Инвалид моего сердца

Глава 1

– Я пристрелю первого, кто перешагнет порог этой комнаты! – послышалось грозное из–за двери.

– Но господин Ферфакс, леди Флоренс утверждает, что вы назначили ей свидание, – полная женщина с собранными в пучок седыми волосами с беспокойством посмотрела на стоящую рядом хрупкую девушку. В руках незваной гости подрагивал букетик полевых цветов.

– Какая, к черту, леди Флоренс? Пусть идет прочь! Я никого не жду! – однако в голосе полковника уже не слышалось той уверенности, с какой он обещал пустить пулю в лоб «лазутчика».

– И так уже неделю. Полковник никого не пускает. Даже доктора, – со вздохом пожаловалась гостье миссис Кэррот.

Пока поднимались на господский этаж, она успела представиться и выложить кое–какие сведения о хозяине, начиная с того, что в пору младенчества кормила это чудовище собственной грудью.

– Рэймонд, это я, Фло. Вы даете слово офицера, что пристрелите только того, кто переступит порог ваших покоев, но не тронете остальных? – Флоренс положила ладонь на дверь, как если бы нежное прикосновение к лакированному дереву могло побудить затворника одуматься.

Кормилица перевела взгляд на длинные пальцы незнакомки, полчаса назад появившейся на крыльце старинного особняка. Мягким движением кошки та собрала пальцы в кулак, и старой Сью уже не казалось, что гостья хрупка и беззащитна.

– Да, даю! – после небольшое паузы ответил немало озадаченный Рэймонд.

– Смотрите, вы обещали! – гостья улыбнулась и отступила от двери. Повернувшись к кормилице, она шепотом спросила: – Куда выходят его окна?

– Э–э–э… – старая Сью растерялась.

– Проводите меня, пожалуйста, к ним, миссис Кэррот.

Заинтригованная, кормилица поспешила вниз, и Флоренс присоединилась к ней. Пришлось обойти немаленькое здание. Запыхавшаяся миссис Кэррот задрала голову и ткнула пальцем в распахнутые настежь окна. Летний ветерок шевелил легкие занавески.

– Отлично. Попросите принести лестницу, – гостья сощурила глаза, оценивая расстояние. – Я видела ее у виноградника.

Старая Сью припомнила, что садовник с утра подвязывал лозу.

– Милочка, неужели вы хотите забраться на второй этаж?

– Да, – просто ответила Фло. – Господин Ферфакс пригрозил пристрелить каждого, кто перешагнет порог, но словом не обмолвился, что будет немилостив к тому, кто залезет в окно.

– Я бы не стала рисковать, – с сомнением произнесла старая Сью.

– Я напомню ему о слове офицера до того, как он возьмет меня на мушку. Для меня главное – ошеломить милорда. Когда он придет в себя, меня уже будет не выгнать, – уверенно произнесла Фло и сунула букет под мышку, чтобы заправить подол длинного платья за пояс.

Нянька вернулась с садовником, тащащим на плече лестницу. Он оторопело уставился на странную девицу, по послушно прислонил к стене лестницу. До подоконника та немного не дотягивалась, но Флоренс была уверена, что сможет перебраться в комнату.

– Что скажет леди Ферфакс? – шепотом спросил садовник у кормилицы, глядя, как уверенно незнакомка поднимается вверх. – Хорошо ли это, когда к женатому хозяину в окно лезет девица?

Услышав шепот, Флоренс усмехнулась. Вытерев лоб рукой, в которой держала букет, она продолжила подъем. До подоконника осталась пара ступенек, когда грянул выстрел.

***

Неделю назад

Флорэнс – двадцатилетняя дочь лорда Саттона, милая блондинка с голубыми глазами, стояла на перроне железнодорожного вокзала. Уже вышли из поезда «Трисборо–Эндброк» все пассажиры, носильщики перестали предлагать свои услуги, на соседнем пути пугал шипящими звуками и обилием пара состав, отбывающий на юг, а старшая сестра так и не появилась.

И никуда не отойти, иначе шмыгающие вокруг мальчишки быстро растащат выгруженный на перрон багаж. И так уже не досчиталась одной шляпной картонки. Фло кусала губы и едва держалась, чтобы не расплакаться.

– Флоренс! – по перрону бежала, придерживая шляпку, Роуз Сатттон. В отличие от младшей сестры, она была смугла, черноволоса и отличалась пышными формами.

– Роззи! – Фло тут же забыла о багаже и кинулась к сестре. Их объятия после четырех лет разлуки получились неловкими. Роуз никак не ожидала, что малышка Фло станет выше нее на целую голову.

– Цапля. Чистая цапля, – отпустив Флоренс, сестра обошла ее по кругу.

– Мне кажется, я стала еще больше похожа на свою маму, – щеки Фло от смущения порозовели.

– Да, есть сходство, – сестра сощурила глаза, оценивая нежный румянец, пухлые губы и гладкость кожи. Красивая, но наивная, словно ребенок. Как такая выживет в шумном городе?

Фло метнулась к своим вещам и, привстав на цыпочки, звонко прокричала:

– Носильщик!

Откликнулся шустрый молодой человек на перроне слева и побежал к переходу.

Если бы Флоренс видела, как потускнел взгляд сестры и как она растерянно оглянулась на выход с вокзала, словно хотела уйти, лишь бы не продолжать беседу, то уже тогда догадалась бы, что ее приезду не рады. Но возбужденная Фло активно помогала грузить багаж и бесконечно щебетала.

– Жаль, что ты не приехала на мой выпускной, но спасибо, что прислала красивое платье. Я надела бархатную повязку поперек лба и вставила страусиное перо, одолженное у Эди Брук. Получилось немного эпатажно, но очень по–современному. Видела бы ты, как на меня смотрели парни, приглашенные на бал из мужской гимназии, когда я солировала в хоре. А потом танцы…

– Фло, – Роуз взяла сестру за руку. – Мне следовало написать тебе, но я не решилась.

С лица Фло сползла улыбка. Грузчик, поняв, что происходит неладное, замер с поднятым чемоданом. Он так и не положил тяжесть на тележку, хотя мускулы на руках напряглись.

– Роззи, не пугай меня, – Фло прижала ладонь к груди.

– У нас больше нет дома. Его и все наши вещи пустили с молотка за папины долги еще месяц назад. Тебе больше некуда возвращаться.

– Ох… Но папа писал, что дела налаживаются, – Фло не верила. – Не прошло и недели, как я получила от него письмо. Сказал, что ждет и любит. Гордится, что я с отличием окончила институт благородных девиц.

– Он в тюрьме за мошенничество. Боюсь, выйдет оттуда нескоро. Хорошо, что твоя мама не дожила до этого дня. Она бы умерла со стыда. Его вывели из дома в наручниках. А на суде он был похож на бродягу, а не барона. Даже там умудрился все проиграть. Папа был в чужой одежде…

Флоренс прижала дрожащие пальцы к губам.

– Леди, вы собираетесь платить или как? – просипел носильщик и поставил чемодан у своих ног.

– Да–да, сейчас, – обернулась на него Фло, все еще не веря, что ее мир рушится.

– Я дам тебе немного денег, – сестра полезла в сумочку и вытащила кошелек. – Я уже полгода работаю гувернанткой в одном богатом доме. Тебе тоже придется поискать работу. Больше я не смогу тебе помогать.

– Я с тобой! – Фло поймала руку сестры, не желая, чтобы та доставала деньги. – Куда угодно! Вместе мы справимся. Вспомни, как ты забиралась ко мне в кровать в детстве. Пусть мы выросли, но еще поместимся на одной. Поместимся же? Снимем комнату, я пойду работать…

– Нет. Я живу при хозяевах. Тебе туда нельзя. Поверь, у меня тоже все непросто, – Роуз торопливо вытащила несколько монет. Пересчитав, добавила еще одну, а похудевший кошелек спрятала в сумку.

– А может, я поеду жить к твоей маме? Она не откажет. Леди Валери всегда была рада мне, – на глазах Фло навернулись слезы.

– Да, была рада, но до тех пор, пока папа присылал ей деньги, – Роуз устала и хотела как можно быстрее завершить тягостный разговор. Она все время оглядывалась на выход с вокзала. – Теперь мама вынуждена давать уроки игры на фортепьяно. А вечером подработать в синематографе тапером. И ей совсем не до дочери разлучницы. Не забывай, это твоя мама разрушила ее жизнь.

– Нет–нет, – Фло покачала головой. – Все было не так.

– Так. Все было так. Отец хотел денег, и он выставил мою маму, чтобы жениться на твоей. Леди Сильвия прекрасна знала, что ему от нее нужно, но все же вышла замуж за него. За что и поплатилась.

– Не смей так говорить о ней! – лицо Фло пошло пятнами.

– Тебе придется устраиваться в этой жизни самостоятельно, – Роуз сунула младшей сестре деньги и, развернувшись на каблуках, поспешила прочь.

– Роззи, не бросай меня! – Флоренс не верила, что сестра уходит, но та даже не оглянулась. Снующая толпа очень быстро поглотила ее.

Паровоз на соседнем перроне вновь фыркнул клубами пара.

– Дамочка, платить будете? – напомнил о себе носильщик.

– Да, – кивнула Фло. Она быстро пересчитала монеты и сжала их в кулаке. – Пожалуйста, наймите мне экипаж до гостиницы «Морон».

Носильщик бежал впереди нее, и Фло старалась не отставать. Она назвала первую пришедшую на память гостиницу. Просто не знала другой и понятия не имела, сколько стоит номер. «Морон» располагалась за сквериком недалеко от их особняка, где Флоренс часто гуляла с мамой.

Уже смертельно больная, леди Сильвия просила вывезти ее на природу, чтобы покормить голубей и белок. В тот год Фло вернулась домой, взяв академический отпуск, и ухаживала за мамой до последнего. Поэтому она окончила институт не в девятнадцать, как ее одноклассницы, а в двадцать. Семь долгих лет вдали от семьи, когда даже на коротких каникулах Флоренс редко виделась с родными, сыграли с ней злую шутку, сделав сестер чужими.

Кучер снял багаж, взял деньги и укатил, оставив пассажирку перед дверями одного из самых старых зданий Эндброка. Стоящий на лестнице швейцар в красной, как ковровая дорожка, ливрее, подал знак носильщику. Пока Флоренс поднималась и оглядывалась, тот успел ввезти багаж в холл через служебный вход.

– А если самый дешевый номер? Всего на сутки?

Полчаса спустя Фло все еще стояла у стойки администратора. Клерк в синем костюме и с сильно напомаженными волосами был вежлив и не спускал с лица деланную улыбку. Свет люстры отражался в его черной шевелюре, будто в зеркале, и невольно притягивал взгляд.

Флоренс сжала пальцы, чтобы ненароком не протянуть руку и не потрогать его волосы. Думалось, что она услышит хруст, похожий на тот, как ломается карамельная корочка на пудинге.

– Мисс, гостиница переполнена. Начался сезон лечебных вод, и транзитные пассажиры в ожидании поезда на юг останавливаются у нас. Поток людей нарастает с каждым днем.

Флоренс понимала. Всего месяц, как окончилась война, немало обескровившая королевство, и народ торопился жить. Вновь начались балы, приемы и отпускные сезоны. Еще на вокзале Фло заметила героев войны, которых родные везли к морю подлечиться. Страшно было смотреть на серые лица как самих инвалидов, так и опекающих их жен. В их глазах еще жило эхо войны.

Глава 2

Фло пребывала в панике, не зная, как убедить администратора.

– Ну не ночевать же мне на улице?

Солнце садилось, и перспектива провести бессонную ночь на скамейке скверика, сторожа собственные чемоданы, казалась все более реальной.

– Флоренс Саттон? Я не ошибаюсь?

Фло оглянулась. За ее спиной стояла молодая рыжеволосая женщина. Ее одежда отличалась изысканностью и вкусом. Зонтик в руках незнакомки жил собственной жизнью. Она то опиралась на него, как на трость, то совала под мышку или крутила, что выдавало ее волнение.

– Мы знакомы? – Фло поправила шляпку, которая сдвинулась на затылок во время беседы с неуступчивым клерком.

– Мы виделись лишь раз, но я вас запомнила. Бал дебютанток, – она многозначительно посмотрела Фло в глаза.

– Д–да, – промямлила Флоренс.

Она единственная из всех дебютанток явилась в темном платье – еще не завершился траурный год после смерти матери. Она бы не поехала, но настоял отец. Барон Саттон выхлопотал пригласительный билет на бал в королевском дворце. Имя матери Фло позволяло ей войти в высший свет столицы, чего была лишена Роуз. Ее первый бал проходил в мэрии Эндброка, где выставлялись на показ дочери преуспевающих торговцев и фабрикантов.

Конечно же, Роззи тут же напросилась сопровождать младшую сестру, поскольку в билете указывалось «Дебютантка+1».

Шестнадцатилетняя Фло чувствовала себя вороной среди белокрылых голубок. Да, платье не было черным, а темно–серым и пошитым из великолепного муара, но все же далеко не принятых для юных дев тонов.

– Офицеры! Там будут боевые офицеры, а не вся эта шелупонь из местных дворянчиков, – с восторгом щебетала Роуз.

Но ее планы на блестящие знакомства не оправдались. Неискушенные в светской жизни, сестры не подозревали, что списки дебютанток изучаются матушками родовитых сыновей заранее. Взвешивалось все: статус семьи, состояние, связи. А Роуз мало того, что пришла в розовом платье, хотя семья держала траур, так еще подкачала родством с низшим сословием.

Ее дед владел цехом по выделыванию шкур, куда можно было зайти только облившись с головы до ног духами и прикрыв нос платочком, смоченным в уксусе – так там воняло. Но он сделал все, чтобы леди Валери, будущая мать Роуз, получила хорошее образование.

Поговаривали, что он погасил долги барона Саттона, чтобы тот женился на его дочери. И как бы Роуз ни кричала на каждом углу о внеземной любви ее родителей, правду знали многие. Смерть фабриканта избавила барона от обязательств. Он тут же присмотрел другой кошелек. Саттон умел нравиться и легко вскружил голову «глупышке Сильвии», положив конец первому браку.

У Роуз были причины не любить сестру, но они оставались преданны друг другу долгие годы. Пока их связывало нечто большее, чем их отец – дом, куда они могли вернуться.

– Я слышала, в каком бедственном положении оказалась ваша семья, – рыжеволосая леди стрельнула глазами в администратора. Когда тот спохватился и отошел, она понизила голос. – У меня есть для вас деловое предложение.

Сунув зонт подмышку, незнакомка взяла Флоренс под руку и потянула к креслам, стоящим в углу у кадки с пальмой. Носильщик тяжело вздохнул, всем видом показывая, что пора бы освободить тележку и рассчитаться с ним. Фло сделал умоляющие глаза, чтобы он подождал.

Усевшись, леди кивнула на соседнее кресло.

– Меня зовут Энн, графиня Ферфакс, – начала она, как только Фло примостилась на краешке сиденья, – и я хочу предложить вам работу по уходу за моим больным мужем.

– Простите, но у меня нет медицинского образования. Успокаивающие отвары и массаж – это все, что мы проходили на лекарских курсах, – начала Фло, но рыжая леди ее перебила.

– Но магией владеете?

– Ну да…

– Этого достаточно. Вы год ухаживали за умирающей матерью. Значит, опыт имеете. Если в столь юном возрасте вы проявили способности первоклассной сиделки, позволившие леди Сильвии протянуть гораздо дольше, чем ей было отпущено богом, то сейчас… – она многозначительно посмотрела на собеседницу.

В тот год младшая дочь барона думала, что о ней с матерью все забыли, а сама она стала безликим приложением к инвалидной коляске. Знакомые и подруги избегали встреч, отец носился с очередным провальным проектом, а сестра строила планы на скорое замужество. И вот ей опять предлагают стать тенью при больном.

– Откуда вам известно о моей матушке и наших бедах? – Флоренс нахмурилась.

– Высшее общество – весьма тесный круг. Мы следим за своими и стараемся вовремя предложить руку помощи. Соглашайтесь, ведь у вас нет выбора. Ваш отец проведет долгие годы в тюрьме, дом продан и деваться вам некуда. С таким–то багажом вас замуж не возьмут, – графиня говорила с таким напором, что оскорбленная Флоренс, даже желая получить кровлю над головой, кинулась противоречить:

– У меня есть сестра, которая вполне прилично зарабатывает. Она не оставит меня.

– Ой, перестаньте! Ваша сестра содержанка у женатого мужчины, – Энн бросила изображать из себя леди, опустившись до сплетен.

Фло закусила губу. Так вот почему Роуз поспешила отделаться от нее.

– Нельзя вести в дом, который для нее снимает любовник, более красивую сестру, – графиня кинула многозначительный взгляд. – Сейчас каждый в вашей семье выживает, как может. А я предлагаю вам выход из непростой ситуации. Рэймонд богат и щедро оплатит услугу.

– Но почему я? Разве так трудно найти профессиональную сиделку за столь приличные, как вы сулите, деньги?

Вопрос, к удивлению, смутил супругу Рэймонда. Она отвела глаза в сторону.

– Дело в том, что сиделки бегут от него. После ранения на фронте он стал затворником и… у него сильно испортился характер. Он отказывается видеть меня и нашего сына.

– Тогда почему вы уверены, что я смогу его переубедить?

– Потому что он вас вспомнит и захочет, чтобы вы остались.

– Вспомнит меня?! – Флоренс на всякий случай постучала ладонью по груди, чтобы лишний раз убедиться, что речь идет о ней. – Разве я с лордом Рэймондом знакома?

– Я же упоминала в начале беседы, что мы виделись на балу дебютанток. Вы были представлены Рэю. Я присутствовала при этом.

Сама Фло плохо помнила бал. Да, ее с кем–то знакомили, она танцевала с парой офицеров в парадной форме, один из которых оказался принцем. Он отпускал сомнительные комплименты и не ей одной. Череда лиц не запомнилась. Она и не старалась в отличие от сестры, которая записывала представленных мужчин в свою книжечку.

– Вы тоже были дебютанткой?

– Я сопровождала младшую сестру, – Энн отмахнулась. – Так вот, я слышала, как он интересовался вами и просил навести справки. Он заметил вас. Блестящий офицер, гордость армии и желанный холостяк, а вы так сильно выделялись среди других…

– Серым платьем?

– Вы красивая. А сейчас стали еще красивее. Но тогда он мне самой был нужен, поэтому я сделала все, чтобы Рэй женился на мне.

«Тогда был нужен»?

– А сейчас? – Фло поразилась честности собеседницы. Не всякая так открыто выложит, что была охотницей на балу сестры. Роуз питала те же надежды, но у нее не получилось.

– Когда вы его увидите, поймете, почему я предпочитаю держаться от него подальше. Может, Рэй не будет к себе столь непримирим, когда в доме появится прелестная девушка.

– Он отказывается от помощи, потому что… не хочет жить?

Вывод напрашивался сам собой: нежелание лечиться, отторжение жены и ребенка, затворничество.

– Вдохните в него жизнь, пожалуйста. Какие бы у меня ни были отношения с Рэймондом, он отец моего ребенка. Пробудите в нем интерес, заставьте лечиться. Я знаю, на ноги его не поднять, но пусть живет хотя бы ради сына.

Фло с сомнением покачала головой. Выходит, там не только физические раны следует лечить, но и душевные. Сможет ли она справиться, когда сама находится на краю пропасти? Сестра даже не соизволила оставить адрес.

– Ну так как, согласны? Крыша над головой в прелестном горном краю, уединенное место, свободное от пересудов, свежий воздух и подходящий круг общения. Сами подумайте, кому вы здесь нужны? – Энн пустила в ход козырные карты. – Разве что тому джентльмену, что поедает вас взглядом?

Флоренс машинально повернулась в указанную сторону и столкнулась с масляными глазками толстяка. Тот облизал губы и выцепил из кармашка жилета золотые часы на цепочке. Щелкнул крышечкой только для того, чтобы показать, насколько он богат. Корпус часов щедро украшали бриллианты.

– Поедете с ним на юг? Или предпочтете работать горничной в этой гостинице? Могу замолвить за вас словечко.

Плечи Фло поникли.

– В какое графство надо ехать? – спросила она, доставая деньги, оставленные сестрой. Собиралась пересчитать, чтобы убедиться, что хватит на дорогу, но графиня накрыла ее ладонь своей.

– В Дребеншир. Так вы согласны?

Флоренс кивнула и опять посмотрела на толстяка. Тот подвигал бровями. Перевела взгляд на носильщика. Он скорчил плаксивую физиономию.

– Да, я согласна, только мои средства…

– Я сама найму экипаж и оплачу дорогу, – Энн резво поднялась и, покинув укромный уголок, подозвала портье.

По тому, как графиня торопилась, Фло поняла, что Энн боится, как бы новая сиделка не передумала. Короткий разговор и портье скрылся за дверью. Носильщик тоже оживился, когда ему сунули в руку монету – благодарность за ожидание.

«Деньги решают все», – подумала Флоренс, видя, как быстро устраиваются дела. Не прошло и минуты, как портье вернулся, довольный своей работой.

– Экипаж ждет! – донесся до Фло его голос.

– Я провожу вас, – сказала графиня, попутно давая знак носильщику, чтобы тот выкатил тележку к экипажу.

Когда Фло увидела карету, ее поразило, что на облучке сидело двое извозчиков. Зародился страх. Куда она едет в компании двух незнакомцев? Может, это ловушка? Ей рассказали душещипательную историю о герое войны, и она поверила?

Фло остановилась у входа в гостиницу, хотя ее багаж уже прикатили, и один из кучеров принялся его увязывать на задке кареты.

– Почему их двое?

– Путь долгий. А я заплатила вдвойне, чтобы доставили быстро. Они будут спать по очереди, останавливаясь только для того, чтобы поменять лошадей.

– Что мне сказать графу, когда я приеду на место? Сослаться на вас? – Фло внимательно следила за реакцией графини. Энн поморщилась.

– Ради всего святого, только не упоминайте, что вас послала я. Вы меня не видели. Придумайте, что–нибудь сами, пока находитесь в пути. У вас будет время.

Графиня подтвердила сомнения Фло. Ей осталось лишь забраться в карету и настроиться на дальнюю дорогу. Может, и хорошо, что она уезжает из родного города, где от семьи осталось пепелище?

Глава 3

Флоренс не была опытной в интригах, но сразу поняла, что дело неладно. Графиня упомянула, что старается держаться подальше от законного супруга, а значит, тот может не захотеть впустить в свою жизнь ее протеже. Ведь если говорить без обиняков, Энн сбежала от мужа. Бросила раненного, когда граф больше всего нуждался в помощи близкого человека. А жене следовало настоять, проявить сострадание, доказать, что он важен даже в таком состоянии.

Фло вспомнила матушку и ее глаза, в которых до последнего светились любовь и благодарность.

Уже перед самой отправкой в путь, прибежавший из гостиницы портье вручил Флоренс корзинку.

– Что это? – спросила она, принимая тяжелый короб.

– Госпожа велела собрать в дорогу припасы.

Такая забота о постороннем человеке была неожиданной, что еще раз говорило о чувстве вины графини перед брошенным супругом. Она словно пыталась загладить свое отсутствие. Прошло всего четыре года с момента их знакомства на балу дебютанток, когда Энн жаждала выйти за него замуж, а ее сердце уже остыло.

«Неужели Рэймонд Ферфакс – монстр? Или в их браке не было любви?»

Жаль, что Фло совсем не помнила его.

Карета качнулась и принялась разворачиваться, чтобы объехать сквер и выбраться на широкий междугородний тракт. Флоренс придержала занавеску, желая в последний раз посмотреть на зеленые аллеи, где гуляла с мамой.

«Я не сходила на кладбище», – запоздало вспомнила Флоренс.

Она не успела погоревать по этому поводу. Ее взгляд привлек открытый черный автомобиль, в который садилась графиня Ферфакс. За рулем находился светловолосый мужчина, который тут же потянулся к своей пассажирке и поцеловал ее в губы. Совсем не как брат.

Фло замерла. Она не спускала глаз с парочки, пока автомобиль не скрылся за поворотом.

«Графиня не промах. Послала к любимому мужу сиделку, а сама нашла утешение в объятиях другого».

Дорога оказалась трудной. На стоянках, где ее провожатые меняли лошадей, она выходила из кареты, держась за спину. Тело ломило. Пусть ход экипажа был мягок, а сиденье раскладывалось для сна, постоянная тряска и монотонность дороги, по большей части идущей в объезд крупных городов, удручали. Поля, поля, маленькие селения, почтовые станции и снова поля. Приходилось приноравливаться, чтобы во время коротких остановок успеть сходить в туалет, кое–как умыться и поесть.

Корзины с припасами хватило на первые три дня. Деньги, выданные сестрой, тоже быстро улетучились, как бы Фло ни была бережлива. У ворот огромного особняка она стояла с кучей чемоданов и картонок, но без медяка в кармане и с единственным вариантом выжить в чужом краю – заставить графа принять ее на работу.

***

Когда Флоренс оценила ситуацию с высотой, куда ей предстояло забраться, она не оставила сомнениям места. Доведись графским покоям находиться на пятом этаже, она все равно полезла бы туда.

Лорд оказался более нервным, чем она рассчитывала, и когда грянул выстрел, она едва не сорвалась с лестницы. Другая бы бросила затею, но Фло помнила, что ей не на что нанять экипаж, чтобы убраться отсюда, поэтому сделала последний рывок и легла животом на подоконник.

– Кто вы, черт побери? – сидящий на кровати мужчина в несвежем белье и дурно–пахнущих бинтах целился в нее из револьвера.

– Полковник, – произнесла она, сдувая упавший на лицо локон, – вы нарушили слово офицера. Вы обещали стрелять только в тех, кто войдет через дверь, а остальных не тронете.

– Вы сумасшедшая? – он свел к переносице темные брови. Густые черные волосы, которые давно пора было постричь, отливали ранней сединой. По логике графу должно быть чуть за тридцать, но щетина, неухоженный вид и серое лицо прибавляли не меньше десятка лет.

– Должно быть да, раз поверила вам, – Фло подтянулась и закинула на подоконник ногу. Лестница была слишком коротка, чтобы залезть более изящно. – Причем вы обманули меня дважды. Похоже, я не умею делать выводы, раз снова попалась на вашу удочку.

Он передумал стрелять. Опустил револьвер, но пальца с курка не снял. Его заинтересовало, что еще выдумает девица, ерзающая на подоконнике. Фло видела это по единственному глазу графа. Второй был закрыт повязкой – такой же замызганной, как и все в комнате.

– Когда я успел обмануть вас? – спросил он озадаченно. – Еще и дважды?

– Во второй раз только что, все–таки выстрелив в сторону окна. В первый – четыре года назад на балу дебютанток. Вы танцевали со мной и шептали комплименты, после чего пригласили на свидание. И не пришли.

Фло с удовольствием наблюдала, как у полковника вытягивается лицо.

– И вы явились напомнить мне о свидании четыре года спустя?

– Я всегда даю людям второй шанс, – сказала она, спрыгивая с подоконника и поправляя подол платья.

Быстро оглядев комнату, она выплеснула в окно пойло из хрустального бокала и, налив в него воду, поставила туда свой измученный букетик. Пристроив его на прикроватном столике, расправила цветы.

– Что вы делаете?

– Создаю романтичную обстановку.

– Я не настроен на романтику. И вообще, я жен… – он не договорил. Отбросив револьвер, сжал руку в кулак и показал наглой незнакомке. Бинты не скрыли, что он до сих пор носит обручальное кольцо.

– А на что вы настроены? Сгнить заживо? Добровольно довершить то, что не сумел сделать враг?

Фло на мгновение опустила взгляд под кровать и заметила стоящую под ней ночную вазу. Если генерал не впускает в комнату слуг, но пользуется горшком, выходит, он поднимается с постели? Почему тогда в голове Фло утвердилось, что герой войны парализован? Наверное, об этом говорили предметы, расположенные на расстоянии вытянутой руки. Именно здесь было сосредоточие мусора и пятен, а в остальном комната выглядела просто пыльной.

– Внутренние враги пострашнее тех, что на фронте, – произнес полковник, нервно сгибая и разгибая пальцы.

Флоренс видела, как кривилось от боли лицо графа, которую он доставлял себе намеренно. На заскорузлых бинтах, сбившихся на руке, проступила алая кровь поверх старой, почерневшей.

Получив дозу страданий, Рэймонд потянулся за «успокоительным» – початой бутылке на прикроватном столике, и сделал несколько больших глотков. Фло только сейчас заметила, что он действует одной рукой. Левая висела плетью.

– Почему ты еще здесь? – оторвав горлышко от губ, он поднял на гостью затуманенный взор.

– Мне некуда идти, – честно призналась она.

– Если рассчитываешь на постель, то не получится.

Фло почувствовала – он намеренно перешел на «ты» и заговорил про постель, чтобы оскорбить ее. Надеялся, что она вспыхнет и убежит. Но бежать ей тоже некуда.

– На вашу постель точно не рассчитываю. Лучше уж с садовником, – она фыркнула.

– Что, я совсем плох? – он осклабился в пьяной улыбке.

Он был красив, следовало признать. Правильные черты лица, являющие все признаки мужественности – от упрямого подбородка до массивных углов челюсти, от носа античного героя до четко очерченного рта, сейчас влажного от спиртного. Граф вытер губы грязным бинтом, сбившимся на предплечье.

– От садовника пахнет лучше, – не стала кривить душой Фло.

– А от меня что хочешь? – полковник прищурил глаз.

– Мне нужна работа. Любая. Могу быть секретарем…

Граф хмыкнул.

– …библиотекарем, гувернанткой, сиделкой, – Флоренс специально упомянула то, ради чего явилась, в последнюю очередь.

– Упорная, значит. Тебя в дверь, а ты в окно? Что ж. Раз остаешься, помоги принять ванну, – он вернул бутылку на место и, задрав руку, дернул за бархатную ленту у изголовья кровати. В глубине дома раздался звон колокольчика.

Дверь моментально открылась. На пороге, боясь переступить, стояла кормилица.

– Сью, вели наполнить ванну.

– Позвать Питера? Пусть поможет раздеться? – она бросила быстрый взгляд на Флоренс, чтобы убедиться, что у той не прострелена голова.

– Не надо Питера. Знакомься, Сью, это мисс… – граф посмотрел на вздернувшую подбородок, словно принимала вызов, девушку.

– Флоренс, – с готовностью напомнила она.

– Новая сиделка. Дадим ей шанс сделать мою жизнь увлекательнее.

– Но как же? Разве она справится с вами? – миссис Кэррот все же переступила порог. – Молодая девушка, а вы…

– А я голый здоровый мужик?

Фло отвела глаза, когда полковник ловко, несмотря на висящую плетью руку, снял с себя просторную рубашку и обнажил мускулистую грудь.

– Что ж. Вот и посмотрим, – он небрежно откинул пропахшую потом рубашку и махнул рукой, отсылая старую кормилицу заняться своими делами. Та послушно вышла за дверь. Зычно крикнула кому–то, чтобы готовили ванну.

Когда граф освободился от простыни, Фло выдохнула. Она переживала, что, кроме рубашки, на нем другого белья не будет. Наличие подштанников успокоило.

– Помоги подняться, – бросил он ей, спуская с кровати одну ногу.

Вторая, как и рука, ему не подчинялась. Новообретенная сиделка тут же поднырнула под руку и помогла принять устойчивое положение.

– Нам туда, – граф мотнул головой на дверь, которую Флоренс приняла за встроенный в стену шкаф.

«У него парализована половина тела, – поняла Флоренс, придерживая немалый вес полковника, когда он попрыгал к двери. На его лице, как он ни пытался держаться, проступили признаки боли. Губы плотно сжались, а на лбу выступила испарина. – Странно, что не задеты лицевые мышцы. Обычно мозг полностью отключает одну сторону».

Класс Флоренс в соответствии с указом короля, гласившим, что женщины, не взирая на сословие, должны помогать фронту, проходил лекарские курсы. Им на лекциях давали минимальные знания, а остальной опыт они получали на практике. Все институтки после занятий работали в местном госпитале. Туда на поездах свозили раненных героев.

От каждой требовалась посильная помощь. Младшие классы развлекали раненных: читали книги и писали под диктовку письма. Девочки постарше устраивали концерты и спектакли. А им, выпускницам, досталось самое тяжелое. Нет, они не заменяли сестер милосердия, но работали не менее упорно.

Флоренс видела всякое, поэтому сейчас у нее не возникло брезгливости или страха, хотя от полковника несло не только спиртным, но и потом, застаревшей кровью и гнойными ранами.

Когда они добрались до соседнего помещения, двое крепких мужчин уже опрокидывали в ванну ведра с кипятком. Включив кран с холодной водой, они спешно удалились. Фло заметила, что слуги боятся поднять на полковника глаза. Видимо, не раз попадали под горячую руку.

Рэймонд опустился на стул у белоснежной ванны на золоченых ножках. Выдохнув с облечением, небрежно смахнул со лба пот.

Глава 4

Посмотрев на руку, граф поморщился, словно только что заметил, во что превратилась перевязочная ткань.

– Принеси ножницы и срежь бинты, – приказал он, посмотрев на Флоренс. В ванной было более яркое освещение, и она впервые обратила внимание, что у полковника серые глаза. В комнате взгляд казался темными.

– Нет, пусть отмокнут в воде. Так они снимутся без боли, – резонно возразила Фло.

– Боль заставляет чувствовать, что ты еще жив.

У нее сжалось сердце, когда граф безжалостно сдернул с больного глаза повязку. Она увидела месиво из воспаленной ткани и старого гноя, из которого торчали длинные слипшиеся ресницы.

Увидев широко распахнутые глаза сиделки, Рэймонд громко усмехнулся.

– Что? Не нравлюсь? С таким бы не пошла на свидание?

– Еще будет время, когда вам захочется пригласить меня на свидание, – Флоренс взяла себя в руки и отвела взгляд. Наклонившись, она потрогала воду. – И уж тогда я точно не дам вам спуска. Отработаете за все пропущенные годы.

Полковник неожиданно рассмеялся. Схватился рукой за борт ванны здоровой рукой, чтобы ненароком не свалиться со стула.

– Цветочек, ты соврала мне, что я танцевал с тобой на балу и пригласил на свидание. Почему я должен отрабатывать то, в чем не виноват?

Флоренс не впервые называли Цветочком, поэтому она спустила графу переиначивание ее имени. Причуда папы, давшего дочерям «цветочные» имена, аукалась им всю жизнь.

– Вы уверены, что не испортили мне жизнь, не пригласив на танец? Посмотрите, где я и чем занимаюсь.

Граф озадаченно нахмурился. Флоренс взглянула на него строго.

– Я рассчитывала на вас на том балу. Блестящий офицер, гордость армии и желанный холостяк, – она специально употребила слова, сказанные Энн. – Вы посылали мне многообещающие взгляды. Как донесли сплетники, даже наводили обо мне справки. В тот тяжелый год вы могли стать мне другом и горячо любимым человеком. Мы писали бы друг другу нежные письма. Вы с фронта, я с института благородных барышень. Мы поженились бы, когда мне исполнилось восемнадцать и были бы счастливы. Но вы пропали из моей жизни так же быстро, как появились, оборвав девичьи мечты.

Фло сама себе удивлялась. Так ловко навешивать чувство вины на мужчину – этому нельзя научиться, это исконно женское. Но он хотя бы забыл о боли, а ее слова вызвали у него улыбку.

– Почему же я тебя не помню, Цветочек? – он всмотрелся в ее лицо, но в единственном глазу так и не мелькнуло узнавание.

– Серое платье в отличие от принятых на балу голубых, розовых и белых.

Бровь графа над здоровым глазом медленно поднялась.

– Леди Саттон, дочь барона Арчибалда Саттона и графини Сильвии Блюри?! – он был потрясен.

Флоренс выдохнула. Он помнил имя ее матери. Вполне возможно, узнавание пришло бы раньше, если бы граф смел предположить, что дочь барона и графини заберется к нему в окно.

– Значит, я права? Вы интересовались мной. И что же вам помешало подойти ко мне? Возраст? Но это поправимо. Сейчас уже не скажешь, что я сильно юна. А может, не понравилась моя семья? Или не устроил титул отца? А впрочем, все равно. Арчибальд Саттон в тюрьме за мошенничество, дом продан за долги, а сестра… Роуз пошла в содержанки к женатому мужчине, – Флоренс не хотела, чтобы правду о ее родственниках выложил кто–то другой, вроде Энн. – И не говорите, что я следую по стопам сестры. Я здесь только потому, что работа сиделкой – единственный способ сохранить свое достоинство. Чтобы стать любовницей богатого старика не потребовалось бы ехать так далеко.

Флоренс выключила кран. Вода перестала шуметь и в ванной комнате воцарилась тишина. Фло кожей чувствовала, что Рэймонд пристально смотрит на нее. Когда она обернулась, его единственный глаз моргнул.

– Давайте я помогу вам раздеться, – она потянулась к пуговице на подштанниках.

– Не надо. Я залезу в ванну в них.

Фло отвела взгляд. А ведь он хотел ее смутить, заставив смотреть на «голого мужика». Почему передумал? Тронул ее монолог? Или понял, что рядом девушка его круга и он должен вести себя соответствующе?

Залезть в ванну оказалось совсем непросто. Граф едва не убился, поскользнувшись. Фло успела поймать его. Выплеснувшаяся вода намочила платье, и теперь оно неприятно липло к телу.

Подложив под голову больного свернутое полотенце и устроив на краю ванны, Флоренс села на стул. Воспользовалась случаем, чтобы рассмотреть графа, закрывшего глаз, вблизи. Он ей нравился. При всей его увечности и беззащитности, полковник продолжал оставаться мужчиной. А сарказм и прочие «колючки» – это все от неприятия жалости к себе.

Бинты на руке Рэймонда раскисли, но еще цепко держались за раны, поэтому Фло решила не терять время и занялась больным глазом.

– Постарайтесь не утонуть, пока я схожу за каплями. Я видела их на вашем столе.

Она поднялась, но из воды показалась рука графа и вцепилась в ее запястье.

– Я рад, что промахнулся, – тихо произнес он.

Прикрыв дверь в ванную, Флоренс посмотрела на окно и увидела пулю, застрявшую в раме. Выдохнув, рывком стащила с кровати несвежее белье. С грохотом упал на пол револьвер. От греха подальше Фло сунула его в выдвижной ящик прикроватного столика.

Фло дернула за ленту колокольчика. Работы предстояло немало. Прибежали две запыхавшиеся девушки. За ними приползла уставшая шастать по лестницам кормилица.

– Пока милорд принимает ванну, нужно убраться в комнате, – Фло произнесла тем тоном, который побуждает слуг слушаться. У нее был опыт. Папа не всегда сидел без денег, и в доме работала прислуга. – Полковник должен иметь чистую постель и свежее нижнее белье. Если потребуется менять дважды в день, придется приспособиться и стирать чаще.

Пока она выбирала, что взять с собой из пузырьков и перевязочного материала, убедилась, что служанки расторопны. Одна потащила к окну матрас, чтобы выбить его, другая свернула в узел грязное белье и вытащила из–под кровати полную ночную вазу – результат недельного уединения хозяина. Воодушевленная переменами кормилица снова позвонила в колокольчик, вызывая подмогу.

Флоренс опасалась, что миссис Кэррот будет недовольна, что у нее отняли роль главной женщины больного полковника, но та, улучив момент, крепко обняла Фло и шепнула ей:

– Спасибо, милая!

– Будьте добры, миссис Кэррот…

– Называй меня просто Сью, – перебила она, доверительно сжав Флоренс руку.

– …вызовите доктора. Я хочу услышать, что он скажет о состоянии милорда.

У Фло накопились вопросы. Как ухаживать за больным? Когда и какие давать снадобья? Можно ли надеяться, что паралич отступит? Нужен ли массаж?

Кормилица ушла, а на пороге появился крепкий мужчина средних лет.

– Я – Питер, – пробасил он.

– А я Фло, новая сиделка. Пожалуйста, принести еще одно ведро горячей воды и небольшой таз. Милорду нужно помыть голову.

Вернувшись в ванную комнату, она смочила в лекарстве ватный тампон и положила на больной глаз. Полковник тут же открыл второй. У Флоренс ускорился пульс, так пронзительно он на нее посмотрел.

– Теперь займемся рукой, – сказала Фло, когда очистила веки от бурой корки. Граф стоически терпел, хотя нет–нет дергал щекой и втягивал воздух через сжатые зубы.

Под бинтами на руке открылась жуткая рана. Размякшие в воде ткани сделались мертвенно–бледного цвета.

– Что это? – спросила Фло, глядя на жуткие волдыри и кожистые складки от основания пальцев до середины предплечья.

– Магический ожог. Я не успел выставить щит и прикрылся рукой.

– Тогда же повредили ваш глаз?

– Да. Доктор Хендрикс говорит, что оба эти уродства со мной навсегда, – он опять изучал ее лицо. Ждал, что она отшатнется? Искал признаки брезгливости?

Напрасно. Фло научилась держать мину еще в институте, где учились девицы гораздо родовитее ее. Они не преминули бы применить весь арсенал женского презрения и высокомерия, если бы почувствовали слабину. Не зря это учебное заведение негласно называлось «Институтом благородных змей».

– Время покажет, – бросила коротко Фло, промокнув рану мягкой тканью.

Как бы она ни была осторожна, волдыри лопались и истекали гноем. Найдя бутылек с перекисью водорода, пенящейся, когда попадала на раны, Флоренс очистила их. Потом перевязала и попросила в воду больше не опускать. Она не стала накладывать мазь или сыпать антисептик. Руку еще должен осмотреть доктор и дать рекомендации.

Взяв мочалку, Фло принялась ее намыливать.

– Ты собираешься мыть меня? – граф покосился на нее. – Может, позовем Питера?

– Полковник, воспринимайте меня как бесполую сиделку, которая исполняет свои обязанности, – она показала жестом, чтобы граф наклонился вперед.

– Но я–то не бесполая сиделка, – проворчал граф, чувствуя, что Фло вкладывает в его мытье всю душу. Еще чуть и со спины слезет даже здоровая кожа.

Когда в ванной появился Питер с ведром кипятка, полковник обрадовался. Но сама Фло не покинула свой пост. Вместе с помощником она помыла Рэймонду голову и завязала на ней тюрбаном полотенце.

– Снимайте штаны, – скомандовала она, снова намыливая мочалку.

– Питер, плачу пять золотых, если выставишь ее отсюда, – взмолился полковник.

Цепному псу не следовало дважды предлагать деньги. Фло даже не успела сказать, что за пять золотых уйдет сама, как оказалась в коридоре перед закрытой дверью. Ее просто вынесли как куклу.

– Больно надо было пялиться на ваш зад, – прошипела она и, вытерев мыльные руки о намокшее платье, поскакала вниз. Пора было определиться, где она будет жить. Ее приняли на работу!

Кормилица обрадовалась, когда Флоренс закружила ее в танце от переизбытка чувств. Она все–таки молодец! Домочадцы неделю не могли вытащить устрицу из скорлупы, а новенькая справилась!

– На господском этаже нет свободных комнат, – посетовала миссис Кэррот.

– Как? Я видела минимум двенадцать дверей! Сиделка должна находиться рядом с больным все двадцать четыре часа в сутки. Еще желательно провести в мою комнату колокольчик, чтобы я могла немедленно прибежать на зов.

– Сами посудите, кабинет полковника и его покои с ванной комнатой – это уже две двери, мужская гардеробная и оружейная – еще две, – кормилица принялась загибать пальцы. – Покои его супруги, две ее гардеробные, студия для музицирования и зеркальный зал для танцев…

– Для нее одной столько? – ужаснулась Флоренс.

Ее отчий дом тоже был немаленьким, но на господском этаже было всего пять комнат – по одной для девочек, две родительские спальни и кабинет отца.

Глава 5

Вспомнив о детских комнатах, Флоренс воодушевилась. Здесь должна быть детская. Благодаря устройству ее родного дома, она пребывала в уверенности, что дети живут поблизости от родителей. Ей бы подошло.

– Постойте, а где детские комнаты? Может, мне там разместиться?

Прежде чем ответить, миссис Кэррот оглянулась. Будто боялась, что их разговор подслушают.

– Госпожа Энн не хотела, чтобы ребенок будил по ночам и вообще беспокоил, – произнесла она тихо. – Маленький Луи живет с няньками в отдельном гостевом доме. В конце парка.

– Живет?! Мальчик здесь? Не с мамой? – выпалив, Фло прикусила язык. Нельзя говорить, что она видела графиню. Но тот факт, что Энн уехала, не взяв с собой ребенка, ее поразил. Спохватившись, Флоренс поспешила исправиться. – А где сейчас графиня? Меня представят ей?

– Она отправилась навестить сестру. Та готовится к свадьбе, – кормилица отвела взгляд в сторону. – А Луи еще слишком мал, чтобы путешествовать.

– Ну да, ну да, – растерянно пробормотала Флоренс, вспомнив поцелуй в открытой машине. – Свадьба сестры – это важно.

Энн нашла предлог, чтобы уехать от больного мужа.

По пухлым щекам кормилицы разлился румянец. Даже если она знала истинную причину отсутствия хозяйки, делиться с новенькой не считала удобным.

– И все же, Сью, возьмите ключи от комнат леди Ферфакс. Я поселюсь в одной из них, – твердо произнесла Фло. – Освобожу сразу, как только графиня вернется. Если вам потребуется разрешение полковника, он его даст. Я уверена.

Не стоило говорить, что и сама хозяйка не будет против, так как лично послала ухаживать за покалеченным супругом.

Флоренс показалась удобной для жизни малая гардеробная. В торце длинного помещения находилось огромное витражное окно с выходом на навесной балкончик и здесь же стояла мягкая мебель. Видимо, хозяйка любила уединиться, чтобы остаться наедине со своими «богатствами». Вдоль стен высились шкафы с выдвижными полками со шляпками, перчатками, шарфами, сумками и прочими вещами, что так нужны женщине, выходящей в свет.

Правда, полковник физически не смог бы посещать балы, а по правилам этикета без второй половины явиться на общественное мероприятие считалось недопустимым, поэтому нынешний и все последующие сезоны для Энн были потеряны. Не удивительно, что она предпочла уехать к «сестре».

– Я обязуюсь не прикасаться к вещам леди Ферфакс, – пообещала Фло. – Только попрошу освободить для меня пару полок и выдать постельное белье.

Выбор пал на малую гардеробную еще и потому, что имел выход в ванную комнату женской части покоев. Двери в спальню хозяйки и большую гардеробную с великолепными нарядами и обувью закрыли, предварительно перенеся туда часть вещей, чем освободили пространство для содержимого чемоданов Флоренс.

Впервые с тех пор, как она выехала из института, Фло распаковала свой немаленький багаж. Все, что накопилось за последние четыре года безвыездной жизни в Трисборо. Фло с удовольствием посещала бы родной город на каникулах, но Роуз препятствовала возвращению, намекая, что дорога и пребывание Флоренс дома обойдутся семье слишком дорого.

Младшая сестра понимала. Не дело сидеть в четырех стенах, а любой выход в свет требовал средств на новые платья, как того диктовал этикет, поэтому она нашла иной выход. Для подруг из класса Фло делала вид, что тоже уезжает на каникулы, а сама перебиралась в госпиталь, где всегда нужны лишние руки и найдется чашка супа для бесплатной помощницы. В штат ее взять не могли, но начальник госпиталя выкраивал некую сумму, чтобы отблагодарить леди Саттон. Но работа в госпитале была большим секретом, иначе ее засмеяли бы более благополучные девочки. Флоренс и Роуз, хоть и находились на разных концах королевства, усиленно делали лицо, что в их семье все благополучно.

Фло вздохнула. Она складывала и развешивала вещи, предаваясь размышлениям, как же сильно поменялась ее жизнь. Младшая дочь барона находилась в неведомом краю, собиралась жить в чужой гардеробной комнате, и на ее попечении оказался инвалид, которого бросила жена. Еще где–то в имении обитал маленький мальчик, лишенный ласки обоих родителей. Хоть плачь.

Управившись с переселением, Флоренс переоделась в домашнее платье. Вытащив из чемодана кучу фартуков, выбрала один поприличнее. Их выдавали в институте, чтобы барышни на занятиях по домоводству и садоводству берегли форменное платье. Фло порадовалась, что взяла фартуки с собой, тогда как ее одноклассницы с радостью выкинули в предвкушении жизни, свободной от институтских правил.

Расчесавшись и собрав пушистые вьющиеся волосы в пучок, она придирчиво осмотрела себя в зеркале. Покусала губы, чтобы не быть слишком бледной, и смело пошла к своему подопечному.

Полковник сидел в кровати, заправленной накрахмаленным бельем. В комнате приятно пахло лавандой. На свежую рубашку графа капало с мокрых волос, которые Питер усердно драл щеткой. Рэймонд кривил лицо, но терпел.

– Я предлагаю срезать колтуны, – заявила Флоренс, останавливая пытку. – Иначе доктору придется лечить еще и голову.

Питер замер с занесенной щеткой. Он ждал приказа хозяина, драть дальше или уступить место сопернице на тело полковника.

Граф не спешил с ответом, наблюдая, как Фло переворачивает многочисленные ящики в поиске ножниц.

– Питер, принеси ножницы из моего кабинета, – попросил он.

Флоренс яростно обернулась. Не мог сказать раньше? Полковник послал сиделке широкую улыбку.

Нет, зря она восприняла его слова в ванной комнате, как шаг к примирению. Граф не собирался делать ее жизнь легче.

Питер протяжно вздохнул и, с силой швырнув щетку на кровать, направился в кабинет.

– Вы отняли у него право единолично ухаживать за мной, – упрекнул Флоренс граф.

– Кроме присмотра за вами, у него есть другие обязанности в усадьбе? – Фло чувствовала себя неудобно. Вдруг она отняла единственный кусок хлеба у Питера?

– Да, он старший конюх.

– Ах, теперь понятно, почему он с вами так обращался. Он принял вас за жеребца.

– Вы мне льстите, – мягко улыбнулся граф. – Я заезженный боевой конь, которого пора пристрелить.

– Рано списываете себя, – подбодрила «коня» Флоренс. – Потерпите, для начала приведем в порядок гриву, потом возьмемся за остальное. Возможно, вам просто нужно поменять подковы.

– С таким усердием, с каким взялись за меня вы, я скоро отброшу копыта, – полковнику нравилось ее заводить.

– Я не позволю вам умереть, – Фло посерьезнела. С лица Рэймонда тоже соскользнула улыбка. Его единственный глаз с прищуром посмотрел на сиделку. Она с вызовом вздернула подбородок, однако отметила, что они сполковником опять на «вы».

В дверях кашлянул Питер с огромными ножницами в руках.

– Я точно знаю – хозяин далеко не мерин, – изрек он басом.

– Питер, заткнись, – скулы графа пошли пятнами. И это было хорошо. Гораздо лучше, чем нездоровая бледность, отчаяние и желание пристрелить первого встречного.

Фло прыснула. Мерин – это кастрированный жеребец. Послушный, спокойный и равнодушный к противоположному полу. Зачастую слуги подмечают то, чему сами хозяева не придают значения. А ведь полковник вовсю флиртовал с ней. А что это, как не желание жить?

Флоренс с помощью Питера усадила полковника в центр кровати, подсунув под спину подушку для устойчивости, и накинула на плечи простыню. Вооружившись гребнем и ножницами, она приступила к стрижке. Пришлось залезть на кровать и щелкать ножницами, стоя на коленях.

Полковник чувствовал дыхание Флоренс, когда она старательно выбирала прядь и с тем же тщанием корнала.

В институте Фло приходилось самой подрезать отросшие кончики, и она была уверена, что справится. Но волосы полковника оказались жестче и гуще. Ее спасало лишь то, что они у него вились и неровности стрижки скрадывались.

Чем чаще падали на простыню черные пряди, тем больше росло беспокойство Рэймонда.

– Питер, принеси зеркало из покоев моей жены, – полковник не выдержал.

Конюх выразительно вздохнул и вышел. Подергав ручку двери, он понял, что комната заперта на ключ, и потопал к миссис Кэррот.

– Я быстро, – обнадежил он хозяина, проходя мимо распахнутой настежь двери.

– Я продержусь, – пообещал ему граф.

Флоренс фыркнула.

– Надеюсь, Цветочек, ты не нарочно превращаешь меня в урода? – полковник воспользовался случаем поговорить один на один и опять начал тыкать.

Флоренс как раз взялась за макушку.

– Вас уже трудно испортить, – парировала она и, щелкнув ножницами еще пару раз, подозрительно затихла.

– Что не так? – насторожился Рэймонд, чувствуя тепло ее дыхания на затылке. – Ты обнаружила, что у меня растут рога?

Фло закусила губу. Хорошо, что полковник ее не видит.

– Нет. Я думаю, как бы подобраться к вам с фронтальной части.

– Прости, но ноги я подогнуть точно не смогу. Но не буду против, если ты на них сядешь. Все равно я ничего не чувствую.

– Опять врете? – выдохнула Фло. – Только что Питер признался, что вы далеко не мерин.

– Однажды я зашью ему рот.

Питер вернулся с зеркалом и сунул милорду под нос. Граф повертел головой и убедился, что новая сиделка неплохой цирюльник. Выход для стрижки «фронтальной части» тоже был найден: пришлось Рэймонду раздвинуть ноги.

Когда Флорес слезла с кровати, оба прятали друг от друга глаза. Слишком двусмысленной оказалась поза, слишком близко стояла Фло и слишком давно у полковника не было женщины.

Пока Флоренс вытряхивала простыню в ванной и остужала лицо холодной водой, Питер побрил хозяина. Стоило ей вернуться в комнату, как на пороге появилась служанка с подносом. Пришло время обеда.

Проворная служанка достала из шкафа складной столик. Расправив ножки, она установила его на кровати и быстро переложила тарелки.

– Его Сиятельство предпочитают есть в одиночестве, – пробасил Питер, давая знать, что нужно покинуть комнату. Флоренс посмотрела на графа.

– Идите. Вам тоже надо пообедать, – отпустил он сиделку. – Я справлюсь сам.

Когда она с Питером оказалась на лестнице, Флоренс поинтересовалась:

– Неужели милорд не ел целую неделю? Как вы могли такое допустить?

– Не ломать же дверь, – пожал плечами конюх.

– Ломать!

– А револьвер? – Питер недоверчиво покосился на Фло.

– Неужели убил бы?

– Я устал закапывать трупы.

Флоренс остановилась и уставилась в спину ушедшего вперед конюха.

– Правда, что ли?

Тот рассмеялся. Флоренс топнула ногой. Весело им.

Слуги обедали в столовой при кухне. Все сидели за одним длинным столом. Кто еще не видел новую сиделку, прекратили есть и уставились на Фло. Конюх похлопал ладонью, и Флоренс опустилась рядом с ним.

Глава 6

Беглым взглядом Фло насчитала домашних слуг около тридцати. Во главе стола сидела кормилица. Она не стала представлять новенькую челяди, оставив им возможность познакомиться самим.

Флоренс по цветам формы догадалась, что в усадьбе слуги делятся по видам работ. Работники кухни были облачены в серую, горничные в темно–синюю, а прочие, не занятые в доме, вроде садовника и конюха – в коричневую. Но все без исключения женщины надевали поверх платьев белые фартуки.

По большей части слуги давно перешагнули средний возраст и носили на лицах следы степенности, но выделялось несколько хорошеньких девушек, в основном из горничных. Две из них бесконечно перешептывались и бросали взгляды на новенькую. Одна – та самая служанка–простушка, что принесла обед полковнику, вторая – настоящая красавица: темноволосая и кареглазая, с которой прежде Фло не представился случай встретиться. Сиделка моментально уловила исходящую от нее неприязнь.

Фло не стала ломать голову, чем могла не угодить. В последний раз она ела в дороге, поэтому отдала предпочтение еде. Флоренс еще предстояло познакомиться со всеми обитателями особняка и самостоятельно разобраться, кто из какого сделан теста. После Института благородных змей она ничего не боялась.

Когда все поели, и расторопные кухарки принялись собирать со стола посуду, Флоренс задержалась, чтобы поговорить с кормилицей. Сью шепталась с подтянутым седовласым мужчиной в коричневой форме. За его ухом торчал остро отточенный карандаш. Пришлось постоять в сторонке, чтобы не мешать.

– А, Флоренс, познакомься, – миссис Кэррот заметила ее и подозвала. – Это мой супруг. Он работает здесь плотником. Чуть погодя он придет и вытащит пулю из оконной рамы.

– В этот раз хоть без битья стекол, – улыбнулся мистер Кэррот.

Очень ободряюще.

Когда он откланялся и ушел, Фло поинтересовалась у кормилицы:

– Когда мне выдадут форму?

– Не сразу, милая. Вдруг через неделю тебя уволят или ты сама сбежишь, и мы напрасно потратим деньги на ткань.

– Я не сбегу.

– Я раз десять слышала эти слова, – миссис Кэррот улыбнулась и ласково похлопала Фло по спине. – Наш полковник сегодня благодушен, а завтра снова примется стрелять. Не все выдерживают причуды контуженного магией.

– А когда приедет доктор?

– Сегодня не жди. Обычно он посещает больных на выезде в первой половине дня.

Раздался требовательный звонок. Фло обернулась. На одной из стен столовой висело с дюжину колокольчиков с цифрами над ними.

– Твой зовет, – сказала кормилица, и Флоренс сорвалась к лестнице.

Она открыла дверь и остановилась на пороге покоев полковника, оценивая обстановку. Поднос с посудой уже унесли, а больной сменил позу – он лег. На его лице больше не было ставшей привычной ухмылки. Оно опять посерело и несло печать боли.

– Звали?

– Куда ты убрала бутылку?

Фло поняла, что полковник говорит о пойле.

– Вам больно, – она подошла ближе и склонилась над ним, ища, что принесло беспокойство: глаз, который так и не перевязали и где снова накопился гной, рука, где на бинтах проступила кровь, или та половина тела, что обездвижена.

Неожиданно полковник схватился здоровой рукой за ворот платья Фло и рывком подтянул к себе. Еще чуть и они ударились бы лбами. Здоровый глаз вперился в нее сверлящим взглядом.

– Дай бутылку, – прошипел граф.

Флоренс мягко убрала его пальцы с ворота и распрямилась.

– Есть другие способы утолить боль, – она повернулась к столу, где стояло множество склянок и потянулась к одной из них. В госпитале подобный отвар прописывали больным с ампутированными конечностями или тем, кому следовало облегчить уход в мир иной. Он погружал бедняг в сон и на время избавлял от страданий.

– Не смей предлагать мне эту дрянь, если не желаешь моей мучительной смерти. Я видел на фронте, к чему приводит длительное употребление эдаких «безопасных» природных средств.

– Но ваше пойло тоже не способ.

– Ты знаешь другой?! – он едва сдерживался.

Флоренс вздохнула. Надо дождаться доктора. Она не имеет права что–либо менять без его одобрения. Развернувшись к шкафу, она вытащила припрятанную бутылку и чистый стакан. Налив немного, поднесла поднявшемуся на локте полковнику. Пришлось поить его. Резко пахнущая жидкость потекла по подбородку и капнула на чистую рубашку.

Когда граф откинулся на подушки, Флоренс намочила полотенце и вытерла лицо Рэймонда. На его лбу проступила испарина. Он закрыл глаз.

– Уходи. Не надо все время топтаться рядом со мной. У тебя есть несколько часов свободы.

Фло присела в поклоне и вышла из комнаты. Закрыв дверь, она услышала протяжный стон. Полковник не хотел, чтобы она присутствовала, когда ему так больно. Ее жалость – не для него.

Спустившись вниз, она спросила у служанок, не видели ли они миссис Кэррот. Сью оказалась в саду – стояла над садовником, высаживающим кусты роз.

– Я не могу ждать доктора до утра, – заявила ей Флоренс. – Он нужен мне сейчас. Скажите только, где его найти. Я хочу получить рекомендации и обновить лекарства. Мази, которые я нашла в комнате полковника, уже дурно пахнут.

– Доктор Хендрикс после обеда работает в городской больнице, она сразу за мэрией. Неужели ты отправишься в Балтон? Он в паре часов езды отсюда. Пока запряжем лошадей в коляску, пока доедешь…

Кормилица надеялась, что трудности остановят Флоренс. Зря она так думала. В ушах Фло все еще звучал стон полковника.

– Я знаю, где город. Сегодня утром мой экипаж проезжал через него. Снаряжать коляску не надо. Я поеду верхом.

Не тратя зря время на разговоры, Флоренс побежала в сторону конюшен. По пути стянула с себя фартук и покрепче закрепила шпильки в волосах.

Вышедшая на главную аллею кормилица только и успела проводить взглядом уверено держащуюся в седле девушку. Ее совсем не смущало, что ветер задирает юбки до колен. Решимость – вот что было написано на ее лице. Впереди всадницы бежал привратник, чтобы распахнуть ворота.

– Что за девка! Всех подняла на ноги, – кормилица покачала головой, но в ее словах слышалось одобрение. Неужели нашлась та, что расшевелит хозяина?

До города Фло домчала гораздо быстрее, чем утром тащилась на шарабане. Вот что значит, личное знакомство с Питером. Конюх сразу оценил, какая ей нужна лошадка – резвая и сильная. Оседлал быстро и еще подсказал, как сократить путь. Летела по полям, а потому не рисковала сшибить прохожего или застрять из–за телеги, еле тащащейся в ту или обратную сторону. Дороги в этих краях были узкими – всего–то в одну колею.

К больнице подъехала не со стороны центральной площади, где красовались здания мэрии, особняки богатых горожан и храм, а с пригородных улочек. Облаянная собаками, но счастливая от быстрой езды, Флоренс лихо соскочила с лошади. Пригодились уроки верховой езды, преподаваемые на институтском манеже последние два года.

Привязав Сороку – так звали лошадь из–за черно–белого окраса, рядом с другими, ждущих своих хозяев, Флоренс поспешила к больнице. Одноэтажное здание окружал небольшой парк, где сидели на скамейках или прогуливались больные. Навстречу сестра милосердия катила инвалидную коляску. Фло нахмурилась. Она не видела в доме графа ничего подобного. Неужели за все время страданий, он ни разу не бывал вне стен особняка?

Взяв на заметку спросить у доктора – тот должен быть в курсе, Фло еще раз оправила платье и туже скрутила волосы. Распрямив спину и подхватив пальчиками подол длинного платья, она поднялась по лестнице внутрь помещения. Пахло хлоркой, болезнями и грязной магией. Когда столько боли, люди, владеющие силой, не всегда контролируют себя.

Спросив, где найти доктора, Флоренс направилась в мужское крыло. В большом помещении стояло несколько рядов коек, на которых лежали, сидели, стонали или жаловались на жизнь уставшим сестрам больные. Вспомнился госпиталь, где Фло подрабатывала на каникулах: он был гораздо больше и находился ближе к фронту, поэтому раненные шли потоком. В местной больнице не так сильно пахло кровью, поскольку война окончилась и в срочной помощи герои боев уже не нуждались.

– Почему вы здесь? – спросил строгий доктор, поправляя круглые очки на тонком носе. Редкую шевелюру на его голове компенсировали усы и бородка клинышком. Господин Хендрикс был невелик ростом, но умудрялся смотреть на дылду Фло сверху вниз.

Флоренс присела в поклоне и представилась.

– Я новая сиделка Его Сиятельства.

– Я же обещал заехать с утра, – буркнул доктор.

– Слишком долго ждать. Полковник нуждается в помощи, а я обнаружила полную непригодность лекарств.

– Еще бы им не быть старыми, – раздраженно пожал плечами Хендрикс. – Я дважды за неделю заезжал к нему и дважды в меня стреляли. В последний визит я нашел все мази, что оставил, валяющимися под его окнами. Рэймонд кидался ими и называл меня шарлатаном.

– У него были основания? – Фло знала, что ее вопрос вызовет протест доктора, но она должна соблюдать интересы графа и сомневаться там, где не доказано, что Хендрикс прав. Но он удивил. Не стал кипятиться. Снял очки и принялся их тереть носовым платком.

– Честно сказать, при магическом ожоге заживление идет гораздо медленнее, а боли мучительнее. Спасаются настойками, которые ваш пациент отказывается пить. Да, согласен, идет привыкание и не все с ним справляются, но он предпочел боль лекарственному сну. Тут я бессилен.

– Я не имею медицинского образования, только краткие лекарские курсы – отвары, массаж и уход, но есть опыт работы в госпитале.

– В каком? – Хендрикс посмотрел на Флоренс с интересом.

– Трисборо. Это восток королевства.

– О, знаю, – в его взгляде скользнуло уважение. – Ну что ж, мисс Флоренс, приятно встретить коллегу…

– Я всего лишь выпускница института благородных девиц.

– Магия?

– Слабый эмпат. Досталась от мамы.

– Найдите применение вашему обостренному чувству сопереживания в уходе за графом, и он поднимется на ноги гораздо быстрее. Простите, – доктор смутился, – я применил расхожее выражение. Боюсь, что вашему подопечному на ноги никогда не встать. Такой вид паралича необратим.

– Насколько я поняла, у него не парализованы лицевые мышцы, а значит, это не типичный паралич.

– Магический. Он еще хуже, поскольку прогрессирует. Когда графа привезли домой, он еще мог ходить. Опираясь на костыль, но передвигался самостоятельно. А теперь посмотрите на него. Постепенно отключатся и лицевые мышцы, и мозг. Полковник уже сейчас подает признаки безумия, представляю, что ждет его домочадцев через год.

– У него, как у полноценной личности, есть целый год?

– Всего год, – поправил доктор.

Глава 7

Господин Хендрикс опять снял очки и начал тереть стекла. Лишь бы не смотреть в глаза.

– И никаких способов излечиться? – горло Фло перехватил спазм.

– Никаких способов даже приостановить. Мы не знаем, какой был применен вид боевой магии, а потому не можем подобрать антидот. Где найти противника, чтобы вытрясти из него правду? Даже если получится – враг есть враг, помогать не станет.

Флоренс не была согласна. Она не собиралась опускать руки.

– Заключено перемирие. Стоит попробовать, – мысленно Фло уже составляла письмо в Министерство войны. – Если надо, задействуем дипломатические каналы.

Вспомнилось и весьма кстати, что отец ее институтской подруги работает дипломатом. Стоит списаться с Эди, чтобы попросить господина Брука дать дельный совет.

– Идемте в мой кабинет. Я соберу лекарства для графа и объясню, как пользоваться. А утром все же заеду. Если вы, конечно, укротили темперамент полковника, и он больше не стреляет, – доктор нацепил на нос очки и поспешил к выходу из шумной палаты.

Несмотря на рост, он шел так быстро, что Фло пришлось бежать.

Хорошо, что она обладала отменной памятью. Доктор давал рекомендации и ставил перед ней склянки с такой скоростью, будто играл в шахматы с новичком, не успевающим следить за положением собственных фигур на доске. Взяв на заметку постоянно носить с собой блокнот и записывать все важное, Фло шумно выдохнула. Она даже вспотела, почувствовав ответственность.

– Магией владеете? Ах, зачем я спрашиваю! Вас бы в институт не взяли без дара, – Хендрикс мерной ложкой аккуратно, боясь даже дышать, ссыпал в склянку порошок. – С этим лекарством будьте осторожны. Перед употреблением вливайте магию по схеме, чтобы активировать полезные свойства. Я указал соотношение на этикетке. Иначе это яд.

Флоренс сдула со лба прилипшие волосы. Ошибка в дозе магии может свести больного на тот свет.

– Обычно я никому не доверяю, но раз леди Ферфакс нашла настолько образованную сиделку, вы всем нам облегчите жизнь. И прежде всего больному. Будете давать раствор порошка трижды в день. Он обязательно должен быть свежим.

– Доктор, мне хотелось бы больше знать о видах магического воздействия боевого характера. Мы проходили в институте курс, но он касался бытовых проблем. Например, как поставить щит от дурного глаза и снять с себя порчу. Или сварить приворотное зелье для мужа, чтобы он боготворил жену и думать забыл про бордель. Да–да, не смейтесь. Знали бы вы, как часто женщины прибегают к магическим заговорам, – Фло сноровисто складывала склянки в коробку. – Боже, сколько всякой ерунды мы проходили. Какой бордель, если граф не владеет телом?

– Я могу дать вам несколько брошюр, выпущенных нашим министерством во время войны. Враг применял новые, неизвестные нам ранее виды боевой магии. Пришлось спешно разрабатывать протоколы. Возможно, вы извлечете что–то полезное для себя, – выдвинув ящик огромного письменного стола, заваленного документами, доктор достал несколько потрепанных книжиц. – А насчет видов магического воздействия обратитесь к полковнику. Он боевой офицер и просветит лучше меня.

Прощаясь с Фло, доктор впервые улыбнулся.

– Приятно иметь дело с выпускницей института. Другим сиделкам в голову бы не пришло разбираться самостоятельно и читать научные труды. Когда все закончится, приходите ко мне. Я приму вас в штат больницы.

– Что значит, когда все закончится? – Фло сдвинула брови.

– Но вы же понимаете, к чему все идет? – Хендрикс сунул руки в карманы белого халата. – Думаете, граф шутит, когда отказывается лечиться? Он хочет уйти, пока его не настигнет безумие.

Фло вышла из больницы потрясенная. У нее всего год.

Навстречу снова попалась сестра милосердия, катящая кресло на колесах. Фло укусила себя за внутреннюю часть щеки. Хотела же спросить о коляске у Хендрикса!

– Вы не подскажете, где можно купить такое инвалидное кресло? – спросила она у женщины в платке с красным крестом.

– Я не знаю, – сестричка поправила плед на коленях инвалида с одной ногой. Тот с нескрываемым раздражением смотрел на Фло. – Больнице их прислали из столицы.

Фло поблагодарила и развернулась, чтобы уйти, но ее остановили.

– Попробуйте обратиться к местному изобретателю. Уж если он собирает самоходные машины, то с инвалидным креслом тоже справится. Тем более, что мистер Гудвилл сейчас остро нуждается в деньгах. Ему отказали в постое за неуплату. Я его сосоедка.

Флоренс уцепилась за идею. Подробно расспросила о мастере и уже через пятнадцать минут стояла перед забором, за которым слышался скрип и скрежет. Работал какой–то сложный механизм. Фло постучала в ворота, но ее не услышали.

– Мистер Гудвилл! Мне нужна ваша помощь! – крикнула она, срываясь на фальцет. Скрип и скрежет прекратились, послышались шаги.

Когда ворота открылись, Флоренс потеряла дар речи. Перед ней стояло нечто. Явно мужчина, но его длинные волосы были собраны на макушке и скручены в тугой узел. Лицо наполовину закрывали автомобильные очки, оставив на обзор кончик носа и широкий рот.

Высокий, метра два не меньше, он носил бриджи до колен и распахнутую рубаху, являющую довольно хилую грудь. Его руки по локоть были испачканы в черной смазке. И все это еще не очень хорошо пахло.

– Что случилось, красотка? – задрав очки на лоб, мужчина, на вид лет тридцати – тридцати пяти, осклабился в широкой улыбке. Флоренс отметила теплый взгляд карих глаз и загорелое лицо. Правда, под очками кожа оставалась бледной, что делало физиономию еще более необычной.

– Мастер Гудвилл, графу Ферфаксу срочно нужно самоходное инвалидное кресло. Полковник за ценой не постоит. Я знаю, вы можете, – выпалив все разом, Фло уставилось на чудо в коротких штанах. Она заранее знала, что ответ будет положительным. Смастерить нечто необычное – вызов для любого изобретателя. А хорошие деньги только добавят стимула.

– Почему я?

Флоренс набрала в легкие воздуха, готовясь петь хвалебные дифирамбы, любимые всеми, кто жаждет славы.

– Вы гений. Вы создадите такую коляску, какой позавидуют столичные мастера. Самоходных инвалидных кресел еще никто не делал. О вас будут гово…

– Я согласен, – он остановил поток слов, не собираясь терять время на болтовню. – Но у меня есть три условия. Первое, – он поднес к носу Флоренс грязный указательный палец, – я буду жить и работать в усадьбе графа, а вы обеспечите мне трехразовое питание. Второе, – к указательному присоединился средний, – вы выделите мне большой сарай, куда я привезу оборудование и инструменты. Ну и третье, вы покроете мои дол…

Фло не дала ему распрямить третий палец.

– Все расчеты только после успешных испытаний самоходной коляски. Ни днем раньше.

– С–с–согласен. Могу переехать завтра утром, – с меньшим энтузиазмом отреагировал изобретатель, нервно оглянувшись назад.

Флоренс заметила стоящую на крыльце пожилую женщину, прислушивающуюся к их разговору. На ее лице не было ни капли тепла. Оно и понятно: весь двор был захламлен непонятными механизмами и агрегатами.

– Но прежде всего я должна озвучить ваши условия графу, – увидев, как скисло лицо Гудвилла, Фло поторопилась добавить: – Уверена, мы получим согласие.

Она знала, что слишком много возьмет на себя, если сразу же даст добро. Еще не закончился день, как она получила работу, а уже ввергает полковника в немалые траты. Но Фло искренне хотела сделать последний год графа незабываемым. Лорд Ферфакс не беден и наверняка не разорится, если позволит жить в усадьбе мастеру, создающему уникальные вещи.

Флоренс видела рядом с конюшнями немаленький гараж, где стояли дорогие мобили. Как сказал Питер, полковник до ранения был любителем быстрой езды. Он оценит ее старания.

Изобретатель кивнул.

– Хорошо. Даю вам сутки на решение.

– Завтра утром ждите человека с ответом, господин Гудвилл, – горячо заверила Флоренс, боясь упустить шанс.

– Называй меня Маркусом, – он протянул руку.

– Фло, – она пожала на удивление крепкую мужскую ладонь.

Любая договоренность должна быть скреплена рукопожатием. Пусть даже вторая рука не отличается чистотой. Главное – светлые помыслы.

Когда Маркус исчез за воротами, Флоренс услышала, как он насвистывает. Но когда забралась на лошадь, со двора донесся истерический женский крик.

– Еще сутки?! Да у меня очередь на эту комнату! Или плати, или съезжай!

Флоренс улыбнулась. Вовремя ее предупредили, что у мистера Гудвилла денежные проблемы. Если удастся уговорить графа, они обретут ценного изобретателя, который облегчить ему жизнь. У Флоренс было столько планов на Маркуса! Осталось только донести радость до полковника.

Хлестнув лошадь, воодушевленная Фло покинула город. В седельной сумке позвякивали бутылочки с лекарствами, ветер трепал волосы, а быстрая скачка возвращала прекрасное чувство свободы.

– Э–ге–гей!

Флоренс спрыгнула с седла у крыльца. Уже у ворот ей сообщили, что граф требует ее.

– Почему так долго? Уже три раза звонил, – окликнула у лестницы кормилица. – Никого не хочет видеть, кроме тебя. Опять обещал пристрелить первого вошедшего.

Раскрасневшаяся Фло рассмеялась. Бутылочки в коробке весело звякнули.

– У меня хорошие новости! Граф останется доволен!

Она поспешила наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Миссис Кэррот озабоченно покачала головой. Эта сиделка не успокоится, пока не перевернет весь дом.

Флоренс не стала стучать. Просто распахнула дверь. Полковник сидел, обложенный подушками, и держал в руке револьвер. Правда, его палец не лежал на спусковом крючке, что успокаивало. Смерть придет к ней не сегодня.

– Где ты была, Цветочек? – спросил он старательно хмурясь.

– О, рада, что к вам вернулось доброе расположение духа. Вы зовете меня Цветочком только тогда, когда у вас нет настроения убивать.

– Живи, если объяснишь, почему покидала поместье.

– Мне столько всего нужно рассказать! – она поставила на стол коробку с лекарствами и отправилась в ванную комнату, чтобы помыть руки.

Не теряя времени, Фло принялась за больной глаз. Разговоры делу не мешают. Она делала все, как учил доктор. Наложив свежую повязку, взялась за обожженную руку. И говорила–говорила–говорила. В те моменты, когда полковнику не было больно, уголки его губ поднимались, но стоило ему увидеть, что она замечает улыбку, тут же сводил брови к переносице. Он всячески пытался скрыть радость общения. Но Фло не обманешь! Она эмпат, пусть и слабый.

У нее светились от восторга глаза, и полковник невольно заражался ее уверенностью.

Глава 8

– Представляете, какая открывается перспектива! – Флоренс закончила рассказ на высокой ноте. – С помощью самоходной коляски вы сможете жить активно. Вжик, и поехали куда угодно. Правда, придется перебраться на первый этаж, чтобы Питеру не пришлось таскать вас на загривке.

– Можно использовать лифт, – задумчиво сообщил полковник. – Ты знала, что у меня инженерное образование? Завтра же накидаю чертежи. Пустим под подъемное устройство часть кабинета.

– Ах, как все хорошо складывается! – Фло, точно ребенок, похлопала в ладоши. В этот раз граф не удержался и улыбнулся. – Можно сообщить Маркусу, чтобы он завтра же приступил к работе?

– Можно.

От переизбытка чувств, Флоренс обняла полковника.

– Ну–ну, Цветочек, удушишь, – он миролюбиво похлопал ее по спине.

День закончился спокойно, не считая того, что ближе к ночи Рэймонд вновь потребовал пойло. Не помог докторский порошок, хотя в приготовление водного раствора Фло вложила всю душу. Нет, не подходят графу стандартные медицинские решения, нужно искать причину нарастающих болей. Даже через дверь своей комнаты Флоренс слышала, как он стонет.

Фло не спала до глубокой ночи – штудировала брошюры, выданные ей доктором. И все больше убеждалась, что паралич полковника сильно отличается от того, что описано в медицинских книжках. Решив, что завтра расспросит графа о ранении, она, наконец, уснула.

Разбудили ее рано – кормилица прислала служанку.

– Что–то случилось с полковником? – со сна Флоренс испугалась, что не услышала его зов, а колокольчик еще не провели.

– В доме завтрак для слуг в шесть часов. Все уже за столом, – с вызовом в голосе предупредила служанка. Флоренс узнала ее. Эта кухарка приносила полковнику обед и ужин.

– Как тебя зовут? – спросила Фло, снимая ночную рубашку. За годы институтской жизни она отвыкла стесняться. Благородные девицы даже в купальни ходили всем классом. Двадцать голых барышень мылись одновременно.

– Бетти. А ты хорошо устроилась, – она прошлась вдоль шкафов, покачивая бедрами. С любопытством осмотрела жилище сиделки. Постояла перед большим зеркалом, поправляя выбившиеся из пучка пряди. Серая одежда, серые волосы, мелкие черты лица, сама небольшого роста, но пухленькая – чистая мышка. – Слуги живут по четверо в комнате вполовину меньше этой, а у тебя такие хоромы. Хозяйка вернется, выгонит.

– Да, конечно, – Фло не стала спорить. Открыв дверь в ванную, включила кран.

– Больше не опаздывай. Никто будить тебя не обязан, – Бетти заглянула следом и скривилась, увидев золотое великолепие ванны и этажерки с банными принадлежностями.

– Спасибо, Бетти, – обмакивая зубную щетку в мятный порошок, тепло поблагодарила Фло.

Когда служанка ушла, она наскоро расчесалась и оделась. Платье оставила вчерашнее, но фартук достала чистый. У двери полковника остановилась и, тихонько приоткрыв дверь, заглянула. Сизый утренний свет позволил разглядеть, что Рэймонд еще спит. Ровное дыхание порадовало – значит, боль отпустила.

На завтрак Фло пришла позже всех. Слуги уже доедали. Поздоровавшись, она заняла вчерашнее место. Конюх пододвинул к ней тарелку с яичницей, которая уже остыла.

– Я вчера не успела вас поблагодарить, – шепнула Фло, намазывая джем на хрустящий хлеб. Тесто в усадьбе ставилось на ночь.

– Мы стараемся ради полковника, – ответил конюх, собирая со стола хлебные крошки и отправляя их в рот. – Сарай уже очистили. Ждем, когда явится ваш изобретатель.

Гонца в город послали еще с вечера, поэтому мастер Гудвилл мог появиться в любой момент. Утро для слуг в усадьбе и человека, не обремененного службой, когда не нужно вставать в ранее время, понятие разное.

Две подружки – Бетти и кареглазая красавица в синей одежде горничной снова переговаривались и поглядывали на Флоренс. Они заметили, как она пошептала над глазуньей, и та зашипела, словно ее только что сняли со сковороды. Для владеющих даром – ничего особенного, но у простого люда может вызвать раздражение и зависть. Не умерла бы, если бы съела холодное. Применить на глазах у всех магию – это как показать, что ты выше остальных, хотя тоже работаешь служанкой.

– Питер, – спросила Фло тихо, пихнув конюха коленом, чтобы он оторвался от чашки с чаем, который втягивал в рот с шумом, – как зовут горничную, которая сидит рядом с Бетти?

– А, Мэри, – посмотрев на кареглазую, он наклонился и прошептал: – Она нянька маленького Луи. Вообще–то у мальчонки две няньки. Эта и миссис Марди, жена садовника. Мэри тоже из новеньких. Ее привезла сюда госпожа незадолго до того, как отбыла к сестре.

Фло хмыкнула. Заботливая. Энн активно снабжала усадьбу слугами, оставляя за собой право не беспокоиться о муже и сыне.

– А почему полковник не хочет видеть сына? – Фло заметила, как недовольно дернулась щека Питера. Конюх явно не любил сплетничать.

– Вот у полковника и спроси.

Поев, Фло не стала засиживаться, хотя многие еще пили чай. Слуги расходились нехотя. Поблагодарив за вкусный завтрак, она побежала за пожилым мужчиной в коричневой форме. Это был садовник.

– Мистер Марди, – окликнула она его. Хорошо, что конюх подсказал фамилию. – У меня к вам просьба. Нельзя ли до начала рабочего дня приносить мне в комнату цветы?

Глаза садовника в удивлении расширились. Идущая к выходу Мэри оглянулась, иронично задрав бровь, а парочка горничных прыснули в ладошки. Да, Флоренс знала, что просьба звучит необычно, и поспешила объяснить:

– Цветы не для меня, для полковника.

– Но милорд ненавидит цветы. Он запретил заносить их в дом. Правда, он терпел, когда наши господа жили в городском особняке. Леди Энн требовала, чтобы букеты в вазах меняли ежедневно, и мы присылали их зимой и летом. Благо, здесь есть зимний сад.

– Я думала, полковник всегда жил в усадьбе.

– Нет, его перевезли сюда сразу после больницы.

Фло расстроилась. Ее покоробило слово «перевезли». Вроде ничего такого, но Флоренс услышала в нем стремление Энн освободиться от неудобного мужа. Словно столичный дом не место для инвалида.

– Милорд иногда гостил в усадьбе с сыном. А леди Ферфакс появлялась здесь редко, – садовник посмотрел по сторонам, не слушает ли кто его болтовню. Но слуги давно занялись своими делами. – Ей не по нраву деревенская жизнь и сад–огород. Еще ее раздражала скотина и птица на заднем дворе. Говорила, что от них шум и вонь. Да, хозяйство большое, но свое завсегда лучше, чем покупное, правда?

– Правда, – успокоила садовника Фло. – И все же, пожалуйста, приносите мне каждое утро цветы. Небольшой букетик, чтобы поместился в стакан. Вы же видели, вчера я отнесла графу полевые ромашки, и они до сих пор стоят в его комнате. Не выкинул.

– Розы подойдут?

– Если розы, то одной штуки будет достаточно. Много не надо, – Флоренс наклонилась к мистеру Марди и прошептала на ухо: – Я умею заговаривать цветы. Человек, возле которого они стоят, начинает чувствовать подъем сил и желание жить.

Фло и в госпиталь старалась прийти с цветами. Пусть ее магия не была такой сильной, как у боевых магов, но она тоже внесла свой вклад в победу.

– Видать, не зря родители назвали вас Флоренс, – садовник посмотрел на девушку с уважением.

– Да, это магия моего отца. Ведь у вас она тоже есть? – Фло захотелось польстить садовнику. – Я заметила, как буйно цветут ваши клумбы.

– Кхе–кхе… – мистер Марди подкрутил ус. – Мы люди простые и обходимся одной любовью к природе. А вы, дамочка, из господ, значит?

– Из разорившихся, – Фло опустила глаза. Учась в институте, где все в классе были одарены, Флоренс успела забыть, что магия дана избранным.

Условившись с садовником о цветах, Флоренс забежала на кухню и взяла полведра кипятка, чтобы умыть подопечного. Даже если он не проснулся, вода быстро не остынет. А если даже остынет, она подогреет ее с помощью магии.

Сейчас Фло было чем заняться. Она собиралась написать письмо подруге. Хотела попросить у отца Эди Брук, позволительно ли будет связаться с недавним противником, чтобы выяснить, каким видом магии покалечили графа Ферфакса.

Когда она заглянула в комнату, полковник уже не спал. Он пялился в потолок. Ночная ваза была выдвинута, но тщательно закрыта крышкой. Графу стало не все равно, творится вокруг него беспорядок или нет. Хороший знак.

– Доброе утро, милорд, – поздоровалась Фло, оставив ведро в ванной. – Как вы себя чувствуете?

– Мне кажется, у меня онемела половина шеи, – он обеспокоенно провел пальцами под ухом. – Пощупай сама, хочу убедиться.

Флоренс помыла руки и подошла с той стороны, где полковник ощущал онемение. Когда Фло прикоснулась к нему холодными пальцами, он вздрогнул.

– Опять врете, – пристыдила она. – Все вы прекрасно чувствуете.

– Мне не хватало женского тепла, а ты ко мне с ледяными руками. Тут даже покойник вздрогнет.

– Доктор разрешил делать вам массаж. Во время него вам по уши достанет женского тепла. Только учтите, лечебный массаж – это не ласковое поглаживание.

– Я люблю пожестче, – его губы растянулись в улыбке, и щеки Фло окрасились румянцем.

– Давайте для начала умоемся и сделаем перевязку. Скоро принесут завтрак, а вы больше похожи на пирата, чем на графа. Надо будет позвать Питера. Никогда не видела, чтобы щетина так быстро отрастала.

Смешав в ведре кипяток с холодной водой, Фло принесла фаянсовую чашу и несколько полотенец для умывания. Помогла полковнику сесть и стянула с него влажную от пота рубаху. Флоренс еще вчера заметила, что во время приступа над его верхней губой первым делом выступает испарина. Выходит, ночью его мучила нешуточная боль, раз одежда до сих пор не высохла.

Обтерев тело, Фло помогла графу надеть чистую рубаху и заменила подушку на сухую.

– От тебя пахнет цветами, – заметил полковник, когда она вернулась из ванны, оставив там фаянсовую чашу.

– Вам кажется. Это аромат цветов в стакане, – она отодвинула от края стола вчерашний букетик и вытащила из шкафа коробку со склянками.

– Неправда. Когда я проснулся, от нечего делать понюхал твой букет. Ромашки совсем не пахнут.

– Вас подводит мозг. Такое бывает. Сработала ассоциация «Флоренс–цветы–аромат». Еще никто не говорил мне, что от меня пахнет цветами.

– Надо же, еще где–то я могу быть первым, – скривившись в ухмылке, заметил Рэймонд.

– Не ставьте на себе крест. Очень скоро вы станете первым испытателем самоходной коляски. В вашей жизни случится еще немало вещей, где вам не будет равных.

Фло сняла пиратскую повязку с глаза и нажала на плечо полковника, чтобы он лег.

Глава 9

Флоренс намочила тампон, чтобы увлажнить присохшую к ресницам графа марлю. Показалось или нет, но область вокруг магического ожога сейчас выглядела не такой воспаленной.

«Скорей бы приехал доктор и подтвердил, что я все делаю правильно».

– Ты уже целовалась? – серый глаз полковника пристально изучал ее лицо. Фло не раз замечала, стоило ей появиться в комнате, как она становилась объектом слежки. Рэймонд вел себя как охотник, держащий на мушке ничего не подозревающую добычу.

– Фу, как не стыдно женатому мужчине вгонять в краску юную девушку.

– Вчера ты с заявила, что уже не так юна.

– Конечно. Вы прошляпили мою юность.

– Значит, ты уже созрела, чтобы вгонять тебя в краску. У меня еще много предположений, где бы я мог быть первым…

– Лежите спокойно. Сейчас будет больно, – Флоренс потянула за край прилипшей марли. Можно было подождать, но Фло искала способ утихомирить полковника. Флиртуя с женатым мужчиной, она рисковала переступить черту дозволенного, а ей не хотелось снова искать работу. Ей нравилась тихая жизнь в усадьбе.

– Ай!

В дверь постучали.

– Я принес цветы, – в щели появилась голова садовника.

Фло, обрабатывая больной глаз, даже не посмотрела на мистера Марди.

– Оставьте за дверью, я заберу. Сейчас не могу.

Голова садовника исчезла, дверь мягко закрылась.

– Цветы от поклонника? Но Марди тоже женат, – в голосе графа звучал упрек.

– Нет, цветы для вас.

– Хочешь, чтобы меня преследовала ассоциация «Аромат–цветы–Флоренс»?

– Если в вас проснется жажда жизни, почему бы и нет?

– Она проснулась еще вчера.

Фло работала сосредоточенно. Делала все, как учил доктор: промыла рану, высушила, закапала лекарство, подождала, когда впитается, наложила на марлю мазь и прижала к глазу.

– Расскажите лучше, как вас ранили. Это не простое любопытство. Мне нужно разобраться, чтобы помочь.

– Ты уже помогаешь, Флоренс–цветы–аромат.

Фло чувствовала, что полковник не хочет говорить о войне. Ему приятнее дразнить ее.

– Вы хотите встать на ноги или нет? – она серьезно посмотрела в целый глаз. Из него покатилась слеза. Полковнику было больно, но он терпел. Когда Рэймонд кивнул, Фло поторопила его: – Тогда начинайте.

Он только открыл рот, как за окнами раздался рвущий душу и барабанные перепонки рев автомобильного рожка.

– Что это? – граф вытаращил глаз.

Последовавший за сигналом дребезжащий звук «Тах–тах–тах!» не дал ошибиться.

– Ура! – Флоренс подпрыгнула от радости. – Прибыл мастер Гудвилл, изобретатель самоходных установок. Я видела в его дворе этот трехколесный драндулет.

– С твоим появлением моя жизнь никогда не будет прежней, – обреченно произнес граф, уставившись в потолок.

– Я этого и добиваюсь. Мы начнем все сначала. Вы прозевали мою юность, но я не позволю пропустить не менее интересные грядущие времена, – Флоренс склонилась над больным, чтобы он перевел взгляд на нее. – Помните, что за вами остался должок?

– Поцелуй? – оживился полковник.

– Танец.

– Танец с кавалером в самоходной коляске?

– Зато не оттопчете мне ноги.

– Я всегда был хорошим танцором, – обиделся Рэймонд. – Лучшим в полку.

– Тогда вы знаете, к чему стремиться, – Фло помогла ему подняться и ловко наложила на глаз свежую повязку. Шелк свернутого в несколько раз платка приятно холодил кожу. Оценив, как получилось, она снова позволила больному лечь на подушку. – Теперь я займусь вашей рукой, а вы расскажете историю ранения.

Флоренс взяла коробку с медикаментами, перевязочный материал и перешла на другую сторону кровати. Выпростав руку графа из–под простыни, устроилась рядом и принялась разматывать старый бинт.

– Я слушаю, – напомнила она. Полковник закрыл глаз.

– Это случилось незадолго до окончания войны, – его голос звучал глухо.

Флоренс даже посмотрела, не уткнулся ли он в подушку.

«Почему ему так трудно даются воспоминания?»

– Тирзальцы терпели поражение за поражением, и их принуждали подписать позорную капитуляцию. Мы все были воодушевлены скорой победой, поэтому с особой лихостью взяли крепость Роштор – последний крупный редут. На следующий день от командования пришел приказ оставить в крепости небольшой отряд, а основным силам двинуться к вражеской столице.

– Вы возглавляли этот отряд?

– Да. Роштор был ценен тем, что в нем находился колодец. Единственный уцелевший на два дня пути. Остальные неприятель или засыпал, или отравил.

– А почему не тронул этот?

– Не успел. Мы раздобыли чертежи крепости и пробрались через тайный подземный ход. Бой был коротким. Мы сломили их внезапным появлением. Никто из защитников не выжил.

Фло закусила губу, чтобы не спросить о судьбе женщин и детей.

– Моим заданием было дождаться наместника, под власть которого переходил Роштор. Земли врага по праву победителя становилась нашими.

Полковник тяжело сглотнул. Флоренс догадалась, что у него пересох рот, и, прекратив обработку руки, налила в стакан воды. Граф, когда она склонилась над ним, посмотрел с благодарностью, но Фло успела заметить прячущуюся за потемневшими зрачками боль.

– Первые два дня прошли спокойно. На ночь караул разжигал на крепостной стене костры, чтобы предотвратить нападение с фронта. Подземный ход тоже надежно перекрыли. В Рошторе остались сильные бойцы, и половина из них обладала магическим даром, поэтому я не беспокоился. В любом случае отбились бы, а на длительную осаду тирзальцы ни за что не решились бы – наша армия находилась рядом.

Полковник опять уставился в потолок.

– Чтобы занять себя, я рылся в библиотеке. Бывший владелец Роштора оказался образованным человеком. Очень много ценных книг, причем старинных, которые богатый род Мальгеймеров собирал столетиями. Мне даже стало жаль, что нам пришлось разорить настолько достойную семью, но война есть война. Не мы ее начали. Король Тирзаля знал, на что обрекает своих людей.

– Война никого не жалеет, – согласилась Флоренс. Она помнила тоску в глазах молоденьких солдат, ставших инвалидами.

– Я не спал. Мучимый сомнениями, стоял у окна и пялился на костер на стене. Я так долго смотрел на пламя, что куда бы не перевел взгляд, перед глазами плыло световое пятно. Поэтому я пропустил, когда в колодце что–то блеснуло и погасло. Когда я понял, что это шлем, отразивший пламя костра, было поздно. Двор заполнялся врагами, бесшумно лезущими из колодца, а караул на стене смотрел в другую сторону. Что–то вспугнуло стаю ворон, и они, громко каркая, кружились над полем.

– В колодец вел подземный ход?

– Да. Чертежи, которые мы получили от разведчиков, оказались неполными, – полковник поднял руку и непонимающе уставился на свежие бинты. Вернувшись мыслями в прошлое, он не заметил, когда Фло успела закончить перевязку. В это раз он даже не поморщился от боли.

– Вы побежали предупредить своих? – Флоренс вернула графа к воспоминаниям.

– Я рванул окно, так было бы быстрее. Но меня поджидали. Магический удар был настолько сильным, что меня отбросило поясницей назад, на стол. Он развалился подо мной, и все вокруг погрузилось во мрак.

Полковник замолчал. На его лбу выступили крупные капли пота. Флоренс поднялась и промокнула их.

– Я пришел в себя только через два дня. В телеге, тащащейся по весенней распутице. Тогда я узнал, что оказался единственным выжившим. Напавшие на крепость уничтожили мой отряд и ушли. Для меня до сих пор загадка, почему меня не добили.

– Посчитали, что вы уже мертвы?

– Трудно сказать, – не сразу ответил полковник. Фло моментально почувствовала, что он не договаривает, но допытываться не стала.

– Кто вас обнаружил?

– Утром в Роштор прибыл наместник. По оставшемуся магическому следу он понял, как врагу удалось застать нас врасплох. Люди наместника засыпали колодец, а замок сожгли. Он боялся, что история моего отряда повторится. Кто знает, сколько еще тайных ходов находилось под этой крепостью?

– Вы жалеете, что выжили? – догадалась Флоренс.

– Да, – полковник положил руку себе на лицо. Будто снова загораживался от боевого заклинания. Но на этот раз его раны бередила память. – Я подвел их всех. Был самонадеян и неосторожен.

– Знаете, я даже рада, что вы не убили мага, который кинул в вас боевое заклинание.

Рэймонд приподнял ладонь и с недоверием посмотрел на Флоренс.

– Я объясню, – она подалась вперед. – Сейчас, когда Тирзаль капитулировал, можно будет отыскать его и узнать, что он применил против вас. Тогда мы сможем подобрать антидот.

– Бесполезно. Ожог рано или поздно заживет и без антидота, а вот от паралича мне не избавиться. Я повредил позвоночник, когда меня бросило на стол.

– Мы с доктором думаем иначе, – Фло авторитетно сослалась на Хендрикса. Для себя она решила, что напишет в госпиталь, где работала на каникулах. У врачей в Трисборо больше опыта. Через их руки проходили десятки раненных бойцов в день.

Поднявшись с постели, Флоренс выкинула в ведро использованные бинты и марлю, сложила склянки в коробку и быстро прибрала за собой. Вспомнив, что за порогом ее ждут принесенные садовником цветы, распахнула дверь. По лестнице поднималась кухарка Бетти с подносом. Фло опустила глаза, чтобы взять букет, и не удержала стона: алая роза была безжалостно растоптана.

Собрав лепестки, Фло сунула их в карман. Оставив Бетти кормить полковника, она выскользнула за дверь и побежала вниз, в парк. После трагических воспоминаний граф выглядел разбитым, и ему следовало вернуть хорошее расположение духа.

– Что, не понравилась роза? – удивился садовник, когда Флоренс нашла его в толпе зевак у конюшен. Там разгружал свою колымагу Маркус Гудвилл. Больше командовал и кричал, переживая за свои железки, чем таскал. Ему помогали конюхи и прочий люд, отправленный кормилицей для обустройства нового жильца.

– Роза понравилась, – вздохнула Фло, не решаясь расстроить садовника. – Но нужна еще одна.

– Два цветка – это для покойника, – садовник нахмурился.

– Они будут стоять в разных стаканах, – успокоила Флоренс.

Она не представляла, кто из живущих в усадьбе настолько зол, чтобы надругаться над красивым цветком. Если, конечно, роза была уничтожена намеренно, чтобы досадить Фло. Нельзя исключить, что она пострадала случайно. Ее могли просто не заметить, когда, например, подслушивали их с полковником разговор.

Но второй вариант казался Фло еще более тревожным. В любом случае, кому–то не дает покоя появление новой сиделки.

Мистер Марди неохотно покинул толпу зевак. Маркус вытаскивал из огромного паромобиля все более причудливые механизмы, и садовнику тоже хотелось на них поглазеть.

Флоренс могла бы обойтись без садовника, но приличные девушки никогда не хозяйничают в чужих владениях без спроса.

Глава 10

Получив новую розу, на этот раз чайную, Фло побежала к себе. Ей нужно было уединиться, чтобы «зарядить» цветок положительными эмоциями. В магическом арсенале мисс Саттон были разные заклинания, но чаще всего институтские подружки просили нашептать удачу на экзаменах и любовь.

Последнее заклинание Фло не рискнула бы применить к полковнику. Он женат. И как бы его супруга ни вела себя, граф продолжал носить обручальное кольцо. Флоренс была уверена, лорд Ферфакс сам не хочет затеваться с разводом. Наверняка доктор не скрыл от него плачевные перспективы. Стоит ли устраивать бракоразводный процесс, если ты одной ногой в могиле? Ну или в палате для умалишенных. Ему есть на что потратить отпущенные дни. И револьвер полковник держит рядом не просто так.

В любом случае, смерть разведет их.

После собранных сведений о семье хозяина, Фло не отпускала мысль, что леди Ферфакс знает, что супругу осталось недолго. Энн проведет год вдали от дома и явится только на похороны. А все эти жалобы, что муж не хочет ее видеть – только отговорки, чтобы сохранить лицо.

Заглянув к подопечному и убедившись, что он еще завтракает, а Бетти терпеливо ждет, когда он закончит, Флоренс закрылась в своей комнате. Усевшись на кушетку и взяв крупную головку розы в ковшик ладоней, Фло зашептала. Роза так невероятно пахла, что кружилась голова.

Подкрепив магией пожелание, чтобы полковника покинула печаль, Флоренс поднялась. Стены качнулись, и она едва удержалась на ногах. Не сразу поняла, что дело в ней самой, а не во взбесившейся комнате.

«Это от переутомления. Я спала совсем мало», – утешила себя Фло.

Она направилась к выходу, но вспомнила, что так и не вытряхнула из кармана лепестки раздавленной розы. Вывернув фартук над ведром, Фло застыла в изумлении – лепестки осыпались черными хлопьями.

«Порча!» – мелькнуло паническое в голове.

Оставив чайную розу, Фло быстро разделась догола. Вода поможет, если черный наговор свежий. А в том, что она получила его с розой, Флоренс не сомневалась. И это уже совсем не шутки и не случайность. Работающая всего второй день сиделка умудрилась заиметь тайного врага.

Вовсю открыв кран, Флоренс легла в ванну. Пусть вода ледяная, зубы стучат от холода, а кожа покрылась колючими мурашками, нужно терпеть. Пока кристально–чистая жидкость не покроет с головы до ног, вылезать нельзя. Порча снялась бы быстрее, если бы рядом протекала река или под руками имелась бочка с дождевой водой, но сойдет и проточная вода из крана.

«Омоюсь водой, порча долой, омоюсь водой, порча долой…», – шептала Фло посиневшими губами.

Набрав полную грудь воздуха, она погрузилась в ванну с головой. Досчитала два раза по тринадцать, чтобы наверняка. Тринадцать – сакральное число для снятия порч и черных заклинаний. Конечно, если они свежие. Чем дольше человек проклят, тем хуже последствия. Там уже не поможет счет и простенькое заклинание. Бывало, что порча прирастала навсегда и заметно сокращала срок жизни.

Вынырнув, Флоренс быстро вылезла. На поверхности ванны волновалась черная пленка. Вода выглядела так, словно Фло год работала шахтером и не мылась.

Трясясь от холода, она на цыпочках выбежала из ванной комнаты. Не сразу смогла попасть ногой в панталоны и натянуть на влажное тело нижнюю рубашку. И хотя на дворе царило лето, Фло достала шерстяное платье. Быстро расчесавшись, скрутила мокрые волосы на макушке.

Хотя внешняя дрожь успокоилась, внутренняя продолжала колотить. Похлопав себя по щекам, чтобы вернуть естественный цвет кожи, Флоренс длинно выдохнула. Нацепив на лицо улыбку, направилась к полковнику. В ее руках благоухала хорошим настроением чайная роза.

Когда сиделка вошла в комнату, Бетти собирала посуду, а Питер с восторгом делился впечатлениями от приезда изобретателя. У графа тоже горели глаза.

– Мистер Гудвилл рвется увидеться с вами! – закончил свой эмоциональный рассказ конюх. – Спрашивал, когда можно будет вас посетить.

– Сначала приведите меня в порядок, – полковник потрогал щетину. Только вчера брили, а она уже отросла. – Не хочу предстать развалюхой. Рубашка, жилет и… все прочее, что отличает здорового человека от больного.

Конюх тут же понесся вниз за горячей водой, едва не сшибив спускающуюся по лестнице Бетти. На подносе возмущенно звякнула посуда.

Флоренс, поменяв воду в стакане и устроив там розу, улыбнулась. Желание Рэймонда хорошо выглядеть при знакомстве с новым человеком – это хороший признак. О выздоровлении говорить пока не приходится, но стимул жить определенно появился.

– Ты как–то странно выглядишь, – полковник вновь вцепился в нее взглядом.

– Я переоделась и по–другому уложила волосы.

– Нет. Что–то случилось.

– Вы эмпат?

– Я успел тебя изучить. В твоих глазах появилась настороженность и… подозрительность. Я заметил, как ты смотришь на Бетти.

– Вам показалось, – Флоренс, роясь в шкафу, повернулась к графу спиной.

Она на самом деле внимательно разглядывала кухонную служанку, ища в ней доказательства владения магией. Простому человеку навести порчу практически невозможно, если только заранее не купить заговоренный амулет и не подсунуть тому, кому желаешь зла.

Здесь работали спонтанно – увидели розу и прокляли ее. Понятно, что целились не в графа: он физически не смог бы доковылять до двери и собрать раздавленные лепестки.

Размышляя, Флоренс разложила на стуле вещи, в которые графу придется облачиться. Наверное, впервые с тех пор, как он перестал ходить. Белая рубашка, светлая жилетка, такие же штаны.

Когда Фло подняла взгляд на полковника, тот держал в руке розу и вдыхал ее аромат. Его глаза были закрыты, а на лице играла улыбка.

– Аромат–цветы–Флоренс, – произнес он.

Вернулся Питер и, вытащив из пальцев хозяина розу, сунул ее в стакан. Неспешно выставил на столик приборы для бритья и принялся взбивать кисточкой мыльную пену. Фло пристально следила за его движениями.

«Нет, Питер точно не маг. Он полчаса ждал, когда закипит чайник, и притащил его с собой. Маг обязательно бы пошептал над водой, чтобы ускорить процесс. Владеющие даром часто применяют магию неосознанно, просто потому что могут».

Фло вовсю пользовалась бытовыми заклинаниями. Она могла нагреть воду для умывания, не задумываясь над этим. Недавнее купание тоже обошлось бы без ледяной воды, будь у нее время. От промедления зависела если не жизнь, то здоровье точно.

Пока Флоренс ясно было одно – в усадьбе, помимо нее и полковника, находится еще один маг. Причем беспринципный. Применяющих порчу и прочие виды вредоносного воздействия магическое сообщество презирало. Если факт будет доказан и о нем узнает Магическое министерство, провинившегося ждет суровое наказание. Вплоть до лишения дара.

Следующий вопрос: кто наслал порчу? Местный или пришлый маг? Если местный, то интересно было бы узнать, чем новая сиделка досадила ему. Может, заняла чужое место, на которое он метил, или ему не понравилось, что она привлекла к себе внимание полковника? Выскочек нигде не любят, но разве за желание помочь наказывают?

Шепот и косые взгляды за столом уже не казались Флоренс проявлением любопытства. Она подозревала всех слуг. Всех, без исключения. А особенно Бетти и Мэри.

«Надо бы поспрашивать о них».

Но нельзя было исключить, что след тянется из внешнего мира. У отца накопились огромные долги, которые он никогда не вернет. Наверняка у многих кредиторов кипит злость на него. Ее можно утолить, наказав дочерей. Они – единственное, что еще осталось у лорда Саттона. Никому нет дела, что сестры и так несчастны. Но есть одно «но»: никто, кроме Энн, не знает, куда делась Флоренс Саттон. Даже ее родная сестра.

«Нет, враг определенно здешний».

Стоило Питеру закончить бритье, как на пороге появился Хендрикс. Доктор опасливо посмотрел, не находится ли неподалеку от здоровой руки полковника огнестрельное оружие. Хендрикс не зря беспокоился, револьвер лежал под подушкой и был полностью заряжен.

Лорд Ферфакс ясно дал понять: как бы ни ворчала сиделка, оружие всегда будет при нем. Возражения не принимались. Фло была убеждена, что полковник держит оружие для завершения жизненного пути.

– Я рад, Ваше Сиятельство, что вы образумились и вернулись в наше общество, – мягко заявил мистер Хендрикс, ставя докторский саквояж на стул.

– Согласно вашим прогнозам, это не продлится долго, – буркнул полковник, недоверчиво глядя, как доктор извлекает из сумки слуховую трубку. Начался стандартный осмотр пациента. Пульс, дыхание, язык, определение цвета склер.

– Милая мисс Флоренс, снимите, пожалуйста, бинты, – попросил Хендрикс, желая осмотреть состояние руки и глаза.

– Милая? – полковник задрал бровь, но ему никто не ответил.

Флоренс следила за реакцией доктора, затаив дыхание. Хотя он щурился, хмурился и слишком долго протирал очки, чтобы вновь воззриться на раны, она чувствовала, что Хендрикс доволен.

– Я удивлен, – наконец, признался он. – Ожидал увидеть плачевный результат, однако…

– Стало лучше? – выдохнула Флоренс.

– Во всяком случае, не хуже. Продолжайте в том же духе, и однажды раны перестанут беспокоить.

– А что насчет прогрессирующего паралича? – полковник провел пальцами от ключицы вверх. – Я уже не чувствую прикосновений к шее. Еще чуть и я начну невнятно говорить и пускать слюни.

Фло вытаращила глаза. Так, значит, Рэймонд не шутил?

Хендрикс вздохнул и опять принялся натирать стекла носовым платком.

– Увы, мы с мисс Флоренс не боги, чтобы поднять вас на ноги, милорд.

– Я же говорил, – презрительно хмыкнул полковник.

Фло расстроилась. Пациент не должен терять веру в выздоровление, а доктору следует быть деликатным в высказываниях.

– Я не сдамся, – Флоренс упрямо посмотрела полковнику в глаза. – И вам не позволю.

Она выдернула розу из стакана и сунула графу.

– Аромат–цветы–Флоренс? – улыбка полковника получилась кривой.

– Флоренс– цветы–надежда. Верьте в меня, и у нас все получится.

Проводив доктора и сухо попрощавшись с ним, Фло принялась за перевязку. Чуть позже пришел Питер, чтобы помочь облачить полковника в светскую одежду.

– Наш изобретатель уже бьет копытом, – буркнул он, встряхивая накрахмаленную рубашку. – Так жаждет лично познакомиться.

Но настроение графа изменилось не в лучшую сторону. Доктор напомнил ему, что окончательного выздоровления не случится, как бы новая сиделка ни горела желанием.