Интеграция: Система снята с поддержки

Глава 1 *Сквозь Щель*

Ночь. Четыре часа утра.

Я проснулся и сразу понял, что что-то не так.

Дыхание не пришло вместе с сознанием. Грудь поднялась по привычке, но вдоха не получилось. Воздух будто упирался во что-то внутри горла. Я попытался вдохнуть ещё раз — без результата.

Тело отреагировало быстрее мыслей. Грудная клетка сжалась, мышцы дёрнулись, пытаясь втянуть воздух.

И — нихрена.

В глазах потемнело. Последнее, что я почувствовал — собственное сердце, бьющееся где-то в ушах.

Я отрубился.

...

..

.

В себя я пришёл так, будто пролежал в могиле лет десять.

На деле — прошло всего пару минут.

Я удивился тому, что снова могу спокойно дышать. Без усилий. Без боли.

Тело ныло, как после странной ночи: будто вчера с непривычки позанимался в зале, а потом ещё таскал мешки с цементом.

Первый крик был таким громким, что я сначала подумал — он прозвучал прямо у меня в комнате.

Потом ещё один.

Стены в нашем доме тонкие, слышимость отличная. Крики шли снизу. Там жили Ирина и Александр, двое детей. Была ещё старшая девочка — лет четырнадцати или пятнадцати. Тихая, вежливая, всегда здоровалась.

Но сегодня кричал не ребёнок.

Это был женский вопль пробившийся сквозь стены. Через пару секунд к нему добавились крики детей.

По коже пошли мурашки.

— Надо встать… — прошептал я.

Темнота в комнате была густой. Глаза открыты, а толку ноль. Сердце колотилось слишком быстро. Я сел на край кровати. Горло саднило, во рту стоял металлический вкус. Я сглотнул. Воздух прошёл.

Значит, жив.

Пока...

За стеной снова раздались визг, мат и глухой удар. Последний крик оказался короче предыдущих.

Я сорвался с кровати и тут же врезался в тумбочку.

— Ссука…

Мизинцы давно выглядели так, будто прошли через мясорубку — из-за этих постоянных ночных ударов. Я тихо выматерился и, хромая, пошёл по темноте в другую комнату. Свет включать даже в голову не пришло. Инстинкт подсказывал, что сейчас это плохая идея.

Я остановился у двери. Она была закрыта. Нужно было зайти и проверить.

— Фух… — выдохнул я.

Она спала.

Дышала ровно, уткнувшись лицом в подушку, будто за стенами не происходило ничего. Этот контраст ударил сильнее, чем удушье.

— Эй… — голос вышел хриплым, чужим. — Проснись.

Она пошевелилась, что-то пробормотала и открыла глаза. Секунду просто смотрела на меня. Потом зрачки расширились.

— Что случилось?.. — шёпотом.

Я не успел ответить.

Где-то в доме что-то рухнуло. Звук был такой, будто рушили квартиру. Следом раздался вопль. И он резко оборвался. Не затих — именно оборвался.

Она села в кровати.

— Ты это слышал?.. Что происходит?

— Да. Слышал. Сам только очнулся. Услышал крик и пришёл к тебе.

Крики издающиеся с подъезда притихли,только шум на улице не давал нам покоя.

— Я сейчас. Одевайся!! Сказал я Насте.

Я подошел к вешалке и снял свою рабочую куртку. На первый взгляд обычная тактичка ЧОПа, черная, с липучками под шевроны. Но когда берешь её в руки, сразу чувствуешь лишние семь килограммов веса.

Внутри, между подкладкой и основным слоем, была вшита титановая кольчуга. Мелкое плетение, авиационный сплав. Я заказывал её через знакомых реконструкторов, а потом приволок в небольшое ателье на окраине.

Помню рожу той рыжей хозяйки ателье, когда я вывалил это полотно на стол. Она смотрела на меня как на душевнобольного или на выживальщика, который пересмотрел фильмов про зомби-апокалипсис.

Весь персонал сбежался посмотреть на странного гостя. Шептались за спиной, пока я объяснял, как именно нужно вшить сегменты в рукава, бока и спину, чтобы не стеснять движения. Тогда мне было плевать. Сейчас уж тем более.

Натянул куртку. Металл звякнул под тканью, облегая плечи.

...

..

.

Сейф поддался со второй попытки ,пальцы еще не до конца слушались после того, как я отключился.

Иж-71. Старый добрый Макаров под служебный патрон. Матовый, пахнущий оружейным маслом. Проверил магазин , полный. Загнал патрон, поставил на предохранитель. Две запасные обоймы кинул в карманы куртки,и рассыпуха. Итого сорок пять шансов на выживание.

Мачете которое мне когда то подогнал батя я оставил, в коридоре в прихожей, с ним только перила рубить.

Взял биту. Тяжелая береза, купленная когда-то для аргументации в дорожных спорах. Она лежала в руке как влитая.

— Оставайся внутри, — я обернулся к девушке. Она стояла бледная, вцепившись в телефон. — Закройся на все обороты. Придвинь комод. И звони в полицию. 112, 102 — долби, пока не ответят. Когда вернусь постучу условно, три удара пауза два удара пауза один удар пауза три удара. Запомнила??

— Я забуду все равно.. а ты куда собрался?.. — прошептала Настя.

— Посмотрю, что там. Если всё плохо — вытащим Сашкину семью к нам. Я не знаю что там случилось,но мы с Саней хорошо общаемся,и сидеть дома притаившись оставляя его без помощи будет не по мужски.

Я вышел на площадку. Пятый этаж встретил меня мигающей лампочкой, которая трещала так, будто внутри нее билась в агонии крупная муха. Я мягко прикрыл дверь и услышал, как с той стороны провернулись замки.

Спокойнее. Спокойнее..

Подошвы ботинок едва слышно касались бетона. На пролете между четвертым и пятым я остановился прислушиваясь к окружению.

Спустился на четвертый этаж. Дверь в квартиру Ирины и Александра была плотно закрыта. На первый взгляд — обычная тишина, если бы не этот сладковатый запах, который пробивался даже сквозь уплотнительные резинки.

Я подошел вплотную. Из-за двери не доносилось ни криков, ни плача — только странный звук. Как будто кто-то очень тяжелый медленно возил мешок с песком по линолеуму. Шурх... шурх...

Перехватил биту в левую руку, а правой осторожно коснулся ручки. Нажал. Не заперто. — Хмм странно...

Дверь поддалась легко, открываясь вовнутрь. Я приоткрыл её всего на пару сантиметров, ровно столько, чтобы заглянуть внутрь, оставаясь в безопасности коридора.

В прихожей горел свет. Саня сидел на полу, спиной ко мне. Его плечи ходили ходуном. Вокруг него на полу расплывалось темное пятно. Раздавался мерзкий, влажный звук — так собака грызет крупную кость, обрывая сухожилия.

— Саня? Саня!? — шепотом позвал я. Голос вышел сухим и жестким. — Саня, что случилось?

Он замер. Медленно, со скрипом, как несмазанный механизм, он начал поворачивать голову. Его шея выгнулась под невозможным углом, прежде чем он развернул весь корпус.

Лицо Сани было залито темной почти черной субстанцией.

Губы разорваны образуя странную и жуткую улыбку, а в глазах — ни капли сознания , только мутная белесая пленка, за которой пульсировала пустота и голод.

В руках он сжимал кусок мяса, в котором я с ужасом узнал предплечье взрослого человека,по виду женского. Ирина....

В этот момент в голове, прямо перед глазами, всплыли строчки — четкие и безэмоциональные.

[Интеграция Системы: 0.02%]

Цель: Обращенный/Падальщик (стадия «Голод/ Ярость)

Тип: Низший.

Угроза: Средняя (для незащищенного человека).

[Ваш статус: Инициация боя.]

Чего блин?!...

Мужчина бросил добычу издав хриплый, свистящий звук и рванул в мою сторону. Тварь прыгала, отталкиваясь от пола и стен одновременно, как обезумевшее животное.

Я среагировал тупо на инстинктах. Раньше, чем он успел вставить пальцы в проем, я с силой рванул ручку на себя, закрывая дверь.

БАМ!

Глухой, тяжелый удар сотряс дверное полотно. Саня врезался в него всем телом. Следом раздался скрежет ногтей по металлу и яростный стук. Он ломился наружу, как дикое животное, почуявшее живое мясо.

Я стоял, привалившись плечом к косяку, чувствуя, как удары Сани отдаются в титановую кольчугу на моем предплечье. Сердце колотило в горле.

И вот тут, когда первый шок начал отступать, я вспомнил. Текст.

Те странные буквы, которые я видел прямо перед глазами секунду назад, когда дверь еще была открыта. Они не исчезли, они висели на периферии зрения, медленно тускнея, но оставаясь абсолютно четкими.

[Интеграция Системы: 0.02%]

Цель: Обращенный/Падальщик (стадия Голод/ Ярость)

Тип: Низший.

Угроза: Средняя (для незащищенного человека).

Ваш статус: Инициация боя.

— Какого хрена,глюк? Последствия гипоксии после ночного приступа??!! Хмм..

Ладно ,с этим позже.

Я посмотрел на лестничный пролет вниз. Тьма там казалась более густой, чем обычно. С пеового этажа донеслось такое же шуршание, а затем — далекий, но отчетливый крик с улицы.

Значит, Саня не единственный.

Дверь под моими руками продолжала содрогаться..

Сосед за дверью унимался. Удары в бронированное полотно выходили глухими, тяжелыми — он бил всем телом, не жалея костей. Мне повезло, что дверь открывалась внутрь квартиры; выдавить такую наружу, на лестницу, практически невозможно, если ты не танк.

Когда скрежет и беснование за дверью приутихли, я, не теряя ни секунды, рванул вверх на свой этаж.

Ноги в тяжелых ботинках работали на автопилоте, титановая кольчуга мерно позвякивала под курткой.

У своей двери я замер. Дыхание сбилось, в висках стучало. Я выбил условный знак: три коротких, два длинных и единичный удар.

И тишина.

Полминуты ожидания показались вечностью. За это время я успел похоронить Настю раз десять. Представил, как она задохнулась в кровати, как обратилась и теперь грызет ножку стола... Страх за нее возрастал с бешенной скоростью.

— Да твою мать, не уж то забыла реально????, — а нет.

Через пару секунд звук сдвигаемого комода и щелчки замка ворвались в сознание как спасение. Но инстинкт взял верх: я не кинулся в проем, а резко отошел за угол стены, взяв дверь на мушку взглядом.

Если выйдет уже не она — бита пойдет в ход первой.

Дверь приоткрылась. Настя. Жива..

Я влетел внутрь, буквально вталкивая ее плечом в прихожую.

— Ты чего так долго, твою мать?! — прошипел я, захлопывая дверь. — Я уже себе такого напридумывал, что на голову не натянешь!

— Я... я забыла, как ты должен был стучать! Не ори! — она огрызнулась, но в голосе дрожал страх. — Вспомнила в последний момент. Влад, я до сих пор в шоке, этот подъем, крики... Мозг просто в отключке. Извини.

Я выдохнул, чувствуя, как адреналин медленно вымывается из крови.

— Ладно, всё, забей. Иди в зал, быстро.

Я закрыл дверь на все обороты. Задвинул комод так, что он намертво уперся в косяк. Не разуваясь, прямо в пыльных ботинках и тяжелой куртке, я прошел в комнату и рухнул в кресло. Сердце колотилось в груди.

Настя не лезла с вопросами. За пять лет она научилась читать меня как открытую книгу. Телепат или эмпат — хрен его знает, как правильно, но сейчас её молчание было лучшим лекарством. Она просто стояла рядом, давая мне прийти в себя.

— Настя, — я нарушил тишину, глядя в одну точку на стене. — Дела плохи. Я не знаю, что произошло и почему. Не знаю, реальность это или мой мозг окончательно поехал. Но то, что я видел... это не лезет ни в какие рамки.

— Зай, меньше паники, больше конкретики! — отрезала она.

Эта её манера мгновенно сбила с меня нарастающий пафос и заставила говорить фактами.

— Фух... Да....Саня, сосед снизу. По всей видимости, он убил своих.

Я произнес это вслух и сам содрогнулся от того, как буднично и страшно это прозвучало из моих уст.

Настя замерла. Я видел, как она медленно переваривает услышанное. Она не закричала, не закрыла лицо руками. Просто смотрела на меня, пытаясь найти в моих глазах признаки безумия или хотя бы очень плохой шутки.

— Убил своих? переспросила она шепотом. Влад, Саня мухи не обидит. Он на собраниях жильцов тише воды стоял. Собак местных подкармливал постоянно. Ты уверен? Может, там грабители?

—Нет!!! — Я видел его лицо через щель, Настя. Прямо перед собой. У него глаз нет, вернее, они как вареные яйца — белые, мутные. И улыбка... — я запнулся, и по спине пробежал холод. — Он не просто скалился. У него рот был разорван до самых ушей в какой то дикой, застывшей маске.

Как будто ему кожу на лице натянули слишком сильно. Это была самая жуткая хрень, которую я видел в жизни. И он жрал... он не защищался, Настя.

— Если всё так, как ты говоришь... — она сглотнула, глядя на меня. — То полиция не приедет. Я звонила. Сеть есть, но «линия занята» или просто сброс,так вообще бывает??? Влад, если это происходит во всем доме... О боже...

— Не только в доме, — я потер переносицу, пытаясь сформулировать следующую мысль. — Настя, тут еще кое-что. На улице по всей видимости тоже не все радужно. И самое дикое. Когда я на него смотрел, у меня перед глазами.... Как бы так сказать... текст поплыл. Прямо в воздухе, или на сетчатке, хрен поймешь...

Настя замерла, её брови поползли вверх.

— Текст? В смысле галлюцинации?

— В смысле Система! — я почти выкрикнул это, но тут же понизил голос до шипения. — Ты же видела, во что я на компе играю? Вот один в один. «Объект: Падальщик», «Инициация боя», какие-то проценты «Адаптации». Оно классифицирует то, что видит. Понимаешь? Мир стал похож на гребаную ММО-рпг, только без кнопки выхода с идеальной графикой и с настоящим мясом....вонючим мясом.

Настя медленно осела на край дивана. Она смотрела на меня так, будто я только что признался, что я инопланетянин.

— Влад... ты сейчас серьезно? Буквы? Прямо перед глазами? её голос сорвался на высокой ноте. — Этого не может быть. Это... это физически невозможно! У тебя, может, давление подскочило? Ты таблетки пил? Или это из-за стресса,может опять панички?

— Да я тоже так думал! — я вскочил и начал мерить комнату шагами, звякая кольчугой. — Но буквы появлялись ровно в тот момент, когда Саня кидался. Они давали информацию. Если бы я просто словил глюк, я бы не среагировал так четко. Система подтвердила: он враг. Он Падальщик.

Настя закрыла лицо руками, а потом резко взглянула на меня. Удивление в её глазах сменилось каким-то первобытным осознанием. Если я, её Влад, который никогда не врал и не страдал фигней, говорю такое — значит, мир действительно закончился и началось что-то другое.

— Если это правда... прошептала она. То всё, чему нас учили, всё, что мы знали больше не работает. Влад, если там, в квартире дети... если кто-то еще не стал монстром? Мы просто будем сидеть здесь, в безопасности? Что делать?!?

Я остановился. Тишина в квартире стала давящей. Комод у двери казался теперь не защитой, а крышкой гроба.

Я взвесил все «за» и «против».

Идти обратно к Сане в квартиру было бы чистым самоубийством и неоправданным риском. Если Саня сожрал жену практически целиком, я не питал иллюзий насчет детей. Признавать это было тошно, в горле застрял сухой ком, но такова реальность. Сейчас главное выжить самим и дождаться хоть какой-то помощи или прояснения ситуации.

Отец всегда говорил, что рано или поздно начнется война. Он брал меня к себе на работу, учил всяким мужским делам и вдалбливал в голову, что мир штука хрупкая и рано или поздно начнется (БП) большой пиздец.

Батя оказался почти прав, за исключением того, что это была не совсем та война, к которой мы готовились.

А так же контрактная служба научила меня главному: в любой непонятной ситуации бери контроль над собой и расставляй приоритеты. Эмоции потом, сначала протокол. Но как показывает практика,не всегда я могу взять верх над эмоциями,а Настюха это мой якорь в таких случаях.

— Настя, иди в спальню. Достань свою кожанную куртку, ту черную, плотную, скомандовал я.

Эту куртку я купил ей на распродаже в ТРЦ «Континенте». Тогда еще смеялись, что она тяжеловата, но кожа там была такая, что не всякий нож с первого раза возьмет, не то что зубы. Я не собирался ее никуда гнать, но безопасность превыше всего. Пока она возилась в комнате, вышел на балкон.

...

..

.

Я начал перетаскивать коробки с продовольствием в зал. Настя часто подшучивала над моей привычкой забивать балкон хавкой, но сейчас мне было не до смеха.

Я быстро накидал в уме список:

Тушенка куриная — 24 банки.

Свиная и говяжья — еще 24.

Сардины и сайра — 11 штук.

Коробка мивины — 34 пакета.

Сгущенка — 6 банок.

Разные закрутки от тещи.

Кукуруза, горошек и лечо — те самые «босякские подгоны» от начальника по гуманитарке. На первое время хватит, если все тратить экономно.

Настя тем временем напялила куртку и судорожно тыкала в экран.

— Влад, глухо... Долбаная связь для победы блин.. горько пошутила она нашей местной присказкой про «Феникс». — Невозможно дозвониться ни моим родителям, ни твоим.

У меня внутри все похолодело от осознания. Мама и сестра жили в другом районе, ближе к разбитому аэропорту. Мы только вчера вечером болтали с мелкой, она сегодня должна была заехать за распечаткой диплома и забрать подарок для мамы новый телефон, который я купил на замену ее старой развалюхе. Господи, только бы они остались дома и никуда не рыпались...

Мама умная женщина,и довольно расчётливо мыслит,и если они выжили в первые часы после начала то она поймет все и сделает верные действия...

В подъезде опять что то упало , по звуками это было наверху,было слышно удар по перилам и вибрацию которая пошла вниз до первого этажа. Кто то вышел из квартиры???!

Я прошел в прихожую и открыл нижний отсек шкафа. Достал свои старые рейдовские рюкзаки, еще со службы. Тяжелые, пахнущие пылью,дымом костра и старым снаряжением.

Настя сто раз порывалась их выкинуть, мол, место занимают и нахрена тебе этот хлам в мирной жизни.

Я поставил их на пол. Теперь это был не хлам, дорогая. Это был наш единственный билет в один конец.

Я начал потрошить рюкзаки. Это был мой личный ритуал возвращения в строй, способ занять руки и заткнуть панику в голове. Настя принесла чай мне и кофе себе. Запах свежемолотых зерен наполнил комнату, и на секунду показалось, что всё это просто затянувшийся кошмар. Но реальность быстро напомнила о себе.

Пить кофе при моем давлении гиблое дело. Проблемы с шеей тянулись еще со службы: старая травма, протрузии и вечно забитые мышцы, которые пережимали сосуды при малейшем стрессе. Стоило чуть понервничать, как затылок наливался свинцом, в ушах начинал свистеть невидимый чайник, а перед глазами плыли мушки.

Врачи долго мурыжили, назначали ЛФК и воротники Шанца, но толку было ноль всё равно сидел на таблетках.

Я привычно достал из аптечки блистер конкора- бисопролола,выдавил одну и закинул в рот, запивая чаем. Горько, зато надежно. Если сейчас жахнет гипертонический криз, я превращусь в бесполезный мешок с мясом. А мне нужно быть в форме.

— Пей давай, — Настя кивнула на кружку, кутаясь в кожанку.

Я кивнул и вернулся к первому рюкзаку. Черный, компактный. Мой городской вариант для быстрых выходов.

Внутри всё по старой схеме. Первым делом на свет божий вылезло сухое горючее. 23 упаковки, в каждой по три таблетки. Я пересчитал их машинально это уже привычка. Эти белые кругляши не раз выручали, когда нужно было быстро согреть кружку воды, не разводя демагогию с костром. Следом пошли зажигалки. Четыре штуки: три приличных, заправленных под завязку, и одна совсем дешманская, полупустая на убой, если кто прикурить попросит или потерять не жалко. Для страховки герметичный коробок со спичками. Старые, еще со службы, но сухие как порох. Я чиркнул одной ради пробы вспыхнула мгновенно, наполняя комнату резким запахом серы.

Свечи, 11 штук. Обычные хозяйственные столбики. Не для романтики они там лежали, а чтобы тупо не жечь ресурс фонарей и не сажать батарейки, когда нужно просто видеть собственные пальцы или подсветить угол.

Медицина первой очереди мой набор гребаного выживальщика.

Четыре жгута Эсмарха, обычных, резиновых. Старая школа, зато надежно, если умеешь пользоваться. Пять бинтов в хрустящих стерильных упаковках, флакон перекиси и хлоргексидин. Пачка обезбола Аэртал (моя шея без него иногда просто отказывала), анальгин и тяжелый Пенталгин на случай, если прилетит что-то серьезное. Рулон пластыря, уже начатый, но липкий,немного замызганый но ничего.

Инструмент. Мультитул тяжелый, надежный, с пассатижами, которыми можно гвозди перекусывать. Складник с неплохой заточкой, чтобы резать стропы или одежду. И, конечно, святая троица: моток черной изоленты, моток синей (куда без нее, на ней весь мир держится) и горсть пластиковых стяжек. Стяжки вещь универсальная: хоть провода крепи, хоть руки вяжи, хоть ботинок чини.

Нашел бутылку воды 0.5. Она лежала в боковом кармане вечность. Стоило открутить крышку, как в нос ударил запах стоялого болота. Вонь была такая, что глаза заслезились. Стухла, зараза. Вылил эту жижу в раковину пить такое равносильно самоубийству, почки откажут раньше, чем Система до тебя доберется.

Пустую бутылку оставил, пригодится под технические нужды.

Зато по остальному был порядок. Энергетический батончик, твердый как камень, но калорийный, и пакет растворимого кофе с сахаром. Три диодных фонарика один налобный, два ручных. Проверил каждый — светят ярко, бьют в стену белым лучом. Запасных батареек насчитал восемь штук, все свежие, в блистере.

На самом дне завалялся блокнот в клетку и обгрызенная ручка. Я покрутил их в руках и хмыкнул. Нахер они сейчас нужны? Что я там писать буду? Список фрагов или завещание Системе? Чем они помогут в этом аду? Разве что карту набросать или записку оставить, если придется разделиться. Оставил, весу в них ноль, а вдруг пригодится черкануть пару слов тем, кто придет после нас.

За окном что-то глухо бухнуло. Звук был тяжелый, влажный... Так падает мешок с сырым мясом, брошенный с большой высоты. Спустя секунду тишину разорвал крик. Это был длинный, затяжной вой, который перешел в захлебывающееся клокотание, будто человеку в глотку залили кипяток.

Я замер, сжимая в руке старый жгут. Настя застыла с кружкой, и я видел, как по ее пальцам пробежала мелкая дрожь.

Крики на улице начали нарастать, накатывая волнами. Сначала один, следом второй где-то в районе детской площадки, потом еще несколько, уже со стороны соседнего дома. Это был не просто шум, это был безумный хор, в котором человеческие голоса смешивались с чем-то утробным, звериным. Звук бьющегося стекла, скрежет металла видимо, кто-то в панике пытался выехать со двора и протаранил припаркованные машины.

Я подошел к окну, не отодвигая штору, а лишь чуть приоткрыв край ткани. Внизу, в скудном свете редких фонарей, двор выглядел как сцена из плохого триллера. На асфальте, прямо под нашими окнами, лежало темное пятно — видимо тот самый парашютист. Тело дернулось в конвульсии, выгнулось под неестественным углом, и я понял, что оно пытается встать. Оно скребло ногтями по бетону, издавая тот самый хриплый, голодный звук.

— Влад, не смотри... — тихо сказала Настя, но я не мог оторваться.

Из подъезда напротив выбежал мужчина. В одних трусах и майке, он прижимал к груди какой-то сверток. Он пробежал всего метров десять, когда из тени мусорных баков на него метнулось нечто. Быстрое, серое, двигающееся на четырех конечностях, как крупная собака, но с очертаниями человека. Удар повалил мужика на землю мгновенно. Крик оборвался коротким вскриком «Нет!», который тут же сменился чавканьем.

— О Господи...

Я резко задернул штору. В комнате стало слишком тихо. На лбу выступил холодный пот, а шею снова сдавило тугим обручем — давление пошло вверх, игнорируя таблетку. Перед глазами снова на секунду мелькнули серые строчки

[Внимание! Плотность носителей в вашей зоне превышает норму.

Рекомендация: Избегайте открытых пространств до завершения первой фазы Адаптации.]

— Зай? Что ты там увидел? — голос Насти дрожал.

Я повернулся к ней, стараясь, чтобы лицо не выдало того ужаса, который сейчас скрутил мне внутренности.

— Увиденного не развидишь.. Там... всё кончено. По крайней мере, в том виде, к которому мы привыкли.

Я вернулся к рюкзакам. Теперь каждое движение было напитано другой энергией. Для меня это уже не была просто ревизия. Это была подготовка к чему то более жёсткому и серьезному.

Я перешел ко второму рюкзаку. Этот был заметно тяжелее первого, объемом литров на сорок пять, из плотной кордуры цвета олива. Его не хватают при пожаре. Его берут, когда в голове щелкает четкое понимание домой ты, скорее всего, больше не вернешься. Никогда.

Внутри лежала база, проверенная временем и походами. Компактная газовая горелка в пластиковом кофре маленькая, но выносливая. Рядом с ней пузатый баллон с газом, еще полный, я встряхнул его, слушая тяжелый плеск внутри. Металлическая кружка, закопченная снизу, объемом на пол-литра. К ней в комплект шел фильтр для воды обычная трубка и горсть таблеток-обеззараживателей в блистере. Я ни разу не использовал их в деле, всегда брезговал, но сейчас, вспоминая вонь из бутылки в первом рюкзаке, понял: эти таблетки могут стать дороже золота. На самом дне нащупал грязную, мятую фольгу, сложенную в несколько слоев. Она служила и экраном для горелки, и,если припрет, в ней можно было запечь что-то на углях.

Аптечка здесь была уже не городская. Это был набор для тех, кто планирует пережить сутки-двое в отрыве от цивилизации. Вместо пластырей стерильные салфетки большого размера и широкие бинты. Еще один жгут, на этот раз новенький, в тальке. Из химии антибиотики широкого спектра. Я помню, как долго сомневался, брать их или нет, когда собирал этот сидор, но теперь рука сама сжала упаковку. Таблетки от температуры, мощные жаропонижающие в мире без врачей обычная простуда или воспаление раны могут убить быстрее любого соседа.

Связь и ориентация лежали в отдельном непромокаемом зип-пакете. Пауэрбанк на десять тысяч махов, пучок кабелей под разные разъемы и старый кнопочный телефон. Древний Нокиа, который держит заряд неделю и ловит сеть там, где современные лопаты дохнут. И самое важное радиоприемник на пальчиковых батарейках, маленький, с телескопической антенной.

Я достал из бокового кармана распечатанные карты. Наша область, подробный план города и его окрестностей. И еще одна карта... тех мест, где я был на войне. Грязная по краям, исчерченная пометками карандашом. Зачем я ее хранил? Наверное, просто привычка таскать с собой то, что когда-то помогло выжить.

В потайном кармашке для документов пальцы наткнулись на что-то мягкое. Мятая фотография. Мама, сестра и я. Мы стоим на площади Ленина, солнце бьет в объектив, отчего снимок кажется немного выцветшим. Мелкая там совсем еще кнопка, вся перемазанная сахарной ватой, улыбается во все свои молочные зубы... Я смотрел на нее пару секунд, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается, и быстро убрал фото обратно, поглубже. Рядом лежала пачка сигарет Донтобак неприкосновенный запас, три тысячи наличкой мелкими купюрами и копии наших с Настей документов в плотном файле.

Третий рюкзак был самым массивным мой экспедиционник, рассчитанный на то, чтобы стать автономной базой, если всё остальное пойдет прахом. Его я обычно оставлял в располаге или в машине, набивая тем, что жалко таскать на горбу каждый день, но без чего долго не протянешь.

Сверху лежал настоящий кирпич тяжеленный пауэрбанк на 60 000 мАч в прорезиненном корпусе. Штука суровая, способная неделю кормить наши телефоны, рации и фонари. Рядом, упакованные в мягкую ветошь, притаились три рации «Баофенг». К ним шел полный комплект: запасные усиленные аккумуляторы, зарядные стаканы и гарнитуры с выносными кнопками на палец. Я проверил одну щелкнула, отозвалась коротким шипением эфира. Это была наша нить связи, если придется разделиться.

Ниже шел валютный фонд постапокалипсиса. Несколько чекушек водки и коньяка не для пьянки, а для дезинфекции или обмена.

Сигареты пять пачек, упакованных в полиэтилен. В мире, где рухнет привычная торговля, за табак и спирт можно будет купить всё, от информации до жизни.

Следом я выгреб запасы еды с долгим сроком хранения: галеты, сушеное мясо в вакууме, еще пару банок высококалорийной тушенки. Тут же лежали запасные пачки батареек АА и ААА, моток статического репшнура метров на пятнадцать и еще один нож простой, утилитарный ломик с фиксированным клинком в пластиковых ножнах. Им можно было хоть дрова колоть, хоть консервы вскрывать не жалко.

Когда основной слой снаряги был разобран, я добрался до самого дна. Там, среди сурового мужского хлама, лежали три вещи, которые выбивались из общего ряда и заставили мое сердце екнуть.

Первой была небольшая иконка Божьей Матери, потемневшая, в потертом окладе. Мама дала мне её в карман перед первой отправкой на контракт. Я не то чтобы был сильно верующим, но в те моменты, когда по нам работала арта, пальцы сами искали этот холодный уголок металла..

Вторым был мой армейский жетон. Тусклый овал с набитым личным номером и группой крови А(|II) Rh+. Моя метка в этом мире. Если Система решит, что я нейтрализован, по этой железке хотя бы поймут, кто здесь лежал.

И последней я достал маленькую игрушку. Плюшевый корги, пемброк. Крохотный, жопастый дирижаблик с забавными ушами и вечно радостной мордой. Настя подарила его мне пару лет назад просто так, зная мою слабость к этим мелким собакам. Я смотрел на эту игрушку, и в голове никак не укладывалось, что мир, где мы могли просто так дарить друг другу плюшевых корги, исчез пару часов назад. Этот брелок был единственным, что напоминало о нормальной жизни, где самой большой угрозой была пробка на дороге.

Я посмотрел на всю эту гору снаряги, разложенную на диване. У нас было всё, чтобы продержаться. Патроны, еда, связь. Но я понимал: в этом новом мире было и то, чего не купишь ни в одном охотничьем магазине и не найдешь на армейских складах. Нам нужна была удача. И еще больше нам нужно было не превратиться в то, что сейчас чавкало во дворе.

— Настя, я обернулся к ней, стараясь говорить максимально спокойно и четко, как на инструктаже. — Пока в розетках есть ток, тащи сюда всё. Вообще всё, что может держать заряд. Телефоны, пауэрбанки, фонари. Даже геймпады от Иксбокса и Плойки неси.

Настя удивленно вскинула брови:

— Джойстики? Влад, нам сейчас явно не до ГТА5...

— Неси, говорю. В них стоят неплохие аккумуляторы. Если наступит полная жопа с электричеством, я их разберу и приспособлю как временный источник энергии. Для раций или мелких фонарей лишний час работы может жизнь нам спасти. Давай, шевели булками.

Пока она возилась с проводами и техникой, я прошел в кладовку. Там, среди прочего хлама, лежал рулон плотной самоклеющейся бумаги. Я брал её месяц назад, хотел обклеить старый шкаф в прихожей, чтобы придать ему хоть какой-то божеский вид. Теперь у этой бумаги будет другое назначение.

Взял канцелярский нож и пошел в зал.

Я клеил бумагу на окна в зале, потом перешел в спальню и на кухню. Работа была монотонная, успокаивающая. Разглаживал липкую поверхность ладонью, чувствуя, как шею снова тянет от напряжения. Последним был балкон. Там было сложнее всего ,остекление большое, а руки уже немного подрагивали.

Прошелся по квартире, выгреб из шкафов старые тяжелые одеяла, которые мы сто лет не доставали.

— Настя, помоги, — бросил я, забираясь на подоконник.

Мы перекидывали толстую ткань через карнизы, прихватывая её где зажимами, где просто накидывая сверху на гардины. Теперь окна превратились в глухие черные дыры. Свет от десятка мигающих индикаторов зарядок внутри квартиры больше не имел ни единого шанса пробиться наружу. Мы оказались в коконе. Своем маленьком, титановом и герметичном мире.

— Теперь точно никто не увидит, что мы дома, — прошептала Настя, оглядывая преобразившуюся комнату. В полумраке, подсвеченном только тусклым светом гаджетов, всё выглядело зловеще.

Я спрыгнул на пол, чувствуя, как привычно отозвалась боль в шее. Давление вроде держалось, но адреналин заставлял виски пульсировать.

Настя закончила с зарядной станцией на кухонном столе. Десятки индикаторов мигали в полумраке: красный, оранжевый, зеленый. Это было наше последнее причастие от цивилизации.

Когда рюкзаки были стянуты, а гаджеты, включая джойстики от плойки, облепили сетевые фильтры, как пиявки, комната внезапно наполнилась странным, вибрирующим гулом. Это не был звук с улицы. Он шел отовсюду и ниоткуда одновременно.

Перед глазами вспыхнуло так ярко, что я на секунду ослеп.

[Внимание! Первичный анализ поведения завершен]

[Объект: Влад]

[Новое имя не выбрано / ожидание...]

Анализ паттернов: Формирование ресурсной базы, укрепление периметра, наличие боевого опыта.

[Начислено: 150 единиц развития.]

Я моргнул, пытаясь осознать прочитанное.? Черт возьми, 150 очков это было реально много. Система оценила мой фанатизм по поводу запасов и умение брать ситуацию за горло.

В ту же секунду Настя вскрикнула. Раздался звонкий удар , её кружка с уже остывшим кофе встретилась с ламинатом, расплескивая коричневую жидкость. Она стояла бледная, глядя в пустоту перед собой расширенными глазами.

Я посмотрел на Настю. Она сидела в дверном проёме, и её глаза бегали по пустоте — она тоже читала свою «сводку».

[Объект: Анастасия]

[Новое имя не выбрано / ожидание...]

Анализ паттернов: Содействие ключевому объекту, сохранение ментальной стабильности группы.

[Начислено: 150 единиц развития.]

— Ты тоже это видишь? — я схватил её за плечи, заглядывая в глаза.

— Вижу, — она сглотнула, и её взгляд наконец сфокусировался на мне. — 150 очков... Влад, это не глюк. Это... это по-настоящему. Мы теперь как в твоих рейдах, да? Только... только кофе на полу настоящий.

[Связь установлена: Группа]

[Новое название отряда не выбрано/ожидание...]

[Статус: Взаимозависимость.]

— Влад... — Настя медленно повернула ко мне голову. — Ещё она пишет, что мы теперь группа. И что если... если с тобой что-то случится, мои показатели упадут.

— Я знаю,мне тоже самое высветилось...

Я обнял её, чувствуя, как через кожаную куртку передается её дрожь. Факт был принят окончательно. Мозг быстро адаптироваться к изменяющейся обстановке, переключился в режим Бой.

Галлюцинации не выдают одинаковые цифры двум разным людям.

— Значит, будем играть по их правилам, — отрезал я, глядя на комод, подпирающий дверь. — Раз система считает нас за одно целое так тому и быть.

Я посмотрел на свои 150 очков. Нужно было понять что с ними делать,можно ли их распределять. С подъезда снова послышался скрежет — Саня (или то, во что он превратился) явно собирался выбраться из квартиры.

Мы немного притихли и стали разговаривать тише, практически шопотом.

— Ладно. С бытовухой закончили. Давай к этим буквам. 150 очков ,их нужно правильно распределить я так понимаю..

Я вызвал интерфейс чисто интуитивно. Система отозвалась, мерцала, ожидая моих решений.

Она явно прочухала мой подход: раз я так маниакально готовлюсь и баррикадируюсь, значит, и навыки мне нужны соответствующие...

Глава 2 *145.500 МГц страха*

На все приготовления — заклейку окон, сбор провизии и ревизию рюкзаков — ушло около трёх часов,время странным образом сыграло нам на руку. Когда руки заняты делом, паника отступает и мозг перестает крутить одни и те же мысли переключаясь на простые, понятные задачи: проверить, посчитать, разложить.

Мы работали молча, без суеты. В зале вещи легли сразу по логике, как на полевом выходе. В одном углу — провиант, чтобы можно было схватить всё разом,в другом — медицина: аптечки, жгуты, таблетки, всё на виду. Никаких коробок и пакетов — только быстрый доступ.

У входа в зал, прямо на полу, я разложил остальное оружие. Так, чтобы его можно было взять с первого шага. Тяжёлая бита легла поперёк прохода. Рядом — мачете в ножнах, рукоять повернута ко мне.

Иж я не снимал — он уже был со мной, с патроном в патроннике и запасом магазинов. Нож тоже на поясе, привычно, на своём месте, оставлять своё оружие где-то отдельно — плохая привычка, от которой быстро отучают.

Пока я занимался раскладкой, Настя села на пол у стены и считала запасы,она всегда так делала — не на глаз, а с цифрами. Записала количество еды, отметила консервы, сухпай и лапшу, отдельно пометила то, что можно есть без готовки.

С водой вышло так себе.

Питьевой — шесть баклажек по пять литров. Всего 30 литров, не густо.

Технической воды четырнадцать литров , мутная, с привкусом железа. Пить её нельзя даже после кипячения, и для готовки тоже не годится. Максимум — смыть унитаз, помыть руки, постирать.

Почему мы вообще держим воду в баклажках? Всё просто. В городе уже давно проблемы с водоснабжением,воду дают раз в три дня, тонкой струйкой, как издёвку,за это время нужно успеть набрать всё, что можно. Мы к этому уже привыкли.

Сегодня как раз был тот самый местный «день воды» — ожидаемый, почти как праздник,и поэтому воды и осталось немного: часть уже ушла на нужды.

Я посмотрел на ряды баклажек у стены и поймал себя на простой мысли — сегодня из кранов вряд ли что-то пойдёт. Не потому что не по графику, а потому что слишком многое уже пошло не так.

Пришло время разбираться с очками навыков,сто пятьдесят единиц это наш стартовый капитал,сумма, от которой хотелось отмахнуться, если не думать, и в то же время слишком маленькая, чтобы тратить её на эмоциях.

Перед глазами висела серая полупрозрачная панель,она не занимала много места и не мешала обзору, но ощущалась постоянно — как навязчивая мысль на заднем плане. Интерфейс был намеренно бедным, будто система выдавала ровно столько, сколько считала допустимым.

|[Доступные Очки Развития: 150]

[Внимание: Базовый интерфейс ограничен]

[Функциональность урезана]|

Список доступных улучшений был коротким,слишком коротким, чтобы чувствовать себя уверенно.

Я пробежался по нему взглядом и почти сразу наткнулся на нужную строку.

— Вот это, — сказал я и указал Насте. — В самом низу.

Она прочитала и на секунду замерла.

|[Расширение информационной панели — 70 ОН]|

— Семьдесят… — медленно повторила она. — Это почти половина.

— Именно, — кивнул я. — Значит, вещь системная. Не баф и не костыль.

Настя нахмурилась.

— Подожди… ты сейчас сказал «баф» и «костыль». Я не совсем понимаю..

Я коротко выдохнул, подбирая слова попроще.

— Баф — это временное усиление, — сказал я. — Типа стали сильнее, быстрее, выносливее,но на время.

— А костыль — это когда тебе что-то компенсируют, чтобы ты не сломался сразу. Но проблему оно не решает.

Она молча кивнула, переваривая.

— А это? — она снова посмотрела на строку расширения.

— Это способ расширения системы, — ответил я. — Не усиление,и не подпорка. Просто возможность видеть, что с нами происходит.

Она больше не спорила,помедлила секунду и подтвердила выбор.

Я сделал то же самое.

Панель мигнула,без вспышек и без анимаций, почти незаметно.

Было ощущение, что интерфейс не обновился, а просто дозагрузился, как недостающий файл.

|[Расширение интерфейса…]

[Инициализация модулей мониторинга]

[Завершено]|

Экран стал плотнее. Появились новые строки, шкалы, мелкие подписи. Информация больше не висела в воздухе — она выстраивалась в систему координат.

|[Доступен базовый мониторинг состояния]

[Точность оценки: 73%]

[Данные обновляются в реальном времени]

[Примечание: показатели могут иметь погрешность]|

Сначала система вывела меня.

|[Объект: Влад,имя пользователя без изменений/ожидание]]

[Уровень: 1]

[Состояние: Относительная норма]

[Физическая нагрузка: Умеренная]

[Параметры:]

— Артериальное давление: Повышенное

— Уровень усталости: 41%

— Общее состояние: Стабильно

[Очки развития: 80]|

Я машинально отметил процент усталости. Чувствовал себя хуже, чем выглядел по цифрам. Или наоборот — цифры были мягче, чем реальность. Хмм..

Следом появилась Настя.

|[Объект: Анастасия,имя пользователя без изменений/ожидание]

[Уровень: 1]

[Состояние: Относительная норма]

[Психоэмоциональный фон: Нестабильный]

[Параметры:]

— Стресс: Высокий

— Уровень усталости: 36%

— Общее состояние: Стабильно

[Очки развития: 80]|

— Даже стресс видит, — тихо сказала она.

— Значит, лезет глубже, чем кажется, — ответил я. — И это только базовый уровень.

Я поймал себя на мысли, что система не задаёт вопросов,она не объясняет, почему именно так. Просто фиксирует состояние, как медицинский прибор или отчёт.

— Она знает про нас всё, — добавил я. — Или почти всё. Вопрос только в том, что она начнёт делать с этой информацией дальше.

Оставшиеся восемьдесят очков перестали ощущаться запасом. Это был рабочий ресурс — ограниченный и уже наполовину потраченный.

Мы сели на ковер прямо посреди зала. Перед глазами в полумраке квартиры пульсировала серая панель. Очки развития — те 80 единиц, что остались после расширения интерфейса — ощущались как последний патрон. Было будто навязанное ощущение что каждое из них решало, проснемся ли мы завтра.

— Ладно, — нарушил я тишину. — Давай сначала мои раскидаем. Что то физическое нужно,ибо если я лягу, ты останешься одна.

Я начал вбивать цифры,никакой магии не произошло, просто в мышцах появилось странное чувство готовности, будто тело сбросило лишний балласт.

Распределил таким образом:

|Сила (+20);

Выносливость (+15);

Ловкость (+10);

Оружие ближнего боя (+10);

Огнестрельное оружие (+5);

Восприятие/реакция (+10);

Тактика/стратегия (+10).|

— Готово, — выдохнул я, глядя на обновившиеся полоски. — Посмотрим, как это поможет в деле.

Настюха смотрела на мерцание воздуха перед моим лицом с тревогой.

— А мне что делать? Я же не боец, я... я не смогу как ты.

— Тебе и не надо. Ты — наши глаза. Твое оружие — внимание. Вкладывай в выносливость, чтобы не отставать,ну и в восприятие с логикой. Ты должна замечать то, что я пропущу.

Она прикусила губу и начала выбирать:

|Сила (+5);

Выносливость (+10);

Ловкость (+10);

Восприятие и Реакция (+20);

Логика и Анализ (+20);

Оружие ближнего боя (+5)|

Когда дорогая закончила, экран мигнул. Интерфейс стал четче.

|[Система] Объект Влад: артериальное давление стабилизировано.

[Система] Объект Анастасия: уровень кортизола повышен, физиологических повреждений нет.

[Система] Предупреждение: высокий уровень сонливости.

[Система] Статус потребностей: дефицит воды, нутриентов, гигиены, кислорода.|

Я хмыкнул,система не лечила нас но просто подтянула ресурсы организма, но жрать и спать за нас никто не будет. Мы остались людьми, просто чуть более исправными версиями самих себя.

— Видишь? — я указал на строчку про сонливость. — Она просто показывает состояние. Если сами не поедим и не поспим, цифры нас не спасут.

Настюха молча кивнула,казалось, она стала чуть собраннее, взгляд перестал метаться по углам.

— Ладно, — я поднялся с ковра, суставы отозвались сухим хрустом.

Позже мы решили, что нужно закрыть вопрос с базовыми потребностями. Пока в розетках еще теплилась жизнь, а в холодильнике не поплыли продукты, стоило заправиться по-человечески.

За окном в сером небе едва брезжило восемь утра, январь.

На улице выла сигнализация, скрежетал металл, и изредка доносились глухие хлопки,то ли шины лопались то ли выстрелы..

Настюха включила телевизор, скорее для фона, а я устроился рядом с радиоприемником.

Мы устроили пир во время чумы,в ход пошел вчерашний плов — холодный, из контейнера, но сейчас он заходил как лучший деликатес. На запивку достали пакет томатного сока ,пока Настя ковыряла куриные бедра, я уничтожал запасы: плов, несколько котлет, толстые ломти хлеба с майонезом.

Ели молча ,нужно было очистить полки, пока всё это не протухло когда отключат электричество,и чтобы не уничтожать запасы НЗ. Майонез капал на тарелку, сок холодил горло,в этот момент мы были просто наслаждались моментом на своей кухне.

Я отставил тарелку и потянулся к радио. Пальцы легли на крутилку,сначала прошелся по официалке: 101.2 FM, 106.8 FM — пусто, мертвое шипение,на 66.44 МГц пробивался какой-то циклический гул, похожий на сигнал маяка. Я переключился на 145.500 МГц — вызывную частоту радиолюбителей.

Настюха тем временем щелкала пультом. «Нет сигнала», синие экраны, рябь. На центральных каналах висели беззвучные заставки экстренного оповещения.

— Влад... — голос Насти внезапно стал тонким.

Я поднял голову,она замерла на местном канале.

Картинка была зернистой — трансляция шла с чьей-то веб-камеры,объектив смотрел на заснеженную площадь Ленина. Сначала было тихо: пустая дорога, сугробы, брошенные машины. Но потом из переулка выкатилась волна,люди бежали как-то ломано, слишком быстро для глубокого снега. За ними, тяжело переваливаясь, выскочило нечто крупное, напоминающее кусок сырого мяса на шести конечностях.

В этот момент в радио сквозь треск прорезался сорванный голос из радио:

#— ...всем, кто слышит... не используйте...звук утонул в статике и вернулся. — Они реагируют на звуки! Повторяю, они чувствуют...#

Я замер,на экране телевизора «волна» настигла последних бегущих в сугробах, и картинка внезапно сменилась помехами.

#— Всем, кто слышит… повторяю… в каждом доме на территории секции… один-два… Узла. Они активны.#

#— Узлы — гнёзда размножения тварей… пока ядро не уничтожено, сущности будут появляться снова и снова.#

#— Ядро обычно в самой большой квартире… секции. Не пытайтесь просто пробежать,если почувствуете дрожь стен или потекшую черную дрянь — Узел активирован.#

#— Подтверждаю: попытки пройти мимо приведут к увеличению числа враждебных существ,будьте осторожны.#

Голос срывался, то пропадая , то выскакивая снова, словно сам приёмник пытался удержать сигнал,Влад сжал ручку, прислушиваясь к каждому слову.

#«...не верьте тем, кто вернулся! Если ваш сосед или родственник постучал в дверь после того, как его задрали — не открывайте. Это уже не они. Система использует их тела как оболочки смотрите на статус над головой! Если там "Перерождение" или "Носитель" — бейте в голову сразу. Не медлите, они сохраняют память и будут умолять впустить их, пока не окажутся у вашей глотки...»#

#«И ещё...это не спасение, это селекция! Слышите? Они дают нам уровни, чтобы мы охотились друг на друга,за убийство игрока дают в три раза больше опыта, чем за тварь. Не доверяйте незнакомым группам,если видите игрока уровнем выше пятого — бегите. Он набил его не на монстрах. Повторяю, город превратился в арену...»#

Радиоприёмник ещё прохрипел и замолк.

— Дорогой… это правда? Неужели действительно за такой короткий срок все стало так...так хреново?!

— Да, — кивнул Влад..

Слова из радио давили на нервы, но одновременно давали структуру и понимание, кто и что есть в этом городе. Узлы, перерождения, уровни — теперь всё стало хоть немного понятно.... Или нет..

Глава 3 *Ночное присутствие*

После того как радио окончательно заткнулось - в квартире повисла такая тишина, что было слышно собственное сердцебиение. Пакет томатного сока, забытый на столе, казался ярким кровавым пятном на фоне серого утра.

Настюха медленно отложила пульт,ее пальцы мелко дрожали. Слова о том, что близкие могут вернуться «другими», ударили сильнее, чем кадры с шестиногими тварями.

— Опыт за убийство игрока… — Настя обняла себя за плечи. — Это конец, Влад. Все свихнулись. Теперь сосед станет страшнее монстра.

— Они не сейчас свихнулись, — я поднял на неё взгляд. — Жажда власти — это старая болезнь. Просто раньше за неё платили деньгами, а теперь «очками развития». Человек всегда был готов на всё ради шанса почувствовать себя богом, даже если этот шанс — всего лишь цифра интерфейсе.

Настя долго молчала, переваривая мои слова, а потом кивнула, и в её глазах появилось что-то холодное..

— Наверное, ты прав. Жалость сейчас — это лишний вес,если система поощряет охоту на людей, то те, кто откажется в этом участвовать, станут просто кормом для тех, кто согласится. Я... я постараюсь привыкнуть к этой мысли. Главное, чтобы мы с тобой не стали смотреть друг на друга как на «ресурс».

Из коридора, за забаррикадированной дверью, донесся звук. Не скрежет, не рычание, а мягкий, осторожный стук. Так стучат соседи, когда хотят занять денег или в нашем случае забрать шланг для набора воды в день воды..

— Владь… Настенька… вы там? — голос был приглушенным, но абсолютно узнаваемым. Это была тетя Света из сорок седьмой. Одинокая женщина, которая вечно подкармливала местных котов. — Откройте, деточки… я ключи потеряла, а в подъезде темно так, страшно… Помогите старой, а?

Настя дернулась к двери,но тут же осеклась вспоминая сказанное по радио..

— Тихо, — прошипел я ей на ухо.

Я тихо прошел к двери,смотря прямо на дверь,и концентрируясь,после расширения интерфейса описание тварей по идее должно быть подробнее, я посмотрел в глазок и перед глазами предстала она... улыбка натянута на пасти словно ее рот был порван колючей проволокой от уха до уха,глаза были светло былыми без радужки и зрачков...

|[Объект: Носитель (Светлана С.)]|

|[Статус: Активная фаза перерождения]|

|[Угроза: Средняя]|

|[Цель: Поиск биологического ресурса]|

— Владь… ну что же вы молчите? — голос за дверью изменился. Из него исчезла старческая дрожь, он стал ровным, почти механическим. — Я же знаю, что вы дома,я участвую как в квартире вкусно пахнет..Едооой… Откройте.

У меня так сильно мерзнут руки… я их обглодала до костей, пока сидела в подъезде, но они всё равно ледяные. Впустите, я только прижмусь к вам, мне нужно ваше тепло... нужно ваше мясо, Владушка....

В подтверждение этих слов по двери скользнуло что-то твердое. Звук был такой, будто по дереву провели сухой костяной пластиной.

Я перехватил биту поудобнее и гаркнул так, чтобы голос пробирал до костей:

— Пошла вон отсюда, тварь! Пошла на хер, пока я из тебя решето не сделал! Убирайся!

На секунду за дверью стало тихо. А потом начался ад.

— ВПУСТИ-И-И! — завизжала тварь, но голос сорвался на такой ультразвук, что в ушах зазвенело. — ВПУСТИ, СУКА! Я ЧУЮ ТВОЮ КРОВЬ! ТЫ ТАКОЙ ЖИВОЙ, ТАКОЙ ГОРЯЧИЙ! Я СЪЕМ ТВОИ ГЛАЗА, ЧТОБЫ ТЫ НЕ СМОТРЕЛ НА МЕНЯ ТАК! Я ВЫГРЫЗУ ТЕБЕ ГОРЛО И БУДУ ПИТЬ, ПОКА НЕ СОГРЕЮСЬ!

Первый удар сотряс дверь так, что комод подпрыгнул на пару сантиметров. Следом посыпался град ударов — не кулаками, а чем-то тяжелым и острым. Полотно двери трещало.

— НАСТЕНЬКА, ТЫ ТАКАЯ СЛАДКАЯ! — завывало за стеной, и этот визг перемежался с хрустом костей. — ОТКРОЙ СТАРУШКЕ, Я ТЕБЕ СЕРДЦЕ ПОКАЖУ, ОНО ЕЩЕ ТРЕПЕЩЕТСЯ В МОИХ ПАЛЬЦАХ! ОТКРОЙ! ОТКРОЙ! ОТКРОЙ!

Дверь выгнулась внутрь. Сверху вылетел кусок дверной коробки вместе с небольшим куском бетона. Из образовавшейся щели в квартиру пахнуло чем-то тухлым и кислым.

— Настя, в угол! За диван, быстро!

Действовал я быстро и зло. Отбросил биту в сторону — сейчас мне нужно было что-то, что рубит, а не просто ломает,рука легла на рукоять мачете, которое когда-то принадлежало отцу. Тяжелое, широкое лезвие из хорошей стали, идеально сбалансированное. Я вытащил его из ножен с едва слышным шелестом. Благодаря вложенным очкам в «Оружие ближнего боя», мачете сидело в ладони как влитое, словно я тренировался с ним годы, а не взял в руки пару часов назад.

— Владь... — прохрипело за дверью, и этот звук перешел в скрежет зубов по металлу. — Открыва-а-ай... Будто с улыбкой сказала тварь за дверью.

Я резко крутанул вертушок замка — один, второй. Ключ в нижнем замке провернулся с сухим щелчком. Тварь снаружи мгновенно замолкла. Наступила мертвая, звенящая тишина, прерываемая только тяжелым, хриплым дыханием с той стороны.

Нажав на ручку, плечом с силой толкнул дверь от себя и тут же отступил на два шага, уходя в глубь коридора.

Дверь с грохотом ударилась о стену в подъезде. Путь был открыт, но между нами всё еще стоял тяжелый комод, набитый вещами.

Секундное затишье — и в квартиру ворвался вихрь из серой плоти и грязных лохмотьев. Тетя Света "Ну или то что в нее превратилось" влетела в прихожую на неестественной скорости, но с размаху, со всего ходу, врезалась грудью в мою импровизированную баррикаду. Комод со скрежетом поехал по ламинату, но выдержал, приняв на себя основной инерционный удар.

Тварь на долю секунды опешила,её вывернутая челюсть клацнула, а мутные глаза попытались сфокусироваться на мне сквозь пряди седых, слипшихся от крови волос. Она зашипела, занося когтистую лапу над краем комода, но было поздно.

Этой секунды запинки мне хватило.

— А-А-А-Р-Х-Х! — вырвалось из её горла вместе с брызгами черной пены.

Она застряла,ее плечи и грудная клетка носителя оказались шире щели, и тварь, остервенело работая когтистыми лапами, начала буквально прорываться в пространство между дверью и комодом. Её черные когти впились в дерево комода, вырывая щепки.

Я не стал ждать, пока она выберется , просто сделал широкий шаг вперед, вкладывая в удар весь вес тела и силу прокачанных мышц.

Тяжелое лезвие пошло по идеальной горизонтальной дуге, прямо над верхним краем комода. Раздался сочный, влажный хруст. Сталь прошла сквозь высохшие мышцы и шейные позвонки бывшего человека так легко, будто это был картон.

Голова твари, еще не успев сменить выражение яростного оскала на что-то другое, отлетела к стене, оставив на обоях жирный черный след. Тело носителя еще мгновение дергалось, впиваясь когтями в дерево комода, а затем обмякло и грузным мешком завалилось в коридоре.

|[Система] Уничтожен Носитель (Уровень 1).

[Получено Опыта: 25]

[Внимание: Уровень шума в секторе превышен. Внимание может быть привлечено.]|

Когда все закончилось я опустил мачете, с которого на пол капала густая, темная жижа... И тяжело дыша прислонился к стене в коридоре.

— Это всё… — выдавила из себя Настя.. медленно поднимаясь с колен. Она смотрела на тело и не могла отвести взгляд. — Мы… мы убили её?

— Её давно убили, Насть, — отрезал я, вытирая лезвие о тело твари. — Мы просто защищали себя и нашу квартиру,но радоваться рано. Ты видела надпись? Сюда возможно сейчас сбегутся все, кто слышал этот грохот.

— Нужно вынести ее труп,и забаррикадировать двери чем нибудь более весомым.

После того как я вытащил ее тело на площадку и хотел было захлопнуть дверь, из подъезда, снизу, донесся тяжелый, глухой удар, а следом — раскатистый грохот выстрела. Это был не травмат,а по всей видимости настоящий огнестрел, двенадцатый калибр, судя по звуку. И тут же — захлебывающийся, нечеловеческий визг твари, который оборвался на высокой ноте.

— Бегом! Выше! — мужской голос снизу сорвался на крик.

Топот по бетонным ступеням приближался. Через секунду я увидел бежавшего. Это был Паша из сорок второй, крепкий мужик, охотник, хороший мужик,часто помогал мне с машиной когда она в очередной раз начинала морочить мне голову,ну и бывало пару раз подвозил на работу с раннего утра.

На лестничную площадку нашего этажа выскочили люди: Павел с обрезом двухстволки, его жена Лена и сын Дима.

Следом за ними из лестничного пролета выкатились две тени. Это были не люди — быстрые, ломаные создания, передвигающиеся на четырех конечностях. Одно из них прыгнуло на мужчину, но тот, почти не глядя, всадил второй заряд дроби твари в грудь, отшвыривая её назад к перилам. Вторая тварь зашипела, припадая к полу для прыжка.

— Влад, херли ты стоишь бд..ть помоги! — гаркнул Паша, пытаясь на ходу перезарядить обрез.

Я не выйдя из ступора выскочил в подъезд с моими новыми очками ловкости и силы мир будто замедлился. Тварь прыгнула на Лену, но я перехватил её в воздухе. Мачете вошло в бок существа с хрустом, разрубая ребра. Мы повалились на кафель, я придавил эту мерзость коленом и коротким, яростным ударом всадил лезвие ей в основание черепа.

Тварь дернулась и затихла.

|[Система] Уничтожен Носитель (Уровень 1).

[Получено Опыта: 30]

[Получен новый Уровень..]|

[Текущий уровень: 2]|

Я ощутил прилив сил который никогда не ощущал ,было чувство будто бы меня ударило током и в тот же момент резко стало хорошо. Ощущения сравнимы с тем когда приходишь с мороза и кладешь замёрзшие руки и ноги на горячую батарею,но в 10 раз приятнее...

— Живо внутрь! — я вскочил приходя в с себя смахивая уведомление , хватая Пашу за плечо и заталкивая его семью в нашу квартиру.

Мы ворвались в прихожую, и я с силой захлопнул дверь. Паша тут же навалился плечом, помогая мне вернуть комод на место,замки вошли в пазы с тяжелым щелчком.

Сосед тяжело дышал, прислонившись спиной к баррикаде. Его руки в копоти мелко дрожали, пока он вгонял новые патроны в стволы. Лена обняла сына в углу зала.

— Спасибо, Владос… — выдохнул Паша, вытирая пот со лба. — Их там двое было, на хвосте сидели сссука с первого этажа. Если бы не ты, вторую я бы не успел перехватить. Они залезли в окна,повезло что я шкафы подвинул между проходов в комнаты и мы были в коридоре в тот момент. Выиграл таким образом нам время.

Я кивнул, глядя на интерфейс, который мигал новыми уведомлениями.

[Внимание! Запрос на формирование группы: 5 человек]

[Принять предложение? Или отменить?]

Пальцы так и чесались нажать «Да», но в голове всплыли слова того хриплого мужика из радио:

«Они дают уровни, чтобы мы охотились друг на друга».

Если я приму Пашу в группу, не увидит ли он мои слабые места в интерфейсе? Не станет ли он видеть мою полоску здоровья и точное количество оставшихся очков развития? Это слишком большая фора для человека, у которого в руках обрез.

— Подождем, — решил я. — Сначала посмотрим, как мы сработаемся в поле, а бумажки подписывать будем позже. Если Система вообще подразумевает такое понятие, как доверие.

— Слышал радио? — спросил я, кивнув на приёмник. — Про Узлы и остальной ужас?

— Слышал, — Паша поднял на меня тяжелый взгляд. — И про «селекцию» эту тоже. Знаешь, что самое хреновое, Влад? Система мне уже предложила «вступить в группу». Висит сообщение перед рожей, мигает. Я так понимаю, у тебя тоже? Ты не жми пока «принять». Давай сначала посмотрим, не начнет ли эта штука стравливать нас внутри одной квартиры....

Он был прав ,этот вариант тоже может быть,нужно прогнать все возможные развития событий.

Солнце окончательно провалилось за горизонт, и в этот же миг мир будто выключили. Холодильник на кухне издал прощальный всхлип и затих. Лампочка в прихожей мигнула и погасла. Квартира погрузилась в густую темноту.

— Так, стоять всем, — я преградил путь Паше, который уже хотел было нырнуть вглубь комнаты. — Прежде чем мы забаррикадируемся, нам нужно прояснить одну вещь,мы не знаем, как эта дрянь передается. Слюна, кровь, случайная царапина... Если кто-то из вас «тихо» подхватил заразу в подъезде, к утру мы все станем кормом.

— Ты чего удумал? — прохрипел Паша, прижимая к себе обрез.

— Тише тише ,обычный осмотр. Всех. Сейчас, — отрезал я. — Настя, бери Лену и Диму в спальню, проверь каждый сантиметр кожи. Паша, ты остаешься здесь со мной. Снимай куртку.

Мы провели этот быстрый осмотр в зловещем полумраке, который просачивался сквозь щели заклеенных окон. Настя вскоре вышла, молча кивнув — у соседей были только ссадины и синяки от падений. Чисто.

Вместе с темнотой в квартиру просочился мертвенный, колючий холод. Я коснулся батареи в прихожей — она остыла за считанные минуты. Город окончательно перестал отдавать тепло.

— Одевайтесь, — я вытащил из шкафа тяжелые свитеры, пуховики и плотные пледы, которые мы заготовили заранее. — Натягивайте на себя всё, что есть.

Люди начали лихорадочно кутаться, и именно в этот момент, когда все замерли, прислушиваясь к собственному тяжелому дыханию, перед глазами всплыло системное сообщение:

|[Внимание: Смена цикла. Ночная фаза активна.]

[Эффект «Ночное присутствие»: Ваши страхи обретают форму. Видимость объектов "Игрок" для хищников повышена.]|

Тьма резко навалилась, тяжелая и маслянистая. Багровое зарево с улицы превратило знакомую квартиру в декорацию к кошмару. Этот свет не освещал — он вытравливал контуры, оставляя в углах черные провалы, которые казались глубже, чем само пространство.

До меня дошло.

— Глаза… сука,не смотрите на стены! — мой шепот сорвался на хрип.

Но было поздно. Эффект сработал мгновенно. Первой сорвалась Лена. Она замерла, глядя на стену над диваном. Ее собственная тень вдруг начала удлиняться. Тонкие тени пальцев на стене превратились в когтистые лапы, которые медленно потянулись к горлу ее реального отражения. Лена открыла рот в беззвучном крике, ее лицо исказилось в гримасе такого ужаса, будто она уже чувствовала эти холодные пальцы на своей шее. Она начала царапать свои ключицы, пытаясь отогнать то, чего не было в реальности.

Дима сжался в комок, а тени от ножек стола вокруг него вдруг начали изгибаться, напоминая ребра огромной клетки, которая медленно захлопывалась. Мальчика била крупная дрожь, он зажимал уши руками, потому что в этой тишине тени для него начали… кричать и шелестеть,будто звук сухой чешуи о бетон.

Настя стояла у окна, оцепенев,ее тень за спиной не повторяла за ней движений — она стояла ровно, пока сама Настя дрожала. Ее тень медленно повернула голову к ней и начала раскрывать пасть, которая росла, пока не заняла всё «лицо» на стене. Это было воплощение ее страха перед перерождением.

— Паша, нет! — я бросился к соседу, потому что его реакция была самой опасной.

Для Павла багровый свет превратил прихожую в поле боя. Его тень на стене схватила тень мачете и занесла его над головой его жены.

— Уйди от них! — взревел Паша.

В интерфейсе его иконка пульсировала алым.

[Статус: Критическое восприятие].

Он начал вскидывать обрез, дуло которого ходило ходуном, целясь в пустоту за спиной Лены. Один выстрел — и все твари снаружи поймут, где мы.

Я врезался в него всем телом, сбивая с ног. Мы рухнули на ковер.

— Смотри на меня! — я придавил его предплечья к полу. — В глаза мне смотри, Паша! Это не реальность! Это Система жрет твой мозг! Закрой глаза, мать твою! Закрой!

В этот момент за дверью в тамбуре что-то изменилось. Сначала воцарилась тишина, а потом раздался звук, от которого волосы на затылке зашевелились у всех. Это был долгий, протяжный вдох. Кто-то снаружи прижался к щели и с силой втянуло воздух, будто пробуя воздух на вкус . Под дверь просочилась тонкая струйка черного пара.

— Влад… — одними губами прошептала Настя, не открывая глаз. — Оно… оно знает, что мы здесь.

Паша хрипел подо мной, его пальцы судорожно пытались нащупать курок. Я понял: если я сейчас их не вытащу из этого «трипа», через минуту они начнут орать или стрелять друг в друга.

— ВСЕ! ЗАКРЫЛИ ГЛАЗА! — мой крик перекрыл шелест теней. — Настя, Дима, Лена — зажмурьтесь! Паша, не смей открывать!

Я нащупал на поясе мощный тактический фонарь.

[Внимание! Активный источник света в Ночной фазе аннулирует маскировку!]...

Глава 4 *Островок безопасности*

— Да похер , — прорычал я и вдавил кнопку до упора.

Ослепительно белый, ледяной столб света ударил в потолок, а затем я крутанул фонарем по стенам. Багровое зарево мгновенно растворилось. Тени сжались, превращаясь в обычные отражения мебели. Белый свет выжег морок Системы.

— Смотрите на меня! — скомандовал я. — Видите? Это просто мебель! Это ваши тени!

Паша обмяк, безумный блеск в его глазах начал гаснуть. Лена упала на руки Насте, рыдая от облегчения. Но цена была высока. В ту же секунду за дверью раздался яростный, голодный вопль. Тварь увидела нас сквозь щели.

— Влад, посмотри... — прошептала Настя, указывая на дверь.

Я пригляделся. Сквозь щели, пробитые в дверном полотне, в квартиру начало сочиться нечто. Это не был дым и не был пар. Это была сама Тень. Густая, маслянисто-черная субстанция, которая казалась темнее, чем самая глубокая мгла в комнате. Она медленно перетекала через порог, игнорируя законы физики, и формировала очертания чего-то высокого и худого.

#[Морлок теней]#

Его силуэт отчетливо выделялся в темноте зала. Он был как дыра в пространстве, угольный провал, у которого не было лица, только вытянутые конечности, оканчивающиеся длинными, подрагивающими отростками.

— Влад, оно... оно становится больше, — голос Паши сорвался на свист. Я видел в интерфейсе, как его пульс зашкаливает. Чем сильнее Паша боялся, тем плотнее и отчетливее становился Морлок. Тварь буквально раздувалась от его страха, высасывая эмоции, как насос.

— Оно пришло за нами... — Лена сжалась в комок, и Морлок медленно повернул свою безликую голову в её сторону.

— Настя, фонарь! Сейчас! — скомандовал я.

Настя вскинула руку. Луч света ударил точно в центр черного силуэта.

Раздался звук, похожий на шипение раскаленного металла, опущенного в ледяную воду. Морлок теней буквально скорчился. Там, где свет касался его «тела», материя начинала распадаться, клочьями разлетаясь в стороны и растворяясь в воздухе.

— Сработало! — выдохнула Настя, не опуская фонарь.

Тварь зашипела — это был звук сотен голосов, шепчущих одновременно. Она метнулась в сторону, пытаясь спрятаться в густой тени за шкафом, но теперь мы знали её слабость. Она не могла существовать там, где был прямой, яркий свет.

— Не давай ему уйти в тень! — крикнул я, выхватывая мачете. — Паша, фонарик на телефоне, быстро! Свети в углы! Нам нужно выжечь его из этой квартиры!

— Всем закрыть глаза! — рявкнул я, не оборачиваясь. — Не смотреть на него! Дышите ровно, это просто морок, просто системная дрянь!

Я стоял в дверном проеме, вцепившись в фонарь. Белый луч разрезал тьму, упираясь в порог. Морлок корчился на границе света, его маслянисто-черное тело пульсировало, пытаясь преодолеть барьер. Стоило лучу чуть дрогнуть, как черная субстанция тут же вытягивалась вперед, жадно нащупывая путь в квартиру.

— Настя! — позвал я, чувствуя, как у самого по спине бежит ледяной пот. — Твой трюк! Сделай это для них! Сейчас!

Она поняла мгновенно. Это был её «якорь», которым она вытаскивала меня из самых глубоких панических атак, когда мир рушился. Она села на пол между Леной и Димой, обхватила их за плечи и начала говорить. Её голос звучал удивительно спокойно и монотонно, перекрывая жуткое шипение Морлока.

— Пять вещей, которые вы видите… нет, не открывайте глаза, вспоминайте. Пять вещей в этой комнате. Дима, скажи мне одну…

— К-ковёр… — всхлипнул мальчик.

— Хорошо. Лена, четыре вещи, которые вы можете потрогать. Свитер, он колючий? Почувствуй его. Три звука…

— Три звука, — продолжала Настя, её голос стал почти гипнотическим. — Слушайте только их. Свист ветра в щелях окна... Слышите? Как будто кто-то тихонько дует. Второе — ваше собственное дыхание. Ровное. Глубокое. Вдох... и выдох. И третье — стук ваших сердец. Ритм, который говорит, что вы живы. Слушайте только этот стук. Ничего другого в этом мире сейчас нет.

Она заставляла их мозг переключиться с первобытного ужаса на внутренние ощущения. Это была техника «заземления». И это работало.

Я видел через интерфейс, как иконки пульса у Лены и Димы из кроваво-красных начали становиться оранжевыми, а потом — желтыми. Уровень «Стресса» в группе пополз вниз.

Реакция Морлока была мгновенной. Без подпитки человеческим страхом тварь начала терять плотность. Её силуэт, только что казавшийся осязаемым и массивным, стал блекнуть, превращаясь в полупрозрачное пятно. Она больше не раздувалась, а наоборот — съеживалась, словно высыхая под лучом моего фонаря.

— Работает… — выдохнул я, чувствуя, как затекает рука. — Настя, продолжай!

— Две вещи, которые вы чувствуете кожей... — Настя едва касалась пальцами рук Лены. — Холодный воздух на щеках и тяжесть пледа на плечах. Это реальность. Только это.

Морлок теней издал последний, разочарованный звук, похожий на шелест сухой листвы по бетону, и буквально втянулся обратно в коридор, как дым, который засосало обратно в щель. Как только эмоциональный фон в квартире выровнялся, мы перестали быть для него питательной средой. Черная субстанция под дверью бесследно исчезла.

Я держал фонарь еще минут пять, пока ладонь не свело судорогой. В коридоре было пусто. Только мертвая тишина и лютый холод, который теперь ощущался каждой клеточкой тела.

— Всё, — я наконец опустил фонарь и выключил его. — Ушло.

В квартире воцарилась обычная темнота. Без теней-убийц, без багрового марева. Просто пятеро замерзших людей в стремительно остывающем бетонном мешке.

— Влад… — Настя подошла ко мне в темноте и коснулась моей куртки. — Мы не сможем так всю ночь. Температура падает. Если мы просто ляжем на пол — к утру кто-то не проснется. Нужно что-то решать с теплом.

Мебель сдвинули максимально плотно, создавая подобие укрепленного гнезда в центре гостиной. Я помог Насте и Лене распределить одеяла — тяжелые ватные вниз, синтетические и пухувики сверху. Диму уложили в самую середину, между женщинами, чтобы он согревался теплом их тел.

В квартире стало так тихо, что было слышно, как шуршит ткань, когда кто-то из них ворочается, пытаясь унять дрожь. Настя бросила на меня короткий взгляд — в нем была и тревога, и немая благодарность за тот свет фонаря, который выжег их страх. Вскоре дыхание в «гнезде» стало более ровным. Сон в Ночной фазе был не отдыхом, а способом исчезнуть из видимости Системы.

Я и Паша сидели на полу, прижавшись спинами к массивным креслам, в которых, укрытые горой одеял, забылись тяжелым сном их близкие. Мороз в квартире крепчал, и каждое слово вырывалось изо рта облачком густого пара. Багровый свет с улицы почти исчез, оставив лишь серые, мертвые контуры мебели.

Паша долго молчал, глядя в темноту коридора, где еще недавно пульсировала черная плоть Морлока теней. Наконец он заговорил, и голос его был полон горькой усталости:

— Знаешь, что самое хреновое, Влад? Я ведь со всеми на этом этаже за руку здоровался. В сорок первой пара молодая жила, они только ремонт закончили, всё о детях мечтали. В сорок второй — старик-ветеран, вечно на курилке мне про рыбалку травил. А теперь... тишина. Мы сидим тут, шепчемся, а за стеной, может, они уже «дошли». Стали частью этой Системы.

Я поправил мачете, чувствуя, как холодная сталь холодит ладонь.

— Не думай об этом, — отрезал я, не сводя глаз с входной двери. — Сейчас это не соседи. Это либо ресурсы, либо угрозы.

Паша горько усмехнулся.

— А если там выжившие? Такие же напуганные, как Лена с Димой?

— Если адекватные — в строй, — я посмотрел на соседа тяжелым взглядом. — Если впали в безумие, как ты час назад, и не хотят закрывать глаза... Мы не можем позволить одному психу подсветить нас всех для Морлоков. Либо они принимают наши правила, либо остаются за бортом.

Паша вздохнул, признавая мою правоту..

— Ладно. Глянь на этот тамбур, — он кивнул в сторону прихожей. — Я всю жизнь на стройках. Если мы завтра зачистим пару квартир, мы сможем снять двери с петель и присобачить их поперек коридора. Сделаем двойной шлюз. Мы превратим этот кусок этажа в автономную зону.

— Хорошая идея, — согласился я, прикидывая в уме наши запасы электроники. — Но нам нужен свет. Постоянный. У меня есть геймпады, фонарики, куча мощных аккумов. Если сделаем из этажа крепость, сможем перенести все ценное из соседних квартир сюда, а там устроить ловушки. И вода, Паш... Это сейчас важнее патронов. Нам нужно собрать всё. Каждую бутылку, каждый бачок унитаза слить, пока она там еще осталась. Каждая капля на счету.

Паша энергично кивнул, и в его глазах наконец-то вместо страха появился азарт человека, у которого есть план.

— Сделаем. Главное — завтра первым делом проверить щиток в подъезде. Если я смогу перемкнуть фазы или найду способ запитать хотя бы одну светодиодную лампу в коридоре от твоих повербанков, мы превратим этот этаж в выжженную зону для теней. Ни один Морлок не сунется туда, где нет ни одного темного угла.

Мы замолчали, глядя друг на друга. В этой ледяной темноте, под аккомпанемент чужого дыхания и треска остывающих стен, рождался наш новый мир. Островок безопасности, построенный на руинах старых знакомств.

Перед глазами Влада на мгновение всплыла полупрозрачная строка Системы:

[Достигнуто взаимопонимание с союзником. Сплоченность группы повышена: +5%]

После нашего тяжелого разговора я настоял на смене. Паша, хоть и пытался спорить, быстро сдался — усталость валила его с ног. Он провалился в сон прямо там, у дивана, положив голову на свернутую куртку.

Я остался один. Часы на руке показывали два часа ночи. Тишина в квартире была такой абсолютной, что я слышал движение крови в собственных ушах. Но за окном мир не спал. Около трех часов ночи со стороны соседней многоэтажки раздался оглушительный скрежет металла — будто огромный консервный нож вскрыл обшивку здания. А следом за этим округу прорезал визг. Это не был человеческий крик — слишком высокий, слишком долгий, переходящий в ультразвук, от которого в серванте жалобно звякнула посуда.

Я от страха сжал рукоять мачете так, что побелели костяшки. Посмотрел в окно, в доме напротив в одном из окон вспыхнул и тут же погас свет — кто-то попытался спастись, но опоздал.

В четыре утра я растолкал Павла.

— Твоя очередь. Если услышишь вдох — жги светом. Не жалей заряда, — коротко бросил я ему, и лег на освободившееся место, моментально провалившись в тяжелый, безвкусный сон.

Паша остался на посту. Холод к этому времени стал невыносимым — изо рта шел густой пар, а пальцы, сжимающие обрез, начали неметь. В одиночестве, в этом полумраке, страх начал медленно просачиваться обратно. Паше снова стало мерещиться, что тени на стене колышутся. Ему казалось, что из спальни на него смотрит та тварь

Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки. И тут он услышал это.

Прямо за дверью раздался глубокий, жадный вдох. Существо за порогом смаковало его страх. Паша замер, боясь пошевелиться. Он почувствовал, как в прихожей начал сгущаться тот самый черный дым — Морлок теней снова нащупал «брешь» в его рассудке.

— Нет... не в этот раз, тварь, — прошептал Паша, чувствуя, как зубы выбивают чечетку.

Он рывком вскинул фонарь и вдавил кнопку. Луч прошил темноту, ударив прямо в дверь. Черный пар зашипел и мгновенно втянулся обратно в щели, как будто его ошпарили кипятком. Паша не опускал фонарь. Он сидел, направив столб света в дверное полотно, и видел, как под этим лучом даже мгла отступает. Он понял: пока он держит свет — он хозяин этой комнаты.

Так он и просидел до самого рассвета, не смыкая глаз, пока серые, холодные лучи не начали пробиваться сквозь заклеенные окна.

Утро встретило их инеем на подоконниках. Я поднялся первым. Паша сидел в той же позе, направив уже тускнеющий фонарь на дверь. Его лицо осунулось, а взгляд был пустым и застывшим.

— Оно всё время было там, Влад, — вместо приветствия прохрипел Паша. — Всю мою смену. Оно ждет. Оно знает, что мы внутри.

Я подошел к окну и осторожно отодвинул край заклеенной пленки. В глаза ударил серый, выцветший дневной свет. Снег, выпавший ночью из-за аномального системного холода, лежал ровным слоем, но на детской площадке, прямо в центре, высилось нечто инородное.Это был словно «Мясной холм».

Гора высотой в несколько метров, припорошенная инеем и ледяной крошкой. Сначала мне показалось, что это просто сваленный мусор, но через секунду мое «Восприятие» пробило пелену морока. Из-под снега торчали окоченевшие руки, переплетенные лапы собак и фрагменты тел тех самых тварей, что визжали ночью. Эти твари по всей видимости не делали различий между жертвами.

Сквозь тонкую корку льда были видны лица. Застывшие, с широко распахнутыми глазами и ртами, застывшими в беззвучном крике. У всех была одна общая черта — лица казались неестественно серыми, высушенными, будто из них выкачали всю жизнь до последней капли.

— Боже мой… — Настя подошла сзади и, увидев это, мгновенно прижала ладонь к губам, сдерживая рвотный позыв. — Влад, это же… это же люди.

В этот момент к окну привалился Паша. Его и так бледное лицо стало совсем прозрачным. Он всмотрелся в гору тел, и вдруг его пальцы, сжимающие обрез, задрожали.

— Синяя куртка… — прошептал он. — Вон там, с краю, под лапой той твари… Это Димка из тридцатой. Мы с ним в гаражах… мы с ним в субботу…

Павел начал оседать на пол, его дыхание стало прерывистым. Ужас, который он сдерживал всю ночь, глядя на дверь, теперь нашел выход. Видеть соседа не мертвым, а «выброшенным», как обертка от конфеты, было выше его сил.

— Паша, стоп! — я резко дернул его за плечо. — Это больше не Димка. Это памятник тому, что будет с нами, если мы поддадимся страху. У нас есть работа. Слышишь?

Я повернулся к остальным. Лена забилась в угол дивана, закрыв лицо руками, Дима испуганно смотрел на взрослых. Атмосфера в квартире накалилась до предела. Если сейчас не дать им цель, группа просто развалится от депрессии.

— Так, слушаем меня, — я заговорил максимально жестко. — Мы не станем частью этой кучи. Настя, доставай всё, что у нас есть на завтрак. Нам нужны калории. Паша, через двадцать минут мы выходим в подъезд.

Система будто почувствовала мой настрой, и перед глазами вспыхнуло:

[Сформирована временная цель: Зачистка сектора «Этаж 4».]

[Награда: Безопасная зона (ранг 1), Опыт, Ресурсы.]

Глава 5 *Слипшиеся*

Мы ели молча. Хлеб был как вата, остатки плова липли к зубам холодными комками. Запихивали еду в себя быстро, просто чтобы заправить организм. Старались не шуметь. В этой тишине даже то, как Паша сглатывал, казалось слишком громким. Хотелось замереть и не дышать, чтобы ничего не привлечь из-за двери.

Дима давился кусками, его кадык дергался вверх-вниз. Лена вцепилась в кружку двумя руками. Руки у нее мелко дрожали, и она сжимала фаянс, чтобы это скрыть. Паша стоял у стены, глядя в пол. Вид у него был пустой, заторможенный.

[Фаза: День]

— Я помогу,пойду с вами — тихо сказала Лена. Она смотрела на меня так, будто просила прощения.

— Нет, — отрезал я. — Твоя задача — Дима. Следи за ним. Чтобы не шумел и не лез к окнам. Если попытается открыть — держи за руки. Тишина сейчас важнее всего.

Дима сжал губы.

— Я буду тихо, — выдавил он.

— Будешь. Если услышишь скрежет за дверью — не беги. Сядь на пол в углу и дыши носом. Понял?

Я повернулся к Насте. Она уже начала застегивать куртку, но я перехватил её взгляд.

— Ты остаешься здесь. С ними.

Она хотела что-то сказать, но я шагнул в её пространство, заставляя замолчать.

— Остаешься. Нужно завалить окна. В зале — шкафы к рамам. На кухне — холодильник. В спальне — комод. Свет не должен выходить наружу. И если кто-то полезет снаружи — пусть упирается в мебель.

Настя побледнела, кожа стала серой, как стены. Но она кивнула.

[Задачи обновлены]

[Группа 1: Настя, Лена, Дима — удержание внутреннего сектора]

[Группа 2: Влад, Павел — сбор ресурсов, зачистка]

Я кивнул Насте в сторону кухни. Там было еще холоднее, от мертвого холодильника тянуло морозилкой. Я вытащил ИЖ и положил его на клеенку стола. Тяжелый кусок железа, пахнущий маслом.

Настя уставилась на него.

— Влад…

— Смотри сюда. Если эта дрянь начнет лезть. Или если я не вернусь вовремя, а из-за двери услышишь мой голос… Но почувствуешь, что это не я. У тебя должен быть выбор. Понимаешь? Не истерика, не прятки под кроватью. Выбор.

Я подвинул пистолет к её руке.

— Предохранитель тут. Палец на спуск, только когда решишь стрелять. И если я вернусь «другим» — не жди.

Настя взяла пистолет. Рука у нее была холодная.

— Ты сейчас страшнее, чем те, внизу, — прошептала она.

— Значит, ты поняла.

[Связь группы: стабильна]

Я вышел в зал. Лена и Дима уже толкали платяной шкаф. Ножки скрипели по линолеуму, звук был противный, сухой. Настя прошла мимо меня, спрятав пистолет в карман пуховика.

Я взялся за дверную ручку.

— Пятнадцать минут. Если не вернемся — закрывайте все замки. И не открывайте, что бы ни слышали. Даже голоса.

Настя смотрела на меня в упор.

— Даже если это будешь ты?

— Особенно если это буду я.

Я вышел в тамбур. Паша шел следом, дышал тяжело и неровно.

В подъезде было так тихо, что казалось, будто звуки глохнут сами по себе. Пахло чем-то тухлым, сладковатым. Света из окна на лестнице едва хватало, чтобы видеть ступеньки. Холод сразу ударил по лицу.

Я перехватил мачете. Рука в перчатке ощущала холодный металл.

— Идем к сорок четвертой, — шепнул я.

Паша кивнул, челюсть у него ходила ходуном. Мы пошли вниз. Каждый шаг казался слишком громким.

[Сектор: Подъезд]

[Обнаружена угроза]

Я замер. Система выдала предупреждение..

Та самая дверь. Целая, закрытая. Я сам захлопнул ее перед ним ночью, когда он перестал быть Сашей.

Паша замер рядом. Его пальцы на цевье ружья побелели, кожа натянулась на костяшках.

— Она… не выбита, — прошептал он.

— Ага,но он пытался, — ответил я.

Я взялся за ручку. Металл был ледяным, как будто к нему с той стороны долго прижимали что-то мертвое. Дверь открылась внутрь с тяжелым, неохотным скрипом.

Запах ударил в лицо. Не просто гниль. Там было что-то сладковатое, как от подпорченных фруктов, и резкое, кислое, как от желудочного сока.

В прихожей всё было на своих местах. Тот же коврик, ботинки у стенки. Только пол и стены были залиты темной, подсохшей коркой. По обоям шли широкие мазки — следы того, как кто-то ползал по квартире, опираясь на открытое мясо и кости. Под вешалкой валялся рюкзак старшего ребенка. Лямки были вырваны с корнем и пропитаны черным.

Мы вошли. Ботинки отрывались от линолеума с тихим чавканьем. Гостиная выглядела странно: мебель была раздвинута по углам, центр комнаты кто-то расчистил.

Из спальни доносился звук,не шаги. Скрежет и тяжелое волочение. Что-то массивное перетаскивали по полу.

Паша громко сглотнул. Я кивнул ему и пошел первым, перехватив мачете.

Двери в спальню не было. Она лежала у стены, вывернутая с петлями и треснувшая пополам. За проемом начиналась комната, и то, что там находилось, мозг отказывался воспринимать сразу.

В центре было нечто.

Когда-то это был мой сосед,а теперь — сгусток.

Его туловище в остатках майки торчало в самой середине, как ядро. Из него, прямо из мышц и кожи, выходили части других тел. Жена, дети. Они не просто лежали кучей — они вплавились в него. Клетки срослись, ткани перемешались.

Детская нога выходила из его бока, упираясь пяткой в паркет. Рука жены с обломанными ногтями была прижата к его груди, словно она до последнего пыталась оттолкнуться. Одна из детских голов торчала под неестественным углом сбоку; рот был открыт, серый язык прилип к зубам.

Из всей этой массы торчали костяные дуги, похожие на лапы паука. Только вместо панциря на них была рваная, сырая плоть. Они удерживали конструкцию над полом.

Эта штука дышала. Не грудью — вся масса целиком поднималась и опускалась, как огромный мешок с требухой.

Когда мы вошли, на разных телах открылись глаза. Много глаз. Они не моргали. Жена Саши беззвучно шевельнула губами.

Центральное лицо — то, что осталось от Саши — медленно повернулось ко мне. Взгляд был осмысленным. Он всё еще был там, внутри этого мясного комка.

— Влад… — выдавил Паша. Голос у него сорвался. — Это же… они же…

— Тихо, — оборвал я,отходя от шока. — Если он поймет, что мы здесь....

[Обнаружена угроза: Биологическое слияние]

[Тип: Конгломерат (семья)]

[Статус: Активная фаза переваривания]

[Уровень опасности: Высокий]

Существо рванулось резко, без предупреждения. Костяные дуги скрежетнули по паркету, подбрасывая мясную тушу вперед. Оно двигалось рывками, перекидывая массу тел, как огромный кожаный мешок.

— Назад! — гаркнул я, толкая Пашу плечом к выходу.

В тесном проеме спальни обрез был бесполезен — один выстрел, и нас обоих осыплет костями и кислым соком, который из него сочился.

Саша — или то, во что он превратился — ударил первой лапой. Костяной штырь, облепленный рваными жилами, прошил воздух там, где секунду назад была моя голова. Удар был такой силы, что штукатурка на стене лопнула, посыпавшись серой пылью.

[Внимание: Психическое давление]

[Состояние группы: Паника (Павел)]

Паша не выдержал. Он вскинул ружье и нажал на спуск. Грохот в замкнутом пространстве ударил по перепонкам, вышибая сознание на долю секунды. Сноп дроби вошел в нижнюю часть существа — туда, где в основную массу было вплавлено тело ребенка.

Мясо разлетелось брызгами. Темная, густая жидкость ударила в обои. Существо издало звук, от которого внутри всё заледенело — это был не крик монстра, а одновременный стон четырех разных глоток.

Оно не остановилось. Наоборот, рана будто подхлестнула его. Из развороченного бока вывалились петли кишечника, но костяные лапы продолжали вбиваться в пол, толкая тушу на нас.

— Уходи в коридор! — я перехватил мачете обеими руками.

Я дождался, пока оно замахнется для следующего удара. Когда костяной вырост пошел сверху вниз, я шагнул в сторону, чувствуя лицом холодный сквозняк от его движения. Мачете вошло в основание шеи Саши — туда, где человеческое тело переходило в общую бесформенную гору мышц.

Сталь вошла туго, с влажным хрустом. Я рванул клинок на себя, расширяя рану. Вместо крови из разреза хлынула прозрачная, вонючая слизь. Саша открыл рот, его глаза закатились, обнажая желтые белки.

[Цель: Критическое повреждение узла управления]

Существо повалилось на бок, загребая лапами. Окна задрожали от его конвульсий. В этот момент детская голова, торчавшая из плеча, повернулась ко мне. Глаза ребенка сфокусировались, и губы беззвучно прошептали: «Дядя Влад».

В животе похолодело. Это была не мимикрия. Они будто действительно были там,всё еще чувствовали,всё еще понимали...

— Паша, стреляй в голову! В его голову! — заорал я, наступая сапогом на одну из костяных конечностей, чтобы прижать тварь к полу.

Паша стоял в дверях, его трясло так, что ствол обреза ходил ходуном.

— Я не могу… Влад, там дети…

— Стреляй, сука! Это уже не дети!

[Угроза: Вторичная активация]

[Внимание: Конгломерат переходит в фазу агрессивного выброса]

Масса под моим сапогом вздулась. Из груди Саши начали лезть новые отростки — тонкие, острые, как иглы, сформированные из лучевых костей. Они прорывали кожу изнутри, стремясь достать до меня.

Я замахнулся мачете снова. Нужно было рубить глубоко, до самого хребта, чтобы разорвать связь между телами.

Паша нажал на спуск.

Грохот выстрела в тесной спальне вышиб воздух из легких. Сноп дроби ушел чуть вправо — руки у него сорвались в последний момент. Металл вгрызся не в Сашу. Он ударил в детское лицо, торчавшее из плеча.

Голову ребенка просто стерло, превратив в кашу из костей и серого вещества.

Секунду стояла тишина, а потом Конгломерат выдал звук, который я не забуду до конца жизни. Это был крик, рожденный в трех глотках одновременно. Высокий, свистящий ультразвук, переходящий в хриплый мужской бас.

[Внимание: Смена статуса цели]

[Объект: Конгломерат (семья)]

[Фаза: Агрессивный хищник]

Человеческое лицо в центре обмякло, глаза закатились, а всё остальное тело — эта гора сросшегося мяса — вдруг обрело бешеную, неестественную скорость. Оно больше не волочилось. Оно дернулось всем объемом, как одна большая мышца.

Костяные лапы с хрустом вонзились в стены. Тварь подбросила себя вверх, вжимаясь в потолок над дверным проемом. Штукатурка посыпалась дождем, обои лопались под когтями.

— Назад, Паша! Из комнаты! — я едва успел отпрянуть, когда одна из конечностей, острая как пика, вошла в пол там, где только что стоял мой сапог.

Конгломерат пытался разорвать проем спальни, расширяя его под свой новый объем. Тварь билась о косяки, вырывая куски бетона и дерева. Из ран на теле существа хлестала прозрачная дрянь, заливая пол, стены, наши куртки. Липкая, вонючая жидкость пузырилась, разъедая краску на плинтусах.

Паша попятился, споткнулся о брошенную дверь и упал на спину. Ружье выскочил из его рук и отлетело в сторону прихожей.

Тварь рухнула с потолка прямо перед ним. Она двигалась как сломанный механизм: рывками, скрежеща костями. Масса тел вздувалась, перекатываясь под кожей, как живые камни.

Я шагнул вперед, наступая в липкую лужу. Сапоги чавкали, удерживать равновесие было почти невозможно.

— Смотри на меня, тварь! — я ударил мачете по костяному выросту, который тянулся к горлу Паши.

Сталь звякнула о кость, высекая искру. Я не рубил — я ломал. Существо развернуло ко мне сразу пять или шесть глаз, разбросанных по складкам кожи. В них не осталось ничего человеческого. Только холодный, биологический голод.

Конгломерат вздыбился. Огромный лоскут кожи на груди лопнул, обнажая ребра, которые теперь работали как челюсти. Оно кинулось, вминая нас в стены коридора.

[Цель: Ликвидация]

Я бил мачете короткими, тычковыми ударами, стараясь попасть в места сочленения лап. Паша, придя в себя, выхватил нож и начал исступленно кромсать нижнюю часть туши, которая придавила его ноги.

Это длилось недолго. Но за это время я успел выдохнуть раз десять и уже не помнил, как дышал до этого.. Тварь издохла не сразу. Сначала замер центральный узел, потом еще долго дергались отдельные конечности и шевелились губы на женском лице.

Спальня была превращена в скотобойню. Стены были разворочены до арматуры, всё вокруг — диван, детские кроватки, шкаф — было залито вонючей слизью и завалено ошметками серого мяса. Пахнуло так, что желудок сжался в спазме.

Я стоял, опираясь на мачете, и смотрел на свои руки. Они были в черной и прозрачной жидкости...

— Это всё… — выдохнул Паша, вытирая лицо грязным рукавом. — Влад, это всё.

Я промолчал.

[Угроза ликвидирована]

[Внимание: Повышенное внимание окружающих объектов]

Я вытер мачете об остатки занавески. Металл оставил на ткани грязный, маслянистый след. В ушах всё еще стоял звон от выстрела, а в горле — привкус кислятины. Паша сидел на полу, прислонившись спиной к косяку, и смотрел на то, что осталось от Сашиной семьи. Его трясло. Крупно, мелко, так, что зубы стучали о край обреза.

Перед глазами мигнуло. Холодный свет интерфейса прорезал полумрак спальни.

[Объект: Влад]

[Ликвидация цели завершена]

[Объект: Конгломерат (семья)]

[Начислено: 30]

[Уровень 2: Доступ к распределению подтвержден]

Тридцать единиц. За одну квартиру это было жирно, но и цена вышла соответствующей. Я уже знал, куда пойдут эти цифры.

Я глянул на Пашу. Тот сидел неподвижно, уставившись в пустоту.

— Влад, мне пришло… — прошептал он, не поднимая головы. — 15. Оно дало мне двадцать пять очков за то, что я…

— За то, что ты не сдох, — отрезал я. — И за то, что прекратил их мучения. Вставай. Очки — это хорошо, но они не заменят нам воду.

Я прошел мимо него вглубь комнаты. Спальня была разворочена: матрас вспорот костяными лапами, детские вещи перемешаны с кусками стен и слизью.

— Вставай, — повторил я, на этот раз жестче. — Двигайся, пока адреналин держит.

Я открыл шкаф. С петель сорвало только одну дверцу, вторая еще держалась. Внутри, за стопками белья, которое теперь воняло тухлятиной, стояла пластиковая коробка.

Я рванул крышку. Батарейки. Две целые упаковки «пальчиковых» и тяжелый фонарь.

— Паша, рюкзак. Живо.

Он поднялся, пошатываясь, и начал машинально запихивать находки в рюкзак. Мы вышли на кухню. Здесь воняло меньше, но холод стоял такой, что дыхание вылетало густым паром. На подоконнике в ряд стояли пять пятилитровых баклажек — мутных, пыльных, но полных.

— Вода, — выдохнул Паша, и в его глазах прорезалась жадность.

— Хватай все, сколько дотащим, — я уже потрошил кухонные шкафы.

Внутри было небогато. Соль в промокшей картонной пачке. Сахар, слипшийся в один твердый ком — я закинул его в рюкзак целиком. В глубине самого дальнего ящика, под кучей грязных полотенец, нашлись четыре банки тушенки. Настоящие, тяжелые. Тяжесть этих банок в руке успокаивала лучше любого интерфейса.

Я открыл холодильник. Оттуда пахнуло мертвой пустотой. Пара засохших кусков сыра, банка варенья, пачка масла. Всё в рюкзак. Каждая калория — это лишний час жизни.

— Влад, тут еще крупа, — Паша вытащил из-под стола мешочек с рисом. — Половина осталась.

— Бери. И поищи спички.

Мы работали быстро и методично, вычищая кухню до голых полок. Шкаф за шкафом. Рюкзак тяжелел, лямки натягивались. Это была сухая, тяжелая работа. Здесь не было места пафосу — только логистика выживания.

— Всё, — я оглядел пустую кухню. — Больше тут ловить нечего...

Внезапно в коридоре раздался звук. Не хруст, не шорох. Это было похоже на то, как кишки бьются о бетон. Мягко и тяжело..

Я жестом приказал Паше заткнуться. Мы стояли в центре кухни, обвешанные баклажками и набитыми рюкзаками. Тяжесть добычи теперь была обузой, якорем, который тянул ко дну.

Паша замер. Он не просто перестал двигаться — он будто перестал дышать. Его голова медленно повернулась к дверному проему. Глаза расширились, зрачки дрожали. Он всегда слышал лучше других.

— Влад… — шепнул он так тихо, что я скорее прочитал по губам. — Влад, тут кто-то не так идёт...

Глава 6 *Ужержать высоту*

Звук в коридоре четвертого этажа, который Паша принял за «удары кишок о бетон», оказался гораздо прозаичнее — и оттого опаснее. Это были не мутанты. Это были люди. Живые, напуганные, готовые убивать и умирать, потому что мозг отключился, оставив только спинной рефлекс: бежать.

— Влад, там…

Паша не договорил. Через мгновение на площадку влетели четверо, буквально вваливаясь друг на друга. Два мужика, две девушки. Они рухнули внутрь, словно их выплюнула сама темнота лестничных пролетов.

Тут сработала физика. И та мерзкая жижа, которую оставил после себя Саша.

Первый — в дорогой, но разодранной куртке — со всего маху поскользнулся на луже прозрачной слизи. Ноги взлетели выше головы, и он с чавканьем приземлился в центр кровавого месива, оставшегося от Конгломерата. Вторая пара налетела по инерции. Девушка вскрикнула, вляпавшись лицом в ошметки мяса, которые еще пять минут назад были чьим-то плечом.

За их спинами, снизу, из лестничного пролета донесся визг. Высокий, разрывающий перепонки..

— Дверь! Закрывай!

Я перехватил мачете. Твари ударили в подъезд. Но система нашего дома сыграла нам на руку: массивные створки открывались наружу. Твари, по всей видимости лишенные человеческой логики, просто давили массой, наваливаясь изнутри всем весом. Чем сильнее толкали — тем плотнее дверь входила в пазы. Мы слышали, как внизу хрустит металл, как визжит придавленная сородичами тварь, но прорваться наверх они не могли. Пока.

Я шагнул вперед, выходя из тени Саниной кухни. Паша, всё еще бледный, но уже взявший себя в руки, вскинул обрез.

— Лежать! Всем лежать! Руки на виду!

Голос прозвучал как удар хлыста. Четверка замерла. Тот, что приземлился в слизь, медленно поднял голову. Лицо в черных пятнах, в волосах застрял кусок хряща. Он смотрел на нас как на привидений. Они явно не ожидали встретить здесь кого-то живого — тем более вооруженного.

— Кто такие? Откуда?

Я не опускал мачете. Кончик лезвия замер в паре сантиметров от ближайшей шеи.

— Мы… мы из третьего подъезда…

Одна из девушек сидела на коленях, тряслась, руки по локоть в жиже.

— Там всё… там всё вскрыли… хрень какая то везде…

— Тише ты, Вика!

Огрызнулся второй мужик. Он был выше остальных, с породистым лицом, которое сейчас исказила гримаса брезгливости и ярости. Вытирал ладонь об штаны, глядя на нас как на мусор.

— Слышь, комендант, ты мачете-то убери. Мы свои. Видишь, люди к вам пришли, помощи ищут, а вы тут допросы устраиваете?

Я не шелохнулся. В интерфейсе над его головой мигнула плашка:

[Объект: Игорь. Уровень 1. Статус: Агрессивное возбуждение]

— Свои остались в прошлой жизни, — холодно ответил я. — А здесь я решаю, кто свой, а кто корм. Повторяю: зачем пришли именно сюда?

— Да пошел ты!

Он сорвался. Паника, смешанная с уязвленным эго, дала гремучую смесь.

— Ты мне не командир! У тебя что, прав больше? И ты, убери пушку, не позорься…

Он сделал самую тупую вещь в этом мире. Решил, что Паша — слабое звено, и резко дернулся вперед, пытаясь перехватить оружие.

Паша не стал стрелять. Он даже не выругался. Просто сделал короткий шаг назад и с сухим костяным хрустом впечатал приклад прямо в переносицу.

Звук был такой, будто сломали сухую ветку. Мужик охнул, захлебнулся собственной кровью и рухнул обратно в слизь, обмякнув мешком.

— Еще вопросы есть?

Паша перевел ствол на оставшихся троих. Голос абсолютно ровный — и это пугало сильнее, чем крики за дверью.

Остальные трое мгновенно подняли руки. Девушка зарыдала, но тихо, в ладоши, чтобы не привлекать внимание тварей.

— Мы просто хотим выжить…

Прошептал парень, который до этого молчал.

— Пожалуйста. У него просто крыша поехала, он всю дорогу орал, что он тут главный… Мы не с ним. Нам просто некуда идти.

Я посмотрел на них. Трое напуганных, перепачканных в чужой смерти людей. И один «альфа-самец», валяющийся в грязи. Они были ресурсом, но могли стать и приговором.

Лицо у того, что на полу, превратилось в месиво. Кровь пузырилась на разбитом носу, а в глазах застыла такая ненависть, что на секунду мне стало тошно. Еще вчера этот тип, наверное, сидел в офисе и орал на подчиненных. А сейчас валяется в липкой слизи мутанта, и я решаю, жить ему или нет.

Внутри что-то противно екнуло. Я ведь не палач. Руки сжимали мачете так сильно, что пальцы онемели. Убить тварь — это одно. Сломать человека — совсем другое.

— Паш, хорош. Не души его.

Я опустил мачете. Паша поднял на меня взгляд. В его глазах не было ни капли той рефлексии, что грызла меня.

— Ты слишком добрый, Влад.

Он буркнул это, но колено с поясницы убрал.

Я повернулся к остальным. Парень и две девушки прижались друг к другу.

— Слушайте. Мы не собираемся вас убивать. Но и к себе наверх я вас сейчас не пущу. Там наши семьи. Вы — коты в мешке.

Я кивнул на пустую квартиру напротив.

— Там никто не живет года два. Дверь слабая, но целая. Зайдете туда.

Парень быстро закивал:

— Да, да, конечно. Нам просто крыша нужна. И... и тишина.

— Вот и отлично. Там должна быть вода в бачке, если повезет. Умоетесь. Паша даст вам стяжки — свяжете своего друга покрепче, чтобы не чудил, пока не успокоится.

Я присел перед тем, что на полу, на корточки. Тот злобно сопел.

— Послушай меня. Сейчас не время для понтов. Если будешь сидеть тихо — доживешь до завтра. Если снова дернешься на человека с оружием — я тебя просто выкину на улицу к тварям. Им всё равно, какая у тебя была должность. Понял?

Он промолчал, но глаза отвел. Это был максимум согласия.

— Паш, помоги им перебраться.

Мы быстро организовали «трансфер». Пока Паша держал на мушке лестничную площадку, я помог парню дотащить обмякшего типа до пустой квартиры. Девушки шмыгнули следом, вжимая головы в плечи.

Дверь пришлось выбивать — старый замок заел, но под моим напором сдался на удивление быстро. Когда она наконец захлопнулась и изнутри щелкнул замок, я смог выдохнуть. В коридоре снова стало относительно тихо, если не считать скрежета когтей за входной дверью подъезда где-то внизу.

Я привалился спиной к стене, чувствуя, как куртка прилипает к обоям. На ней всё еще была слизь Конгломерата.

— Думаешь, высидят?

Паша хладнокровно перезаряжал ружье. Руки уже не дрожали.

— Не знаю. У них там ни еды, ни света. Только холод и страх. Но это лучше, чем то, что на детской площадке.

Я посмотрел на свои ладони. Мачете было в темных потеках.

— Пошли домой. Пятнадцать минут прошли. Настя, небось, уже с ума там сходит с пистолетом в руках.

Мы поднялись на пятый этаж. Каждый шаг отдавался свинцовой тяжестью в ногах. Я понимал: мы не просто нашли выживших. Мы привели проблему, которая будет сидеть этажом ниже, дышать, хотеть есть и... бояться. А страх в этом мире имеет свойство обретать форму.

Перед глазами снова всплыло сообщение:

[Внимание: Сформирована новая социальная ячейка]

[Уровень доверия: Критический]

— Социальная ячейка...

Я прошептал под нос, горько усмехнувшись.

— Скорее, банка с пауками.

Я постучал в свою дверь. Три коротких, один длинный. Наш код.

— Настя, это я. Открывай.

За дверью послышалась возня, скрежет отодвигаемого комода. Я закрыл глаза, мечтая, чтобы в квартире всё еще было тепло. Но знал, что это уже невозможно.

...

..

.

Три дня спустя

Относительное затишье в новом мире — это либо дар, либо очень длинный фитиль перед взрывом. Будничность затягивала: Настя и Лена наладили какой-то быт, на кухне пахло едой, а не только смертью, и даже тяжелые рюкзаки в углу стали привычной частью интерьера.

Но Система молчала. И эта тишина была недоброй — как будто программа ждала, пока мы расслабимся, чтобы выкатить новый патч, который нас окончательно добьет.

Мы с Пашей спустились на четвертый. Он шел за мной, поигрывая мотком проводов.

— Ты с ним поосторожнее.

Паша негромко бросил это через плечо.

— Я вчера видел, как он на меня через глазок смотрел. У него в глазах уже не обида, а калькулятор. Считает, сколько у нас тушенки и почему это мы ею командуем.

Я только кивнул. Обида — это топливо для предательства.

Мы постучали в дверь беженцев. Парень по имени Андрей открыл почти сразу. Вид у него был помятый, но уже не такой безумный. В комнате было стерильно холодно и пахло пылью. Тот, с разбитым носом, сидел на единственном целом стуле, как на троне, закинув ногу на ногу. Синяк на его лице зацвел всеми оттенками фиолетового.

— Пришли налоги собирать?

Он процедил это сквозь зубы.

— Пришли дело предлагать.

Я проигнорировал тон.

— Три дня мы вас кормили. Халява кончилась. Чтобы выжить, нужно объединить руки. Паша сегодня дает свет. Нам нужно дежурство у щитка.

— И за это вы дадите нам еще банку консервов?

Он усмехнулся.

— Влад, ты ведь понимаешь, что это не продлится вечно? Придет армия, полиция… и тогда твои «зачистки» назовут мародерством.

Я почувствовал, как закипает ярость, но Паша опередил меня. Он шагнул вплотную.

— Слышь, юрист. Пока армия идет, срать хочется в чистый унитаз, а не в угол. Андрей — инженер, он нам нужен. Девчонки помогают Насте наверху. А ты у нас будешь специалистом по перемещению тяжестей. Будешь таскать мебель для баррикад.

— Я не разнорабочий.

Он вскинул подбородок.

— В этом мире ты либо полезный орган, либо аппендицит, который вырезают.

Я отрезал это холодно.

— Идешь со мной по соседству. Там стоит дубовый шкаф. Нужно вытащить его на лестницу и перегородить пролет между четвертым и третьим. Это будет наш второй рубеж.

Он увидел мой взгляд, руку на мачете — и нехотя встал.

— Ладно. Пошли, «бригадир».

Мы вышли на площадку. Паша с Андреем уже ковырялись в щитке. Раздался тихий щелчок, и тонкая светодиодная лента под потолком мигнула и загорелась тусклым холодным светом.

В этот момент, словно свет стал триггером, перед глазами вспыхнуло:

[Система: Синхронизация завершена]

[Запуск глобального события: «Первая Кровь Города»]

Я не успел прочитать всё. Снизу, с первого этажа, донесся звук, от которого похолодело внутри. Рев мощного двигателя и тяжелые удары по металлу.

— Началось.

Паша прошептал это, вскидывая обрез.

[Цель: Удержать высоту]

[Награда за голову захватчика: х2 ОН]

Тот, с синяком, посмотрел на уведомление, и в его глазах вспыхнул азарт. Убийство игрока — это опыт. Много опыта.

— Похоже, твоя «полиция» приехала, Влад. Пойдешь сдаваться или проверим мачете против лома?

Грохот внизу усилился. Дверь подъезда, которую мы укрепляли все эти три дня, трещала. Они шли напролом.

— Эй! Кто такие?! Валите назад, пока живы!

Я гаркнул вниз через пролет. Тишина. Потом грубый голос снизу:

— Открывай по-хорошему! Поделитесь по-соседски жратвой — никого не тронем. А будете залупаться — всех обнулим.

— По-соседски не выйдет! Увижу в пролете — стреляю!

В ответ — взрыв хохота и злая очередь. Пули выбили крошку из бетона этажом ниже. Грохот болгарки возобновился.

— Всё. Договорились.

Паша перехватил ружье. Началась суета. Настя и Лена выскочили на лестницу с пятого этажа, бледные как смерть. Димка вцепился в мать.

— Настя, в квартиру! Запритесь! Если прорвутся — стреляй во всё, что движется!

Я повернулся к тому, с синяком. Он привалился к стене с видом странного облегчения и двинулся к своей двери.

— Ну, я пойду. Сяду, подожду «спасателей». С ними можно договориться, не то что с вами.

Планка упала окончательно. Я в один прыжок оказался рядом, смял его воротник и впечатал спиной в дверь. Приставил мачете к кадыку.

— Послушай меня, гнида. Если ты сейчас же не пойдешь и не поможешь тащить шкаф, я не буду ждать захватчиков. Я перережу тебе глотку прямо здесь и выброшу тело вниз, чтобы они об него спотыкались. Выбирай быстро: ты работаешь или ты дохнешь?

— Влад, ты… ты окончательно ебанулся!

Он попятился от мачете, выставив трясущиеся руки перед собой.

— Ты думаешь, я буду надрывать спину ради твоей баррикады? Слышишь? Это люди идут! Цивилизация! А ты тут в царька играешь. Я в эти игры не ходок!

Он резко развернулся, дернул ручку и нырнул внутрь, захлопнув дверь прямо перед моим носом. Щелкнул замок. Трус выбрал свою сторону.

— Всё, Андрей, бери девок и дуй к нам наверх! Запритесь там и ждите нас. Живо!

Я толкнул парня в плечо, направляя к лестнице на пятый этаж. Мы с Пашей остались на четвертом. Еще несколько минут стояли, вжавшись в тени и вслушиваясь в надсадный вой болгарки и удары ломов внизу. Когда по подъезду разнесся торжествующий вопль и грохот железа, стало ясно — входная дверь сдалась.

— В хату!

Я Паша схватил меня за шиворот, и мы рванули на свой этаж. Ввалились в квартиру, захлопнули дверь, проворачивая все замки до упора. Лена и Настя уже ждали — они тут же начали подпирать полотно тяжелым комодом.

В подъезде начался ад. Снизу доносились удары — они крушили наш шкаф-баррикаду чем-то тяжелым, матерясь на всю лестничную клетку. А за стеной тот, с синяком, продолжал орать, подбадривая ублюдков и выкрикивая, сколько у нас еды и воды.

Дубовый шкаф на пролете стонал под ударами топоров. Мы едва успели закрепить комод в прихожей, когда снизу раздался треск разлетающейся древесины и победный рев. Баррикада пала. Они были на нашем этаже.

— К дверям! Паша, за угол!

Я прохрипел это, отталкивая Андрея в глубь коридора. В этот момент на четвертом этаже снова взвизгнул замок. Тот, с синяком, окончательно потерявший рассудок от страха и жажды выслужиться перед «сильными», решил, что это его звездный час.

— Пацаны! Я здесь! Я помогу! Я знаю, где у них запасы, в какой хате…

Он заорал это, распахивая дверь и выскакивая прямо к захватчикам. Договорить он не успел. Ублюдкам, прорвавшимся с боем, не нужны были союзники. Для них всё, что шевелилось, было либо угрозой, либо мясом.

Короткий оглушительный выстрел из чего то похожего на сайгу оборвал его предательский лепет на полуслове. Пуля вошла точно в лицо. Его голову просто снесло к чертям, разбрызгав остатки мозгов по стенам и дверям. Безголовое тело еще секунду покачивалось, а затем мешком рухнуло на бетон.

— Чисто! Ломай следующую, они наверху!

Донесся снизу грубый голос. Они поднялись на пятый и встали вплотную к нашей двери. Мы замерли: я с ИЖом в проеме, прижавшись плечом к косяку, Паша чуть поодаль, взведя ружье. Андрей застыл за нашими спинами, сжимая кухонный топорик.

— Эй, коменданты! Слышали, что с вашим соседом стало? Открывайте по-хорошему, может, баб ваших не тронем!

Ударили в дверь кулаком.

— Пошел нахуй!

Я рявкнул это, не меняя позиции. Секунду стояла тишина, а потом они озверели.

— Ну всё, сука, заказывай гроб!

Первая пуля прошила хлипкое дерево насквозь, выбив фонтан щепок перед моим лицом. А затем начался ад. «Сайга» работала в автоматическом режиме, всаживая магазин за магазином. Дверь превращалась в решето, квартира наполнялась сизым пороховым дымом.

Именно в этот момент я почувствовал, как по ноге полоснуло огнем — рикошет от бетонной стены вошел в голень. Паша охнул, схватившись за живот: осколок дверной петли впился ему под ребра. Андрей стоял невредимый, вжавшись в стену, пока пули дырявили воздух в сантиметрах от него.

Грохот смолк так же внезапно, как и начался. В ушах звенело, в воздухе плавала труха. Через рваные дыры в двери пробивался тусклый свет подъезда. Я чувствовал, как по ноге течет горячее.

— Паша, живи… Андрей, держи проём!

Я прохрипел это. Но тут реальность за дверью изменилась. Вместо победных криков подъезд взорвался звуками, от которых кровь застыла в жилах. Это был хор визгов. Десятки лап ударили по бетону. Твари, привлеченные шумом и запахом свежей крови, пришли на пир.

— А-а-а! Сука, сзади! Вали их! Потолок...

Заорал прокуренный голос. Беспорядочные выстрелы, звук рвущейся плоти и хруст костей, которые перемалывают мощные челюсти. Визг тварей смешался с человеческим воем.

— Мужики… откройте… пожалуйста… они едят нас… впустите…

В одну из дыр в нашей двери просунулась окровавленная рука. Пальцы судорожно скребли по дереву.

— Влад… мы… мы же не…

Андрей посмотрел на меня с ужасом.

— Нет.

Я отрезал это. Крик за дверью оборвался бульканьем. Чавканье стало громче — твари смаковали добычу прямо на нашей площадке. А потом наступила мертвая тишина.

— Всё?

Паша прошептал это, сползая по стене и оставляя на обоях красный след. Я прислушался. Через дыры в двери было видно тело захватчика — сплошное красное пятно. Но твари не ушли. Я чувствовал их.

[Система: Глобальное событие «Первая Кровь» завершено]

[Итог: Оборона успешна (частично)]

[Внимание: В локации обнаружен «Альфа-падальщик». Уровень опасности: Смертельный]

Я медленно поднял ИЖ, целясь в пролом.

— Настя… тащи аптечку. Тихо.

Я позвал это тише шепота. Из спальни донесся скрип шкафа. Девчонки решили, что всё кончено.

— Стой!

Я хотел крикнуть, но из коридора, из темноты за дверью, раздался звук. Это не был визг. Это был низкий вибрирующий рокот, от которого задрожали стекла. Кто-то огромный стоял прямо у нашего порога и принюхивался к дырам в дереве, выбирая момент для броска.

Глава 7 *Мимик*

Дверь содрогнулась. Комод, который мы считали надежной подпоркой, с сухим скрежетом пополз по полу. Тварь за стеной перестала просто принюхиваться — она навалилась всем весом. Дерево трещало. Еще пара таких толчков, и мебель развернет, открывая проход.

— Тихо. Не дышать, — сиплым, сорванным шепотом бросил я Паше и Андрею.

Наступать на простреленную голень было паршиво, но я заковылял в зал, стараясь не шуметь. Под подошвами хрустели осколки серванта. Мозг лихорадочно цеплялся за обрывки информации. По радио ведь передавали, что эти твари ориентируются на звук. Нужен шум снаружи. Громкий, резкий, чтобы увести Альфу из подъезда.

На полке под слоем пыли стояла тяжелая хрустальная ваза — массивная, килограмма под два. Рядом — чугунная пепельница. Сгреб всё это, обдирая пальцы, и вывалился на балкон.

Мороз под тридцать сразу ударил по легким, но я едва заметил холод. Внизу, в заваленном сугробами дворе, чернели силуэты машин. Если аккумуляторы сдохли за неделю блокировки — нам конец.

Из коридора донесся сильный треск. Комод сдвинулся еще на полметра. Паша глухо, натужно застонал от боли в боку.

Я перевалился через перила и прицелился в старую «Мазду».

— Ну же, сука, сработай.. пожалуйста…

Хрусталь полетел вниз, описал дугу и с глухим звоном пробил лобовое стекло. Машина даже не мигнула. Лобовуха просто рассыпалась, сожрав удар. Ни звука. Сигнализация промолчала.

В горле пересохло. Я замахнулся тяжелой чугунной пепельницей и швырнул ее в соседний «Лексус». Металл встретился с металлом, высекая искры.

Секунда тишины. И двор разорвало надрывным, чистым воем противоугонки. Фары начали ритмично резать темноту, отражаясь от заснеженных веток.

В прихожей сразу стало тихо. Давление на дверь прекратилось.

За дверью, на лестничной площадке, раздался тяжелый, быстрый топот когтей. Тварь сорвалась с места, бросаясь на новый раздражитель. Грохот на пролетах, треск вылетающей оконной рамы этажом ниже — и всё стихло. Остался только далекий вой сигнализации во дворе.

Я зашел обратно в комнату. Ноги были ватными. Паша сидел у стены, держась за бок.

— Получилось? — прохрипел он.

Я не успел ответить. Перед глазами снова всплыл этот проклятый интерфейс.

[Внимание: Отвлекающий маневр выполнен]

[Опыт за тактическое решение: +15]

[Предупреждение: Цель не нейтрализована. Время до возврата — неизвестно]

— Зашибись, блядь…

Я поковылял в коридор. Схватил сумку с аптечкой — плотный подсумок, который лежал у порога на случай, если придется рвать когти.

— Андрей, помоги! — гаркнул я.

Вдвоем мы подхватили Пашу под мышки и потащили в зал. Он шипел сквозь зубы, ноги волочились по паркету, оставляя неровный мазок крови. Мы завалили его на диван. В нос ударил запах пота.

Я сорвал с него окровавленный свитер. Под ребрами, с правого бока, была рваная борозда. Осколок двери или чего-то еще прошел вскользь, содрав мясо, но не уйдя внутрь. Глубоко, гадко — но не смертельно. Вроде бы.

Руки дрожали, поэтому я действовал на автомате. Никаких красивых жестов. Вылил на рану полфлакона перекиси. Она зашипела, вздулась грязной белой пеной. Паша дернулся и взвыл, вцепившись пальцами в обивку дивана.

— Терпи, — буркнул я, не глядя ему в глаза.

Прижал стерильную салфетку, чтобы остановить сукровицу, и начал мотать бинт. Неумело, слишком туго, путаясь в слоях, но главное — закрыть дыру. Завязал узлом, проверил — держится. Паша откинулся на подушки, тяжело и часто дыша.

Потом пришла очередь моей ноги.

Адреналин начал отходить, и голень обожгло так, будто туда плеснули кипятком. Я сел на пол, задрал штанину. Джинса напиталась кровью, стала тяжелой и липкой. Рикошет. Кусок свинца ударил в мышцу.

Рана была странная. Маленькая, рваная дырка, края уже начали синеть. Кровь текла ровной темной струей.

Я не стал раздумывать. Достал жгут, наложил выше колена прямо поверх штанов и закрутил. Больно было так, что в глазах потемнело, но кровь почти сразу перестала хлестать. Взял антисептик, облил ногу. Зашипело. Я смотрел на рану и пытался понять: внутри эта дрянь или вышла? Дыра была глубокой, темной.

— Пуля внутри? — спросил Андрей будто читая мои мысли. Он стоял рядом, бледный, сжимая в руках топорик.

— Не знаю, — честно ответил я. — Не вижу. Если внутри — хреново. Начнет гнить — ногу отрежут.

Я наложил давящую повязку поверх раны. Голова кружилась. В тишине квартиры было слышно только, как на улице продолжает надрываться «Лексус».

[Внимание: Получено повреждение (средней тяжести)]

[Статус: Кровотечение купировано]

[Эффект: Мобильность снижена на 40%]

Я вытер потные ладони о штаны. Насчет мобильности система не врала — наступить на ногу теперь было страшно. Но сидеть здесь и ждать, пока Альфа вернется, — еще страшнее.

— Так, слушайте сюда, — я поднял голову, глядя на Андрея. — Эта дверь — теперь решето. Комод её не удержит. Тварь вернется, и в следующий раз она не будет там тупо стоять. Она вынесет всё с одного удара.

Я указал на выход, на коридорный проем, где всё держалось на соплях.

— Андрюха. План такой: усиливаем вход. Прямо сейчас. Там где мы вас встретили в квартире в прихожей стоял шкаф-купе. У него тяжелые двери на роликах. Нужно снять их и притащить сюда. Будем баррикадировать прямо к нашей коробке и стенам.

Андрей побледнел еще сильнее.

— Влад, там же… там темно. А если оно в подъезде?

— Оно побежало на сигнализацию. У нас есть несколько минут. Бери мачете. Иди в квартиру и хватай панели и тащи. Если вой внизу начнет стихать или услышишь шум на лестнице — бросай всё и лети назад.

Сидя на полу в коридоре, я чувствовал, как сознание начинает плыть. Боль в ноге из острой превратилась в тупую, пульсирующую в такт сердцу, а жгут уже так передавил бедро, что ступня стала чужим куском льда.

Я прикрыл глаза и мысленно потянул за край системного интерфейса. Перед глазами развернулось полупрозрачное меню, светящееся холодным неоном.

[Объект: Влад]

[Доступно ОН: 65]

Пунктов было много, но взгляд сразу зацепился за ветку «Биология». Я развернул её, и система выплюнула список:

[Стабилизация метаболизма] (20 ОН) — снижает расход энергии, замедляет действие ядов.

[Укрепление костной ткани] (35 ОН) — повышает устойчивость к переломам.

[Первичная регенерация и очистка тканей] (40 ОН) — ускоренное заживление рваных ран, выведение инородных тел, остановка внутреннего кровотечения.

«Сорок очков. Половина запаса», — подумал я. — «Но без этого я завтра просто не встану».

Я сфокусировал взгляд на третьем пункте и мысленно нажал «Принять».

[Списано: 40 ОН. Остаток: 25 ОН]

[Запуск процесса… Статус: Активно]

В ту же секунду внутри голени что-то зашевелилось. Ощущение мерзкое — будто под кожей ползает сотня крошечных насекомых. Я стиснул зубы, чтобы не заорать. Мышцы начали сокращаться сами по себе. Я почувствовал, как что-то твердое внутри раны медленно проталкивается к поверхности. Раздался тихий влажный щелчок — и сплющенный кусок свинца, звякнув, выпал из раны прямо на бетон.

Кровь на мгновение брызнула сильнее, но тут же начала густеть, превращаясь в темную защитную корку. Боль не исчезла совсем, но стала терпимой. Рабочей.

[Статус: Инородное тело удалено. Регенерация — 12%]

Я выдохнул и открыл глаза. Андрей и Вика как раз показались в коридоре — тяжело дыша, втаскивая первую массивную панель от шкафа Сани. Лицо серое от пота и ужаса.

— Первая… — выдавил он. — Влад, там внизу… я слышал, как что-то скребется о входную дверь. Оно вернулось к подъезду.

Сигналка еще выла, но тварь, похоже, уже поняла, что «Лексус» не пахнет мясом — и вернулась туда, где пахнем мы.

Я кивнул, перехватывая ИЖ поудобнее.

— Давай её сюда. Настя!

Настя выскочила из комнаты. Она уже переоделась в рабочую куртку, волосы убраны под шапку.

— Настя, в кладовке кейс. Шуруповерт — если заряжен. Если нет — отвертки и саморезы. Длинные, черные. И не вздумай тащить гвозди блять.

Настя остановилась, фыркнула, крутанулась и исчезла в глубине квартиры. Через секунду оттуда донесся грохот инструментов.

— Андрей, не стой столбом! — я махнул рукой. — Ставь панель внахлест на косяк. Зашиваем проем намертво.

Снизу, с первого этажа, донесся отчетливый звук — сильный удар по металлу входной двери. Гулкий, тяжелый.

— Началось, — прошептал Андрей, прижимая панель к стене дрожащими руками.

Я резко вскинул руку, останавливая его.

— Стой. Подожди! — прохрипел я.

В голове вспыхнула картинка недавней бойни. Грохот «Сайги», прошивающей нашу дверь, и сизый дым на лестнице. У тех ублюдков было серьезное железо. Оставить его на лестничной площадке — значит своими руками подписать нам приговор.

Я похромал наружу, на лестничную площадку.

Там было тошнотворно. Воздух застоялся, пахло порохом и вскрытыми внутренностями. Тело захватчика лежало прямо у порога — точнее, то, что от него осталось. Лестничная площадка была залита кровью, она медленно густела на морозе, превращаясь в липкий кисель.

Я лихорадочно искал глазами оружие.

— Влад, ты куда?! Назад! — шикнула из квартиры Настя.

Я не ответил.

Вот он — пистолет. Отлетел в сторону и прилип к бетону в луже бурой жижи. Я нагнулся, схватил его: рукоять скользкая, вымазанная в чем-то красном и склизком. Рядом валялся рюкзак, пропитанный кровью и кусками плоти. Я дернул его на себя — из клапана выпал тяжелый подсумок с магазинами.

— А где сама?.. — прошипел я, оглядываясь.

И тут увидел её.

«Сайга» с коротким стволом. Ремень зацепился за корявую арматуру из разбитых перил. Ружье качалось над пустотой лестничного марша, прямо над провалом вниз.

Я сделал шаг к перилам.

Тварь была уже близко.

Я перевалился через перила, вытягивая руку. Пальцы сомкнулись на холодном, липком пластике цевья.

Есть.

Я рванул «Сайгу» на себя, едва не кувыркнувшись следом, и бросился обратно в квартиру.

— Зашиваем! Быстрее блять! — панически заорал я, вваливаясь в коридор и затаскивая за собой окровавленное железо.

Началась быстрая, слаженная, лихорадочная работа.

Визг шуруповерта разрезал тишину. Андрей вгонял саморез за саморезом. Настя и Лена наваливались на панель всем весом, прижимая ее к истерзанной дверной коробке.

— Прижали! — крикнула Настя.

Дима и Лена уже стояли рядом, вцепившись в тяжелый шкаф. Ждали команды.

— Всё, последний! — выдохнул Андрей, вгоняя саморез по самую шляпку и вытирая пот рукавом.

— Шкаф! Давай! — рявкнул я.

Дима и Лена уперлись плечами, и тяжелая махина со скрежетом поползла по полу. Мы все — Настя, Андрей, я, помогая здоровой ногой — навалились и вплотную прижали шкаф к зашитой двери.

Теперь наш вход превратился в монолитный пирог: остатки старой двери, ДСП на каленых саморезах и килограммы дуба.

Я рухнул на пол коридора, тяжело дыша. Руки были в чужой крови по локоть. Рядом лежала «Сайга» — мерзкая, скользкая, в ошметках одежды и кишках. Но это был 12-й калибр.

С той стороны двери, вплотную к нашим баррикадам, раздался тихий, вибрирующий звук.

Тварь подошла.

Мы услышали, как когти медленно, со скрежетом, проводят по дереву с внешней стороны. Альфа стоял там и принюхивался к запаху смерти, который я притащил на себе.

Я вытащил из подсумка грязный магазин, обтер его о штаны и с сочным механическим хрустом вогнал в приемник «Сайги».

— Мы в крепости, — прошептал я, глядя на Настю. — Теперь пусть попробует зайти.

[Внимание: Оборона рубежа завершена]

[Получено: Сайга-12К, ПМ, магазины]

[Остаток ОН: 25]

— О, что то новенькое,— подумал я о уведомлении от системы.

Я кинул пистолет Андрею вместе с найденными патронами. Тот поймал его неуклюже, едва не выронив скользкую от крови рукоять.

— Андрей, не трои мать твою, — мой голос в тишине прозвучал хрипло. — В себя приди!!!

Андрей быстро закивал.

Остальные медленно отступили от двери. Настя, Лена и Дима ушли в зал, где на диване лежал Павел. Аня и Вика дежурили около него, периодически смачивая ему губы водой.

В квартире стало неестественно тихо. Слышно было только прерывистое дыхание Паши и приглушенную возню Андрея с пистолетом.

Я остался в коридоре. Сел прямо на пол напротив нашего слоистого пирога из двери, ДСП и шкафа. Ногу жгло, но регенерация делала свое дело: боль стала терпимой. Рабочей.

Скриии-и-ип.

Когти Альфы снова лениво прошлись по дереву. Он не уходил. Он чувствовал нас. Чувствовал запах крови от оружия, чувствовал тепло живых тел сквозь щели. Он просто ждал, когда мы совершим ошибку. Будто слушал, как мы дышим. И выбирал, с кого начнет.

[Объект: Влад. Статус: Режим ожидания]

[Внимание: Альфа-падальщик находится в зоне непосредственной близости]

[Остаток ОН: 25]

Андрей тихо подсел рядом, держа ПМ так, будто это не пистолет, а ядовитая змея и завис, глядя на оружие в своих руках.

— Владос… — шепнул он, и я услышал, как дрожит голос. — Я его даже в руках никогда не держал. В кино видел — и всё. Где тут вообще… чтобы оно не бахнуло?

Он тыкал пальцем в затворную задержку, пытаясь понять, как эта штука отделяется от рамы. Инженер, который мог разобрать перфоратор с закрытыми глазами, перед куском вороненой стали, измазанной в чужих внутренностях, выглядел как ребенок.

— Смотри сюда, «оружейник», — я выдохнул. — Предохранитель. Магазин вытащил?

— Вроде… — он нажал на защелку, и магазин с тихим стуком выпал на пол. Андрей вздрогнул. — Обратно вставляй!

— Теперь затвор на себя… Да не так, блядь. Палец убери со спуска, дурень. Застрелишься раньше, чем нас съедят. — прошептал я.

Я повернул голову к двери. Шкаф стоял незыблемо, но звук когтей изменился. Теперь это было не ленивое почесывание, а методичное, ритмичное постукивание.

Будто тварь считала наши вдохи

#[Внимание: Психологическое состояние группы — подавленное]

[Рекомендация: Повысить уровень безопасности или комфорта]#

Я перехватил ружье и передернул затвор

Звук в тишине коридора прозвучал как выстрел. Тварь за дверью мгновенно затихла. Перестала скрестись. Замерла, прислушиваясь.

Из зала послышался приглушенный голос Насти. Она что-то тихо объясняла Диме, видимо, пыталась успокоить малого. Паша ворочался, дыхание стало ровнее — либо перекись сработала, либо он просто выключился от потери сил.

За дверью снова стало давяще тихо. Тварь будто растворилась в темноте лестничной площадки, но я знал — она там. Просто замерла, слушая нас.

Я, стараясь не шуметь и не задевать «Сайгой» мебель, медленно отполз по паркету в зал. Андрей, прижимая к груди ПМ, двинулся следом.

В зале было чуть светлее от тусклого фонарика. Остальные сидели кругом возле Паши, лица в неверном свете казались восковыми.

Я привалился к стене рядом с диваном и вытянул раненую ногу.

— Андрей, ПМ держи под рукой. Дима, проверь, сколько воды осталось в бутылках. Нам надо понять, сколько мы высидим, не открывая эту консервную банку, которую мы из входа сделали.

Дима кивнул сразу. Ни вопросов, ни «зачем». Просто поднялся, будто давно ждал, когда ему наконец найдут дело.

Он ушел на кухню, ступая осторожно, по-кошачьи. Я краем глаза видел, как он пересчитывает бутылки. Не как пацан, который играет в солдатиков, а как человек, внезапно осознавший: от этих цифр зависит, сколько они с матерью протянут.

— Пять… — донеслось из кухни. — И еще одна наполовину.

— Неси открытую, — бросил я. — Остальные не трогай.

Он вернулся, поставил баклажку у дивана. Лена машинально погладила его по плечу, не отрывая взгляда от мужа.

Паша сдавал. Лицо серое, как бетон, губы сухие, в трещинах. Дышал глубоко, с надрывом, будто каждый вдох проталкивал через силу.

— Температура есть? — спросил я тихо.

Лена провела ладонью по его лбу, потом по шее.

— Горячий… — шепнула она. — Очень.

Я на секунду прикрыл глаза.

Зараза. Грязь с двери, кровь, рваные края. Идеальный рецепт, чтобы организм посыпался.

— Настя, — позвал я. — Антибиотик остался?

Она подняла голову от кастрюли. Запах варева — тяжелый, жирный, с привкусом дешевой тушенки — пополз по залу.

— В таблетках. Широкий спектр.

— Давай.

Она молча протянула блистер. Я выдавил одну, сунул Паше под язык.

— Глотай.

Он с трудом разлепил веки. Посмотрел мутно, не понимая, кто перед ним.

— Это… что?..

— Жри и не вякай, — буркнул я. — Воды дай.

Дима подал бутылку. Я приподнял Паше голову, помог запить. Он сглотнул, закашлялся, и снова провалился в подушки.

— Поможет? — Лена смотрела на меня так, будто я бог.

Я пожал плечами.

— Если обычная инфекция — собьет. Если нет… — договаривать я не стал. И так всё ясно.

Паша вдруг дернулся.

— Влад… — прохрипел он.

— Чего тебе?

— У меня… интерфейс этот… — он сглотнул. — У тебя же… «здоровье» есть?

Я нахмурился.

— В смысле?

— Ну… вкладка… лечение… регенерация… — слова путались, он говорил медленно, как во сне.

Я понял.

— Открой меню, — сказал я. — Ищи всё, что на восстановление. Вкидывай все очки, что есть. Не думай.

Он с усилием поднял руку, будто пытался потрогать воздух. Глаза уставились в пустоту. Прошла секунда. Вторая.

— Нету… — прошептал он.

— Что значит — нету?

— У меня… — он поморщился от боли. — Только… сила… меткость… выносливость… и еще херня какая-то… А лечения нет. Вообще.

Я замер. Внутри неприятно кольнуло. Система не у всех одинаковая. Она режет под конкретные задачи, и Пашу она, похоже, списала в расходные материалы.

— Лежи. Отдыхай,— что то придумаем.

...

..

.

Мы начали готовиться к ночи.

Вместе с Андреем мы притащили из зала тяжелое кресло. Притиснули его к шкафу, распирая конструкцию. Теперь баррикада стала монолитом. Дерево на дереве. Если эта тварь решит войти — ей придется выносить полстены.

Дима крутился рядом. Помогал молча, сжав зубы. Подхватывал края мебели, подталкивал. Взрослый взгляд на детском лице — зрелище жуткое.

Настя закончила с кашей. Запах еды на мгновение прояснил голову. Девчонки дежурили у Паши, Лена не выпускала его руку. Аня и Вика меняли повязку — осторожно, почти не дыша, боясь потревожить корку.

Я сел в коридоре, привалившись спиной к стене. Подтянул «Сайгу». Металл всё еще был липкий.

Взял тряпку, бутылку с отработкой и начал медленно вытирать кровь. С цевья, с затвора, из каждой щели. Патроны лежали рядом.

Я пересчитал их. По одному. Медленно. Чтобы занять руки.

Дзинь. Дзинь.

Каждый щелчок гильзы о пол звучал слишком громко в этой ватной тишине.

Я закончил считать и на секунду замер, глядя на россыпь патронов у колена. Двенадцать в магазине, еще горсть на полу. Не склад, конечно, но и не пустые карманы.

Если стрелять с умом — на несколько заходов хватит, а если начнется жесть, то всё это железо вылетит в трубу за минуту.

Я загнал магазин на место, привычно дернул затвор — мягко, без лишнего лязга — и поставил на предохранитель.

Металл больше не лип к рукам. Масло постепенно вытеснило кровь, и теперь от «Сайги» пахло гаражом и старой машиной. Этот технический, мирный запах из прошлой жизни успокаивал лучше любых слов.

Из кухни негромко позвала Настя:

— Идите есть. Пока горячее.

Мы с Андреем переглянулись. Есть не хотелось совсем, внутри всё было стянуто тугим узлом, но мы понимали — надо. Силы закончатся в самый неподходящий момент.

В зале расселись прямо на ковре. Кастрюля стояла посередине, и над ней поднималась тонкая струйка пара. Настя разложила по мискам кашу с тушенкой; жир поблескивал в тусклом свете фонаря.

Ели молча. Слышно было только, как ложки стучат о металл. Дима жевал быстро и жадно, но старался не шуметь, поглядывая на взрослых. Лена к своей порции почти не прикоснулась — она сидела неподвижно, не сводя глаз с Паши. Аня тихо дула на кашу, и в этом жесте было столько обыденности, что становилось не по себе.

Павел лежал, закрыв глаза. Иногда он резко дергался, а его сухие губы что-то беззвучно шептали. Я заметил это, когда потянулся за водой.

— Он давно так? — спросил я у Лены.

— Минут десять уже… — прошептала она в ответ. — То засыпает, то вздрагивает. Говорит что-то, но слов не разобрать.

Я отставил миску, подполз к нему и коснулся лба. Пашу накрыло жаром — кожа буквально горела.

— Паш… — позвал я негромко.

Он не отозвался, только губы задвигались быстрее.

— Не… не открывай… — пробормотал он, кривясь, будто от боли. — Там… там уже всё…

Он дернул рукой, отталкивая невидимого врага. Лена перехватила его ладонь и крепко сжала пальцы.

— Это бред, Влад? — она посмотрела на меня с такой надеждой, будто я мог выключить эту реальность.

— Температура, — коротко ответил я. — Организм борется. Пусть спит.

Но на душе стало совсем скверно. Я вернулся к стене и поставил недоеденную кашу на пол — аппетит пропал окончательно. В квартире постепенно сгущался мрак. Фонарь давал лишь блеклое пятно света, а всё, что за его пределами, тонуло в густых тенях. За окном стояла плотная, мертвая ночь. Ни гула машин, ни случайных голосов — только далекий скрежет железа где-то в глубине квартала.

И этот звук за дверью.

Скриип.

Один раз. Длинная пауза.

Скриип.

Альфа был там. Прямо за баррикадой из шкафа и ДСП. Он никуда не уходил — просто лениво проводил когтями по дереву, а иногда затихал так надолго, что начинало казаться, будто нам всё это привиделось. И эта тишина пугала сильнее любого грохота.

Внезапно Паша резко вдохнул, как человек, который долго был под водой и наконец вынырнул. Он распахнул глаза — стеклянные, чужие — и с такой силой вцепился Лене в запястье, что она непроизвольно вскрикнула.

— Открой… — прошептал он, глядя куда-то сквозь нее. — Это я… я же… я дома…

— Паш, ты чего? — Лена растерянно попыталась высвободить руку. — Это я, Лена. Ты здесь, с нами.

Он будто не слышал ее. Его взгляд был прикован к пустоте в коридоре.

— Открой… — снова повторил он, срываясь на свистящий шепот. — Они там… стучат…

И в ту же секунду в дверь, за тяжелым шкафом, кто-то тихо, вежливо постучал.

Тук.

Один раз. И следом, чуть настойчивее:

Тук. Тук.

Мы все замерли, перестав дышать. Ложка в руках Андрея со звоном упала на пол. Я медленно, стараясь не выдать себя лишним движением, повернул голову к прихожей.

А за дверью раздался голос. Слабый, сиплый, пробирающий до костей своей узнаваемостью.

— Лена… открой… это я… мне очень холодно…

Лена стала белее мела. Она медленно перевела взгляд с Паши, который лежал перед ней, на дверь, за которой звучал его же голос.

— Это… это же Паша… — выдохнула она, и в ее глазах заплескался настоящий, первобытный ужас.

[Внимание: Обнаружен объект типа "Мимик"]

[Статус: Психологическая атака начата]

— Всем сидеть! — я вскинул «Сайгу», чувствуя, как внутри всё заледенело. — Какого хера????.