Инстинкт размножения

Глава 1

Гроата-6. Примерно три стандартных года тому назад.

Хартуг только-только вставил в проектор пленку с записью и начал манипулировать с настройками, когда послышался шорох со стороны входной двери. Он поморщился – не любил, когда кто-нибудь заходил в лабораторию, когда он занимался исследованиями. Но что поделать, если ты всего-навсего третий сын и до самой кончины отца не имеешь права на собственный дом! Радуйся, что тебя хотя бы исключили из наследственных споров, хотя, с точки зрения наследственности…

Шорох повторился. К нему примешалось нетерпеливое царапанье. Хартуг посмотрел в окуляр проектора. Настройка должна занять какое-то время. И если он ошибется, придется начинать все с начала.

- Эй! – послышалось шипение из-за двери. – Ты там?

- Где мне еще быть? – проворчал он себе под нос и громче добавил: - Кто там?

- Не узнаеш-шь?

- Хаттор… входи.

Брат ворвался, шипя от гнева и распространяя вокруг едкий запах мускуса. Против воли Хартуг почувствовал, как в нем самом поднимается волна возбуждения. Все-таки они с братом были не просто близнецами, они еще и оба были зрелыми близнецами.

- Как ты смееш-шь, - прошипел брат, - держать меня на пороге, как какого-то ш-шипуна?

- А как ты смееш-шь врываться ко мне, когда я работаю? – Хартуг невольно вздыбил гребень и, чувствуя, как к нему прилила кровь, туманя разум, постарался взять себя в руки.

- Нет, - брат стоял напротив, до странности похожий на него. В раннем детстве их часто путали, пока не заметили, что в ссорах и драках часто побеждает только один из малышей. – Это ты смееш-шь ставить свои интерес-сы выш-ше интересов с-семьи!

Еще одно отличие – Хаттор, когда злился, всегда начинал шипеть и пришепетывать. Но разозлить близнецов только для того, чтобы по голосу отличить одного от другого – на такой риск не шла даже их родительница, не говоря уже о других членах клана. Потому, как часто бывало, что братья сперва вместе кидались на обидчика и лишь потом, после драки, когда, усмиренные взрослые начинали выяснять, кто прав, а кто виноват, по манере оправдываться и становилось понятно, кто есть кто. Правда, к тому моменту уже было не важно, зачем нужно было их отличить.

Вспомнив о семье, Хартуг сник. Его гребень утратил яркий окрас и даже, кажется, немного опал. Он провел ладонью по костяным выступам – так и есть. От этого он смутился еще больше.

- Извини. Я… заработался.

- Ты всегда работаеш-шь… - Хаттор уже не злился, он лишь досадовал.

- А что мне еще остается? Я же только третий сын…

- Но, тем не менее, сегодня мог бы и побыть с нами! Меня послала старшая мать. Пора!

- Прости, - он наконец вспомнил, какой сегодня день. – Я сейчас. Только…

Бросать включенным проектор не годилось, и он извлек из него пленку, убрал ее в футляр, потом выключил прибор и тщательно проверил, все ли в порядке. К тому моменту, когда он закончил проверку и отошел от рабочего стола, Хаттор уже приплясывал на месте от нетерпения и снова начал злиться.

- Мы опаздываем! – бросил он.

- Уже бегу, - Хартуг метнулся к стенному шкафу, в котором хранилась его одежда. Скинул рабочий комбинезон, натянул ритуальный шларок*, провел ладонями по телу, проверяя, заметны ли узоры, встопорщил гребень.

(*Шларок – здесь набедренная повязка, завязываемая особым образом, не для того, чтобы скрыть, а для того, чтобы подчеркнуть мужественность ее носителя. Прим.авт.)

Братья выскочили за дверь. Хартуг только успел активировать замок.

- Не доверяеш-шь? – оскалился Хаттор.

- Привычка. Извини.

Толкаясь, они сбежали по крутой лестнице в нижний зал, где уже собрался весь клан – старший родитель, четыре его младших брата, младший родитель с двумя своими братьями, трое из пяти родительниц, десяток подростков обоего пола, несколько приемных членов, скромно державшихся в сторонке. Не имевшие прав на создание своей семьи и вообще лишенные пола, они числились в клане исключительно для количества – в случае сражений именно приемные кидались в бой первыми.

- Наконец-то! – старшая родительница встретила сыновей рычанием. – Сколько вас можно ждать? Вы нас позорите!

- Это все Хартуг! – наябедничал Хаттор. – Заперся со своими пленками…Совсем не думает об интересах семьи!

- Я думаю, - тот ловко увернулся от затрещины, которую собиралась было отвесить ему старшая родительница. – Между прочим, я единственный из вас с высшим образованием!

- Да, и только поэтому мы до сих пор прощали тебе твои выходки! Но вс-сему есть предел!

Хартуг опустил голову, прижимая гребень. Семья для гротхов* значила многое. Особенно для старших членов клана.

(*Гротхи – раса рептилоидов, отличается крайней воинственностью и агрессией даже по отношению к сородичам. Более миролюбивые и «гуманные» расы предпочитают военные конфликты разрешать именно их руками. Исключение составляют только земляне. Прим.авт.)

- Прости, старшая мать, - пробормотал он. Стиснув зубы, стерпел затрещину и отступил на свое место, бок о бок с братом.

Старшие члены клана заняли свои места – родители впереди, их братья и сестры – за спиной. Молодняк сгрудился позади под охраной приемных. Как половозрелые, Хартуг и Хаттор протиснулись в первый ряд, оттеснив подростков. Те еще толкались, выясняя, кто кому наступил на пятку, когда клан уже покинул нижний зал и вышел на поверхность.

Яркий свет и громкие звуки оглушили Хартуга, он даже невольно зажмурился и тут же получил дружеский тычок от брата.

- Что, затворник, отвык от внешнего мира? – оскалился тот. – Привыкай. Тебе полезно!

- Ты же знаешь, я никогда не отказывался от участия в общих собраниях, - он вернул брату затрещину. - Просто…

Просто, побывав на других планетах, оказавшись в чужом мире не с захватнической или миротворческой миссией, не с оружием в руках, а ради науки, он неожиданно смог посмотреть на мир другими глазами. Для Хартуга было открытием, что представители других разумных рас не всегда только воюют и ссорятся, приглашая его соплеменников для улаживания конфликтов. Намного чаще они просто живут – растят детей, работают, учатся, созидают и делают научные открытия.

Да, у гротхов тоже это все было – они тоже строили дома, основывали города, занимались ремеслами и даже проделывали некоторые научные опыты, изучая мир. У них тоже были семьи, спаянные крепкими узами, тоже была своя культура, ритуалы и обычаи, но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что он видел на других мирах. Для гротхов война была столь привычным состоянием, что они даже детей своих воспитывали в военном духе. «Мальчик должен уметь отстоять свои права, даже кулаками!» - внушалось братьям с младенчества. Спортивные игры и соперничество поощрялось. Драки разнимались только в том случае, если сражались подростки разного пола – считалось, что после определенного возраста мальчик не может драться с девочкой. Еще недавно гротхи с пониманием относились к тому, что дети в этих играх получали травмы, иногда несовместимые с жизнью – в семьях по традиции было всегда помногу детей и еще несколько столетий назад именно так проходил естественный отбор. Слабых просто-напросто забивали. Конечно, с тех пор, как гротхи вышли в космос и стали членами мирового братства, многие обычаи ушли в прошлое. Теперь в семьях было меньше детей – отпала необходимость производить на свет как можно больше потомков, чтобы до взрослого состояния дожили лучшие. Снизился и уровень домашнего насилия – те, кому охота была причинять другим боль, теперь просто-напросто вербовались в наемники и отправлялись на войну. В Галактике постоянно кто-то с кем-то сражался, и воинственность гротхов пришлась как нельзя кстати.

Когда-то Хартуг тоже был в числе тех, кто завербовался в армию, отправившись в мир, где требовалось разрешить какой-то конфликт. Скоро назад вернуться не получилось – он оказался в числе тех полусотни добровольцев, которые остались там поддерживать порядок. То есть, стал работать в местной полиции. Война закончилась, обитатели планеты стали восстанавливать разрушенное и возвращаться к мирной жизни, и вот тогда-то полицейский Хартуг и понял, что война – не единственное достойное занятие. Он задумался над тем, почему гротхи настолько воинственны, является ли это частью их природы или все дело в воспитании. Он стал читать книги, потом рискнул заглянуть в местный университет. А кончилось все тем, что неожиданно для себя – и своих домашних – стал первым и на тот момент единственным студентом-инопланетником на кафедре биологии и генетики знаменитого Майярского Университета.

Семья, конечно, возмутилась, но, поскольку Хартуг на тот момент уже определился со статусом, его оставили в покое. Полгода назад он закончил обучение и вернулся на родину, решив посвятить себя научным исследованиям. Только вчера он получил, наконец, нужные материалы и собирался заняться практической работой. И если бы не необходимость…

На противоположном конце улицы навстречу им родился и стал нарастать шум. Идущие впереди братья старшего родителя первыми заметили его источник. Их гребни окрасились алыми и оранжевыми полосами, они зарычали, сжимая и разжимая кулаки. Их громкими криками поддержали братья младшего родителя и женщины клана. Хаттор тоже запрокинул голову и испустил пронзительный хриплый вопль. Хартуг зарычал сквозь стиснутые челюсти, чтобы не отстать от остальных. Все – даже подростки – рычали, хрипели, рявкали и клацали зубами. Навстречу им несся такой же рев, рычание и хрип.

Еще несколько шагов – и строй нарушился. Братья обоих родителей рассредоточились, цепью перегораживая проход между домами. В задние ряды пробились сыновья и приймаки. Один здорово пихнул Хартуга, пытаясь прорваться вперед. Тот уже хотел было осадить боевика, но остановился.

Улицу на той стороне тоже перегораживал такой же отряд. Другой клан выставил своих бойцов. В первом ряду, поставив гребни торчком и скалясь, замерли три отца. Вернее, два и один.

И этот третий…

Хотя этого все ждали и надеялись, все равно зрелище повергло всех в трепет. Третьим отцом в противном клане стоял Хахрад, первый брат.

Их было трое. В той, первой кладке старшая мать снесла три оплодотворенных яйца. Из них вылупились три мальчика. Тройняшки, сначала похожие, как две – три – капли воды. Это потом Хахрад обогнал братьев в силе и росте. На него клан возлагал определенные надежды, его не отпускали с планеты, воспитывая в древних традициях. Он должен был стать отцом в новом клане, а его братья…

Его братья должны были последовать за ним.

Так было всегда. Старший брат делал выбор, и ему подчинялись. Отцы могли оспорить решение в битве. Прежде кровавые, с жертвами, убитыми и ранеными, сейчас эти «свадебные схватки» превратились в ритуал, что-то вроде игрищ, где пролитая кровь потом щедро компенсировалась, а смертельных исходов старались избегать всеми доступными способами. Убийство во время «свадебной схватки» считалось преступлением.

Рядом с Хартугом рычал и топал ногами, распаляя себя, Хаттор. Глаза его не отрывались от лица старшего брата. Тот сохранял видимое спокойствие, разве что его гребень стоял торчком, а рот был приоткрыт, обнажая клыки.

- Он… возьмет нас-с-с… - от волнения брат говорил еле слышно.

Хартуг покачал головой. Младшие братья следуют за старшим. Они должны войти в чужой клан вслед за ним. Хахрад будет отцом – старшая мать будет рожать от него детей – а участь братьев проста. Они будут работать на клан, защищать племянников, помогать новой родне и надеяться, что старшего брата унесет смерть. Тогда роль младшего родителя перейдет ко второму по старшинству, а в случае чего – к третьему…

То есть, так могло бы случиться, но, насколько Хартуг помнил историю, этого не бывало никогда.

Нет, он в принципе был не против остаться без семьи – традиции и наука превыше всего. Сомнение вызывало другое – его новая семья. Вряд ли там ему разрешат всерьез заниматься наукой. Это родные родители сквозь пальцы смотрели на его увлечение. Новая семья вряд ли окажется столь же лояльной.

Отцы той и другой стороны тем временем осыпали друг друга бранью и проделывали ритуальные движения, демонстрируя свою силу и боевую раскраску. Гребни всех пятерых то опадали, то резко расправлялись, в них пульсировала кровь и они даже на первый взгляд казались горячими. У старшего отца Хартуга на щеках проступили черные полосы. Аналогичные полоски на голове его противника были фиолетовыми и отличались по толщине.

- Отдай! Отдай! – кричали они друг на друга. Остальные лишь смотрели и ждали сигнала. Порой обходилось без драки – просто один из родителей уставал или видел, что его противник обладает более яркой окраской. Тогда он отступал, и победитель забирал себе…когда братьев перешедшего на чужую сторону нового младшего родителя, либо одну из младших матерей. Все зависело от того, чья сторона побеждала.

Взгляд Хартуга зацепился за одну молодую гроа*, которая в нарушение обычая протиснулась в первый ряд и держалась поближе к его брату. Взглядом ученого он окинул ее фигуру, оценил плечи, ноги, бедра, живот и форму гребня. Красивая. Наверняка, старшая дочь старшей матери. Есть ли у нее сестры? Он вдруг подумал, что просто несправедливо, что большая часть молодняка его народа остается без семьи. С этой гроа он бы сам был бы не прочь…

(*Гроа – так называются женщины народа гротхов. Прим.авт.)

А, не все ли равно? Он только третий сын и в любом случае ему не светит стать отцом.

Он так и не понял, когда старшие отцы от слов перешли к делу. То ли один из приймаков устал ждать, то ли один из них последнее слово выкрикнул чуть громче, но внезапно десяток приймаков кинулся друг на друга.

Они сшиблись посередине между двумя кланами, сцепились, принялись охаживать друг друга полновесными тычками, встали стенка на стенку. Шум драки тонул в криках зрителей – кроме двух спорящих кланов на улице показались и представители некоторых соседних семейств. «Свадебные схватки» всегда привлекали большое число зрителей. Некоторые рвались в бой – подраться гротхи всегда хотели.

- Наш-ши пр-роигрывают! – взревел рядом Хаттор. - Мы должны помочь! Дозволь!

Его крик был обращен к старшему отцу. Тот злобно захрипел. Его братья зарычали. Младший родитель со своими братьями выступил вперед, смыкая ряды. Бой был из-за братьев, и им не следовало вступать в схватку до последнего.

Накал боя нарастал. Младшие родители с той и другой стороны вступили в битву. Над самым ухом Хартуга визжал и хрипел от боевой злости один из подростков. Его удерживали сестры обеих родительниц. Если дело обернется к худу, они обратятся в бегство, спасая молодняк.

Хартуг озирался по сторонам, чувствуя себя одновременно зрителей и соучастником. Строй дерущихся равно распался – с той и другой стороны к ним присоединялись желающие подраться и начиналась полная неразбериха, когда всем все равно, кто кого лупит, и чья сторона одерживает верх.

- Я больше не могу-у-у-у…

Хаттор сорвался с места. Укусил пытавшуюся удержать его сестру родительницы и буквально ввинтился в толпу, работая кулаками.

На долгие несколько секунд Хартуг захотел присоединиться к брату – просто потому, что стоять столбом было… неправильно.

Внезапно откуда-то из гущи сражавшихся послышался ликующий крик:

- Есть! Поймал!

И отчаянный крик брата, тут же захлебнувшийся, когда в пасть ему всунули кляп.

Все исчезло. Ясно, как будто остальные бойцы внезапно стали прозрачными, Хартуг увидел, как Хаттора валят на землю, как ему скручивают запястья и лодыжки, а он кричит. Кричит сквозь кляп и уже не понять, чего больше в крике – злости или упоения.

- Тр-ретьего давай! Тр-ретьего!

«Меня!» - понял он. Один брат добровольно ушел в клан, другого взяли в бою – и третий должен последовать за ними, ибо таков был обычай его народа. Хаттора уже вынесли из схватки и бросили к ногам старшей матери его нового клана. И та, утверждая свою власть, наступила ему на грудь ногой. Отчаянно извивавшийся пленник при этом затих, во все глаза снизу вверх глядя на ту, чьи дети теперь будут под его защитой.

Остался он.

Вангея. Университет. За несколько недель до начала…

Хлопнула дверь.

- Нет. Я так больше не могу!

Ната швырнула планшет на стол, свободной рукой расстегивая «молнию» на костюме, как будто тот ее душил.

- Что случилось? – профессор Липатов оторвался от распечаток.

- Я больше не могу, - повторила она, проходя к своему столу. – Не могу с ними работать. Это не студенты. В этом году набрали стадо баранов!

Липатов равнодушно пожал плечами:

- Сразу видно, что вы новичок в преподавании. Иначе вы бы так не говорили.

- А что я должна была говорить? – Ната не стала рассиживаться за столом, облокотилась бедром на угол. – Что они – милые добрые мальчики и девочки, наивные, как хомячки и горят жаждой знаний? Да половина из них даже не подозревает о том, где они очутились. А вторая половина – да, кое-что подозревает, но думает, что их ждут сплошные развлечения!

- Под вашим руководством, не так ли?

- Не так! – яростно фыркнула Ната. – Я полтора часа пыталась вбить им в головы, что такое космоантропология, и знаете, какой вопрос мне задали в конце? Нет? «А мумии кусаются?»

Профессор не выдержал и рассмеялся.

- Не понимаю, чего тут смешного! – огрызнулась женщина.

- А вы сами подумайте! Они пришли учиться в знаменитый Вангейский университет. Здесь обучают наибольшему числу специальностей, чем в любом другом учебном заведении сектора! Попасть сюда – мечта многих, особенно с отдаленных глухих планеток на окраине. Эти мальчики и девочки вытянули один шанс на миллион. Естественно, что они в шоке, ведь некоторые первый раз – подумайте, первый! – улетели с родной планеты! И сразу сюда! И тут им заявляют на голубом глазу, что лекции им будет читать сама Натана Чех. Знаете, как вас тут называют за глаза?

Ната помотала головой.

- «Лара Джонс».

- Чего?

- Лара Крофт и Индиана Джонс. Два в одном. Знаменитая расхитительница гробниц и не менее знаменитый археолог Старой Земли, разгадавший больше тайн и загадок, чем все его коллеги, вместе взятые.

- Сказки, - отмахнулась женщина, все-таки садясь за свой стол и активируя полупрозрачную ширму, позволяющую преобразовать часть большого кабинета в небольшой отсек с частичной изоляцией. – Этих двоих официально никогда не существовало. Вымышленные персонажи…

- Не более вымышленные, чем Раскольников, Арагорн и Гарри Поттер, - парировал Липатов. – В истории Старой Земли было много… оригинальных личностей.

- Сдается мне, вы путаете книжных героев с реальными людьми. Я – действительно космоантрополог, и если бы эти личности существовали, я бы знала хотя бы о местах их захоронений. Откопали же гробницу Чингисхана и этого… как его… - она открыла справочник, пролистала до нужной страницы, - Ев-па-тия Ко-ловра-та. А ведь тоже считались… книжными героями. Но недавно доказано, что они – жили.

- Про вашего Коловрата, - Липатов тоже активировал файл со справочником, - тут сказано, что могила предположительно принадлежит славянскому воину, жившему в девятом веке до начала К.Э.* То, что он славянин и ему на момент смерти было от тридцати до сорока лет, установлено. А вот дата захоронения… тут разброс в пятьдесят лет. Что, согласитесь, рождает определенные сомнения. Не забывайте, кто был консультантом!

(*К.Э. – космическая эра. Точкой отсчета считается основание первой колонии землян на Луне. Прим.авт.)

Ната кивнула. Как раз профессору Липатову и принадлежала честь поставить точку в этом вопросе.

- Однако, это не доказывает существования остальных персонажей, - уперлась она.

- Нахождение их могил – вопрос времени, я думаю. Да и если бы их не существовало… людям нужны легенды.

- А науке – факты, - отрезала она. – Извините, коллега. Но я чертовски устала. Надо же! Мумии кусаются…

- Я вас вполне понимаю, - профессор отвернулся. – Вы первый год занимаетесь преподавательской деятельностью. Но если вы побудете здесь с мое, вы поймете, что все это еще не так страшно. И буквально через пару месяцев это ваше «стадо баранов» породит десяток-другой умников и умниц, для которых археология и палеонтология не будут пустыми словами.

Ната вздохнула.

На преподавательскую работу ее заставило перейти семейное положение, а именно рождение дочери. Конечно, читать лекции она решилась далеко не сразу – сначала был долгий перерыв в работе, потом она плотно засела за написание книг. Сперва – монографии по последним исследованиям, затем ее пригласили принять участие в составлении большого сборника, посвященного эволюции человека в космосе. Потом были две неудачные экспедиции – из обеих ей пришлось возвращаться раньше срока, потому что возить с собой маленького ребенка на другие планеты, где блага цивилизации сосредоточены на борту доставившего их на место корабля, было опасно. После этого она целый год просто сидела в кабинете, занимаясь бумажной работой и консультациями он-лайн. Скука одолела ее настолько, что Ната сперва согласилась на должность экзаменатора, потом стала помощником преподавателя – и, наконец, второй учебный год читала лекции. Сначала третьему курсу, а вот сейчас – первокурсникам.

Учебный год только начался, но она уже со страхом ждала продолжения. Что будет, если это – ее судьба? Из года в год одно и то же. Лекции, семинары, проверка домашних заданий – и тупые вопросы. Надо же! Мумии кусаются!

Она активировала изоляцию отсека на полную мощность, так что даже экран замутился и потемнел, включила ноут и открыла сборник учебных файлов. Раздражение раздражением, а через три часа у нее еще одна лекция. И на этот раз она не даст слушателям шанса.

«Мумии не кусаются!»

Хм… вот с мумий она, пожалуй, и начнет. Плевать, что не по программе!

Гроата-6. Пять месяцев спустя.

- Ар-ш-ш-ш…

Хартуг оскалился, вскинул руку, защищаясь от удара. Ему удалось увернуться, но несколько когтей все-таки задели предплечье. Боль и запах собственной крови заставили его разозлиться, и он ударил снизу вверх, метя в живот противника. Он ощутил упругое сопротивление чужой плоти, чужак согнулся пополам, шипя и плюясь слюной. Стремясь закрепить успех, Хартуг ударил второй раз, раненой рукой. Из-за боли получилось не слишком сильно, противник устоял на ногах и лишь отступил на полшага. Блеснули веселые и злые глаза, и он ударил снова – в ненавистное лицо, стремясь стереть эту наглую самодовольную ухмылку.

Короткий смех захлебнулся. Соперник покачнулся, припадая на колено и подставляя макушку. Гребень был сложен – бей, не хочу. Один удар по затылку – и он упадет. Можно даже ударить не сверху вниз, а сверху и вбок, чтобы надломились хрупкие костяные выросты, образующие гребень. Самец со сломанным или как-то иначе поврежденным гребнем автоматически откатывается в самый конец табели о рангах – по крайней мере, пока не заживут раны. Один удар – и он займет подобающее положение…

… если захочет.

Если…

Кулак разжался, и удар, который должен был сломать противнику гребень, превратился в простую оплеуху.

- Встань.

Противник продолжал стоять на коленях, ссутулившись и закрыв лицо руками. Плечи его вздрагивали. Он… плакал?

- Я… сделал тебе больно?

Плечи противника затряслись еще сильнее. И только когда вокруг послышалось многоголосое фырканье, до Хартуга дошло.

Он смеялся. Смеялся над ним! И все свидетели их драки смеялись тоже.

- Ты, - противник поднял голову, под глазом расплывался кровоподтек, - ты все-таки не смог этого сделать. Ты – слабак.

- Я смог, - он отступил, сжимая кулаки. Кровь из рассеченного локтя стекала на пальцы. – Смог бы. Если бы это было нужно.

- Это было нужно, - сказал кто-то. Хартуг обернулся. Старший сын старшей родительницы смотрел на него в упор.

- Нет.

Их взгляды встретились. Старший сын старшей родительницы – по сложной иерархии гротхов, его приемный сын – был матерым самцом, давно достигшим зрелости. Ему была самая пора подыскивать себе супругу, и ходили слухи, что он уже нашел подходящую пару. Ждали только благоприятного момента, а точнее – когда его мать разрешится от бремени новой кладкой, от нового, младшего отца.

Новым отцом был Хахрод. Первые несколько дней после того, как братья перешли в другой клан, он буквально не вылезал из покоев старшей родительницы. Сейчас, полгода спустя, все ждали, что вот-вот это событие произойдет. Многие мужчины клана пребывали в нетерпении, ожидая прибавления в семействе. Многие строили планы в связи с тем, сколько будет отложено яиц и кто появится на свет.

- Ты, - старший сын шагнул вперед, - считаешь, что умнее всех?

Они были почти ровесниками, Хартуг ненамного старше, и он посмотрел на собеседника свысока.

- Да. Я учился…

- Чему?

Хартуг промолчал. Он вдруг понял, что окружавшим его молодым гротхам все равно. Они признавали только одну науку – науку воевать. Дети начинали ссориться и драться еще в колыбели, и родители поощряли воинственных отпрысков. Победитель детских драк получал лучшие куски, теплее одевался, если дети заболевали, его лечили первым. Естественно, что только самые сильные, агрессивные и злые добивались успехов. Хартуг знал, что, одерживай он победу над братьями чаще, его бы никогда не послали учиться. Зачем? Ведь самому главному научат и дома!

- Покажешь?

- Нет.

- Почему?

- Ты не поймешь.

- Вот как? – глаза молодого гротха сверкнули. – По-твоему, я тупой?

Понимая, что каждое слово может стать последним, Хартуг медленно произнес:

- По-моему, ты просто глупый мальчишка, которые считает, что кулаками можно решить абсолютно все вопросы.

Сказал – и кожей ощутил, какая вокруг встала тишина. Даже его недавний противник затаил дыхание.

- А что? – нарушил молчание молодой гротх. – Разве нет?

- Нет.

- Тогда докажи. Пройди мимо меня, не прибегая к кулакам! Ну?

Он переступил с ноги на ногу, ссутулился, расставил локти. Гребень на его голове налился кровью, вставая дыбом. На щеках, висках и шее тоже проступили темные пятна.

Хартуг почувствовал тоску. Как они все ему надоели! Все эти молодые самцы. У которых в жизни есть только одна цель – доказать, что они сильнее всех! Неудивительно, что на него в первые годы учебы косились, как на сумасшедшего и даже никто не желал жить с ним в одной комнате. Боялись, что однажды «этот рептилоид» даст выход своей ярости и просто разнесет обстановку к чертям. Два года понадобилось, чтобы от него перестали шарахаться сокурсники, и еще год – преподаватели. И он сам поверил, что можно жить иначе.

- Пусти, - сказал он.

- Иди, - оскалился противник.

Он сделал неуловимое движение рукой, и Хартуг еле успел увернуться, подставив второй локоть. Снова когти царапнули его по руке, снова боль. Он отступил.

- Ну, что же ты? Дерись! Дерись, трус! – послышались крики. Круг зрителей сомкнулся. Молодняк трясло от возбуждения и азарта. Глаза горели, гребни стояли дыбом. Кое-кто, не выдержав, пихал локтями соседей. Гротхи хотели драки. Хотели просто потому, что больше ничем не могли и не умели себя занимать. И его молодой противник тоже. Он замахнулся вторично…

И Хартуг ударил.

Четыре когтя полоснули его по голове и плечу, сдирая кожу и разрывая мясо. Вокруг все взвыли. Молодой самец рухнул, как подкошенный, на чьи-то протянутые руки, и взвыл.

- Видишь? – крикнул он. – Ты такой же, как и мы! Ты ничем не отличаешься от нас!

Хартуга всего затрясло. Так хотелось накинуться на противника, разбить ему морду, выцарапать глаза, с мясом выдрать гребень. Длины его когтей вполне хватило бы на это, и никто, ни один из зрителей, а среди них были и братья поверженного, пальцем бы не пошевелил, чтобы вмешаться. Он чувствовал, как напрягаются мышцы, удерживая гребень в расправленном состоянии, как нагреваются шея, виски и щеки – там к коже приливает кровь и она меняет свой цвет. Подняв руку, он посмотрел на свои пальцы. Под когтями была кровь. Медленно, словно рисуясь, он втянул когти и выпустил их снова.

- Ошибаешься, - отмолвил негромко. – Я не такой, как вы.

Противник что-то закричал. Хартуг его не слышал. Проход был свободен, и он со всех ног ринулся прочь.

Недалеко.

Завернув за угол, он буквально налетел на молодую гроа. Они столкнулись грудь в грудь, и самка покачнулась, хватаясь за стену.

- Что, - выдохнула она, - что происходит?

Он помотал головой:

- Там…

- Была драка? – она принюхалась, горло ее затрепетало. – Ты победил?

- Д-да, - он обернулся через плечо. Погони не было.

- Тогда почему ты убегаешь? – гроа улыбнулась, показывая верхние клыки. – Боишься, что они нападут всем скопом? Ты их не знаешь?.. Погоди-погоди, да ведь ты этот, новенький? Брат родителя Хадхора?

- Да, - кивнул он.

- И ты их… всех победил? – она облизнулась, выпрямившись.

- Да, я…

Он узнал ее. Одна из младших матерей, во всем вынужденная подчиняться старшей родительнице. У младших матерей было не так много шансов стать родительницами – только когда старшая становилась слишком старой, чтобы принимать мужей, или когда клан разрастался настолько, что не всем отцам хватало ее внимания и ласки. Тогда оставленные без внимания гротхи обращали внимание на «бесхозных» гроа, и клан делился на части. Эта гроа была из тех, кто мог стать новой старшей родительницей.

- Вот как, - произнесла она. – А ты ничего. Как считаешь, если я позову к себе Хадхора, и у меня от него появятся дети, среди них будут такие, как ты?

Он только покачал головой.

- Надо обязательно проверить, - прошипела гроа. – Позже.

Хартуг сам не помнил, как выбрался на улицу.

Он брел по городу, чувствуя, как его бьет дрожь. Молодой гротх пытался успокоиться, делать вид, что ничего не произошло. До него не сразу дошло, что на него никто не обращает внимания. Даже когда видели его раны – и то оставались равнодушными. Ну, подумаешь, один из юнцов подрался! С кем не бывает! Кто в молодости не дрался? В кланах поединки между молодыми гротхами были в порядке вещей. Раньше они частенько заканчивались смертью одного из поединщиков – потомство должен был оставить самый сильный и свирепый, передав по наследству свои качества. Когда – пусть и с опозданием по сравнению с другими разумными расами Вселенной – они достигли высот цивилизации, «излишние» убийства были запрещены. Но куда-то надо было девать тех гротхов, кому из-за этого не стало хватать места на планете. И тогда родились наемнические войска, куда с радостью и энергией устремились все те, кто в прежние времена был бы убит соплеменниками. По сути дела, только из-за этой добровольно принятой роли записных вояк гротхи и были допущены в семью цивилизованных народов. Да и то им пришлось выдержать настоящее испытание – сорок лет под опекой уриан, учивших агрессивных рептилоидов элементарной выдержке.

Да, надо признать, что они стали немного мягче. Во всяком случае, теперь смертью заканчивались только специально оговоренные поединки – по сути, даже не поединки, а способ казни преступника. Время от времени и опозоренный боец кончал жизнь самоубийством, не в силах пережить своего поражения. Но в остальном…

В остальном они изменились. Он-то ведь был еще жив! А ведь его могли растерзать за попытку напасть на сына старшей родительницы его нового клана! Ведь Хартуг был только младшим братом одного из ее мужей.

«Младшим братом!» Как бы не так! Они с Хадхором и Хаттором были тройняшками, практически генетически идентичными. Побывав в Майярском университете, Хартуг знал, что это означает. Он знал, что чисто из-за этого мог бы заменить старшего брата на брачном ложе, и он…

Нет! Он не такой, как они. Да, генетически они почти идентичны, но разница есть. Разница в том, что он может контролировать свои инстинкты. Вот только…

Он остановился на перекрестке, озираясь по сторонам и выбирая путь. Все города гротхов были одинаковы – они состояли из разбросанных тут и там усадеб, каждую из которых занимал отдельный клан. Цивилизация принесла и другие новшества – кроме «клановых домов», тут были и отдельные строения – лавки, где торговали товаром, конторы, склады, политические представительства других рас. Все они располагались, как попало, без строгой системы, и тропинки между ними никак не походили на улочки других городов. Частично это тоже было отголоском давней, воинственной, эпохи. Когда чужаки могли ворваться в город и учинить там разбой и резню. Если улочки узки, запутанны и отнюдь не прямы, любая атака захлебнется, ибо по ним не получится разогнаться так, чтобы вовремя вписаться в поворот. Поневоле приходится переходить с бега на шаг.

Вот и он сейчас остановился, выбирая путь.

Конечно, можно вернуться назад, но… куда? В тот клан, который не был его родным, которого он не выбирал? Или туда, где жили его родители? Но туда его вряд ли пустят. Что же делать?

Ответ пришел сам собой. То же, что делали десятки и сотни молодых гротхов, которых ежегодно выкидывали из кланов.

Он уже один раз побывал в этом месте, несколько лет назад, когда договаривался о зачислении в Майярский Университет, но все равно пришлось изрядно поплутать, потому что, сбежав из дома, какое-то время брел, куда глаза глядят и в результате чуть не заблудился.

Посольство СДМ* располагалось на площади, окруженное стоянкой личного транспорта. От него к космодрому вела единственная в городе прямая дорога. К зданию посольства примыкали гостиница для приезжих инопланетян, торгово-развлекательный центр и парочка казенных зданий, в том числе и одна из школ, для детей дипломатов. Ограды не было, но его все равно затрясло, когда он переступил невидимую границу. Первый раз ему повезло. Повезет ли во второй раз?

(*СДМ – Союз Двадцати Миров, основанных землянами. Старейшее государство, управляемое выборным парламентом. Именно в Союз Двадцати Миров входит Старая Земля. По традиции, президент СДМ выбирается только из жителей Старой Земли. Прим.авт.)

Дежурный на входе удивленно поднял голову:

- Доброволец? Волонтер? Это не сюда. Это…

- Нет, - он взмахнул рукой. – Я не волонтер. И мне… нужна помощь.

- Что… - тут глаза человека расширились – он заметил кровь на его руке, - вы ранены?

- Нет, - он посмотрел на когти. Под ними застывала кровь. Кровь старшего сына старшей родительницы. – И… да. Мне нужен врач.

- Конечно, - человек быстро активировал внутреннюю связь. Где-то в глубине здания прозвенел переливчатый звонок. – Но вы уверены, что вам не надо обратиться к вашим властям?

- Нет.

Вот ведь наивный! Как давно он тут работает, если не знает, что большая часть проблем решается гротхами внутри кланов? Полиция нужна чисто для того, чтобы улаживать конфликты местных с приезжими, а прочие вопросы решаются главами кланов на совете. И если у тебя проблемы, ты идешь к своему старшему родителю, рассказываешь ему все – и просто ждешь результата. Нет, если гротх пришел к людям, значит…

Звонок не остался без ответа. Через несколько минут к нему вышло еще несколько человек, отличавшихся от дежурного оттенками кожи и мелкими деталями анатомии. Против воли, Хартуг заинтересовался этими отличиями. Он знал, что на разных планетах люди отличаются друг от друга – как раз цветом кожи, чертами лиц, ростом и сложением – и задался вопросом, с каких планет прибыли эти люди.

- Что произошло? Вам нужна помощь? Вы действуете официально или по собственной инициативе? Почему вы не обратились к своим соплеменникам? Что у вас случилось? – его со всех сторон засыпали вопросами. – С вами все в порядке?

- Нет. Я… мне нужен врач. Немедленно!

Я врач, - высокий, худощавый, какой-то нескладный, как насекомое, человек с лиловой кожей и оранжевыми курчавыми волосами пробился вперед, неся чемоданчик-диагност. – Прошу вас сохранять спокойствие…сейчас вам окажут помощь…

- Нет, - он протянул руку, растопырил пальцы, демонстрируя окровавленные когти. – Это… образцы… необходимо…взять анализ. Сохранить и… законсервировать для проведения генетической экспертизы.

По мере того, как он говорил, лица людей вытягивались все больше и больше. Еще бы! Таких слов они от гротха явно не ожидали услышать.

- Я – генетик, - выдавил он. – И я… прошу политического убежища.

Вангея. Университет. Несколько дней спустя.

Подходя к аудитории, Ната услышала из-за двери равномерный гул голосов, словно гудел потревоженный улей. Время от времени сквозь него пробивался чей-то выкрик: «Да нет!» - или: «Ты сам-то понял, что сказал?» Женщина скривила губы в улыбке. Что-то первокурсники разгорячились. Наверняка обсуждают, ядовита ли слюна мумий и что будет, если мумия укусит человека. Оч-чень животрепещущий вопрос! Превратится ли укушенный в мумию или просто тупо сдохнет?

Ну, сейчас она им… Ната коснулась сенсора.

- Шухер! Она здесь!

Заметили! Хотя, если среди них есть хоть кто-то, кто знает, как работает сенсорная система, ничего удивительного. Уроки бы они так учили!

За дверью затопотали ноги, послышался шум и крики. Ната выждала ровно десять секунд, после чего вошла.

Аудитория встретила ее мгновенно затихшей суетой. Все замерли, кто где был. Даже те, кто не успел добраться до своих посадочных мест, и то, застыли, пригнувшись.

- Добрый день. Займите свои места!

«Отмершие» студенты кинулись к сидениям.

Ната прошла к кафедре, прислушиваясь. Обычно в начале лекции студенты настраивали аппаратуру для записей, но в этот раз все было тихо. Только шарканье ног, напряженное сопение, чье-то покашливание. Она подняла глаза от клавиатуры.

- Что? Подключаем свои гаджеты. Мы начинаем новую тему, и если вы…

Вверх взлетела рука:

- А можно вопрос?

- Хм, - женщина покосилась на боковое окошко на экране, считала данные студента, который занимал это место. – Тимур Чаев…и… что же вы хотите спросить? Будет ли тема на экзамене? Разумеется. Надо ли вести записи? А сами вы как думаете?

Парень продолжал по-старинке держать руку. На него справа и слева шикали соседи.

- Нет? Что же тогда вас интересует?

- А, - он встал, краснея до ушей, - а мы тут хотели спросить… да знаю сам! – шепотом огрызнулся он на кого-то и добавил громко: - А правда, что вы – это вы?

- Что? – удивилась Ната.

- Ну, - устав держать руку поднятой, студент ее все-таки опустил, но остался стоять, - мы тут погуглили…

- Поздравляю, - не удержалась она от сарказма, - вы научились пользоваться инфранетом! Это стоит отметить!

- Да я не то… это вы и есть та самая Натана Чех? Знаменитый космоантрополог и автор «Новейшей ре-эволюции человечества»?

Она помолчала, собираясь с мыслями.

- Ну, во-первых, я не автор, а со-автор. Над книгой трудился целый коллектив авторов… Во-вторых, моя знаменитость немного преувеличена…

- И все равно… мы про вас слышали! – студент поднял глаза. – Столько… хорошего…

- Странно, я вроде еще жива…- пробормотала она. – А что конкретно «столько хорошего» вы слышали? И где?

Мелькнула мысль, что за минувшие пару суток постарались коллеги, на своих занятиях донеся до безалаберных первокурсников, что один из преподавателей – ученый с мировым именем.

- Как – «где»? – ошарашено воскликнул парень. – Да везде! Хотя бы в инфранете! Там про вас столько написано! Даже не поймешь, где правда!

- Хм…

- А это правда, - подала голос одна девушка с темно-оливковой кожей, - что это вы раскопали Гробницу Большого Уха?

- Мм-м… да.

Студентов прорвало.

- А это вы в одиночку одолели пороги Кссакандра, чтобы добраться до Затерянного Острова на планете Блук? А это правда, что вы первая выделили геном «человека молийского»? А правда, что это вы открыли вымершего Синего Верлиокку? – вопросы посыпались один за другим. – А хоббит мирликийский – это ваша работа? А айналих обыкновенный – это…

- Стоп-стоп! – Нате пришлось повысить голос, чтобы перекричать группу. – Да! На все эти вопросы ответ один. Если же вы хотите спросить что-нибудь другое…

- Но, - девушка торопливо листала файл на планшете, - если это все – вы, то… когда же вы успевали?

- Да вот так, - Ната пожала плечами. – Рациональное использование времени, умение пользоваться источниками, делегирование части задач коллегам… ну и немного везения. Потому как что тебе до умения делегировать часть задач коллегам, если задача не поставлена? Например, айналиха обыкновенного мы открыли совершенно случайно. На самом деле мы искали не его останки, а пытались срезать путь через предгорья и… кхм… задержались в пути. Пришлось остановиться на ночлег в какой-то пещере… где и обнаружились его кости. А с этим Затерянным Островом и вовсе смешная история вышла…

- Ой, а расскажите! Расскажите! – загалдели студенты.

- Нет, - отрезала Ната. – Не сегодня. У нас еще будет время…

- А когда?

- Не раньше, чем мы пройдем новую тему. Сегодняшнюю! Так что, чем быстрее я вам изложу теорию, тем быстрее мы сможем перейти к практике. Понятно?

- Ага, - заваривший всю эту кашу студень Чаев кивнул так, словно ему пообещали зачет «автоматом» за весь курс. – Только… можно еще вопросик? Самый-самый последний?

- Если только быстро. Ну?

- А вы куда-нибудь еще отправитесь?

Ната замерла.

«Куда-нибудь еще!» Последние два с половиной года она только об этом и думала, но жизнь вносит в наши планы свои коррективы. Несколько лет назад ее судьба сделала крутой поворот.

- Но мама, я должна. Это моя работа!

- Твоя работа? Вот – твоя работа, на диване сопит! У ребенка температура! Ее надо в больницу, и ты ляжешь вместе с нею.

- Но конференция…

- ОНИ обойдутся без тебя. А вот ОНА – нет!

- Мама…

- Я не знаю, ребята. Правда, не знаю.

Семь лет назад ее жизнь изменилась навсегда.

Нет, на самом деле это случилось немного раньше, за год до того. Или – еще раньше, еще без малого девять лет назад, когда она побывала на планете Мола Северного*. Но тогда это решение было нечетким, аморфным – просто она поняла, что просто так «этого» оставить не может и надо попытаться что-то сделать. Тем более, что появился шанс…

(*См. «Люди и нелюди». – Прим.авт.)

Когда все закончилось так… внезапно и резко, ей понадобилось еще некоторое время, чтобы сначала смириться с тем, что шанс упущен – и время на принятие решения. Почти год ушел на раздумья, сомнения, расчеты – и вот настал тот день…

День появления Георгины. День, который изменил всю ее жизнь.

Глава 2

ГЛАВА 2.

Джунгли Инку-6. Пять лет спустя.

Кукуполь затаил дыхание. Это здесь.

Воин приник к камням, стараясь слиться с ними, затаил дыхание, молясь духам предков, чтобы его не было видно и слышно. Духи, кажется, вняли призыву – те, за кем он наблюдал, ничего не замечали. Впрочем, сейчас они бы не обратили на Кукуполя внимание, даже если он начнет тут танцевать священный боевой танец «тысячи копий».

Небесные люди – и несколько завербованных ими рабочих – как раз сейчас сгрудились на расчищенной от растительности и лишней земли площадке на одном из уступов Горы Леопарда*. Несколько долгих дней ушло у них на то, чтобы сперва подняться на гору, потом найти нужное место, затем расчистить его от всего лишнего и, наконец, открыть эту дверь.

(*Дабы не перегружать читателя лишней информацией, названия некоторых местных животных заменены на их земные аналоги. Прим.авт.)

Впрочем, сама дверь пока еще не была открыта. Она находилась в глубине раззявленной клыкастой пасти каменного изваяния, изображавшего лежащего леопарда, от чего гора и получила свое название. Были еще Гора Черепахи, Гора Орла, Гора Броненосца… Кукуполь знал их все наизусть. Шаман племени, старый Уичитотль, не жалел времени и сил, чтобы заставить молодежь назубок выучить не только все названия, но и приметы и причины, по которым они на одну гору могли всходить, а другую обходить стороной.

Гора Леопарда относилась ко вторым. Здесь никто не охотился. Мясо животных, обитавших на ее склонах, считалось священным. Плоды с ее лиан собирались лишь раз в год и не использовались в пищу – их высушивали, растирали, смешивая с маслом и получившейся краской наносили рисунок на тело во время ежегодного праздника Встречи Солнца и Луны. Если преследуемый охотником зверь забежит в лес, растущий на склоне Горы Леопарда, охотнику следовало прекратить погоню и вернуться домой. Так повелось еще с тех времен, когда предки Кукуполя пришли сюда с севера. О тех временах слагались легенды и страшные сказки. На той горе когда-то жили и умерли другие люди. Они оставили предостерегающие знаки, и пришедшие сюда после них предки Кукуполя послушно следовали им.

Так продолжалось до тех пор, пока Небесные люди не решили подняться на ее вершину. Они уже успели излазить все окрестные горы, спускались в Покинутые Долины, прошлись вдоль берега Великой Реки и всех ее притоков. Даже побывали на берегу Ледяного Озера – и теперь вот очередь дошла до Горы Леопарда.

Шаман Уичитотль только качал головой, когда услышал о готовящейся экспедиции. Он предостерегал от опасности – подниматься на Гору Леопарда запрещено! – но до сих пор Небесные люди нигде не встречали преград. Тем более что правитель народа инкуинов, Сын Солнца и Луны, Уш-Цитлитлаль, высказался за разрешение экспедиции. Он считал, что зло, какое бы ни было, уже должно за много веков изжить самое себя, а значит, Гора Леопарда больше не представляет опасности.

Уичитотль оскорбился и покинул дворец, стуча посохом из черного дерева по слюдяным плитам так, что местами из-под его наконечника вылетали искры. Он до того обиделся, что отказался готовиться к ежегодному празднику Встречи Солнца и Луны и удалился из хижины у подножия храма в лес. Там его и разыскал Кукуполь.

Он был одним из учеников и помощников шамана. Служба у старика была тяжелой – на хрупкие плечи юных учеников ложилось не только бремя знаний. Они должны были заодно исполнять свои обязанности в храме, прислуживать старику, помогать при богослужениях и исполнять десятки мелких поручений. Кукуполь был одним из тех, кого допустили к обучению владением оружием. Подростка учили метать копье и кидать камни из пращи, он должен был с закрытыми глазами сперва развязать, а потом связать заново узел и на ощупь отличать все восемьдесят шесть способов завязывания ремней, шнурков и веревок. Кроме пращи и копья, он должен был уметь стрелять из простого и боевого лука, заряжать и обезвреживать ловушки, уметь драться дубинкой, ножом и голыми руками. День-деньской он и еще несколько мальчиков то тренировались под предводительством старого палача Шочикаля, то зубрили священные тексты, то носили воду, подметали, разжигали огонь, готовили пищу и работали по дому и в храме. Времени на то, чтобы хотя бы навестить родных, не оставалось. Первые пять-шесть лун у новичков не было ни минутки свободной. Первый свой «выходной» они получали только на следующий день после одного из четырех Солнечных дней. И, как правило, свой первый свободный день большинство проводило во сне, отсыпаясь после напряженного учения и работы.

Но когда старый шаман, рассорившись с Сыном Солнца и Луны, покинул дворец и отправился в лес, только Кукуполь рискнул последовать за ним. Шаман не захотел вернуться в город, и его единственной связью с внешним миром оставался Кукуполь. Он охотился, разводил костер, изготавливал из шкурок и волокон тростника одежду, исполнял обязанности разведчика.

Несколько раз он прибегал в город, осматривался, прислушивался и наблюдал. Палач Шочикаль остался при храме и по-прежнему приносил жертвы. Один из учеников Уичитотля, стал новым шаманом, остальные ученики разбрелись, кто куда. Не сразу Кукуполь узнал, что один из них, Чикчичук, ушел с Небесными людьми на Гору Леопарда.

- Он принесет нам беду, - сказал старый шаман, когда Кукуполь рассказал ему об этом. – Убей его как можно скорее.

- Но он ушел на Гору Леопарда…

- Значит, ты тоже пойдешь на Гору Леопарда и отыщешь его там, пока не стало слишком поздно, - отрезал старик и больше к этому разговору не возвращался.

И поэтому Кукуполь сейчас лежал за камнем и наблюдал.

Небесные люди хорошо потрудились за те несколько дней, которые прожили здесь. Кукуполь даже не подозревал о том, что голова Леопарда – всего лишь вход в подземелье и одно из сооружений, которые теснились на вершине. Теперь вся вершина была очищена так, что стало видно развалины нескольких зданий, огораживающая их стена и даже ступени лестницы, ведущей куда-то вниз.

Глядя на все это, Кукуполь не верил своим глазам. Учитель никогда не рассказывал ему о том, что под горами что-то скрыто. То ли сам не знал, то ли считал, что еще не пришло время. Но ведь Небесные люди откуда-то это узнали? Наверное, они действительно посланцы богов, как про них говорят легенды. И им ведомо то, что сокрыто во тьме прошлых эпох. Но если это правда, то учитель не прав. И посланцы богов имеют право войти туда…

Острое зрение позволяло Кукуполю различать людей на вершине. Их было семеро, не считая нескольких его соплеменников. Все это были бедняки из нижнего города, которые готовы на все за любую мелочь.

Когда несколько солнцеворотов тому назад на громыхающей лодке с неба явились Небесные люди, их сперва испугались. Никто не думал, что лодки могут летать по небу. Тем более что пришельцы выглядели… странно. Они говорили на непонятном языке, умели снимать с себя кожу и приделывать к лицу дополнительную пару глаз. Сначала их боялись и даже пытались убить. Но потом шаманы и, самое главное, Сын Солнца и Луны, великий Уш-Цитлитлаль, поверили им. Небесные люди объяснили, что они путешествуют по мирам, отыскивая разумных существ. И если в том мире не встречают разумных, то остаются там жить. «Зачем вам улетать куда-то еще? – удивился тогда Уш-Цитлитлаль. – Места хватит всем. Оставайтесь и живите у нас!»

Небесные люди обрадовались. Они долго благодарили Сына Солнца и Луны, принесли ему дары, потом построили на равнине недалеко от города свое поселение, позвали соплеменников, и скоро уже восемь солнцеворотов, как рядом с Городом Ча возникло поселение небесных людей. С течением времени стало ясно, что он Фак-То-Рии, как звался их город, много пользы. Небесные люди помогали лечить больных, предсказывали погоду быстрее и точнее, чем шаманы, делились своими знаниями, которых у них было больше, чем у всех шаманов всех городов, вместе взятых. Может быть, поэтому учитель Уичитотль не любил их и демонстративно удалился из города после того, как Небесные люди захотели подняться на Гору Леопарда? Он говорил, что Гора Леопарда скрывает страшные тайны. Но какие? Учитель не говорил никому. Но что-то подсказывало Кукуполю, что тайне скоро придет конец.

Тем временем там, на вершине, что-то произошло.

- Это! Это! – пролепетал абориген.

- Ты его нашел? – Скавронски подался вперед. Туземец осторожно водил пальцами по стыку в каменной кладке. На первый взгляд, там не было ничего примечательного – просто трещина между камней, - но, присмотревшись, можно было заметить, что она слишком ровная для того, чтобы быть творением слепой природы. Только разумное существо способно провести такую идеальную линию. Более того, если присмотреться, можно было заметить, что она заполнена чем-то, что никак не могло быть пылью, занесенной туда ветром. Это, скорее, были остатки старого раствора.

- Да, это! Это! – закивал абориген.

- Эй! Все сюда! – закричал археолог. – Мы нашли вход!

Его крик подхватили. Люди поспешили к площадке, побросав все дела. Даже дюжина носильщиков и слуг – и то примчались без зова. Хотя эти последние не спешили приближаться к кладке, а толпились поодаль, о чем-то шепотом переговариваясь.

- Давай, Чик-Чук, открывай! – распорядился Скавронски. – Янис, где ваша камера?

- Тут, - ассистент поднял прибор.

- Готов запечатлеть исторический момент?

- А может, не стоит предвосхищать события? – с сомнением протянула Мартина Нилова, одна из двух женщин в команде. – Неизвестно, что нас там ждет!

- Вас, биолога, там вряд ли что-то ждет, - с пониманием кивнул Скавронски. – Но для историков и археологов, а также палеонтологов там может таиться нечто… нечто невероятное!

Мартина сердито поморщилась. Как ее достал этот мужской шовинизм! Но, по неписанному закону дальних земель, в глуши снова в полный рост вставал древний закон – мужчины идут вперед, женщины следуют за ними. Вот стоит им оказаться в цивилизации, там профессор Скавронски будет тщательно следить за своим языком и манерами.

Тот тем временем принял картинную позу, чтобы Янис смог сделать серию снимков и подготовиться для видеорепортажа.

Момент действительно был историческим. Вот уже несколько недель научная группа изучала культуру и быт местных жителей. Обитатели Инку-6 достигли определенного уровня развития цивилизации. У них было свои государства с законами и наследственной властью, сельское хозяйство, развитые ремесла и даже военное дело. Они умели выплавлять металлы и наблюдать за звездами. У них даже имелась своя религия. Однако странные образования на плоских вершинах некоторых гор обещали новые тайны и загадки. И сейчас археологи стояли на пороге одной из них. Что скрывается там, внутри? Всем хотелось знать.

- Ну, скоро вы?

Абориген, припавший к стене, провел по ней руками.

Все следили за его жестами, и когда, нащупав слабое место на стыке камней, он тихо попытался отжать слегка выступающий камень, люди невольно подались вперед.

- Есть!

Камень подался вперед.

- Лом! Дайте хоть что-нибудь! – вскричал Скавронски, кидаясь к стене.

Кто-то протянул ему долото и молоток, и он с усилием вогнал лезвие в щель, наваливаясь всем весом.

- Осторожнее, - крикнула Мартина, когда кладка пришла в движение.

Камень, который нащупали профессор и абориген, действительно оказался краеугольным. Достаточно было чуть сдвинуть его с места, как остальные камни посыпались, не закрепленные ничем. Скавронски и Чик-Чук еле успели отскочить, спасаясь от обвала. Поднявшаяся пыль ненадолго скрыла от людей то, что скрывалось за стеной.

- Но это же… - второй аспирант, Тимур Тазов, первым сдвинулся с места, - это же металл!

Перешагнув груду камней, он протянул руку.

- Назад! – окрикнул его Скавронски. Этот Тазов, буквально навязанный ему в самый последний момент, с самого начала действовал профессору на нервы. Подчиняясь начальнику экспедиции на бумаге, на деле он демонстрировал полную независимость. Профессор даже подозревал, что из Тимура такой же археолог, как из него самого – балерина. Нет, в предмете он разбирался, но тем не менее…

- Назад, - повторил он. – Там может быть ловушка…

Местные жители были знакомы с металлургией – они умели выплавлять бронзу, олово и плавили золото, медь и серебро. Однако этот серебристый металл не был ни тем, ни другим, ни тем более третьим. Больше всего на свете он походил на… железо. Или свинец.

- Да бросьте вы, профессор, - отозвался Тазов. – Мы нашли вход.

- Да? Тогда попытайтесь его открыть!

Тазов не колебался ни секунды.

- Эй, ты! – поманил он носильщиков. – Убрать. Это.

Аборигены – инкуины, как официально называли жителей этой планеты – приблизились, толкая друг друга локтями и во все глаза таращась на видневшуюся за завалом дверь. Та действительно казалась отлитой из металла и покрытой чеканным узором и инкрустациями из разноцветных камешков и слюды. Косясь на нее, носильщики принялись растаскивать камни.

- Осторожнее!

Янис вертелся рядом, делая снимки, успевая одновременно и комментировать что-то в микрофон у щеки.

Наконец, все камни были убраны, и люди, оттеснив инкуинов, сгрудились к двери. С ними остался один Чик-Чук, переминавшийся с ноги на ногу.

- Как думаете, профессор, что это за… существо тут изображено? – произнесла Мартина. – Это животное или…

- Понимаю ваш интерес, коллега, - кивнул тот и обернулся к аборигену, ткнув пальцем в рисунок: - Кто? Кто это есть?

Чик-Чук вздрогнул.

- Бли-Тли-тлу, - пробормотал он. – Дух… страж…

- Дух-охранитель? – по-своему понял его Скавронски. – Янис, вы зафиксировали это?

- Так точно, - по-военному четко ответил тот.

- Значит, там внутри что-то есть? Что-то ценное, раз его охраняет… дух? Открывай! – распорядился профессор.

На сей раз абориген возился дольше, но наконец и тут нашелся потайной рычаг. Металлическая плита дрогнула. Послышался слабый гулкий удар.

Услышав этот звук, Кукуполь невольно упал ничком на землю, зажав уши руками. Голос мертвых! Неужели Небесные люди разбудили древних богов?

- Чего это он?

Люди смотрели на аборигена, распростершегося на земле. Закрыв голову руками и свернувшись калачиком, он что-то испуганно бормотал, и даже не среагировал, когда Тазов слегка потыкал его ногой:

- Эй! Ты! Чик-Чук или как там тебя? Что это такое?

- Голос… голос бога… - пролепетал тот, приподняв голову.

- Голос бога? – Тазов присел перед ним на корточки. – И что же этот бог сказал?

Но добиться ответа от аборигена не удалось. Тот лишь трясся и всхлипывал.

- Ладно, - отмахнулся от него аспирант и встал. – Ну, что, профессор? Идем?

Скавронски поежился. Что-то быстро этот выскочка взял тут власть!

- Открывайте, - кивнул он. – Вы стоите ближе!

- Погодите, - Тазов внимательно осматривал дверь. – Тут надо найти замок… и… видите? Тут какая-то надпись! Янис!

Ассистент уже был тут как тут.

- Мало похоже на современный шрифт, - высказался он. – Хотя… эй! Чик-Чук! Ты читать умеешь?

- Да оставьте вы его, - отмахнулся Тазов. – Все они одинаковы. Сперва вызываются помочь с раскопками, а потом отказываются подходить ближе, дескать, табу и проклятье!

Скавронски кивнул, вынужденный согласиться с ним. Он побывал на многих планетах, читал монографии и отчеты коллег и везде встречал одно и то же. Стоило где-то найтись древним захоронениям или останкам погибшей цивилизации, как местное население тут же объявляло это место запретным. Иногда дело доходило до вооруженных стычек. Случаи, когда аборигены были не против раскопок и активно в них помогали, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Люди сами взялись за работу. Часть камней можно было откатить голыми руками, часть – столкнуть со склона. Они расчистили больше половины прежде, чем некоторые инкуины тоже робко потянулись к ним.

Наконец, большая часть площадки была расчищена, и взорам археологов открылись массивные двери в каменной стене. Многие камни покрывала затейливая резьба, двери и проем тоже были украшены сверху донизу. По сути дела, не осталось ни одного свободного от орнаментов участка.

- Мне кажется, это какой-то текст, - Тазов провел руками по широкой ленте, которая опоясывала изображение многокрылого существа, чем-то похожего на крупную птицу, только с приделанными к ней задними лапами леопарда и густыми ветвистыми усами, напоминающими рога обычного земного оленя. – Я вижу отдельные знакомые знаки…

- Вот как? – Мартина тут же оказалась рядом. – И вы можете это прочитать?

- Можно было бы попытаться… Но у нас есть тот, кто знает этот текст лучше, - аспирант подмигнул девушке и указал на Чик-Чука.

Туземец несколько успокоился и больше не дрожал от страха. Он даже с любопытством вытянул шею, рассматривая узоры.

- Ну-ка, приятель, иди-ка сюда, - Тазов поманил его поближе. – Ты знаешь, что там написано, ведь так?

- Здесь есть… слова, - проводник закивал головой. – Моя читать, да. Моя знать.

- Отлично. И ты можешь нам это прочесть?

- Моя… моя не знать. Это старый язык.

- Вот как. И кто же его может прочесть?

- Я не знать, - понурился Чикчичук. – Но мне сказать, что это проклятое место. Тот, кто ходить сюда, тот умереть. Он сам и весь род его. Не стать живого семени. Те, кто это сделать – они умереть. Все. Давно. Сюда нельзя!

- Почему? – Скавронски и Тазов одновременно шагнули к нему.

- Табу. Смерть! Всем, кто пойдет дальше – всем смерть! – туземца всего трясло. – Это…это…

- Это сделали ваши предки?

- Нет! Это…другие!

Чикчичукль был готов рвать на себе волосы. Как ему хотелось донести до Небесных людей скрытый смысл послания! Все намного серьезнее, чем они себе представляют.

Кукуполь был готов тоже рвать на себе волосы и грызть руки. Что бы он ни дал за то, чтобы догадаться, о чем сейчас говорит Чикчичук и Небесные люди! Как всякий ученик шамана, он умел читать по губам, но его приятель стоял так, что разобрать сказанное именно сейчас было невозможно. Лишь по нервным жестам и можно было догадаться о чем-то.

- Другие? Другое племя?

Ученые сгрудились возле аборигена. Они не верили своим ушам. Вот это да! Подумать только! История инкуинов только что заиграла новыми красками.

- Ты хочешь сказать, что, кроме вас, тут жило и другие племя?

- Да. И они… они это сделали.

- Зачем?

- Моя не знать. Но шаман говорить – надо. Табу!

- Ох, уж эти мне религиозные запреты! Чтоб им всем провалиться к чертям собачьим! – выругался Скавронски. – Понапридумывают невесть чего, начинают бояться собственного чиха, а ты мучайся, борись с предрассудками!

Ученого била нервная дрожь. Всем известно, что на одной планете может одновременно существовать только один разумный вид – природа не терпит конкурентов. И, как правило, не щедра на разум. Следовательно, здесь мы имеем место либо с исключением из правила – два разумных вида на одной планете – либо перед людьми свидетельство контактов инкуинов с представителями какой-то еще цивилизации. Цивилизации, которая побывала на Инку-6 раньше выходцев с Земли, но исчезла, оставив тут свидетельство своего существования. В любом случае, это было из ряда вон выходящее событие. Он обернулся к остальным туземцам.

– Кто-нибудь хочет подзаработать? Моя, - ударил себя кулаком в грудь, - давать подаркам!

Ломаный диалект местные жители понимали намного лучше, чем «нормальное» наречие Небесных людей. Отстранив Чикчичука, вперед шагнул один из рабочих.

Его тонкие пальцы заскользили по узорам и скоро нашли нужную точку. От легкого касания где-то в недрах послышался тихий скрежет, как будто провернулись шестеренки давно не действовавшего механизма. Потом что-то застучало – сперва медленно и как бы неуверенно, но потом стук стал усиливаться. Рабочий бросил взгляд на людей, но, понукаемый археологом, надавил на найденную точку сильнее.

Дверь дрогнула. Послышался скрежет камня. Рабочий налег плечом, и в стене появилась щель. Инкуины разом, как подкошенные, упали на колени, забормотав молитвы. Кто-то из них на карачках пополз назад, но застыл, дрожа, когда задом налетел на одного из археологов. Те не обратили внимания на поведение инкуинов, во все глаза глядя на то, что открывалось им.

Дверь приоткрылась, явив черноту провала. Из недр вырвалось слабое, тут же рассеявшееся в воздухе облако затхлого воздуха, на миг окутав всех волной запахом пыли и тухлятины, но оно тут же рассеялось.

- Ну, что? – Тазов сделал шаг вперед. – Пошли? Профессор, вы первым.

Скавронски усмехнулся про себя. Аспирант большую часть раскопок буквально лез вперед, а тут вдруг отдает ему пальму первенства. С чего бы? Струсил или что-то знает? А, ладно…

Он сделал шаг, не подозревая, что прав в своих подозрениях.

Пришлось, тем не менее, немного помешкать, пока из лагеря доставляли факелы. Мартина вся извелась, едва не приплясывая на месте. Камера дрожала у девушки в руках. Она уже успела отснять весь процесс открывания дверей, сделать несколько панорамных фото- и видеосъемок и даже взять образцы соскобов с двери. Когда из лагеря прибыли еще двое специалистов и несколько студентов, она едва не сорвалась с места. Лишь чувство долга и профессионализм – как-никак, дипломированный журналист! – заставили ее удержаться рядом с профессором Скавронски. Тот приостановился на пороге.

- Долгие месяцы мы посвятили поискам затерянного прошлого народа инкуинов, - произнес он, обращаясь к людям. – И вот, наконец, мы приблизились к разгадке. Что нас там ждет? Ответы на наши вопросы или новые тайны этой планеты? Покажет время! Вперед! Наука и будущее за нами!

И, тяжело положив руку на плечо вздрогнувшего Чик-Чука – Мартина успела сделать снимок – шагнул внутрь.

Кукуполь тихо застонал, пристукнув кулаком по земле. Они все-таки это сделали!

Первым, что встретило их внутри, был запах. Тот же самый запах пыли и еще чего-то странного, не поддающегося описанию. Здесь он был намного гуще, так что те, кто шел впереди, почувствовали, как свербит в носу. Чик-Чук рядом с археологом несколько раз чихнул и вскрикнул от страха, когда его чихание породило такое мощное эхо, что все невольно зажали уши руками.

- Респираторы! – крикнул Скавронски. – Где респираторы? Почему я должен обо всем думать один?

Однако пока бегали в лагерь за фильтрами, пыль сама собой улеглась, а запах практически выветрился, так что, несмотря на то, что маски люди все-таки разобрали, никто не спешил ими воспользоваться.

Несколько фонариков осветили внутренность пещеры. Собственно, это была не настоящая пещера, а огромная комната под землей, со сводчатым потолком и выложенным плитками полом. Несколько небольших статуй охраняли входы – две у порога, не замеченные снаружи и еще четыре – у ведущего куда-то вглубь прохода, арка над которым была покрыта узорами.

Мартина задержалась, чтобы сделать несколько снимков.

Уже закончив работу, она неожиданно встретилась взглядом с Тазовым. Аспирант смотрел на девушку так, что той стало не по себе. Казалось, он говорил: «Ну, от вас-то такой глупости я не ожидал!» Мартина гордо вздернула подбородок, устремляясь за остальными. Профессор Скавронски уже почти достиг середины лестницы. Было слышно, как он о чем-то беседовал со своим помощником Деевым:

- Скорее всего, подземный некрополь. У местного населения есть легенды о тех, кто был до них и ушел в другой мир. Классика жанра, коллега. На многих планетах, у большинства их обитателей есть схожие мифологические сюжеты. Если их проанализировать, то можно заметить, что они условно делятся на две категории, расшифровав которые, можно сделать выводы о прошлом этих народов. Если в легендах и сказаниях говорится о чьем-то вознесении на небо или просто куда-то «по лестнице, ведущей на облака», то, как правило, это свидетельствует о контактах их предков с пришельцами из космоса. Это значит, что либо к ним являлись уриане, либо речь идет о какой-нибудь другой, исчезнувшей в веках, цивилизации. А если в легендах фигурируют подземелья, спуски куда-нибудь в бездну, даже прыжки в колодцы, то это значит, что когда-то на этой планете существовала другая цивилизация, которая исчезла в результате катастрофы, то есть, история человечества нуждается в уточнениях и доработках…

- Как на Старой Земле? – спросил Деев.

- Как на Старой Земле, вы правы. Там есть легенды о летающих на небесных лодках древних инках, о пришельцах с Сириуса, которые учили догонов астрономии, о Шиве и прочих индийских богах, ну и, естественно, о христианских святых, которых за особые заслуги живыми возносили на небеса»…И вместе с тем у многих народов есть сказки и легенды о том, что где-то когда-то герой должен был спуститься в подземелье, чтобы добыть там что-то ценное.

- Атлантида…

- Да, один из самых известных мифов, свидетельствующий о том, что в истории Старой Земли было несколько очагов древней цивилизации, она не возникла один раз.

- Древние люди…

- Да. Здесь мы имеем дело с аналогичным случаем.

На этом месте Мартина догнала беседующих.

- Так вы считаете, профессор, что тут мы столкнемся со следами древней цивилизации? – спросила она, привлекая к себе внимание и включая диктофон.

- Я в этом не сомневаюсь, - ответил тот. – О том, что до инкуинов тут жили другие племена, утверждают сами туземцы. Сами инкуины когда-то обитали намного севернее, но из-за перемен климата и серии природных катастроф были вынуждены покинуть обжитые места. Здесь они столкнулись с… остатками другого народа. Произошло столкновение, и инкуины победили.

- Война…

- Легенды говорят разное, - уклончиво ответил профессор. – Впрочем, мы надеемся прояснить эту тайну здесь.

Люди остановились. Лестница закончилась.

Перед ними была еще одна дверь, тоже покрытая надписями и узорами.

- Эти знаки…- Мартина быстро пролистала свои снимки в памяти камеры, - отличаются от тех, что наверху.

- Да, мы заметили. И это первый ответ на наш вопрос.

- Тот самый другой народ?

- Да.

- Мы можем это прочесть?

- Попытаемся. Янис, вы, кажется, интересуетесь вымершими языками?

- Да, - аспирант приблизился. – У меня даже есть программа…

- В таком случае, вам и карты в руки. Скопируйте эти надписи и попытайтесь расшифровать, что тут написано. Мы вас не торопим.

Аспирант достал камеру, навел на знаки. Мартина задержалась около него.

- Как вы думаете, эти надписи могли оставить… космические пришельцы?

Ответить Янис не успел – с той стороны, куда ушли остальные, послышался изумленный вскрик, положивший конец дискуссии.

Свет фонарика Антона Деева выхватил из мрака сводчатое помещение, настоящую пещеру, выложенную разноцветными плиткам. Точно такими же плитами был выложен потолок и стены, только на стенах некоторые плиты были покрыты узорами, а с потолка местами свисало что-то вроде сталактитов. Где-то в глубине зала маячили темные приземистые тени – «пещера» была отнюдь не пуста.

Профессора и остальные участники экспедиции сгрудились у порога. Лучи фонариков метались по стенам, полу и потолку. Мартина сделала несколько снимков, и она же первая обнаружила главное:

- Смотрите! Здесь… мумия!

И, как быстро выяснилось, не одна.

Центральную часть пещеры заполняли сгрудившиеся в кучу останки существ, похожих на инкуинов. Большинство их сидели или лежали, свернувшись калачиком и закутавшись с головой с истлевшие плащи и накидки из перьев. Но несколько трупов, высохших до состояния обтянутых кожей скелетов, нашли у стен. Беглого взгляда хватило, чтобы увидеть, что стены тоже покрыты письменами и рисунками. Начинаясь на высоте человеческого роста, они доходили местами до самого пола.

- Да, - Деев присел на корточки, коснулся одной из мумий. – Интересно, что их убило?

- И не осталось ли это «что-то» до сих пор здесь? – в тон ему протянул Тазов.

Мартину вдруг пробрала дрожь. Девушка попятилась к выходу, опасаясь смотреть на тела. От них веяло чем-то жутким.

- Что с вами? – Антон Деев сжал ее локоть. – Вы так побледнели…

- Я… у меня на камере закончилась зарядка, - пролепетала Мартина. – Я сейчас…

Вырвавшись на свежий воздух, девушка невольно закашлялась.

- Сколько тут пыли!

Скавронски покосился на Тазова. В ожидании возвращения Мартины надо было чем-то себя занять. Просто стоять, сунув руки в карманы, ученый не привык.

- Естественно, - проворчал он. – Сюда же не заходили несколько столетий. Или даже пару тысяч лет. Во всяком случае, наши друзья об этом месте явно ничего не знают!

Он кивнул на дюжину носильщиков. Туземцы сгрудились на ступеньках, всем своим видом выражая тревогу. Только Чик-Чук мялся рядом с людьми.

- Твоя бояться? – обратился к нему Тазов.

- Моя не знать, - тот помотал головой. – Моя не думать…

- Ты не знать, кто эти люди? – Тазов указал на тела.

В ответ туземец залепетал-забормотал что-то, глотая слова, так, что почти ничего нельзя было разобрать, кроме несколько раз повторившееся слово «теп-тепель» и «мачо-нау». Деев первым догадался он активировать переводчик.

«Теп-тепель» - означало «заброшенное место», а для «мачо-нау» в словаре не нашлось адекватного перевода. Видимо, это было что-то специфическое. Тазов скрупулезно внес в словарь новое понятие, уточнив, что этим словом инкуины обозначают нечто, таящееся в подземельях.

Наверху послышались быстрые шаги.

- Принесла! – Мартина буквально скатилась по ступенькам. – Пришлось задержаться, чтобы сделать еще несколько снимков… Надо торопиться – солнце скоро зайдет!

Работа закипела.

Тела лежали друг на друге и как попало, но при ближайшем рассмотрении их расположение было не хаотичное. Большая часть тел располагалась рядами, словно при жизни эти существа сидели, тесно прижавшись друг к другу. Возле некоторых нашли глиняную и деревянную посуду, ножи, различные инструменты.

- И это все? – с некоторым разочарованием протянула Мартина, сделав еще несколько снимков.

- А что вам нужно? – Деев и один из студентов тщательно паковали находки в пленку. – Тут и так есть, что изучать.

- Кроме того, - откуда-то из-за домиков донесся голос Тазова, - самое ценное, как всегда, ждет впереди.

Что-то в его голосе заставило Мартину обернуться.

В глубине некрополя обнаружилось нечто массивное.

- Саркофаг! – торжественно объявил Тазов, когда журналистка подобралась ближе.

Это действительно походило на саркофаг – массивный каменный гроб, сложенный из отдельных, покрытых резьбой, плит. Однако, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что плиты только сверху присыпаны каменной крошкой и покрыты толстым слоем краски, которая отслаивалась при нажатии. Внутри был металл. Металл, покрытый чеканкой, которую опять-таки составляли письмена.

С трех сторон его окружали низкие столики из окаменевшего от времени дерева. На них теснились, иногда друг на друге, кувшины, горшки с замазанными глиной горлышками, какие-то ящики, свертки наполовину истлевшего меха и что-то вроде свитков.

Ученые озирались вокруг с благоговейным трепетом.

- Подумать только, - качал головой Скавронски. – Вот уж не думал, что наткнусь на такое богатство… Это все надо немедленно отсюда вынести, описать, изучить… Вы снимаете?

- Да-да, - Мартина, забыв по пропавшей камере, уже делала снимок за снимком. Каждый стол, каждую вещицу на нем…

- Вот здесь! – то и дело окликали ее. – Еще этот кувшин крупным планом, чтобы был виден край горлышка! А теперь – оба эти кувшина вместе!.. И еще…

Девушка послушно спешила, куда зовут – в конце концов, это была ее работа. А профессорам лучше известно, какой из найденных предметов стоит запечатлеть сначала. Сделав все фото, она отступила на пару шагов, начала панорамную съемку, следя, чтобы в кадр попадали не только находки, но и люди.

- Как вы думаете, профессор, кто это мог быть? – Деев подошел к Скавронски, который внимательно осматривал саркофаг.

- Судить пока рано. Но узоры не похожи на те, которыми пользуются инкуины.

- Думаете, это кто-то из их древних… правителей?

- Все может быть. У многих народов захоронения вождей и предков находятся под запретом. Как вы знаете, вождей чаще всего обожествляли. Кроме того, вспомните, коллега, о том, что смерть и потусторонний мир издавна были источником мифов и легенд. Переход от бытия к небытию всегда волновал разумных существ. По сути дела, понятие о смерти – одно из доказательств разумности и часто свидетельствует о наличии самосознания у индивидуума и вообще биологического вида. Так что, да, возможно, мы здесь имеем дело с могилой древнего вождя.

- Но почему он положен здесь?

- На этот вопрос нам еще предстоит найти ответы. Пока у нас есть дело поважнее… Тазов! – окликнул он аспиранта. – Зовите рабочих сюда. Пора начинать! Мы должны сделать хоть что-то до того, как снаружи окончательно зайдет солнце.

Снаружи давно уже стемнело, но лагерь Небесных людей все еще жил. Горели фонари, слышался мягкий гул привезенных ими с собой приборов. Было видно, как возле палаток сновали люди. Большая часть рабочих уже отправилась на покой, лишь несколько торопливо доделывали работу под присмотром двоих Небесных людей.

Кукуполь терпеливо ждал. Умело отрешившись от голода, жажды и холода, заставив себя забыть о затекших ногах и впивавшихся в тело камешках, он наблюдал. Суровая жизнь ученика шамана приучила его игнорировать потребности тела. Главное – дело.

Комар с надсадным писком закружил над головой. Кукуполь не обратил на него внимания, усилием воли отрешившись от его присутствия. Чуть подавшись вперед, он следил за перемещениями в лагере.

Некоторое время назад – солнце только-только касалось краем короны дальних гор – из недр пещеры начали выносить скрытые там находки. Кукуполь видел носильщиков, согнувшихся под тяжестью кувшинов, сундуков, свитков кожаных книг. Видел Чикчичука, который вертелся рядом с людьми.

Он ждал.

Наконец, лагерь затих окончательно. Погасли огни, прекратилось хождение между палатками. Лишь в самой большой из них еще не спали. Но уже можно было рискнуть.

Спугнув присевших было на его голую спину комаров, Кукуполь приподнялся и на четвереньках двинулся вперед, ступая как дикий зверь. Сделав несколько шагов, он выпрямился и остаток пути проделал крадучись, словно на охоте. Он и охотился – на своего соплеменника.

Подобравшись к границе лагеря, ученик шамана сложил руки перед лицом и издал тихий переливчатый крик ночной птицы. Подождал немного, потом повторил – чуть громче и протяжнее. Те, кто не знал, что это за птица, не обратит на него внимания. Просто подумают, что это перекликаются самец и самка, зовя друг друга. Но ученики шамана издавна использовали эти вопли для связи. Они-то знали, что уи-уи никогда не живут в чаще леса. Их стихия – опушки и берега рек. И если услышишь вопли уи-уи далеко от воды и в глухой чаще, знай, это тебя зовут.

Кукуполь повторил призыв самца уи-уи еще дважды, но безрезультатно. То ли Чикчичук слишком крепко спал, то ли не желал встречи с ним.

Жаль.

На всякий случай ученик шамана крикнул еще раз – на сей раз подражая воплю птенца уи-уи в надежде, что проснувшийся приятель догадается, что тут что-то нечисто – ведь сейчас не время для птенцов. Но и на этот раз не дождался ответа.

Что ж. Значит, уйдет без него.

С некоторых пор старый шаман Уичитотль жил не в городе. Он скрывался в небольшой хижине на берегу реки. Жил один, не обращая внимания на многочисленных паломников. Старик принимал дары, беседовал с посетителями, даже порой ради них вопрошал богов, устраивая жертвоприношения на маленьком переносном алтаре. В свободное время изготавливал снадобья, которыми оделял страждущих. В общем, делал все то, что обычно делал, живя в городе при храме. Единственной причиной, по которой он удалился сюда, было дозволение вождя Уш-Цитлитлаля, разрешающее Небесным людям заниматься изысканиями на Горе Леопарда. Шаман устал предупреждать правителя о том, что чужакам – и вообще кому бы то ни было – опасно туда подниматься. Вождь сперва тоже сопротивлялся, но Небесные люди сумели его уговорить. То, что захоронено там, пришло со звезд, утверждали легенды. «Отлично! – сказали Небесные люди. – Мы тоже пришли со звезд. Значит, мы пришли за своим!»

Этот довод сломил сопротивление вождя, перетянул на их сторону большинство инкуинов. И даже то, что старый Уичитотль после этого демонстративно покинул город и храм, не остановило его. В конце концов, старые шаманы иногда уходили, оставляя храм на своих преемников. Преемник из учеников у него был. Так за чем же дело стало?

Когда Кукуполь подбежал к хижине, старик уже сидел на обрывистом берегу, свесив ноги вниз и глядя на текущую воду. Там, внизу, водоворот кружил несколько опавших листьев. Шаман казался полностью поглощенным созерцанием, но стоило молодому инкуину выступить из кустов, как он негромко сказал:

- Ты задержался.

- Я, - Кукуполь перевел дух, упираясь ладонями в колени, - спешил, как мог.

- Что ты видел? – шаман по-прежнему не смотрел на ученика.

- Они… - Кукуполь сглотнул, - вошли внутрь.

Повисло молчание.

- Вот как. И их не остановило проклятье?

- Они его… не сумели прочесть.

- Вот как, - повторил старик. – Но ты, - он первый раз посмотрел на Кукуполя, - ты его прочел?

Тот отвел глаза:

- Нет.

- Почему?

- Я… не посмел… не смог приблизиться…

- И не смей! – глаза Уичитотля сверкнули. – Не смей, если тебе дорога жизнь! Тот, кто переступит порог проклятого храма, тот мертвец. Запомни это!

Перед мысленным взором Кукуполя прошла дюжина носильщиков. Неужели они тоже? Он помотал головой, не в силах осмыслить происходящее.

- Сам увидишь, - шаман правильно понял молчание ученика. – Если доживешь.

Профессор Скавронски внимательно рассматривал один из найденных кувшинов, силясь разобрать, что начертано на его боку, когда в палатку заглянул Тимур Тазов.

- Кхм… профессор? – окликнул его аспирант.

- Что там случилось? Вы уже начали подъем саркофага?

Раскопки продолжались уже два дня. Было найдено и извлечено на поверхность несколько десятков старинных предметов, начато изучение пещеры и некрополя. Готовились к извлечению саркофага.

- Тут, - аспирант переминался с ноги на ногу, - тут такое дело…

- Что случилось?

- Двое рабочих… кажется, они заболели?

- Вот как? И в чем это выражается?

- Ни в чем особенном. Они просто… лежат. И тяжело дышат.

- Отлично, - Скавронски поморщился. Только этого не хватает! – Отправьте их домой, а сами наймите новых туземцев. Пообещайте двойную оплату. Сколько мы платим им за день работы?

- Две кредки*.

(*Кредка – здесь, минимальная денежная единица. Прим.авт.)

- Пообещайте три… нет, четыре. И выдайте заболевшим по лишней кредке при расчете. Поняли? И действуйте! Действуйте скорее!

Помощник вышел. Профессор встал из-за стола, прошелся туда-сюда. Заболевшие рабочие его не интересовали. Вернее, интересовали, но не так, чтобы всерьез беспокоиться об их жизни и здоровье. Скорее всего, они просто переутомились. О заражении нет и речи – всем землянам сделаны прививки, да они и не первый день контактируют с инкуинами. В самом крайнем случае, можно обратиться в факторию. Пусть возьмут анализ крови или чего там еще?

Он чувствовал раздражение, и больше ничего. Наконец-то ему улыбнулась удача – там, в некрополе, его ждет великое открытие, которое прославит имя скромного археолога Бориса Скавронски на весь сектор. В Галактике слишком много планет, слишком много людей, и нужно сильно постараться, чтобы о тебе узнала хотя бы часть обитаемого мира.

Глава 3

ГЛАВА 3.

Услышав шорох за переборкой, Янис поднял голову и невольно поморщился от резкого приступа головной боли. Надо же было простудиться, да еще в такое время!

- Кто там?

- Я что, должен спрашивать разрешения? – порог переступил Борис Скавронски. Янис дернулся, чтобы привстать, приветствуя начальство, но замер, прислушиваясь к резкой вспышке боли в коленях. В последнее время суставы начинали ныть, как будто ему было не двадцать четыре, а все девяносто лет. Точно, простудился. Но где и как? Тут, на Инку-6, довольно мягкий климат, по крайней мере, на этой широте. Правда, они находятся высоко над уровнем моря, тут нередки сильные ветра. Может быть, его продуло?

- Прошу прощения. Я… задумался. Проходите, - промолвил он, - я работал.

Мягко гудел генератор – на такой высоте и так далеко от базы только он мог обеспечить работу спецтехники. Хорошо еще, что ноуты не требовали частой подзарядки, и экспедиция заранее запаслась сменными аккумуляторами. Одного хватало на трое суток непрерывной работы, а к каждому ноуту их полагалось десять.

- Работал?

Янис занимался расшифровкой надписей. За первые пять дней, прошедшие после открытия храма, он снял копии практически со всех надписей и сегодня, наконец, смог уединиться в отдельной палатке, чтобы заняться систематикой.

- Да. Мне удалось установить, что надписи сделаны как минимум на трех диалектах.

- Вот как? – профессор подошел ближе, обогнул стол, наклоняясь над экраном.

- Да. Вот эти, - аспирант вывел на экран несколько снимков, - наши друзья инкуины сумели кое-как прочитать. Это действительно старый инкуинский язык. Он сильно отличается от современного в первую очередь манерой письма. Инкуинский современный больше тяготеет к вязи, а тут почти сплошь клинопись. Некоторые буквы мне удалось идентифицировать, и, используя их, мы сможем попытаться прочесть хотя бы часть слов. Я думаю, что это исчезнувшие знаки, которыми современные инкуины больше не пользуются, заменив их более простыми или вовсе отказавшись от них. Явление, типичное для любого старого языка. Например, на Старой Земле в некоторых славянских языках письменность менялась иногда радикально. Одни буквы добавлялись, другие исчезали. Здесь имеет место аналогичный про…кх-кх… - резкая боль в горле помешала Янису продолжать. – Извините, - прохрипел он.

- С тобой все в порядке? – Скавронски коснулся плеча молодого человека. – Выглядишь неважно…

Янис прислушался к себе. Боль в суставах, боль в горле, слабость, да и зрение подводит…

- Есть немного. Переутомление и… разреженная атмосфера, - смутился он.

- Тебе надо вниз. Деев с группой инкуинов отправляется сегодня в обед. Отправишься с ними.

- Но…

- Это приказ. Не только ты чувствуешь себя неважно.

- Деев? Он…

- Инкуины. Шестеро свалились за последние трое суток. Это уже вторая группа, которую мы вынуждены отправить вниз.

- Зато теперь мы хотя бы можем объяснить, почему они предпочитают селиться в долинах, - пожал плечами Янис. – Здешний высокогорный климат для них слишком суров.

- Как и для тебя. Так что собирайся!

- Но я не успел закончить расшифровку… Два других диалекта не являются инкуинскими! Один из них – так вовсе явно внепланетного происхождения! – от волнения аспирант забыл про недомогание.

- Вот и отлично! – отрезал профессор. – Там, внизу, у тебя будет больше технических возможностей для работы. Связь с инфранетом, хотя бы… А тут от тебя маловато проку. Я сказал. Это приказ!

Решительно пристукнув ладонью по столу, Скавронски вышел.

Уже переступив порог, он добавил негромко:

- Только эпидемии мне тут и не хватало.

Слово было сказано, но пока еще никто его не услышал.

Первые трое суток все работали, как одержимые. Расчищали надписи, раскапывали и расширяли проходы. Люди и инкуины работали наравне – кто вручную убирал грунт, кто разбивал породу, кто отмывал и щеточкой отчищал стены. По сути дела, лишь Мартина Нилова и Янис Лазиус были избавлены от тяжелой рутинной работы – девушка была биологом и временно оказалась не у дел, переквалифицировавшись в фотографы, а Янис либо помогал ей, либо пытался расшифровать надписи.

Вся внутренняя поверхность главного зала была покрыта ими. По словам Тазова, если бы удалось расшифровать и прочитать их все, получилась бы неплохая библиотека. По счастью, некоторые тексты дублировались и была теория о том, что и надписи на незнакомых языках значат примерно то же самое – а именно, предупреждение о том, что сюда соваться опасно.

Подобные надписи встречали археологи еще на Старой Земле. Возник даже термин «проклятье фараонов», и здесь, на Инку-6, некоторые тексты говорили о том же самом.

Люди так ждали этого «проклятья», что когда среди инкуинов, нанятых в долине, началась эпидемия, не сразу обратили на это внимание. Дескать, так и должно быть, все идет по плану, работаем дальше. Первую партию «пораженных проклятьем фараонов» просто-напросто отправили вниз, по домам, заплатив им двойную плату, и наняли новых рабочих.

В течение следующих десяти дней сменилась вся партия. Из первой дюжины, поднявшейся с группой археологов на вершину Горы Леопарда, заболели и были отправлены по домам все. Кроме того, назад вернулась большая часть из второй партии.

Третью партию нанять удалось с трудом. Как оказалось, почти половина инкуинов из первой партии скончалась, еще несколько носильщиков были при смерти, и заболели многие их родные и друзья.

А вот сейчас вниз отправляли очередную партию заболевших. С ними впервые «вниз» должен был отправиться и землянин.

Мартина затаила дыхание, осознавая торжественность момента.

Больше суток ушло на то, чтобы извлечь саркофаг из некрополя. И вот сейчас его установили в «преддверии» некрополя, в паре шагов от ворот. Лучи солнца проникали сквозь отверстие, озаряя людей и их находку. Оставался последний рывок.

- Поднимайте! – распорядился Скавронски. К саркофагу с двух сторон приблизились восемь инкуинов. С помощью людей они закрепили в крышке саркофага крючья и налегли на протянутые от них тросы, чтобы приподнять крышку.

- Раз-два…

Восемь пар ног уперлись в пол. Поплевав на ладони, Деев принялся помогать одной из групп, которая, как ему казалось, тянула слабее. Мартина, включив камеру, чуть-чуть подвинулась так, чтобы человек попал в кадр. Ну, нравится ей Деев, что поделаешь? Это ведь не запрещено?

Крышка дрогнула. Что-то слабо хрустнуло. По глине, которой замазали шов, пробежала трещина.

- Поддается! Поддается! – воскликнула Мартина. – Профессор, смотрите!

- Вижу, - кивнул Скавронски. Он старался держать себя в руках, но сердце забилось часто-часто. Что бы там ни было, вот он, его звездный час!

- Тяните осторожнее! А то…

Крышка дрогнула, отрываясь. Одна из групп не удержалась, подалась назад, теряя равновесие, но на них никто не обратил внимания – все устремились взорами в приоткрывшийся угол.

- Осторожнее!

Мартина сунулась вперед. Это был исторический момент!

Профессор Скавронски наклонился над саркофагом.

- Вот это да…

Чикчичук бежал через лес. Его гнал страх. Он был там, он заглянул туда и увидел… увидел то, что напугало его до такой степени, что бывший ученик шамана теперь мчался через джунгли, куда глаза глядят.

Он бежал, не разбирая дороги, и когда налетел на неожиданно возникшую преграду, заверещал, замахал руками и ногами, забился в истерике.

- Да прекрати! Стой! Перестань ты…

Смутно знакомый голос не сразу проник в сознание. Окончательно прояснеть мозгам помогла затрещина. Обмякнув, Чикчичук распахнул глаза. Над ним темным пятном склонялось чье-то лицо.

- Кукуполь?

- Узнал, - бывший соученик осторожно подвинулся, давая недавнему приятелю возможность дышать. – Ты откуда? Что случилось?

- Они, - бывшего приятеля всего затрясло, - они нашли…нашли…это!

Кукуполь почувствовал тоску и страх. Выходит, учитель был прав. Но… что же теперь будет?

Сам того не замечая, он произнес это вслух.

- А я знаю? – взвился Чикчичук. – Но будет беда! Большая беда! Я чувствую это. И, когда она произойдет, хочу быть оттуда как можно дальше. Пусти!

Он рванулся прочь, но Кукуполь удержал его за загривок:

- Стоять! Ты, значит, хочешь удрать… и спасти свою шкуру?

- Да! – в глазах бывшего приятеля стоял ужас. – Тебе наш старик ничего такого разве не рассказывал про пещеры?

- Рассказывал, - кивнул тот. – Но еще он рассказывал и другое – что нельзя всегда думать только о себе. И сейчас, - он встряхнул Чикчичука, - пойдешь к вождю и все ему расскажешь.

- Яа-а-а? – чуть не завизжал тот.

- Ну, не я же! Именно ты там был и все видел… Нет, стой! – оборвал он сам себя. – Вместе пойдем. Один ты, боюсь, не справишься!

Нет, ну это уже уму не постижимо! Так заболеть!

Янис Лазиус не находил себе места, и не только потому, что от жара метался по койке в лазарете. Только что ему сообщили, что открыли саркофаг. Внутри обнаружилась прекрасно сохранившаяся мумия. Но самое главное – это не была мумия инкуина. Новость передал Деев. Он спустился с очередной партией заболевших. По сути дела, вниз решили отправить практически всех инкуинов, потому как полностью здоровых среди них не осталось. На раскопках оставались только люди.

- Самое главное уже закончено, - говорил археолог, присев на кровать Яниса. – Мы расчистили почти все скелеты. Осталось только упаковать находки и переправить их сюда. С этим мы справимся за несколько дней… даже в малом составе. Мумия – вот самое ценное.

- Жаль, - выдохнул Янис и закашлялся, - что я ее не увидел…

- Увидишь, - отмахнулся Деев. – На следующей неделе она будет здесь. А может быть, ты даже поднимешься обратно, в лагерь…

- Скорее бы вообще выйти отсюда… на своих ногах, - Янис прикрыл глаза.

- Глупости ты говоришь. От простуды в наше время не умирают. Это ты от скуки всякую чушь несешь. Чего тебе тут делать – лежи и смотри в окно, принимай лекарства…

- Скучать, - юноша вздохнул и подавил кашель, - тут некогда.

Он покосился на стоявший на прикроватном столике нетбук. Вместо медицинской программы контроля на экране крутилась заставка другой программы. Внизу мигали цифры.

- Я запустил процесс дешифровки, - объяснил Янис. – Сперва шло туго, а вот сейчас… Еще минут сорок ждать.

- Ты молодец, - улыбнулся Деев. – Не теряешь времени даром! Потом сообщишь нам, как продвигаются дела?

Янис только кивнул.

- Вы еще здесь? – в палату заглянул врач. – Это инфекционное отделение. Посторонним сюда вход запрещен!

- Да я только коллегу проведать, - Деев встал.

- Ваш коллега нуждается в вашем уходе, - заявил врач, шире распахивая дверь. – На выход. На выход, живо!

- Я, между прочим, сопровождаю группу заболевших инкуинов…

- В таком случае, - доктор напрягся, - я должен вас задержать.

- Как это?

- А вот так. Вы контактировали с больными. Сейчас пойдете по фактории, потом – по городу… и понесете заразу.

- Какую еще заразу?

- Обыкновенную.

- Но…

- Нет!

Дверь захлопнулась перед носом Деева.

- Вот так дела, - протянул он, обернувшись к Янису. – Ты что-нибудь понимаешь?

Юноша не ответил. Он лежал, вытянувшись, закрыв глаза. Лицо его было белее бумаги, под глазами залегли синие тени, лоб и виски покрывали какие-то розоватые пятнышки.

Присмотревшись, Деев нахмурился. На висках и лбу аспиранта выступал кровавый пот.

- Да что же это такое? – пробормотал он. – Эй! Док! – крикнул он, стукнув кулаком по двери. – Тут человеку плохо! Сделайте что-нибудь!

Снаружи послышались торопливые шаги. Дверь приоткрылась.

- Ему плохо. У него на коже… кровь!

Одного взгляда на лежащего на койке юношу врачу хватило, чтобы он развернул лихорадочную деятельность. Не прошло и пары минут, как появилась каталка, капельница и, вколов ему пару ампул антибиотической смеси, Яниса увезли в реанимацию. Деев сунулся было следом, но его решительно отпихнули, заталкивая в опустевшую палату. В замке торопливо звякнул ключ.

- Эй! – археолог заколотил в дверь руками и ногами. – Это что за произвол? Я буду жаловаться! Вы нарушаете мои права! Кто-нибудь! Мне могут объяснить, что происходит?

Негромкий мелодичный звонок за спиной заставил его вздрогнуть. Ученый медленно обернулся. Экран нетбука светился мягким зеленоватым светом. «Дешифровка завершена», - мигала надпись посередине.

Осторожно, словно имел дело с бомбой с часовым механизмом, Деев приблизился к столику. Протянул руку и коснулся пальцем клавиши загрузки.

На экране появился двойной ряд символов. Верхняя строка была фотопрорисовкой надписи над входом в некрополь, нижняя – ее переводом на интерлингву.

«Мы, те, кто по доброй воле решили принести себя в жертву ради благополучия всех остальных, - стояло там, - заперлись здесь навеки, чтобы не дать проклятию свершиться. Ушедшие знают – нельзя идти туда, куда тебя не звали. Нельзя открывать то, что заперто. Те, кто придут сюда после нас. Поверните назад, пока не поздно! Это не ваш мир, и вам тут не место.»

Великий вождь Уш-Цитлитлаль, Подпирающий Небо и Потрясающий землю, Тот, Чье Дыхание замораживает Ветер и ловит Волны, Обладатель Сердца Леопарда и Глаз Кондора, Божественный Пасынок Богов и прочая, прочая, прочая восседал на золотой подушке, когда к нему ввели жреца Уичитотля.

Вот уже много лун сменилось с тех пор, как старый жрец удалился от мира, добровольно уступив свое место преемнику. Лишь изредка видели на окраинах его учеников – несколько мальчишек-подростков, которых он прихватил с собой, чтобы воспитать из них своего преемника, иногда забегали в хижины бедноты. Но отнюдь не за подачками – жительницы окраин сами поддерживали старого жреца, пронося ему еду, куски тканей для одежды, некоторые изделия из камня, дерева или кожи. Что-то он принимал, что-то возвращал.

Великий вождь слушал донесения шпионов и хмурился. Нет, его храм не обеднел бы от того, что несколько десятков лепешек и кусок шерстяного полотна окажутся не на ступенях у ног божества, а в хижине старика. Но само существование Уичитотля подрывало основу основ – один вождь, один жрец… Кроме того, старик не умер на алтаре, и это тоже заставляло подданных задумываться. А вдруг традиция – не такая уж незыблемая вещь и без нее можно обойтись? Известно, что одна мысль ведет за собой другую, другая – третью, потом четвертую, а потом мыслей становится так много, что им оказывается тесно в голове, и они толкают человека на действия. А действия бывают разными.

Поэтому, узнав, что жрец-отступник все-таки пришел во дворец, великий вождь Уш-Цитлитлаль приказал проводить его в Зал Приемов, где встретил его, сидя на золотой подушке. Сидеть на ней было неудобно, это злило вождя, и он заранее настраивал себя против старика.

Тот здорово изменился – похудел, сгорбился, кожа его потемнела, лицо покрыли морщины. Но жреческий убор по-прежнему был на нем, и это резануло взгляд вождя. Мог бы и одеться поскромнее. Как-никак, он низложил себя сам…

Однако обычай следовало соблюсти.

- Приветствую тебя, о многомудрый Уш-Цитлитлаль, Подпирающий Небо и Потрясающий землю, Тот, Чье Дыхание замораживает Ветер и ловит Волны, Обладатель Сердца Леопарда и Глаз Кондора, Божественный Пасынок Богов, - первым по обычаю заговорил жрец, называя его малым титулом.

-И тебе привет, наш друг и учитель, Говорящий с Небом Уичитотль, - коротко ответил он. – С чем ты пришел к нам?

- Я пришел исполнить свой долг, - коротко ответил тот.

Сердце вождя дрогнуло. Он крепче вцепился в подлокотники трона и расслабил ягодицы.

- Ты хочешь исправить свою ошибку и уйти к богам? – кивнул он.

- Я пришел исправить твою ошибку, о великий вождь.

Уш-Цитлитлаль нахмурился. Так с вождями никто не говорит.

- Что ты сказал, старик? – он намеренно не назвал его жрецом, показывая, что заметил его ошибку и возвращает оговорку.

- Ты допустил ошибку, - жрец спокойно выдержал его взгляд, – и я пришел указать на нее.

- Хочешь сказать, что я… ошибаюсь?

- Да. Но и я ошибся вместе с тобой. И нам следует разделить ответственность на двоих.

Уш-Цитлитлаль перевел дыхание. Это уже проще.

- И какую же ошибку ты приписываешь нам, о жрец? – произнес он.

- Ошибку в отношении Небесных людей, - сказал тот.

В Зале Приемов находилось несколько советников вождя, а также стража – даже Великому Пасынку Богов не стоит беседовать с кем бы то ни было наедине. И сейчас все эти люди невольно содрогнулись. Кое-кто сделал жест, отгоняющий зло.

- Вот как, - помолчав, сказал вождь. – И что же, по-твоему, мы сделали не так?

- Ты мог бы указать Небесным людям их место. Ты мог бы своей властью запретить им делать то, что делают они!

- А что они делают?

- Они поднялись на Гору Леопарда. Ты не хуже меня знаешь, что это – запретное место! Когда наши предки пришли сюда, в Город Ча, они услышали о том, что на Горе Леопарда притаилось зло. Наши предки не стали туда ходить, и Город Ча процветал. Но теперь на Гору Леопарда пришли люди и городу настанет конец! Проклятье уже начало исполняться!

- Так ты пришел, чтобы угрожать мне, старик? – подался вперед вождь. Воины, стоявшие справа и слева от его трона, переступили с ноги на ногу и поудобнее перехватили копья.

- Я пришел, чтобы предупредить тебя, вождь. Вспомни, что случилось когда-то и почему Гора Леопарда запретна для инкуинов. Вспомни и ужаснись тому, что ждет наш народ! И тебя!

Он вскинул руку, и Уш-Цитлитлаль невольно отшатнулся, когда темный костлявый палец уперся, казалось, ему в грудь.

- Ты угрожаешь мне, старик?

- Я скорблю о тебе, вождь, - спокойно ответил тот. – И обо всех инкуинах, на чьи головы падет проклятье. И я хочу, чтобы ты вспомнил все это и понял, как тебе надо поступать в эти дни.

Вождь подумал, что старый жрец тронулся рассудком. Немудрено. Он ведь не подчинился традициям, и боги покарали его безумием за это.

- И… как? – обманчиво мягко осведомился он.

- Найти в себе силы и достойно умереть вместе со своим народом.

Напряжение, чувствовавшееся в воздухе, достигло такой силы, что прорвалось смехом.

- Ты спятил, старик! Инкуины не умерли. Они живут. Посмотри вокруг, - вождь обвел рукой Зал. – Все это – инкуины. В моем гареме десятки женщин и детей, во дворце сотни слуг и воинов. Все это – инкуины. Они здесь. Они живы!

- Их нет. Они мертвы.

- Говорю тебе, инкуины живут!

- Инкуины умирают. Выйди из дворца, пройдись по кварталам бедноты – и ты увидишь все своими глазами.

Вождь сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

- Ты безумен, старик. Все, что ты можешь сделать – это предстать перед богами и…

- Нет!

Все вздрогнули. Никто никогда не осмеливался перебивать вождя.

- Нет, - тихо, но твердо повторил старый жрец. – Первым перед богами предстанешь ты.

Вождь хотел что-то сказать. Он уже набрал полную грудь воздуха, чтобы отдать приказ схватить наглеца и принести его в жертву прямо здесь, в Зале Приемов. Но в тот миг, когда первое слово уже срывалось с его губ, в глазах вождя все потемнело. Короткая резкая боль, как стрела, пронзила грудь. Был миг настоящего ужаса – неужели, он прав? – но боль ушла так же внезапно, как возникла.

Когда вождь инкуинов открыл глаза, жреца уже не было. И никто не мог сказать, как и куда он исчез.

После беседы со старым учителем Чикчичук почувствовал себя разбитым и усталым. Несмотря на то, что шаман не сказал ему ни одного слова, просто молча выслушал и покивал головой, молодой инкуин не находил себе места. Разболелась голова, скрутило живот, навалилась такая усталость, что Чикчачук испугался, уж не заболел ли он. Ведь он тоже спускался туда, в запретное место! И остальные, кто был там, уже заболели или почувствовали себя плохо.

Задумавшись, прислушиваясь к своему состоянию, он брел, куда глаза глядят и даже не сразу услышал, что его зовут по имени.

- Чикчачук! Да стой же ты!

Он вздрогнул – чьи-то пальцы сомкнулись на его запястье.

- Ты что, не узнаешь меня? – она встряхнула его за запястье. – Это же я, Шимишат.

Теперь он вспомнил. Перед ним стояла Шимишат, его невеста. Когда-то их обручили, когда они были еще детьми, и обе семьи крепко держались за этот союз. Они даже играли вместе, когда были детьми. Годы ученичества почти не оставляли времени для общения, но оба знали, что рано или поздно должны пожениться.

- Шими, - он остановился, глядя на нее. Девушка здорово изменилась. Пожалуй, не назови она своего имени, он бы ее не признал.

- Ты откуда взялся? Тебя давно не было.

- Я… учился. И работал.

- Вот как? И где же?

- У Небесных Людей.

- Вот как? – она даже взвизгнула от восторга. – Расскажешь?

- Да, только вот… - свободной рукой он провел по лбу. Голова слегка кружилась от слабости.

- Ты устал? – догадалась она. – Хочешь пить? Пойдем со мной!

В прохладе ее хижины головная боль немного отступила. Он смог даже улыбнуться молодой женщине, которая поднялась ему навстречу.

- Это моя сестра, Шичиполь, - представила ее Шимишат. – Ты ее не помнишь? Она на год старше меня и уже вышла замуж…

- Тогда что она делает здесь? – спросил Чичкачук, садясь на циновку у очага.

- Пришла в гости. Нельзя? – с вызовом ответила та.

Чикчачук промолчал, позволив Шимишат налить просяного пьянящего настоя и поднести свежей толокняной каши. Урожай еще не поспел, и все питались либо перетертыми в кашицу молочными зернами, либо остатками прошлогодних запасов.

Настой Чичкачук выпил, а от толокняной каши отказался – после первых же глотков его живот скрутило так, что нечего было и думать о еде.

- Ты ничего не ешь, - огорчилась Шимишат. – Что с тобой?

- Ничего, - он прижал руки к животу, прислушиваясь к себе. – Уже все прошло.

Но в глубине души знал, что это не так.

Вангея. Университет. Тем временем…

Тихо померк свет. Студенты затаили дыхание, когда перед ними проявилось и начало медленно поворачиваться вокруг своей оси трехмерное изображение человеческого черепа.

- Смотрите внимательно, - сказала Ната. – При желании можете подключить сенсорные перчатки. Активация соответствующей программы – внизу экрана. Вам дается десять минут.

Череп – вернее, его сильно увеличенное изображение – продолжал вращаться. На его отполированных временем гранях тут и там стали появляться блики – в тех местах, где некоторые студенты, вооружившись сенсорными перчатками, пытались «дотронуться» до изображения, чтобы оценить шерховатость или проверить, действительно ли там трещина в кости или это просто полоска краски.

Сидя сбоку в своем «стакане», Ната наблюдала за группой. Все было не так уж плохо, как казалось ей несколько дней назад, когда семестр только начался. Да, среди них есть несколько человек, поступивших сюда только потому, что провалились на смежные факультеты – дескать, я просто люблю природу, а кости и черепа – тоже как бы часть природы, так не все ли равно?.. Или – я всю жизнь мечтал лечить людей, но раз не получится стать медиком, то займусь, по крайней мере, изучением человеческих останков. Однако, среди этого «стада баранов» уже сейчас можно заметить тех, кого принято называть молодой сменой. Да, надо признать, что еще несколько лет – и ей придется навсегда забыть об экспедициях, полетах к другим планетам и палеонтологии. Все, что ей останется – преподавание, консультации и написание мемуаров. Ну, может быть, пригласят курировать какой-нибудь проект. Ну, если уж совсем повезет, слетает куда-нибудь. В качестве туриста, на пассажирском шаттле. Да и то не ради себя. Интересно, какой станет ее дочь через десять лет? Будет ли походить на этих юнцов и юниц? Впрочем, что об этом гадать? Через десять лет жизнь может в корне измениться. Могла ли она в свои студенческие годы думать, что когда-нибудь космопалеонтологию будут считать научной дисциплиной, а на кафедре окажется столь современное оборудование?

Задумавшись, она чуть было не пропустила время.

- Осталось тридцать секунд! Начинаю обратный отсчет!

Блики на голограмме засверкали чаще – студенты торопились выполнить задание. Эти десять минут они должны были не только смотреть, но и кое-что проделать.

- Десять… девять… восемь… семь, - принялась она считать вслух, - шесть… пять… четыре… три…два… один… Конец!

Голограмма погасла. С задних рядов раздалось два-три недовольных вскрика – эти студенты не успели вовремя стащить с рук сенсорные перчатки и в результате получили слабый удар током.

- Это научит вас внимательности, - возразила Ната в ответ на их возмущение. – С техникой шутки плохи. Да, мы живем в технологичном мире, прогресс идет так быстро, что мы порой не успеваем даже заметить этого. Но это не значит, что техника стала безопасной. Наоборот, привычка во всем полагаться на машины и электронику именно сейчас способна сыграть с нами злую шутку.

Она снова включила экран, убрав 3Д-эффект, и встала.

- Итак, вы все успели как следует рассмотреть представленный вам образец. И. надеюсь, успели сделать все необходимые измерения и внести данные в таблицы на странице 2 файла «Практические задания. Часть 1». Пролистайте до конца страницы вниз. Под таблицей вы найдете несколько вопросов. Ответьте на них и отправьте мне письменное сообщение под вашим именем. Название должно состоять из даты и времени отправки и вашего имени. Например «3_ниссан_10.05_Натана_Чех», - она вывела образец подписи на большой экран. – Только не вздумайте пользоваться вашими никами из соцсетей. Если я увижу, что работу мне сдала «Сексапильная_Мышка» или «Победитель_Монстров_80_лвл», такая работа не будет засчитана. У вас, - она посмотрела на часы, - времени достаточно и для того, чтобы заполнить таблицу, и чтобы ответить на вопросы… и чтобы вспомнить, как кого зовут на самом деле. Работы должны быть сданы до 11.00. Внимание на часы! Время пошло!

Изображение черепа сменилось шестью цифрами – часы, минуты и секунды. Побежал обратный отсчет. Ната села на место и, пользуясь свободной минуткой, зашла в личную почту.

Так. Два письма от Лионели, несколько рекламных проспектов, отметка об обновлениях в соцсетях, письмо от матери, большой, судя по отметке об архивации, файл от издателя – наверное, они все-таки закончили верстку ее новой книги.

А это что? Адрес знаком, но… Великие звезды, как давно она не получала писем «оттуда»! С тех пор, как ее прежний начальник, по прозвищу Хомяк, ушел на повышение, новое руководство предпочло забыть ее адрес. А все потому, что Натана Чех сама хотела занять кресло руководителя отдела. Но – увы! – кто-то там еще выше решил, что она слишком молода и имеет слишком малый опыт административной работы, чтобы руководить целой кафедрой. В запале Ната наговорила новому начальнику немало резких слов и демонстративно удалилась на преподавательскую должность. Нет, она еще официально работала и на прежнем месте, но…

И вот письмо. С прежнего адреса. Судя по размеру файла, всего несколько строк обычного делового письма. На извинения – мол, мы все поняли, осознали и готовы предоставить должность вам – не похоже. Скорее, ее осторожно уведомляют, что нельзя слишком долго сидеть на двух стульях, пора определиться, с кем она.

Ната сжала кулаки. Покосилась на группу. Студенты корпели над заданием. Нет, при них нельзя.

Как же долго тянется время!

Она еле дождалась звонка. Открыла для студенческих работ личку и распаковала файл.

Да, всего несколько строк. Да, это не извинения. Это…

Ната ущипнула себя. Увеличила текст. Прочитала его дважды.

Нет, ей это не мерещится.

Она схватилась за голову, сдерживаясь, чтобы не закричать. Господи, как долго она этого ждала! Как долго…

- Профессор? Профессор, с вами все в порядке? – кто-то осторожно тряхнул ее за плечо.

Ната открыла глаза. Большая часть студентов уже ушли, но несколько человек сгрудились рядом.

- Что случилось?

Какие у них милые, добрые, заботливые лица! Какая же у нас все-таки хорошая, отзывчивая молодежь! Она поймала себя на том, что улыбается.

- Все в порядке, ребята. Я… только что получила письмо…

- Хорошие новости?

- Да. Очень хорошие.

Заявление она отправила на ходу, и когда влетела в кабинет, Липатов уже ее ждал.

- Я прочел ваше заявление, - с ходу начал он. – Что это значит?

- То и значит. Я ухожу.

- В начале учебного семестра? Вам не так-то легко подобрать замену! С чего это вдруг?

Вместо ответа Ната перекинула ему письмо из Академии.

- Инку-6? – только и сказал профессор, прочитав.

- Да. А что?

- А то… вы разве не знаете, что там происходит?

Инку-6. День спустя.

- Ты звал меня, о Уш-Цитлитлаль, Подпирающий Небо и Потрясающий землю, Тот, Чье Дыхание замораживает Ветер и ловит Волны, Обладатель Сердца Леопарда и Глаз Кондора, Божественный Пасынок Богов?

Вождь вздрогнул при первых звуках этого вкрадчивого голоса, но, пока тот перечислял титулы, успел успокоиться. Вот только в груди по-прежнему что-то болело, и он украдкой потер грудь напротив сердца.

- Звал, - кивнул он новому шаману. - Проходи.

- Что ты хотел узнать у богов, о великий вождь?

- Ты… знаешь, что происходит в городе?

- А что там может происходить? Все как прежде, все спокойно…

- Ты знаешь, что ко мне наведывался твой…предшественник?

- Знаю, вождь. Звезды открыли мне…

- И ты знаешь, о чем он говорил со мной?

- Да, великий…

- Это правда?

Вождь молчал, сверля жреца глазами.

- Нет.

Взгляды их встретились, и вождь незаметно выдохнул. Ему ужасно не хотелось, чтобы пророчество старика оказалось правдой.

- Но… что-то же все-таки происходит?

- Да, ты прав, - жрец склонился в поклоне и долго не распрямлял спины. – Твоя мудрость сравнится только с твоей силой. Не все знамения благоприятны.

- Вот как? Нас ждут тяжелые времена? И с чем это связано?

- Не с «чем», а с «кем», о великий. Увы, речь идет о Небесных людях.

- Вот как… И чем же нам они грозят?

- О великий вождь, гнев богов может пасть на инкуинов, которые будут и впредь общаться и торговать с Небесными людьми! Инкуины долго жили сами по себе, своей жизнью. Но потом пришли Небесные люди, и ты сам помнишь, что случилось потом.

Вождь задумался.

- Но почему сейчас? Почему не луну, две или три тому назад? Почему не сразу, едва они заложили свой город?

- Потому, что боги милостивы, но справедливы. Они сначала давали нам возможность самим понять, что с пришельцами не так. Мы, глупые и неразумные дети, не вняли их наставлениям, не сумели вовремя разгадать посылаемые знаки, и вот… вот теперь нам будет беда от Небесных людей. Мне было знамение. Эти пришельцы – только начало. Скоро их станет намного больше, их станет слишком много. Их станет столько, что джунгли не выдержат напора. Все перемешается. В твоем Зале Приемов будут летать птицы, в твоем гареме – ползать змеи и шипохвостые аллигаторы станут греться на ступенях твоего дворца. А потом… потом останутся только Небесные люди.

- Как мне следует поступить?

- Изгнать Небесных людей как можно скорее. Только так обезопасишь ты свой народ!

Вождь задумался. Небесные люди пришли не вчера. Они вели себя мирно, не мешали инкуинам соблюдать свои обычаи. Они даже поселились отдельно и встречались с местным населением лишь на той поляне, которую им выделил вождь. И – да, конечно, они торговали, обменивая дары земли на свои собственные поделки. А случалось, и помогали. Например, давали лекарства, придумали, как избавить поля от вредителей и чем лучше размешивать глину, чтобы раствор был крепче. Конечно, они чужаки. И этот их интерес к Горе Леопарда должен был насторожить вождя. И жрец был прав – то, что скрывала Гора Леопарда, могло принести вред. Но кому? Инкуинам или Небесным людям?

- Хорошо. Подготовь гороскоп. Я хочу узнать, когда настанет благоприятный день.

Жрец улыбнулся.

- Гороскоп составлен, мой вождь!

Из складок своего одеяния он извлек свиток выделанной кожи, с одной стороны испещренный рисунками и пятнами ожогов. Расстелил его на ступенях трона у ног вождя. Ткнул пальцем в пересечение двух линий.

- Завтра на рассвете.

На рассвете сотня лучших воинов собралась у подножия высокой лестницы, со ступеней которой вождь трижды в году обращался к своему народу. Сам великий Уш-Цитлитлаль, надевший лучший головной убор и плащ из шкуры дикого кота, облачившийся в панцирь из шкуры аллигатора, с палицей в одной руке и щитом в другой, спустился к ним. Жрец Тлатлокчун уже ждал его внизу. Он был в церемониальном облачении – накидке из кожи одного из предыдущих жрецов, украшенной перьями говорящей птицы и черепами змей. Воины приветствовали вождя громкими криками и стуком копий о землю. Им вторили женщины из гарема – несколько самых отважных в сопровождении слуг и служанок пробрались на двор, чтобы проводить вождя. Мало, кто из них знал, куда на самом деле собирается их повелитель, и они наперебой то призывали на его голову милость богов, то просили привезти им из похода новые украшения и безделушки. Уш-Цитлитлаль кивал женам, махам им рукой, но, отыскав глазами начальника внутренней стражи, жестом велел ему прогнать женщин обратно в гарем.

Обычно, когда воины отправлялись в боевой поход, из всех домов высыпали люди. Они веселились, осыпали мужчин цветами, желали победы и проклинали врагов. Бывало так, что кто-нибудь из горожан даже какое-то время шел рядом с отрядом, провожая его до ворот. Весть о том, что войско выступило в поход, перелетала от дома к дому, и у самых ворот уже собиралась нешуточная толпа.

Обычно. Но не в этот раз.

Шагавший впереди своих советников, которые должны были сопровождать его в походе, вождь Уш-Цитлитлаль видел распахнутые двери, но почти не видел народа. Да, находились те, кто приветственно махал руками и сыпал лепестки на головы проходящих. Но были и те, кто просто стоял и смотрел. И таких было больше. Более того, среди них встречались те, кто сидел на земле или привалился к двери, не в силах стоять прямо. На глазах вождя один мужчина выбрался было на улицу, но тут же к нему кинулась женщина, обхватила поперек туловища руками и потащила обратно.

Отряд завернул за угол, когда к вождю с криком бросилась молодая женщина.

- Куда ты уходишь сейчас, вождь? Ты нужен нам! Не уходи! – закричала она, и к удивлению вождя, ей стали вторить еще несколько женщин из соседних домов.

- Мы идем к Небесным людям, - начал он, но его слова потонули в криках толпы.

- Небесные люди! – вопили вокруг. – Скажи Небесным людям! Пусть они попросят своих богов! Пусть они помогут нам! Попроси их, вождь! Вместе вы сможете! Попроси их!..

Уш-Цитлитлаль растерялся. С одной стороны, он часто принимал участие во многих обрядах наравне со жрецом – подносил священные сосуды, воскурял ароматические травы перед изваянием божества, мазал его губы, ладони и другие части тела жертвенной кровью и произносил слова молитв и заклинаний. А с другой…

- Боги… указали мне иной путь, - нашелся он с ответом. – Они хотят, чтобы на алтарь была положена особенная жертва. Это особенная жертва, она сразу исцелит всех заболевших людей. Подожди немного!

Он произнес это таким тоном, что никто не осмелился ему возражать.

Судьба фактории была решена.

Доктор Гонсо остановился, постоял, глядя на койку. Потом наклонился и медленно прикоснулся кончиками пальцев к лицу пациента.

Еще один. Двенадцатый за сегодня. Сколько их еще будет?

Выпрямившись, доктор окинул взглядом наскоро оборудованную палату. Под навесом, сооруженным из пластиковых стоек с натянутым над ними и по бокам тентом плотно, чуть ли не сплошь, как пчелиные соты, стояли ряды низких лежанок. Местные жители почти не спали на кроватях – лишь для знати устраивали небольшое деревянное возвышение над полом. Большинство инкуинов устраивали постели просто на циновках, поверх которых набрасывали одеяла и шкуры животных. Климат позволял спать практически на полу, а кровати – или предметы мебели, их заменяющие – служили скорее символом более высокого статуса в самом прямом смысле слова. Это, кстати, была одна из причин, почему прилетевших землян местные так легко возвели в ранг полубогов.

Гонсо сердито покачал головой. Тоже мне, боги! Да какие они боги, если оказались бессильны!

Прошло время, когда контакт местного населения с космонавтами приводил к вспышкам эпидемий. По статистике, каждая десятая экспедиция землян погибала именно от местных болезней, к которым у людей не имелось иммунитета. До сих пор в космосе еще встречаются неизлечимые заболевания. Да и для аборигенов контакт с пришельцами со звезд иногда заканчивался плачевно. Но здесь…

Фактория на Инку-6 существовала несколько лет. Была разработана долгосрочная программа сотрудничества. В перспективе на планете должно было образоваться несколько факторий для компактного проживания «гостей». У местных жителей существовала своя цивилизация – по территории единственного материка было разбросано несколько городов-государств, которые находились в состоянии постоянной войны друг с другом и разрозненными племенами, обитающими на севере. Некоторые города-государства были объединены и подчинялись одному правителю. Другие сохраняли автономию. Судя по языку, культуре и уровню развития, здесь жило несколько племен, но всех их называли инкуинами.

Пока еще называли.

Эпидемия началась, как всегда, незаметно. Ее принесла дюжина носильщиков с Горы Леопарда. Не зная, в чем причина, они не обратились к Небесным людям, а явились в свои семьи. И там же умерли, успев заразить всех домашних.

Когда в фактории узнали о новой болезни – вернее, когда инкуины все-таки обратились ко врачам – уже умерло сто тридцать шесть человек и больше двух сотен болели.

Начиналось все с обычного повышения температуры. Потом начинали болеть суставы. Затем – глаза и голова. Больные слепли, у них нарушалась координация движений. А затем начинали разрушаться клетки.

Сползала кожа. Вылезали волосы. Начинались боли в животе. Не помогали никакие лекарства. От первого повышения температуры до того момента, когда больной впадал в кому, проходило каких-то две недели. И не было никакого шанса на выздоровление.

Постояв над телом, доктор Гонсо отметил в планшете очередную смерть и перешел к следующему пациенту. Это был еще молодой мужчина, когда-то крепкого сложения, но вот уже несколько дней, как он начал стремительно усыхать. На коже цвели язвы, выпали все волосы, от него несло кислым запахом аммиака. Глаза, которые уже практически ничего не видели, слезились. Он что-то шептал на своем языке.

Чувствуя свою беспомощность, Гонсо обернулся, окинув взглядом импровизированный лазарет. Кроме этой троицы, тут было еще сорок больных – и среди них наверняка есть умершие. Стоит их вынести, как их место займут другие… чтобы через несколько дней уступить черед остальным.

Да, их было несколько десятков только в этой палате – и несколько сотен во всем лазарете, не считая города. И все они были мужчинами.

Эта странная болезнь действовала избирательно. Она косила только лиц мужского пола – стариков, взрослых, детей и подростков. Женщины не заражались вообще, и доктор Гонсо уже знал несколько семейств, где в живых остались только женщины – вдовы, дочери, сестры, матери. С каждым днем их становилось все больше и больше, и Гонсо не знал, как это можно остановить.

Глава 4

ГЛАВА 4.

Деев не находил себе места, мечась по изолятору. Его не выпускали наружу!

- Я требую, чтобы вы открыли дверь! – кричал он. – Я должен быть там!..

Медсестра, приносившая ему трижды в день пластиковое судно с саморазогревающимся пайком, только качала головой. Между ними находилась дверь и разговаривали они через затянутое пластиком окошечко. Видно сквозь него было прекрасно, а вот слышимость подкачала. Может быть, звукоизоляция была сделана намеренно, чтобы снаружи не было слышно криков тех, кто заперт внутри.

- Это опасно, - говорила женщина.

- Для кого?

- В первую очередь для вас! Вы были в контакте с больным…

- И я здоров! – огрызался Деев. – Я чувствую себя прекрасно. Проведите анализы, чтобы убедиться в этом.

- Хорошо, - на третий день сдалась медсестра. – Я доложу доктору Гонсо. Когда у него будет свободное время, он к вам заглянет.

- Когда у него будет… А что, у него его до сих пор не было?

- Ну, - медсестра отвела взгляд. Старый, как мир, признак вранья, - доктор в последнее время много работает…

- Он там, что, один? А другие врачи? – Деев знал, что даже в экспедиции был один человек, обладающий начальным медицинским образованием – Тимур Тазов специально заканчивал курсы полевых хирургов и даже имел полгода практики в одной из слаборазвитых колоний, не считая обязательных девяти дежурств во время учебы. И доктор Гонсо был тут не один. Должен быть не один. Их должно быть минимум двое – мужчина и женщина.

- Другие врачи тоже заняты.

- Чем?

- У нас… эпидемия, - выдавила медсестра. – Слишком много больных.

- Среди туземцев? – об этом Деев был осведомлен едва ли не лучше персонала.

- Простите, мне надо идти, - почему-то заторопилась женщина. – Я и так слишком задержалась. Контейнер оставьте. Я потом заберу.

Она смотрела куда-то вправо по коридору – наверное, на что-то или кого-то, скрытого от Деева, - и, не договорив, бросилась в ту сторону.

- Передайте доктору!.. – крикнул он ей вслед.

Ладно. Он взял себя в руки. Пока еще можно ждать. Недолго, но все-таки…

Деев вернулся к ноуту Яниса. Расшифровка текста продолжалась. Уже было готово больше восьмидесяти процентов. Скорость постепенно возрастала по мере того, как машина разбиралась в незнакомых терминах и понятиях. Но все равно существовала опасность неправильного перевода. Ведь иной раз достаточно не так перевести одно слово, чтобы потом программа уже все похожие слова интерпретировала неверно, опираясь на первый, ложный, шаг. Расхождения будут накапливаться, и в конце текст будет так сильно отличаться от оригинала, словно люди имели дело с двумя разными текстами.

Деев посмотрел на постепенно удлиняющуюся строку. Янис бы разобрался. Эх, парень, не вовремя ты разболелся!

Несколько минут он нервно ходил по палате, время от времени косясь на ноут. Потом не выдержал и активировал комм.

Там, наверху, на Горе Леопарда, связь была плохой, так что группа археологов находилась как бы в изоляции от внешнего мира. Но отсюда, «снизу», позвонить неожиданно получилось.

Связь долго не устанавливалась – видимо, в лагере никого не было. Наконец, ему ответили. На крохотном экранчике появилось лицо Мартины. Девушка просияла, увидев, кто звонит.

- Профессор? Вы?

- Да, я…

- Как вы там? Что случилось? Вы должны были вернуться еще позавчера! – затараторила биолог. – Мы вас так ждем! У нас тут…

- Погодите, Мартина, - перебил он, - не все сразу.

- Вы где?

- В изоляторе.

- Ой, - подвижное лицо девушки вытянулось, но она тут же оживилась: - вы зашли к Янису? Как он там? Мы так надеялись, что можно с ним связаться… Вы его видели? Говорили с ним?

- Видел, - кивнул он. – И говорил. Янис… он на операции сейчас.

- Правда? – глаза Мартины, вспыхнувшие было, потухли снова. – С ним все хорошо?

- Не очень, - не стал врать мужчина. – Тут… есть кое-какие сложности…

- Вот как, - она помолчала. – Но вы-то скоро вернетесь?

- Еще не знаю. Дело в том, что доктор Гонсо оставил меня тут на карантине.

- Почему?

- Тут внизу… что-то вроде эпидемии. Заболевают пока только инкуины. Янис – единственный землянин, у которого выявили… похожие симптомы. А я с ним общался, поэтому доктора сочли нужным изолировать меня тоже.

- Вот как… С вами все в порядке? Вы не… не заболели?

- Нет, - ответил он, надеясь, что это прозвучало спокойно и уверенно. – Во всяком случае, я не чувствую ничего такого… странного. Только мне здесь… скучно. Как там у вас дела?

- Нормально. Мы обследовали уже верхние камеры и спускаемся вниз. Правда, из-за того, что почти все инкуины заболели, нам приходится работать в одиночку. У нас осталось мало народа. Нас всего пятеро теперь. Я дежурю наверху – сижу на связи, обрабатываю образцы, ну и так… по мелочи. Профессор Скавронски внизу с Тазовым. Они там постоянно… почти не поднимаются на поверхность.

Пока она рассказывала, Деев напряженно раздумывал.

- Вот что, Мартина, - сказал он, когда девушка высказалась, - мне нужна ваша помощь.

- Правда?

- Да. Янис тут работал над расшифровкой надписей на стенах. Это что-то вроде… ну, нечто среднее между летописями и дневниками. Программа обработала только часть текстов. Судя по всему, небольшая группа инкуинов нарочно замуровалась там, чтобы вырезать эти надписи.

- Ничего не понимаю, - повторила девушка.

- Я тоже. Но это, судя по всему, только часть текста. Если бы вы каким-то образом сумели переправить мне остальное… Скажем, сфотографировав и отправив снимки на почту…

Нахмуренное лицо Мартины разгладилось.

- Это я смогу. Вам когда нужны распечатки?

- Как можно скорее, - Деев улыбнулся. – Тут ужасно скучно.

Прервав связь, Мартина вздохнула. Как бы ей хотелось поскорее увидеться с Деевым! Но даже такие минуты общения девушке были неимоверно дорогими.

При мысли о том, что, выполнив его поручение, она снова получит шанс на общение с ним, Мартина улыбнулась.

Странный шум он услышал, но не сразу понял его значение. В лазарете постоянно слышались какие-то звуки. Мягко гудел работающий ноут, изредка доносились шумы машин, шаги и голоса людей. Но в этот раз…

Деев поднял голову, прислушиваясь. Сквозь привычный машинный гул, на который он, современный человек, привык не обращать внимания, доносились… крики?

Сорвавшись с места, он метнулся к двери, стукнул в нее кулаком.

- Эй! Кто там? Что происходит?

Снаружи раздавались вопли. Кричали десятки, нет, сотни людей. Потом что-то затрещало. Выстрелы? Нет. Не похоже. Как будто… Деев бросил взгляд через плечо. Выйти в локальную сеть и задать вопрос? Бросившись к ноуту, он замер, пораженный.

Тот еще работал, но иконка связи в нижнем углу была перечеркнута наискосок. Отключилась локальная сеть? В сочетании с нарастающим шумом, криками и беготней это могло означать только одно – повреждена какая-то установка.

Мимо его двери с криками пробежали люди. Судя по невнятным воплям, это были… инкуины? Но все инкуины, которых он тут видел, были пациентами. У большинства не было сил бегать и орать. Значит, это…

В дверь ударилось что-то большое и тяжелое. Изолятор содрогнулся. Временное здание, сложенное из листов гофрированного пластика и металлизированного брезента, не отличалось особенной прочностью. Весь лагерь временного размещения был построен с таким расчетом, чтобы его легко можно было возвести – и столь же легко разобрать. Он не был рассчитан на такую атаку.

- Эй! Что происходит?

Снаружи послышался истошный крик боли и ужаса. Деев похолодел. До него с запозданием дошло, что происходит нечто ужасное. Приказав себе заткнуться, он подкрался к двери и попытался рассмотреть что-нибудь сквозь смотровое окошечко.

То, что он увидел, повергло его в шок.

В проходе лежало чье-то тело. Видно было плохо, но, если судить по росту и сложению, тело принадлежало землянину. Если судить по светло-зеленому комбинезону, это был кто-то из врачей или младшего медперсонала. А если поверить в то, что эти красные пятна – кровь, то…

Что-то двинулось в поле зрения, и Деев отпрянул от окошечка за миг до того, как в дверь что-то стукнуло. С суеверным ужасом мужчина уставился на наконечник копья, пробивший дверь. Оно зашевелилось – кто-то, выкрикивая проклятья на языке туземцев, дергал его, пытаясь извлечь. Наконец, разворотив дверь, копье подалось. В разломе мелькнуло красновато-бурое тело.

Инкуин!

Деев шарахнулся прочь, зажимая руками рот, чтобы не выдать себя неосторожным криком. Пробивший дверь воин наклонился, заглядывая в дырку, и землянин еле успел метнуться вбок, уходя из поля зрения. Но, видимо, противник уловил его движение краем глаза – из-за особенностей строения черепа инкуины обладали большим полем зрения, чем люди, почти в двести сорок градусов. Что-то невнятно завопив, инкуин принялся колотить копьем в дверь.

Страх придал Дееву сил. Едва копье второй раз показалось в дыре, он метнулся навстречу и схватился за его наконечник со своей стороны, дернув с такой силой, что вырвал оружие из рук не ожидавшего того воина. А затем, прежде чем тот опомнился и стал с криками сзывать остальных, прыгнул к окну и ткнул тупым концом в раму, вышибая створку.

Ему удалось разломать окно прежде, чем прибежавшие на зов соплеменника остальные инкуины сумели объединенными усилиями сорвать с петель хрупкую дверь. Последней мыслью Деева была о ноуте.

О нападении инкуинов на базу люди узнали только через день, когда она вовремя не вышла на связь.

Деев бежал через лес.

Какое-то время его подгонял страх за собственную жизнь, но, убедившись, что погони нет, он немного успокоился и задумался о своей дальнейшей судьбе.

Нападение туземцев на факторию землян можно было считать беспрецедентным событием. В прошлом в ответ на такой поступок ответом была высадка карательных отрядов, которые напалмом выжигали всех мятежников. Сейчас прошли времена, когда все решается силой оружия, однако, предупредить людей было необходимо. Ведь на базу могли прибыть и другие корабли. Значит, он должен попасть туда как можно скорее.

В какой стороне находилась база относительно лазарета и фактории, он примерно знал, но, удирая от преследователей, ухитрился заблудиться и теперь просто не знал, в какую сторону двигаться.

Будучи городским человеком, он не умел ходить по лесу и лишь смутно, из книг, помнил, что надо как-то определить стороны света, выбрать одну, нужную и идти по ней, ориентируясь на солнце. Это было все, что он знал, но, подумав, понял, что помнит кое-что еще. А именно – реку. Фактория, Гора Леопарда и космическая база стояли на берегу реки. Вернее, с Горы Леопарда надо было спуститься по тропе до речки, форсировать ее через подвесной мостик, а потом по тропе идти вдоль берега до встречи с большой широкой дорогой. По ней инкуины ходили к реке, ловить рыбу, к полям и дальше. На перекрестке дорога подходила к реке ближе всего – за деревьями было видно воду. Значит, надо всего лишь отыскать реку и потом идти вверх или вниз по течению – в зависимости от того, куда ты хочешь попасть, на базу или на раскопки.

Конечно, лучше всего отправиться на базу – там можно будет, по крайней мере, отправить сигнал бедствия и сообщить о нападении инкуинов на людей. Но, с другой стороны, а как же коллеги-археологи? В самом крайнем случае дежурные на базе смогут улететь, поднявшись на орбиту, и сами пошлют сигнал «СОС». А его коллеги? Их там осталось всего пятеро, из них две женщины, биолог Мартина Нилова и аспирантка Анна Климич с кафедры профессора Скавронски. Они ничего не знают, и если инкуины вздумают явиться в лагерь, защитить коллег будет некому. А у него, по крайней мере, есть копье.

Он должен предупредить своих. Только бы не опоздать!

Два дня все было тихо. И даже, кажется, в те дни умерло меньше народа, чем до этого. Но наутро третьего дня Уш-Цитлитлаль проснулся от зуда. Посмотрев на себя, он заметил, что многие участки кожи у него воспалились и начали шелушиться. К полудню следующего дня краснота и зуд распространились на все тело, тут и там начали открываться сочащиеся гноем и кровью язвочки.

Так во дворец вождя пришла смерть.

Деев заблудился.

К берегу реки он вышел в полдень второго дня и целые сутки брел вниз по течению, пока не дошел до слияния двух рек – «его» речка впадала в другую, намного шире первой. Решив, что просто-напросто свернул не туда, он пустился в обратный путь.

Усталость давала о себе знать. Он почти не ел все эти дни, только несколько раз рискнув сорвать несколько гроздей крупных плодов. По форме и цвету они чем-то напоминали земной кофе – во всяком случае, под яркой оболочкой тоже скрывались зерна. Однако, на этом сходство заканчивалось – и мякоть, и зерна оказались настолько горькими, что Деев не смог заставить себя проглотить ни кусочка. Наилучший результат дала попытка пожевать молодые сочные побеги одной из лиан – их сладкий вяжущий вкус отбил горечь во рту и немного ослабил муки голода. С тоской мужчина подумал о Мартине Ниловой. Несмотря на то, что в экспедиции ей чаще пришлось играть роль фотографа и подсобной работницы, девушка все-таки была биологом и провела на Инку-6 на несколько недель дольше него, изучая местную флору и фауну. Если бы они заблудились вдвоем, у него было бы в два раза больше шансов на выживание.

То, что пока он оставался в живых, следовало считать счастливым случаем, а не результатом его усилий. Ему пока не встретилось ни одного ядовитого или опасного животного или растения, но Деев понимал, что это – всего лишь вопрос времени.

Он устал. Его пошатывало от слабости. Непривычные к физическим нагрузкам ноги современного человека болели. Мучили голод и жажда. Копье оттягивало руку, и мужчина несколько раз порывался его выкинуть. Однажды он и впрямь уронил его, когда пытался дотянуться до ветки с какими-то соблазнительными плодами, но опомнился. Наклонился за ним – и в эту минуту ветка с шипением распрямилась. Ее кончик пролетел у человека над макушкой и с такой силой вонзился в ствол дерева позади, что оно задрожало от макушки до корней. Осмотрев лиану и ствол, Деев увидел острый зазубренный шип. Не наклонись он за копьем, этот шип торчал бы в его груди чуть выше сердца. Осознание того, как близко он был от гибели безобидной, казалось бы, лианы, заставило беглеца переосмыслить свое место в этом лесу. Тут слишком многое таило опасность.

С мыслью об этом он продолжил путь.

К реке он вышел вечером, когда под кронами деревьев стала сгущаться тьма. Тут, на открытом пространстве, было немного светлее, и Деев смог оглядеться, силясь понять, где находится.

Лента реки была неширока. Ее окружали довольно крутые берега, на которых теснилась буйная растительность. Местами кусты и прибрежная трава росли так густо, что подобраться к воде можно было одним способом – спуститься с дерева на веревке или лиане. На глазах человека на противоположной стороне несколько небольших зверьков как раз и проделывали эту штуку – цепляясь за лианы лапками и гибкими хвостами, они вниз головой зависали на кончиках лиан и осторожно лакали воду. Сделав несколько торопливых глотков, зверьки проворно подтягивались повыше, чтобы несколько секунд спустя снова припасть к воде. Такое поведение стало понятно, когда внезапно из воды показалась зубастая пасть и схватила зазевавшегося зверька. Тот не успел даже пискнуть, зато остальные, мигом взобравшись повыше, разразились пронзительными воплями и поспешили убраться подальше. Дееву с его стороны было видно, как в мутной воде шевельнулось длинное, не меньше двух метров, узкое тело водяной змеи. Для речки шириной чуть больше четырех метров это было огромное чудовище.

И это опять была не та река. Нужная ему была немного шире и заросли вокруг нее были не настолько густыми. Деев вспомнил, что в нескольких шагах от подвесного моста даже нашелся небольшой пляжик. Обнаружила его Мартина, и, пока по мосту переправлялось оборудование и палатки, даже успела раскопать там в илистой почве яйца какой-то местной рептилии. Тогда Деев сам отчитал девушку за самоуправство, а сейчас подумал, что расцеловал бы за найденные яйца – мысли о пище с каждым часом делались все навязчивее.

Как бы то ни было, надо было либо устраиваться на ночлег – еще одна ночевка в лесу, почти без сна! – либо двигаться дальше, пробираясь в полной темноте. Немного подумав, мужчина выбрал компромиссный вариант – идти, пока не отыщет удобное место.

Это было ошибкой, и он понял ее, когда нога внезапно провалилась в яму, теряя опору. Ступню пронзила короткая острая боль – на дне оказалось что-то острое. Вскрикнув, Деев рванулся прочь, но усыпанная листвой и травой земля подалась, и человек рухнул в самую настоящую ловчую яму, оцарапавшись о торчащие на дне колья. Один почти пробил ступню, второй разодрал икру, третий и четвертый оставили отметины на боках, а пятый, хоть и сломался, но успел вонзиться в локоть.

Отчаянный крик вырвался у него. Деев забился на дне ямы, обламывая колья. По счастью, и их толщина, и глубина ямы были рассчитаны на животных намного мельче человека, иначе он бы умер практически мгновенно. А так отделался «всего лишь» несколькими глубокими рваными ранами и царапинами. Но несколько обломков кольев застряли в ранах – одна щепка засела в локте, мешая двигать рукой, вторая наверняка осталась в ступне.

Постанывая и всхлипывая от боли, Деев некоторое время ворочался на дне ямы, обламывая своим телом одни колья и пытаясь выдернуть из ран другие. Боль мешала сосредоточиться. Она затуманила его рассудок, лишила способности мыслить логически. Лишь неимоверным усилием воли ему удалось как-то обуздать свои чувства и попытаться остановить кровь, зажимая некоторые раны руками и оторванными клочками рубашки. Но даже борясь за жизнь, оно смутно осознавал, что это конец. Что с такими ранами ему уже никуда не дойти. Наконец, усталость, боль и слабость сделали свое дело, и мужчина обмяк, теряя сознание.

Нет ответа!

Мартина выпрямилась, сжимая виски руками. За последние сутки она трижды пыталась вызвать Деева, но всякий раз сигнал либо глохнул в джунглях – связь на Инку-6, как и на многих подобных планетах работала из рук вон плохо, устанавливаясь на те немногие часы, когда оставленный на орбите спутник проходил как раз над коммуникаторами – либо все сводилось к длинным гудкам. «Абонент не отвечает», - мигала на экране надпись, каждый раз повергая девушку в дрожь.

Но ведь этого не может быть! Не может современный человек вот так все бросить и отказаться от коммуникатора! Или…

- Деев, где вы? Что с вами?

Нет ответа.

Он очнулся от толчка. Что-то острое ткнулось в бок. Убралось, коснулось снова.

- Ирч!

Деев вздрогнул.

- Аш-ш…

Он открыл глаза.

Было светло. В джунгли пришел новый день. Смутно, сквозь туман усталости, жара и боли, он слышал крики дневных животных, ощущал ароматы земли и травы, сейчас смешанные с тяжелым духом его собственной крови, и видел…

Видел какое-то смутное пятно, которого раньше тут не могло быть.

С трудом сфокусировав взгляд, Деев сообразил, что это пятно на самом деле – незнакомый инкуин. Все туземцы для него были почти на одно лицо, различаясь лишь по внешним признакам – одежда, рисунки на теле, прическа – но этот показался ему ужасно старым и каким-то изможденным, словно ему тоже пришлось долго бродить по лесу, голодая и терпя лишения. Старик был почти голым, если не считать короткой юбки из шкурок мелких зверьков, но его тело с ног до головы покрывала такая причудливая роспись, что в Дееве ненадолго проснулся ученый, и ему захотелось поближе рассмотреть узоры и ритуальные шрамы. За пояс у старика был заткнут длинный прямой нож из местного вулканического стекла, а в руках он сжимал копье, которым перед этим и тыкал в Деева.

Взгляды их встретились.

- Что, старик, - выдавил человек, - не ждал, что тебе попадется, - собственный голос показался ему чужим, и он запнулся, облизнув сухие губы, - попадется такая дичь? Кх-как, - он закашлялся, - будешь ее есть?

Несколько секунд инкуин стоял столбом, а потом шевельнулся – и растворился в зарослях.

Деев вздохнул, прикрывая глаза. Ну, вот и конец. Уже начались галлюцинации. Что дальше?

А дальше случилось невероятное – старик вернулся.

И не просто вернулся – Деев очнулся от того, что сверху на него упала сплетенная из лиан веревка, на конце которой была связана петля, достаточно просторная для того, чтобы такой крупный мужчина, как землянин, после нескольких неудачных попыток мог просунуть в нее голову и плечи.

Распоротый локоть мешал двигать левой рукой. Ноги казались ватными, болели царапины на боках. Несколько раз он останавливался, чтобы перевести дух, чувствуя, как его бьет лихорадка и пот катится по лицу. Он слизывал этот пот, чувствуя прибавившуюся во всем мукам жажду. Хотелось все бросить и умереть, но старик наверху ждал, и веревка оказалась надежно закреплена, поэтому в конце концов он все-таки смог дотянуться до поверхности, окончательно потеряв сознание лишь на краю ловчей ямы.

Еще десять дней спустя…

Кукуполь шел, сам не зная, куда. Повсюду, куда ни ткнись, он видел смерть.

Умирали старики. Умирали взрослые мужчины. Умирали подростки и дети. За все время, пока был в городе, он не видел ни одного живого инкуина мужского пола. Его встречали только женщины, смотревшие на него такими глазами, что юноше становилось жутко. Не доходя несколько шагов, Кукуполь остановился, не в силах двинуться дальше.

Он не был дома несколько сезонов, с тех пор, как маленьким мальчиком его отвели в храм и отдали в обучение жрецу.

Его пригнал сюда страх.

Несколько дней они с Чикчакчуком прятались на окраине городского поля, забравшись в землянку сторожа. Поля требовалось охранять, чтобы птицы и звери не растащили спелый малан*. Но сейчас землянка была пуста, и, судя по тому, как обгрызены были стебли малана на краю поля, зверье успело пронюхать об этом. Юноши сумели подбить камнями нескольких воришек – вместе с початками недоспелого малана эти тушки послужили им отменной пищей.

(*Малан – зерновая культура, основа сельского хозяйства инкуинов. В дело идет все – зерно, листва, стебли, даже корневища. Прим.авт.)

Юноши провели там некоторое время, раздумывая, что делать и куда идти. А потом заболел Чикчакчук. И Кукуполь решил, что наведается в город. За помощью.

Проходя по городу, он всюду видел смерть. Над каждым домом он видел перо птицы ич – символ смерти. И почти из каждого дома доносился женский плач.

Вот его дом, такой, каким он запомнил его в детстве. Старый корявый кахкач, на ветки которого он любил забираться мальчишкой и однажды залез так высоко, что понадобилось сооружать специальную лестницу, чтобы помочь ребенку спуститься, наполовину засох. Несколько веток на его вершине торчали к небу сухие и мертвые, как палки. Еще два толстых сука снизу были когда-то спилены. Само дерево стало толще, и его морщинистый ствол почти коснулся каменных блоков, из которых была сложена стена. Яркие краски узора над входом потускнели – видимо, их давно не обновляли. Проход между их домом и соседним был завален мелким мусором больше, чем наполовину. Сейчас он бы, пожалуй, и не протиснулся бы там. А ведь когда-то здесь так было удобно играть в прятки…

Перед домом еще лежала циновка, на которой мать сидела, когда перетирала зерна малана в муку и болтала с соседками. Но сами жернова исчезли. И очаг выглядел так, словно на нем уже несколько дней ничего не готовили.

- Ма?

Кукуполь остановился в нескольких шагах от входа, вытягивая шею. Плотная ткань дверного полога, была натянута только наполовину, как знак того, что хозяева дома, но никого не хотят видеть. Собственно, точно так же наполовину были задернуты пологи на всех домах, мимо которых он проходил.

- Ма? – громче позвал он. – Па? Это я…

За пологом что-то зашевелилось. Послышался слабый всхлип.

- Ма, это я! Твой сын, Кукуполь! Я…

- Пришел?

Край полога чуть отодвинулся. Высунулось личико незнакомой девушки. Юной, почти девчонки – длинные волосы еще заплетены в тонкие детские косички, но на щеках уже появились татуировки невесты.

- А где ма?

- Кто там? – раздался другой голос.

- Кукуполь! – крикнул он.

- Нет! Мой сын… его больше нет! – закричали изнутри. – Он умер! Исчез! Пропал!

- Но я жив! – завопил он, притопнув ногой. – Ма, выйди и посмотри на меня!

- Уходи!

Он попятился, пораженный силой гнева и боли, прозвучавших в этом коротком слове.

Справа и слева на домах зашевелились дверные пологи – обитатели хижин высовывали любопытные носы наружу.

- Ма, когда-то я был твоим сыном, - заговорил Кукуполь. – Меня забрал шаман, увел, чтобы я стал его учеником. Я жил там все эти годы…

- Вот и уходи туда! Уходи и не прикасайся к нам! Здесь смерть.

Он попятился, начиная понимать, что происходит. Мать гнала его от себя нарочно, надеясь, что болезнь так и останется с ними и не перекинется на других. Глупая! Разве она не знает, что злые духи, которые вызывают болезни, летают по воздуху невидимые? От них можно защититься, но не так!

- Ма…

Девчонка, так и торчавшая возле полога, начала плакать. Она ничего не говорила, просто по ее щеке текли и текли слезы.

- Ма, - он сделал шаг назад, - ты только скажи, что с остальными? Что па? Что… - он помнил, что у него был брат, который в год начала его ученичества только-только народился, - что остальные?

- Их нет.

Девчонка продолжала плакать.

- Я боюсь! Не уходи! Не бросай меня одну!

Кукуполь затравленно оглянулся по сторонам. Этот девчоночий плач действовал на нервы. Здесь, в этом полумертвом городе…

- Но я… у меня самого нет дома! Куда мне идти с тобой?

Что-то мешало ему вернуться в шалаш, где он оставил умирающего Чикчакчука. И не только потому, что девушка могла увидеть его друга. Просто… просто в глубине души он чувствовал, что дни Чикчакчука сочтены. И, может быть, вот именно сейчас он…

- Я не знаа-а-ю… но я боюу-у-усь… Не бросай меня!

Она рыдала на всю улицу, размазывая слезы по мордашке, и странным образом ей вторил плач, доносящийся из нескольких ближайших домов. Казалось, рыдает весь город. Кукуполю захотелось зажать уши руками и бежать, куда глаза глядят.

- Ладно, - сдался он. – Пошли. Но если ты будешь и дальше реветь, я тебя брошу на съедение леопардам! Или утоплю в реке, так и знай!

Девчушка всхлипнула последний раз:

- Ты… возьмешь меня с собой?

- Да, если ты перестанешь реветь!

- Перестану, - она хлюпнула носом, вытираясь ладонью, - уже перестаю… ты только меня не обмани! Не обманешь? – она протянула ладошку.

- Не обману, - он осторожно сжал тонкие пальчики. – Только пошли скорее! Или… тебе надо что-нибудь взять из дома?

Она обернулась назад, на оставленную улицу:

- Н-нет… я…не хочу!

Кукуполь сделал шаг – и вдруг остановился. Он внезапно вспомнил кое-что важное.

- Слушай, а ты… ты только извини, я давно не был дома и… Как тебя зовут?

По обычаю, матери не сразу давали имена детям. Первые полгода или год малыши не имели имен вообще – на тот случай, если младенец не выживет, дескать, зачем тратить имя? В первый раз малыш получат короткое имя – по имени отца или матери, в зависимости от пола. Лишь когда ребенок вступал в отроческий возраст, ему давали полное имя – к короткому, детскому, прибавляли вторую часть. Когда Кукуполя уводили к жрецу, сестренка уже получила короткое, детское имя Ку. Но как ее назвали потом?

- Ку, - она тихо вздохнула, - Кукитак.

- Пошли… Куки.

Стараясь держаться подальше от немногочисленных горожан – на улицах оставались в основном женщины и дети, - они выбрались из города и устремились в сторону леса, обходя поля манаса. На опушке в Кукуполя возникло желание свернуть на боковую тропинку, чтобы проведать Чикчакчука, но он заставил себя двигаться вперед. В самом крайнем случае, он вернется к другу позже, потом, когда пристроит сестренку.

Куда девать девушку, он придумал на ходу. Старый учитель не откажет своему ученику. Тем более что женщина, даже такая молодая, все равно полезна в хозяйстве – сходить на поле за зерном, смолоть муку, испечь лепешки, прибрать в доме, сплести циновку из сухой травы. Все это умела любая девочка-девушка с малых лет. Иногда женщин брали даже на большую охоту – иначе кто станет ощипывать и потрошить дичь, которую приносят охотники, пока те ходят за новой добычей?

Он шел быстро, и Кукитак пришлось бежать за ним. Несколько раз она споткнулась и однажды чуть не упала, всхлипнув и запрыгав на одной ножке, но он сердито дернул ее за руку – не отставай! – и она поспешила следом. Юноше понравилось, что сестра сдерживает слезы. Еще не хватало тратить время и утешать девчонку!

Знакомую тропу он нашел быстро – трудно забыть дорогу, по которой ходил несколько сезонов подряд из конца в конец! Здесь можно было идти спокойнее, отдыхая от быстрой «охотничьей» ходьбы.

- Куда мы идем? – осмелевшая и успокоившаяся Кукитак потянула его за руку.

- В одно место, - по привычке иносказательно ответил Кукуполь.

- Это твой дом?

Юноша запнулся.

- Да, - после короткого раздумья признал он, - там мой дом.

- И я, - она добивалась полной ясности, - буду жить с тобой?

- Да, - кивнул он. – Со мной.

- Хорошо, - вздохнула она, - а то мне одной страшно было бы…

- Ты там будешь не одна.

Вернее, не одни будут – они. Старый шаман, конечно, рассердится за то, что ученик бросил его на несколько дней, а потом неожиданно вернулся с девушкой. Но он старик отходчивый. Поругается и простит, тем более, когда Кукуполь расскажет о том, что у нее умерла вся семья. В самом крайнем случае, он устроит ей отдельный шалашик, ведь в доме шамана нет отдельного спального места для женщин и мужчин!

Размышляя о том, как он устроит житье-бытье сестры, Кукуполь сам не заметил, как они добрались до хижины, в которой он какое-то время жил с учителем.

- Постой тут, - шепнул он девушке и вышел вперед: - Учитель! Это я, называющий себя Кукуполем! Я пришел из города.

За плетеным пологом, заменявшим дверь, зашевелились. Полог откинулся, и на пороге возник старый шаман.

- Учитель, - юноша сделал перед лицом опознавательный жест и, припав на колено, протянул руку к углям костра, чтобы показать, что он живой человек, а не дух из иного мира, - это я, Кукуполь. Я живой. Я вернулся…

Он осекся, встретив холодный отчужденный взгляд. Так смотрят на чужака, от которого неизвестно, чего ждать.

- Где ты был? – каркнул наконец шаман.

- Я… в городе. То есть, сперва я встретил Чикчакчука. Он… болел. Мы прятались, не хотели выходить. А потом я… пришел в город…

- Зачем?

- Мне было надо. Чикчакчуку стало плохо, я хотел найти лекарство, но…

- Зачем? Зачем ты… пришел?

- Чикчакчук, он… он умер, - решил немного предвосхитить события Кукуполь, - а я… вот… Подойди, - шепнул он и добавил громче: - Это моя сестра, Кукитак. Она носила детское имя, когда я… когда ты забрал меня из дома. А теперь они там все ум… умерли – и отец, и дед с бабкой, и… и брат… Она осталась одна, и я подумал… подумал, что…

- Что я приму в свой дом женщину? Нет.

- Но она моя сестра! – вскрикнул Кукуполь. – Ей некуда идти.

- Ложь. Женщине всегда есть, куда идти. Пусть возвращается, откуда пришла… и ты уходи вместе с ней.

- Но… почему?

- Табу.

Подкрепляя свои слова действием, жрец полез в мешочек на поясе, черпанул оттуда горстью пепел целебных трав пополам с высушенными косточками и перьями птиц и рассыпал все это на земле, проводя границу. После чего обернулся и скрылся в доме, не прибавив более ни слова.

Кукуполь остался стоять, как парализованный. Он настолько не ожидал холодного приема от учителя, что растерялся вконец. Из оцепенения его вывело прикосновение ладони Кукитак.

- Что мы теперь будем делать? – робко прошептала девушка. – Шаман сказал, что… что мне надо уйти? Да?

Ее глаза снова наполнились слезами, и это неожиданно разозлило юношу.

- Нет, - яростно прошипел он, - нет. Ты не уйдешь одна. Мы уйдем. Вместе! Слышишь, учитель? – крикнул он, беря сестру за руку. – Мы уходим. И никогда не вернемся! Прощай!

Хижина хранила молчание.

Переступив порог, старый шаман тихо опустился на колени. Внутри было сумрачно, но темнота дышала и смотрела на него лихорадочно блестящими глазами.

- Кто… это был? – послышался негромкий голос на чужом языке.

- Там… нет, - на ломаной интерлингве пробормотал старик. – Он уйти. Лес. Ты спать. Много спать.

- Спать, - пробормотал Деев, послушно закрывая глаза.

Они шли до тех пор, пока не начало темнеть. Кукуполя поразило то, что Кукитак, до встречи со старым жрецом все время всхлипывающая и причитающая, быстро успокоилась и теперь шагала наравне с братом, молчаливая и настороженная. Бросая на нее взгляды, юноша начал думать, что не ошибся в выборе спутницы.

Все же далеко они не ушли – следовало подумать о ночлеге и выбрать путь. Нельзя просто так бездумно шагать через джунгли – можно ненароком забрести в такие места, где человеку нельзя оказываться. Поэтому, стоило в чаще леса начать сгущаться вечерним теням, Кукуполь остановился на берегу первого же встретившегося им ручья.

- Нам надо отдохнуть, - сказал он. – И решить, куда идти и что делать дальше.

- Хорошо, - просто согласилась Кукитак. – Ты подумай, а я поищу, что тут можно нам поесть. Ты голоден?

Юноша с тоской и тревогой подумал о полях манаса, оставшихся далеко позади. Где-то там был и шалаш, в котором последнего часа ждал – а может, уже дождался – Чикчакчук. Если бы он не был так раздосадован поведением учителя, он бы, наверное, пересилил себя и вернулся к шалашу, хотя бы забрать несколько початков манаса и кое-какие мелочи. Но что сделано, то сделано.

Инкуины привыкли жить в тесной связи с природой. Несмотря на то, что они строили города-государства и знали, как выплавлять металл и обрабатывать камни, большинство их владело навыками выживания в джунглях. Поэтому, пока Кукитак изучала растущие поблизости кусты и выбирала плоды и сочные верхние побеги, Кукуполь нашел парочку подходящих камней, которые можно было обработать. Ножом, с которым не расставался, он срезал несколько лиан, сплел ими ветки двух ближайших кустов, образовав что-то вроде навеса. Прополов заросли молодых деревьев поблизости, тем же ножом обтесал десяток колышков, которые воткнул в землю, и оплел их срезанными с них тонкими веточками и остатками лиан, соорудив нечто вроде плетня, который мог бы играть роль стены в их хижине. Попутно метким броском он сбил в ветки крупную лягушку, которая слишком надеялась на свою неподвижность и защитную окраску, но весьма не вовремя моргнула и тем самым выдала себя охотнику. Лягушка оказалась неядовитой, так что сегодня на ужин у них было бы и мясо. Заметив ее, Кукитак сама сходила и принесла немного валежника, чтобы разжечь костер. Добыть огонь трением было делом настолько привычным, что беглецы даже не стали это обсуждать, а просто молча развели костер. Жареная на огне лягушка, немного плодов и сочные молодые побеги составили их первый ужин.

Почти все время они молчали, лишь иногда обмениваясь короткими односложными замечаниями, но когда забрались в шалаш и устроились на подстилке из травы, Кукитак не выдержала:

- А что мы будем делать дальше? Ты уже придумал?

Кукуполь задумался, глядя на переплетенные ветки куста.

- Пока не знаю, - признался он.

- Но ведь ты не вернешь меня обратно в город? – забеспокоилась девушка, приподнявшись на локте и в темноте силясь разглядеть его лицо. – Я не хочу в город! Мне там страшно!

- Мне тоже, - припомнив виденное на улицах, сказал Кукуполь.

- Тогда что мы будем делать? Мы ведь не можем всю жизнь прожить тут, в лесу, совсем одни? Твой учитель нас прогнал… Почему он это сделал? Разве ты не был его учеником и не должен был стать новым жрецом вместо него?

- Он, - юноша помолчал, вспоминая подробности встречи, - он боялся заразы…

- Ну и что? Я тоже ее боюсь, иначе не ушла бы из города с тобой…

Внезапно она напряглась, тихо всхлипнув.

- Кукуполь, а… а что, если ты тоже заболеешь, как все?

Юноша так старательно гнал от себя эту мысль, что и сейчас решительно покачал головой:

- Нет. Я не заболею.

- Точно?

- Точно-точно.

Она вдруг рассмеялась и шутливо толкнула его в плечо. Не ожидавший этого Кукуполь вернул девушке тычок, и она, вскрикнув, шлепнула его по руке. Ответный шлепок получился как-то сам собой, и уже через минуту в шалаше закипела дружеская потасовка. Они толкали и щипали друг друга, тормошили и трепали, как дети, невольно в этой возне выплескивая накопившийся страх и тревогу. И оба сами не заметили, когда полудетская возня переросла в нечто совсем иное.

Как же хорошо, что тут прорыт этот ход! И вдвойне хорошо, что он вспомнил о нем!

Шочиполь выбрался из дыры в земле, отряхнулся, поправив накидку и пояс. Потом тщательно заровнял траву и корни куста, присыпал приметный камень сухой листвой.

Ход вел из храма на окраину города. В двух шагах отсюда стояли хижины бедняков, притулившиеся под самой каменной стеной. А впереди, в паре бросков копья*, уже начинались заросли буульшата* и поля овощей и манаса. Тростник уже почти поспел, высокие, выше человека, стебли шелестели на ветру. Самая пора убирать урожай, и будь этот год таким же, как и прошлый, все население города вышло бы на уборку тростника, как на большой праздник. Затем на несколько дней все бы занялись овощами – каждый со своего огородика – а еще немного времени спустя поспел бы манас и водяной орех. А уж там недалеко до Праздника Урожая…

(*Буульшат – здесь, сахарный тростник, у которого поедают стебли и корневища, а из сухих листьев плетут циновки. Прим. авт.)

Да, еще год назад было так. А теперь…

Теперь город умирал. Вчера скончался последний сын великого вождя. Сам вождь был еще жив, но ни один лекарь не мог справиться с заразой. В гневе Уш-Цитлитлаль показал казнить нескольких знахарей – и его самого. То, что Шочиполь был еще и городским палачом, то есть, был сведущ в переломах, травмах и операциях, его не остановило. Причиной была боль, которую испытывал вождь. Если ты, палач, умеешь причинять боль другим, значит, должен знать средства, которые эту боль усмиряют! Но проблема была в том, что его снадобья не действовали. Чувствуя боль или нет – больной умирал все равно.

Вождь отдал приказ. И Шочиполь понял, что должен сбежать. Сбежать, спасая свою жизнь, пока не стало слишком поздно. Вовремя вспомнив о подземном ходе, он успел выбраться из города до того, как за ним пришли.

Последний раз обернувшись на каменную стену, бывший городской палач быстрым шагом направился прочь. Это не единственный город в мире. Кто знает, может быть, в чужом краю ему повезет больше.

Он еще не знал – не чувствовал – что несет с собой из города.

Деев проснулся сразу, стоило лучу солнца коснуться его лица. В последнее время он много отдыхал, но сон его сделался так чуток, что достаточно было малейшего шороха, чтобы человек проснулся. Вынырнув из объятий сна, он повернулся набок, открыл глаза.

В хижине было пусто и необычно светло. До этого почти все время плетеный из сухой травы полог закрывал вход так, что внутри царил полумрак, разгоняемый светом светильника. Стоял снаружи белый день или сгущалась ночь – светильник всегда был только один, и отсветы его пламени бросали на стены хижины причудливые тени. Стены были сплетены из гибких веток, скрепленных между собой лианами и промазанные для крепости глиной так, что их структура была хорошо заметна, по крайней мере, изнутри.

Сейчас полог был откинут, светильник погашен, и яркий свет вместе со звуками и запахами джунглей врывался внутрь.

Деев потихоньку приподнялся, прислушиваясь к своим ощущениям. Они были самыми обычными – нормальными позывами тридцатилетнего физически здорового мужчины, хотя последствия болезни еще сказывались – раны на икрах затянулись не до конца, да и локоть левой руки сгибался не так хорошо, как когда-то. Наверное, поврежден сустав, и нужно обратиться к хирургам. Впрочем, по сравнению с тем, что с ним было несколько дней назад, он дешево отделался, ибо колья, на которые напоролся землянин, упав в ловчую яму, были смазаны парализующим ядом. Конечно, ловушка не была рассчитана на такое крупное «животное», как землянин, но и того яда, который попал ему в кровь, должно было хватить Дееву, чтобы навсегда остаться там, поскольку выбраться без посторонней помощи он бы все равно не смог.

Тем не менее, сейчас, после всех манипуляций, которые проделывал с ним старый инкуин, он чувствовал себя так хорошо, что даже попытался одеться, благо, комбинезон лежал рядом с ложем и, приведя себя в приличный вид, выбрался наружу.

Старика, спасшего ему жизнь, поблизости не наблюдалось, и Деев самостоятельно добрался до ближайших кустов, испытывая радость от того, что проделывает это сам, без посторонней помощи. Он дошел даже до того, что потом освежил лицо и руки, воспользовавшись влагой, скопившейся на листьях деревьев. После этого мужчина почувствовал себя совсем хорошо и даже ощутил что-то вроде голода.

У входа в хижину было устроено кострище. На обложенном камнями круге выжженной земли были причудливым образом сложены несколько коротко обрубленных сучьев. Они еще тлели, и Деев присел к костерку, рассматривая огонь. Несмотря на то, что экспедиция на Инку-6 была уже третьей в его жизни – не считая короткой студенческой практики – ему практически ни разу не доводилось сидеть у настоящего костра. Да еще вот так, в глухом девственном лесу. Завороженный пляшущими языками пламени, Деев ненадолго выпал из реальности. Во всяком случае, он проглядел появление старого инкуина – просто вдруг понял, что сидит у костра не один.

Он вздрогнул.

Старик пришел не с пустыми руками – он принес какое-то покрытое мехом длиннохвостое животное с плоской мордочкой, и сейчас спокойно свежевал тушку, отделяя шкуру от мяса. Деева невольно замутило. Нет, он знал – читал, слышал, видел фильмы – что многие примитивные племена на далеких планетах до сих пор убивают животных ради еды. Более того, некоторые цивилизованные люди не прочь поучаствовать в этом первобытном развлечении, называя его красивым словом «сафари». И даже еще больше – Дееву как раз во время той студенческой практики тоже довелось пострелять из настоящего ружья в настоящих зверей. Правда, он не был уверен, что попал хоть раз, но вот чтобы так сидеть у огня, свежевать только что убитого зверя, потрошить, отделяя внутренности и потом резать тушку на куски, собираясь зажарить их на огне – это он видел впервые.

Запах жареного мяса показался ему неожиданно соблазнительным. Деев ощутил голод и непроизвольно придвинулся ближе. Конечно, сам процесс превращения сырых кусков в жаркое выглядел… непривычно, но когда старый инкуин снял с палочек обгорелое мясо, присыпав его толчеными травами, и протянул человеку на заменявшем тарелку широком листе, землянин отбросил колебания и с аппетитом вгрызся в угощение.

Какое-то время они молча жевали. Деев то смотрел на огонь, то косился на старика. Как ни крути, этот расписанный с ног до головы инкуин спас ему жизнь, и элементарная вежливость требовала хотя бы формальной благодарности. Но что сказать или сделать? Слов не достаточно. Заплатить деньги? Но разве ему нужны в лесу кредитные карточки? Поделиться вещами? Но что нужно для выживания этому старику? Кажется, у него все есть… Или речь идет об услуге? Если так, то он, Деев, готов сделать все, что в его силах.

Наконец, с мясом было покончено. Дожевав последний кусок – часть тушки осталась сырой и была тщательно завернута в листья – старый инкуин облизал пальцы и посмотрел на человека.

- Ты есть хорошо, - это прозвучало и как вопрос, и как утверждение.

- Да, - кивнул тот. – Я есть хорошо. Спасибо! Если бы я мог что-то…

- Иди! – старик встал.

Догадавшись, что сейчас от него и потребуют платы – хотя бы отработать свое содержание, так сказать – Деев поднялся на ноги.

Они углубились в лес и какое-то время молча шли по узкой тропинке. Старый инкуин скользил по ней, словно тень, а человек при всем старании сопел и топал так, что самому становилось неудобно за свою неуклюжесть.

Наконец, старик остановился. Бросив взгляд по сторонам, Деев заметил, что они стоят на развилке.

- Это, - инкуин указал на тропу у себя под ногами и махнул рукой в сторону одной из дорог. – Идти. Там твой народ.

- Спасибо, - мужчина сделал шаг. – Спасибо, я… если бы я мог…

- Ты, - внезапно старик схватил его за руку, - иди. Сказать, пусть Небесные люди уходят. Садись лодка и иди. Все! Совсем! Будет плохо. Всем плохо. Сказать. Небесные люди уходить! Сейчас!

Больше слов на интерлингве он не знал и добавил несколько фраз на своем языке. Деев постарался запомнить хотя бы некоторые слова – Тазову, при всех его достоинствах, далеко до Яниса Лазиуса, но все-таки…

- Да, - промолвил он. – Я скажу. Но, старик, ты должен понять, что…

- Иди. Сейчас!

Старик оттолкнул его, сделал шаг – и растворился под пологом леса, как будто его и не было. Ни одна веточка не колыхнулась.

Деев повернулся спиной к тому месту, где только что стоял старый инкуин и зашагал по тропе.

На первом же повороте, шагов через сорок, он наткнулся на вторую развилку, где, к своему удивлению, обнаружил на дереве метку, оставленную археологами, чтобы находить дорогу. Обрадованный, он ускорил шаг, через несколько минут выбрался на берег реки – на нужный берег! – перебрался через нее по подвесному мосту, и уже полчаса спустя увидел за поредевшими деревьями яркие палатки.

На первый взгляд, лагерь землян казался вымершим, но стоило ему крикнуть, как из ближайшей палатки вылетела Мартина Нилова. Пару секунд девушка ошалело хлопала глазами, а потом завизжала и бросилась Дееву на шею.

Глава 5

ГЛАВА 5.

Четыре дня спустя.

Шочипотль остановился, почесал руку.

Зуд донимал его второй день и, глядя на то, как с каждым днем все больше язвочек появляется на коже, шаман начинал испытывать беспокойство. Как он мог быть таким наивным? Надо было бежать из города раньше, когда все только начиналось. Но кто же знал, что этим все и закончится?

В довершение всего, начались головные боли. К ним добавилась слабость в суставах, а выделения стали буро-красного цвета и неприятно пахли. Желудок тоже бунтовал - пища камнем ложилась в него, и почти сразу начинались боли. Они стихали немного только после того, как он искусственно вызывал у себя рвоту. Впрочем, это длилось только второй день, до этого все было хорошо, и жрец надеялся, что все обойдется.

Так думал он до того дня, когда вышел к тотемному столбу, отмечавшему границу их земли.

Горе тому, кого застали за пределами их территории! Пришельца могли убить или принести в жертву богам. Только четыре раза в год небольшие процессии торговцев могли беспрепятственно ходить по дорогам из города в город для обмена товарами. А он…

Шочипотль заколебался. Если не хочет быть убитым, он должен немедленно убраться подальше, забиться в какую-нибудь нору в джунглях и ждать либо смерти, либо выздоровления.

Пока он колебался, живот скрутило такой судорогой боли, что он согнулся пополам, извергнув остаток завтрака – немного спелых плодов – вместе с кровью. Вытер дрожащей рукой рот. Покачнулся, невольно схватившись за тотемный столб и пережидая минуту слабости. Во рту было горько и солоно. Шочипотль сорвал пучок листьев, тщательно вытер рот и десны и, бросив грязный комок, зашагал прочь. Живот болел, чесались язвы, перед глазами плавала какая-то серая муть.

Он не чувствовал ручья, пока не наступил в него. Прохладная вода на миг принесла успокоение язвам на ногах, и Шочипотль упал на колени прямо в середину ручья, не думая ни о чем, кроме прохлады, которую даровала вода. Распластавшись в ручье, он то пил воду, то полоскал рот, сплевывая сгустки слюны и слизи, то яростно скреб язвы, смывая коросту, и снова пил, и окунался в воду, и отдыхал, и ни о чем не думал.

Воинственный Манку-Чум, бог-покровитель Города Во, требовал жертв, поэтому вождь-правитель, грозный Парчак-Чум время от времени посылал своих воинов на разведку – не забрел ли в его владения чужак. Воины с ревностью пускались в путь, наводя ужас на земледельцев и ремесленников – если им случалось возвращаться из похода с пустыми руками, они могли схватить на улицах первого попавшегося, будь то мужчина, женщина или ребенок. Поэтому все обитатели Города Во внимательно следили за тем, когда и в какую сторону ушли воины грозного Парчак-Чума.

Дойдя до заставы, отряд разделился на три группы, и каждая пошла своим путем. День выдался жарким, хотелось пить, и, услышав вдалеке звон ручья, воины, недолго думая, свернули к нему.

Ручей журчал, пробираясь между корнями деревьев, и все пятеро воинов бросились к нему, но едва опустились на колени и стали хватать воду ртами, как один из них, Тотомак, скривился, отплевываясь:

- Что за гадость!

Выпрямился, глядя на воду.

- Посмотрите, что плавает в ручье!

Остальные пригляделись, и разразились возмущенными криками. По воде плыли какие-то слизистые сгустки. Как будто кто-то чуть выше по течению стирал в ручье грязную одежду или промывал свежеубитую дичь.

- Кто посмел портить нашу воду?

Одна мысль равно завладела всеми – что бы ни случилось выше по течению, тот, кто помешал воинам грозного Парчак-Чума утолить жажду, заслуживает наказания. А это значит, кровожадный Манку-Чум получит свою жертву и будет доволен. А может быть, и они, первыми обнаружившие нарушителя, получат награду из рук вождя. Похватав оружие, воины поспешили вверх по течению, внимательно глядя себе под ноги. Они бежали, разделившись – трое по одному берегу, четверо по другому. Кровь, грязь и слизь в воде больше не попадались, но то, что они искали, находилось не в ручье.

Лежащего на берегу человека первым заметил Тотомак и испустил ликующий вопль. Враг был найден. Теперь его надо доставить вождю – и, если тот сочтет жертву достойной, всех ждет награда.

Шочипотль задремал. Сквозь глубокий обморочный сон он услышал топот ног и пронзительный крик. Встрепенулся, вскакивая. Он резкого движения опять скрутило живот вдобавок, болью стрельнули колени.

- Чужак! Чужак!

Он успел вскочить, успел даже метнуться в чащу, но метко брошенный кем-то камень ударил его в спину. Шочипотль упал в траву, а подняться самостоятельно уже не смог. На него налетели, окончательно сбили с ног и крепко связали лианами. После чего подвесили на палку, как пойманное животное и потащили с собой.

Они устроили хижину на небольшой поляне, которую нашли в джунглях недалеко от ручья. Места тут было достаточно и для того, чтобы выстроить домик, и для того, чтобы посеять кое-какие растения, и даже для небольшого загона для домашних животных. Правда, пока ни того, ни другого у них не было – всякое животное, которое Кукуполь приносил с охоты, они тут же съедали, как и все собранные Кукитак плоды и семена тоже шли в пищу.

Несколько раз юноша наведывался в город, чтобы понять, как идут дела. Нет, к самому городу он не приближался, наблюдал издалека, ограничиваясь тем, что совершал набеги на поля малана. Они стояли без присмотра, малан поспел, и сочные желто-оранжевые початки высовывались из засыхающей листвы. Пришла пора сбора, но немногочисленные сборщицы очистили лишь часть полей – многие делянки стояли заброшенными.

Залегши в кустах, Кукуполь наблюдал за женщинами, которые убирали малан. Да-да, тут были в основном женщины и девочки всех возрастов. Ни одного мужчины, старика, мальчика или юноши он не увидел. А ведь раньше на уборку малана выходили всеми семьями – взрослые работали, дети либо играли под присмотром стариков, либо по мере сил помогали старшим. Одни обрывали початки, другие сносили их туда, где потом малан шелушили, отделяя от лишней листвы. Листву потом сгребали, а оголившиеся стебли выдергивали и тоже использовали в дело. Потом, когда делянка была убрана, из земли извлекались даже корни – они шли на растопку. Стебли использовались либо для изготовления предметов обихода, либо тоже как дрова – в зависимости от прочности и толщины. Из листвы плели циновки, а также делали игрушки для детей или даже использовали для письма, нанося на распрямленные и обработанные соком листья письмена. Ну, а малан… малан был основой жизни. Зерна перетирали в муку, их дробили, чтобы сварить кашу, ели и так…

Сейчас уборка шла полным ходом, но, сколько ни присматривался, Кукуполь не видел на поле ни одного мужчины. И даже мальчиков мужского пола ему практически не попадалось. Он видел только троих. Более того, отсутствовали многие старики и старухи – на поле вышли только женщины и девушки. А много ли могут собрать женщины? Малан перестаивал, птицы и звери забирались на поле и поедали зерна. Ну и сам Кукуполь тоже то и дело прихватывал охапку-другую початков. Пару раз он притаскивал стебли целиком, выдергивая с корнями. Кукитак ужасно радовалась каждой мелочи из дома. Как все девочки, девушки и женщины, она с младенчества умела вести хозяйство – готовить, плести циновки, лепить из глины посуду и знала, как использовать в хозяйстве многое из того, что дают джунгли. Однако из-за юного возраста опыта и сил у нее было маловато, и Кукуполю приходилось на свой страх и риск то и дело наведываться к городу.

Нет, он не воровал – хотя бы потому, что для этого надо было войти внутрь городской стены. Он искал. Просто удивительно, сколько вещей теряют или забывают, а порой и нарочно выкидывают люди! Надо всего лишь внимательно смотреть под ноги, и тогда обязательно разживешься где ремешком от сандалии, где шилом или долотом, где обрывком тряпки, а где и плошкой с отбитым краешком. Конечно, горожане не любили выкидывать мусор, предпочитая пускать в дело всякую мелочь – в самом крайнем случае, просто сжигая отслужившую свое вещь – или делились этим с соседями. Но в последнее время умерло так много мужчин, юношей и стариков, что отдавать их вещи стало некому. И женщины их выбрасывали. А Кукуполь подбирал.

В тот раз он предупредил Кукитак, что отправится в долгую вылазку. Юноша хотел добраться до Фак-То-Ри, дома Небесных людей. О том, что случилось в ней, он ничего не знал, поскольку все это время прятался в полях вместе с Чикчакчуком. Нет, до него доходили слухи о том, что великий вождь воевал с Небесными людьми, но юноша посчитал это за выдумки – как же можно воевать с пришельцами из другого мира? Они ведь посланцы богов! Или великий вождь Уш-Цитлитлаль решил, следуя обычаю, наказать посланцев богов за насланную болезнь? Если так, то он в своем праве.

Сделав небольшой запас еды, чтобы у Кукитак не было нужды выходить из хижины, а также укрепив ограду, чтобы защитить девушку хотя бы от змей и ядовитых грызунов, он пустился в путь. С собой юноша взял только немного вяленого мяса обезьяны и горсть зерен малана. Всю остальную пищу он рассчитывал отыскать в джунглях.

Он пустился в путь на рассвете, рассчитывая ближе к вечеру миновать поля родного города, заночевать возле временного лагеря, устроенного Небесными людьми – именно там когда-то Чичкалак нанялся к ним для путешествия на Гору Леопарда – и, отправившись в путь рано утром на следующий день, в полдень оказаться у Фак-То-Ри. До конца дня Кукуполь рассчитывал вызнать все, что мог и еще через полтора дня вернуться домой. Таким образом, Кукитак будет одна каких-то трое суток. За это время с нею не должно ничего случиться.

До города и малановых полей он добрался без приключений, но, верный своей привычке, решил обойти город, двигаясь вдоль стены, чтобы поискать какую-нибудь выброшенную людьми мелочь.

В этой части он еще не бывал, и неожиданно для себя нашел в траве кресало. Хорошее кресало, почти новое. Им удобно добывать огонь. Это порадовало Кукуполя – значит, он сможет легко добыть огонь и не придется спать без огня. Второй его находкой стал наконечник стрелы, и юноша так ему обрадовался, что не сразу обратил внимание на его форму.

- Кого это ты притащил?

Тотомак покосился на пленника. Шочипотль лежал неподвижно, безучастный к происходящему. Внутренности жгло огнем, он еле дышал и кашлял кровью. Ему еще никогда не было так плохо, и он думал только о том, как бы умереть. Ему было все равно, кто его захватил и зачем.

- Это… мы нашли его, - сказал Тотомак.

Сотник гневался, и это понятно. Отряд посылали, чтобы найти какое-нибудь поселение, жителей которого можно принести в жертву. Но он вернулся с пустыми руками. Почти с пустыми. Если не считать одного-единственного пленника.

- Это чужак.

- Сам вижу. На что нам один чужак, когда богам нужны десятки?

- Но он может знать, где живут остальные. Его можно допросить…

- Его? Тут нечего допрашивать! – отмахнулся сотник. – Прирежьте эту падаль и уходите за новыми жертвами. И без дюжины здоровых пленников не возвращайтесь!

Тотомак пожал плечами, вытащил нож и быстрым отработанным движением всадил его в грудь Шочипотля.

- Чего встали? – напустился на своих подчиненных. – Оттащите его в овраг. Завтра мы снова уходим на поиски.

Пнул последний раз ногой остывающий труп.

И почесался.

От окраины города до дома Небесных людей было всего ничего. Кукуполь даже пришел туда немного раньше, чем рассчитывал – солнце не успело коснуться краем горизонта, и лишь малая часть его спряталась за деревьями. Но уже на подходе он почуял неладное.

Юноша несколько раз бывал в окрестностях дома и знал, что там постоянно что-то происходит. Слышался шум и гул прирученных Небесными людьми чудовищ. Отовсюду тянуло незнакомыми запахами…

Запах был и сейчас. И он был знакомым. Таким знакомым, что Кукуполь замер, отказываясь верить обонянию.

Это был запах смерти и разложения.

Ему понадобилось все его мужество, чтобы двинуться дальше. Раздвигая ветки кустов, он крадучись одолел последние сажени и высунул нос из зарослей.

Небесные люди расчистили для своего дома участок леса, каким-то образом остановив наступление джунглей на свой дом. От ближайших кустов, где прятался разведчик, до крайних домов было шагов двадцать, и на этой полосе земли практически ничего не росло – так только, кое-где пробивались упрямые кустики. Но Кукуполь едва скользнул по ним взглядом. Все его внимание было привлечено тем, что происходило между несколькими шатрами, которые устроили для себя пришельцы.

Юноша нечасто бывал у Небесных людей, в отличие от Чикчакчука, который с первых дней буквально дневал и ночевал в лагере. Он и языком владел лучше других, и кое-какие чужеземные штучки начал перенимать. Здесь и сейчас знания друга могли бы ему очень пригодиться, но Чикчакчук умер, и Кукуполь не успел получить от него нужные знания.

Сейчас лагерь был пуст, и, судя по всему, в нем кто-то побывал. Об этом свидетельствовали следы – все знали, что пришельцы передвигаются на повозках, которые толкают пленные духи. Духам это не нравится, она рычат, воют и портят воздух, мстя за свое пленение. Следы колес были видны, в воздухе еще висел слабый аромат их испарений, но больше ничего. Что бы это могло значить?

Набравшись храбрости, Кукуполь выполз из кустов и, крадучись, в любую минуту готовый удрать, подобрался к шатрам.

Нескольких беглых взглядов ему было достаточно, чтобы он понял две вещи. Во-первых, лагерь пришельцев был пуст. А во-вторых, опустел он после набега.

Всюду виднелись следы разрушения – шатры обгорели, их полотняные стены местами были порваны. Внутри – он заглянул в самую большую дыру – все носило следы разгрома. Мебель поломана, вещи раскиданы, кое-где виднелись застарелые пятна крови. Внутри шатров еще пахло смертью. Однако ни одного тела найти не удалось.

Впрочем, для такого следопыта, как Кукуполь, не составило труда понять, что случилось.

На лагерь напали воины Уш-Цитлитлаля – про это он, кажется, кое-что слышал, подсматривая за работающими женщинами на поле. Они перебили всех, кого смогли найти, уведя при этом всех найденных в лагере соплеменников. Тела Небесных людей бросили, как попало, не позаботившись о покойниках. Но некоторое время спустя сюда приехали другие Небесные люди. Они забрали тела своих мертвецов и увезли их на демонских повозках. Кукуполь немного пробежался по их следам, но остановился на первом же повороте. Он знал, что до Фак-То-Ри отсюда не так уж и далеко, но идти туда не хотелось. Небесные люди наверняка злы на инкуинов за то, что те напали на лагерь. Они могут отомстить. Не стоит им давать повода.

Постояв немного на повороте, он повернул назад, и в эту минуту небо над головой ярко вспыхнуло.

Юноша присел от неожиданности и метнулся под прикрытие ближайшего куста. Сквозь листву он увидел яркую вспышку на небе, а потом что-то заревело и загрохотало. Что-то огромное, сияющее так, что заболели глаза, показалось в вышине и пронеслось по небу.

Небесные люди! Уцелевшие от бойни обитатели Фак-То-Ри послали за помощью, и теперь на землю прибыл отряд мстителей.

Кукуполь метнулся в заросли и со всех ног помчался домой.

Это был обычный рядовой полет, и капитан Тимон Рамос до последнего не ожидал проблем.

Он был одним из «первой звездной десятки» - первых десяти детей, родившихся на Инку-5, молодой колонии, и с раннего детства мечтал стать пилотом космических кораблей. Его мечта осуществилась, когда пару лет назад было решено основать постоянную факторию на соседней планете, Инку-6 и взять патронаж над народом инкуинов. Закончив курсы пилотов – водить машины умели практически все – капитан Рамос был отобран во флот. И с тех пор совершал регулярные рейсы с планеты на планету.

Сложность полетов, несмотря на то, что летать, по сути, приходилось внутри системы, состояла в том, что у планет-соседок были разные периоды обращения вокруг солнца. Год на Инку-5 длился всего 284 дня, в то время как на Инку-6 – 440 дней. Из-за этого одна то и дело «убегала», а вторая ее «догоняла». Кроме того, часть года между ними находилось солнце, и тогда время полета удлинялось на несколько недель. Ведь сначала надо было отлететь от него на значительное расстояние, потом лечь на круговую орбиту, затем поравняться с планетой-соседкой и только после этого, «прицелившись», идти на сближение с нею. Расчетные показатели расхода топлива при этом были таковы, что колонисты пришли к единодушному мнению – на следующие несколько месяцев полеты прекратить вообще. И, пока обе планеты не окажутся на одной «половине», сообщение между ними будет прервано.

Капитан Рамос должен был совершить тот последний рейс перед «каникулами». Он должен был доставить на факторию запасы концентратов, кое-какие медикаменты и запчасти для машин. А заодно забрать группу ученых-археологов.

Тимон Рамос спешил. За несколько дней до старта пришло сообщение с Инку-6 о том, что среди туземцев началась эпидемия. Люди собрали столько медикаментов и диагностического оборудования, вплоть до одноразовых шприцов и перевязочного материала, сколько смогли и загрузили на челнок.

Корабль стартовал. Еще выйдя из атмосферы Инку-5, капитан Рамос послал на соседнюю планету сообщение: «Ждите челнок!» - и отключился.

Чикчакчук не умер.

Он был все еще жив, когда его случайно обнаружили разведчики Тотомака. Ставший полусотником бывший командир дозора, он не изменил своей привычке и продолжал высылать вперед небольшие группы по два-три человека, велев им передвигаться скрытно, ни во что не вмешиваться и никак себя не обнаруживать. Несколько высланных вперед групп должны были обойти Город Ча с нескольких сторон, разведать, что там происходит и вернуться назад.

Разведчики видели сборщиц малана и не могли не отметить того факта, что среди них было мало мужчин – лишь несколько мальчиков и юношей крутились возле женщин. Самые маленькие дети либо играли, либо висели у матерей в корзинках на спине. Подростки постарше сортировали початки, раскладывая их на волокуши, и пропалывали очищенные от початков делянки, вырывая оставшиеся стебли с корнем. Работали они явно вполсилы – на глазах одного из разведчиков какой-то юноша внезапно прервал работу, отошел в сторонку, пошатываясь, обхватил ствол ближайшего дерева руками, и его стошнило чем-то красновато-бурым. Еще немного времени он постоял, явно борясь с приступом слабости, потом попытался вернуться к работе, но, поработав еще чуть-чуть, сел на землю и не поднимался до самого вечера. Выказывали признаки слабости и некоторые другие юноши и подростки, а многие чесались. Их тела были покрыты такими же язвами, как и у найденного несколько дней назад пленника.

Чуть позже вернулась вторая группа разведчиков. Они обходили манасовые поля с другой стороны, пробираясь к другим воротам. И на обратном пути как раз и наткнулись на хижину сторожей. Услышав доносящиеся изнутри странные стоны и кашель, они заглянули внутрь и отыскали истекающего кровью, едва живого инкуина.

Так Чикчакчук попал в руки врага.

Ему было плохо. Со дня на день ожидая возвращения Кукуполя, устав и надеяться, и проклинать неверного друга, он то приходил в себя, то проваливался в забытье. Когда его нашли вражеские разведчики, он бредил и просил пить. Его напоили, обмыли язвы, и шедший с войсками лекарь даже дал ему болеутоляющий настой. После нескольких глотков макового настоя Чикчакчук действительно почувствовал себя намного лучше. Настолько, что сообразил, где находится.

Тотомак тут же доставил пленника к вождю.

В походе грозный Пакча-Чум вел скромную жизнь. Он не возил с собой украшенный перьями птиц шатер из разноцветной шерсти, не ел с золотых блюд сваренные в меду мозги обезьян или фаршированные яйца кобирри, не носил тяжелых украшений и в обращении отличался простотой. Он обедал вместе с приближенными, когда в его шатер ввели под руки пошатывающегося Чикчакчука

- Кто это такой? – вождь указал на него костью болотного оленя, которую как раз сейчас обгладывал.

- О, грозный Пакча-Чум, сын богов и потрясатель основ, - Тотомак простерся перед ним ниц, - этого человека мы захватили возле Города Ча. Он явно чем-то болен, и горожане изгнали его из своих стен. Они обрекли его на верную смерть…

- А теперь ты притащил его сюда? – вождь снова принялся за мясо. – Интересно, зачем? Чтобы мы полюбовались на его мучения? У нас нет на это времени.

- Но великий вождь, он может знать, что происходит в городе и… рассказать это тебе!

- Хорошо, - просто кивнул тот. – Пусть расскажет.

- Говори! – Тотомак ткнул Чикчакчука кулаком в спину. – Перед тобой сам Пакча-Чум!

Разведчики, приведшие его сюда, разжали руки, отступив в стороны, и Чикчакчук опустился на колени. Маковый настой, облегчающий боль, еще действовал, но он был слишком ослаблен, чтобы твердо стоять на ногах.

- Пусть скажет, что происходит в городе, - проворчал Пакча-Чум. – Много ли в нем солдат? Что делает его вождь?

- Я… не знаю, - после нового тычка произнес Чикчакчук. – Не знаю, что случилось с вождем…

- Вот как? Ваш вождь что, не выходит к своему народу? Не говорит с вами? Куда же он делся и как вы вообще живете без вождя?

Присутствующие зашептались, переглядываясь между собой. Это было невероятно. Без вождя жить нельзя! Вождь – это посредник между богами и людьми, гарант того, что боли сохранят народ! Если вождь покидает город – например, во время войны или для охоты – все погружается в траур. И на время его отсутствия выбирается новый вождь – просто для того, чтобы боги видели, что люди по-прежнему находится под защитой.

- Я… не знаю, - Чикчакчук сглотнул слюну. – Я давно не был в городе и… и я…

Он не смотрел на лица собравшихся, сосредоточившись на разложенных на низком столе блюдах.

- Ты голоден? – догадался Пакча-Чум. – Бери мясо, лепешки или овощи. Ешь.

Чикчакчук тотчас же схватил одну лепешку и вгрызся в нее. Однако не успел он проглотить и половины, как желудок его скрутило острой болью. Выронив недоеденную лепешку, он согнулся в приступе рвоты.

Сидевший ближе всех к нему советник брезгливо отвернулся, когда перемешанные с кровью и слизью куски лепешки упали на землю рядом с блюдами, но вождь не дрогнул. Лишь щелкнул пальцами, приказывая убрать грязь.

- Ты болен, - сказал он. – Что это за болезнь?

- Я… не знаю, - дрожащим голосом ответил Чикчакчук. – Но эта болезнь… она поразила многих из нас.

- Вот как. Расскажи.

- Это… я не знаю… меня наняли Небесные люди.

- Небесные люди?

Пакча-Чум слышал о том, что несколько лет назад к ним на планету прибыла странная летающая лодка, на которой с неба явились посланцы богов. Осмотревшись, посланцы убрались восвояси, но некоторое время спустя вернулись. Теперь их стало больше. Они объявили инкуинам, что являются их соседями и что будут по-соседски помогать им. Для того, чтобы люди инкуины поняли, что это не пустые слова, Небесные люди построили свой маленький город Фак-То-Ри и расчистили площадку, на которую будут приземляться их летающие лодки. Со дня основания Фак-То-Ри отдельные представители Небесного народа побывали во многих городах. Они знакомились с жизнью их обитателей, иногда делились своими знаниями. В Городе Во Небесные люди побывали тоже, но последний раз это было в позапрошлом году. Пакча-Чум дал пришельцам понять, что «гость» и «сосед» - разные понятия. С тех пор Небесные люди не заглядывали в его город.

- Да. Сюда прибыла лодка, которая привезла их ученых. Они захотели получше узнать наше прошлое и отправились на Гору Леопарда…

Слово за слово, Чикчакчук рассказал вождю все, что знал.

-… там было пророчество. Его написали наши предки, пользуясь исчезнувшим языком. Но Небесные люди сумели прочитать эту надпись. Они очень мудры, эти пришельцы с Неба. Они – истинные боги…

- И что же это за пророчество?

- Я не знаю. Я умею говорить на языке Небесных людей, но я не умею читать их письмена. Но вскоре после того, как Небесные люди стали их читать, среди нас появились первые заболевшие. Их становилось все больше и больше. И я в том числе, - грустно закончил Чикчакчук.

Когда он замолчал, вождь задумался.

- Вот, значит, как, - произнес он немного времени спустя. – И вы не обратились к Небесным людям за помощью, чтобы они все вам объяснили?

На это у Чикчакчука не было внятного ответа.

- Что ж, - усмехнулся Пакча-Чум, - придется мне сделать это за вас! Но сначала мы завершим свой поход!

После того, как Деев принес весть о разгроме палаточного лагеря и эпидемии, археологи приуныли. Мартина ходила с красными, опухшими глазами – жалела Яниса, о котором никто ничего не знал. Связи с факторией не было – сигналу мешали горы, окружающие Гору Леопарда. Чтобы вызвать подмогу, пришлось бы спускаться к городу, а там…

- Мы не можем все просто так бросить, - собравшись на вечернее совещание, говорил Скавронски. – И дело не только в том, что у нас на руках уникальные предметы. Дело еще и в том, что мы стоим на пороге открытия. Ради наших пропавших товарищей, ради всех людей, которые отдали свои жизни за науку, мы просто обязаны продолжать работу. Конечно, жаль, Деев, что вы не прихватили с собой ноутбук Лазиуса…

- Мне было как-то не до того, - скривился тот. – Я спасал свою жизнь.

- Естественно!

Тимур Тазов посмотрел на него осуждающе. Большинство относилось к Дееву с долей презрения и скептицизма – они были уверены, что тот струсил в последний момент и просто-напросто удрал, бросив не только ноутбук с ценным материалом, но и умирающих товарищей.

- Да! – вскипел Деев. – А что мне было делать? Инкуины просто-напросто взбесились! Они убивали всех! Вы предпочли бы, чтобы я там умер?

- Умереть можно по-разному, - пробормотал Тазов.

- Ах, вот вы как? Вот как, да? Вы что, считаете меня трусом?

Вопрос повис в воздухе. Люди молчали или отводили глаза. Мартина робко дотронулась до его запястья. Девушка разрывалась. С одной стороны, ей было жаль и Яниса, и всех остальных, и она радовалась, что Деев остался в живых. А с другой… с другой стороны ужасно не хотелось ссориться с коллективом. И ведь в чем-то остальные правы! Неужели не было ни одного шанса спасти хотя бы что-то? Неужели жизнь намного дороже? Ведь есть же – должно быть! – что-то действительно важное, ради чего можно рискнуть!

Деев вздрогнул от ее прикосновения. Резко обернулся, встретив испуганно-виноватый взгляд.

- И ты?

- Нет!

Он вскочил. Рванулся вон из палатки, выбежав в душную тропическую ночь. Его душила злость и досада. Как они не могут понять, что он не мог поступить иначе? В конце концов, их там не было, они не видели озверевших инкуинов, которые гонялись за волонтерами с копьями и томагавками. То копье, которое он подобрал – оно могло бы торчать в его спине. Да, он убежал. Но ведь он не герой, не боец спецназа! Он даже в армии не служил, лишь проходил обязательные военные сборы в институте. А теперь они готовы разорвать его за то, что он бросил Лазиуса на растерзание аборигенам! Но он же не виноват! Или…

Вершина Горы Леопарда была погружена во тьму. Лагерь спал. Большая часть палаток была свернута – после того, как все носильщики и трое землян, включая и Яниса, спустились вниз – и наверняка тоже стали жертвами разбушевавшихся инкуинов – лишние просто-напросто убрали. Теперь в лагере остались только четыре палатки – отдельно для мужчин, отдельно для женщин, большой лабораторный модуль и палатка связи, где обычно собирались на отдых и перекусы, а сейчас происходило собрание. Кроме этого лишь небольшой навес у входа в подземный храм отмечал место, где хранились добытые и частично упакованные образцы.

Было темно и тихо. Только мерцали в вышине звезды и в чаще леса изредка вскрикивали какие-то местные животные. Трещали вездесущие сверчки. А может, местные лягушки.

Рядом что-то зашуршало.

- Деев… Антон…

Мартина.

- Чего еще? – грубее, чем хотелось бы, буркнул он. – Ну, не мог я поступить иначе! Не мог!

- Я знаю…

- Тазов меня ненавидит. Это факт.

- Я… тебе верю.

- Да ладно!

- Нет, правда! – девушка робко шагнула, встала рядом. – Я… ужасно рада, что ты живой. Яниса жалко, но… но ведь это не ты его убил!

- Яниса, - вздохнул он, сжимая кулаки. – Вам не Яниса жалко, а ноут с его разработками! Ведь все погибло!

- Не все!

- Как это? – развернулся Деев к Мартине.

- Ну… ты ведь читал то, что он прислал?

- Читал. И что?

- И кое-что можешь вспомнить. Кроме того, у нас ведь остались фотокопии тех надписей. Можно запустить процесс дешифровки второй раз…

- Думаешь, они, - кивнул на палатку, где остались коллеги, Деев, - не догадались бы сделать это, будь все так просто? Программа дешифровки была в ноуте Яниса. Если есть ее копии, то они в фактории.

Он осекся, оборвав сам себя. Ну, конечно! В фактории! Это же так просто!

Но в следующую минуту его одолели сомнения. До фактории было слишком далеко. Сюда от города они добирались почти полдня, следуя по тропам, проложенным проводниками. И еще полдня надо было идти от города до поселения землян. За сутки можно вполне одолеть это расстояние, но… но если бы пользоваться старыми тропами. А теперь, после бойни, учиненной инкуинами, это предприятие было сопряжено с известным риском. Пришлось бы выбирать окольный путь, а значит, наверняка заночевать в джунглях. У Деева уже был печальный опыт, когда лишь случай – и чудо! – спас ему жизнь. Если бы не встреча с тем стариком, он бы наверняка умер там, на дне ловчей ямы. А сколько еще таких ям встретится на пути, вздумай он пробираться без дороги в обход поселения инкуинов?

Дееву хотелось жить. После того, как он заглянул в глаза смерти, эта жажда порой становилась просто нестерпимой, но другие принимали ее за трусость. Они не пережили того, что пережил он. За ними не охотились местные жители, они не брели по джунглям наугад, мучимые голодом и жаждой. Не умирали от яда в яме и не сдавались на милость незнакомца. Разве они могут его понять?

Он посмотрел на стоявшую рядом девушку. Низенькая ростом, едва доставая ему до плеча макушкой – и то, если наденет кроссовки на толстой подошве – Мартина запрокинула голову и молча ждала. Он знал, чего она ждет. Себя еще можно обмануть, но попробуй обмани того, кто в тебя верит. Для кого ты значишь… значишь так много!

Внезапно Мартина вздрогнула. Глаза ее расширились. Она увидела что-то за плечом Деева, и тот стремительно обернулся.

На востоке вставало солнце.

Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что тут не так. Солнце вставало слишком рано и… быстро. До рассвета в здешних широтах оставалось еще часов десять. Закат на западе еще не прогорел весь, за горами еще разливалось малиновое зарево, как последние угольки в костре, а с востока уже шел свет…

Свет, зажженный людьми.

Минуту спустя родился и стал постепенно нарастать негромкий мерный гул, а сияние стало нестерпимо ярким, сформировавшись в чуть вытянутый шар, похожий одновременно на мяч для игры в регби и на комету, какой ее рисуют в книгах. Деев прищурился от яркого света, закрываясь ладонью. Рядом тихо вскрикнула Мартина, и он безотчетно обхватил девушку за плечи второй рукой, привлекая к себе.

На Инку-6 опускался космический корабль. И, судя по силе звука и яркости света, это был не обычный челнок с проходящего мимо лайнера, а полноценный корабль, тяжелый катер или даже малый транспортник.

В фактории была оборудована посадочная площадка – строительство космопорта на планете, которая никогда не будет колонией землян, сочли нерентабельным. Чаще всего на ней приземлялись корабли с соседней Инку-5 и лишь изредка – гости из «внешнего мира». И сейчас, судя по яркости цвета и тому, под каким углом корабль заходил на посадку, верным было второе. Кто бы ни прилетел, они ничего не знали о том, что здесь случилось. Их прилет все менял, и Деев понял, что должен сделать.

- Я… должен отправиться на факторию, - сказал он.

Да, он это сделает. Хотя бы для того, чтобы сообщить пришельцам об истинном положении дел.

Полет проходил в штатном режиме «радиомолчания» - огромная солнечная «корона» надежно глушила любую связь. Передатчики не ловили даже «белый шум», которого полным-полно в космосе – обрывки чьих-то передач, шорох и шелест мелких частиц, попавших в реакторы, далекие голоса Странников, звуки, издаваемые звездами – да-да, звезды не молчат, как кажется людям. Большую часть сигналов, которые удавливали антенны, никогда не удастся расшифровать, поскольку это просто шум, но сейчас в эфире царила глубокая тишина.

Капитан Рамос много времени проводил в рубке, глядя на экраны. Челнок летел по параболической орбите. Первые три недели он удалялся от солнца, мчался навстречу звездам и дальним планетам системы – Инку-7 и Инку-8, отделенных от прочих планет поясом астероидов. По сути, этот пояс и был той границей, дальше которой не стоило залетать. Добравшись до нее, челнок слегка притормозил и начал разворот.

Инку-7 была видна на экранах как крохотная матово-голубая точка. Инку-8, на которой несколько лет назад была основана колония для уголовных преступников, находилась за солнцем. Период ее обращения вокруг светила составлял восемь с половиной местных лет, в то время как Инку-7 – только четыре года.

Экран пересекала полоса астероидов – серебристо-серая кисея с неровными рваными краями.

- Красиво, - вздохнула пилот Шарна Чарам. – Вот бы подлететь поближе!

- Вот бы, - кивнул Рамос.

- Так почему бы и нет? Я могу рассчитать курс…

- Зачем? Просто полюбоваться?

- Почему бы и нет? Вам разве не скучно? – женщина бросила взгляд через плечо. На корабле их было всего трое – механик Сегридж сейчас отдыхал после ночной вахты и срочного ремонта узлового двигателя.

- Я выполняю свою работу, - отрезал капитан. – А вы выполняйте свою.

Шарна вздохнула.

- Мы там мало летаем… Это мой третий полет…

- А у меня – шестой. И что с того? Каждый должен делать свое дело. Что там с курсом?

- Расчет почти закончен, - Шарна развернулась к монитору, на котором уже начали появляться ряды символов.

- Отлично. Как только он завершится, давайте сигнал двигателям. Маневр должен быть завершен строго согласно расчетному времени.

Она кивнула. Следующие несколько дней челнок будет лететь параллельно поясу астероидов и лишь на девятые сутки начнет постепенно отклоняться, начиная сближение с орбитой Инку-6. Полностью на нее он ляжет только через сорок дней.

Город Ча, ждал своих завоевателей.

Ворота были открыты, чтобы сборщицы манаса могли проходить беспрепятственно. И возле них дежурила стража. Но что могут сделать несколько воинов против сотни хорошо вооруженных бойцов, выскочивших из зарослей? Правда, стены города отделяла от полей полоса свободной от растительности земли. Ее невозможно было пересечь незамеченными. Стражники в любом случае успели бы поднять тревогу, поэтому пришлось пойти на хитрость.

Отряды Пакча-Чума подобрались к стенам под прикрытием манасовых полей. Они начали с того, что окружили сборщиц, захватив их в плен. Нескольких случившихся тут же мужчин убили, сохранив жизнь только маленьким детям. После чего десяток добровольцев нарядился в одежды убитых горожан и открыто поспешили к воротам, крича о том, что на них напали чужаки.

Хитрость удалась. Стража видела, что на поле что-то происходит – воинов выдали качавшиеся стебли малана и далекие крики жертв. Но они поверили «спасшимся», что чужаков всего пара десятков. Отряд пропустил «мирных горожан» за стены, вышел навстречу врагам – и попал в засаду.

Конечно, в Городе Ча жили опытные воины, которые не раз участвовали в стычках с соседями, но силы были неравными. Среди тех, кто сторожил ворота, было несколько тех, кто постоянно почесывался и жаловался на боли в голове и желудке. Пока были силы, эти люди оставались на посту, но несколько человек накануне уже отослали домой, потому что они чувствовали себя все хуже и хуже. Кроме того, в городе еще болели и умирали. Загадочная эпидемия не думала заканчиваться.

Воины Города Ча сопротивлялись отчаянно, но их было в два раза меньше, а некоторые были и слабее. Поэтому нападавшим понадобилось всего несколько минут, чтобы перебить врагов, оставив в живых лишь двоих, бросивших оружие и взмолившихся о пощаде. Им оставили жизнь – на какое-то время – после чего победители переоделись в одежду и доспехи побежденных и вернулись к городу, громко крича о том, что нападение отбито, враг побежден и удрал.

К тому моменту кое-кто из горожан заподозрил неладное – ведь вместо соседей и знакомых на улицах появились чужаки – но ворота возле малановых полей оставались открытыми настежь. Мирные горожане, чьи дома находились поблизости, сами не могли – не имели права! – запереть их. Им оставалось только ждать. И когда из зарослей показались люди в знакомых доспехах – а среди них двое тех, чьи лица были знакомы! – они ничего не заподозрили и позволили отряду чужаков проникнуть в город. Они слишком поздно сообразили, что за их спинами прячутся чужаки.

Все произошло так быстро, что некоторые люди не успели даже испугаться.

Несколько сотен яростно кричавших чужаков ворвались в город, растекаясь по его улицам вооруженным потоком. Воины врывались в дома, хватая женщин и детей, убивая всех мужчин, даже тех, кто не поднимал оружия. Убегавших догоняли, упавших добивали, пригвождая к земле. Если кто-то поднимал оружие – топор, мотыгу или кухонный нож – его убивали с особой жестокостью. Время, когда начнут щадить пленных, еще придет – в первые минуты нападения самое главное – это посеять страх и сломить у горожан волю к сопротивлению. Кроме того, на окраинах, как правило, жила беднота. Что взять с бедняка, который кроме малана и сладких корней, больше ничего не ест, и для которого бульон из речной рыбы – лакомство?

Несмотря на то, что нападавшим удалось проникнуть в город через полуденные ворота и сразу захватить несколько близлежащих улиц, Город Ча сумел быстро опомниться. Несколько человек успели убежать и поднять тревогу.

Громкие звуки рога призывали воинов к оружию. Отряд личной стражи вождя собрался у подножия главной пирамиды. Им пришлось ждать несколько минут, пока ослабевший от болезни Уш-Цитлитлаль с трудом встанет на ноги и позволит облачить себя в доспехи. Кожа на руках, ногах и лице вождя буквально отслаивалась, обнажая кровоточащее мясо. Не помогали повязки и мази целебных трав. Вот уже несколько дней вождь ходил кровавым поносом и почти ничего не мог есть – любая пища, кроме жидкой, вызывала такие резкие боли в желудке, что он с трудом сдерживал стоны боли. Почти такими же недугами страдали и многие из его окружения, а трое из семи его сыновей уже умерли. Но нападение врага на город заставило его собрать волю в кулак. Он приказал жрецам подать ему убивающее боль питье – этот дурманящий настой, иногда забеленный молоком или толокном из недозрелых семян малана и составлял его основную пищу эти дни – и когда он чуть притупил неприятные ощущения, спустился к своим воинам.

Уш-Цитлитлаль догадывался, что скоро умрет. Но он должен умереть не на своей постели, как старик или ребенок. Он был воином. И должен скончаться как воин – либо в бою, либо как пленник на жертвенном алтаре во славу победителей.

Отряд, ведомый Уш-Цитлитлалем, вышел навстречу нападавшим.

Глава 6

ГЛАВА 6.

Только через месяц корабль смог выйти на связь с факторией на Инку-6. Тимон Рамос послал запрос еще когда челнок лег на прямой курс – мол, встречайте, летим к вам. И вот несколько дней спустя пришел ответ.

- Фактория Инку-6, дежурный Рафель Коэльо. Сообщение получено. Приготовьтесь к эвакуации.

Связь прервалась. Причем, судя по всему, ее просто отключили.

- Что за…

Рамос прокрутил запись второй раз. Потом третий. Обвиняюще уставился на Сегриджа, который дежурил как раз когда было получено сообщение:

- И как это понимать? Там точно больше ничего нет?

- Больше ничего, - обиделся механик. – Я нарочно после этого три минуты не отключал связь. Думал, может, дополнят сообщение. Больше ничего не было! Такое впечатление, что они больше не хотят с нами разговаривать!

- Эвакуация, - вздохнул Рамос. – Ладно. Отправляйте ответ: «Что вы имеете в виду?»

Сигнал ушел. На сей раз ждать ответа пришлось всего двое суток, учитывая, что корабль медленно, но верно шел на сближение с планетой.

На сей раз сообщение было таким же коротким и почти не проливало свет на происходящее:

- Фактория прекращает свою работу в связи с внештатной ситуацией.

То, что Антон Деев собрался уходить, и не просто уходить, а отправиться на факторию к прилетевшему кораблю – а сюда могли явиться либо «соседи» с Инку-5, либо земляне – никого особенно не удивило.

- Крысы бегут с корабля, - проворчал Тазов, демонстративно отвернувшись, и кивнул практикантке-археологу, - идемте, Климич, у нас есть работа.

Скавронски ничего не сказал, только тяжело вздохнул и покачал головой. Вторая женщина группы, Анна, то ли делала вид, то ли действительно слишком погрузилась в изучение образцов и даже головы не повернула. По сути, сейчас на Деева смотрела только Мартина. Маленькая ростом, взъерошенная, сжавшая кулачки и стиснувшая зубы так, словно изо всех сил сдерживалась, чтобы не начать кусаться.

- Что? – всплеснул руками Деев. – Что вы все так… Что я вам такого сделал? В чем перед вами виноват? В том, что выжил? Что не подох там, в джунглях, провалившись в ловчую яму? Что меня не подстрелили инкуины?

Анна что-то пробурчала. Что-то, явно относящееся к качеству взятого образца. Скавронски мялся у входа.

- Я знаю, вы меня ненавидите. Но вот такой я, какой есть…

- Да никто вас…- чуть не всхлипнула Мартина. – Деев… Антон, как вы могли…

- Идите к черту! – взвился тот. – Мне не нужна ваша жалость. Считайте меня, кем хотите. Трусом, предателем или самоубийцей! Мне наплевать! Я не виноват, что выжил. Слышите? Не виноват! И я сделаю то, что задумал. Вы мне отныне не указ! Все. Я увольняюсь.

Выпалив последние слова, он выскочил из палатки связи и решительно зашагал к «мужской» части лагеря, чтобы прихватить кое-какие вещи. За спиной послышались сдавленные рыдания Мартины, и на миг в душе Деева шевельнулась совесть. Но ее робкие попытки заставить опомниться были задушены в зародыше. В конце концов, это его долг. Все равно его не допустят до раскопок – за те несколько дней, которые прошли после его неожиданного возвращения, с ним почти никто не разговаривал. Скавронски полностью ушел в дела, административной частью заправлял Тазов, взяв на себя часть деевских прежних обязанностей. Он же распределял фронт работ между Мартиной, Анной Климич и остальными, упорно не замечая лишней пары рук. И, хотя время от времени демонстративно закатывал глаза – мол, как же много работы! – принимать помощь коллеги не желал. В результате Деев большую часть времени просто слонялся по лагерю, и лишь Мартина иногда давала ему небольшие поручения – сделать несколько снимков, произвести кое-какие замеры, набросать черновик отчета. И то девушка старалась не слишком его привлекать к работе – особенно после того, как ее за это крепко отчитал Тазов.

Ворвавшись в свою палатку, Деев стал торопливо перебирать вещи. Неприкосновенный запас галет и флягу с водой, парочка таблеток – на тот случай, если придется пить воду из местных водоемов, - армейский нож, запасную пару теплого белья, зажигалку, спички, сигнальную ракету, запасной аккумулятор для наручного комма… со связью тут беда, но, оказавшись внизу, он может попытаться связаться с факторией. Главное – добраться до города. Там всего несколько часов хода – и он на месте. Сейчас Деев понимал, что в тот день действительно повел себя не лучшим образом. Ведь он знал направление! Лишь страх заставил его потерять голову и кинуться совсем в другую сторону. А потом он какое-то время бездумно брел, куда глаза глядят… Но сейчас он не допустит такой ошибки.

От лагеря археологов до города всего несколько часов пешего хода. Если бы вышел на рассвете, пару часов назад, к полудню он бы уже подходил к малановым полям. Миновать их нельзя – мало того, что это отличный ориентир, малан еще и съедобен для землян. Его можно есть и в сыром, и в вареном и даже в жареном виде. Это было выяснено чуть ли не в прошлом году. Более того – семена малана, собранные на Инку-6 и отправленные на опытную станцию на Инку-5, прекрасно там прижились и даже дали хороший урожай. Деев всерьез подумывал пополнить запасы парочкой початков, которые впрямь были похожи на кукурузные. Только вкус другой, да и цвет зерен… земная кукуруза золотистого цвета, а эта – насыщенно-красная.

А еще сейчас время сбора урожая. И знающий немного наречие инкуинов, Деев мог попытаться подслушать их разговоры и понять, что происходит в городе, а потом решить, что делать дальше. Как бы то ни было, но с археологией для него покончено. По крайней мере, на этой планете и с этой группой.

Наконец, собрав вещи, он вышел из палатки. Бросил взгляд на лагерь. Конечно, он сюда вернется, но… уже не в качестве члена рабочей группы. Им с Тазовым вместе не ужиться. Этот карьерист все перевернет с ног на голову.

Деев уже пересек лагерь и стал спускаться по тропинке вниз, когда его догнал запыхавшийся голосок:

- Антон!

Мартина подбежала, вцепилась в рукав куртки с таким видом, словно хотела оторвать на память.

- Подождите, я…

- Вы хотите отправиться со мной? – выдохнул он. – Ждать, пока вы соберете свои вещи, мне некогда.

- Нет. Антон, я…

- Я так и думал, - скривился он. – Вы с ними… Пустите!

Он рванул куртку, но девушка буквально повисла на нем.

- Нет, погодите, - всхлипнула она. – Вы не можете так уйти!

- Еще как могу! Вы ведь все хотите, чтобы я ушел! Вы не можете мне простить, что я не умер с остальными, что не спас никого и даже пальцем не шевельнул, чтобы защитить вашего драгоценного Лазиуса! Вы думаете, что я не хотел, что я нарочно бросил людей там… Но никто из вас там не был! Никто не видел…{ этого! }

- Да нет же! – вскрикнула она. – Я вам верю, Антон! Я… люблю вас.

Деев поперхнулся.

- Что?

- Люблю, - она всхлипнула и ткнулась носом ему в куртку. – Я дура, я глупая, я… не знаю…но… мне… я… когда вы… ты… я думала, что…

Дальше она уже не могла говорить, а только плакала.

Деев стоял, как парализованный, не пытаясь обнять девушку или как-то ее утешить. Поверх макушки Мартины – она была такого маленького роста, что даже стоя на шаг выше него по тропинке была ниже мужчины – он смотрел на оставленный лагерь. Их видели. Не явно, глазея, как на цирковое представление, но он чувствовал чей-то любопытный взгляд исподтишка сквозь щель палатки.

- Ну, хватит, - ощущение чужого взгляда заставляло быть жестким. – Хватит плакать, коллега Нилова… Мартина… Не надо. Не при них!

- Я знаа-аю… - взвыла-всхлипнула она последний раз и прижалась к нему. Деев почувствовал, как в его ладонь ткнулись ее пальцы, сложенные щепотью. Ткнулись – и всунули в руку какой-то крохотный кусочек пластика.

Флешка? Вот оно что… Ладонь сама сжалась в кулак.

- Я… - девушка отняла зареванное лицо от его груди, коснулась его ладонями, - я хотела вам сказать…

- Я все понял.

Она вытерла слезы.

- Мне страшно.

- За меня? – удивился он.

- Нет. То есть… да. И за вас… за тебя… и за себя, и за… за нас всех.

Очень хотелось обнять ее и поцеловать. Но за ними наблюдали. Никто не видел, как Мартина передала ему флешку. Но… вдруг?

Это был самый страшный день в его жизни. Кукуполь сто раз пожалел, что в тот день вообще вышел из дома.

Он часто покидал хижину, в которой они поселились с Кукитак. Мужчина должен охотиться, приносить дичь и рыбу, а женщина – кормить усталого добытчика. Несколько раз юноша наведывался на плантации малана, чтобы собрать часть початков. Он носил понемногу, обрывая лишь некоторые, чтобы горожане не догадались, что их обкрадывают, и часто менял место, собирая плоды то с одной делянки, то с другой.

В тот день он рискнул и подобрался к городу совсем близко.

И все видел.

Когда враги, переодевшись в доспехи воинов Города Ча, ворвались в город, первым порывом Кукуполя было броситься на помощь к своим, но юноша сдержался. В городе свирепствовала странная болезнь. Он ушел оттуда, боясь смерти и заражения, и, несмотря на то, что прошло уже какое-то время, не хотел рисковать. Кроме того, он был не один – в лесу его ждала Кукитак.

Стиснув кулаки, юноша затаился в кустах, сквозь ветки глядя на распахнутые ворота. Он видел все – как враги вошли в город, как вслед за ними внутрь поспешили другие отряды чужаков. Подобравшись ближе, он даже заметил улицу – на земле между домами валялось несколько тел. Кто это был – горожане или пришельцы, издалека рассмотреть было невозможно.

Вдалеке слышался шум – крики, стук оружия, топот. Потом над крышами показался дымок – где-то начался пожар.

Чей-то пронзительный вопль заставил Кукуполя подпрыгнуть. Его заметили. Юноша бросился бежать.

Деев шел через джунгли. Ориентиром ему служила река, вдоль берега которой он несколько раз спускался к городу. Мужчина старался не выпускать ее из вида, двигаясь по проложенной инкуинами тропе.

Инкуины. За последние несколько дней Деев много думал о местных жителях. Пока группа археологов готовилась к работе, ему, как и многим его коллегам, представилась возможность изучить местных жителей. Многие из них с удовольствием шли на контакт с Небесными людьми, пробовали учить их язык, перенимали технические новшества… конечно, только те, которые одобряла Комиссия по контактам. В фактории было трое представителей этой межгалактической службы, и они буквально ходили за учеными по пятам. Большая часть встреч с туземцами происходила в их присутствии, а все предметы и личные вещи подвергались тщательному осмотру – не дай бог, земляне принесут и подбросят наивным туземцам запрещенные предметы? Ведь порой даже разряженная батарейка способна изменить ход истории и подстегнуть или затормозить естественное развитие цивилизации.

Во время работы на Горе Леопарда инкуины показались Дееву умными, серьезными, но не слишком старательными работниками. Тяжелый монотонный труд им не нравился. Они подняли вещи археологов на вершину, помогли разбить лагерь и обеспечивали Небесных людей едой, охотясь и собирая местные съедобные растения. Но чтобы копать, ворочать камни или расчищать место раскопок от песка, земли и мусора – о, тут они пользовались любым предлогом, чтобы не работать. Ему даже казалось, что их «болезнь» выдумана самими инкуинами, которым все надоело и хотелось вернуться домой. Поэтому их так легко и отпустили, заменив другими. И с теми расстались тоже безо всякого сожаления. О том, что болезнь – не выдумка, что инкуины начали болеть и умирать, Деев узнал лишь после того, как в лазарет попал Янис Лазиус.

Во время нападения на полевой лазарет Антон Деев узнал инкуинов с другой стороны. Мирные туземцы превратились в жестоких убийц. До сих пор ему вспоминались перекошенные злобой и ненавистью лица, он слышал свист стрел и копий, рубец на боку не давал покоя. Что бы ни случилось дальше, теперь он уже не сможет относиться к этим… существам иначе. Несмотря на все их внешнее – пугающее – сходство с людьми. С другой стороны, если они выглядят почти как люди, то почему и не могут также поступать? А всем известно, что человечество состоит не только из милых и добрых людей. Подонки, отщепенцы, преступники и убийцы есть и среди землян. Так почему бы и среди представителей других разумных видов не быть таким же?

Это несколько примиряло с действительностью…но не решало проблем.

Он шел через джунгли, стараясь держаться тропы. Время от времени приостанавливался, прислушиваясь. Недавние блуждания не прошли даром – мужчина научился ходить так, что почти не тревожил зарослей – пригибался, если над тропой нависала ветка, поднимал повыше ноги, чтобы перешагнуть возникшее препятствие, внимательно смотрел и слушал. Несколько раз ему удавалось ускользнуть от подозрительных лиан, а однажды – даже от змеи. Инку-6 была мало изучена людьми, несмотря на то, что фактория была основана несколько лет назад. Но в джунглях было так много видов растений и животных, что описать их все просто не успевали. Тем более что Деев был отнюдь не биологом. Вот Мартина Нилова наверняка разбиралась в местной флоре и фауне лучше него.

Мартина. Он старался не думать о девушке. Не сейчас. Когда все это закончится, они объяснятся. И, может быть, у них что-то получится. Но сначала…

Он замер, словно налетел на стену. Задумавшись, он не расслышал шороха листвы и торопливых шагов. А в следующий миг из кустов выскочило нечто и с разбегу врезалось в него.

Деев устоял на ногах, хотя ему и пришлось ухватиться за ближайшее дерево, едва не запутавшись в свисающих до земли лианах. А вот незнакомец не устоял и потерял равновесие, шлепнувшись на спину.

Это был инкуин. Молодой, насколько Деев разбирался в покрывавших его тело узорах, но имеющий определенный статус. Некоторые линии и завитки шрамов и узоров на его плечах и щеках были знакомы землянину – что-то похожее было на плечах и лице спавшего его старика. Этот молодой мужчина был либо его родственником, либо учеником.

Несколько секунд они таращились друг на друга. Потом лицо инкуина исказилось. Он хрипло выкрикнул несколько отрывистых слов, вскочил и помчался прочь.

Деев прислушался, глядя ему вслед. Что-то напугало инкуина. Что? Следовало быть очень осторожным.

Кукуполь бежал через лес. Короткая встреча с одним из Небесных людей практически не отложилась в его памяти – юноша слишком спешил, слишком волновался и переживал, чтобы заострять на этом внимание. Подумаешь, случайная встреча! Судьба родного города – вот что волновало его сейчас.

Затаившись у края маланового поля, он наблюдал за сражением. Душа его рвалась домой, но умом он понимал, что в одиночку ничего не сможет сделать. Его родные почти все наверняка погибли или погибнут под ударами топоров и дротиков пришельцев, и все, что он сможет сделать – это умереть вместе с ними, если повезет, забрав с собой двух-трех нападавших.

Будь он совсем один, юноша так бы и поступил. Но ведь была еще и Кукитак. Девушка ждала его в лесной хижине, как ждала всегда, когда он уходил за добычей. Он не мог бросить ее одну на произвол судьбы.

- Кукитак!

Девушка не отозвалась сразу, и Кукуполь успел испугаться. Что, если она ушла в лес на поиски съедобных плодов или лиан? Что, если с нею что-то случилось? Хижина была пуста.

- Кукитак! Где ты?

Кукуполь заметался по полянке, не зная, что делать и за что хвататься.

- Куки…

Шорох. Торопливые шаги. Прерывистое дыхание.

- Кукуполь? Ты? – она выскочила из зарослей со стороны ручья, что-то прижимая к животу. - Что слу…

- Кукитак! – юноша бросился к девушке, схватил за запястья, - Надо уходить.

- Ты… что?

- В городе… враги.

- Ой! – она пошатнулась, зеленея от страха. – Они придут сюда?

- Я не знаю. Нам надо уходить. Сейчас же! Собирай вещи!

Встряхнув подругу, он бросился к хижине. Кукитак молча последовала за ним. Похватав все, что попалось под руку, они поспешили скрыться в джунглях.

Странная встреча встревожила Деева, и на первой же развилке он помедлил, выбирая путь. Одна тропа шла в сторону города, раздваиваясь потом на тропу непосредственно к инкуинам и в сторону фактории. Вторая пролегала вдоль реки. Раскинув мозгами, мужчина пошел по второй дороге. Это спасло ему жизнь.

В тот день Попотот не пошла на поле вместе со всеми. Она осталась дома потому, что надо было сделать уборку. Девушка вынесла старые грязные постели, оттащила их в мусорную кучу и уже собралась обратно, когда услышала у ворот шум, крики и стук.

Любопытство заставило ее поспешить в ту сторону. Завернув за угол, она увидела, что в конце улицы идет сражение.

В первую минуту Попотот замерла, не в силах поверить собственным глазам. Ей казалось, что один отряд городской стражи напал на другой. Но потом девушка заметила, что в распахнутые ворота вбегают новые и новые воины. И их головные уборы и щиты раскрашены совсем не так.

Чужие! В город вторглись захватчики!

Соседи всегда представляли опасность – не зря вождь держал отряд воинов для защиты стен, не зря сборщики малана ходили на поля вооруженными даже сейчас, когда из-за болезни не хватало мужчин. Видимо, кто-то из соседей узнал о том, что на их город надвинулась беда, и поспешил напасть.

Метнувшись за угол, Попотот со всех ног пустилась бежать. Но куда? Домой, к больным отцу и брату? Отец последние несколько дней был совсем плох, девушка даже боялась, что он может не дожить до завтрашнего дня. И все-таки она не могла бросить родных. Жаль, что младшего брата не было. Где он сейчас? Если был среди сборщиков малана, значит, уже столкнулся с захватчиками. Жив ли? Нет? Кто знает!

Она ворвалась в хижину с криком:

- Беда!

Брат встрепенулся, приподнимаясь:

- Что случилось?

- Враги, - выдохнула Попотот. – Они… возле ворот… там… надо бежать… прятаться…уходить…

- Отец…

Оба посмотрели на ложе, где лежал старик. Тот почти не дышал. Несмотря на то, что Попотот только что сменила под ним подстилку и циновку, от него опять неприятно пахло.

- Ты можешь идти? – девушка бросилась перед телом отца на колени, попыталась приподнять.

- Попробую… - брат с трудом выпрямился, но тут же согнулся пополам, хватаясь за живот. Его стошнило кровью и слизью. Он застонал и упал на колени: - Нет… уходи…

- Я не могу, - Попотот чуть не плакала. Ей удалось приподнять тело отца, но оно, даже исхудавшее, показалось таким тяжелым, что девушке пришлось тащить его к двери волоком.

- Должна… я, - брат вытер рот дрожащей рукой, - я пойду за тобой… Иди вперед… не оглядывайся…

- А как же отец?

- Оставь. Мы… придем потом… надо сперва найти место… укрытие…

- Я не могу, - заплакала Попотот.

- Иди! – брат резко выпрямился, кривясь от боли.- Беги ко дворцу. Там… там вождь. Он защитит. Потом придешь за… за нами. Ну? Беги!

Схватив какой-то горшок, брат швырнул его в сестру.

Где-то вдалеке, за домами, раскатисто прозвучал звук рога. Это был сигнал, созывающий воинов на битву. Вождь Уш-Цитлитотль готовился выступить против захватчиков.

Медлить действительно было нельзя.

- Я вернусь, - прошептала Попотот и молнией выскочила наружу.

Она прекрасно знала свой город и знала, как и где надо срезать угол, чтобы побыстрее добраться до площади перед дворцом. Но заминка возле дома ей дорого обошлась. Добежав до перекрестка и на миг замедлив шаг, чтобы сориентироваться, куда свернуть, девушка сделала только несколько шагов в выбранном направлении – и чуть ли не нос к носу столкнулась с несколькими воинами.

- Ого! Иди сюда!

Ее схватили за руку, потянули за собой. Попотот завизжала, попробовала вырваться, а когда ее схватили за обе руки, стала лягаться и кусаться.

- Да ты просто огонь-девка! – рассмеялся воин. – Хороша!

Ему закричали, зовя поторопиться. Отмахнувшись – мол, сейчас приду! – воин вдруг сорвал с себя пояс, стянул руки девушки петлей и погнал пленницу за собой.

Посадочная площадка для грузовых челноков была устроена в сотне метров от фактории. Чтобы избежать пожаров и уменьшить уровень шума, для этого выбрали каменистое плато, с которого была удалена вся лишняя растительность, а почву засыпали слоем щебенки и отработанного шлака из «лунного грунта». На границе посадочной площадки виднелся небольшой модуль, где обычно дежурил связист. Несколько типовых белых домиков фактории, обнесенные оградой с проводами под током – больше декоративная, чем реальная защита от местных животных – виднелись в стороне. От ограды до края джунглей было около пятидесяти метров. Поселение было лишено индивидуальности – как всегда в тех случаях, когда устраивают временное поселение. Обычно, если земляне обустраивались на планете надолго, они непременно старались привнести какую-то индивидуальность – например, на Инку-5 некоторые дома копировали архитектуру старых испанских и мексиканских городков. И даже люди старались одеваться в соответствие с модой двух- или трехвековой давности, характерной для Мексики и Центральной Америки на Старой Земле. Но сюда люди прилетали лишь работать вахтовым методом. Из семи домиков, составлявших факторию, четыре представляли собой общежития, где у каждого была только небольшая комнатка, а три остальных – столовая, ангар и административное здание, совмещавшее в себе все прочие функции, от досугового центра до медпункта.

Когда прошли стандартные два часа, необходимые для того, чтобы остыли двигатели, и выровнялось давление, капитан Рамос вышел на связь с факторией.

- Мы готовы, давно уже готовы! – отозвались ему. – Ожидайте!

Ждать пришлось недолго. Буквально через четверть часа на экране внешнего обзора показалась группа из пяти человек – трое мужчин и две женщины. Все они несли баулы с вещами, двое катили небольшую тележку.

- Пятеро? – нахмурился капитан. Насколько он помнил по предыдущему рейсу, в фактории проживало одиннадцать человек, не считая прибывших с Инку-5 волонтеров.

- Может быть, остальные заняты, - пожала плечами Шарна.

- Интересно, чем? – подумал вслух Рамос.

Тем не менее, он открыл шлюз и вышел навстречу гостям.

- Рад приветствовать. Мессир Коэльо?

Руководитель миссии вышел вперед. Это был невысокий плотный человечек с темной кожей.

- Ну, мы готовы. Здесь все наши вещи, больше ничего не забыли.

- Какие вещи? – удивился капитан.

- Личные. Вы же прилетели, чтобы забрать нас с планеты?

- Нет. У нас другая задача.

- Какой бы она ни была, вы обязаны отставить ее и заняться более важным делом – спасением людей! – заявил Рафель Коэльо.

- Охотно, но только после того, как выполню свою работу. Прошу пройти в кают-компанию. Там вам будут переданы накладные и сопроводительные документы на груз…

- Какой груз? Простите, вы нас не так поняли?

- А что я должен был понять? Мы привезли вам медикаменты, перевязочный материал, запас продуктов и кое-какие стройматериалы для…

- Нет, - ахнул Рафель Коэльо, - этого не может быть! Скажите, что вы пошутили! Что вы не можете быть…

- Собой? Вам показать документы?

- Что вы не можете тут остаться! – вскричал мужчина. – Миссия прекращает свою работу! Мы закрываемся! И я требую, чтобы весь персонал увезли отсюда как можно скорее! Возможно, сейчас!

- Но почему? – капитан старался сохранять невозмутимость старого космического волка, которого ничем не напугать. Но на самом деле он начал нервничать. Рамос был уверен, что вся его жизнь пройдет в штатном режиме. Он не был готов к нестандартным ситуациям.

- Да потому, что здесь опасно! Инкуины… взбунтовались!

- Что?

- Они напали на наш лагерь. Были человеческие жертвы! Семеро убитых, еще двое пропали без вести! Мы отправили запрос о прекращении миссии в одностороннем порядке и надеялись, что вы прилетели за нами!

- Так-так, - капитан сделал шаг вперед, жестом останавливая поток слов Рафеля. – А с этого места поподробнее…

Через несколько минут недоразумение разъяснилось.

Туземцы напали на миссию меньше месяца назад, судя по всему, чтобы отомстить землянам за то, что город охвачен эпидемией. В миссии заметили пожар в лагере, но не успели прийти на помощь. Международная Комиссия по Контактам запрещала привозить на планеты оружие, за редким исключением, так что находившиеся в миссии несколько человек просто бессильно наблюдали за побоищем. Уцелеть удалось лишь двум волонтерам, которые успели убежать в лес и там пересидеть нападение. Они и рассказали, что произошло.

- Сами понимаете, - всплескивал руками Рафель Коэльо, - после такого мы просто не имеем права тут оставаться!

- Несмотря на эпидемию? – вздохнул капитан. – Несмотря на то, что мы привезли сюда медикаменты… перевязочный материал… дополнительное оборудование… вы хоть представляете, сколько это все стоит? Не считая расходов на полет! Инку-5 не настолько богата, чтобы просто так швырять деньги на ветер!

- Мы все понимаем, - одна из уцелевших женщин не присела, хотя ее и приглашали, и возвышалась над Рамосом, действуя ему на нервы своим ростом и статью, напоминавшей античные статуи. – Поверьте, мы прекрасно все понимаем… и уже отправили запрос на большую землю. Ответ прибудет позднее, уже когда мы все будем в безопасности.

- Не сомневаюсь, каким он будет, - вставил Рамос. В самом деле, обычно большие «шишки», когда им сообщают о прекращении миссии, изо всех сил стараются избежать ответственности и готовы обвинить подчиненных во всех смертных грехах, только чтобы самим выйти сухими из воды. Провал миротворческой миссии на Инку-6 больно ударит по всем колониям людей, давая право старшим расам лишний повод обвинить все человечество в некомпетентности. Возможно даже, что в Комиссии по Контактам поднимут вопрос о пересмотре статуса землян, как полноправной разумной расы. И, как знать, не предложат ли остальные вернуть человечество на ступень ниже. Дескать, рановато им быть самостоятельными, пусть еще лет пятьдесят-шестьдесят поживут под надзором тех, кто умнее их. Вполне может оказаться вероятным, что это предложение не пройдет, но, как ни крути, прецедент будет создан, и пятно на репутации людей останется.

- Ошибаетесь, - парировала женщина. – Поскольку речь идет о намеренном невмешательстве во внутреннюю политику инкуинов. Но отнюдь не оставляет в стороне другие вопросы. Эта эпидемия… она просто вынуждает нас сформировать новую рабочую группу. И делать это лучше не здесь, а на большой земле. Об этом и был наш запрос, - закончила она недовольным тоном.

Капитан Рамос вздохнул. Мысленно окинул взглядом свой челнок. Он был грузовым судном, не предназначенным для перевозки пассажиров. Нет, внутри могли разместиться при нужде десять и даже четырнадцать человек, но при этом об удобствах типа личных кают для каждого, не говоря уже о разносолах и развлекательной программе скучающих путешественников, придется забыть.

- Это… не так-то просто сделать, - произнес он.

- Вы не хотите нам помочь?

- Хочу, но… как вы себе это представляете?

- Просто доставьте нас на Инку-5.

Капитан Рамос был в растерянности. Подумав, он решил отложить решение вопроса до утра.

Утром его разбудил Сегридж. Дежуривший у обзорных экранов пилот заметил, что к покинутой вчера фактории – никто из миссионеров не желал возвращаться туда на ночлег, - вышел человек.

- Человек? – спросонья Рамос соображал туговато. – Не туземец?

- Никак нет.

По описанию инкуины хоть и были столь же высоки ростом, как земляне, но отличались другим цветом кожи – они были желтовато-бурыми с изжелта-зелеными волосами, а тела их покрывали разводы и пятна, частично природного происхождения, а частично нанесенные краской. Одежду они носили, но она состояла из полосок ткани, которыми они обматывали свои тела наподобие бинтов, а также накидок разных форм и расцветок. Тот, кто вышел к покинутой фактории, был обычного цвета, без разводов на коже и носил стандартный комбинезон. Да и цвет волос – каштановый – отличался от волос туземцев. Опираясь на палку, он обошел факторию по периметру, постоял перед воротами, стукнул в них несколько раз, потом слегка подпрыгнул, словно пытался перебраться через забор, но быстро отказался от этой затеи. Незнакомец заметил челнок, до которого было чуть больше ста метров, и направился к нему.

Именно в этот момент капитан появился в рубке.

- Это землянин, - сказал он.

- Откуда он взялся? – пожал плечами Сегридж.

- Оттуда. Это наверняка из лагеря археологов.

- Мы его впустим?

- Разумеется! Откройте шлюз. И сообщите остальным.

Деев очень устал. И не только от того, что пришлось давать крюк и ночевать в лесу – то есть, практически не спать, чутко прислушиваясь к шорохам, скрипам, писку и воплям ночных тварей. И не от того, что он, переоценив свои силы, отправился в путь практически без припасов, рассчитывая поужинать в фактории, и в результате был вынужден голодать. Просто сказалось напряжение последних дней. Слишком много свалилось на одного человека. По сути, поддерживала его только мысль о Мартине. Как-никак, девушка в него верила и пошла на известный риск, чтобы достать записи на флешке. То, что фактория выглядела – и оказалась – покинутой, его не удивило. Все складывалось одно к одному.

Он немного воспрянул духом, когда увидел на посадочной площадке челнок с Инку-5, еще покрытый пятнами окалины и припорошенный космической пылью. Судя по состоянию дюз и внешним камерам наблюдения, это был тот самый корабль, который он видел позавчера.

При его приближении шлюз открылся, и оттуда навстречу гостю с шипением вырвались клубы отработанного внутреннего воздуха. Пахнуло специями и дезодорантом. Деев приостановился на пороге, чувствуя, как горячие потоки воздуха обвевают его со всех сторон.

Наконец, поток воздуха иссяк, и над входом вспыхнула лампочка.

- Проходите.

Деев переступил порог шлюза.

А дальше случилось маленькое чудо. Ему обрадовались.

Едва он назвал себя, как к нему подбежал Рафель Коэльо и стал яростно трясти его за руку.

- Вы! Вы живы! – восклицал он. – А мы вас уже похоронили, знаете вы это?

- Нет…

- В таком случае, вы обязаны сделать подробный отчет обо всем, что знаете, поскольку, судя по всему, вы знаете инкуинов больше, чем любой из нас.

Немного подумав, Деев согласился.

- Только у меня есть условие, - сказал он. – Когда все это закончится, я… должен буду принимать участие в дальнейшей работе группы.

Капитан Рамос колебался. Ситуация выходила из-под контроля, и он, не привыкнув принимать нестандартные решения, решил довериться вышестоящим. Поскольку одним из заданий его полета было установить контакт с археологами группы Скавронски, он решил отправить к ним на Гору Леопарда двух добровольцев, чтобы те сообщили археологам о нынешнем положении вещей. А пока суд да дело – по самым оптимистичным подсчетам путь туда и обратно должен занять трое суток – решили послать запрос на Инку-5. Что скажет начальство, то и предпримут.

В ожидании ответа археологов и начальства увеличившаяся команда маялась бездельем. Чтобы хоть как-то занять людей, капитан ввел дежурства. Поскольку обратный путь должен был продлиться на несколько недель больше запланированного – планеты медленно, но верно расходились и пришлось бы опять облетать солнце, но по еще большей дуге, чем раньше – неизвестно, что ожидает людей в пути. Могут возникнуть нештатные ситуации, и надо, чтобы каждый член экипажа был готов к ним. Поэтому все – и экипаж, и пассажиры – постоянно отрабатывали разные маневры. Пока только на словах, изучая инструкции и собирая-разбирая некоторые механизмы. Пришлось даже доверить некоторым «посидеть за штурвалом» на тот случай. Конечно, существует автопилот, но чтобы его включить, требовалось присутствие человека. Да и посадку машина самостоятельно выполнить не сможет – взлет и приземление по-прежнему оставались делом разумных существ.

Особым вниманием пользовались вахты у связистов, поскольку внешние экраны и камеры видеонаблюдения были единственным способом связи с внешним миром. Как ни рвались колонисты обратно, все-таки некоторых мучила ностальгия. Всем хотелось бросить прощальный взгляд на планету, где они провели несколько месяцев. Кроме того, можно сколько угодно крутить ручки настроек, силясь поймать сигналы с других планет – пакеты закодированных новостей, особенно – с «материнской» Инку-5.

Сейчас была очередь Рафеля Коэльо. Руководитель миссии чаще других оказывался возле пульта управления, чтобы в случае чего первым и прочесть ответ начальства. Как-никак, капитан Рамос передал именно его заявление о прекращении миссии. Сейчас он сидел за пультом, надвинув на голову шлем с наушниками и напряженно ловил крупицы информации в потоке «белого шума». Шарне, которая коротала время за осмотром окрестностей – девушке ужасно хотелось выйти и пройтись по грунту, но велено было сидеть и караулить «гражданского» - пришлось дважды толкнуть его в бок прежде, чем мужчина оторвался от настроек.

- Что там происходит?

- Где?

- Что. Там. Происходит? – Шарна ткнула пальцем в обзорный экран. По жидкокристаллической поверхности от тычка пошла рябь.

- Я ничего не вижу! – возмутился Коэльо. – Словами нельзя было…

Но тут рябь утихла, и он осекся.

- Ничего себе. Пожар, что ли?

Над лесом поднимался слабый дымок. В ярком небе он был плохо виден, но, изменив настройки и добавив увеличения, связист вывел на экран даже не один, а три столба дыма.

- Лесной пожар? – предположила Шарна. Воображение тут же нарисовало ей толпу перепуганных животных, бегущих от стены огня в сторону корабля, объявление общей тревоги, спешный старт и поиски нового места для стоянки – ведь они так и не забрали всех людей.

- Все может быть. Хотя… тут ведь поблизости есть города… Даже два города. Ну-ка, ну-ка…

С помощью той же Шарны он активировал карту местности, составленную его предшественниками. Поместил на нее точку, где стоял челнок, сориентировал по сторонам света…

- Это в городе.

- Что?

- Карта показывает, что в той стороне, примерно в тридцати километрах отсюда и в двадцати пяти километрах от фактории, располагается один из городов инкуинов. Вообще, насколько нам известно, городов-государств на материке штук пятнадцать. И все они воюют друг с другом.

- Поэтому и фактория основана в стороне от поселений туземцев? – догадалась Шарна. – Чтобы не зацепило местными войнами?

- Да, скорее всего. Видимо, что-то случилось в городе.

- Вы доложите капитану?

- Да, - Коэльо активировал внутреннюю связь, и через пару минут капитан поднялся в рубку связистов.

- Это не похоже на стихийный пожар, - заявил он, понаблюдав за столбами дыма. – Они не перемещаются, не усиливаются, не меняют густоту и цвет. Скорее всего, это костры, зажженные инкуинами… для каких-то своих целей.

- Как интересно! – Шарна вопросительно заглянула ему в глаза. Пилот буквально дергалась от нетерпения. Ей ужасно хотелось хоть ненадолго покинуть корабль и прогуляться по планете. Когда тебе всего двадцать четыре года и впереди вся жизнь, очень хочется сделать все, чтобы не упустить ни одного шанса. – Мы можем узнать, что там происходит?

Если надо, она была готова пойти добровольцем, но капитан покачал головой:

- У нас для этого достаточно тех, кто чаще бывал в городе.

- И я даже знаю, кто бы это мог быть, - вставил Коэльо.

Шарна пулей выскочила из рубки, от волнения даже не подумав включить внутреннюю связь. Девушке не сиделось на месте.

Деев чувствовал себя не лучшим образом. В чем тут была причина – в общей усталости от проделанной работы, или он тоже заболевал, как Янис, - сказать трудно. Нет, его не донимал зуд, как туземцев, ничего особенно не болело. Просто он словно постарел за минувшие несколько часов.

Поднявшись в рубку, он бросил взгляд на экран. Помолчал.

- Ну, и что это, по-вашему? – заторопила его Шарна.

- Это конец Города Ча, - хмуро ответил мужчина.

Вождь Пакча-Чук праздновал победу.

Сопротивление жителей Города Ча было сломлено. Все, кто сопротивлялся, были убиты. Немногие уцелевшие убежали. Некоторое время солдаты рыскали по городу, отлавливая горожан. Кого-то убили, кого-то взяли в плен.

На площади перед дворцом шла дележка добычи. Все вещи, сколько-нибудь представлявшие ценность, сваливали в одну кучу. Потом из этой груды часть пойдет вождю, часть – жрецам и старшим военачальникам, а остальное раздадут прочим мужчинам. Пленных делили на три группы. В одну вошла большая часть мужчин – это были, как правило, крепкие взрослые мужчины. Их судьба была известна – в течение следующих нескольких дней все они будут принесены в жертву богам в качестве благодарности за победу. В другую сторону согнали молодых женщин и юношей – их победители заберут себе в качестве рабов и слуг. Здесь же, в этой группе, находились и несколько жен из гарема Уш-Цитлитлаля. Детей, стариков и старух оставили в третьей группе – их собирались оставить в разоренном Городе Ча на произвол судьбы.

Борис Скавронски не находил себе места.

- Вы понимаете, что вы натворили? – в который раз восклицал он. – Мало того, что вы открыто выступили против большинства, вы еще и рискнули ценными материалами! В науке главное что? Главное – знания! Информация! А вы? Что вы наделали?

Мартина тихо вздохнула и встрепенулась, явно собираясь что-то сказать, что руководитель группы не собирался ее слушать.

- Там были уникальные данные! Полный текст надписей, а вы? Что вы сделали? Вы отдали ее…

Девушка что-то проворчала себе под нос.

- Что-что вы сказали?

- Я сняла копию, - громче ответила она.

- Копию! – всплеснул Скавронски руками. – Вы скопировали данные… которые теперь попали неизвестно, в чьи руки!

- Известно, в чьи! – произнесла Мартина. – Деев…

- Этот ваш Деев трус и предатель, - вставил из своего угла Тазов.

- Нет! – взвилась девушка.- Антон не такой! Он…

- Он уже Антон! – съязвил Тазов.

- Да. А вы не знали, как его зовут? Какой же вы после этого ему друг?

- С чего вы взяли, что мы дружим?

- Ну…

- Хватит! – Скавронски пришлось ударить кулаком по столу, чтобы остановить перепалку. – Прекратить! О ваших отношениях с Антоном Деевым вы будете спорить сколько угодно потом.

- Я вообще больше не желаю о нем говорить, - фыркнул Тазов. – Меня интересуют только материалы, которые он у нас украл…

- Не «украл», а вызвался отнести на большую землю, - снова взвилась Мартина.

- Это он вам так сказал! А сам наверняка решил присвоить себе честь открытия подземного города. Кто знает, что там еще было на флешке?

Он сердито посмотрел на девушку. Мартина невольно поежилась.

- Вы хотите сказать, что я нарочно…ну, знаете! Вы… вы…

Всхлипнув, она кинулась прочь из палатки. Ее душили злые слезы. Только сейчас она вполне понимала отчаяние Антона Деева, которого никто не понимал. Но если у Антона была она – хоть тот и не воспринимал помощь девушки всерьез – то к кому бежать ей? И почему она не ушла с Деевым тогда? Не захотела бросить свои пленки и образцы? Но их за три месяца работы накопилось не так уж и много. В группе ее чаще использовали именно в качестве фотографа и подсобного рабочего, вспоминая о ее биологическом образовании лишь когда надо было идентифицировать найденную в подземном городе мумию или сравнить изображение на стене с реальными обитателями здешних мест. Мартина понимала, что даже такая ее работа приносит пользу делу, но…

Кто-то встал за ее спиной. На миг девушке показалось, что это вернулся Деев. Всего на миг она поверила в несбыточное. Он здесь, он с нею, он…

Но это оказалась вторая лаборантка, Анна. Хмурая, неразговорчивая, так и не сошедшаяся с Мартиной, она и сейчас смотрела недовольно.

- Пошли, - только и произнесла она и сделала приглашающий жест. Вздохнув, Мартина поплелась за нею.

Сначала ей казалось, что Анна пригласила ее, чтобы поговорить или утешить – часто ведь так бывает, что помощь или поддержка приходят с неожиданной стороны! – но, как оказалось, ей на самом деле потребовалась помощь. Молчаливая неконфликтная Анна выполняла в экспедиции монотонную работу по оформлению образцов – каждый после беглого осмотра и изучения следовало упаковать, промаркировать и сделать соответствующие записи. Большая часть предметов, поднятых на поверхность из подземелий, предстала перед людьми в виде обломков. Извлеченные на свет, они снова будут собраны, но уже в лабораториях на Инку-5 или в большом мире.

Уже очищенные, отмытые и помеченные маркером образцы лежали на столах один подле другого, как части мозаики, в которой кое-где не хватало фрагментов. Каждый надо было аккуратно обмотать пленкой, потом обрызгать быстро твердеющим пластиком, затем обернуть упаковочным материалом, на который нанести номер и код. После чего продублировать номер и код на плане-схеме и только после этого убрать образец в ящик к другим. При этом надо было следить, в какой ящик что упаковывается и не допустить, чтобы куски разбитого горшка попали к «биологическим образцам», а «предположительно предметы культа» не оказались перемешанными с «домашней утварью». И без того в результате дальнейших исследований может возникнуть путаница.

Некоторое врем девушки работали молча, лишь изредка обмениваясь короткими деловыми замечаниями: «Передай скотч!» - или: «С этим ящиком все! Запечатывай!» И Мартина постепенно успокаивалась. И даже начала подумывать о том, чтобы сказать Анне «спасибо» за то, что не бросила ее наедине с мрачными мыслями.

Тихий звон передатчика прервал ее мысли. После того, как их покинули двое участников экспедиции, Янис Лазиус и Антон Деев, а также все инкуины, которые могли выполнять простую черновую работу, рабочих рук не хватало, и передатчик из палатки связи постоянно кочевал с места на место. Сейчас он стоял на одном из ящиков рядом с девушками.

- Это база, - сказала Мартина.

Анна только кивнула. Не спеша убрала очередной осколок в ящик, подошла к передатчику, активировав его. Натянув наушники, прослушала короткое сообщение и обернулась к коллеге.

- Да, база. Они хотят нас забрать.

- Что?

- Скажи Скавронски. Я тут.

Поставив запись на паузу, Анна молча вернулась к своей работе упаковщицы.

Мартина вышла из палатки. Забрать? Их хотят забрать? Всех или… Погруженная в раздумья, она направилась в зону раскопок.

За минувшие два с небольшим месяца работы значительно продвинулись, несмотря на то, что после начала эпидемии помощи от инкуинов не было никакой. Люди все делали самостоятельно – производили замеры, фотографировали, поднимали на поверхность образцы и очищали их.

Скавронски и Тазова Мартина отыскала на «первом этаже». Двое мужчин осторожно раскапывали полу-обрушенный проход, заодно сортируя обнаруженные среди камней осколки. Большая их часть, конечно, потом будет выброшена – когда их осмотрят. Но некоторые, несомненно, уже сейчас представляли интерес.

- Нас вызывает база, - сказала Мартина, подойдя.

- Что, ваш Деев передает вам привет? – устало съязвил Тазов.

- Я не знаю, - мысль о том, что передачу мог вести Антон, но Анна ей этого не сказала, оказалась болезненной. – Кажется, они хотят, чтобы мы свернули тут работу.

Скавронски медленно выпрямился. В руках он держал камень, из которого торчало нечто, что могло быть принято за обломок кости.

- Это невозможно, - спокойно произнес он.

Глава 7

ГЛАВА 7.

{Институт Генетических Исследований, планета Майяр. Полгода спустя.}

«Ткаким образмом, согасласног исасаледован иям, мпожно седать вывоюд о том, чтоь мит оьхондрии при облувчени и мггут пмровлять свойств а полноценных клеиток».

Перечитав фразу, он нахмурился. Опять столько опечаток! Но что поделать, если клавиатура здешних компьютеров просто не предназначена для его пальцев! Насколько было бы проще дома…

Нет! Не проще. Намного сложнее. И эти сложности не оставляли до сих пор. Например, вчера пришло голосовое письмо от матери. Верховная мать клана сообщила, что после долгих переговоров и взаимных уступок, Совет Кланов пришел к беспрецедентному решению – разрешить ему жить отдельно от новой семьи брата. Как-никак, он один из немногих гротхов, которые не просто сумели получить высшее образование, но и доказать, что он его достоин, что сертификат и необходимые документы не куплены и не получены в качестве взятки за услуги определенного рода. И вообще, стоит подумать о престиже своей расы. Ведь он практически такой один, а многие до сих пор судят обо всей расе по ее отдельным представителям. И поди, докажи, что рептилоиды-гротхи – это не только груда мышц, броня, оружие и злобный нрав, если они готовы объявить охоту даже на своих соплеменников, которые с точки зрения всех остальных разумных существ не совершили ничего плохого.

А что такого он совершил? Всего-навсего отказался перейти из клана в клан, причем не как потенциальный отец будущих маленьких гротиков, а только младший брат их будущего отца. Да, генетически они должны быть идентичны, так что не все ли равно, чьи малыши должны появиться на свет через положенное число дней. На этом в свое время была построена вся жизнь гротхов. Мать выбирала для своих детей лучшего отца из трех или четырех близнецов. При этом оставшиеся без потомства братья становились охранниками и защитниками детворы. До определенного возраста все новорожденные гротики похожи не только генетически, но и внешне, так что не все ли равно, о чьих детях идет речь? Защищая племянников, бездетный самец-гротх защищал и собственный генетический потенциал.

Хартуг это понимал, может быть, лучше многих. Ведь он был практически единственным представителем своего вида, который сумел получить ученую степень по генетике. Более того, несколько недель назад вышла в свет его монография о наследственности и изменчивости у близнецов. Она принесла ему определенную известность… и заставила семейство изменить отношение к беглецу.

А ведь сколько было шума, когда он сбежал к землянам! Его заклеймили предателем расы, готовы были вычеркнуть из списков рода. Отчасти его монография и была посвящена тому, чтобы доказать остальным – его генетический материал все равно остается в семье, поскольку он с братом – одно целое. И даже так лучше для всех, ибо всего одного-единственного белка в длинной цепочке ДНК достаточно для того, чтобы молодое поколение унаследовало не только внешние данные, но и характер. Для гротхов, которые тысячелетиями поклонялись силе, наличие среди родни откровенных пацифистов было чем-то вроде проклятья. Достаточно вспомнить «битвы за женихов», когда более сильный и агрессивный клан просто-напросто отвоевывал и угонял в плен братьев молодых отцов. Таким образом, побежденный клан терял не только нескольких молодых мужчин. Он терял и позиции на рынке невест. Никто не хотел становиться отцом новых поколений в таком клане.

Да, такова была судьба его клана. {Была бы} судьба, если бы не отчаянный поступок Хартуга, который вскоре после того, как его «передали» из клана в клан не сбежал оттуда и демонстративно не попросил политического убежища у землян. Этот поступок не мог остаться незамеченным, он грозил международным скандалом, поскольку молодой ученый сразу же послал запрос в тот университет, где проходил обучение и попросил предоставить ему гранды для поступления в аспирантуру. При этом он открытым текстом сообщил, что в случае отказа ему грозит суровое наказание вплоть до смертной казни со стороны сородичей, ибо традиции запрещают гротхам учиться. Подобная формулировка никого не оставила равнодушными. Хартур оказался в центре скандала. Он был готов на все, чтобы отстаивать свои права, и неожиданно Совет кланов пришел ему на помощь. Расправа с одним из членов общества могла бы сказаться на репутации всех гротхов. Совет раскололся на фракции. Одни утверждали, что надо добиваться выдачи Хартуга и демонстративной церемониальной казни отступника – это поможет укрепить традиции, а также лишний раз поддержит репутацию гротхов, как неумолимых бойцов. Мол, если они так суровы по отношению к сородичам, то каковы же они к врагам?

Однако поднялись и другие голоса. Нашлись те, кто утверждал, что лишняя жестокость может обернуться против всего народа. Ведь Хартуг никого не убил, не изнасиловал и не ограбил. Он просто хотел учиться и работать по выбранной специальности. Он даже не отказывался от своего семейного статуса – ведь, согласно тем же традициям, своих детей он заведет лишь в том случае, если его старший брат умрет бездетным. А до тех пор он может быть совершенно свободен. И потом, у него же были интересные наработки, касающиеся наследственности гротхов. Не стоило сбрасывать со счетов и этого – ведь своих «домашних» ученых у народа-воина было не так уж и много и большинство были специалистами в создании тактического вооружения и медицине катастроф. Первый гротх-генетик заслуживал того, чтобы к нему отнеслись не так, как к остальным.

В результате Хартуг оставил родную планету, перебравшись в соседнюю систему, где был принят сначала на должность аспиранта, а с недавних пор и младшего научного сотрудника филиала Естественно-Научного Университета. За минувшие годы он сумел подняться до должности младшего преподавателя и сейчас готовил материал для диссертации. Лабораторная часть была практически закончена, нужно лишь провести кое-какие полевые исследования.

Он переправил ошибки в двух последних страницах, сохранил написанный текст и выпрямился, с удовольствием хрустнув суставами.

- Пойду, разомнусь!

Сидевший за столом напротив аспирант поднял голову.

- Опять «бой с тенью»?

Хартуг улыбнулся, приподняв губу над клыками. Иногда было полезно играть роль эдакого неотесанного дикаря. При первой встрече бывало полезно ввести собеседника в заблуждение, чтобы потом доказать, что внешность бывает обманчива. Поэтому гротх до сих пор пять раз в неделю посещал спортивный зал, работая с тренажерами по часу, а в выходные ограничивался простой пробежкой в парке.

Он уже миновал коридор и спускался по лестнице на первый этаж, когда его окликнули из соседней лаборатории.

- Хартуг? Свободен?

Он остановился на верхней ступеньке:

- Почти.

- Торопишься? – человек-полукровка, выглядевший так, словно его отец был веганцем, махнул рукой.

- Не совсем.

- Заглянешь на минуточку? Тут есть кое-что интересное… - он оставил дверь приоткрытой и отступил, приглашающе махнув рукой.

Хартуг вернулся. Прошли те времена, когда его подкарауливали в пустых аудиториях и наваливались скопом, чтобы, как выяснялось потом, «проверить реакцию». Несмотря на то, что люди и гротхи вот уже несколько десятилетий входили в семью разумных рас и даже как-то научились сосуществовать, все равно находились те, кто смотрел на представителей народа-воина, как на диковинки. «А это правда, что ваши дети еще в колыбели играют с боевым оружием? А с какого возраста вы начинаете учить их стрелять? А правда, что рептилоид не может считаться совершеннолетним, пока не убьет дюжину врагов? А скольких ты сам убил, чтобы тебе разрешили поехать сюда?» - эти и десятки других вопросов ему задавали еще в бытность студентом, да и теперь еще иногда нет-нет и находились те, кто пытался проверить, каков он «в деле». Но чтобы устраивать засады, заманивая его в западню таким примитивным способом?

Он переступил порог информатория. Сюда не только стекалась вся информация, но и здесь можно было узнать все инопланетные новости, в том числе и из мира науки.

- Иди сюда, - махнул ему рукой Стив Човски, старший информатор, - тут кое-что по твоей части.

- Опять про боевые искусства? – скривился Хартуг, памятуя о том, как однажды его пытались заинтересовать просмотром старой-престарой, сотню раз отреставрированной и шесть раз переоцифрованной комедией откуда-то со Старой Земли. Называлась она странно - «Доспехи Бога», и Хартуг так и не понял, при чем тут боги. «Ну, как же так! – пытались его урезонить. – Там же герой владеет боевыми искусствами! А ты ведь тоже…»

- Нет, - возразил второй лаборант. – Ты, кажется, работаешь над темой генетических аномалий?

- Я работаю над темой {наследственных} аномалий, но – да, генетика там тоже…

- Тогда читай!

Люди посторонились, давая рептилоиду подойти и наклониться над монитором.

- Статья была опубликована в прошлом номере «Космоджиографик», - просветил ему Стив, ткнув пальцем в логотип в углу экрана. – Версия для специалистов и научных работников.

Хартуг кивнул. Этот журнал выходил в двух версиях – в одной публиковались статьи, заметки и репортажи для обывателей, интересующихся дальними планетами и жизнью на них. Вторая состояла сплошь из научных статей, посвященных тем или иным исследованиям. Только в ней можно было прочесть полный отчет об экспедициях, научных открытиях, лабораторных изысканиях и политические обзоры. Про него самого писали в обеих журналах – в одной выходила серия статей о жизни и быте гротхов, в другой освещалась политическая сторона «процесса».

Статья, которую ему предложили люди, была отчетом недавно вернувшейся научной экспедиции. Примерно полгода назад была свернута работа миссии на планете Инку-6. Не так давно оттуда начали поступать тревожные новости. На планете Инку-6 среди местного населения бушевала странная эпидемия, поражавшая исключительно мужское население. Передавалась она, как ни странно, всеми способами, в том числе и половым путем. Женщины лишь являлись носительницами болезни, но стоило мужчине вступить в связь с больной женщиной, как его можно было считать покойником. Он умирал в течение месяца, не оставив потомства.

Первые очаги заболевания проявились в поселении, которое на языке местных жителей назывался Городом Ча. Потом эта болезнь появились в двух соседних городах – Городе Пу и Доме Ягуара. Еще через два месяца – в Городе Ло.

Эпидемия бушевала на Инку-6 уже почти полгода, и за это время рождаемость на планете упала в разы. Например, в Городе Ча за это время не родилось, и не было зачато ни одного ребенка.

«Мы прогнозируем дальнейшее уменьшение численности инкуинов, - говорилось в статье. – Если не удастся разгадать эту загадку, то можно констатировать, что этому народу в ближайшие двадцать-тридцать лет грозит полное вымирание».

Дочитав до конца, Хартуг медленно выпрямился. Две пары глаз таращились на него. Гротх медленно кивнул.

- Поищите мне всю информацию об инкуинах, которую только можно найти, - произнес он.

{Вангея. Космопорт. Еще четыре месяца спустя.}

Посадку на челнок, идущий до зависшей над планетой станции, еще не объявили, но багаж уже был погружен. Оставалось всего несколько минут, и напряжение ожидания постепенно росло. Вздрагивать заставлял каждый резкий звук.

Ната молчала, озираясь по сторонам и избегая встречаться взглядом с матерью. Анна-Мария Чех прилетела на Вангею несколько дней назад и сегодня же должна была улетать обратно. Билеты были заказаны, мать и дочь разлетались в разные стороны сектора буквально через несколько часов друг за дружкой.

Между ними висело напряженное молчание. Все слова, какие только можно, были давно уже сказаны и не по одному разу. Порой они переходили на крик, слезы, истерики, за которыми следовало бурное примирение, часто снова переходящее в ссору. Мать не могла понять дочь, которая в ее-то годы – уже перевалило за сорок лет! – все куда-то рвалась. Казалось бы, остепенилась, можно вздохнуть спокойно и радоваться, что и последний из твоих многочисленных детей уже нашел свое место в жизни. Ан нет… Мать часто не одобряла решений единственной дочери, приводя в пример ее старших братьев и их жен. Дескать, бери пример с настоящих женщин. И профессия у тебя мужская, и замуж ты долго не выходила, и вообще чуть в лесбиянки не записалась, когда стала снимать квартиру на пару с подругой, и потом, когда внезапно решила родить ребенка без мужа, и добро бы нашла себе мужчину, так нет. Воспользовалась банком спермы! И вот теперь, когда, кажется, возраст требует, что пора остепениться, срывается и мчится невесть куда только потому, что где-то в глухомани нашли какую-то необычную мумию!

Наконец, сквозь монотонный шум и гул космопорта пробился переливчатый сигнал – знак начала посадки. Ната приподнялась.

- Мне пора.

- Погоди, - мать встала тоже. – Может быть, это и не…

- Внимание! – послышался механический голос. – Объявляется посадка на челнок «13-21А» до орбитальной станции «Торна-Тау». Повторяю. Объявляется посадка на челнок «13-21А» до орбитальной станции «Торна-Тау». Время посадки – восемь минут.

- Мне пора, - с нажимом повторила Ната, чувствуя, как мать сжимает ее руку. – Не надо, мама.

- Тебе еще не поздно передумать, - настаивала та. – Восемь минут – вполне достаточно. Ты успеешь связаться с диспетчером и аннулировать свой билет.

- И что? За это время они найдут другого специалиста моего уровня? Не смеши меня, мам!

- В конце концов, они могут обойтись и без тебя. Обходились же как-то пять последних лет! Тем более что ты нужна здесь. И не только мне…

- Мама…

Ната почувствовала, как ее другую руку стиснула маленькая теплая ладошка и опустила взгляд. Потом присела перед дочерью, и девочка тут же обвила ее шею руками:

- Мама. Не улетай!

Из-за ее плеча Ната сердито покосилась на мать – оказывается, та пользовалась запрещенным приемом, взяв внучку в союзницы!

- Как тебе не стыдно, мам…

- Это тебе должно быть стыдно! – парировала старшая из женщин Чех. – У тебя ребенок! А ты бросаешь ребенка…

- Мамочка, я не хочу, чтобы ты улетала, - то ли по собственной инициативе, то ли повторяя роль, тут же произнес ребенок.

Глаза Наты и ее дочки встретились. У девочки были те же волнистые темные волосы того же оттенка, как и у ее отца, и такие же серо-голубые глаза, как у Георга Ортса, погибшего на планете Мол-Северный почти за год до ее зачатия. Только в остальном девочка не походила на своего отца, которого видела всего пару раз – на фотографиях, скопированных из инфранета. Все утверждали, что она – точная копия матери и даже более типичная астрийка*, чем сама Ната.

(*Астра – патриархальная планета, с которой родом Ната Чех. Запоздалое примечание автора.)

- Солнышко, у меня работа! – мягко произнесла она, мысленно дав себе зарок по возвращении еще раз серьезно переговорить с собственной матерью.

- Ты ведь уже работаешь в Академии! – возразила девочка.

- Видишь, даже ребенок удивляется, - встряла Чех-старшая, - почему тебе от одной работы надо лететь на другую! Ты хороший преподаватель, студенты тебя любят. Начальство тобой довольно…

Ната поморщилась. Да, начальство было так ею довольно, что буквально заставило доработать до конца года, невзирая на то, что запрос на участие Натаны Чех в новой экспедиции был отправлен чуть ли не по правительственному каналу.

- И я тебе уже сто раз говорила, - вздохнула она, применяя тот же аргумент, который уже использовала во время последнего разговора с ректором, - что я не могу учить студентов и рассказывать им о новых открытиях в палеонтологии, если не буду о них ничего знать! Кроме того, мои студенты практически все рано или поздно попадут в полевые условия. И я должна их подготовить к этому, основываясь на своем опыте! Ибо как можно научить тому, чего не умеешь сам?

- Костер разжигать из одной спички?

- Хотя бы!

Ната усмехнулась. Ее детство прошло на планете с патриархальным уклоном. Колонисты Астры нарочно старались ограничить технический прогресс и часто в быту пользовались приборами, устаревшими на других мирах или вовсе ручным трудом. Например, несмотря на наличие в доме стиральной машины, в детстве Нату учили стирать вручную. А ее братьев отец раз в неделю заставлял колоть дрова. Изначально Астру заселили сектанты, которые были ярыми противниками прогресса. К тому моменту, как родилась Ната, религиозный фанатизм предков ушел в прошлое, но тенденция осталась.

- Ну, ма-ам, - продолжала канючить дочь. – Ну, не улета-а-ай…

- Солнышко, я должна, - Ната встала.

- Мне без тебя будет скучно!

- Вовсе нет. Ты же останешься с бабушкой. Полетишь к ней домой. Там тебя встретят четверо твоих двоюродных братьев и сестренок. Тебе будет, с кем играть. И ты там даже сможешь ходить в школу, - голос ее вопросительно дрогнул, и Ната посмотрела на свою мать. Вопрос о переводе ребенка из школы в школу пока решился только в теории, осталось оформить кое-какие документы на месте. И Ната уже выслала доверенность, разрешая Анне-Марии Чех действовать от ее имени во всех вопросах, касающихся ее внучки.

- Тебе там понравится, вот увидишь, - наклонившись, Ната поцеловала дочь. – А я привезу тебе с Инку-6 какой-нибудь подарок.

- Обещаешь? – просиял ребенок.

- Обещаю.

Ната обняла Георгину.

- Сама прилетай! – резко бросила мать, беря внучку за руку.

- Я буду скучать, - опять повторила девочка.

- Я тоже, - улыбнулась Ната, погладила дочь по голове и подхватила сумку с личными вещами. – Будь хорошей девочкой, слушайся бабушку, а мне пора!

До окончания посадки оставалось каких-то две минуты. Последние пятьдесят метров до челнока ей пришлось бежать.

Ворвавшись внутрь, Ната с размаху плюхнулась на свое кресло, пристегнулась и прижалась носом к стеклу.

Вангейский космопорт гордо сверкал огнями зеркальной стены в три этажа высотой. Нате показалось, что на втором этаже у окна стоят две фигуры – пожилой женщины и девочки. Вот одна из них шевельнулась – взмахнула прощально рукой – и сердце Наты сжалось. Ей вдруг подумалось, что она больше никогда не увидит свою дочь.

{Институт генетических аномалий, планета Майяр, за несколько дней до того. }

По экрану ползла лента, состоящая из шести повторяющихся символов. Четыре были знакомы всем, кто имеет отношение к генетике – условные обозначения четырех белков, которые составляли основу жизни не только на Старой Земле, но и во всей Галактике – А, Г, Ц, Т. Аденин, гуамин, тинин, цитозин. Но два других от них отличались не только буквами – машина выделила их другим цветом – на фоне светло-голубых привычных букв время от времени мелькали канареечно-желтые У и С – урацил и селектин.

- Вы уверены? – один из наблюдавших за бегущей строкой людей нахмурил брови.

- Да, - кивнул он.

- Не слишком ли… смело? – первый мужчина покосился на своих коллег. Тут было трое землян, веганец и два урианина. Присутствовал еще и низкорослый гламр, но его почти не было видно. В мире, где все приспособлено для существ выше полутора метров роста, трудно жить тому, кто даже встав на цыпочки, окажется всего лишь ста сантиметров роста. Поэтому гламр единственный не сидел, а стоял у самого экрана, рядом с ним, сцепив за спиной короткие толстые ручки. Его мордочка выражала глубокую задумчивость. Он не видел, с какими лицами переглядывались его коллеги.

- Нет, - ответил он.

- Но ведь это… - снова начал землянин.

- Это всего лишь следующий шаг в науке, коллега, - прошелестел один из двух уриан. Его тонкие пальцы нервно задвигались, растительность на макушке закачалась в такт движениям всего его гибкого худощавого тела. – Мы… были уверены, что рано или поздно он будет сделан. И мы рады, что этот шаг сделала одна из молодых рас.

Веганец ревниво фыркнул. Его раса перестала быть молодой сразу после того, как в космос ворвалось человечество Старой Земли. И пусть их немного опередили меоры и гламры, но эти существа были меньше похожи на веганцев, отличаясь разве что ростом, цветом кожи и некоторыми особенностями физиологии и внутреннего строения, что до сих пор, почти пятьсот лет спустя, эти две расы считались соперницами. И именно в плане первенства.

Но теперь урианин назвал молодой расой другую. Что могло означать очень многое – а могло не значить ничего.

Представитель той самой «молодой расы» потупился и неожиданно встретил взгляд низкорослого гламра, который стоял к нему – и экрану – ближе всех.

- Что ж, - произнес гламр, - могу вас поздравить, коллега.

Хартуг ощутил, как напряглись мышцы его шеи и головы. Усилием воли он постарался загнать чувства вглубь, зная, что при сильных эмоциях у него встает дыбом гребень на макушке, а на остальной коже головы проступают лиловые и бурые пятна – признак возбуждения у половозрелого самца. Когда несколько лет тому назад он сделал свой выбор в пользу науки, молодой гротх еще не знал, куда заведет его путь научных изысканий. Открытие нового белка, который присутствовал в цепочке ДНК некоторых видов разумных существ, могло в корне изменить теорию наследственности и заставить пересмотреть саму гипотезу о происхождении жизни во Вселенной.

- Ваша… модель, - кашлянув, заговорил землянин, - довольно интересна. Но это теория. А практика…

- А практикой я сейчас занимаюсь. Есть несколько заинтересовавших меня случаев.

- Например?

Помедлив, Гротх приостановил показ слайдов и вывел на экраны новую подборку иллюстраций.

- Вот. Эпидемия на Инку-6.

Представители ученого совета переглянулись. Потом оба урианина, не сговариваясь, активировали свои наручные коммы, пытаясь связаться со своим руководством.

- Да, - кивнул веганец, - это проблема…

При этом он покосился на людей – именно представители этой расы контактировали с аборигенами. И вся информация шла через них. Представители других рас в систему практически не допускались. Люди считали, что раз это их проблема, то и справляться с нею надо своими силами.

Однако кое-что пошло не так. В инфранет просочилась сильно приукрашенная и искаженная хакерами информация о количестве заболевших и самой пандемии. Назывались причины и симптомы. Кое-что было правдой, а кое-что – откровенными домыслами.

Как бы то ни было, о проблеме заговорили.

- И сейчас вы…

- Да, я готов предложить свои услуги. Возможно, у меня найдется ответ… или хотя бы подсказка, - сказал Хартуг.

{Борт космического корабля «Торна-Тау», несколько дней спустя.}

Обычно во время полета Ната Чех не скучала – у нее находилось много дел. Надо было составить план работы, просмотреть все найденные статьи, написать письма и составить график дежурств, а также перелопатить гору дополнительных бумаг, чтобы потом, «в поле», не тратить времени на такую ерунду. Все таблицы должны быть составлены, чтобы потом можно было лишь заполнять соответствующие графы. Это потом облегчит и написание отчетов – сейчас можно спокойно сочинить вступительные статьи и «шапки».

Но в этот раз ей не работалось. Причина, как ни банально, была в том, что она отвыкла от рутинной работы. Или, что вернее, привыкла к намного большему объему работы во время педагогической практики. И сейчас уже на пятые сутки полета поняла, что делать ей больше нечего.

Грузовое судно «Торна-Тау» доставляло в факторию кое-какое оборудование, медикаменты, несколько посылок с личными вещами, заказанными через инфранет, и еще несколько специалистов – группу парамедиков под предводительством некоего Кармы, биолога Ладиславу Таран и лингвиста Раджа Ча. Встречаясь в кают-компании, они могли говорить только о своей работе.

- Мы получили запрос, - вещал Радж.- У нас просили консультации по поводу дешифровки старинных надписей, обнаруженных на стенах подземного хранилища…

- Храма? – переспросила Ната, памятуя о том, что в некоторых диалектах даже земных языков отдельные слова и выражения могут иметь разное значение.

- Трудно однозначно сказать, - уклонился от ответа лингвист. – Мы получили снимки, которые показывают только стены, испещренные надписями. Подобное практически не встречается. Есть аналоги только на Старой Земле. Там были такие египетские пирамиды. Может быть, слышали?

- Слышала, - кивнула Ната. В юности ей довелось побывать там с экскурсией. Туристическая поездка на прародину человечества обошлась ее отцу в премию и кредит, но оно того стоило. Именно после этого у Наты Чех родилась идея стать космопалеонтологом.

- Так вот, только на Старой Земле и еще в нескольких местах встречалось подобное – чтобы на стенах культовых сооружений наносились надписи. Причем в таких количествах и такие, которые предназначены для чтения!

- То есть…

- Это каменная летопись. Обычно культовые сооружения украшают просто узорами или символами. Но практически никогда – связными текстами. Это все равно, что оклеивать библиотеку изнутри листками из книг.

- Вы имеете в виду старинные бумажные книги?

- Да.

- Насколько помню, в некоторых районах Старой Земли в один сравнительно небольшой период времени тоже существовал сходный обычай, - Ната попробовала заглянуть в инфранет, но забыла, что в глубоком космосе он не ловится, и вздохнула, - некоторые люди оклеивали стены своих жилищ изнутри листами бумаги с отпечатанными на них текстами. Это называлось «газеты».

- А, да, помню, - оживился лингвист. – Это такие листы бумаги, на которых машинным способом наносились тексты с какой-либо информацией. Когда поступала новая информация, «газету» делали заново. А старые либо копили, либо утилизировали. Но чтобы ими оклеивали стены домов? Интересно, зачем?

- Может быть, за тем же, зачем это сделали и обитатели Инку-6?

- Все может быть. Когда мы прочтем эти надписи, мы поймем.

- А разве их уже не прочитали?

- Мы получили запрос на совет и консультацию от Яниса Лазиуса. Он был послан как раз от нашего института, вернее от нашего филиала на Контисе-3. Несколько недель назад было получено сообщение о том, что часть надписи расшифрована, но есть вопросы. Отдельные фрагменты и знаки не поддавались однозначной трактовке. Янис просил консультацию, но на связь больше не выходил. И вообще, с ним там случилось нечто непонятное. Вот я и решил лететь, чтобы разобраться на месте.

- А меня просто пригласили как ведущего специалиста в своей области, - пожала плечами Ната. – Кое-что найденное там же тоже не поддается однозначной трактовке. Но сообщения весьма… отрывочны. И, принимая во внимание, что там произошло, я не особо удивляюсь тому, что нашим коллегам сейчас немного не до научных исследований.

- А что там произошло?

- Эпидемия. Странная эпидемия, разразившаяся среди туземцев.

- Это не…

- Это не можем быть мы! – вступила в разговор Ладислава. – Не должны! Новейшие исследования показали, что болезни могут передаваться только от родственных организмов. И чем ближе друг к другу виды, тем больше шансов, что на них подействуют одни и те же вирусы. Впрочем, они мутируют с такой скоростью, что…

- То есть, вы считаете, что на Инку-6 свирепствует какой-то земной вирус?

- Прилетим – увидим, - пожала плечами молодая женщина.

Она была права. Несмотря на то, что, овладев новыми технологиями, люди стали летать все быстрее, сокращая время полетов, космос все равно был слишком велик. Полет по-прежнему мог длиться от нескольких дней до месяца, и все это время корабль был практически лишен связи с планетами. Лишь иногда удавалось перехватить какой-нибудь пакет данных, посланный от звезды к звезде с «эфирной почтой». Но, пока не расшифруешь такой пакет, не узнаешь, есть ли в нем нужные тебе файлы. Несколько раз бывало так, что информация успевала устареть прежде, чем дойдет до адресата. Или вовсе – вдогонку посылался файл с уточнениями и исправлениями, и он прибывал на место раньше, чем посланный первоначально. Так о том, что колония на Магнусе-11 все-таки выжила, узнали до того, как «большой мир» узнал о нападении на поселенцев*. А это значило, что эпидемия где-то там идет своим чередом и подробности им пока не известны. Ната уповала на то, что, пока они тут летят, там, на Инку-6, не сидят, сложа руки.

(*Подробнее эта история будет рассказана в одном из следующих романов. Просьба читателей не беспокоиться. – Прим. авт.)

Общий язык был найден, и в дальнейшем троица частенько собиралась вместе, чтобы обсудить то, что их ждало на Инку-6. Все терялись в догадках – сведения, полученные перед отлетом, устаревали с каждой минутой, поскольку корабль шел по прямой, минуя узловые станции связи. И, если с планеты и были отправлены какие-то сообщения, они не могли попасть на борт «Торны-Тау».

Звезда, вокруг которой кружилась Инку-6, принадлежала к классу красных гигантов, чей «звездный век» уже начал клониться к закату. Когда-то она была такой горячей, что о развитии жизни на окружавших ее планетах нечего было и мечтать, но прошло время, звезда стала остывать, и на трех из десяти планет сложились благоприятные условия для появления жизни. Судя по возрасту, жизнь на них возникла примерно в те же века, что и на Старой Земле, и оставалось лишь удивляться тому, что местные жители до сих пор не вышли в космос. Возможно, дело было в том, что на Инку-6 никогда не падал астероид, который в свое время круто изменил жизнь на Старой Земле, благодаря чему млекопитающие – и люди – получили шанс на развитие. Здесь тоже господствовали млекопитающие, но получили они власть над планетой, так сказать, мирным путем, постепенно потеснив местных ящеров. Потеснив, но не вытеснив – биологи открыли тут восемь видов наземных ящеров, шесть крылатых и пятнадцать морских. Если же посчитать тех, кого можно назвать птицами, крылатых ящеров только в джунглях было больше сорока видов.

Что до инкуинов, то они недалеко ушли от тех, кого на Старой Земле называли яйцекладущими млекопитающими. Детеныш появлялся на свет, окруженный плодной оболочкой – пленочной скорлупой. Иногда она была довольно прочной, и тогда мать ненадолго превращалась в наседку, причем в самом буквальном смысле слова. Она ложилась в постель, сворачивалась в клубочек и некоторое время согревала такое дитя своим телом. В инфранете нашлось несколько рисунков и смазанных фотографий, сделанных первооткрывателями, и Ната Чех, перед полетом скачав их все, просматривала один рисунок за другим.

В сообщении, которое передали в Вангейский Палеонтологический Университет, было сказано, что в гробнице найдена мумия существа, которое не имеет прямого отношения к инкуинам. Теперь, в свете того, что она знала от лингвиста и биолога, Ната начинала задумываться, к какому виду могло принадлежать то существо? Являлось ли оно млекопитающим, ящером или…

Или кем-то еще?

Фактория на Инку-6 еще не вышла на связь, уже когда «Торна-Тау» вошел в систему и миновал четыре окраинных планеты, остававшиеся холодными и безжизненными. Даже когда их звезда была намного ярче, у них все равно не было ни малейшего шанса стать колыбелями жизни. Обе они имели твердые ядра и представляли собой округлые глыбы камня и металла. Лишь возле одной из них кружилась станция – на поверхности мертвой планеты велись разработки полезных ископаемых, а станция обеспечивала рабочих всем необходимым для жизни.

- Колония, - кивнул капитан, когда на экране в кают-компании появился серебристо-серый бок мертвой планеты и движущаяся вокруг него алая точка.

- Будем заходить? – поинтересовался Радж.

- Нет. Нас туда не пустят.

- Почему?

- Это {колония,} - повторил капитан. – Там работают заключенные. Вам нужны лишние проблемы и приключения?

Тем не менее, именно эта станция обладала мощным передатчиком, с помощью которого и удалось связаться с факторией на Инку-6. К слову сказать, на двух других планетах, получивших номера Инку-5 и Инку-4, разумной жизни не обнаружили, и Совет по Колонизации передал их землянам с условием, что они возьмут на себя добровольное шефство над соседями-инкуинами. Пока постоянное поселение было основано только на Инку-5, Инку-4 обладала слишком жарким климатом, кроме того, в ее атмосфере было слишком много метана и других примесей. Ее было решено террамодифицировать, полностью изменив состав атмосферы, в то время как Инку-5 решили оставить без изменений. Сейчас там находилось четыре крупных и одиннадцать малых поселений, не считая полутора десятков ферм. Основанная почти тридцать лет назад, колония на Инку-5 пока не получила статус самостоятельной, хотя численность ее населения перевалила за полмиллиона человек, что формально давало ей право на автономию.

Диспетчерская служба вышла на связь, когда «Торна-Тау» поравнялся с ее орбитой. Взаимное расположение двух соседних планет, Инку-5 и Инку-6 было таково, что более близкая к солнцу Инку-5 сейчас оказалась у них почти прямо по курсу.

- Нам дают «добро» на посадку, - сообщил капитан за ужином. – Через два часа будем ложиться на курс.

- Мы будем садиться ночью? – удивилась Ната.

- Нет. Там, внизу, день. В любом случае должны успеть войти в нижние слои атмосферы до отбоя по корабельному времени, - мужчина посмотрел на наручный комм. До назначенного времени оставалось почти три часа. По неписанной традиции, после отбоя запрещались все активные действия. Корабль замирал на полные три часа, а единственным бодрствующим оставался дежурный, который следил за действиями автопилота. В это же время происходила полная перезагрузка всех систем, прервать которую могли лишь форс-мажорные обстоятельства – крушение или нападение.

Естественно, что после такого заявления после ужина никто не спешил расходиться по каютам. Пассажиры терпеливо маялись в кают-компании. Вернее, терпеливо ждала Ната, ее молодые спутники уже через полчаса после того, как капитан по внутренней связи объявил о том, что «Торна-Тау» лег на околопланетную орбиту и начал сближение, наперебой стали спрашивать, когда можно будет выйти на планету.

- Засиделись? – Ната сидела в углу, просматривая файлы на ноутбуке. Этим она могла бы заниматься и у себя в каюте, но в замкнутом пространстве корабля движение было ограниченным. Спасали лишь тренажеры, но их было слишком мало и порой приходилось записываться заранее. Поэтому люди старались двигаться как можно больше – лишний раз пройтись по коридору, стоять, а не сидеть даже при наличии свободных мест и даже с некоторым удовольствием выполняли плановые учения – без возражений по звонку собирались и спешили к шлюзам, где была наготове спасательная шлюпка. Это было главной причиной, по которой она находилась здесь – как-никак, ей пришлось {пройти} от каюты сюда.

- Да, засиделись, - кивнула Ладислава. – Мне не терпится самой увидеть обитателей Инку-6. Яйцекладущие млекопитающие…

- Можно подумать, их нет на других мирах!

- Да, но только здесь они сумели создать какую-никакую цивилизацию. Забота о потомстве – один из факторов развития вида, критерий его прогресса. Почему, скажите пожалуйста, большинство разумных видов именно млекопитающие, а тех, кто откладывает яйца, среди них – раз-два и обчелся? Кого мы знаем? Гротхов и уриан! А еще? Есть лишь парочка изолированных водных миров, но эти «подводники» не в счет. А больше никого!*

(*Автор считает своим долгом предупредить, что действие книги происходит ДО того, как в семью галактических рас вошли птицелюды, моллюски синерги и икромечущие блуки с планеты Блук.)

- Есть еще змеелюды, - припомнила Ната.

- Да, я забыла, - как ни в чем не бывало, кивнула Ладислава. – Но даже вместе с ними нас все равно больше – люди, веганцы, меоры, гламры. И это только самые продвинутые в техническом отношении. А есть те, кто пока отстает в развитии и не дорос до выхода в космос.

Ната не стала продолжать разговор. По своему опыту она знала, что – увы! – Ладислава права. Большинство обнаруженных свидетельств существования развитых обществ как раз были оставлены млекопитающими. Развитие разумной жизни на планетах шло извилистыми путями. Только на Старой Земле было четыре вида разумных существ с многочисленными подвидами – «хоббиты», неандертальцы, денисовцы и кроманьонцы. У каждого вида был шанс создать развитую цивилизацию, но повезло только кроманьонцам. На других планетах картина была схожей – как правило, гонку начинали два-три вида, часто появляющиеся в разное время и в разных местах, но большинство вымирали от естественных причин или истреблялись более живучими конкурентами. В самых крайних случаях происходила ассимиляция, как это случилось на Старой Земле с частью денисовцев и неандертальцами. Жизненный опыт приучил Нату, что подобное происходит на каждой планете, и в связи с этим странная мумия, о которой шла речь в запросе, могла принадлежать такому вот «потерянному родственнику». Здесь никакой загадки быть не могло. Удивление вызывало другое – сам характер захоронения. В письме было сказано, что откопан целый некрополь. Не значит ли это, что при жизни «мумия» была кем-то значимым. Но для кого? Для предков современных инкуинов или речь идет об исчезнувшей расе?

Появление на пороге кают-компании капитана привлекло пассажиров.

- Ну, что, кэп? – нарочито бодро обратился к нему Радж. – Когда выдвигаемся?

- Утром, - ответил тот. – «Пассат» уже лег на внутреннюю орбиту. Через полчаса мы завершим облет, после чего сядем на планету и будем ждать.

- Ждать?

- Пока остынет внешняя оболочка. На это нужно время. До корабельного отбоя она не успеет остыть.

- А… сколько времени там, внизу?

- Сейчас? Восемнадцать сорок шесть по планетарному времени. До захода солнца остается примерно два часа восемь минут.

- А оболочка…

- Полностью остынет через два часа двадцать минут после посадки.

Радж тихо чертыхнулся:

- Значит, нам тут сидеть еще…

- Еще, по меньшей мере, десять часов.

Ната тихо улыбнулась, не отрывая глаз от ноутбука. Десять или двенадцать часов – для нее уже не играло роли.

- Вы удивительно спокойны, - Ладислава подсела к ней. – Можно подумать, вас не возмущает эта задержка!

- А что, должна?

- Нет, - нахмурилась девушка. – Просто… мы столько времени провели в замкнутом пространстве…

- Всего двадцать шесть дней.

- {Целых} двадцать шесть дней! И эти дни практически потеряны для активной жизни.

Ната улыбнулась.

- Сколько вам лет?

- Двадцать шесть, а что?

- А мне – сорок три. Из них я в общей сложности три с половиной года провела в таких вот замкнутых пространствах. Привычка.

Она опустила взгляд и принялась вчитываться в следующий файл.

- Что там у вас такого интересного? – помолчав, спросила Ладислава. Видимо, девушка действительно не знала, чем себя занять, раз решила не оставлять ее в покое.

- Контрольные работы. До посадки на Инку-5 я должна их все проверить, выставить оценки и отправить табель в Университет.

- Вы их не успели проверить раньше?

- Да все успела. И даже табель подготовила. Но среди них попались несколько настолько интересных, что я решила их перечитать. Любопытные, знаете ли, мысли высказывают некоторые мои ученики.

- Вы учитель? – Ладислава не скрывала своего удивления.

- Нет. Профессор космоантропологии. Преподаю в свободное от основной работы время. В конце концов, надо же готовить себе смену. Рано или поздно, но перелеты от звезды к звезде мне станут недоступны.

В этом она была права. Существовало негласное ограничение – люди старше определенного возраста уже не допускались к дальним перелетам. Каждый раз этот вопрос решался индивидуально, но, несмотря на все усилия науки, путешественников старше шестидесяти лет встретить было практически невозможно. И если турист в почтенном возрасте еще мог позволить себе перелет, скажем, на курорт Лучезарии, то для работы даже диспетчером не брали никого старше пятидесяти пяти лет. Нате было уже за сорок, но она если и жалела, то только о том, что несколько лет проторчала на одном месте. Сколько всего интересного можно было увидать! Она еле сдерживалась, чтобы не начать нервничать вместе с молодыми коллегами.

Приземление и все сопутствующие формальности были завершены точно в срок, и в шесть утра большая часть экипажа и пассажиры собрались в кают-компании. Капитан встретил их на пороге, подтянутый, в парадной форме.

- Что ж, - сказал он, - я рад сообщить, что наш полет благополучно подошел к завершению. Будем надеяться, что вы и дальше будете пользоваться услугами нашей транспортной компании. А теперь прошу пройти со мной.

У здания космопорта, двухэтажного, с парой надстроек на крыше, но старой конструкции, их встречали таможенники. Нату удивило, что встреча произошла не под крышей здания. Более того, таможенники ждали их подле миниавтобуса с тонированными стеклами, форменные куртки их были наброшены поверх костюмов химзащиты, а лица защищали респираторы. К тому же встречающие держались на некотором расстоянии и даже не спешили проверить документы, лишь расступились, образовав проход, и жестами пригласили гостей пройти в автобус.

- Что происходит? – Ната выступила вперед. – Мы задержаны?

- Никоим образом, нет! – один из таможенников вскинул руку. – Просто необходимые формальности. На планете, скажем так, принимаются дополнительные меры безопасности… от отношению к вновь прибывшим.

- Надо полагать, к нам? – парамедик Карма выступил вперед.

- Да. На Инку-5… не самая благоприятная эпидемиологическая обстановка.

- Нам ничего об этом не говорили, - Ната переглянулась с Ладиславой и подтянувшимся поближе Раджем.

- Все в порядке, - Карма вскинул узкую ладонь. – Я знал об этом, но… боюсь, что моя информация устарела?

- Так точно, - кивнул таможенник. – Ситуация изменилась буквально несколько дней назад. Ваш корабль тогда находился слишком далеко и не мог ответить на вызов…

- Но мы были в системе Инку последние несколько дней. Вы могли бы предупредить…

Ната осеклась. Таможенник посмотрел на женщину так, что она поняла – их предупредили, но капитан почему-то не сообщил пассажирам об изменении плана.

- Что же нам теперь делать? – протянула Ладислава. – Мы прилетели по приглашению… Нам надо вернуться назад?

- Поздно, - таким похоронным тоном, что девушка побледнела, сообщил тот же таможенник. – Если бы вы остались на корабле, это еще можно было бы осуществить. Но – увы! – теперь вы останетесь гостями нашей планеты… на некоторое время. И, поскольку вы прибыли из внешнего мира и, следовательно, не несете никакой заразы, то к вам не будут применены те санкции, которые могли и должны быть применены к тем, кто, скажем так, улетит от нас туда, - он ткнул пальцем в небо.

- Но я-то, - Карма протиснулся вперед, - я и мои коллеги прилетели как раз для того, чтобы помочь вам.

Он кивнул на свою команду. Троица за его спиной синхронно, как солдаты, сделала шаг вперед. Ната даже вздрогнула, когда каблуки их полувоенных сапог чеканно стукнули об асфальтовое покрытие.

- Да, с вами разговор будет особый. После всех формальностей и расселения вы сразу отправитесь в головную клинику, где вас введут в курс дела.

- А мы? – спросила Ната.

- Кто из вас биолог?

- Я, - пискнула Ладислава.

- Тогда вам тоже стоит пройти с медиками… Что же до вас двоих, то… прошу!

Внутри автобус оказался разделен пластиковыми щитами на три отсека. В одном разместились водитель и таможенники, в другой набились парамедики Кармы и с ними перепуганная Ладислава. Третий был предоставлен в распоряжение Раджа и Наты. Общаться можно было по громкой связи.

Ехать оказалось недалеко. Гости успели только обменяться первыми впечатлениями и получить заверения в том, что все их проблемы будут решены в ближайшее время, как автобус, обогнув здание космопорта и миновав буферную зону, затормозил у здания, которое могло быть чем угодно, только не гостиницей.

- Местная клиническая больница, - отрекомендовали им. – Вам будут предоставлены места в вип-палатах отделения восстановительного лечения. Перемещение внутри корпуса свободное, но чтобы перейти в другое отделение, потребуется разрешение дежурного. Думается, при соблюдении хотя бы минимальных санитарных норм, достаточно будет лишь отмечаться и уведомлять о своем перемещении.

- Что происходит? – спросила Ната.

- Инку-6, - пожал плечами таможенник.

Больничный комплекс был вполне себе современным – он располагался посреди парка, и между корпусами можно было проходить как по его дорожкам, так и по внутренним переходам. Имелось два терапевтических отделения, хирургия, детское отделение, онкологическое, редких заболеваний, а также филиал медицинского института с кафедрой редких заболеваний и медицины катастроф. Некоторые корпуса были старой постройки, возведенные здесь больше двадцати лет назад, когда колония на Инку-5 только начала свое существование, другие – вполне современные, отстроенные в прошлом году. Но что поразило Нату на подъезде, так это несколько явно временных ангаров, которые располагались в отдалении. Судя по отдельным секциям забора и замороженной стройке, в том районе должны были выстраивать еще пару корпусов лечебного центра.

- А там что?

- Временный изолятор для заболевших.

- Нам туда? – кивнул Карма.

- Вам – да. А вам, - это относилось к Нате и Раджу, - в другую сторону.

Женщина посмотрела на Ладиславу. Девушка выглядела так, словно попала в заложники к террористам и сейчас ее разлучают с близкими людьми.

Ната встряхнулась. Некстати вспомнилась Георгина. Когда ей суждено увидеть дочь?

Она постучала ногтем по пластиковому покрытию. Когда таможенник – без респиратора он оказался совсем молодым, лет двадцати пяти – обернулся, она кивнула ему.

- Я прилетела сюда по приглашению с Вангеи на консультацию. Меня должны были встретить. Я – космоантрополог Натана Чех. Вас не предупредили?

- Предупредили, - кивнул он. – Вас ждут. Но сначала расселение в палатах.

- Что ж, - она оглянулась на Раджа. – Уже хорошо. Мой коллега…

- Вас всех ждут, - с легким нажимом повторил таможенник. – Не беспокойтесь. У нас все схвачено.

Палаты, куда их поселили, оказались вполне комфортабельными, хотя и небольшими по размеру. По сути, это была одна большая палата, разделенная на секции, в каждой из которых была кровать, небольшой столик, встроенный стенной шкаф для одежды, полочка для личных вещей стул и, в небольшой нише, умывальник и унитаз. Полноценная уборная с двумя душевыми кабинами на четыре «каморки» была всего одна. Имелось и место общего пользования. Кроме того, каждая палата была оборудована встроенным видеофоном, где можно было посмотреть видео, поиграть в кое-какие игры, выйти в местный инфранет и сделать звонок. В место общего пользования подавался обед из столовой – для тех, кто не мог или не хотел спускаться туда.

Отдельно были палаты для мужчин и для женщин, и Ната оказалась отделена от Раджа. Впрочем, одна она не осталась. Из четырех «каморок» были заняты две – раздвижные двери в них были закрыты, на каждой висела бирка, обозначавшая, что хозяйки нет.

- Сейчас они заняты, - провожавшая Нату медсестра держалась поодаль и дышала через респиратор. – Ваши соседки работают. Вы познакомитесь с ними позже.

- Они врачи?

- Они ваши коллеги. Кстати, поскольку вы – гость Инку-5, вам придется питаться здесь. Общая столовая только для местных жителей.

- Почему?

- Эпидемия. Мы всеми силами стараемся уменьшить контакты между вами и местным населением. Во избежание распространения заразы.

- Мне может кто-нибудь объяснить, что это за зараза такая? Я слышала про то, что эпидемия вспыхнула на Инку-6, но…

- Да, там. И успела перекинуться сюда.

- Когда?

- Всю информацию вы найдете в инфранете, - медсестра явно спешила уйти. – Располагайтесь. Если что-то нужно, связь с постом поддерживается из каждой комнатки.

С этими словами она ушла, оставив Нату одну.

Та не стала тратить время – бросила баул с вещами и кофр с ноутбуком на кровать и полезла открывать местные новостные сайты.

Картина, которая вырисовалась перед нею через несколько минут, выглядела не слишком радостно.

Про странную эпидемию среди инкуинов говорили еще год назад. Люди пытались организовать для заболевших лазареты и запросили помощь, но определить причину не удалось. Большинство заболевших умирали, и возмущенные инкуины напали на лагерь «Небесных людей», уверенные в том, что Небесные люди нарочно убивают больных. Погибло несколько человек. В результате волонтерский лагерь свернули, и все перебрались на Инку-5. Вместе с ними прибыли археологическая экспедиция известного антрополога Бориса Скавронски, вывезя с планеты коллекцию ценных артефактов, добытых в подземном городе-храме на Горе Леопарда. В числе находок оказалось несколько мумий странных существ, которые были похожи на инкуинов, но вместе с тем имели ряд существенных отличий.

«Это они!» - подумала Ната, дочитав до этого места. Как раз для консультации по поводу этих мумий ее и приглашали.

На самом деле, мумий на Горе Леопарда нашлось несколько, но доставить на Инку-5 смогли только одну – для транспортировки остальных не было ни места на корабле, ни, как ни печально, времени. Поскольку уже через двое суток после приземления челнока был зарегистрирован первый заболевший – один из волонтеров, прилетевших с учеными.

На всякий случай, изолировали и остальных, заодно поместив в специальные боксы членов их семей и отследив все их контакты. Только это помогло затормозить, но не остановить эпидемию. Планета находилась в стороне от большинства звездных трасс, через ее систему корабли с других планет пролетали всего несколько раз в год, а не еженедельно, как в других системах, но этого было бы достаточно для того, чтобы эпидемия распространилась дальше. Поэтому планету вот уже три месяца держали на карантине.

Тем временем, на Инку-6 продолжали умирать местные жители. Несколько добровольцев отправились туда, чтобы хотя бы чем-нибудь облегчить участь заболевших – бросать разумных существ в беде не следовало.

Космос не был рад людям. Когда земляне открыли для себя другие миры, они столкнулись не только с мудрыми учителями урианами, не только с «братьями по разуму» веганцами, похожими на людей так, что имели даже их недостатки, не только со змеелюдами, готовыми сотрудничать и торговать на любых условиях, но и с природой других планет. Она готовила не только тайны и загадки, но и ставила преграды на пути поселенцев. Кроме природных катастроф, диких зверей и местных племен земляне столкнулись с болезнями, которые не всегда умели и могли лечить. Восемь колоний потеряли люди только в результате разразившихся эпидемий, и еще шестнадцать пали жертвой природных катастроф. Поселение на Инку-5 могло бы стать девятой вымершей колонией. Но кто знает…

И как быть с инкуинами?

Глава 8

ГЛАВА 8.

{Институт Генетических Исследований, Майяр. За несколько дней до…}

- У меня есть теория.

Засветился экран. На нем появилась и стала медленно вращаться причудливо изогнутая спираль.

- Прион?

- Да.

- То есть, вы уверены, что все дело в прионе, который…

- Да, который внедряется в организм и начинает его разрушать.

- Но ведь прионы известны уже чуть ли не пятьсот лет. Их свойства изучены…

- Это чужой прион. Если можно так сказать, новый вид. Наверняка сказать пока не могу.

-{ Пока} не можете?

Хартуг посмотрел на экран. До этого он располагал только несколькими небольшими образцами, доставленными с Инку-5. Пока болели только инкуины, исследования велись от случая к случаю, не выходя за рамки лабораторий на Инку-5. И лишь когда заболели люди, все забеспокоились. Был отправлен запрос о консультации в несколько институтов, разосланы пробы. Одна из них попала к ним.

- Пока не побываю на Инку-6, - произнес он.

- Но ведь это… риск?

- Для меня – нет.

- Почему?

- Дело… - он замялся, - во мне.

На него воззрились четыре пары глаз его оппонентов. Все те, кто в позапрошлом году принимали его диссертацию, с кем ему до того и после того приходилось сотрудничать, спорить, соглашаться или расходиться во мнениях. Он догадывался об их возражениях и теперь вернул им их же сомнения сторицей:

- Я не человек. Мой… генетический код отличается от… вашего.

- Инкуины и земляне тоже не слишком похожи друг на друга.

- Да, но есть одна странность, - он позволил себе улыбку. – Все заболевшие – мужчины. Женщины не болеют. Они могут лишь хранить вызывающий болезнь прион в своем теле и передавать его… последующим поколениям.

- Это мы знаем, - один из мужчин прищурил глаза тем движением век, которое остается у людей, в детстве имевших проблемы со зрением, которые были исправлены в зрелом возрасте с помощью операции.

Он кивнул.

- И вы, несомненно, знаете одну особенность человеческого генома, - Хартуг нарочно выбрал такой тон. Мол, это элементарно, как «дважды два – четыре» и ни у кого не вызывает сомнений. – А именно то, что основное различие между мужчинами и женщинами скрыто всего в паре хромосом. Генотип женщин выражается двумя одинаковыми хромосомами – ХХ, а генотип мужчин – ХУ. Доказано, что хромосома У есть не что иное, как «ущербная» хромосома Х, потерявшая часть себя в результате мутации. Благодаря этому у мужчин возможны проявления некоторых заболеваний, которые у женщин протекают в скрытой форме или не проявляются совсем.

- Вы собираетесь читать нам лекции по нашей собственной генетике? – перебили его елейным голосом.

- Я собираюсь провести параллель между вашей генетикой и своей собственной, - Хартуг улыбнулся. Он знал, что его улыбка действует на людей не лучшим образом – клыки рептилоида-гротха способны напугать любого. – Поскольку тщательных исследований {моей собственной} генетики не проводилось… пока.

Это была правда, горькая, но правда. Ибо некоторые науки и искусства у гротхов до сих пор были в зачаточном состоянии. «Мы молодая раса, у нас все впереди!» - любили говорить они, упирая на то, что, в конце концов, можно же и помощи попросить у более продвинутых в научном плане соседей. Одни двигают науку, другие обеспечивают ученым мир и покой. Все правильно, все при деле. По сути дела, Хартуг был первым гротхом, узким специалистом в своей области. За минувшие годы он понял, что перед ним – непочатый край работ, и занялся исследованиями. Наследственность гротхов входила в число вопросов, которые его интересовали. Ведь у его народа была одна особенность – их сыновья всегда были близнецами и имели одинаковый генетический код. Но почему же, будучи абсолютно одинаковыми во младенчестве, они в юности начинали отличаться?

Ему удалось приоткрыть завесу над этой тайной. Кровь брата, которую он вынес под собственными когтями, дала ответ.

Они все-таки не были идентичны. Различие имелось. В одной из хромосом, в одном участке, всего в паре белков – там, где у его брата шла последовательность А-Ц-Ц-Г-А-Ц-А-Т, у Хартуга шло А-Ц-А-Г-Ц-Ц-А-Т. Мелочь, но она сыграла роль в его судьбе. Конечно, он понимал, что на основе таких данных целую гипотезу вывести нереально. И пока он отложил ее в сторону. Но потихоньку накапливал данные. И незаметно для всех в Институте стал одним из ведущих специалистом именно по генетическим аномалиям.

- Я только хотел вам напомнить, - произнес он, - что генотип {моего биологического вида} немного отличается от вашего. Мы, если мне позволено будет напомнить, принадлежим к разным классам. Инкуины и вы, люди, млекопитающие. А я – нет. И у меня немного другой хромосомный набор как раз в тех самых «индивидуальных» хромосомах. Я, как и любой мужчина-гротх, ношу генотип ХХ. То есть, заболеть «лихорадкой инкуинов» не смогу. Стать ее носителем и. возможно, передать болезнь потомству, мне… мягко говоря, не грозит. Так что уж если кто и не пострадает от этого заболевания, то только я.

- Вы хотите лететь на Инку-6?

- Да. В составе волонтерской группы. Насколько мне известно, она как раз сейчас формируется. Включите меня в списки.

- Мы… подумаем.

{Один из астероидов в соседнем секторе. }

Объявление о стыковке транспортника было получено по громкой связи. Такие объявления звучали по два-три раза на дню, а иногда и чаще, и обитатели станции, как обслуживающий персонаж, так и гражданские лица, давно перестали обращать на них внимание. Рядовое событие, ничего особенного.

Берн продолжал, как ни в чем не бывало, потягивать пиво в баре, косясь на запись репортажа с последних гонок в поясе астероидов. Соревнования состоялись несколько месяцев назад, но запись все равно крутили, надергав из нее самых острых моментов, обильно разбавленных рекламой.

Он оставался спокоен, пока не запищал его комм. Три гудка пропущенного вызова. Сброс. Потом еще три гудка. Снова сброс. Это могло означать только одно – тот, кого он ждал, прибыл на место и ждет.

Не дожидаясь, пока вызов прозвучит в третий раз, он встал и, прокатав кредитную карточку по панели оплаты, покинул бар. Уже на полпути к месту встречи его догнал третий вызов, на который он ответил быстрым шепотом:

- Вас понял. Терминал номер 3.

Обычно с наемниками договаривались на специальных планетах. Или астероидах, как здесь

Возле Терминала номер 3 никого не было – никого, кроме работников станции. Берн шагнул к панели в стене, быстрым уверенным движением вскрыл ее, активировав связь. На экране замелькали полосы ряби – технические помехи, указывающие на то, что его собеседник находится за пределами станции – а потом показалось лицо. Невыразительное лицо с правильными чертами, явно сгенерированными нейросетью – еще один признак того, что с ним не хотят иметь дела напрямую. Что ж, бывает. В конце концов, он тоже только посредник. Давно прошли те времена, когда исполнитель и заказчик знали друг друга в лицо. Теперь в лучшем случае они знают только адрес, куда надо отправить сообщение. И где гарантия, что он не является одноразовым, самоликвидировавшимся спустя некоторое время?

- Приветствую, - лицо на экране старательно артикулировало. Видимо, его заказчик достаточно богат, чтобы оплатить работу аниматоров.

- Я к вашим услугам, - произнес он, не сводя глаз с ровной линии губ.

- Инку-6. Что вы знаете о ней?

- Кое-что, - всегда лучше прикинуться знающим, чем полным невеждой.

- Держите пакет. Там инструкции и способ связи.

- Что я должен сделать?

- Все в пакете с инструкциями. Первых результатов ждем через тридцать стандарт-суток* в это же время.

(*Стандарт-сутки – двадцать четыре часа минута в минуту. Как правило, по стандарт-суткам живут на космических кораблях и орбитальных станциях. Из-за этого – в сутках на большинстве планет не ровно столько же часов – корабельное время часто отличается от планетарного. Прим.авт.)

Связь прервалась. Но Берн не успел ни возмутиться, ни огорчиться – послышался мягкий звонок входящей связи. Прибыл файл с инструкциями.

Мужчина перекинул его на свой наручный комм. Информацию он изучит позже.

За полупрозрачной панелью возле станции зависла серебристая громада космического лайнера, подсвеченная станционными огнями и мигающая собственными габаритными сигналами. Где-то на ее борту находился тот, кто передал ему информацию. Через несколько часов лайнер отойдет от станции и продолжит полет, чтобы месяц спустя с какого-то другого корабля пришел аналогичный сигнал. К тому моменту посредник должен будет предоставить отчет.

Вернувшись в свою каюту – так, не каюта, а отсек временного проживания, - он разархивировал файл и пробежал глазами инструкцию.

Инку-6. Хм… интересно.

Думал он недолго. Быстро, по памяти, набрал код.

- Парни, есть работа.

{Колония на Инку-5. }

- Можно к вам?

Ната обернулась. На пороге ее «бокса» стояла невысокая коренастая девушка со светлой кожей и вьющимися светлыми волосами. Нижнюю часть ее лица прикрывал респиратор, который она тотчас сдернула. Фигуру незнакомки плотно облегал комбинезон химзащиты, капюшон небрежно сдвинут назад. Она сильно отличалась от остальных жителей колонии, которые в большинстве своем были смуглыми и темноволосыми – Инку-5 была одной из немногих «этнических» колоний, куда поселенцев отбирали по национальному признаку. Считалось, что присутствие людей своего народа или расы сплачивает, развивая чувство локтя и помогая противостоять окружающей среде.

- Вы…

- Мартина Нилова, - представилась гостья, указав на бейджик, прикрепленный к нагрудному карману. – Я живу в соседнем… кхм… номере.

- Натана Чех. Вангея.

- Вы из Института? Из самого или…

- Учебный филиал. А… вы?

- Биологический факультет Университета Метрополии. Старший лаборант.

Ната вспомнила все, что слышала и читала.

- Вы из той самой экспедиции?

- Да. Биолог, фотограф и… просто помощник. Можно войти? – Мартина все еще стояла на пороге, касаясь рукой косяка.

- Да. Если только… ваш костюм…

Комбинезон высшей химзащиты не надевают просто так.

- Пустое, - девушка махнула рукой. – Я уже прошла дезинфекцию. Кроме того, я ведь биолог и знаю, что такое враждебная окружающая среда.

Ната кивнула, сделала приглашающий жест, но, стоило гостье переступить порог, демонстративно активировала рециркулятор. Мягко загудела автоматика.

- Дополнительная защита не помешает, - понимающе кивнула Мартина.

- Да. Было бы неприятно подцепить эту вашу лихорадку сразу по прибытии.

Мартина прошла с бокс и остановилась, сохраняя дистанцию.

- Собственно, я забежала только на минутку. Едва мне сказали, что прибыл консультант… вас ведь надо ввести в курс дела.

- Спасибо, - Ната кивнула на включенный ноутбук, - кое-что я уже узнала…

- Это официальные источники, - нахмурилась гостья. – Они… несколько искажают факты.

- Догадываюсь.

В самом деле, трудно было поверить в то, что власть согласится поделиться с простыми гражданами всей информацией. Как правило, простому народу подается выжимка из наспех скомпилированных данных, разбавленных откровенной дезинформацией и «водой».

- Я хочу, чтобы вы знали. Тут… все немного сложнее, чем кажется.

С этими словами Мартина направилась к выходу.

За ее спиной Ната заметила движение. На пороге показалась Ладислава.

- Марти?

- Лада?

Девушки уставились друг на друга, потом одновременно всплеснули руками, кинулись навстречу друг дружке, но одновременно замерли на полпути.

- Ой, твой костюм…

- Ой, моя защита! Я сейчас! – с этими словами Мартина упорхнула в свой бокс. Послышался шум включившегося душа.

- Это моя однокурсница, Мартина Нилова, - произнесла Ладислава. – Бывшая однокурсница. Мы проучились вместе всего два года, потом она перевелась на заочный факультет, потому что пошла работать. Но мы все равно еще целых полтора года прожили в одном общежитии. Пока она не улетела в свою первую командировку. В качестве фотографа и оператора видеосъемок. Мы потом немного переписывались, но…

Ната кивнула. В новостных файлах перечислялись имена участников той самой экспедиции. Мартина Нилова там тоже упоминалась. Как и Анна Климич. Не она ли обитает в четвертом боксе их «палаты»?

Несколько минут спустя все трое собрались в «общей комнате». Мартина, уже умывшаяся, с мокрыми волосами, переодетая, раскрыла перед новыми подругами свой ноут, вытащив и активировав сразу несколько окошек и поочередно тыкая пальцем в каждый.

Сперва они пару минут листали ее альбом с фотографиями – знакомились с местностью, бытом экспедиции и началом работы. Время от времени попадались фотографии животных, растений и местных жителей. Эти последние были сняты со спины, сбоку или сквозь ветки кустов.

- Инкуины очень не любят фотографироваться, - с улыбкой поясняла она. – Это связано с их верованиями.

Ната согласно кивнула. Ей раньше часто приходилось работать в экспедициях, сталкиваясь с местным населением. Весьма немногие аборигены нормально относились к тому, что их изображения появятся отдельно от них.

Коренные обитатели Инку-6 оказались довольно высокими, среднего роста, коренастыми, с зеленовато-оливковой кожей, испещренной светлыми пятнами. На голове волосы росли в виде широкой полосы, спускавшейся на шею и доходившей почти до талии. Чем ниже, тем полоска была уже, а волоски короче, так что в самом низу была крохотная «косичка» в три волосинки. Крупные чуть навыкате глаза, мощные челюсти. Вполне человекоподобны, но было в них что-то чуждое.

- Млекопитающие, - сказала Мартина. – Но… как бы это сказать…

- Сумчатые? – подсказала Ладислава.

- Да. Редкость, правда?

Девушки кивнули, начав понимать друг друга без слов.

- А найденная мумия, - догадалась Ната, - она…

- Это совершенно другой вид. Близкий, судя по строению костей, форме черепа и конечностей, но… другой. Сами понимаете, вскрытие инкуинов мы не проводили, разве что подвергли томографии некоторых умерших в госпитале в начале от эпидемии.

- Почему?

- Местные обычаи, - пожала плечами Мартина. – Кроме того, меня там не было. Я работала на Горе Леопарда.

- Любопытное название, - заметила Ната. – Местное или…

- Наше. Вот там чуть дальше есть объяснение.

Она пролистала альбом, найдя нужное фото. Вершина горы напоминала профиль дикой кошки со Старой Земли. Даже пятна растительности походили на пятна на шкуре этого хищника. Сходство было поразительным – нос, уши, лоб, глаза, форма головы…

- Удивительно!

- Да, но такой эффект только с одной точки, - Мартина отыскала еще несколько снимков. – С остальных сторон – гора как гора. Местные зовут ее Чум-Чао-Тхе, что означает «Место, где хранится тайна».

- Подходяще для подземного… что это?

- Некрополь, насколько мы смогли определить. Некрополь, в котором, тем не менее, какое-то время жили. Мы нашли несколько этажей, - девушка стала выводить на экран один снимок за другим. – Верхний – пещера как пещера. На стенах надписи и роспись… вот. Мы их сфотографировали, оцифровали так, что получилось что-то вроде каменной книги и отправили на дешифровку. Янис Лазиус пытался перевести. Кое-что у него начало получаться.

- С нами прилетел Радж Ча. Он был знаком с Лазиусом, - сказала Ладислава.

- Это здорово, - кивнула Мартина. – Ему будет, чем заняться… В общем, на первом уровне просто некрополь. Настоящее массовое захоронение. Там нашлось несколько десятков скелетов инкуинов. Да-да, настоящих, если так можно сказать. Собственно, в них нет ничего интересного…. По сравнению с тем, что мы отыскали внизу! – девушка сделала эффектную паузу.

- Мумия? – понимающе кивнула Ната.

- И не только! – голос Мартины упал до благоговейного шепота. – Вернее, это не простая мумия…

- Другой вид?

- Если бы! Их отыскали в самом конце, на третьем ярусе.

- На {третьем? }

- Второй ярус, - опомнившаяся Мартина быстро пролистала до нужной подборки фотографий, - это и есть захоронение. Саркофаг, гробница… сама мумия… И вот еще, видите.

- Кувшины? – Ната всмотрелась в снимок. На нем был запечатлен сводчатый зал, скупо освещенный несколькими переносными светильниками. Стены здесь не были расписаны – по крайней мере, не так густо и пестро, как наверху. Но тут и там виднелись неглубокие ниши, в каждой из которых находилось по сосуду характерной формы.

- Что это?

- Понятия не имею, - пожала плечами Мартина. – Все осталось там.

- Где?

- Там. На Горе Леопарда. Мы откопали этот зал и все, что под ним, в самом конце, когда нас осталось только четверо. К тому времени нас бросили все инкуины, и еще трое наших… - она вздохнула.

- Тоже бросили?

- Нет. Янис Лазиус заболел и… в общем… А Антон… я хотела сказать, Деев, он… там…

Девушка что-то темнила, но Ната решила не заострять на этом внимания.

- И вы просто не успели провести все исследования? – наугад спросила она.

- Да. У нас не хватало времени и сил. Потом объявили эвакуацию. Мы успели похватать все, что смогли… что сумели поднять на поверхность… ведь мало поднять – надо сделать краткую опись находки, упаковать ее, законсервировать… приготовить к транспортировке… ведь эти вещи… они ужасно хрупкие. И на них может губительно воздействовать внешняя среда. Ну… вы понимаете.

Ната понимала, еще как. Порой работа по консервации находок занимала больше времени, чем их поиск. Кроме того, если копать могут все, то проводить учет, опись и консервацию – далеко не каждый. Поэтому в экспедиции часто нанимают местных жителей – как раз для черновой тяжелой работы. А если нет возможности привлекать аборигенов, то привлекают студентов и волонтеров.

- Мы просто мало, что успели, - Мартина продолжала листать альбом. – Было не до того. На эвакуацию нам отвели только двадцать пять часов, из которых двадцать должно было уйти на дорогу. Профессор непременно хотел взять мумию...

- Взял?

- Да.

- Тогда в чем проблема?

- Все наши находки… они у нас забрали.

- Кто?

- Правительство, - скривилась Мартина. – Как возможный источник заразы.

- И мумия… – похолодела Ната. Если главная находка ей недоступна, то зачем тогда она прилетела сюда? Или, скорее всего, пока шел вызов и она сама летела сюда, ситуация коренным образом изменилась.

- Мумия там. В ангаре.

Ната улыбнулась. Ну, хоть что-то.

- Мы ее можем увидеть?

- Завтра.

Это был больничный морг, и Ната не могла не поразиться относительной беспечности колонистов. Вчера она чуть ли не до полуночи рылась в инфранете. Скорость оставляла желать лучшего, кроме того, многие подробности не выкладывались в общий доступ, но Мартина Нилова поделилась кое-какими своими соображениями.

Эпидемию удалось худо-бедно локализовать – на планете жило не так уж много человек и отследить и изолировать всех, с кем имели дело участники археологической экспедиции, смогли буквально за несколько дней. Заболевших было на порядок меньше, чем у инкуинов, и большинство людей переносили болезнь в легкой форме. Лишь у некоторых обнаружился рак, но развивавшийся столь стремительно, что никаких современных средств не хватало. Новейшие лекарства от рака просто не успевали доставить. Поэтому за всеми больными велись наблюдения – перейдет ли то, что начиналось, как обычная лихорадка, в рак или нет.

Сейчас в морге находилось всего восемь тел – шестеро умерших колонистов, один из членов злополучной археологической экспедиции, Гойко Стоун и та самая мумия, ради исследования которой Ната и прилетела сюда.

С обитательницей четвертого бокса, Анной Климич, Ната познакомилась только сегодня утром – женщина вернулась в палату уже практически ночью и с утра сама предложила пройти и посмотреть на экспонаты.

В тамбуре посетительницы переоделись в костюмы медсестер, натянув респираторы и перчатки, и прошли через двойные двери в просторное прохладное помещение, разделенное несколькими полупрозрачными ширмами на несколько секций. Внутри, кроме смутно знакомых препаратов и шкафов с инструментами, виднелись боксы и столы для вскрытия, но лишь на одном из них лежало укрытое простыней тело. Над каждой секцией зависла лампа дневного света, где-то мягко гудел кондиционер, но все равно даже сквозь респиратор ощущался специфический запах морга – формалина, мяса, дезинфицирующих жидкостей, а также почему-то сирени. Наверное, кто-то посчитал, что этот запах компенсирует «трупную вонь».

- Нам в третью секцию, - голос Мартины из-под маски звучал глухо. – Профессор уже там.

Несмотря на то, что была опытным специалистом, Ната невольно прибавила шагу, вырываясь вперед. Слишком давно она не участвовала в экспедициях.

Середину третьей секции занимал большой низкий стол, по углам стояли шкафы, стеллажи и генераторы, а также прочее оборудование. У стола стояли двое, неотличимые друг от друга в одинаковых светло-зеленых комбинезонах и с респираторами на лицах. На столе лежало тело.

Мартина все-таки обогнала Нату, набирая код доступа на дверной панели. Ната невольно бросила взгляд по сторонам. Панели полностью отгораживали третью секцию, но, тем не менее, эти «стены» не выглядели слишком прочными. Достаточно одного хорошего удара, и…

Она переступила порог, и все посторонние мысли куда-то делись.

- Профессор, - Мартина вышла вперед, - позвольте представить вам антрополога Чехову. Имирес, представляю вам профессора Бориса Скавронски и его первого помощника Тимура Тазова.

Мужчины кивнули, протягивая руки для пожатия и пробормотав несколько слов формального приветствия.

Ната невольно скривилась, услышав, как мгновенно изменили ее фамилию, однако, стоило ей всмотреться в лежащее на столе тело, как все посторонние мысли вылетели у нее из головы.

- Вот это да!

Перед нею была прекрасно сохранившаяся мумия высокого и стройного, даже худощавого, существа. Уже обработанное, и лишенное большей части покровов, оно вытянулось на столе, скрестив кисти длинных тонких рук внизу живота. Тонкое вытянутое лицо, слегка заостренный череп, покрытый пушистыми волосками. Несмотря на изящество формы, было видно, что нижняя часть лица массивнее верхней, как будто в предках этого существа были крупные хищники. Надбровных дуг почти не было, как, собственно, и бровей, и ресниц. Ушные раковины необычной формы, складчатые, треугольные и покрытые волосками, плотно прилегали к черепу.

Внимательно осмотрев голову мумии, Ната обернулась к археологам.

- Дайте угадаю, - сказала она. – Это существо не имеет ничего общего с инкуинами?

- Да, - кивнул старший, Скавронски. – Отличий много – начиная от роста и фигуры, и заканчивая внутренним строением.

- Внутренним? – переспросила Ната. – Сканирование проводили? Или вскрытие?

- Только сканирование. Что же до вскрытия…

- У нас есть данные по инкуинам, - вставил Тазов.

- Вы вскрывали… инкуинов?

- Не мы. И… не за тем, что вы подумали. Просто, когда началась эпидемия и появились первые умершие, одного-двух успели… исследовать. Дабы выявить причину смерти. Конечно, полноценное обследование не проводилось, поскольку надо было заручиться согласием ближайших родственников покойных и соблюсти кучу формальностей, но кое-что все-таки было сделано. Копии отчетов были посланы сюда, и, когда прибыли мы, нам разрешили ими воспользоваться.

- Так-так, - Ната прошлась вдоль стола. – И что мы имеем?

- Внутренние органы этого…

- Это мужчина или женщина? – перебила она. – Начнем с этого. Пол, возраст…

- А сами вы как считаете?

Ната внимательно посмотрела на Тазова. Тот встретил ее прямой взгляд неожиданно твердо. «Неприятный тип!» - подумала она. Кого-то он ей напоминал. И не только серыми глазами и ровной линией бровей. Было в нем что-то…

- Я считаю, - она отвела взгляд, чувствуя себя уязвимой. – Считаю, что это… хм… существо средних лет. Поскольку я не располагаю данными о средней продолжительности жизни существ этого… кхм… вида, примем пока такую теорию. Средних лет.

Краем глаза женщина заметила, как кивнул профессор Скавронски.

- Что же до его… пола, то… - она осторожно коснулась перчаткой сложенных внизу живота конечностей, - либо мужчина, либо… гермафродит. Хотя без данных о внутреннем строении сказать ничего нельзя.

- На томограмме показано, что у него есть некий внутренний орган, отвечающий за сохранность потомства, - осторожно произнес Скавронски.

- Некий орган? Они млекопитающие?

Мужчины переглянулись.

- Можно сказать и так.

- Вот как, - кивнула Ната, внимательно присмотревшись к телу на столе. - Но, если вспомнить, что мы знаем об инкуинах, то… насколько они близки с… с этими существами?

Вопрос был задан Тазову и Скавронски. И оба смутились.

- Мы… провели только предварительные исследования, - признался старший. – Генетический материал инкуинов уже давно поступил в базу данных. Образцы были взяты больше десяти лет назад, когда люди вступили в контакт с жителями Инку-6. Удалось установить, что на материке обитает четыре подрасы инкуинов, отличающихся чертами лица, оттенком кожи и волос – как, скажем, жители Скандинавии отличались от, например, римлян и кельтов. А это… существо…

- Я поняла, - кивнула Ната. – Оно не имеет с ними ничего общего?

- Нет. Общее есть. Нам удалось расшифровать часть генетического кода этих… существ.

- Нашлись полностью идентичные участки, - добавил Скавронски. – Начать с того, что количество хромосом полностью совпадает. Некоторые из них являются одинаковыми. В других имеются расхождения. Но в целом…

- В целом, можно сказать, что мы имеем дело с близкородственными видами, так? – догадалась Ната. – Как кроманьонцы и неандертальцы Старой Земли? Или как денисовцы с современными полинезийцами и «хоббитами*»?

(*На данный момент существование карликовых людей вполне доказано. – Прим.авт.)

- Ну… приблизительно…

- Тогда, - женщина задумалась, перевела взгляд на мумию, - тогда не вижу проблем… Если вы сумели открыть и описать эту… мумию, то… При чем тут я?

Вопрос повис в воздухе. В самом деле, ее приглашали для консультации по весьма сложному вопросу. Но ответ уже найден. История повторилась, как бывало на Старой Земле и некоторых других планетах – нигде природа не шла по одной тропе, всегда оставляя лазейки и «запасные варианты». Везде, где появлялся разум, существовало изначально несколько видов разумных существ. Постепенно один, самый успешный, вытеснял остальные и завоевывал планету. Все, что оставалось на долю археологов и палеонтологов, это описывать ископаемые останки тех, кому не повезло в гонке за место под солнцем. Да, Ната в свое время часто сталкивалась с такими странными находками, написала несколько статей, разработала методику определения степени родства, которую применяют до сих пор. Даже сумела создать основу для общей родословной схемы всех разумных существ. Алгоритм был настолько прост и в то же время оригинален, что его можно было применить практически на любой планете. Достаточно было подставить в схему генетический код найденных останков, добавить код современных разумных существ той планеты и генетический код двух любых животных с той же планеты – и программа по этим четырем точкам легко вычисляла степень родства между ними.

Скорее всего, тут произошла та же самая ошибка – запрос о консультации был отправлен слишком рано, еще до того, как археологи начали исследование мумии. И, пока сигнал шел на Вангею, да пока решался вопрос о поездке Наты, открытие совершилось. В ее присутствии не было нужды.

Сказать, что она была разочарована – значило, ничего не сказать. Ната с трудом заставила себя сохранить спокойствие. А чего она хотела? Семь лет – для науки большой срок. То, что эти семь лет она не сидела, сложа руки, а занималась научной работой и готовила студентов, еще ничего не значит. Другие в это время путешествовали по неизведанным мирам, совершали открытия, меняли лицо мира. Она отстала и оказалась выброшена за борт, несмотря на свой возраст.

- Дело в том, - услышала она, - что методику разрабатывали вы. И только вам под силу разобраться в проблеме датировки.

- Проблема? У вас возникла проблема?

- Да, - оставив ее, Тазов шагнул к стеллажу с компьютерами, вывел один из них из спящего режима и активировал одну из подвисших программ. – Мы делали все по вашей методике, но она… почему-то не сработала.

- Изначально мы планировали просто пригласить вас для того, чтобы наглядно продемонстрировать вам, как работает ваша схема в этом мире, - вставил слово Борис Скавронски. – Да и потом, вы долгое время работали с профессором Словишем, а я его ученик и…

Ната улыбнулась. Патрик Словиш с кафедры антропологии был ее не только коллегой, но и хорошим знакомым. Три года назад он ушел на пенсию, успев подготовить целую плеяду молодых специалистов. Борис Скавронски был одним из первых его учеников, в то время как последних они уже готовили вместе с Натой.

- Я поняла, - кивнула она. – Так в чем проблема?

- В том, - Тазов торопливо щелкал «мышью», - что программа не выдает однозначного ответа. Степень родства между генетическим кодом инкуинов и этим… существом… слишком далека.

- То есть?

- В его генетическом коде есть участки, которые не соответствуют его классу. Даже можно сказать, его типу.

- То есть, - Ната шагнула к компьютеру, всмотрелась в экран. Большую его часть занимала разработанная ею схема – светло-синие ветвящиеся линии на иссиня-черном фоне. Три точки выделены алым и соединены несколькими пунктирными линиями белого и розового цвета – чем ближе родство, тем интенсивнее окраска. Четвертая точка не имела связи ни с одной из них.

- Это – наше «существо», - Тазов ткнул пальцем в точку. – Как видите, система ее не распознает.

- Может быть, программный сбой? – Ната потянулась к клавиатуре.

- Не может этого быть. Мы… вернее, коллега Нилова попыталась проверить ее действие на других животных. Все работает.

- Кроме этого существа?

- Да.

Ната оглянулась на мумию на столе.

- Можно провести повторные анализы и замеры?

Мужчины кивнули.

- Невероятно!

Ната стянула с лица респиратор, перевела дыхание. То, что произошло буквально несколько минут назад в третьем отделе городского морга, ее ошеломило.

Она оглянулась назад, через смотровое окно. Отсюда была видна только часть комнаты со столом, на котором лежало нечто.

Еще пару часов тому назад она была уверена, что перед нею – еще один вид инкуинов, существовавший одновременно с предками современных инкуинов, возможно, даже немного обогнавший их в культурном развитии, но почему-то исчезнувший с лица земли и уступивший планету ее современным «хозяевам». Однако повторные анализы показали, что это не совсем так.

- Кто ты? – прошептала женщина, глядя на фигуру на столе. – Откуда взялся? Почему ты… такой?

Мумия молчала.

- Что вы об этом думаете? – услышала она голос Ладиславы. Биолог, скромно помалкивавшая все это время, теперь жадно ела Нату глазами.

- Я думаю, что прошлое Инку-6 таит еще много тайн и загадок.

- Но это существо…

- Оно может быть кем угодно. Мутантом, пришельцем из космоса…Может быть, даже плодом от смешанных браков космических пришельцев и инкуинов. Вы хорошо помните религиозные тексты Старой Земли?

- Э-э… нет, - Ладислава почему-то покраснела. – Я родилась на Новой Земле. На прародине человечества была всего один раз, с туристической экскурсией. Мы… посещали заповедники и… Я ничего не знаю.

Ната кивнула, принимая это объяснение. Потом полезла в свой наручный комм, нашла архив файлов.

- Во многих религиях Старой Земли и некоторых других планет есть идентичные мифы. О том, что на земле появлялись Сыны Неба. Чаще всего их именовали богами, ангелами или демонами – на разных языках, разумеется.

- Небесные люди инкуинов?

- Небесные люди инкуинов, - кивнула Ната. – Скорее всего, мы имеем дело с аналогичным случаем. Жили-были люди, потом к ним приходили «боги» и приносили им… какие-либо благие вести. Где-то даровали людям огонь, где-то выступали учителями, где-то просто сообщали им какие-то новости. Иногда «боги» или их посланцы оставались жить среди людей и даже «входили к дочерям человеческим». Короче говоря, во многих религиях Старой Земли и других планет так или иначе упоминались контакты с пришельцами из космоса.

- И это…

- Это – материальное доказательство того, что мы не первые «гости издалека», кто явился инкуинам. Обычно приходится довольствоваться легендами и мифами. А тут…

- Но… кто он?

Ната покачала головой:

- Это нам только предстоит выяснить. Кстати, вы, как биолог, можете неплохо помочь. Вы и Мартина…

Тут только Ната заметила, что третьей девушки нет с ними. Она помнила, что Мартина Нилова привела их сюда, какое-то время находилась в отсеке, но потом исчезла.

Возвращаться в бокс пришлось в одиночестве.

- Какая жалость, - вздыхала Ладислава по дороге.

- Почему? – Ната уже строила планы по поводу того, как и чем займется завтра утром.

- Я ведь тоже биолог. Мы с Мартиной Ниловой могли бы заняться изучением новых видов…я бы могла ей помочь хотя бы с систематикой и описанием животного и растительного мира Инку-6.

- А она вас бросила? Не обращайте внимания. Могут быть у нее свои дела? В конце концов, она тут живет уже несколько недель.

- И все равно…

В больничном комплексе-общежитии противоположная дверь, ведущая в комнату к мужчинам, была распахнута настежь. Услышав голоса из коридора, к ним выглянул Радж. Лингвист казался печальным.

- А… это вы…

- Доброго дня, - кивнула Ната. – У вас все в порядке? Или плохие новости?

- Да как вам сказать…мой друг Янис Лазиус… Мне передали флешку с записью. Он начал разрабатывать программу дешифровки надписей подземного храма. Сумел разобрать отдельные знаки…

- Вот как? – заинтересовавшись, Ната шагнула к нему. – Можно их прочесть?

- Отдельные фрагменты – да. Но…

- Вы позволите? – женщина бочком протиснулась в общую комнату.

Эта палата была зеркальным отражением женской – те же четыре одиночных бокса за раздвижными дверями, тоже место общего пользования с экраном видеофона и утилизатором для пищевых контейнеров. Разве что в женской «палате» пахло ванилью и шоколадом, а на многих поверхностях – полочки, столы, подоконники – валялись забытые или положенные туда нарочно «для уюта» всякие мелочи. В мужской «палате» тоже был беспорядок, но скорее из забытых вещиц. На столе, кроме раскрытого ноутбука, стояла вазочка с заменителями табака – многие окраинные колонии, словно нарочно, спешили реанимировать некоторые забытые привычки. Но столь открытую демонстрацию электронных сигарет Ната видела впервые.

- Вы… курите?

- А? Что? Нет, это Тазов. Вы знаете Тимура Тазова?

- Только что… пообщались.

- И как он вам?

- Странный вопрос, - Ната пошла к ноутбуку. – Я прилетела сюда работать, а не разглядывать мужчин.

- Этот Тазов, - Радж уселся перед экраном, - почему-то кое-кому не хочется, чтобы он знал об этой флешке и ее содержимом.

- «Кое-кому?»

- Мартине Ниловой.

- Это она вам передала флешку?

- Не она, а…другой человек.

Ната начала сердиться. Что за детский сад? Это коллектив ученых или сборище тайных агентов враждующих разведок соседних стран?

- Кто?

- Антон Деев, антрополог и энтограф.

- Деев? Он здесь?

- Вы его знаете?

- Однажды пересекались в одной из экспедиций. Он тогда был моим практикантом. Где он?

- В изоляторе.

- Болен?

- Да. Этой самой инкуинской лихорадкой, о которой все тут говорят.

- И…насколько серьезно?

Радж только покачал головой.

- Не хочу об этом говорить. Давайте лучше посмотрим, что он мне передал.

На экране появились первые кадры. Каждую стену фотографировали с нескольких углов при разном освещении. Подборка кадров сопровождалась прорисовкой плохо читающихся пиктограмм и небольшим текстовым файлом с подстрочным переводом.

- Это – стены верхнего зала, - комментировал Радж. – Вот эти две Янису удалось расшифровать. Они написаны на двух известных диалектах – практически на старом и новом инкуинском языках. Третья и четвертая стена написаны другими знаками. Есть подозрение, что это – перевод на один из древних языков.

- У инкуинов было несколько языков?

- Раньше было. Тщательных исследований не проводилось, но, по некоторым признакам – да. В некоторых городах население говорит на разных диалектах. Что это – естественный процесс обособления или, наоборот, отголоски того времени, когда в каждом городе-государстве проживало отдельное племя со своим языком и культурой – пока сказать не могу. Как бы то ни было, но четыре стены верхнего зала расписаны на четырех разных языках.

- Понятно.

- А вот тут, - Радж открыл перед гостьями еще одну подборку снимков, - росписи на стенах второго и, частично, третьего этажей. Тут местами язык дублируется, но сами надписи… вы обратите внимание на качество! Высечено кое-как, отдельные значки только намечены, другие еще читаются… а вот на этом снимке – видите, даже наползают друг на друга!

- Но прочесть-то можно?

- Местами.

{«Земля… рождение… дерево… жизнь…»}

- Ничего не понимаю.

- Скорее всего, какая-то древняя легенда. Это не может быть летописью целого народа!

- Почему «не может»? Еще как может. Достаточно вспомнить стелы, которые устанавливали индейцы и древние римляне. Они писали на столбах, на стенах домов, увековечивая на них свою историю, и описывали жизнь. Благодаря этим записям мы могли восстановить историю, жизнь и быт исчезнувших народов. Камень – самый прочный материал…

- Но зачем вести летопись в таком месте? Там же есть города! Можно ставить стелы с надписями на площадях, чтобы молодежь учила по ним историю своего народа…

- Вы судите инопланетян по себе, Радж, - мягко улыбнулась Ната. – Кто знает, вдруг инкуины относились к знаниям немного иначе? Кроме того, вспомните, ведь они найдены в некрополе.

- Вы что, думаете, что древние инкуины хотели… похоронить знания? Похоронить {информацию?} Не проще тогда ее уничтожить и… забыть?

Ната посмотрела на экран. Осторожно, медленно перелистнула несколько фотографий, разглядывая кадры испещренных петроглифами стен.

- Они и забыли, - кивнула она. – Похоронили информацию вместе с теми, кто ее знал.

- Уверены?

Женщина вернулась к началу текста, выделила несколько абзацев.

- «Мы, добровольно оставшиеся тут», - прочитала первые строки. – Те, кто высек эти надписи, они и знали правду о том, что находится внутри. Возможно, они сами решили, что унесут с собой опасное знание в могилу, а возможно, их обманули. Например, пообещали вернуться за ними позже, когда они напишут всю историю на стенах усыпальницы. Оставили им запасы пищи и воды, светильники, кое-какие вещи - все то, что археологи обнаружили в верхнем зале. И поначалу эти «писцы» верили, что так и будет. И трудились честно. Но потом запасы стали подходить к концу. Инкуины поняли, что могут погибнуть тут от голода и жажды. Попытались выбраться на свободу, но… не сумели этого сделать. Поэтому история осталась недосказанной и последние фрагменты читаются так плохо – ведь их высекали при скудном свете, экономя огонь, ослабевшие от голода и жажды, тревожащиеся о своем будущем люди.

Радж помрачнел. Вслед за Натой пролистнул подборку фотографий и кивнул.

- Похоже, что вы правы. Но тогда… тогда что же там такое было? В пещере?

{Планета Инку-6. Половину луны спустя.}

Ловушка сработала, как надо – в нее попалась молодая водяная крыса. К тому моменту, как охотник обнаружил ее, тушка еще не успела остыть и не стала достоянием падальщиков. На радостях он исполнил над нею танец охотника – несколько раз подпрыгнул и взмахнул руками. Но скоро силы оставили его, и охотник, тяжело переводя дух, прислонился к ближайшему дереву.

В последнее время ему было очень плохо. Волнами накатывала слабость. Порой желудок крутило от острой боли, и тогда, как ни старался, он не мог проглотить ни кусочка. Лишь отвар из серебристых листьев Древа Сна давал кое-какое успокоение.

Охотника звали Кукуполь. Он знал, что болен, но продолжал сопротивляться болезни. Умирать ему было нельзя.

От Кукуполя зависела сестра и кое-кто еще. Этот кое-кто жил внутри ее тела, питаясь жизненными соками. Совсем скоро младенцу придет пора появляться на свет, и Кукитак стала неповоротливой. Она почти не выползала из шалаша, боясь лишний раз шевельнуться, чтобы не повредить ребенку.

Глядя на растущий живот Кукитак, Кукуполь гадал, что наступит раньше – его болезнь или рождение малыша. Он боялся, что молодая женщина останется совсем одна на свете – в их родном Городе Ча с некоторых пор воцарилась тишина. Большая часть его жителей умерла, кого-то убили и увели с собой в плен люди Города Пу, немногие разбежались, кто куда.

Три луны назад Кукуполь ходил в свой город на разведку. Произошло это после того, как победители вернулись в свой Город Пу с богатой добычей и пленными. Молодой охотник крался по тихим улочкам, заглядывая в опустевшие дома, и всюду видел одно и то же – брошенные жилища, разорение, смерть. Немногие встреченные им выжившие были больны. Как правило, это были старики и старухи, а также совсем маленькие дети, о которых некому было позаботиться. Сердце Кукуполя разрывалось от жалости, горя и злости. Не выдержав, он принес нескольким старикам корзину початков малана, присовокупив к ним пару убитых острогой рыбин. Это все, что он мог сделать для умирающих горожан, а в ответ они наградили его той же болезнью, от которой умирали сами.

Две луны спустя в городе никого не осталось. Перекинулась ли болезнь на Город Пу и пошла ли оттуда дальше, молодой охотник не знал. Но, бродя по джунглям, он ни разу не встречал следа человека, и ему начало казаться, что в живых остались только они вдвоем. А раз так, то, согласно обычаям, ему следовало взять Кукитак в жены. Будучи учеником шамана, юноша знал древние легенды. Когда-то уже подобное было – когда на заре времен боги делили мир. Была страшная битва - тряслась земля, лопаясь и выбрасывая из ран целые потоки крови. Кругом все горело, а вода в реках кипела, и рыба в ней жарилась живьем. Те, кто не сгорел и не сварился, были задавлены падающими камнями и деревьями. После битвы остались всего два человека – охотник Инко и сестра его Инкуинь. От них пошел заново род людей. Сейчас эта история вспомнилась Кукуполю – он был уверен, что они с сестрой тоже остались вдвоем и должны возродить свое племя.

Но он тяжело болен. Ему долго не протянуть. Что будет с Кукитак и нерожденным малышом? Смогут ли они выжить без поддержки?

Превозмогая слабость и боль, молодой охотник делал все, что в его силах – обеспечивал будущую мать запасами мяса, питательных кореньев и семян, чтобы хотя бы первое время она ни в чем не нуждалась.

Переведя дух, Кукуполь вытащил водяную крысу из ловушки и зашагал домой. Дома он разделает ее – мясо нарежет тонкими полосками и высушит, а из костей и внутренностей сварит похлебку. Сам он выпьет только несколько глотков бульона с горстью размокших семян малана – больше его желудок не примет – а остальное пойдет Кукитак и ее малышу.

Он был на полпути к дому, когда услышал странный звук. Это было тихое постепенно нарастающее гудение.

Сперва Кукуполь решил, что свернул не туда и наткнулся на гнездо диких пчел. Он даже обрадовался – запас меда и личинки послужат отличной едой! – но гул все усиливался и постепенно перешел в такой дикий рев, что напугал зверей и птиц. Задрожала земля, за деревьями блеснул огонь. Не помня себя, Кукуполь упал на землю, закрывая голову руками, а над ним промелькнуло что-то яркое, тяжелое, распространяющее рев и грохот, от которого он ненадолго оглох.

Оглохший, он не заметил, когда прекратился грохот. Только некоторое время спустя слабо-слабо дрогнула земля – не лежи юноша лицом вниз, он бы ничего не почувствовал. Еще некоторое время он оставался недвижим, не в силах пошевелиться, но постепенно мир вокруг него успокоился. Звери и птицы, насекомые и пауки вернулись к привычной жизни – они слишком глупы, чтобы долго что-то помнить. Когда над его головой закричала какая-то птица, Кукуполь поднял голову.

Все было тихо. Но… что означал этот грохот и шум? Неужели – тут его пробрала дрожь – это опять вернулись Небесные люди?

Глава 9

ГЛАВА 9.

{Колония Инку-5. Примерно в то же время.}

То, что на Инку-5 для остановки эпидемии направлены врачи и «ведущие специалисты-генетики», Ната узнала практически сразу. К тому моменту, когда «Торна-Тау» вошел в атмосферу Инку-5, уже можно было говорить об эпидемии, охватившей почти половину Инку-6 и перекинувшейся на Инку-5. Пока еще благодаря вовремя введенному карантину, новая болезнь не распространилась на другие планеты, но для того, чтобы она охватила колонистов – это был лишь вопрос времени.

Прибывшая на «Торна-Тау» группа эпидемиологов сразу же включилась в работу. Ни Ната, ни Ладислава после приземления их практически не видели – врачи жили в других палатах, на территории изолятора, и лишь иногда женщина могла видеть фигуры в костюмах химзащиты, ходящие на изолированной территории. Сейчас на попечении медиков находилось сорок восемь человек, и их количество медленно, но верно росло. Большинство заболевших были мужчины.

Новости передавала Мартина Нилова. Несмотря на все запреты, молодая женщина каким-то образом ухитрялась проникать на запретную территорию. Там, среди заболевших, был Антон Деев.

- Они прилетают! – Мартина буквально налетела на Нату в коридоре, встряхнула за грудки. – Они уже на орбите! Сегодня вечером посадка, и с завтрашнего дня они здесь!

- Кто?

- Генетики! – девушка сияла. – Они разберутся и остановят эпидемию!

Сказать по правде, Ната этому обрадовалась. Перспектива просидеть взаперти неизвестно, сколько времени, ее угнетала. Весь ее маршрут пролегал от палаты, где женщины проводили свободное время до морга, вернее, его третьего отдела, где находилась мумия. Редко-редко, всего раз или два, ей удалось проникнуть в хранилище, где лежали все остальные добытые артефакты.

{Почти все,} ибо несколько останков погибших, как теперь уже ясно, от голода и жажды «летописцев»-инкуинов были все-таки переправлены в морг.

Они находились в соседнем отделении, инфекционном, и добраться до них было практически невозможно. Ибо практически все работники морга и кое-кто из членов их семей сейчас тоже находились в числе заболевших. По сути дела, до сих пор в больницу из тех, кто участвовал в экспедиции на Гору Леопарда, не попали только Тимур Тазов, Анна Климич и Мартина Нилова. Даже профессор Скавронски – и тот практически сбежал из-под надзора врачей для того, чтобы лично пообщаться с коллегой с Вангеи. Этот порыв ему дорого обошелся – на другой день Ната узнала, что профессору стало хуже. Из жителей колонии умерли уже тридцать пять человек, причем большинство – уже после того, как на Инку-5 прилетела Ната.

Ната находилась в морге, занимаясь вскрытием одного из инкуинов, когда поступил звонок по внутренней связи. Помогавшая ей Анна Климич отошла ненадолго и вернулась взволнованная:

- Звонила Нилова. Они прилетели.

Между участницами злополучной экспедиции не было согласия. Анна Климич считала Мартину легкомысленной пустышкой, искательницей романтических приключений, которая на эмоциях способна совершить ошибку. Другим не менее ненадежным человеком она считала Антона Деева. «Вроде бы кандидат наук, исследователь, а вот смотри же! Оказался трусом!» - говорила она, пожимая плечами. По ее словам, Деев был чуть ли не главным виновником не только распространения эпидемии лихорадки среди инкуинов, но и всего, что произошло после этого – нападения на лагерь, убийства Яниса Лазиуса и всего остального. Были бы доказательства, Анна обвинила бы Деева еще и в шпионаже в пользу какой-нибудь иностранной разведки или промышленной корпорации, которая кровно заинтересована в том, чтобы начать разработку на Инку-6 каких-то полезных ископаемых и грабежа и геноцида местного населения.

Мартина Нилова так не считала. Несчастное стечение обстоятельств – вот было ее мнение о произошедшем. Да, Деев лично провожал заболевших инкуинов в город и занимался вербовкой новых работников. Но тогда ведь ни он, ни остальные не подозревали о том, какие масштабы может принять эпидемия! В том, что заболел Янис, тоже не было его вины – лингвист сам то и дело совал нос во все углы и легко мог подцепить лихорадку. Что до его убийства инкуинами, то тут и вовсе все выглядело смешным. И ведь Деев сумел-таки переправить флешку с надписями и разработанным Янисом шифром!

Обе девушки почти постоянно ссорились, используя Ладиславу в качестве переговорщика и посредника. «Ладислава, пожалуйста, скажите {этой,} что ужин готов и можно садиться! – Благодарю вас, Ладислава. Ответьте {ей,} что я приду, как только освобожусь!» Врагини попробовали использовать для этого Нату – мол, она, как самая старшая, должна и выступать в роли мудрого судьи и решить, на чьей стороне правда. В ответ Ната скоренько заявила, что именно как старшая она считает все их ссоры – детской возней в песочнице, и что, если они будут считать ее «мамочкой», то она с удовольствием надает обеим «деточкам» по задницам, поставит в угол и лишит сладкого до конца месяца. В ответ ее обозвали шовинисткой, пригрозили написать на нее жалобу в комиссию по правам детей – ведь у Наты Чех своя дочь, как она может с такими отсталыми взглядами воспитывать ребенка? – но на том и закончилось.

Пока.

- Они прилетели!

- Ну, прилетели и прилетели, - Ната не отводила взгляда от рук патологоанатома, проводившего вскрытие тела одного из инкуинов. Врач осторожно углубил надрез.

– Передайте щуп, - сказал тот. - Здесь, как мне кажется, есть кое-что интересное.

- В желудке?

- Да. Похоже, этот перед смертью что-то проглотил.

- Чтобы заглушить муки голода? – Ната помнила, что последние дни обреченных были ужасны. Заживо замурованные, лишенные света, воды и пищи, тщетно ожидающие помощи извне, обманутые в своих ожиданиях…

- Похоже на то.

Врач продолжал работу. Ната помогала по мере сил, но ей приходилось то и дело отвлекаться, поскольку одновременно шло сканирование останков. Этот инкуин умер молодым, по местным меркам ему было всего восемнадцать лет – если учесть, что век местного жителя короче человеческого. Люди Земли в среднем доживают до восьмидесяти пяти и даже девяносто двух лет на разных планетах, до семидесяти пяти лет сохраняя крепость тела и живость ума. Веганцы живут до ста пятидесяти и даже двухсот лет, уриане исчисляют свою жизнь столетиями. Инкуины в шестьдесят уже считаются долгожителями, а большинство не дотягивает и до пятидесяти двух лет. Судя по следам раскраски и татуировкам на коже, этот инкуин, однако, уже достиг совершеннолетия.

- Хм, - тихий возглас врача отвлек Нату. – Вот и причина его смерти.

- Что это?

- Вам, археологам, лучше знать!

На стол лег кусочек камня легко узнаваемой формы.

- Похоже на… писало?

- Да. Если это был один из тех, кто был замурован, чтобы высекать надписи на стенах гробницы, он перед смертью проглотил орудие своего ремесла. Я более чем убежден, что острые края этого… инструмента повредили ему пищевод, и он умер от внутреннего кровотечения. Мучительно, но намного быстрее, чем от голода.

- Голод… - Ната выпрямилась, окинув тело на столе оценивающим взглядом. – Странно…

- Что же тут странного? Смерть от голода – не самое приятное, поверьте.

- Я об этом уже подумала. В том состоянии, в котором находились эти несчастные, они могли пойти на… крайние меры. Например, на людоедство. Но, тем не менее… они этого не сделали. Почему?

- Смерть наступила слишком быстро, - пожал плечами врач. – И, похоже, мы не знаем точного диагноза.

- Вот как?

- Да. Прошло слишком много времени. Хотя мы можем взять образцы тканей на анализ.

Ната подумала, что знает ответ. Вернее, догадывается, но очень хочет, чтобы догадка не подтвердилась.

Работа в лаборатории в этот день закончилась раньше – следовало подготовить к полномасштабному сканированию загадочную мумию. Ната, отвыкшая от напряженной полевой работы, выбралась из изолятора в больничный коридор, чтобы перевести дух, и тут же услышала издалека взволнованный мужской голос:

- Имирес Чех?

К ней со всех ног спешил Радж Ча. Защитный комбинезон, который были обязаны надевать все, кто переступал порог больничного комплекса – снимали его только в своих «палатах» или перед выходом в город – был застегнут только наполовину и болтался на плечах мешком.

- Имирес Чех! Вы… здесь.

- Что случилось? – она сжала кулаки. Только бы не сигнал из дома! Прошло не так уж много времени, какой-то месяц. Там не могло случиться ничего опасного! Даже если допустить, что корабль, на котором летели ее мать и дочка, потерпел аварию или подвергся нападению, все равно, для скорбной вести еще слишком рано. Они бы узнали позже. Или… Нет, она себя накручивает. Ничего подобного нет, не было и не будет!

Женщина постаралась взять себя в руки.

- Ничего особенного, вы только не волнуйтесь! – молодой человек все-таки заметил ее волнение. – Я просто… хотел вас предупредить. Они только что прибыли в медцентр.

- Кто – «они»?

- Присланные эксперты и…

- Уф, - Ната шумно выдохнула. Конечно же, Мартина ей все уши прожужжала о том, что Метрополия присылает специалистов-генетиков для решения этой проблемы. Новая болезнь требовала изучения. Тем более, учитывая ее вирулентность по отношению к представителям разных разумных рас. – И надо было…

- Я их видел, - отчеканил Радж, смуглое лицо которого посерело. – И счел нужным вас предупредить.

- О чем?

- Эти эксперты… вернее, эксперт… он… Он не человек!

Ната несколько раз моргнула. Конечно, в наше время, живя практически бок о бок с представителями других разумных рас и видов, трудно быть ксенофобом. В крайнем случае, можно переселиться на этнически чистую планету, где живут только представители твоего вида, расы, а иногда – и народности. Есть чисто английские планеты, чисто русские, чисто французские, испанские, арабские, японские и китайские. Там все говорят на одном языке, следуют обычаям и традициям своих предков, называют животных, растения, города и прочие объекты на языке своей прародины и крайне неохотно предоставляют вид на жительство тем, кто не принадлежит к их народности. Сама Ната выросла на такой же «этнической» планете, населенной выходцами из Передней Азии, и это послужило в какой-то мере оправданием того, что она выбрала профессию космоантрополога – ей хотелось на собственном опыте убедиться, что все люди с разных планет все-таки принадлежат к одному виду «гомо сапиенс», а все отличия весьма и весьма незначительны. Радж, насколько знала Ната, тоже происходил с «чистой» планеты, населенной не просто выходцами из Индии, но индийцами определенной народности и потому являвшийся как бы наследственным ксенофобом.

- Ну… не человек, - она постаралась улыбнуться. – Ну и что? Инкуины, которые обитают на соседней планете в этой же системе, тоже как бы не люди…

- Да, но они хотя бы… {млекопитающие, }- голос лингвиста дрогнул. – А этот…

За его спиной на том конце коридора послышались какие-то звуки – хлопок двери, шаги, чей-то голос, шорох. Ната и ее собеседник развернулись в ту сторону.

Их было трое. Один – главный врач отделения, второй оказалась Мартина Нилова, а между ними…

Ната поймала себя на мысли, что смотрит только на него. Высокого плечистого сильного и опасного…

…зверя.

«Нет, - машинально поправила она себя. – Не «зверя». Ящера. Рептилию. Рептилоида»*.

(*Согласно общепринятой классификации и вопреки распространенному заблуждению, «животные» и «звери» - далеко не одно и то же. Царство животных делится на несколько подцарств, типов, подтипов и классов. «Звери» или «млекопитающие» - один из классов животных. Рептилии – совсем другой класс. Прим. авт.)

На нее шел гротх.

Костюм химзащиты ему был явно мал и обтягивал фигуру так, что можно было рассмотреть, как двигаются мускулы его тренированного тела прирожденного воина. Ему бы больше подошел бронежилет или старинный доспех. Все остальное казалось насмешкой или маскировкой. Так и казалось, что вот сейчас он сделает какой-то условный жест, что-то крикнет, выхватит лучемет, начав атаку, а вдали завоет сирена, с запозданием предупреждая, что в медцентр проникли диверсанты.

- Ох, - простонал рядом Радж.

Репутация гротхов как расы воинов была широко известна. Агрессивнее их были только сами люди, и Галактика уже какое-то время жила в напряжении, опасаясь, что что-то однажды столкнет эти две расы, развязав самые настоящие, не киношные, Звездные Войны. Пока еще те и другие сдерживались – космос слишком велик, чтобы всерьез драться из-за каждой планетки, на которой обнаружены подходящие для жизни условия. Кроме того, рептилоиды были менее приспособлены, чем люди – слишком холодные планеты для них были не удобны. Это несколько уменьшало шанс на конфликт, но…

Явный страх Раджа, как ни странно, подействовал на Нату отрезвляюще. А то, с каким выражением посматривала на гротха Мартина Нилова, заставляло задуматься.

Они остановились в двух шагах. Главный врач нервным движением поправил обтягивающую волосы полупрозрачную шапочку.

- Разрешите представить, - произнес он деревянным голосом. – Натана Чех, ведущая специалист-космоантрополог с планеты Вангея. Э-э… Раджив Суджок Ча, лингвист с планеты Карма… А это… Хартуг…э-э…

Гротх небрежно вскинул когтистую ладонь, останавливая и без того слабый поток слов врача.

- Не надо. Я… больше не принадлежу роду.

У него был низкий хриплый голос. Он правильно выговаривал слова, но все равно они звучали как-то чуждо.

- Вы…

- Я с планеты Майяр. Генетик. Ученый.

Последнее слово он произнес таким тоном, словно это все объясняло.

- Что у вас тут происходит?

- О, ничего особенного, - Ната на всякий случай отступила на шаг. – Просто мы ждали специалистов…

- Да. Я специалист. Генетик, - повторил он. – Кафедра исследования генетических аномалий. У меня есть теория.

- Ого! – вырвалось у Наты. – Вот так, сразу?:

- Было время подумать. Мы… можем начать?

Ната перевела взгляд на главврача. В конце концов, это была его больница, его территория, его планета, если уж на то пошло. И кому, как не ему, должно принадлежать последнее слово?

- Да, - произнес он, - думаю, что вы можете… должны начать. И чем скорее, тем лучше.

Мартина всхлипнула. Ната посмотрела на девушку и заметила, что она с трудом сдерживает свои эмоции. Ах, да! Антон Деев, ее друг, находился в изоляторе. Взгляды женщин встретились.

- Он в реанимации, - сглотнув, пролепетала Мартина. – Его состояние…

- Резко ухудшилось, - взял слово врач. – Как и состояние еще шести пациентов. Кроме того, ночью и рано утром было доставлено еще восемь… пострадавших.

- Значит, пока эпидемию не удалось локализовать?

- Пока – нет. Мы не сочли нужным изолировать семьи заболевших…

- И зря! – неожиданно резко высказался гротх. – Только полная изоляция могла бы помочь… пока не найдется источник заражения.

- Но у нас не такая уж большая колония… - запротестовал врач. – Пока заболели только сто девяносто восемь человек. Если изолировать всех, с кем они контактировали, то это больше пяти сотен людей. Их необходимо где-то разместить… и потом, вы же понимаете, это же люди… каждый из них выполняет определенную работу. Если они перестанут ее выполнять, жизнь колонии может оказаться под угрозой.

- Она и так под угрозой, - пожал плечами гротх, и от этого движения комбинезон на его плечах угрожающе затрещал.

Ната постаралась отвлечься от планетарных проблем.

- Вы знаете, как остановить эпидемию?

- Догадываюсь. Но сначала мне надо осмотреть тела и взять образцы тканей.

- Это уже сделано, - она не смогла удержаться от улыбки. – Буквально несколько минут назад.

- Отлично, - он шагнул к женщине, протягивая руку. - Вы меня проводите?

Ната отшатнулась, но – нет, рептилоид не собирался брать ее за локоть, как показалось вначале. Он лишь обозначил направление.

Возвращаясь в морг, женщине пришлось шагать широко, приноравливаясь к его плавному стремительному шагу.

Патологоанатом как раз заканчивал обработку образцов, когда они переступили порог.

- Ого! – только и выдохнул он.

- Хартуг, - коротко отрекомендовался рептилоид. – Мы бы хотели взглянуть на образцы.

- Мы? – врач нашел глазами Нату и вопросительно приподнял брови, мол, как это понимать?

- Так и понимать, - неожиданно сказал гротх. – Образцы тканей. Материалы. Они у вас есть?

- Эм… да.

- Сканирование было? Где тело?

Врач лишь покачал головой. Кем бы ни был этот пришелец, вел он себя слишком самоуверенно.

- Тело там. А образцы… я заканчиваю над ними работать.

- Когда закончите, позовите, пожалуйс-ста… - первый раз в его голосе прорезался шипящий акцент.

Коротко кивнув, он переступил порог отсека номер 3. Ната последовала за ним, успев поймать тревожный взгляд человека.

Мумия лежала там же, где ее оставили. Гротх остановился в шаге от стола, заложив руки за спину.

- Ну, что скажете, коллега? Или мне надо вас-с называть как-то иначе?

Ната подошла, встала с другой стороны, так, чтобы между ними оказался край стола и подставка с инструментами.

- Называйте, как хотите… как вам привычно.

- Привычнее по имени. Но у вас могут быть свои обычаи. Люди… странные существа.

- Гротхи тоже, - не выдержала Ната.

- Догадываюсь. Но я действительно специалист по генетике… по генетическим аномалиям, если быть точнее. Что вы можете сказать об этом теле?

Переход был таким резким, что Ната даже вздрогнула.

- Это… очень необычное тело.

- Необычное? Смотря с чьей точки зрения смотреть, - скривился он.

- Вы правы… к-коллега. Если сравнивать его с инкуинами, то… он не такой, как все.

- Точнее?

- Мы провели сканирование. Внутренние органы в принципе соответствуют стандартным – внутри существует деление на грудную и брюшную часть, в грудной части находятся органы, аналогичные легким и сердцам…

- Сердцам?

- У него их три. Основное – в грудной клетке ориентировано строго посередине, и еще два меньшего размера. Одно – в районе ключиц и второе – чуть ниже, рядом с солнечным сплетением, - женщина показала соответствующие места на теле. – То же самое можно сказать про его мозг.

- Мозгов тоже три?

- Два. Головной и… брюшной.

- В районе солнечного сплетения?

- Да.

Гротх склонился над мумией. На какой-то миг Нате показалось, что сейчас он вцепится в нее зубами – впечатление хищника, нависшего над жертвой, было таким сильным, что она мысленно дала себе пощечину. Как можно быть такой глупой? Она же изучала гротхов тоже – в том числе их черепа и точно знает, что вот эта вмятина на виске соответствует височной вмятине синапсид.

- Вы брали образцы всех тканей?

- Да.

- Отлично. И, насколько я понимаю, это существо сильно отличается от инкуинов?

- Да, а откуда…

- Видел, - дернул он плечом.

- И… какова ваша гипотеза?

- Об этом существе? Пока не будет произведен сравнительный генетический анализ, сказать что-либо сложно…

Голос его дрогнул, останавливаясь на высокой ноте, и Ната подхватила:

- Но у вас уже есть кое-какие соображения?

- Да.

- Например?

- Вариантов два. Либо это близкий вид, либо он не имеет к инкуинам никакого отношения. Что странно…

- Почему?

Гротх осторожно дотронулся до тела мумии.

- Эта эпидемия… она может быть связана с… ним. Но прав я или нет, будет известно только после получения результатов анализа.

- Какие вам нужны результаты?

- Все. В том числе анализ крови заболевших людей.

{Планета Инку-6. Джунгли.}

Замаскированный «Шершень»* был практически неотличим от окружающего пейзажа – кусок скалы и кусок скалы, нависающий над обрывистым берегом реки. Пожалуй, даже чересчур опасно нависающий, так, что даже дикие звери дважды подумают прежде, чем карабкаться сюда. Да и растительности на нем практически не было – ни для поисков пищи, ни для спасения от хищников. А то, что сами растения выглядели как-то странно, то… мало ли, что могло с ними случиться.

(* «Шершень» - тип грузового флайера, разработанный для коротких, на несколько дней, перелетов в космическом пространстве. Так называемый «тяжелый» флайер, оснащенный, в отличие от «Осы» и легкого «Комара», не только системой жизнеобеспечения для двадцати человек, но и оружием. Часто «Шершни» использовались для проведения военных операций. Прим. авт.)

Маскировка была качественной – военная разработка, предназначенная для того, чтобы обманывать не только зрение, но и чуткие приборы. И Берн сам невольно поверил в нее, когда, отойдя на десяток шагов, бросил взгляд через плечо. «Шершня» не было видно. Еще десяток шагов – и джунгли поглотили его без остатка.

Он махнул рукой, и Коуч, замыкавший группу, приостановился и воткнул в жирную почву небольшой стержень. Нажатием кнопки активировал метку. Они будут оставлять такие вешки на протяжении всего пути, чтобы потом по испускаемым ими сигналам вернуться обратно. Радиус действия сигнала невелик – какие-то сто метров – так что следовало, во-первых, соблюдать осторожность, а во-вторых, точно выбрать время и место приземления. Команда могла нести лишь ограниченное количество припасов, оружия и оборудования. И лишняя вешка при всем ее малом весе могла сыграть роковую роль.

Впрочем, у них был дополнительный ориентир – река, вдоль берега которой они шли. Рек тут, если верить картам, было множество. Они образовывали разветвленную сеть, но все стекались к одной, которую инкуины называли Мама-Пик – Матерью Городов. Их города – не все имели право на это гордое название, а большинство были относительно небольшими поселениями – располагались большею частью по берегам рек и протоков. Роскошь раскинуться в часе ходьбы от реки могли позволить себе немногие, и все они тоже были отмечены на карте.

С нею Берн и сверялся, шагая вперед и машинально отмечая приметы. Конечно, заблудиться в джунглях проще простого даже при наличии компаса, вешек и ориентиров, но он ничего не мог с собой поделать. Наоборот, пользовался любым случаем потренировать свою память – мужчина обладал способностью запоминать все, что увидит. И сейчас он нет-нет, да и бросал по сторонам взгляды, машинально выискивая что-нибудь оригинальное – термитник на поляне, дерево с причудливо искривленным стволом, камень необычной формы… ан нет, не камень. Какое-то местное животное – оно двигалось, не спеша, но уверенно зарываясь в землю.

- Ускорить шаг, - негромко скомандовал он. – У нас мало времени.

Плоская двухмерная карта покачивалась перед глазами при ходьбе. Он уже сверился с нею, когда они выступили в поход, и сейчас корректировал маршрут. Сигнал был нечетким – над Инку-6 летал всего один спутник связи, трансляционная вышка тоже была одна, возле космопорта, но «Шершень» приземлился в стороне, в джунглях, а это значило, что они однажды могут остаться вообще без связи.

Нет, теоретически, связь была – они направлялись к тому месту, где пару месяцев назад работали археологи. У тех был портативный передатчик, обеспечивающий, пусть и с перебоями, но связь с колонией. Значит, Гора Леопарда, цель их пути, была в зоне покрытия сигнала. Но до этой точки еще надо было дойти.

Словно подтверждая это, сигнал вдруг пропал. Карта «свернулась» так быстро, что Берн лишь хлопнул глазами.

- Что за…

Наверное, спутник ушел на второе полушарие. Он вернется через несколько часов, но если с группой что-то произойдет за это время, никто об этом не узнает.

- Шире шаг. Коуч!

- Угм.

Тот на ходу воткнул еще одну вешку, активировал. Вернее, должен был активировать – поскольку карта временно не работала, отметить появление еще одной точки-ориентира было невозможно. Ладно. Берег реки по-прежнему рядом. И вон как кстати нависает над обрывом опутанное лианами дерево. Его извилистые корни наполовину торчат из воды, образуя что-то вроде шатра. Нужно запомнить.

Еще через час – и шесть вешек – они внезапно вышли к поселению. Берн заранее заметил признаки человеческого жилья – тропинку в кустах, срубленный стволик, расчищенную прогалину, на которой торчали рядами стебли каких-то местных культурных растений – и дал сигнал группе быть настороже. Раньше срока встречаться с инкуинами не входило в их планы. Но поселение могло служить ориентиром, кроме того, оно находилось буквально в нескольких шагах от берега реки. Берега низинного, наверняка затапливаемого в сезон дождей.

Чтобы не встречаться с местными, группа свернула было в сторону, обходя поселение по широкой дуге, но Берн вдруг остановился, вскинув ладонь. Помедлил, всматриваясь в растения на делянке, и махнул рукой с поднятым одним пальцем.

Вперед мимо него проскользнула невысокая тень. Марш, один из двух его разведчиков, отличавшийся маленьким ростом и хрупким сложением подростка, а также феноменальной гибкостью и проворством – носить тяжести Маршу было сложновато. Зато там, где надо незаметно куда-то пролезть, он был незаменим.

Марш скользнул вперед, исчезая за оплетенными лианами деревьями. Пара минут прошла в тишине и ожидании – и вот он уже показался на глаза.

- Все… кхм… все сложно, - произнес он.

- То есть? Там никого нет? – косвенно это подтверждало состояние делянки – судя по всему, урожай с нее собирали не люди, а местное зверье.

- Там, - Марш бросил взгляд через плечо, - они там, шеф. Но… почти все мертвы.

- Почти все?

- Взрослые. Старики, дети.

- Уверен?

- Я заглянул в пару хижин. Одни трупы, - он помолчал, - объеденные зверьем до костей. Трудно сказать, кто там и что.

- Надеюсь, ты там ничего не трогал?

- Никак нет, шеф, - в голосе Марша зазвучала детская обида.

- Тогда вперед.

Можно было срезать угол, пройдя сквозь деревню, но это позволяло им выгадать от силы сотню метров. Да и все равно – для этого им пришлось бы отклониться от берега реки, углубляясь в джунгли, чтобы выйти к соседней протоке.

Отряд продолжил путь, следуя изгибу речного русла.

Пока все шло хорошо, но с каждым шагом Берна не оставляло дурное предчувствие. Все шло {слишком} хорошо. А это значит, что следовало ожидать любых неприятностей.

И, словно в подтверждение этого, позади послышался крик.

Берн стремительно развернулся, машинально вскидывая автомат и столь же машинально сдержав себя, чтобы не начать палить. За его спиной были люди. Его люди. Все…

… восемнадцать?

- Коуч? Где Коуч?

Сразу стало ясно, кто кричал. И стало ясно, почему.

Кусты, мимо которых группа прошла минуту назад, сейчас шевелились, как живые. В них билось какое-то большое существо, испускавшее хриплые крики. Все бросились туда.

Но было поздно.

Кусты росли у берега, и на глазах людей из них в воду вывалился отчаянно шевелящийся клубок – какое-то крупное животное оплело конечностями и хвостом тело отчаянно сопротивляющегося человека и вместе с ним погрузилось на дно. Вода тут же помутнела – враги подняли со дна тучу ила. Разглядеть во взбаламученной воде что-либо было почти невозможно. Лишь время от времени мелькала то рука или нога человека, то щупальце этой твари. Нечего было и думать, чтобы стрелять – попасть в Коуча было проще простого даже с близкого расстояния.

- Все назад, - выдохнул Берн. Ну, вот. Началось.

Вода еще какое-то время бурлила, но потом все успокоилось, и только поднятая со дна муть окрасилась в темно-красный цвет.

Краем глаза Берн заметил движение. Обернулся – Свен стягивал рюкзак, передавая его Маршу.

- Ты чего?

- Там же это… вешки, - потупился тот.

Берн мысленно матюкнулся. Черт! Он совсем забыл! Да, они пока не действовали – еще часов восемь минимум, пока спутник не вернется на их полушарие – и до моста, от которого на Гору Леопарда шла вполне себе утоптанная тропа, оставалось, если верить карте, что-то около дюжины километров. Но пройди эти километры в лесу без ориентиров! Он, конечно, запоминал дорогу, но кто поручится за то, что каждый куст и камень останутся неизменными?

- Погоди. Осторожнее надо.

Вода не спешила успокаиваться, хотя на поверхности ничего не появлялось. Присмотревшись, люди заметили в воде каких-то мелких животных. Они напоминали ящерок крохотными лапками, но плавали извиваясь, как черви. Мелководье буквально кишело ими.

- Откуда они взялись?

Свен сделал шаг.

Едва его ботинок коснулся воды, как ее обитатели словно взбесились. Они сперва замерли, но стоило человеку сделать шаг, как они все устремились к нему.

- Ого! – только и успел сказать Свен прежде, чем первая «ящерка» вцепилась ему в ботинок.

Конечно, она не смогла прокусить материал, но до того увязла зубами, что вторая воспользовалась ее спиной, как трамплином, чтобы подпрыгнуть и ухватиться за штанину.

- Что за…

Твари всем скопом накинулись на человека. По счастью, Свен сделал только один шаг и тут же рывком метнулся обратно на сушу. Несколько «ящерок» при этом отцепились, но две или три успели догнать его в полете.

- Оу-у-у! – взвыл он, когда одна сумела прокусить вместе со штаниной и его икру. – М-мать твою!

Прежде, чем кто-нибудь успел шевельнуть пальцем, он схватил ее за туловищу и дернул.

- Ч-черт…

Голова оторвалась, оставшись висеть на ноге. Отбросив извивающееся тельце, Свен задергал ногой.

- Черт, жжется! Сделайте что-нибудь!

- Держи его, - скомандовал Берн.

На Свена накинулись остальные, повалили на землю, и Берн выхватил нож.

- Не дергайся!

- Жжется, бл… - прорычал тот сквозь стиснутые зубы. – Ах, сс-с-с…сука…

Распоров штанину, Берн увидел, что кожа вокруг раны уже начала краснеть и распухать. Краснота буквально разливалась вверх и вниз по ноге, вслед за нею распространялась и опухоль. Свен дергал ногой и хрипло ругался сквозь зубы.

- Погоди. Сейчас.

Берн знал, что некоторые местные твари ядовиты, но не знал точно, какой антидот помогает в этом случае. По счастью, универсальная сыворотка входила в стандартную аптечку. Решив не рисковать, Берн всадил в бедро Свена всю ампулу, торопливо массируя место укола.

- Должно помочь.

- Скоро? – прохрипел тот.

- Секунд через тридцать-сорок…

- Твою мать! – высказался спецназовец. – Что это за твари, командир?

- Местные пираньи, надо полагать. У вас было время проштудировать файлы с информацией.

- Ну, было. Но там не сказано, в каких речках они обитают.

Берн пожал плечами. Изучение Инку-6 шло полным ходом, но пока еще были описаны далеко не все животные и растения. Например, он точно знал, что про тварь, утащившую Коуча, не было сказано ни слова ни в одной статье. Да и про плотоядных ящерок – писать писали, а вот что их укус дает такую реакцию, не сказали.

- Ты как? – помолчав, спросил он Свена.

- Нога еще болит, - пожаловался тот. – Но уже меньше.

- Тогда двигаем.

Однако, с раненым «на привязи» отряд шел намного медленнее. Свен ковылял вторым, после Берна, опираясь на плечи Олтропа и Баско, хотя и порывался идти сам. Поскольку вешки пропали, и старым способом отмечать путь было сложно, Берн время от времени делал на деревьях зарубки. Приходилось счищать кору и на обнажившейся части ствола ставить метки – время, стороны света и направление движения.

Идти пришлось медленно, до заката они одолели только половину пути, и отряду пришлось остановиться на ночлег.

{Планета Инку-5. Столица колонии.}

Хартуг прекрасно понимал, как к нему относятся люди. С тех самых пор, как рептилоид покинул родную планету не для того, чтобы стать наемником, а потому, что хотел заниматься наукой, он ощущал это давление. Все настолько привыкли видеть в нем военного, что инстинктивно напрягались в его присутствии. Нет, на многонациональной Новой Земле-2, куда регулярно прибывали представители всех видов разумных существ, его раса не вызывала подозрений. Даже то, что его регулярно навещали в институте соплеменники – и то было вполне нормальным явлением. Несколько лет работы давали ему право на уважение и признание его заслуг. В научном мире как-то быстро привыкаешь к тому, что твой коллега не принадлежит к тому же виду, что и ты. Главное, что он либо разделяет, либо не разделяет твою точку зрения.

Но на такой вот маленькой обособленной, к тому же этнической колонии инаковость Хартуга бросалась в глаза. Он был не только единственным рептилоидом на почти двести тысяч жителей, но и вообще единственным представителем других рас.

Он и мумия.

Генетический анализ найденных образцов был произведен сравнительно легко. Достаточно было присмотреться к ее внешнему облику, чтобы понять, что перед ними существо, которое пришло издалека. Но в то же время у него было много общего с инкуинами.

- Количество хромосом полностью совпадает, - говорил Хартуг. – С другой стороны, это еще ни о чем не говорит. Есть несколько различных видов и даже типов животных и растений, которые обладают сходным признаком. Например, у репти… кхм… у гротхов пятьдесят хромосом. Такое же количество хромосом, например, у хищного растения с планеты Кхо-Ам-18. Но о существовании этой планеты и растения, обитающего на ней, знают далеко не все даже в ученом мире. И вы сами можете привести множество примеров, когда число хромосом совпадает у абсолютно не похожих друг на друга существ, даже обитающих на одной планете.

- Например, дрожжи и жираф? – предположила Ладислава, активировавшая свой комм и открывшая справочную страницу. – Дрожжи – грибы, а жираф – это такое копытное животное, обитающее на Старой Земле.

Девушка вывела на экран иллюстрацию и развернула ее, демонстрируя всем.

- Да уж, сходство налицо, - усмехнулся Хартуг. – Что я и пытаюсь вам сообщить.

- Мне кажется, {это} мы знали и до того, - проворчала Ната.

Женщина покосилась на тело на столе, укрытое пленкой от разрушения. Под прозрачной поверхностью костистое лицо мумии казалось покрытым тонким налетом водяной пыли. В помещении было сухо и прохладно, чтобы поддержать нужный микроклимат.

- Да, но я провел сравнительный генетический анализ и выяснил любопытную деталь, - Хартуг и бровью не повел, показывая, что его как-то задел тон этой женщины. В конце концов, она была сама вежливость по сравнению с некоторыми его оппонентами в ученом совете. – Отдельные хромосомы инкуинов и этого существа совершенно друг на друга не похожи. Такое впечатление, что мы имеем дело не с мутантом, а… скажем так… я пришельцем из другого мира, чей организм подвергся генетическому воздействию.

- То есть?

- То есть, когда-то это существо… вернее, его предки, намного больше отличались от инкуинов. Но потом в их жизни произошло нечто, что привело к появлению на свет этого существа. Косвенно это подтверждают и его… скажем так, внешние данные.

Ната поняла, что настала ее очередь.

- Череп этого существа имеет большое сходство с черепами зверозубых ящеров, - сказала она. – У них одинаковое строение челюстного сустава, одинаковое количество отверстий, характерное для синапсид. Но на этом сходство заканчивается. Создалось впечатление, что либо древнему типу приданы отдельные более современные черты, либо, наоборот, имел место «откат» в сторону древности и примитивизма. Аналогичное строение мы наблюдаем и относительно отдельных внутренних органов и костяка. Например, кости таза явно не расположены к живорождению.

- Они…

- Яйцекладущие.

- Но ведь инкуины…

- Инкуины все-таки рождают живых, хотя и не совсем развитых, младенцев, которые потом «дозревают» вне материнского тела. Связано это, скорее всего, с продолжительностью жизни этой народности. Срок жизни инкуинов короче человеческого. И они должны успеть произвести на свет как можно больше потомства… Должны были, если речь идет об их виде. Возраст их цивилизации, по предварительным оценкам, составляет что-то около восьми с половиной тысяч лет. Мои коллеги раскопали на севере останки первобытных стоянок. По предварительным оценкам, первый огонь инкуины добыли где-то сто-двести тысяч лет тому назад. Это… весьма короткий срок, если сравнить, например, с историей гомо сапиенс. Там между добыванием огня и переходом к оседлому земледелию прошло порядка миллиона лет.

- Получается, мы имеем дело с искусственно подстегнутой эволюцией.

Ната повернулась к мужчине, сказавшему эту фразу. Тимур Тазов настоял на том, чтобы участвовать в совете, несмотря на то, что для этого ему пришлось выдержать настоящее сражение с главным врачом медицинского центра. Его мужество и воля поражали воображение.

- Получается, что так, - кивнула Ната. – Но это не приближает нас к разгадке тайны этой мумии…

- Зато может приблизить на шаг к главной нашей цели, - перебил ее Хартуг.

Ната стремительно развернулась в его сторону:

- Что вы этим хотите сказать?

- Я прибыл сюда в составе ученой группы, чтобы помочь разобраться в проблеме и природе заболевания, получившего условное название «инкуинская лихорадка», - медленно произнес он. – Когда до нас дошла информация о вспыхнувшей эпидемии, я затребовал все материалы, которые только можно было получить. Тем более что отсюда, из медцентра к нам был прислан запрос с просьбой о консультации. У меня было время изучить присланные образцы и сделать определенный вывод.

Он сделал паузу, чувствуя на себе взгляды присутствующих. Взгляды любопытные, холодные, настороженные, внимательные. Под их прицелом Хартуг достал флешку с информацией, активировал ее, выводя на большой экран несколько кадров.

- Мы провели ряд анализов и экспериментов, - заговорил он. – Во всех случаях имела место сходная картина – разрушению подвергались в основном половые хромосомы. Известно, что в каждой клетке, составляющей живой организм, имеются обычные хромосомы и половые. Лишь в гаметах они активны, поскольку гамета старается отыскать себе пару, дабы превратиться в зиготу и дать начало новому организму. Клетка с нарушенными или уничтоженными половыми хромосомами – клетка неполноценная. Она живет недолго и быстро погибает. Самый простой пример – клетки крови. Они вообще лишены ядра, и срок их жизни исчисляется несколькими неделями. Однако если этот процесс затронет остальные клетки организма… Известно, что клетки некоторых органов заменяются быстрее. Кожа полностью обновляется с течение трех недель, эпителий желудка и кишечника – пяти дней, легкие – те же три недели. И, если сравнить эти данные с признаками инкуинской лихорадки – истончение кожи, разрушение желудочно-кишечного тракта и отсюда невозможность употреблять пищу, разрушение легких и отсюда удушье – то мы можем сделать вывод о том, что нечто просто-напросто разрушает клетки тела инкуинов.

- Но что именно?

- Возможно, вирус, находившийся в гробнице на Горе Леопарда. Вирус, опасный для инкуинов…

- Но ведь заболели и люди!

- Вирус мог мутировать. Кроме того, это мог быть и наноорганизм.

- Уверены?

- Почему бы и нет? Что-то ведь вызвало мутацию и появление этой мумии. Что-то подстегнуло и значительно ускорило эволюцию предков инкуинов, сократив их палеолит до нескольких тысяч лет вместо миллиона!

- Но откуда там могли взяться наноорганизмы? – спросил главврач.

Хартуг пожал плечами:

- Вариантов много…

- И скоро {у вас} будет результат?

По лицу гротха было трудно понять, какие эмоции он испытывает и способен ли в принципе что-то чувствовать, но голос его прозвучал совершенно равнодушно:

- Когда я получу кое-какие дополнительные материалы. И нужную информацию.

Ната шла с совещания, задумавшись. Перед мысленным взором ее лежала мумия странного существа. Кто это был? Где находилась его родина? Его геном только начали расшифровывать, но работа предстояла кропотливая. А ведь ответ о происхождении странного существа лежал на поверхности. Он был рядом, буквально вертелся на языке и копошился на границе подсознания. Ната понимала, что достаточно было одного толчка в нужном направлении, чтобы найти ответ на эту загадку.

Она так глубоко погрузилась в свои мысли, что спешащего навстречу человека заметила в последнюю секунду, когда он уже протянул к ней руки и воскликнул:

- Наконец-то!

- Ох! – женщина вздрогнула, отпрянув. – Радж! Как вы меня напугали!

Молодой лингвист сокрушенно покачал головой:

- Простите, если так, но я сам не свой! Я все-таки это сделал!

- Что? – Ната изобразила на лице вежливый интерес.

- Я закончил работу Яниса! – глаза индуса блестели. Казалось, он вот-вот пустится в пляс или запоет. Было сложно не заразиться его энтузиазмом.

- Это… здорово! – улыбнулась Ната. – И что там?

- Там… сенсация! – в порыве энтузиазма Радж схватил ее за руку и пожал, но тут же отпрянул. – Ой, простите, я не хотел…Просто… поймите меня правильно, это… я просто глазам своим не поверил!..

- Ничего, - отмахнулась Ната. – Так что там за сенсация?

- Вам… интересно?

Удивление в голосе молодого человека было таким искренним и сильным, что Ната кивнула:

- Безумно.

- Тогда… прошу вас… Я как раз хотел пригласить кого-нибудь, чтобы ознакомиться с этим документом!

- Тогда, может быть, стоило пригласить и коллег Лазиуса? Я только что видела Тимура Тазова. И, - она оглянулась по сторонам, выискивая остальных. Заметила Анну Климич, махнула ей рукой, приглашая подойти. Коротко посвятила в курс дела.

- Профессору будет интересно, - заявила та.

Так и получилось, что в комнату Раджа Ча, временно превращенную в рабочий кабинет, отправились все вместе.

Ноутбук мигал включенным экраном. Взволнованно улыбаясь, Радж потер ладони и театральным жестом указал на него.

- Прошу присаживаться. Сейчас вы первыми прочтете послание, отправленное древними инкуинами своим современным потомкам…

На экране возникла заставка – медленно сменяющие друг друга кадры, фотографии отдельных фрагментов надписи. Ната узнала несколько снимков, сделанных Мартиной – девушка некоторое время назад сама показывала ей их. Кстати, где она? На совещании вроде присутствовала, но явилась самой последней, все время держалась на заднем плане и ушла первая.

- Как вам известно, Янис начал расшифровку надписей, которыми были покрыты стены так называемого «верхнего зала» подземного некрополя, - заговорил Радж. – Но он не успел провести полный анализ некоторых изображений. А они, как мне удалось выяснить, действительно были написаны на разных языках. И все тексты отличались друг от друга, причем не только манерой письма – где-то алфавит, где-то пиктограммы, где-то иероглифы – но и смыслом написанного. На флешке, переданной профессором Деевым, я нашел недостающие фрагменты настенной росписи, дающей ключ к расшифровке всего текста.

Тимур Тазов сделал резкое движение, как будто хотел вскочить, но остался сидеть. Антон Деев сейчас находился в реанимации, но он имел право знать, что сохраненные им материалы пригодились ученым.

- Итак, я сопоставил надписи на всех стенах. Только на одной из них текст был написан на наречии инкуинов. Причем это было устаревшее наречие. Письменность, которая применялась там, вышла из употребления примерно за двести лет до первых контактов инкуинов с людьми.

- Откуда вам это известно? – спросила Ната.

- От коллег Антона Деева, кого же еще, - улыбнулся Радж. – И не только. Янис Лазиус первым высказал предположение, что это древнее письмо. Мне осталось только выяснить, насколько оно древнее и расшифровать надписи. По счастью, то, что у меня оказалось несколько вариантов написания одного и того же текста, помогло в дешифровке.

- И что там?

- Легенда, - сказал Радж. – И предостережение потомкам. Сейчас вы прочтете полный текст этого в высшей степени любопытного… послания.

Кадры замедлились, потом остановились. Экран на несколько секунд погас, а потом на темном фоне проступило несколько рядов символов. Бегущей строкой под ними стал проявляться текст. Ната и остальные подались вперед, впитывая взглядами каждую букву.

{«В начале времен не было ничего, пока не пришел в мир Тот, Кто Дает Свет. Он вздохнул – и стал воздух. Он открыл глаза – и стал свет. Он шевельнулся – и стала твердь. Он пролил слезу, глядя на пустынную планету – и родилась вода. Он вскрикнул от яркого света – и родилась боль. Он соединил свет и боль – и появился огонь. В этом огне сгорел первый мир, но из пепла и дыма родился новый мир, в котором было все – вода и твердь, свет и тьма, воздух и жизнь. Из пепла, смешав его со слезами, Тот, Кто Дает Свет вылепил первых животных. Из своих волос Тот, Кто Дает Свет, создал растения…»}

- Пока обычный миф о сотворении мира, - пожала плечами Ната. – Каждый народ во всех уголках Вселенной рано или поздно выдумывает нечто подобное.

- Пусть, - согласился Радж. – В таком случае разрешите пропустить следующие пару страниц и сразу перейти к шестой и седьмой.

Он несколько раз щелкнул «мышкой» и изображение сменилось.

- Если кому-то интересно, он может потом ознакомиться с их содержанием, - уточнил лингвист. – Но вот тут есть кое-что…Это о появлении древних людей.

{«…и прогремел гром, и из него родился новый свет. Это был свет, который исходил от большого корабля, который был так велик, что море вышло бы из берегов, если бы он опустился на воду. Этот корабль был так горяч, что, если бы он шел по суше, то горела бы земля и все живое на ней. Поэтому он летал по воздуху, и ветер охлаждал его. И сошли с корабля те, кто жил на нем, и решили, что лучше жить на твердой земле, чем летать по воздуху. И стали они жить. И стали ходить по земле, ловить рыбу, собирать плоды и славить Того, Кто Дает Свет.

Но, ходя по земле, Небесные люди увидели, что земля велика, а их мало. И слишком тяжело им жить было на земле – она давила их своей тяжестью, не давала дышать. Некоторые Небесные люди умирали, потому что тяжесть была слишком велика, и воздух для них был слишком горьким. И тогда захотели они сделать так, чтобы легче им было жить. И в поисках ответа увидели двуногих существ, которые были похожи на них во многом больше, чем звери и птицы, гады и рыбы. «Эти двуногие существа умеют жить на земле! – сказали себе Небесные люди. – Давайте возьмем их и поучимся у них жизни!» И взяли они двуногих существ и ввели их к себе.»}

- Контакт с внеземной цивилизацией?

- Не совсем так. Я позволю себе пропустить еще пару абзацев, - Радж пролистал до следующей страницы, отметил середину текста. – Вот, пожалуй, отсюда…

На сей раз текст перевода всплыл не в начале страницы, а с середины.

{«Они предупреждали нас, говоря, чтобы мы оставили их в покое, но мы не вняли их предупреждениям. И пришла смерть, и многие были убиты, но еще больше умерли потом. И говорили все, что это проклятье Небесных людей пало на народ за то, что они напали на Небесный Город и многих там уничтожили. Но никто не в силах был остановить невидимую смерть, которая убивала наших мужчин и оставляла бесплодными наших женщин. И оставшиеся в живых прокляли тех, кто ушел и тех, кто придет после и положили заклятье, чтобы никто никогда не мог повторить то, что сделали они.

Мы отнесли последних Небесных людей сюда, положили в эти гробы и накрепко запечатали вход, спеша, пока невидимая смерть не поразила весь наш народ. Но многие умерли или умирали во время работы, и тела их были оставлены тут или сожжены, чтобы убить очищающим огнем таящуюся в них невидимую смерть.

Внемлите, те, кто придет сюда. Вы обречены и скоро умрете. То, что таится здесь, ждет своего часа, чтобы уничтожить ваш народ от мала до велика. Невидимая смерть носится в воздухе и разлита по нашим телам. Кто вдохнет этого воздуха – умрет. Кто прикоснется к чему бы то ни было здесь – умрет. Умрут все, кто осмелится потревожить гробницу последних потомков Небесных людей. Не останется никого.

Мы добровольно остались здесь, чтобы высечь на камне эту историю. Когда закончим, нас…»}

Глава 10

ГЛАВА 10.

- А дальше?

- А дальше – ничего, - развел руками Радж. – Последние слова – и то были нацарапаны кое-как. Отдельные знаки, слагающие их, вовсе нечитабельны. Скорее всего, тот, кто их писал, уже был болен. Возможно, самые последние строки он нацарапал уже не на стене, а на полу, не в силах подняться. Или вовсе был так поглощен своей болью и переживаниями, что просто-напросто перестал писать. Как бы то ни было, это все, что мне удалось расшифровать!

- Ну, и что вы обо всем этом думаете?

Ната нахмурилась и посмотрела на остальных. Мерцающий зеленоватым огнем экран ноутбука с последними словами перевода мерцал на столе, невольно привлекая все взоры.

- Крайне интересное сообщение, - протянул Тазов. – Думаю, надо обо всем сообщить профессору. Он имеет право узнать об этом открытии. Оно может в корне переменить наше представление об истории народа инкуинов. Контакты с инопланетной цивилизацией…

- … с неизвестной цивилизацией! – вставила Ната. – Об этих… Небесных людях нет упоминаний ни в одной энциклопедии. Думаю, нам бы следовало поставить в известность Межгалактический Совет по Контактам. Похоже, мы нашли еще одну разумную расу. Возможно даже, пришедшую из другой Галактики!

Археолог кивнул, соглашаясь с коллегой, но его перебил главный врач, предостерегающе подняв руку:

- Доложим, непременно доложим, но… только после того, как решим нашу главную проблему.

Он обвел присутствующих тяжелым взглядом:

- Сначала мы должны остановить эпидемию, - он постучал себя по наручному комму. – Пока вы… кхм… мы тут читали древние тексты, мне пришло шесть входящих сообщений. Скорее всего, у нас есть новые заболевшие… или больным стало хуже. Так что прошу учитывать еще и этот факт… тем более, что там, - он ткнул пальцем в экран ноута, - есть упоминание об этом. Засим прошу прощения. Мне надо идти!

Он встал, коротко кивнул на прощание и вышел, на ходу активируя комм и начиная отдавать распоряжения.

- Итак, - Ната поерзала, - что мы имеем? У нас практически налицо доказательство существования в отдаленном прошлом контакта предков инкуинов с инопланетным разумом. Мы располагаем расшифрованными текстами и…мумией некоего существа…

- Существа, чьи предки вызвали вспышку инкуинской лихорадки, - вставила Ладислава.

- Да, изощренный способ мести. «Я тебя породил, я тебя и убью», - пробормотала Ната. – Что будем делать, коллеги?

Радж развел руками:

- Я свое дело сделал… если понадобится моя помощь, я готов ее оказать… по мере возможностей. Вы только скажите, что надо делать.

- Сейчас – ничего, - отрезал Тазов. – Во-первых, мы должны сначала поставить в известность профессора Скавронски. Как-никак, это под его началом было сделано открытие. А пока… пока предоставим событиям идти своим чередом.

- Но мы не можем сидеть, сложа руки, - вспыхнула Ната.

- Не сидите, - усмехнулся мужчина и встал. – У нас на руках мумия пришельца. Займитесь ее изучением.

{Планета Инку-5. Джунгли.}

Ночью внезапно пошел сильный ливень. Длился он всего полчаса, но был такой сильный, что смял палатку, почти погребая под нею людей. Выбраться из нее удалось с трудом, да и то распоров стенку. Хорошо, что она была как следует закреплена за деревья – чудом удержавшись на двух распорках, которые Берн додумался закрепить за деревья – два других, воткнутых в землю, смыло. Вода лилась сверху сплошным потоком, а земля под ногами практически мгновенно превратилась в жидкую грязь. Несмотря на защитное снаряжение, наемники вымокли почти насквозь, к тому же перепачкавшись с головы до ног. Сухим осталось лишь оборудование, которое они закрывали, как только могли, да нижнее белье. К тому же грязевой поток сбил с ног легковесного Марша, который как раз в это время стоял на страже. Его крик о помощи и разбудил остальных. Поток подхватил наемника и протащил несколько метров, пока тому не удалось закрепиться за развилку какого-то дерева, заклинив между ветвей автомат. Так Марш и болтался, цепляясь за свое оружие, пока поток не ослаб настолько, что он смог кое-как выпрямиться. Ослабший до простого дождя ливень смыл с него большую часть грязи.

Остаток ночи команда провела на ногах. Оберегая оборудование и подсчитывая потери. Палатка была испорчена – один из тросов, крепившихся к колышку, оказался оторван, боковину они разрезали сами, пытаясь выбраться наружу. Часть припасов и личных вещей смыло в реку. Среди пропавших оказалась одна обойма с патронами, большая часть взрывчатки и запас галет. Отряд остался практически без сухого пайка и вынужденным экономить боеприпасы. Конечно, пока они не потратили и трети прихваченных патронов, но вчерашняя встреча с «сухопутным осьминогом», стоившая жизни одному из них, заставляла быть настороже.

На рассвете отряд кое-как привел себя в порядок и двинулся дальше.

Вернее, попытался.

Джунгли пропитались водой. Земля под ногами чавкала и плыла. Порой приходилось то и дело хвататься за лианы и кусты, чтобы удержаться на ногах. Каждый такой рывок обрушивал на людей новые порции воды. К полудню все вымокли до нитки, хотя бы по разу споткнулись и прошли меньше трети рассчитанного пути. Конечно, их тренировали на выживание в экстремальных ситуациях, и весь отряд мог бы продержаться в таком состоянии еще сутки или двое – вода во флягах была, питательные таблетки имелись, защищенные непромокаемыми чехлами – но это был неприкосновенный запас на самый крайний случай.

Они продолжали путь вдоль берега реки, которая после дождя вздулась и частично вышла из берегов, так что то и дело приходилось сворачивать, отыскивая проход. На ходу Берн продолжал ставить метки, помня о том, что возвращаться им придется не по вешкам, утонувшим вчера. Выбирая деревья, на стволах которых оставлял знаки, он гнал от себя мысль о том, что ливень мог запросто подмыть корни одного или двух выбранных им деревьев и смыть их в воду.

В очередной раз прямой путь им преградила вода, вынуждая сворачивать. За последний час это был уже четвертый поворот, и наемник заподозрил неладное. Объявив короткий привал, он попытался активировать комм, чтобы вызвать карту.

Связь установилась с третьей попытки – значит, спутник все-таки вышел из-за горизонта. Берн наложил на имевшуюся у него карту их координаты, вычисленные навигатором, и тихо выматерился.

На этом месте не было никакой реки.

{Инку-5. Столица колонии, медицинский центр.}

Еще с порога главный врач увидел склонившегося над огромным экраном гротха и уже набрал в грудь воздух, чтобы громко возмутиться, кто пустил сюда постороннего, но потом сам вспомнил, что давал разрешение. В конце концов, это был лучший генетик, которого прислал Университет. И если он сможет помочь решить их проблему, то…

Услышав человека, гротх обернулся. Дернулась верхняя губа, обнажая клыки. Врач непроизвольно отступил на полшага назад, но тут гротх махнул ему рукой.

- Здравствуйте. Хорошо, что вы пришли. Я хотел вас искать, звонил вам, но вы были вне зоны доступа.

- Пришлось посетить изолятор. Есть успехи?

- Да.

- И с чем мы имеем дело?

Хартуг крутанулся на стуле, разворачивая монитор так, чтобы открыть подошедшему человеку обзор.

- Как я и предполагал, вирус направленного действия.

- Направленного?

- Разрушает отдельные гены в хромосомах. У-хромосома, как слабая, первой подвергается атаке, что приводит к ее полному разрушению. Мне удалось установить, что сначала вирус разрушает и перестраивает именно ее, а уже потом она, перестроенная, атакует остальные. При этом клетки прекращают деление, так как без ядра или с испорченным ядром этот процесс становится… мягко говоря, невозможным. А, поскольку некоторые органы и ткани человеческого тела обновляются как раз за счет деления клеток, эти органы как раз и подвергаются уничтожению. Через три-четыре, максимум пять недель заболевший лишается большей части легких и кожи. К тому моменту у него практически полностью выходит из строя эпителий желудочно-кишечного тракта, что приводит к невозможности принимать пищу. Лишенный возможности пополнять запасы энергии, организм быстро истощается. Так что пять недель – это крайний срок, который проходит от момента заражения до момента смерти.

- Но в изоляторе есть люди, которые… у которых не все так плохо.

- {Люди, -} кивнул Хартуг. – Но я имею в виду не людей, а инкуинов. У человека… скажем так, другое количество хромосом. И… не совпадает генетический код. Моя диссертация была посвящена как раз генетическим и мутационным отличиям. Так что я знаю, о чем говорю. Вирус разрушает и человеческий организм, но ему нужно больше времени. Он мутирует, приспосабливаясь к новому владельцу.

- То есть, вы хотите сказать, что эта эпидемия…

- Рано или поздно, она ускорится. Как только вирус окончательно приспособится к вам.

Врач выдохнул, негромко выругавшись.

- И… каков прогноз?

- По предварительным данным, - Хартуг снова обратился к ноуту, - учитывая скорость распространения и количество заболевших… примерно полгода-год.

- А поточнее нельзя?

- Если у меня будут точные данные о заболевших, начиная с… кажется, первым подцепил этот вирус Янис Лазиус? Так вот, мне нужно точная дата, когда он обратился ко врачу, а также сведения обо всех остальных заболевших. И тогда можно будет уточнить время.

- А потом?

- Потом, - Хартуг пожал плечами, - не знаю пока. Все будет зависеть от результатов.

- Сегодня поступили еще пятеро, - сказал врач. – И у троих, находящихся в изоляторе, наступило резкое ухудшение.

- И анализы. Анализы всех заболевших. В динамике.

- Будет сделано.

Ната была одна, когда над дверью замигала сигнальная лампочка. Женщина вздрогнула. Ей не приходилось работать в моргах. Обычно ее рабочим местом был либо очередной раскоп, либо лаборатория в Институте, либо кабинет, где она занималась бумажной работой.

Работал сканер. Голубая линия медленно ползла по закрепленному на столе телу, снимая показания. На экране одновременно с этим проступало трехмерное изображение внутренностей. Эта мумия сохранилась намного хуже, чем останки неведомого «пришельца», поскольку инкуин встретил свою смерть в пещере, и тело его не было подготовлено к погребению.

Покойник - один из тех, чьи тела нашли в верхнем зале, скорее всего, кто-то из художников - лежал, свернувшись калачиком, подтянув колени к животу. Кожа на теле почернела, местами отслаиваясь и являя собой не слишком приятное зрелище. Ната привыкла работать с настоящими мумиями или окаменелостями, в самом крайнем случае, «натуральными», еще не минерализировавшимися, костями, и сейчас чувствовала, что мало, что понимает в постепенно открывающейся картине.

Сигнальная лампочка и переливчатый звонок отвлекли ее от работы. Не останавливая сканера, она обернулась к дверям.

Третий отдел, где располагалось оборудование, примыкал к хранилищу, соединенный с ним общим коридором. Сквозь полупрозрачную пластиковую дверь было видно, что по коридору прокатили каталку, на которой лежало чье-то тело. Еще один умерший? Ната знала, что в медицинском центре сейчас находится больше пятидесяти заболевших «инкуинской лихорадкой». Но ведь люди могут умирать и от других болезней, не так ли? Да, сейчас многие недуги, в прошлом считавшиеся неизлечимыми, успешно побеждены, но ведь это не отменяет и смерти от, скажем, естественных причин? Это просто старик. Или несчастный случай. Или катастрофа…

Один из сопровождавших каталку врачей задержался возле ее двери, и Ната внутренне сжалась. Даже сквозь полупрозрачный пластик, размывавший контуры и сглаживающий цвета, она узнала гиганта-рептилоида. Защитный костюм медика не мог скрыть его чужеродность. Он шел рядом с каталкой, но, поравнявшись с дверью в ее отсек, задержался и позвонил, прося впустить его. Вздохнув, Ната натянула на лицо респиратор и пошла открывать. В связи с возможностью заражения, всем сотрудникам при личных контактах предписывалось носить защитные приспособления.

Гротх шагнул вперед, заставив женщину попятиться. Он был без респиратора. Костюм общей защиты сидел на нем, как вторая кожа, местами натянувшись так, что оставалось удивляться, как материал не треснет. Судя по проступающему рельефу мышц и кожи, гротх под ним не носил ничего.

- Вы работаете, - без предисловия сказал он. – Разрешите войти?

- И вам тоже хорошего дня, - процедила Ната.

- Если не ошибаюсь, мы виделись с вами утром.

- Это не повод быть невежливым.

- Извините. Вы, люди, придаете слишком большое значение формальностям.

- А вы – нет?

- У нас… все иначе, это так. Но я пришел сюда не обсуждать моих соплеменников, а работать.

- Извините, - произнесла Ната. – Я тут тоже работаю.

- Разрешите присоединиться?

- А если я отвечу «нет»?

Их взгляды встретились, и к удивлению женщины, рептилоид отвел взгляд.

- Тогда я бы пришел сюда позже. После вас.

Это странное поведение мгновенно притушило возникшую враждебность.

- Проходите. Я заканчиваю сканирование.

Она вернулась к монитору. Голубая линия доползла уже до поджатых ступней, и на экране возникал костяк. Вернее, то, что от него осталось. Несмотря на изоляцию, именно кисти, стопы и частично мягкие ткани живота были повреждены временем или паразитами.

Гротх встал за ее спиной, наклоняясь вперед, и Ната внезапно испытала приступ клаустрофобии. Рептилоид был крупнее практически любого встреченного ей в жизни мужчины, за исключением, пожалуй, Георга Ортса. Наверное, они даже были одного роста, хотя рептилоид был массивнее человека. И при этом он явно не был самым крупным представителем своего вида.

Она взглянула на его отражение на темном экране монитора, и внезапно поймала ответный взгляд.

- Что вы так на меня смотрите?

- Сравниваю, - брякнула Ната.

- Хм. Интересно. И каковы выводы?

Она открыла и закрыла рот. Не скажешь же этому типу правду! Что она сравнивала его с отцом своей дочери! Пожалуй, еще обидится! Кто их знает, этих рептилоидов? Человек, ее соплеменник, наверное, еще бы и заигрывать начал. Мол, у вас что, муж есть? Нет? Как же так? Такая красивая женщина – и вдруг одна?

- Я… сравниваю вас с этим…с останками. Вы выглядите гораздо лучше.

Он молча кивнул и отвел взгляд.

Сканирование завершилось, теперь началась цифровая обработка данных и изображение стало четче, глубже и рельефнее.

- Да. И мне определенно повезло больше, чем ему, - он выпрямился, дав Нате больше жизненного пространства. – Что вы можете сказать об этом теле?

- Смотря, что вы хотите узнать.

- Все.

- Это инкуин. Средних лет. То есть, ему около двадцати… ну, может быть, двадцати пяти лет. Мужского пола, если судить по… первичным признакам. Среднего роста, среднего сложения… в общем, один из типичных представителей своего вида. Учитывая, что нам не поступало запроса на идентификацию и поиски пропавших, больше нам знать и не нужно.

- А причина смерти?

Он произнес эти слова таким тоном, что Ната насторожилась. Развернула изображение в одну сторону, потом в другую…

- Возможно… внутренние повреждения. Характерная поза и… - она изменила настройки, - боже мой!

- Что? – над нею опять нависло обтянутое тканью тело. Массивный подбородок оказался на уровне глаз. Она даже почувствовала характерный запах, исходящий от тела собеседника. Едкий мускусный запах самца. Но сейчас ей было не до этого.

- Вы это видите? – она ткнула пальцем в изображение. – Его легкие… Их просто нет! И эти пятна на горле и груди, - она обернулась на останки. – Держу пари, это кровь. Туберкулез?

Гротх медленно оскалился.

- Нет, - произнес он. – Инкуинская лихорадка. Хотя… туберкулез, говорите вы? Вполне возможно, что у возбудителя этого заболевания и инкуинской лихорадки есть общие гены.

Он резко выпрямился, так резко, что Ната вздрогнула, от неожиданности.

- Это может быть ответом, - пробормотал Хартуг. – То, что лихорадка оказалась вирулентна людям, что она так легко передается и, судя по всему, воздушно-капельным путем… Вот что! – сделав пару шагов, он круто развернулся к женщине. – Я должен взять пробы на анализ.

- Берите, - кивнула Ната, заинтересовавшись. – Но… вы уверены, что это он и есть? Ведь туберкулез в наши дни вполне излечим.

- Да, но это если речь идет о людях. И потом, это только гипотеза, которая нуждается в проверке.

Он довольно ловко взял на анализ все нужные ему образцы тканей, действуя удивительно спокойно и даже красиво. Ната, затаив дыхание, смотрела, как он работает. Его руки казались грубыми – кисти воина, которыми удобнее дробить кости врагу, чем гладить по голове ребенка – но сейчас его пальцы вдруг отбрели ловкость и проворство. Быстро. Ни одного лишнего или неверного движения.

- Благодарю вас, - он выпрямился, прижимая к груди пробирки с материалами. – Разрешите идти?

- Идите, - удивилась Ната.

Проводив гротха, она вернулась к столу и решительным жестом поправила респиратор. Если этот инкуин действительно скончался от какого-то варианта туберкулеза, то лучше подстраховаться. Попасть на больничную койку ей совсем не хотелось.

Но работа не клеилась. Женщина тупо смотрела на трехмерное изображение тела на мониторе, ловя себя на мысли, что этот инкуин уже сделал все, что мог. Теперь его останки следует либо похоронить, либо уничтожить, чтобы, как написал он или кто-то из его друзей, невидимая смерть не убила больше никого.

Решительным жестом Ната выключила ноутбук, затем упаковала тело в пластиковый мешок, закачала внутрь инертный газ, чтобы максимально обеззаразить его и, выходя, включила инфракрасную лампу. Она не первый раз проделывала эти манипуляции и еще не успела отработать их до автоматизма.

Выходя, она задержалась возле ячеек, где хранились остальные тела. Большая их часть была занята умершими колонистами. И лишь в одной хранилось другое тело.

Ната решительно набрала код и открыла ее.

Это тело было упаковано в прозрачную пленку так, что было видно все до мельчайших подробностей. Пленка так плотно прилегала к костяку и коже, что если бы не слабые блики, можно было сказать, что вовсе никакого покрытия нет. Лишь осязание помогало справиться с иллюзией – под пальцами ощущался гладкий пластик, а не сухая кожа или кости. {Ощущался бы –} если бы сама Ната не была в перчатках.

Тем не менее, она прикоснулась к телу, провела ладонью по его черепу. Откуда явились твои предки? Где была их родина – в нашей Галактике или далеко за ее пределами? Куда они спрятали свой корабль, ту самую летающую лодку? Что с ним стало? Разбился ли он в горах, утонул ли в океане? Или до сих пор скрыт где-то в сердце материка, может быть, даже в двух шагах от Горы Леопарда? А может, его давным-давно разобрали на составные части, а то, что не сумели унести, истлело и разрушилось с течением времени? Какие материалы использовались при его создании? Смогло ли хоть что-то противостоять течению времени? И зачем вам понадобилось так тщательно скрывать свои следы, создавая заразу, которая будет смертельной не только для ваших недругов, но и для их потомков и даже для других разумных существ? Ведь земляне к моменту вашей смерти еще даже не изобрели парового двигателя!

Вопросы, вопросы – и ни одного ответа. Но главный врач прав. Прежде, чем заниматься изысканиями, следовало найти лекарство от заразы, которая уже начала свое шествие. Сколько инкуинов погибло или погибнет от нее в ближайшее время? Если судить по отдельным намекам, от первой волны «инкуинской лихорадки» погибла чуть ли не треть населения. И это только к тому моменту, когда инкуины атаковали последних пришельцев и их потомков. Сколько еще умерло после этого? Ната читала не все, что расшифровал Радж, но она догадывалась, что цифры могли быть огромны. Учитывая не только умерших от заразы, но и тех, кто так и не родился, народ инкуинов после этого не просто провалился в демографическую яму, но и был отброшен в развитии на несколько столетий назад. Их города явно были выстроены теми, у кого для этого были силы и навыки. Потомки племени только-только начали долгий путь восхождения к той вершине, с которой их свергла эпидемия…

… и тут прилетают земляне и начинают вскрывать древние гробницы. Нечего сказать, хороша помощь и кураторство!

Мысли женщины завертелись с угрожающей быстротой. Об эпидемии уже известно в большом мире – ведь прислала же Метрополия большой отряд волонтеров и одного из ведущих генетиков Большого Государственного Университета на помощь! Рано или поздно, даже если ее удастся сдержать, подробности будут известны. Расшифрованные Лазиусом и Раджем надписи станут достоянием общественности. Даже если ограничиться учеными мужами, все равно, кое-что просочится в инфранет. А там обязательно найдутся те, кто поймет случившееся по-своему. И в дело вступит большая международная политика. Землян могут обвинить в геноциде – ведь рано или поздно, колонии на Инку-5 понадобятся новые территории. А что может быть лучше, чем Инку-6? Ее климат не такой жаркий, как на Инку-4, так почему бы и нет? Тем более, все шито-крыто, инкуины вымерли сами, от какого-то древнего проклятия, а земляне тут ни при чем. Наоборот, они всеми силами старались предотвратить эпидемию и даже сами «немножко» заразились. И пойди, докажи, что ничего подобного не было и в мыслях?

Ната помотала головой, отгоняя непрошенные мысли. Эдак недолго договориться до всемирной теории заговора! Но пока все обстояло именно так. Или могло быть представлено. Ведь если это пришло в голову ей, обычному космоантропологу, то почему бы так же не подумать кому-нибудь еще?

- А что, если…

Мелькнувшая в голове идея была настолько бредовой, что женщина сначала сделала, а уже потом поняла, что только что натворила. Но, как бы то ни было, она рванулась в комнату, где хранились инструменты. Схватила скальпель, пробирку, пинцет и метнулась к мумии.

Исследования останков только начались и были заморожены, когда заразились Скавронски, Деев и Янсон. Так что вряд ли кто-нибудь – тот же Тазов, который, хотя и оставался на ногах, но находился под наблюдением – успел это провернуть. В любом случае, повторный анализ либо ничего не изменит, либо, наоборот, изменит все.

Вскрыв внешнюю оболочку, Ната задержала дыхание, хотя ее горло защищала маска респиратора, а руки были в перчатках. Действовать надо было быстро, на счету каждая секунда.

Просунув в образовавшуюся щель скальпель, она сделала несколько быстрых движений, соскребая с открывшегося участка кожи верхний слой. Удалось подцепить и отрезать крохотный кусочек и даже, кажется, задеть кость. Все это вместе со скальпелем и пинцетом перекочевало в пробирку, а место разреза пленки она торопливо заклеила жидким клеем, на всякий случай залив дезинфицирующей жидкостью. После чего обернула пробирку в пленку, скрепив края тем же клеем, и поспешила в лабораторию.

Эта дверь была полностью непрозрачной, разве что на уровне глаз имелась крохотная смотровая щель с односторонним обзором – как дверной «глазок». Но над входом мерцала красная лампочка – там, внутри, кто-то был. Хотелось верить, что этот рептилоид еще не ушел. Мысленно скрестив пальцы, Ната нажала на кнопку вызова.

Это действительно был он, и женщина невольно выдохнула.

- Ш-што вам угодно? – его мягкий, чуть шипящий голос подействовал успокаивающе.

- Понимаю, это звучит глупо, но… у меня возникла идея… сделать еще один анализ. Может быть, его уже проводили, а если нет…то… если еще не поздно…

Она поймала себя на мысли, что смущается и лепечет, как студентка, которая пришла на консультацию к маститому профессору. Да, черт побери! Ей уже за сорок. Она почти шесть лет на преподавательской работе. А этот гротх мог бы быть ее бывшим студентом! Чего ради она так лепечет и заикается?

- Короче, вот. Надо проверить на генетическую совместимость.

Она протянула пробирку с образцами.

Хартуг сделал шаг назад, впуская ее в лабораторию.

- Откуда это у вас?

- Оттуда.

Не вдаваясь в подробности, Хартуг прошел к столам, осторожно вскрыл пробирку.

- Респиратор! – с запозданием воскликнула Ната. – Не забудьте про средства защиты!

- Средства защиты от… инфекции? – догадался он. Дождался кивка и кивнул в ответ, после чего как-то странно моргнул и поморщился.

- Вот так. Достаточно?

- Что вы сделали? – удивилась Ната.

- Закрыл ноздри и перекрыл дыхательное горло. На полчаса хватит.

- Вы… задержали дыхание? – догадалась женщина.

- Да. Это… особенность моего вида.

- Знаю. Вы – рептилоид, а у них…

Смешавшись, она оборвала сама себя. Рептилоидами гротхов называли чаще всего в уничижительном плане – мол, говорящая ящерица, которая вздумала командовать. И напрасно некоторые пытались объяснить, что, мол, их ближайшими родственниками все равно являются рептилии – кличка звучала достаточно обидно.

- Да, я рептилоид, - кивнул Хартуг. – И я прекрасно знаю, что означает это слово. Успел наслушаться… но сейчас вы, кажется, пришли сюда по делу.

- Да! – обрадовалась Ната. – Я подумала, что нужно провести сравнительный генетический анализ. Мы имеем генетический код инкуинов, у нас есть образцы материалов этих существ и…

- И вы хотите узнать, кем они являются и в каком родстве состоят с аборигенами? Думаете, это нам поможет в исследованиях? Давайте попробуем! Разрешите…

Оттеснив женщину, он склонился над приборами. Взял образцы, поместил в нутро считывающего наноробота, отделил несколько клеток и запустил процесс отделения ДНК, ввел программу.

- Мне приходилось, - говорил он между делом, - часто брать образцы на анализ. Свою… научную деятельность я как раз и начал со сравнительного генетического анализа. У меня были образцы крови брата и я добавил свои собственные. Вы знаете, что у нас даже эритроциты несут генетическую информацию?

- У них есть ядра?

- Да… Так, отлично, - он загрузил крохотный образец в микроскоп, с помощью лазерного щупа. – Очень интересно!

- Что вы там увидели?

Гротх некоторое время молчал, приникнув к окуляру электронного мироскопа и лишь время от времени наощупь крутя виньеры настроек. Ната уже решила, что он забыл о ее существовании, но вот мужчина выпрямился и оскалился:

- Весьма, знаете ли, странно. У этого существа такое же количество хромосом, что у и нашей мумии.

- То есть?

- То есть, они, учитывая их внешнее и, насколько можно судить, видовое сходство, должны принадлежать к одному виду. Конечно, подробное сканирование может выявить различия, но… Зачем вам это?

- Дело в том, что в гробнице Горы Леопарда группа профессора Скавронски откопала не только этих мертвых инкуинов, но и скаркофаги с некоторыми другими… телами. Одно из них перевезли сюда. И когда я услышала расшифровку надписи про потомков Небесных людей, а потом еще раз свежим взглядом посмотрела на эту находку, я подумала, что это мог быть один из них.

Гротх нахмурил лоб, отчего мелкие чешуйки на его черепе встали дыбом. Ната вспомнила, что есть такие ящерицы – в минуту опасности они ощетиниваются колючками и становятся похожими на ежей. Сейчас ее собеседник был очень похож на такую вот ящерицу. Она бы не удивилась, если бы он вздумал языком прочищать глаза, как делают некоторые гекконы.

- Я могу на нее взглянуть?

- Сейчас? А почему бы и нет? Но… как же тут все…

- Пустяки, - отмахнулся Хартуг. – Анализ займет некоторое время, от двадцати минут до полутора часов. Программа предварительная, проводится только анализ хромосом на предмет наличия сходных участков, без детальной расшифровки каждого гена. Полная расшифровка генетического кода может занять несколько суток, но нам ведь это пока не нужно.

- Не нужно, - согласилась Ната.

Запустив автоматику, они вышли из лаборатории, заперев дверь, и только тут гротх шумно выдохнул. Ната даже вздрогнула – выходило, что мужчина все это время действительно не дышал. Почти полчаса?

- Ничего, - заметив ее недоумение, сказал Хартуг. – Я в порядке. Не беспокойтесь!

- Да я вовсе и не… - начала Ната и осеклась. Выходило, что она перед ним оправдывалась!

По счастью, гротх ничего не заметил.

Они вернулись в морг, где достали останки пришельца. Хартуг склонился над телом, осторожно касаясь кончиками пальцев защитной пленки.

- Увы, доставать его нельзя,- сказала Ната. – Из-за эпидемии все доставленные с Инку-6 образцы должны быть упакованы и максимально изолированы. У нас осталось только трехмерное изображение на сканере и распечатанные на 3Д-принтере модели. Если хотите, я могу их вам показать.

- Но если они упакованы, то как вы взяли биоматериал? Он…

- Стащила, - смутилась Ната. – Подпорола вот тут, сбоку.

Хартуг фыркнул.

- А вы рискованная женщина! – воскликнул он.

Взгляды их встретились. Ната не умела читать эмоции рептилоидов, но ей показалось, что в его вертикальных зрачках мелькнула теплота.

И это было приятно.

{Планета Инку-6. Джунгли.}

Проблемы начались с попытки формировать реку.

Какое-то время группа двигалась вдоль берега, пытаясь определить, где они оказались – то ли это мелководное озерцо, образованное осадками, то ли не отмеченная на карте речка. Леса материка изобиловали «белыми пятнами», сканирование местности со спутника не могло решить всех проблем, и до сих пор хорошо исследованными оставались лишь участки вдоль побережья и в районе поселения землян. Но до поселка было почти тридцать километров по прямой, а, учитывая, что они уже отклонились от маршрута, это расстояние вырастало вдвое.

В конце концов, Берн решил рискнуть и переправиться на другой берег неизвестно, откуда взявшейся протоки, после чего отправиться в сторону Горы Леопарда по прямой на свой страх и риск. Времени оставалось в обрез, спецназовцы, конечно, были приучены выживать с минимальными шансами, но на этой планете просчитать их было трудно.

Выбрав на берегу удобное место, где не так много было зарослей и деревья крепко держались корнями за землю, они закрепили на одном из них веревку и перекинули на другой берег. Кидать пришлось трижды, пока на четвертый раз она не зацепилась за развилку дерева, росшего на том берегу. Дернули несколько раз. Вроде держится крепко, хотя дерево несколько раз вздрагивало кроной.

- Давай ты первым, - кивнул Берн Маршу. – Ты самый легкий. Если что, закрепишь за что-нибудь на том берегу получше.

Марш кивнул, скинул с плеч рюкзак и, ухватившись руками и ногами за веревку, довольно бойко пополз по ней на ту сторону. Затаив дыхание, люди следили за ним. От этого первого шага зависело многое.

Добравшись до середины, он внезапно приостановился и, вывернув шею, попытался рассмотреть что-то в воде.

- Ты чего? – крикнул Берн.

- Там, кажется, кто-то есть! Мне показалось…

- Не думай. Лезь быстрее!

Совет запоздал. Стоило Маршу шевельнуться, как вода на поверхности буквально вскипела. На глазах людей несколько странных существ, напоминающих гигантских головастиков, подпрыгнули из воды, щелкая челюстями и явно пытаясь ухватить человека за ягодицы. Марш торопливо пополз, перебирая конечностями. Стая преследовала его до самого берега. Некоторые самые рьяные преследователи даже попытались выскочить на сушу и запрыгнуть на крутой берег, но неизменно скатывались вниз.

- Ох, черт побери! – Марш с трудом выпрямился.

- Закрепи веревку получше, - крикнул ему Берн и, дождавшись, пока солдат выполнит поручение, скомандовал следующему: - Теперь ты!

Второй наемник перебрался также легко, как и Марш. И тоже стая зубастых головастиков провожала его до берега, щелкая челюстями и пытаясь добраться до мягких мест. Но и он переправился удачно, после чего на тот берег один за другим последовали остальные.

Берн переправился предпоследним. На том берегу оставался один солдат, Мерсон. Он отправил на ту сторону большую часть снаряжения – кое-какие вещи каждый захватил с собой – и полез последним.

Неизвестно, что было тому причиной – то ли расшатанное дерево не выдержало тяжести, то ли узел ослаб, то ли дело было в собственном весе Мерсона, но веревка под его тяжестью провисла чуть сильнее, чем под остальными, так что он на середине оказался почти у самой воды. Головастики опять сгрудились на поверхности. Опять самые рьяные попробовали достать его в прыжке, но на сей раз одному повезло.

Мерсон коротко вскрикнул, когда один из них, подпрыгнув, впился зубами ему в ягодицу.

- Черт!

- Давай живее! – крикнул ему Берн.

Мерсон пополз было, но сбавив скорость, потому что висевший на мышце головастик не разжимал зубов. Сквозь челюсти текла кровь, капая в воду и раздражая остальных. Еще два подпрыгнули, и одному тоже удалось закрепиться. Мерсон вскрикнул еще раз.

Эта удача взбесила головастиков и придала им новые силы. Протока превратилась в кипящий котел, из которого то и дело выпрыгивали все новые и новые головастики. Они повисали друг на друге и с мрачным проворством карабкались по телам собратьев, спеша добраться до человека. Уже восемь штук висели на нем, и с каждой секундой их становилось все больше и больше. Веревка дрожала и прогибалась сильнее под их тяжестью. К ужасу остальных, ветка, на которой она была закреплена на той стороне, нагнулась, приближая человека к воде.

Мерсон орал благим матом. На нем уже висело почти две дюжины этих тварей. Кровь капала в воду. Мужчина дергался, пытаясь стряхнуть тварей с себя. Одна нога его сорвалась, на миг повисла – и этого было достаточно, чтобы еще несколько головастиков вцепились в нее.

Их совокупного веса оказалось достаточно, чтобы руки мужчины не выдержали. Он и так уже испытывал мучительную боль от того, что в его плоть тут и там врезались острые зубы, и уставшие пальцы не выдержали. Они разжались, и Мерсон с отчаянным воплем рухнул в реку. Вода забурлила на том месте, где только что упал человек. Со дна поднялось облако мути, скрывшее следы трагедии. Муть быстро окрасилась красным, но вода еще некоторое время продолжала бурлить.

Берн стиснул кулаки. Группа за двое суток потеряла уже двоих. И опять это случилось при переправе через реку. Только один раз нападение было совершено из засады каким-то крупным организмом, а теперь на них напала стая мелких тварей, сведений о которых не было в переданном ему файле. Там перечислялись все более-менее опасные существа – змеи, которые умели притворяться лианами и корнями, пауки, выстреливающие ядовитую паутину на метр и больше и способные напасть стаей на животное намного крупнее их самих, многоножки, которые исподтишка вгрызались в тела спящих, наземные хищники, а также просто ядовитые животные и растения, которые ни в коем случае нельзя употреблять в пищу. Были упомянуты и паразиты, которые хоть убить и не могли, но из строя вывести человека горазды. Но об этих двух тварях – странном полусухопутном моллюске, похожем на дерево и осьминога одновременно и этих кусачих ящерках не было ни слова. О чем еще забыли или не знали те, кто посылал их в эту экспедицию?

Семнадцать оставшихся наемников сгрудились за спиной, и Берн чувствовал на себе их взгляды. По самым скромным подсчетам до Горы Леопарда идти не меньше суток, и день уже клонился к закату. Кто знает, что принесет им ночевка? И какие опасности будут подстерегать на обратном пути?

Берн знал, что эти люди уже не раз ходили за ним в огонь и воду. Им случалось попадать и не в такие переделки, в том числе на диких планетах, но никогда такого не бывало.

- Идем дальше, - нарушил он молчание. – Собирайте вещи. Марш, отметь это место.

- Мы собираемся возвращаться той же дорогой, капитан? – подал тот голос.

- Да, - ответил Берн прежде, чем сообразил, какую это представляет опасность. – По крайней мере, мы должны знать, что именно тут и не стоит устраивать переправу.

Пока солдаты споро разбирали рюкзаки, а Марш вырезал на коре отметины, Берн настроил передатчик. Сигнал был слабым – спутник уже уходил за горизонт. Еще минут двадцать или около того, и он уйдет на ту сторону до утра. И тогда они на несколько часов останутся без связи с внешним миром. Вот еще одна проблема.

Тем не менее, он успел сориентировать группу. И даже определил направление. До Горы Леопарда оставалось, если верить карте, около тридцати пяти километров по прямой. Пешком они пройдут его часов за восемь… то есть, должны пройти за восемь часов. Но в джунглях, да еще учитывая, что прямых дорог тут в принципе не существует, время нужно увеличить до девяти-десяти часов. А если вспомнить, что уже полдень миновал, пока они переправлялись, до цели они дойдут только завтра утром. Потом подъем на Гору Леопарда, работа там – и только после этого им можно отправляться в обратный путь.

Сориентировав карту по солнцу и задав автонавигатору направление – по счастью, на любой планете восток там, где встает солнце, а в полдень оно всегда показывает на север – Берн дал отмашку. Отряд углубился в джунгли.

Лес жил своей жизнью. Напуганные вторжением чужаков, птицы, насекомые, ползучие гады и мелкие зверьки притихли ненадолго. Но прошло всего несколько минут после того, как шаги людей стихли за деревьями, а джунгли уже про них забыли. Раскрылись потревоженные их шагами цветы-подманки, вспорхнула до того притворявшаяся сухим листиком бабочка, пробежала по опалой листве хищная многоножка, но была атакована из-за камня полосатым зверьком, который проворно откусил ей голову с ядовитыми челюстями и смачно захрустел добычей. Сев на ветку, какая-то птица разразилась короткой резкой трелью, закончившейся хриплым карканьем, когда хищная лиана захлестнула ей лапки.

Птица еще билась в опутывающих ее оливково-зеленых плетях, когда полог леса раздвинулся, и двуногое существо появилось на сцене.

Оно возникло так тихо, что обитатели леса не сразу заметили присутствие чужака. Несколько секунд он постоял, прислушиваясь, потом плавно шагнул к дереву, на коре которого Марш несколько минут тому назад вырезал понятные только им знаки. Двуногий внимательно осмотрел их, потом, опустившись на четвереньки, обнюхал землю там, где стоял человек и, резко выпрямившись, скользящим шагом направился по следам пришельцев.

Уже сутки шел разведчик по следам Небесных людей. И постепенно настигал.

{Планета Инку-5. Медицинский центр.}

Когда-то в юности Ната приучила себя вскакивать, ни свет, ни заря – часто в экспедициях самые ранние, рассветные часы и были самыми благоприятными. Ночная прохлада уже уходила, но дневная жара еще не наступила. И можно хотя бы на несколько минут ощутить комфорт. Дома ранний подъем был необходим для того, чтобы успеть собраться на работу, заодно переделав часть домашних дел. Ната не была хорошей хозяйкой, и часто откладывала некоторые типично «женские дела» до последнего. Отчасти этому способствовало детство, проведенное на патриархальной планете. И то, что в многодетной семье она была единственной дочерью. Мать была уверена, что женщине самой природой предназначено работать по дому, и, поскольку жители ее колонии сознательно отказывались от многих благ цивилизации, считая, что они только делают человека слабым и чересчур зависящим от машин, завтрак в их семье всегда готовили вручную. Да и вообще, многие домашние дела делали не роботы-автоматы, а сами люди. Мать пыталась и единственную дочь приучить быть хорошей хозяйкой, воспитывая личным примером, но добилась лишь того, что девочка возненавидела домашний труд. И. уехав поступать в Вангейский Университет, с первой стипендии купила робот-пылесос. За ним последовала стиральная машина с полным «пакетом». Потом – кухонный комбайн последней модели. Она свела свое участие в домашних делах к минимуму функций – включить, выключить, достать, положить-загрузить – но привычка вскакивать на рассвете осталась.

Вот и сейчас она проснулась первой и с минуту лежала, прислушиваясь к дыханию соседок. Анна Климич, Ладислава, Мартина…

Мартина?

Ната резко села, вытягивая шею, а потом и вовсе поднялась и выглянула из своего «бокса». Дверная панель, закрывавшая вход в «бокс» Мартины Ниловой, была приоткрыта. И там было тихо.

Внутри никого не было. Ната вспомнила, что вчера Мартину вообще не видела. Нет, утром она встала, как обычно. Четыре женщины вместе позавтракали, после чего Мартина и Ладислава отправились по своим делам – обе были биологами и обе занимались изучением образцов инкуинской флоры и фауны… и все.

Куда она могла деться? Что происходит?

В медицинском центре поневоле поддерживалась строгая дисциплина – этого требовала эпидемиологическая обстановка. Каждый, кто находился в центре, либо был болен, либо находился в контакте с больными и, следовательно, либо был уже заражен, либо мог заразиться. Несмотря на то, что болезнь удалось кое-как локализовать, на соседней планете она продолжала свирепствовать. А это значит, что инкуины будут обречены на вымирание в течение одного поколения. Согласно самым оптимистичным прогнозам, эта раса полностью исчезнет лет через пятьдесят, когда от старости умрет последняя женщина этого племени. И хотя пятьдесят лет – долгий срок по меркам любой разумной расы, допустить вымирания целой расы было нельзя.

Ната торопливо оделась и уже вышла в тамбур, где ее ждал костюм химзащиты, когда в коридоре послышались торопливые шаги.

Мартина?

Женщина рывком распахнула дверь – и отпрянула.

За порогом стоял гротх.

- Как вы…

- Не ждали?

Они выпалили эти слова одновременно. И одновременно отступили на шаг назад.

- Я вас напугал, - сказал Хартуг.

- Есть немного. Я думала, это Мартина…

- Кто?

- Биолог из группы профессора Скавронски. Она не ночевала у себя, и я подумала, что это возвращается она. Я беспокоилась.

- И поэтому хотели пойти ее искать? Я помешал, понимаю. Но дело в том, что… я, кажется, нашел решение проблемы.

- Какой проблемы? – не поняла Ната.

- Проблемы возникновения инкуинской лихорадки.

- Вы? – всплеснула она руками. – Но… как же это?

- Это долгая история. Мне хотелось с кем-то поделиться своими выводами.

- Но почему со мной?

- Это ведь вы принесли мне те образцы ткани. А в них был ответ на вопрос… ну, или, по крайней мере, подсказка.

Час спустя новость о том, что генетикам удалось кое-что сделать, облетела половину медицинского центра. В конференц-зале собрались все, кто имел хоть какое-то отношение к этому. Хартуг настоял на том, чтобы присутствовали и некоторые археологи из группы Бориса Скавронски. Сам профессор сейчас лежал на больничной койке, так что из всей его группы пришли только двое – Тимур Тазов и Анна Климич. Мартины Ниловой, как надеялась Ната, не было. Удалось узнать только, что девушка сейчас в изоляторе.

Поднявшись на кафедру, Хартуг вывел на экран несколько фотографий.

- Я работал над этой проблемой сразу, как только мы получили первые образцы. Это случилось, когда о пандемии не было и речи, и никто из людей не болел. Заболели только инкуины. К тому моменту, когда мы получили результаты, и я отправился сюда, кое-что изменилось. Болезнь… прогрессировала. И пришлось кое-какие расчеты делать заново. Благодарю за помощь, коллеги, и за… предоставленные анализы.

Он кивнул главврачу, задержал взгляд на Нате.

- До этого у нас были образцы пораженных тканей современных инкуинов, но только здесь, на месте, стало возможным провести сравнительный анализ. Как видите на экране, - он слегка увеличил изображение, - перед вами пораженная клетка. Обычно вирусы внедряются в ядро, уничтожая его и заставляя воспроизводить себя во многих копиях. Но здесь мы имеем дело с другим вариантом. Вирус уничтожает не все ядро, а только несколько хромосом…

На экране сильно увеличилась одна из клеток. Несколько ее частиц были окрашены в черный цвет.

- Мне удалось установить, какие именно хромосомы он уничтожает, - продолжал Хартуг. – Это та самая У-хромосома, связанная с полом. Таким образом, под удар попадают все особи мужского пола. Главным образом, это должно выражаться в том, что на свет перестанут появляться мальчики. Их зачатие становится невозможным, а уже рожденные лишаются возможности производить потомство. То есть, стерилизуются естественным путем.

- Что-то не сходится, - покачал головой главврач. – Если поражаются только половые хромосомы…

- Я не это имел в виду. Вернее, не только это. Дело в том, что, насколько мне удалось выделить и расшифровать геном этого вируса, он соединяет в себе несколько геномов различных вирусов.

- То есть?

- То есть, он искусственного происхождения. И, скорее всего, был распространен среди инкуинов со вполне определенной целью. А именно – ликвидировать местное население, так сказать, естественным путем, а именно постепенно снизив численность настолько, что вид просто перестанет размножаться… естественным путем.

- То есть… мы имеем дело с биологическим оружием?

- Да. Очень старым, можно сказать, древним, но, несомненно, биологическим оружием. И создали его те самые Небесные люди, о которых говорилось в расшифрованных надписях.

Фотографии клеток пропали с экранов, их место занял снимок мумии, найденной в саркофаге.

- Но, позвольте, - воскликнул Тимур Тазов, всплеснув руками, - тогда что же выходит? Мы нашли… космического пришельца?

- Не совсем. То есть, это существо… в какой-то мере родственник пришельца.

- Точно! – Радж аж подпрыгнул. – Мы же читали! Там есть упоминание о том, что Небесные люди брали себе дочерей человеческих! И от них наверняка рождались дети!

- Да. Один из этих… детей погребен там. Увы, лично мне ничего не известно о том, какие причины побудили пришельцев поступить так, а не иначе. Они, несомненно, оставили какие-то записи, для истории, однако, их пока не нашли…

- Пока! – горячился Радж. – Именно что «пока»! Но если бы удалось организовать вторую экспедицию…

- Исключено! – перебил главврач. – На Инку-6 свирепствует эпидемия. Она косит местное население. Пока мы тут с вами разглагольствуем, инкуины умирают… хотя, если верить вашим заключениям, - ткнул он пальцем в Хартуга, - умирать-то они не должны. Вернее, не должно умирать взрослое население. Оно просто должно становиться… стерильным и перестать производить на свет потомство, не так ли?

- Вы правы, – кивнул Хартуг. – Мне удалось частично расшифровать геномы двух…представителей населения планеты. И даже выделить из клеток одного из них остатки того самого приона, который в прошлом вызывал лихорадку. На сей раз мы имеем дело с мутацией.

- То есть?

- Прион мутировал. С чем это связано – пока еще не могу сказать. Возможно, длительная консервация так на него повлияла? Как бы то ни было, рискую предположить, что изначально прион был создан в лаборатории… скажем так, пришельцев. Он был выпущен на планету, с целью заразить местное население и «гуманно» очистить планету от ее обитателей. Однако что-то пошло не так…

- Как всегда, - едко вставил кто-то.

- Да, - как ни в чем не бывало, кивнул Хартуг. – Чаще всего, чем сложнее и продуманнее план, тем больше в нем слабых мест. Поскольку приходится учитывать большее количество деталей, продумывать большее количество шагов и предпринимать большее количество действий…

- А также вовлекать большее количество народа, - негромко вставил Тимур Тазов. Ната стремительно обернулась в его сторону:

- Что вы имеете в виду? Мы тут лишние?

- Вы – нет. Но в группе профессора Скавронски лишние, несомненно, были. Антон Деев, например. Вы его близко знаете?

- Я слышала эту фамилию, - призналась Ната. – Мы работали в разных Университетах, а я к тому же шесть лет провела на преподавательской работе. В те годы, когда я бросила полевую работу, он был одним из аспирантов и выдвинулся лишь недавно. А что?

- Да так. Ничего, - Тазов отвел взгляд. – Но в результате именно он оказался тем самым слабым звеном. Он и еще эта Нилова. Она ведь фотограф со стороны. Обычно съемку ведет кто-нибудь из своих. Чей-нибудь аспирант или студент-дипломник. А она вообще фотограф, сделавший себя в инфранете, а биолог лишь потому, что параллельно учится в нашем же Университете. Кто ее продвинул к нам в группу, вот в чем вопрос?

Ната пожала плечами, отчасти жалея, что задала этот вопрос. Во-первых, они при этом отвлеклись от темы обсуждения. А во-вторых, кому охота обсуждать людей за их спинами? Пусть даже Деев и Нилова не те, за кого себя выдают – это еще не дает права Тазову разносить сплетни. Женщина почувствовала к этому мужчине странную безотчетную неприязнь. Кроме того, Скавронски и Деев сейчас находились в изоляторе, а этот человек – нет. Он ухитрился остаться здоровым там, где заболели другие. Иммунитет или…

Она отодвинулась от него, изо всех сил стараясь прислушиваться к беседе, которую тем временем вели гротх Хартуг и врачи медицинского центра.

Как оказалось, она вернулась к беседе очень вовремя. Разговор опять свернул с чисто медицинских проблем в сторону общечеловеческих.

- Это геноцид! – возмущался один из врачей.

- Возможно, - гротх хранил ледяное спокойствие. - А, возможно, всего лишь адекватная реакция на действия инкуинов. Откуда мы знаем, что там было на самом деле! Ответ на этот вопрос нам могли бы дать как раз археологи…

Именно в этот момент Ната и вернулась к беседе, и все взгляды обратились на нее.

- Я не археолог. Я – космоантрополог, - попыталась она защититься. – Что касается вещей в гробницах, уровня культуры, науки и искусств – тут я пас. Но…

- Но что вы могли бы сказать о пришельцах, которые заварили всю эту кашу?

Ната задумалась, вспоминая трехмерную модель найденной мумии.

- Они… Мне трудно судить о всей расе по останкам одного ее представителя, тем более, что это не чистый, так сказать, образец, а его потомок. Генетический анализ говорит о том, что это… существо имеет общие черты с инкуинами, но тем не менее, строение его костей, черепа и внутренних органов свидетельствует о том, что инкуином это существо не является, а представляет собой переходную форму, соединяющую черты обоих видов.

- Вы это готовы гарантировать? – врач подался вперед.

- Да. И один из исходных видов нам пока не известен. Впрочем, можно запросить информацию у уриан. Это самая древняя на данный момент разумная раса в нашей Галактике. Если они встречались с этими… существами, в их анналах были бы соответствующие записи.

- А если нет?

- Тогда два варианта. Либо уриане не настолько умны, как нам представляется, либо эти… пришельцы пришли к нам из другой Галактики. А сведения о соседях даже у уриан отличаются крайней скупостью.

- Я взял образцы тканей найденной мумии, - кивнул Хартуг. – Анализ генетического кода пока еще идет. Он оказался весьма сложным. Задача усложняется тем, что образцы получены от… гибрида. То есть, часть генома отсутствует. Но уже сейчас можно сделать вывод, что планета Инку-6 по каким-то причинам не полностью подошла пришельцам. Возможно, это было лучшее, что они встретили на своем пути. А возможно, они просто не могли отсюда улететь, и были просто вынуждены подчиниться обстоятельствам.

- Катастрофа?

- Погибший звездолет, - вставил Радж. - В текстах это сказано достаточно точно. Правда, древние инкуины не знали причин – авария это, вынужденная посадка или просто конечная цель пути. Небесные люди их не посвятили в свои проблемы.

- Как бы то ни было, они остались тут. И после ряда генетических экспериментов решили, что, если немного перестроят свой организм, то смогут тут жить. За основу они взяли как раз инкуинов. Помните: «Брали себе некоторых женщин»? Для чего? Не для того ли, чтобы использовать их как… живые инкубаторы? И, когда результат эксперимента оказался хорошим, приступили ко второму плану – очистить планету от «исходной формы жизни».

- Геноцид, - повторил врач.

- Да. Но мы знаем, как он закончился. Инкуины восстали и перебили и самих пришельцев и их… потомков. Они успели это сделать до того, как эпидемия распространилась на весь народ, хотя, не исключено, что первая волна «инкуинской лихорадки» все-таки прокатилась по планете и, во-первых, сильно уменьшила численность населения, а во-вторых, отбросила этот народ в развитии на несколько ступенек.

- Подтверждаю, - кивнул Тазов. – Профессор Скавронски уже бывал на Инку-6 и успел раскопать два древних города. Судя по материалам, их возраст примерно полторы-две тысячи лет. То есть, они были заброшены полторы-две тысячи лет тому назад. И уровень материальной культуры жителей тех городов почти равен современному.

- М-да, история, - вздохнул кто-то.

- История, которая еще не дописана, - вставил Радж. – Мы прочли еще одну главу, но не добрались до конца. Надписи в нижнем зале подземного города, третий этаж, который профессор Скавронски не успел ни изучить, ни даже как следует осмотреть… И нет никакой гарантии того, что он – последний. Кроме того, остатки звездолета этих… пришельцев? Где они, как вы считаете?

- Вы полагаете, что они скрыты под Горой Леопарда? – встрепенулся Тазов. Ната невольно вздрогнула от резкого рывка, когда он приподнялся ему навстречу.

- Почему бы и нет? Вы там были и лучше должны знать ответ на этот вопрос, - пожал плечами лингвист. – Я лишь закончил работу, начатую Янисом Лазиусом.

- Господа археологи, - перебил их главный врач. – Все это безумно интересно, но у нас есть более важная проблема. Эта инкуинская лихорадка… она была призвана, как ни жестоко это звучит, очистить планету от инкуинов, стерилизовав их мужчин. Однако она ведь не должна была приводить их к… столь быстрой смерти, не так ли? – человек в упор посмотрел на гротха. – И как объяснить то, что к ней оказались восприимчивы земляне? Мы ведь совсем другая раса. У нас нет общих предков. Более того, у нас вообще разные генетические коды…

- … что до сих пор является спорным вопросом, поскольку уже научно доказано, что на некоторые обитаемые планеты белковые молекулы {могли} попасть из космоса, - невозмутимо парировал Хартуг. – Следовательно, по теории вероятности, жизнь на некоторых планетах имеет общий генетический код… Кроме того, я уже ответил на этот вопрос. Вы, наверное, забыли. Прион мог мутировать. Ведь те, кто его создал, не собирались его подвергать длительной консервации. Оставшись изолированным, без возможности перебираться из тела в тело, он мог видоизмениться. Или, во всяком случае, закапсулироваться и активироваться после того, как попал в благоприятную среду. Но среда изменилась, и приону тоже пришлось срочно меняться. Возможно, меняться он начал еще во время, так сказать, первого этапа. Ведь генетический код инкуинов и их врагов уже отличались друг от друга. И реакция у разных организмов на одну и ту же болезнь была различной. Второй этап наступил, повторяю, после расконсервации. Накопив силы и… кхм… энергию на инкуинах, мутировавший прион атаковал и людей. Возможно, причиной этому было то, что он, как всякий живой организм, хочет жить.

Последние слова гротха были встречены понимающими ухмылками. Подумать только – прионы живые существа! Может быть, они еще и разумные? Тогда что дальше? Давайте признаем за ними равные права! А там недалеко и до того, чтобы объявить вирусы и возбудители болезней равноправными членами общества, начнем с ними считаться и объявим врагами народа тех врачей, которые разрабатывают от них лекарства?

Глава 11

ГЛАВА 11.

- Это все, конечно, интересно, но что дает нам? – спросил главврач.

- У меня есть предложение, - спокойно ответил Хартуг. – Можно создать вакцину.

- Вакцину? Думаете, это не приходило в голову нам? Проблема в том, что ее создают на основе ослабленного вируса. Ослабленного под действием иммунитета или на основе сыворотки, полученной из крови того, кому удалось выздороветь от болезни. Но у нас нет пока выздоровевших. Все случаи заканчиваются смертью, вопрос только во времени!

- Инкуины умирают…все?

- Да.

- Вы уверены?

Вопрос повис в воздухе.

- Это… само собой разумеется.

- Но как вы можете судить об этом, если находитесь здесь? Вы изолировались на другой планете, оставив инкуинов без помощи и защиты.

- Мы пытаемся найти способ лечения…

- Кого? Людей или инкуинов? Вакцину, если и создавать, то только на основе их сыворотки.

- Короче говоря, что вы предлагаете?

- Мне нужны образцы крови заболевших инкуинов. Желательно, с прионом вместе. И тогда я гарантирую результат.

- То есть, вы хотите отправиться на Инку-6?

- Да. И как можно скорее. Прион мутирует. Мы должны его опередить.

- Но это опасно! Вы понимаете, что сами можете… заразиться? Как и все, кто отправится в зону поражения.

Хартугу вдруг стало смешно.

- Если мы подготовим экспедицию с умом, никто не пострадает. Напомню, - он снова вернулся к первым иллюстрациям, - прион атакует чужие организмы избирательно. Он реагирует только на мужчин. То есть, маркером служит наличие У-хромосомы. Если ее нет – он лишь живет в организме, встраиваясь в ДНК. Да и то это под большим вопросом, потому как у меня нет сравнительных образцов. Тот древний инкуин, чью мумию нашли в пещере на Горе Леопарда, был мужчиной. А пол пришельца трудно поддается определению. Следовательно, женщины вне опасности. И если в группе большинство ее членов будут женщины, то они в самом худшем случае окажутся всего лишь носительницами приона, но никак не заболеют сами.

Взгляд его задержался на Нате, и та невольно напряглась. Ей показалось, что гротх знает что-то еще и колеблется, не зная, сказать или нет. Или он намекал ей, чтобы она его поддержала? Например, предложила свою кандидатуру…

- Ну, хорошо, - главврач скрестил руки на груди. – Допустим, мы найдем группу женщин, которые согласятся полететь на Инку-6. Допустим, среди них отыщется пилот, навигатор, механик… в конце концов, на многих колониях уже нет разделения на чисто мужские и чисто женские профессии, поскольку колонистам часто приходится выживать и тогда разделение на женскую и мужскую работу может сыграть роковую роль, когда специалиста некем заменить. Но что насчет вас? Ведь вы, кажется, собираетесь сами лететь на Инку-6. Не боитесь подвергнуться риску заражения?

- Нет, - оскалился Хартуг. – Поскольку я – гротх. Реп-ти-ло-ид, - по слогам произнес он.

- Ой, - пискнул кто-то рядом с Натой.

Она обернулась. Ладислава всплеснула руками.

- Точно! – воскликнула она. – Вы же… ящерица! Пресмыкающееся! А у пресмыкающихся другой набор хромосом!

- Верно, - Хартуг наклонил голову, чтобы скрыть усмешку. – Пресмыкающееся… если вам так будет угодно. И у меня нет У-хромосомы.

{Планета Инку-6. Джунгли.}

Как они ни спешили, пришлось заночевать в лесу. Берн выставил часовых, взяв себе первую вахту, чтобы парни смогли выспаться.

Этот последний марш-бросок дался отряду нелегко. Из-за несчастного случая запасы подходили к концу, а пополнить их у местного населения было нельзя. Им дали четкую установку – любой ценой избегать контакта с местными. И не только потому, что их миссия должна быть максимально засекреченной, но еще и потому, что здесь бушует эпидемия. И кто знает, как и когда ты подцепишь от местного аборигена смертельный вирус? Поэтому встреченное пару часов назад поле отряд обошел по широкой дуге, несмотря на то, что тамошние растения уже наливались спелыми плодами – их розовый цвет, судя по определителю, говорил о том, что крупные цилиндрические зерна уже вполне поспели. О том же говорил и аромат, растекавшийся по лесу. Мужчины глотали слюнки, оборачиваясь на делянку, но не стали рисковать.

На ужин у них были какие-то местные грибы, которые в определителе значились как условно-съедобные, а также подстреленная птица. Лазерник опалил ей перья, так что тушку не пришлось даже ощипывать. Сумели они и накопать кое-какие корни. Вкус у них был так себе, мучнисто-водянистый, но они тоже оказались съедобными.

А сейчас они спали.

Сквозь ветки просматривались звезды. Берн заметил одну небольшую звездочку и дал себе зарок – когда она дойдет до во-он той ветки, разбудить сменщика. Оставалось не так много времени.

Что-то зашуршало в опавшей листве. Сонно прокричала какая-то птица. Ей ответила другая. Эхом вдалеке послышался визг каких-то мелких зверьков. Зудели вездесущие кровососы. Вот плеснула вода в реке. Послышалось урчание – не то местная лягушка, не то еще кто-то. Джунгли жили ночной жизнью, и Берн поневоле прислушивался к голосам, шорохам и крикам. Кто знает, что там таится в чаще леса? Вот эта пара огоньков, например. Кто это? Хищник или…

Огни дрогнули, перемещаясь. Мигнули. Поднялись на уровень груди Берна, и наемник неожиданно сообразил, что ни один хищник не может быть столь высок ростом. Значит…

Его спасла реакция. Обладатель глаз еще не закончил движения, а наемник уже падал, уходя из-под удара. Он еще перекатывался через плечо, одновременно вздергивая автомат, а на том месте, где он только что стоял, подрагивало глубоко ушедшее в землю копье.

- Аларм! – гаркнул он, нажав на гашетку.

Мир взорвался.

Его парни привыкли действовать в самых разных ситуациях. Многие спали с оружием в руках и, спросонья, вскочив, стали наобум палить во все, что движется.

А двигалось многое. Со всех сторон в людей летели копья, палки и камни. Они посыпались дождем, и несколько человек были ранены или оглушены прежде, чем поняли, в чем дело и оттуда исходит опасность. Однако выскочивших из кустов инкуинов тоже встретили пули, и лишь половина из них успела сделать несколько шагов прежде, чем упасть, корчась от боли. Некоторые из нападавших успели отпрянуть под защиту джунглей, и это спасло им жизни. Но большая часть инкуинов упала буквально в полушаге от людей.

Тем не менее, их было много. Слишком много для того, чтобы уложить их всех. Трое успели добежать до людей и, уже ранеными, смогли нанести по одному последнему удару. Берн, припавший на колено, увидел, как упал под ударом дубины, здоровяк Лейв. Его зацепило копьем, которое торчало в бедре, лишая его подвижности. Дубина, усиленная чем-то вроде зубьев – рассматривать было некогда – опустилась ему на плечо. Лейв пошатнулся, нацелил автомат на ударившего его инкуина, но едва успел нажать гашетку, как второй инкуин напал на него сзади. Вторая дубина опустилась Лейву на затылок. Сочный хруст отозвался у Берна в ушах, когда треснула кость, и Лейв упал. Но и его убийца рухнул вслед за ним, прошитый наискосок автоматной очередью.

- Отходим! – крикнул Берн, откатываясь в сторону. Стрела прошила его рукав, засев в плече. Не двинься он, попало бы в грудь. Как же хорошо, что он не снял бронежилета! Он знал, что пара стрел не смогли пробить его броню со спины, но все равно их уколы он почувствовал.

- За мной!

Уцелевшие парни подхватились. Кто-то вскинул на плечо раненого товарища, кто-то подхватил чей-то рюкзак. Сам Берн одной рукой держал вещмешок с боеприпасами, а в другой – автомат. Рука слегка дрожала, и пули ложились зигзагом. Он злился на себя, как мальчишка – никак не мог прицелиться! – но продолжал отступать, прикрывая отход.

Их никто не преследовал. Наверняка, инкуины, получив отпор и потеряв больше половины своего отряда убитыми и ранеными, оставили мысль о погоне. Но все равно отряд продолжал прорываться сквозь заросли.

Несколько минут они почти бежали, не разбирая дороги. Потом были вынуждены замедлить шаг – раненые, которых приходилось тащить на себе, не могли быстро передвигаться. Они теряли силы, а Лейв, которого тащили сразу двое – и жизнь.

Небольшая протока остановила их, вынудив устроить короткий привал. Побросав вещи, люди принялись приводить себя в порядок, осматривать раны и пересчитывать потери. Из семнадцати человек, которых привел сюда Берн, уцелело только одиннадцать. Вернее, только они могли продолжать путь. Для двоих все уже должно было вот-вот кончиться. Лейв едва дышал – у него оказался проломлен череп, и без современного медицинского оборудования и срочной операции ему долго не протянуть. Несмотря на это, ему все-таки обработали рану заживляющим антисептиком и вкололи лошадиную дозу обезболивающего. Еще у одного человека копье застряло в животе, уйдя чуть ли не до позвоночника. Когда его подхватили и понесли, оно действительно так и торчало, но в лесу древко за что-то зацепилось. От рывка копье вырвалось из раны, при этом разорвав и расширив ее, и за время бегства раненый просто истек кровью. Сейчас он лежал на земле радом с Лейром, глядя в небо остановившимся взором. Из оставшихся трое были ранены относительно легко. По крайней мере, они могли идти сами и не собирались умирать прямо сейчас.

Все смотрели на Берна. Тот с помощью Марша – парня, как ни странно, не задело – он перетянул рану на плече, обильно залив ее дезинфицирующим и заживляющим раствором. Молчание затягивалось, но чем дольше все молчали, тем яснее звучал невысказанный вопрос:

«Что делать дальше?»

- Привал, - скомандовал Берн, нарушая молчание. – Парней, - он покосился на Лейва, - парня надо похоронить. И ждать рассвета. Там сориентируемся и запросим инструкции.

Да, запросить инструкции. Как ни прискорбно, самостоятельно действовать вряд ли получится. Их осталось девять. А ведь выходили всего три дня назад шестнадцать человек. За три дня потерять половину отряда, с которым до этого уже трижды побывал в переделках и всегда отделывался лишь царапинами и контузиями – это просто какое-то фатальное невезение. Каждый наемник знает, что удача в любой момент может отвернуться. И, несмотря на то, что каждый постоянно помнит об этом и старается всеми силами оттянуть этот момент, он рано или поздно наступает.

Берн подумал о возвращении. Нет, не позорном отступлении и бегстве, но о пути назад. До Горы Леопарда всего сутки пути. Но смогут ли они без потерь пройти этот путь? А ведь есть еще и обратная дорога! И, что самое главное, сама Гора Леопарда! Кто знает, что ждет их там? Кто знает, сколько человек, взойдя на гору, спустится с нее… живыми?

– Всем отдыхать. И надеть броню… Марш, ты следующий на страже.

Рассвет наступил скачком. Промаявшийся большую часть ночи – никому, несмотря на усталость и приказ, не удалось толком выспаться – Берн в конце концов все-таки прозевал тот миг, когда темноту ночи прорезали солнечные лучи. Бледный серо-малиновый рассвет вползал под кроны деревьев медленно, с неохотой. В глубине джунглей до сих пор еще таилась ночь. Только вяло пискнувший передатчик – он поймал сигнал появившегося над горизонтом спутника – подсказал им, что пора действовать.

Период вращения спутника немного не совпадал с периодом обращения планеты. Сутки тут длились чуть больше двадцати шести часов, а спутник вращался вокруг планеты с периодом в двадцать четыре часа. Таким образом, он каждый раз появлялся над горизонтом в разное время и приходилось внимательно следить за часами. Пройдет несколько лет прежде, чем на Инку-6 поставят несколько трансляционных вышек, и в пару к этому спутнику запустят другой, в противофазе. Тогда связь станет четче и практически непрерывной. Но станет ли?..

Настроив передатчик, Берн коротко, насколько мог, сообщил о событиях этой ночи, закончив сообщение лаконичным: «Ждем инструкций».

- Все, - заключил он, отправив сообщение. – Будем ждать.

Шестеро оставшихся парней смотрели на него во все глаза. Ждать. Они знали, что сигнал будет идти несколько часов. И еще несколько часов придется ждать ответа. Что поделать! Расстояние в космосе имеет значение. И, если ответ придет, когда спутник будет на «ночной» стороне, ответ и инструкции они получат только завтра.

Ну, завтра так завтра. Все равно, пока Лейв еще дышал – здоровяк, несмотря на страшную рану, не спешил расставаться с жизнью – они все равно не могут двинуться с места.

- Разбиваем лагерь, - сказал Берн и первым стал распаковывать палатку.

Сутки ожидания тянулись бесконечно. За это время люди издергались, хотя полагалось, что они будут отдыхать. Они постоянно носили бронежилеты, не убирали рук с автоматов и оборачивались на каждый шорох. Чаще всего тревога была ложной – возмутителями спокойствия оказывались птицы и звери. Нескольких подстрелили на ужин. Местная дичь была безвкусной, едко пахла эфиром и почему-то лекарствами, но в пищу годилась.

Лейв умер перед самым рассветом, в самую глухую пору ночи. Но мужчины успели вырыть ему могилу и даже коротко помянуть, поровну разделив содержимое его фляжки прежде, чем оживший еще несколько часов назад передатчик подал голос, показывая, что принято долгожданное сообщение.

Все бросились к нему, толкаясь и волнуясь, как дети.

Сообщение было коротким и не оставлявшим места для двусмысленности.

«Оставайтесь на месте. К Горе Леопарда вылетает группа антропологов и врачей. Приказываю встретить их на обратном пути и забрать груз.

Внимание! С группой идет наш человек. Будьте осторожны. Пароль для связи – «База 16/37-Кит».

Это был адрес их нанимателя.

- Ну, все слышали? – Берн выпрямился, окинул взглядом оставшихся людей. – Будем ждать.

{Инку-5. Медицинский центр.}

Сборы были недолгими. Собственно, они могли бы завершиться в течение суток, поскольку найти на относительно небольшой колонии пилота-женщину, которая могла бы совмещать обязанности механика и навигатора, оказалось довольно просто. Достаточно было сделать один звонок в космопорт, и уже несколько минут спустя Шарна вышла на связь с главврачом. Она была не только готова лететь, куда угодно, засидевшись «на грунте» - она еще и летала несколько раз с капитаном Рамосом на Инку-5 и прекрасно знала навигаторские карты. Катер, который курсировал между Инку-5 и Инку-6, был на ходу, он не нуждался даже в профилактическом ремонте. Оставалось лишь заменить зарядники и немного обустроить жилые каюты, поскольку он не часто использовался для перевозки пассажиров, и большая часть жилых помещений имела довольно заброшенный вид.

- Ничего, - кивнула Ната, когда ей сообщили о том, что каюты там не слишком уютны. – Как-нибудь потерпим. Можно даже пожить какое-то время вдвоем или втроем… лишь бы места хватило.

На катере было всего четыре помещения, которые можно было назвать жилыми каютами, и еще одно спальное койко-место для механика. По неписанной традиции, если на корабле имелась отдельная штатная единица – механик – то его каюта находилась непосредственно возле машинного отделения и представляла собой довольно тесный отсек – эдакий «пенал» длиной в два с половиной метра и шириной в метр. То есть, ровно такой, чтобы разместилась койка, полка для бытовых мелочей и встроенный шкаф для личных вещей. Механик в штате имелся, но, поскольку он был мужчиной, брать его с собой не стали.

- В крайнем случае, кого-то можно поместить и туда, - предложила Шарна.

Итого, катер мог взять на борт самое большее семнадцать человек – пассажиров и членов экипажа. Список составился быстро. Кроме Наты, лететь должны были Анна Климич из группы профессора Скавронски, Ладислава и три врача. Четвертым, само собой разумеется, оказался Хартуг.

Уже когда Ната собирала вещи, неожиданно пришла Мартина. Девушки не было видно почти сутки, она даже не приходила ночевать, и Ната, уже окликнувшая ее, чтобы спросить, где она была, осеклась.

Лицо Мартины опухло от слез, глаза были пустыми. Как потерянная, она прошла к себе в бокс и без сил опустилась на койке, ссутулившись и свесив руки между колен. Встрепанные волосы наполовину скрыли ее лицо.

Ната осторожно подошла, помялась, присев рядом. Мартина никак не отреагировала на ее присутствие. Женщина решительно, но мягко коснулась ее плеча.

- Что случилось, Мартина? Тебя… кто-то обидел?

Девушка вздрогнула и что-то пробормотала.

- Что-что?

- Антон, - с придыханием воскликнула она. – Он…он…

Рывком скинув с себя чужую руку, Мартина упала на подушку и глухо заплакала.

С минуту Ната сидела неподвижно, а потом решительно сгребла девушку за плечи, прижав к себе. Мартина какое-то время мрачно боролась с нею, пытаясь высвободиться, но Ната применила силу.

- Что Антон? Какой Антон? Деев? – вспомнила она. – С ним что-то случилось?

- Да! – ей в плечо вскрикнула Мартина. – Он умер!

- Ой…

От неожиданности Ната разжала руки. Но теперь уже Мартина сама повисла на ее шее, захлебываясь слезами. Из ее сбивчивого рассказа Ната поняла, что она регулярно бегала к нему в изолятор, сидела с ним, ухаживала и по мере сил помогала медсестрам. Вчера днем ему стало хуже. Он и раньше терял кровь из-за многочисленных кровоизлияний в легких и кишечнике, а тут еще и упало давление. Его ввели в искусственную кому, но сердце не выдержало.

Некоторое время девушка просто плакала, иногда начиная причитать, и Ната молча гладила ее по плечу, баюкая, как маленькую, в объятиях и повторяя, как заклинание: «Ну-ну… тш-ш… тише…» На заглянувшую в бокс Анну Климич она просто махнула рукой – мол, сами разберемся.

Наконец, Мартина перестала рыдать и слегка успокоилась. Чтобы хоть немного отвлечь – хотя и понимала, что тут обычные средства утешения бессильны – Ната заговорила о своем прошлом.

- Знаешь, у меня тоже был один человек… мы с ним… не знаю, как сказать… не то, чтобы я его так уж любила… просто… просто мне казалось, что он мог бы быть тем, с кем я… наверное, с кем я бы смогла остаться. Его звали Георг. У него был… сложный характер, но… мы друг друга понимали… вернее, я думала, что я его понимаю… И что он понимает меня… Наверное, мы бы смогли найти общий язык и даже создать семью, если бы не случай. Он… он выполнял приказ, а я… а я не хотела, чтобы… ну… в общем, он погиб. Его убили…

Мартина всхлипнула последний раз.

- Кто?

- Его подчиненный. Он… оказался выполнять приказ. Если бы Георг… если бы он понял, что… что все не так, как он думал, то… сейчас он был бы жив.

- И вы, - прерывисто вздохнула Мартина, - были бы вместе?

- Наверное, да. Но, - она улыбнулась своим мыслям, - мы и сейчас немного вместе.

- Как это?

- У меня есть от него дочка. Георгина. Ей почти семь лет, - женщина задумалась, припоминая, когда у дочери день рождения. Она уже два месяца жила по чужому календарю и забыла, какой сегодня день на Вангее. – Когда Георг… когда его убили, я тоже… мне тоже было плохо… не так, как тебе, у нас были другие отношения… Но потом, когда все немного поутихло, я… я вдруг поняла, что больше не смогла бы ни с кем… никогда. Что впереди… впереди ничего. Тебе сколько лет?

- Д-двадцать пять, - икнув от неожиданности, сказала Мартина.

- А мне было тридцать пять. И до встречи с Георгом я вовсе не думала о замужестве. Мои родители… они слишком хотели, чтобы у меня все было, как у людей – муж, дети… на нашей планете патриархальный уклад. Мои предки нарочно выбрали такую жизнь для себя и своих детей. А я оттуда улетела. И решила, что замуж так и не пойду. И если бы не встреча с Георгом, я бы… я бы, наверное, никогда бы не задумалась о семье и детях.

- А я, - Мартина села прямее, вытерла слезы ладонью, - а у меня от Антона… мы ведь только здесь познакомились. Мы даже не успели… ну… даже ни разу не…

- Так мы тоже с Георгом толком ничего не успели.

- Тогда как же…

- Георгина? – Ната улыбнулась, вспомнив дочь. – Он ведь был военным. А они в обязательном порядке сдают генетический материал. Во-первых, если нет детей, так чтобы потом использовать в банке спермы, а во-вторых, на случай, если придется опознавать по ДНК после катастрофы. Ну, я и пошла в этот банк спермы.

Мартина поникла:

- А мне, наверное, не позволят… он ведь был… зараженным!

- А тебе этого хочется?

- Ну…

- Если это не минутная прихоть, если ты всерьез и понимаешь, что это – большая ответственность, если уверена, что справишься и хватит сил и средств, то… наверное, можно устроить.

В бокс второй раз заглянула Анна Климич.

- Имирес Чех, если вы уже закончили, хочу напомнить, что у нас осталось не так уж много времени на сборы!

- Знаю, - выпрямилась Ната. – Я почти собралась. Можно присылать за вещами.

Анна смерила Мартину долгим двусмысленным взглядом, чуть заметно скривившись, и ушла, ступая тяжело и быстро.

- Не люблю я ее, - шепотом призналась Мартина. – Какая-то она… не знаю… холодная.

Ната кивнула, соглашаясь. Анна Климич вообще производила не самое приятное впечатление – высокая, крепко сбитая, не стремящаяся быть красивой и нравиться. Пятьсот лет назад, еще до начала космической эры, таких называли бодипозитивщицами и феминистками. Ната сама не особенно много внимания уделяла своей внешности, но рядом с Анной Климич ей самой хотелось начать пользоваться косметикой. Просто для того, чтобы хоть как-то от нее отличаться. В лучшую сторону. Умом она понимала, что в ее возрасте и при ее положении признанного состоявшегося специалиста в области космоантропологии уже не может быть места глупому женскому соперничеству. В конце концов, сейчас не двадцать первый век, когда общество раздирали противоречивые тенденции – мужчины поголовно мечтали вернуть женщин к домашнему очагу, порой демонстративно отказываясь от брака, а женщины, наоборот, всеми силами старались сохранить с таким трудом завоеванные свободы. К середине двадцать первого века институт семьи практически был уничтожен этой войной полов, и не выйди человечество в космос, где волей-неволей пришлось вернуться к «традиционным ценностям», еще неизвестно, что бы стало с земным человечеством. Как антрополог, Ната кое-как разбиралась в этом вопросе и могла понять мотивы соперничества между двумя женщинами. Но как современная женщина лишь презрительно усмехалась. Мол, нашли, о чем спорить?

И, тем не менее…

- Насколько знаю, она хорошая специалистка, - произнесла она. – А это в нашем деле главное.

- В каком деле? – спросила Мартина.

Посвящать девушку в подробности не хотелось, но, с другой стороны, если это поможет ей отвлечься от скорбных мыслей, почему бы и нет?

- Мы улетаем на Инку-6, - призналась она. – Решение принято… спонтанно. Вчера.

- На Инку-6? – переспросила девушка. – Зачем?

- Нам нужны… материалы. Все материалы. А именно, образцы живого приона, вызывающего инкуинскую лихорадку, а также возможные доказательства посещения этой планеты представителями неизвестной цивилизации. Из приона Хартуг обещал создать вакцину. Он генетик и вполне смог бы сконструировать из ее генов нужный… м-м… вирус. А мы с Анной посетим еще раз Гору Леопарда. Спустимся на нижний уровень и попробуем продвинуться дальше с того места, где остановились профессор и другие. Возможно, там есть что-то, что поможет в работе над препаратом против лихорадки. Ну, в крайнем случае, нас ждет парочка открытий, - добавила она с усмешкой.

Мартина выпрямилась.

- Вы летите на Инку-6, - со странной интонацией произнесла она. – Я лечу с вами.

Она не спросила, можно ли ей лететь, остались ли свободные места и все такое прочее. Она просто констатировала факт.

- Кто капитан?

- На корабле всем будет заправлять Шарна, - вспомнила Ната. – Она, кажется, вывозила вас с планеты… Капитан Рамос лететь не может, поскольку он – мужчина. Экипаж в основном набирается из женщин, поскольку те, судя по всему, невосприимчивы к действию приона. Единственными пока представителями другого пола у нас будут доктор Карма и профессор Хартуг. Карма – мутант, а Хартуг, он…

- Рептилоид, - кивнула Мартина. – Но я уже побывала на Инку-6, в отличие от вас. Кроме того, - помолчав, добавила она, – я просто обязана это сделать. Ради памяти Антона. Кто руководитель экспедиции? Доктор Карма или…

- По сути, у нас нет единого главы. Предполагается, что мы разделимся, и пока археологическая «половина» будет изучать подземелья Горы Леопарда, медицинская ее часть займется сбором образцов и контактом с местным населением… если там будет, с кем контактировать, - помолчав, добавила она.

- Значит, руководителем археологической половины будет Климич?

- Нет. Я.

- Это здорово! – Мартина бросилась к ней, как дочь к матери. – Тогда я с вами.

На ее глазах еще не высохли слезы, но они уже блестели огнем. И Ната вдруг почувствовала себя не просто взрослой. Она вдруг ощутила что-то вроде материнской нежности по отношению к этой девочке. Георгине было всего семь лет. Пройдет еще немало времени прежде, чем она станет взрослой. Будет ли она так же пылко бросаться к ней, умоляюще заглядывая в глаза? Она не видела дочь почти два месяца. Когда ей доведется встретиться с нею вновь?

- Я… согласна, - кивнула она.

Вместе с доктором Кармой и двумя врачами – одна женщина из его группы и одна из медицинского центра Инку-5 – Анной Климич, Мартиной Ниловой, Ладиславой и Натой, а также Хартугом и Шарной набралось девять человек. Но в самый последний момент к ним добавилось еще трое.

Вылетать решили ранним утром, за несколько минут до рассвета. На предполетную подготовку – разогрев двигателей, диагностику программ и переустановку зарядников у Шарны ушло два часа. Она заранее предупредила, чтобы пассажиры собрались возле космопорта в четыре часа утра по местному времени. Почему был назначен столь ранний вылет, было ясно – далеко не все в руководстве колонии одобряли этот полет. Советники боялись, что нарушится режим изоляции, и по возвращении на катере принесут новую порцию заразы. Кроме того, то, что на Инку-6 собирались лететь врачи, которые нужны здесь. Экспедиции следовало соблюдать крайнюю осторожность.

Нате уже приходилось стартовать из самых странных мест. Большею частью космопорты на других планетах не были оборудованы от слова «совсем». Приземляться и улетать приходилось с обычных равнин, выжженных двигателями до твердости асфальта. Случалось ей и вскакивать ни свет, ни заря, и на место она прибыла в числе первых.

К ее удивлению, там их уже ждали.

Сперва женщина напряглась, заметив в предрассветных сумерках три фигуры, из которых лишь одна, высокая и худощавая, была ей смутно знакома. Лингвист Радж Ча был самым высоким из мужчин, которых она здесь встретила. Ростом он мог сравняться разве что с Хартугом, хотя ему было далеко до гротха, который, к тому же, сутулился из-за особенностей строения позвоночника. Неужели тут есть еще один такой же гигант? Но тогда откуда…

Через несколько шагов она узнала Раджа и удивилась еще больше. А этот что здесь делает? И кто это с ним?

- Имирес Чех? – луч фонарика уперся прямо в нее. Женщина прищурилась. – Вы первая.

- Как и положено… а вы здесь откуда? И уберите свет, черт побери! Это невежливо, в конце концов! – она заслонилась рукой, досадуя на то, что у экспедиции начались проблемы еще до старта.

- Я хотел лететь с вами, - сказал молодой лингвист. – Продолжить дело Лазиуса.

Ната подавила вздох. Еще один идейный!

- Вы не можете лететь! – сказала она.

- Почему? Я, конечно, не проходил специальной подготовки, но, насколько понимаю, вы тоже не профессиональный космолетчик. Кроме того, если вы отправитесь на Гору Леопарда, вам может понадобиться лингвист… и пара крепких рук для работы!

За его спиной тихо кашлянул второй мужчина.

- Две пары рук, - спешно поправился Радж. – А может, даже три…

- Но вы не можете лететь! – Ната шагнула ближе. – Состав экспедиции подбирался с учетом биологических особенностей! Летят в основном женщины именно потому, что на нас прион не действует.

- На меня тоже, - негромко сказал Тимур Тазов, выходя на свет. – И не забывайте, что я уже побывал на Горе Леопарда вместе с профессором Скавронски и Деевым. И кое-что знаю об этом месте. Знаю немного больше, чем Климич, которая большую часть времени провела на поверхности, сортируя и упаковывая образцы. Она компетентный, но кабинетный работник. А я – практик. Полевой практик. И могу вам пригодиться.

- Но вы – мужчина! Для вас на Инку-6 может быть опасно!

- Нет, если генетики успеют создать противоприонную вакцину.

- А я просто не могу доверить свой корабль неопытным рукам, - негромко вставил третий незнакомец, и Ната скорее по акценту поняла, что перед нею капитан Рамос. – Тем более что я единственный среди вас проходил военные сборы… на других планетах.

- Вы думаете, нам понадобится… боевая единица? Но у доктора Хартуга, кажется, есть опыт…

То, что дети гротхов в школе наряду с грамотой и математикой с первого класса изучали военное дело, знала вся Галактика.

- Теоретический. Тем более что доктор будет занят.

Ната подавила раздражение, понимая, что у нее нет времени стоять и спорить с тремя мужчинами. Несомненно, они уже успели договориться между собой и вполне способны помешать экспедиции стартовать хотя бы тем, что поднимут тревогу.

- Мы добровольцы, - Радж старался говорить мирно. – Неужели вы откажетесь от добровольной помощи?

- Но это огромный риск…

- Мы его сознаем.

- Вы рискуете не только своим… положением, но и здоровьем. А может быть, даже жизнью!

- Наука того стоит, - несколько пафосно бросил Тазов.

Торопливые шаги избавили Нату от необходимости продолжать этот спор. Она обернулась – от ангаров спешили несколько человек. Впереди маячила массивная фигура Анны Климич.

- Мы готовы! – воскликнула она. – Ой…- она заметила Тазова.

- Я решил, что должен быть там, - заявил тот. – И лечу с вами.

Ната ожидала, что Анна будет спорить, но лаборантка спокойно кивнула:

- Если вы…

- Если вы поступите в мое полное распоряжение! – воскликнула Ната, решив, что лучше найти разумный компромисс, чем продолжать спорить и терять время.

- Разумеется! Вы – глава этой экспедиции, - не без ехидства заметил Тазов. – И… да, я согласен. Никаких вопросов! – голос его как-то странно дрогнул.

Ната удивилась было, но заметила, что взгляд Тазова скользнул куда-то за ее плечо. Еще не обернувшись до конца, она заметила, что сзади кто-то стоит и скорее угадала, чем узнала гротха.

- Раз нет вопросов, надо торопиться, - сказал тот.

На здании космопорта вспыхнул сигнальный огонь. То ли кто-то поднял тревогу, то ли просто это была плановая проверка, но люди заторопились. Подхватили личные вещи и поспешили на поле.

Из рассветной дымки навстречу им выдвинулся силуэт катера. Габаритные огни были потушены, только мерцала панель «Вход» над шлюзом, но сам люк был задраен.

- Нас не ждут? – Рамос решительно шагнул вперед и активировал свой наручный комм. – Шарна, вы на месте? Это капитан Рамос. Прием.

В его приборчике что-то булькнуло.

- К-капитан? А… вы…зачем звоните? Я… дома, да. А где мне еще быть?

- Например, на борту корабля. Если вы собираетесь куда-то лететь сегодня утром!

- Вы что-то перепутали, - послышался нервный смешок. – Я никуда не лечу. Я… спала. Вы меня разбудили своим звонком! Не знаю, с чего вы взяли, что я куда-то собралась?

- Да? Тогда хорошо, что я нахожусь возле корабля и могу взять катер ненадолго. Надеюсь, зарядники в норме?

- Так точно, а… погодите, как это «взять катер ненадолго»? Вы куда собрались? В одиночку? Без пилота и механика?

- Но вы же не собираетесь никуда лететь. А мне надо! Срочно!

Ната устала слушать этот диалог и, шагнув вперед, взяла мужчину за запястье, приблизив его комм к своему лицу.

- Имра Шарна, это Натана Чех. Мы стоим возле вашего катера. Если вы по какой-то причине решили отменить старт, следовало сообщить мне, а не устраивать этот цирк с конями!

В механизме опять что-то булькнуло.

- Ой. Извините. Я думала… Но откуда он узнал?

- Сейчас некогда. Вы на борту?

- Д-да…

- Тогда запускайте нас. И приготовьтесь к тому, что у нас возникли небольшие проблемы.

- Небольш… а, ладно.

Шлюз раскрылся с тихим шелестом. Выдвинулся трап. Рамос хотел было по привычке подняться на борт первым, но Ната отстранила его, первой поставив ногу на нижнюю ступеньку.

- Ваш статус в этой экспедиции пока не определен, - сказала она. – А та, кого я уже утвердила в должности капитана на этот рейс, находился на борту. Так что извольте пройти после меня!

- Леди и бэби – вперед, - проворчал Рамос, но отступил.

Шарна встречала их у выхода из шлюзовой камеры. Глаза ее слегка расширились, когда она заметила, сколько на корабль явилось народу.

- Откуда здесь… они?

- Это не самая большая наша проблема, - пожала плечами Ната. – Важнее другое – у нас хватит припасов, воды, кислорода? Не говоря уже о койко-местах?

- Койко-мест хватит, - отмахнулась Шарна. – С кислородом тоже проблем быть не должно. С припасами разберемся. Но… в качестве кого они все здесь?

- В качестве археологов, кого же еще, - невозмутимо пожал плечами Тазов. – Но вам не кажется, {капитан,} что эти мелкие вопросы мы можем решить и позже.

Он был прав, и Ната махнула рукой Шарне – сейчас главное было стартовать. Из-за заминки отлет немного откладывался, и кто знает, что принесет задержка.

Из четырех кают все четыре были четырехместными, так что десять пассажиров и членов экипажа разместились с относительным комфортом. Карма и его коллеги заняли одну каюту, Ната с Мартиной и Ладиславой – другую, Анна Климич согласилась разместиться с Шарной. А мужчины устроились вместе.

Вернее, попытались устроиться, поскольку едва все разошлись готовиться к старту, сенсор на двери каюты Наты предупреждающе пискнул.

- Кто там еще? – Ната нервничала перед полетом. Хотя ей уже приходилось возглавлять экспедиции, но не столь спонтанно организованные. Да и с разрешением на вылет были проблемы – они отправлялись как бы неофициально, на свой страх и риск, и если с ними что-то случится, то совет колонии не поторопится их спасать. Да и вообще, уж коли спасать, то катер, поскольку межзвездных кораблей у колонии было не так много. А люди… ну… как получится.

Так что первой ее мыслью было: «У нас проблема! Нам отменяют старт!» Она уже набрала полную грудь воздуха и мысленно сжалась, чтобы выслушать от Шарны неприятные новости, но за дверной панелью обнаружился Хартуг. Высоченный гротх заполнил собой почти весь проем и даже немного склонил голову, словно собирался бодаться.

- Что… случилось?

- Люди, - коротко сообщил он.

- В смысле?

- Я не могу жить с этими людьми… в одной каюте.

- А где тогда? – Ната быстро перебрала все варианты. Так получилось, что в каждой уже было два-три человека. И единственным помещением, не занятым, но теоретически подходящим для того, чтобы в нем хотя бы спать, был отсек для механика.

- Мне все равно.

- Но… вы ведь, кажется, уже несколько лет живете среди людей? Как же вы все эти годы… обходились?

- Дело в том, какие это люди. Дело в том, что… они меня, кажется, боятся.

Нате неожиданно стало смешно.

- Почему?

- Ну… я же гротх, - пожал он плечами.

- Действительно, - усмехнулась она. – А я и не заметила!

- Да вот…

Глаза их встретились, и Ната против воли засмотрелась в них.

Ярко-желтые, чуть навыкате, с миндалевидным разрезом и иссиня-черной вертикальной линией зрачка. В них не было никаких чувств и эмоций. Ну да, это же гротх. А глаза – зеркало души, так говорят о людях. Хартуг моргнул, на миг прищурив веки, и женщина даже вздрогнула.

- Имирес, может быть, вы что-нибудь сделаете? – окликнула ее Ладислава. – Скоро старт!

Как нарочно, именно в этот миг под потолком мигнула лампочка. Трехминутная готовность. Пассажирам следовало занять свои места.

Решение было принято мгновенно.

- Если не боитесь перегрузок – ступайте в машинное отделение. Там есть одно койко-место, - Ната слегка пихнула гротха в грудь, указывая направление. – Быстрее! Вам еще надо подготовиться к взлету.

Да и ей тоже не мешало.

Хартуг нахмурился – при этом чешуйки на лбу встали дыбом, как иголки у ежа – но не проронил ни слова и ушел. А Ната кинулась к своим вещам.

При всей опытности ее как путешественницы, у нее был один недостаток – она плохо переносила перегрузки при взлете и посадке. Ее начинало тошнить, кружилась голова, иногда подскакивало давление. Даже каюта-люкс на круизном лайнере не являлась гарантией того, что ей не станет плохо. С возрастом неприятные ощущения никуда не делись, наоборот, усиливались. Поэтому Ната постоянно таскала с собой успокоительные таблетки. Торопливо вытряхнула их на ладонь. Выпали три вместо двух… а, ладно! Много – не мало! Теперь глоток воды…

- Девочки, по местам! Осталось полторы минуты.

Звонко отозвалась сигнализация.

Ната вытянулась на койке, зажмурилась.

Началось.

Лишняя проглоченная таблетка сыграла с Натой злую шутку. Несмотря на то, что лекарство начало действовать позже, его эффект был глубже, так что в конце женщина просто-напросто уснула. И проспала до тех пор, пока ее не начали расталкивать.

Над нею склонялась Мартина. Девушка глядела на старшую подругу огромными глазами, в которых страх мешался с нетерпением.

- Там… вас ждут, - выдавила она. - А вы тут… спите.

- Побочный эффект, - Ната неловко заворочалась. – Вы же видели, как я принимали таблетки…

- От тошноты?

- И это в том числе. Принеси воды!

Кое-как приведя себя в порядок, Ната направилась в кают-компанию, где уже собрались все. Катер, конечно, мог вместить семнадцать человек, а сейчас их было всего тринадцать – двенадцать людей и гротх – но все равно казалось, что внутри яблоку негде упасть.

Ее появление встретили со смесью сарказма и облегчения.

- Наконец-то спящая красавица проснулась, - проворчал Тазов. – Вы, насколько я понимаю, руководитель нашей экспедиции. А, следовательно, должны подавать пример…

- А вы, {насколько я понимаю,} - вернула шпильку Ната, - вообще не член нашей экспедиции. Вы – волонтер. Даже больше скажу – вы незаконно проникли на борт, и поэтому вам стоило бы сидеть тихо, не высовываться и молиться, чтобы я не сдала вас властям.

- Каким еще властям? Вернетесь на Инку-5? После того, как сами чуть ли не сбежали оттуда, нарушив закон?

Ната посмотрела на Шарну. Та единственная сейчас сидела, вытянув ноги и вольно откинувшись на спинку кресла. Ноги у нее были… чудесные. Ната поймала себя на том, что их пилот, капитан и механик в одном лице нарочно ведет себя столь вызывающе сексуально. Просто оттягивая на себя внимание.

- Скажем ему?

Женщины обменялись взглядами и понимающими кивками.

- Скажем – что? – слегка насторожился Тазов.

- Во-первых, наш полет не нарушает никаких законов… кроме отдельных бюрократических. Вы не хуже меня знаете, что такое перестраховка. Те, кто наверху, в кабинетах, - она подняла палец вверх, - ужасно дрожат за свои задницы. И готовы пуститься во все тяжкие, чтобы их не трогали и не сковырнули с насиженного места…

- И от кормушки, - вставила Ната. – Бюрократы всегда и везде одинаковы. Они таковыми были в начале нашей эры и такими останутся до тех пор, пока существует само понятие «власть».

- То-то вы так переменились, - не удержался от реплики Рамос, в упор глядя на свою бывшую подчиненную. – Тоже почувствовали ее вкус?

- Почувствовала. Как и вы. Поэтому можете понять мои чувства, - женщина снизу вверх взглянула на мужчину и слегка поменяла позу. То есть, переплела ноги, слегка качнув ступней. Ната мысленно ей поаплодировала, заметив, что почти все мужчины тут же уставились ей на ноги. – Как бы то ни было, {наши} родные бюрократы подстраховались. Формально экспедиция под запретом. И, если нас постигнет неудача, они как бы ни за что не отвечают. Мол, мы запрещали, они сами удрали, нарушив закон, ай, какие нехорошие!.. Но если мы вернемся с победой, они радостно отрапортуют о том, что проделана огромная работа…

- Но это же обман! – вскрикнула Ладислава. – Это… это…

- Вы знали, на что шли.

- Я ничего не знала! – вспылила девушка-биолог. – Я думала, что лечу на Инку-6 изучать местную флору и фауну… открывать новые виды и…

- И будете этим заниматься, - огрызнулась на нее Мартина. – Что до меня, то мне все равно, кто там что думает. Мы должны вернуться с победой… Ради памяти Антона, - добавила она так тихо, что даже стоявшая рядом Ната не была уверена, что правильно ее расслышала.

- Так! – Шарна опять поменяла положение ног, привлекая внимание. Ната подумала, что стоило бы намекнуть капитану на то, что так вести себя немного неправильно. – Короче говоря, там, наверху, подстраховались, поскольку положение весьма серьезное. Мы можем спокойно вернуться. Нас не посадят под арест, если мы привезем… привезем то, за чем вы летите! – она в упор посмотрела на Карму, и тот спокойно кивнул. – А что касается властей, которым мы могли бы сдать вас, - капитан перевела взгляд на Тазова, - то неужели вы думаете, что на Инку-5 так-таки никого нет?

- А там кто-то еще есть?

- Конечно. Район эпидемии оцеплен… частично. Есть несколько кордонов, которые пытаются сдержать местное население, устроив что-то вроде резервации… чтобы хоть так немного приостановить распространение эпидемии. Конечно, это не полная изоляция. Мы чисто физически не можем согнать в резервацию всех инкуинов, но на некоторых дорогах устроено что-то вроде кордонов.

- Опять подстраховка, - кивнул Тазов. – Чтобы в случае чего предъявить доказательства – мол, мы делали все, что могли… Интересно, этим {волонтерам} дан приказ стрелять на поражение? Или они там только… кхм… для красоты?

- Дан, - коротко и сухо кивнул Рамос.

Тимур Тазов заметно помрачнел. Ната его даже пожалела, но потом заметила, как вспыхнуло лицо Мартины и решила повременить. В конце концов, они когда-то входили в одну группу, работали вместе с профессором Скавронски и Антоном Деевым. И, кто знает… Она решила поговорить с Мартиной – девушка знала Тазова немного дольше и могла сообщить о нем немного больше нужной информации.

- Короче говоря, - взяла она инициативу в свои руки, - наш план действий примерно таков. Мы прилетаем на Инку-6, высаживаемся вблизи одного из кордонов, а дальше… действуем по обстоятельствам. С одной стороны, наш полет не одобрен официально, следовательно, и на полное сотрудничество с волонтерами на кордонах нам рассчитывать не приходится. Если только кто-нибудь из них не решит нам помочь… по доброте душевной. Однако и прямого приказа чинить нам препятствия у них тоже нет. Так что здесь все будет зависеть от обстоятельств и воли случая.

- Врачи там есть? – задал вопрос Карма, нервно шевельнув конечностями.

- Да, насколько нам известно, - кивнула Шарна. – По крайней мере, у нас есть кое-какой груз… медикаментов. Мы можем просто его передать на любой из кордонов…

- … и прикрыть уже наши задницы на тот случай, если у нас ничего не выйдет, - понимающе кивнул врач. – Мол, это был всего лишь плановый полет. Умно, нечего сказать!

- Система Инку – маленький закрытый мирок, - развела руками Шарна. – Тут… все немного не так, как вы, может быть, привыкли.

- Не с-стоит пытаться изменить чужой жизненный уклад, - послышался новый голос. – Лучше попытатьс-ся приспособиться к обстоятельствам.

Ната обернулась. Хартуг стоял у входа, подпирая дверную панель плечами. Когда она входила, гротха в кают-компании, кажется, не было. Он тоже опоздал или при случае может становиться незаметным? Впрочем, он из племени воинов и наверняка владеет искусством маскировки.

Тем не менее, она была благодарна ему за неожиданную поддержку и кивнула. Гротх воспринял этот ее жест как приглашение подойти поближе.

- Мы летим для того, чтобы забрать образцы крови и попытаться синтезировать противоядие, - произнес он. – На борту, как я понял, есть кое-какие медикаменты и… оборудование?

Шарна кивнула.

- Хорош-шо. В таком случае, после приземления мы сразу примемся за работу, коллега, - он кивнул Карме, и тот с достоинством ответил на кивок. – В то время как остальные…

Гротх обернулся на Нату. Его ярко-желтые глаза вспыхнули, мигнули полупрозрачными веками, и женщина невольно вздрогнула.

- Да. Остальные… для них тоже найдется дело. Кто-то, - она сделала знак Ладиславе, - займется местной флорой и фауной, как и мечтал. А кому-то придется нанести визит на Гору Леопарда.

- А мы просто не можем оставить вас одних! – произнес лингвист. – Да, это риск, но я… я готов на него пойти.

- Ладно, - кивнула Ната. – Но вы должны понимать, что…

- Мы поступаем в ваше распоряжение! – быстро сказал Радж. – Я согласен.

- В таком случае, - Ната повернулась к Шарне, - что нам капитан еще может сказать?

- Только то, что обычно говорится в таких ситуациях, - девушка наконец-то встала, одернула наброшенный на плечи китель, - наш полет будет проходить в штатном режиме. Поскольку мы не круизный лайнер, будут подаваться сигналы к побудке и отбою. Точный распорядок дня и время приема пищи будет вывешен на панели в кают-компании в течение четверти часа после завершения собрания. Сразу уточню, что нам придется подавать воду по часам и экономить ее расход… из-за наличия трех лишних человек на борту. Так что любителям понежиться в ванне придется на время полета забыть об этом удовольствии и ограничиться мытьем под душем.

- И сколько времени нам придется так… ограничиваться? – задал вопрос Рамос.

- Если вас интересует расчетное время полета, - Шарна даже бровью не повела, - то по кратчайшей и самой оптимальной траектории нам лететь до Инку-6 девять дней прежде, чем выйдем на орбиту. Сейчас планеты идут на сближение, так что мы не успеем ни устать друг от друга, ни испытать значительные неудобства.

- Тем более что некоторые из присутствующих наверняка не первый раз отправляются в экспедиции и знают, что ванна с пеной – роскошь, а не необходимость, - сказала Ната. – Капитан права. Мы все взрослые люди и можем немного потерпеть. Когда будет готово расписание?

- С минуты на минуту. Черновой вариант уже давно готов, осталось внести кое-какие коррективы согласно количеству пассажиров на борту.

- Пассажиров и членов экипажа! – уточнил Рамос.

- Вы имеете в виду себя? – Шарна в упор взглянула на мужчину.

- Да. Я, как-никак, капитан этого корабля…

- В другое время. Сейчас здесь командую я. Если вам не нравится, можете выйти. Мы еще недалеко от Инку-5. Спасательный бот у нас, правда, один, но я готова пожертвовать им ради того, чтобы доставить вас домой.

Мужчина и женщина встретились взглядами, и на несколько секунд Нате показалось, что сейчас они сцепятся, выясняя отношения. Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы решительно прервать набиравшую обороты ссору, но Рамирес неожиданно выдохнул и криво улыбнулся:

- Знаете, я не могу себе позволить жертвовать другими ради своего благополучия. Так что придется спасательному боту пока оставаться в шлюзовой камере.

- Отлично, - услышала Ната свой голос. – Если ни у кого больше нет вопросов, то давайте пока разойдемся и дадим нашему капитану возможность закончить составление расписания… и назначить дежурного по кухне.

- У нас в экспедиции, - тут же встрял Тазов, - эта обязанность лежала на одном из аспирантов. – Для мытья посуды он по очереди привлекал остальных…кроме профессора и его ближайших ассистентов – Деева и… кхм… меня.

Он улыбнулся, но Ната не ответила на его улыбку.

- Это у вас в экспедиции. А у нас будет дежурный. Поскольку обязанности дежурного должны состоять в том, чтобы достать и разогреть пайки, а потом утилизировать остатки… или вы загрузили не только концентраты, но и полуфабрикаты, которые требуют кулинарной обработки?

- Только концентраты, - ответила Шарна.

- Вот как? – удивился Радж. – Значит, готовить никто не будет?

- Если хотите, можете попробовать сами, - ответила Ната.

- А вы?..

- А я не умею, - честно призналась она.

- Как же вы…

- Вот так. И вообще, - отрезала она, - к моим профессиональным навыкам это не относится! Здесь не круизный лайнер, и мы летим не на Лучезарию, где к вашим услугам будет любая кухня народов Галактики. Мы отправляемся в рабочую экспедицию. И советую умерить свои потребности! Вас вообще сюда никто не звал. Вы – волонтер, как коллега Тазов и… кхм… помощник капитана Рамос. Капитан, - кивнула она Шарне, - если вы еще не распределили дежурства по кухне, советую первым поставить кого-нибудь из мужчин.

Все трое громко выразили возмущение и негодование, но помощь пришла с неожиданной стороны.

- Могу я, - рядом что-то задвигалось, и Нату оттеснил в сторону гротх. – Если речь идет только о разогревании пайков, то с этим, мне кажется, я смогу справиться… Только… вы покажете мне, где у вас хранятся пайки? А эта милая девушка мне поможет их донести.

«Милая девушка» Ладислава аж позеленела, когда ей на плечо легла тяжелая длань. Но не сказала ни слова, и только молча поплелась к выходу.

Первый корабельный завтрак прошел в молчании. Наспорившись только что, все помалкивали и лишь иногда шепотом обсуждали расписание. Время подъема и отбоя, а также сроки приема пищи – завтрак, обед, ужин и перекус – ни у кого не вызывали вопросов. Зато многочисленные дежурства, курсы саморазвития и «научная работа» вызывали вопросы.

- Я понимаю, если это на пути назад, - негромко шепнул Нате Тазов, присевший рядом с нею, - обычно из экспедиции везут материалы, образцы… артефакты. Их надо если не задокументировать, то, по крайней мере, описать, обработать статистически и начать по горячим следам писать отчеты и статьи. Но по дороге туда? Чем мы с вами будет заниматься? Вот лично вы и я?

- Вы будете консультировать меня, - прожевав то, что у нее было во рту, ответила Ната.

- То есть?

- Ну, вы ведь были там, на Горе Леопарда. И можете поделиться кое-какими своими соображениями. Ведь, если эпидемиологическая ситуация не изменилась, Гора оказалась в самом центре зоны отчуждения. Просто так туда не пройдешь. И если меня, как женщину, еще могут пустить… внутрь, то для вас путь закрыт. Вам на планете находиться опасно для жизни.

- Вам, в принципе, тоже. Пусть вы не заболеете, но станете носителем смертоносного приона. И сможете заражать окружающих.

Ната задумалась. В словах археолога был свой резон.

Она посмотрела на Хартуга. Гротх не сидел за общим столом. Не потому, что никто не желал сидеть рядом с рептилоидом – просто для него тут было слишком тесно. Он притулился сбоку, там, где мог поместиться. Почувствовав взгляд женщины, он поднял голову. Ната кивнула ему, показывая, что хочет поговорить.

К ее удивлению, гротх встал и подошел к ней. Наклонился над плечом:

- Я вас слушаю.

- Сейчас? Давайте после завтрака.

- Как вам угодно, - он отошел и вернулся на свое место столь же спокойно и невозмутимо, как уходил. Но все оставшееся время Ната чувствовала на себе его взгляд. Взгляд выжидающий, терпеливый. Взгляд не то хищника, стерегущего жертву, не то слуги, готового исполнить приказание. От этого взгляда у женщины кусок в горло не лез, и из-за стола она выскочила в числе первых. Свалила контейнер в мойку и направилась к выходу. Хартуг тут же вскочил и двинулся следом.

Оказавшись в коридоре, Ната сделала ему знак.

- Каким путем происходит заражение?

- Каким путем…что?

- Заражение. Этой самой инкуинской лихорадкой? Воздушно-капельным путем или… как-то иначе?

Хартуг медленно выпрямился.

- Заражение происходит по всем фронтам. Прион может попасть в организм человека несколькими путями. Либо через кровь, либо любым другим способом, в том числе и воздушно-капельным. А уже потом – по-разному.

- То есть?

- То есть, все зависит от того, каков хромосомный набор в клетках организма-хозяина. Он атакует только клетки с У-хромосомой, начиная разрушать их одну за другой. А если там Х-хромосома, то он просто… прикрепляется и живет.

- Живет?

- Ну… пока исследования не закончены… нужно смотреть динамику, но если я правильно понял, то прион просто постепенно может заполонить все клетки Х-организма, прикрепляясь к ним и ждать.

- Чего?

Хартуг пожал плечами:

- Исследования не закончены. Но если я правильно понял расшифрованные тексты древних инкуинов, то он ждет, когда организм-носитель столкнется с организмом… здоровым. И заразить его… одним из способов. В том числе и… кхм… самым древним.

- То есть?

- То есть, при половом контакте. В древних текстах было сказано, что переставали рождаться мальчики. Косвенно это может быть свидетельством того, что зараженные прионом женские яйцеклетки просто уничтожали семя, несущее У-хромосому, и зачатия не происходило. Конечно, это пока только гипотеза, и она нуждается в проверке, но…

Ната помотала головой, призывая гротха замолчать. Перспективы стали вырисовываться мрачные. Внешне здоровые, но несущие в себе заразу женщины… встречающие своих мужей, отцов, сыновей, братьев… друзей и соседей, коллег по работе…Ей не будет ничего, она останется жива и здорова, а вокруг нее… И как это остановить? А что, если и она? Ее дочь… она, конечно, не заболеет, как и ее мать, но ведь есть отец… братья, их сыновья…

Что-то с силой дернуло ее за локоть, и Ната поняла, что едва стоит на ногах, а ее поддерживает гротх.

- С вами все хорошо? – спросил он.

- Не знаю, - честно призналась она.

- Я вас расстроил, - констатировал он.

- Есть немного. Ведь у нас тут…

- Да, у нас тут наверняка есть… носители приона. И, как начальник экспедиции, вы должны что-то предпринять.

Эти слова разозлили женщину. Вот так всегда! В этом все мужчины! Сперва создают проблемы, а потом требуют, чтобы женщина их решила. Это ведь ей больше всех надо!

«Да, - пришла неожиданно трезвая мысль, - действительно. Больше всех надо!»

Это ведь ей надо сделать очередное открытие – как-никак, когда-то на Инку-6 прилетали настоящие инопланетяне, раса, затерянная в глубинах космоса, раса, о которой доселе ничего не было известно. И только она может, как космоантрополог, сказать о ней что-то определенное. А для этого ей надо – опять это {надо!} – проникнуть внутрь Горы Леопарда, добраться до нижнего, третьего, этажа, выяснить, последний ли он и есть ли четвертый, пятый и так далее. Надо осмотреть их все, выяснить, нет ли остатков космического корабля и его обитателей, прояснить вопрос о том, кто и зачем построил столь громадное сооружение, собрать образцы… короче, продвинуться хотя бы еще на пару шагов с того места, где остановилась экспедиция профессора Скавронски. А, кроме всего этого, ей надо не просто остаться в живых самой – ей надо сохранить людей и не допустить, чтобы эпидемия инкуинской лихорадки вырвалась на свободу. Конечно, в космосе живет много народа. При всех огромных расстояниях, разделяющих отдельные планеты и колонии, на данный момент одних только землян – людей – в нем более пятнадцати миллиардов. А есть веганцы, уриане, меоры, гротхи, змеелюды… Кто-то, как земляне, расселился по соседним мирам, основывая колонии и планеты-государства, кто-то только начал осваивать внешнее пространство. Их миллионы и миллиарды, и, казалось бы, пройдут века прежде, чем прион, вырвавшийся на свободу, начнет представлять опасность для разумных существ. А за несколько столетий можно найти ответ на любой вопрос и решить любую загадку… или она сама отпадет, как несущественная. Ведь, кажется, достаточно всего-навсего изолировать {навсегда} пораженную планету или колонию, в надежде, что прион, оставшись без пищи, погибнет сам собой вместе с последним своим носителем. В конце концов, отсекают же пораженную конечность, чтобы спасти весь организм!

Но, как бы то ни было, именно размеры Галактики и огромные расстояния между планетами и играют роль сдерживающего фактора, не давая даже в теории допустить такую возможность – изолировать зараженную колонию и бросить ее обитателей на произвол судьбы ради спасения всех остальных. Космос слишком велик и разумных существ всех рас, видов и уровней развития в нем слишком мало, чтобы бездумно жертвовать даже такой малой расой, как инкуины. Кто знает, кем они станут через несколько столетий, когда догонят в развитии остальных? И кто знает, каким бы сейчас был мир, если бы несколько веков назад те, другие, пришельцы, названные доверчивыми аборигенами Небесными людьми, не создали этот прион, едва не уничтожив население планеты и отбросив выживших в развитии на сотни лет назад! Один раз инкуины уже пострадали от пришельцев. Не стоит повторять чужих ошибок. Наоборот, надо постараться их исправить… и заодно спасти и человечество в лице маленькой колонии на Инку-5.

«А заодно и весь остальной мир!» - подумала Ната, вспомнив лицо дочери. Нет, она не имеет права явиться к своим родным и обнять своего ребенка до тех пор, пока в ее крови будет бродить этот прион. Да, сама она не умрет и проживет отпущенный ей срок, но никогда не сможет родить сына, даже если очень сильно захочет. Ведь ее муж умрет через несколько недель после свадьбы, зараженный прионом. А попутно она перезаразит своих братьев, их сыновей, а дальше дело дойдет до соседей и прочих… Прион распространяется всеми способами – его создатели предусмотрели все варианты – и, по сути дела, она обречет свою родную планету на смерть. А остальные? Радж, Мартина, Ладислава, не говоря уже о Тимуре Тазове и группе Кармы? Они все с разных планет. И, если вернутся, разнесут прион по родным мирам. Несколько очагов заражения нанесет человечеству удар. А там, как знать…

Она помотала головой, осознав, что ее слегка трясут за локоть. Ната сердито скинула чужую руку, возвращаясь в реальный мир.

- Я в порядке, - отрезала она. – И… вот мое решение. Собрать всех на мостике. Срочно. Я хочу сделать объявление.

Гротх последний раз заглянул ей в глаза, для чего ему пришлось слегка нагнуться, после кивнул и решительно направился прочь. Ната испытала острый приступ раздражения, глядя ему вслед. Какой он спокойный, равнодушный… Еще бы! Его родная планета не подвергается опасности! Сам-то он не несет заразы! Хотя… Ладно, это потом. Сначала – люди.

Полет еще не успел надоесть экипажу и пассажирам, поэтому собрались только четверть часа спустя. Кто-то из врачей даже пришел из душа, демонстративно вытирая мокрые волосы.

- У меня только одно объявление, - начала Ната, окинув собравшихся взглядом, - и касается оно распорядка дня на корабле во время полета и сразу после него.

- Опять? – вскинулся Тазов. – Мы же только что обо всем договорились!

- Не обо всем. Есть информация, которую вы, наверное, пропустили мимо ушей. Это касается приона у нас на борту.

- Чего-чего?

- Приона. Того самого, который вызывает инкуинскую лихорадку. Среди нас есть носители заболевания.

Она ожидала возмущенных и удивленных возгласов, вопросов и уточнений, но ответом была лишь тишина и недоуменные взгляды.

- Да, среди нас есть те, кто может быть потенциальным источником заразы, поскольку уже доказано, что прионы распространяются всеми способами. Это и воздушно-капельный путь, самый быстрый и легкий, и… кхм… более сложный половой.

Мартина неожиданно покраснела. Так густо, что этого не могли не заметить.

- Что с вами? Вы… это практиковали? – довольно бестактно обратился к ней Тазов, сидевший напротив.

Девушка всхлипнула, сорвалась с места и бросилась к выходу… чтобы попасть в объятия Хартуга. Тот крепко схватил забившуюся в тисках его рук Мартину и силой водворил ее на место.

- Осторожнее! – прикрикнули на него.

- Никто не покинет кают-компанию, пока не закончится разговор, - отрезал гротх.

Мартина разрыдалась. Люди бросали на гротха недовольные взгляды.

- У нас, - продолжала Ната, - действительно проблема. Мы летим на планету, где этот самый прион… распространен. И мы должны быть уверены, что можем с нее улететь.

- Получается, у нас билет в один конец? – спросил Радж.

- Получается, что так, - отрезала Ната. – И прежде, чем вы начнете возмущаться, хочу напомнить вам, что вас – лично вас! – никто туда не звал. Вы буквально силой заставили нас взять вас на борт…

- Да, потому, что мы – мужчины и не можем допустить, чтобы женщины подвергали себя риску! – с пафосом воскликнул лингвист.

- И решили рискнуть своими жизнями, - кивнула Ната.

- Ну и что?

- А то, что у вас троих нет шансов…

- Есть, - перебил ее Хартуг.

Ната сердито воззрилась на гротха. Что он позволяет? На чьей он стороне?

- Шанс есть, - кивнул тот. – Насколько мне известно, там, внизу, на Инку-6, уже действует… группа врачей-волонтеров?

Он обернулся к Карме, и тот выразил согласие.

- Сейчас они заняты тем, что пытаются… найти лечение или хотя бы локализовать очаг эпидемии.

- Часть материка объявлена закрытой зоной, - вставила Шарна. – Мы… я часто летала туда, переправляя медикаменты, продукты и… кое-какие вещи для группы…пока на планету не пришли военные. Несколько частей размещены там, оцепив район эпидемии. Там ведутся работы с… местным населением.

- Мы, - Хартуг в большей степени обращался к Карме, - можем присоединиться к ним… собственно, мы изначально и собирались туда отправиться для работы. И у нас есть шанс справиться с прионом… на месте. Однако никто из вас не сможет покинуть Инку-6 до того, как испытания не дадут положительный результат.

- То есть, пока вы не синтезируете… вакцину?

- Вернее, пока мы не разберемся и не переделаем генетический код приона так, чтобы он действовал с точностью до наоборот.

- А что вам для этого нужно?

- О, ничего особенного, - пожал плечами Хартуг. – Всего-навсего соединить два генетических кода – код приона и код инкуина. {Здорового} инкуина. Желательно, мужского пола, поскольку я собираюсь внедрить в его код ту самую У-хромосому.

Он впервые сообщил кому-то о своей идее, которую вынашивал потихоньку в тех пор, как сообразил, что такое этот самый «вирус инкуинской лихорадки». И с некоторымтрепетом ожидал реакции окружающих. Коллеги бы его поняли. Но эти люди не были его коллегами. Разве что Карма и его помощники… Но Карма – не человек в общем смысле этого слова. Он сам – мутант.

- И вы это сможете сделать… в полевых условиях?

Ната посмотрела на него и встретила неожиданно прямой и открытый взгляд.

- Должен.

Он сам не знал, почему так ответил. То ли потому, что это действительно была его работа и он мог это сделать, то ли потому, что это спросила {она…}

Кто – она? Обычная женщина. Их много. Она даже принадлежит к другой расе, не то, чтобы другому роду или семье. По большому счету, она ему – никто. И он для нее – никто. Но есть в ней что-то такое…

Лидерство. Она – лидер. Здесь, в этой группе, все, как в привычной для рептилоида большой семье. Есть Главная Мать, есть ее сестры и дочери всех возрастов и степеней родства, а также две-три дальние родственницы и их дети. А есть мужчины. Братья, дети и прочие. Есть также муж и братья мужа. И есть мужья у некоторых дочерей и сестер. Иногда в семье бывает до пятидесяти членов, не считая малолетних детей. Все подчиняются Главной Матери, даже те, кто старше ее по возрасту.

Как ни странно, их разношерстный экипаж чем-то напоминал такую вот большую семью. И он должен был занять свое место в ней. Или уйти, как один раз уже ушел, бросив родню. Ушел потому, что не захотел подчиняться старым обычаям. Ведь, в самом деле, мир изменился. Это в прошлые века большая семья не зря группировалась вокруг одного вожака и во всем ему подчинялась. Ведь главное было – выживание. Семьи часто дрались и ссорились, воюя по любому поводу – кормовые и охотничьи угодья, дома для детей, ценные ресурсы. Одна семья могла напасть на другую, чтобы отнять молодняк или заставить убраться подальше. С течением времени многие обычаи изменились – вместо того, чтобы устраивать кровавые разборки, семьи проводили всего-навсего что-то вроде матчей, где были победители и побежденные. Кровь там по-прежнему лилась, но уже никого не убивали. Мир стал гуманнее, уриане, которые несколько десятилетий были кураторами гротхов, настойчиво вводили у них новые законы. В результате образ жизни изменился, но только внешне. И внутри семьи все по-прежнему решала Главная Мать. И по-прежнему от того, сколько у клана бойцов, зависело многое.

Но почему надо цепляться за старые обычаи? Ему одному из первых представителей его вида позволено было получить {не}-военное образование. Так, может быть, и его образ жизни тоже будет иным?

Долгое время он жил по-своему. А сейчас неожиданно оказался на корабле, где всем заправляла женщина. И почувствовал себя в привычной обстановке.

Планеты медленно двигались по орбитам – Инку-5 обгоняла Инку-6. Несколько недель назад она подошла на минимальное расстояние. Еще примерно месяц-полтора сохранялось это положение, а потом Инку-5 начинает постепенно обгонять сестру-соседку. Пройдет еще дней восемьдесят – и она обгонит ее настолько, что сообщение на несколько месяцев станет практически невозможным. Между планетами окажется солнце, глушащее все сигналы. И, если что-то случится на Инку-6 в это время, ее обитателям просто не успеют прийти на помощь. Как это случилось в прошлом году, когда весть об эпидемии просто не успела вовремя достичь цели.

Нынешний полет был прост и короток – пара кругов по орбите Инку-5, с постепенным наращиванием скорости, затем короткий разгон, несколько дней полета по инерции строго по прямой, а затем включатся тормозные двигатели, и корабль начнет заходить на спиральную орбиту вокруг Инку-6. Прежде, чем совершить посадку, он сделает еще пару кругов, теперь уже по постепенно сужающейся орбите, и оттуда пошлет на землю сигнал, возвещая о своем прибытии. Внизу ему ответят, указав место посадки. Ничего сложного. Как говорил капитан Рамос, справится и автопилот.

В полете бортовые камеры почти не включались – на что там смотреть? – и когда на восьмой день пути Шарна, зайдя в кают-компанию, демонстративно включила экран, на котором тут же появилось изображение лилово-охристой планеты, все невольно вздрогнули.

- Коллеги, - коротко кивнула Шарна, - мы подлетаем. Завтра в это же время мы, согласно расчетам, должны лечь на околоземную орбиту. И еще через сутки совершим посадку…в указанном нам месте.

Она немного пощелкала пультом, и неподвижное изображение планеты сменилось видеозаписью – ускоренной перемоткой записей предыдущих прилетов корабля на Инку-6. Расстояние между кораблем и планетой все еще было слишком велико, чтобы можно было сразу заметить изменение размеров и свечения, поэтому пока шла запись.

- Теперь, - дав пассажирам оценить масштабы, Шарна вернула прежний вид, - этот экран не погаснет до самого приземления. Чтобы вы могли самостоятельно оценивать нашу скорость. Для тех, кто никогда не был на Инку-6, в любое время будут предоставлены фото и видеоматериалы, касающиеся планеты.

Еще несколько щелчков пульта – и на экране возникла карта полушарий. Большая часть суши была просто закрашена всеми оттенками зелени с яркими синими пятнами озер и извилистыми полосками рек. Но без подробностей. Лишь треть одного из материков действительно представляла собой спутниковую карту.

- На планете две больших материка – главный, названный Инк – и южный, который на треть покрыт ледником, потому что почти касается южного полюса, а также десятка три островов, большая часть которых выстроилась цепочкой от одного материка к другому. Южный материк практически не исследован, лишь картографирован со спутника. Большой изучен на три четверти – неисследованными остались лишь самые северные его части и области в глубине континента, а также большая часть островов. Поскольку у планеты уже есть ее законные хозяева, инкуины, то серьезные исследования не проводились. Люди решили оставить планету ее обитателям.

- Так что, если она хранит еще какие-то тайны, то… нам до них не добраться? – спросил Радж.

- Да, - резко ответил Тазов. – Мы и разрешение на раскопки на Горе Леопарда выбили с огромным трудом.

В его голосе слышалась горечь, и Ната вполне понимала его возмущение. Тем более, что люди здесь столкнулись с одной из тайн мироздания – неизвестной расой, которая пришла откуда-то издалека и исчезла, не оставив после себя никаких других следов. И, кто знает, сколько еще таких мировых открытий навсегда похоронены в недрах других планет! Сколько загадок так никогда и не будет разгадано! Сколько вопросов останется без ответа!

Она невольно тряхнула головой, отгоняя печальные мысли. Как бы то ни было, кое-что они все-таки сумели сделать. И, может быть, после них сами инкуины, когда достигнут более высоких ступеней развития, продолжат их дело. Так что еще не все потеряно и можно смело смотреть в будущее.

Тем более что у них сейчас есть проблемы поважнее.

- Что ж, тогда, - она помялась, нашла взгляд Шарны, - тогда мы действуем по инструкции. Садимся на Инку-6 в указанной точке и дальше действуем по обстановке. Скажите, капитан, мы можем – чисто теоретически! – опуститься не там, где нам могут указать?

- То есть?

- Приземлиться на месте, которое выберем мы.

- Вы хотите сказать, на старой посадочной площадке возле бывшей фактории?

- Да. Насколько понимаю, она находится гораздо ближе к Горе Леопарда, чем нынешняя?

- Да. Территория бывшей фактории попала в зону заражения. Правда, она оказалась фактически на границе буферной зоны – до нее около километра по прямой. Но…

- Понимаю, - повторила Ната. – А что, если вы, выполняя маневр, по привычке активируете автопилот или просто задумаетесь и введете не те координаты?

- То есть, - медленно произнесла Шарна, - я {по привычке} введу старые данные?

- Великолепный маневр! – воскликнул Тазов. – Я сам хотел предложить то же самое! Вы необыкновенны, имирес Чех!

- Я ничего не понимаю, - протянул Радж. – Что вы собираетесь делать?

- Что мы {предлагаем} капитану сделать, - поправилась Ната. – В конце концов, у нас ведь вполне определенная миссия. Мы должны – некоторые из нас – попытаться проникнуть на Гору Леопарда, в подземные усыпальницы…

- К источнику заражения! – дошло до лингвиста. – Но это опасно!

- Мы понимаем, - кивнула Ната. – Мы рискуем жизнями. Но… без этого нельзя. Инкуинская лихорадка берет начало оттуда. Там, внутри, может найтись ответ на нашу проблему.

- Старинная лаборатория, в которой когда-то был синтезирован этот… как его?

- Прион. И даже хорошо, что вы оказались на борту. Вы могли бы нам пригодиться, когда придет пора дешифровать надписи. Сомневаюсь, что там инструкции были написаны на том же самом языке, что и на стенах усыпальницы на первом этаже. Разве вам не важно и не интересно открыть новый язык?

- Что до меня, то я готова лезть, куда угодно, - решительно подала голос Мартина. – Что бы вы ни задумали, я заранее со всем согласна, имирес Чех!

От Наты не укрылось, каким взглядом смерил девушку Тазов. Она вспомнила, что они уже входили в одну группу, вместе с Антоном Деевым и профессором Скавронски. И что в группе возник конфликт. И что смерть Деева в больнице только углубила раскол. Если эти двое окажутся в одной группе, не миновать нового витка споров, и ей придется часть драгоценного времени потратить на улаживание разногласий и просто умолять их потерпеть друг друга еще какое-то время.

- Итак? – она перевела взгляд на Шарну. Та смотрела в сторону Рамоса, своего бывшего непосредственного начальника.

- Я-то тут при чем? – демонстративно развел руками он. – Вы тут главные… женщины!

- Эти женщины, к слову, только что придумали простой и ловкий маневр, - возразил Тазов. – Если вы понимаете, что они задумали!

- Понимаю, - сердито ответил Рамос. – Только я понимаю и то, что потом им всем крепко влетит за пренебрежение инструкциями. И кое-кто может из-за этой ошибки лишиться полетной лицензии!

- Ну, уж вы-то не пострадаете, - не удержалась от шпильки Ната. – Вы ведь не командуете этой экспедицией. И фактически сейчас вы – пассажир. То есть, лицо не подлежащее ни суду, ни наказанию… по крайней мере, до тех пор, пока не предпринимаете активных действий, чтобы помешать экипажу выполнять свой долг.

- А я, как капитан корабля, могу и воспользоваться соответствующими инструкциями и временно изолировать одного из пассажиров, чье поведение может поставить остальных под угрозу, - добавила Шарна. – Конечно, вы можете подать на меня в суд, но только после того, как все закончится.

«Великий Дарвин! – мысленно застонала Ната. – Еще одна сладкая парочка готова вцепиться друг в друга при первой же возможности! Ну, кто тут еще кого терпеть не может?»

- Знаете, что, - она встала, - мне наплевать на то, кто против кого дружит. Вас троих, - она ткнула пальцем поочередно в каждого из мужчин, - мы вообще на борт не приглашали. Вы прорвались сами. И я, как официальный руководитель этой экспедиции не советую, нет, я просто {приказываю} вам помнить свое место и не мешать нам делать свое дело! Вы, Рамос, сейчас пассажир. Просто пассажир. Причем пробравшийся на борт вопреки приказу. Мы вообще могли бы сдать вас властям там, внизу и обвинить вас в подготовке диверсии с целью уничтожить корабль и международную группу ученых, которые прибыли, чтобы спасти гибнущую цивилизацию.

- Абсурд! – вскрикнул он. – У вас нет доказательств!

- Да, но это еще надо доказать. А на это уйдет какое-то время. И до этого момента вам бы не высовываться и сидеть тихо. Иначе можете просто не дожить до реабилитации.

- Вы мне… угрожаете? – опешил Рамос.

- Нет. Всего лишь хочу напомнить о том, какая там, внизу, эпидемиологическая обстановка. А она такова, что каждый мужчина – {каждый –} рискует подцепить смертельный прион и умереть в течение нескольких недель.

- Вы… вы… - смуглое лицо Рамоса пошло лиловыми пятнами. Ладислава, сидевшая рядом, на всякий отодвинулась подальше. Тазов хотел что-то сказать и уже открыл рот, но потом передумал и промолчал.

Ната перевела дух. Кажется, временно конфликт удалось пригасить. Можно было двигаться дальше.

Спать в крохотном «пенале» было неудобно. В первую очередь из-за его роста. В механики до сих пор старались набирать людей невысокого роста – во-первых, потому, что требовалось занимать как можно меньше места возле двигателя, а во-вторых, потому, что уже давно не приходилось применять физическую силу для ремонта отдельных частей. Все, что можно было заменить, выпускалось легким и компактным, так что с этим справилась бы и более слабая женщина.

И «пенал» тоже был предназначен для существа, которое было почти на локоть его ниже и поуже в плечах. Хартуг был не самым крупным представителем своего вида, но ему все равно было тесно. Спать он мог только в одной позе, повернувшись на бок и наполовину согнув ноги в коленях. Чтобы повернуться на другой бок или просто поменять позу, приходилось просыпаться, какое-то время ворочаться, устраивая тело, и лишь потом пытаться задремать снова.

За ночь приходилось просыпаться два-три раза, уснуть быстро, как учили в детстве, не всегда удавалось, так что Хартуг ни разу не выспался за все время полета и ждал приземления, чтобы хоть несколько ночей можно было спать, вытянувшись во всю длину. Впрочем, о выносливости гротхов ходили легенды. Вид-воин, в этом соперничающий только с людьми, он производил мужчин и женщин, готовых мириться с любыми неудобствами. А его, Хартуга, разбаловала мирная жизнь и комфорт чужой, человеческой цивилизации. Он отвык не обращать внимания на потребности тела, которое сейчас очень хотело лечь поудобнее.

Устав ворочаться – скорее бы приземление! – он понял, что уже не заснет. В голове ворочались мысли. Уже завтра корабль ляжет на околопланетную орбиту. Сделает пару витков и зайдет на посадку. Они приземлятся либо глубокой ночью, либо поздно вечером. В любом случае, он не ляжет больше тут спать. До самого отлета. А там… как знать…

Он тихо выбрался из «пенала», немного подвигал плечами, разминаясь.

На корабле царила тишина. Нет, не мертвая тишина, ее нарушало мягкое гудение системы жизнеобеспечения, монотонно ворчал двигатель, слышался шорох и шуршание, а также слабое потрескивание реле и датчиков. Хартуг бросил взгляд на контрольную панель – опытный механик сразу по ритму мигавших огоньков поймет, как ведет себя двигатель и не пора ли его навестить. Перед первой своей ночевкой в «пенале» он проконсультировался у Шарны, на что стоит обращать внимание. Ведь сбой может произойти в любую минуту. И, хотя за всем следит автоматика, механик не зря практически живет на рабочем месте – в любом случае к месту аварии он должен поспеть первым.

Нет, вроде все нормально. Но сон все равно испарился.

Подумав немного, Хартуг вышел из машинного отделения. Проделал короткий комплекс упражнений – его вдалбливали всем гротхам чуть ли не с младенчества.

Увлекшись, он немного даже ускорил темп и осекся, когда почувствовал, что пол под ногой предательски хрустнул.

Нет. Не пол. Хартуг замер в жесткой позе, переместив вес на одну ногу и развернув туловище вполоборота, держа руки на отлете. Это не пол. Это где-то резко сработала автоматика. Лишь он обостренным слухом рептилоида смог услышать, как где-то на корабле открылась дверь.

Собственно, это было не так уж удивительно. Да, на корабле был официально объявлен отбой, но ведь это не военный транспортник и не круизный лайнер. Гальюн был только один, с двумя кабинками, мужской и женской. И приспичить могло кому угодно даже среди ночи. Так что ничего удивительного, если кто-то решит посетить санузел в неурочное время.

Вот только располагался гальюн неподалеку от машинного отделения. И тот, кто вышел из своей каюты, до него не дошел.

Вообще-то и в этом не было чего-то особенного – любой мужчина мог пойти «в гости» к любой женщине и…

Нет, не мог. Хартуг не слишком хорошо разбирался в поведении людей, но знал точно – они во многом отличаются от гротхов. У его соплеменников все разделено четко – отцы и их братья защищают территорию, матери выбирают себе партнеров и производят от них потомство. Обычно в этом вопросе царит равноправие, но до сих пор еще молодой супруг переходит в род жены, а не наоборот. Переходит сам и с ним – его братья. У людей все иначе. У них все {должно быть} иначе. Но как?

Хартуг поймал себя на мысли, что, затаив дыхание, прислушивается к тому, чья каюта откроется, впуская непрошенного гостя.

Но ему-то это зачем? Они – люди, а он – гротх. Какое ему дело до того, кто и с кем вступает в связь? Самое умное было забыть про ночные похождения и вернуться в «пенал», чтобы попытаться заснуть. Но вместо этого Хартуг осторожно выглянул наружу.

Как и ожидалось, в гальюн никто не пошел – над дверью горела зеленая лампочка, показывая, что обе кабины свободны. Кругом царила почти полная темнота – кроме зеленых лампочек над санзулом, мигали только лампы аварийного освещения. По-прежнему мягко гудела автоматика.

Хартуг сделал шаг, прижимаясь к стене. Мелькнула мысль о том, что не зря в их школах преподают общую военную подготовку – тело действовало само, вспомнив уроки скрадывания и слежки. Если бы мог, он бы распластался по полу.

Шаг, еще шаг. Замереть, прислушиваясь. Кажется, зашуршала дверь… в головной части корабля? Но что там? Только кают-компания, рубка и отсек связи.

А может, он зря переживает? Вдруг это всего лишь капитан корабля поднялась, чтобы отключить автопилот? Обычное дело, а он-то…

Но раз он вышел из «пенала», надо хотя бы убедиться, что все в порядке. Если это капитан, он мог бы предложить свои услуги. А если это кто-то еще…

Технический отсек отделялся от жилого двумя переборками. Одна – обычная, полупрозрачная пластиковая «дверь», а вторая – тяжелая, бронированная, мембранного типа. Большую часть времени эта вторая была открыта – она задвигалась автоматически в случае аварии. И открыть ее можно было либо с командного пункта, либо вручную, банально вскрыв лазерным резаком. На этот случай один такой резак был даже закреплен на аварийном щите рядом с инструкцией – как следовало с ним обращаться. Картинка была весьма наглядной для каждого, у кого органы зрения функционируют в обычном «человеческом» диапазоне. Хартуг мог бы воспользоваться резаком по назначению, но сейчас подумал о нем лишь как об оружии. Ведь с той же легкостью, с какой он может вскрыть бронированную дверь и спасти запертых внутри людей, с такой же легкостью он может разрезать и мягкую человеческую плоть…

… если придется сражаться.

Хартуг был из расы воинов. И, хотя он так и не стал военным, предпочитая иную стезю, все же некоторые навыки и инстинкты никуда не спрячешь. И его рука непроизвольно потянулась к оружию.

И замерла на полпути. Что бы ни происходило, он не должен вмешиваться. Хотя бы потому, что это – корабль людей, а он – единственный представитель другого вида, даже не расы. И кто знает, как его действия будут квалифицированы. «Гротх напал на человека!» - этого будет достаточно для того, чтобы на его карьере был поставлен крест. Его если бы: «Гротх защитил человека от опасности!» - тогда другое дело. Но кто или что представляет опасность?

Жилой отсек был погружен во тьму. Корабль спал. Почти весь. Только небольшой коридор, ведущий в кают-компанию и смежные с нею рубку и отсек связи еще был слегка освещен.

Освещен в инфракрасном диапазоне, который могли уловить специальные приборы ночного видения…

… или глаза гротха.

И гротх «видел» след человека – размытый и растянутый во времени и пространстве силуэт, который неровной линией протянулся от двери одной из кают в сторону кают-компании. След уже начал таять и расплываться, так что по силуэту нельзя было определить, кто его оставил. С уверенностью можно было сказать лишь одно - кто-то из людей ночью отправился бродить по кораблю и отнюдь не для того, чтобы облегчить мочевой пузырь.

Кто и зачем?

Вариантов было несколько.

Судя по тому, откуда шел след, это был кто-то из мужчин. Кто-то из той троицы, которые ненавязчиво дали понять Хартугу, что им не хотелось бы жить в одной каюте с гротхом. На самом деле, они не сказали ему ни слова. Просто капитан Рамос демонстративно активировал кондиционер, да еще и высказался в том смысле, что теперь он будет работать круглые сутки, чтобы избавить воздух каюты от {чужеродного запаха. } Подразумевался характерный запах половозрелого самца-гротха. Запах, который почти не ощущается на открытом воздухе, но – да, в замкнутом пространстве довольно скоро начинает чувствоваться. Сами гротхи привыкли не обращать на него внимания – кроме тех, кому это важно. Но среди людей попадаются весьма чувствительные. И ведь капитан даже не возмутился его ароматом – он беспокоился за сохранность одной из систем корабля. Ведь очиститель воздуха напрямую связан с системой жизнеобеспечения. Если именно здесь он «слегка» перегреется и выйдет из строя, людям придется перебираться в другие каюты. К женщинам. А это для некоторых создаст неудобства. Тазов и Радж его поддержали, причем Радж намекнул, что лично он был бы не прочь «воспользоваться ситуацией» и поближе сойтись кое с кем из соседок. Всего этого для Хартуга оказалось достаточно, чтобы он предпочел уйти сам.

Тогда это его не покоробило, но сейчас он подумал, что, останься в каюте, узнал бы, кто именно покинул каюту. И зачем.

Зачем – тоже вроде бы понятно. На таком маленьком корабле, как этот, кают-компания была совмещена с камбузом. И, хотя пайки доставлялись из кладовки в техническом отсеке, их размораживание, сервировка и приготовление полуфабрикатов производилось там. Из соображения гигиены пищевые продукты в каютах не хранились, и могло оказаться так, что желающий просто выпить водички должен был идти ради пары глотков через весь корабль. Так что, если кто-то вздумал свернуть на камбуз и прогуляться к холодильнику, он мог сделать это сейчас.

Послышалось тихое жужжание, сопровождавшее автоматическое открывание дверей. Человек, покинувший каюту несколько минут назад, сделал, что хотел и возвращался обратно.

Гротх прижался к стене, затаив дыхание и непроизвольно понизив температуру тела. Сделал он это рефлекторно, следуя инструкции, вколоченной в него еще в раннем детстве. «Если чувствуете опасность, расслабьте мышцы, выдохните, задержите дыхание и постарайтесь максимально снизить активность. В этом случае температура вашего тела понизится настолько, что вы станете похожи на свой собственный след. И тогда есть шанс, что враги вас не заметят и пройдут мимо!»

Когда-то давно умение «становиться камнем» спасало предков Хартуга – умение замирать и «остывать» защищало детенышей от хищников, улавливающих тепло живых тел. Со временем эту способность развили и взрослые гротхи – воинам было важно умение скрываться от врагов. Хартуг воином не был, но он был гротхом, и инстинкт взял верх.

Он слился с переборкой за несколько секунд до того, как человек вышел из командного отсека.

И вспыхнул свет.

Яркий огонь полыхнул так неожиданно, что Хартуг успел лишь зажмуриться. Он совсем забыл про ночной вариант освещения – после отбоя потолочные лампы переходили на сенсорный тип работы. Они включались только, реагируя на движение. Причем лишь ближайшие к нему. Остальные оставались в нерабочем положении. Так что, идущий по коридору ночью человек видел только то, что находилось у него под ногами – ну и еще на метр-полтора впереди. Хартуг оказался за пределами этого пятна, да еще и за порогом жилого отсека и не попадал в поле зрения человека. Но и сам он, перенастроивший зрение на инфракрасный диапазон, оказался ослеплен яркой вспышкой и потерял время. Пока он снова перенастраивал глаза, человек, кем бы он ни был, уже скрылся в каюте.

Услышав шуршание дверной переборки, Хартуг, уже не таясь, сорвался с места и подбежал к каюте. Не думая, что делает, он ударил ладонью по сенсору.

Дверь не поддалась – ведь он не был внесен в список тех, кто жил там, и сенсор на него не среагировал. Но внутри раздался переливчатый звон – сигнал, что кто-то хочет войти.

Переборка отъехала в сторону. На гротха уставились три пары глаз. Двое мужчин стояли у порога, третий приподнялся на постели, сонно щурясь и закрываясь рукой от света.

- Что происходит?

- Что вы тут делаете?

- Вы что?

Три вопроса прозвучали одновременно. Хартуг отступил.

Перед ним, плечом к плечу, одинаково настороженные и одинаково полуодетые, замерли Рамос и Тазов. Сонный Радж сидел на постели, явно только что разбуженный.

- Вы поспать дадите? То и дело бродите туда-сюда, - проворчал он, демонстративно отворачиваясь к стене и активируя «полог», то есть, отделяя свою кровать от остальной части каюты полупрозрачной мембраной.

- Что вы тут делаете? – с шипением повторил Тазов.

- Я… не спал…

- И поэтому решили разбудить остальных?

- Вы не спали, - кивнул он на брюки человека.

-Захотел попить водички, - парировал тот сердито. – Это запрещено?

- Нет, но…

- А раз не запрещено, то разрешено. И я буду бродить по кораблю когда хочу и где хочу… Там не было заперто, если что.

В доказательство он поднял руку и помахал перед носом гротха пластиковой бутылкой с водой.

- Понятно. Извините, просто мне показалось… У нас, гротхов, такого не бывает.

- Разумеется. Но вы не у себя. Советую это помнить.

Хартуг кивнул, чувствуя себя скверно. Что бы ни происходило, он чуть было все не испортил. Нет, правильно он не выбрал стезю военного. Такой разведчик все только испортил бы. А ученому простительна легкая рассеянность.

- Я запомню, - сказал он и попятился. Сенсоры в коридоре вспыхивали и гасли над его головой, провожая обратно к «пеналу».

Когда дверная панель закрылась, Тазов развернулся к Рамосу.

- Значит, водички попить? – протянул тот. – Теперь это так называется?

- Да. У меня хотя бы есть алиби. А у вас какое объяснение? – отрезал археолог.

- Мне не нужно алиби, - вскинулся капитан. – Это – мой корабль. Я летал на нем несколько лет и знаю каждую деталь. И я беспокоюсь за него. Шарна неплохой пилот, но что касается навигации…

- Вы боитесь, что мы сядем не туда?

- Я боюсь, что мы вообще можем не сесть.

- И поэтому решили немного подправить курс?

- А вы? Что решили подправить {вы? }

- Не ваше дело. Что бы я ни делал, вас это не касается. Как-никак, вы даже не член экипажа, мы с вами в равном положении и не обязаны друг перед другом отчитываться. Более того, уж если кому и давать объяснения, то только вам. Ведь копались в программе вы.

- А вы меня там видели? Вот когда увидите, тогда и подозревайте!

- Да дадите вы поспать или нет? – сердито воскликнул со своей койки Радж.

Спорщики примолкли, сверля друг друга подозрительными взглядами, потом почти одновременно отвернулись и полезли каждый на свою койку.

Катер лег на околопланетную орбиту ранним утром, когда все только вставали и приводили себя в порядок, так что, едва пассажиры собрались в кают-компании на завтрак, Шарна обратилась к ним с краткой речью.

- Сообщаю вам, - сказала она, - что наш полет вступил в завершающую стадию. Мы легли на орбиту и послали вниз сигнал о нашем прибытии. Едва будет получен ответ, мы перестроим траекторию полета так, чтобы через полтора или два круга зайти на посадку. Вы уже, наверное, заметили, что изменился звук работающих машин. Это к тормозным двигателям добавились маневровые. Когда будет рассчитан маршрут, приглашаю вас всех в рубку, чтобы вы могли оценить открывающуюся панораму. Сообщаю также, что вам стоит начать собирать свои вещи, а непосредственно перед посадкой убрать все мелкие предметы и закрепить сумки и рюкзаки, поместив их в шкафы. Так же считаю необходимым напомнить вам, что за десять минут до посадки всем пассажирам надо будет занять места в койках и пристегнуться.

- Сколько у нас времени? – подняла руку Ната.

- До окончательной стабилизации орбиты – примерно три часа, учитывая скорость корабля. Затем еще часа четыре на орбитальный полет – и непосредственно посадка.

- Значит, семь или восемь часов? – кивнула женщина. – Спасибо.

Она посмотрела на наручный комм и засекла время: «Не забыть принять таблетку».

В тот день на корабле царила легкая нервозность и суета. Все были напряжены – неизвестно, как встретит их база на Инку-6. Шарна заперлась на мостике, старательно маневрируя. Она уже несколько раз прилетала на эту планету и могла воспользоваться старыми расчетами, но присутствие Рамоса заставляло девушку нервничать.

Пронзительный звон застал ее врасплох. Шарна чисто машинально нажала на «вход» и лишь потом осознала свою ошибку. Когда за спиной зашуршала переборка, и послышался голос ее недавнего начальника.

- Что это вы запираетесь, {капитан? }

- Чтобы мне не мешали работать, - Шарна торопливо активировала автопилот.

- Вот как? – он прошел к пульту, остановился рядом с ложементом, который обычно занимала она. – Но ведь вы сами приглашали всех желающих полюбоваться видами.

- Желающих – да. Но…

- А я – тоже желающий.

- Просто вы, - она попыталась улыбнуться, - вы ведь тут уже бывали. Несколько раз. Вам может быть не интересно…

- Половина тех, кто сейчас находится на борту, тоже бывала тут. И им тоже могло бы быть не интересно. Что до меня, то вы правы – меня больше интересует не открывающийся вид, а ваша работа.

- А что не так с моей работой?

- Вы ведь первый раз в роли капитана. И от того, как вы себя поведете сейчас, может зависеть ваша карьера в будущем. Неужели вы хотите всю жизнь быть только на вторых ролях?

- А что надо сделать, чтобы стать первой? – сообразила Шарна.

- Ничего особенного. Продолжать делать свою работу и… не мешать другим делать свою.

- Это намек?

- Это деловое предложение.

Шарна не успела даже придумать, что сказать в ответ – над дверью опять вспыхнула сигнальная лампочка.

- Вы приглашали посмотреть… - произнесла Ладислава, переступая порог. За ее спиной маячило еще несколько человек – Карма, Радж, Ната Чех.

Рамос скрипнул зубами, но изобразил на лице улыбку:

- Проходите. Наша капитанша готова вам все показать и рассказать. Что вас интересует?

- Все, - Ладислава подошла ближе. – Понимаете, я раньше никогда не заходила на настоящий капитанский мостик…

- Даже в этом полете? Ай-ай, как же так! Столько упущенных возможностей! Что же вы не приглашали пассажиров раньше, Шарна? – воскликнул Рамос.

Девушка выдохнула. Спокойно. Только спокойно.

- А вы бы это сделали?

- Конечно! В первый же день!

- А я это сделала сейчас, - она повернулась к пассажирам. – Итак, подходите ближе. Мы вышли на орбиту. Расчеты уже произведены, все маневры заканчиваются, и нам осталось только описать полтора круга. Сейчас мы постепенно тормозим, сбрасывая межпланетную скорость. На данный момент мы движемся на второй космической скорости, но к концу первого оборота она упадет до первой, после чего начнется собственно торможение и маневры… которые вам лучше будет переждать в каютах. Надеюсь, вы уже собрали все мелкие вещи? Во время посадки будет ненадолго отключена гравитация, и все, что не будет закреплено, взлетит… чтобы потом упасть. Возможны травмы или порча имущества.

- Не беспокойтесь, мы все приготовили.

Ната протиснулась ближе к пульту. На четырех больших экранах, занимающих примерно треть стены и потолка, разворачивалась постепенно увеличивающаяся панорама.

Сейчас под ними был океан – фиолетово-синяя гладь с отдельными зеленоватыми и серо-розовыми пятнами.

- Эти пятна, скорее всего, скопление водорослей или планктона, - пояснила Шарна. – По крайней мере, так докладывают зонды. Глобальные исследования не проводились. Были взяты только образцы воды у берега и выловлено несколько десятков живых организмов. Но предварительным расчетам, не исследованы 99,99% океана.

- Жаль, - вздохнула Ладислава. – Жаль, что мы этого не узнаем…

- Да. Согласно выводам Комиссии по Контактам, паритет в области исследований животного и растительного мира Инку-6 принадлежит ее коренному населению.

Несколько минут все любовались на морскую гладь. Однообразный пейзаж нарушался несколько раз – то всплывали или погружались под воду огромные животные, то в поле зрения попал косяк перелетных птиц, то на горизонте наблюдатели заметили шторм. Соскучившись, ушел к себе Карма. Остались лишь Ладислава, Мартина и Ната.

- Мы пройдем над Горой Леопарда? – спросила последняя.

- Мы окажемся близко. Я… - Шарна поймала взгляд Рамоса и поспешно добавила: - Я постараюсь скорректировать курс, но вы должны понять – есть расчеты…

- Понимаю. Но вообще Гора Леопарда далеко от… границы резервации?

- Не слишком. Порядка ста километров.

- Всего-то?

- По карте. То есть, по прямой. Но это джунгли. И там нет прямых дорог. Зато много…

- Знаю, - перебила Ната. – Мне как-то раз случилось провести месяц в джунглях. В молодости. Мы… занимались раскопками обнаруженной в лесу пирамиды. Пока то да се, на планете начались военные действия. Был прислан международный спецназ, который должен был вывести из-под огня гражданское население и… иностранных граждан, то есть, нашу группу. Нас увели. Через джунгли. И мы в горах на плато еще почти неделю ждали, когда нас подберут вертолеты.

- То есть, вы представляете, с чем вам тут придется столкнуться? – спросил Рамос.

- В общих чертах – да.

- Это очень интересно, - кивнула Шарна, подняв руку, - но у меня есть связь с базой!

Все замолчали, ожидая, пока капитан примет координаты для посадки.

Глава 12

ГЛАВА 12.

{Здесь и далее – планета Инку-6.}

Кукуполь остановился, переводя дыхание. Живот опять скрутило острой болью, и молодой охотник торопливо сунул руку в мешочек на поясе. Там вперемешку были кое-как слепленные целительные лепешки. Наука старого шамана пошла впрок – при первых же признаках недомогания Кукуполь ушел в лес собирать травы. Он выбрал нужные, отделил определенные части, высушил, истолок с порошок и смешал его с вытопленным нутряным жиром дикой свиньи. Получившиеся лепешки он постоянно таскал с собой и, едва почувствовав себя плохо, отламывал от них кусочки и глотал. Это помогало ему, но ненадолго. Если в первые дни продержаться удавалось полдня или даже больше – смотря по тому, целую лепешку съел или половину, то в последнее время двух с половиной лепешек ему едва хватало на день.

Но он обязан продержаться как можно дольше. Ради Кукитак. Ради ее малыша.

То, что сестра ждет ребенка, он понял еще раньше, чем сама девушка. Оба понимали, что нарушили табу и должны понести наказание. Оба поэтому и скрывались в джунглях, боясь даже близко подходить не только к городу, но и даже стороной обходить тропы, проложенные соплеменниками. Поэтому у них не было и постоянного дома – они редко останавливались на одном месте дольше, чем на две-три ночи, торопясь перебраться на новую стоянку и тщательно путая следы.

Но рано или поздно, это должно закончиться. От судьбы не убежишь. Он все-таки заболел, несмотря на то, что пользовался снадобьями старого учителя и держался подальше от зараженных мест. Видимо, что-то все-таки просочилось в его тело, но скрывалось до поры, до времени. И этого времени оказалось достаточно для того, чтобы у Кукитак появился малыш.

На самом деле, он пока еще не появился, он только жил внутри нее, и Кукуполь знал, какова его судьба. По законам инкуинов, все трое должны умереть – такова жестокая цена за нарушение табу. И его болезнь тоже была частью этой цены – Кукуполь смирился с нею и с тем, что его ждет смерть, поскольку воспринимал это как наказание за совершенное преступление. Однако если им удастся продержаться в джунглях достаточно долго, чтобы Кукитак могла родить и оправиться от родов, можно было бы соврать, что они нашли младенца возле тела его мертвой матери и воспитали, как своего. В этом случае их бы даже наградили…

Вещества, содержавшиеся в пряных травах, подействовали. Боль схлынула, хотя и не до конца. Кукуполь отломил еще кусочек глушащей боль лепешки, выпрямился и, постояв немного, чтобы избавиться от головокружения, продолжил путь.

Его слегка шатало от слабости. В последнее время он почти ничего не ел. Лепешки, заглушающие боль, одновременно притупляли и аппетит, так что, кроме этих лепешек и изредка небольших кусочков фруктов или жидкой болтушки из малановой муки, больше в его рационе ничего не было. Чтобы не расстраивать Кукитак, он говорил, что на охоте утолял голод плодами. Ну, а что похудел, так это от того, что ему приходилось много ходить и даже бегать, вот мясо от усталости и стало сходить с его костей. Но все вернется, когда они снова станут жить среди своих. Кукитак верила.

Сейчас он нес большую пеструю птицу, попавшую в силок. Стая улетела, бросив запутавшегося в сети товарища. Тот повис вверх тормашками, хлопая крыльями и крича слабым голосом. На крики сбежались мелкие юркие хищники, и Кукуполь с трудом отогнал их камнями – от слабости он не сразу смог прицелиться. Впрочем, одного хищника ему удалось поразить насмерть. Мясо его, конечно, несъедобно, но охотник выпил кровь жертвы, и это утолило голод. Во всяком случае, его не стошнило, как бывало. А шкурку Кукитак выделает и сделает из нее себе новый передник.

Над головой закачалась ветка с развилкой, на которой была содрана кора – его условный знак. Шалаш близко. Предупреждая Кукитак, он несколько раз крикнул, подражая голосу ночной птицы уа-уаны. Ночная птица днем – так они условились. Крикнув дважды, Кукуполь прошел половину расстояния и в третий раз испустил крик, уже увидев за деревьями сплетенные ветки шалаша. Запаха дыма не было, но внутри за листвой почудилось движение.

- Кукитак? – осмелился позвать он, выходя из-за кустов.

Девушка неловко выползла на четвереньках и, узнав его, всплеснула руками.

- Кукуполь! Ты жив!

В голосе ее слышался неподдельный страх, который разом заставил молодого охотника забыть обо всем.

- Да, я… А что случилось?

Она бросилась к нему, обхватила руками, прижалась всем телом. Юноша почувствовал, что она вся дрожит.

- Здесь… здесь были чужие!

- Где? – он машинально оторвал ее от себя, задвинув за спину. – Тут? У шалаша?

- Нет-нет, - затрясла головой девушка. – У воды. Они проходили мимо. Я пошла набрать воды, чтобы попить, когда услышала шаги и голоса. Это были охотники, и они кого-то выслеживали.

- Нас? – его пронизала дрожь страха и гнева.

- Я не знаю. Я затаилась, и они меня не заметили. Потом я сразу побежала сюда, спряталась и… и так и не набрала воды, - она всхлипнула. – И теперь так хочу пить… так хочу, что у меня болит живот.

Она всхлипнула еще сильнее, с подвыванием, и прижала ладони к своему телу. Ее всю трясло мелкой дрожью.

- Ты не заболела случайно? На, вот. У меня есть лепешки старого шамана…- Кукуполь, не раздумывая, выхватил из мешочка одну, разломил на половинки и сунул кусочек в рот сестре. Кукитак, попыталась проглотить и закашлялась.

- Пить.

- Я сейчас, - засуетился он. Тревога за девушку заглушила собственную боль и недомогание. – Погоди немного.

Обхватив Кукитак за талию, он довел ее до шалаша, уложил на подстилку из листьев, сунул в руки добычу – мол, займись пока делом! – и, подхватив долбленку*, поспешил к ручью. Они всегда старались останавливаться неподалеку от воды, но при этом выбирая место подальше от водопоя и отмели, чтобы их поменьше тревожили обитатели этих мест.

(*Долбленка – здесь, что-то вроде кувшина, сделанного из выдолбленного изнутри куска дерева. Прим. авт.)

По пути туда Кукуполь внимательно смотрел по сторонам, и уже в десятке шагов от ручья заметил следы чужаков. Молодой охотник приник к земле, изучая их. Да, здесь прошли его соплеменники. Мужчины. Их было около десятка, и далеко не все из них твердо держались на ногах. Как минимум, четверо спотыкались, а еще двое с трудом волочили ноги. Раненые в схватке или тоже больные? Судя по запаху, который оставили их следы, и первое, и второе могло быть. А капельки крови, которые он нашел на листьях, пройдя чуть дальше, только усилили его догадку. Отряд с кем-то сражался, и, скорее всего, из-за болезни, поразившей некоторых воинов, потерпел поражение. Сейчас остатки отряда спасались бегством. Вернее, сначала они бежали, но победители уже какое-то время их не преследовали. И уставшие воины сбавили шаг. Просто чудо, что они не заметили притаившуюся в кустах Кукитак.

Но, если его догадка верна, и если они убегают от кого-то, кто идет у них по пятам, то… то погоня уже близка. И те, кто пройдет здесь, заметят присутствие еще одного чужака. Они захотят узнать, кто тут есть, кроме них. Пойдут уже по его следам, отыщут шалаш и убьют его обитателей. Сам он умрет с радостью, сознавая, что должен понести наказание за нарушение закона. Умрет и Кукитак, потому что понимает, что причастна к преступлению. И плод их союза тоже должен быть уничтожен. Но…

Но вот только с того момента, как они с сестрой убежали из зараженного города, прошло столько всего, что сейчас Кукуполь не желал мириться с жестокими законами своего народа. Пусть он умрет. Но умрет он один, взяв вину на себя. А Кукитак и ребенок должны жить. Ведь и так от болезни умерло уже так много народа… зачем увеличивать количество смертей?

Обо всем этом он думал, действуя. Кинулся к ручью, черпанул долбленкой воду и поспешил обратно. Тревога заглушала боль в животе.

- Кукитак! Надо уходить!

Сестра сидела в шалаше, осторожно отдирая от тушки птицу кожу вместе с перьями.

- Что?

- Мы уходим. Сейчас же!

- Нас нашли? – всплеснула она руками и неосознанным жестом прижала руки к животу. – Теперь нас убьют?

- Нет, - он упал на колени, обнимая ее. – Только не тебя. И так умерло слишком много народа. Если что, я все возьму на себя. Скажу, что это я виноват, что ты не хотела, что ты сопротивлялась, но я был сильнее, избил тебя и заставил… Тогда… тогда тебя накажут иначе, но не убьют…

Девушка опустила голову и вздохнула. Увы, она лучше брата знала, каково наказание для тех женщин, которые бывали замешаны в столь грешном деянии. Но – да, тут он был прав! – ей могли оставить жизнь. И она могла бы больше ничего не бояться… в будущем. Но…это если их поймают. А если…

- Куда мы пойдем?

Кукуполь задумался. Ему не больше Кукитак хотелось умирать. Да, его собственная смерть будет расплатой за то, что они натворили. Он, по сути, приносил себя в жертву…

Жертва.

- Есть одно место, - прошептал он, чувствуя странный подъем духа и воодушевление. – Это далеко, но мы постараемся дойти. А если я не смогу, дойти должна ты. Ради меня. Там ты можешь быть в безопасности…и тебя не достанут наши законы.

- Где это сказочное место? – она поверила сразу, не вдаваясь в подробности.

- У Небесных людей.

Передатчик ожил в самую глухую пору ночи, когда Берн заступил на стражу.

- Прием, прием, - послышался тихий, искаженный помехами и «космической музыкой» голос. – Это «туристы»?

«Туристы» - был позывным группы Берна в этом походе.

- «Туристы», - подтвердил он. – А это кто?

- Тоже турист. С базы 16/37-Кит, - был ответ. - Как слышно?

Берн перевел дух. Вот и началось.

- Слышно хорошо.

- Отлично. Тогда получайте инструкцию. Примерно через пятьдесят часов к вам прибудут гости. Задует пассат, принесет Фею Летающего Домика. С компанией. Среди них те, кто уже бывал в Волшебной Стране. Их цель – подняться повыше. Не мешать. Проводить, подождать, потом встретить на спуске и помочь донести груз.

Слушая, Берн кивал. Передача велась на особенной частите, да еще и зашифрованным текстом. Непосвященный вряд ли бы понял, что это за Фея такая, но Берн еще до начала операции получил все шифры и инструкции. И сейчас он мысленно переводил слова того, кто фигурировал под именем Инструктора на обычный приказ.

- А как…потом?

- Груз должен быть доставлен до места. А грузчики… по обстоятельствам.

- Задание понял.

- Еще одно. Среди них есть кое-кто с базы. Будьте осторожны. До связи.

- До связи, - машинально откликнулся Берн и выключил передатчик.

Что ж, вот и закончилось ожидание. Теперь осталась малость – подкараулить тех, кого назвали Феей Летающего Домика с компанией, затем встретить их на спуске с Горы Леопарда, забрать то, что они оттуда унесут и покинуть планету. А что до этих людей… ну, джунгли чужой планеты – само по себе опасное место. Тем более, если на планете свирепствует эпидемия. Жертвой ее могут стать, в том числе, и инопланетяне. Тем более, инопланетяне, которые сунулись в джунгли на свой страх и риск.

Берн окинул взглядом спавших. С ним осталась только половина отряда. Погибли хорошие парни, с которыми он прошел огонь, воду и космическую радиацию. Что ж, кому-то придется ответить за это. А пока… у них есть еще немного времени на отдых. Пусть спят. Они это заслужили.

Корабль приземлился на закате, и, согласно международным требованиям, до утра оставался с задраенными люками, полностью изолированным от внешнего мира. Обычно в это время на корабле уже начинала работать система очистки и замены воздуха – в атмосферу планеты выбрасывался отработанный воздух, насыщенный углекислотой и прочими выделениями, а взамен накачивался свежий. Потом, когда люди покинут корабль, запускался процесс перезагрузки системы жизнеобеспечения – менялись фильтры, обновлялись запасы воды, тестировались программы на предмет сбоев. Полный цикл мог занять от десяти часов до двух суток в зависимости от мощностей корабля и количества людей на борту. Именно поэтому ни один большой корабль не рисковал садиться на малоизученные планеты. Обычно большие суда, лайнеры или тяжелые космоносцы, оставались на орбите, а вперед высылались флайеры и шаттлы – грузовые «Шершни» или более маневренные и мобильные «Осы». На борту нашлось место только для одной уменьшенной копии «Осы» - так называемого «Комара», который мог забрать всего четырех человек или двух людей и часть груза. Для того чтобы переправить вниз всех, понадобилось бы четыре рейса. Но «Комар» не был предназначен для длительных полетов в космосе. Он был почти лишен противорадиационной брони, обладал более слабыми двигателями и мог использоваться только в качестве средства эвакуации. Поэтому Шарне пришлось садиться на планету в любом случае.

Корабль опустился на посадочной площадке, выбрав квадрат подальше от складских помещений. Когда он коснулся грунта и приглушил маневровые двигатели – основной еще продолжал какое-то время работать на малых оборотах – с той стороны долетело несколько сигнальных вспышек. Шарна в ответ тоже мигнула бортовыми огнями, после чего по громкой связи поздравила пассажиров с удачной посадкой, продублировала сообщение для наземных служб и отключилась.

Ната всегда плохо переносила взлеты и посадки, и с возрастом проблема не решилась. Конечно, существовал радикальный способ избавиться от неприятных ощущений – перестать летать. Несколько лет, после рождения дочери, она и впрямь провела на одном месте и была уверена, что все прошло. Но нет. При взлете на Вангее, приземлении на Инку-5 и вот сейчас неприятные ощущения вернулись в полном объеме.

Неудивительно поэтому, что, едва по внутренней связи прозвучало сообщение Шарны о благополучном приземлении, Ната дотянулась до блистера со снотворными таблетками, приняла еще одну и, отстегнув крепления, перевернулась на другой бок, собираясь заснуть.

- А вы разве не…пойдете наружу? – услышала она голос Ладиславы.

- Нет, - буркнула Ната, закрывая глаза.

- Но… ведь это новая планета и…

- И скоро ночь. А выйти мы сможем только утром. И дайте поспать!

Она проснулась рано, соседки еще спали. Судя по разлитому в воздухе каюты аромату цветов, система кондиционирования ночью все-таки частично перезагрузилась. И, поскольку воздух снаружи был пригоден для дыхания людей, в атмосферу корабля были добавлены запахи из внешнего мира. Так сказать, чтобы ускорить процесс акклиматизации.

Снаружи их уже ждали. Неподалеку, в паре метров от границы выжженной при посадке земли остановился военный вездеход. Верхняя часть брони была снята, так что можно было сидеть не только внутри, но и на бортах. Рядом прохаживалось трое военных – водитель и сопровождающие.

Старший по званию шагнул вперед, козырнул.

- Лейтенант Такерт, - представился он. – Нам доложили, что прибыла группа врачей и… сопровождающие их лица? – он окинул взглядом собравшихся. – Сколько вас всего?

Шарна, которой нужно было сойти для визирования полетных документов, обернулась.

- Девять… плюс трое пассажиров.

- Пассажиры? Но… нас не предупреждали.

- Они пробрались на борт зайцами, пользуясь внутренним кодом. Не возвращаться же ради них? Время уходило. Тем более, что по крайней мере один из них умеет управлять кораблем.

- Капитан Рамос, - назвался тот. – Я уже летал сюда… до начала эпидемии. И как раз на этом корабле.

- Сомневаюсь, что вам в ближайшее время удастся на нем полетать, - ответил Такерт. – Как бы то ни было, я могу забрать на борт только врачей. Остальным придется подождать. Прошу! – он сделал приглашающий жест.

После того, как был размещен груз медикаментов и оборудования, а Карма со своими спутницами спокойно занял места внутри вездехода, и стало ясно, что больше в машину не влезет практически никто. Исключение было сделано лишь для гротха – во-первых, потому, что он тоже был врачом, а во-вторых, кто, кроме потомственного воина мог правильно вести себя при поездке на военном вездеходе?

В результате с археологами остался один из солдат.

- У нас ограниченное количество техники, - пояснил он, когда вездеход направился в сторону лагеря. – Частично это сделано для того, чтобы уменьшить контакты с зараженной областью. Пешком тут далеко не уйдешь. Так что вам придется ждать, пока вернется лейтенант…

- Он не пришлет кого-то вместо себя? – спросила Ната.

- Нет. Мы всеми силами стараемся уменьшать контакты… в том числе и между собой. Да, кстати, на территории базы вам придется носить средства индивидуальной защиты. И держаться подальше от местного населения.

- Это… будет сложно сделать, - сказала женщина.

- А вы кто? Тоже врачи или…

- Или, - кивнула она. – Спецгруппа… из научного центра. Проблема, с которой тут столкнулись, выходит за пределы одной области знаний. К медицине придется подключиться истории и археологии. Я – антрополог.

- И какая тут связь?

Ната помедлила, прикидывая, как много она может рассказать фактически первому встречному.

- Очень может быть, что когда-то на Инку-6 жила не одна разумная раса. И эта… болезнь досталась в наследство от той, другой… следы которой мы должны отыскать.

- У вас есть разрешение?

- Да, - не задумываясь, сказала она. – Вашему руководству обо всем доложено. Иначе нам бы вовсе не разрешили приземляться.

- Понятно, - кивнул солдат. – Доложите потом начальству.

Он отвернулся, глядя вслед отъехавшей машине, и тут же крепкая рука схватила Нату за локоть. Женщина обернулась – за нею стоял Тимур Тазов и делал ей знаки.

Она кивнула, и мужчина оттащил ее на несколько шагов в сторону.

- Вы с ума сошли? – зашипел он на ухо. – Зачем вы ему все рассказали?

- А что? Я должна была скрывать правду?

- Разумеется! Вы что, не понимаете, куда попали? Там же, - махнул он в сторону близких джунглей, - закрытая территория! Даже для своих вход запрещен. Полная изоляция. А вы хотите туда проникнуть.

- Но ведь у нас есть разрешение на раскопки на Горе Леопарда!

- Ага, только здесь оно не действительно. Здесь фактически другая страна. Вы видели эмблему на его лацкане? – кивнул он в сторону солдата. – Это императорские войска. А это значит, что тут может вмешаться высокая политика.

- Ничего не понимаю, - созналась Ната.

- То, что {у них} может быть другой приказ. И наше разрешение для них ничего не значит. В самом лучшем случае нам могут посоветовать отправить запрос в вышестоящие инстанции. То есть, в Империю. А это – время. Пока то, да пока се… мы застрянем тут на несколько месяцев.

- А как же… эпидемия?

- Тут может быть два пути, каким можно погасить очаг заболевания. Либо найти вакцину или синтезировать анти-прион, о котором говорил наш чешуйчатый друг, либо просто дождаться, пока она иссякнет сама собой. Ведь если нет носителей – нет и болезни.

Ната похолодела. Вспомнился разговор с Хартугом в начале полета.

- Неужели вы думаете, что они нас тут оставят… навсегда? – прошептала она.

Тазов только пожал плечами – мол, понимайте, как знаете.

Женщина задумалась. Сидеть, сложа руки и ждать своей участи не хотелось. Но даже если и так, если им отпущено не так уж много времени, то, может быть, стоит провести его с пользой? Ведь информация не заразна. Тем более, пересланная по инфранету.

- Значит, - произнесла она, - вы говорите, что до Горы Леопарда пять дней пешего пути?

- Примерно, да.

- И вы… знаете направление?

Он кивнул.

Большую часть базы занимал палаточный лазарет, раскинувшийся за зоной отчуждения, по периметру которой были установлены самые настоящие вышки, и имелось оцепление. Карма заволновался, увидев ограду и часовых в респираторах и костюмах химзащиты, но Хартуг отнесся к этому философски. Военные сборы на его родной планете, обязательные для всех, начиная с подросткового возраста, проходили в аналогичных условиях. Ему самому довелось прожить в таком вот военном городке в общей сложности три месяца, и он выбрался из машины совершенно спокойно. Чувствуя на себе вопросительные взгляды, помог военным разгрузить оборудование, после чего первым подошел к контрольно-пропускному пункту, вскинув руку в салюте:

- Врачи-волонтеры прибыли. Куда нам обратиться?

На него смотрели, как на диковинку. Сержант даже приподнял маску с лица, чтобы получше его рассмотреть.

- Да, я гротх, - кивнул Хартуг.

- Вы… один? – сержант почему-то посмотрел ему за спину.

- Нет. Нас четверо. И еще группа ученых-археологов.

- И все… ваши?

- Нет, - до Хартуга дошло, что имел в виду человек. – Я такой один.

Ему показалось, что на лице военного отразилось облегчение. Еще бы! Репутация гротхов, как вечно агрессивно настроенных типов, которым лишь бы воевать, была широко известна. Многие разумные расы вообще предпочитали не воевать сами, а нанимать гротхов для решения военных конфликтов. И вечным драчунам есть, куда выпустить пары, и свои соплеменники целы и невредимы. А что приходится платить наемникам – так известно, что любая война требует жертв.

К ним присоединились Карма и остальные, и после коротких формальностей – основной пакет документов был передан Шарной еще с орбиты – их провели на закрытую территорию.

- Большую часть времени вы будете предоставлены сами себе, - тот самый сержант, представившийся как Янец, перешел вместе с ними черту. – Раз в сутки на КПП будет передаваться для вас паек. Приходить за ним должен кто-то один. В одно и то же время. Вот сюда, - указал он на низкий стол, - кладутся коробки. Отсюда вы их забираете. Взамен оставляете отходы… которые невозможно утилизировать в естественных условиях. В паек входит стандартный пищевой набор, средства личной гигиены, а также кое-какие дополнительные предметы, которые можно запросить отдельно. По видеофону. Связь только местная. Позвонить за пределы планеты у вас вряд ли получится.

- А как же спутник? – Хартуг помнил, что он совершает за девять дней десять оборотов, так что на несколько часов в сутки людям доступна внешняя связь и даже инфранет.

- А у нас глушилки, - улыбнулся под маской Янец. – Если хотите им воспользоваться, можете уйти за территорию… но тогда мы ни за что не отвечаем.

- То есть, того, кто желает позвонить домой и сообщить родителям, что у него все хорошо, вы пристрелите, если он вздумает вернуться обратно?

Сержант напрягся.

- У нас есть приказ не допустить этого, - ответил он после паузы.

Лазарет и полевой госпиталь был организован военными, так что все строения были типовыми и располагались ровными рядами. Тут и там виднелись следы того, что когда-то здесь были джунгли – в вытоптанной земле виднелись остатки листьев, вялые и засохшие обрывки лиан, кусочки коры, щепки и мелкий лесной мусор. Кое-где виднелись останки пеньков, а возле здания, где врачам предстояло жить, даже пробились из земли молодые побеги.

- Общежитие, - указывал сержант. – Лаборатории. Операционная. Склад. Командный пункт, откуда можно с нами связаться… Вон там, дальше, морг и печи.

- Печи? – голос Кармы дрогнул. – Для…

- Для перевязочного материала и некоторых отходов. Тела умерших мы пока складируем в морг, чтобы потом отвозить и хоронить.

- И сколько там на данный момент… тел?

- Не могу знать, - сержант остановился, поудобнее перехватил автомат. – Это вне моей компетенции. Но здесь есть врачи… ваши коллеги. Спросите у них. Кстати, вот один из них. Оставляю вас, - он попятился, - а мне надо возвращаться на пост.

И, не прибавив более ни слова, он поспешил обратно.

- Боится, - констатировала подошедшая усталая женщина. – Все они боятся заразиться… Докторша Чавес. Нам вчера сказали, что будет пополнение… международными специалистами, - она снизу вверх окинула гротха заинтересованным взглядом. – Рада, что хоть в этом не обманули.

- Я генетик, - сказал Хартуг. – Есть подозрение, что возбудитель инкуинской лихорадки – прион, который реагирует на особенную генетическую структуру. Вернее, он активируется только в организме, клетки которого содержат У-хормосому… или ее аналоги.

- Очень может быть, - кивнула Чавес. – Среди заболевших – только мужчины… всех возрастов. Вы желаете пройти на… рабочее место или вам надо время, чтобы расположиться?

- Если можно, давайте сразу, - сказал Хартуг. – Хотя, как скажет коллега Карма…

- Мы с вами, - сказал тот.

- Вы не боитесь заразиться? – докторша смерила его долгим взглядом. – Вы же… мужчина?

- Только внешне. Я – мутант. У меня синдром де Ла Шапеля.

- Вот как? В таком случае вам действительно нечего бояться. А вы, - Чавес перевела взгляд на Хартуга.

- А я – рептилоид. У нас именно женщины имеют У-хоромосому.

- Понятно. Они знали, кого присылать, - усмехнулась докторша. – Наконец-то. А то немного надоело работать в одиночку.

Они прошли в проход между домиками для людей и палатками, в которых помещались больные и добрались до дальней границы, где за оградой Хартуг и остальные с некоторым удивлением увидели несколько наспех собранных шалашей, где жили женщины-инкуины. Одни занимались домашним трудом – плели циновки, перетирали на зернотерках зерно, пекли лепешки или лепили из грязи посуду, - а другие просто сидели и, не отрываясь, смотрели в сторону палаток. На появление врачей мало, кто обратил внимание. Лишь несколько женщин встали и сделали два-три шага вперед.

- Это… семьи заболевших, - произнесла Чавес. – Они живут там, в резервации. И приносят к нам своих больных… Увы, попытки поместить в лазарет всех заболевших закончились неудачей. Инкуины убегают в лес, прячутся, а если нет такой возможности, атакуют солдат. Было несколько жертв… с той и другой стороны, потому что, хотя солдатам и дан приказ не стрелять на поражение, все равно… иногда случалось… Да и от болезни никто не застрахован. Из тех, кто совершал рейды в джунгли, несколько человек тоже заболели.

- И умерли? – с пониманием уточнил Карма.

- Двое – да, - жестко кивнула Чавес, приблизилась к сетке, разделяющей два мира, и прокричала несколько слов на чужом языке. Услышав это, женщины отозвались протяжными тонкими криками, чем-то напоминавшими крики птиц, и вернулись к своим шалашам.

- Я сказала на языке инкуинов, что пока все живы, - перевела докторша. – Они ждут.

Хартуг через ее голову посмотрел на инкуинок.

Он видел изображение этих людей раньше, но одно дело – фотографии, и совсем другое – личная встреча.

Инкуины были довольно высоки ростом, с человека, но были худощавыми и тонкокостными, из-за чего казались хрупкими и болезненными. Их буровато-оливковая кожа была покрыта бурыми пятнышками и короткой, как замша, шерсткой. На голове и шее эта шерстка была длиннее, чуть ли не с ладонь. Женщины украшали себя, втыкая в волосы на голове перышки, цветы и листья. Одежду их составляла полоса довольно грубой ткани, обернутая вокруг тела и закрепленная на плечах чем-то вроде булавок. На руках было пять, а на ногах – всего четыре пальца с маленькими аккуратными ноготками. В чертах их лиц было что-то кошачье. Сходство усиливалось тем, что у многих лица и руки были разрисованы и покрыты шрамами и татуировками. И, как у кошек, у них было примерно одинаковое выражение лиц – по ним практически невозможно было прочитать эмоции.

- Она разумны, - сказала докторша Чавес, заметив, как пристально рассматривает Хартуг местных женщин. – У них есть язык, есть культура и даже зачатки науки. Например, они знают металлургию, земледелие, ткачество и строительство. Эти шалаши – временное явление. В них они живут от силы несколько дней, потом уходят.

- Куда? – спросил он.

- К себе, - женщина указала на стену джунглей. – И мало, кто возвращается.

- Почему?

- А зачем? Они приводят или приносят сюда своих больных мужчин и остаются рядом, пока те живы. Потом уходят.

- Вы… сообщаете им о смерти близких?

- Иногда. Но частенько бывает так, что сообщать некому. Мы либо не знаем, кто чей родственник, либо родня каким-то чутьем заранее угадывает его смерть и снимается с места, не дожидаясь официального подтверждения. Дольше всех остаются матери, чьи сыновья находятся там. Жены и сестры, а также дочери уходят первыми.

- Не слишком-то сильны у них родственные связи, как я погляжу.

- Что поделать. Другая культура, другое отношение к жизни… Не нам их судить! – ответ докторши Чавес прозвучал резче, чем следовало. – У вас, гротхов, тоже есть свои правила и законы общежития, которые не нравятся другим. Но это вовсе не значит, что надо осуждать вас!

Хатруг подумал, стоит ли обидеться, но потом все-таки согласно кивнул. В самом деле, другим расам трудно понять, что у гротхов именно женщина выбирает себе супруга. И что братья мужа переходят в род его жены и становятся его защитниками. И могут в стычках поднять руку даже на собственных родителей, если те вздумают напасть на их новую родню. Получается, что для гротха семья жены становится важнее той семьи, где он появился на свет.

- Вы правы, - сказал он. – Мы прибыли сюда не для этого.

- Давайте пройдем дальше, - предложила докторша. – Увидите наши… палаты.

То, что она называла палатами, было рядами армейских палаток, внутри разделенных на небольшие отсеки. Кроватей в них не было – лишь ряды плетеных ковриков, на которых лежали мужчины инкуины всех возрастов, от совсем мальчишек до глубоких стариков, чей возраст выдавало почти полное отсутствие растительности на голове и глубокие морщины. Рядом с каждым больным стоял небольшой, вершка* два-три, столик, на котором теснилось несколько мисок и плошек с водой, желтовато-зеленой кашицей и крохотными таблетками.

(*Вершок – здесь, ширина ладони человека, примерно, 10 см. Прим. авт)

- Вещи им приносят женщины, а вот еда наша, - пояснила докторша. – Большинство могут принимать только жидкую пищу.

- Здесь, - Хартуг поморщился, - не слишком-то приятно пахнет.

В воздухе стоял запах крови, выделений и рвотных масс.

- Они боятся кондиционера, поэтому мы предпочитаем терпеть вонь… лишь бы нам доверяли.

Каждый отсек освещался небольшой лампой, подвешенной под потолком. Лампа испускала ярко-синий свет, в результате чего в полумраке лица, руки и все открытые части тела словно светились неоновым светом, как будто намазанные светящейся краской.

- Мы обнаружили, что ультрафиолет с добавлением ксенона способен если не делать процесс распада тканей обратимым, то, по крайней мере, замедлять его, - пояснила докторша. – Благодаря постоянному облучению, у нас даже немного снизился уровень смертности. Однако, для большинства заболевших это «лечение» запаздывает. Некоторых проносят в столь тяжелом состоянии, что мы уже ничем не можем им помочь. Разве что облегчить переход в иной мир.

- С помощью обезболивающих препаратов? – догадался он.

- В том числе. Увы, на данный момент это все, что мы можем предложить. И мы надеялись, что вы нам чем-то поможете?

Хартуг сверху вниз посмотрел на лежащих в ряд инкуинов. Трое мужчин уже ни на что не реагировали. Они свернулись калачиком и оцепенело таращились в никуда. От них исходил особенно резкий запах гнилой крови и выделений. Но остальные с вялым любопытством присматривались и прислушивались к разговору врачей. Гротх встретился взглядом с одним из них. Инкуин был еще молод и, наверное, красив – у него были ровные классически правильные черты лица, чуть раскосые палево-желтые глаза и более светлая кожа и волосы.

Хартуга удивило, что рядом с ним на корточках сидела молодая женщина, державшая больного за руку. Их пальцы переплелись, образуя довольно сложный узор – гротху подумалось, что его собственные пальцы никогда бы не смогли так согнуться. Второй рукой женщина касалась своего живота. Своего слегка выпуклого живота. И то, как она это делала, заставляло подозревать самое серьезное.

- Она… беременна.

- Да, - докторша поморщилась, как от сильной боли. - Дело в том, что вирус…

- Прион!

- … Прион, - согласилась она, - поражает всех мужчин. Даже тех, что находится в утробе матерей. Мы здесь уже несколько недель, и за это время не родилось ни одного живого младенца мужского пола! То есть, многие рождаются – те, кто заразились на поздних сроках развития – и даже какое-то время живут, но умирают через несколько дней. Их организм просто не воспринимает ни молоко, ни другие продукты. Конечно, выход можно было бы найти, и мы сумели продлить некоторым младенцам жизнь с помощью внутривенного вливания питательной смеси, но проблема в том, что в этом случае они должны до конца своих дней питаться только внутривенно. И, кроме того, у них поражаются и остальные органы…

- Легкие?

- Да. Эти дети не могут дышать самостоятельно. Согласитесь, разве это жизнь – постоянно зависеть от техники? Это можно устроить разве что в нашем мире, но тут? – она устало пожала плечами.

Хартуг посмотрел на молодую мать. Одной рукой она держала руку своего мужа, другой прикрывала нерожденное дитя. Два самых дорогих для нее существа. Или…

- Я сделаю, что смогу, - кивнул он.

- С чего думаете начать? – женщина догадалась, что его настрой изменился.

- Со сбора образцов. Коллега Карма, вы нам поможете?

Тот спокойно кивнул.

- В таком случае – прошу, - докторша Чавес откинула полог, приглашая их следовать за собой.

Лаборатории, палаты интенсивной терапии, боксы для новорожденных и операционная с приемным покоем находились в двух приземистых зданиях, соединенных вместе крытым коридором. Буквально в двух шагах были выстроены домики для временного проживания персонала. Мимо них они уже проходили, когда шли осматривать палаточный лагерь.

Сейчас возле домиков происходила бурная дискуссия. С некоторым удивлением Хартуг увидел Нату Чех и остальных пассажиров. Трое солдат миротворческих войск держали их на прицеле.

- Что здесь происходит? – он шагнул ближе, вставая между солдатами и женщинами.

- Они нас арестовали, - пожаловалась Ладислава. – И приволокли сюда! Мы им сказали, что прилетели вовсе не для того, чтобы работать в лагере, но нас не стали слушать.

- Это недоразумение, - подала голос Ната. – Мы – антропологи и палеонтологи. У нас своя работа…

- У нас приказ, - отчеканил один из солдат, с нашивками сержанта. Не Янец, другой. – Они пытались проникнуть в резервацию.

- Это наша работа!

- А это – наша. Есть приказ – никто не должен пересекать границу зоны отчуждения. Это касается всех. Там – очаг распространения заразы.

- Но мы – женщины. Мы не можем заразиться…

- Да, но вы можете заразить остальных, - сержант оставался непоколебим.

Хартуг примирительно вскинул руку, привлекая внимание.

- Боюсь, вы правы, - сказал он. – Это недоразумение, но оно вскоре разрешится… к общему удовольствию. А пока… вам стоит отдохнуть, успокоиться, прийти в себя и решить, что делать дальше.

Сержант проворчал что-то в том смысле, что решать им ничего не надо, все уже решено, но не стал настаивать. Тем более что гротх уже стал понемногу теснить людей в сторону домиков, буквально вынуждая их подняться по низким ступенькам крыльца.

- Я вас не понимаю, - возмущалась Ната. – На чьей вы стороне? Вы понимаете, что у нас своя программа исследований?

- Понимаю. Понимаю и то, что просто так вас отсюда не выпустят… пока не будет синтезирован антиприон.

- И сколько на это понадобится времени? – не без ехидства заметила она.

- Не скажу, пока не отыщу опытный образец.

Они поднялись на длинное узкое крыльцо, соединявшее между собой большую часть домиков. Судя по размерам, каждый домик был предназначен максимум для двоих. И внутри стояли две стандартных койки, два раскладных стула, две тумбочки для личных вещей, небольшой встроенный шкаф с четным количеством полок и раскладной столик с лампой над ним. Войдя, Ната окинула комнату взглядом. Из единственного окошка открывался вид на КПП и часть очищенного от растительности плаца. Где-то далеко на горизонте в синеватой дымке маячили горы, одна из которых носила название Гора Леопарда.

- Бывало и хуже? – спросил Хартуг, уловив ее вздох.

- Бывало и лучше, - парировала она, водружая сумку на кровать. На другую койку лег баул Мартины Ниловой. – Так что у вас там за образец?

- У меня есть теория, - промолвил гротх, оставаясь у порога. – Теория не подтвержденная, но, тем не менее, когда я о ней услышал, у меня словно что-то там, в мозгу, щелкнуло. Конечно, эта идея еще не оформилась до конца, она, можно сказать, рабочая гипотеза и требует тщательной проверки. Может быть, я ошибаюсь… поэтому… вы согласны меня выслушать?

Ната кивнула. Хартуг переступил порог, прикрыл дверь.

- Я исходил из того, что одну эпидемию инкуины уже пережили, не так ли? – он прошелся по тесной комнатке туда-сюда. - В те годы, когда сюда только-только прилетели первые Небесные люди.

- Да, - Ната присела на койку.

- И было известно, что в результате этой… эпидемии цивилизация инкуинов была отброшена в развитии на несколько столетий назад. Сейчас они только достигли того уровня развития, который был у них до встречи с Небесными людьми. И новая эпидемия разразилась только потому, что прион мутировал.

- Продолжайте, - насторожилась женщина.

- Если все верно, что сказано об этих Небесных людях, которые вздумали «освободить» планету от предков инкуинов, заразив их смертельной болезнью, то они были готовы действовать наверняка. Им нужно было очистить этот мир от «конкурентов». То есть, качество их работы… соответствовало. Но инкуины выжили. Почему?

- Изоляция, - пожала плечами Ната. – Медицинская помощь и…

- Все это было на уровне нынешнем. Вряд ли тогда предки инкуинов знали о карантине, профилактике и лечении больше, чем знают сейчас. Этот Радж Ча закончил расшифровку надписей на стенах храма. Если я правильно помню текст, то там сказано, что нескольких зараженных нарочно оставили там. Собирались забрать, но обманули…

- И они умерли, - кивнула Ната, - оставленные без помощи, пищи и воды. Умерли быстро…

- Но вот о чем я подумал – а {всех} ли заболевших там оставили? Ведь если допустить, что уровень тогдашней медицины был не выше, чем современной, то наверняка инкуины понятия не имели о карантине, инкубационном периоде и воздушно-капельном способе передачи инфекции. А если учесть, что прион мог передаваться и половым путем, то…

- То часть больных наверняка осталась снаружи? – подхватила Ната.

- Да. Они собрали далеко не всех.

- И эпидемия должна была распространяться…

- И она распространялась. Какое-то время. Но потом сама собой сошла на нет. И инкуины выжили. Отброшенные в развитии на несколько столетий, но выжили. И рано или поздно вернулись к прежней жизни.

- А сейчас…

- Сейчас история может повториться. И прион мутировал. Возможно, это было заложено в его генетическую программу. Если – да, то стоит пересмотреть способы борьбы с ним.

- Но вы это сделаете?

- Да, - кивнул Хартуг.

Ната встала:

- Чем я могу вам помочь?

Гротх в удивлении воззрился на женщину.

- Вы? Мне? Помочь? Но…

- Вы отказываетесь от помощи? Или не хотите принять ее… от женщины?

- Помилуйте, - он нервно оскалился, - вот уж о чем я не думаю. Мне будет ценна любая помощь. Просто… я не уверен, что… А, впрочем, мы можете мне помочь.

- Как?

Хартуг задумался. Идея, которая пришла ему на ум несколько дней назад, была бредовой. Он не был уверен в том, что его поймут и поддержат. Но ведь этому есть доказательства! Инкуины выжили, они пережили пандемию, в которой им никто не пришел на помощь. Справились сами. Да, многое они потеряли, но сохранили главное – самих себя.

А сейчас история может повториться. Только, если мутировавший прион вырвется на свободу, он может начать убивать и остальных. И он уже начал свою разрушительную работу – на соседней планете Инку-5 вспыхнула эпидемия. То, что раньше было создано для борьбы с одним-единственным видом, получило возможность атаковать всех остальных.

- Мне… нужны образцы, - сказал он. – Образцы крови… свежей крови инкуинов. Много образцов. И не только они.

- Мы? – невольно содрогнулась Ната. – Люди?

- Не только, - прозвучал жесткий ответ. - Нужен генетический материал тех, первых, Небесных людей. На основе этих трех материалов я и могу синтезировать анти-прион. Вернее, прион с новыми генетическими свойствами, внедрив в его генетический код принципиально новые гены. Чтобы в корне изменить его действие.

- И вы думаете, что я могу вам их предоставить?

- Я думаю, что вы могли бы найти останки этих Небесных людей…

Ната нервно рассмеялась:

- Вы шутите? Нас тут заперли. Или, - глаза ее расширились, - вы хотите нарушить запрет?

- А вы – нет?

Женщина вскочила. Они оказались лицом к лицу друг с другом.

- Я – врач, - медленно произнес Хартуг. – И ради спасения людей готов рискнуть.

Ната подумала, на что она готова пойти ради спасения людей. Наверное, на многое. Но она предпочла промолчать.

- Сейчас, - он отступил на полшага, - вы пока отдыхайте. Я… скажу все потом.

Он вышел. Ната осталась одна, но ненадолго. Не успели шаги гротха стихнуть в галерее, как в комнату ворвалась Мартина. Все это время она торчала снаружи.

- Что здесь у вас произошло, имирес Чех? – спросила девушка. – На вас лица нет. Этот… гротх сказал вам что-то? Все плохо, да? Все хуже, чем мы предполагали?

- Хартуг, - машинально поправила Ната. – Его зовут Хартуг. И – да, все плохо. Но не настолько, чтобы падать духом. Просто… нужно кое-что сделать.

Едва успев свалить свои вещи в комнату, которую ему выделили, Хартуг отправился в лазарет. Обе женщины-спутницы Кармы уже были там, они обслуживали больных, осматривали их, ставили капельницы и аппараты ИВЛ, кололи обезболивающее и вместе с несколькими волонтерами прибирали в палатах. Ни Кармы, ни докторши Чавес не было видно. Как сказали Хартугу, они отправились в лабораторию.

Какое-то время Хартуг просто помогал в палатах. Рук не хватало, как и аппаратов для вентиляции легких. И обезболивающее приходилось колоть чуть ли не ежедневно каждому пациенту. Стоило ему немного осмотреться, как принесли еще троих больных. Двое шли сами, заботливо поддерживаемые родственницами. Третьего, совсем юного, пришлось нести. Одного взгляда на него гротху хватило, чтобы понять – парнишка долго не протянет. Видимо, мать до последнего сопротивлялась, не хотела отдавать сына. Она несла его сама, чуть пошатываясь под ношей от усталости. За спиной у нее болталась корзина, в которой сидел второй ребенок, девочка. Передавая сына с рук на руки, инкуинка что-то пролепетала на своем наречии.

- Она говорит, что это – последний в ее роду, - перевела волонтерка, которая и проводила женщину в палату. - Прочие мужчины умерли – ее отец, два брата с сыновьями, муж… Их осталось четверо – мать, жена одного из братьев и она с дочкой.

Хартуг бережно принял подростка. Тот застонал, дернулся, и его стошнило кровью, желчью и каким-то буроватым месивом. Последняя трапеза…

- Скажите ей, - выдавил Хартуг, - скажите, что мы постараемся его спасти.

Волонтерка перевела. Инкуинка радостно покачала головой и разразилась потоком слов.

- Она нас благодарит. Говорит, что сплетет каждому из нас цветные пояса, если мы спасем ее сына.

Хартуг скрипнул зубами. Надо было что-то сказать, но как скажешь правду?

Он осторожно унес подростка, устроил его в той же палате, где был в самого начала. Взгляд опять упал на беременную женщину, которая так и сидела на корточках, держа умирающего мужа за руку. Помедлив, гротх приблизился. Инкуинка с трепетом подняла на его глаза. В ее желтых зрачках плавали тени каких-то эмоций, но страха не было.

- Я, - помявшись, он указал на себя, - ты, - ткнул пальцем в инкуинку. – Идти… идти ко мне, - попятился, делая приглашающие жесты.

Женщина что-то прощебетала на своем языке. Хартуг обернулся, ища кого-нибудь, кто знает местное наречие. В полете он пытался выучить язык, но понял, что его язык и гортань не приспособлены для произношения таких высоких звуков.

- Ты, - кивнул одной из волонтерок, - помоги. Я хочу взять у нее кровь на анализ. Сможете это ей объяснить?

- Попробую, - волонтерка заговорила, оживленно жестикулируя и указывая то на гротха, то на ее мужа, то куда-то в потолок. Инкуинка слушала с волнением, прижав обе ладошки к животу, а потом покачала головой из стороны в сторону в знак согласия.

- Что вы ей сказали?

- Что нужно принести жертву богам. И если эта жертва будет принята, боги даруют спасение ее мужу и всем остальным инкуинам. Она согласилась и только спросила, что это за жертва.

- Надеюсь, вы ей объяснили?

- Да. Я, - замялась волонтерка, - постаралась… как могла.

Инкуинка тем временем склонилась к мужу и зашептала ему на ухо, косясь на врачей. Какое-то время они шепотом спорили, но потом мужа скрутил жестокий приступ кашля. Он застонал, сжимаясь и выплевывая сгустки крови.

Прежде, чем волонтерка успела вытереть его лицо, Хартуг наклонился, подхватил сгусток и завернул его в мгновенно пропитавшуюся кровью салфетку.

- Один есть. Теперь… - он протянул инкуинке руку, - пошли.

Несколько секунд Кукитак молча смотрела на протянутую руку. Потом перевела взгляд на неподвижное тело Кукуполя, вздохнула и встала, вкладывая свои пальцы в руку чужака.

Глава 13

ГЛАВА 13.

В лабораторию инкуинка вступила спокойно, хотя и было заметно, что она напугана. Ее оливковая кожа пожелтела, на ней проступили темные пятна – знак страха, как сказали Хартугу. Тот старался не делать резких движений, молчать и не особенно торопиться.

В лаборатории их встретила одна из волонтерок. Вскочив, женщина всплеснула руками:

- Что? Ей плохо? Но ведь женщины…

- Знаю, - кивнул Хартуг. – Они не болеют. И она здорова. Но в ней ребенок. И, - он помялся, - мне надо взять у нее анализы. Кровь и… другие жидкости. Если бы кто-нибудь смог ей объяснить…

- Я, наверное, смогу, - кивнула лаборантка. – Мы учили их наречие. Иначе мы друг друга просто не поймем.

- Отлично, - Хартуг жестами показал инкуинке, что ей надо сесть на один из табуретов. – Тогда вы объясните ей, что я хочу взять кое-какие анализы и… заодно сделать УЗИ. Это возможно? Здесь, при ваших условиях?

- Да, у нас есть портативный аппарат… малого спектра действия, - кивнула лаборантка. Она осторожно взяла инкуинку за руку и что-то ей прощебетала. Та встрепенулась, услышав знакомую речь, ответила несколькими короткими словами.

- Я спросила, как ее зовут, - сказала женщина. – Она ответила, что Куки.

- Куки, - повторил Хартуг. – Скажите, что я… прилетел со звезд, чтобы помочь им.

- Она знает, - улыбнулась волонтерка. – Они все знают, что мы пришли со звезд.

- Как и те? – Хартуг разбирал портативный аппарат ультразвуковой диагностики, настраивая его.

- Кто – «те»?

- Есть… версия, что когда-то эту планету уже посещали пришельцы из космоса. Было это, по самым скромным подсчетам, не меньше шестисот-семисот лет тому назад. А то и тысячу. Тогда на планете вспыхнула эпидемия, уничтожившая почти девяносто процентов населения. Выжили единицы. Цивилизация инкуинов была отброшена в развитии на много лет назад. Им практически пришлось заново восстанавливать свою науку, культуру и… и многие открытия.

- Правда? – волонтерка смотрела на гротха, как на пророка.

- Мне так сказали… с нами прибыла группа археологов и космопалеонтологов. У них есть доказательства того, что несколько столетий назад эта планета уже пережила один такой… «визит невежливости».

Волонтерка посмотрела на инкуинку.

- Неужели такое возможно? – прошептала она. – Что же тогда произошло?

- Я точно не знаю. Пришельцы, кем бы они ни были, никому не сообщили истинной цели своего визита. Но скорее всего, они подыскивали себе новый дом. Инку-6 подошла им больше, чем Инку-5. Может быть, до той планеты они просто не смогли долететь, может быть, тамошний климат им показался вредным… Как бы то ни было, они собирались остаться тут навсегда.

- Но тут уже жили инкуины!

- Да. Для этого им и понадобилась эпидемия. Чтобы очистить планету от… конкурентов. Но что-то пошло не так. Инкуины восстали и перебили Небесных людей. Заодно они пытались как-то остановить эпидемию… своими силами. Но не смогли… Готово!

Он подошел к женщинам. К ладони левой руки с внутренней стороны ее крепился сканер.

Медицина шагнула далеко вперед, делая все, чтобы максимально снизить неприятные ощущения при осмотре. Далеко не все женщины соглашались, чтобы к ним прикасались руки врачей. Мощное феминистское движение, зародившееся на Старой Земле, чуть было не поставило крест на некоторых профессиях – мол, не допустим, чтобы в женские дела вмешивались особи другого пола, и вообще «мое тело – это только мое дело». В результате, был изобретен аппарат, который можно было использовать без прямого контакта с пациенткой. Достаточно было провести сканером в паре сантиметров от ее тела, задержав над нужной областью, и через несколько секунд на экране монитора появлялось подробное трехмерное изображение внутренних органов. Точно так же был упрощен процесс сбора некоторых анализов. К коже крепился пластырь. Когда его отдирали, он забирал частички кожи, пота и жира. Обычно этого хватало, так что в классическом анализе крови не было нужды.

- Объясните ей, что я прилеплю ей на кожу эту пластинку, - сказал Хартуг. - А потом просто… просто побуду рядом и… кхм… проделаю кое-какие манипуляции.

Волонтерка неожиданно улыбнулась.

- Я скажу, что вы – шаман и должны оберегать ее и ее младенца от злых духов. А для этого сейчас начнете немного колдовать. Постарайтесь подыграть, - она подмигнула.

Хартуг покачал головой, Вот ведь… Ладно. Он несколько раз демонстративно переступил с ноги на ногу, притоптывая пятками по полу, потом сделал пару взмахов руками, словно отгоняя мошкару. Затем оскалился, испустил боевой клич своего племени и под конец крутанулся на пятке, встопорщив гребень на макушке.

И волонтерка, и инкуинка были до того впечатлены представлением, что обе женщины потом и бровью не повели. Хартуг спокойно просканировал живот беременной инкуинки, затем взял анализы с помощью пластыря и под конец даже слегка поцарапал ее палец, беря на анализ еще и кровь. Все манипуляции пациентка стерпела, не дрогнув.

- Готово, - выдохнул он. – Я все сделал.

- Вот это… да, - прошептала волонтерка. А инкуинка неожиданно сползла с табуретки и простерлась на полу, что-то лепеча.

- Чего это она?

- Куки говорит, что вы великий шаман, - перевела лаборантка. – И что вы непременно спасете и ее, и ее брата. У вас все получится, потому что она вдруг почувствовала, как ребенок шевельнулся.

- Ребенок? – Хартуг вдруг подумал, что ничего не знает о том, как протекает беременность инкуинов. Сколько времени она длится, на каком сроке начинается шевеление плода, как протекают роды и все такое прочее. Пока его интересовало только одно. Раз ребенок шевелится, значит, он жив.

- Да, она так сказала. А еще она говорит, - лаборантка прислушалась к бормотанию инкуинки, - что, если шаман спасет ее брата, она принесет ему в жертву дитя.

- Мне? В жертву? Своего ребенка? – Хартуг растерялся. - Объясните, что это лишнее. Что мне не нужен… ее младенец!

- Я постараюсь, - лаборантка опустилась на колени рядом с инкуинкой, приобняла ее за плечи. – Но, боюсь, она не согласится.

Тем не менее, пациентка перестала причитать, успокоилась и, поднявшись на ноги, вместе с волонтеркой заковыляла прочь.

Хартуг остался в лаборатории. Он рассортировал образцы – удалось взять частички кожи, пота и кровь – приготовил взятую накануне кровяную слизь, взятую у брата – или кем ей приходится тот больной? - той инкуинки. Поставил на обработку, а сам занялся снимками.

И сразу понял, что вытянул счастливый билет.

На экране сканера проступило трехмерное изображение инкуинского младенца, пока еще повторяющего черты далеких предков, от которых произошли инкуины - заостренная мордочка, когтистые лапки, хвостик… признаки пола.

Мальчик.

Ната промаялась весь день. Делать было совершенно нечего. То есть, их, как лишние рабочие руки, попробовали привлечь к делу – врачей, несмотря ни на что, не хватало, поскольку работа волонтера была опасной. В резервацию отправляли далеко не всех желающих, а только тех, кто не имел своей семьи и был готов подписать бумагу, в которой обещал не создавать ее в ближайшие пять лет. Не каждая женщина соглашалась поставить крест на семье и браке не по убеждениям, а потому, что они становятся потенциально опасными источниками заразы. Поэтому лишние руки в резервации были ой, как нужны.

Так что, едва Ната, Мартина, Ладислава и Анна Климич кое-как разместились, их проводили в подсобные помещения, где женщины либо сортировали посылки, либо готовили препараты для внутривенного вливания. После чего надо было ставить капельницы одним больным, убирать за другими, помогать третьим.

Только после ужина их, как добровольцев, отпустили, сказав, что до завтра они полностью свободны.

- До завтра? – удивилась Ната, выслушав главного врача. – А потом?

- А потом мы найдем вам дело. Сложа руки сидеть не придется.

- Но мы прибыли сюда с другой целью. Проникнуть в пещеры Горы Леопарда.

- Исключено. Пока не устранена опасность заражения. А там… проникайте, куда хотите.

Ната вернулась в свою комнату. Там уже обнаружилась Мартина. Девушка сидела, обхватив себя руками за плечи и отвернувшись. Но даже со спины было заметно, что она совсем упала духом.

- Мартина? – Ната подсела к ней, обнимая за плечи.

- Оставьте меня! – девушку прорвало. Она зарыдала и попыталась вырваться, когда Ната с силой привлекла ее к себе. – Пустите!

- Что-то случилось?

- Да! – со злостью и отчаянием выкрикнула она. – Да, но вам наплевать!

- Что?

- Что слышали! – с фотографом случилась истерика. – Вам всем наплевать! Все идет, как идет! Как должно идти, так? А вот и нет! Все не так!

- Да объясни ты!

- Идите на…!

Коротко размахнувшись, Ната ударила Мартину по щеке. Та взвизгнула, отшатнувшись и прижимая ладонь к лицу. А Ната еще и добавила, шлепнув ее с другой стороны. Рыдания захлебнулись.

- Вот так-то лучше, - сухо констатировала женщина. – Отставить сопли. Доложи по существу. Что не так? Кто-то тебе что-то не то сказал?

Мартина снова всхлипнула, но это уже не была истерика. Теперь в ее голосе слышалась досада.

- А вы разве не слышали? Мы ведь прибыли сюда совсем не для того, чтобы ставить капельницы и смешивать растворы, заодно вытирая всякую грязь! У нас другая цель, а мы…

Ната все поняла. Девушка испытывала те же чувства, что и она, просто реагировала острее и живее.

- А мы должны проникнуть на Гору Леопарда. Если не разгадка тайны приона, то подсказка может находиться там, - кивнула она. – Но даже если ее там нет – есть наука. Есть великое открытие, которое достойно того, чтобы о нем узнали как можно раньше. Ведь, кто знает, что это была за новая раса? Откуда она пришла? Что случилось с ее родиной? Где могут находиться остальные представители этого… кхм… вида. И кто знает, что они несут остальным?

Мартина кивала на каждое слово старшей подруги.

- Ради этого открытия Антон погиб… из-за них, - проворчала она. – А эти…типы…

- А эти типы выполняют свой долг. В конце концов, созданный нашими пришельцами прион поражает всех. И, кто знает, какие еще сюрпризы он нам готовит.

Она снова подумала о дочери. Сколько еще пройдет времени прежде, чем она снова встретится с нею? Месяц? Год? Или вся жизнь? Ведь если не будет синтезирован антиприон, Ната сама станет источником заражения. Пусть Георгина не пострадает, но могут умереть все ее двоюродные братья, дедушка и кто знает, сколько еще народа. Готова ли она, Натана Чех, подвергнуть опасности свою семью ради встречи с дочерью? Кого предпочесть?

Нет. Она сейчас не будет думать об этом. Пока еще есть надежда, пока есть шанс надо верить, что все останутся живы и здоровы…

Но они в любом случае останутся живы и здоровы, если Ната никогда не покинет систему Инку-5.

Внезапно над головой у женщин что-то громко щелкнуло, и погас свет, затопив комнату сиреневыми сумерками. Соседки вздрогнули и переглянулись, забыв про все свои тревоги.

Наступила тишина. Вентилятор под потолком перестал вращаться. Отключился кондиционер. А когда Ната добралась до двери и выглянула наружу, выяснилось, что свет погас и в соседних палатках.

Кроме одной.

Мягко гудел генератор. Прочие приборы были практически обесточены, чтобы подать на него максимальную мощность. Ему пришлось выдержать настоящую битву с главной докторшей, которая не сразу поняла, для чего приезжему генетику нужна эта аппаратура. И даже когда Хартуг на пальцах доказал ей необходимость провести подробный генетический анализ двух инкуинов, она не сразу согласилась. «Под вашу ответственность!» - процедила доктор Чавес. Да и то дала ему всего несколько часов, ибо энергия нужна была не только для того, чтобы работали кондиционеры, поддерживающие в комнатах удобный микроклимат и освещение. От него же зависела работа поддерживающих систем – несколько десятков больных сейчас были подключены к аппаратам искусственной вентиляции легких и питания. А еще были и холодильные установки для консервации препаратов, и сигнализация, и дальняя связь… Лишиться всего этого на срок более, чем четыре часа, полевой госпиталь не имел права. На кону стояло слишком много жизней.

Хартуг это прекрасно понимал. Его ноутбук был подключен к анализатору, и он, не отрываясь, смотрел на экран, следя за появляющимися символами. Генетический код инкуинов был немного проще, чем человеческий, кроме того, исследования уже проводились раньше, когда контакт только-только был установлен, так что детальная расшифровка не требовалась. Нужно было всего несколько генов… ну и общая картина в целом.

На экране высвечивались две дорожки, состоящие из изображения хромосом с разнообразно окрашенными участками. Внешне хромосомы весьма походили на человеческие и совсем немного – на хромосомы гротхов. Это понятно – в Галактике действовали примерно одни и те же физические законы, все молекулы были составлены из одних и тех же химических элементов. На каждой планете вода состояла из одного атома кислорода и двух атомов водорода, а в составе большинстве белков присутствовал углерод. Его близкий родственник кремний являлся строительным элементом в их части Млечного Пути только в белке уриан. Но это и понятно – они вообще не относятся к царству животных, да и живут в три-четыре раза дольше, чем известные долгожители вегане. В Университете, где учился Хартуг, высшую математику преподавал урианин, которому на тот момент перевалило за пятьсот лет. И он наверняка жив-здоров до сих пор.

На экране возникла еще одна пара хромосом – по одной в каждом ряду. На сей раз они обе были выделены жирным – эти хромосомы у подопытных образцов были полностью идентичны. В этом-то и состоял ускоренный анализ – не в дешифровке кода, а в поиске одинаковых деталек этих двух пазлов. И пока результат удивлял. Половина!

Хартуг этому одновременно радовался и огорчался. Получалось, что эти два инкуина – родные брат и сестра. С одной стороны, можно было использовать кровь сестры для опытов, чтобы спасти брата. А с другой… все-таки хотелось хоть какого-то разнообразия. А ведь сестра ждет ребенка. Ждет мальчика. Мальчика, чья участь незавидна. Кроме нескольких мужских, в полевом госпитале была устроена и одна женская палата. Туда попадали только беременные инкуинки – те из них, кто рискнул довериться Небесным людям. Все они находились под наблюдением до тех пор, пока не разрешались от бремени – либо живыми девочками, либо мальчиками, которые умирали вскоре после рождения, протянув от силы несколько часов. Прион не щадил никого – большая часть младенцев мужского пола уже рождались пораженными им так, что их не могли спасти никакие автоклавы для выхаживания недоношенных младенцев. И этого мальчика, который сейчас жил во чреве его подопытной инкуинки, ждала та же участь. Осознавать это было больно и горько вдвойне. Ведь для Хартуга эта Куки была первой настоящей пациенткой.

За спиной тихо скрипнула дверь. Кто-то вошел. Чуткое ухо гротха уловило тяжелые шаги. Мужчина? Большинство персонала были женщины. Мужчины были либо в охране и не заходили внутрь, либо…

Он стремительно обернулся – и Карма отпрянул. Лицо его исказилось, пошло морщинами, резко пахнуло страхом.

- Вы… что?

Они произнесли эти слова одновременно. Хартуг вскочил.

- Прошу извинить. Я задумался. Рефлексы, знаете ли.

- Знаю. Вы – гротх. Потомственный воин.

- Не совсем. Моя профессия… довольно мирная, как вы знаете.

- Вы… избрали ее сознательно?

- Да. С тех самых пор, как неожиданно понял, что чем-то отличаюсь от двух своих братьев. Генетически мы были тройняшками, но мать нас никогда не путала, различая по поступкам, поведению и… моим манерам. Когда подрос, мне стало интересно, почему так получается?

- И как? Вы нашли ответ?

- Да.

- И каков он?

Хартуг снова посмотрел на экран. Появились еще две хромосомы. У одной пары одинаковые участки совпадали, у другой – нет. Расхождение в пределах нормы. Неожиданно подумалось, что неплохо бы сделать аналогичный анализ и для ребенка Куки. Ведь все трое должны быть друг другу в родстве. С другой стороны, зачем торопиться?

- Дело… в одной хромосоме. Вернее, в небольшом расхождении в цепочке аминокислот. Вы ведь знаете, какие аминокислоты слагают наши с вами ДНК? Так вот. У меня всего в одной хромосоме их последовательность оказалась нарушена.

- И этого оказалось достаточно?

- Как ни странно, да. Я проанализировал этот ген и… написал диссертацию о том, как можно с помощью генной инженерии заранее прогнозировать и даже планировать определенное поведение.

- То есть, занялись евгеникой?

- Только в теории. Потому как мне открытым текстом дали понять, что на практике эти опыты, как правило, заканчиваются плачевно.

- Да, история человечества знает немало примеров, когда предпринимались попытки создать сверхчеловека… всеми, часто незаконными и негуманными, методами.

Какое-то время они вдвоем стояли и смотрели на экран.

- А вы с какой целью сюда пришли? – припомнил Хартуг. – Просто поболтать?

- Нет. Хотелось поторопить вас.

- Я уже почти закончил. Осталось только несколько хромосом…

Он умолчал о том, что у него уже было заложено несколько других опытов. Но они могут и немного подождать.

Работа в лазарете отнимала много времени, так что бывшие пассажиры капитана Шарны встречались только в палатке, куда доставляли пайки. Общей столовой не было – чтобы уменьшить контакты и вероятность заражения. Так что каждый приходил, брал свой паек и уходил к себе – в дом или на рабочее место – где и перекусывал.

Ната уже выходила, когда в дверях нос к носу столкнулась с Хартугом. Гротх тут же отступил на шаг, сделав приглашающий жест – мол, проходите.

- Может быть, лучше вы? – Ната отвыкла от того, чтобы мужчины уступали ей место. – Я уже взяла свою порцию…

- Я не особенно голоден.

- Вот как?

- У меня… иначе устроен организм.

- Ах, да! – женщина улыбнулась. Идти на работу не особенно хотелось – в конце концов, они прилетели сюда не для этого! – и она остановилась. – Я забыла. Мы… давно не виделись.

- Да. Где вы сейчас…

- Работаю? Помогаем врачам. Выполняем разную мелкую работу. Подай то, подключи это…

- Вы… идете на работу?

- Да.

- Я провожу.

Он решительно пристроился рядом, высокий, на полторы головы выше и такой массивный, что Ната чувствовала себя рядом с ним неуютно. Мелькнула мысль, что если этот «шкаф» будет падать, лучше оказаться подальше – придавит и не заметит. Тем более, вон у него какая кожа – твердая и жесткая даже на вид. И – мать моя женщина! – кажется, чешуйчатая? На корабле и в медцентре гротх ходил в комбинезоне, закрывающем большую часть тела, а здесь его торс обтягивало что-то вроде футболки без рукавов и с низким вырезом на груди и шее. Ни к селу, ни к городу Ната вспомнила, что ей уже доводилось как-то раз изучать черепа его предков-рептилий. Конечно, их точные копии, потому что сами гротхи весьма трепетно относятся к останкам своих соплеменников.

Они шли молча, и это молчание как-то странно действовало на Нату. С одной стороны, она была рада, что не приходится ни о чем говорить. А с другой… это как-то было неправильно. Но что сказать?

- Вы… сейчас над чем-то работаете? – нашлась она.

- Да. Я… занимаюсь анализом. Анализом анализов. Выискиваю соответствия. Работы много. Приходится обрабатывать несколько десятков образцов. Увы, если бы у меня была большая частота выборки… Понимаете, ведь инкуины уже один раз пережили эту эпидемию.

- Я знаю. Многие погибли…

- Но не все. Кто-то выжил и дал жизнь новым поколениям. Имела место мутация. И, если бы вызывающий инкуинскую лихорадку прион не мутировал в свой черед, то нынешнему поколению эта болезнь не была бы страшна.

- Вы можете определить это?

- Да. Я проверил нескольких заболевших, сравнил их хромосомный наборы. Но это наборы всех {больных.} А мне нужен…

- Нужен кто-то здоровый?

- Как ни странно, да. Кто-то, чей организм сопротивляется болезни. Если выделить тот самый ген, отличающий его от остальных, разобраться, что к чему… Но где его найти?

Ната пожала плечами. Что тут скажешь?

- Может быть… вне резервации…

- Да, но кто нас выпустит?

Вопрос остался без ответа. Ната даже не успела придумать, что сказать на это – со стороны палаток послышался какой-то шум. Кто-то крикнул, кого-то позвали. «Скорее! – прозвучал требовательный возглас.

Они переглянулись.

- Что произошло?

Между палатками началась суета. Кто-то из волонтеров выскочил к ним, взмахнул рукой.

- Скорее! Нужна помощь! Срочно!

- Бежим.

Ната не успела и пикнуть – гротх схватил ее за запястье, сдавив руку так, что о сопротивлении не было и речи, и помчался туда. Женщина еле поспевала за ним, молясь только о том, как бы не споткнуться. Счастье, что она не на каблуках! И все равно – так бегать в ее возрасте…

К палатке, которая стояла ближе всех к ограде, отовсюду спешили люди. Те, кто подоспели первыми, уже начали распоряжаться. Слышался высокий отрывистый голос Кармы, направо и налево отдававшего приказы.

- Вы здесь? – он сразу заметил Хартуга, возвышавшегося над остальными. – Отлично! У нас раненые.

- Ра… - начала было Ната и осеклась.

Ворота – часть ограждения резервации – были приоткрыты, и сквозь них проходило несколько инкуинов. Одни шли сами, других несли. Нату удивило то, что все они были мужчинами – обычно больных сопровождали женщины. Еще удивительнее было то, что среди них не было явно больных – никто не задыхался, не казался истощенным, не кашлял кровью, и ни от кого не исходило сладковатого духа гангренозного духа. Но среди них действительно были раненые. Причем некоторые – настолько тяжело, что при взгляде на одного из них Карма лишь покачал головой, признавая, что помощь ему наверняка уже не понадобится.

Внезапно Хартуг выпустил руку Наты, шагнув вперед.

Мимо как раз проносили одного из инкуинов. Довольно высокий мужчина обмяк на руках двух своих соплеменников. Грудь и частично живот его были кое-как обмотаны широкими листьями каких-то местных растений, прикрученных веревками из лиан и шнурками. Гротх жестом остановил носильщиков и решительным движением обнажил рану.

- Готовьте операционную! – распорядился он. - И позовите кого-нибудь, кто хорошо знает инкуинский! Мне нужно их допросить.

- Что такое? – женщина дернула его за пояс.

- Вы разбираетесь в ранах? – он бросил короткий взгляд через плечо. – Это огнестрел.

Ната невольно подалась вперед. Бок инкуина был частично разворочен, частично обожжен.

- Это, скорее всего, пулевик. Стреляли с близкого расстояния, чуть ли не в упор, - определил Хартуг. – Просто чудо, что он выжил…

- Органы, - Ната сглотнула, отводя глаза. – У них жизненно важные органы расположены не так, как у людей.

- Откуда знаете? – теперь на нее смотрели почти все – и врачи, и волонтеры.

- Я же антрополог… у меня было время изучить их… внутреннее строение. Кроме того, я проводила сканирование тел из пещеры. Не думаю, что за минувшие века сердце, легкие и желудок сильно переместились…

- Отлично, - ее снова цапнули за руку. – Будете ассистировать.

- Я?

Голос у Наты сорвался, она попыталась вырвать руку, но не тут-то было. Хартуг держал крепко.

Операционную приготовили быстро, Ната не успела опомниться, как на нее натянули комбинезон, заставили надеть маску и поставили к столу. Робкие возражения женщины, что она не знает, как называются какие инструменты и за двое суток волонтерства даже ни разу не ставила капельницы, а только делала уколы, просто не стали слушать.

- Зато вы знаете, где у него там что, - парировал Хартуг. – Будете меня направлять. У меня нет времени штудировать методички…Приступим!

Ната подошла к столу, на который уложили первого раненого. Анестезиолог, она же переводчица, заняла место рядом.

Работать в паре с гротхом оказалось легко. Он внимательно слушал все, что говорила женщина, не перебивал, не ворчал – мол, не болтайте под руку! – и схватывал буквально на лету. Стоило ей сказать, что сердце и легкие у инкуинов занимают лишь часть грудной клетки, а желудок находится не сбоку, а ровно посередине, между печенью и позвоночником, как он спокойно сам нашел, где и как вскрывать пациента. Не прошло и пяти минут, как он нашел пулю, после чего ему осталось лишь аккуратно зашить все разрезы и убрать лишнюю кровь из-под брюшины. Вся операция заняла каких-то полчаса.

И все эти полчаса Ната смотрела на его руки. Казавшиеся такими грубыми, его пальцы двигались с удивительным проворством и осторожностью. Женщина поймала себя на мысли, что ей хочется прикоснуться к его руке. Вот ведь… глупая мысль.

- Следующий! – предоставив медсестрам самостоятельно закреплять давящую повязку на теле раненого, он отступил на шаг, держа руки чуть на отлете.

- Ловко вы, - похвалила его Ната, когда была закончена последняя операция. – Такое впечатление, что у вас большой опыт.

- Так оно и есть, - Хартуг не спеша отдирал гель-перчатки, бросая ошметки в утилизатор. – Еще со школы.

- Вы… воевали?

- Почти. У нас все дети, начиная с третьего класса, проходят обязательные военные сборы. До шестого класса это чаще всего в форме игры, а потом все – подростков берут на настоящие маневры, где условия могут быть приближены к боевым настолько, что мальчишка может получить настоящую рану.

- У вас стреляют… в детей?

- Не всегда. И не во всех. Надо… заслужить честь взять в руки боевое оружие. Эти игры всегда проходят под контролем взрослых. Чтобы не допустить ран.

- И вы… тоже?

- Да. Но чаще всего мне нравилось работать в лазарете – делать перевязки, удалять пули… У нас каждый должен пройти практику и на поле боя, и в лазарете. Но только я, кажется, шел ко врачам с охотой.

К ним присоединились Карма и докторша Чавес.

- Двоих мы потеряли, - вздохнула докторша. – Одного уже доставили поздно, а второй… он умер у меня на столе.

- Эти пули, - промолвил Хартуг. – Может быть, я ошибаюсь, но… это ведь от стандартных пулевиков АПС-77? Такие ведь, кажется, стоят на вооружении людей?

- Точно не знаю, - покачала головой докторша. – Я как-то не присматривалась к тому, чем вооружены наши…охранники.

- Ну, а я, с вашего позволения, присмотрюсь, - закончив очищать ладони от гель-перчаток, Хартуг скатал остатки геля в шарик и кинул в утилизатор. – Вы идете со мной?

Ната захлопала глазами. Гротх обращался к ней!

- Конечно, если вам интересно и…

- Интересно! – мгновенно поняла она намек. – Очень интересно! И я тоже немного разбираюсь в оружии!

Хартуг широкими шагами направился к выходу, и Ната пристроилась рядом. Они стремительно вышли на свежий воздух, и тут гротх неожиданно сбавил скорость так, что разогнавшаяся Ната его даже немного обогнала.

- Куда вы так спешите? – окликнул Хартуг.

- Я… извините меня. У вас не принято, чтобы женщина шла впереди?

- У нас принято многое, о чем не знают люди, - проскрежетал он. Странно. Он что, обиделся? Нет, вряд ли. Но на всякий случай женщина кивнула:

- Прошу прощения, я не собиралась… Просто мне подумалось, что мы спешим.

- Мы спешим, - в свой черед кивнул он. – Просто мне подумалось, что вам неплохо бы пройтись. Поразмяться…

Ната фыркнула. Что он себе позволяет? Если она женщина другой расы, это еще не значит, что к ней стоит подходить с теми же мерками, что и к его соплеменницам.

- Вы, люди, слабее нас, гротхов, - как ни в чем не бывало, заявил Хартуг. – И вам надо больше времени на то, чтобы восстановить свои силы… в том числе и душевные.

- Да ничего такого я не… собиралась восстанавливать! – возмутилась Ната. – Мои душевные силы вас не касаются!

- В таком случае, мы просто хотим немного поговорить, - он остановился совсем.

Встала и Ната, решительно отказываясь что-либо понимать.

- Есть какие-то проблемы?

- Да. И довольно много. А то, что произошло сегодня – просто еще одна из них, - уклончиво ответил гротх. – Я думаю вы, как руководитель экспедиции, должны это понимать.

- «Руководитель экспедиции», - скривилась женщина. – Еще неизвестно, состоится ли эта экспедиция! Вы же видите – нас не выпускают за пределы госпитального комплекса! А нам надо попасть в резервацию!

Она обернулась, выискивая на горизонте горную цепь, одна из вершин которой и была их целью. Отсюда она была плохо видна за стеной джунглей, но Ната немного ориентировалась на местности и могла бы указать направление. А если удастся раздобыть спутниковую карту… ну, хотя бы подключиться к спутнику, когда он будет пролетать над этой частью материка, можно даже заполучить более-менее подробную карту местности. Хотя, услуги проводника были бы намного лучше. Но где этого проводника найдешь?

Внезапно ее осенило. Ната буквально встрепенулась.

- Инкуины! – ахнула она. – Те, которые…

- Те, которые, - медленно кивнул Хартуг.

Между ними больше не было сказано ни слова, но женщина поняла, на что намекал гротх. Большинство мужчин-инкуинов, попадавших сюда, были поражены смертельным недугом и, по сути дела, их приносили сюда умирать. Все, что пока могли люди – это предложить им уход и спасение от боли, а также, как ни цинично это звучало, более легкую смерть. Женщины, сопровождавшие своих мужей, сыновей и братьев, не отходили от ограды, устроив тут своеобразный лагерь. Заручиться их помощью и поддержкой не представлялось возможным – пока их близкие были живы, они бы не согласились и шага сделать от ограды. А когда те умирали, женщины просто тихо уходили. Конечно, можно было бы переговорить с некоторыми, но вряд ли инкуинки знают, как пройти на ту гору.

И вот судьба посылает нескольких физически здоровых мужчин. Откуда они взялись? Из далекой деревеньки, до которой пока еще не доползла зараза? Или просто они не успели заразиться по чистой случайности – ведь ни одна эпидемия не распространяется мгновенно! – неизвестно. Но, если судить даже по простому внешнему осмотру, инкуинской лихорадкой не болен ни один. И есть шанс, что не все успеют заразиться… если уберутся отсюда как можно раньше.

Примерно того же – покинуть базу – хотела Ната и группа палеонтологов. И получить таких проводников было бы большой удачей – и непозволительной роскошью было бы упустить этот шанс.

- Вы думаете, что мы можем…

- Я думаю, вы должны попытаться, - неуверенно протянул Хартуг. – Хотя есть одна…

Он несколько раз взмахнул рукой, подыскивая нужное слово.

- Проблема? – подсказала Ната.

- Да. И мы идем ее решать.

Он указал вперед, и женщина обо всем догадалась. Оружие! Ведь эти инкуины были ранены огнестрельным оружием, которого у них не могло быть. Пулевики, автоматические винтовки, лазеры, станнеры – это все было из арсенала людей, ее соплеменников, а также других более продвинутых в техническом отношении рас. Сейчас на Инку-6 официально находилось несколько отрядов имперских штурмовиков и пара подразделений «Звездных котов». И одно дело, если инкуины ранены кем-то из них – и совсем другое, если выяснится, что стреляли в них другие люди.

- У вас есть…

- Пули? Да.

Хартуг опустил руку в карман комбинезона и извлек блистер из-под таблеток. Под полупрозрачной крышечкой Ната заметила несколько слегка комочков металла, чем-то похожих на поп-корн.

На КПП было три человека – двое рядовых, связист и автоматчик – а также сержант. Не знакомый Янец, другой. Он шагнул наперерез ученым, заступая дорогу:

- Дальше нельзя. Запрещено.

- Мы не хотели наружу, - Хартуг примирительно поднял руки. – Мы шли к вам.

- У вас проблема? Росс! – сержант бросил косой взгляд внутрь КПП. – Передайте ваше сообщение, и Росс отправит его начальству.

- Нет никакого сообщения, - Хартуг попытался улыбнуться, хотя и понимал, что его улыбка не всем людям может нравиться. Что поделать, лицевые мышцы гротхов не приспособлены для выражения эмоций. За это отвечает гребень на макушке – его форма, цвет, положение на черепе… - У нас есть немного свободного времени… пересменка… и возник спор.

Голос его замер на вопросительной ноте, и Ната поняла, что сейчас ее очередь говорить. Но о чем?

- Мне стало интересно, - она сделала шаг вперед. – Я… никогда раньше не работала с рептилоидами… гротхами, - поправилась она. – И мне, как палеоантропологу, стало… любопытно… до этого я изучала только их… скелеты… ну и вообще… а тут – живой реп… гротх. Я начала его расспрашивать…и мы поспорили…

- А мы тут при чем? – сержант смотрел враждебно. Взгляд его время от времени перебегал куда-то за спины собеседников – видимо, он подозревал, что ему просто заговаривают зубы, пока сообщники этой парочки обходят КПП с флангов. Но там везде камеры, и Росс на связи. Он отследит перемещение… если только… Нет, диверсия должна быть исключена. – Если у вас есть вопросы, задавайте и уходите. Мы передадим их начальству. Таков приказ.

- Но этот вопрос можете разрешить только вы, - Хартуг улыбнулся еще шире и заметил, как побледнел человек. Нет, не надо больше так скалиться. Станет только хуже.

- Что за вопрос.

- Вот, - гротх достал блистер из-под таблеток. – Мы нашли это на земле. И поспорили. Я утверждаю, что это пули от ваших… вашего оружия. А она, - последовал решительный жест в сторону женщины, - со мной не согласна.

- Это… кхм… позвонки, - сымпровизировала Ната. – Позвонки какого-то мелкого животного. У меня соседка по комнате специалистка по местным животным. Я хотела показать ей. Вдруг это неизвестный науке вид? Официально мы не можем заниматься тут научной работой, и это… создает дискомфорт. Мы… испытываем трудности… проблемы… психологического характера. И я думала, что эта вот случайная находка немного ей поможет… снимет напряжение. А он их отнял и сказал, что это – ваши пули! Вот мы и поспорили, кто из нас прав! – выпалила она, от души желая, чтобы ее импровизации поверили.

- Дайте взглянуть, - скривился сержант.

Хартуг без колебаний протянул коробочку.

- Это пули, - сказал он. – Я немного разбираюсь в оружии и знаю, что говорю.

- Это – позвонки мелкого животного, - решила вставить слово Ната, готовая играть роль до конца.

Сержант вскрыл блистер. По его лицу пробежала тень.

- Где вы это нашли? – быстро произнес он.

- Там, - Ната неопределенно махнула рукой. – У ограды. Не помню точно, но… недалеко от… в общем, от того места, где живут инкуинки. Вот я и подумала, что это кости…

- Вы ошиблись, имирес, - мужчина посмотрел на нее свысока. – А вот вы правы. Это действительно пули…

- От ваших винтовок?

- Нет, - скривился сержант. – Насколько {я} разбираюсь в оружии, это выпущено не из наших пулевиков. Конечно, пули надо отдать на экспертизу, но я бы сказал, что это из веганского арсенала.

- Здесь у вас есть веганцы? – Ната огляделась.

- Нет. В имперской армии могут служить только люди. Можете быть свободны! Вы нам очень помогли.

С этими словами сержант развернулся и вошел на КПП. Было видно и слышно, как он приказывает связисту срочно вызвать штаб. Его место занял рядовой. Этот недвусмысленно положил руки на автомат.

- Уходите, - заявил он. – Гражданским тут не место!

- Но…

Хартуг не дал Нате договорить – его когти сомкнулись на локте женщины, слегка оттаскивая ее назад.

- Идем!

Возмущенная Ната уперлась было – как смеет этот гротх распоряжаться ею! – но решила не давать сейчас воли раздражению. Еще чего не хватало! Она взрослая женщина и не станет капризничать, как девочка. Даже ее дочь такого себе не позволяет. Но едва они отошли на несколько шагов и завернули за угол ближайшего домика. Она вырвала руку:

- Осторожнее!

- Извините, - по физиономии гротха нельзя было прочесть его эмоции, - но вы сами могли понять, что дело серьезное. Эти пули…

- Выпущены веганцами? – припомнила Ната.

- Или из оружия, купленного у них.

Она задумалась, припоминая.

Веганцы – вторая и единственная до открытия инкуинов человекоподобная раса Галактики. Внешне веганцы действительно напоминают людей – высокие худощавые гуманоиды с кожей серо-голубого цвета. Волос на голове почти нет, есть только короткий пушок, и поэтому у многих веганцев черепа покрыты татуировками и разноцветными узорами. К сожалению, различия в физиологии полностью исключают браки между людьми и веганцами. Вышедшие в космос раньше жителей Старой Земли, те сразу поняли, что люди станут для них конкурентами – тем и другим нужны были одинаковые планеты для расселения, а, поскольку люди размножались намного быстрее и быстрее схватывали новые технологии, они в два счета не только догнали, но и перегнали «братьев по разуму». Итогом стали настоящие Звездные войны, которые, несмотря на активное вмешательство уриан, продолжались до сих пор. Сейчас в войне наблюдалось временное затишье, но если выяснится, что веганцы вмешались в дела этой планеты, такая «мелочь» как поставка оружия людям, могла бы спровоцировать новый виток войны.

- Это… проблема, - признала она. – Что будем делать?

- Для начала мы попробуем поговорить с инкуинами. Они видели, кто в них стрелял.

Ната кивнула. Перепутать землянина и веганцем невозможно. Один цвет кожи чего стоит. А в джунглях ты просто не можешь не быть наблюдательным, ибо зачастую от внимания к мелочам зависит твоя жизнь.

- Пошли? – он протянул руку.

Ната вытаращила глаза. Несколько минут назад она, наблюдая за работой Хартуга во время операции, хотела прикоснуться к его пальцам. И вот теперь ее желание неожиданно исполнилось… но стало страшно.

- Пошли, - она все-таки не приняла его руки.

Раненых устроили в отдельной палатке, и там же, как ни странно, обнаружились принесшие их соплеменники. Гротха сперва встретили острия копий, нацеленные в его грудь, но потом кто-то из инкуинов издал повелительный крик, и оружие опустилось. Хартуг прошелся между циновками, на которых уложили раненых, проверил у каждого пульс и дыхание и обернулся к Нате:

- Приведите кого-нибудь, кто знает их язык.

Проще простого было пригласить кого-нибудь из волонтеров, но в этом случае тайна обязательно всплывет наружу. Рисковать не хотелось, но женщина все же направилась в проход между палатками.

Ее внимание привлекли резкие голоса.

- Вы должны меня слушаться!

- Вот еще!

- Не забывайте, что я – ваш начальник!

- Мой начальник – профессор Скавронски.

- Но его здесь нет. Он остался на Инку-5 в медицинском центре. И я его временно замещаю.

Спорили Мартина и Тимур Тазов. Этот последний Нате не нравился – как человек. И о нем она практически не слышала в научных кругах, в отличие от Бориса Скавронски и покойного Антона Деева. Жаль, что умер молодой подающий надежды ученый. Она бы предпочла видеть здесь его. Но судьба не выбирает.

- Что у вас тут происходит? – подошла она к коллегам.

- Вот – мое новое начальство, - тут же переметнулась к ней Мартина. – А вы можете идти.

- О чем вы спорили? – спросила она.

- Ни о чем, - надулась Мартина.

- А раз ни о чем, то нечего и разговаривать. Пошли за мной.

- Куда? – рванулся за ними Тазов.

- Не ваше дело, - отрезала Ната и, притянув к себе Мартину, шепнула на ухо: - Вы инкуинский язык знаете?

- Нет, - опешила девушка. – Ну, то есть, несколько слов…

- Плохо. А кто знает?

Мартина указала глазами назад и вздохнула.

Ната прикусила губу. Ничего не поделаешь! Придется рисковать.

- Тазов. Можно вас на минутку?

Услышав, зачем его позвали, мужчина откровенно просиял, всем своим видом показывая, что осознает значимость момента и ценит свое время и знания.

Хартуг не удивился, когда в палатку вместе с Натой пришли двое. Во всяком случае, он и бровью не повел, лишь поманил людей поближе, тщательно задернув парусиновый полог.

- Я говорю – вы переводите. И постарайтесь переводить четко.

Тазов отмахнулся – мол, без вас понимаю.

- Итак. Скажите им, что мы знаем, что их собратьев ранили Небесные люди. Скажите, что это – преступники, которых надо арестовать и судить за нарушение законов. Они не имели права там находиться. Но, чтобы их арестовать, нам надо напасть на их след. Спросите у них, где и когда они сражались с Небесными людьми?

Мужчина заговорил. Потом выслушал ответ.

- Это случилось у излучины Протоки Ча-Ка-Ну. Так они называют местную Реку Крокодилов.

- Это… далеко?

- Не слишком. Примерно в одном дневном переходе от Ча, Города Птиц.

- А эти охотники… они…

- Их деревня называется Пу-А. Она на севере. В этом году сборщики дани не пришли вовремя, и деревня послала их отряд на разведку. Они должны были узнать, что случилось в Городе Птиц.

- И как? Узнали?

- Да.

Хартуг задумался. Зараза начала распространяться как раз из Города Птиц. И если эти люди побывали там, то, значит, они уже заразились. И, если придут к себе домой, то принесут заразу в свою деревню. Почти наверняка умрут сами, а вслед за ними – и все мужчины Пу-А. И кто знает, сколько еще деревень вот так заразилось уже после того, как создали резервацию? Ведь, чтобы гарантировать нераспространение заразы, следует просто-напросто оцепить весь район. А это ни много, ни мало, почти десятая часть континента. Оцепить и расставить по периметру часовых. Получится полномасштабная военная операция, которая вызовет возмущение мирового сообщества.

- Где точно случилось нападение? Они могут показать это место?

- Да. Они готовы отвести Небесных людей к той реке… Но, погодите, вы что, собираетесь отправиться {внутрь?} – голос Тазова неожиданно сорвался.

- А вы этого не хотите? – парировал Хартуг.

- Хотел бы, очень хотел! Ведь там – Гора Леопарда. И… и ведь вы сами туда собирались!

Последние слова были адресованы Нате.

- Еще неизвестно, кто эти люди и как они туда попали и зачем! – кипятился Тазов.

- Это мы и хотим выяснить. Спросите у инкуинов, помнят ли они, как выглядели эти Небесные люди?

- Было… темно, - после коротких переговоров стал переводить мужчина. – Этот отряд… им рассказали о болезни, и они шли домой, чтобы посоветоваться со старейшинами. Потом увидели следы чужаков. Пошли по следам и напали ночью…как дикари, честное слово, но что с них взять…

- Оставьте ваши оценочные суждения, - отмахнулась Ната. – Как выглядели эти Небесные люди?

- Похожи на нас, но… другие, - ответил Тазов, выслушав ответ. – Выше ростом. Худые. С серой кожей. Темнее нашей, - показал он на себя и Нату.

- Высокие, серокожие, худые…- повторила та. – Если учесть, что инкуины не отличают голубой цвет, то…

- Веганцы? – кивнул Хартуг.

- Может быть.

- Погодите, то есть, вы считаете, что на инкуинов напали… веганцы? – вклинился Тазов. – У вас есть доказательства?

- У нас есть… сомнения, - уклончиво ответила Ната.

- Тогда кто это может быть? Неужели космические пираты?

О пиратах человечество если не знало, то подозревало. Еще в докосмическую эру, когда все знания о космосе ограничивались данными со спутников и вымыслами писателей-фантастов, люди были уверены – был бы космос, а пираты найдутся. Поскольку грабители и любители поживиться за чужой счет существовали всегда. Земляне настолько были уверены, что пираты либо уже есть, либо вот-вот появятся, что даже испытали облегчение, когда получили этому подтверждение. Короче говоря, даже если бы пиратов и не было, их следовало бы выдумать.

Дополнительным подтверждением известной теории было то, что самыми первыми пиратами, с которыми людям пришлось столкнуться, были все-таки представители других разумных рас. Но земляне скоро потеснили и веганцев, которые специализировались на том, что просто проводили зачистку подходящих для них планет от конкурентов, и уриан, которые просто-напросто использовали органику захваченных в плен разумных существ для того, чтобы получать удобрение, и даже змеелюдов и гламров, у которых был чисто коммерческий интерес – они просто-напросто продавали и перепродавали все, что удавалось захватить, вплоть до того, что сам корабль могли разрезать на части и сдать на переработку по цене металлолома. Земляне за какие-то триста лет ухитрились переплюнуть их всех, и если остальные расы все-таки избегали нападать на своих, то у людей с этим не было проблем.

- Вряд ли тут именно пираты, - протянул Тазов. – Ну, сами посудите, что здесь такого ценного? Местная флора и фауна? Малан? Рабы? Или непроверенное археологическое открытие? Здесь все настолько экзотическое, что, стоит появиться на рынке любому предмету, доставленному с Инку-6, как об этом тут же станет известно. Если только…

- Что «если только»? – переспросила Ната.

- Да так. Ничего… - отмахнулся археолог. – Есть одна глупая мысль…

- Ни одна мысль не может быть глупой, пока не доказано обратное, - отрезала Ната. – Выкладывайте!

- Если это, - медленно, глядя ей в глаза, произнес Тазов, - не потерпевшие крушение.

Нате понадобилась пара минут, чтобы переварить это сообщение.

Все могло быть правдой. Инку-6 находится на отшибе, практически на окраине освоенной человечеством части Галактики, на ближайших к ней звездных системах нет ни одной колонии, землян ли, веганцев, гламров или кого-то еще. То есть, сектор необжитой. Естественно, нет и станций слежения. Зато буквально «в двух шагах» - так называемый «дикий» космос, весьма удобное место для сведения счетов, например. Или для совершения новых открытий. И вполне могло случиться так, что посланный на разведку корабль потерпел крушение. Может быть, он и послал сигнал бедствия, но этот сектор так скудно населен, что сигнал «СОС» все еще летит до какой-нибудь звезды и кто знает, когда доберется до цивилизации. А терпящий бедствие корабль мог просто дотянуть до ближайшей более-менее пригодной к жизни планеты и рухнуть на ее поверхность. Даже если на корабле знали о поселении на Инку-5, положение этой планеты относительно солнца помешало кораблю туда добраться. Они сели, куда попало, и сейчас выжившие могут двигаться наугад. Возможно, они даже поймали какой-то сигнал – руководство резервации ведь поддерживает связь с внешним миром! – или просто бредут наудачу. Но, скорее, остались рядом с кораблем, который может продолжать посылать сигнал бедствия, а может и нет – все зависит от состояния его передатчиков. То, что о потерпевших крушение ничего не известно, тоже можно объяснить – как-никак, над Инку-6 летает всего один спутник связи. И он мог просто «проморгать» такое событие, как вынужденная посадка чужого корабля.

Да, это было логично. И Ната кивнула, принимая объяснение Тазова.

Лишь одно не давало женщине покоя – нападение на инкуинов. Почему потерпевшие крушение, вместо того, чтобы вступить с местными в контакт, предпочли открыть по ним огонь? Что-то подсказывало ей, что, пока они не встретятся с этими людьми, ответа им не дождаться.

- Я сообщу сержанту о нашем открытии, - вызвался Тазов. – И, думаю, лучше это сделать мне. Все-таки я уже был на Инку-6 и… скажем так… немного ориентируюсь на местности. И я знаю наречие местных.

Ната согласилась, но пошла с ним, сгорая от нетерпения. Не то, чтобы она не доверяла археологу, просто ей невыносимо было ничего не делать. На Инку-6 есть еще люди! Причем на территории резервации! И, если верить сообщению местных, буквально в двух шагах от Горы Леопарда.

На КПП их встретил тот же самый сержант. Он смотрел откровенно недовольно:

- Ну, что у вас еще?

- В резервации люди! – выпалила Ната, заслужив недовольный взгляд Тазова.

- Что еще вы выдумали? – скривился сержант.

- У нас есть некоторые основания предполагать, что на охраняемую территорию случайно проникли посторонние, - сказал Тазов.

- Это исключено.

- Да нет же! – снова встряла Ната. – Если это корабль, потерпевший крушение…

- У нас нет таких данных. Ни один корабль крушения не терпел.

- Вы уверены?

- Да.

- Но у нас есть доказательства! – воскликнула Ната, и тут же почувствовала, как ее запястье сжали твердые пальцы. – Что?

- Позвольте мне, имирес, - Тазов улыбнулся и мягко, деликатно отстранил женщину в сторону,- сержант, можно вас на два слова?

Женщина только покачала головой, глядя, как двое мужчин отходят в сторонку и начинают шептаться. Археолог говорил часто-часто, бросая по сторонам косые взгляды, словно боялся, что их подслушают. Сержант стоял, как скала.

- Может быть, - наконец, изрек он. – В ваших рассуждениях есть логика. Но где доказательства?

- Я понимаю, это звучит… странно, но… пока мы не проникнем на охраняемую территорию, доказательств мы предоставить вам не сможем! – развел руками археолог. – Вам придется поверить нам на слово!

- Я поверю, - сержант наклонил голову так, словно собирался бодаться. – Росс! Капрал Росс!

Знакомый связист отозвался через минуту.

- Отправьте сообщение в штаб. Есть неподтвержденные сведения о возможном проникновении на объект диверсионной группы. Просьба прислать подкрепление и дополнительные инструкции, - отчеканил сержант.

- Да какая еще «диверсионная группа»! – вспылил Тазов. – Просто потерпевшие крушение…Неужели вы не понимаете?

- Понимаю, - кивнул сержант. – Но у меня инструкция. Росс, выполнять! Форма «А-15».

- Есть «А-15»! – связист отдал честь и скрылся на КПП. Стоявший у двери часовой весь подобрался и перекинул автомат с плеча на грудь, так демонстративно передернув затвор, что Ната попятилась. Ей вдруг показалось, что солдат начнет стрелять сразу в нее.

- Все, - сержант направился внутрь КПП. – Можете быть свободны. Благодарим за бдительность.

- И это все? – удивилась Ната.

- Все. Вы выполнили свой гражданский долг, сообщили о проблеме. Дальше уже наше дело. Объявляю вам благодарность.

С этими словами он зашел внутрь, и было слышно, как он что-то выговаривает связисту. Но подойти хотя бы на шаг ближе и прислушаться ученые не могли – часовой сверлил их подозрительным взглядом.

- Идемте, - Тазов коснулся ее руки. – Вы же видите, нам здесь больше делать ничего.

- Но мы не можем этого так оставить, - сказала она. – Там же люди!

- Мы что-нибудь придумаем, - обнадежил ее мужчина. – Обещаю.

Возвращалась обратно Ната подавленной. Их просто не стали слушать! Но что с них взять – это ведь военные. Они всегда действуют только по приказу и уставу. В прошлом у нее уже был печальный опыт общения с одним таким военным. Георг Ортс… единственный, кто рискнул действовать не по уставу… и она знает, к чему это привело. А ведь казалось…

Хартуг шагнул ей навстречу, и ушедшая в свои мысли Ната даже вскрикнула от неожиданности.

- Я вас напугал?

- Нет. Я… просто задумалась. Вспомнила кое-что.

- Что-то печальное?

- Кое-что из прошлого…

- Понимаю. А как дело с… - он кивнул в сторону КПП.

- Все плохо, - неожиданно Нату прорвало. – Они будут действовать, но по инструкции. То есть, сперва отправят сообщение в штаб, потом дождутся ответа, а затем уже поступят так, как им прикажут «наверху». А какой приказ могут отдать те, кто сидит на заднице в уютном кабинетике за тысячи километров отсюда и знать ничего не знают? Да пока они там будут думать, ситуация успеет сто раз перемениться!

- Они знают, что там ваши… соплеменники. Они не станут сидеть, сложа руки, - высказался Хартуг.

- Вы так хорошо знаете моих соплеменников? – съязвила женщина.

- Я так хорошо знаю военных, - парировал гротх. – Не забывайте, что я сам вырос в такой же среде. Иногда следовать уставу… полезно для здоровья.

- Я знаю, но… все равно… не могу…

- Не можете сидеть, сложа руки? – догадался он. – Тогда… может быть, вы согласитесь кое-что сделать? Это, по крайней мере, поможет вам скрасить время ожидания.

- Что надо сделать?