Инженер из будущего. Книга шестая

Глава 1. Новый год, новые задачи

Сперва хочется выразить благодарность моему техническому консультанту Игорю Б.

1–5 января 1942 года

Первого января Максим проснулся позже обычного.

За окном стояло серое зимнее утро. Снег шёл всю ночь и теперь лежал на подоконнике ровным слоем. В доме пахло пирогами: Наталья пекла их ещё с вечера, и запах до сих пор держался в комнатах. Дети пока не проснулись. Лариса спала, прижимая к себе мишку, а Ванятка, как всегда, умудрился заснуть с книжкой под подушкой.

Наталья уже сидела на кухне. Она пила чай и смотрела в окно.

— Ты сегодня поздно, — сказала она, не оборачиваясь. — Впервые за много месяцев.

Максим сел напротив и потёр лицо ладонями.

— Самогон был хороший. Кедровый.

— Кедровый, — повторила она с усмешкой. — И коньяк. Где Козырев его достал?

— Говорит, долг ему вернули. Один интендант из Москвы. Берёг для особого случая.

Наталья повернулась к нему.

— Особый случай — это мы?

— Получается, так.

Она налила ему чаю и подвинула тарелку с пирогом. Максим отломил кусок. Пирог был с рыбой, из осенних запасов, которые Наталья предусмотрительно сделала ещё до холодов.

— Ты сегодня на завод? — спросила она.

— Надо. Третий цех проверить.

— В праздник?

— Война, Наташа. Какие теперь праздники?

Она ничего не ответила, только кивнула. Наталья давно привыкла к его постоянным отлучкам, к тому, что он уходил затемно, а возвращался поздно вечером. Завод давно перестал быть для него просто работой. Он жил им, думал о нём даже дома, за ужином, во сне. Но иногда, как сегодня, Наталья смотрела на него так, что Максим невольно чувствовал себя виноватым.

— Ты бы хоть детей поздравил, — сказала она. — Они вчера ждали тебя.

— Вечером поздравлю.

— Не дождутся. Уснут.

Максим промолчал. Он понимал, что жена права, и всё же ничего не мог изменить. По крайней мере, сейчас. Слишком многое зависело от того, что они успеют сделать в ближайшие месяцы.

Он допил чай, поднялся, поцеловал Наталью в щёку и вышел из дома.

На улице мороз стоял под тридцать. Снег скрипел под ногами, воздух обжигал лицо. Максим шёл к заводу и думал о новом годе. 1942-й должен был стать переломным, хотя пока трудно было сказать, каким именно окажется этот перелом.

В его прошлой жизни решающие события произошли под Москвой, а затем под Сталинградом. Здесь всё складывалось иначе. Фронт застыл на Линии Сталина. Немцы не смогли продвинуться дальше, но и советские войска пока не перешли в большое наступление. Началась позиционная война. Обе стороны накапливали силы, готовились к будущим сражениям, и победа зависела от того, кто сумеет быстрее подготовиться.

Максим знал, что времени у него немного. Год, может быть, полтора. За этот срок нужно было довести до ума Т-54, наладить литейное производство, запустить ПЗРК, РЛС и новые снаряды. Если всё пойдёт по плану, к концу 1942-го или началу 1943 года можно будет думать о наступлении.

Но для этого мало было иметь хорошие чертежи и правильные расчёты. Нужны были люди, оборудование, материалы. И главное необходимо время. А его война не давала никому.

Максим подошёл к проходной, кивнул охраннику и прошёл на территорию завода.

Первый день нового года. А в цехах было людно. Помимо дежурной смены на заводе были практически все. И в третьем цехе уже горел свет.

Третий цех

Внутри стоял рабочий гул. Усиление фундамента шло полным ходом. Бетонные плиты лежали ровно, из земли выступали металлические прутья арматуры. Около двадцати рабочих занимались разметкой мест под будущие печи и краны.

Кучеренко стоял посреди площадки с чертежом в руках и объяснял что-то бригадиру. Увидев Максима, он удивлённо поднял голову.

— Максим Сергеевич? А я думал, вы сегодня отдыхаете.

— Отдыхаю, — ответил Максим. — Вот и решил посмотреть, как вы тут отдыхаете.

Кучеренко усмехнулся.

— У нас всё по плану. Фундамент готов. Краны обещают через неделю, печи будут как только доставят.

— А когда доставят?

— Первый эшелон уже на подходе. Дней через десять должен быть здесь. Может, и раньше, если погода не помешает.

Максим прошёл по площадке, внимательно осмотрел разметку. Работа была выполнена аккуратно. Кучеренко умел организовать людей и не нуждался в постоянном контроле, но Максим всё равно предпочитал лично проверять важные этапы.

— А Воронцов где?

— В девятом секторе. Готовит станки для обработки башен. Расточка погона, посадочные места и всё, что потребуется.

— Сколько станков подготовили?

— Пока три. Будет пять, возможно, шесть.

— Мало. Нужно больше.

— Воронцов обещал добавить. Говорит, через месяц справится.

Максим кивнул. Значит, работа продвигалась, пусть и не так быстро, как хотелось бы. Он ещё раз оглядел помещение. Цех был просторный. В стенах местами появились трещины. Если сейчас не заняться этим, позднее проблемы только прибавятся.

— Стены укрепить, — распорядился он. — Не хочу, чтобы потом всё пришлось переделывать.

— Сделаем. Люди есть, материалы тоже.

— Тогда не откладывайте.

Кучеренко убрал чертёж и снова повернулся к рабочим. Максим вышел из цеха. Мороз сразу ударил в лицо. Он постоял несколько минут, глядя на заводские корпуса. Где-то за стенами гудели станки, рабочие занимались своими делами. Даже в первый день года завод не останавливался ни на секунду.

Жизнь продолжалась, и вместе с ней продолжалась работа.

Люди для нового производства

Козырев ждал Максима в кабинете. На столе лежали бумаги и список специалистов, полученный из Москвы. Это были те самые люди, которых Берия обещал направить на завод для организации литейного производства.

— Первые приедут завтра, — сообщил Козырев, продолжая просматривать документы. — Трое инженеров-литейщиков с Урала, пятеро формовщиков из Челябинска и двое термистов из Нижнего Тагила.

— Где разместим?

— В общежитии. Пока придётся селить по три-четыре человека в комнате. Позже разберёмся с жильём.

Максим нахмурился.

— Уплотняй, но объясни людям, что это временно. Не хотелось бы, чтобы они с первых дней почувствовали себя ненужными.

— Объясню. Только есть проблема. Некоторые едут с семьями. Им вообще негде будет жить.

Максим задумался. Специалисты были нужны заводу, но недостаточно было просто привезти их в Красноярск и поставить к станкам. Людям требовалось где-то жить, нормально питаться, отдыхать после смены. Если с самого начала оставить их без элементарных условий, хорошего результата ждать не стоило.

— Свободные бараки на окраине остались? Те, что строили для прежних рабочих?

— Остались. Только состояние у них плохое. Там ремонт нужен.

— Значит, отремонтируем. Выдели рабочих и материалы. Это теперь одна из первоочередных задач. Люди должны жить в нормальных условиях, особенно те, кого мы приглашаем из других городов. И вообще нужно строить дополнительно новые бараки. Рабочих будет пребывать все больше и больше.

— Понял.

Козырев сделал пометку в блокноте, затем отложил ручку и внимательно посмотрел на Максима.

— Ты сегодня какой-то другой.

— Это ещё почему?

— Не знаю. Спокойнее, что ли. Будто что-то для себя решил.

Максим усмехнулся.

— Ничего я не решил. Просто год начался. Хочется верить, что он будет лучше предыдущего.

— Будет, — сказал Козырев. — Если сами постараемся.

— Постараемся.

Козырев помолчал, потом заговорил уже совсем другим тоном:

— Слушай, Максим. Я вчера много наговорил. Про себя, про жену, про сына. Ты не подумай, что я жалуюсь. Просто накопилось.

Максим понял, о чём он. Накануне, во время празднования Нового года, Козырев позволил себе немного расслабиться и рассказал о семье больше, чем обычно. Теперь, видимо, переживал, что сказал лишнее.

— Всё нормально, — ответил Максим. — Я тебя понимаю. И ничего такого не подумал.

— Спасибо.

Они немного помолчали. За окном виднелись заводские корпуса, над которыми поднимался лёгкий дым.

— Ладно, — сказал Козырев, поднимаясь. — Дел полно. Пойду займусь прибывающими.

Он вышел, а Максим остался один. Подошёл к окну, посмотрел на третий цех. Там продолжали работать люди, двигалась техника, слышались голоса. Всё шло своим чередом.

И всё же Максим знал: пока они только готовятся. Настоящая работа начнётся тогда, когда появятся печи, когда соберут специалистов и удастся получить первые результаты литья. До этого момента предстояло решить ещё множество вопросов.

Дом

Вечером Максим вернулся домой поздно. Дети уже спали. Наталья ждала его на кухне. На столе стоял ужин: оставшийся с утра пирог, солёные огурцы и чай.

— Ты опять поздно, — сказала она.

— Работа, — ответил Максим, садясь за стол.

Наталья посмотрела на него с усталой улыбкой.

— Ты всегда говоришь одно и то же. Работа. А когда будет что-то другое?

Максим поднял глаза. Она действительно устала. Это было заметно по её лицу, по потемневшим кругам под глазами, по тому, как она держала руки на столе. Наталья старалась не жаловаться, не требовать от него невозможного, но постоянное ожидание давалось ей нелегко.

— Наташа, я знаю, что тебе тяжело, — сказал он. — Но сейчас по-другому нельзя. Война.

— Я знаю, что война, — ответила она. — Я не прошу тебя бросить завод. Просто иногда мне кажется, что ты забываешь, что у тебя есть семья.

— Я не забываю. Вы и есть причина, по которой я всё это делаю.

Она ничего не сказала, только подвинулась ближе, села рядом и положила голову ему на плечо.

— Я не жалуюсь, — тихо произнесла Наталья. — Просто хочу, чтобы ты был дома. Хотя бы иногда.

Максим обнял её.

— Буду. Когда война закончится, времени станет больше.

Наталья чуть отстранилась и посмотрела на него.

— А когда она закончится?

Он не нашёлся с ответом. Обещать, что всё скоро кончится, было бы неправильно. Максим и сам не знал, сколько ещё продлится война. Он мог лишь делать всё возможное, чтобы приблизить победу.

Наталья не стала настаивать. Она давно научилась понимать, когда от него не дождёшься ответа.

Максим поел, выпил чаю и отправился спать.

Первые специалисты

На следующий день в Красноярск прибыли первые специалисты.

Десять человек: трое инженеров-литейщиков с Урала, пятеро формовщиков из Челябинска и двое термистов из Нижнего Тагила. Возраст разный: от тридцати до пятидесяти лет. Все выглядели уставшими после дороги, но держались собранно. Внимательные взгляды, сдержанные движения, привычка сначала осмотреться, а потом говорить. Максим сразу понял, что перед ним люди, знающие своё дело.

Он встретил их сам.

— Товарищи, — сказал Максим, когда они вышли из вагона. — Я Егоров. Добро пожаловать в Красноярск.

Вперёд выступил один из инженеров, немолодой мужчина с седой бородой.

— О вас наслышаны, товарищ Егоров. Говорят, вы невозможное делаете.

— Я просто работаю, — ответил Максим. — Как и вы.

Инженер улыбнулся краем губ.

— Мы занимались крупным литьём, но броня — это дело особое. Там точность нужна совсем другая.

— Знаю. Поэтому вас и пригласили. Пойдёмте, покажу, что у нас есть.

Максим провёл специалистов на заводскую территорию, затем в третий цех. Показал укреплённый фундамент, места под печи и будущие краны, объяснил, как собираются организовать производство. Гости внимательно осматривали помещение, задавали вопросы, делали пометки. Они не пытались изображать всезнающих людей, но и не скрывали, если что-то вызывало у них сомнения.

Это Максиму понравилось. С такими можно было работать.

— Когда начнём? — спросил один из формовщиков.

— Как только прибудут печи и подготовим всё необходимое. А пока в другой литейке проведём пробные плавки, посмотрим, что можно сделать на имеющемся оборудовании. Заодно познакомитесь с нашими условиями.

— Понял, — ответил тот. — Посмотрим, что у вас есть.

Максим не стал обещать, что всё будет легко. Специалисты должны были увидеть реальное положение дел, а не красивые слова. Впереди их ждали сложная работа и немало проблем, и лучше было понимать это с самого начала.

После осмотра цеха Максим проводил прибывших до общежития. Показал комнаты, объяснил, где столовая, как устроен распорядок. Люди начали разбирать вещи. Некоторые сразу отправились поесть, другие решили немного отдохнуть после дороги.

Вернувшись в кабинет, Максим застал Козырева за бумагами.

— Ну как? — спросил тот.

— Хорошие люди. Видно, что профессионалы.

— Это только первые. Остальные ещё подтянутся.

— Знаю. Пока пусть эти осмотрятся и начнут работать. Не будем ждать всех сразу.

Козырев кивнул.

— Что дальше?

— Жильё. Нужно привести в порядок бараки на окраине. Семьи скоро тоже начнут приезжать. Нельзя, чтобы люди, которых мы с таким трудом собрали, потом разбежались из-за бытовых проблем.

— Займусь.

Максим подошёл к окну. Третий цех жил своей жизнью. Рабочие занимались фундаментом, в глубине территории гудели станки. Появление первых специалистов было хорошим знаком, но он понимал, что это только начало.

Предстояло ещё получить оборудование, наладить работу, обучить тех, кто раньше не занимался броневым литьём. И только после этого можно было рассчитывать на первые результаты.

Работа продолжается

Вечером Максим снова задержался в третьем цехе. Рабочие готовили площадку под печи: устанавливали опалубку, укладывали арматуру, проверяли размеры. Он остановился у края площадки и стал наблюдать за работой.

К нему подошёл Кучеренко.

— Ну что, проверяешь?

— Смотрю. Хочу ещё раз понять, как всё будет размещено.

Кучеренко оглядел площадку.

— Всё рассчитано. Фундамент выдержит нагрузку. Краны встанут, печи тоже. Главное, чтобы оборудование пришло в срок.

— Вот это мы и проверим, когда оно появится.

— Придёт. Обещали же.

Максим не ответил. Обещаниями он уже научился не довольствоваться. Нужно было готовить всё заранее, чтобы после прибытия оборудования не выяснилось, что для установки чего-то не хватает или размеры не совпадают.

Кучеренко немного помолчал, затем спросил:

— А что с башней? Когда начнём её делать?

— Когда будет готов фундамент, когда придут печи и соберём специалистов. Тогда и начнём.

— Долго...

— Долго, — согласился Максим. — Но иначе нельзя. Мы не можем отлить башню в другом цехе, без нужного оборудования и людей, которые умеют с ним работать. Можно, конечно, попробовать ускориться, но в итоге получим брак. А брак в броне — это смерть экипажа.

Кучеренко серьёзно кивнул.

— Я понимаю.

— Тогда продолжаем работать. Каждый день на счету.

Они ещё немного осмотрели площадку, обсудили текущие дела и разошлись по своим участкам. Впереди оставалось много работы, но первый этап уже был пройден. Специалисты приехали, цех готовился, оборудование находилось в пути. Теперь важно было не допустить задержек и постепенно подготовить производство к запуску.

Максим вернулся в кабинет, сел за стол и взял карандаш. Дел было столько, что он даже не сразу решил, за что взяться первым. Требовалось проверить расчёты, уточнить сроки поставок, обсудить с Козыревым размещение прибывших специалистов и проконтролировать ремонт бараков.

Он разложил перед собой чертежи нового танка. Корпус, башня, ходовая часть, двигатель. Всё это должно было в итоге собраться в одну машину. Двигатель уже был, подвеску разработали, пушку подготовили. Но башня оставалась отдельной задачей, и без нового литейного производства продвинуться дальше было трудно.

Пятое января

Пятого января Максим снова пришёл в третий цех. Фундамент был почти готов. Рабочие заканчивали последние секции, а Кучеренко руководил установкой опалубки под краны.

— Как дела? — спросил Максим.

— Нормально. Через три дня закончим. Потом можно будет заниматься кранами.

— Когда их доставят?

— Через неделю. Всё зависит от железной дороги.

Максим кивнул. Железнодорожные перевозки оставались одной из главных проблем. Фронт требовал боеприпасов, техники, продовольствия, топлива. Заводское оборудование приходилось встраивать в общий график, и никто не мог гарантировать точную дату прибытия эшелона.

— Ладно. Продолжайте работу.

Он прошёл по цеху, осмотрел стены и потолок. Ремонт шёл полным ходом. Стены укрепляли, потолок побелили Рабочие трудились быстро, но без лишней суеты.

Закончив осмотр, Максим вернулся в кабинет. Козырев уже ждал его.

— Первые материалы пришли, — сообщил он. — Пока немного, пробная партия.

— Что именно?

— Хром, никель, молибден. Берия слово сдержал.

Максим заметно оживился.

— Хорошо. Значит, дело сдвинулось.

— Сдвинулось, — согласился Козырев. — Только ты бы отдохнул, Максим. На себя уже не похож.

— Отдохну, когда башня будет готова.

Козырев усмехнулся.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что дел меньше не становится.

Они помолчали. Козырев собрал бумаги, проверил записи и поднялся.

— Ладно, пойду. Дел полно.

Когда дверь за ним закрылась, Максим подошёл к окну. На заводе всё шло своим чередом. Третий цех готовился к новому производству, рабочие заканчивали фундамент, специалисты знакомились с оборудованием и обсуждали предстоящие задачи.

Теперь у них были люди. Материалы начали поступать. Оборудование готовили к отправке. Это ещё не означало, что все проблемы решены, но по крайней мере работа перестала зависеть только от обещаний.

Максим вернулся к столу и снова взял карандаш. На чертежах нового танка оставалось много пометок. Он внимательно осмотрел схему корпуса, башни и ходовой части, задержался на отдельных узлах. Впереди было немало испытаний и доработок, но теперь он мог думать не только о том, чего им не хватает, но и о том, что можно сделать уже сейчас.

Он откинулся на спинку стула и на мгновение прикрыл глаза. Усталость давала о себе знать, однако останавливаться было рано.

Новый год только начался. Впереди оставались месяцы тяжёлой работы, и никто не мог сказать, сколько ещё препятствий встретится на пути. Но первый шаг был сделан, и Максим собирался идти дальше.

Он снова наклонился над чертежами.

За окном гудел завод. А где-то далеко на западе, за линией фронта, продолжали грохотать пушки. Война не ждала. Не мог ждать и Максим. Он работал до изнеможения, потому что иначе не умел и потому что слишком хорошо понимал: без тыла не будет фронта, а без фронта не будет победы.

И эту победу он должен был обеспечить. Любой ценой.

Глава 2. Люди и металл

6 января 1942 года

Завод постепенно возвращался к привычному ритму работы. Новогодняя передышка закончилась, и теперь цеха снова гудели с утра до позднего вечера. В первом продолжали собирать Т-34-85, в четвёртом готовили к выпуску «Катюши». В шестом Астров обживался на новых площадях, которые ему выделили под производство зенитных самоходных установок. А третий цех пока больше напоминал строительную площадку. Там грохотали бетономешалки, рабочие укладывали арматуру, заливали бетон. Фундамент под литейное производство был почти готов.

Максим собрал в кабинете основных руководителей. Пришли Кошкин, Кучеренко, Воронцов, Астров и Козырев. Нужно было обсудить дальнейшие планы, причём не только по танкам и самоходкам. Максим хотел, чтобы каждый понимал, чем живёт завод в целом и какие задачи предстоит решать в ближайшее время.

Он дождался, пока все устроятся, и начал без долгих вступлений:

— Товарищи, с начала года прошло уже 6 дней. Давайте посмотрим, что у нас получается. В первую очередь меня интересует сельхозтехника. Воронцов, что там у нас?

Начальник девятого сектора поднял голову.

— Всё готово, Максим. Станки отличные. Честно говоря, нам бы такое оборудование лет пять назад и цены бы ему не было. Сейчас потихоньку меняем станки на основном производстве. Старые отправляем на другие заводы, постепенно меняя их на новые. Одновременно готовимся выпускать станки для полного цикла производства, о котором вы говорили.

Максим кивнул. Именно такого ответа он и ждал.

— То есть с оборудованием проблем нет?

— Пока нет. Можем начинать выпуск сельхозтехники хоть завтра.

— Хорошо. Тогда следующий вопрос. Кто будет собирать тракторы, сеялки и остальной инвентарь?

На несколько секунд в кабинете стало тихо. Первым заговорил Астров, который теперь занимал площади в шестом цехе.

— Людей не хватает. И не просто не хватает, а катастрофически.

Максим и сам знал, что с рабочими руками положение тяжёлое. Война забрала огромное количество мужчин, а завод одновременно расширялся, осваивал новые виды продукции и пытался наладить производство, которого раньше здесь вообще не было. Но откладывать сельхозтехнику из-за нехватки сборщиков он не собирался.

— Люди будут, — сказал он. — Возьмём подростков из МТС и колхозов. Будем учить прямо в процессе сборки. Они освоят станки, научатся собирать тракторы, разберутся в устройстве машин. Потом смогут работать механиками-водителями и ремонтировать технику у себя на местах.

Решение было не идеальным, но другого выхода Максим пока не видел. Да и толку от людей, которых сначала несколько месяцев учить в отрыве от производства, сейчас было немного. Гораздо разумнее сразу поставить их к делу под присмотром опытных рабочих.

Он придвинул к себе телефон и набрал номер Черненко.

Трубку сняли почти сразу.

— Черненко слушает.

— Товарищ Черненко, Егоров у аппарата.

— Здравствуйте, товарищ Егоров. Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке. Звоню по поводу сельхозтехники. Завод готов начинать выпуск тракторов. Сеялки и прочий инвентарь пойдут примерно через месяц. К началу сева должны полностью укомплектовать МТС. Но есть одна проблема. Нужны люди на сборку, человек двадцать для начала. Будем учить их непосредственно на производстве. Покажем работу на станках, научим собирать технику, объясним устройство машин. Вернём вам уже подготовленных специалистов вместе с тракторами.

На другом конце провода усмехнулись.

— А точно вернёте?

— Верну, — без колебаний ответил Максим.

— А где потом людей наберёте? У вас же и так каждый человек на счету.

— Есть у меня одна мысль. Позвоню Тимошенко, попрошу, чтобы он дал волшебного пенделя врачебным комиссиям. Пусть направляют к нам тех, кого комиссовали после ранений или признали негодным к строевой службе. На заводе такие люди принесут куда больше пользы, чем в тыловых частях. Будут собирать технику, которая нужна фронту.

Черненко немного помолчал, обдумывая услышанное.

— Ну, смотри. Договорились. Людей подготовлю.

— Спасибо, товарищ Черненко.

Максим положил трубку и тут же набрал следующий номер. С Тимошенко разговор предстоял не самый простой, но откладывать его не имело смысла.

Ответили не сразу.

— Тимошенко слушает.

— Доброго вечера, товарищ Тимошенко. Егоров у аппарата.

— Слушаю вас, товарищ Егоров.

— Нужны люди для производства. Вопрос срочный.

Тимошенко тяжело вздохнул.

— Егоров, если бы я тебя не знал, давно бы уже послал куда подальше. У нас война, если ты вдруг забыл. Никого демобилизовать я не собираюсь. Мы и так выполняем твои заявки, вытаскивая специалистов из действующих частей. Больше людей взять просто неоткуда.

— Да я и не прошу здоровых солдат, товарищ Тимошенко. Это было бы неправильно, да и сам прекрасно понимаю, что на фронте каждый человек нужен. Но есть другая категория. Те, кого комиссовали по ранению, кто признан негодным к строевой службе. Вот их и нужно направлять к нам. Попросите врачебные комиссии не затягивать с решениями. Условия на заводе обеспечим. Нам нужны рабочие руки, а не обязательно люди, способные бегать с винтовкой. На данный момент потребуется примерно тысяча человек.

В трубке раздался смех.

— Волшебного пенделя, значит? Ну, это я могу. Будет тебе твоя тысяча.

Максим даже не сразу нашёлся, что ответить. Он ожидал сопротивления, долгих объяснений и необходимости доказывать, почему завод не может обойтись своими силами.

— Тогда ещё одна просьба. Можно сразу организовать эшелон? Чтобы людей отправили централизованно, а мы уже здесь встретим и распределим.

— Хорошо. Эшелон будет. Я лично прослежу, чтобы всё оформили и вам сообщили.

— Благодарю, товарищ Тимошенко.

Разговор закончился. Максим положил трубку и откинулся на спинку кресла. По крайней мере, с людьми для сельхозтехники вопрос сдвинулся с мёртвой точки. Теперь оставалось дождаться обещанных рабочих и подготовить для них места.

Работы меньше не становилось, но иначе и быть не могло. Завод должен был не только выпускать танки. Вокруг него постепенно складывалась целая производственная система, и каждый новый участок тянул за собой десятки других задач.

Три недели спустя

Начальник продовольственного отдела буквально влетел в кабинет Максима. Обычно этот человек держался сдержанно, говорил негромко и без лишних эмоций. Сейчас же на его лице было такое выражение, словно ему сообщили о скорой победе в войне.

— Товарищ Егоров! Эшелон с продуктами прибывает послезавтра! И это ещё не всё. В следующие два дня придут ещё два эшелона. В последнем будет тушёнка!

Максим не удержался от улыбки.

— Тушёнка — это хорошо. Очень хорошо. Готовьте склады к приёму. Если понадобится дополнительный транспорт, берите. Людей тоже не жалейте. Разгрузить всё нужно быстро, без задержек. Если кто-нибудь начнёт возмущаться, ссылайтесь на меня. А если возникнут серьёзные проблемы, подключим Козырева.

Начальник продовольственного отдела закивал и почти бегом направился к выходу. Теперь ему предстояло организовать приём такого количества продуктов, а это была задача не из простых.

Максим проводил его взглядом и тоже поднялся. Однако до своего кабинета он дошёл не сразу. Уже там, сев за стол, он случайно посмотрел в окно. На заводском заборе поверх обычных ограждений тянулась колючая проволока.

И тут его словно током ударило.

Уголовники.

Продовольствие предстояло не просто получить, но и доставить на завод. Эшелоны могли ограбить ещё на станции, а машины ограбить по дороге к проходной. В условиях военного времени продукты стоили дорого, и люди, готовые наживаться на чужой беде, вполне могли попытаться ими завладеть.

Максим поднялся и направился к Козыреву.

Тот, едва увидев его, нахмурился. Судя по всему, по выражению лица Максима он уже научился определять, что сейчас появится очередная проблема.

— Что опять случилось? — спросил Козырев. — И даже не думай скрывать. Потом всё равно узнаю, а разговор будет гораздо неприятнее.

— Да ничего пока не случилось. Завтра начинают прибывать эшелоны с продовольствием. В следующие два дня тоже будут поставки. Продуктов хватит примерно на два месяца, а если прибавить наши запасы, то и вовсе на три с половиной.

Козырев удивлённо посмотрел на него.

— Это, конечно, хорошо. Но почему ты пришёл ко мне с таким лицом?

Максим кивнул в сторону окна.

— Потому что всё это ещё нужно довезти. А у нас есть уголовники. Давай поспорим на рубль, что они уже знают о предстоящих поставках и готовятся к налёту. Либо попытаются ограбить вагоны прямо на станции, либо нападут на машины по дороге к заводу. С начала войны сколько уже было таких случаев? На рабочих нападали, людей избивали, грабили. Нескольких так до сих пор и не нашли.

Козырев перестал улыбаться. Он задумался, потом медленно произнёс:

— А зачем им нападать на рабочих? Что они там могут взять?

Максим посмотрел на него с удивлением.

— А ты сам как думаешь?

Козырев замолчал. До него наконец дошло, что дело может быть куда серьёзнее обычного разбоя.

— Немецкая разведка, — сказал он после короткой паузы. — Если кто-то целенаправленно нападает на рабочих, значит, ему нужно не только ограбление. Надо выяснить, что у нас происходит, кто работает, что производим. Возможно, собирают сведения для немцев.

— Вот именно. Поэтому давай подумаем, как действовать. Что там у вас за хитрая учебка с курсантами?

Козырев сначала нахмурился, но затем выражение его лица изменилось. Он понял, куда клонит Максим.

— А что ты на меня так смотришь? В девятом цехе постоянно что-нибудь мастерим. Даже отдельный закуток с мастером выделили. Если понадобится, люди найдутся. Только вопрос с начальством нужно решить. И не забудь: продукты нужны не только заводу. Им тоже надо чем-то питаться.

— С начальством разберёмся, — ответил Максим. — Главное, чтобы на станции и по дороге всё было под контролем.

На следующее утро дежурный смены доложил, что вокруг станции началось какое-то нездоровое оживление. Появились незнакомые люди, которые явно не собирались просто так стоять на морозе и смотреть на прибывающие составы. По описанию дежурного, лица у них были такие, что смотреть на них хотелось исключительно через прицел.

Максим выслушал доклад и переглянулся с Козыревым. Тот лишь коротко кивнул: опасения, похоже, подтверждались.

— Значит, действуем так, — сказал Максим. — Машины идут к заводу только в сопровождении. Колонна должна быть не меньше пяти машин. На станции организовать скрытую охрану. Никакой самодеятельности. Если уголовники попробуют напасть, а они, судя по всему, попробуют, будем решать вопрос по-другому.

Охрану усилили. Подготовка шла без лишнего шума, чтобы не спугнуть тех, кто уже присматривался к эшелонам.

На следующий день прибыли сразу два состава. Разгрузку провели быстро, без серьёзных задержек. Машины отправлялись на завод под охраной, а наблюдатели продолжали докладывать о подозрительных людях вокруг станции. Те крутились неподалёку, присматривались к происходящему, но приблизиться не решались. Усиленная охрана была заметна и на станции, и на дороге.

Однако расслабляться было рано.

Следующий эшелон должен был прибыть ночью.

Утром Козырев зашёл к Максиму. По его лицу было понятно, что ночь прошла не так, как хотелось бы.

— Что случилось? — спросил Максим.

— Была попытка ограбления эшелона. Нападавшие полезли на состав, но охрана успела среагировать. Один часовой ранен. Врачи говорят, жить будет. Секреты сработали, так что подготовиться к нападению им не удалось. Пленных, к сожалению, нет.

Максим нахмурился.

— Плохо. Очень плохо. Нам нужны языки. Пока мы не узнаем, кто ими руководит и на кого они работают, это всё будет повторяться.

— Согласен, — ответил Козырев. — Одними постами и сопровождением здесь не обойтись.

— Тогда звони в управление НКВД, Семёнову. Надо собирать всех, кто занимается этим делом, и решать проблему разом.

В кабинете Семёнова зазвонил телефон.

— Семёнов у аппарата.

— Здравствуйте, товарищ Семёнов. Это Козырев. Как у вас со временем?

— А вы сами как думаете? — отозвался Семёнов. — Людей нет. Все на фронте, а те, кто остался, работают за троих.

— Вот и давайте соберём начальников отделов. Нужно решать, как давить эту сволочь. Дальше терпеть уже нельзя.

Семёнов помолчал, прикидывая, когда удастся собрать нужных людей.

— На какое время назначим совещание?

— Давайте на три часа.

— Хорошо. В три будем.

К трём часам в кабинете Семёнова собрались начальники отделов, Козырев и Максим. Обстановка была напряжённой. У каждого хватало собственных забот, но теперь пришлось отложить их в сторону: нападения на рабочих и попытки ограбления продовольственных эшелонов могли поставить под угрозу работу всего завода.

Семёнов обвёл присутствующих взглядом и заговорил:

— Здравствуйте, товарищи. Думаю, все прекрасно понимают, по какому поводу мы собрались. Это хорошо. Тогда объясните мне одну вещь: почему уголовная сволочь до сих пор гуляет на свободе, а не сидит на лесоповале или не лежит на кладбище?

Один из начальников отдела устало развёл руками.

— Людей нет, товарищ Семёнов. Мы работаем на пределе. На всё не хватает ни сотрудников, ни времени. И ещё один вопрос, товарищ Егоров. Как вы предлагаете действовать с точки зрения законности?

Максим повернулся к нему.

— Законность — вещь хорошая. Особенно в мирное время. Но сейчас идёт война, и действуют законы военного времени. Если враг не сдаётся, его уничтожают. Или вы забыли, что происходит в стране? У нас на заводе выпускают вооружение для фронта, в том числе новые образцы техники. А в городе кто-то нападает на рабочих, пытается сорвать поставки продовольствия. Я очень сомневаюсь, что всё это случайность. И не удивлюсь, если за уголовниками стоит немецкая разведка. Поэтому хватит ходить вокруг да около. Эту сволочь нужно прижать.

Семёнов выслушал его, затем обратился к начальникам отделов:

— Малины известны?

— Известны, — ответил один из них. — Но нужно уточнить некоторые моменты. Проверить адреса, состав групп, установить, кто где находится. На это потребуется дня два.

— Значит, уточняйте, — распорядился Семёнов. — Через три дня соберёмся снова. На этот раз пригласим командиров подразделений и командиров бронетранспортёров.

Один из присутствующих удивлённо посмотрел на него.

— А бронетранспортёры зачем? Мы что, войсковую операцию собираемся проводить?

— А вы думаете, достаточно прийти к ним, постучать в дверь, и они сами выйдут с поднятыми руками? — вмешался Максим. — Эти люди будут отстреливаться. У них оружие, они знают свои убежища и готовы защищаться. Я не собираюсь отправлять людей на убой только потому, что кому-то хочется обойтись без лишних сил. Ваши жизни для меня дороже, чем вся эта сволочь. Если понадобится броня, значит, будем использовать броню.

После этих слов возражений больше не последовало. Всем было ясно, что предстоящая операция потребует серьёзной подготовки.

На следующий день Козырев отправился к начальнику полигона.

— Здравствуйте, товарищ Иванов.

— Здравия желаю, товарищ Козырев. Чем обязан?

— Готовится операция по полной ликвидации уголовного подполья в городе и области. Нужны ваши люди для усиления милиции. Будем брать их организованно, чтобы не допустить больших потерь.

Иванов внимательно посмотрел на него.

— Какую технику выделить?

— Бронетехнику. В первую очередь бронетранспортёры. Если потребуется, будем использовать и танки. Нужно, чтобы операция прошла быстро и без лишних жертв с нашей стороны.

— Понял. Подготовим людей и машины.

В назначенное время в кабинете Семёнова снова собрались участники совещания. К этому моменту адреса убежищ были проверены, сведения уточнены, группы распределены. Оставалось согласовать последние детали.

Семёнов положил перед собой бумаги.

— Здравствуйте, товарищи. Малины установлены, группы распределены. Операция назначена на завтра, на четыре часа утра. К этому времени вся эта шушера, как правило, уже собирается в своих убежищах. Будем брать их сразу, пока не успели разбежаться.

Никто не возражал. Каждый понимал: чем дольше тянуть, тем больше вероятность, что преступники узнают о готовящейся операции и уйдут из города или начнут заметать следы.

Через сутки подвели итоги.

Малины были разгромлены. В ходе операции изъяли множество ценностей. Отдельно подсчитали золото, среди находок оказались даже слитки Госбанка. Общий вес составил сто килограммов. Денег нашли почти на миллион рублей, кроме того, была обнаружена иностранная валюта.

Семёнов, ознакомившись с результатами, не скрывал удивления.

— Вот откуда здесь валюта, — произнёс он. — Значит, всё-таки иностранная разведка. Иначе откуда у уголовников такие суммы?

Он помолчал, просматривая бумаги.

— Но это уже дело Центрального аппарата. Пусть направляют следователей и разбираются, кто за всем этим стоит.

Результаты операции доложили в ГКО. Всех участников поблагодарили за выполненную работу. Однако Максим не собирался считать, что на этом проблема решена окончательно. Уголовный мир редко оставлял освободившееся место пустым. На смену уничтоженным группировкам рано или поздно пришли бы новые люди.

Их нужно было пресекать сразу, пока они не успели укрепиться и снова превратить город в место, где нельзя спокойно работать и жить.

Максим понимал: одного крупного рейда недостаточно. Нужен постоянный контроль, взаимодействие с милицией и НКВД, а главное — это готовность немедленно реагировать на любые попытки вернуться к прежним порядкам.

После операции Максим вернулся к текущим делам, но разговор со Сталиным откладывать не стал. Он взял трубку ВЧ и дождался ответа.

Знакомый голос прозвучал почти сразу:

— Слушаю, Сталин.

— Здравия желаю, товарищ Сталин. Егоров у аппарата.

— Егоров. Хорошо, что вы сами позвонили. Хотелось бы узнать, что у вас там за войну устроили. Мне доложили, что в городе применяли бронетехнику, причём дело дошло даже до нескольких танков.

— Так точно, товарищ Сталин. Пришлось пойти на такие меры. Уголовники слишком распоясались. Несколько рабочих пропали, и до сих пор не удалось найти их тела. А последней каплей стала попытка ограбления эшелонов с продовольствием. По результатам допросов пленных выяснилось, что они собирались не только забирать продукты. То, что не удастся украсть, намеревались уничтожить.

На другом конце провода повисла короткая пауза.

— Пленных? — переспросил Сталин. — Вы говорите о них так, словно это враги.

— Они и есть враги, товарищ Сталин. Крысы, которые гадят исподтишка. Удалось установить связь с немецкой разведкой. Этим занимаются по линии Козырева: они вместе с Семёновым уже направили доклад в наркомат. На сегодняшний день уголовное подполье разгромлено. Отдельные представители уцелели, но они известны, их активно разыскивают. К поиску подключили и гражданских — за вознаграждение. Полный список изъятых ценностей вам направлен. Могу отдельно отметить, что только золота, в том числе слитков Госбанка, изъято сто килограммов.

Максим сделал небольшую паузу и продолжил:

— Я также сказал товарищу Семёнову, чтобы он при необходимости не стеснялся обращаться за помощью. Если для усиления милиции и НКВД потребуются люди или техника, всё необходимое будет предоставлено незамедлительно.

— Что ж, товарищ Егоров, — произнёс Сталин. — Передайте всем участникам операции мою благодарность.

— Будет исполнено, товарищ Сталин.

Разговор закончился. Максим положил трубку и некоторое время сидел молча. С одной стороны, угрозу удалось устранить. С другой — обнаруженная валюта и связь с немецкой разведкой показывали, что дело было не только в обычной уголовщине. Теперь этим предстояло заниматься уже на другом уровне.

Но завод не мог ждать, пока разберутся во всех обстоятельствах. Производство продолжалось, планы оставались в силе, и у Максима хватало дел, которые требовали немедленного решения.

Январь 1942 года

В январе Максим связался с Устиновым. Вопрос, который он собирался поднять, был важен не только для Красноярска, но и для всей промышленной зоны, создание которой поручил организовать Сталин.

— Здравствуйте, товарищ Устинов. Егоров у аппарата.

— Здравствуйте, товарищ Егоров. По какому вопросу звоните?

— Насколько мне известно, товарищ Сталин поставил задачу создать на базе завода и города Красноярска производственно-промышленную зону. Вы в курсе?

— Да, конечно. Такая задача доведена.

— Тогда нужна ваша помощь. Прежде всего по продовольствию. Сейчас мы обеспечиваем себя примерно на тридцать процентов. К лету показатели должны вырасти за счёт грибных плантаций. Все сведения по этому вопросу уже направлены в ГКО. Товарищ Марышева выяснила, что по калорийности грибы практически не уступают мясу. Рыбой мы обеспечиваем себя полностью, на сто процентов. Думаю, постепенно выйдем и на самообеспечение зерном, но пока речь идёт о ржи, примерно на восемьдесят процентов.

Устинов слушал молча, не перебивая. Максим перешёл к главному.

— Но звоню я не только по продовольствию. Завод уже частично заменил имеющиеся станки новыми, собственного производства. По качеству они не уступают американским. Старое оборудование временно отправили на склад. На этих станках можно организовать выпуск орудий калибра семьдесят шесть и восемьдесят пять миллиметров, винтовок и пулемётов ДП.

Максим посмотрел на лежавшие перед ним бумаги и продолжил:

— Согласно плану, который нам довели, под это оборудование должен быть построен отдельный завод. Поэтому нужно определиться, куда отгружать станки и куда направлять специалистов для монтажных и пусконаладочных работ. Оборудование для котельной тоже готово. Как и оборудование для грибной плантации. Кроме того, сейчас отрабатываем производство подшипников для прецизионных станков. Если удастся наладить его в полном объёме, мы гораздо меньше будем зависеть от поставок наших злейших друзей.

В трубке раздался смех.

— Отличные новости, товарищ Егоров. Очень хорошие. Я доложу товарищу Сталину. А пока предварительно ориентируйтесь на Урал. Оборудование будем отправлять туда.

— Понял, товарищ Устинов.

— Продолжайте работать. Такие результаты сейчас особенно важны.

— Будет сделано.

Максим положил трубку. Ещё один вопрос получил предварительное решение. Впереди оставались строительство, монтаж оборудования, подготовка специалистов и запуск новых производств. Но всё это уже было частью общего плана.

Работа продолжалась.

Глава 3. Первая башня

Конец января — начало февраля 1942года

Первый эшелон с оборудованием прибыл в конце января.

Максим узнал об этом рано утром. Козырев постучал в дверь кабинета, вошёл и сразу доложил:

— Печи прибыли. Состав уже на станции, разгружают.

Максим поднялся, накинул шинель и вышел следом за ним. На улице ещё стояла темнота, мороз держался под тридцать. До станции добрались на машине. Дорога была занесена снегом, по обеим сторонам тянулись тёмные корпуса завода. В некоторых окнах уже горел свет, это ночная смена продолжала работу.

На станции стоял длинный состав. Платформы занимали ящики, стянутые железными полосами. На боках виднелись трафаретные надписи. Максим прошёл вдоль вагонов, внимательно читая маркировку.

Электродуговая печь. Индукционная печь. Формовочные машины. Термическое оборудование.

Всё то, что он добивался получить через Берию. Теперь оборудование было здесь, в Красноярске. Оставалось доставить его на завод, установить и запустить. На бумаге всё выглядело просто. На деле каждая операция могла преподнести неприятный сюрприз.

Кучеренко уже находился на месте. Он разговаривал с бригадиром грузчиков, время от времени поглядывая на платформы.

— Как разгрузка? — спросил Максим, подойдя к нему.

— Идёт. Только без спешки. Оборудование тяжёлое, часть ящиков довольно хрупкая. Одно неловкое движение и потом хоть голову об стену разбивай. Заменить повреждённое будет нечем.

— Сколько времени потребуется?

— Дня три. Может, четыре. Смотря как пойдёт. Потом можно будет заниматься монтажом.

Максим оглядел состав. Торопить рабочих он не стал. Оборудование преодолело огромный путь, и сейчас было бы глупо испортить его из-за желания выиграть несколько часов.

Разгрузка продолжалась круглосуточно. Рабочие сменяли друг друга, краны осторожно снимали ящики с платформ, грузовики отвозили их на завод. Максим приезжал на станцию каждый день. Проверял, как идёт работа, разговаривал с бригадирами, следил, чтобы ничего не потеряли и не повредили.

Иногда он и сам принимался помогать. Не потому, что без него не справлялись. Просто стоять в стороне, когда вокруг кипела работа, он не умел.

На третий день Козырев принёс ему ещё одну новость.

— Пришёл список. Из Челябинска и Нижнего Тагила выехали двенадцать специалистов. Инженеры, формовщики, термисты. Все по нашей заявке.

Максим отложил бумаги, которыми занимался.

— Когда будут?

— Неделя, может, десять дней. Как повезёт с железной дорогой.

— Хорошо. Что с жильём? Бараки на окраине отремонтировали?

— Частично. Два уже готовы, ещё два пока в работе.

— Ускоряй. Люди едут не одни, с семьями. Нельзя встречать их пустыми стенами и объяснять, что остальное когда-нибудь доделаем. И новые не забудь построить.

— Понял. Займусь.

Козырев ушёл, а Максим направился в третий цех. Там уже начался монтаж оборудования.

Работа двигалась медленно, но иначе и быть не могло. Электродуговая печь была огромной, выше человеческого роста, с массивным кожухом, системой электродов и механизмами наклона. Её устанавливали на подготовленный фундамент, тщательно выверяли положение, закрепляли анкерами. Рядом готовили место для индукционной печи. Та была меньше, зато устройство у неё оказалось сложнее.

Кучеренко практически не отходил от монтажников. Он выглядел чересчур уставшим за эти дни, но держался. Рядом работали инженеры-литейщики, прибывшие с Урала. Они проверяли крепления, осматривали футеровку, сверялись с чертежами и что-то записывали в блокноты.

Максим подошёл к одному из них. Это был мужчина в возрасте.

— Как думаете, справимся?

Инженер не сразу ответил. Сначала ещё раз осмотрел оборудование, затем посмотрел на Максима.

— Справимся. Оборудование хорошее, специалисты есть. Опыт тоже имеется. Главное, чтобы не гнать лошадей. В литейном деле спешка до добра не доводит. Первая плавка всё покажет.

— Когда можно начинать?

— Дней через десять. Может, через две недели. Нужно всё проверить, прогреть печи, подготовить шихту. И формы для пробной отливки сделать. Только после этого можно будет что-то обещать.

Максим кивнул. Ответ его устраивал, хотя ждать ещё две недели не хотелось. Он прекрасно понимал, что здесь нельзя просто приказать и получить результат к назначенному сроку. Металл не станет плавиться быстрее оттого, что кому-то не терпится.

Но и терять время он не собирался.

В тот вечер Максим задержался в цехе. Рабочие заканчивали очередной этап монтажа, проверяли крепления, подключали кабели. В воздухе смешались запахи всего чего только можно. Этот запах давно стал для него привычным. Стоило войти в цех, как все посторонние мысли отступали, уступая место текущим делам.

Кучеренко подошёл, когда Максим в очередной раз остановился возле печи.

— Всё проверяешь?

— Хочу видеть, как идёт работа.

— Идёт нормально. Мы всё рассчитали. Печи установим, краны смонтируем. Потом займёмся формами и стержнями, наладим термическую обработку. Главное, чтобы оборудование не подвело.

— Расчёты — это хорошо. Только мне нужно, чтобы всё заработало, а не осталось в чертежах и отчётах.

Кучеренко усмехнулся.

— Ты думаешь, я этого не понимаю? Мне самому хочется увидеть первую нормальную отливку. Столько сил на всё это ушло.

Они некоторое время молча наблюдали за работой монтажников. Потом Кучеренко спросил:

— А что там с пушкой? Грабин не торопит?

— Торопит, конечно. У него свои задачи, у нас свои. Первые образцы обещал через месяц.

— Значит, к весне можем получить и пушку, и башню?

— Можем, если всё пойдёт по плану.

Максим не стал говорить вслух о том, что планы на войне редко выполнялись без задержек. То не хватало людей, то подводила железная дорога, то приходилось срочно переключаться на другую задачу. Но если заранее исходить из того, что ничего не получится, можно было вообще не начинать.

Он ещё раз осмотрел печь и направился к выходу. Впереди была первая плавка, а за ней уже гораздо более сложная работа.

Первая плавка

Первую плавку провели примерно через две недели.

К этому времени оборудование смонтировали, проверили и прогрели. Шихту подготовили заранее. Для пробной отливки сделали форму, пока несложную: никакой башни, только обычную болванку. Нужно было убедиться, что печи работают как положено и металл удаётся получить с нужными свойствами.

В цехе собрались все, кто имел отношение к запуску литейного производства. Пришли Максим, Кошкин, Кучеренко, инженеры-литейщики, формовщики и термисты. Даже Козырев заглянул. Он не был специалистом по металлу, но понимал, какое значение имеет этот день.

Главный инженер-литейщик осмотрел оборудование, обменялся несколькими словами с рабочими и наконец объявил:

— Начинаем.

Электроды опустились. Печь загудела, и вскоре внутри появилось яркое свечение. Металл постепенно разогревался и плавился. Рабочие следили за приборами, проверяли показания, переговаривались короткими фразами.

Максим стоял в стороне. Он не собирался вмешиваться в работу специалистов только потому, что формально занимал более высокое положение. Здесь всё зависело от людей, которые знали металл и умели с ним обращаться. Его задача заключалась в другом: обеспечить им возможность работать.

Плавка заняла несколько часов. Когда металл был готов, его залили в форму. Дальше оставалось ждать. Форма остывала медленно, и инженеры внимательно следили за температурой, не позволяя никому торопить процесс.

Наконец пришло время раскрывать форму.

Рабочие приступили к делу, и вскоре перед ними показалась отливка. Простая серая болванка, ещё тёплая, с заметными неровностями на поверхности. Ничего особенного на первый взгляд. Но металл был получен здесь, в Красноярске, в новом цехе, на оборудовании, которое ещё недавно существовало только в планах и заявках.

— Есть, — негромко произнёс инженер.

Максим подошёл ближе и внимательно осмотрел отливку. В некоторых местах виднелись раковины, поверхность получилась не совсем ровной. Однако для первой попытки это не стало неожиданностью.

— Ну что скажете? — спросил он у литейщика.

Тот провёл рукой по краю отливки, осмотрел её ещё раз и ответил:

— Для первого раза нормально. Есть над чем работать, но ничего страшного. Надо сделать ещё несколько отливок, посмотреть, как ведёт себя металл, набить руку. Потом можно будет переходить к башне.

— Сколько времени потребуется?

— Неделя. Может, две. Нужно подготовить формы, стержни, проверить расчёты. Сложная отливка, тут торопиться нельзя.

— Тогда готовьте. Как только будете уверены, что всё сделано правильно, начинайте.

Максим ещё раз посмотрел на болванку. Она не была ни красивой, ни особенно впечатляющей. Но сейчас ему было достаточно того, что оборудование работало, металл плавился, а люди осваивали новое производство.

Первый результат получили. Теперь нужно было закрепить успех.

Он вышел из цеха. На улице стоял мороз, снег скрипел под ногами. Максим вдохнул холодный воздух и направился к машине. В голове уже крутились следующие задачи. Пробная отливка была только началом. Впереди оставалась башня, а вместе с ней и новые сложности.

Письмо от Грабина

Через несколько дней в кабинет принесли письмо от Грабина. Максим вскрыл конверт прямо за столом.

Письмо было коротким, без лишних рассуждений:

«Товарищ Егоров!

Работа над 100-мм пушкой продолжается. Первые образцы прошли испытания на полигоне. Результаты хорошие. Ствол выдерживает нагрузку, затвор работает надёжно, баллистика соответствует расчётной.

Отдельно хочу доложить об одном решении, которое мы применили на опытных образцах. Мы установили на ствол эжектор пороховых газов. Принцип простой: часть пороховых газов отводится через специальные отверстия в стволе и выбрасывается наружу, создавая разрежение в казённой части. За счёт этого газы, которые обычно идут в боевое отделение после открытия затвора, отсасываются через ствол наружу.

Предварительные испытания показали интересный эффект. Загазованность боевого отделения снижается на порядки даже при неработающей вентиляции, а такое в бою происходит постоянно. Это не только облегчает работу экипажа, но и повышает безопасность: отравление пороховыми газами в замкнутом пространстве башни вещь известная и опасная.

Считаю, что это решение нужно закладывать в конструкцию серийных орудий. Жду вашего решения по башне. Если размеры не изменятся, то готов передать первые три образца. С уважением, Грабин».

Максим перечитал письмо, затем ещё раз пробежал глазами последние строки. Три пушки. Это уже было не обещание на будущее, а вполне конкретный результат. Теперь главное, чтобы башня соответствовала требованиям и не пришлось переделывать половину конструкции из-за несовпадения размеров.

Он позвонил Кучеренко.

Тот пришёл быстро, всё ещё держа в руке какие-то чертежи.

— Грабин готов передать пушки. Три образца. Нам нужно подтвердить точные размеры башни.

— Размеры у нас есть. Снимали с макета. Если ничего не изменилось, можно отправлять.

— Тогда отправляй, также скажи, что насчет эжектора полностью поддерживаю. И готовь башню к обработке. Как только получим первую отливку, будем растачивать погон и готовить посадочные места.

Кучеренко кивнул.

— Сделаем.

Он забрал необходимые бумаги и вышел. Максим остался один. Подошёл к окну, посмотрел на заводские корпуса. В третьем цехе шла работа. Печи были установлены, оборудование запускали и проверяли, специалисты осваивались на новых местах.

Письмо Грабина означало, что работа над новым танком постепенно переходила к следующему этапу. Однако Максим не позволял себе радоваться раньше времени. Пушка могла быть готова, но её ещё предстояло установить, проверить и испытать в составе машины. А для этого требовалось довести до ума башню.

Он вернулся к столу и занялся текущими делами. Их, как всегда, хватало.

Первая башня

Первую башню отлили примерно через две недели.

Подготовка оказалась куда сложнее, чем при изготовлении пробной болванки. Формовщики собирали многосекционную форму, проверяя размеры и соединения. Стерженщики занимались внутренними полостями. Термисты готовили оборудование для последующей обработки. Каждый этап требовал внимания, и любая ошибка могла испортить результат всей работы.

Максим старался заглядывать в цех каждый день. Он видел, как люди устают, как спорят над чертежами, как снова и снова перепроверяют расчёты. Иногда ему казалось, что работа движется слишком медленно. Но стоило вспомнить первую плавку, и он понимал: другого пути нет. Нельзя освоить сложное производство одним приказом.

Когда форму наконец подготовили, приступили к заливке. Расплавленный металл пошёл внутрь медленно и равномерно. Инженеры следили за температурой и скоростью заливки, контролировали каждый этап. В цехе старались не шуметь без необходимости. Все понимали, что сейчас решается судьба первой настоящей башни.

После заливки началось самое неприятное: это ожидание.

Металл остывал несколько дней. Никто не мог ускорить этот процесс без риска испортить отливку. Рабочие продолжали заниматься другими задачами, но разговоры о башне то и дело возникали снова. Каждый хотел знать, что получится, когда форму наконец раскроют.

Максим тоже ждал. Он не говорил об этом вслух, однако понимал, насколько важен результат. Если отливка удастся, можно будет переходить к механической обработке, установке пушки и дальнейшим испытаниям.

Наконец настал день, когда форму начали раскрывать.

Рабочие снимали секции осторожно, стараясь не повредить отливку. Постепенно из-под формовочной смеси показался серый металл. Перед ними лежала башня: обтекаемая, с ещё тёплой поверхностью. На ней были неровности и раковины, но главное было в другом: отливка состоялась.

Башню изготовили здесь, в Красноярске, в начале 1942 года.

Максим подошёл ближе и провёл ладонью по металлу. Поверхность была шероховатой и ещё сохраняла тепло.

— Есть, — сказал инженер.

— Есть, — повторил Максим.

Он не стал произносить длинных речей. Все и без того понимали, что произошло. До этого момента башня существовала в расчётах, чертежах и разговорах. Теперь она лежала перед ними, настоящая, тяжёлая, сделанная на новом производстве.

Но на этом работа только начиналась. Предстояло обработать отливку, подготовить погон, выполнить отверстия и посадочные места, проверить размеры. Затем нужно было установить пушку и провести испытания.

Максим повернулся к Кучеренко.

— Сколько времени на обработку?

— Неделя. Может, две. Нужно расточить погон, обработать посадочные места, просверлить отверстия. Потом всё промерить и проверить, чтобы никаких сюрпризов не было при установке пушки.

— Начинайте.

Кучеренко коротко кивнул и сразу направился к рабочим. Те уже готовили башню к следующему этапу.

Максим вышел из цеха. На улице светало. Мороз по-прежнему держался под тридцать, но он почти не обращал на него внимания. В голове складывалась следующая последовательность работ: обработка башни, установка пушки, проверка механизмов, испытания. Одновременно шла работа над двигателем и подвеской.

Теперь у них действительно было то, с чего можно было начинать сборку нового танка. Не только чертежи и расчёты, а реальные узлы и детали.

Оставалось соединить всё вместе и проверить, что получится.

Дома

Вечером Максим вернулся домой позже обычного. Наталья ждала его на кухне. На столе стоял ужин, под лампой лежала аккуратно сложенная салфетка. Дети уже спали.

— Ты сегодня совсем поздно, — заметила она.

Максим снял шинель, повесил её и сел за стол.

— На заводе задержался. Башню отлили.

Наталья не сразу поняла, о чём он говорит.

— Какую башню?

— Для нового танка. Первую.

Она посмотрела на него внимательнее. В её взгляде смешались усталость и гордость. За последнее время Максим почти не бывал дома, и Наталья давно привыкла к тому, что завод занимает все его время.

Максим поужинал, выпил чаю и лёг спать. Но сон не шёл. Он лежал в темноте, глядя в потолок, и снова прокручивал в голове последние дни. Прибывшее оборудование, монтаж печей, первая плавка, письмо Грабина, башня.

Первая башня.

Всё это ещё предстояло довести до ума. Отливка требовала обработки, пушку нужно было установить, а затем проверить всю конструкцию. Впереди оставались испытания и неизбежные проблемы, которые обнаружатся только в работе.

Максим закрыл глаза, пытаясь хотя бы немного отдохнуть. Завтра снова предстояло идти на завод. Там уже ждали новые задачи, и никто не собирался делать ему скидку на усталость.

Новый день

Утром Максим снова отправился на завод.

Работа продолжалась. В цехах гремели станки, рабочие занимались своими делами, инженеры проверяли чертежи и готовили следующие операции. В третьем цехе приступили к обработке башни. Теперь требовалось выдержать размеры, подготовить посадочные места и убедиться, что всё соответствует расчётам.

На западе продолжались бои. Там, за линией фронта, грохотали пушки, шли атаки и контратаки, люди каждый день погибали, защищая страну. Здесь, в глубоком тылу, война выглядела иначе, но от этого не становилась менее тяжёлой.

Максим хорошо понимал простую вещь: без тыла не будет фронта, а без фронта не будет победы. Каждая печь, каждая отливка, каждый новый станок в конечном счёте должны были работать на одну цель.

Поэтому он продолжал заниматься заводом. Не потому, что не знал усталости или никогда не сомневался. Просто понимал, что остановиться сейчас нельзя.

Первая башня была готова к обработке. Следом предстояло установить пушку, собрать остальные узлы и провести испытания. До готового танка оставалось ещё немало работы, но теперь это была уже не отвлечённая идея.

У них появился реальный результат, который можно было потрогать руками.

И Максим собирался довести дело до конца.