Ины

Глава 1

Тонар стоял у окна.

Дождь всё ещё шёл - мелкий, упрямый, будто город Норсиль не мог решить, стоит ли ему плакать всерьёз. Каменные крыши блестели, улицы внизу были почти пусты, и лишь редкие фонари отбрасывали дрожащие отражения в лужах.

Он смотрел, но не видел город. Мысли снова ускользали туда, где им не следовало быть.

Прошлое всегда было рядом - не воспоминанием, а пустотой, на которую больно смотреть слишком долго. Он знал отдельные вещи: как держать меч, как читать следы, как выживать. Но всё, что было до, расплывалось, словно кто-то нарочно стёр края.

- Кем я был… - тихо пробормотал Тонар.

Ответа не было. Зато был голос.

- Тонар…

Женский. Тихий, почти нежный. Он прозвучал не в комнате - где-то глубже, под рёбрами. Тонар вздрогнул, пальцы сжались на холодном камне подоконника.

- Кто ты? - прошептал он.

Голос хотел сказать больше, он это чувствовал. Словно кто-то тянулся к нему сквозь туман, сквозь сон и память…

- ТОНАР!

Грубый крик с улицы разорвал тишину, как удар.

Он резко выдохнул и моргнул. Голос исчез. Остался только дождь - и знакомый, слишком живой шум снаружи.

- Да чтоб тебя! Опять в окно уставился. - донёсся громкий смех.

Тонар выглянул вниз - и на мгновение забыл обо всём.

У входа в дом стояли трое.

Первым, конечно, был Герберт. Огромный, как медведь, с широкими плечами и руками, больше похожими на молоты, чем на человеческие конечности. Мокрый плащ едва сходился на груди, а из-под капюшона торчала борода, в которой дождь, казалось, просто терялся. Он стоял, уперев руки в бока, и ухмылялся так, будто весь мир был для него доброй шуткой.

Рядом с ним - полная противоположность - Эмин. Худой, подвижный, с вечной хитрой улыбкой и глазами, которые никогда не смотрели в одно место дольше секунды. Он уже каким-то образом оказался слишком близко к чужому кошельку - и так же быстро сделал вид, что просто поправляет перчатку.

И между ними - Фиделия.

Она держалась спокойно, уверенно, будто шум города был её родной стихией. Тёмные волосы были собраны небрежно, но красиво, плащ сидел идеально, а взгляд… внимательный. Тёплый. Она улыбалась - не широко, а так, как улыбаются тем, кого знают по-настоящему.

- Ну? - крикнул Герберт. - Ты собираешься спускаться или решил пустить корни, как этот проклятый лес?

Тонар почувствовал, как что-то внутри него оттаивает.

Он сам не заметил, как улыбнулся. Не криво, не привычной усмешкой наёмника - а по-настоящему. Тепло. Так, как улыбаются тем, кто возвращает тебя в настоящее.

- Уже иду, - ответил он и отступил от окна.

Когда он вышел на улицу, Герберт тут же хлопнул его по плечу - так, что любой другой рухнул бы на колени.

- Осторожнее, - хмыкнул Тонар, - я всё-таки не стена Норсиля.

- А зря, - рассмеялся Герберт. - Тогда бы моя жена перестала за тебя переживать.

Тонар удивлённо приподнял бровь.

- Марга вчера пирог испекла, - продолжил Герберт, почесав бороду. - Сказала: «Передай Тонару. Он опять, небось, не ест нормально». Волновалась.

Тонар на мгновение замер, а потом тихо усмехнулся. - Передай ей… спасибо. И что я ещё жив.

- Вижу, так ей и скажу, - довольно сказал Герберт. - Ты же вот он, целый.

Эмин фыркнул:

- Целый, но задумчивый. Опять в окно философствовал?

Фиделия смотрела на Тонара спокойно, но внимательно. За её спиной виднелся лук - тёмное дерево, натёртое до мягкого блеска, а колчан с стрелами висел так привычно, будто был продолжением её самой. Руки у неё были уверенные - руки человека, который умеет ждать и бить точно.

- Всё в порядке? - спросила она тихо.

- Да, - ответил Тонар. - Теперь - да.

- Эй, - тут же вмешался Эмин, шагнув ближе и приобняв Фиделию. - Полегче с этими заботливыми вопросами. Я, между прочим, тут официальный объект её внимания.

Фиделия усмехнулась и, не глядя, легонько ткнула его локтем. - Ты - объект шума, - сказала она. - А внимание ещё надо заслужить.

- Я заслужил, - заявил Эмин. - Я жив, при деньгах и до сих пор не прострелен.

- Пока что, - спокойно ответила она, поглаживая лук. - Не искушай судьбу.

Эмин рассмеялся и наклонился к ней ближе. - Видишь, Тонар? Вот за это я её и люблю.

Тонар смотрел на них и чувствовал, как тепло медленно вытесняет холод сна. Такие люди не появлялись случайно. И таких он не хотел терять.

Тонар на мгновение прикрыл глаза.

Запах дождя в Норсиле вдруг сменился другим - сыростью камня и гнилью старых переулков. Воспоминание пришло резко, без приглашения, как удар под дых.

Узкий проход между домами. Темно. Слишком тихо.

Фиделия остановилась первой.

- Стойте, - сказала она почти шёпотом.

Лук уже был у неё в руках - не спеша, без суеты. Она не оборачивалась, но Тонар помнил это чувство: она знала.

Поздно.

Тень сорвалась с места. Потом ещё одна. Не солдаты - голодные, отчаянные. Герберт выругался и шагнул вперёд, но всё произошло быстрее.

Третий выскочил слишком близко к Фиделии.

Эмин не закричал. Не колебался.

Он просто рванулся, сбивая её с линии удара, и принял клинок на себя. Ткань разорвалась, кровь вспыхнула тёмным пятном, но он устоял.

- Жива? - выдохнул он, не глядя на рану.

- Эмин! - её голос дрогнул.

Стрела ушла почти без звука.

Потом вторая.

Фиделия стреляла так, как всегда - точно и холодно. Нападавшие падали, будто их тянула обратно сама тьма. Последний попытался бежать, но Герберт настиг его одним тяжёлым ударом.

И снова тишина.

Эмин хмыкнул, кривовато улыбаясь:

- Ну… по крайней мере, не прострелен.

Фиделия уже была рядом. Она прижимала ладонь к его боку, пальцы дрожали, несмотря на всю её выдержку.

- Ты идиот, - сказала она тихо. - Ты мог погибнуть.

- Не мог, - ответил он. - Ты была под ударом.

Она смотрела на него долго. Потом притянула к себе, лбом ко лбу.

- Никогда так больше не делай.

- Тогда стреляй быстрее.

Она усмехнулась сквозь выступившие слёзы:

- Я стреляла идеально.

Воспоминание растворилось.

Тонар открыл глаза. Он снова был в Норсиле, под дождём, среди голосов и шума улицы. Но в груди всё ещё жило то чувство - тёплое, упрямое, настоящее.

Такие моменты не стирались. И ради них стоило помнить, даже если память сопротивлялась.

Глава 2

- Всё, - решительно сказал Герберт, хлопнув ладонями, - хватит стоять под дождём, как проклятые.

Он повернулся к Тонару и прищурился.

- Моя жена не для того пирог пекла, чтобы он остывал в сумке.

- Он у тебя там? - тут же оживился Эмин.

- Конечно, - фыркнул Герберт. - Завёрнут как реликвия. Я нёс его аккуратнее, чем собственный топор.

Фиделия улыбнулась:

- Тогда неси быстрее. Я не собираюсь слушать, как ты потом жалуешься, что пирог украли гоблины.

- Если гоблины украдут мой пирог, - мрачно ответил Герберт, - это будет их последняя ошибка.

Тонар шёл рядом и слушал их - и ловил себя на том, что шаги стали легче. Город больше не давил. Норсиль дышал трактирным дымом, мокрым камнем и чем-то тёплым, знакомым.

Трактир «Сломанный рог» встретил их гулом голосов и запахом жареного мяса. Внутри было тесно, но уютно: деревянные балки под потолком, копоть на стенах, столы, испещрённые следами ножей и кружек.

- Вот наш храм, - торжественно заявил Эмин.

Они устроились за угловым столом. Герберт бережно развернул ткань, и сладковатый запах пирога тут же перебил все остальные. Корочка была румяной, с трещинками, из которых сочилась начинка.

- Марга превзошла саму себя, - с уважением сказал Тонар.

- Она всегда превосходит, - гордо ответил Герберт.

Фиделия разрезала пирог аккуратно, почти торжественно. Эмин потянулся за самым большим куском - и тут же получил лёгкий удар по пальцам.

- Даже не думай, - сказала она спокойно.

- Я просто проверял ловкость, - невинно ответил он.

Они ели, смеялись, перебрасывались шутками. Герберт рассказывал очередную историю, в которой он чуть-чуть приукрасил собственную роль. Эмин врал с удовольствием и мастерством. Фиделия слушала, иногда вставляя короткие, меткие замечания, от которых смех вспыхивал снова.

Тонар молчал больше обычного - но это было хорошее молчание. Он смотрел на них и думал, что если прошлое и правда отняли у него что-то важное, то настоящее всё ещё умело отдавать.

Орхан подошёл к их столу без спешки, вытирая руки о полотенце, будто разговор был делом второстепенным. В трактире снова поднялся шум, и его голос почти терялся среди чужих разговоров.

- За городом неспокойно, - сказал он между делом. - Ближе к старым шахтам. Гоблины.

- Они всегда там водились, - заметил Герберт.

- Водились, - согласился Орхан. - Но теперь выходят дальше, чем раньше.

Он поставил на стол кувшин, словно случайно, и на мгновение задержал взгляд на Тонаре. Не пристальный - проверяющий. Как смотрят на дверь, прежде чем толкнуть её.

- Стража не любит туда соваться, - продолжил он. - А вы… люди привычные.

- Мы привычные к оплате, - усмехнулся Эмин.

Орхан хмыкнул, будто оценил шутку.

- С этим проблем не будет.

Он достал мешочек с монетами и положил его на край стола, не придвигая ближе. Монеты не звякнули - будто он специально удержал звук.

- Выйдете на рассвете. Посмотрите, что там творится. Ничего сложного.

Фиделия подняла взгляд:

- Ничего - это редко правда.

- Правда вообще редко бывает удобной, - спокойно ответил Орхан.

Он уже собирался уйти, но на мгновение остановился за спиной Тонара.

- Лес нынче тревожный, - сказал он как бы между прочим. - Иногда людям кажется, что он… зовёт.

Тонар замер.

- Пустяки, - тут же добавил Орхан и пошёл к стойке. - Стариковские разговоры.

Когда он отошёл, Эмин наклонился ближе:

- Скажи, мне одному показалось, что он только что говорил не про гоблинов?

Фиделия молча кивнула.

Тонар смотрел на мешочек с монетами. В груди появилось странное, неприятное ощущение - будто кто-то положил руку на закрытую дверь и терпеливо ждал, когда её откроют изнутри.

А Орхан за стойкой уже разливал эль, не оглядываясь. Он знал: семя брошено. И семенам не нужно объяснять, как прорастать.

Трактир постепенно пустел.

Шум стихал, смех уходил вместе с последними посетителями. Дверь скрипнула в последний раз и захлопнулась, оставив внутри только треск дров в очаге и запах пролитого эля.

Орхан перевернул табличку на двери. Медленно. Аккуратно.

Он собрал кружки со стола, за которым сидели Тонар и его спутники. Одну из них задержал в руках чуть дольше - протёр край большим пальцем, словно проверяя, не осталось ли трещины. Потом поставил на полку.

За стойкой он достал из-под досок узкий деревянный ящик. Без замка. Без меток. Открыл.

Внутри лежали предметы, не похожие друг на друга: обломок старого наконечника стрелы, чёрный камень с прожилками, кусок ткани, пропахший дымом и лесной сыростью. Орхан взял камень, взвесил его на ладони и положил обратно.

Потом он подошёл к окну.

Дождь почти закончился. Где-то вдалеке, за стенами Норсиля, темнела линия Леса Погибели. Орхан смотрел туда долго, не двигаясь, словно ждал, что лес ответит первым.

Он снял с гвоздя у стены старый колокольчик - тот самый, которым звал гостей - и аккуратно убрал его в ящик. Вместо него повесил другой. Почти такой же. Только без трещины.

Очаг треснул громче обычного.

Орхан прикрыл заслонку, погасил свет у стойки и на мгновение положил ладонь на дерево - туда, где днём стоял Тонар. Не сжимая. Не задерживаясь.

Просто коснулся.

Потом убрал руку, закрыл ящик и задвинул доску на место так, что следов не осталось.

Трактир погрузился в темноту.

А за стенами города лес, казалось, стал на шаг ближе.

Глава 3

Дорога за городом была знакомой. Камни, редкие деревья, запах сырой земли. Всё, казалось, на своих местах, и именно это раздражало.

- Скучно, - заметил Эмин, шагая впереди. - Можно было бы сказать, что нас обманывают, но реальность скучнее.

- Не накаркай, - отозвалась Фиделия, не оборачиваясь.

Герберт шёл рядом с Тонаром.

- Ты какой-то тихий.

- Думаю, - ответил Тонар.

- Опасное занятие, - усмехнулся Герберт. - Особенно когда работа простая.

- Вот именно.

Лес Погибели был ещё далеко, но воздух менялся. Звуки становились глуше, шаги - осторожнее, хотя никто этого не осознавал вслух.

Фиделия остановилась первой.

- Здесь, - сказала она.

Следы действительно были. Но странные. Слишком ровные. Слишком аккуратные для гоблинов.

- Они будто… - начала она и замолчала.

- Будто ждали, - закончил Тонар.

Эмин выпрямился.

- Ладно. Вот теперь мне не нравится.

Герберт вздохнул, перехватывая щит.

- Всё равно проверим. Быстро и назад.

Тонар посмотрел в сторону леса.

На мгновение ему показалось, что между деревьями кто-то есть. Но там лишь пустота. Как провал в пространстве.

Он моргнул - и ощущение исчезло.

- Идём, - сказал он.

И сделал шаг вперёд, не зная, что этот шаг уже нельзя будет отменить.

К вечеру лес стал ближе, хотя они ещё не вошли в него.

Это чувствовалось не расстоянием - тишиной. Птицы смолкли раньше, чем обычно, а ветер словно обходил это место стороной. Они выбрали стоянку на небольшом пригорке, откуда просматривалась тропа и край деревьев.

- Здесь, - сказал Герберт. - Обзор нормальный. Если что - услышим.

Он говорил уверенно, как всегда, и Тонар поймал себя на том, что ему хочется просто кивнуть и не думать дальше. Иногда этого было достаточно.

Огонь разгорелся быстро. Пламя отражалось в металле доспехов, в глазах, в лезвиях. Эмин уселся ближе всех к костру, вытянув ноги.

- Знаете, - начал он, - если это и правда просто гоблины, я буду разочарован.

- Ты всегда разочарован, когда остаёшься жив, - заметила Фиделия, натягивая тетиву и проверяя её на звук.

- Неправда, - фыркнул Эмин, - Иногда я разочарован и до этого.

Герберт рассмеялся - громко, от души. Этот смех всегда звучал как что-то надёжное, как удар щита о землю.

Тонар сидел чуть в стороне и точил клинок. Не потому, что он был тупым - просто руки должны были быть заняты. Он слушал их голоса и ловил себя на странной мысли: слишком хорошо. Слишком правильно.

Фиделия первой поднялась на дозор.

Она двигалась легко, почти бесшумно, словно лес был её частью, а не угрозой. Эмин посмотрел ей вслед чуть дольше, чем следовало, потом встал.

- Я следующий.

- Ты спать не собираешься? - спросил Герберт.

- Потом. Вдруг она решит, что без меня скучно.

Фиделия, уже отходя, бросила через плечо:

- Мечтай.

Эмин улыбнулся так, словно услышал признание.

Когда они ушли, тишина стала плотнее.

Герберт возился с ремнём молча, сосредоточенно, как будто это была важнейшая задача на свете. Пальцы у него были грубые, в шрамах, но двигались аккуратно, почти бережно.

- Знаешь, - сказал он вдруг, не поднимая головы, - она бы опять ругалась.

- Кто? - спросил Тонар.

Герберт хмыкнул.

- Жена. Сказала бы, что я слишком сильно тяну. Что кожа потом треснет.

Он подтянул ремень ещё на палец - и тут же ослабил. - Хотя… она всегда права. Просто сначала даёт мне сделать по-своему.

Тонар улыбнулся краем губ.

- Скучаешь?

Герберт замер на мгновение. Потом кивнул.

- Ага. Особенно по вечерам. Когда тихо. Она в такие моменты всегда что-нибудь пекла. Не потому, что нужно, а потому что «так дом дышит», - он усмехнулся. - Странные у неё слова.

Он хлопнул ладонью по ремню, проверяя.

- Говорит: «Вернёшься - пирог будет ждать». И я каждый раз возвращаюсь голодный, даже если ел по дороге.

В его голосе не было тоски. Только спокойная уверенность, что там, где его ждут, всё правильно.

- Повезло ей, - сказал Тонар тихо.

Герберт пожал плечами.

- Это мне повезло дожить до неё.

Он наконец посмотрел на Тонара и улыбнулся широко, по-настоящему.

- А тебе просто надо найти своё место. Тогда и ремни не будут рваться.

Он хлопнул Тонара по плечу - на этот раз легко.

- Всё. Держаться будет.

Когда Герберт закончил с ремнём, он полез во внутренний карман куртки и на секунду замялся.

- Чуть не забыл, - пробормотал он.

Он достал небольшой, неровно сложенный кусок ткани. Светлый. Пахнущий дымом и чем-то сладким - едва уловимо. Герберт аккуратно развернул его и показал Тонару: внутри был засохший край пирога.

- Она суёт мне это каждый раз, - сказал он почти смущённо. - Говорит: «Чтобы дорога не была пустой».

Он сложил ткань обратно так же бережно и убрал к сердцу.

- Я, конечно, не ем. Глупо. Но… - он пожал плечами. - Пусть будет.

Из темноты вернулась Фиделия.

- Лес… - начала она и замолчала.

- Что? - сразу спросил Тонар.

Она покачала головой.

- Ничего конкретного. Просто… он слушает. Не как обычно.

- Лес всегда слушает, - сказал Герберт. - Просто не всегда отвечает.

Фиделия кивнула, но не выглядела убеждённой.

Эмин вернулся позже. Без шуток.

- Следы есть, - сказал он. - Но они странные. Будто их оставили специально.

- Гоблины не любят «специально», - заметил Герберт.

- Вот именно.

Ночь опустилась быстро. Огонь потрескивал, отбрасывая тени, которые иногда казались слишком длинными. Тонар лёг, глядя в темноту над собой, и вдруг понял, что не может уснуть.

Ему казалось, если он закроет глаза - что-то изменится.

Он прислушался.

Где-то далеко хрустнула ветка. Потом ещё одна. Слишком размеренно. Не зверь.

- Слышал? - тихо спросил он.

- Да, - ответила Фиделия почти сразу.

- Не идёт к нам, - добавил Эмин. - Ходит по краю.

Герберт поднялся, взяв щит.

- Значит, пусть ходит. Мы здесь.

Эти слова должны были успокаивать. И обычно так и было.

Но Тонар почувствовал, как внутри что-то чуть-чуть треснуло. Совсем незаметно. Как волосок в стекле.

Он подумал о том, что утром они могли бы повернуть назад. Что ничего не мешало сказать: «Хватит на сегодня». Что лес никуда бы не делся.

Эта мысль задержалась - и ушла.

Костёр догорел. Ночь сомкнулась.

А лес продолжал слушать.

Глава 4

Орхан ставит кружку на стойку. Не резко - с той особой точностью, когда человек привык, что его движения замечают.

Он не смотрит на Тонара сразу.

- Лес Погибели… - произносит он, будто вспоминая что-то далёкое. - Место капризное. Там эхо иногда задерживается дольше, чем должно.

Он поднимает взгляд. Коротко. Внимательно.

- Если услышите шаги, которые повторяют ваши…

Он делает паузу, ровно на одно дыхание.

- Это не гоблины.

Слова звучат почти лениво:

- Отлунники.

Никто из компании не переспрашивает. Даже Герберт - просто хмурится. Слово будто оседает в воздухе, не требуя объяснений.

Орхан уже отворачивается, как будто сказал лишнее - и одновременно ровно столько, сколько нужно.

Лес Погибели начинался не стеной деревьев - он начинался тишиной.

Шаги глохли слишком быстро, будто земля не хотела их принимать. Даже дыхание казалось здесь лишним: Тонар ловил себя на том, что дышит тише, чем нужно, словно извиняясь.

Фиделия шла первой. Лук у неё был не натянут - просто в руках, как продолжение тела. Она не смотрела по сторонам часто, но каждый её взгляд был точным, будто она видела больше, чем остальные.

Эмин шагал рядом с ней, нарочито расслабленный. Иногда он отпускал шутку - тихую, почти ленивую. Ни одна не долетала дальше пары шагов.

Герберт замыкал строй. Его тяжёлые шаги обычно были уверенным якорем, но здесь даже они звучали глухо, словно кто-то накрывал их ладонью.

- Не нравится мне это место, - буркнул он наконец. - Слишком… пусто.

- Ты просто не любишь, когда никто не может тебя услышать, - усмехнулся Эмин.

Герберт фыркнул:

- Меня жена всегда слышит. Даже когда я молчу.

Он сказал это с такой простой теплотой, что Тонар невольно улыбнулся. Герберт всегда говорил о ней так, будто мир всё ещё был целым местом.

Фиделия вдруг остановилась.

Все замерли.

- Шаги, - сказала она тихо. - Но… не наши.

Тонар прислушался. Сначала - ничего. Потом…

Шаг. И ещё один.

Они были не громче, но… запаздывали. Как эхо, которое решило идти пешком.

- Это не гоблины, - прошептал Эмин.

Слова Орхана всплыли сами собой, против воли:

- Если услышите шаги, которые повторяют ваши…

Тонар сделал шаг вперёд. И почти сразу - шаг повторился. Не в том же месте. Чуть левее. Чуть глубже в лесу.

Фиделия медленно подняла лук.

- Я никого не вижу, - сказала она. - Но… они есть.

- Они? - Герберт нахмурился.

И тогда Тонар увидел его.

Силуэт между деревьями. Нечёткий, будто вырезанный из сумерек. Он не приближался. Он просто… стоял, повторяя позу Тонара с едва заметной задержкой.

Когда Тонар повернул голову - силуэт повернул свою.

- Отлунники… - выдохнул он.

Лес не ответил.

Герберт шагнул вперёд.

- Если оно стоит - значит, его можно ударить.

- Подожди! - крикнул Эмин.

Но Герберт уже сделал второй шаг.

И свет от факела не дошёл за ним.

Будто мир там просто обрывался.

- Герберт? - позвала Фиделия.

Ответа не было.

Зато шаги стали ближе.

Глава 5

- Герберт! - Тонар рванулся вперёд, но Эмин схватил его за плечо.

- Стой! - резко сказал он. - Они ждут этого.

- Это Герберт, - прошептал Тонар. - Он не…

Из темноты донёсся звук.

Не крик. Не стон.

Словно что-то тяжёлое упало на влажную землю - и попыталось встать.

- Герберт! - теперь уже громче.

Ответ пришёл не сразу.

- …я здесь, - голос был странный. - Под ногами… не земля.

Факелы дрожали. Свет рвался, будто боялся заглядывать вперёд.

Фигура Герберта проступила между деревьями. Он шёл… неровно. Одна нога волочилась. Плечо было опущено неестественно.

- Ты ранен? - Фиделия уже натягивала тетиву.

Герберт улыбнулся. Криво. Виновато.

- Да пустяки… Скажи жене… Он замолчал, будто забыл, что хотел сказать.

И тогда Тонар увидел.

Тень за Гербертом двигалась не синхронно. Она повторяла его движения с задержкой - и иногда раньше.

- Назад! - закричал он. - Герберт, беги!

Герберт сделал шаг.

Тень - тоже.

Но не туда.

Она вошла в него, как отражение в воду.

Герберт вскрикнул - коротко, удивлённо. Колени подломились.

Он упал не сразу. Сначала попытался удержаться, будто всё ещё мог.

- Я… - выдохнул он. - Я не… хотел…

Тонар подбежал, поймал его, опуская на землю. Руки сразу стали липкими.

- Тише, - сказал он, сам не зная кому. - Ты дома. Мы рядом.

Герберт смотрел на него мутнеющими глазами.

- Знаешь… - прошептал он. - Она всегда говорит…

Губы дрогнули.

- Что я слишком сильный… чтобы помнить… как это - бояться.

Он сглотнул.

- Скажи ей…

Голос сорвался.

- Скажи, что я помнил.

Тень за его спиной отделилась.

И шагнула к Тонару.

Фиделия закричала. Эмин встал между ними, не думая. А Герберт - перестал дышать.

Не героически. Не красиво.

Просто слишком рано.

И лес впервые будто вздохнул.

Тонар всё ещё держал его.

Вес не исчез сразу - наоборот, стал чужим. Слишком тяжёлым. Не тем, к которому он привык.

- Герберт… - тихо, почти на выдохе.

Ответа не было.

Он опустил его осторожно, как будто тот просто уснул. Руки дрожали - не от усталости, от непонимания, как можно вот так… умереть, не договорив.

Фиделия отвернулась первой.

Эмин стоял неподвижно. Слишком неподвижно.

Герберт лежал спокойно. Лицо разгладилось, будто он наконец отпустил то напряжение, с которым жил всегда.

Тонар заметил это не сразу.

Его ладонь была сжата. Не в кулак - а так, словно он что-то держал.

Тонар медленно разжал пальцы.

Внутри - крошечный кусочек ткани. Светлый. Домашний.

Заплатка от рубахи. Такая, какие пришивают не в мастерских, а на кухне, неровным швом, когда волнуются.

Тонар вспомнил, как Герберт говорил:

«Она всегда чинит мои вещи. Говорит - так я точно вернусь».

Горло сжалось.

- Он… - начал Эмин и замолчал.

Тонар аккуратно вложил ткань обратно в ладонь Герберта и закрыл её.

- Это из-за меня - сказал он глухо.

Фиделия вздрогнула, но ничего не сказала.

Лес молчал.

Но где-то между деревьями шаг повторился. Тише. Медленнее.

Как эхо, которое не знало, что человек уже ушёл.

И Тонар впервые почувствовал странное: будто смерть Герберта не закончилась - будто она осталась рядом, ожидая, кто будет следующим.

Глава 6

Они стояли вдалеке, там, где лес уже не принимал свет.

Три силуэта - неподвижные, как часть пейзажа. Плащи тёмные, без знаков. Капюшоны скрывали лица так, что казалось: под ними может быть кто угодно - или никто.

Орхан стоял чуть впереди. Руки убраны в рукава, спина прямая. Он смотрел не на деревья - сквозь них, туда, где эхо уже начало работу.

Рядом с ним - двое. Ни слова. Ни движения. Даже дыхание не выдаёт присутствия.

- Началось, - тихо сказал Орхан.

Он не повышал голос - и всё же его услышали.

- Отлунники не охотятся, - продолжил он спокойно. - Они не выбирают добычу.

Он чуть наклонил голову, будто прислушиваясь к далёкому звуку.

- Они идут за теми, кто ещё не сделал выбор.

Один из людей рядом едва заметно шевельнулся, но Орхан не обернулся.

- Сила здесь не имеет значения, - сказал он. - Мускулы, опыт, вера, ярость…

Короткая пауза.

- Всё это умирает первым.

Он поднял руку - не указывая, а будто останавливая что-то невидимое.

- Отлунники - это не наказание и не враг. Это - встреча. С тем, кем человек станет… или не станет.

Где-то глубоко в лесу раздался глухой звук. Не крик. Не удар. Просто мир сделал шаг не туда.

Орхан опустил руку.

- Люди, не готовые к этой встрече, - сказал он, - умрут.

Он сделал акцент не на слове умрут, а на не готовые.

- И неважно, какими сильными они были до этого.

Он постоял ещё мгновение.

Потом развернулся.

- Пойдём, - сказал он своим спутникам. - Один из них уже понял.

Плащ качнулся.

- Остальным понадобится время.

Три силуэта растворились в темноте, а лес - продолжил слушать.

Они уже собирались уходить, когда один из двоих в плаще не сразу последовал за Орханом.

Он остался на шаг позади.

Капюшон был опущен низко, но взгляд - нет. Он смотрел туда, где лес начинал искажаться, будто что-то в нём отзывалось на присутствие живых.

Чуть дольше, чем нужно. Чуть внимательнее, чем позволено наблюдателю.

Орхан не обернулся. Но шаг его замедлился ровно на одно мгновение.

- Ещё рано, - сказал он тихо, не поворачивая головы. - Пусть боль дойдёт до конца.

Человек в плаще медленно сжал руку под тканью. Не в жесте злости а в жесте сдерживания.

Он кивнул.

Когда они двинулись дальше, лес на секунду показался глубже, чем прежде. И если бы кто-то мог видеть сквозь капюшон, он заметил бы: этот взгляд был не холодным.

Он был оценивающим.

Глава 7

Тонар всё ещё стоял на коленях рядом с Гербертом, когда лес снова зашевелился.

Не ветром. Чем-то другим.

Факел в руке Эмина дрогнул, и свет метнулся по стволам, выхватывая силуэты - слишком тонкие, слишком неподвижные, будто деревья вдруг решили сделать шаг.

- Тонар, - тихо сказал Эмин. - Сейчас не время.

Тонар не сразу понял, о чём он.

Потом услышал. Шаги. Те же самые. Отражённые. Чужие.

Отлунники не торопились. Они не бросались вперёд. Они просто… сдвигались ближе, будто мир медленно сжимался вокруг живых.

Фиделия стояла с натянутым луком. Лицо её было бледным, но руки оставались спокойными.

- Их больше, - сказала она.

- Они нас окружают, - добавил Эмин.

Тонар осторожно опустил тело Герберта на землю. Руки не хотели отпускать. Казалось, стоит отпустить - и что-то окончательно закончится.

Он поднялся. И в этот момент почувствовал странное.

Будто кто-то должен был стоять слева. Чуть впереди. Закрывая обзор. Герберт. Место было пустым - но ощущение осталось. Тонар резко повернул голову, будто мог увидеть его там. Никого. Только лес.

- Уходим, - сказал Эмин. - Сейчас.

Фиделия кивнула.

- Я прикрываю.

Первый Отлунник вышел прямо перед ними. Не нападая. Просто появившись - как тень, забывшая источник.

Стрела Фиделии ударила точно в грудь.

Существо покачнулось… и продолжило идти.

Без звука. Без боли.

- Да чтоб… - выдохнул Эмин.

Ещё две стрелы. Одна в шею. Другая в глаз.

Никакой разницы.

- Они не живые, - сказала Фиделия.

- Они и не мёртвые, - тихо ответил Тонар.

Отлунники двигались медленно. Не как враги. Как вода, заполняющая пространство.

Тонар шагнул назад - и вдруг знал, куда поставить ногу, чтобы не споткнуться о корень.

Это было странно. Он не видел его в темноте. Просто… знал. Как знал бы Герберт. Тонар замер. Сердце ударило сильнее.

- Тонар! - крикнул Эмин. - ДВИГАЙСЯ!

Отлунник возник сбоку. Слишком близко. Его движение повторяло Тонара с долей секунды опережения.

И тогда произошло первое. Рука Тонара двинулась сама. Клинок не рассёк плоть. Не ударил. Он словно перечеркнул пространство перед существом. И Отлунник остановился.

Замер. Будто забыл, куда идти. А потом медленно осел, как кукла с перерезанной нитью. Тонар отшатнулся.

- Я… не…

Он не понял, что сделал.

Эмин тоже это видел.

- Потом разберёмся! БЕЖИМ!

Они отступили. И лес впервые ответил. Со всех сторон шаги ускорились.

Не бег. Просто мир вдруг стал ближе. И Тонар понял: смерть Герберта была только началом.

Глава 8

Они бежали недолго. Лес не давал бежать долго. Корни выползали из-под земли, ветви цеплялись за одежду, а воздух становился тяжёлым, словно сам путь сопротивлялся каждому шагу.

Фиделия остановилась резко, будто земля под ней исчезла. Она попыталась сделать ещё шаг - и рухнула на колено. Тонар успел подхватить её, и только тогда увидел кровь на боку.

- Стой… - выдохнула она.

Отлунники уже выходили из темноты. Медленно. Терпеливо. Как будто знали, что время у живых закончилось.

- Вставай, - сказал Тонар. - Сейчас.

Она попробовала. Нога подогнулась.

Эмин обернулся и всё понял без слов.

- Нет, - тихо сказал он.

- Поднимай её, - сказал Тонар. - Быстро.

Но Эмин не двинулся. Он смотрел на Фиделию, а не на лес.

- Ты не умрешь, - сказал он спокойно.

Она сжала зубы.

- Заткнись и помоги.

Он присел рядом, осторожно коснувшись её руки.

- Ты же знаешь.

Она знала. И это было хуже всего.

Отлунники уже были близко. Слишком близко.

- Уходим вместе, - сказал Тонар.

Эмин наконец посмотрел на него.

- Нет.

Просто. Без спора.

- Я прикрою, - добавил он. - Забирай её.

Фиделия резко схватила его за куртку.

- Нет!

Голос сорвался, почти на крик. Она смотрела на него так, будто боялась, что если моргнёт - он исчезнет.

- Я не пойду без тебя, - прошептала она.

Эмин замер. Тонар понял раньше него.

- Фиделия…

Она покачала головой, глядя только на Эмина.

- Я не хочу… чтобы ты умер один.

Лес молчал. Эмин закрыл глаза на мгновение. Выдохнул.

И улыбнулся. Усталой, тёплой улыбкой.

- Глупая, - сказал он тихо. - Я же собирался сказать то же самое.

Тонар шагнул ближе. - У нас нет времени!

Эмин повернулся к нему, и впервые в его глазах не было ни шутки, ни хитрости. Только просьба.

- Уходи.

Тонар застыл.

- Если ты останешься - мы все умрём зря, - тихо сказал Эмин. - А так… хоть кто-то дойдёт.

Слова застряли в горле. Фиделия отпустила куртку Эмина и с трудом подтянулась ближе к нему, опираясь на плечо.

Отлунники приближались, но теперь шаги звучали будто из другого мира.

Фиделия тяжело дышала, прислонившись к плечу Эмина. Он аккуратно поправил прядь волос, прилипшую к её щеке, словно они сидели не в холодном лесу, а где-нибудь у костра после удачной вылазки.

- Знаешь, - тихо сказал он, - я ведь хотел сказать это нормально. В городе. С вином. Может, даже без драки.

Она слабо усмехнулась, морщась от боли.

- Ты бы всё равно всё испортил.

- Конечно, - кивнул он. - Но было бы честно.

Она подняла взгляд. В глазах блестели слёзы, но не от страха.

- Тогда говори, пока не испортил окончательно.

Эмин сглотнул. Слова застряли - не от сомнений, а от того, как много хотелось сказать. В итоге вышло самое простое:

- Я тебя люблю.

Не громко. Почти буднично.

Фиделия смотрела на него секунду, будто проверяла, правда ли услышала. Потом тихо выдохнула:

- Наконец-то.

Её пальцы крепче сжали его ладонь.

- Я тоже тебя люблю, дурак.

Где-то совсем близко треснула ветка.

Эмин улыбнулся.

- Вот теперь можно и умирать спокойно.

- Нет, - прошептала она. - Просто… не оставляй меня одну.

Он прижал её ближе.

- Никогда.

Тонар стоял, не в силах пошевелиться.

Эмин поднял на него взгляд. И кивнул.

Уходи. И Тонар ушёл.

Позади щёлкнула тетива.

Потом лес снова стал тихим.

Глава 9

Лес долго не отпускал его.

Тонар шёл, сам не зная куда, натыкаясь на ветви, проваливаясь в мягкую, сырую землю. Воздух был холодным, тяжёлым, будто каждый вдох приходилось вырывать из темноты силой.

Он остановился только тогда, когда понял - больше идти некуда.

Вокруг не было ни тропы, ни ориентиров. Только деревья, одинаковые, чёрные, и редкий туман между ними, словно лес пытался спрятать собственные глубины.

Тишина давила. Не обычная, ночная - живая, наполненная шорохами. А другая. Та, что остаётся после крика.

Тонар медленно опустился на колени. Земля оказалась холодной, влажной. Ладони утонули в мокрых листьях.

Герберт.

Эмин.

Фиделия.

Имена всплывали одно за другим - и каждое будто отнимало часть воздуха.

Он пытался вспомнить, как они смеялись у костра. Что говорил Герберт утром. Как Эмин кривил губы, делая вид, что не боится. Как Фиделия молча проверяла стрелы, когда нервничала.

Но воспоминания ускользали. Оставалась только пустота. И понимание, медленное, тяжёлое, как камень: он остался один.

Губы сами дрогнули.

- Это из-за меня…

Слова вышли хрипло, будто принадлежали не ему.

Он закрыл глаза. Может, если подождать, всё вернётся на место. Может, он снова услышит их голоса, шаги, шутку Эмина за спиной, тяжёлое дыхание Герберта рядом.

Но лес молчал. И в этой тишине он вдруг услышал шаг. Потом ещё один.

Тонар поднял голову. Между деревьями медленно двигались фигуры. Не спеша. Как будто знали, что спешить уже некуда.

Отлунники. Они не угрожали. Не рычали. Просто шли - туда, где ещё оставалась жизнь.

Тонар хотел встать. Тело не слушалось. И тогда случилось странное.

Он почувствовал, что слева кто-то должен стоять. Чуть впереди. Закрывая собой удар. Тяжёлое, спокойное присутствие. Как Герберт.

Тонар резко повернул голову. Никого. Только пустое место - и всё же ощущение не исчезло.

С другой стороны - лёгкое движение, едва уловимое. Предчувствие опасности, знакомое до боли.

Как у Эмина. А дальше - тихая готовность, натянутая, как тетива.

Фиделия.

Тонар тяжело вдохнул.

Они ушли. Но что-то от них осталось. В нём.

Отлунник подошёл ближе.

И Тонар вдруг знал, куда поставить ногу, чтобы не упасть. Как повернуть плечо. Как уйти от удара, которого ещё не было.

Рука поднялась сама. Клинок описал короткое движение - не удар, не замах. Просто жест. И мир будто запнулся. Отлунник остановился. Замер, словно потерял дорогу. А потом осел в темноту, как отражение, лишённое источника света. Остальные фигуры замерли. Они больше не шли вперёд.

Лес снова стал неподвижным.

Тонар медленно опустился на землю.

Слёзы текли тихо, без всхлипов. Он даже не пытался их остановить.

- Простите… - прошептал он в пустоту.

Ответа не было.

Только ветер наконец прошёл между деревьями, унося эхо шагов куда-то глубже, туда, где живым уже не место.

И Тонар остался один.

Но теперь - навсегда с теми, кого не смог спасти.

Глава 10

Норсиль встретил его обычным шумом.

Люди спорили у лавок, торговцы перекрикивали друг друга, где-то звенела посуда, ругались извозчики. Город жил так, будто ничего не случилось.

И только Тонар шёл среди этой жизни один. Без тяжёлых шагов ерберта рядом. Без тихого свиста Эмина. Без внимательного взгляда Фиделии, ищущего угрозу.

Люди оборачивались - грязный, израненный, с пустым взглядом, он выглядел как человек, вернувшийся не из леса, а из могилы.

К трактиру он не пошёл.

Ноги сами понесли его в другой конец города - туда, где начинались небольшие дома ремесленников. Там было тише. Спокойнее. Будто война и заказы наёмников существовали в другом мире.

Дом Герберта он узнал сразу.

Небольшой. Светлый. С чистым крыльцом и аккуратными ставнями. Возле окна висели пучки трав - Марга сушила их для чая.

Из трубы шёл дым. Значит, она ждала.

Рука Тонара замерла над дверью. Постучать оказалось труднее, чем выйти против Отлунников.

Наконец он ударил костяшками по дереву. Шаги внутри. Быстрые. Радостные. Дверь распахнулась. Марга улыбалась.

- Герберт? Ты опять ключи забыл, да? - начала она и осеклась.

Улыбка медленно исчезла.

Она смотрела мимо Тонара, будто ожидая, что за его спиной сейчас появится огромная знакомая фигура.

Тишина затянулась.

- Где он? - тихо спросила она.

Тонар почувствовал, как внутри всё сжимается.

- Марга…

Она покачала головой.

- Нет. Подожди. Он же с тобой. Он всегда с тобой приходит.

Слова застряли.

Тонар опустил взгляд.

- Мы… попали в засаду.

Она всё ещё смотрела за его плечо.

Ждала. Секунда. Две. Потом что-то в её лице медленно сломалось.

- Нет… - прошептала она.

Он протянул ей сложенный кусок ткани. Тот самый.

Она взяла его автоматически, не глядя. Пальцы узнали ткань раньше глаз.

И только тогда из её груди вырвался звук - тихий, задушенный, будто воздух внезапно перестал слушаться.

Она опустилась прямо на порог, прижимая ткань к груди.

- Он… обещал… - прошептала она. - Он всегда возвращался…

Тонар не знал, что сказать.

Любые слова были бы ложью.

Он просто стоял, пока её тихий плач не начал растворяться в вечернем воздухе. Потом молча развернулся и ушёл.

В трактире было людно. Орхан, как всегда, стоял за стойкой, будто ничего не менялось никогда. Он заметил Тонара сразу.

Короткий взгляд. Понимание. Без удивления.

Тонар сел за стол, не снимая плаща.

Орхан подошёл сам, поставил кружку перед ним.

- Вернулся, - сказал он спокойно.

Тонар усмехнулся безрадостно.

- Один.

Орхан кивнул.

- Так бывает.

Эти слова обожгли сильнее, чем ожидалось.

- Они мертвы, - глухо сказал Тонар.

Орхан не отвёл взгляда.

- Я знаю.

Тонар резко поднял голову.

- Откуда?

Орхан пожал плечами.

- Люди редко возвращаются из тех мест без потерь.

Пауза.

- Отдохни, - добавил он. - Лесу нужно время, чтобы отпустить.

Тонар не ответил.

Он допил кружку и ушёл спать, не оборачиваясь.

Орхан смотрел ему вслед долго. Слишком долго для обычного трактирщика.

Утро. В дверь постучали настойчиво.

Тонар открыл не сразу. Голова гудела, будто он вообще не спал.

На пороге стоял сосед Герберта - бледный, растерянный.

- Ты… с ним ходил? - спросил он.

Тонар кивнул.

Мужчина сглотнул.

- Его жена… ночью…

Слова застряли. Но Тонар уже понял.

- Нашли утром, - тихо закончил сосед. - В доме.

Мир на секунду стал пустым. Будто звуки исчезли.

Тонар закрыл дверь, не сказав ни слова.

И впервые понял: смерть не закончилась в лесу.

Она просто… пришла в город.

Глава 11

Империя Йоя не выделялась на картах.

Караваны проходили через неё, почти не задерживаясь. Путники говорили, что здесь спокойно, но никто не мог объяснить - почему. Горы, леса, тихие селения. Ничего такого, что стоило бы запомнить.

И именно поэтому никто не замечал пустоты.

Высоко среди гор существовала долина, которой не было. Любой путник, идущий по перевалам, видел лишь скалы и туман. Взгляд скользил мимо, будто само место отказывалось быть замеченным.

Птицы обходили этот участок неба стороной. Ветер сворачивал в стороне. Даже звук неохотно приближался.

Но внутри… Внутри находился город.

Небольшой, спокойный. Каменные дома без укреплений, узкие мосты через прозрачные ручьи, тихие улицы без криков торговцев. Люди ходили неторопливо, будто мир за пределами долины не имел над ними власти.

Над городом висел купол.

Его нельзя было увидеть глазами. Но каждый, кто жил здесь, чувствовал его - мягкое, почти незаметное давление на границе сознания. Словно напоминание: сюда попадают только те, кто должен.

На краю крыши одного из домов сидел молодой человек и смотрел на город внизу. Он не любовался видом. Он прислушивался.

Позади раздались шаги.

- Ты тоже это почувствовал? - спросила подошедшая женщина.

Он кивнул, не оборачиваясь.

- Да. Очень далеко… но слишком резко.

Женщина перевела взгляд к далёким хребтам.

- Снова через боль.

- Почти всегда так, - ответил он.

Ветер прошёл по крышам, тихо зашумели флаги на башнях Академии - единственном здании в городе, которое поднималось выше остальных.

- Кто его нашёл? - спросила она.

Мужчина немного помолчал.

- Орхан.

Женщина тихо выдохнула.

- Значит, цена уже заплачена.

Молчание повисло между ними.

- Выживет? - спросила она.

- Если нет - значит, был не готов, - ответил он спокойно. - Если да… придёт сюда.

Где-то в глубине города ударил колокол - один раз. Коротко.

Несколько людей на улицах подняли головы. Никто не спрашивал, почему он прозвучал. Все понимали.

Ещё один носитель Ины пробудился.

И судя по отклику, заплатил за это слишком дорого.

Мужчина поднялся.

- Сообщи наставникам. Пусть готовят место.

- Думаешь, он согласится прийти?

Он задержался, глядя в сторону далёких земель.

- Те, кто теряют всё, редко остаются там, где потеряли, - тихо сказал он.

И они ушли с крыши.

Невидимый купол над городом едва заметно дрогнул, будто ветер коснулся его изнутри.

А далеко на западе, в трактире Норсиля, человек по имени Тонар впервые за долгое время спал без снов.

Перед дорогой, которая изменит его окончательно.

Глава 12

В трактире было непривычно тихо.

Утренние посетители уже разошлись, вечерние ещё не пришли. Свет пробивался через мутные окна, ложась бледными пятнами на столы.

Тонар сидел в углу, перед пустой кружкой. Он не помнил, сколько времени так провёл. Часы больше не имели значения.

Дверь скрипнула.

Орхан вышел из подсобки, будто просто начал рабочий день. Он вытер руки полотенцем, оглядел зал и направился прямо к столу Тонара.

Сел напротив. Несколько секунд они молчали.

- Ты знал, - сказал Тонар.

Это не был вопрос.

Орхан спокойно кивнул.

- Догадывался.

Тонар медленно поднял взгляд.

- О чём?

- Что лес их не отпустит.

Слова прозвучали спокойно. Буднично. Словно речь шла о погоде.

Внутри Тонара что-то холодно шевельнулось.

- Тогда зачем отправил нас?

Орхан не отвёл взгляда.

- Потому что должен был узнать, кто вернётся.

Тишина.

Тонар сжал кулаки.

- Они умерли.

- Да.

Ответ был слишком лёгким.

Стол скрипнул под ударом.

- Для тебя это просто проверка?!

Несколько посетителей обернулись, но Орхан даже не повысил голос.

- Для меня это было подтверждение.

Тонар тяжело дышал.

- Подтверждение чего?

Орхан наклонился чуть ближе.

- Что ты - носитель Ины.

Слова повисли в воздухе.

Тонар нахмурился.

- Чего?

- Ины, - повторил Орхан спокойно. - Силы, которая просыпается в людях через сильнейший удар по душе. Страх. Потерю. Ярость. Любовь. Неважно что. Важно - насколько глубоко.

В памяти Тонара вспыхнули: тело Герберта, руки Фиделии, улыбка Эмина перед смертью.

Лес. Тишина. Пустота.

И странное ощущение, будто друзья стоят рядом.

- Ты чувствуешь их, да? - тихо спросил Орхан.

Тонар замер.

Он не отвечал.

Но Орхан уже знал.

- Это твоя Ина. След оставшихся. Ты несёшь тех, кого потерял.

Тонар отвернулся.

- Верни их тогда.

Молчание.

- Я не могу, - спокойно ответил Орхан.

Слова прозвучали тяжелее удара.

- Тогда зачем мне эта сила?

Орхан долго смотрел на него, прежде чем ответить.

- Чтобы понять, зачем ты выжил.

Тонар медленно покачал головой.

- Я не просил выживать.

- Никто не просит.

Орхан встал и пошёл к стойке. Вернулся с новой кружкой, поставил перед ним.

- Есть место, где таких, как ты, учат жить с этим. Академия Ины. В Йое.

Тонар усмехнулся.

- И ты решил отправить меня туда после того, как убил моих друзей?

Орхан покачал головой.

- Я никого не убивал.

Он сделал паузу.

- Я лишь знал, что кто-то не вернётся.

Слова прозвучали страшно спокойно.

Тонар долго молчал.

Потом спросил:

- Если я не пойду?

Орхан пожал плечами.

- Тогда останешься наёмником. Будешь брать заказы. Пока однажды не встретишь что-то, к чему не готов. И умрёшь.

Он выдержал паузу.

- А если пойдёшь - узнаешь, зачем всё это случилось.

Снаружи кто-то смеялся. Скрипнула повозка. Жизнь продолжалась.

Тонар смотрел в кружку, будто там мог быть ответ.

- Почему я? - спросил он тихо.

Орхан ответил сразу:

- Потому что ты выжил.

Тонар поднялся.

Долго стоял, будто принимая решение.

Но внутри уже знал ответ.

Он накинул плащ.

- Куда идти?

И впервые за всё время Орхан позволил себе едва заметную улыбку.

- Сначала - в Ангож. А дальше дорога сама тебя поведёт.

Тонар развернулся и вышел.

Дверь закрылась.

Орхан смотрел ему вслед, пока шаги не растворились в шуме улицы.

И тихо произнёс самому себе:

- Надеюсь, в этот раз всё закончится иначе.

Но в его голосе не было уверенности.

Глава 14

Норсиль. Утро перед дорогой

Кладбище лежало за городом, на холме, где ветер всегда был чуть холоднее, чем внизу.

Отсюда были видны крыши Норсиля, тонкие струйки дыма из труб, утренняя дорога, по которой люди уходили - и возвращались. Не все.

Тонар поднялся по тропе медленно, будто сама земля не спешила пускать его дальше.

Свежие могилы нашли его сами. Четыре холма тёмной земли, рядом, почти касаясь друг друга. Деревянные кресты ещё пахли смолой, и на влажной почве лежали следы вчерашних шагов.

Он остановился. Имя Герберта читалось неровно - будто вырезавшая его рука дрожала. Рядом - Марга. Короткое имя, без лишних слов, как тихий конец разговора.

Чуть дальше - ещё один крест. Эмин. Без рода. Без прошлого. Только имя, которое знали друзья.

И последний. Фиделия. У подножия кто-то оставил стрелу. Старую, треснувшую, словно даже дерево не выдержало дороги.

Тонар долго смотрел на землю.

В памяти всплывало всё сразу - тяжёлый смех Герберта, тихие шутки Эмина, спокойные движения Фиделии перед боем. Обычные моменты, которые тогда казались пустяками.

Теперь они весили больше жизни.

Он медленно опустился, касаясь ладонью сырой земли.

Холод прошёл через пальцы.

- Это из-за меня… - произнёс он почти беззвучно.

Ветер прошёл по холму, унося слова вниз, к городу.

Могилы молчали. И только тогда он понял, что ответов больше не будет.

Тонар поднялся. Постоял ещё немного. Потом повернулся к дороге.

Караваны уходили рано. А ему больше нечего было оставлять позади.

Тонар пришёл к северным воротам, когда город только просыпался. Торговцы разгружали повозки, погонщики ругались на ленивых лошадей, стража сонно проверяла выезжающих.

Запах дыма, мокрого дерева и свежего хлеба смешивался с утренним холодом.

Он остановился в стороне, наблюдая.

Большой караван готовился к выходу: шесть тяжёлых телег, две лёгкие повозки, десяток возчиков, несколько наёмников с копьями и мечами. На брезентах виднелись клейма торговых домов Вольсина - ткань, инструменты, соль, стекло.

До Ангожа дорога была долгой.

И опасной.

- Работу ищешь?

Тонар повернул голову.

Перед ним стоял крепкий мужчина лет сорока, с короткой бородой и прищуренным взглядом человека, привыкшего считать деньги быстрее, чем говорить.

- Возможно, - ответил Тонар.

- Караван идёт до границы Ангожа. Платим честно, но без геройства. Довёл - получил. Не довёл - Останешься без денег.

Тонар кивнул.

- Подходит.

Купец оглядел его с ног до головы.

- Один?

- Да.

- Отряд потерял?

Короткая пауза.

- Да.

Купец понимающе хмыкнул.

- Значит, драться умеешь.

Он протянул руку.

- Рамир.

Тонар пожал её.

- Тонар.

- Половина платы сейчас, остальное на границе, - сказал Рамир. - Дерись, когда надо. Не пугай лошадей. И не лезь командовать.

- Не собираюсь.

Купец кивнул.

- Тогда вставай к хвосту каравана. Там всегда веселее.

К полудню город остался позади.

Дорога вытянулась серой полосой среди холмов. Весна только начиналась, земля ещё держала холод, а ветер тянулся с севера, пробираясь под плащ.

Караван двигался медленно. Возчики перекрикивались, спорили о дороге, жаловались на цены в Ангоже. Наёмники шли группами, переговаривались, смеялись.

Тонар держался отдельно.

Иногда с ним пытались заговорить.

- Ты откуда?

- Давно в деле?

- Что за меч?

Он отвечал коротко.

И скоро к нему перестали подходить.

К вечеру они остановились у небольшого ручья.

Телеги поставили кругом, развели костры, распрягли лошадей. Люди расслаблялись - первый день пути всегда казался самым лёгким.

Смех, запах жареного мяса, спор о картах.

Тонар сидел у последней повозки, прислонившись к колесу. Смотрел в огонь ближайшего костра, но не слушал разговоров.

Иногда ему казалось, что рядом кто-то тяжело опускается на землю.

Как Герберт после долгого перехода.

Он не поворачивал голову. Знал - никого нет.

Иногда казалось, что кто-то тихо проходит за спиной, проверяя окружение. Как Эмин.

Иногда рука сама тянулась к мечу, когда в темноте двигалась тень. Как заметила бы Фиделия.

Он уже не удивлялся. Следы оставались. Даже когда людей больше не было.

Позже к нему подсел один из охранников - молодой парень с перебитым носом.

- Ты странный, - сказал он без злобы.

Тонар не ответил.

- Обычно после потери люди пьют. Или дерутся. Или болтают без остановки.

Молчание.

Парень пожал плечами.

- А ты просто… идёшь.

Тонар долго смотрел в огонь.

- Иногда идти проще, чем останавливаться, - сказал он.

Парень не понял, но кивнул и ушёл.

Ночь опускалась медленно. Люди расходились по караулам. Лошади перестали фыркать. Разговоры стихли.

Тонар закрыл глаза, прислушиваясь к ночи.

Если на караван нападут… Он пойдёт первым. Не потому что храбрый. Просто если повезёт - дорога закончится быстрее.

Ветер прошёл между телегами.

И где-то в темноте что-то ответило ему шорохом.

Глава 14

Тонара разбудило не движение. Тишина. Он открыл глаза, не меняя положения. Караван спал, костры почти догорели, лишь редкие угли тлели под пеплом. Небо было затянуто облаками, и лагерь тонул в полумраке.

Что-то было неправильно.

Обычно ночью слышны: лошади, шаги караульных, чей-то храп, шёпот у костра.

Сейчас - ничего. Слишком ничего.

Тонар медленно поднялся, стараясь не шуметь. Рука сама легла на рукоять меча. Караульного у повозки не было. Он должен был стоять здесь.

В груди холодно сжалось. Профессионалы.

Он сделал шаг - и увидел тело. Караульный лежал за колесом, горло перерезано чисто, без борьбы. Даже крикнуть не успел.

В этот момент в другой части лагеря лошадь резко дёрнулась.

Короткий вскрик. И всё.

Тонар выдохнул. На караван напали люди, которые знали, что делают.

Он развернулся и пнул ближайшую повозку.

- ПОДЪЁМ!

Голос прорезал ночь. Сразу же раздались крики, люди вскочили, кто-то упал, кто-то схватился за оружие.

И тогда началась атака. Из темноты между повозками скользнули фигуры в тёмной одежде. Без криков. Без угроз. Просто работа.

Один из наёмников каравана даже не успел встать - нож вошёл ему под рёбра. Другой получил удар в шею.

- Щиты! К телегам! - закричал кто-то.

Поздно.

Нападающие уже были внутри лагеря.

Тонар шагнул вперёд.

Первый противник появился сбоку - быстрый, уверенный. Клинок метнулся к горлу.

И тело Тонара двинулось само. Шаг в сторону. Как сделал бы Эмин.

Удар - короткий, точный. Как подсказала бы Фиделия.

Противник рухнул, даже не поняв, что произошло.

Второй нападавший развернулся мгновенно, атакуя снизу. Тонар принял удар на клинок, хотя сам не понял, как успел. Как Герберт бы закрыл линию.

Металл скрежетнул. Он ударил в ответ - и человек осел в траву.

Вокруг лагерь начался хаос. Но не беспорядочный.

Нападавшие работали чётко: убивали охрану, резали поводья, гнали людей в одну сторону.

Не грабёж. Уничтожение каравана.

Тонар пошёл навстречу ещё двоим.

Один атаковал прямо, второй обходил сбоку.

И вдруг он понял - не успевает. Удар настигнет. И тогда внутри что-то дрогнуло. Он шагнул вперёд.

Меч описал короткую дугу - не в человека, а будто в пространство перед ним. И мир на секунду сбился. Противник замер. Не споткнулся. Не упал.

Просто… остановился. Как будто забыл, зачем бежал.

Второй наёмник обернулся - и Тонар уже был рядом.

Удар. Тишина. Он тяжело вдохнул. В груди образовалась пустота. Не усталость. Не боль. Будто что-то внутри него стёрлось.

Главарь нападавших свистнул коротко. Отряд мгновенно начал отходить. Без паники. Без бегства. Они исчезали так же тихо, как появились.

Через несколько секунд лагерь снова погрузился в хаос - но теперь уже людской. Крики раненых. Паника. Ржание лошадей.

Купец Рамир подбежал к Тонару.

- Что это было?!

Тонар смотрел в темноту, где исчезли нападавшие.

- Профессионалы, - ответил он. - Проверяли, кто выживет.

Он опустил меч.

И с неприятным холодом понял: он снова выжил.

А значит, дорога продолжается.

Глава 15

После ночного нападения караван двигался молча.

Две повозки пришлось оставить - лошади были перерезаны, товар разграблен. Нескольких людей похоронили прямо у дороги, без долгих слов. В этих землях мёртвых не задерживали.

Тонар помогал молча. Копал землю. Перевязывал раненых. Поднимал мешки. Делал всё, что требовалось, без лишних слов.

Люди теперь смотрели на него иначе. Не как на обычного наёмника.

А как на человека, рядом с которым лучше держаться в бою - и подальше в мирное время.

Купец Рамир расплатился на третий день пути.

- Без тебя нас бы вырезали, - сказал он, протягивая мешочек с монетами.

Тонар убрал деньги за пояс.

- Возможно.

Купец поколебался.

- Спасибо большое…

Тонар кивнул.

Они расстались у развилки дорог.

Караван повернул на юг.

Он пошёл прямо.

Один.

К вечеру впереди появились стены.

Они поднимались из камня, широкие, тяжёлые, испещрённые следами старых осад. Над башнями развевались тёмные знамёна с изображением сжатого кулака - символом Ангожа.

Даже издалека чувствовалось: здесь живут люди, привыкшие к войне.

У ворот толпились путники, наёмники, торговцы. Стража проверяла каждого без лишней вежливости.

Кто-то спорил. Кого-то разворачивали обратно. Где-то уже началась драка.

Обычный день в империи силы.

Тонар остановился на холме перед дорогой.

Ветер шёл с юга - сухой, пыльный, чужой.

За спиной остался Норсиль. Могилы. Трактир Орхана. Прошлая жизнь.

Впереди была дорога, где никто не знал его имени.

Он почувствовал знакомое ощущение.

Будто рядом кто-то стоит.

Слева - тяжёлое дыхание Герберта. Справа - тихий шаг Эмина. Чуть дальше - спокойный, точный взгляд Фиделии.

Тонар не обернулся.

Он уже знал: никого там нет.

И всё же - они шли вместе с ним.

Он поправил меч и медленно направился к воротам.

Стражник у входа окинул его взглядом.

- Имя?

Тонар на секунду задумался.

Потом ответил:

- Тонар.

Стражник хмыкнул и махнул рукой.

- Проходи.

Ворота Ангожа поглотили его.

И дорога, на которой ему предстояло потерять ещё больше, только начиналась.

Глава 16

Ворота Ангожа закрывались медленно.

Толстые створки, покрытые следами старых ударов и пожаров, двигались тяжело, словно сами не хотели впускать новых людей. Над ними развевались знамёна империи — тёмное полотнище с изображением сжатого кулака.

Символ простой и понятный.

Здесь прав был тот, кто мог удержать своё.

Тонар прошёл внутрь вместе с толпой путников и наёмников. Стражники проверяли каждого без лишних разговоров: быстрый взгляд, оружие на поясе, дорожная пыль на сапогах.

— Работа? — коротко спросил один из стражников.

— Да.

Тот хмыкнул.

— Найдёшь. Тут всегда кто-то кого-то убивает.

Тонар прошёл дальше.

Город встретил его шумом.

Грубым, живым, тяжёлым.

Где-то дрались прямо на улице. Торговцы спорили о цене оружия. Солдаты смеялись у казарм. У стены кто-то уже собирал толпу — начинался бой на деньги.

Запах жареного мяса смешивался с потом, дымом и кровью.

Никто не выглядел удивлённым. Здесь так жили.

Тонар шёл по улице, не глядя по сторонам. Люди сталкивались с ним плечами, ругались, шли дальше. Никому не было дела до одинокого наёмника.

И это устраивало.

Он остановился у перекрёстка.

Слева тянулась улица трактиров и борделей. Справа — рынок оружия. Прямо впереди виднелось здание, вокруг которого собиралась толпа.

Крики. Свист. Ставки. Бойцовская яма.

Тонар смотрел на неё несколько секунд.

Там люди дрались ради денег, славы или просто чтобы прожить ещё один день.

Он медленно выдохнул.

Если повезёт — кто-то окажется сильнее.

И тогда путь закончится быстрее.

Тонар направился к толпе.

Шум был слышен задолго до того, как Тонар увидел саму арену.

Сначала он решил, что где-то впереди началась уличная драка — слишком громко, слишком много голосов. Но чем ближе он подходил, тем отчётливее становилось: это не ссора.

Это толпа.

Живая, ревущая, требующая крови.

Улицы постепенно расширялись, дома отступали в стороны, и поток людей становился плотнее. Торговцы продавали выпивку прямо на ходу, мальчишки бегали между ног прохожих, предлагая сделать ставки.

- Сегодня Парвиз дерётся!

- Он этого здоровяка разберёт!

- Да ему кости переломают!

Люди шли в одном направлении, как река.

И вдруг дома закончились.

Перед Тонаром поднялась стена.

Огромная, круглая, каменная. Высотой в несколько этажей, потемневшая от времени и дыма факелов. Над верхним краем развевались знамёна Ангожа, а вдоль стены шли лестницы, ведущие к входам.

Арена.

Не яма для драк. А настоящий каменный колосс, построенный так, будто город вырос вокруг неё, а не наоборот.

Тысячи людей стекались к воротам. Кто-то смеялся. Кто-то уже был пьян. Кто-то спорил о ставках, едва не начиная драку прямо у входа.

Тонар остановился, глядя на сооружение.

Здесь люди приходили смотреть, как другие люди ломают друг друга.

И никто не считал это странным.

Он двинулся вместе с толпой.

У входа стояли вооружённые стражники. Они пропускали людей, собирая плату за вход, быстро проверяя оружие.

— В первый раз? — буркнул стражник, заметив взгляд Тонара.

— Да.

— Привыкнешь.

Монета исчезла в ладони стражника, и Тонар вошёл внутрь.

Шум ударил в уши.

Внутренние коридоры арены напоминали муравейник: люди двигались по лестницам, продавцы кричали, предлагая выпивку и мясо, где-то уже спорили о ставках.

И всё это гудело, как единый организм.

Он поднялся по каменным ступеням вместе с потоком зрителей.

И вышел к трибунам.

Перед ним открылось огромное пространство.

Круглая арена внизу, покрытая песком. Следы старых боёв не удавалось скрыть полностью — земля в некоторых местах была темнее.

Вокруг поднимались ряды трибун.

Сотни. Тысячи людей.

Шум стоял такой, что отдельные голоса растворялись в общем гуле.

Внизу рабочие ровняли песок, убирали носилки после предыдущего боя.

Тонар медленно прошёл к свободному месту.

Он смотрел вниз, на арену.

И вдруг понял: здесь люди не просто развлекались.

Они приходили смотреть, как кто-то выживает вместо них.

Рядом с ним опустился какой-то мужчина с кружкой пива.

— Первый раз? — спросил он.

— Да.

Тот усмехнулся.

- Тогда тебе повезло. Сегодня выходит Парвиз.

Тонар перевёл взгляд вниз.

— Кто это?

Мужчина уставился на него.

— Ты серьёзно?

Он кивнул на арену.

— Сейчас увидишь.

Внизу открылись тяжёлые ворота.

Толпа взревела.

И на песок легко спрыгнул боец.

Высокий, крепкий, с перевязанными руками. Он поднялся, стряхнул песок с плеча — и широко улыбнулся трибунам, будто вышел на праздник.

Толпа ответила новым рёвом.

И Тонар вдруг понял: этот человек дерётся так, будто любит жить.

И это было странно. Очень странно.

Гул трибун прокатывался по камню, будто сама арена дышала.

Парвиз медленно прошёл к центру площадки, разминая плечи. Он двигался легко, без лишнего напряжения, будто пришёл не драться, а размяться после долгого дня.

Толпа выкрикивала его имя.

— Парвиз!

— Давай, красавчик!

— Ломай его!

Он в ответ лишь поднял руку, ухмыляясь, будто это было обычное приветствие старым знакомым.

Тонар наблюдал молча.

В этом месте люди обычно выглядели иначе. Напряжёнными. Злыми. Напуганными. Даже самые сильные понимали — один неверный шаг, и тебя вынесут отсюда уже без сознания.

А этот человек улыбался.

В противоположных воротах заскрежетали цепи.

Шум трибун стих на секунду — короткое напряжённое ожидание.

Ворота распахнулись.

И на арену вышел противник.

Громила был почти на голову выше Парвиза, плечи широкие, как створки ворот. На теле — следы старых боёв: шрамы, переломы, неровно сросшиеся кости. Правая рука перебинтована, но даже так выглядела толще бедра обычного человека.

Толпа зашумела.

— Его сегодня прибьют…

— Нет, Парвиз быстрый…

— Да скорость тут не спасёт!

Противник не улыбался. Он смотрел на Парвиза так, будто уже решал, с какой стороны ломать.

Парвиз только кивнул ему. Как старому знакомому.

— Псих, — пробормотал мужчина рядом с Тонаром.

Внизу судья поднял руку. И резко опустил.

Бой начался.

Громила рванул вперёд сразу. Не проверяя дистанцию, не разминаясь. Просто пошёл сминать противника силой. Песок взлетел под его ногами.

Парвиз ушёл в сторону.

Не отпрыгнул. Не отскочил. Просто сделал шаг, будто заранее знал, где окажется удар. Кулак противника рассёк воздух там, где секунду назад была его голова.

Толпа взревела. Парвиз ответил коротким ударом в рёбра. Не сильным — проверочным. И снова ушёл в сторону.

Противник развернулся, пытаясь зажать его у края арены. Снова промах. Ещё один.

И Тонар вдруг понял: этот человек не просто дерётся.

Он читает противника.

Каждый шаг громилы был тяжёлым, предсказуемым. А Парвиз двигался так, будто заранее видел следующий удар.

Ещё попытка. И внезапно громила задел его плечом, сбив с равновесия. Парвиз рухнул в песок.

Толпа ахнула.

Противник шагнул к нему, занося ногу для удара.

И в этот момент Парвиз… засмеялся. Настоящим смехом.

Будто происходящее доставляло ему удовольствие.

Он перекатился, нога громилы ударила пустоту, а уже в следующую секунду Парвиз оказался у него за спиной.

Удар под колено. Громила рухнул на одно колено.

Ещё два быстрых удара в корпус.

И когда противник попытался подняться, Парвиз обхватил его шею и резким движением повалил в песок.

Удар. Пыль взметнулась.

Секунда. Две.

Громила не поднялся.

Толпа взорвалась.

Люди вскочили, орали, размахивали руками, бросали монеты вниз.

Парвиз поднялся, стряхнул песок с плеч, и, тяжело дыша, снова улыбнулся трибунам. Как будто всё это было игрой.

Судья поднял его руку. Бой окончен.

Тонар смотрел вниз.

Он видел много хороших бойцов. Людей, которые дрались ради денег, выживания, мести.

Но этот…

Этот будто просто жил в бою.

И почему-то это раздражало.

Слишком легко.

Слишком… живо.

Внутри что-то неприятно шевельнулось.

Будто кто-то рядом тяжело выдохнул.

Как Герберт после удачного удара.

Тонар медленно отвёл взгляд.

И только сейчас понял: это первый человек после трагедии, на которого он смотрел дольше, чем требовалось.

А внизу Парвиз уже шёл к воротам, смеясь вместе с теми, кто хлопал его по плечу. И ещё не знал, что на трибуне сидит человек, с которым их дороги скоро пересекутся.

Очень неудачно.

И очень вовремя.

Толпа медленно вытекала из арены.

Крики ещё не стихли — люди продолжали спорить о ставках, пересказывать удары, смеяться, ругаться. Кто-то уже спорил о следующем бое, кто-то подсчитывал выигрыш, а кто-то злился, проиграв последние деньги.

Тонар шёл вместе с потоком людей, спускаясь по каменным лестницам.

Шум постепенно становился глуше, пока стены арены не закрыли его окончательно. Снаружи вечер уже опускался на город. Факелы зажигались у ворот, торговцы разворачивали вечерние лавки, а улицы наполнялись теми, кто выходил искать выпивку или драку.

В Ангоже одно часто переходило в другое.

Тонар направился прочь от арены без определённой цели. Найти ночлег было несложно, но спешить было некуда.

Люди вокруг всё ещё обсуждали бой.

— Я говорил, Парвиз выкрутится!

— Да он просто издевается над противниками.

— Ставить на него — надёжнее, чем на солнце.

Имя звучало снова и снова.

Тонар не вслушивался.

Но в голове почему-то всплывала эта улыбка.

Неуместная. Будто человек не понимал, где находится.

Или понимал слишком хорошо.

Он свернул в узкую улицу, надеясь срезать путь к трактирным кварталам.

Ошибка. Он понял это почти сразу.

Впереди дорогу перегородили трое.

Наёмники. Судя по одежде и оружию — не городская шпана. Люди, которые зарабатывали так же, как и он.

Один из них сплюнул.

— Смотри, кто тут у нас.

Тонар остановился.

Сзади тоже послышались шаги.

Четверо.

Значит, выбрали место заранее.

Он устало выдохнул.

— Что нужно?

Главный ухмыльнулся.

— Ты тот наёмник, что ночью караван спас? Уже слухи пошли.

Тонар молчал.

— Нам не нравится, когда в городе появляется кто-то, о ком начинают говорить.

Понятно. Проверка.

Он медленно положил руку на рукоять меча.

— Тогда говорите потише.

Один из наёмников шагнул вперёд.

— А ты смешной.

И потянулся к оружию.

Дальше всё случилось быстро.

Первый удар Тонар не блокировал — просто ушёл с линии атаки. Клинок противника рассёк воздух.

Второй нападавший ударил сбоку.

И тело Тонара двинулось само.

Шаг назад.

Как подсказал бы Эмин.

Он развернулся, ударил рукоятью меча в лицо ближайшему, и тот рухнул, даже не поняв, что произошло.

Третий бросился с ножом.

И снова движение вышло раньше мысли.

Клинок Тонара остановился у его горла.

На секунду мир будто замер.

И в этот момент позади послышался знакомый голос:

— Серьёзно? Четверо на одного?

Один из нападавших резко обернулся.

И получил удар в челюсть.

Четвёртый участник драки рухнул на землю.

Тонар обернулся.

Позади стоял Парвиз.

Без брони, в простой рубахе, с перевязанными руками после боя. И всё с той же лёгкой улыбкой, будто происходящее его только забавляло.

Один из наёмников выругался:

— Опять ты…

Парвиз пожал плечами.

— Люблю честные драки. А это как-то некрасиво выходит.

Наёмники переглянулись.

Драться с двумя бойцами им уже не хотелось.

Главный сплюнул.

— Потом закончим.

Они быстро растворились в переулке.

Тишина вернулась неожиданно резко.

Парвиз стряхнул пыль с рук и повернулся к Тонару.

— Нормально ты их разозлил, новичок.

Тонар убрал меч.

— Не просил помощи.

Парвиз усмехнулся.

— А я не спрашивал.

Он протянул руку.

— Парвиз.

Тонар секунду смотрел на неё.

Потом коротко ответил:

— Тонар.

Руку он не пожал.

Парвиз не обиделся.

— Ладно, Тонар, — сказал он. — Увидимся.

И спокойно пошёл дальше по улице, будто только что не вмешался в драку.

Тонар смотрел ему вслед несколько секунд.

Потом развернулся и пошёл в другую сторону.

Он не знал, что эта встреча была началом проблемы.

Потому что люди, с которыми пересекаешься в Ангоже, редко исчезают из жизни просто так.

А ночь в городе только начиналась.

Переулок снова наполнился обычными звуками города.

Где-то неподалёку кто-то смеялся, за стеной хлопнула дверь, вдалеке зазвенели кружки. Будто драки здесь случались так часто, что город перестал их замечать.

Тонар шёл молча, не оборачиваясь.

Ему было всё равно, кто вмешался и зачем. В Ангоже каждый выживал как мог. Сегодня кто-то оказался рядом — завтра этот же человек мог вонзить нож в спину.

Таков был порядок.

Он вышел на более широкую улицу. Факелы уже горели, освещая пыльный воздух. Люди стекались к трактирам, спорили, пили прямо на ходу.

Жизнь продолжалась.

Будто ничего не произошло.

Тонар остановился, сам не понимая почему.

В груди снова появилось то странное ощущение.

Будто рядом кто-то стоит.

Тяжёлое спокойствие Герберта. Невидимый шаг Эмина. Тихая внимательность Фиделии.

Он знал — это лишь следы.

Но всё равно ощущение было реальным.

Он закрыл глаза на секунду.

И вдруг понял простую вещь.

В Лесу Погибели смерть была рядом всегда. Там каждый шаг мог стать последним. А здесь…

Здесь люди умирали просто потому, что кто-то решил проверить, кто сильнее. Смерть здесь была развлечением.

Тонар открыл глаза.

Перед ним на противоположной стороне улицы снова мелькнула знакомая фигура — Парвиз смеялся, о чём-то споря с торговцем, будто мир был простым местом.

Слишком живой для этого города.

Тонар отвёл взгляд.

Не его дело.

Он развернулся и пошёл дальше.

Но, уходя, вдруг поймал себя на мысли: если бы сегодня в переулке ему повезло чуть меньше — всё бы закончилось.

Просто.

Тихо.

Без продолжения дороги.

И вместо облегчения внутри появилась глухая досада.

Он всё ещё был жив.

А значит, путь продолжался.

Ветер прошёл по улице, принося запах пыли и дыма.

И где-то глубоко внутри впервые за долгое время мелькнула мысль, от которой стало неприятно: возможно, смерть не спешит за ним.

Возможно… она просто ждёт.

Глава 17

Ночь в Ангоже редко приносила тишину.

Даже под утро город продолжал шуметь — где-то допивали в трактирах, где-то дрались, где-то уже начинали торговать на рынках. Казалось, этот город просто не умел засыпать.

Тонар сидел за столом в дешёвом трактире у южных ворот, медленно допивая остывший чай. Он почти не спал — привычка последних месяцев.

Кошмары приходили реже.

Но тишина во сне стала тяжелее.

Иногда казалось, что рядом кто-то стоит. Просто молча.

И этого хватало, чтобы проснуться.

Трактир начинал заполняться людьми. Наёмники, возчики, солдаты — те, кто искал работу или возвращался после неё. Хозяин заведения знал своё дело: здесь всегда можно было найти заказ.

Или проблемы.

— Работа нужна?

Голос прозвучал прямо перед ним.

Тонар поднял взгляд.

Перед ним стоял толстоватый мужчина в дорогой, но пыльной одежде. Купец. Судя по нервному виду — не самый смелый.

— Смотря какая, — ответил Тонар.

Купец оглядел его.

— Мне нужно сопровождение. До соседнего города. Недалеко, два дня пути.

— Почему нервничаешь?

Мужчина скривился.

— Потому что в этих местах слишком часто исчезают караваны. Честно.

Тонар кивнул.

— Сколько платишь?

Цена была обычной. Работа — тоже. Он согласился.

Через час у городских ворот уже собиралась небольшая группа охраны.

Пять человек. Тонар подошёл, оценивая будущих спутников.

Двое выглядели опытными: старые шрамы, спокойные движения, привычка постоянно осматривать окружение.

Третий — молчаливый лучник.

И четвёртый… Парень едва ли старше восемнадцати. Слишком чистое лицо для этой работы.

Он заметил Тонара первым. Парень прищурился, будто пытаясь вспомнить.

— Подожди… — он нахмурился. — Ты ведь тот наёмник из Вольсина?

Тонар медленно поднял взгляд.

— Возможно.

Лиор оживился.

— Про тебя говорили в трактире у южных ворот! Караванщики рассказывали — отряд вошёл в Лес Погибели и только один вышел.

Он смотрел на Тонара уже с открытым интересом.

— Купцы любят болтать, — продолжил он. — Один выжил, остальные пропали. Я думал, байки.

Он протянул руку:

— Лиор.

Караван тронулся. Две повозки, пара лошадей и слишком нервный купец.

Дорога уходила в холмы, за которыми начинались земли, где нападения случались чаще, чем хотелось торговцам.

Лиор шёл рядом с Тонаром. Молчал недолго.

— Я вот ещё пару заказов сделаю — и всё, — сказал он. — Завяжу.

Тонар не посмотрел на него.

— Все так говорят.

— Не, я серьёзно. Мать и сестру надо перевезти в нормальный район. Там безопаснее.

Он улыбнулся.

— Потом кузницу хочу открыть. Я немного умею уже.

Тонар слушал молча. Слишком много планов для человека в их работе.

Но Лиор говорил об этом спокойно. Будто будущее действительно существовало. Будто он туда дойдёт.

Тонар смотрел вперёд. И почему-то вспомнил Герберта, рассказывающего о доме. Плохой знак. Он отвернулся.

Дорога была спокойной. Слишком спокойной.

И Тонар чувствовал: это ненадолго.

Глава 18

Дорога тянулась между холмами, выжженными солнцем и ветрами. Здесь почти не росли деревья — лишь редкие кусты цеплялись за сухую землю. Камни выступали из почвы, словно старые кости.

Идеальное место для засады.

Тонар шёл чуть впереди повозок, время от времени оглядывая окрестности. Остальные наёмники двигались расслабленно. Пока ничего не происходило, работа казалась простой.

Купец то и дело высовывался из повозки.

— Всё спокойно?

Один из старших наёмников, широкоплечий мужчина по имени Рагир, усмехался:

— Пока да. Не сглазь.

Лиор шёл рядом с Тонаром, стараясь копировать его шаг, манеру держаться, даже то, как тот осматривал склон перед дорогой.

Через какое-то время парень тихо спросил:

— А ты всегда такой… спокойный?

— Нет.

— А почему сейчас?

Тонар ответил не сразу. Некоторое время он просто смотрел на дорогу впереди.

— Потому, что когда всё начинается, времени на страх уже не остаётся.

Он сделал паузу.

— Тогда остаётся только выживать.

Лиор задумался, переваривая ответ.

Первый арбалетный болт ударил в землю рядом с повозкой через секунду.

Потом второй. Крики. Ржали лошади, беспокойно били копытами.

— Засада! — заорал Рагир.

Из-за холмов начали появляться люди.

Бандиты. Не слишком хорошо вооружённые, но их было много.

Слишком много для простой охраны.

Тонар спустился почти бегом.

Один из нападавших уже добежал до повозки. Тонар ударил его рукоятью меча в висок, сбивая на землю, и оттолкнул в сторону.

Вокруг начиналась свалка.

Лиор дрался рядом, нервно, резко, но держался.

Один из бандитов почти достал его ножом.

Тонар ударом ноги сбил противника в сторону.

— Следи за спиной, — бросил он.

Лиор коротко кивнул.

— Спасибо!

Он выглядел испуганным. Но не убегал.

Бой длился недолго.

Нападавшие рассчитывали на лёгкую добычу. Когда несколько из них упали, остальные быстро потеряли желание умирать за чужой товар.

Через несколько минут они уже отступали.

Один из наёмников сплюнул.

— Слабаки.

Рагир оглядел людей.

— Все живы?

Купец трясущимися руками проверял повозку.

— Товар цел? Всё цело?

Лиор тяжело дышал, опираясь на меч. Потом посмотрел на Тонара.

— Ты ведь их заметил заранее?

Тонар убрал меч.

— Да.

Парень покачал головой.

— Чёрт… если бы не ты…

Он улыбнулся.

— Теперь точно выживу.

Тонар отвернулся. Почему-то от этих слов стало неприятно.

Через час караван снова двигался.

Напряжение спало, люди начали шутить, обсуждать бой.

Лиор теперь смотрел на Тонара с ещё большим уважением.

А Тонар чувствовал странное беспокойство.

Слишком легко. Слишком просто. А дорога всё ещё шла вперёд.

И он уже знал: настоящие проблемы обычно приходят позже.

Когда думаешь, что всё позади.

Глава 19

К вечеру караван добрался до небольшого перевала.

Дорога здесь сжималась между каменных склонов, образуя узкий проход. Дальше начинались равнины, и купец радостно объявил:

— Переночуем здесь! До города утром дойдём.

Рагир недовольно посмотрел по сторонам.

— Место дрянь.

— Зато вода рядом! — возразил купец. — Лошади устали.

Тонар молчал, осматривая склон.

Слишком удобно для засады. Но солнце уже клонилось к горизонту, а люди устали. Продолжать путь в темноте было ещё опаснее.

Повозки поставили полукругом. Разожгли костёр. Люди начали готовить еду, постепенно расслабляясь после дневного нападения.

Тонар ел молча, сидя чуть в стороне.

Лиор подсел рядом с миской похлёбки.

— Сегодня повезло.

Тонар пожал плечами.

— Пока да.

Парень помолчал, потом сказал:

— Я сначала испугался.

— Это нормально.

— Нет… — Лиор покачал головой. — Я думал, убегу.

Он усмехнулся.

— А потом вспомнил, что ты рядом. И решил — если ты не бежишь, значит, можно драться.

Тонар на секунду замер. Такие слова он уже слышал раньше. Слишком давно. Он не ответил.

Лиор этого не заметил.

— Знаешь, — продолжил парень, — я когда накоплю, правда уйду из этого. Дом куплю. Мать устала по чужим домам работать. Сестра вообще считает, что я просто грузчиком устроился.

Он улыбнулся.

— Не хочу, чтобы она знала, чем я зарабатываю.

Тонар смотрел в огонь.

Герберт тоже говорил о доме.

Слишком похоже.

Плохой знак.

Ночь наступила быстро.

Караулы распределили без споров. Тонар вызвался стоять первым.

Он ходил вдоль повозок, слушая ночь.

Сейчас было тихо.

Слишком тихо.

И вдруг он понял:

он не чувствует людей.

Обычно даже во сне люди двигаются, ворочаются, что-то бормочут.

Сейчас — ничего.

Будто лагерь вымер.

Тонар резко обернулся.

У костра сидел Лиор. Один. Смотрел в огонь.

— Твоя смена закончилась, — тихо сказал парень.

Тонар нахмурился.

— Ты почему не спишь?

Лиор медленно повернул голову.

И что-то было не так.

Слишком пустой взгляд.

— Ты… слышишь? — тихо спросил он.

Холод пробежал по спине Тонара.

— Что слышу?

Лиор нахмурился.

— Шаги.

Тонар прислушался. Ничего.

— Ложись спать, — сказал он. — Устал просто.

Парень неуверенно кивнул и ушёл к повозкам.

Но неприятное чувство осталось.

Тонар снова пошёл вдоль лагеря.

И вдруг понял: ночь была слишком тяжёлой.

Будто сама земля ждала чего-то.

Чего-то, что уже шло к ним.

Утром лагерь проснулся разбитым.

Никто толком не выспался. Люди были раздражены, лошади нервничали.

— Уходим быстрее, — буркнул Рагир.

Тонар заметил, что Лиор выглядел бледнее обычного.

— Всё нормально? — спросил он.

Парень кивнул.

— Просто сон плохой.

Он помедлил.

— Снилось, будто кто-то стоит рядом.

Тонар молча посмотрел на него.

Такие сны не приходят просто так.

Караван двинулся дальше.

И никто ещё не понимал: что-то уже зацепилось за них этой ночью.

И просто так не отпустит.

Караван спускался с перевала медленно. Дорога змеилась между каменными грядами, уходя к равнине. Где-то впереди уже начинались торговые земли, где нападения случались реже.

Купец заметно оживился.

— Вот видите? — говорил он, выглядывая из повозки. — Всё страшное позади.

Рагир лишь хмыкнул.

— Самые глупые слова, которые можно сказать в дороге.

Люди усмехнулись, но напряжение всё равно спадало. Каждый чувствовал: ещё день — и работа закончена.

Тонар шёл впереди, осматривая склон. И всё равно чувствовал, что что-то не так.

Не угроза. А ощущение. Будто кто-то идёт следом.

Он пару раз резко оборачивался. Пусто.

Лиор догнал его.

— Ты всё время смотришь назад.

— Привычка.

Парень усмехнулся.

— Мне бы такую. Я обычно понимаю, что нас атакуют, когда уже поздно.

Тонар не ответил.

Лиор помолчал, потом тихо сказал:

— Слушай… а ты когда-нибудь боялся умереть?

Вопрос прозвучал неожиданно серьёзно.

Тонар ответил честно:

— Да.

— А потом?

Он задумался.

— Потом просто привыкаешь.

Лиор нахмурился.

— К страху?

— К тому, что можешь не проснуться.

Парень поёжился.

— Звучит паршиво.

— Так и есть.

К полудню они добрались до старого постоялого двора. Каменное здание стояло у дороги уже десятки лет. Здесь обычно останавливались караваны перед последним переходом.

Купец обрадовался:

— Переночуем здесь! Завтра будем в городе!

Люди не спорили.

Лошади устали, да и самим хотелось поспать под крышей.

Хозяин двора оказался хмурым стариком.

— Места есть. Но ночью лучше двери закрывайте.

— Почему? — спросил купец.

Старик пожал плечами.

— В последнее время люди пропадают на дороге.

Рагир нахмурился.

— Бандиты?

— Может, — буркнул старик. — Только тел не находят.

Люди переглянулись.

Тонар молча отметил это. Тел без следов обычно не бывает.

Вечером караван разместился во дворе. Люди ели, пили, расслаблялись.

Лиор сидел рядом с Тонаром, явно собираясь что-то спросить.

Наконец решился:

— Ты после Леса сразу сюда пошёл?

— Нет.

— А куда?

Тонар некоторое время молчал.

— Хоронил друзей.

Парень неловко замолчал.

— Извини.

Тонар пожал плечами.

— Бывает.

Лиор тихо сказал:

— У меня друг был. Мы вместе начинали. Его в первой же драке убили.

Он попытался улыбнуться.

— Я тогда решил — буду осторожнее.

Тонар посмотрел на него.

— Не помогает.

Лиор усмехнулся.

— Спасибо, успокоил.

Ночью Тонар снова проснулся резко. Что-то разбудило его.

Не звук. Ощущение.

Он поднялся, тихо вышел во двор.

Лошади беспокойно перебирали ногами. В воздухе стоял странный холод.

И вдруг Тонар заметил: у одной из повозок кто-то стоит.

Он сделал шаг. Фигура исчезла. Будто растворилась в темноте.

Он замер. Потом медленно обошёл двор.

Никого. Но на песке остались следы. Будто кто-то ходил вокруг лагеря.

И вдруг его пробрала неожиданная мысль: следы вели не к лагерю.

А от него. Будто кто-то уже был внутри.

Утром люди снова выглядели плохо выспавшимися.

Лиор молчал. Слишком тихо.

— Всё нормально? — спросил Тонар.

Парень кивнул.

— Просто… странные сны.

Он помедлил.

— Мне снилось, что я дерусь. Но врагов не видно.

Тонар ничего не ответил. Иногда смерть приходит раньше, чем её видишь.

Караван выехал. И никто ещё не понимал: что именно вчера ночью прошло между повозками. И что теперь оно идёт вместе с ними.

Глава 20

До города оставалось меньше половины дня пути.

Дорога становилась шире, чаще попадались повозки и путники. Люди в караване расслабились окончательно. Даже Рагир больше не смотрел по сторонам так внимательно.

Купец оживился.

— Видите? Говорил же — всё обойдётся!

Лошади шли ровнее, люди разговаривали, кто-то уже обсуждал, как потратит плату.

Тонар шёл сбоку от дороги, наблюдая за холмами. Внутри всё равно оставалось ощущение неправильности.

Слишком тихо было последние дни. Слишком легко. А в его жизни лёгкие дороги заканчивались плохо.

Лиор догнал его.

— После этого заказа я домой заеду.

Тонар посмотрел на него.

— Рано радуешься.

Парень усмехнулся.

— Да ладно. Что ещё может случиться?

Тонар не ответил. Иногда слова сами зовут беду.

Они вошли в узкую каменную ложбину, где дорога проходила между скалами. Проход был короткий, но неудобный — повозкам приходилось идти медленно.

Именно там всё началось. Первый крик раздался сзади.

Не боевой. Испуганный.

Тонар резко обернулся.

Один из наёмников каравана вдруг упал на землю, зажимая горло.

Без стрелы. Без раны. Он просто задыхался.

Люди остановились.

— Что с ним?! — закричал купец.

И в этот момент второй человек рухнул рядом. Пена выступила на губах.

Паника пошла по колонне.

— Магия? — выдохнул кто-то.

— Откуда здесь магия?! — крикнул один из охранников. — В Ангоже магов почти нет!

— Они же почти все в Расно сидят под Церковью! — огрызнулся другой, озираясь по сторонам. — Что им тут делать?!

— Я никого не вижу! — закричал лучник. — В кого стрелять?!

Лошади снова взвились, одна сорвалась с поводьев и понеслась по дороге, едва не перевернув повозку. Купец визжал, пытаясь спрятаться за товаром.

Паника росла быстрее, чем люди успевали понять, что происходит.

А хуже всего было то, что врага никто не видел.

Люди рубили пустоту. Кричали. Отступали, натыкаясь друг на друга. Кто-то упал, кто-то бросил оружие.

И только Тонар чувствовал: это не маг.

И не засада.

Это страх, который нашёл трещину. И уже лез внутрь.

Тонар чувствовал — происходит что-то другое.

Что-то куда хуже обычной магии.

И в этот момент закричал Лиор.

Он схватился за голову, будто внутри что-то разрывалось.

— Они здесь! — закричал он. — Не подпускайте их!

Он рванул меч из ножен и ударил. По пустоте.

Но рядом стоял один из охранников. Клинок рассёк ему плечо. Мужчина упал с криком.

— Лиор! Ты что творишь?! — заорал Рагир.

Парень тяжело дышал, глаза были дикими.

— Они режут вас! — кричал он. — Я их вижу!

И снова ударил.

Теперь уже по человеку, пытавшемуся его остановить.

Люди начали отступать. Кто-то бросился бежать.

Кто-то пытался схватить Лиора, но парень двигался слишком быстро.

Слишком резко. Будто угадывал каждое движение.

И вдруг исчез с места.

Люди вскрикнули.

А через секунду Лиор уже стоял в другой части колонны, нанося удар по возчику, который даже не понял, что происходит.

Кровь брызнула на песок.

— Он с ума сошёл! — закричал кто-то.

— Убейте его!

— Стойте! — рявкнул Рагир. — Он свой!

Но Лиор уже никого не узнавал.

Он рубил пустоту. И попадал в людей.

Потому что в его глазах враги были повсюду.

И тогда Тонар понял: это не нападение.

Это Ина. Пробуждение. И разум Лиора не выдержал.

Парень повернулся. И увидел Тонара. На секунду взгляд прояснился.

— Помоги… — прошептал он.

А потом снова закричал и бросился вперёд.

Теперь уже на него. Лиор рванулся вперёд.

Меч описал широкую дугу, и Тонар едва успел отступить на шаг. Клинок рассёк воздух там, где мгновение назад была его шея.

Парень двигался отчаянно, загнанно, словно отбивался от толпы невидимых врагов.

— Уходи! — кричал он Тонару. — Они за тобой!

Тонар видел перед собой не врага.

Испуганного пацана, который ещё вчера рассказывал о доме для матери.

И понимал: назад пути уже нет.

Лиор снова бросился вперёд. Их клинки встретились. Слишком близко. Слишком быстро.

Взгляд Лиора снова на мгновение стал ясным. Он узнал его.

— Тонар… я…

И в этот же миг страх снова накрыл его.

Он ударил. Инстинктивно. Смертельно.

Тонар ответил тем же движением.

Два удара сошлись. И в эту секунду что-то тяжёлое толкнуло его в сторону.

Не воздух. Не случайность. Будто огромная ладонь закрыла грудь. Сильное, знакомое ощущение. Как Герберт, когда прикрывал друзей в бою.

Клинок Лиора прошёл мимо сердца.

Меч Тонара достиг цели.

Парень замер. Оружие выпало из его руки. Глаза стали ясными. Всего на секунду. Он посмотрел на Тонара, растерянно, будто только сейчас понял, где находится.

Губы дрогнули.

— Я… почти накопил…мама…cес…

Голос оборвался. Лиор медленно осел на колени, потом рухнул на землю.

Тишина повисла над дорогой. Люди стояли, не решаясь подойти ближе. Кто-то стонал, зажимая рану. Кто-то просто смотрел на тело парня, не веря в происходящее.

Тонар медленно вытащил клинок из раны. И в этот момент воздух рядом с его рукой потемнел. Будто тень начала сгущаться сама собой.

Кто-то тихо выдохнул:

— Что за…

Тьма стекалась к его ладони. Воздух стал холоднее. И через секунду в руке Тонара оказался длинный чёрный стержень.

Он появился из пустоты. Словно ночь собралась в форму оружия.

Лошади нервно заржали. Несколько людей невольно отступили. Потому что рядом с ним вдруг стало тяжело дышать.

Будто кто-то ещё стоял за его плечами. Не видимый. Но присутствующий.

Тонар смотрел на стержень в своей руке. И чувствовал только одно. Он снова выжил.

А тот, кто должен был жить, лежал в пыли дороги. И теперь останется с ним. Как и остальные.

Люди приходили в себя медленно.

Сначала послышались тихие стоны раненых. Кто-то начал перевязывать плечо тому охраннику, которого задел Лиор. Возчик, получивший удар, лежал неподвижно — Рагир проверил пульс и мрачно покачал головой.

Купец дрожащими руками вылез из-за повозки.

— Что… что это было?.. — прошептал он.

Никто не ответил.

Люди смотрели на Тонара. На чёрный стержень в его руке. На тело Лиора. Будто пытаясь понять, кто теперь перед ними стоит.

Тонар медленно выдохнул. И стержень растворился.

Тьма рассыпалась, будто дым, уносимый ветром. В руке снова ничего не было. Но ощущение тяжести осталось.

Он подошёл к Лиору. Парень лежал на спине, глаза полуоткрыты. Лицо снова стало обычным — молодым, усталым, слишком спокойным для этой дороги. Будто он просто уснул.

Тонар опустился рядом и закрыл ему глаза. На секунду показалось, что рядом тяжело присел Герберт. Что где-то сбоку тихо усмехнулся Эмин. Что Фиделия молча смотрит, как всегда перед выстрелом.

Он медленно поднялся.

Рагир подошёл ближе.

— Что с ним случилось?

Тонар ответил после паузы:

— Сломался.

Мужчина нахмурился.

— От чего?

— От страха.

Рагир долго смотрел на тело.

— Никогда такого не видел.

Тонар тихо ответил:

— Я видел.

И больше говорить было нечего.

Они похоронили Лиора у дороги.

Без речей. Без долгих слов.

Земля здесь была твёрдой, каменистой, и копать пришлось долго. Люди работали молча.

Купец стоял в стороне, всё ещё бледный. Когда могила была готова, тело опустили в неё, завернув в плащ. Никто не знал, что сказать.

Тонар смотрел на лицо парня последний раз. Вспомнил, как тот радовался, что скоро вернётся домой. Как рассказывал про мать. Про сестру. Про кузницу. Про будущее.

Земля медленно скрыла его. И стало тихо. Слишком тихо.

Когда караван снова тронулся, люди шли молча.

Каждый понимал: сегодня мог умереть любой из них.

И никто не видел врага. Лиор погиб не в бою. Он просто не выдержал.

Тонар шёл впереди.

Ветер нёс пыль по дороге. И впервые за долгое время в груди появилась не пустота. А тяжесть. Он вдруг ясно понял: он должен был умереть вместе с Лиором.

Удар был смертельным. Он чувствовал это. Но что-то снова спасло его. Кто-то. Снова. Даже мёртвые продолжали закрывать его собой. И от этой мысли становилось хуже, чем от любой раны.

Вечером они достигли города. Работа была закончена. Купец молча выдал плату.

Никто не спорил. Никто не шутил. Люди просто разошлись.

Тонар остался стоять у ворот. Впереди был город. Толпа. Шум. Жизнь.

Он сделал шаг.

И вдруг понял: дорога снова продолжается.

А за его спиной идут те, кто уже никогда никуда не придёт.

Глава 21

Спустя два дня дороги стены Ангожа снова появились на горизонте.

Последний участок пути прошёл спокойно. Ни нападений, ни странных происшествий. Караван двигался медленно, усталые люди почти не разговаривали, а купец всё чаще выглядывал вперёд, желая скорее увидеть городские ворота.

Будто сама дорога решила больше не испытывать их после случившегося.

Но спокойствие не приносило облегчения.

Каждый в караване помнил, как быстро всё может превратиться в кошмар. О погибшем возчике. О внезапном безумии. О Лиоре.

Тонар шёл впереди колонны, не оборачиваясь. Пыль оседала на сапогах, солнце медленно клонилось к закату, а стены города становились всё ближе.

Ангож встречал их так же, как всегда — шумом, дымом, криками торговцев у ворот.

Будто за его стенами никто не умирал.

Будто дорога ничего не меняет.

И только Тонар понимал: обратно в город вернулся уже не тот человек, который уходил отсюда несколько дней назад.

Очередь у ворот двигалась медленно. Повозки скрипели, лошади фыркали, люди спорили со стражниками из-за пошлины. Кто-то ругался, кто-то пытался проскочить без проверки, получая древком копья в грудь.

Обычная жизнь города. Будто за стенами никогда ничего не случается.

Купец нервно вытер пот со лба.

— Ну же… быстрее…

Когда их очередь подошла, стражник лениво осмотрел караван.

— Откуда?

— С южной дороги.

— Потери есть?

Купец помедлил.

— Есть.

Стражник равнодушно кивнул, будто услышал что-то привычное.

— Бывает.

И махнул рукой.

— Проходите.

Ворота открылись. Караван въехал в Ангож.

И город сразу поглотил их шумом.

Крики торговцев, звон кузниц, лай собак, ругань, смех, запах жареного мяса и дыма — всё это обрушилось разом.

Жизнь кипела. Людям было всё равно, что кто-то не вернулся с дороги.

Тонар шёл рядом с повозкой, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение.

Эти люди смеялись. Спорили. Жили. Будто ничего не произошло.

Будто Лиор не лежит сейчас под камнями у дороги.

Будто каждый из них завтра не может оказаться на его месте.

Караван остановился на торговой площади. Купец начал раздавать плату. Люди брали деньги молча, без привычных шуток.

Когда подошла очередь Тонара, купец неловко протянул мешочек.

— Спасибо… — начал он.

Тонар забрал деньги.

— Работа сделана.

И ушёл, не слушая продолжения.

Он шёл по улицам без цели.

Толпа текла вокруг. Кто-то спорил о ценах, кто-то звал в трактиры, кто-то уже начинал вечерние драки.

Два пьяных солдата столкнулись с ним плечами.

— С дороги! — буркнул один.

Тонар остановился. Медленно повернул голову. И посмотрел на него. Солдат хотел что-то добавить, но вдруг осёкся.

Во взгляде Тонара не было угрозы. Но было что-то тяжелее.

Будто человеку уже нечего терять.

Солдат отвёл взгляд.

— Пошли… — пробормотал он приятелю.

И они ушли.

Тонар сам не понял, почему остановился. Раньше он бы просто прошёл мимо. Теперь внутри всё искало повод выплеснуться.

Он двинулся дальше. Ноги сами привели его к трактиру у южных ворот.

Внутри было шумно. Наёмники спорили, кто-то играл в кости, кто-то уже спал, уткнувшись в стол. Хозяин бегал между столами, разнося кружки.

Жизнь.

Тонар сел за свободный стол. Заказал еду. И вдруг понял: ему неприятно находиться среди людей.

Они были слишком живыми. Слишком спокойными. Будто мир не должен был продолжаться.

Кто-то проходя задел его плечом.

— Смотри, куда садишься, — буркнул незнакомец.

Тонар медленно поднял взгляд. Человек замолчал на полуслове.

Что-то в этом взгляде заставило его передумать. Он быстро ушёл.

Тонар опустил глаза обратно к столу. Руки сами сжались в кулаки. Он не хотел драки. Но хотел ударить кого-нибудь.

Чтобы хоть что-то внутри стало легче.

И в этот момент за спиной раздался знакомый голос:

— Слушай, мрачный, ты всегда так людей распугиваешь или только после работы?

Тонар обернулся. Парвиз стоял рядом, как ни в чём не бывало. Будто они виделись вчера. Будто мир был простым.

— Живой? — спросил он, усаживаясь напротив без приглашения.

— Пока да.

Парвиз прищурился.

— Слухи ходят. На дороге у вас что-то странное случилось.

Тонар взял кружку. — Бывает.

Парвиз смотрел внимательнее обычного.

— Говорят, люди сами друг друга резать начали.

Тонар поставил кружку чуть резче, чем хотел. Пена выплеснулась через край.

— Хватит слухи слушать.

Парвиз молчал секунду. Потом спокойно сказал:

— Ты изменился за пару дней.

Тонар усмехнулся без радости.

— Просто устал.

— Не. Усталые выглядят по-другому.

Он наклонился вперёд.

— Ты злишься.

Тонар ничего не ответил. Потому что тот был прав.

Парвиз откинулся на спинку стула.

— Ладно. Значит, тебе нужна работа.

— Почему?

— Потому что иначе ты сегодня кому-нибудь челюсть сломаешь.

Тонар усмехнулся.

— Может, и сломаю.

Парвиз улыбнулся.

— Тогда лучше за деньги.

Некоторое время они сидели молча. Шум трактира снова наполнил пространство.

И вдруг Тонар тихо спросил:

— Ты когда-нибудь привыкал к тому, что рядом люди умирают?

Парвиз пожал плечами.

— Нет.

— Но ты же дерёшься постоянно.

— Да.

Он сделал глоток.

— Просто стараюсь, чтобы рядом было больше живых, чем мёртвых.

Тонар хмыкнул.

— Не всегда получается.

Парвиз кивнул.

— Зато можно попробовать ещё раз.

Простые слова. Но почему-то они задели. Через некоторое время они вышли на улицу.

Вечерний Ангож шумел ещё сильнее.

Парвиз потянулся.

— Завтра есть работёнка. Охрана склада. Обычно скучно, но платят нормально.

Тонар кивнул.

— Подойдёт.

Парвиз усмехнулся.

— Вот и отлично.

Он уже собирался уходить, но вдруг остановился.

— Слушай… — сказал он. — Что бы там ни случилось на дороге…

Он почесал затылок.

— Ты всё ещё жив. Значит, можно двигаться дальше.

И ушёл. Оставив Тонара одного.

Тонар смотрел ему вслед. Потом перевёл взгляд на ночной город. И вдруг понял: злость никуда не ушла.

Но теперь у неё было направление.

И, возможно, это было лучше пустоты.

Глава 22

Утро в Ангоже начиналось шумно.

Ещё не рассвело окончательно, а улицы уже наполнялись криками торговцев, скрипом телег и лаем собак. Город просыпался резко, без плавного перехода — словно кто-то просто встряхивал его, заставляя снова двигаться.

Тонар проснулся раньше обычного.

Сон был тяжёлым, рваным. Несколько раз он просыпался, не сразу понимая, где находится. В темноте комнаты ему на мгновение показалось, что кто-то сидит у стены.

Как тогда, в лагере. Как после смерти Герберта. Но каждый раз, когда зрение привыкало к темноте, там никого не было. Только пустота.

Он поднялся, умылся холодной водой и вышел на улицу. Холод утреннего воздуха немного отрезвлял. Злость внутри никуда не делась.

Просто стала тише. Тяжелее.

Парвиз уже ждал у трактира, сидя на перилах крыльца и жуя кусок хлеба.

— Ты вообще спишь? — спросил он, заметив Тонара.

— Иногда.

Парвиз хмыкнул.

— Ладно. Работа простая. Склад у торгового квартала. Хозяин жалуется, что по ночам пропадает товар. Может, воры. Может, работники таскают.

— И всё?

— А ты хотел драку с демонами?

Тонар пожал плечами.

— Без разницы.

Парвиз внимательно посмотрел на него.

— Ты точно в порядке?

— Нет.

Парвиз усмехнулся.

— Тогда всё нормально.

Склад находился у края торгового района — длинное каменное здание, окружённое забором. Возле ворот уже стоял полный, лысоватый мужчина в дорогой одежде.

— Вы охрана? — спросил он.

Парвиз кивнул.

— Мы.

Торговец облегчённо вздохнул.

— Отлично. Последние две недели кто-то по ночам таскает товар. Замки целы, сторожи клянутся, что ничего не видели.

— Значит, врут, — спокойно сказал Парвиз.

— Может, и так. Мне всё равно. Главное — чтобы прекратилось.

Он протянул аванс. Тонар молча убрал деньги.

Работа есть работа. Днём всё было спокойно.

Они проверили территорию, ворота, складские помещения. Рабочие таскали ящики, не обращая на охрану внимания.

Парвиз болтал с кем-то из грузчиков, смеялся.

Тонар наблюдал. И всё чаще ловил себя на мысли, что раздражается от этого смеха. Будто люди не имели права быть спокойными.

Он отогнал мысль. Не их вина. Но легче от этого не становилось.

К ночи склад опустел. Рабочие разошлись, ворота закрыли, факелы зажгли у входов.

Тонар и Парвиз заняли позиции по разные стороны двора. Часы тянулись медленно.

Ветер гонял мусор по камням. Где-то вдали кричали пьяные.

И вдруг Тонар услышал звук. Тихий. Металл о камень. Он повернулся. У стены склада мелькнула тень.

Он двинулся без шума. Фигура перелезала через забор. Ловко. Профессионально.

Тонар схватил его за воротник и резко дёрнул вниз. Человек рухнул на землю. Попытался вырваться. Получил кулаком в живот и затих.

Парвиз подбежал.

— Поймали?

Тонар поднял пленника за шею.

Молодой парень. Худой. Напуганный.

— Я… я просто… — задыхался он. — Мне деньги нужны были…

Парвиз нахмурился.

— Работать пробовал?

Парень молчал.

Тонар смотрел на него. Перед глазами вдруг всплыло лицо Лиора. Тоже молодой. Тоже хотел заработать. Только дорога оказалась другой.

Руки сами сжались сильнее. Парень захрипел.

— Эй, полегче, — сказал Парвиз.

Тонар замер. Медленно отпустил. Парень упал на колени, хватая воздух. Парвиз бросил на Тонара быстрый взгляд. Будто что-то понял.

Вора связали и передали хозяину склада. Работа была сделана. Просто. Без крови.

Но внутри Тонара напряжение только выросло.

Когда они уходили, Парвиз вдруг сказал:

— Слушай… ты ведь хотел его ударить сильнее.

Тонар не ответил.

— Он просто воришка, — продолжил Парвиз. — Не враг.

Тонар остановился.

— Иногда всё равно, кто перед тобой.

Парвиз покачал головой.

— Вот тут ты ошибаешься.

Он пошёл дальше.

А Тонар остался стоять. Понимая, что грань внутри него становится всё тоньше.

И однажды он может её переступить. Сам того не заметив.

Глава 23

Работа на складе закончилась спокойно. Слишком спокойно.

Тонар понял это уже на следующее утро, когда проснулся без привычного ощущения опасности. Не нужно было идти на дорогу, не нужно было ждать нападения, не нужно было держать оружие под рукой.

Просто обычный день в городе. И именно это раздражало сильнее всего.

Он вышел на улицу, не позавтракав. Воздух был сухим, пыльным. Торговцы уже раскладывали товар, кузнецы разжигали горны, дети бегали между лавками.

Жизнь. Люди жили. Будто ничего не происходило. Будто мир всегда был таким.

Тонар шёл без цели, пока шум города не стал давить. В какой-то момент он понял, что снова оказался у тренировочных площадок возле арены.

Здесь по утрам собирались бойцы — кто-то готовился к поединкам, кто-то просто тренировался.

Парвиз уже был там.

Он смеялся, отбиваясь от двух бойцов сразу, уклоняясь от ударов. Его стиль оставался тем же — лёгким, будто бой был для него игрой.

Тонар остановился у края площадки. Наблюдал.

И вдруг понял, что раздражается. Слишком легко. Слишком живо.

Парвиз заметил его.

— О! Мрачный пришёл!

Он увернулся от удара, подставил одному бойцу подножку, второго оттолкнул.

— Давай сюда! Разомнёшься!

Тонар секунду смотрел на него.

Потом вышел на площадку.

Один из бойцов усмехнулся:

— Это тот самый?

— Говорят, жёсткий парень, — ответил другой.

Тонар ничего не сказал.

Один из них пошёл на него первым.

Удар. Быстрый. Тонар отбил его слишком резко.

Кулак противника отлетел в сторону, боец потерял равновесие.

И в следующую секунду Тонар ударил в ответ. Слишком сильно.

Парень рухнул на песок, задыхаясь. На площадке воцарилась тишина.

Парвиз нахмурился.

— Эй…

Второй боец атаковал осторожнее.

Тонар шагнул вперёд. Ударил в корпус. Снова слишком сильно.

Противник упал на колени, хватая воздух. Тишина стала тяжёлой.

Парвиз подошёл ближе.

— Ты что делаешь?

Тонар тяжело дышал. Внутри всё кипело. Будто он бил не их. Будто кого-то другого.

Парвиз схватил его за плечо.

— Хватит.

Тонар резко дёрнул рукой. И оттолкнул его. Слишком резко.

Парвиз отступил на шаг.

На площадке стало совсем тихо. Люди смотрели настороженно. Будто перед ними стоял не просто боец.

А человек, готовый сорваться.

Тонар вдруг понял, что делает.

И злость резко схлынула, оставив тяжесть. Он молча развернулся и пошёл прочь.

Парвиз догнал его уже на улице.

— Тонар!

Тот не остановился.

— Слушай, — сказал Парвиз, поравнявшись. — Я понимаю, ты через что-то прошёл.

Молчание.

— Но если будешь так бить людей, скоро останешься один.

Тонар ответил тихо:

— Я и так один.

Парвиз посмотрел на него внимательнее. — Нет.

Он усмехнулся.

— Просто ты пока этого не понял.

Они шли молча. И вдруг впереди послышался шум. Крики. Толпа собралась у переулка.

Кто-то заорал:

— Стража! Стражу зовите!

Парвиз нахмурился.

— Опять драка.

Тонар уже сворачивал туда.

В переулке двое солдат избивали какого-то парня, прижав его к стене. Тот пытался закрываться руками.

— Плати, когда просят, — рявкнул один.

— У меня нет больше! — хрипел парень.

Солдаты засмеялись.

Тонар остановился. Смотрел. Что-то внутри снова зашевелилось. Та же беспомощность. Та же ситуация.

Кто-то сильнее. Кто-то слабее. И никто не вмешивается.

Парвиз тихо сказал:

— Не наше дело.

Но Тонар уже шагнул вперёд.

— Хватит.

Солдаты обернулись.

— Чего? — нахмурился один.

— Иди дальше, наёмник.

Тонар смотрел на них молча. Тонар шагнул вперёд. Солдаты замолчали.

Что-то в его взгляде заставило их напрячься. Будто воздух вокруг стал тяжелее.

Один из них нервно усмехнулся:

— Ладно. Пошли.

Они отступили. Без драки. Просто ушли.

Парвиз догнал Тонара уже на выходе из переулка.

— Чёрт, — выдохнул он. — Иногда ты пугаешь даже меня.

Парень сполз по стене, тяжело дыша.

Тонар развернулся и пошёл прочь.

Парвиз догнал его.

— Видишь? Можно и без крови.

Тонар молчал. Но впервые за долгое время внутри стало чуть легче.

Совсем немного.

Парень, которого избивали солдаты, всё ещё сидел у стены, пытаясь отдышаться.

Парвиз бросил на него быстрый взгляд.

— Живой?

Тот кивнул, всё ещё не поднимая глаз.

— Спасибо…

Тонар уже уходил.

Он не хотел слушать благодарности. Они всегда звучали странно. Будто ты сделал что-то особенное, хотя просто не смог пройти мимо.

Шаги отдавались в голове тяжело.

Парвиз догнал его через пару улиц.

— Слушай, ты вообще понимаешь, что только что чуть не устроил?

Тонар пожал плечами.

— Ничего.

Парвиз нахмурился.

— Ты выглядел так, будто сейчас кого-нибудь убьёшь.

Молчание.

— Я уже видел таких бойцов, — добавил он. — Когда человека клинит, дальше уже никто не разбирается, кто виноват.

Тонар ничего не ответил.

Потому что тот был прав — он действительно был в шаге от того, чтобы сорваться.

Днём Тонар пытался отдохнуть. Но сон не шёл. В голове снова и снова всплывала сцена на дороге.

Лиор. Его испуганный взгляд. Последние слова. И ощущение удара, который должен был убить его самого.

Он резко сел на кровати. В груди снова закипела злость.

Почему снова он? Почему каждый раз умирают другие?

Почему следы погибших продолжают закрывать его собой?

Будто он обязан жить за всех. Он вышел из комнаты, даже не закрыв дверь. Нужно было двигаться.

Иначе мысли начнут душить.

Ноги сами привели его обратно к тренировочным площадкам.

Бойцы уже собирались уходить. Песок был утоптан, воздух пах потом и пылью.

Один из вчерашних противников заметил его.

— Слушай, ты сегодня жёстко ударил.

Без злости.

Просто констатация.

Тонар пожал плечами.

— Бывает.

Боец кивнул.

— Просто… не все здесь готовы умирать за тренировку.

Тонар замер. Слова ударили неожиданно точно. Он вдруг понял: люди вокруг не были его врагами. Они просто пытались жить. Так же, как Лиор.

Он молча ушёл.

К вечеру он снова встретился с Парвизом у трактира.

Тот сидел на ступенях, жуя яблоко.

— Ну что, успокоился? — спросил он.

— Немного.

Парвиз бросил огрызок в сторону.

— Хорошо. Потому что у меня есть работа.

Тонар поднял взгляд.

— Какая?

Парвиз усмехнулся.

— На этот раз не склад.

Он наклонился ближе.

— Один тип собирает людей для серьёзного дела. Не караван, не охрана. Что-то крупнее.

— Насколько крупнее?

— Настолько, что платят в три раза больше обычного.

Тонар нахмурился.

— И в чём подвох?

Парвиз пожал плечами.

— Пока не знаю. Узнаем завтра.

Он поднялся.

— Только, Тонар…

Тот посмотрел на него.

— Если ты опять сорвёшься в бою — нас просто убьют.

Некоторое время они молчали.

Потом Тонар тихо сказал:

— Постараюсь.

Парвиз усмехнулся.

— Уже лучше.

Ночью Тонар снова проснулся.

Но на этот раз не от кошмара.

А от ощущения, будто кто-то стоит рядом.

Он медленно открыл глаза.

В темноте у стены на мгновение показалась фигура.

Большая.

С тяжёлыми плечами.

Как Герберт.

Моргнул.

Пусто.

Тонар медленно выдохнул.

И впервые понял: следы погибших не уходят.

Они идут вместе с ним.

И, возможно, однажды именно они не дадут ему окончательно сломаться.

Глава 24

Утро встретило Ангож жарой и пылью.

Тонар проснулся рано, как всегда, будто тело само не позволяло спать дольше. Несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок, пытаясь понять, почему внутри снова тяжело.

Злость никуда не ушла.

Она стала тише, но глубже — как угли, которые не видно под пеплом.

Он вышел из комнаты и спустился вниз. Трактир уже оживал: кто-то завтракал, кто-то спорил о работе, кто-то пытался проснуться с кружкой пива.

Парвиз сидел у окна, лениво крутя нож между пальцами.

— Наконец-то, — сказал он. — Я уже думал, ты решил сбежать.

— Куда?

— От работы, например.

Тонар сел напротив.

— Рассказывай.

Парвиз наклонился вперёд.

— Один человек собирает группу. Охрана… но не простая. Нужно сопровождать обоз с оружием до военного лагеря на границе.

— Армейская работа?

— Почти. Только официально — частный заказ.

Тонар нахмурился.

— Почему платят так много?

Парвиз пожал плечами.

— Потому что туда редко доезжают.

Они встретились с нанимателем возле северных ворот.

Высокий мужчина в тёмном плаще. Лицо спокойное, слишком спокойное для человека, который работает с наёмниками.

— Вы Тонар и Парвиз? — спросил он.

Парвиз усмехнулся.

— А что, другие красавцы не нашлись?

Мужчина проигнорировал шутку.

— Работа простая. Обоз идёт к военному лагерю. Ваша задача — чтобы он дошёл.

— Кто нападает? — спросил Тонар.

— Разные люди.

Ответ прозвучал уклончиво. Тонар запомнил это.

К полудню они уже двигались вместе с обозом.

Три повозки. Около десятка охранников. Большинство — обычные наёмники, опытные, но без лишней уверенности.

Тонар чувствовал напряжение.

Люди слишком часто оглядывались. Будто ожидали нападения.

Парвиз шагал рядом.

— Что думаешь?

— Не нравится мне это.

— Мне тоже.

Он усмехнулся.

— Значит, работа хорошая.

Дорога уходила в каменистые холмы. Солнце жгло спины.

В какой-то момент один из охранников подошёл ближе.

— Ты тот самый, да? — спросил он Тонара.

— Какой?

— Про которого слухи ходят. Из Леса Погибели.

Тонар ничего не ответил.

Мужчина неловко усмехнулся.

— Говорят, рядом с тобой люди умирают.

Парвиз нахмурился.

— Хорошая тема для разговора в дороге.

Охранник отошёл.

Тонар почувствовал, как внутри снова поднимается злость. Он знал, что это просто слухи. Но звучало слишком близко к правде.

К вечеру обоз остановился на привал. Охранники разожгли костёр, кто-то начал готовить еду.

Тонар сидел чуть в стороне, наблюдая за дорогой.

Парвиз подсел рядом.

— Ты когда-нибудь отдыхаешь?

— Нет.

Парвиз усмехнулся.

— Надо учиться. Иначе сломаешься.

Тонар тихо сказал:

— Может, уже.

Парвиз посмотрел на него внимательно.

— Знаешь… ты не обязан всё время тащить на себе прошлое.

Тонар усмехнулся без радости.

— Поздно.

Ночь пришла быстро. Тонар стоял в карауле. Ветер тянул холодом от скал.

И снова появилось ощущение. Будто за лагерем кто-то наблюдает. Он медленно обошёл повозки.

Тишина. Но внутреннее чувство не отпускало. И вдруг — камень скатился со склона.

Тонар резко поднял голову.

Сверху посыпались тени.

— ВСТАВАЙТЕ! — рявкнул он.

Нападение началось мгновенно.

Люди в тёмной одежде спрыгивали со скал, двигаясь быстро и слаженно.

Не бандиты. Профессионалы.

Охранники едва успели схватиться за оружие.

Тонар уже был в бою.

Первый нападавший получил удар в челюсть, второй — в живот. Он двигался резко, почти яростно.

Парвиз дрался рядом, смеясь сквозь напряжение.

— Ну вот! А ты говорил — скучная работа!

Но это было не весело. Нападавшие били точно.

Один из охранников упал. Второй закричал.

Тонар почувствовал, как внутри снова нарастает знакомый холод.

Злость. Ярость.

Он ударил сильнее, чем нужно. Кость хрустнула. Человек упал без звука.

Парвиз бросил короткий взгляд. Но ничего не сказал.

Бой длился недолго.

Нападавшие отступили так же быстро, как появились. Слишком организованно. Будто проверяли их.

На земле остались раненые. И один мёртвый охранник.

Тонар тяжело дышал. Руки дрожали. Он понимал: ещё чуть-чуть — и он бы перестал себя контролировать.

После боя люди сидели молча.

Наниматель осматривал убитого, лицо его не выражало ничего.

— Продолжим путь утром, — спокойно сказал он.

Будто ничего необычного не произошло.

Парвиз подошёл к Тонару.

— Ты сегодня дрался… жёстко.

— Они хотели нас убить.

— Да, — кивнул Парвиз. — Но ты будто хотел убить их первым.

Тонар отвернулся. Потому что это тоже было правдой. Ночью он долго не мог уснуть. Снова казалось, что кто-то стоит рядом.

Тени прошлого. Следы тех, кто уже погиб. Он сжал кулаки.

И подумал: если так пойдёт дальше он действительно станет тем, кого боятся больше, чем врагов.

Глава 25

Утро после нападения началось тяжело.

Никто особо не разговаривал. Люди собирали лагерь молча, стараясь не смотреть на тело погибшего охранника. Его завернули в плащ и оставили у камней — возвращаться назад никто не собирался, а тащить мёртвого дальше было невозможно.

Тонар наблюдал за этим без эмоций. И это пугало сильнее, чем злость. Раньше каждая смерть резала изнутри. Теперь внутри будто становилось тише.

Слишком пусто.

Парвиз подошёл, поправляя ремни на броне.

— Не нравится мне это.

— Что именно?

— Всё.

Он кивнул в сторону нанимателя, который спокойно разговаривал с возчиками.

— Слишком спокойно для человека, которого ночью чуть не убили.

Тонар смотрел на него внимательно.

Тот действительно выглядел так, будто нападение было просто мелкой помехой.

— Он знал, — тихо сказал Тонар.

Парвиз нахмурился.

— Что нападут?

— Да.

Обоз снова двинулся.

Дорога уходила в более суровые земли. Камни сменялись сухими равнинами, ветер становился резче.

Тонар всё чаще ловил себя на мысли, что за ними наблюдают.

Не конкретный человек. Просто ощущение.

Будто они идут туда, где их уже ждут.

Один из охранников подъехал ближе.

— Слушай… ты ведь заметил нападение первым.

Тонар молча кивнул.

— Как?

— Почувствовал.

Мужчина усмехнулся нервно.

— Хотел бы я так чувствовать.

Он замолчал, потом добавил:

— Эти вчерашние… они дрались слишком хорошо. Не как обычные разбойники.

Тонар посмотрел вперёд.

— Я тоже заметил.

К полудню солнце стало невыносимым. Люди начали уставать. Повозки двигались медленнее. И именно тогда впереди показалась узкая каменная долина.

Идеальное место для засады.

Парвиз тихо присвистнул.

— Если бы я хотел нас убить — выбрал бы это место.

Тонар коротко сказал:

— Готовься.

Когда первая повозка вошла в проход, всё было тихо. Слишком тихо.

Тонар почувствовал, как сердце начинает биться быстрее.

И вдруг услышал звук. Не крик. Не шаг. Свист.

Стрела ударила в землю между колёс.

— ВНИЗ! — заорал он.

На этот раз нападение было другим.

Склоны ожили. Из-за камней одновременно вышли люди — чёрные плащи, одинаковые движения, полное молчание.

Они не кричали. Не угрожали. Просто атаковали.

Первый охранник упал ещё до того, как успел поднять меч.

Парвиз выругался:

— Да кто они такие?!

Тонар уже двигался вперёд.

Удар. Блок. Шаг.

Он чувствовал странное спокойствие внутри злости. Будто тело само знало, что делать.

Один из нападавших пошёл прямо на него. Их клинки столкнулись. Человек был быстрым. Слишком быстрым.

И в его движениях было что-то… знакомое. Не бандит. Не солдат. Кто-то обученный иначе.

Бой превращался в хаос. Охранники пытались держать линию, но нападавшие давили молча, без эмоций.

Тонар чувствовал, как внутри начинает подниматься холод. Опасная грань.

Он отбросил противника ударом локтя.

И в этот момент один из врагов замер, глядя на него.

На секунду. Будто узнал. И этого мгновения хватило. Тонар ударил.

Человек упал. Но перед смертью успел тихо прошептать:

— Значит… это он…

Тонар замер.

Что-то было не так. Эти люди пришли не за обозом.

Они смотрели на него.

— Тонар! — крикнул Парвиз.

Он обернулся. Один из нападавших уже занёс клинок над Парвизом.

Тонар бросился вперёд. И в этот момент внутри вспыхнула ярость.

Воздух рядом словно стал тяжелее. Но он удержал себя. Не дал силе вырваться. Просто ударил. Враг рухнул.

Парвиз тяжело выдохнул.

— Должен буду тебе выпивку.

— Живи — тогда поговорим.

Через несколько минут всё закончилось. Нападавшие отступили. Так же молча, как и пришли. Не добивая раненых. Не забирая ничего. Просто исчезли среди скал.

Охранники стояли ошарашенные.

— Они могли нас добить, — тихо сказал кто-то.

Тонар смотрел вслед уходящим фигурам.

Да. Могли. Но не стали. Потому что это была не попытка убийства.

Это была проверка. Наниматель подошёл ближе. Лицо его оставалось спокойным.

— Продолжаем путь, — сказал он.

Парвиз резко повернулся к нему:

— Ты знал, что будет нападение!

Мужчина холодно посмотрел.

— На дорогах всегда опасно.

Тонар шагнул ближе.

— Кто они?

Мужчина выдержал паузу.

— Люди, которых не стоит догонять.

Ответ прозвучал слишком ровно. Будто он сказал больше, чем хотел.

Вечером лагерь снова погрузился в тяжёлое молчание. Раненые стонали у костра.

Тонар сидел в стороне. Парвиз подошёл и тихо сказал:

— Они смотрели на тебя.

Тонар кивнул.

— Я знаю.

— Ты знаешь, кто они?

— Нет.

Он помолчал.

— Но думаю… это ещё не конец.

Парвиз вздохнул.

— Отлично. Я как раз хотел спокойную работу.

Тонар впервые за долгое время чуть усмехнулся. Но внутри уже росло понимание: его путь снова меняется.

И кто-то начал обращать на него внимание.

Глава 26

Ночь опускалась медленно.

Костры горели тускло, ветер таскал пепел между камнями. После нападения никто не спал спокойно — даже раненые вздрагивали от каждого звука.

Тонар сидел чуть в стороне от лагеря, держа оружие на коленях.

Шум разговоров за спиной постепенно стихал.

Он смотрел в темноту. И снова чувствовал.

Будто где-то там кто-то наблюдает. Не приближается. Просто ждёт.

Парвиз подошёл тихо, сел рядом.

Некоторое время они молчали.

— Они ведь могли нас убить, — сказал он наконец.

Тонар кивнул.

— Да.

— И не сделали.

Пауза.

— Мне это не нравится.

Тонар сжал руку сильнее.

— Мне тоже.

Парвиз посмотрел на него.

— Ты заметил? Они шли не на обоз.

Тонар долго молчал.

Потом ответил:

— Да.

Тишина снова легла между ними.

Костёр трещал за спиной.

Парвиз вдруг спросил:

— Ты раньше с такими сталкивался?

Тонар покачал головой.

— Нет.

— Но дрался так, будто знал их.

Ответ пришёл не сразу.

— Они двигаются… как люди, которым всё равно, выживут ли они.

Парвиз вздохнул.

— Отлично. Именно с такими я и мечтал встретиться.

Он попытался пошутить, но голос прозвучал устало.

Кто-то вскрикнул у костра.

Оба резко обернулись. Оказалось, что кто-то проснулся от приснившегося кошмара. Один из охранников тяжело дышал, пытаясь прийти в себя.

Люди начали шептаться. Страх расползался по лагерю.

Тонар чувствовал это. И понимал, многие просто не выдержат следующую атаку.

Поздно ночью он пошёл обходить лагерь. Шаги почти не издавали звука.

Луна освещала камни тусклым светом.

И именно тогда он увидел их. На дальнем склоне.

Три фигуры. Неподвижные.

Тонар замер.

Они стояли слишком спокойно. Не прятались. Смотрели.

Он сделал шаг вперёд и фигуры исчезли. Будто их никогда и не было.

— Ты тоже их видел?

Голос Парвиза заставил его вздрогнуть.

Тонар обернулся.

— Да.

Парвиз нахмурился.

— Мне не нравится, когда враги стоят и смотрят. Обычно после этого кто-то умирает.

Тонар снова посмотрел на склон. Пусто. Но ощущение взгляда не ушло.

Утро пришло тяжёлым. Люди собирались молча.

Никто не жаловался — просто усталость стала глубже.

Обоз продолжил путь. Дорога уходила вниз, в широкую равнину. Ветер усиливался.

Тонар шёл впереди. Он замечал: люди инстинктивно держались ближе.

Даже те, кто раньше обходил его стороной. Будто рядом с ним было безопаснее. От этой мысли стало тяжело.

К полудню дорога расширилась.

И тогда один из охранников тихо сказал:

— Смотрите…

На холмах снова стояли фигуры.

Отлунники.

На этот раз больше. Но они не двигались. Просто наблюдали.

— Они ждут сигнала? — прошептал кто-то.

— Или нас считают, — ответил другой.

Парвиз тихо сказал:

— Если они сейчас нападут, я очень сильно разозлюсь.

Тонар не улыбнулся. Он чувствовал странное.

Это не было подготовкой к атаке. Это было…изучение.

И вдруг — одна из фигур шагнула в сторону. Освободила дорогу.

Остальные сделали то же самое. Проход стал свободным.

Люди замерли. Никто не понимал, что происходит.

— Это ловушка, — прошептал охранник.

— Возможно, — сказал Тонар.

Но он чувствовал другое. Они не собирались атаковать.

Он пошёл первым. Медленно. Каждый шаг звучал слишком громко.

Когда он проходил мимо, один из Отлунников чуть наклонил голову.

Не угроза. Не уважение. Что-то другое. Признание.

Тонар прошёл. За ним — обоз.

Парвиз шёл рядом, напряжённый до предела.

— Мне это нравится ещё меньше, чем бой, — пробормотал он.

Когда они отошли достаточно далеко, люди начали переговариваться.

Кто-то нервно смеялся. Кто-то крестился. Но никто не понимал, что это значило.

Тонар оглянулся. Фигуры всё ещё стояли на холмах.

Неподвижные. Смотрящие.

Он отвернулся. И впервые понял: они больше не просто враги.

Ветер усилился. Дорога уходила дальше.

И впереди ощущалось что-то новое. Что-то, что ещё только начиналось.

Дорога тянулась дальше, и после встречи с Отлунниками никто уже не чувствовал себя спокойно.

Люди говорили вполголоса. Каждый раз, когда ветер шевелил траву или камень скатывался со склона, кто-то вздрагивал.

Тонар шёл впереди. Он не оглядывался, но чувствовал взгляды за спиной. Теперь это были не только взгляды врагов. Свои тоже смотрели иначе.

К вечеру обоз остановился у старых развалин — остатки какой-то сторожевой башни, давно покинутой. Камни давали хоть какую-то защиту от ветра.

Костры зажгли быстро. Люди старались говорить громче обычного — будто шум мог прогнать тревогу.

Тонар сел в стороне, как всегда.

Парвиз опустился рядом, вытянул ноги и тяжело выдохнул.

— Если завтра они снова появятся… — начал он.

— Появятся, — спокойно сказал Тонар.

Парвиз покосился.

— Спасибо. Очень обнадёживает.

Некоторое время они молчали.

Потом Парвиз тихо сказал:

— Знаешь… когда они нас пропустили… мне показалось, что они смотрели только на тебя.

Тонар не ответил. Потому что думал о том же.

Тонар сидел у огня, слушая обрывки разговоров. Люди обсуждали сегодняшнее.

— Они даже не пытались нас убить…

— Может, ждали приказа…

— Или кого-то.

Последняя фраза прозвучала тихо.

Тонар невольно поднял взгляд. Но никто не смотрел на него прямо. И всё же он чувствовал — мысль уже появилась. Он встал и отошёл от костра.

Ветер стал сильнее. Ночь казалась слишком тихой.

В голове снова всплыло слово. Ина.

Он слышал его раньше. От Орхана.

И от врага перед смертью. Но объяснений так и не было.

Тонар сжал руку сильнее. Ему не нравилось, когда что-то происходило вокруг него — а он не понимал почему.

Он привык знать, кто враг. А сейчас всё было иначе.

Вдалеке, на вершине разрушенной стены, на мгновение показалась фигура. Тёмная. Неподвижная.

Тонар резко поднял голову.

Фигура исчезла. Словно её и не было. Он долго смотрел в темноту. Потом вернулся к костру.

Парвиз поднял глаза:

— Опять что-то увидел?

— Нет.

Но голос прозвучал неуверенно.

Тонар сел. Пламя отражалось в его глазах.

Он смотрел на огонь и думал: если Орхан знает больше…значит, кто-то уже прошёл этот путь раньше.

И впервые за долгое время ему стало по-настоящему неуютно.

Не из-за врагов. Из-за неизвестности.

Глава 27

После того как они дошли до лагеря, всё будто стало проще.

Работа была закончена. Обоз передан. Люди выдохнули — впервые за долгое время. И путь назад прошёл быстро и почти незаметно.

Без засад. Без тёмных фигур на холмах. Без напряжённого ожидания удара.

Дни смешались в один длинный отрезок дороги — пыль под ногами, усталые разговоры на коротких привалах и ощущение, будто опасность осталась позади.

Тонар почти не запомнил обратный путь.

Он шёл, смотрел вперёд и всё чаще ловил себя на мысли, что тишина после постоянной угрозы кажется странной.

Будто чего-то не хватает.

Когда впереди появились стены Ангожа, он даже не сразу понял, что они уже вернулись.

Город встретил их шумом и дымом — как будто не прошло и дня.

Люди спорили у ворот, торговцы кричали, дети носились между телегами.

Жизнь продолжалась так, словно дорога ничего не значила.

Тонар остановился на мгновение.

Стражники лениво проверяли повозки. Никто не смотрел на них как на людей, вернувшихся из опасности.

Просто ещё один караван. Ещё одна группа наёмников.

Парвиз хлопнул его по плечу.

— Всё. Мы живы. Я считаю это успехом.

Тонар коротко кивнул.

— Работа закончена.

— И отлично, — усмехнулся Парвиз. — Я собираюсь есть, спать и не видеть людей в чёрных плащах хотя бы пару дней.

Он помолчал, затем добавил:

— Ты ведь тоже устал?

Тонар не ответил. Он смотрел на улицы города так, будто видел их впервые.

Наниматель заплатил без лишних слов и исчез, будто его никогда и не было. Люди разбрелись.

Только Тонар и Парвиз остались стоять посреди шумной улицы.

— Ну что, — сказал Парвиз, — трактир?

— Позже.

Тонар пошёл вперёд.

Парвиз вздохнул и пошёл за ним.

Город давил. Слишком много голосов. Слишком много жизни. После дороги всё казалось громче.

Тонар ловил себя на том, что ищет глазами тени на крышах. Но их не было. И от этого почему-то становилось неспокойнее.

Они вышли на широкую площадь.

И тогда Тонар услышал шум. Не обычный городской гул. Толпа. Громкие выкрики. Рёв.

Парвиз оживился:

— О, арена.

Он ухмыльнулся.

— Надеюсь, ты не хочешь туда.

Тонар посмотрел в сторону звука. Пыль поднималась над стенами круглого строения. Люди толпились у входов. Крики раздавались всё громче.

— Пойдём, — сказал Тонар.

Парвиз остановился.

— Что?

— Пойдём.

— Ты серьёзно?

Тонар уже шёл вперёд.

Парвиз тяжело вздохнул:

— Я знал, что спокойной жизни не будет…

Внутри было жарко. Запах песка, пота и железа висел в воздухе. Толпа ревела. На арене двое бойцов дрались — быстро, яростно, под крики зрителей.

Тонар остановился у ограждения. Наблюдал. Он не любил такие места.

Слишком много глаз. Слишком много шума.

Но именно здесь люди были честными — на арене нельзя спрятаться за словами.

— Смотри, — сказал Парвиз, указывая вниз.

На песок вышел следующий боец.

Высокий. Широкие плечи. Движения спокойные, уверенные.

Толпа встретила его рёвом.

Тонар прищурился. Что-то в нём было странным. Не взгляд. Не шаг. Ощущение. Будто воздух рядом слегка дрожал.

Бой начался быстро. Новый боец двигался тяжело, но мощно.

Удары звучали глухо, как будто били по металлу.

Его противник пытался атаковать снова и снова — без результата.

Через мгновение всё закончилось. Один удар. Песок. Крики зрителей.

Парвиз присвистнул.

— Вот это да…

Тонар молчал. Он смотрел внимательно. Когда боец поднял руку, под кожей на мгновение мелькнул странный блеск.

Слишком коротко, чтобы быть уверенным.

Но Тонар почувствовал знакомое напряжение внутри.

Толпа скандировала имя.

— Ка-дар! Ка-дар!

Парвиз усмехнулся:

— Новенький.

Кадар медленно повернулся, окидывая взглядом зрителей. И внезапно его взгляд остановился.

На Тонаре. Пауза. Короткая. Но ощутимая.

Тонар почувствовал это как удар. Будто кто-то узнал его. Хотя они никогда не встречались.

Кадар улыбнулся. Уверенно. Чуть вызывающе. И поднял руку, показывая на него.

Толпа взревела ещё громче.

Парвиз ошарашенно повернулся:

— Эй… это он сейчас… тебя?

Тонар не ответил. Внутри что-то напряжённо дрогнуло.

Он не хотел этого. Но уже понимал: бой всё равно будет.

Шум арены внезапно начал стихать. Люди сами не понимали почему. Крики становились тише. Будто воздух тяжелеет. Будто что-то ожидает.

Тонар медленно сделал шаг вперёд.

Шум арены вдруг стал странно неровным. Крики зрителей стихали сами собой, будто люди не понимали, почему замолкают.

Тонар сделал шаг вперёд. Песок мягко просел под его шагом.

Шум арены ещё жил — крики, свист, чужие голоса — но будто стал приглушённым.

Тонар остановился в центре. Слишком много глаз. Он никогда не любил, когда на него смотрят.

Против него стоял Кадар. Спокойный. Уверенный. Он крутнул плечами, разминаясь, будто перед обычной тренировкой.

Толпа выкрикивала его имя.

— Ка-дар! Ка-дар!

Этот звук прокатывался по арене волной.

Тонар чувствовал, как воздух становится тяжелее.

Не из-за жары. Не из-за людей.

Это ощущение появилось само. Будто пространство вокруг прислушивается.

Кадар заметил это тоже. Его улыбка стала внимательнее.

— Ты не похож на аренщика, — сказал он громко, чтобы услышал противник.

Тонар ответил спокойно:

— Я и не аренщик.

Кадар усмехнулся.

— Это видно.

Распорядитель поднял руку.

Голос прогремел над ареной:

— Бой начинается!

Толпа взорвалась криками.

Но Тонар слышал только дыхание. Своё. И человека напротив.

Кадар двинулся первым. Быстро. Быстрее, чем выглядел. Песок взлетел вверх.

Тонар уклонился почти автоматически — тело среагировало раньше мысли. Удар прошёл мимо. Тяжёлый. Если бы попал — всё могло закончиться сразу.

Тонар отступил на шаг.

Кадар остановился и улыбнулся шире.

— Хорошая реакция.

Тонар ничего не ответил. Он изучал его. Движения. Ритм.

Кадар снова бросился вперёд.

В этот раз удар пришёлся в песок рядом. От силы удара земля дрогнула.

Толпа взревела.

Парвиз широко раскрыл глаза:

— Это вообще нормально?!

Тонар почувствовал знакомый холод внутри. Тень в руке дрогнула. Появился стержень.

Шум арены снова стал неровным. Люди замедлили крики. Некоторые замолчали вовсе. Будто появление оружия отрезало звук.

Кадар замер на секунду. В его глазах мелькнуло удивление.

— Интересно… — тихо сказал он.

Он коснулся своей руки. Кожа на мгновение стала темнее. Плотнее. Будто металл проступил под ней.

Тонар сделал шаг. Стержень лёг в руку естественно. Как продолжение тела. Он сам ещё не понимал, как это работает. Просто знал — надо держать.

Они двигались одновременно.

Удар — блок. Разворот. Песок взлетал вверх. Каждое столкновение звучало глухо. Слишком тяжело для обычного боя.

Толпа уже не кричала так громко. Многие просто смотрели. Не моргая.

Высоко над ареной, далеко от глаз зрителей, три фигуры стояли на крыше.

Орхан наблюдал. Молча. Рядом двое в капюшонах не двигались. Он не вмешивался. Только смотрел.

Внизу Тонар почувствовал, как внутри что-то начинает дрожать.

Не страх. Не злость. Что-то другое.

Кадар снова пошёл вперёд. Удар. Ещё один. Стержень зазвенел от столкновения. Следующий удар Кадара пришёл сверху.

Тонар поднял стержень почти инстинктивно.

Металл встретился с чёрной поверхностью — и звук вышел странным. Не звонким, как должен был, а глухим, тяжёлым, будто столкнулись два камня.

Вибрация прошла по рукам.

Тонар шагнул назад.

Кадар не дал времени.

Он двигался с неожиданной скоростью для человека такой комплекции. Каждый шаг врезался в песок глубоко, словно сама земля неохотно пропускала его вперёд.

Толпа снова ожила. Крики смешались с гулом арены.

Тонар наблюдал. Не торопился.

Он привык, что сильные бойцы быстро раскрывают себя — рано или поздно появляется лишнее движение, ошибка, привычка.

Но Кадар двигался слишком ровно. Слишком уверенно. Ещё один удар. Стержень дрогнул.

Тонар заметил это.

На мгновение кожа на предплечье Кадара потемнела, будто под ней блеснул металл. Очень коротко. Но достаточно.

Тонар замер на долю секунды.

Кадар заметил его взгляд и усмехнулся.

— Увидел?

Он отступил на шаг.

Толпа заволновалась, чувствуя паузу.

— Ты тоже не обычный, — сказал Кадар почти тихо. — Значит, и мне можно не сдерживаться.

Парвиз наверху нахмурился.

— Мне всё меньше нравится этот бой…

Он вцепился пальцами в перила.

Кадар снова двинулся.

Теперь его движения стали тяжелее — но в каждом ударе появилась сила, от которой песок разлетался в стороны.

Тонар уклонился. Ещё раз. Третий удар прошёл по стержню — и Тонар почувствовал, как его буквально оттолкнуло назад.

Он резко остановился, оставляя глубокий след в песке.

Толпа ахнула. Это уже было не похоже на обычный бой.

Тонар сделал медленный вдох. Стержень в руке стал тяжелее. Или это просто руки устали. Он не понимал.

Внутри снова поднялось знакомое ощущение — как холодная волна. Он знал его. Оно появлялось перед тем, как что-то менялось.

Кадар смотрел внимательно. Улыбка исчезла.

Теперь это был взгляд бойца, который впервые почувствовал настоящую опасность.

— Кто ты вообще такой? — спросил он.

Тонар ответил спокойно:

— Не знаю.

И это была правда.

Кадар резко рванул вперёд. Удар.

Тонар встретил его стержнем. И в момент столкновения что-то внутри дрогнуло.

Воздух вокруг стал тяжелее. Звуки чуть приглушились. Толпа словно отдалилась.

Кадар нахмурился. Он почувствовал это тоже. На секунду его движение стало медленнее. Совсем немного. Но этого хватило.

Тонар развернулся и сделал первый настоящий удар.

Кадар едва успел отойти. Чёрный след рассёк воздух.

Толпа замолчала. Не полностью. Но шум стал осторожным. Люди начинали чувствовать то, чего не понимали.

Высоко над ареной Орхан наблюдал молча.

Один из людей в плаще тихо спросил:

— Он уже начал?

Орхан не ответил.

Его взгляд оставался неподвижным.

Внизу Кадар тяжело выдохнул.

— Ладно… — сказал он тихо. — Теперь интересно.

Он поднял руки. Кожа на них снова потемнела — теперь уже заметно. Будто железо проступило наружу. Толпа взорвалась криками.

Тонар впервые нахмурился. Он понял: Этот человек похож на него больше, чем кажется. И именно это делало бой опасным.

Они двинулись одновременно. Стержень и железные руки столкнулись снова. На этот раз удар отдался эхом по всей арене.

Песок взлетел вверх. И на мгновение показалось, что весь мир задержал дыхание.

Песок оседал медленно. Они разошлись в стороны, тяжело дыша.

Толпа снова ожила — крики, свист, гул голосов. Для зрителей это был просто хороший бой. Сильный. Необычный.

Никто не понимал большего.

Следующий обмен ударами был быстрее.

Стержень встретил руку Кадара. Глухой удар. Песок взлетел вверх.

Толпа закричала от восторга.

Но Тонар заметил странное. Движения Кадара стали резче. Не точнее — резче. Будто он пытался вложить больше силы, чем нужно.

— Эй, — тихо сказал Тонар, отходя на шаг.

Кадар не ответил. Его дыхание сбилось. Кожа на руках снова потемнела — теперь сильнее.

Слишком сильно. Он рванулся вперёд — уже не контролируя движение. Удар был тяжёлым. Слишком тяжёлым.

Тонар понял это сразу. Так не бьют люди, которые думают.

Стержень вздрогнул в его руке. По чёрной поверхности прошли трещины.

И вдруг — словно разрывая тень — по бокам выросли длинные шипы.

Толпа взревела. Для них это выглядело эффектным трюком. Красивым продолжением боя.

Но Тонар уже не думал о зрителях.

Он видел только Кадара. В его глазах не было злости. Только паника. Следующий удар летел прямо в него.

Тонар не ушёл в сторону. Он шагнул вперёд. Стержень развернулся в руках. Шипы скользнули вдоль металлических рук Кадара — цепляя, удерживая, гася силу удара.

Не раня. Останавливая. Их лица оказались почти рядом.

Кадар тяжело дышал. Металл продолжал ползти вверх по рукам.

Он дрожал.

— Я… не могу… — выдохнул он.

Толпа кричала.

Никто не понимал, что сейчас происходит. Для зрителей это был просто напряжённый момент боя.

Тонар резко перехватил стержень. Шипы упёрлись в песок с двух сторон — словно клетка.

Они отделили Кадара от движения. От удара. От самого себя.

— Смотри на меня, — сказал Тонар тихо.

Кадар вздрогнул. Глаза метались.

Тонар держал оружие неподвижно. Шипы не нападали. Они удерживали. Сдерживали хаос.

— Дыши, — сказал он спокойно.

Голос был ровным. Почти тихим.

Но Кадар услышал. Он сделал вдох. Рваный. Ещё один. Металл дрогнул.

Толпа начала постепенно стихать. Что-то изменилось. В бою стало слишком тихо.

Кадар смотрел на Тонара, будто пытаясь удержаться за его взгляд. Металл медленно начал исчезать. Пальцы снова становились человеческими.

Он пошатнулся.

Тонар убрал стержень. Шипы втянулись обратно, будто ничего не было.

Кадар тяжело опустился на колено. Песок осыпался вокруг. Он смотрел на свои руки — уже обычные.

И только сейчас толпа взорвалась рёвом. Люди решили, что увидели красивую концовку боя. Они не знали, что только что один человек удержал другого от падения.

Высоко над ареной, там, где шум толпы уже превращался в далёкий гул, стояли три фигуры.

Крыша старой башни была полузаброшенной — камень потрескался, ветер свободно гулял между сломанными зубцами.

Плащи колыхались медленно, словно тени, оторвавшиеся от стены.

Орхан стоял в центре. Неподвижный. Холодный.

Его взгляд был прикован к песку арены — туда, где Тонар опускал оружие, а толпа взрывалась восторгом, ничего не понимая.

Один из людей в капюшоне тихо произнёс:

— Он не добил его.

В голосе звучало удивление. Второй кивнул

Ветер сорвал край плаща Орхана. Он молчал долго. Слишком долго. Будто видел не бой — а нечто знакомое.

Наконец он сказал:

— Он всё ещё действует как человек, который боится потерять других.

Пауза.

Внизу толпа кричала имя победителя.

Но Орхан смотрел только на одного.

На Тонара. Пальцы его левой руки едва заметно сжались. И медленно разжались.

— Сила растёт, — произнёс он тихо.

— Но до элиты Академии… ему далеко.

Слова прозвучали спокойно. Не как насмешка. Как холодный расчёт.

Один из сопровождающих спросил:

— Тогда почему ты продолжаешь наблюдать за ним?

Орхан чуть повернул голову.

— Потому что именно такие начинают менять мир.

Он замолчал.

И добавил почти шёпотом:

— Даже если сами этого не хотят.

Он отвернулся первым.

Две фигуры последовали за ним.

Через мгновение на башне остался только ветер.

И далёкий гул арены.

Глава 28

Вечерний воздух был прохладнее, чем внутри арены.

Гул толпы остался позади — теперь он звучал как далёкое море, постепенно растворяясь в шуме города.

Они шли молча.

Тонар — впереди, как всегда.

Парвиз чуть сзади, оглядываясь на прохожих, которые время от времени узнавали их и начинали переговариваться.

Кадар шёл рядом, непривычно тихий.

Некоторое время никто не говорил.

Только шаги и скрип кожаных ремней.

Кадар вдруг выдохнул:

— Странное чувство.

Парвиз поднял бровь:

— Какое?

— Будто я чуть не стал кем-то другим.

Он нахмурился.

— И это… пугает.

Тонар коротко посмотрел на него.

— Привыкнешь.

Кадар усмехнулся без радости.

— Надеюсь, нет.

Они свернули на узкую улицу, где шум стал тише.

Тени от домов ложились длинными полосами.

Парвиз шёл, засунув руки за пояс, и вдруг сказал:

— Знаете, что самое страшное?

Оба посмотрели на него.

Он серьёзно кивнул.

— Я теперь официально самый нормальный среди нас.

Кадар впервые за долгое время фыркнул.

— Это вряд ли.

— Нет-нет, — продолжил Парвиз. — Один вызывает тишину вокруг себя, второй превращается в железо… А я просто красивый и разговорчивый.

Даже Тонар чуть выдохнул — не совсем улыбка, но что-то близкое.

Парвиз заметил это и оживился.

— Видите? Уже лучше.

Он посмотрел на Кадара.

— Кстати, ты теперь с нами или как?

Кадар замедлил шаг.

Вопрос прозвучал неожиданно просто.

Без давления.

Он немного подумал.

— Я… не знаю.

Пауза.

— Но рядом с вами… стало спокойнее.

Он сказал это тихо, будто сам удивился словам.

Парвиз усмехнулся:

— Отлично, значит остаёшься.

— Я не говорил…

— Поздно, — отмахнулся Парвиз. — Решение принято большинством.

Он посмотрел на Тонара.

— Ты же не против?

Тонар не ответил сразу.

Потом коротко сказал:

— Пусть идёт.

Кадар посмотрел на него — и в глазах впервые появилось настоящее облегчение.

Они вышли на более широкую улицу.

Город жил своей жизнью: торговцы убирали лавки, дети бегали между телегами, где-то играла музыка.

Обычный вечер.

И в этой обычности бой на арене уже казался чем-то далёким.

Парвиз вдруг расправил плечи и объявил:

— Ну всё. Теперь нас трое.

Он поднял палец.

— А значит, у нас почти настоящий отряд.

Кадар усмехнулся:

— Почти?

— Конечно, — серьёзно сказал Парвиз. — Настоящий отряд — это когда кто-то постоянно спасает мою жизнь.

Он посмотрел сначала на одного, потом на другого.

— И, к счастью, вы оба отлично справляетесь.

Кадар тихо рассмеялся.

Напряжение медленно уходило.

Даже шаги стали легче.

Тонар шёл впереди, слушая их разговор. И впервые за долгое время понял: тишина за спиной больше не была пустой.

Она была живой. Тёплой.

Парвиз снова заговорил:

— Ладно, надо отметить. Я предлагаю еду. Много еды. Без арен.

Кадар кивнул:

— Поддерживаю.

Они оба посмотрели на Тонара. Он чуть замедлил шаг. И едва заметно кивнул.

Парвиз победно поднял руки:

— Всё! Решено! Это официальное начало нашей легенды!

Кадар закатил глаза.

— Какой легенды?

Парвиз ухмыльнулся:

— Пока не знаю. Но звучит хорошо.

И они пошли дальше — три тени в вечернем городе.

Ещё не команда. Но уже что-то большее, чем случайные спутники.

Трактир встретил их теплом и шумом.

Запах жареного мяса, свежего хлеба и дешёвого эля сразу ударил в нос. Люди смеялись, спорили, кто-то играл на старой лютне в углу.

После песка арены и грома толпы это казалось почти уютным.

Они заняли стол у стены.

Парвиз тут же развалился на скамье.

— Вот. Нормальная жизнь, — объявил он. — Без ударов по голове.

Кадар усмехнулся:

— Ты точно дрался сегодня?

— Нет, — важно сказал Парвиз. — Я страдал морально.

Тонар сидел молча, слушая их перепалку. Ему было… спокойно.

Странное чувство.

Кадар пил медленно, всё ещё задумчивый.

— Я правда почти не помню последний момент, — тихо сказал он. — Будто кто-то другой двигался вместо меня.

Парвиз пожал плечами:

— Ну, главное, что он теперь не сидит здесь с железной головой.

Кадар фыркнул.

Разговор постепенно стал легче.

Парвиз рассказывал истории, всё больше преувеличивая детали боя.

— И тут, значит, я думаю: всё, конец, сейчас мой друг красиво погибнет…

— Ты стоял за ограждением, — заметил Тонар.

— Именно! Я переживал с безопасного расстояния.

Кадар впервые засмеялся по-настоящему.

Тонар чуть опустил взгляд, слушая их.

Он всё ещё не привык к лёгкости после боёв.

И именно тогда у их стола появилась тень.

Тяжёлая. Уверенная. Перед ними стояла женщина.

Широкие плечи, сильные руки, короткие волосы. Она выглядела так, будто сама могла выйти на арену в любой момент.

Она смотрела прямо на Тонара.

Без смущения.

— Я видела ваш бой, — сказала она низким голосом.

Парвиз моментально замолчал.

Кадар медленно поднял брови.

Женщина кивнула Тонару.

— Ты сильный.

Пауза.

— Хочу от тебя детей. Чтобы были такими же сильными.

Тишина. Полная.

Парвиз открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Кадара.

Кадар уставился на Тонара так, будто это самая неожиданная вещь, которую он видел за день.

А это был очень насыщенный день.

Тонар замер. Он смотрел на неё, явно не понимая, что ответить. Лицо впервые за долгое время заметно напряглось.

И… чуть покраснело. Совсем слегка.

Парвиз не выдержал первым. Он закашлялся от смеха.

— Я… — попытался он сказать. — Я клянусь, ради этого стоило прийти на арену.

Кадар уже смеялся открыто.

— Ты его сломала сильнее, чем я.

Тонар посмотрел на них с мрачным выражением, но это только усилило их смех.

Женщина же осталась абсолютно серьёзной.

— Я сказала что-то не так? — спросила она.

Парвиз вытер глаза.

— Нет-нет… просто… обычно к нему так не подходят.

Он наклонился ближе к ней и заговорщически прошептал:

— Он вообще не знает, что делать с комплиментами.

Тонар тихо сказал:

— Парвиз.

— Что? Я помогаю.

Кадар снова хмыкнул:

— Это лучшее, что я видел сегодня.

Женщина пожала плечами.

— Ладно. Если передумаешь — я часто здесь бываю.

Она хлопнула Тонара по плечу так, что любой другой пошатнулся бы, и спокойно ушла к своему столику.

Тишина длилась секунду.

А потом Парвиз и Кадар одновременно рассмеялись.

— Ну всё, — сказал Парвиз, вытирая слёзы. — Теперь я точно знаю: ты легенда.

— Замолчи, — тихо сказал Тонар.

Но голос прозвучал почти беспомощно.

Кадар покачал головой, всё ещё улыбаясь.

— Я думал, на арене будет самый тяжёлый момент за день.

— Я тоже, — буркнул Тонар.

Парвиз поднял кружку:

— За нашего героя.

Кадар стукнул своей кружкой о его.

После короткой паузы Тонар тоже поднял свою.

Смех постепенно стихал.

Трактир жил своей жизнью.

А за их столом впервые стало по-настоящему тепло.

Не как у случайных спутников.

Как у людей, которым хорошо просто сидеть рядом.

Глава 29

Смех постепенно стих.

Шум трактира снова стал обычным фоном — разговоры, звон кружек, запах горячей еды.

Парвиз ещё иногда посмеивался, вспоминая произошедшее, но уже тише.

Кадар качал головой, улыбаясь в кружку.

Тонар молчал. Щёки уже перестали гореть, но ощущение неловкости ещё не ушло.

Перед ними поставили еду — простую, горячую, сытную. Некоторое время никто не говорил. Они просто ели.

И эта тишина была странно спокойной. Не неловкой. Не тяжёлой.

Парвиз первым нарушил молчание — но уже мягко, почти лениво:

— Я всё ещё думаю, что это лучший момент дня.

Тонар посмотрел на него.

— Замолчи.

Парвиз ухмыльнулся:

— Видишь? Уже реагируешь нормально.

Кадар тихо рассмеялся.

Снова наступила тишина. На этот раз дольше.

Огонь в очаге потрескивал, кто-то рядом играл короткую мелодию на лютне. За окнами постепенно темнело.

Тонар поднял взгляд.

Парвиз что-то оживлённо рассказывал, жестикулируя так, будто снова оказался на арене.

Кадар слушал уже свободно, расслабленно, иногда вставляя короткие замечания.

Они выглядели… просто людьми. Не бойцами. Не носителями чего-то странного.

Тонар тихо выдохнул. Он не помнил, когда в последний раз сидел так. Без напряжения. Без мысли о следующем шаге.

Парвиз заметил его взгляд.

— Чего?

Тонар покачал головой.

— Ничего.

Но в голосе не было привычной холодности.

Кадар посмотрел на него внимательнее. И ничего не сказал. Только чуть улыбнулся. Будто понял больше, чем нужно.

Снова стало тихо. Они просто ели. Слушали шум трактира. Иногда переглядывались. Без слов.

Голоса вокруг смешивались в ровный гул. Ночь медленно накрывала город. А за их столом было тихо и по-настоящему спокойно.

Тонар слегка откинулся назад. И позволил себе просто быть здесь. Не думать о прошлом. Не смотреть вперёд. Просто — сидеть рядом.

Время в трактире текло незаметно. Разговоры становились тише, смех — реже. Люди постепенно расходились.

Парвиз зевнул и потянулся.

— Всё. Если я сейчас не выйду — усну прямо за столом.

Кадар усмехнулся:

— Ты и так почти спишь.

— Это стиль отдыха, — серьёзно ответил Парвиз.

Они поднялись.

Тонар оставил монеты на столе и на мгновение задержал взгляд на пустых кружках.

Тёплый шум трактира остался позади, когда они вышли на улицу.

Ночь встретила их прохладой.

Город изменился.

Дневная суета исчезла — улицы стали шире, тише, свет фонарей ложился длинными полосами на камни.

Где-то вдалеке всё ещё слышались голоса, но здесь было спокойно.

Ночь встретила их прохладой.

Тонар шёл чуть позади. Не специально. Просто так получилось. Он смотрел на их спины. На то, как они идут рядом — легко, без напряжения, будто знают друг друга давно. Ветер слегка растрепал им волосы.

Город пах камнем и дымом.

Тонар вдруг понял, что не думает ни о бое, ни о силе, ни о том, что ждёт завтра. Просто идёт.

Парвиз обернулся на ходу:

— Эй, ты чего там отстаёшь?

— Иду, — спокойно ответил Тонар.

— Вот и хорошо, — кивнул Парвиз и снова повернулся к Кадару, продолжая разговор.

Тонар смотрел на них ещё несколько секунд. И впервые поймал себя на странной мысли: шум рядом больше не мешал.

Он стал привычным. Тёплым.

Он сделал шаг быстрее и приблизился. Теперь они шли почти вровень. Без слов. Просто рядом.

Фонари медленно оставались позади. Ночь становилась глубже. И город казался удивительно спокойным.

Тонар поднял взгляд на тёмное небо. В груди была тихая тяжесть — не боль. Скорее осознание. Жизнь снова двигалась вперёд. И на этот раз он шёл не один. Они свернули за угол и исчезли в тени улиц.

Город продолжал жить своей ночной жизнью.

Глава 30

Утро было спокойным.

Город просыпался медленно — скрип ставней, голоса торговцев, запах свежего хлеба. После шума арены всё казалось почти слишком обычным.

Они сидели за небольшим столом у трактира.

Парвиз ещё сонный ел, не особенно вникая в разговоры.

Кадар молчал больше обычного.

— Такое уже было? — спросил Тонар.

Кадар покачал головой.

— Нет. Я всегда мог остановиться.

Пауза.

— А вчера… будто что-то внутри стало сильнее меня.

Он нахмурился.

— Я не понимаю, что это.

Тонар некоторое время молчал.

Потом сказал слово, которое редко произносил вслух:

— Ина.

Кадар поднял взгляд.

— Ты знаешь, что это?

— Немного, — ответил Тонар. — И этого достаточно, чтобы понять одно.

Пауза.

— Мы не единственные.

Кадар долго смотрел на стол.

— Значит… это не просто сила.

— Нет.

Тонар выдохнул.

— Есть место. Империя Йоя.

Кадар поднял голову.

— Ты знаешь про неё?

— Мне нужно туда попасть.

Пауза.

— Если где-то могут быть ответы — то там.

Кадар нахмурился.

Потом тихо сказал:

— Мне тоже нужно туда.

Тонар посмотрел на него.

— Почему?

Кадар некоторое время молчал.

— Потому что, если я снова потеряю контроль… я не хочу, чтобы рядом были случайные люди.

Он сжал руку.

— Я должен понять, что со мной.

Парвиз наконец перестал жевать.

— Так. Стоп.

Они оба посмотрели на него.

— Вы сейчас решили куда-то идти, да?

Тишина.

Парвиз вздохнул.

— Ладно. Я уже знаю этот взгляд.

Он кивнул на Тонара.

— Он сейчас скажет что-то короткое и мрачное, а потом мы окажемся в очень плохом месте.

Кадар спокойно ответил:

— Далеко.

Парвиз тяжело выдохнул.

— Отлично.

Он откинулся назад.

— Ну, значит, идём.

Тонар посмотрел на него.

— Ты не обязан.

Парвиз махнул рукой.

— Конечно обязан.

Он пожал плечами.

— Кто-то же должен следить, чтобы вы не стали слишком серьёзными.

Несколько секунд стояла тишина. Тёплая. Живая.

И словно отвечая на его слова, с площади донёсся громкий голос. Крики. Шум. Зов толпы.

Кадар поднял голову.

— Что там?

Тонар уже смотрел в ту сторону.

— Пойдём посмотрим.

Они поднялись.

И направились к площади.

Ещё не зная, что именно там начнётся новый путь.

Шум становился громче с каждым шагом.

Улицы вели к центральной площади, и чем ближе они подходили — тем больше людей стекалось туда. Кто-то спорил, кто-то кричал, кто-то просто шёл посмотреть.

Когда они вышли на площадь, Тонар остановился.

Она была заполнена людьми. Телеги с оружием. Солдаты в походных доспехах.

Знамёна Ангожа колыхались на ветру — грубая ткань, следы старых битв, потёртые края. Запах железа смешивался с пылью и потом.

Это уже не было городским шумом. Это пахло войной.

В центре стояла деревянная платформа. На ней — мужчина в тяжёлой броне. Без лишних украшений.

Шрамы на лице, короткая стрижка, рука лежит на рукояти меча так естественно, будто он никогда её не отпускал.

Он не выглядел оратором. Он выглядел человеком, который привык командовать на поле боя. Капитан оглядывал толпу так, словно оценивал каждого.

Голос его прогремел над площадью:

— Ангож собирает войско!

Люди замолчали.

Даже торговцы притихли.

— Расно стягивает силы к границе! — продолжил он. — Скоро начнётся война, и нам нужны те, кто умеет держать оружие!

Он сделал шаг вперёд.

— Не обещаю лёгких побед. Не обещаю славы. Только бой. И шанс выжить.

Толпа загудела. Кто-то одобрительно кричал. Кто-то шептался с тревогой.

Парвиз тихо пробормотал:

— Ну… звучит вдохновляюще.

Кадар смотрел на солдат вокруг.

— Это серьёзно.

Тонар слушал внимательно.

Слова капитана звучали просто. Без пафоса. Как человек, который уже видел слишком много сражений.

Люди начали двигаться. Некоторые шагали вперёд сразу. Другие колебались.

Тонар смотрел на очередь. Перед глазами вспыхнула карта пути.

Ангож. Расно. Йоя.

Он тихо сказал:

— Это наш шанс.

Кадар посмотрел на него и медленно кивнул.

— Через армию проще пройти границу.

Парвиз тяжело выдохнул.

— Вот так, значит… спокойно пожить не получится.

Он посмотрел на них обоих.

— Ну ладно. Раз вы идёте — я тоже.

Тонар посмотрел на него.

— Ты не обязан.

Парвиз фыркнул.

— Я уже говорил — без меня вы потеряетесь.

Они подошли ближе. Капитан стоял у стола, быстро оценивая добровольцев. Его взгляд скользнул по Тонару.

Остановился. Секунда. Он будто почувствовал что-то.

— Боец? — коротко спросил он.

— Да, — ответил Тонар.

Капитан кивнул.

Посмотрел на Кадара.

— Ты тоже.

Кадар молча кивнул.

Парвиз поднял руку:

— А я… моральная поддержка.

Капитан хмыкнул.

— Посмотрим.

Он сделал пометку.

— Завтра на рассвете сбор у восточных ворот. Опоздаете — остаётесь здесь.

Они отошли в сторону. Шум площади снова накрыл их.

Знамёна хлопали на ветру. Солдаты переговаривались короткими фразами. Всё вокруг двигалось быстро. По-военному.

Кадар тихо сказал:

— Теперь дороги назад нет.

Тонар смотрел на солдат.

— Назад мы и не собирались.

Парвиз вздохнул.

— Ну что… поздравляю.

Он усмехнулся.

— Мы только что вступили в войну.

Ветер рванул знамёна сильнее.

И впервые Тонар почувствовал настоящий масштаб. Их путь больше не был дорогой наёмников. Теперь они шли туда, где решаются судьбы империй.

Когда они ушли с площади, шум города уже звучал иначе.

Не как жизнь. Как подготовка. Телеги скрипели под грузом оружия.

Солдаты шли быстрыми шагами, не разговаривая. Люди смотрели вслед добровольцам — кто с гордостью, кто с жалостью.

Парвиз больше не шутил. Даже он чувствовал перемену.

— Всё стало слишком… серьёзно, — тихо сказал он.

Никто не ответил.

Кадар шёл молча. Пальцы иногда сжимались, будто он проверял, не проступает ли снова металл под кожей. Он избегал смотреть на людей.

Тонар замечал всё.

Запах дыма в воздухе. Заколоченные лавки.

Лицо мальчишки у стены, который провожал солдат взглядом, будто уже знал — не все вернутся.

— Война уже началась, — тихо сказал Кадар.

Тонар кивнул.

— Просто мы это только сейчас увидели.

Они остановились у перекрёстка. Ночь медленно опускалась на город. Ветер становился холоднее.

Парвиз вздохнул.

— Значит, завтра мы уже часть армии.

Он попытался усмехнуться. Не получилось. Парвиз вздохнул.

Тишина. Прохожие спешили по своим делам. Никто не задерживал взгляд на них.

Война быстро делает людей равнодушными.

Кадар тихо сказал:

— Если мы идём туда… это уже не арена.

— Да, — ответил Тонар.

— Там никто не остановит, если потеряешь контроль.

Слова повисли тяжело.

Тонар посмотрел вперёд.

— Тогда не теряй.

Просто. Без мягкости.

Ночь окончательно накрыла улицы. Фонари дрожали на ветру.

Город казался усталым. Как человек перед долгой болью.

Они пошли дальше. Без разговоров. Каждый думал о своём.

И впервые за долгое время рядом шла не компания друзей.

А люди, которые завтра могли умереть рядом.

И где-то далеко, за границей света фонарей, над городом уже висело ощущение войны.

Невозможно увидеть.

Но невозможно не почувствовать.

Глава 31

Ночь прошла быстро. Слишком быстро.

Когда они подошли к восточным воротам, небо только начинало светлеть. Холодный серый свет ложился на камни.

У ворот уже стояли люди. Десятки.

Добровольцы, наёмники, бывшие солдаты — кто-то молчал, кто-то нервно разговаривал, кто-то проверял оружие снова и снова.

Никто не выглядел расслабленным. Все были собраны и готовы ко всем неожиданностям.

Парвиз тихо сказал:

— Почему рассвет всегда такой мрачный?

Кадар не ответил. Он смотрел вперёд.

Капитан стоял у ворот. Теперь он выглядел ещё жёстче — без толпы вокруг, без лишнего шума. Он обходил строй, взглядом отмечая каждого.

Как будто уже решал, кто доживёт до конца похода.

— Встали в строй! — рявкнул он.

Голоса мгновенно стихли. Даже ветер будто замер.

Тонар встал рядом с Кадаром и Парвизом. Они почти не разговаривали. Что-то изменилось. Слова стали лишними.

Капитан остановился перед строем.

— С этого момента вы — армия Ангожа.

Пауза.

— Если не готовы — уходите сейчас.

Никто не шевельнулся.

Он кивнул.

— Хорошо. Дисциплина спасает жизнь. Паника — убивает. На границе вас не будут жалеть.

Солдаты вокруг выглядели усталыми ещё до начала пути. Некоторые уже носили старые повязки. У некоторых пустой взгляд.

Парвиз тихо прошептал:

— Я начинаю понимать, что мы сделали.

Тонар коротко ответил:

— Поздно думать.

Ворота медленно открылись. Скрип был громким в утренней тишине.

За ними — дорога. Пыльная. Холодная. Уходящая к горизонту.

— Марш! — крикнул капитан.

Строй медленно двинулся вперёд.

Тонар сделал шаг. Потом второй. Он почувствовал, как город остаётся позади. С каждым шагом становилось тяжелее. Будто невидимая черта осталась за спиной.

Парвиз посмотрел назад. Последний раз.

— Ну… — тихо сказал он. — Вот и всё.

Никто не ответил. Город медленно исчезал за спиной.

А впереди была только дорога. И война.

Колонна двигалась медленно. Сначала шаги звучали ровно — десятки людей шли в одном ритме, оружие постукивало о доспехи, ремни скрипели под весом вещей.

Но уже через час строй начал ломаться. Кто-то отставал. Кто-то шёл слишком быстро.

Капитан короткими командами выравнивал колонну, не повышая голос — и от этого становилось только тяжелее.

Солнце поднялось выше. Пыль прилипала к лицу. Молчание стало плотным. Разговоры почти исчезли.

Парвиз ещё пытался держаться бодро, но даже он стал тише.

— Я думал, будет… ну… как поход, — пробормотал он.

Кадар хмуро ответил:

— Это и есть поход.

Тонар шёл ровно. Он замечал мелочи. Людей, которые уже тяжело дышали. Солдата впереди, который слишком часто оглядывался назад.

Парня слева — совсем молодого, почти мальчишку — который сжимал копьё так, будто боялся его уронить.

Колонна остановилась только к полудню. Без команд люди опускались на землю тяжело, устало. Кто-то сразу пил воду. Кто-то просто сидел, уставившись в пустоту.

И тогда это случилось. Тот самый молодой солдат вдруг резко поднялся. Глаза широкие. Дыхание сбивчивое.

— Я… — он запнулся. — Я не могу.

Никто сразу не отреагировал. Такие слова звучали впервые, но будто все ожидали их.

Парень начал говорить быстрее:

— Я думал, это просто… поход… нас же не сразу отправят…

Он смотрел вокруг, будто искал поддержку.

— Я не хочу умирать.

Тишина стала тяжёлой. Солдаты отворачивались. Некоторые смотрели в землю.

Капитан подошёл медленно. Без злости. Без крика.

— Имя?

— Тилар… — голос дрожал.

Капитан посмотрел на него долго.

— Домой дороги нет.

Парень покачал головой.

— Я… я ошибся.

Капитан выдохнул.

— Все ошибаются.

Он повернулся к двум солдатам.

— Отведите его назад к обозу.

Без жестокости. Просто решение.

Тилар начал сопротивляться.

— Нет! Я… я смогу!

Но руки уже дрожали слишком сильно. Солдаты молча увели его.

Никто ничего не сказал. Колонна молчала.

Парвиз тихо прошептал:

— Он же просто испугался…

Кадар смотрел вслед парню.

— Да.

Пауза.

— И это только начало.

Тонар понимал. Это был не трус. Просто человек, который впервые увидел реальность.

Капитан громко сказал:

— Отдых окончен! Подъём!

Люди поднимались тяжело. Медленнее, чем раньше. Будто каждый шаг теперь весил больше.

Когда колонна снова двинулась вперёд, стало тише. Никто больше не шутил. Даже Парвиз.

Тонар шёл и чувствовал: война уже начала отнимать людей. Ещё до первого боя.

Пыль поднималась в воздух. Дорога казалась бесконечной.

И каждый шаг делал её тяжелее.

Колонна шла до самого вечера.

Солнце медленно опускалось, но легче не становилось — наоборот, усталость становилась тяжелее с каждым шагом.

Пыль въелась в кожу. Разговоры почти исчезли. Теперь слышались только шаги и редкие короткие команды.

Парвиз шёл молча. Иногда он поправлял ремень, но больше не пытался шутить.

Кадар выглядел сосредоточенным, почти напряжённым — будто слушал что-то внутри себя.

Тонар просто шёл. Ровно. Без лишних движений.

Когда остановились на привал, никто не обрадовался. Солдаты опускались на землю медленно, как будто падали.

Капитан коротко бросил:

— Десять минут отдыха. Потом лагерь.

Огонь развели быстро. Небо темнело. Ветер стал холоднее.

Кто-то рядом говорил тихо:

— Расно уже близко.

Другой ответил:

— Говорят, у них есть храмовые.

— Не начинай снова.

— Я видел. Они идут, пока сердце не остановится.

Парвиз слушал это и хмурился.

— Это правда? — тихо спросил он.

Старший солдат, сидевший у костра, кивнул.

— Некоторые из них получают благословение Церкви.

Он усмехнулся без радости.

— Молятся — и перестают чувствовать страх.

Кадар посмотрел на огонь.

— Значит, они как фанатики.

— Хуже, — ответил солдат. — Фанатики хотя бы иногда сомневаются.

Тишина легла тяжелее. Огонь потрескивал.

Кто-то точил нож. Кто-то просто смотрел в землю.

Парвиз тихо пробормотал:

— Я начинаю понимать, почему никто здесь не улыбается.

Тонар молчал. Он смотрел на лица вокруг.

Усталые. Серые. Многие уже выглядели так, будто были на войне много раз.

Капитан прошёл мимо костров. Шаги тяжёлые, уверенные. Он не говорил лишнего. Просто проверял — все ли на местах.

Когда лагерь окончательно стих, ночной воздух стал холодным.

Тонар лежал на плаще, глядя в тёмное небо. Рядом слышалось дыхание Парвиза. Чуть дальше — тихое движение Кадара, который долго не мог уснуть.

Тонар закрыл глаза. Но сон снова не приходил. В голове звучала одна мысль: они идут не просто через войну.

Они идут туда, где всё может закончиться.

Ветер шевельнул тлеющие угли. И ночь медленно накрыла лагерь.

Ночь была тихой. Слишком тихой.

Огонь почти догорел, оставляя только красные угли. Большинство солдат спали — тяжело, короткими рывками, как люди, привыкшие просыпаться от любого звука.

Тонар не спал. Он слушал.

Ветер. Шаги часовых. Редкое движение рядом.

И тогда прозвучал сигнал. Короткий, резкий свист. Потом ещё один.

Лагерь взорвался движением. Солдаты вскакивали, хватая оружие. Кто-то запутался в плащах, кто-то сразу схватился за щит.

Кто-то уже кричал:

— Нападение?!

Парвиз резко поднялся, ещё не до конца понимая, где находится.

— Что происходит?!

Кадар уже стоял, напряжённый, взгляд бегал по темноте.

Капитан рявкнул:

— В строй! Быстро!

Голос прорезал хаос, но паника уже успела вспыхнуть. Новобранцы толкались, сбивались, кто-то уронил копьё.

Тонар встал спокойно. Стержень ещё не появился — он держал руки свободными, слушая пространство вокруг.

Слишком тихо. Он не слышал боя.

— Где враг?! — крикнул кто-то.

Ответа не было. Только дыхание сотен людей.

Несколько секунд тянулись бесконечно. Потом со стороны дозора раздался голос:

— Ложная тревога!

Тишина ударила сильнее криков. Некоторые солдаты выругались. Кто-то нервно рассмеялся. Но смех звучал плохо. Почти отчаянно.

Капитан медленно прошёл вдоль строя.

— Один из дозорных увидел движение, — сказал он сухо. — Ошибся.

Он оглядел лица.

— Но вы уже показали, как будете умирать.

Никто не ответил.

Парвиз тяжело выдохнул.

— Я чуть сердце не выронил…

Кадар стоял молча. Руки дрожали едва заметно.

Тонар заметил это.

— Всё нормально? — тихо спросил он.

Кадар кивнул слишком быстро.

— Да.

Но взгляд оставался напряжённым.

Новобранцы медленно расходились обратно к кострам. Теперь никто не пытался говорить. Страх уже проснулся.

И обратно его не загнать. Когда они снова легли, долго никто не засыпал. Кто-то тихо ругался. Кто-то молился. Кто-то просто смотрел в темноту.

Парвиз прошептал:

— Если это было ложной тревогой… что будет по-настоящему?

Никто не ответил.

Тонар смотрел в небо. Он понимал: война не ждёт боя, чтобы начать ломать людей. Она делает это заранее.

И где-то далеко, за границей ночи, уже двигалась армия, о которой они ещё ничего не знали.

Утро пришло тяжёлым. Никто не проснулся отдохнувшим.

После ночной тревоги лагерь собирался молча — люди двигались медленно, избегая смотреть друг другу в глаза, будто каждый стыдился собственной паники.

Капитан не говорил лишнего. Только короткие команды.

Колонна снова двинулась вперёд. Небо было серым. Ветер тянул запах сырой земли.

Сначала дорога казалась обычной — пыль, редкие камни, сухая трава по краям.

Но потом Тонар почувствовал это первым. Запах. Металл. И что-то ещё.

Тяжёлое. Он поднял взгляд.

Впереди земля меняла цвет. Темнее.

Колонна замедлилась сама собой. Без команды. Солдаты начали говорить тише. Они вышли на поле. И разговоры исчезли полностью.

Земля была изрыта. Сломанные щиты. Обломки копий.

Разорванные знамёна, наполовину утопленные в грязи.

Местами блестело железо — шлемы, мечи, пряжки ремней.

И…тела.

Некоторые лежали так, будто просто уснули. Другие — в позах, в которых люди не должны находиться.

Старое сражение. Недавнее.

Парвиз замер.

Шаг стал медленнее.

— Это… — он запнулся. — Это наши?

— И наши, и их, — тихо сказал старший солдат рядом.

Он говорил спокойно, как человек, который видел такое много раз.

— Здесь никто не победил.

Кадар смотрел вперёд напряжённо. Он старался не опускать взгляд вниз, но всё равно видел. Руку, торчащую из земли. Разбитый щит с символом Ангожа.

Никто не шутил. Даже Парвиз молчал.

Капитан шёл впереди, не замедляя шаг.

— Смотреть под ноги! — коротко бросил он. — Не трогать оружие!

Некоторые новобранцы бледнели. Один остановился, отвернувшись в сторону. Кто-то тихо молился.

Тонар шагал ровно. Но внутри всё становилось тяжелее. Это была не арена. Не бой.

Это был конец чьего-то пути. Многих.

Они проходили через поле долго. Слишком долго. Время будто замедлилось.

Шаг. Ещё шаг. И снова.

Парвиз вдруг тихо сказал:

— Они же… вчера ещё были живыми.

Никто не ответил. Потому что это было очевидно. И от этого становилось только хуже.

Ветер поднялся сильнее. Ткань рваного знамени хлопнула, будто звук удара. Кто-то вздрогнул.

Тонар посмотрел в сторону. На земле лежал солдат. Молодой. Почти мальчишка. Лицо спокойное. Будто он просто устал.

Тонар отвернулся. Он понял одну простую вещь: война не выглядит как слава. Она выглядит как тишина после.

Когда поле наконец осталось позади, никто не заговорил сразу. Даже шаги стали тяжелее.

Кадар тихо произнёс:

— Теперь я понимаю, почему все молчат.

Парвиз кивнул, не глядя на него.

— Я тоже.

Тонар шёл впереди. Ветер бил в лицо. И впервые за долгое время ему казалось, что дорога стала холоднее. Будто сама земля предупреждала — дальше будет только хуже.

К вечеру колонна остановилась у редкой полосы деревьев.

Небо потемнело раньше обычного — тяжёлые облака закрывали закат, оставляя только тусклый серый свет.

Лагерь ставили молча. Без споров. Без обычных шуток.

После увиденного в поле, казалось, будто каждый берёг голос.

Огонь разгорался медленно. Солдаты сидели ближе друг к другу, чем вчера, но никто не разговаривал громко.

Иногда слышался короткий смешок — нервный, быстро затухающий.

Парвиз долго молчал. Он сидел, уставившись в огонь, и крутил в пальцах ложку, даже не замечая этого.

Кадар точил нож короткими движениями.

Тонар просто смотрел в пламя.

Наконец Парвиз заговорил. Тихо. Неуверенно.

— Я раньше думал… — он запнулся. — что война — это просто большие драки.

Никто не перебивал.

Он усмехнулся коротко, но без веселья.

— Ну, знаешь… герои, победы… всё такое.

Пауза.

— А там… — он кивнул куда-то в темноту, туда, где осталось поле. — Там было тихо.

Кадар медленно кивнул.

— Да.

Парвиз посмотрел на них. В глазах не было привычной лёгкости.

— Это ведь может быть и с нами, да?

Он сказал это спокойно. Без паники. Просто как факт.

Тонар некоторое время молчал. Потом ответил:

— Да.

Слово прозвучало тяжело.

Парвиз медленно выдохнул.

— Я боялся, что ты так скажешь.

Он опустил взгляд.

— Но лучше слышать правду.

Огонь потрескивал. Кто-то рядом переворачивал котелок. Ветер разносил запах дыма.

Кадар перестал точить нож. Посмотрел на него внимательно.

— Главное — не геройствовать.

Парвиз усмехнулся слабо.

— Даже не собирался.

Тонар смотрел на огонь. И вдруг понял: Парвиз впервые говорил не как человек, который пытается развеселить других.

А как тот, кто наконец понял, куда они идут. Некоторое время они сидели молча. Но теперь тишина была другой.

Более тяжёлой. Более настоящей. Вдалеке раздался голос дозорного.

Где-то заржал конь. Ночь становилась глубже.

Парвиз тихо сказал:

— Знаете… я рад, что дружу с вами.

Кадар коротко кивнул.

Тонар ничего не ответил. Но остался сидеть рядом. И этого было достаточно.

Огонь медленно угасал. Люди вокруг один за другим ложились спать. Кто-то сразу засыпал. Кто-то долго смотрел в темноту.

Тонар лёг на плащ. Небо было почти чёрным.

Он слушал дыхание лагеря. И впервые почувствовал: война делает людей честнее. Потому что времени на притворство больше нет.

Ветер прошёл по лагерю.

И ночь снова стала тяжёлой, как камень.

Глава 32

Рассвет пришёл незаметно.

Небо просто стало чуть светлее, и холод усилился. Лагерь просыпался медленно — люди шевелились, гремели посудой, натягивали ремни, проверяли оружие.

Никто не выглядел бодрым. После вчерашнего поля сон был тяжёлым.

Тонар уже стоял на ногах.

Кадар молча затягивал перчатки.

Парвиз зевал, но больше не жаловался.

Лагерь ещё не успел окончательно ожить, когда со стороны дозора послышался звук приближающихся шагов.

Быстрых. Неровных. Двое разведчиков влетели в лагерь почти бегом. Пыль на одежде, тяжёлое дыхание. Один сразу направился к капитану.

Говорили тихо. Слишком тихо. Но даже этого хватило, чтобы напряжение прошло по лагерю волной.

Капитан выслушал. Лицо осталось каменным. Он кивнул один раз. И повернулся к солдатам.

— Подъём! — голос ударил по лагерю. — Собираемся немедленно!

Люди замерли. Кто-то ещё не понял. Кто-то уже понял слишком хорошо.

Капитан говорил коротко:

— Армия Расно ближе, чем ожидалось.

Тишина.

— Расстояние — меньше дня пути.

Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Кто-то тихо выругался. Кто-то резко начал натягивать броню.

Парвиз побледнел.

— Так быстро?..

Кадар напрягся.

— Значит, скоро бой.

Тонар почувствовал, как лагерь меняется. Не внешне. Внутри. Люди двигались быстрее. Резче. Проверяли оружие по нескольку раз.

Один солдат тихо сказал другому:

— Они уже здесь…

Ответа не было.

Капитан проходил между рядами. Голос ровный.

— Паники не будет.

— Идём маршем.

— Держите строй.

Он смотрел каждому в глаза. Не подбадривал. Просто напоминал — это реальность.

Колонна собралась быстрее, чем обычно. Теперь никто не разговаривал.

Даже звуки стали другими — жёстче, резче.

Когда они двинулись, воздух будто стал плотнее. Каждый шаг звучал тяжелее.

Впереди не было видно врага. Но все знали — он где-то там. Слишком близко.

Парвиз тихо сказал:

— Я думал, у нас будет больше времени.

Тонар ответил коротко:

— Война не ждёт.

Кадар шёл молча, взгляд устремлён вперёд. Пальцы чуть подрагивали. Он почувствовал это сам. И спрятал руки за ремень.

Дорога стала тише. Птицы почти не слышались.

Только шаги сотен людей. И редкий скрип брони.

Солдаты вокруг больше не выглядели как группа незнакомцев. Теперь это был строй людей, которые идут навстречу бою.

Некоторые уже смирились. Некоторые всё ещё надеялись.

Тонар смотрел вперёд. Он не чувствовал страха. Только знакомую тяжесть. Так бывает перед бурей.

Ветер поднялся. Пыль пронеслась вдоль колонны. И в этот момент все поняли — спокойствие закончилось.

Колонна шла молча. С каждым шагом воздух становился тяжелее, будто сама дорога предупреждала — впереди что-то неправильное.

Капитан поднял руку. Строй остановился.

— Тише, — коротко сказал он.

Солдаты пригнулись, многие опустились на одно колено.

Впереди был невысокий холм. С него открывался вид на долину. Внизу двигалась другая армия. Стройная. Почти идеальная.

Ряды шли ровно, будто одна живая линия.

Знамёна Расно — тёмные, тяжёлые — почти не колыхались на ветру.

Но самое страшное было не в этом.

Тишина. Они не кричали. Не разговаривали. Не смеялись.

Только шагали. Ровно. Синхронно.

Иногда по рядам проходил низкий звук. Почти шёпот.

Будто люди одновременно произносили молитву. От этого по коже шёл холод.

Парвиз тихо прошептал:

— Почему они… такие тихие?

Никто не ответил.

Кадар смотрел не отрываясь.

— Они даже не смотрят по сторонам.

И это было правдой. Лица солдат Расно были спокойными.

Слишком спокойными. Будто они уже приняли исход. Любой.

Старший солдат рядом тихо сказал:

— Храмовые рядом.

Тонар почувствовал это.

Где-то внутри чужого строя двигались фигуры в длинных серых плащах. Без доспехов. С посохами.

Воздух вокруг них казался тяжелее. Даже отсюда.

Парвиз нервно сглотнул.

— Они выглядят… как будто им всё равно, умрут они или нет.

Солдат рядом ответил тихо:

— Им действительно всё равно.

Кто-то за спиной прошептал:

— Религия не должна делать людей такими.

Другой ответил:

— Это уже не вера. Это фанатизм.

Тонар смотрел на врага. И чувствовал странное.

Не страх. А мрачную тяжесть. Будто сама долина стала холоднее.

Капитан тихо сказал:

— Они пойдут до конца.

— Отступления ждать не стоит.

Внизу строй Расно остановился. Одновременно. Как одно существо.

И на секунду стало так тихо, что слышно было только ветер.

Парвиз тихо выдохнул:

— Они… будто сумасшедшие.

Кадар ответил так же тихо:

— Нет.

Пауза.

— Они просто верят слишком сильно.

Тонар смотрел на них. И впервые понял: эти люди будут идти вперёд даже тогда, когда любой другой бы остановился.

Капитан резко опустил руку.

— Назад от холма.

Голос был сухим.

— Они ещё не должны нас видеть.

Солдаты медленно отползали вниз. Но ощущение чужого строя осталось внутри. Тяжёлое. Мрачное.

Когда они снова оказались за укрытием, никто не говорил. Даже воздух казался другим.

Тонар понял: это будет не просто бой. Это будет столкновение с людьми, которые уже давно приняли смерть.

Они спустились с холма молча. Слишком осторожно, будто даже лишний звук мог привлечь внимание чужой армии.

Когда строй снова выровнялся, никто сразу не заговорил.

Люди шли, но мысли оставались там — в долине, где двигались тёмные ряды Расно.

Ветер усилился. Пыль скрипела на зубах.

Капитан шагал впереди, лицо оставалось каменным.

Несколько солдат переглядывались.

В глазах появилось то самое выражение, которое Тонар уже видел раньше — когда люди пытались сделать вид, что не испугались.

Наконец один из ветеранов тихо сказал, не поднимая взгляда:

— Они не боятся умирать.

Фраза прозвучала спокойно. Как факт.

Рядом другой солдат горько усмехнулся.

— А значит, нам придётся бояться вдвойне.

Никто не засмеялся. Слова повисли тяжело.

Парвиз опустил взгляд. Он больше не задавал вопросов.

Кадар шёл рядом, напряжённый, будто внутри него снова что-то шевелилось.

Тонар слышал дыхание колонны. Оно стало другим. Тяжелее. Медленнее.

Каждый теперь представлял, с чем придётся столкнуться.

Кто-то позади тихо сказал:

— Как вообще можно драться с теми, кто не боится смерти?

Ответа не было. Потому что никто не знал.

Капитан не оборачивался, но заговорил резко:

— Боятся все.

Он шагнул через камень, не снижая темпа.

— Просто некоторые прячут это за молитвами.

Солдаты замолчали снова. Но слова зацепились. Они были нужны.

Тонар шёл вперёд, глядя на дорогу. Он думал о строе Расно. О том спокойствии. О лицах, на которых не было сомнений.

Парвиз тихо сказал:

— Я не хочу драться с такими людьми.

Кадар ответил едва слышно:

— Никто не хочет.

Колонна двигалась дальше. Небо становилось темнее, хотя до вечера было далеко. Будто сама погода давила сверху.

Тонар поймал себя на мысли: вчера они ещё сидели в трактире и смеялись. Сегодня они идут навстречу людям, которые готовы умереть ради своей веры.

Мир менялся слишком быстро.

Впереди капитан поднял руку. Колонна замедлилась.

— Лагерь здесь, — коротко сказал он. — Сегодня без костров.

Солдаты переглянулись. Никто не спорил. Если враг рядом — свет означал смерть.

Они разбивали лагерь в тишине. Без разговоров. Без смеха. Только звук ткани и железа.

Когда стемнело окончательно, вокруг стало почти невозможно что-то различить. Только тени. Только дыхание людей рядом.

Парвиз тихо прошептал в темноте:

— Странно… я никогда не думал, что тишина может быть такой тяжёлой.

Тонар ответил тихо:

— Это перед бурей.

И никто больше не заговорил. Потому что все чувствовали — завтра что-то начнётся.

Ночь легла тяжёлым покрывалом. Без костров лагерь почти исчез — только тёмные силуэты людей и редкий блеск металла, когда кто-то случайно поворачивался.

Солдаты лежали молча. Разговоров не было. Каждый берег голос.

Тонар сидел, прислонившись к холодному камню.

Рядом тихо дышал Парвиз.

Чуть дальше — Кадар, который, похоже, снова не мог уснуть.

Ветер проходил между людьми, принося запах сырой земли. Сначала это было почти незаметно.

Тихий звук. Будто шорох.

Один из солдат резко приподнялся.

— Слышите?..

Никто не ответил сразу. Все прислушались. Звук повторился. Низкий. Ровный. Слишком ритмичный, чтобы быть ветром.

Парвиз нахмурился.

— Что это?

Кто-то прошептал:

— Пение…

Тонар напрягся. Он тоже услышал. Глухой хор. Очень далёкий. Но отчётливый.

Некоторые солдаты поднялись на локтях. Кто-то перекрестился по-своему. Кто-то тихо выругался.

— Они же далеко… — прошептал молодой новобранец.

Старший солдат рядом ответил тихо:

— Да.

Пауза.

— Но иногда они молятся перед боем.

Холод пробежал по лагерю. Даже ветер будто стал тише.

Пение продолжалось. Одинаковое. Без эмоций. Будто не люди пели — а сама ночь.

Парвиз сжал пальцы.

— Это… жутко.

Кадар смотрел в темноту.

— Они делают это специально.

— Чтобы мы слышали?

Кадар медленно кивнул.

Тонар слушал. И чувствовал странное давление. Как будто звук проходил сквозь тело. Не магия. Не сила.

Просто чужая вера, настолько сильная, что её невозможно игнорировать.

Некоторые солдаты начали шептаться.

— Они уже знают, что мы здесь.

— Они хотят нас сломать до боя.

Капитан прошёл между рядами. Тихо. Без резких движений.

— Лежать, — коротко сказал он. — Это только звук.

Но даже он говорил чуть тише обычного.

Пение не прекращалось. Долгое. Тягучее. Оно будто заполняло пространство между деревьями.

Тонар смотрел в темноту. И впервые почувствовал — враг уже здесь. Не телами. Но присутствием.

Пение постепенно стало тише. Словно уходило дальше.

И всё же никто не расслабился. Когда наступила тишина, она показалась ещё тяжелее. Некоторые солдаты так и не легли снова.

Они просто сидели, вслушиваясь в ночь.

Кадар тихо сказал:

— Они правда верят, что умрут за что-то великое.

Тонар ответил:

— Тогда они будут идти до конца.

Ночь тянулась бесконечно. И каждый в лагере ждал рассвет — не потому, что хотел идти дальше.

А потому что темнота стала слишком живой.

Глава 33

Рассвет был серым и холодным.

Лагерь собирался молча — после ночного пения люди почти не спали. Голоса звучали хрипло. Движения стали резкими.

Когда колонна двинулась, впереди шли разведчики. Никто не говорил.

Даже Парвиз молчал.

— Стоять, — коротко бросили по рядам.

Колонна остановилась.

Солдаты начали обходить что-то на дороге.

И тогда Тонар увидел. Тела.

Разведчики Ангожа. Трое.

Но что-то было неправильным. Слишком неправильным.

Один лежал, будто его просто бросили на землю. Но грудная клетка была вдавлена внутрь, словно её сжала огромная сила.

У другого руки были вывернуты под невозможным углом.

Третий смотрел в небо пустыми глазами. На лице застыла гримаса не страха — изумления.

Парвиз замер.

— Что… это с ними сделали?..

Вокруг стояла тяжёлая тишина. Даже ветер будто стих.

Старший солдат тихо сказал:

— Это не обычный бой.

На земле не было следов долгой схватки. Никакой крови вокруг. Никакого хаоса. Словно всё закончилось за несколько секунд.

Кадар напряжённо смотрел на тела.

— Их будто… смяли.

Капитан опустился на колено рядом с одним из разведчиков. Молча осмотрел. Вздохнул.

— Храмовые.

Старший солдат говорил тихо, будто не хотел, чтобы слова звучали слишком громко.

— Когда храмовый загнан в угол… он читает последнюю молитву.

Пауза.

— После этого человека больше нет.

Парвиз нахмурился.

— В смысле?

Солдат посмотрел на него тяжёлым взглядом.

— Его тело ломается. Не усиливается. Ломается.

Кто-то рядом тихо выругался.

— Восемь рук, — продолжил солдат. — Огромное тело. И глаза… как у человека, который уже ничего не видит

Парвиз побледнел.

— И он… думает?

Солдат покачал головой.

— Нет. Он верит. Это всё, что остаётся.

Кадар смотрел на землю.

— Значит… они сами становятся чудовищами?

Ветеран коротко кивнул.

— Ради церкви. Ради веры. Ради победы.

Тонар молчал. Но в голове вспыхнула картина.

Человеческое тело. Ломающееся изнутри.

И он почувствовал холод.

— После этого они почти всегда умирают, — тихо добавил солдат.

— Но до этого… успевают забрать много жизней.

Тишина стала тяжёлой.

Даже ветер больше не казался обычным.

Парвиз прошептал:

— Это уже не люди…

Старший солдат посмотрел вперёд.

— Да. Именно поэтому все боятся Расно.

Колонна шла медленно. После найденных тел никто уже не разговаривал. Только шаги. Только скрип ремней.

Капитан внезапно поднял руку.

— Стой.

Строй остановился почти сразу. Ветераны начали смотреть вперёд ещё до команды. Они уже чувствовали. Перед ними начиналась широкая равнина.

Пустая. Серая. Ветер гнал по ней пыль. И на другом конце равнины двигались тёмные точки.

Далеко. Но слишком много.

Солдаты Ангожа начали перешёптываться. Кто-то тихо выругался.

— Расно, — сказал кто-то.

И слово прозвучало тяжело.

Сначала враг казался почти нереальным. Просто тени. Но чем дольше они смотрели — тем отчётливее становились ряды.

Знамёна. Щиты. Ровные линии. Они не спешили. Просто шли. Медленно. Уверенно. Как будто знали — время работает на них.

Парвиз тихо сказал:

— Их… много.

Кадар молча кивнул.

Тонар смотрел вперёд. Он почувствовал это раньше — странную тяжесть в воздухе. Даже расстояние не спасало.

Мрачность их строя ощущалась отсюда. И снова — шёпот. Даже на таком расстоянии. Будто сама равнина доносила молитву.

Капитан быстро отдавал команды:

— Щитовые — вперёд!

— Копья — второй ряд!

— Держать расстояние!

Солдаты Ангожа перестраивались. Щиты встали стеной. Металл звякал глухо.

Расно остановились. На расстоянии, где уже можно было различить лица. Но не детали. Слишком далеко для боя.

Достаточно близко для страха. Тишина. Ветер. И сотни людей, смотрящих друг на друга.

Парвиз тихо спросил:

— Почему они не нападают?

Ветеран рядом ответил:

— Они ждут приказа.

В центре строя Расно появились фигуры в серых одеждах.

Храмовые. Они двигались медленно. Слишком спокойно.

Даже отсюда казалось — воздух вокруг них плотнее.

Капитан выдохнул:

— Вот теперь… начнётся.

Тонар сжал оружие. Он слышал дыхание людей рядом. Чувствовал, как дрожат щиты.

Расстояние между армиями сокращалось. Шаг. Ещё шаг.

Щиты уже были подняты. Копья смотрели вперёд.

Никто не бежал. Обе стороны двигались медленно. Будто каждый шаг становился тяжелее предыдущего.

Парвиз тихо сказал:

— Я слышу их дыхание…

Кадар не ответил. Он смотрел вперёд, будто пытаясь запомнить всё.

Ветер ударил по равнине. Знамёна вздрогнули.

И вдруг кто-то закричал. Сначала один голос. Потом десятки.

— Вперёд!

Строй ускорился. Щиты столкнулись. Звук удара был глухим. Как будто две стены врезались друг в друга.

Тонар едва успел поднять стержень. Удар щита отбросил его назад на шаг. Копьё прошло рядом с плечом.

Всё исчезло. Остались только движения. Крики. Металл. Грязь под ногами.

Тонар ударил стержнем.

Человек перед ним рухнул. Другой уже пытался протиснуться вперёд.

Парвиз отбивался отчаянно. Он почти не атаковал — только уклонялся и отталкивал врагов.

— Их слишком много! — крикнул он.

Кадар бил мощно. Но видно было — он держит себя. Сдерживает силу. Боится её.

Шум становился всё громче. Ветераны кричали команды.

Новобранцы просто пытались выжить.

Тонар почувствовал удар по спине щита. Развернулся. Стержень встретил клинок. И тут он увидел храмовых.

Они шли позади основного строя. Медленно. Как будто не спешили.

И от них исходило что-то тяжёлое. Мрачное.

Кадар заметил это.

— Тонар… — сказал он тихо.

И вдруг один храмовый упал на колено.

Его окружили солдаты Ангожа. Казалось — его сейчас убьют. Но он начал молиться быстрее. Голос стал громче. Почти истеричным.

Тонар почувствовал холод. Слишком знакомый. Кости затрещали. Громко. Слишком громко.

Чудовище поднялось из человеческого тела рывком. Кости треснули, будто ломали сухие ветки.

Тело распухло, вытянулось, спина выгнулась дугой. Из плеч и боков вырвались новые руки — длинные, слишком длинные, с перекошенными пальцами.

Восемь рук. Восемь движений сразу. И ни одной человеческой мысли в глазах. Только вера.

На мгновение бой рядом замер.

Солдаты Ангожа увидели это — и страх прошёл по линии, как холодный ветер.

— Назад! — закричал кто-то.

Но было уже поздно. Чудовище рванулось вперёд.

Первая линия щитов разлетелась. Одна рука отбросила солдата, как куклу. Вторая схватила копьё и переломила его пополам. Третья врезалась в щит так сильно, что человек за ним рухнул на землю.

Крики усилились. Строй Ангожа начал шататься.

Слева копейщики Ангожа сцепились с тяжёлой пехотой Расно. Щиты гремели, копья ломались, люди толкались плечами.

Справа кавалерия попыталась обойти строй — ошалевшие кони падали на землю, сбитые ударами.

В центре десятки людей давили друг друга, пытаясь удержать линию.

Пыль поднималась густой стеной. Крики смешивались с молитвами Расно.

Иногда казалось, что сама земля стонет от ударов.

Парвиз едва успел увернуться, когда чудовище ударило рядом.

— Чёрт! — выдохнул он.

Кусок щита пролетел мимо головы.

Кадар оттолкнул врага и обернулся. Его глаза расширились.

— Тонар…

Чудовище шло прямо через строй. Каждая его рука двигалась отдельно. Оно било, хватало, рвало. И казалось, что удары почти не причиняют ему вреда.

Солдаты начали отступать. Сначала шаг. Потом ещё. И линия сломалась.

Капитан кричал:

— Держать строй! Держать!

Но страх уже проник внутрь.

Тонар смотрел на чудовище. Он чувствовал что-то странное.

Стержень в его руке стал тяжелее. Будто реагировал на эту силу. На секунду всё вокруг будто затихло.

Солдаты продолжали драться, но для Тонара бой сузился до одной точки.

До этой фигуры. Оно бросилось вперёд.

Земля дрогнула под его шагами.

— Тонар! — крикнул Парвиз.

Но он уже шагнул навстречу.

Чудовище двигалось быстрее, чем казалось возможным для такого огромного тела. Восемь рук ударили почти одновременно.

Тонар едва успел поднять стержень.

Удар отбросил его назад на несколько шагов. Ноги скользнули по грязи, но он удержался.

Земля вокруг дрожала от шагов людей, криков и ударов.

Но сейчас для него существовало только это существо.

Одна из рук чудовища ударила снова.

Тонар уклонился. Другая рука прошла над головой, разрывая воздух.

Третья схватила щит с земли и отбросила его в сторону, будто кусок дерева.

Стержень в руке Тонара стал тяжелее. Шипы на его поверхности медленно выдвинулись, словно оружие чувствовало опасность.

Черные. Длинные. Живые.

Чудовище снова бросилось вперёд.

Тонар шагнул навстречу. Стержень встретил одну из рук. Удар был таким сильным, что по оружию пошла вибрация.

И рука чудовища дрогнула. Впервые.

Существо издало звук. Не крик. Скорее глубокое рычание, будто внутри всё ещё оставался голос человека.

Рядом солдаты продолжали умирать. Копья ломались. Люди падали.

Кавалерия попыталась прорваться справа — обезумевшие лошади гибли, сталкиваясь со щитами.

Пыль закрывала половину поля.

Парвиз бился неподалёку, отбивая удары и крича:

— Тонар, осторожно!

Кадар уже пробивался к нему. Он видел, как чудовище давит строй. И понимал — если его не остановить, центр армии рухнет.

Чудовище снова ударило. Сразу четырьмя руками.

Тонар перекатился в сторону. Одна из рук врезалась в землю, выбив кусок грязи. Он поднялся.

Стержень теперь был полностью раскрыт. Шипы вытянулись по бокам, словно чёрные лезвия. От оружия исходило странное напряжение.

И чудовище это почувствовало. Оно остановилось на мгновение.

Голова повернулась набок. Будто оно пыталось понять, что перед ним.

И потом оно рванулось.

Тонар ударил первым. Стержень описал короткую дугу и врезался в одну из рук. Раздался хруст. Огромная конечность дернулась.

Чудовище взревело. И вся равнина снова утонула в шуме битвы.

Звук был глухим, как будто исходил не из горла, а из самой груди. Восемь рук дёрнулись одновременно.

Тонар успел отступить на шаг, но рядом солдат Ангожа не успел. Одна из рук схватила его за доспех. Тело поднялось в воздух так легко, будто человек ничего не весил.

— Нет! — выкрикнул Парвиз. Но было поздно.

Чудовище уже собиралось ударить второй рукой. В голове вспыхнула мысль: если отпустить её сейчас — он может уже не остановиться.

Солдат в руках чудовища закричал.

Кадар сжал зубы. И ударил. Не силой Ины. Своей.

Его меч врезался в одну из рук чудовища. Кость треснула. Чудовище дёрнулось, выпустив человека.

Тот рухнул на землю и сразу пополз назад, кашляя.

Тонар увидел это.

— Кадар!

Но чудовище уже развернулось. Все восемь рук двигались, как пауки. И теперь оно смотрело на нового врага.

Кадар стоял перед ним. Грудь тяжело поднималась.

Металлический блеск под кожей медленно исчезал. Он заставил себя подавить силу.

— Я… в порядке, — коротко сказал он.

Но голос был напряжённым.

Чудовище ударило. Три руки одновременно.

Кадар едва успел отскочить. Одна из рук прошла в нескольких сантиметрах от лица.

Вторая врезалась в землю. Третья сбила двух солдат рядом.

Парвиз подскочил с другой стороны и ткнул копьём в бок чудовища.

— Эй, урод!

Это почти ничего не дало. Но чудовище отвлеклось. Этого хватило.

Тонар шагнул вперёд. Стержень в его руках дрогнул, шипы раскрылись шире. Он ударил по суставу одной из рук. Хруст. Конечность дернулась. Чудовище завыло.

Вся равнина вокруг всё ещё кипела боем. Солдаты кричали. Кони падали. Щиты ломались.

Но в центре этой бури трое людей пытались остановить нечто, что уже не было человеком.

Тонар понял одну вещь: если это существо прорвёт линию — центр армии Ангожа рухнет.

Он крепче сжал стержень. Чудовище взревело снова.

Звук прокатился по равнине, перекрывая даже шум битвы.

Восемь рук ударили одновременно.

Земля под ними взорвалась грязью и камнями.

Два солдата Ангожа отлетели в стороны.

Строй окончательно начал ломаться.

Люди отступали, пытаясь обойти существо, но в тесноте боя это было почти невозможно.

Щиты падали. Копья ломались. Чудовище шагнуло вперёд.

Каждый его шаг оставлял глубокие следы в грязи.

Одна рука схватила копейщика. Вторая отбросила другого. Третья ударила щит так сильно, что металл согнулся внутрь.

— Назад! — кричал капитан где-то позади.

Но его голос уже тонул в хаосе.

Парвиз тяжело дышал.

— Мы его даже не замедляем!

Кадар сжимал меч.

Он снова чувствовал, как внутри поднимается сила.

Но теперь страх был сильнее. Он знал, чем это может закончиться.

Тонар смотрел на чудовище. Стержень в его руках стал горячим. Не от температуры. От напряжения.

Шипы по бокам вытянулись длиннее. Будто оружие пыталось изменить форму.

Чудовище снова бросилось вперёд прямо на Тонара. Он не отступил. Стержень описал широкую дугу.

Удар пришёлся по одной из центральных рук. Раздался хруст. Кость треснула. Он не отступил.

Тонар понял: обычные удары не остановят это существо.

Его тело будто игнорировало боль. Его двигала вера. Безумная. Абсолютная.

Стержень дрогнул. И в этот момент шипы раскрылись полностью.

Чёрные, длинные, как кривые клинки. От оружия пошла волна тревоги. Даже солдаты рядом почувствовали её.

Чудовище на секунду замерло. Будто впервые ощутило угрозу.

Кадар заметил это.

— Тонар!

Но существо уже снова двигалось. Все восемь рук одновременно.

Тонар шагнул вперёд. И ударил. Стержень врезался в грудь чудовища. Не глубоко. Но достаточно.

Солдаты вокруг замерли на секунду. Даже враги.

Чудовище отступило на шаг. Восемь рук дрожали. Глаза смотрели на Тонара. И в них впервые появилась не ярость.

А нечто другое. Почти… страх.

Но битва вокруг не остановилась. Ряды снова столкнулись. Щиты трещали

Люди кричали. Чудовище снова бросилось вперёд. На этот раз молниеносно. Будто почувствовало, что перед ним есть настоящая угроза.

Тонар поднял стержень. Первая рука ударила сверху. Он едва успел подставить оружие. Удар прошёл через всё тело, как волна. Ноги скользнули по грязи.

Вторая рука уже тянулась к нему. Но в этот момент Кадар врезался сбоку. Меч описал короткую дугу.

Удар пришёлся по суставу. Хруст. Одна из рук чудовища повисла, дернувшись.

Существо взревело. Сразу четыре руки рванулись к Кадару.

— Осторожно! — крикнул Парвиз.

Он бросился вперёд и ударил копьём в глаз чудовища. Чудовище дёрнулось.

Именно этого мгновения ждал Тонар. Он шагнул ближе. Стержень дрожал в руках, шипы раскрылись полностью.

Чёрное оружие будто тянуло его вперёд.

— Сейчас! — крикнул Кадар.

Тонар развернулся всем телом и ударил. Стержень врезался в грудь чудовища. На этот раз глубже.

Раздался звук, словно треснула толстая доска. Тело существа выгнулось.

Восемь рук задёргались. Но оно ещё не падало. Одна из рук схватила Тонара за плечо.

Сила была чудовищной. Он почувствовал, как броня трещит.

Кадар увидел это. И на секунду его сила всё-таки вырвалась наружу. Кожа на руке снова потемнела, становясь твёрдой как металл.

Он ударил. Кулак врезался в руку чудовища. Кость сломалась. Хватка ослабла.

Кадар сразу отступил. Он тяжело дышал, стараясь снова загнать силу внутрь.

— Давай! — крикнул Парвиз.

Тонар сжал стержень обеими руками. И ударил снова. На этот раз шипы прошли глубже.

Чудовище дёрнулось. Огромное тело пошатнулось. На секунду оно застыло. Будто внутри всё ещё пытался удержаться человек.

Потом ноги подкосились. И существо рухнуло в грязь.

Земля дрогнула. Восемь рук ещё несколько секунд дергались. Потом замерли.

Тишины не было. Битва вокруг продолжалась.

Но рядом с телом чудовища люди отступили на шаг.

Парвиз тяжело выдохнул.

— Мы… сделали это?

Кадар смотрел на тело.

— Да.

Но в голосе не было радости.

Тонар вытащил стержень из груди существа. Чёрное оружие снова стало спокойнее. Шипы медленно втянулись.

Вокруг лежали тела. Много тел. Слишком много.

Капитан крикнул где-то вдалеке:

— Держать линию!

— Бой ещё не окончен!

Тонар посмотрел на равнину.

Битва всё ещё кипела. И он понял: это было только начало. Грязь взметнулась вокруг тяжёлым облаком.

Солдаты Расно не отступали. Даже увидев падение храмового, они продолжали идти вперёд. Без колебаний. Без страха. Некоторые уже были ранены. Кто-то едва держался на ногах.

Но они всё равно шли. Шаг. Ещё шаг.

— Они не отступают! — крикнул кто-то из ангожцев.

Один из солдат Расно с пробитым плечом поднял меч и бросился вперёд. Его тут же пронзили копьём. Он всё равно попытался ударить. Даже падая.

Кадар смотрел на это с тяжёлым выражением.

— Они не остановятся…

И он был прав. Они не остановились.

Бой продолжался ещё долго. Слишком долго. Ряды ломались.

Люди падали. Крики становились слабее. Иногда казалось, что поле уже опустело. Но потом кто-то снова поднимался и бросался в бой.

К вечеру всё закончилось. Не потому, что одна сторона победила. А потому, что просто больше не осталось сил.

Солдаты Расно лежали по всей равнине. Никто из них не отступил.

Никто не сдался. Последний из них умер, всё ещё сжимая оружие.

Ветер медленно проходил по полю. Ткань порванных знамён тихо шуршала.

Тонар стоял среди тел. Стержень был опущен. Он больше не чувствовал боя. Только тяжесть.

Парвиз сидел на земле. Он не говорил. Просто смотрел вперёд.

Кадар тяжело дышал. Его руки были в крови — чужой и своей.

Тонар посмотрел вокруг. И впервые понял масштаб.

От армии Ангожа почти ничего не осталось. Несколько десятков людей. Может быть меньше.

Капитан стоял посреди поля. Броня была разбита. Шлем исчез.

Он смотрел на мёртвых солдат Расно.

— Они действительно не боялись смерти… — тихо сказал Парвиз.

Кадар ответил:

— Нет. Они просто выбрали её.

Небо над равниной темнело. Ветер гнал пыль между телами.

И впервые за весь день наступила тишина. Настоящая. Тяжёлая.

Тонар смотрел на поле. И понял одну вещь. Если это была только первая битва — то дальше будет хуже.

Гораздо хуже.

Глава 34

Поле боя не выглядело как победа.

Оно выглядело как конец.

Ветер медленно проходил по равнине, поднимая пыль и трогая рваные знамена. Тела лежали повсюду — ангожцы и солдаты Расно вперемешку.

Некоторые всё ещё держали оружие.

Некоторые лежали так, будто просто уснули.

Но тишина была слишком тяжёлой, чтобы обманываться.

Тонар стоял неподвижно. Стержень исчез. Руки были тяжёлыми, будто всё ещё держали вес боя.

Неподалёку один из выживших солдат медленно обходил поле, проверяя тела. Иногда он наклонялся. Иногда просто проходил дальше.

Кадар сидел на камне. Меч лежал рядом. Он смотрел на свои руки. На пальцах ещё оставались тёмные следы силы, которую он едва удержал.

Парвиз сидел прямо на земле. Он больше не пытался шутить. Просто молча смотрел на равнину.

— Сколько нас осталось? — тихо спросил он.

Капитан стоял чуть дальше. Он долго считал.Ходил между людьми. Смотрел.

Наконец он сказал:

— Тридцать два.

Никто не ответил. Потому что все помнили, сколько их было утром.

Тридцать два. Из всей армии.

Кадар медленно выдохнул.

— Это даже не отряд…

Парвиз тихо сказал:

— Это просто выжившие.

Ветер усилился. Пыль прошла между телами.

Капитан подошёл ближе. Лицо было усталым.Но голос оставался твёрдым.

— Мы на территории Расно.

Пауза.

— Подкрепления не будет.

Солдаты переглянулись. Некоторые уже понимали.

— Если их основная армия узнает о битве… — продолжил капитан. — нас просто сотрут.

Тишина стала ещё тяжелее.

Парвиз тихо пробормотал:

— Отлично. Просто отлично.

Кадар посмотрел на Тонара.

— Что будем делать?

Тонар некоторое время молчал. Он смотрел на равнину. На мёртвых солдат. На небо, которое становилось темнее.

Потом он сказал спокойно:

— Идти.

Капитан кивнул.

— Именно.

Пауза.

— Мы должны пройти через Расно.

Солдаты смотрели на него. Некоторые уже потеряли надежду.

— Но если стоять здесь — мы умрём быстрее, — добавил он.

Тонар посмотрел вперёд.

Где-то там была империя Расно. А за ней — Йоя. Путь становился только сложнее.

Парвиз поднялся с земли. Отряхнул руки.

— Ну что… — тихо сказал он. — Похоже, наше путешествие стало ещё хуже.

Кадар усмехнулся без радости.

— Мы ещё даже не начали.

Тонар сделал шаг вперёд.

И остальные пошли за ним. Потому что теперь у них был только один путь. Вперёд. Они ушли с поля боя только когда солнце почти скрылось.

Никто не говорил. Тридцать два человека двигались по равнине медленно, устало, как тени самих себя.

Некоторые были ранены. Некоторые едва держались на ногах. Но останавливаться было нельзя.

Когда ночь окончательно опустилась, они остановились среди редких камней. Костров не разводили. Никто не хотел света.

Ветер нёс запах холодной земли. И далёких городов.

Парвиз сидел, прислонившись к камню.

— Странно… — тихо сказал он, — после такого боя должно быть тихо.

Кадар посмотрел на него.

— А разве не тихо?

Парвиз покачал головой.

— Нет.

Он прислушался.

— Слишком тихо.

И тогда звук появился. Сначала едва слышный.Далёкий.

Колокол. Один удар. Низкий. Глухой.

Все в лагере подняли головы.

Колокол ударил снова. Потом ещё. И ещё.

Звук шёл откуда-то далеко. Но он был слишком мощным, чтобы быть обычным церковным звоном.

Солдаты переглянулись. Один из ветеранов тихо сказал:

— Это колокола Расно.

Кадар нахмурился.

— Что это значит?

Старший солдат ответил:

— Они предупреждают.

Пауза. Тяжёлая.

— О чём? — спросил Парвиз.

Ветеран посмотрел в темноту.

— О нас.

Колокола продолжали звучать. Медленно.Размеренно. Будто вся империя слушала этот звук.

Капитан поднялся.

— Значит, разведчики нашли поле.

Парвиз тихо выдохнул.

— И теперь они знают, что здесь кто-то выжил.

Кадар посмотрел на Тонара.

— Значит, за нами начнут охоту.

Тонар смотрел в темноту.

Колокола звучали снова. Глухо. Как удары сердца огромного организма.

— Да, — сказал он спокойно. — Начнут.

Ветер усилился. Ночь стала холоднее.

И теперь каждый из тридцати двух человек понимал одну вещь: вся империя Расно постепенно узнаёт о них.

А впереди — тысячи солдат. Храмы.

И люди, готовые стать чудовищами ради своей веры.

Тонар поднялся.

— Отдых окончен.

Капитан кивнул.

— Двигаемся.

Колокола продолжали звучать.

И их звук сопровождал маленький отряд, уходящий всё глубже в тёмную империю Расно.

Равнина постепенно переходила в холмы, покрытые редкими деревьями и каменными оградами. Земля здесь выглядела иначе. Более ухоженной. Более строгой.

Тонар остановился первым.

— Там, — сказал он тихо.

Между холмами виднелась деревня.Небольшая. Каменные дома с тёмными крышами.Узкие улицы.

И высокая башня в центре. На вершине башни висел колокол.

Парвиз нахмурился.

— Похоже, это… обычная деревня.

Кадар покачал головой.

— Нет.

Он указал на центр. Перед башней стояла каменная статуя. Человек в длинной одежде, с поднятыми руками. Лицо суровое. Холодное.

У подножия статуи горели свечи. Много свечей.

— Церковь, — тихо сказал ветеран.

В деревне уже начиналась жизнь. Люди выходили из домов. Кто-то нёс воду. Кто-то работал у огородов.

Но что-то было странным. Никто не разговаривал громко. Никто не смеялся. Движения людей были тихими. Сдержанными.

Парвиз прошептал:

— Они будто… боятся.

Кадар наблюдал внимательнее.

— Нет.

Пауза.

— Они привыкли.

В этот момент один из жителей поднял голову.И увидел их.

Человек замер. Всего на секунду.

Потом перекрестился по-своему. И быстро ушёл в дом. Через несколько секунд двери начали закрываться.

Одна. Потом другая. В деревне стало почти пусто.

Парвиз тихо сказал:

— Нам здесь не рады.

Капитан посмотрел на улицы.

— Они думают, что мы еретики.

В центре площади появился человек в серой одежде. Жрец. Он смотрел на них спокойно. Без страха. Но с холодным выражением.

— Чужаки, — сказал он громко. — Вы на земле веры.

Никто из отряда не ответил сразу.

Жрец сделал шаг вперёд.

— Оставьте оружие. — И церковь решит вашу судьбу.

Парвиз тихо пробормотал:

— Мне кажется, это плохая идея.

Кадар сжал рукоять меча.

Тонар смотрел на жреца. И понимал: эта деревня может стать либо укрытием…либо новой битвой.

Жрец стоял в центре площади. Серая одежда колыхалась на ветру. Его лицо было спокойным.Слишком спокойным.

За окнами домов мелькали лица. Жители наблюдали. Молча.

Капитан сделал шаг вперёд.

— Мы не ищем проблем, — сказал он коротко.— Нам нужна вода и дорога дальше.

Жрец посмотрел на него так, будто эти слова ничего не значили.

— Все дороги ведут к церкви, — ответил он.

Парвиз тихо прошептал:

— Я почти уверен, что нам здесь не помогут.

Жрец поднял руку.

— Сложите оружие. И церковь решит, достойны ли вы прощения.

Кадар тихо выдохнул.

— Это ловушка.

Тонар смотрел на жреца. И на дома вокруг.Слишком тихо. Слишком много закрытых дверей.

И в этот момент кто-то слегка свистнул. Очень тихо. Почти незаметно.

Тонар повернул голову.

Между двумя домами стоял старик. Он выглядел обычным крестьянином — грубая одежда, седая борода, уставшее лицо.

Но его глаза смотрели иначе. Он едва заметно махнул рукой. В сторону узкой улочки.

Парвиз тихо прошептал:

— Он… нам машет?

Старик быстро отвернулся и исчез в переулке.

Кадар нахмурился.

— Это может быть ловушка.

Тонар смотрел на жреца.

Тот всё ещё стоял на площади. Спокойный.Уверенный.

— В церковь, — повторил жрец.

Парвиз тихо сказал:

— Я почему-то уверен, что если мы туда пойдём… обратно не выйдем.

Капитан коротко кивнул.

— Согласен.

Тонар повернулся.

— Туда.

Он указал на переулок. Отряд двинулся быстро.

Жрец закричал:

— Стойте!

Но было поздно. Они исчезли между домами.Переулок был узким. Каменные стены почти касались плеч.

Старик ждал их в тени. Он оглянулся, убедился, что никто не смотрит.

И тихо сказал:

— Быстро. Если жрец позовёт храмовых, у вас будет мало времени.

Парвиз моргнул.

— Вы… нам помогаете?

Старик посмотрел на площадь.

— Здесь не все верят так, как они. Некоторые просто боятся.

Кадар внимательно смотрел на него.

— Почему вы помогаете?

Старик вздохнул.

— Потому что церковь не спрашивает, хочешь ли ты верить.

Где-то на площади уже слышались голоса.

Старик махнул рукой.

— За мной. Есть дорога, которой пользуются только пастухи.

Тонар кивнул.

— Веди.

Они быстро прошли между двумя домами.

Улица оказалась узкой и короткой — всего несколько домов, стоящих спиной к центральной площади.

Деревня здесь выглядела иначе. Тише. Беднее.За последним домом начинался небольшой огород и старая каменная ограда. За ней — поле.

Старик отодвинул кривую деревянную калитку.

— Дальше идёт пастушья тропа, — тихо сказал он. — Она обходит дорогу и выводит в холмы.

С площади донеслись голоса. Жрец что-то кричал.

Старик посмотрел на них.

— Уходите быстро. Если храмовые придут сюда… мне уже будет всё равно.

Парвиз на секунду замер.

— Спасибо.

Старик ничего не ответил. Калитка тихо закрылась. Шаги отряда постепенно растворились в поле. Старик стоял неподвижно, глядя им вслед.

С площади всё ещё доносился голос жреца.Кто-то звал солдат. Кто-то бегал между домами.

Но старик не спешил. Он медленно снял с головы старую шапку. Седые волосы упали на плечи. Он провёл рукой по бороде. И борода… осталась в его ладони.

Старческое лицо исчезло. Под слоем тонкой маски появилась другая кожа. Моложе. Холоднее.Мужчина спокойно стряхнул пыль с плаща. Его глаза смотрели туда, где исчез Тонар.

На площади уже звучали быстрые шаги.

Жрец кричал:

— Найти их! Они не могли уйти далеко!

Мужчина слегка усмехнулся. Почти незаметно.Он повернулся. И тихо сказал, будто разговаривая сам с собой:

— Ты всё ещё идёшь вперёд. Это хорошо

Пауза.

Орхан поднял капюшон. И спокойно пошёл в противоположную сторону улицы.

Когда храмовые солдаты вбежали в деревню, старика уже не было. Но на ветру ещё колыхалась калитка, через которую ушёл маленький отряд.

Пастушья тропа вела их через холмы. Дорога была узкой, почти незаметной — лишь примятая трава и редкие камни показывали, что по ней иногда ходят люди.

Отряд двигался молча. Все прислушивались к ветру. Ждали погони. Но за ними никто не шёл.

Пока. К полудню холмы стали выше. Камней стало больше. Трава редела.

Парвиз первым остановился.

— Подождите…

Он поднялся на вершину небольшого холма. И замер.

Тонар подошёл рядом.

Кадар тоже.

Перед ними открылась долина. И в центре долины стоял город. Большой. Каменный.Окружённый высокой стеной.

Башни поднимались над крышами домов.Тёмные. Строгие.

Но больше всего выделялось другое. В самом центре города возвышался огромный храм. Белый камень. Высокие колонны. И несколько колоколен, уходящих в небо.

На ветру медленно качались тяжёлые колокола.Те самые.

Парвиз тихо сказал:

— Это…

Он не закончил.

Кадар ответил за него:

— Город Расно.

Даже отсюда было видно, что город живёт по-другому. Люди двигались по улицам медленно.Группами. Иногда колонны солдат проходили между домами.

Щиты с символами церкви. Серые плащи.

А возле храма стояли десятки фигур в длинных одеждах. Жрецы.

Тонар смотрел на город. И чувствовал ту же тяжесть, что и на поле боя. Будто вся долина была наполнена чужой верой.

Капитан подошёл к ним. Долго смотрел на стены.

— Нам придётся пройти через него, — сказал он.

Парвиз нервно усмехнулся.

— Через город, полный фанатиков?

Кадар покачал головой.

— Обойти не получится.

Он указал на карту, которую держал ветеран.

— Река с одной стороны. Горы с другой.

Капитан кивнул.

— И дороги проверяют.

Тишина.

Парвиз выдохнул.

— Значит…

— Нам придётся войти прямо туда.

Тонар всё ещё смотрел на храм. И колокола.

Он понимал одну вещь. Этот город будет гораздо опаснее, чем битва. Потому что здесь каждый человек — глаза церкви.

Ветер прошёл по холмам. И колокол в городе ударил.

Тяжёлый звук прокатился по долине.

Будто сам город почувствовал чужаков.

Глава 35

Колокол в городе ударил ещё раз. Глухой звук прокатился по долине и медленно растворился среди холмов.

Тридцать два человека стояли на ветру и смотрели на стены.

Город казался спокойным. Слишком спокойным.

По дороге к воротам медленно двигались люди. Крестьяне с телегами. Паломники в серых одеждах. Небольшие группы солдат.

Иногда кто-то останавливался у придорожных камней и опускался на колени, произнося молитву.

Парвиз тихо сказал:

— Такое ощущение, будто весь город живёт в храме.

Кадар кивнул.

— Для них так и есть.

Тонар продолжал смотреть на стены.

Они были высокими и гладкими, без лишних украшений. Только символы церкви, вырезанные в камне. Суровые. Холодные.

У ворот стояли стражники. Они проверяли всех, кто входил.

Некоторых людей заставляли открывать мешки. Кого-то долго расспрашивали.

Капитан медленно выдохнул.

— Если мы пойдём туда всем отрядом, нас заметят сразу.

Ветеран рядом кивнул.

— Тридцать два вооружённых человека — слишком подозрительно.

Парвиз усмехнулся.

— Значит, снова придётся притворяться.

Тонар проследил взглядом. Несколько десятков людей шли к воротам. Они были одеты в простую серую одежду. Некоторые несли свечи. Некоторые деревянные символы церкви.

Капитан задумался.

— Если разделиться…

— Это опасно, — сразу сказал один из солдат.

— Опасно всё, — спокойно ответил капитан.

Ветер снова прошёл по холму. Внизу ворота открылись. Очередная группа людей вошла в город.

Тонар сказал тихо:

— Мы не можем стоять здесь долго.

Кадар посмотрел на него.

— Что ты предлагаешь?

Тонар немного помолчал. Потом сказал:

— Войти вместе с ними.

Парвиз усмехнулся.

— В город, полный фанатиков?

Тонар посмотрел на храм в центре города. Колокольни поднимались в небо, словно следили за всей долиной.

— Да.

Капитан кивнул.

— Тогда переодеваемся.

Несколько солдат начали открывать мешки. Среди вещей нашлись плащи, простая одежда, куски ткани. Пыльные. Но подходящие.

Парвиз натянул на себя серый плащ и посмотрел на остальных.

— Ну что…

Он развёл руками.

— Теперь мы паломники.

Кадар тихо усмехнулся.

— Только постарайся не шутить у ворот.

Парвиз сделал серьёзное лицо.

— Я умею быть очень религиозным.

Тонар ничего не сказал. Он смотрел на город. И чувствовал странное. Будто сам город смотрит на них в ответ.

Через некоторое время отряд начал спускаться с холма. Медленно. Смешиваясь с другими путниками на дороге.

И вскоре перед ними выросли огромные ворота Расно.

Стражники уже наблюдали за приближающейся группой. Один из них сделал шаг вперёд. И поднял руку.

— Следующие.

Ворота были огромными. Тяжёлые деревянные створки, усиленные железными полосами, медленно скрипели, когда их открывали для новой группы людей.

По обе стороны стояли солдаты Расно. Щиты с символом церкви. Серые плащи. Холодные лица.

Люди в очереди двигались медленно. Кто-то молился. Кто-то просто молчал, опустив голову.

Тонар шёл среди них. Плащ скрывал оружие, но он всё равно чувствовал на себе взгляды. Каждый шаг казался слишком громким.

Парвиз шёл рядом и неожиданно выглядел очень серьёзным.

— Если нас спросят, — тихо сказал он, — мы идём в храм.

Кадар едва заметно кивнул.

— Как и все.

Очередь двигалась. Теперь они были уже близко.

Один из стражников остановил мужчину перед ними.

— Откуда?

— Из южной деревни, — ответил тот тихо.

Стражник посмотрел на него долго. Потом кивнул.

— Проходи.

Следующая женщина показала небольшой мешок со свечами. Её тоже пропустили.

Тонар сделал шаг вперёд. Теперь перед ним стоял солдат. Высокий. Суровый.

— Откуда идёте? — спросил он.

Тонар ответил спокойно:

— С дороги. Идём к храму.

Солдат прищурился. Осмотрел его с головы до ног. Секунда. Другая.

Потом он посмотрел на остальных. На Кадара. На Парвиза.

Парвиз опустил голову и тихо произнёс:

— Мы пришли молиться.

Солдат молчал. Взгляд стал чуть внимательнее. Сзади уже начинали нервничать другие люди.

Очередь замедлилась. И в этот момент над городом снова ударил колокол. Глухо. Тяжело.

Солдат отвёл взгляд к башням храма. На секунду. Потом махнул рукой.

— Проходите.

Тонар сделал шаг. Потом второй. И они вошли в город.

Внутри всё было другим. Улицы узкие. Каменные дома стояли плотно друг к другу. Над дорогой тянулись верёвки с тканями и символами церкви.

Люди двигались тихо. Некоторые останавливались у маленьких алтарей прямо на улице. Где-то неподалёку слышались молитвы. Монотонные. Почти как шёпот.

Парвиз тихо выдохнул.

— Мы внутри.

Тонар поднял взгляд.

Вдалеке над крышами возвышался храм. Огромный. Белый. И вокруг него двигались десятки фигур в серых одеждах. Жрецы.

И почему-то Тонар почувствовал, что где-то там… в глубине города… кто-то уже знает, что они пришли.

Они шли по улице медленно. Слишком быстро идти было нельзя — паломники двигались спокойно, почти без разговоров.

Тонар внимательно смотрел вокруг.

Каждый дом. Каждую крышу. Каждое движение солдат. Город жил тихо.

Но в этой тишине чувствовалось напряжение. Будто люди привыкли говорить шёпотом.

Вдруг впереди что-то изменилось. Люди начали останавливаться. Некоторые сразу опускались на колени.

Парвиз нахмурился.

— Что происходит…

Один мужчина рядом быстро прошептал:

— Тише!

— Кардинал.

Слово прозвучало так, будто его нельзя было произносить громко.

Кадар тихо сказал:

— Не смотрите прямо.

Люди на улице уже стояли на коленях. Даже солдаты слегка склонили головы.

Тонар медленно повернул голову. По улице двигалась процессия.

Сначала шли солдаты. Десятки. Щиты. Серые плащи. Идеально ровный строй.

За ними — жрецы. Длинные одежды. Свечи в руках. Они тихо читали молитву. А в центре шёл один человек. В чёрных одеждах.

Кардинал Северион. Он был высоким и худым. Лицо бледное. Глаза спокойные. Но в этом спокойствии было что-то холодное. Пугающее.

Он шёл медленно. Не торопясь. Как человек, который знает — весь город принадлежит ему.

Люди на коленях не поднимали головы. Некоторые дрожали.

Парвиз тоже опустился.

— На колени, — тихо сказал он.

Кадар сделал то же самое.

Тонар медленно последовал за ними.

Процессия приближалась. Шаги жрецов звучали ровно.

Молитва продолжалась.

И вдруг Северион остановился.

Молитва затихла. Жрецы замолчали. Он медленно повернул голову.

И посмотрел прямо туда, где стояли Тонар и остальные.

На секунду Тонар почувствовал странное давление. Будто этот человек видит сквозь толпу.

Северион слегка наклонил голову. Изучая. Жрец рядом тихо спросил:

— Ваше преосвященство?

Северион ответил спокойно:

— Ничего.

Пауза.

Он посмотрел на людей на коленях. И тихо произнёс:

- Иногда среди верующих…можно почувствовать тех, кто ещё не нашёл веру.

Никто не осмелился поднять голову. Через секунду он снова пошёл вперёд.

Процессия двинулась дальше. Молитвы продолжились.

Когда они исчезли за поворотом улицы, люди начали медленно подниматься.

Парвиз тихо выдохнул.

— Мне кажется…

Он посмотрел на Тонара.

— Он только что почувствовал нас.

Кадар смотрел в сторону храма.

— И это мне совсем не нравится.

Тонар ничего не ответил. Но он понимал одно. Этот человек опаснее любой армии.

Ночь в городе Расно была тихой. Слишком тихой.

Даже ветер здесь будто двигался осторожно между каменными домами.

Отряд спрятался в старом складе на окраине храмового квартала.

Здание было почти пустым — только пыльные мешки и сломанные ящики. Но стены были толстыми. И свет почти не выходил наружу.

Парвиз сидел у двери и смотрел на улицу через узкую щель.

— Патруль прошёл, — тихо сказал он.

Кадар прислонился к стене.

— Сколько времени?

— Почти ночь.

Капитан медленно оглядел людей. И вдруг нахмурился.

— Где Колин?

Тишина. Несколько солдат переглянулись.

— Он был рядом на улице, — сказал один из них. — Когда мы проходили рынок.

Кадар резко выпрямился.

— Он не возвращался?

Никто не ответил.

Парвиз тихо выдохнул.

— Чёрт…

Капитан сжал кулак.

— Значит, его забрали.

В комнате стало холоднее.

Тонар медленно поднялся.

— Когда?

— Несколько часов назад, — сказал ветеран.

— Мы думали, он просто задержался.

Кадар посмотрел на дверь.

— Если его забрали храмовые…

Он не договорил.

Парвиз тихо сказал:

— Тогда он уже в храме.

Тонар не ответил.

Он просто вышел из склада. Улица была почти пустой. Только факелы на стенах и редкие шаги солдат вдали. Через несколько минут они нашли след.

Небольшое пятно крови на камне. Рядом лежала металлическая пуговица. От плаща.

Парвиз поднял её. И тихо сказал:

— Это Колина.

Следы вели дальше. К храмовому кварталу. Там улицы становились шире. Каменные стены выше. И повсюду висели символы церкви.

Они шли медленно. Почти бесшумно.

И вскоре нашли дверь. Небольшую. В стене одного из храмовых зданий. Изнутри доносился звук. Крик. Тихий. Но настоящий.

Парвиз побледнел.

— Это…

Кадар уже понял.

— Подземелье.

Тонар посмотрел на дверь. И медленно открыл её. Вниз вели каменные ступени. И оттуда поднимался запах крови.

Каменные ступени уходили глубоко вниз. Свет сверху быстро исчез. Оставался только тусклый свет факелов на стенах.

Тонар шёл первым.

За ним Кадар.

Парвиз двигался позади.

Каждый шаг отдавался глухим эхом. Крики становились громче. Не постоянные. Отрывистые. Будто человек уже почти сорвал голос.

Они спустились в длинный коридор. Стены были сырыми. На полу виднелись тёмные пятна. Клетки. По обе стороны коридора.

В некоторых сидели люди. Худые. Грязные. Некоторые просто смотрели в пустоту.

Один человек тихо повторял молитву. Снова и снова. Как будто забыв всё остальное.

Парвиз прошептал:

— Чёрт…

Кадар сжал зубы.

— Они держат их здесь…

Но крики шли дальше. Из глубины подземелья.

Они дошли до большой каменной двери.

Свет изнутри был ярче. И слышались голоса жрецов.

— Продолжайте молитву.

— Вера очищает.

Тонар осторожно заглянул внутрь.

В центре комнаты стоял каменный стол. К нему был привязан человек.

Колин. Его руки были прикованы цепями. Лицо было в крови. Глаза широко раскрыты.

Вокруг стояли трое жрецов. Они медленно читали молитву.

Один из них держал книгу. Другой — длинный металлический инструмент.

— Повторяй, — сказал жрец спокойно.

— Вера очищает тело.

Колин пытался говорить. Голос дрожал.

— В… вера…

Он закашлялся.

Жрец сделал знак другому. Металл коснулся его груди.

Колин закричал.

Парвиз едва не выскочил вперёд.

Кадар схватил его за плечо.

— Тихо.

Колин снова начал говорить. Но теперь слова были сбивчивыми.

— Я верю…Я верю…

Жрецы продолжали читать молитву. Голоса становились быстрее.

Колин начал смеяться. Сначала тихо. Потом громче. Смех был неправильным. Сломанным. Он смотрел в потолок. Глаза уже почти не фокусировались.

— Я верю… — повторял он. — Я верю… я верю…

И вдруг он повернул голову. И увидел Тонара.

На секунду его лицо изменилось. Будто разум вернулся.

— Тонар… — прошептал он.

Парвиз сжал кулаки.

Кадар тяжело дышал.

Колин начал плакать.

— Пожалуйста… Я всё сказал… Пусть они остановятся…

Жрецы даже не смотрели на него. Они продолжали молитву. Как будто это был просто процесс.

Кадар тихо сказал:

— Мы должны его вытащить.

Но Тонар смотрел на Колина. И понимал.

Колин снова начал смеяться. Слова молитвы теперь вырывались сами.

Без остановки. Его разум ломался. Прямо у них на глазах.

Тонар медленно шагнул вперёд. Стержень появился в его руке.

Жрецы только сейчас заметили движение. Один из них повернулся. И спокойно сказал:

— Кто вы такие?

Но Тонар уже подходил к столу.

Колин посмотрел на него. Глаза были мокрыми. Но он улыбнулся.

— Я… верю… — прошептал он.

Тонар поднял стержень. И одним быстрым ударом остановил его.

Комната на секунду замерла.

Жрецы смотрели на тело. Один из них тихо сказал:

— Интересно.

И в этот момент из тени за колоннами раздался спокойный голос.

— Да. Очень интересно.

Кардинал Северион вышел из темноты.

Будто всё происходящее было для него совершенно обычным.

Факелы освещали его лицо — бледное, спокойное, почти без эмоций.

Жрецы сразу склонили головы.

— Ваше преосвященство.

Северион не ответил. Он смотрел на тело Колина. Несколько секунд. Потом подошёл ближе. Наклонился. Пальцем коснулся крови на каменном столе.

— Интересно… — тихо сказал он.

Кадар сделал шаг вперёд.

— Ты называешь это интересным?

Северион поднял взгляд. Посмотрел на Кадара. Потом на Парвиза. И наконец его глаза остановились на Тонаре. Именно на нём.

Секунда. Другая.

Северион слегка улыбнулся. Не радостно. Скорее… с любопытством.

— Значит, я не ошибся.

Парвиз нахмурился.

— О чём ты?

Северион будто его даже не услышал.

Он смотрел только на Тонара.

— Я почувствовал тебя на улице. Среди толпы.

Тонар ничего не ответил.

Кардинал сделал ещё шаг ближе. Совсем спокойно. Как будто вокруг не стояли вооружённые люди.

— Ты не похож на остальных, — сказал он.

Кадар сжал меч.

— Хватит болтать.

Но Северион продолжал говорить.

— Эти люди…, он указал на клетки. — Слабы. Их вера ломается слишком быстро.

Он посмотрел на тело Колина.

— Но иногда…

Он поднял глаза на Тонара.

— …появляется кто-то другой.

Парвиз тихо сказал:

— Мне не нравится, как он на тебя смотрит.

Северион вдруг спросил:

— Скажи мне.

Он говорил спокойно. Почти мягко.

— Когда ты убиваешь… ты чувствуешь что-нибудь?

Тишина.

Кадар шагнул вперёд.

— Последний раз предупреждаю.

Но Северион будто разговаривал только с Тонаром.

— Боль?

— Пустоту?

— Или… ничего?

Тонар ответил тихо:

— Я чувствую, когда нужно остановить таких, как ты.

На секунду глаза Севериона стали ярче. Будто внутри мелькнула искра безумия. Потом он тихо засмеялся.

— О нет.

Он покачал головой.

— Ты не понимаешь.

Он поднял руку.

И указал на тело Колина.

— Я не создаю чудовищ.

Пауза.

— Я ищу их.

И его взгляд снова остановился на Тонаре.

— Возможно…

Он чуть наклонил голову.

— …я только что нашёл одного.

Кадар прошептал:

— Тонар…

Жрецы начали медленно поднимать оружие.

Солдаты у дверей уже двигались.

Северион спокойно сделал шаг назад.

— Убейте их.

И подземелье взорвалось движением. Жрецы двинулись первыми. Без крика. Молча.

Солдаты у двери резко перекрыли выход. Металл зазвенел.

Кадар рванулся вперёд. Его меч встретил клинок жреца. Искры. Удар.

— Назад некуда! — крикнул Парвиз.

Тонар шагнул вперёд. Стержень появился в его руке мгновенно. Чёрный. С шипами, которые начали медленно выдвигаться.

Первый солдат бросился на него.

Тонар ударил коротко. Жёстко. Человек рухнул.

Но за ним уже шли другие. В узком помещении невозможно было двигаться свободно.

Каждый шаг — столкновение.

Каждый удар — риск задеть своего.

Кадар отбивал удары быстро. Но пространство мешало. Стены. Цепи. Стол с телом Колина.

Один из жрецов начал читать молитву. Голос стал громче. Резче.

Тонар почувствовал это. Ту же тяжесть. Как перед превращением храмового.

— Помешай ему! — крикнул он.

Парвиз метнул нож. Лезвие врезалось в плечо жреца. Тот сбился. Но солдаты уже давили вперёд.

Кадар ударил. Слишком сильно. Меч прошёл через деревянный щит и отбросил врага назад. На секунду его рука потемнела. Как металл. Он резко остановился. Стиснул зубы.

— Чёрт…

— Не сейчас! — крикнул Парвиз.

Один из солдат обошёл сбоку. Ударил.

Парвиз едва успел отскочить.

— Их слишком много!

Тонар оглянулся. Выход перекрыт. Сзади — коридор с клетками.

— Туда! — сказал он.

Они начали отступать. Шаг за шагом. Отбиваясь. Коридор был ещё уже. Но это играло им на руку. Теперь враги не могли окружить.

Тонар развернулся. Стержень ударил по стене. Камень треснул. Осколки посыпались.

— Быстрее! — крикнул он.

Кадар прикрывал спину. Каждый его удар был тяжёлым. Но он всё ещё сдерживался.

Парвиз помогал, как мог:

— Слева! Сзади!

Крики в клетках усиливались. Некоторые пленники тянули руки через решётки. Некоторые просто смотрели.

Один прошептал:

— Убейте меня…

Парвиз на секунду замер.

Но Кадар резко толкнул его.

— Двигайся!

Они добрались до лестницы. Сверху уже слышались шаги.

— Нас обходят! — сказал Парвиз.

Тонар посмотрел вверх. Потом на стены.

— Тогда быстрее.

Он первым побежал вверх. Лестница была узкой. Каждый шаг — борьба за дыхание. Солдаты снизу уже поднимались за ними.

Кадар развернулся и ударил по ступеням. Часть лестницы обрушилась. Несколько преследователей упали вниз.

— Это их задержит! — сказал он.

Они выбрались наверх. В коридор храма. Тишина. На секунду.

Потом где-то вдали раздался крик:

— Они здесь!

Парвиз выдохнул:

— Мне начинает казаться, что мы здесь застряли…

Тонар посмотрел вперёд. Длинный коридор. Тени. Факелы.

— Нет, — сказал он. — Мы выйдем.

И они побежали.

Глава 36

Дверь распахнулась. Они выбежали в храм. Свет ударил в глаза. Яркий. Холодный. Пространство было огромным.

Высокие своды. Каменные колонны.

И десятки людей. Верующие стояли на коленях. Молились. Шёпот заполнял всё помещение. И в этот момент всё остановилось.

Люди начали поднимать головы. Один за другим. Они увидели их.

Запах крови. Оружие в руках. Следы боя. Тишина.

Парвиз прошептал:

— Только не это…

Кадар сжал меч. Но не поднял его.

Солдаты за их спинами уже выбегали из подземелья. Шаги звучали всё громче.

Один из жрецов в зале встал.

— Еретики, — сказал он.

И этого слова хватило. Люди начали отступать.

Некоторые закричали.

— Стража!

— Стража!

Паника начала распространяться.

Тонар огляделся. Выход был далеко.

— Не останавливаемся, — сказал он.

И пошёл вперёд. Прямо через зал.

Верующие расступались. Некоторые падали на колени прямо перед ними. Некоторые пытались убежать.

Кадар шёл рядом. Готовый в любой момент ударить.

Парвиз шёл сзади.

— Это становится очень плохо…

Солдаты уже выбегали в зал.

— Остановить их!

Металл зазвенел. Один из стражников бросился вперёд.

Тонар ударил. Коротко. Жёстко. Человек упал. И всё.

Храм взорвался. Крики. Бег. Паника. Люди пытались выбраться. Толкались. Падали.

Солдаты пытались пробиться через толпу. Но сами застревали.

— Быстро! — крикнул Кадар.

Они прорвались через центральный проход. До выхода оставалось немного. Но в этот момент…

Колокол ударил. Прямо над ними. Глухо. Оглушительно.

И двери храма начали закрываться. Парвиз выругался:

— Ну конечно…

Тонар ускорился.

— Бежим!

Они рванули вперёд. И в последний момент проскочили через двери. На улицу. Холодный воздух ударил в лицо. Но сзади уже раздавались крики:

— Закрыть район!

— Никого не выпускать!

Кадар тяжело выдохнул.

— Теперь нас точно ищут.

Тонар посмотрел вперёд.

Улицы. Переулки. Тени.

— Тогда не будем останавливаться.

Шум города изменился мгновенно. Крики. Команды. Звук металла.

— Сюда! — крикнул один из солдат Расно.

Парвиз выругался:

— Нас уже окружают!

Тонар не остановился.

— В переулки!

Они резко свернули в узкую улицу между домами. Каменные стены почти касались плеч. Сзади уже слышались шаги.

— Быстрее! — крикнул Кадар.

Они бежали. Дыхание сбивалось. Ноги скользили по камню. Слева появился другой отряд солдат.

— Там! — закричал один из них.

— Разделяемся! — резко сказал капитан.

Тишина на секунду.

— Что?!

— Иначе всех возьмут! — крикнул он.

Времени думать не было.

Капитан и часть солдат свернули налево.

— Увидимся у северных ворот! — крикнул он.

Тонар, Кадар и Парвиз побежали прямо.

С ними осталось ещё несколько человек. Шаги за спиной усиливались.

— Они уже близко! — сказал Парвиз.

Кадар резко остановился. Развернулся. И ударил по стене. Камень треснул. Часть кладки обрушилась, перекрывая проход.

— Это их задержит!

— На время! — ответил Тонар.

Они снова побежали. Улица вывела их на небольшую площадь. И там уже стояли солдаты.

— Чёрт… — выдохнул Парвиз.

— Назад нельзя, — сказал Кадар.

Тонар быстро осмотрелся. Справа — узкий проход. Почти щель между домами.

— Туда!

Они протиснулись внутрь. Проход был настолько узким, что приходилось идти боком. Сзади раздавались крики:

— Они здесь!

Парвиз тяжело дышал.

— Мне это совсем не нравится…

Проход закончился. Тупик. Глухая каменная стена.

Тишина. Только дыхание. И шаги за спиной.

Парвиз выдохнул:

— Всё…

Солдаты уже были близко. Звук металла. Голоса.

Кадар встал перед проходом.

— Я задержу их.

— Нет, — сказал Тонар.

Он смотрел на стену. Не на камень. Ниже. На землю. Тонкая решётка. Почти незаметная под пылью. Старая. Ржавая.

— Сюда, — сказал он.

Парвиз моргнул.

— Это… канализация?

— Да.

Шаги приближались.

Кадар ударил по решётке. Металл зазвенел. Не поддался.

— Чёрт!

Солдаты уже поворачивали в проход.

Тонар ударил стержнем. Решётка треснула. Но не сломалась.

— Быстрее! — крикнул Парвиз.

Кадар ударил ещё раз. Металл выгнулся.

Тонар схватился за край. Резко рванул. Решётка вылетела. Снизу тянуло сыростью и холодом.

— Вниз! — сказал Тонар.

Парвиз спрыгнул первым.

— Ну конечно… куда же ещё…

Кадар прыгнул следом.

Тонар задержался на секунду.

Солдаты уже были в нескольких шагах.

Он посмотрел на них. И прыгнул вниз.

В тот же момент сверху раздались крики:

— Они здесь!

Один из солдат попытался спрыгнуть следом.

Кадар снизу ударил. Человек упал обратно.

— Закрывай! — крикнул он.

Тонар подтянул решётку снизу. С усилием. Скрип. Металл встал на место. Сверху послышались удары. Но было поздно. Внизу было темно. Сырость. Вода по щиколотку.

Парвиз выдохнул:

— Я… никогда не был так рад канализации.

Кадар тяжело дышал.

— Они не полезут сюда сразу.

Тонар молчал.

Где-то сверху всё ещё звучали крики.

Но здесь… Было тихо. Сзади послышался всплеск. Один из солдат, спрыгнувших вместе с ними, поднялся из воды.

Он тяжело дышал.

— Все здесь?

— Не все, — тихо ответил второй.

Он опирался на стену, держась за бок — кровь медленно стекала по пальцам.

Парвиз оглянулся.

— Нас… пятеро.

Кадар коротко кивнул.

— Значит, остальные не смогли оторваться.

Тишина. Никто не сказал это вслух. Но все поняли.

Тонар сделал шаг вперёд.

Вода тихо разошлась под ногами.

— Мы не можем стоять здесь, — сказал он спокойно.

Сверху снова ударили по решётке.

Кадар посмотрел в темноту тоннеля.

— Тогда идём.

Парвиз вздохнул.

— Отлично… теперь ещё и под землёй.

Тонар пошёл первым.

Темнота была плотной. Почти живой. Только слабый свет сверху, пробивающийся через редкие решётки, давал понять, куда идти.

Вода медленно текла под ногами. Холодная. Грязная.

Запах был тяжёлым. Гниль. Сырость. И что-то ещё.

Парвиз шёл, стараясь не смотреть вниз.

— Я начинаю скучать по битве…

Кадар оглянулся.

Раненый солдат шёл последним. Он держался за бок. Каждый шаг давался тяжело.

— Держишься? — тихо спросил Кадар.

Солдат кивнул. Но слишком быстро.

— Идти могу.

Второй солдат поддерживал его за плечо.

— Он потерял много крови.

Тонар остановился. Посмотрел на рану.

— Если не перевязать — он не дойдёт.

Парвиз тихо выдохнул.

— Прекрасно… просто прекрасно…

Они остановились у стены.

Кадар разорвал кусок ткани. Начал перевязывать рану. Солдат стиснул зубы. Но не закричал.

Тонар стоял рядом. Слушал. И вдруг… он почувствовал тот же запах.

Но сильнее. Он повернул голову. В сторону тёмного ответвления тоннеля.

— Там, — сказал он тихо.

Парвиз нахмурился.

— Мне уже не нравится это «там».

Кадар закончил перевязку.

— Готов.

Раненый тяжело дышал. Но кивнул.

Тонар пошёл первым.

Тоннель становился уже. Темнее. И запах усиливался.

Через несколько шагов они увидели. Тела. Много. Сброшенные в канализацию. Как мусор.

Парвиз замер.

— Чёрт…

Кадар смотрел молча.

Некоторые тела были обычными. Но не все. У некоторых были деформированы руки. У других — искривлены кости.

Один человек всё ещё был жив. Он лежал в воде. Едва дышал. Глаза были пустыми. Он тихо шептал:

— Я… верю…

— Я… верю…

Парвиз отвернулся.

— Хватит…

Кадар сжал кулаки.

Тонар подошёл ближе.

Человек посмотрел на него. На секунду в глазах появилась ясность.

— Они… хотели…

Он закашлялся.

— …сделать… сильнее…

Пауза.

— Но… я… просто… сломался…

Его дыхание стало прерывистым.

— Они… не понимают…

Он посмотрел прямо на Тонара.

— Это… не вера…

И замолчал.

Вода тихо потекла дальше.

Тишина.

Раненый солдат сзади тяжело опустился на колено.

— Нам… далеко ещё? — прошептал он.

Кадар быстро подошёл к нему.

— Держись.

Парвиз тихо сказал:

— Если это то, что они делают с людьми…

Он посмотрел в темноту.

— То мы ещё даже не видели самое страшное.

Тонар смотрел на тела. И понимал:

Северион не просто ищет силу. Он создаёт её через боль.

— Идём, — сказал он.

И пятеро снова двинулись вперёд.

Глубже. Под город Расно.

Тоннель уходил дальше. Всё глубже. Шаги становились тяжелее. Раненый солдат всё чаще спотыкался. Второй держал его крепче.

— Ещё немного, — тихо сказал он.

Но никто не знал, сколько это — «немного».

Вода постепенно становилась мельче. Потом почти исчезла. Под ногами остался только влажный камень.

Тонар остановился. Поднял руку.

— Тихо.

Все замерли. Впереди был свет. Слабый. Жёлтый.

Парвиз прошептал:

— Выход?

Кадар прищурился.

— Или что-то хуже.

Они подошли ближе. Осторожно. В стене был проём. Старый. Почти незаметный. За ним — помещение. Свет исходил от ламп. Не факелов. И это уже было странно.

Тонар заглянул внутрь. Комната была не похожа на обычный храм. Каменные столы. Металлические инструменты. Стеклянные сосуды.

И символы церкви. Вырезанные в стенах.

Парвиз прошептал:

— Это…

Кадар тихо сказал:

— Лаборатория.

Внутри никого не было. Но на столах лежали тела. Некоторые были разрезаны. Некоторые — искривлены. И всё это выглядело… аккуратно.

Не как бой. Как работа.

Раненый солдат тихо сказал:

— Боги…

В углу стояла дверь. Закрытая. И из-за неё доносился звук. Голос. Спокойный.

— Продолжайте.

Все замерли.

Парвиз едва слышно:

— Это он… Северион.

Кадар сжал меч.

— Мы не готовы к этому.

Тонар смотрел на дверь. Молчал.

Голос за дверью продолжал:

- Боль — это путь. Если человек не выдерживает… значит, он не был достоин.

Тишина. Потом тихий крик.

Парвиз отвернулся.

— Чёрт…

Раненый солдат тяжело опустился на стену.

— Мы не сможем с ним драться…

Кадар посмотрел на Тонара.

— Что будем делать?

Тонар молчал несколько секунд.

Потом сказал:

— Уходим.

Все замерли. Пауза.

— Мы уже потеряли слишком много.

Кадар медленно кивнул. Он понял.

Парвиз выдохнул.

— Впервые ты меня радуешь такими решениями…

Тонар повернулся.

— Ищем другой выход.

Они начали отходить. Тихо. Медленно. Но в этот момент… Дверь за их спинами скрипнула.

И голос раздался уже ближе:

— Я надеялся, что вы останетесь подольше.

Тишина.

Глава 37

Дверь открылась медленно. Без скрипа. Будто её открывали осторожно. Свет из комнаты за ней был ярче. Холоднее.

Кардинал Северион вышел в проём. Спокойно. Как будто не было ни погони, ни крови, ни хаоса. Его взгляд сразу нашёл Тонара.

— Я надеялся, — тихо сказал он, — что вы не уйдёте так быстро.

Парвиз сжал нож.

— Мне он начинает очень сильно не нравиться.

Кадар шагнул вперёд. Чуть-чуть. Закрывая раненого солдата.

Северион заметил это. И едва заметно улыбнулся.

— Вы защищаете друг друга, — сказал он. — Интересно.

Он сделал шаг. Один. Больше не нужно было. Никто не двигался.

Тонар стоял прямо. Стержень ещё не появился. Но напряжение уже было.

Северион наклонил голову. Смотрел. Изучал.

— Ты снова здесь, — сказал он. — И снова среди мёртвых.

Тишина.

— Это случайность? — продолжил он. — Или ты просто идёшь туда, где люди ломаются?

Парвиз тихо прошептал:

— Он точно разговаривает только с тобой…

Кадар не сводил глаз с Севериона.

Тонар ответил спокойно:

— Я иду туда, где такие, как ты, делают это с людьми.

На секунду в глазах Севериона мелькнуло что-то. Почти интерес.

— «Такие, как я», — повторил он.

Он посмотрел на тела вокруг. На инструменты.

— Я не ломаю людей.

Пауза.

— Я показываю им правду.

Кадар не выдержал:

— Это не правда. Это безумие.

Северион даже не посмотрел на него.

— Безумие… — тихо сказал он. — Это когда человек боится боли.

Он сделал ещё шаг. Раненый солдат тихо застонал.

Северион перевёл взгляд на него. И подошёл ближе. Все напряглись.

Кардинал остановился рядом с раненым. Посмотрел на рану.

— Слабое тело, — сказал он спокойно.

Он слегка наклонился.

— Ты боишься умереть?

Солдат молчал.

Северион протянул руку.

Кадар резко шагнул вперёд.

— Не трогай его.

Тишина.

Северион медленно убрал руку. И снова посмотрел на Тонара.

— А ты? — спросил он. — Ты боишься?

Пауза.

Тонар ответил:

— Нет.

Северион замер. И впервые за всё время… улыбнулся иначе. Чуть шире. Чуть опаснее.

— Я так и думал.

Он сделал шаг назад.

— Ты не боишься. Ты не ломаешься.

Пауза.

— Значит, ты интереснее остальных.

Парвиз тихо сказал:

— Мне не нравится слово «интереснее» в его исполнении…

Северион продолжал смотреть на Тонара.

— Скажи мне…

Он говорил почти шёпотом.

— Если я сломаю всех вокруг тебя…

Пауза.

— Ты останешься таким же?

Тишина.

Слова повисли в воздухе.

Кадар сжал меч.

Парвиз замер.

Раненый тяжело дышал.

Тонар смотрел прямо на него. И не ответил.

Северион слегка кивнул.

— Проверим.

И в этот момент из-за его спины начали выходить фигуры.

Медленно. Спокойно. Солдаты. Жрецы. И один из них уже тяжело дышал. Слишком тяжело.

Северион даже не смотрел на остальных. Только на Тонара.

— Посмотрим, — тихо сказал он.

Жрец сделал шаг вперёд.

— Вера очищает.

Его голос дрогнул.

Северион поднял руку. Лёгкое движение. И что-то изменилось.

Тонар почувствовал это сразу. Ту же тяжесть. Но сильнее. Гораздо сильнее.

Жрец закричал. Его тело дёрнулось. Кости начали двигаться под кожей. Руки выгнулись.

Парвиз отступил:

— Нет… опять…

Кадар сжал меч.

— Он делает это специально…

Жрец упал на колени. Но не умер. Он начал подниматься. Медленно. И его тело уже было другим. Кожа натянулась. Руки начали удлиняться.

И вдруг… восемь конечностей резко вырвались наружу. Чудовище взревело.

Но Северион стоял спокойно.

— Недостаточно, — тихо сказал он

И сделал ещё один едва заметный жест.

Чудовище дёрнулось. Ещё сильнее.

Теперь оно смотрело только на Тонара.

— Он усиливает его… — прошептал Парвиз.

— Через боль, — ответил Кадар.

Чудовище рванулось вперёд.

Тонар шагнул навстречу. Стержень появился в руке. Шипы выдвинулись. Медленно. Будто реагируя на угрозу.

Первый удар был резким. Чудовище отбросило его назад.

Тонар устоял. Но с трудом.

Кадар ворвался сбоку. Меч врезался в одну из рук. Но она не остановилась. Удар. Кадар отлетел.

Парвиз метнул нож. Прямо в глаз. Чудовище заорало. Но не остановилось.

Северион наблюдал. Спокойно. Как будто всё это было… экспериментом.

— Быстрее! — крикнул Кадар.

Тонар двинулся вперёд. Стержень изменился. Шипы удлинились. И удар стал другим. Глубже. Тяжелее. Он пробил тело чудовища.

На секунду всё замерло. И в этот момент…

Тонар оказался прямо перед ним.

И тихо сказал:

— Хватит.

И добил. Чудовище рухнуло. Тишина. Капли крови падали на камень.

Северион смотрел. И улыбнулся.

— Уже лучше.

Он сделал шаг вперёд.

— Ты держишь боль внутри.

Пауза.

— А я…

Его глаза стали темнее.

— …использую её.

В этот момент воздух стал тяжелее. И его тело слегка изменилось. Плечи дёрнулись. Кости будто сместились под кожей. Не полностью. Но достаточно, чтобы понять: Он тоже может.

Кадар тихо сказал:

— Он… не как те…

Парвиз прошептал:

— Он хуже…

Северион не двигался. Он просто смотрел.

Не на Тонара. На раненого солдата. Тот стоял, тяжело дыша. Кровь уже пропитала ткань.

— Ты устал, — тихо сказал Северион.

Солдат не ответил. Но его взгляд дрогнул.

Кадар шагнул вперёд.

— Не слушай его.

Северион слегка наклонил голову.

— Ты боишься умереть, — продолжил он.

Голос был спокойный. Почти мягкий.

— Это нормально.

Солдат сжал зубы.

— Заткнись…

Северион сделал шаг ближе.

— Ты не выдержишь ещё одного боя.

Пауза.

— Ты это знаешь.

Парвиз тихо сказал:

— Не слушай его… просто не слушай…

Но солдат уже смотрел на Севериона.

— Они не спасут тебя, — сказал кардинал.

Он указал на Тонара.

— Он уже потерял своих.

Тишина. Слова повисли в воздухе.

Кадар резко повернулся к Тонару. Но тот не двигался.

Северион продолжил:

— И потеряет ещё.

Солдат дрогнул.

— Ты будешь следующим.

Парвиз сделал шаг:

— Хватит!

Но Северион поднял руку. И всё снова стало тяжелее. Не как удар. Как давление.

— Ты чувствуешь это? — тихо спросил он.

Солдат застонал.

— Это страх.

Он сделал ещё шаг.

— Прими его.

Солдат упал на колено.

— Нет… — прошептал он.

Кадар уже двинулся вперёд.

Но Тонар остановил его рукой.

— Подожди.

Парвиз резко посмотрел на него.

— Что?!

Северион улыбнулся.

— Да…

Он смотрел на Тонара.

— Ты понимаешь.

Солдат начал дрожать.

— Я не хочу… — прошептал он.

— Тогда стань сильнее, — сказал Северион.

И в этот момент… что-то в солдате сломалось. Его тело дёрнулось.

Кадар закричал:

— Нет!

Но было поздно. Кости начали двигаться.

Тонар сделал шаг вперёд. Стержень появился.

Солдат посмотрел на него. На секунду…вернулся.

— Прости… — прошептал он.

И начал превращаться.

Тонар не остановился. Он сделал один точный удар. И всё закончилось.

Тишина.

Парвиз отвернулся.

— Чёрт…

Кадар тяжело дышал.

— Он заставил его…

Северион смотрел.

И кивнул.

— Слаб.

Пауза.

Он снова перевёл взгляд на Тонара.

— Но ты…

Тишина.

— Ты не сломался.

И впервые в его голосе прозвучало нечто новое. Не безумие. Интерес. Тело солдата медленно осело на камень.

Парвиз отвернулся.

— Чёрт…

Кадар резко повернулся к Тонару. Глаза были полны злости.

— Почему ты не остановил его?!

Тишина.

Северион наблюдал. Молча. С интересом.

Тонар стоял неподвижно. Стержень исчез. Он ответил спокойно:

— Потому что уже было поздно.

Кадар сжал кулаки.

— Нет! Мы могли—

— Нет, — перебил Тонар.

Пауза.

— Я видел.

Тишина.

— Он уже сломался.

Кадар замер.

Тонар продолжил:

— Если бы я вмешался раньше… он бы всё равно не выдержал.

Пауза.

— Только дольше.

Парвиз тихо сказал:

— Чёрт…

Северион чуть наклонил голову.

— Интересно — произнёс он.

Он смотрел на Тонара.

— Ты понимаешь это лучше, чем я думал.

Кадар отвернулся. Злость не исчезла. Но появилась тяжесть.

Тонар не смотрел ни на кого. Северион сделал шаг вперёд.

— Ты уже видел, как люди ломаются.

Пауза.

— Сколько раз?

Тонар не ответил. И это было ответом.

Северион улыбнулся.

— Тогда ты должен понять меня.

Он развёл руки.

— Я просто ускоряю неизбежное.

Кадар резко поднял меч.

— Ты убиваешь людей!

Северион спокойно посмотрел на него.

— Нет.

Пауза.

— Я показываю, кто они на самом деле.

И в этот момент… он сделал шаг вперёд. И пространство снова стало тяжёлым.

Но теперь… не только для солдат.

Парвиз резко схватился за голову.

— Что за…

Кадар напрягся.

— Он… давит на нас…

Тонар почувствовал это. Сильнее, чем раньше. Будто что-то пыталось проникнуть внутрь. Страх. Память. Боль.

Северион смотрел прямо на него.

— А ты…

Пауза.

— Сколько ещё выдержишь?

Тонар сделал шаг вперёд. Стержень появился. Шипы начали медленно раскрываться.

— Достаточно — сказал он.

И двинулся. На этот раз первым.

Кадар сразу пошёл за ним.

Парвиз выругался:

— Ну наконец-то!

Бой начался снова. Но теперь… это было не просто сражение. Это было столкновение двух сил. И двух взглядов на боль.

Тонар двинулся первым. Быстро. Без колебаний. Стержень рассёк воздух. Удар был направлен прямо в Севериона.

Кардинал не отступил. Он поднял руку. И поймал удар. Не полностью. Но достаточно. Звук был глухим. Будто металл ударился о кость.

Тонар замер на долю секунды.

Кадар сразу понял.

— Он… не обычный!

Северион медленно опустил руку. Кожа на ней… двигалась. Будто под ней что-то было. Что-то живое. Он посмотрел на ладонь. Где остался след от удара. И тихо сказал:

— Боль…

Пауза.

— Это начало.

Его плечо дёрнулось. Резко. Кость под кожей сместилась.

Парвиз отступил:

— Мне это совсем не нравится…

Северион сделал шаг вперёд.

Солдат сделал шаг вперёд. Инстинктивно. Закрывая Тонара.

— Назад! — крикнул Кадар.

Но было поздно.

Северион даже не повернул головы. Он просто сделал движение рукой. Слишком быстро.

Солдат замер. На секунду. Будто не понял, что произошло. Потом его тело дёрнулось. И он рухнул на колени.

Грудь была пробита. Не клинком. Чем-то другим.

Чем-то, что вышло из самого Севериона. Костяной вырост медленно втянулся обратно.

Кадар закричал:

— Нет!

Парвиз отступил.

— Чёрт…

Северион даже не посмотрел на тело.

— Слабый, — сказал он спокойно.

И сделал шаг дальше. Его тело начало меняться. Не как у храмовых. Медленнее. Контролируемо. Кости вытягивались. Кожа натягивалась. За спиной что-то шевельнулось. Не руки.

Скорее… острые костяные выросты.

Кадар прошептал:

— Это не превращение…

Тонар ответил:

— Это контроль.

Северион поднял голову. Его глаза стали глубже. Темнее. Но разум остался

— Видишь разницу? — тихо сказал он.

Он сделал шаг. И исчез. Удар пришёл сразу.

Тонар едва успел блокировать. Стержень встретил удар. Но сила была другой.

Тонар отступил. На шаг.

Кадар ворвался сбоку. Меч врезался в тело Севериона.

Но… Застрял. Кость остановила удар.

Северион повернул голову. Посмотрел на него. И ударил.

Кадар отлетел.

Парвиз бросился вперёд. Нож в руку.

Северион даже не смотрел. Снова удар.

И Парвиз оказался на земле.

Тонар снова пошёл вперёд. На этот раз быстрее. Стержень изменился. Шипы удлинились. И удар стал другим. Он пробил защиту. Немного. Но достаточно.

Кровь. Северион остановился. И посмотрел на рану. Потом на Тонара.

И… улыбнулся.

— Да…

Пауза.

— Вот это уже интересно.

Он сделал шаг назад. Его тело медленно возвращалось. Кости вставали на место.

— Ты растёшь, — сказал он.

Он посмотрел на остальных.

— Но они…

Пауза.

— тянут тебя назад.

Тишина. Слова были хуже удара.

Тонар не ответил.

Северион повернулся.

— На сегодня достаточно.

Кадар поднялся.

— Ты просто уходишь?!

Северион остановился. И, не оборачиваясь, сказал:

— Я уже получил, что хотел.

Пауза.

— Теперь посмотрим, что ты сделаешь дальше.

Он исчез в тени. Тишина.

Парвиз тяжело дышал.

— Я… начинаю его ненавидеть.

Кадар сжал меч.

— Он играл с нами.

Тонар смотрел в темноту. И понимал:

Это была не битва. Это была проверка.

Глава 38

Тишина после ухода Севериона была тяжёлой.

Парвиз первым нарушил её.

— Я… не хочу больше с ним встречаться.

Кадар тяжело поднялся. Смотрел на место, где лежал солдат. Но ничего не сказал.

Тонар стоял молча.

Теперь их было трое. Они двинулись дальше. Шаги звучали глухо. Никто не говорил. Потому что все понимали: теперь они одни.

Они двинулись дальше. Глубже по тоннелю. Впереди снова появился свет.

На этот раз — холодный. Синий.

Тонар остановился.

— Выход, — сказал он.

Они подошли ближе. Лестница. Старая. Каменная. Наверху — решётка. Но свет пробивался сквозь неё.

Кадар поднялся первым. Аккуратно приподнял решётку.

И замер.

— Что там? — тихо спросил Парвиз.

Кадар медленно опустил голову вниз.

— Плохо.

Тонар поднялся рядом. И увидел. Улица. Но не пустая. Солдаты. Много. Они стояли группами. Проверяли дома. Останавливали людей.

По улице шли жрецы. И в воздухе… снова звучал колокол.

Но теперь чаще. Резче.

Парвиз прошептал:

— Они закрыли район…

Кадар кивнул.

— Ищут нас.

Один из солдат наверху сказал:

— Проверить все выходы!

Тонар опустился обратно.

— Нас ждут.

Тишина.

Парвиз провёл рукой по лицу.

— Отлично. Просто отлично.

Кадар посмотрел на Тонара.

— Есть идеи?

Пауза.

Тонар посмотрел вверх. На решётку. Потом в темноту тоннеля.

И сказал спокойно:

— Да.

Тишина.

Парвиз нахмурился.

— Мне уже не нравится этот тон…

Тонар продолжил:

— Мы не будем выходить здесь.

Кадар кивнул.

— Тогда где?

Тонар ответил:

— Там, где они не ждут.

Пауза.

— Через них.

Тишина.

Парвиз моргнул.

— Что?

Кадар медленно понял.

— Ты хочешь…

Тонар посмотрел на него.

— Да.

Кадар тихо сказал:

— Это… самоубийство…

Тонар ответил спокойно:

— Нет.

Пауза.

— Это единственный путь.

Колокол ударил снова. И в этот момент все поняли: они больше не прячутся. Они идут прямо в сердце охоты.

Темнота больше не казалась укрытием. Она давила.

Тонар шёл первым. Как всегда. Но теперь его шаги звучали иначе. Тяжелее.

Кадар шёл чуть позади. Меч в руке. Не потому, что нужно. Просто не хотел его отпускать.

Парвиз шёл последним. И впервые за всё время — молчал.

Никто не разговаривал.

Не потому, что нечего сказать.

А потому, что слова были бесполезны.

Шаги. Капли воды. Далёкий звук города сверху. И всё.

Кадар остановился первым.

— Мы не можем просто идти дальше, — сказал он тихо.

Тонар не обернулся.

Парвиз тоже остановился.

— Тогда что? — спросил он.

Но без привычной лёгкости.

Кадар сжал меч.

— Он убил его.

Тишина.

Он не сказал имя. Но это было не нужно.

Парвиз опустил взгляд.

— Я знаю.

Кадар посмотрел на Тонара.

— И ты просто стоял.

Тонар не ответил сразу. Он смотрел на него. Но будто сквозь. Перед глазами на секунду всплыло другое.

Лес. Крики. Кровь. Люди, которых он не смог спасти.

Тот же взгляд. Тот же момент. Когда уже поздно.

Он моргнул. И вернулся.

— Я не стоял, — сказал он спокойно.

Пауза.

— Я видел, когда он сломался.

Кадар сжал зубы.

— Мы могли…

— Нет.

Тонар перебил его. Жёстко. Но без крика.

— В такие моменты есть точка.

Тишина.

— Пока человек держится — его можно вытащить.

Пауза.

— После — нет.

Парвиз тихо слушал.

Тонар продолжил:

— Он уже был за этой точкой.

Кадар замер.

— Если тянуть дальше — это не спасение.

Пауза.

— Это пытка.

Тишина стала тяжёлой.

Тонар смотрел прямо на него.

— Я не спас его.

Пауза.

— Я остановил то, что с ним делали.

Кадар отвернулся.

Парвиз тихо выдохнул:

— Чёрт…

Тонар добавил уже тише:

— Я уже пытался делать иначе.

Пауза.

— Это заканчивается хуже.

Кадар молчал. Он слышал слова. Понимал их. Но внутри что-то сопротивлялось.

Перед глазами всплыло другое. Ночь. Дождь. Крики. Деревня горела. Он бежал. Без оружия. Без силы. Тогда он был слаб. И он опоздал. Снова.

Он нашёл её у дома. Она лежала на земле. Живая. Но еле дышала.

— Кадар… — прошептала она.

Он схватил её.

— Я здесь… я здесь…

Его руки дрожали. Он не знал, что делать. Кровь не останавливалась.

— Не уходи… — сказал он.

Она слабо улыбнулась.

— Ты всегда… приходишь поздно…

Слова ударили сильнее, чем боль. И в этот момент… что-то внутри него сломалось.

Не как у других. Иначе. Его рука стала тяжёлой. Кожа потемнела. Словно металл. Он сжал её крепче. Слишком крепко.

Она вздохнула. Слабо. И больше не двигалась.

Тишина. Дождь продолжал идти.

Он сидел. Не двигаясь. И впервые понял: он стал сильнее… слишком поздно.

Кадар резко вернулся в реальность.

Тонар всё ещё стоял перед ним.

Тишина между ними стала другой.

Кадар тихо сказал:

— Я тоже видел эту точку.

Пауза.

— Но я не хочу в неё верить.

Тонар посмотрел на него. И ничего не ответил.

Парвиз тихо выдохнул:

— У вас двоих очень странные способы переживать жизнь…

Кадар шёл молча. Но теперь его шаги были жёстче. Он больше не смотрел по сторонам. Только вперёд.

Парвиз шёл чуть позади. Время от времени переводя взгляд с одного на другого.

— Вы двое… — начал он.

Но не закончил. Потому что понял: сейчас не время.

Тонар шёл первым. Как всегда. Но теперь он чувствовал это. Не угрозу. Изменение.

Кадар больше не спорил. И это было хуже.

Они дошли до следующей решётки.

Кадар остановился. Поднял её.

— Чисто.

Тонар поднялся следом.

Улица была узкой. Почти пустой. Но далеко… слышались шаги. И команды.

Парвиз тихо сказал:

— Они всё ещё ищут нас.

Кадар посмотрел вперёд.

— Пусть.

Пауза.

— В этот раз мы не будем убегать.

Тонар повернул голову. Коротко посмотрел на него.

— Это не бой.

Кадар ответил:

— Я знаю.

Пауза.

— Но если придётся…

Он не договорил. Но смысл был понятен.

Парвиз тихо выдохнул:

— Мне начинает казаться, что вы оба становитесь опаснее, чем те, от кого мы убегаем…

Никто не ответил

Глава 39

Они двинулись вперёд. И в этот момент… на другой стороне улицы появился человек.

Обычный. На первый взгляд. Молодой. В серой одежде. Он стоял. И смотрел на них. Слишком долго.

Тонар сразу понял.

— Назад, — тихо сказал он.

Но было поздно. Человек сделал шаг. И улыбнулся. Странно. Неправильно.

— Я видел вас, — сказал он.

Голос дрожал. Но не от страха. От чего-то другого.

— Я… я знаю…

Кадар напрягся.

Парвиз прошептал:

— Он сейчас закричит…

Но человек не закричал. Он шагнул ближе.

— Они ищут вас…

Пауза.

— И я…

Он остановился. Его тело дёрнулось.

Тонар замер.

Кадар сделал шаг вперёд.

— Стой.

Человек посмотрел на него.

— Я… могу помочь…

Кадар сделал шаг ближе.

— Спокойно. Просто стой.

Человек кивнул. Но не двинулся. Его взгляд дрогнул.

— Я… чувствую что-то…

Пауза.

Он поднял руку к голове.

— Здесь…

Пальцы коснулись лба. И он резко вздрогнул.

— Больно…

Парвиз нахмурился.

— Мне это не нравится…

Человек сделал шаг назад.

— Оно… растёт…

Его голос начал ломаться.

Кадар замер.

— Смотри на меня, — сказал он твёрдо.

— Слышишь?

Человек попытался. Но его тело снова дёрнулось. Он закричал. И в этот момент… кожа на лбу начала натягиваться.

Медленно. Как будто что-то изнутри давило наружу.

Тонар тихо сказал:

— Началось…

Человек упал на колени.

— Нет… нет… я не хочу…

Кадар подошёл ближе.

— Держись!

Трещина. Тихий звук. И кожа на лбу разошлась.

Изнутри начали пробиваться тёмные отростки. Как кость. Но живые. Рога. Неровные. Ломаные. Человек закричал.

Парвиз отступил.

— Чёрт…

Кадар стоял. Не двигался. Смотрел.

Тонар — тоже. Но он не вмешивался.

Теперь это был момент Кадара.

Человек поднял голову. Глаза уже были другими. Но в них ещё оставалось что-то.

— Помоги… — прошептал он.

Тишина.

Кадар сжал меч. Рука дрожала. И он понял. Вот она. Точка. Та самая.

Человек стоял на коленях. Дышал рвано. Рога продолжали расти. Медленно. С треском. Кровь стекала по его лицу.

— Помоги… — прошептал он.

Кадар не двигался. Рука с мечом дрожала. Перед глазами снова всплыло.

Дождь. Огонь.

— Ты всегда… приходишь поздно…

Он стиснул зубы.

— Нет… — прошептал он.

Он сделал шаг вперёд.

— Я не опоздаю.

Тонар смотрел. Не вмешивался.

Парвиз замер.

Человек поднял голову. Глаза дрожали.

— Я… не хочу…

Кадар опустился перед ним.

— Слушай меня.

Он схватил его за плечи.

— Ты ещё здесь.

Пауза.

— Слышишь?

Человек кивнул. Слабо. Рога перестали расти на секунду. Будто что-то внутри замедлилось.

Тонар едва заметно напрягся.

Парвиз прошептал:

— Он… держится?

Кадар говорил тихо. Но твёрдо.

— Ты не один.

Пауза.

— Ты не должен это принимать.

Человек зажмурился.

— Больно…

— Я знаю.

Кадар сжал его сильнее.

— Но держись.

На секунду… всё замерло.

Рога перестали расти. Дыхание выровнялось.

И Тонар впервые за долгое время сделал шаг вперёд.

Но в этот момент… человек резко дёрнулся.

Сильнее, чем раньше. Крик. Глаза потемнели. Рога резко вытянулись. Кожа начала трескаться.

— Нет! — крикнул Кадар.

Он попытался удержать его. Но тело уже не подчинялось.

Руки стали сильнее. Слишком сильными.

Он отбросил Кадара.

Парвиз закричал:

— Кадар!

Человек поднялся.

Теперь он уже не был человеком. Но… на секунду… он снова посмотрел на Кадара. И в этом взгляде было всё. Страх. Просьба. Прощание.

Кадар поднялся. Медленно.

Тонар не двигался. Он ждал.

Теперь Кадар понимал. Полностью. Он сделал шаг вперёд. Поднял меч. Рука больше не дрожала.

— Прости… — тихо сказал он.

И ударил. Чисто. Быстро. Без лишнего. Тело рухнуло.

Тишина.

Парвиз медленно выдохнул.

— Чёрт…

Кадар стоял. Смотрел на тело. Потом закрыл глаза.

— Я не опоздал, — сказал он тихо.

Пауза.

— Но всё равно не успел.

Тонар подошёл ближе. Остановился рядом.

— Ты сделал правильно.

Кадар не ответил. Но кивнул. И в этот момент… он стал ближе к Тонару. Чем когда-либо.

Тишина.

Кадар стоял над телом. Дыхание было тяжёлым. Слишком тяжёлым. Он сжал меч. И вдруг… его рука дёрнулась.

Кадар замер.

— Что за…

Кожа начала темнеть. Но не как раньше. Медленно. Глубже. Будто металл не просто покрывал руку… а рождался изнутри.

Парвиз напрягся:

— Эй… это нормально?

Кадар смотрел на свою руку. Металл не исчезал. Он распространялся. До локтя. Неровный. Живой.

Тонар заметил это сразу.

— У тебя изменилось.

Кадар сжал кулак. И в этот момент… воздух вокруг словно стал тяжелее.

Парвиз резко выдохнул:

— Ты это чувствуешь?!

Тонар шагнул ближе. И посмотрел вперёд.

Капли воды в тоннеле … на секунду остановились. Едва заметно. Но остановились.

Кадар замер.

— Я…

Он посмотрел на свою руку.

— Я могу…

Он сжал кулак сильнее. И ощущение усилилось. Будто сам момент… задержался.

Тонар тихо сказал:

— Не дави слишком сильно.

Кадар выдохнул. Металл начал медленно уходить. Но не полностью. Часть осталась. Как след. Как напоминание.

Парвиз выдохнул:

— Отлично…

Пауза.

— Теперь ты тоже начинаешь меня пугать.

Кадар опустил руку.

— Я просто…

Он замолчал.

Потом сказал тише:

— …не хочу больше опаздывать.

Тишина.

Парвиз посмотрел на него.

Потом на Тонара.

Потом снова на Кадара.

И тяжело выдохнул.

— Отлично, — сказал он.

Пауза.

— Значит, теперь у нас есть один, кто приходит слишком поздно…

Он кивнул на Тонара.

— …и один, кто решил больше не опаздывать.

Пауза.

Он развёл руками.

— Остался только я.

Кадар нахмурился.

— И что ты?

Парвиз пожал плечами.

— Я буду приходить вовремя.

Пауза.

— И сразу говорить, что всё это плохая идея.

На секунду повисла тишина.

И впервые за долгое время… Кадар едва заметно усмехнулся.

Даже Тонар чуть отвернул взгляд.

Парвиз посмотрел на них и добавил:

— Ну а если серьёзно…

Пауза.

— Давайте постараемся в этот раз никого не хоронить, ладно?

Тишина вернулась.

Но уже не такая тяжёлая.

Глава 40

Спокойствие длилось всего несколько секунд.

Над городом снова ударил колокол. На этот раз — три раза подряд.

Громко. Тревожно.

По пустым улицам прокатилось эхо. Затем раздался другой звук.

Голос. Очень громкий. Будто его усиливали десятки людей одновременно.

— По приказу кардинала Севериона!

Все жители обязаны немедленно покинуть улицы!

Любой, кто укроет еретиков, будет признан соучастником!

Все городские ворота закрываются!

Парвиз перестал улыбаться.

— Ну... теперь нас официально не любят.

Из соседней улицы выбежала семья. Мать тащила двух детей. За ними спешил старик. Все торопились спрятаться в домах.

Двери захлопывались одна за другой. Ставни закрывались.

Через несколько мгновений улица стала совершенно пустой.

Кадар нахмурился.

— Они боятся его сильнее, чем войны.

— Не его, — тихо сказал Тонар.

— Церкви.

Именно в этот момент по соседней улице прошёл новый патруль. Не три человека. Не пять. Почти двадцать солдат.

Вместе с двумя жрецами. Они методично осматривали каждый дом. Каждый двор. Каждый переулок.

Никто не кричал. Никто не суетился.

Это была не паника. Это была охота.

Тонар медленно прислонился к стене.

— Они меняют тактику.

Парвиз посмотрел на него.

— В смысле?

— Нас больше не ищут.

Пауза.

— Они сжимают кольцо.

Кадар понял сразу.

— Значит, выходы уже перекрыты.

Тонар кивнул.

— И скоро здесь станет слишком тесно.

Парвиз тяжело вздохнул.

— Ну что ж...

Он посмотрел на пустую улицу.

— Похоже, теперь весь город хочет нашей смерти.

Парвиз выглянул из-за угла.

— Не нравится мне эта тишина...

Кадар крепче сжал рукоять меча.

— Это не тишина.

Тонар поднял взгляд.

— Это ожидание.

Ветер неожиданно усилился. По пустой улице покатились сухие листья.

Парвиз нахмурился.

— Листья?

Кадар посмотрел по сторонам.

— Здесь же почти нет деревьев...

Один лист медленно опустился прямо перед ногами Тонара. За ним второй. Третий. Через несколько секунд вся улица уже кружилась в зелёном вихре.

Но ветра... больше не было. Листья двигались сами.

Тонар тихо сказал:

— Не двигайтесь.

В этот момент сверху раздался лёгкий голос. Весёлый. Почти детский.

— Ой...

— Нашла.

Все трое одновременно подняли головы.

На крыше трёхэтажного дома сидела девушка. Совсем молодая. Длинные изумрудные волосы спадали почти до самой черепицы.

Она беззаботно болтала ногами, словно гуляла по парку, а не находилась посреди охоты на еретиков.

В руках она держала маленький белый цветок. И задумчиво крутила его между пальцами.

Она посмотрела вниз. Сначала на Парвиза. Наклонила голову.

— Болтливый.

Потом перевела взгляд на Тонара.

Долго смотрела.

— Слишком серьёзный.

И наконец... посмотрела на Кадара.

Замерла. Прошло несколько секунд.

Она медленно поднялась на ноги. Не сводя с него глаз.

Потом... совершенно искренне улыбнулась.

— Красивый...

Повисла тишина.

Парвиз медленно повернулся к Кадару.

— Поздравляю.

Кадар нахмурился.

— С чем?

— Кажется...

Парвиз посмотрел обратно на девушку.

— Тебя сейчас выбрали.

Кадар непонимающе поднял бровь.

— Для чего?

Девушка легко спрыгнула с крыши. С трёх этажей. Она приземлилась настолько мягко, словно весила меньше листа.

Под её босыми ступнями из трещин между камнями сразу проросла молодая трава.

Она подошла прямо к Кадару. Совсем близко. Настолько, что ему стало не по себе. Она начала внимательно его рассматривать.

Обошла вокруг. Коснулась пальцем его плеча. Потом его руки.

Кадар окончательно растерялся.

— Эм...

Девушка довольно кивнула.

— Да.

Пауза.

— Решено.

— Ты станешь моим мужем.

...

Абсолютная тишина.

Парвиз медленно открыл рот. Посмотрел на Тонара.

— Ты тоже это слышал?

Тонар спокойно кивнул.

— Да.

— Значит, мне не показалось...

Кадар наконец пришёл в себя.

— ЧТО?!

Девушка удивлённо моргнула.

— Разве люди обычно не радуются?

Парвиз уже смеялся так, что держался за живот.

— Кадар...

Он едва смог договорить.

— Мы пересекли половину континента...

— Пережили войну...

— Сбежали от Севериона...

— И всё это...

Он показал пальцем на девушку.

— Чтобы тебя нашли для свадьбы.

Кадар покраснел.

— Да я её впервые вижу!

Парвиз сделал серьёзное лицо.

— Не оправдывайся.

Пауза.

— Мы тебя не осуждаем.

— Совсем чуть-чуть завидуем.

Даже Тонар впервые за долгое время произнёс без паузы:

— Откажись.

Кадар раздражённо посмотрел на него.

— Я И СОБИРАЛСЯ!

Девушка слегка надула щёки.

— Жалко...

Она посмотрела на Кадара с искренним разочарованием.

— Тогда придётся ухаживать дольше.

Парвиз тут же вставил:

— Видишь? Я всегда говорил, что ты нравишься девушкам.

Кадар уже был готов ударить его.

И именно в этот момент... улыбка девушки стала ещё шире.

Она тихо захихикала.

— Но есть одна проблема...

Лиора ласково провела ладонью по каменной мостовой.

— Вы всё время ему мешаете...

Из-под её пальцев медленно пробилась молодая трава. Тонкие зелёные ростки осторожно пробивались между камнями.

Парвиз облегчённо выдохнул.

— Фух... А я уже подумал...

Он осёкся.

Трава начала расти. Слишком быстро.

За одно мгновение зелёные стебли превратились в толстые лианы, которые с грохотом пробили мостовую.

Во все стороны полетели куски камня.

— Назад! — резко крикнул Тонар.

Все трое одновременно отпрыгнули.

На том месте, где они только что стояли, из земли вырвался огромный корень толщиной с человеческое тело.

Он поднялся почти до крыши ближайшего дома.

Лиора захлопала в ладоши.

— Красиво...

Она сказала это с таким восторгом, словно любовалась редким цветком.

Вокруг неё медленно закружились десятки зелёных листьев. Они двигались плавно. Спокойно. Почти завораживающе.

Парвиз нервно улыбнулся.

— Не знаю почему... но мне кажется, это не очень плохие листья.

Один лист медленно полетел в его сторону.

Парвиз машинально наклонился.

Лист бесшумно пролетел мимо... и без всякого сопротивления разрезал каменную колонну позади него.

Верхняя половина колонны медленно съехала вниз. С грохотом разбившись о мостовую.

Повисла тишина.

Парвиз несколько секунд смотрел на колонну. Потом перевёл взгляд на лист. И очень серьёзно сказал:

— Забираю свои слова обратно...

— Это ужасные листья.

Лиора радостно улыбнулась.

— Правда? Я выращивала их почти месяц.

Кадар уже вытащил меч.

— Она сумасшедшая...

— Спасибо! — искренне обрадовалась девушка. — Мне часто так говорят.

Парвиз медленно повернулся к Тонару.

— Она... сейчас приняла это за комплимент?

— Да, — спокойно ответил Тонар.

— Нам конец...

Лиора вдруг приложила палец к губам.

— Ой...

Она виновато улыбнулась.

— Совсем забыла.

Все трое непонимающе посмотрели на неё.

Она сделала небольшой поклон, придерживая край своего бело-зелёного плаща.

— Это очень невежливо с моей стороны.

Она снова подняла голову.

— Мы ведь даже не познакомились.

Парвиз моргнул.

— Она сейчас... серьёзно?

— Меня зовут Лиора.

Она произнесла своё имя легко, словно знакомилась с соседями.

Затем с лёгкой гордостью добавила:

— Кардинал Святой Церкви Расно.

Тишина.

Кадар крепче сжал рукоять меча.

Парвиз нервно усмехнулся.

— Может... стоило начать именно с этого?

Лиора задумалась.

Совершенно искренне.

— Наверное.

Она кивнула сама себе.

— Так действительно было бы правильнее.

Парвиз тяжело вздохнул.

— Хоть в чём-то мы сошлись во мнениях...

Лиора вновь перевела взгляд на Кадара.

— Теперь ты знаешь, кто я.

Она улыбнулась.

— Значит, можешь не стесняться.

— Я не стесняюсь! — почти сразу ответил Кадар.

Лиора наклонила голову.

— Правда?

Она внимательно посмотрела на него.

— Тогда почему у тебя покраснели уши?

Парвиз согнулся пополам от смеха.

— Всё, Кадар...

— Ты проиграл ещё до начала боя.

— ПАРВИЗ!

— Что? Я просто констатирую факт.

Лиора тихо рассмеялась. Её смех был лёгким. Почти беззаботным.

Но почему-то от него становилось не по себе. Она подняла с земли маленький зелёный лист. Осторожно покрутила его между пальцами.

И неожиданно её голос стал спокойнее. Глубже.

— Люди часто называют меня безумной.

Она посмотрела на листок.

— Но природа никогда не бывает безумной.

Лист сорвался с её пальцев и медленно полетел по воздуху.

— Она просто избавляется от слабого...

Пауза.

— ...и позволяет сильному жить.

Она посмотрела прямо на троих.

— Поэтому мне всегда интересно...

Улыбка снова появилась на её лице.

— Кого природа оставит сегодня.

Парвиз вдруг побледнел. Его глаза расширились.

— Подождите...

Он внимательно посмотрел на её улыбку. Потом медленно произнёс:

— Я вспомнил...

Кадар нахмурился.

— Что?

Парвиз сглотнул.

— Старик на рынке...Он говорил...Если кардинал Лиора улыбнулась тебе - никогда не улыбайся ей в ответ.

Повисла тишина.

Лиора радостно захлопала в ладоши.

— Ой!

— Значит, кто-то ещё помнит это правило!

Она выглядела так, словно услышала старую добрую историю о себе.

Парвиз медленно опустил голову.

— Теперь я понял...

Он нервно усмехнулся.

— Почему он говорил это шёпотом...

Улыбка Лиоры стала ещё шире.

Она медленно опустилась на корточки. Коснулась кончиками пальцев земли. И почти шёпотом произнесла:

— Ну что...

— Посмотрим...

— Кого сегодня выберет мой сад.

В тот же миг вся улица вздрогнула.

Из каждой трещины мостовой начали пробиваться корни. Они росли с пугающей скоростью, ломая камень и стены домов.

Листья вокруг Лиоры поднялись в воздух, превращаясь в настоящий зелёный вихрь.

И впервые Тонар почувствовал не просто сильную Ину...

Он почувствовал, будто сама улица стала частью Лиоры.

Глава 41

Из-под мостовой с оглушительным треском вырвались десятки корней.

Они устремились во все стороны, ломая камень, стены домов и деревянные прилавки.

— Осторожно! — крикнул Тонар.

Трое одновременно отпрыгнули.

Корни ударили в то место, где они стояли секунду назад.

Лиора радостно хлопнула в ладоши.

— Получилось!

Она выглядела так, словно ребёнок впервые увидел красивый фейерверк.

Парвиз, тяжело приземлившись, пробормотал:

— Она сейчас радуется тому, что чуть нас не убила...

— Не чуть, — спокойно ответил Тонар.

— Она могла убить.

Лиора подняла указательный палец.

— Нет.

Она покачала головой.

— Его нельзя.

И показала прямо на Кадара.

— Остальных можно.

...

Кадар замер.

— Что?..

Парвиз медленно повернулся к нему.

— Видишь?

— Я же говорил.

— Ты у нас теперь ценный.

— ПАРВИЗ!

— Что? Это комплимент!

Лиора вдруг широко улыбнулась.

— Да!

— Комплимент!

Она снова посмотрела на Кадара.

— После свадьбы я научу тебя выращивать лилии.

Парвиз закрыл лицо рукой.

— Она уже планирует вашу семейную жизнь...

Кадар покраснел.

— Да не будет никакой свадьбы!

— Почему? — искренне удивилась Лиора.

— Потому что я тебя первый раз вижу!

Она задумалась.

Очень серьёзно.

Потом кивнула.

— Тогда...

Она улыбнулась ещё шире.

— Значит, познакомимся подольше.

Парвиз не выдержал.

— Это самый страшный флирт, который я видел в жизни...

Но в следующую секунду улыбка исчезла с лица Тонара.

— Слева!

Из стены дома прямо возле Парвиза вырвалась толстая лиана.

Парвиз едва успел отпрыгнуть.

Лиана врезалась в стену напротив и буквально смяла камень.

— Чёрт!

Парвиз перекатился по земле.

— Она разговаривает и атакует одновременно!

Тонар уже был рядом.

Чёрный стержень рассёк ближайший корень. Но вместо одного... из земли выросли ещё три.

Лиора наклонила голову.

— Не ломай мои растения...

Она произнесла это почти обиженно.

Будто Тонар наступил на её любимый цветок.

— Они очень старались вырасти.

Тонар холодно ответил:

— Тогда пусть растут в другом месте.

Он бросился вперёд.

Лиора не двинулась. Она лишь слегка подняла руку. И вся улица... ожила.

Корни начали двигаться, словно змеи. Деревянные ставни домов покрылись плющом. Из трещин в стенах выросли ветви.

Даже крыши начали зарастать лозой.

Парвиз остановился.

— Мне это совсем не нравится...

Тонар тоже почувствовал.

Это было другое. Совсем другое ощущение.

Не просто способность. Будто... сама улица стала чужой.

Лиора медленно развела руки. Она закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Будто наслаждалась запахом цветов.

...

И вдруг... вся улица изменилась.

Незаметно. Почти неуловимо.

Ветер стих. Листья больше не кружились хаотично.

Теперь они двигались... словно кто-то направлял каждый из них.

Из трещин мостовой продолжали расти цветы. Слишком быстро.

Стены домов покрывались плющом. Даже старые сухие деревья неожиданно начали оживать.

Парвиз нахмурился.

— Что-то...

Что-то изменилось.

Кадар тоже почувствовал. Он не понимал что именно.

Но воздух стал... другим. Более тяжёлым. Словно сама улица начала дышать.

Тонар молча огляделся. Ему не нравилось это ощущение.

Он впервые за долгое время почувствовал... будто находится не на улице. А... в чужом мире.

Лиора открыла глаза. И тихо улыбнулась.

— Хорошо...

— Теперь гораздо красивее.

Она медленно провела рукой по воздуху.

И ближайшие листья одновременно повернулись в сторону Тонара. Без единого порыва ветра.

...

Тонар напрягся.

— Осторожно.

Земля под ногами продолжала дрожать. Корни медленно расползались по мостовой. Они не спешили нападать. Будто чего-то ждали.

Тонар первым заметил это. Он нахмурился.

— Странно...

Кадар крепче сжал меч.

— Что?

— Она могла атаковать сразу.

Лиора радостно подняла руку.

— Конечно могла!

Она улыбнулась.

— Но тогда было бы неинтересно.

Парвиз тяжело вздохнул.

— Она ещё и честная...

Лиора посмотрела на него.

— Да.

Потом снова перевела взгляд на Кадара.

И улыбнулась ещё теплее.

— Я же не хочу случайно поранить будущего мужа.

Кадар застыл.

— Да сколько можно ...

Парвиз сразу подхватил:

— Кадар.

— Она тебя уже бережёт.

— Может, всё-таки согласишься?

— ПАРВИЗ!

Лиора тихо рассмеялась. Потом посмотрела на Тонара.

Улыбка медленно исчезла.

— А вот ты...

Она сделала небольшой шаг вперёд.

— Мне совсем не нравишься.

Повисла тишина.

— Почему? — спокойно спросил Тонар.

Лиора задумалась. По-настоящему.

Она внимательно посмотрела ему в глаза.

— Потому что...

Пауза.

— От тебя пахнет смертью.

Парвиз перестал улыбаться.

Кадар тоже удивлённо посмотрел на Тонара.

Лиора продолжала.

— Не кровью.

Она покачала головой.

— Именно смертью.

Она закрыла глаза.

Будто прислушивалась.

— Очень много людей...

Пауза.

— Остались рядом с тобой.

Тонар ничего не ответил.

Но впервые за долгое время его взгляд едва заметно изменился.

Лиора открыла глаза.

— Они не уходят.

Она произнесла это почти шёпотом.

— Странно...

Пауза.

— Никогда раньше такого не видела.

Парвиз тихо спросил:

— О чём она вообще говорит?..

Тонар спокойно ответил:

— Не знаю.

Но внутри...

Он соврал. На одно мгновение он снова увидел лица Герберта.

Эмина.

Фиделию.

И тут же отогнал это воспоминание.

Лиора вдруг снова улыбнулась.

Будто ничего не произошло.

— Ладно!

Она хлопнула в ладоши.

— Тогда сначала уберу вас двоих.

Она показала сначала на Тонара.

Потом на Парвиза.

— А потом мы с Кадаром спокойно поговорим.

Кадар закрыл лицо ладонью.

— Почему именно я?..

Лиора пожала плечами.

Совершенно искренне.

— Не знаю.

Она улыбнулась.

— Просто понравился.

Именно в этот момент... улыбка исчезла.

Впервые. Её лицо стало абсолютно спокойным.

Она медленно подняла правую руку. И все листья на улице одновременно остановились.

Даже те... что уже падали на землю.

Повисла абсолютная тишина.

Листья сорвались одновременно. Не было ни свиста. Ни порыва ветра.

Только сотни зелёных вспышек, несущихся по улице.

— Вниз! — крикнул Тонар.

Все трое одновременно бросились на мостовую.

В следующую секунду воздух над ними прорезали десятки листьев.

Каменная стена ближайшего дома покрылась сотнями глубоких разрезов. Будто её одновременно атаковали десятки мечников.

Парвиз перекатился через плечо.

— Да сколько у неё этих листьев?!

Лиора весело наклонила голову.

— Много.

Она подняла ладонь.

— Очень много.

Листья, уже пролетевшие мимо, неожиданно развернулись. Будто были живыми.

— Они ещё и возвращаются?! — выкрикнул Парвиз.

Тонар резко взмахнул стержнем.

Шипы с глухим звоном встретили зелёный вихрь. Несколько листьев разлетелись на части. Но на их место уже летели новые.

Кадар рванулся вперёд.

— Я доберусь до неё!

Он сделал всего три шага.

И вдруг...

Все корни, которые извивались по улице, резко разошлись в стороны.

Открывая ему дорогу.

Кадар остановился.

— Что?..

Лиора радостно улыбнулась.

— Я же сказала.

Тебя нельзя трогать.

Парвиз, отбиваясь от листьев ножами, не удержался:

— Кадар, ты самый странный человек, которого я знаю.

— Даже враги отказываются тебя бить!

— Сейчас не время! — прорычал Кадар.

— По-моему, как раз самое время!

Тонар уже понял.

— Она специально разделяет нас.

Кадар резко обернулся.

— Что?

— Она хочет вывести тебя из боя.

И словно подтверждая его слова, перед Тонаром и Парвизом выросла стена из переплетённых корней.

Она поднялась с таким грохотом, что полностью закрыла Кадара от друзей.

— Тонар! — крикнул он и ударил мечом.

Лезвие лишь оставило глубокую зарубку.

Корни мгновенно затянули повреждение.

С другой стороны стены раздался весёлый голос Лиоры.

— Теперь поговорим спокойно.

Кадар сжал зубы.

— Я не собираюсь с тобой разговаривать.

— Почему?

— Потому что ты пытаешься убить моих друзей!

Лиора задумалась. По-настоящему. Прошло несколько секунд.

— А...

Она виновато улыбнулась.

— Точно. Совсем забыла. Для тебя они важны.

Она опустила взгляд. Будто решала сложную задачу.

Потом её лицо просветлело.

— Тогда всё просто.

Она снова улыбнулась.

— Если они перестанут существовать...

Ты перестанешь переживать.

...

Кадар молча смотрел на неё. Теперь даже он понял.

Она действительно так думает. Не из жестокости. Не чтобы сделать больно. А потому что считает это логичным решением.

Он тихо произнёс:

— Ты... больная.

Лиора удивлённо моргнула.

— Нет.

В этот момент за стеной послышался грохот.

Голос Парвиза:

— ТОНАР!

ИХ СТАНОВИТСЯ БОЛЬШЕ!

Лиора даже не повернулась.

— Не волнуйся.

Она снова посмотрела на Кадара.

— Они долго не продержатся. У нас много времени.

Она сделала ещё один шаг. Остановившись всего в нескольких метрах от него.

— Скажи...

Её голос стал неожиданно тихим.

— Ты всегда защищаешь тех, кто тебе дорог?

Кадар не ответил.

Он лишь крепче сжал меч.

— Хорошо...

Лиора улыбнулась.

— Тогда давай посмотрим... Насколько далеко ты готов зайти ради них.

Она медленно подняла руку. И в ту же секунду вся стена из корней начала сжиматься. По другую сторону раздался оглушительный удар.

Тонар нанёс ещё один удар.

Стержень с глухим треском вонзился в переплетение корней. Шипы глубоко вошли в древесину. Он не пытался разрубить всю стену.

Каждый удар приходился в одно и то же место. Точно. Холодно. Без единого лишнего движения. Корни начали медленно трещать.

Лиора наклонила голову.

— Странно...

Она внимательно наблюдала за Тонаром.

— Почему ты не рубишь всё сразу?

Тонар не ответил.

Он продолжал наносить удары. Один. Второй. Третий.

Всё в одну точку.

Лиора вдруг присела на корточки. Провела ладонью по земле. Закрыла глаза. Несколько секунд молчала.

Потом тихо открыла их. И улыбнулась.

Но теперь совсем по-другому. Не весело. А заинтересованно.

— Ты слушаешь их...

Тонар впервые поднял на неё взгляд.

— Что?

Лиора коснулась ближайшего корня.

— Другие просто ломают.

Она ласково погладила древесину.

— А ты сначала ищешь, где больно.

Повисла тишина.

Парвиз удивлённо посмотрел на Тонара.

— Она сейчас... похвалила тебя?

Кадар, всё ещё отделённый стеной, ударил мечом ещё раз.

— ТОНАР!

Лиора даже не обернулась.

Она продолжала смотреть на Тонара.

— Ты интересный.

Парвиз поднял палец.

— Нет.

— Нет-нет-нет.

Он посмотрел на Тонара.

— Нам одной странной поклонницы уже хватает.

— Не начинайте ещё и вы.

Лиора удивлённо моргнула.

— Поклонницы?

Она задумалась.

Потом искренне покачала головой.

— Нет.

Она снова посмотрела на Тонара.

— Ты мне не нравишься.

Парвиз облегчённо выдохнул.

— Слава всем богам...

— Но...

Лиора продолжила.

— Мне очень интересно посмотреть... Как долго ты сможешь защищать тех, кого не способен спасти.

...

Улыбка исчезла с лица Парвиза.

Тонар молча смотрел на неё.

Она случайно... или намеренно... попала в самое больное место.

Лиора словно не заметила перемены.

Она снова улыбнулась.

— Давай проверим.

Она медленно щёлкнула пальцами.

В этот же миг корни под ногами Тонара резко ушли под землю.

Парвиз удивлённо моргнул.

— Она... отпустила нас?

Тонар не расслабился.

— Нет.

Он резко поднял голову.

— Сверху!

Парвиз инстинктивно посмотрел вверх.

И замер.

Весь фасад дома над ними был покрыт толстыми ветвями.

И теперь... сотни тонких лиан уже свисали вниз. Как паутина.

Лиора тихо рассмеялась.

— Вы всё время смотрите под ноги...

Она подняла руку.

— А природа...

Повела пальцами в воздухе.

— Она повсюду.

В следующую секунду лианы одновременно рухнули вниз.

Глава 42

Лианы одновременно рухнули вниз. Они не хлестали. Они охотились.

Будто заранее знали, где окажется их добыча.

— В сторону! — крикнул Тонар.

Он первым отпрыгнул вправо.

Парвиз перекатился через плечо.

Кадар рванулся вперёд.

Лианы с оглушительным грохотом ударили в мостовую.

Камень разлетелся во все стороны.

Но на этом всё не закончилось. Промахнувшись... лианы не упали.

Они снова поднялись. Медленно. Извиваясь, словно огромные змеи.

Парвиз тяжело выдохнул.

— Они вообще собираются уставать?!

Лиора удивлённо посмотрела на него.

— Уставать?

Она искренне рассмеялась.

— Это же растения.

Она подняла ладонь. В тот же миг одна из лиан резко бросилась к Парвизу. Он успел пригнуться.

Лиана пролетела над самой головой.

— Почти...

Парвиз ещё не договорил.

Лиана резко изменила направление прямо в воздухе.

— Что?!

Она обвилась вокруг его ноги.

Парвиз рухнул на землю.

— Попался!

Лиора радостно хлопнула в ладоши.

— Нет! — крикнул Кадар.

Он бросился вперёд. Но корни сразу выросли перед ним, перекрывая путь. Кадар ударил мечом. Один корень разлетелся.

На его месте мгновенно выросли два новых.

— Да сколько вас?!

Парвиз уже пытался разрезать лиану ножом. Но та лишь сильнее затягивалась. Она медленно тащила его к Лиоре.

— Эй!

Он нервно улыбнулся.

— Давай договоримся! Я вообще не вкусный!

Лиора склонила голову.

— Правда?

— Абсолютная!

— Жаль.

Она искренне вздохнула.

— Тогда я просто тебя убью.

— ПАРВИЗ! — крикнул Тонар.

В этот момент он увидел... Не лиану. Её основание. Оно выходило не из земли. А из небольшого цветка, выросшего между камнями.

Тонар резко изменил направление.

Не к Парвизу.

К цветку.

— Что ты делаешь?! — выкрикнул Кадар.

Тонар ничего не ответил.

Стержень с силой опустился вниз.

Шипы насквозь пробили маленький белый цветок.

В ту же секунду... лиана, державшая Парвиза, вздрогнула. И начала стремительно увядать. Она ослабила хватку.

Парвиз выдернул ногу. И откатился в сторону.

Повисла тишина.

Лиора удивлённо моргнула. Посмотрела сначала на погибший цветок. Потом на Тонара.

— Вот оно что...

Она улыбнулась. Но теперь в её глазах читалось настоящее любопытство.

— Ты заметил.

Тонар медленно поднял стержень.

— Каждое растение связано с другим.

— Если уничтожить источник... Остальные становятся слабее.

Лиора несколько секунд молчала. Потом... неожиданно засмеялась.

Не безумно. А искренне. Будто кто-то наконец решил интересную загадку.

— Ты действительно умный.

Она подняла палец.

— Обычно люди пытаются победить мои растения.

Она улыбнулась ещё шире.

— А ты впервые решил победить меня.

Парвиз, всё ещё сидя на земле, тяжело выдохнул.

— Тонар...

Он посмотрел на маленький цветок.

— Ты это за секунду понял?

— Нет.

Спокойно ответил Тонар.

— Я предположил.

Лиора тихо захихикала.

— Мне начинает нравиться эта игра.

Она медленно развела руки в стороны. Воздух вокруг словно замер. Все цветы на улице одновременно закрыли лепестки. Листья перестали кружиться.

Даже птицы, сидевшие на крышах, внезапно сорвались с мест и улетели.

В следующее мгновение земля вздрогнула. Не один корень. Не десять. Сотни.

Они одновременно вырвались из мостовой. Вся улица исчезла под зелёным морем.

— Назад! — крикнул Тонар.

Но он понял это слишком поздно. Корни окружили их со всех сторон.

Тонар ударил. стержень с треском расколол очередной корень.

Но на его месте уже поднимались новые. Он остановился.

Одного взгляда хватило. Победа невозможна.

Не сейчас. Не против неё.

— Парвиз!

Парвиз сразу понял по его голосу.

— Уже придумал?

— Есть что-нибудь?

На лице Парвиза появилась привычная ухмылка.

— Конечно.

— Я же не только шутить умею.

Он быстро достал из-за пояса три небольших металлических шара.

Кадар бросил на них короткий взгляд.

— Что это?

— Подарок от одного очень жадного торговца. Который, кстати, так и не узнал, что они исчезли.

— ПАРВИЗ!

— Потом расскажу!

Он со всей силы бросил шары в разные стороны.

...

Хлоп!

Хлоп!

Хлоп!

Оглушительный грохот эхом прокатился по улице.

В тот же миг всё вокруг затянул густой серый дым.

Лиора удивлённо моргнула.

— Ой...

Она осторожно протянула руку. Дым прошёл сквозь пальцы.

— Какое странное растение...

Тонар не стал терять ни секунды.

— Кадар!

— Ломай справа!

Кадар сорвался с места.

Его правая рука вновь покрылась металлом и с грохотом врезалась в переплетение корней. Трещина. Ещё одна.

Тонар ударил следом. В ту же точку. Корни не выдержали. Перед ними появилась узкая брешь.

— Кадар!

Тонар указал на брешь.

Кадар понял без слов.

Металл вновь начал расползаться по его правой руке.

От кисти. До самого плеча. Кулак медленно сжался. Камень под ногами затрещал.

— С дороги!

Он сорвался с места. Корни бросились ему навстречу.

Кадар резко развернулся всем корпусом. И вложил всю силу в один удар.

ГРОХОТ!

Металлический кулак врезался в переплетение корней. Ударная волна прокатилась по всей стене. Толстые лозы одновременно покрылись трещинами. Несколько корней лопнули.

Часть стены буквально разлетелась в стороны.

Тонар не упустил момент.

— Сейчас!

Все трое одновременно рванули вперёд. Позади послышался весёлый голос Лиоры.

— Эй! Это нечестно!

Густой дым медленно заполнял улицу.

Корни беспорядочно били по мостовой, ломая всё вокруг.

Но больше не могли различить добычу.

— Быстрее! — бросил Тонар.

Все трое рванули через пролом.

Позади послышался смех Лиоры.

Она не злилась. Наоборот... Ей было весело.

— Не убегайте так быстро! Мы ведь только познакомились!

Парвиз, не оборачиваясь, крикнул:

— Спасибо! Нам пока и этого знакомства хватило!

Они свернули в узкий переулок. Затем ещё раз. Потом перепрыгнули через разрушенный забор.

Тонар продолжал бежать первым. Каждый поворот он выбирал почти мгновенно.

Кадар тяжело дышал.

— Она... преследует нас?

— Пока нет, — коротко ответил Тонар.

— Пока?

— Если бы хотела догнать... уже догнала бы.

Эти слова заставили всех троих замолчать.

...

Спустя несколько минут бег сменился быстрым шагом.

Никто не произносил ни слова. Каждый прислушивался.

Но... За ними никто не шёл.

Лишь далёкий звон колоколов продолжал разноситься над городом.

Парвиз первым нарушил молчание.

— Значит...

Он тяжело выдохнул.

— Мы дважды встретили кардиналов... И дважды чудом остались живы.

Кадар сжал кулак.

Металл на руке давно исчез. Но ощущение тяжести осталось.

— Это не может продолжаться.

Тонар остановился.

Перед ними открывалась длинная улица. Пустая. Без единого человека. Даже окна домов были наглухо закрыты.

Он внимательно осмотрелся. И тихо произнёс:

— Нет. Не может быть.

Парвиз удивлённо посмотрел на него.

— Что ты имеешь в виду?

Тонар не сразу ответил.

— Мы не знаем город. Не знаем, где безопасно. Не знаем, сколько здесь солдат. Не знаем, сколько ещё таких, как Северион и Лиора.

Он медленно перевёл взгляд на товарищей.

— А они знают здесь каждый переулок.

Кадар понял первым.

— Нас загоняют.

Тонар кивнул.

— Именно.

Повисла тяжёлая тишина. Впервые за всё путешествие...

Тонар не видел выхода.

Именно в этот момент... Откуда-то сверху раздался спокойный голос.

— Рад, что хоть один из вас это понял.

Все трое одновременно вскинули головы.

На крыше полуразрушенного дома сидел человек в сером плаще. Лица не было видно. Только спокойная фигура, наблюдавшая за ними сверху.

Кадар мгновенно сделал шаг вперёд.

Правая рука снова начала покрываться металлом.

— Кто ты?!

Незнакомец даже не пошевелился.

— Если бы я хотел вас убить...

Он слегка наклонил голову.

— Вы бы уже были мертвы.

Парвиз тихо прошептал:

— Почему каждый сильный человек любит такие фразы?..

Незнакомец усмехнулся.

— Потому что обычно это правда.

Тонар не сводил с него взгляда.

— Что тебе нужно?

Несколько секунд человек молчал. Затем спокойно ответил:

— Не мне. Вам!

Он посмотрел куда-то за их спины.

— Потому что через несколько минут здесь будет ещё один патруль.

И на этот раз... Вы не убежите.

Он легко спрыгнул с крыши. Приземлившись без единого звука.

Теперь между ними оставалось всего несколько шагов.

Под капюшоном по-прежнему невозможно было разглядеть лицо.

— У вас есть два варианта.

Он поднял два пальца.

— Первый. Остаться здесь. И умереть.

Пауза.

— Второй. Пойти за мной.

Кадар сделал ещё шаг.

— А почему мы должны тебе доверять?

Незнакомец тихо рассмеялся.

— Не должны.

Он пожал плечами.

— Но выбора у вас тоже нет.

Вдалеке послышался звук тяжёлых сапог. Голоса солдат. Они приближались.

Незнакомец даже не обернулся.

Будто уже знал, что они там.

Он спокойно произнёс:

— Решайте быстрее. Я не люблю ждать.

Глава 43

— Решайте быстрее. Я не люблю ждать.

Незнакомец в сером плаще стоял посреди узкой улицы, словно совершенно не замечал приближающихся солдат. Под низко надвинутым капюшоном скрывалась большая часть его лица, а руки были спокойно опущены вдоль тела. В нём не чувствовалось ни беспокойства, ни желания торопить события. И именно это больше всего настораживало Тонара.

Город вокруг постепенно погружался в вечерние сумерки. Где-то за черепичными крышами раздавался колокольный звон, из печных труб тянулся дым, а со стороны соседнего квартала доносились голоса храмовых стражников. Судя по тяжёлому стуку сапог, патруль находился уже совсем близко.

Тонар прислушался. Шестеро, возможно, семеро солдат. Он мог бы справиться с несколькими, особенно если бы первым нанёс удар, но в их нынешнем состоянии даже короткая схватка грозила обернуться катастрофой.

Парвиз заметно прихрамывал. Во время битвы с Лиорой одна из лиан успела повредить ему ногу, и теперь он переносил вес на здоровую сторону, хотя всеми силами старался не показывать боли. Кадар стоял чуть впереди товарищей, напряжённо наблюдая за незнакомцем. Его правая рука была совершенно обычной, но после столь частого использования силы мышцы всё ещё подрагивали от усталости.

Сам Тонар ощущал ноющую боль под рёбрами. Удар корня пришёлся сбоку, и с каждым глубоким вдохом становилось ясно, что отделаться без последствий им не удалось.

— Откуда ты знаешь, что сюда идёт патруль? — спросил Тонар.

Незнакомец чуть повернул к нему голову.

— Потому что они ходят здесь каждый вечер.

— Сегодня весь город стоит на ушах, — заметил Тонар. — Вряд ли они придерживаются обычного расписания.

— Верно, — неожиданно согласился незнакомец. — Поэтому сегодня они придут на несколько минут раньше.

Кадар нахмурился ещё сильнее.

— И почему мы должны тебе верить?

— Не должны, — ответил человек в плаще. — Можете остаться и проверить.

Парвиз выглянул из-за плеча Кадара и посмотрел на приближающиеся отблески факелов.

— Знаешь, у меня есть предложение. Давайте сначала уйдём отсюда, а уже потом решим, кто кого собирался предать. Мне кажется, это прекрасный порядок действий.

— Ты ведь даже не знаешь, куда он нас ведёт, — возразил Кадар.

— Зато я прекрасно знаю, откуда нам нужно убраться.

Тонар продолжал смотреть на незнакомца. За годы странствий он встречал немало людей, предлагавших помощь исключительно ради собственной выгоды. Некоторые действительно спасали чужие жизни, прежде чем потребовать плату. Другие просто выбирали более удобное место для убийства.

Но сейчас выбор был невелик.

— Показывай дорогу, — наконец произнёс Тонар.

Кадар резко обернулся.

— Ты уверен?

— Нет.

Тонар посмотрел в сторону приближающегося патруля.

— Но здесь оставаться нельзя. Держись рядом с Парвизом.

Незнакомец коротко кивнул, будто другого ответа и не ожидал.

— Тогда за мной. И постарайтесь не привлекать внимания.

Он первым свернул в узкий проход между домами.

Парвиз проводил его взглядом, после чего тихо пробормотал:

— Конечно. Трое избитых мужчин, один из которых размером со шкаф. Мы совершенно неприметны.

— Если будешь молчать, станет лучше, — отозвался Кадар.

— Значит, совсем безнадёжно.

Проход оказался таким тесным, что Кадару пришлось идти боком. Над головами висело мокрое бельё, на стенах темнели разводы от дождевой воды, а под ногами хлюпала грязь. Из окон доносился женский голос, сердито распекавший кого-то за разбитую посуду.

Незнакомец уверенно двигался впереди. Он ни разу не остановился, чтобы выбрать направление, и лишь изредка прислушивался к звукам большого города, скрытого за тесными стенами.

Тонар внимательно наблюдал за ним.

Никаких необычных движений.

Никаких признаков сверхъестественной силы.

И всё же проводник знал слишком много.

Они выбрались в небольшой двор, заставленный пустыми бочками. За воротами виднелась улица, по которой неторопливо прошла пожилая женщина с корзиной овощей.

Незнакомец остановился у ворот и поднял руку, предупреждая остальных.

Через несколько мгновений мимо прошёл отряд храмовой стражи.

Пятеро солдат.

За ними следовал священник с металлической пластиной на груди. Он что-то говорил командиру, раздражённо размахивая рукой.

— ...если они добрались до западного рынка, перекрывайте все выходы. Приказ касается каждого, кто покинул южные кварталы после тревоги.

— А описания? — спросил командир.

— Трое мужчин. Один крупного телосложения. Возможно, ранены. Других сведений пока нет.

Кадар едва заметно выдохнул.

Они дождались, пока стражники скроются за поворотом.

Только тогда проводник снова двинулся вперёд.

— Они ищут вас по всем ближайшим кварталам, — негромко сказал он. — Пока только обычные патрули. Но если церковное управление отправит храмовых дознавателей, передвигаться по городу станет гораздо труднее.

— Значит, ты следишь за их передвижениями, — заметил Тонар.

— Стараюсь быть в курсе городских новостей.

— Не похоже, что ты просто любопытный прохожий.

— А вы не похожи на обычных путешественников.

Парвиз усмехнулся.

— Справедливо.

Они миновали ещё несколько дворов и оказались возле небольшого рынка. Торговцы уже собирали прилавки. Кто-то складывал ткани, кто-то пересчитывал выручку, а двое мальчишек торопливо сметали с мостовой шелуху и гнилые овощи.

Здесь людей было достаточно много, чтобы раствориться среди них, но недостаточно, чтобы скрыть вооружённый патруль.

Тонар сразу заметил двух солдат возле колодца.

Незнакомец тоже увидел их и, не меняя шага, направился к лавке пожилой торговки хлебом.

— Добрый вечер, тётушка, — произнёс он.

Женщина, собиравшая последние караваи, даже не подняла головы.

— Для тебя уже поздний.

— А мне говорили, что ты всегда рада покупателям.

— Мне нравятся покупатели, которые платят, а не болтают.

— Тогда у меня плохие новости.

Она наконец посмотрела на него.

На мгновение её взгляд стал серьёзным. Затем женщина заметила стоявших позади мужчин, перевела глаза на окровавленный рукав Тонара и медленно вытерла руки о передник.

— Хлеба почти не осталось, — сказала она.

— Нам подойдёт любой.

Торговка достала из-под прилавка большую корзину и поставила её на самый край, заслонив троицу со стороны колодца.

— Выбирай, раз такой голодный.

Проводник взял один каравай, повертел в руках и с сомнением осмотрел корку.

— По-моему, этим можно камни разбивать.

— Попробуй, — спокойно ответила женщина. — Может, хоть какая-то польза от тебя будет.

Парвиз опустил голову, скрывая улыбку.

В этот момент к прилавку подошли солдаты.

— Проверка, — объявил один из них. — Не видели подозрительных людей?

Торговка раздражённо поджала губы.

— За сегодняшний день ты уже третий, кто спрашивает.

— Отвечай на вопрос.

— А я и отвечаю. С утра тут были пьяницы, нищие, торговцы и один человек, который решил, что свежий хлеб должен стоить дешевле вчерашнего. Кого из них тебе показать?

Солдат нахмурился.

Проводник тем временем аккуратно положил каравай обратно.

— А ведь она права. Цены у неё совершенно преступные.

— Вот его и забирай, — немедленно сказала женщина. — Он мне весь вечер мешает.

Второй солдат фыркнул, но первый не разделял его веселья.

Он внимательно оглядел прилавок.

Тонар стоял за корзиной, слегка опустив голову. Парвиз прислонился к стене, стараясь не показывать повреждённую ногу. Кадар находился в самой глубине лавки, скрытый навесом.

Несколько неприятно долгих секунд никто не двигался.

— Если увидите троих беглецов, — наконец сказал солдат, — немедленно сообщите страже.

— Конечно, — ответила торговка. — Лишь бы вы перестали распугивать покупателей.

Солдаты ушли.

Пожилая женщина не сразу убрала корзину.

Она подождала, пока стук сапог растворится в общем шуме рынка, затем обернулась к проводнику.

— Ты совсем потерял голову?

— Не исключено.

— Они перекрывают улицы. Сегодня забрали сына мельника, хотя тот вообще никуда не выходил после полудня.

Улыбка исчезла с лица незнакомца.

— За что?

— Сосед сказал, будто видел его рядом с местом беспорядков. Этого оказалось достаточно.

Женщина взяла два небольших каравая, завернула в чистую ткань и протянула ему.

— Передай своим. И скажи, что мать мальчика всё ещё ждёт хоть каких-нибудь новостей.

Проводник молча принял хлеб.

— Передам.

— Только осторожнее, Сарен.

Тонар запомнил имя.

Женщина посмотрела на всех троих.

— И берегите себя. Сегодня в городе слишком много людей, которым не терпится кого-нибудь обвинить.

Они поблагодарили её и покинули рынок.

Лишь когда шум торговых рядов остался позади, Кадар спросил:

— Сарен?

Проводник слегка усмехнулся.

— Полагаю, теперь представляться уже поздно.

— Она знает тебя, — заметил Тонар.

— Давно.

— И помогает скрывать разыскиваемых людей?

Сарен некоторое время молчал.

— У неё когда-то был сын. Его тоже забрали на очищение.

— Он вернулся? — спросил Парвиз.

Сарен не обернулся.

— Нет.

Больше вопросов никто не задавал.

Чем дальше они шли, тем заметнее менялся город.

Улицы становились чище. На перекрёстках возвышались каменные чаши для подношений, над дверями домов висели деревянные таблички с молитвами, а возле фонтанов стояли статуи святых. Даже мостовая здесь была выложена ровнее, чем в бедных кварталах.

Однако спокойствия от этого не прибавлялось.

Окна многих домов были плотно закрыты, а на нескольких дверях Тонар заметил красные восковые печати Церкви.

Возле одного такого дома сидела пожилая женщина. Она держала в руках маленькую детскую рубашку и смотрела на опечатанную дверь.

Прохожие старались не задерживать на ней взгляд.

Кадар невольно замедлил шаг.

— Что случилось с жильцами? — спросил он.

Сарен посмотрел туда, куда указывал его спутник.

— Их увели.

— За что?

— Если верить объявлению, за сокрытие еретика.

— А если не верить?

Сарен остановился.

— Тогда окажется, что один из соседей хотел получить их дом.

Кадар стиснул зубы.

— И никто ничего не сделал?

— А что, по-твоему, должны были сделать соседи? — спросил Сарен. — Выйти с оружием против храмовой стражи? Умереть вместе с ними? Оставить собственных детей сиротами?

— Я не это имел в виду.

— Знаю.

В голосе Сарена не было насмешки.

— Здесь люди каждый день выбирают между тем, что правильно, и тем, после чего их семья сможет прожить ещё одну ночь.

Он снова пошёл вперёд.

Тонар на мгновение задержал взгляд на женщине у опечатанного дома.

Он уже видел похожие лица в Расно.

Видел страх, отчаяние и привычку не задавать вопросов.

Но до сих пор почти всё, что встречалось им на пути, было связано с войной. Здесь же война будто стала частью обычной жизни, проникла в дома и заставила людей бояться даже собственных соседей.

— Долго ещё? — спросил Парвиз.

— Почти пришли, — ответил Сарен.

Парвиз тяжело вздохнул.

— Ты уже говорил это.

— И каждый раз был прав.

— Удивительно. Я бы тоже хотел обладать таким даром.

Кадар покосился на него.

— Ты даже сейчас не можешь помолчать?

— Если замолчу, начну думать о том, как сильно болит нога. А этого я сегодня уже достаточно надумался.

Тонар посмотрел на Парвиза.

Тот старался держаться бодро, но лицо его побледнело.

— Когда придём, тебе понадобится лекарь, — сказал Тонар.

— Когда придём, мне понадобится кровать и тарелка горячей еды, — поправил его Парвиз. — Желательно в таком порядке, чтобы еду можно было съесть прямо в кровати.

Впервые за долгое время Кадар тихо усмехнулся.

Глава 45

Через несколько минут они вышли на небольшую площадь.

Над ней возвышался огромный храм.

Его тёмные стены поднимались над окружающими домами, а две высокие башни, соединённые каменной аркой, уходили в вечернее небо. Между башнями висел колокол. Над главным входом были высечены фигуры Верка и Имоны, протягивающих руки к стоящим на коленях людям.

На широких ступенях собирались прихожане.

Старики, женщины, дети. Кто-то нёс свечи, кто-то корзины с подношениями. Возле дверей стояли храмовые стражники, внимательно наблюдавшие за входящими.

Увидев их, Кадар остановился.

— Только не говори, что нам туда.

Сарен продолжал идти.

— А если скажу?

— Тогда нам придётся серьёзно поговорить.

— Надеюсь, без кулаков.

Кадар невольно посмотрел на правую руку.

— Это зависит от разговора.

Тонар обошёл его и остановился перед проводником.

— Дальше мы не пойдём, пока ты не объяснишь, куда нас ведёшь.

Сарен посмотрел сначала на него, затем на храм.

— Вы видите здание перед собой?

— Трудно не заметить, — ответил Парвиз.

— А пекарню справа?

Тонар перевёл взгляд.

У самой храмовой стены стояло небольшое двухэтажное здание с широкими окнами и высокой кирпичной трубой. Из трубы поднимался густой дым. Во дворе лежали аккуратно сложенные дрова, а рядом с дверью были выставлены мешки с мукой.

— Пекарня, — произнёс Тонар.

Сарен кивнул.

— Она поставляет хлеб храму уже сорок лет. Здесь работают обычные люди, которые каждый день возят муку, таскают мешки и чистят печи. Стража привыкла к ним настолько, что почти перестала замечать.

— И что? — не понял Кадар.

Сарен слегка улыбнулся.

— Иногда самое безопасное место находится там, где враг уверен, что ему ничто не угрожает.

Он направился к пекарне.

Тонар ещё раз посмотрел на храм.

Ему совершенно не нравилось происходящее.

Но теперь он хотя бы начинал понимать замысел.

Внутри пекарни было жарко.

Большая печь занимала почти всю дальнюю стену, от неё исходил приятный запах свежего хлеба. На длинном столе лежали круглые буханки, несколько мисок с тестом и деревянные лопатки.

За работой стоял широкоплечий мужчина с густой седой бородой. Увидев Сарена, он недовольно выпрямился.

— Поздно.

— И тебе добрый вечер, Варн, — отозвался проводник.

Пекарь посмотрел на троих незнакомцев.

Его выражение стало ещё мрачнее.

— Ты шутишь?

— Сегодня не лучший день для шуток.

— Тогда почему привёл их сюда?

Сарен положил на стол свёрток с хлебом.

— Потому что на улицах слишком много стражи, а им требуется помощь.

Варн бросил короткий взгляд на кровавые пятна на одежде Тонара, на хромающего Парвиза и на Кадара, который с трудом помещался между столом и печью.

— Мне приказали печь хлеб, — проворчал он. — Не принимать беглецов.

— Ты всегда хотел, чтобы твой труд приносил больше пользы.

— Я хотел, чтобы мне больше платили.

— Это тоже можно обсудить.

Пекарь тяжело вздохнул.

— Когда-нибудь, Сарен, ты приведёшь сюда самого Верховного Понтифика и попросишь спрятать его за мешками с мукой.

— Он слишком высокий гость. Для него понадобится отдельная кладовая.

Парвиз негромко рассмеялся.

Варн покосился на него.

— А этот чего веселится?

— От голода, — ответил Парвиз. — Бывает такое. Особенно рядом с хорошим хлебом.

Пекарь несколько секунд изучал его лицо.

Затем махнул рукой в сторону задней комнаты.

— Ладно. Уводи их. Только быстро, пока не пришли за вечерней поставкой.

Сарен подошёл к тяжёлому мешку с мукой, стоявшему возле стены, и отодвинул его. Под ним обнаружилось небольшое железное кольцо, прикреплённое к деревянной крышке.

Он потянул за кольцо.

Открылся узкий люк.

Под ним уходила вниз каменная лестница.

Из темноты пахнуло сыростью.

Парвиз заглянул внутрь.

— Надеюсь, там не очередное подземелье с чудовищами.

— Обычно там довольно спокойно, — сказал Сарен.

— Обычно?

— Сегодня я ещё не проверял.

— Как же приятно иметь дело с уверенными людьми...

Первым начал спускаться Тонар.

Он ступал осторожно, прислушиваясь к звукам снизу. Следом пошёл Парвиз, держась за стену, чтобы не нагружать повреждённую ногу. Кадар замыкал шествие, с трудом протискиваясь в узкий проём.

Сарен спустился последним.

Варн закрыл люк над их головами.

Дневной свет исчез.

Лестница привела в длинный каменный коридор. Влага собиралась в углублениях между кирпичами, а где-то вдалеке мерно капала вода. На стенах через каждые несколько шагов горели небольшие масляные лампы.

Сарен повёл их вперёд.

— Это старые хозяйственные ходы, — объяснил он. — Когда-то по ним доставляли припасы в храмовые кладовые. Потом построили новые помещения, часть старых залов засыпали, а об остальных постепенно забыли.

— И священники не знают, что у них под ногами? — спросил Кадар.

— Знают о подвалах. Не обо всех переходах.

Тонар провёл рукой по шершавой поверхности стены.

Каменная кладка здесь действительно отличалась от той, которую он видел в подземельях Севериона. Старые кирпичи были неровными, некоторые покрылись мхом, а в отдельных местах стены укрепили свежими деревянными балками.

Этими проходами явно пользовались.

И не один год.

— Кто вы такие? — снова спросил Тонар.

Сарен оглянулся.

— Скоро узнаешь.

— Ты любишь уклоняться от вопросов.

— А ты любишь задавать их в самых неудобных местах.

Парвиз, следовавший между Тонаром и Кадаром, тихо вмешался:

— Предлагаю обоим остановиться. Один не хочет отвечать, второй не собирается прекращать спрашивать. Мы так до утра здесь простоим.

Сарен хмыкнул.

— У тебя разумный друг.

— Не говори ему этого, — ответил Кадар. — Он потом неделю будет напоминать.

Они подошли к массивной деревянной двери.

На ней не было ни замка, ни видимой ручки. Только узкая металлическая пластина возле края.

Сарен постучал дважды, выдержал короткую паузу и ударил ещё раз.

Из-за двери раздался женский голос:

— Кто?

— Человек, которого здесь никто не любит.

— Сарен, прекрати.

— Я всего лишь ответил на вопрос.

Послышался металлический скрежет.

Дверь приоткрылась.

За ней стояла молодая женщина со светлыми волосами, собранными в тугой узел. По её левой щеке проходил неровный шрам. В руках она держала небольшой арбалет.

Увидев Сарена, девушка недовольно нахмурилась.

— Где тебя носило?

— По городу.

— Я вижу.

Только теперь она заметила троих мужчин за его спиной.

Её лицо изменилось.

— Ты совсем сошёл с ума?

— Мне уже задавали этот вопрос.

— Тебе приказали наблюдать!

— Я наблюдал.

— А потом?

— Потом решил немного изменить планы.

Женщина перевела взгляд на Тонара.

— Это те самые трое?

Сарен кивнул.

Она тихо выругалась.

— Адела тебя убьёт.

— Постараюсь пережить.

— Я серьёзно, Сарен.

— Я тоже.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

Наконец девушка отступила, пропуская их внутрь.

— Ладно. Только быстрее. И пусть никто не достаёт оружие.

Кадар скрестил руки на груди.

— Мы не собираемся нападать.

Она взглянула на его внушительную фигуру.

— Надеюсь.

Тонар вошёл последним.

За его спиной дверь закрылась.

И только тогда он увидел, что скрывалось под храмом.

За дверью находился огромный подземный зал.

Его потолок поддерживали толстые каменные колонны, между которыми были протянуты верёвки с бельём. Вдоль стен стояли деревянные столы, ящики с припасами, старые шкафы и несколько грубо сколоченных кроватей. Помещение освещали десятки масляных ламп, и от их света на камнях плясали длинные тени.

Но больше всего Тонара удивили люди.

Их было много.

Возле одной из колонн пожилая женщина штопала рубашку. Чуть дальше двое мужчин перебирали какие-то документы, разложенные на столе. На небольшом коврике сидели трое детей, увлечённо споривших из-за деревянной игрушки. Рядом с ними молодая девушка пыталась успокоить плачущего младенца.

В другом конце зала несколько человек тренировались с деревянными палками.

Здесь была жизнь.

Тесная, неудобная, скрытая глубоко под землёй.

Но жизнь.

Тонар медленно оглядел помещение.

Судя по устроенным перегородкам и запасам продовольствия, люди находились здесь далеко не первый день. Более того, они явно рассчитывали остаться надолго.

— Сколько вас здесь? — спросил он.

— Достаточно, чтобы постоянно не хватало места, — ответил Сарен.

Мимо прошёл мальчишка лет десяти. Он нёс ведро воды, которое было явно слишком тяжёлым для него. Увидев Кадара, мальчик остановился и с нескрываемым любопытством уставился на его огромные плечи.

Кадар заметил взгляд.

— Что?

Мальчишка вздрогнул.

— Ничего, господин.

Он быстро прошёл мимо.

Парвиз усмехнулся.

— Поздравляю, теперь тебя боятся даже дети.

Кадар посмотрел ему вслед.

— Я же ничего не сделал.

— Именно это и удивительно.

Однако Тонар почти не слушал их.

Он заметил нескольких вооружённых мужчин у дальнего выхода. Те внимательно следили за новоприбывшими. Ещё двое стояли возле каменной лестницы, ведущей куда-то глубже под землю.

Охрана была расставлена разумно.

В случае нападения люди могли отступить в соседние помещения, а узкие проходы не позволили бы многочисленному противнику использовать преимущество в численности.

Сарен перехватил взгляд Тонара.

— Уже ищешь слабые места?

— Привычка.

— Полезная. Но советую пока ею не пользоваться.

— Это угроза?

— Предупреждение. Люди здесь слишком часто просыпались от звука взламываемых дверей. Некоторые до сих пор не могут спокойно спать.

Он указал на деревянную скамью возле одной из колонн.

— Подождите здесь.

Парвиз сразу опустился на неё.

— Наконец-то кто-то произнёс разумные слова.

Сарен подозвал пожилого мужчину, разговаривавшего с одной из женщин.

— Осмотри его ногу, — попросил он, указав на Парвиза. — И остальных тоже. Они успели попасть в неприятности.

Лекарь покосился на окровавленную одежду троицы.

— Я заметил.

— Адела где?

— У себя. С утра не выходила.

— Скажи ей, что я вернулся.

Лекарь поднял брови.

— С гостями?

Сарен тяжело вздохнул.

— Об этом тоже придётся сказать.

Он направился к лестнице.

Лекарь оказался человеком немногословным.

Он представился Редом, после чего сразу занялся ногой Парвиза. Осторожно разрезав повреждённую ткань, мужчина промыл рану водой и внимательно осмотрел покрасневшую кожу.

— Глубже, чем кажется, — заключил он.

Парвиз посмотрел на свою ногу.

— А мне казалось достаточно глубоко.

— Повезло, что ничего не разорвалось. Несколько дней будешь хромать.

— Всего несколько?

— Если будешь отдыхать.

Парвиз задумался.

— А если не буду?

— Тогда придёшь ко мне снова. Только платить за лечение начнёшь сам.

— Понял. Отдыхаю.

Кадар стоял рядом, наблюдая за перевязкой.

— Тебе стоило сказать раньше, что рана настолько серьёзная, — заметил он.

— И что бы ты сделал? Понёс меня на руках?

Кадар пожал плечами.

— Если бы пришлось.

Парвиз на мгновение замолчал.

Затем его лицо озарила улыбка.

— Вот теперь я понимаю, почему Лиора выбрала именно тебя. Ты умеешь заботиться.

— Я сейчас передумаю насчёт помощи.

Лекарь оторвался от работы.

— Кто такая Лиора?

— Никто, — быстро ответил Кадар.

— Будущая жена нашего друга, — одновременно произнёс Парвиз.

Ред медленно посмотрел на них.

— А-а.

Он снова занялся перевязкой.

— Тогда мои соболезнования.

Парвиз рассмеялся так громко, что несколько человек неподалёку обернулись.

Кадар закрыл лицо ладонью.

Даже Тонар невольно усмехнулся.

После долгих часов погони и сражений этот короткий разговор казался почти невозможным. Словно им на несколько минут удалось вернуться в то время, когда самой большой неприятностью была не встреча с кардиналом, а очередная неудачная шутка Парвиза.

Однако передышка закончилась быстро.

К ним подошла девушка со шрамом на щеке.

— Адела хочет вас видеть, — сообщила она.

Тонар поднялся первым.

— Всех?

— Всех троих.

Девушка посмотрела на Парвиза, которому лекарь как раз заканчивал перевязывать ногу.

— Сможешь идти?

— Ради встречи с прекрасной хозяйкой этого места я готов на многое.

— Тогда вставай.

— А ты не хочешь хотя бы узнать моё имя?

— Нет.

Девушка развернулась и пошла к лестнице.

Парвиз проводил её взглядом.

— Какая суровая женщина.

Кадар помог ему подняться.

— Тебе стоит привыкать. Судя по всему, это твой любимый тип людей.

Комната Аделы находилась за узким коридором, отделённым от общего зала двумя тяжёлыми дверями.

Внутри было довольно тесно, но всё пространство использовалось с удивительной аккуратностью. Вдоль стен стояли шкафы с книгами и свёрнутыми картами, на полках лежали пачки писем, а у небольшого окна, выходившего в старую вентиляционную шахту, находился широкий деревянный стол.

За ним сидела женщина лет сорока пяти.

Её тёмные волосы были собраны назад, на висках заметно проступала седина. На ней была простая коричневая рубашка и тёмный жилет. Никаких знаков отличия, драгоценностей или дорогой одежды.

Она читала документ и подняла голову лишь после того, как все вошли.

— Значит, вот кого Сарен решил привести без моего разрешения.

Её голос был спокойным, но Тонар сразу почувствовал в нём недовольство.

Сарен стоял у двери.

— Они бы не добрались до следующего квартала.

— Ты не можешь знать наверняка, — возразила женщина.

— Сегодня я предпочёл не проверять.

Адела несколько секунд смотрела на него, затем перевела внимание на незнакомцев.

— Меня зовут Адела. Здесь я отвечаю за людей, которым больше некуда идти.

Тонар слегка склонил голову.

— Тонар.

— Кадар, — представился его спутник.

Парвиз приподнял руку.

— Парвиз. И если у вас принято угощать гостей, я хотел бы сразу сказать, что совершенно не против.

Адела посмотрела на него.

— Сначала разговор.

— Я так и боялся.

Женщина указала на стулья.

— Садитесь.

Тонар занял место напротив неё. Кадар сел рядом, а Парвиз осторожно опустился на край третьего стула, вытянув повреждённую ногу.

Адела открыла небольшую записную книжку.

— Итак. Начнём с самого простого. Почему вас разыскивают храмовые патрули?

— Мы оказались там, где нам не следовало быть, — ответил Тонар.

— Боюсь, подобное объяснение я слышу слишком часто.

— Другого пока не будет.

Сарен, стоявший у двери, негромко усмехнулся.

— Кажется, вы поладите.

Адела бросила на него недовольный взгляд.

— Сарен, помолчи.

Он поднял руки, показывая, что больше не вмешивается.

Адела вновь посмотрела на Тонара.

— Сегодня в южных кварталах подняли тревогу. В нескольких местах перекрыли улицы. Из храмового управления отправили дополнительные патрули. А позже до нас дошли слухи о необычных разрушениях в западной части города.

Тонар ничего не ответил.

— Говорят, — продолжила Адела, — там за считаные минуты выросли целые деревья. Корни проломили мостовую, а стены домов покрылись растениями. Поначалу я решила, что это обычные выдумки перепуганных жителей.

Парвиз почесал затылок.

— Нет, с деревьями всё правда.

Адела посмотрела на него.

— Ты это видел?

— Даже слишком близко. Одно из них чуть не сделало меня частью местного сада.

Кадар поморщился.

— Парвиз.

— Что? Я ещё довольно мягко описываю произошедшее.

Тонар наконец заговорил:

— Мы столкнулись с кардиналом Лиорой.

Адела замерла.

Сарен перестал улыбаться.

Несколько мгновений никто не произносил ни слова.

— Повтори, — тихо попросила женщина.

— Лиора, — ответил Тонар. — Она назвала себя кардиналом Церкви Расно.

Адела медленно отложила перо.

— И вы сумели от неё уйти?

— Да.

— Как?

— Вместе, — коротко ответил Тонар.

Женщина внимательно посмотрела на каждого из них.

— Она преследовала вас?

— Пыталась, — сказал Кадар. — Мы смогли выбраться, пока она не видела нас из-за дыма.

Адела нахмурилась.

— Вам невероятно повезло.

— Нам пришлось приложить усилия, — заметил Кадар.

— Одно другому не мешает.

Женщина некоторое время молчала, затем спросила:

— Почему она вообще на вас напала?

Парвиз посмотрел на Кадара.

Тот сразу заметил этот взгляд.

— Даже не думай.

— Я ничего ещё не сказал.

— И не надо.

Адела перевела глаза с одного на другого.

— Что-то произошло?

Парвиз не удержался.

Сначала она решила нас убить, потом выйти замуж за Кадара, потом снова убить. Порядок я мог перепутать.

Повисла тишина.

Сарен медленно отвернулся.

Его плечи подозрительно дрогнули.

Кадар закрыл глаза.

— Парвиз, когда-нибудь я тебя убью.

— Только не до свадьбы. Мне обязательно нужно на неё попасть.

Адела смотрела на них с таким выражением, словно не была уверена, правильно ли расслышала.

— Кардинал Лиора?

— Именно, — подтвердил Парвиз.

— Предложила ему выйти замуж?

— Я отказался, — мрачно уточнил Кадар.

Женщина неожиданно рассмеялась.

Смех длился всего несколько секунд. Затем она прикрыла рот ладонью и покачала головой.

— Простите. Просто я слышала о её странностях, но не думала, что они настолько... необычны.

Кадар скрестил руки на груди.

— Я бы предпочёл, чтобы никто больше об этом не вспоминал.

— Боюсь, — заметил Сарен, — это будет трудно.

Кадар посмотрел на него.

Сарен немедленно отвернулся к двери.

Адела постепенно посерьёзнела.

— Шутки шутками, но вы понимаете, насколько опасна эта женщина?

— Понимаем, — ответил Тонар. — Поэтому и сбежали.

— И правильно сделали. От человека с таким положением в Церкви лучше держаться как можно дальше.

Тонар некоторое время наблюдал за ней.

— Мы встретили не только её.

Улыбка окончательно исчезла с лица Аделы.

— Что ты имеешь в виду?

— До этого мы столкнулись с Северионом.

Женщина медленно выпрямилась.

— С кардиналом Северионом?

— Да.

Теперь даже Сарен выглядел потрясённым.

— Подожди, — произнёс он. — Вы хотите сказать, что за один день сумели уйти от двух кардиналов?

— Не совсем за один день, — поправил Парвиз. — Хотя время мы в последнее время считаем не особенно хорошо.

Адела пропустила его слова мимо ушей.

Она смотрела только на Тонара.

— Где вы встретили Севериона?

Тонар почувствовал, как напряглись мышцы плеч.

Перед глазами невольно возникли сырые коридоры, железные двери и каменные столы.

— Под землёй, — ответил он.

Адела замерла.

— В храмовых подземельях?

— Да.

— Вы были там?

Тонар кивнул.

Адела медленно опустилась обратно на стул.

На этот раз её спокойствие было нарушено окончательно.

— Что вы там видели?

Тонар не спешил отвечать.

Он вспомнил истощённых пленников, связанные руки, следы старых ран на человеческих телах. Вспомнил лица людей, которые уже почти не понимали, что с ними происходит.

И Колина.

Солдата, пережившего войну лишь для того, чтобы оказаться в руках тех, кто называл себя служителями веры.

Последние минуты его жизни до сих пор стояли перед глазами Тонара.

— Людей, — наконец произнёс он.

Адела нахмурилась.

— Каких людей?

— Пленных. Раненых. Некоторых уже невозможно было узнать.

— Что с ними делали?

Тонар посмотрел на неё.

— Пытались изменить.

В комнате стало тихо.

— Изменить? — переспросила Адела.

— Их тела. Их разум. Иногда после этого они превращались в чудовищ.

Адела медленно опустила взгляд на раскрытую записную книжку.

— Значит, слухи...

— Какие слухи? — спросил Тонар.

Женщина провела пальцами по краю страницы.

— В городе уже несколько месяцев пропадают люди. Кого-то забирают по обвинению в ереси, кого-то отправляют на очищение, а некоторые исчезают вообще без объяснений. Обычно родственникам говорят, что их близких перевели в другие храмы.

— Но вы им не верите, — заметил Кадар.

— Мы пытались проверить, — ответила Адела. — Отправляли людей, искали свидетелей, перехватывали документы. Иногда находили упоминания о закрытых помещениях и перевозках заключённых, но дальше следы обрывались.

Она подняла взгляд на Тонара.

— Никто из наших людей так и не сумел попасть туда, откуда пришли вы.

— Вам повезло, — негромко произнёс Тонар.

Адела удивлённо посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что, если бы кто-то из ваших людей оказался там, вряд ли он вернулся бы.

Сарен опустил голову.

Адела ничего не сказала.

Несколько секунд было слышно только потрескивание фитиля в лампе.

— Вы потеряли кого-то? — наконец спросила она.

Тонар посмотрел на своих спутников.

Парвиз перестал улыбаться.

Кадар неподвижно сидел, сжав кулаки.

— Да, — ответил Тонар.

Адела не стала расспрашивать.

— Понимаю.

— Нет, — спокойно возразил Тонар. — Не думаю.

Женщина долго смотрела на него.

Затем медленно кивнула.

— Возможно, ты прав.

Разговор продолжился после небольшой паузы.