Инсомния

Часть 1. Пробуждение

– Ты потерял свой сон. Какой же из тебя ловец без сна? Тебе срочно надо его найти и вернуть.

– Ты вообще нормальный? Проще можешь объяснить? – произнес я, продираясь через ветки деревьев.

– Я задам тебе один вопрос, – усмехнулся мой странный спутник. – В ответе на него заключен весь смысл мироздания, судьбы, предназначения и прочей подобной философской чуши. Ты когда-нибудь видел сон, столь прекрасный, что хотелось бы в нем жить? Сон, от которого не хочется просыпаться? Сон, проснувшись от которого, чувствуешь утрату и потерю чего-то важного. И сожаление. Бесконечное сожаление с налетом тоски и грусти.

Темный лес, по которому мы шли, постепенно начал редеть. Голос моего проводника отчетливо слышался впереди, и я слушал, не задавая никаких вопросов. Что это за лес? Как я сюда попал? Кто этот человек в старом штопанном плаще с капюшоном?

Справа от меня среди деревьев проплыла не очень большая акула. Ее шкура светилась всеми оттенками синего. Она на кого-то охотилась, хотя вокруг не было никакой живности, кроме розовых медуз. Да и те плавали гораздо выше крон деревьев.

– Что если я скажу тебе, что этот сон можно вернуть? – продолжал тем временем человек в старом плаще, изодранном по краям. Он говорил короткими рваными фразами, которые были под стать его одеянию. – Что ты можешь жить в своих сновидениях. Что твои фантазии и мечты вполне реальны. Они существуют на самом деле. Они даже более реальны, чем вся твоя жизнь. Что если на самом деле ты почти всегда спишь. Видишь сон о том, как завтракаешь по утрам. Спишь о том, как ходишь на работу или на учебу. Болтаешь с друзьями или коротаешь вечера в одиночестве. А когда ты засыпаешь, то на самом деле наконец просыпаешься в реальном мире. И живешь там полной насыщенной жизнью. А потом снова засыпаешь и видишь кошмар об обыденной серой реальности, в которой нет ни волшебства, ни загадок, ни тайн, ни мистических приключений.

Лес незаметно изменился. Ветви больше не пытались выколоть мне глаза. Были только стволы и шляпки гигантских грибов, мимо которых мы шли. Приятно пахло осенью и терпкими воспоминаниями, что все время расплывались и никак не хотели принимать хоть какие-то очертания.

– Как ты отреагируешь на мысль о том, что можно легко и просто очутиться там? В том месте, которое ты ошибочно считаешь нереальным. Ведь тебя с детства приучили жить в тюрьме. За решеткой навязанного кошмара. Быть серым фрагментом серого мира. Ведь кто-то солгал тебе, назвав эту серую обыденность – реальностью. А ты просто очень доверчив.

Человек в дырявом плаще остановился на краю опушки и наконец обернулся ко мне. Если бы кто-то спросил меня, как выглядит волевое лицо, я бы показал на своего проводника. Взгляд разноцветных глаз излучал спокойствие и уверенность. А разноцветными они были, потому что постоянно переливались от практически черных до синих или ярко-зеленых.

Лицо человека обрамляли тонкие линии татуировки. Они переплетались в красивый хитроумный узор, напоминающий маску.

– А если я предложу тебе пойти со мной? – улыбнулся он. – Куда захочешь. Жить в любом месте, которое ты когда-либо видел, о котором слышал или мечтал. Любое твое воображаемое пространство и время существует на самом деле. Надо просто знать, где оно находится и как туда попасть. Что ты скажешь? Пойдешь со мной? Оставишь без оглядки серую тюрьму, которую ты считаешь единственной реальностью? Мы ведь оба знаем, как ты хочешь, чтобы я говорил правду. Чтобы можно было все бросить и начать жизнь заново. И я знаю, что твое сердце начало биться чаще. И огонек в глазах начал разгораться пламенем детского любопытства. И мы оба знаем, что ты ответишь.

Он вновь отвернулся, вглядываясь в небо, по которому плыла стая величественных китов, разрезающих облака. Вокруг них вились быстрые и подвижные скаты, чем-то напоминающие знакомых мне птиц. Только эти все были разноцветными и куда более грациозными. Это зрелище космических масштабов завораживало. Кажется, я даже забыл, как надо дышать, глядя на монструозные фигуры, вальяжно проплывающие прямо над головой.

– Ты снова скажешь, что я сумасшедший, – произнес человек с легкой усмешкой. – Или что мне надо лечиться. И что чудес не бывает. Конечно. Как же иначе? Ты всегда говоришь мне это. А теперь тот самый вопрос. Ответ на который определяет смысл мироздания, философии и всего такого. Этот ответ может быть любым, и в любом виде он будет правдой. Но вот вопрос… Вопрос куда важнее. Называя меня, человека, утверждающего, что он может путешествовать между мирами сновидений, сумасшедшим, действительно ли ты прав?

Существо в старом рваном плаще обернулось и посмотрело на меня своими цепкими разноцветными глазами. Затем оно усмехнулось и добавило:

– А ты уверен, что из нас двоих с ума сошел именно я?

Глава 1. Я умею приводить доводы и еще могу избить вас троих разом

Первым, что я почувствовал, был озноб. Тело затекло и болело при малейшем движении, поэтому я старался не двигаться. И глаза не открывал, стараясь запечатлеть в памяти все детали чудесного сна.

Я слишком долго не видел снов, а этот казался каким-то особенно волшебным. И я очень не хотел потерять даже малую частичку этого чуда.

Но чей-то испуганный вскрик все же заставил меня полностью вернуться в реальность и открыть глаза. И первое, что я увидел, это бездонные черные провалы глазниц прямо перед моим лицом.

– Первое правило, – устало прошептал я. – Красное с белым не мешай, градус не понижай.

Скелет ничего не ответил и лишь продолжил пялиться на меня своими безжизненными глазницами. Такой себе собеседник, если честно. И в целом можно вывести простое жизненное правило.

Если после похода в бар ты просыпаешься в обществе разложившегося трупа, закованного в настоящие рыцарские латы, то пьянка явно удалась. Вопрос только в последствиях, с которыми и надо было разобраться.

Я медленно повернулся, отчего все тело пронзила боль. Уснул я, сидя на холодном камне, привалившись боком к холодной шершавой стене. Крайне неудобная поза для сна, должен заметить.

Пробуждение никогда не было любимой частью моего ежедневного расписания, а похмелье и ломота в каждом суставе не добавляли радости. Хотя нет, похмелья я не чувствовал, что тоже было странным.

Я сменил позу, прислонившись спиной к стене и огляделся. Шикарное зрелище. Похоже, я все еще сплю. Медленно вдохнул, собираясь с мыслями, затем выдохнул и закрыл глаза.

Я зажмурился, что было сил, а затем резко их открыл. У меня в груди все похолодело, но разум упорно отказывался признавать очевидный факт, что все это не сон, а я уже не сплю.

Но логика упрямо не хотела находить взаимосвязь между вечерним баром в центре города, в который я зашел вчера, и тем местом, где я проснулся.

Я спал, облокотившись на высокий серый камень – один из дюжины точно таких же, расположенных кривым кругом. Это место чем-то напоминало мне Стоунхендж или ритуальные круги кельтских друидов из книжек про древние мифы.

Образ дополнял и огромный каменный круг, на краю которого я проснулся. Место было давно заброшено, это видно по тому, сколько травы пробилось сквозь трещины. И по увитым плющом… колоннам что ли? Не знаю, как назвать эти каменные обелиски.

А вот в холод меня бросало не само место, а те самые разложившиеся трупы, знаменующие, что алкогольная вечеринка в какой-то момент завернула не в ту сторону. Скелеты в уже истлевших, пожелтевших на солнце одеждах лежали повсюду.

И именно их вид скорей всего напугал девушку. Та взвизгнула от неожиданности, чем окончательно и разбудила меня.

Я снова закрыл глаза, но теперь с другой целью. Прямой опасности не было, так что я сосредоточился, вспоминая вчерашний вечер.

Был конец недели, так что я зашел в бар, намереваясь опрокинуть стаканчик-другой и пойти домой спать. В баре было шумно в этот раз. Какая-то компания молодежи резвилась, но вроде бы в пределах разумного.

Были еще посетители, но не много, так как бар не особо популярный, за что я его и люблю. Я помню, как симпатичная блондинка принесла мне бурбон. А затем…

Затем я проснулся напротив бывшего обладателя крайне незнакомого мне черепа. Не то, чтобы у меня были знакомые черепа, но уверен, этого бы я запомнил. Все-таки это первый настоящий человеческий череп, который я видел в своей жизни.

Отлично. Просто, блин, прекрасно. И что здесь происходит вообще?

Я вновь открыл глаза и понял, что окружающая обстановка слегка изменилась. Среди истлевших тел в древних доспехах, каких-то мантиях и выцветших плащах стали подниматься люди. Только вот одеты они были вполне знакомо.

Джинсы, толстовки, платья, кеды, туфли и даже парочка пиджаков. Картина десятка ошарашенных людей, стоящих посреди высохших трупов в окружении каких-то древних камней-колонн, странно действовала на психику.

Обстановка получалась настолько сюрреалистичной, что я вновь и вновь возвращался к мысли, что это все сон. И тогда я принял волевое решение пошевелиться.

Острая боль, пронзившая все тело, ознаменовала торжество разума, победив все сомнения. Если утренняя боль все еще со мной, значит, и остальное реально. Я здесь, в своем бедном изувеченном теле, посреди какого-то незнакомого места.

Прекратив дергаться, я рефлекторно принялся двигать пальцами, разгоняя кровь и заставляя мышцы сокращаться. Это уже вошло в привычку, так что оставалось просто потерпеть. Самое сложное – это пережить первые десять минут, затем боль станет вполне приемлемой.

Разве что холодный камень и крайне неудобная поза сна могли вызвать осложнения. Так что в этот раз надо действовать особенно аккуратно.

Пока я занимался своей необычной формой утренней гимнастики, продолжал наблюдать и за остальными. Четырнадцать человек, не считая меня. Четыре девушки, десяток парней. Испуганные, растерянные, взволнованные, но все как один помятые и продрогшие.

– Где я?

– Что происходит?

– Какого хр…

– Мамочка.

Первые возгласы, первые голоса. Я молчал, ибо спрашивать было бессмысленно. Среди этих людей явно нет никого, у кого могли бы быть ответы. Но вот некоторые лица казались мне смутно знакомыми.

– Какого хрена тут происходит, а? Кто это сделал? Ублюдок, ты знаешь вообще, кто я?

А вот эта рожа казалась мне особо знакомой. Хотя нет, не рожа, а скорее образ. Щуплый парнишка в явно дорогих шмотках крутился волчком среди трупов и пытался найти виноватого. А я пытался вспомнить, откуда его вообще знаю.

И тогда мой взгляд зацепился за девушку, сидящую по другую сторону круга от меня. Блондинка с длинными волосами до талии. Черты лица правильные, косметики нет. Я бы с уверенностью назвал ее симпатичной.

И тогда я вспомнил, что именно она наливала мне бурбон вчера. А этот визжащий «да вы знаете, кто я такой» – вчерашний именинник, чья компания голосила на весь бар, портя мне удовольствие от вечера. И что они вообще забыли в том неприметном заведении?

Заметил я и еще одного персонажа нашей веселой компании. Только вот он был крайне странным и уж точно его не было в баре. Уверен, такое пугало я бы запомнил.

Худощавая фигура в каком-то зеленом костюме сидела прямо на вершине одного из камней круга в лучах закатного солнца. А тут высота метров двадцать, не меньше. И пока я думал, как он смог туда забраться, человек посмотрел на меня.

До этого он осматривал просыпающихся людей с какой-то самодовольной ухмылкой, но стоило нашим взглядам встретиться, как улыбка пропала с его рожи. Конечно, расстояние тут большое, так что мне могло и показаться.

Но вот следующие события я видел весьма отчетливо. Человек в зеленом костюме снял с головы такую же зеленую шляпу-цилиндр, вытащил из нее массивную трубку и закурил. Выдохнул клубы такого же зеленоватого дыма, как и весь его образ, а затем человек исчез.

То есть сначала он затянулся из своей странной трубки, затем навалил столько дыма за раз, что любой паровоз позавидует, а когда марево рассеялось, наверху уже никого не было.

Я протер глаза и посмотрел еще раз. Мог бы даже на секунду решить, что это галлюцинации от похмелья, но вот же зеленоватый дым в небе. Еще не полностью растворился.

– Так значит ты меня действительно видишь? – голос раздался сбоку, а я вздрогнул от неожиданности. – И слышишь?

Я повернулся, но никого рядом не было. Так, мне все это перестает нравиться. Вернее, начинает не нравиться еще больше, чем прежде. Какого лешего тут происходит?

Я медленно принялся подниматься. Ноющее тело нещадно болело, пока закостеневшие мышцы пытались вспомнить, что они на самом деле эластичны и умеют сокращаться. Как же я ненавижу утро, пусть сейчас и вечер, если верить солнцу.

Мне все же удалось подняться на ноги и даже выпрямиться, пусть и пришлось опереться о камень. Искры из глаз почти перестали сыпаться, так что дело за малым. Надо быстро разогнать кровь и размять остальное тело, но сначала…

Я обошел камень и наконец увидел говорившего. Тот самый человек, что курил трубку на высоте пятиэтажного дома минуту назад.

Элегантный костюм тройка ярко-зеленого цвета, я бы даже сказал кислотно-зеленого. Сорочка может и белая, но из-за общего тона она тоже казалась болотисто-зеленой. Но самым мерзким был его галстук. Коричневато-зеленый, он сразу вызывал какие-то рвотные позывы.

Глядя на человека, я резко ощутил запах болота и трясины вперемешку с разлагающимися тушами каких-то животных. Не физически, а на уровне ассоциаций.

Но самым странным было его лицо. Как я ни пытался сфокусировать взгляд, черты лица постоянно расплывались, перебираясь с места на место. Словно сами не могли определиться, как же этот человек должен был выглядеть.

– Да что ты такое? – спросил я. – И как ты так быстро спустился с камня? Как ты вообще туда забрался?

– Какой мерзкий и примитивный язык, – скривился зеленый. – Как-будто свора собак облаяла.

– Да ты себя в зеркало вообще видел, уродец? – я немного офигел от такой наглости.

– Лучше помолчи, обезьяна, – отмахнулся он трубкой. – Все равно я твой лай не понимаю.

И вот тут я впал в ступор. В этот момент я осознал, что мы разговариваем на разных языках. В буквальном смысле. Но его слова я воспринимал легко, хоть никогда их раньше и не слышал. Нет, этот язык мне точно не знаком.

Я пытался напрячь память, но не смог вспомнить ни одного другого слова из этого языка, кроме тех, что только что услышал.

– Собака, – ответил я единственное, что мог.

Черты лица незнакомца на мгновение замерли в своей бесконечной пляске, явив моему взору округлившиеся глаза собеседника.

– Ты меня понимаешь, обезьяна? – спросил он.

– Обезьяна, – я на всякий случай ткнул в него пальцем, чтобы было понятней.

– Хах, – усмехнулся он. – А ты дерзкий. Надо бы убедиться.

Зеленый прошел в центр круга, подошел к какой-то темноволосой девушке и наклонился прямо к ее уху и закричал:

– Ты меня слышишь, макака? Как тебе наш чудесный край? Не то, что ваши примитивные леса, да?

Зеленый буквально орал ей в ухо, но девушка никак не реагировала. А я внимательно наблюдал за этим странным существом. Пока он двигался, то аккуратно обходил истлевшие тела, стараясь не запачкаться. Да и к девушке он не прислонялся.

Получается, он материален. Или это какие-то рефлексы бесплотного духа? Почему его никто не видит и не слышит? А почему я вижу и слышу?

Тем временем зеленый вернулся ко мне, аккуратно раскидывая тростью мусор, валяющийся под ногами. Что-то я не припомню, чтобы у него была трость.

– Значит, ты у нас особенный какой-то, да? – бросил он, проходя мимо.

Я протянул руку и ткнул его пальцем в плечо. Плотное. Я почувствовал не только приятную ткань, но и вполне физическое тело под ней. На всякий случай ткнул еще раз. Нет, точно не призрак. Тогда вообще ничего не понимаю.

– Последний человек, что так тыкал в меня пальцем, сдох очень мучительной смертью. А он был далеко не слабаком.

– Человек? – спросил я, ткнув пальцем в его сторону.

– Хах. Я? И да, и нет, обезьяна. Мое имя Туман. И ты забудешь его и меня, как только я исчезну. Поэтому мой тебе совет: не напрягай свой примитивный мозг. Лучше проживи последний свой день на всю катушку. Потрахай самочек, набей кому-нибудь рожу, пожри от пуза. Короче, расслабься, обезьяна.

С этими словами он затянулся трубкой и выдохнул клубы зеленоватого дыма. Тот в одно мгновение разошелся во все стороны, скрывая фигуру незнакомца. Я даже отшагнул назад, чтобы случайно не столкнуться с этой странной субстанцией.

Но дым быстро развеялся, оставив после себя стойкий запах болот. В этот раз вполне реальный, ощутимый. Туман тоже исчез.

Что бы этот пижон в котелке ни трепал, но имя его я прекрасно запомнил. А что он трепал? Твою мать.

Я закрыл глаза, сердце учащенно забилось, а дыхание участилось. Какого вообще тут происходит? Итак, вспоминай. Сон, человек с татуировкой на лице, акула в лесу, киты в небе, пробуждение, скелет в доспехах, еще куча скелетов в доспехах.

Затем зеленое пятно на камне. Нет, человек в зеленом. Туман. Как он выглядел? Он был зеленый. Твою же мать. Хорошо, зеленый Туман был на камне, а затем рядом со мной. О чем он говорил? Что-то про собак и обезьян. Нет, это я говорил про собак и обезьян. Зачем я говорил об этом?

Туман. Это имя вплелось в подкорку, как и цвет незнакомца, но остальное поплыло и растаяло в голове, словно… туман. Да, определенно имя ему подходит.

– Эй, ты. Ты это сделал? Отвечай! – голос слева.

Дерзкий, молодой, срывающийся на крик. В нем много нервозности и чуточку паники, что больше свойственно женщинам, но этот был мужским. И он говорил на моем языке. Конечно, на моем, на каком еще ему говорить? Почему я вообще подумал об этом?

Пришлось открывать глаза. Тот самый именинник, дитя спаривания фотомодели и золотой ложки. Во внешности больше от фотомодели, в характере от ложки. Интеллект? Стремится к табуретке, ставлю зуб.

Надо привести себя в норму, а то этот паникер мне совсем не нравится. Да мне вообще ничего из происходящего не нравится, но в данный момент паникер ближе всех.

Я медленно выгнул спину, послышался хруст позвонков. Только он не приносил облегчения, а лишь выдавал очередь болезненных вспышек. Поводил плечами, начал крутить корпусом. Последние годы это стало настолько привычным, что даже слезы перестали течь.

– Эй, я с тобой разговариваю. Куда ты отворачиваешься?

Голос уже близко. Я положил обе ладони на камень и принялся приседать, помогая себе руками. Первый дался тяжело, второй легче, третий совсем просто.

– Ты че тут устроил, а? Пацаны, он точно что-то знает. Смотрите, вообще никакой паники, он тут зарядкой занимается.

Пацаны, значит. Его компания тоже здесь. Плевать, кровь разогнал, мышцы более-менее пришли в норму. Острая боль сменилась ноющей, но это ненадолго. Минут через десять пройдет, главное резких движений не делать.

Мне на плечо легла рука, а по нажиму я понял, что меня пытаются развернуть. Но этот тощий пацан явно переоценил свои силы. Я даже не шелохнулся.

Когда парень понял, что развернуть меня не удастся, он, дабы не терять лицо, сделал вид, что с самого начала планировал обойти меня сбоку.

Правую ладонь положить поверх его руки на моем плече и обхватить. Тут, по-хорошему, нужен отвлекающий удар, но у нас настолько колоссальная разница в весе и опыте, что и так сойдет.

Я провернул его ладонь вовнутрь, выкручивая парню руку. Короткий вскрик, скорее от неожиданности, нежели от боли, и паренек уже согнулся пополам с заломленной рукой. Второй ладонью блокирую его локоть, чтобы он не успел его согнуть и вывернуться из захвата.

– Не люблю, когда меня трогают без разрешения, – произнес я максимально спокойным голосом.

Местный мажор-именинник. Точно из вчерашней громкой компании. С ним еще двое парней, один такой же тощий, другой покрупнее с рыхлыми щеками. Все трое увешаны золотыми цепями, какими-то кольцами, в ушах серьги с камнями. Поколение баб какое-то.

Эта парочка прихвостней не спешит помогать своему дружбану. В глазах растерянность и страх. Парни явно не привыкли, что им кто-то дерзит, не говоря уж о физическом контакте.

Я чуть сильнее выкручиваю ладонь и с легким толчком отпускаю. Теперь рука у него поболит пару минут, что избавит меня от возможной ответки. Все-таки молодость горяча и любит давать сдачи сразу. А бить юнцов не в моих правилах.

– Я так же недавно проснулся, как и вы, – произнес я громко, чтобы слышали все. – Так что за ответами точно не по адресу.

Оглядел круг камней. Тут метров тридцать в диаметре. Пятнадцать человек из нашего бара. Я, эти трое голосистых, четыре девушки, включая блондинку-барменшу, и еще семь незнакомых рож. В основном, молодые от двадцати до тридцати лет. Опасными не выглядят.

Кто-то в джинсах и кедах, кто-то в костюмах, видимо, зашли после работы опрокинуть по стаканчику. Лица смутно знакомы, все-таки вчера в одном месте все пили. Но если кто-то из них и залетный, то я вряд ли смогу однозначно определить, кто именно. Не настолько у меня хорошая память.

– Кто-нибудь знает, что вообще происходит? – спросила барменша.

Говорит спокойно, держит себя в руках, хоть в глазах и плещется страх. Все равно молодец, мало того, что очутилась в незнакомом месте, так еще и в окружении кучи трупов. Хотя, возможно, у нас у всех просто шок.

Лично я все еще на стадии отрицания. Мелкий сразу перешел к гневу, а многие девчонки перескочили в любимую депрессию. Ну или истерику, тут как посмотреть.

Я убедился, что мажор не собирается выяснять отношения прямо сейчас, так что позволил себе немного расслабиться. Толпа принялась гомонить, задавая одни и те же вопросы по кругу. Коротко оглядев остальных, решил, что всё же тут все жертвы.

Либо кто-то очень искусный актер. В любом случае, наблюдение за проснувшимися мне вряд ли как-то поможет. Поэтому начнем с простого – осмотр местности и сбор информации. Информация – половина победы, как говорил наставник.

Круг камней был древним. Не старым, а именно древним. Это просто чувствовалось. Огромные глыбы никак не обработаны, но тем не менее поставить их в такую правильную геометрическую фигуру мог только человек или другое разумное существо.

Под ногами тоже имелась замысловатая каменная мозаика, местами треснувшая от пробивающейся повсюду травы. Я заметил множество глубоких борозд под ногами. А в одном месте они складывались в какую-то причудливую фигуру.

Что-то вроде иероглифа. Так, не нравится мне все это. Я окинул взглядом всю картину, попытался сложить борозды в единое целое. Даже несмотря на валяющиеся повсюду тела и поросшую траву, картина выходила очевидной.

Это какое-то ритуальное место, а я стою посредине некоего магического круга. Что-то вроде всем известной пентаграммы, только в разы сложнее. Я насчитал минимум три круга разного радиуса, а дойдя до центра, обнаружил пересечение десятков линий.

Ладно, окей. Круг камней с каким-то ритуальным знаком. Какое-нибудь древнее религиозное капище? Но кто нас тогда сюда притащил? И зачем? Шутка, а пока что это все похоже именно на шутку, такая себе.

Так, что по поводу скелетов? Я наклонился к ближайшему трупу в кольчужных доспехах, отчего по спине прошла волна боли. Вдох, затем глубокий выдох. Скоро все пройдет.

Кольчуга выглядела весьма добротно. Не сказать, что я большой любитель средневековья, но провел много времени в весьма реалистичной игре, где подобного добра навалом. Даже с мечом неплохо научился обращаться. В рамках игры, разумеется.

И вот этот доспех выглядел не как реконструкция или элемент декора, а как вполне натуральное приспособление, выполняющее свои функции на все сто. Звенья подогнаны, под броней я нащупал подкладку и даже исподнее.

А самое стремное, что скелет покрыт пергаментной кожей, под которой копошились черви. Странные, жирные и почему-то ярко-фиолетового цвета. Но они точно были живыми. А наклонившись ближе, я различил отчетливый запах разложения. Еле заметный, но все же.

Трупов я в своей жизни видел предостаточно, разной степени свежести. Но с мумиями и скелетами был не знаком. И то, что я вначале принял за ряженый манекен, теперь все больше походило на настоящие человеческие останки.

Не знаю, как долго тело должно доходить до подобного состояния, так что даже отдаленно не могу предположить, когда этот бедолага помер. Да и вообще мне кажется, что выглядит он странно. Похож на скукоженную мумию, но разве их не бальзамируют чем-то специальным?

Встал, огляделся. Всего насчитал два десятка тел. Причем одеты и вооружены все по-разному, а значит, это не какой-то организованный отряд. Ну, допустим, кто тогда? Банда разбойников? Шайка ополченцев? А что с вооружением?

Я медленно прохаживался внутри круга под несмолкающий галдеж других проснувшихся. До меня краем долетали слова, но общий посыл пока не изменился. Кто это сделал, что происходит, я хочу к мамочке, давайте принесем кого-нибудь в жертву. Не в буквальном смысле, но в общих чертах.

Итак, я нашел несколько мечей. Но у них не было клинков. Только рукояти, инкрустированные разноцветными камнями. Причем клинки не сломаны, а как будто эти мечи изначально такими и планировались.

То же самое и с луками и арбалетами. Оружие есть, а стрел и болтов нет. Даже ни один колчан не нашел. Причем везде эти камни. Я не знаток, но могу предположить, что видел рубины, сапфиры и пару топазов разных размеров.

Нашлись и два посоха. И если бы не все те же камни, то я бы скорее решил, что это обычные шесты для ходьбы.

Подняв один из таких, оглядел красивое навершие в виде какого-то цветка. В сердцевине блестел камень размером с ноготь большого пальца. Ну, наверное, это был алмаз или что-то похожее. Не силен во всех этих побрякушках.

Да и не может это быть алмаз. Какой дебил будет вставлять драгоценный камень в простую деревянную палку, пусть и с вырезанным цветком. Оглядев древко, заметил еще несколько колец таких же иероглифов, как и внутри ритуального круга.

Так, у нас тут похоже толпа фанатов-язычников откинулась. Отличное приключение намечается. Только вот в чем странность…

Я осматривал тела и видел повреждения в одежде и доспехах. Такие могли оставить колотые раны, но чем кололи, если тут оружие без клинков? Победители отпилили и забрали? А почему оставили камни?

Или камни – всего лишь дешевые стекляшки, но тогда почему все оружие ими украшено? Ладно, фиг с ним. Почему некоторые раны колющие, некоторая одежда вообще не имеет повреждений, а у этого парня не хватает головы?

А, вон она, закатилась под камень. А у этого тогда где? Я наклонился над другим безголовым, но быстро понял, что у него как раз с башкой все в порядке. Вот же его череп, лежит рядом с телом. Разбитый словно фарфоровая ваза.

Ощупав порванные места в ткани, понял, что они более грубые, чем остальная одежда. Как будто были покрыты запекшейся кровью. Окей. Это трупы давно погибших в бою людей. Примем за факт. Вопросов от этого меньше не стало, правда.

Кто их убил и почему не забрали тела и оружие? Или они друг с другом сражались? Сейчас уже сложно выяснить, ибо вся одежда давно выцвела на солнце. А каких-то иных знаков различия я не заметил.

Не найдя больше ничего интересного, побрел на выход из круга. Посох действительно был очень удобен при ходьбе. Да и ноги уже почти перестали ныть. Обойдя один из камней, осмотрелся вокруг.

Первое, что я заметил, это воздух. Стоило перешагнуть какую-то невидимую черту, как стало тяжелее дышать. Даже не так, дышалось как раз нормально. Это внутри круга было легче. Словно там воздух был чище. И это несмотря на кучу трупов.

Оглядевшись внимательней, понял, что круг камней находился посреди небольшого холма. Вокруг такая же холмистая местность, покрытая настолько зеленой травой, что я видел только в кино. Редкие деревья покачивались на ветру, меня обдавало вечерней прохладой.

Вдалеке виднелась полоса густого леса, и он показался мне красивым. Именно это слово приходило на ум, притом, что я вообще не фанатею от природы, как и большинство детей урбана и цивилизации.

Но глядя на эти правильные, величественные деревья, хотелось сразу взять холст, масло и рисовать их до конца жизни. Мысль о фотоаппарате в этом месте казалась какой-то кощунственной.

А вот интересней было то, что находилось прямо под нашим холмом. Еще тела. Я обошел камни по кругу, но все трупы лежали только с одной стороны. Похоже, это и было направлением атаки.

Спустившись ниже, принялся осматривать их. В целом, все то же самое, как и наверху, за одним лишь исключением. У этих ребят были нормальные мечи и даже пару колчанов со стрелами я нашел.

И в оружии не было инкрустировано никаких разноцветных стекляшек. Вопросов меньше не стало. Если ребята поспорили, что лучше – меч с клинком или просто инкрустированная рукоять, то для меня ответ очевиден.

Получается, те, что наверху, дрались не с теми, кто внизу. Либо они все сражались со всеми, либо дружно оборонялись от кого-то еще. И при любом раскладе это никак не поможет найти ответ на два главных вопроса.

Как я тут оказался и что вообще происходит?

В круг камней я вернулся как раз вовремя. Знакомая троица успешно занимала позиции лидеров, давя численным превосходством остальных парней. Которые, как и большинство людей, не способны самоорганизоваться в критической ситуации.

Так-то оставалось еще семеро, не считая девушек. Но троица явно прессовала всех по отдельности с тупыми предъявами вроде «да ты знаешь, кто мой папа»? Фразы строились иначе, но суть та же.

И сейчас спор мажоров с каким-то парнем переходил в фазу «я не умею приводить доводы и оперировать логикой, зато мы втроем можем тебя отпинать».

Я тихо кашлянул, и мелкие утырки как-то разом поникли. Конфликт запнулся и сошел на нет сам собой, вот и хорошо.

– Вокруг холмы и поля, – произнес я, обращаясь сразу ко всем. – Вообще никаких признаков цивилизации. Я не нашел даже следов шин, так что нас не могли сюда привезти.

– Они могли подъехать ближе, – произнес мажор. – А затем донести нас на руках.

– Пятнадцать рыл? – произнес я с изрядной долей скепсиса. – По такой местности? Вывезти из города, довезти до какой-то глуши, потом еще тащить на горбу, и все это за… Сколько прошло? Сейчас вечер, значит, часов за двадцать. Нафига?

Тишина в ответ. Спор перешел в контрфазу под названием «я умею приводить доводы и оперировать логикой, а еще могу отпинать вас троих разом».

Впрочем, на последнее был способен любой человек с моей подготовкой, тут даже суперменом быть не надо. Три наглых, но абсолютно нетренированных подростка. Разве что кабан может что-то уметь. Но, как и я, любой человек с такой же подготовкой не стал бы избивать людей без веской причины.

А гонор и высокомерие нельзя назвать достойной причиной для применения силы. На слова надо отвечать словами. А лучше игнорированием, которое бьет ничуть не меньше, а скорее наоборот.

– Какие мысли? – спросил парень лет двадцати пяти, в костюме не по размеру. Тот, который спорил с троицей только что. – Есть идеи, что происходит?

– Ни одной, – покачал я головой. – Вернее, ни одной адекватной.

– А из безумных? – произнес женский голос.

Я обернулся и посмотрел на барменшу. Она сидела возле одного из камней и веткой тыкала в труп перед собой. Как будто боялась, что он сейчас встанет и попытается ее укусить. Только вот в глазах уже не было ни страха, ни растерянности. Скорее безразличие.

– Мы в другом мире, – произнес я. – Не знаю, как и почему, но мне кажется, что это не наш мир.

– Отлично, – усмехнулся мажор. – Псих с волшебным посохом. Что дальше? Пойдем искать кольцо всевластия?

– Кольцо всевластия не искали, а пытались уничтожить, – поправил я его. – Дилетант.

А затем ткнул пальцем в небо над нами. Солнце еще не полностью скрылось за горизонтом, но звезды уже ярко горели на небосклоне. Атмосфера здесь явно была чище. Все уставились вверх, а я тем временем продолжил говорить:

– Не силен в астрономии, но как минимум Полярную Звезду и Большую Медведицу найти могу. Мне кажется, это любой может. Только вот на этом небе их нет.

Я же вернулся обратно к тому камню, возле которого и проснулся. Присел возле уже знакомого трупика и расслабленно прикрыл глаза. Прямой опасности нет, так что лучшим решением будет обмозговать все увиденное.

Только вот подумать в тишине мне не дали. Из-за поднявшегося гвалта я не услышал ее шагов, но различил нотки цитруса и чего-то цветочного. Приятные духи.

– Ты военный?

Блондинка присела рядом, облокотившись о камень. Либо это какой-то затянувшийся шок, либо у нее крепкие нервы. Но держится барменша куда лучше остальных.

– Был когда-то. Контрактник, всего два года. Но это было очень, очень давно.

– Ты очень спокоен и последователен.

– Повидаешь с мое, и тебя тоже будет трудно чем-то удивить.

– Даже чужим небом? – спросила она с долей иронии. – Тебе вообще не страшно?

– Небо здесь очень красивое. Не вижу смысла его бояться.

– Но дело не в небе. Небо – это всего лишь мелочь.

– Поверь, нет ничего важнее неба.

– Почему? – усмехнулась она.

– Без понятия. Просто знаю, что это самое важное. Почему-то.

– Ты странный.

Но из всех здесь присутствующих я самый адекватный, спокойный и последовательный. А значит, у меня больше шансов выжить в случае чего. Потому ты и села рядом. Но вслух я этого говорить не стал.

– Я Ева.

– Приятно познакомиться, Ева. Я…

Не договорил. Хор удивленных и напуганных голосов заставил меня открыть глаза и посмотреть на толпу собравшихся. Куда они смотрят?

Поднявшись на ноги, понял, что они смотрят во всех направлениях, тыкая пальцами в пространство между камней. И я быстро понял почему.

Со всех сторон к холму подступала бледно-зеленоватая дымка. Она стелилась по земле, накрывая даже верхушки деревьев. Эта мгла сужалась плотным кольцом, наползая на нас со всех сторон.

– Туман, – произнес я всплывшее в голове слово.

– Да у тебя есть глаза, – скривился мажор.

– Да ты остряк, – ответил я.

Но развивать не стал. Пришлось бы объяснять, что я имел ввиду не природное явление, а конкретное существо в омерзительного цвета костюме. Почему-то факт появления мглы и встреча с мутным пижоном имели для меня очевидную связь.

Как будто само собой разумеющееся, что если на нас ползет неизвестный зеленоватый туман, то это дело рук того проходимца. Только вот как человек мог быть способен сотворить такое? Или он не человек?

Почему-то я не испытывал ни страха, ни паники. Не потому что я весь такой из себя спокойный, хотя не без этого. Я просто чувствовал, что эта штука вокруг нас не опасна. Да, это что-то иррациональное, но оно точно не способно навредить. Хотя понятия не имею, откуда у меня такое чувство.

Тем не менее я вернулся к своему камню со своим приятелем-трупиком. Надо бы дать ему имя, раз уж мы с ним делим один камень. Ева последовала за мной словно привязанная. Такое ощущение, что она копирует мое состояние.

Если странный тип не паникует, значит, паниковать не надо. Странный тип пошел посидеть, надо пойти посидеть вместе с ним.

– Ты тоже ничего не помнишь из вчерашнего дня? – спросила она.

Как я и думал, мое имя ей не особо интересно. Ничего удивительного, при других обстоятельствах она вряд ли вообще заметила бы мое существование. Но мне не в чем ее винить. Сначала я решил, что Ева весьма симпатичная девушка, но сейчас бы назвал ее очень даже красивой.

Симметричные черты лица, приятный запах, вообще никакой косметики. Ну или я ее не могу заметить, что тоже вполне возможно. А еще длинные, до талии, волосы. Я знаю, что за такими волосами очень тяжело ухаживать, что для меня очень многое говорит о ее характере.

– Помню, как ты наливала мне бурбон. Помню шумную компанию. Та троица, с ними были вон те две девушки. Не знаю, вместе они пришли или уже там познакомились.

– Там, – ответила Ева. – Это наши местные охотницы. Каждые выходные приходят цеплять богатеньких мальчиков.

– Ясно. Что еще? Некоторые лица кажутся знакомыми, скорей всего тоже были в том баре. Но я никого из них не знаю близко.

– Они все вчера были там, – произнесла Ева. – Я работала, так что точно знаю.

– Такая хорошая память на лица?

– Работа такая. Надо запоминать, кто что пьет, кто кому изменяет, а кто ищет с кем потрахаться. Пара улыбок, фраза «вам как обычно?», дружеский совет к кому можно подкатить или наоборот, сделать вид, что видишь человека впервые. И к концу смены собирается приличная сумма чаевых. Те две охотницы, даром что курицы, но на чай оставляют стабильно, чтобы их не палили. Вернее, делают так, чтобы на чай оставляли их жертвы.

– Интересные тонкости, – хмыкнул я. – Ты так любишь свою профессию?

– Это подработка. Просто стараюсь делать любую работу качественно. Да и деньги всегда нужны.

– Ясно.

Я не большой мастак общения с противоположным полом. Не урод и не скромняга, просто… Жизнь так сложилась, что ли? Да и обстоятельства сейчас не те. Я все пытался прикинуть хоть какие-то варианты развития событий.

Надо понять, что делать дальше. Почему-то у меня в душе было стойкое противное ощущение, будто бы через сутки произойдет что-то очень плохое. Как будто мы все умрем или что-то вроде того.

Не знаю, откуда у меня это чувство, но я был уверен, что оно как-то связано с Туманом и его мглой, которая уже оцепила наш холм, но выше не поднялась.

– Я вообще в медицинском учусь, – продолжила Ева. Видимо, ей просто надо было с кем-то поговорить.

– Разбираешься в трупах? – спросил я насущное. – Или в характерах ранений?

– Я не патологоанатом. И не судмедэксперт.

– Ясно, – повторил я.

– У тебя есть какой-то план? – спросила она прямо.

– Да. Ждать.

– Ждать? – похоже, начало пробиваться некое раздражение. – Просто ждать? Чего?

– Пока вон те пятеро, – я ткнул пальцем в группу из четырех парней и девушки. – Не отправятся в туман. А там посмотрим. Ночь лучше провести здесь, а утром надо попытаться выбраться. Я видел лес неподалеку, думаю пойти в ту сторону.

– С чего ты взял, что они пойдут?

– Слушал, наблюдал, предполагал. Кто-нибудь да пойдет рано или поздно. Почему не эти?

– Тогда уж та троица. Они же строят из себя крутых.

– Именно что строят. Пока они не убедятся, что в тумане безопасно, они туда и носу не сунут. Такие скорее будут сидеть и ждать, пока мамочка не прилетит на голубом вертолете и не решит за них все проблемы.

– Почему на голубом?

– Песня такая. Не бери в голову.

Пятерка все же пошла в туман, как я и предполагал. Я же раздел пару трупов, сняв с них плащи. Внутри круга камней было довольно тепло, как будто сейчас середина лета. Но стоило шагнуть наружу, как тело обдавал прохладный ветерок.

Не знаю, будет ли ночь теплой или холодной, но пусть она будет хотя бы мягкой. Один плащ я протянул Еве. Девушка видела, откуда я его взял, но брезговать не стала.

Пятерки ребят не было около часа. Когда они вошли в туман, то были слышны их голоса и вроде как ничего с ними не произошло. Вернулись же они всем составом, только вот с другой стороны.

Сколько же удивленных возгласов. Я слушал, но не встревал. Судя по всему, ушедшие были уверены, что шли все это время строго по прямой, никуда не сворачивая. Но тем не менее вернулись обратно с другой стороны.

Забавно, но это происшествие напугало всех куда сильнее, чем десятки трупов под ногами. Может это из-за того, что трупы были больше похожи на какие-то музейные экспонаты? Или потому, что они хотя бы не пытались никому навредить?

– Ты опять не выглядишь удивленным, – произнесла Ева.

– Я ожидал чего-то такого. Они ходили по кругу.

– Ты что-то знаешь, но недоговариваешь.

– Скорее о чем-то догадываюсь, но пока сам не понимаю, о чем именно.

– Поделишься?

– Туман здесь появился не просто так, но это было очевидно. Ребята решили, что смогут пройти его и найти дорогу или еще что-то. Я тоже поначалу решил, что туман нужен, чтобы что-то скрыть от нас. Но теперь понял, что он создан, чтобы нас тут удержать. Кто-то не хочет, чтобы мы выбрались.

– Звучит так, будто у этого тумана есть разум.

– Скорее хозяин.

– И как нам тогда выбраться?

– Завтра и узнаем. А сейчас я бы лучше поспал, силы нам понадобятся.

– Я вряд ли смогу уснуть. У меня нет твоего флегматизма.

– Плохо для тебя.

Я устроился на расстеленном плаще, выбрав более-менее ровную поверхность. Хороший сон – залог бодрости на весь день. Но поспать мне тоже не дали. Ева чуть ли не пинками растолкала меня под общие возгласы толпы.

– Твою же мать, – протянул я, даже не пытаясь скрыть восхищение.

Небо расцвело яркими всполохами. Прямо у нас над головами творилось нечто. Словно кто-то разрезал само пространство в вышине, оставив на небосклоне огромный рубец, края которого светились сиреневым.

И в глубине этого разреза я заметил край зеленой луны. Это походило на разрыв, мы словно смотрели в другую реальность. Но не это пугало. Нет, это было очень красиво и завораживающе.

Но глядя на странную картину, я отчетливо вспомнил свой недавний сон. Зажмурился и вновь открыл глаза, но странный разлом никуда не исчез. Я даже больно ущипнул себя, чтобы убедиться, что все взаправду.

Из разлома прямо по небу плыла стая величественных китов. А затем они запели, и от их голоса задрожал весь холм.

Глава 2. Шиза? Да не, вряд ли. Или все-таки…

– Что это такое? – Ева тоже не могла оторвать взгляд от неба.

Зрелище завораживало и гипнотизировало. Шкура китов то ли отсвечивала пурпурным, то ли светилась, не разобрать. А пока они плыли, я заметил, что эти грациозные млекопитающие были в небе далеко не одни.

Чем ближе они проплывали, тем отчетливей я разглядел маленькие юркие тени, что стаями кружили под их брюхами. Словно птицы, но не они.

Почему-то одна из таких теней привлекла мое внимание. И, словно заметив мой взгляд, отделилась от остальных, спускаясь вниз и приближаясь.

Я понял, что это существо больше всего походило на ската с широкими крыльями. Треугольное тело, приплюснутая мордаха. Когда скат спустился еще ниже, то я смог разглядеть его полностью.

И да, ската это существо напоминало лишь в общих чертах. А вообще оно больше походило на персонажа какого-то мультфильма. Большой, но шкура не имела каких-то мелких деталей, отчего он казался нарисованным или слепленным из пластилина.

Только двигался быстро, лишь слегка изгибая крылья. Или как они там называются у скатов?

А вот мордочка у существа была очень милой. Большие круглые глаза с черным зрачком без радужки. А рот, казалось, просто принимал любую форму от растянутой линии до круга. Причем в случае с кругом тот мог быть разного диаметра.

Как будто скат то улыбался нам, то делал удивленную мордаху, то примерялся, чего бы сожрать. Но вообще да, существо мне нравилось, словно бы оно выплыло откуда-то из глубины детской фантазии. И казалось вполне безобидным.

Подплыв ближе, оно опустилось на уровень наших голов, а затем принялось вертеться, словно осматривало всех нас. И при этом его подвижная мордашка постоянно меняла выражение. Оно то прикрывало круглые глаза, словно щурилось, то широко открывало беззубый рот от удивления.

А еще оно постоянно урчало, как довольный кот. Хотя скорее даже вибрировало.

И вот, остановив взгляд на мне, скат на мгновение замер, открыл рот и произнес:

– Врум-врум?

Голос как будто был с вопросительной интонацией. И это не какие-то утробные звуки. Скат вполне членораздельно произнес слово «врум» два раза. Немного смазывая звуки, но я уверен, это была именно речь, а не то, что обычно издают разные животные.

– Врум-врум? – произнес скат, глядя на меня.

– Врум, – повторил я, широко улыбаясь.

Скат быстро поплыл в мою сторону. Если бы это было существо из какого-нибудь детского мультфильма, то я бы с уверенностью сказал, что оно мне улыбалось.

Подплыв ближе, скат врезался головой мне в грудь и отплыл обратно, словно резиновый. По моему телу прошла незримая волна, отчего на мгновение подогнулись колени, но я устоял. Что это было? Ощущения приятные, будто теплом обдало. Нет, скорее теплой водой, только если бы она прошла сквозь меня.

– Врум, – повторил я. – Значит, тебя зовут Врум?

– Диги-диги, – радостно затрясся скат. И это опять были членораздельные звуки.

И, кажется, он даже закивал. Или у меня совсем крыша поплыла. Но у Врума был приятный, веселый и немного детский голосок.

Я обернулся на Еву, но она неотрывно смотрела на существо, боясь пошевелиться. Остальные также наблюдали за нами, не сходя со своих мест и не решаясь приблизиться.

– Ты ведь тоже его видишь? – спросил я. – У меня не галлюцинации?

– И его, – кивнула Ева. – И сияющих китов в небе.

Я протянул к скату руку, аккуратно выставив ладонь. В конце концов он уже касался меня и ничего плохого не произошло. Скат воспринял этот жест по-своему и ткнулся мордочкой в мою руку. А затем слегка взмахнул крылышками, изгибаясь и подставляя мне свое брюхо.

Я коснулся ската, отчего тот заурчал и прикрыл глаза, ну точно кот. Летающий только. И непонятно какого цвета. Его шкура переливалась от синего до сиреневого, иногда отдавая зеленым. Но зеленым приятным.

На ощупь Врум был мягким. Я аккуратно гладил его по брюху, и создавалось впечатление, будто если я надавлю сильнее, то могу случайно проткнуть его насквозь. Моя ладонь слегка утопала в его шкуре, а по телу Врума от моих касаний расходились круги, словно рябь по воде.

Он урчал и подрагивал. А еще он был теплым. Не как человек или животное, а той комфортной температуры, когда не жарко и не холодно. Короче говоря, Врум был идеален. Во всем.

– Как ты это делаешь? – голос Евы оказался удивленным.

Я обернулся и только теперь заметил, что девушка тоже пытается погладить ската. Но ее рука просто проходит сквозь его крыло, будто это какая-то проекция или иллюзия. При этом не похоже, что самому Вруму это доставляет хоть какой-то дискомфорт.

Я убрал ладонь и снова коснулся ската. Вновь почувствовал плотность и тепло. Очень аккуратно надавил, ладонь утопилась чуть глубже, но получилось так, что я не прошел сквозь шкуру, а наоборот, слегка отодвинул ската.

Он парил в воздухе без всяких проблем. И словно в подтверждение моих мыслей, Врум сделал сальто, а затем начал нарезать вокруг меня круги.

– Почему он так к тебе тянется? – спросила Ева, и я различил нотки обиды и зависти в ее вопросе.

– Без понятия, – ответил я. – Но знаешь, у меня такое чувство, будто бы мы с ним уже встречались.

– В нашем мире? – удивилась она.

– Нет. Не знаю. Может быть, – я запутался в своих ощущениях. – Как будто он мой давний друг, которого я не видел много лет и потому забыл о нем. А теперь увидел и сразу вспомнил. Понимаешь?

– Нет, – покачала она головой.

– Я не знаю, как объяснить, это на уровне ощущений.

– Смотрите, – воскликнул кто-то из парней, указывая на небо.

Я задрал голову вместе со всеми. Разрыв в небе начал стягиваться, а киты, хоть и продолжали свое плавание, но становились меньше. Их словно затягивало обратно. А скаты так вообще развернулись и стремительно полетели в сокращающийся разлом.

Я сам не понял, как это произошло, но не отрывая глаз от неба, я обхватил Врума руками, словно испугался, что он тоже сейчас улетит. Да нет, я реально этого испугался, хоть сам не знаю почему.

Но Врум вроде как и не собирался никуда улетать. А наоборот, утробно заурчал. И киты, словно вторя ему, вновь затянули свою протяжную песню, отчего холм снова завибрировал.

Прошло около минуты, и разлом затянулся окончательно. По ту его сторону остались эти странные магические существа вместе со своей зеленой луной. В вышине по-прежнему сиял сиреневый росчерк, словно гигантский шрам посреди небосклона. Но и его свет постепенно угасал.

– Не расстраивайся, – произнесла Ева и погладила меня по плечу.

– Из-за чего? – удивился я.

– Ну, – девушка замялась. – Из-за своего Врума. Печально, что он исчез, но он наверняка вернулся к своим. Там ему будет лучше.

Я внимательно посмотрел на девушку. Затем перевел взгляд на довольного Врума, что снова принялся наворачивать круги вокруг меня. Затем я опять посмотрел на Еву. Нет, она не шутит. Шиза? Да не, вряд ли. Или все-таки…

– Ты думаешь, он исчез? – спросил я.

– Ну да, растаял прямо у тебя в руках.

– Диги-диги, – Врум с какой-то озорной усмешкой похлопал Еву по голове своим крылом.

А я лишь улыбнулся. Значит, она его больше не видит, а я вижу. Посмотрел на остальных ребят, но те продолжали пялиться в небо. Никто не обращал внимания на оставшегося ската.

А я лишь продолжал улыбаться. Похоже, у меня появился первый друг в этом мире. И он настолько классный, что в груди возникло странное, давно забытое чувство. Я прислушался и понял, что это чувство можно сформировать в один простой вопрос.

Если в первый же день у меня появился офигенный Врум, то что же будет дальше? Этот мир и раньше не особо меня пугал, но теперь мне стало любопытно. Да, любопытство и предвкушение. Именно этот коктейль сейчас бурлил во мне.

Такие приятные, детские, давно позабытые эмоции, что я уж и не надеялся испытать. Кажется, завтра я буду просыпаться с куда большим энтузиазмом.

Да, встреча со странным болотным Туманом, мгла, в которой мы заперты, и общее предчувствие беды. Все это никуда не делось, лишь присоединившись к постоянной боли, усиливающейся по утрам.

Но теперь у меня есть свой собственный мультяшный скат, которого я априори считаю волшебным. Так что чаша весов как минимум уравнялась.

Правда уснуть мне так и не удалось, как ни старался. Да и не особо я старался. Просто сидел, прислонившись спиной к камню, и играл с Врумом. Он очень забавно реагировал на любое мое прикосновение.

Я понял, что ему нравится, когда глажу сверху, а снизу надо именно почесывать. А еще он любит разгоняться и тыкаться мордочкой в меня. В целом его поведение напоминало мне ребенка. Ну то есть он был очень молодым скатом по ощущениям.

И очень активным. Но благо скорость развивал не очень большую. Я бы сказал, что он не летает, а именно плавает по воздуху. Но тут не было ветра, чтобы проверить, а выходить из круга ночью мне не хотелось.

Поэтому я только периодически вставал и ходил туда-сюда, чтобы тело не затекало. Еще хотелось есть и пить. По логике у меня в животе не было ни росинки уже вторые сутки. Но по ощущениям я словно просто пропустил один ужин, но плотно пообедал днем. Короче, странно это все.

Если перестать искать логику, а она в этом месте явно не занимает лидирующих позиций, то я бы сказал, что внутри круга все иначе. Хотя это место и выглядит абсолютно заброшенным и покинутым, но тут нет ветра, нет холода.

Почему бы заодно не отсутствовать и голоду с жаждой? Опять же, надо выходить, чтобы проверить мою теорию, но пока не хотелось.

Я вновь посмотрел на небо. Звезды горели ярко, а также появилась полная луна. И если раньше у меня еще были сомнения, то теперь они точно исчезли. Это не мой родной мир, но мне было плевать.

Если здесь водятся такие чудеса, то я однозначно остаюсь. Потому что дома меня никто не ждет. Разве что ребята и наставник, с которыми мы сдружились в последние годы. Но при таких раскладах уж лучше они к нам, чем мы к ним.

Да, луна была не моя. Больше, с другим, незнакомым рисунком кратеров и отливающая синим. Звезды все также не желали складываться в знакомые узоры, но даже если этих аргументов будет недостаточно каким-нибудь ярым скептикам, то у меня оставался в запасе последний и самый убойный.

Вторая луна. Поменьше первой и даже меньше нашей, она серпом висела на горизонте, да и по свету больше напоминала привычную мне. Но этому миру было мало двух лун для убедительности.

Поэтому встречайте гвоздь в крышку гроба любого скептика. Третья луна! Да не простая, а практически черная на фоне неба. Был виден лишь ее силуэт, который легко проглядеть и не заметить, если не знать, куда смотреть. И именно для таких слепых у третьей луны имелся свой пояс астероидов. И вот он уже хорошо был виден на темном небе.

Так что да, это определенно не мой мир. Как мы толпой переместились из столичного бара сюда – вопрос. Причем это не какой-то вариант, что все разом умерли и перенеслись в чужие тела. Нет, мы тут вполне физически.

Я, конечно, не отбрасываю варианта, что мы все призраки, а туман вокруг – это что-то вроде лимба в посмертии. Но эй, разве у духов должны болеть неправильно сросшиеся кости и поврежденные мышцы?

Даже если представить, что существует какая-то форма фантомной боли, то в моем случае эти ощущения были бы немножко перебором. Да и я твердо уверен, что жив и это мое родное тело, уж какое есть.

Но здесь явно есть магия. А может какая-нибудь продвинутая медицина тоже найдется? Может, здесь получится исправить мое поломанное тело? Любопытство и предвкушение, как же мне это нравится.

Остаток ночи я провел в размышлениях и планах на ближайшее будущее. Для начала надо понять, как выбраться из этого тумана, и тут я надеялся на помощь Врума. Вполне возможно, что он сможет провести нас, паря над дымкой.

Затем надо бы отыскать хоть какие-то признаки цивилизации. Сильно сомневаюсь, что это какой-то дикий древний мир. Во-первых, кто-то поставил это сооружение из камней, во-вторых, кто-то сшил тому пижону неплохой костюм-тройку.

Да, со вкусом у местных явные проблемы, но как минимум текстильная промышленность имеется. И вряд ли в этом мире красивые шмотки ставят превыше всего. А значит должны быть и иные блага цивилизации.

Я уж не говорю про одежду и странное вооружение разбросанных повсюду тел. Люди здесь точно есть.

Из глобальных задач – это понять, как мы вообще здесь очутились. Не то, чтобы меня сильно волновали причины, в конце концов можно просто наслаждаться результатом. Но опять же, мне кажутся странными многие вещи.

Почему я вижу и слышу болотного парня? Почему я запомнил только одежду и имя, но практически ничего больше? Почему Врум исчез для всех, кроме меня? Почему Врум вообще выбрал меня? Этому тоже должна быть причина, но скат никак не хотел складывать внятный ответ.

Его можно понять, тяжело что-то объяснить, когда умеешь говорить только два слова. Не то, чтобы это полностью его оправдывает, но я все же решил быть снисходительным.

А еще мой недавний сон. Я не видел снов уже много лет, а тут киты, которые сначала были во сне, а затем и наяву. Совпадение? Ну да, конечно. И тогда мы возвращаемся к странному мужику с татуировками на лице. Он ведь тоже что-то должен значить?

Надеюсь, розовых медуз и акулы не предвидится в ближайшем будущем. Но если так подумать, то акула в моем сне плавала между деревьев. А я как раз навострил ласты к ближайшему лесу. Ну просто вокруг ничего больше не было, кроме других холмов вдалеке.

Только в отличие от нашего, их тоже заволокло туманом. Но направление леса я помню отчетливо. Надо просто идти от нашего с трупиком камня, оставив круг строго за спиной.

Ну и, разумеется, у меня оставался главный вопрос, объединяющий все предыдущие. Вопрос всех вопросов. Король вопросов. В мире вопросов он был бы эталоном вопроса.

Какого хрена тут вообще происходит?

Впрочем, если бы у меня был четкий ответ, то это было бы слишком скучно. А так хоть какое-то приключение. К тому же, имелась одна деталь, которую я хотел проверить.

Момент, который я упустил в самом начале, а теперь он не давал мне покоя. Почему-то это казалось важным. У всех трупов на левой руке имелся одинаковый серебряный браслет. Разного размера, немного отличающиеся по форме, некоторые простые, другие с гравировкой.

Но в целом я понимал, что это одни и те же браслеты, неважно, с украшениями или без. И вот вопрос: есть ли такие же у ребят, что валяются у подножия холма? И зачем они вообще нужны? Может мы без этих браслетов умрем вне круга?

С первыми лучами солнца, благо оно здесь было одно, я прошелся, разминая тело. Практически ничего не болело, да и спать особо не хотелось. Остальные долго ворочались, но в итоге все же уснули.

Нервы у всех ни к черту, но с логикой «ночью никуда не шаробродим» ребята согласились. А больше внутри круга и делать было нечего. Так что на рассвете я оставался единственным бодрствующим.

Выйдя за пределы круга, остановился между двумя исполинскими камнями.

– Все нормально?

– Врум-врум, – закивал головой мой новый друг.

Так как у него не было шеи как таковой, выглядело это весьма забавно. Он не мог кивать как те же люди, поэтому скорее складывался пополам, но делал это очень энергично.

Но главное, он никуда не исчез, стоило мне покинуть волшебное место. А в том, что этот круг явно волшебный, я уже не сомневался. Наверняка всему есть какое-то логическое объяснение, но пока я его не нашел, буду все непонятное считать априори волшебным. Так веселее.

Спустившись с холма, пожалел, что не взял с собой плащ. Мои кеды быстро промокли от утренней росы, а легкий ветерок пробирал до самых изломанных костей.

Бегло осмотрев трупы внизу, понял, что никаких браслетов у них нет. И что мне это дает? Наверху есть ребята с колотыми ранами, причем широкими, как от клинка.

То есть либо по ним стреляли чем-то похожим по форме, а потом забрали из тел условные снаряды, либо… Да нет, бред. Я слишком заморачиваюсь.

Но пока что это единственное различие, что я увидел. Либо у тебя нормальное оружие, либо у тебя кусок оружия и красивый браслет.

А что есть у меня? Внезапно нахлынувшее чувство голода и жажда. Хоть один вопрос получил пояснение. Внутри круга действительно все иначе.

Я встал на колени и принялся собирать росу с высокой травы, благо ее здесь было много. Только вот делать это оказалось крайне непросто, так что со стороны это походило на игру «оближи мокрую руку».

– Врум-врум.

Скат пролетел по траве и приблизился ко мне, выгибаясь дугой. Я от такого поведения сначала напрягся, переживая за питомца, но потом быстро понял, что к чему.

Не знаю, как он это сделал, но каким-то образом Врум собрал росу и выгнул свое тело в подобие чаши. Гибкий, однако.

– Спасибо, дружище.

– Диги-диги, – заурчал Врум.

Я зачерпнул ладонями воду со спины ската. Было немного, но и так оно всяко лучше, чем руки облизывать. Интересно, а как это выглядит для остальных, кто не видит Врума? Парящая по воздуху вода?

Вернувшись наверх, понял, что чувство голода быстро притупилось. Только вот ноги оставались мокрыми. Глянув вниз, увидел еще одну странность. Мои джинсы порвались. Да и толстовка тоже.

Нет, не так. Одежда словно износилась и протерлась, образуя мелкие дыры. Она как будто иссохлась за один день прямо на мне. Не сильно, но все же.

– Все еще не ловит, – раздался голос сбоку.

Один из парней водил телефоном над головой, пытаясь поймать сигнал. Сомневаюсь, что в этом мире есть вышки сотовой связи.

Остальные тоже начали просыпаться и толкать друг друга. Я лишний раз проверил, все на месте. За ночь никто не пропал, а я не заметил каких-либо еще изменений в поведении людей. Все такие же растерянные и напуганные, как и вчера.

– Ну что, готовы? – спросил я бодрым голосом.

– А завтрак? – заныла одна из девчонок.

– Сейчас бы йогурт с гранолой.

– И яишенку с бекончиком.

– Ты знаешь, как нам вернуться обратно? – спросил один из парней.

Этот вопрос на секунду поставил меня в тупик. В каком смысле «обратно»? Я посмотрел на парня, как на психа.

– Нет.

– Как нет? – удивился он. – А куда тогда ты собираешься идти?

– Подальше отсюда. Здесь не стоит оставаться, надо найти хоть какое-то подобие цивилизации.

– А как же домой? – заныла одна из «охотниц». – Я хочу домой.

– А я не хочу, – пожал я плечами. – Мне тут больше нравится. Вы как хотите, а я планирую задержаться в этом мире. Вы можете искать путь домой, мне все равно. Но в любом случае для начала надо найти людей. У местных могут быть ответы.

– А может просто останемся тут? Вчера вечером мы перенеслись сюда, может сегодня вечером снова случится… это. И мы вернемся обратно?

– Кстати да, – поддержал другой парень.

Пошел гомон. Начались дискуссии, но я знал, чем все закончится. Выбирая между привычным безопасным холмом и неизвестным миром, эти бесхарактерные тряпки, конечно, выберут сидеть, поджав хвосты.

Только вот я откуда-то знал, что к вечеру случится что-то плохое. Как будто мне об этом сказали, но я забыл кто и когда. И вообще без понятия, что должно случиться.

Поэтому просто повернулся к Еве. Девушка стояла в растерянности, кутаясь в плащ. Она переводила взгляд с меня на остальную толпу.

– Здесь нельзя оставаться, – произнес я. – Скорей всего до вечера мы не доживем, не спрашивай, откуда я это знаю. Надо уходить. Можешь пойти со мной, можешь остаться.

Она замялась, и я ее не виню. Тут четырнадцать незнакомых людей, разбившихся на два лагеря. С одной стороны, безопасней остаться с большинством на тихом и спокойном холме. Остаться, надеясь на чудо.

С другой стороны, можно пойти за каким-то психом в неизвестность. Очевидный выбор, если бы не одно «но». Я был старше, опытнее и более приспособлен к выживанию в незнакомой местности. И еще чем-то выделялся на фоне остальных, хоть и сам до конца не мог разобраться в причинах.

– Я с тобой, – кивнула она, приняв решение.

Неожиданно, если честно. Я ждал каких-то вопросов, вроде «а какой у тебя план?» или «а что мы будем есть?». На худой конец «а не полоумный ли ты маньяк?». Но, видимо, я сильно недооцениваю барменов и официантов.

– Ладно, пошли.

– Прямо сейчас? – удивилась она.

– У тебя какие-то дела остались?

– Ну, нет. Ладно, пошли.

Я не стал звать остальных. Там уже практически победила идея, что все обязательно станет хорошо, если просто сидеть на жопе ровно.

В мою же голову усердно вбивали мысль, что просто так человеку ничего не отваливается и за все приходится платить. А за любое счастье – бороться, выгрызая его самому. Спасибо наставнику за эти уроки.

Конечно, в любом правиле есть исключения. Например, Врум появился в моей жизни в качестве платы за все мои годы страданий. Но все равно не покидало ощущение, что я еще и должен остался, потому что не представляю, чем я заслужил такого милаху.

– Так малыш, – произнес я, выходя из круга камней. – В той стороне есть красивый лес, запомнил?

– Врум-врум.

– Я попрошу тебя провести нас. Ты же можешь парить над туманом и не дать нам заблудиться?

– Врум!

– С кем ты говоришь? – спросила Ева с подозрением.

– С Врумом. Он никуда не исчез. По крайней мере я все еще его вижу и даже могу потрогать.

– Ясно, – кивнула она, потупив взгляд. – Знаешь, я почему-то даже не удивлена. Ты такой же странный, как и всё вокруг.

– Потому я и хочу здесь остаться.

– Мне иногда кажется, что мы здесь оказались из-за тебя.

Я задумался. Отчасти в ее словах было что-то логичное. Какая-то неуловимая взаимосвязь. Но вспоминая все произошедшее, я не смог откопать ни единой причины, как мог тут оказаться. Нет, я тут точно ни при чем.

Разговор на этом моменте как-то стих сам собой. Мы подошли к краю холма, вглядываясь в зеленоватый туман. Но вокруг не было ничего видно, кроме странной мглы. Такое чувство, что под нами бесконечные облака, разве что мерзкого оттенка.

– Эй, вы двое. Стоять!

Знакомый голос. Я даже обернулся, вскинув бровь. Этот засранец весьма настырный, должен заметить.

– Куда вы собрались? – спросил тот самый щегол, которому я вчера вывернул руку.

Хоть он со своими дружками и шел в нашу сторону уверенной походкой, словно король этого холма, но в паре метрах от меня все же затормозил. Значит, дрессировка прошла успешно, нужные рефлексы выработаны.

– Мы двигаемся к лесу, как я всем и предлагал.

– Мы решили, что будем ждать здесь, – возразил мажор.

– Ждите, – пожал я плечами.

– Вы тоже остаетесь.

– С чего это? – я натурально удивился.

– Потому что мы так решили, – в этот раз он указал рукой себе за спину. Мол, не он с прихлебателями тут руководит, а демократия. – Ты можешь катиться, но она остается.

– Понравилась? – усмехнулся я.

– Че?

– Я убираюсь отсюда, – устало повторил я.

– Я с ним, – произнесла Ева.

– Вы как хотите, – добавил я.

– Слышь, ты…

Он не договорил. И нет, я ничего ему не сделал. Если бить каждого, кто на меня косо посмотрит, придется только этим и заниматься. Парень раздражал, но и сделать мне ничего не мог, так что я собирался просто уйти.

Но прервал нас очень странный, но при этом знакомый звук. Я очень часто слышал его в последние годы. Потому что часто играл с ребятами, что отыгрывали роль лучников. Это был звук спущенной тетивы.

Я на чистых рефлексах ушел в сторону, придавив Еву спиной к камню. Стрела просвистела мимо меня, воткнувшись щеглу в плечо. Парень дернулся, опустил взгляд и только потом заорал. Да, боль приходит не сразу, сначала шок.

Из раны мажора хлестала кровь, но при этом он не попытался выдернуть стрелу. Вернее попытался, но от боли упал на колени. Ну и хорошо, иначе можно сделать только хуже.

Примерно в этот же момент туман исчез. Просто разом вся мгла вокруг развеялась словно дым. Вокруг холма стояли люди в броне и с оружием в руках. На глаз тут около полусотни, но это только с нашей стороны холма.

Я видел кирасы, шлемы, щиты, копья, алебарды, ножны с мечами. Классическое средневековое войско в алых тонах. На кирасах и щитах у всех имелся одинаковый герб, то ли ящерица, изрыгающая пламя, то ли дракон без крыльев.

Один из солдат, выделялся на фоне остальных. Вместо брони и оружия – алый плащ с тем же гербом. Шлема тоже не было, лишь черная шевелюра зализанных назад волос. Человек вытащил из-под плаща кинжал и воткнул его в ухо лучнику.

– Брать живьем! – рявкнул он. – Всех.

Я понял, что местный командир говорит на другом языке, но я его понимал. Откуда-то в памяти всплыли незнакомые слова, и я точно знал, что они означают «собака» и «обезьяна». А еще я заметил, что кинжал в ухе лучника просто растворился. Но думать об этом не было времени.

Невезучий лучник, что чуть не убил меня, еще не успел осесть, а первые ряды солдат уже сдвинулись с места в нашу сторону.

Я потянул Еву за собой, возвращаясь в круг. Мажор все еще орал, стрела пробила его навылет, но у меня не было желания ему помогать. Хотя там дел на минуту, но если даже правильно извлечь ее, парень может просто истечь кровью.

С других сторон было ничуть не лучше. Я быстро обежал все камни, и везде одно и то же. Люди в алой броне поднимались на холм. С других сторон их было меньше, всего я насчитал около сотни. Но нам и этого хватит.

Надо было уходить ночью. Но я думал, что у нас еще было время до вечера. Он же сказал, что у меня есть сутки. Кто сказал? Не помню, не важно.

Солдаты быстро поднялись на холм и с легкостью переступили незримую черту магического круга. Командир зашел следом, и вот ему явно поплохело.

Он зашатался, из носа потекла кровь, но тем не менее, через силу, он все же преодолел барьер и вошел в круг.

Вся наша толпа собралась в центре, прижимаясь друг к другу. Я почувствовал, как Ева крепко сжала мою руку. Солдаты обступили нас со всех сторон, угрожая копьями и алебардами.

– Диги-диги, – недовольно зарычал Врум, потрясая крыльями.

Мажор же остался сидеть на краю, продолжая стонать и истекать кровью. Алый командир брезгливо посмотрел на парня, затем жестом отдал приказ.

Один из солдат, что был поздоровее и в броне посерьезней, подошел к парню и нацепил ему на руку браслет с цепью. Другой конец которой пристегнул к своему поясу.

– Отвести к целителю! – рявкнул командир. – Все должны быть живы.

– Господин, – это говорил уже один из рядовых. – Пятнадцать человек. Никаких признаков скверны или сумрака. Но их одежда…

– Сам вижу, – отмахнулся человек в плаще, подходя ближе и обращаясь к нам: – Если будете вести себя тихо, то останетесь целыми. Приказ был доставить вас живыми, но не более того.

Из нашей толпы послышались испуганные голоса. В основном банальное «мы вам ничего не сделали», «что вам от нас нужно» и «я хочу к мамочке».

– Какой мерзкий язык, – скривился командир.

– Господин, – произнес тот же солдат, – эти дикари вас не понимают.

Адъютант совершил одну ошибку. Подошел чуть ближе, чем следовало, заискивая у своего начальства. Хотел стоять так, чтобы господин его видел. И еще он махнул рукой, указывая на нас.

Эту руку я и схватил, дернул на себя. Солдат от неожиданности ойкнул и потерял равновесие. Я вывернул руку, заламывая ее и заводя солдату за спину. Сделал короткий подшаг, придавливая его руку своим телом.

Свободной рукой выхватываю кинжал, что заприметил ранее на поясе солдата, и упираю его в горло врага. А никак иначе я их всех сейчас не воспринимал. Лучше бы, конечно, взять в плен командира, но тот не подходил слишком близко.

Все застыли, глядя на меня. Я почувствовал, как толпа за спиной отодвинулась от нас с Евой, словно от прокаженных. А девушка, наоборот, прижалась сильней, держась за моей спиной.

Я соображал, что делать дальше. Надо потребовать проход, хотя бы для нас с Евой. Всяко лучше, чем играть под дудку этих алых. Но как я ни старался, нужные слова на их языке не хотели всплывать в голове.

Командир алых не дал мне много времени на размышления. Он взмахнул пустой рукой, словно собирался кинуть в меня камень. Но на мгновение замер, передумав. Сделал жест одному из лучников, и тот спустил тетиву.

Голова моего заложника дернулась, и тело обмякло. Что ж, я надеялся, что этот парень командиру хоть немного важен. Но судя по всему, главарь в плаще тут любого готов пустить под нож без лишних переживаний.

Еще один жест, и двое солдат с копьями двинулись в нашу сторону. Я перехватил кинжал поудобнее и встал в стойку. Им будет тяжело взять меня живым. Жаль только, что от моих резких движений вновь проснулась боль во всем теле. Главное не потерять от этого сознание в самый неподходящий момент.

– Бом-диги-диги, – зашипел Врум. – Бом-бом.

Скат пролетел у меня над головой, и солдаты его явно не видели. Врум на полной скорости врезался головой в одного из копейщиков, и того отбросило аж до самого камня. Он врезался спиной в один из монолитов, но не сполз на землю, а словно прилип спиной.

Пока все пытались сообразить, что же произошло, Врум крутанулся в воздухе и влетел головой во второго копейщика. И снова солдат отлетает и прилипает к камню. Причем выглядело это странно.

Не было похоже, будто Врум его толкнул. Скорее копейщика что-то схватило сзади и потянуло к камню.

Я же не стал медлить. Впереди оставался только командир в алом плаще, и он тоже растерялся. Перехватив кинжал, бросаю его в зализанного ублюдка. Получилось удачно, лезвие попало тому прямо в грудь, но из-за цвета плаща я так и не смог понять – нанес ли мой бросок хоть какой-то урон или под плащом все же была броня.

– Бежим! – рявкнул я, хватая Еву за руку.

Пока командир пытается вытащить кинжал, а остальные солдаты растеряно хлопают глазами, у нас появилось короткое окно для прорыва.

Если бы толпа за спиной ломанулась следом, то у многих были бы неплохие шансы спастись. Но это стадо предпочло стоять и дрожать от страха. Их выбор, их право. Никаких претензий.

Человек в плаще скривился, схватившись за рукоять. Все же я сумел его достать. Проносясь мимо него, пихаю зализанного плечом, отчего тот теряет равновесие, но не падает. А вот меня от столкновения пронзает боль.

Искры сыплются из глаз, но я не останавливаюсь. И да, от бега боль становится только сильнее. Я знаю свои пределы. Около трех минут в таком темпе и отключусь. Мое измученное тело опять меня подведет, но я должен попытаться.

Один из солдат преграждает нам путь, встав между камнями и направив копье в нашу сторону. Я хотел было свернуть, но быстро понял, что все пути отрезаны. Между камнями везде стояли охранники с копьями.

– Взять их, – раздался голос за моей спиной. – Вырвать им ноги. Не дать уйти.

Я на ходу пинаю голову одного из трупов. Череп с хрустом отделяется и летит в сторону воина с копьем, преграждающего путь. Но на этом моменте моя удача закончилась. Снаряд даже близко не попал в противника, пролетев над его головой.

Впрочем, этого хватило, чтобы солдат дернул руками, словно пытался защититься древком. Этой заминки мне оказалось достаточно, чтобы сблизиться, отведя острие копья в сторону. А дальше вариантов не осталось.

Я отпускаю руку Евы и со всей скорости врезаюсь в копейщика. Моего веса и инерции хватило, чтобы сбить его с ног, и мы вместе кубарем катимся по склону холма. Мое тело отзывается вспышками боли, перед глазами все вертится безумным вихрем, а в ушах набатом пульсирует кровь.

Когда мое тело наконец замерло у подножия холма, я натурально взвыл от боли словно дикий зверь. Кости ломило, мышцы сводило от многочисленных судорог, а перед глазами стояла пелена.

Я попытался подняться, но очередная вспышка боли заставила меня упасть на колени. Я слышал испуганный крик Евы где-то сбоку. Какая-то возня и ругань с другой стороны.

– Врум-врум, – раздалось спереди.

И я почувствовал, что что-то мягко врезается в меня. Дышать сразу стало легче. Нет, не так. Все тело словно стало легче. Боль никуда не делась, но теперь она ощущалась как-то иначе. Терпимей что ли.

Я поднялся на ноги без особых проблем. Едва не подпрыгнул, не рассчитав силы. Сзади подбежала Ева, а я оглянулся. Из-за камней показались солдаты, услышал треск тетивы, и стрела втыкается в землю, чуть не пробив мне голень.

Надо бежать. Я не супергерой, чтобы сражаться с обученными воинами в полной экипировке. Да и сражаться мне нечем.

Схватив Еву за руку, развернулся и остолбенел. Да твою ж налево. И направо, и впереди тоже. Тут стояло человек тридцать в алых расцветках. Вон тот здоровяк с цепью, а рядом сидит бледный пацан. Вокруг него вертятся двое мужчин в каких-то красно-серых накидках.

Прикинув более-менее пустое пространство, бросаюсь туда. Бежать все еще больно, но теперь легче. А вот Врума нигде нет, как и времени его искать. Но он вряд ли пропадет, почему-то я в этом не сомневался.

Здоровяк первым бросается нам наперерез. Звенит цепь, кричит раненый пацан и падает на землю. Здоровяк рывком протащил его пару метров за собой, прежде чем опомнился. Ну хоть на что-то полезное сгодился этот мелкий говнюк.

Солдаты бросились в нашу сторону со всех сторон, но я был быстрее. И это удивительно. Я бежал быстрее, чем они. Нет, я понимаю, на мне ни тяжелой брони, ни оружия. Но у них, в отличие от меня, не было множества старых травм.

Ева пыхтела, но не отставала и руку не отпускала. Мы вырвались из кольца. Вдогонку летели стрелы, но сначала они прилично так не долетали. А затем скорей всего побоялись нас случайно убить. Расстояние играло нам на руку, но это никак не отменяло погони.

Отведенные мне три минуты бега истекли, боль была адская, но я не вырубался. Силы еще имелись, а мозг успешно сопротивлялся алой пелене, пытавшейся захватить сознание.

Мы уже поднялись на небольшой холм и начали новый спуск, как внезапно пространство вокруг подернулось дымкой. Пара секунд и я перестал видеть даже вытянутую руку. Все покрылось зеленоватым туманом, а в нос ударил стойкий запах болотной трясины.

– Я не для того дергал за столько имперских ниточек, чтобы пара овец отбилась от стада.

Глава 3. Не трахайся в колодце, из которого пьешь

Я узнал этот голос. Он принадлежал Туману, хоть я и не мог вспомнить, где слышал его раньше.

Сбросив скорость, перешел на шаг. Ничего не видно, но Ева рядом, жмется ближе. Я чувствую, как ей страшно. Это паршиво. Все это паршиво.

Если мы увязли в этой мгле, то можем бегать кругами, а то и вовсе на месте. Если алые плащи работают вместе с кислотным говнюком, то нам крышка.

– И почему я не удивлен? – раздался голос этой твари. – Из всех обезьян ты самая наглая. Жаль, что не получится лично преподать тебе урок. Но не переживай, в застенках тоже жизнь не сахар.

Я никак не мог уловить направление, откуда говорил Туман. Его голос постоянно перемещался с какой-то невероятной скоростью. Так, что слово могло начать звучать с одной стороны, а закончиться с противоположной.

Я водил руками вокруг словно слепой, но никого больше не было рядом. Твою мать, да что вообще происходит?

Замерев, глубоко вдохнул. Это помогает сосредоточиться и не наделать глупостей. Как нам выбраться отсюда?

И в этот момент я понял, что боль стала слабее. Причем ощутимо слабее. Словно это какие-то отголоски, не более. Хотя меня сейчас должно ломать так, что даже дышать смог бы с трудом. Боль была… как во сне.

Я закрыл глаза. Не потому что на что-то рассчитывал, а скорее от безысходности.

В детстве я всегда видел сны, уже потом потерял этот кусочек радости. И в детстве, как и любой другой ребенок, я очень боялся кошмаров. Тогда они были особо яркими и красочными. Но в определенный момент случилось знаменательное событие.

Как-то раз я вляпался в очередной кошмар, но каким-то образом понял, что сплю. А чтобы избавиться от кошмара, что надо сделать? Разумеется проснуться. А как проснуться, если ты спишь?

Детская логика была безотказной. Спят люди с закрытыми глазами, а не спят с открытыми. Значит надо просто открыть глаза. Разумеется, с первой попытки у меня ничего не получилось, и я решил, что открываю их недостаточно сильно.

Поэтому я крепко зажмурился во сне и начал пальцами разлеплять себе веки. И это сработало. Я проснулся в своей кровати, радостный и окрыленный новым открытием. Ведь теперь не надо было смотреть кошмары, ведь можно в любой момент проснуться и снова уснуть.

Главное – осознать, что ты спишь. И я начал практиковаться с энергией и энтузиазмом, на которые способны только дети. И вскоре я уже мог просыпаться просто зажмурившись, а распахнуть глаза уже в реальности.

Этот же фокус я неоднократно пытался проделать, когда мы только очутились в этом странном мире. Скорей всего это просто рефлекс подсознания, тянущийся из детства. В случае любой страшной ситуации – попытайся проснуться.

И сейчас, несмотря на то что я уже давным-давно не видел никаких снов, первое, о чем я вспомнил, – это как просыпаться. Зажмурившись, резко распахнул глаза.

Туман исчез. И от этого стало еще страшней.

– Ну ничего себе, – раздался голос, полный удивления.

Я обернулся и посмотрел в ту сторону. Туман сидел на большом плоском камне, вальяжно закинув ногу на ногу и покуривая свою трубку. Его зеленый наряд контрастировал даже с травой и деревьями на фоне.

– А ты не так прост, обезьяна. Как ты скинул мою дремоту?

И в этот момент я понял, что мы остались вдвоем. Где-то из-за холма раздался дружный топот множества ног, показались первые ряды алого отряда, но вот Евы нигде не было.

Туман лишь поглубже затянулся трубкой и выдохнул в сторону солдат целое облако зеленоватой мглы. Облако пролетело вперед, скрыв от меня воинов, а когда оно растаяло, то никого уже не было. Пустой холмик, поросший высокой травой, да парочка одиноких деревьев.

– Пусть пока погуляют, – отмахнулся Туман.

Я огляделся вокруг. Кроме нас двоих никого больше не было ни видно, ни слышно. Медленно двигаюсь к улыбающемуся Туману. Он даже не шевелится, просто внимательно разглядывает меня, словно в первый раз увидел.

Заношу правую руку для удара, короткий и быстрый тычок левой в подбородок. Фокус не прокатил. Вернее, удар-то я нанес, Туман и не думал уворачиваться. Только вот вместо его мерзкого подбородка моя рука влетела во что-то вязкое.

Фигура болотистого поплыла и завертелась клубами дыма. Мой кулак плотно увяз в странной зеленоватой мгле, которая быстро потянулась вверх, обвивая мою руку. Что-то больно сдавило запястье.

Я попытался вырвать руку, но вязкая мгла не отпускала. Мгновение, и клубы дыма растаяли сами собой. Я уставился на свое запястье, которое теперь было сковано браслетом. Точно такой же, как и у трупов на холме, только с зеленым отливом.

Первое, что я сделал, – это попытался стряхнуть эту гадость с руки. В ответ меня скрутило волной боли, и она шла явно от браслета. Я схватил его правой рукой и попытался стащить, но безуспешно. Браслет плотно обхватил запястье.

– Чем больше сопротивляешься, – произнес Туман, – тем дольше он будет тебя изучать.

Не уверен, что правильно перевел последнее слово. По ощущениям тут бы больше подошло «диагностировать» или «сканировать», но слишком умно для этой гниды болотной.

Меня повело в сторону от нахлынувшего головокружения. Я попытался удержать равновесие, но ноги сами подогнулись и я рухнул на колени. От браслета исходили какие-то волны, приносящие вполне ощутимую физическую боль.

– Так, ладно, – произнес Туман с тревогой в голосе. – Это уже не совсем нормально. А, вот в чем дело.

Боль прекратилась. В голове начало проясняться, но мысли продолжали скакать, устроив пьяные пляски внутри моей черепушки. Я с трудом сфокусировал взгляд и увидел Тумана. Тот сидел на толстой ветке соседнего дерева.

Его левая рука была направлена в мою сторону, и я увидел у него на запястье точно такой же браслет. Только смотрел он не на него или меня, а куда-то поверх.

– Мне тебя даже почти жалко, обезьяна, – усмехнулся он. – Дар Пробуждения, пусть и самый бесполезный, но все же один из Даров. Но вот Инсомния. Для Ловца нет ничего страшнее бессонницы. А я уж понадеялся, что ты окажешься полезен Отцу.

– Где она? – прохрипел я на незнакомом языке.

Не то, чтобы я считал себя каким-то рыцарем в сияющих доспехах. Но Ева мне доверилась, и я чувствовал некую ответственность за нее. И раз я в одиночестве выбрался из мглы, значит, она все еще там.

– С остальными овцами, где ей и место, – усмехнулся Туман. – Ты, конечно, бесполезен с такой болезнью, но я не для того целый год караулил эту дыру, чтобы тебя отпускать. Поэтому будь добр, вернись к остальным.

– Ага, разбежался, – прохрипел я, поднимаясь на ноги. – А иначе что? Твой туман на меня не действует.

– Ой ли? – усмехнулся Туман. – Смотри-ка, говорить научился. Ну чего ты упираешься? Ну поставят на тебе с десяток опытов, ну отрежут руку, или там голову. Зато кормят хорошо. И крыша над головой есть, и сено под задницей. – Туман тяжело вздохнул и махнул рукой. – Ладно, обезьяна. Считай браслет моим тебе подарком. Поверь, если проживешь достаточно долго, ты убедишься в его ценности.

– Сними с меня эту дрянь.

– Ага, конечно, – усмехнулся Туман. – И где мне потом тебя искать, если ты снова сбежишь? Нет уж, либо носи, либо возвращайся на холм. Но вообще, я бы на твоем месте перевел его в режим маскировки. Любой законопослушный гражданин теперь посчитает своим долгом убить тебя только за сам факт наличия этого браслета. А теперь давай немного поиграем.

Туман затянулся из своей трубки, коснулся шляпы, как бы прощаясь, и выдохнул такой поток дыма, что он сразу обволок небольшую поляну вокруг меня.

Я моментально зажмурился и попытался проснуться, но в этот раз фокус не сработал. Может это потому, что мгла была вокруг меня, но не касалась? Стоило об этом подумать, как зеленоватые клубы осели.

Теперь мгла была мне почти по пояс, и кольцо поляны начало сужаться. Твою же налево, да что вообще происходит? Туман сомкнулся, но выше подниматься не стал, но я все равно не видел даже своих ног.

Сколько ни пытался моргать – ничего не менялось. Может попробовать лечь и оказаться целиком в этом мареве? В тот раз ведь сработало. Похоже, зеленый быстро учится на своих ошибках.

Но прикинуть варианты как действовать я не успел. Потому что со всех сторон из мглы появились акульи плавники. Ну блин, накаркал, походу.

Твари кружили в тумане вокруг меня, постепенно сужая кольцо. Я крутился на месте, пытаясь придумать выход. Это все морок, Туман просто хочет загнать меня обратно на холм, к алым. А если нет?

Если эти твари реальны и вполне опасны? Врум тоже для всех был бесплотным, однако солдат о камни припечатал будь здоров.

Так что делать? Акулы, Туман, холм и… Я огляделся. Мгла стелилась по земле, но не закрывала обзор, так что цель я увидел быстро. И рванул напрямик со всех ног, игнорируя боль, растекающуюся по всем телу.

Да, стоило мне вырваться из… почему-то в голове всплыло слово «дремота», произнесенное на чужом языке. Как только я вырвался из мглы в первый раз, боль вернулась на прежний уровень. Все сильнее складывалось впечатление, что я в тот раз будто проснулся.

Но теперь я засек положенные три минуты, поделил пополам с учетом моего не самого хорошего состояния и ускорился.

Плавники завертелись, закрутились, словно во мгле под ногами плавали реальные акулы. А когда я пробегал мимо одного такого, то ощутил, как нога коснулась чего-то плотного. У меня внутри все похолодело, но скорости я не сбавил.

За спиной нарастал какой-то гул, но я не оборачивался. Как они там говорили? Взять живым, но не более. А еще алый плащ требовал оторвать нам ноги. Как все складывается-то одно к другому.

Багровая пелена застилает глаза, в голове все смешалось, боль стала ощущаться каким-то фоном. Это верные признаки скорой потери сознания. Разум пытается обороняться самым эффективным способом – отключиться.

Только вот это не вариант. Я не уверен, что смогу как-то избавиться в этот раз от мглы и тварей, а времени на эксперименты у меня нет. Я даже не понимаю, зачем бегу в этот лес. Просто знаю, что на холм мне возвращаться нельзя, как и стоять столбом.

И внезапно мгла исчезла, а я чуть было не споткнулся о торчащий корень, толщиной с мою ногу. В глазах уже все помутнело, сил поднять голову не было, и я просто бежал, глядя себе под ноги, не разбирая дороги.

Гул за спиной продолжал нарастать, но это вполне мог быть мой собственный пульс, бьющий в голову. Что-то просвистело прямо над ухом, но я не обратил внимания. Сил уже не было разбираться.

Туман не стал меня преследовать, как и его питомцы. Возможно, мой сон был просто сном и на самом деле акулы в лесах не водятся. Хотя что-то мне подсказывает, что я прав лишь отчасти. Потому что меня не покидало стойкое ощущение, что в этом мире не бывает просто снов.

Но в какой-то момент силы меня окончательно покинули, и я споткнулся об очередной корень. Возможно это бред моего угасающего сознания, но я готов поклясться, что секунду назад этого корня там не было. Он просто вырвался из земли, чтобы специально поставить мне подножку.

Но сил разбираться больше не было. Я упал, но в этот раз уже не смог подняться. Просто продолжил ползти вперед, пока не увидел аккуратную нишу, спрятавшуюся под стволом огромного дерева.

Я заполз в нее, такую удобную, словно созданную так, чтобы сюда поместился один человек. Древо приняло меня, укрыло от ветра, отсекло все посторонние звуки. Голова сама легла на мягкую подушку из мха.

Корни дерева в тот же момент зашевелились, оплетая мое убежище, скрывая от посторонних глаз, защищая и оберегая. Всего несколько секунд, и никакой ниши уже не было. Мое тело осталось во мраке, оплетенное толстыми монументальными вековыми корнями.

Но я этого уже не видел, потому что крепко спал. Обессиленный разум выжал из моего измученного тела все, что было возможно, и даже немножко больше. Сознание погрузилось в сон, которого мне так не хватало.

***

Верховный советник по делам восточной провинции Эдеа, входящей в состав великой Империи Редгард. Так теперь официально называлась должность Ксандера Фара.

И ради этой должности он работал всю свою жизнь, пройдя не только по множеству голов, но и переступая не через одну сотню трупов. Такова была цена власти, и она того стоила. Помимо ныне мертвых конкурентов, Ксандеру пришлось положить на алтарь величия еще много чего важного.

Например, пожертвовать честью, достоинством, репутацией в глазах своего народа. Собрать огромную коллекцию всевозможных ярлыков, среди которых «имперская шлюха» и «грязный предатель» были наименее оскорбительными.

Стоило ли оно того? Кто знает. Но одно известно точно. Никто из ныне живущих людей не был способен произнести ни одно оскорбление ему в лицо. По крайней мере так, чтобы остаться после этого в живых.

Многие его коллеги по цеху, политики, дипломаты, советники, главы правящих аристократических Домов и многие иные, приближенные к власти, пали жертвой своих принципов или глупости. Ксандер же считал себя человеком не только неординарного ума, но и большой дальновидности.

Именно потому он был одним из немногих, чья должность королевского советника сменила приставку на советника имперской провинции, когда королевство Эдеа перешло в состав империи.

Многие не смогли оказаться полезными императору, поэтому сменили свои должности на топор палача. Впрочем, многим из этих бедолаг Ксандер лично помог сделать такой выбор, построив из их костей очередные ступени своей карьеры.

Один из немногих людей в радиусе сотен километров вокруг, который мог не только смотреть на Ксандера свысока, но и открыто показывать свое отношение, был Ганзес Редеритский. Безродная имперская собака, что поставлена самим императором в качестве надзирателя за территорией бывшего королевства Эдеа.

Впрочем, несмотря на открытую вражду между ними, Ксандер не мог не признать, что его оппонент в какой-то степени еще большая мразь, чем сам господин Фара. Что делало его вдвойне опасней.

К тому же Ганзес был урожденным имперцем и пользовался куда большим доверием императора, так что действовать необходимо было вдвойне осторожно. Потому что большая власть – это иллюзия силы, а не сама сила. Этот тезис наглядно подтвердили остальные верховные советники королевства, когда их головы отсекали от тела во время казни.

Поэтому, когда господин Ганзес без церемоний вошел в личный кабинет Ксандера, отвлекая того от важных дел, верховный советник лишь отложил бумаги и вежливо поприветствовал надзирателя, не забыв при этом встать и поклониться.

– Чем обязан вашему визиту, господин Ганзес?

– Император вызывает, – бросил тот, даже не подумав ответить на приветствие. – Советую поторопиться.

Ганзес Редеритский – тощий, немного горбатый, всем своим видом напоминал Ксандеру скрючившуюся крысу. Что идеально соответствовало характеру этой твари. Но крысой он был верной клятве императору, а значит и полезной империи.

Потому что за годы совместной работы, как Ксандер ни старался, но так и не смог нарыть хоть какого-то вменяемого компромата на надзирателя. Тот, разумеется, и воровал, и не гнушался ходить по злачным заведениям, да и рабов убивал по любой прихоти. Но черту при этом не переступал. И никаких действий, что могли бы вызвать императорскую немилость, не совершал.

Очень опасный оппонент.

– Выдвигаюсь сию минуту, – вновь поклонился верховный советник. – Только передам текущие дела своему помощнику.

– Пошевеливайся, император не будет ждать.

С этими словами надзиратель вышел из кабинета. Помощник советника вошел через девять секунд после его ухода. Со стуком и вежливой просьбой побеспокоить как и полагается.

За это время Ксандер успел переоблачиться в церемониальную мантию алых тонов, надеть на грудь тяжелую цепь с имперским гербом в виде огнедышащего василиска и уже собирался накинуть на плечи тогу с вышитыми рунами верности.

– Зачем император хочет меня видеть? – спросил Ксандер своего помощника.

– Это по поводу круга древних, – ответил тот.

– Почему я не в курсе?

– Разведка доложила только что. Имперские войска взяли прибывших существ и везут их в Веритас. Наш доносчик передал сообщение сразу после того, как отряд связался с императором.

– Значит они все-таки появились, – задумчиво произнес Ксандер. – Весь имперский отряд мертв или кому-то удалось уйти?

– Кхм, господин. Имперский отряд не понес потерь. Прибывшие не оказали сопротивления. Практически.

– Как?

Ксандер на секунду замешкался. Вчера поступила информация, что в районе древнего места силы открылся портал. Если сложить два плюс два, то с той стороны должно было прийти существо, которого испугается даже сам император.

Но как тогда объяснить, что никто не умер? Ведь к древнему кругу нельзя было подпускать сильных ловцов, а значит туда отправили обычных воинов. Есть только один вариант. Те, кто совершал ритуал призыва, не справились.

И вместо демона сюда призвали горстку непонятно кого. И теперь они в руках императора, а это значит… Что все очень и очень паршиво.

– Детали, нюансы, причины? – спросил Ксандер. – Это не объясняет, зачем меня вызывает сам император.

– Одному из прибывших удалось сбежать, – поклонился слуга. – Замечено наличие зеленого тумана и характерные признаки вмешательства третьей стороны.

– Ясно, – кивнул Ксандер.

Значит Дети Сумрака сделали свой ход. Ничего удивительного. Прибывшие люди – весьма ценный материал, а положение Сумрачного Архипелага слишком шаткое. Значит, Отец хотел заграбастать прибывших себе, но что-то пошло не так.

Нет. Ксандер даже на мгновение остановился, но затем ускорил шаг, ведь император не отличается терпением.

Не стоит недооценивать Отца Сумрака. У него наверняка полно своих людей во всех структурах. А если верить словам помощника, то к кругу силы был отправлен Туман. Старший сын Сумрака.

Будь на то желание Отца, то весь имперский отряд был бы мертв, а прибывших уже бы никогда не нашла и вся имперская разведка. С другой стороны, от Золотого Леса до Сумрачного Архипелага не одна неделя пути.

У Отца нет власти на территории бывшего королевства. Вернее, ее очень мало. Вряд ли бы он смог доставить пятнадцать человек через всю провинцию. Так еще и через Стену как-то надо было бы их провести.

С такими размышлениями верховный советник вошел в главный совещательный зал, где на троне его дожидался сам император. Мало кому было дозволено смотреть на него, потому Ксандер Фара, как и подобает верному слуге, склонил голову, стоило дверям открыться.

Так он и прошел до алой черты, отделяющей территорию трона от всего окружающего пространства. У самой границы Ксандер преклонил колено и склонил голову еще ниже.

– Вы желали меня видеть, ваше величество?

– Желал, – произнес низкий, исполненный уверенности голос. – Как твои дела, Ксандер?

– Не имею ни единой причины жаловаться, ваше величество, – ответил Ксандер.

– Как живется бывшему королевскому советнику в новой имперской провинции? Не терзает ли тебя совесть, не затаил ли ты обиду, не возжелал ли мести?

Стандартные вопросы, что император задает при каждой встрече. Тога на плечах Ксандера не даст советнику соврать, а значит раз за разом приходится доказывать императору свою верность. Причем, дабы не вызывать лишних подозрений, отвечать приходится каждый раз по-новому.

Благо руны на одеянии следят за искренностью слова, а не мысли, что дает простор для творчества. Да и императору невыгодно загонять Ксандера в угол. Как ни крути, но лояльный верховный советник, который не только родился в провинции, но и знает многие ее секреты – полезный инструмент.

И до тех пор, пока Ксандер оставался полезным, иллюзия силы, даруемая властью, была чуть больше, чем просто иллюзией.

– Мои личные доходы растут, поместье расширяется, а содержание рабов обходится куда дешевле слуг, – ответил Ксандер чистую правду. – Так что с приходом великого императора моя жизнь становится все лучше и лучше, а служение его величеству вдохновляет и придает сил.

Руны не вспыхнули, император не почувствовали никаких признаков лжи, потому что Ксандер сказал чистую правду. Когда годами плетешь интриги и строишь свои планы, искусство оперировать словами становится сродни умению дышать.

Впрочем, император это прекрасно осознавал. Как и то, что верный слуга-карьерист был ему крайне полезен. Ведь именно благодаря Ксандеру император сумел так быстро и практически без потерь завоевать королевство.

– У меня есть для тебя задание, – сменил император тон на деловой. – В этот раз оно не совсем по твоему профилю, но его важность велика для империи. Ответь, ты знаешь о недавних событиях близ Золотого Леса?

– Да, ваше величество.

Отпираться и увиливать смысла не было. Если император и не знает о личных доносчиках Ксандера, то максимум о том, кто именно из имперцев подкуплен. Впрочем, если верховный советник впадет однажды в немилость, то всю его сеть шпионов вскроют максимум за два-три дня.

Пока Ксандер не перегибает палку, все в порядке. Обычные подковерные игры высокопоставленных чинов. Все пытаются подставить всех и занять место поближе к трону. И те, у кого это хорошо получается, обычно ведут империю к процветанию.

– Хорошо, – произнес Император. – Тогда ты должен быть в курсе, что одному из прибывших удалось сбежать.

– Да, ваше величество.

– Он сбежал в Золотой Лес, куда нам дороги нет.

– Значит, он уже мертв, ваше величество, – о том, что прибывший ушел туда, Ксандер не знал.

– Если так, то мне нужно его тело или иное доказательство смерти. Если же он жив, я хочу, чтобы ты нашел и доставил его ко мне.

– Среди ныне живущих в провинции не осталось тех, кто способен входить в Золотой Лес, ваше величество.

«Потому что вы всех вырезали при захвате королевства», – додумал про себя Ксандер. Но вслух, разумеется, ничего не сказал.

– Твои предложения, советник, – бросил Император.

– Оцепление Золотого Леса и Лира. Я подключу свои контакты из Алаварии. За время службы у меня появилась вполне крупная сеть шпионов среди соседей. К сожалению, на территории бывшего Истского союза мои полномочия невелики.

– За бунтовщиков не переживай, – коротко ответил император. – Войска уже выдвинулись из Веритаса, дабы оцепить Лес. Позаботься о соседях.

– Еще я бы рекомендовал обратиться к местным Стражам. Среди них имеются вполне приличные сыщики, к тому же жители Леса относятся к ним… Более лояльно.

– Стражи Снов? У тебя есть конкретные кандидаты на эту работу?

– Да, ваше высочество. Если скормить Стражам подходящую легенду, они отправят туда нужного специалиста.

– Ты же понимаешь, что от него будет необходимо избавиться по завершению операции? Никто не должен знать правду о том, откуда на самом деле взялись эти люди внутри древнего круга.

– Понимаю, ваше величество. У Стражей как раз есть подходящий сотрудник. Достаточно эффективный, чтобы справиться с работой, но при этом достаточно своенравный и наглый, чтобы по нему никто не скучал.

– Хорошо. Займись этим. И приложи побольше усилий, Ксандер. Если не хочешь последовать примеру своих бывших коллег.

– Да, ваше величество.

Тихий шелест раздался со стороны трона, и Ксандер почувствовал, что остался в этом зале один. Осмелившись поднять наконец голову, он не увидел больше никого. Фантом императора исчез, а значит аудиенция закончена.

***

Мне снились сны. Много очень разных снов. Такое ощущение, будто они наконец настигли меня все разом и пытались показать себя во всей красе, наверстывая упущенные годы.

Я видел сны о красивом мире, наполненном чудесами и величественными жителями. Видел сны о путешествиях на летающих кораблях, о парящих в небе островах, о морских глубинах и бескрайних равнинах.

А еще я видел ангелов, и они были ослепительно прекрасны. Но больше всего мне запомнился один непримечательный сон. Если остальные сны просто растаяли дымкой, оставив за собой сладкое послевкусие, то этот был ярким, детальным и запоминающимся даже в мелочах.

Я сидел в прекрасном лесу с огромными деревьями. Сидел на переплетении корней и ел странные круглые горошины размером с грецкий орех. Они были невероятно вкусными, и я бы мог их есть постоянно.

А рядом со мной сидел странный кот с густой шерстью цвета слоновой кости. Этот кот был красивым и грациозным, я в жизни не видел таких красивых котов. А еще у него была небольшая грива, как у льва. И перед котом стояло белоснежное блюдце с пудингом, который он ел.

– Они идут, – произнес я, обращаясь к питомцу. – Доедай давай, и пойдем.

– Никуда они не денутся, – ответил кот. – Война войной, а пудинг сам себя не съест.

У кота был низкий, величественный голос, преисполненный благородства. Совершенно не подходящий маленькому хрупкому животному. Скорее он подошел бы льву или еще кому побольше.

– Растолстеешь на сладком и станешь похож на бегемота.

– Я не могу растолстеть, я же сновидение. Кто такой бегемота?

– Неважно, – усмехнулся я. – Доедай быстрей, Скай. Они уже слишком близко.

– Опять своих бить будем, – проворчал кот, облизывая усы.

– Своих там нет.

– Это работа Стражей вообще-то. Почему мы опять должны заниматься такими вещами?

– Потому что нас попросили, потому что нам платят, а еще кормят.

– Или потому что ты запал на ту девчулю? Ты же понимаешь, что она тебе все равно не даст? Харей не вышел к эльфийкам подкатывать.

– Ей почти девятьсот лет, Скай, – закатил я глаза. – Опомнись, дружище.

– Ну, по их меркам она самый сок.

– А по моим она – ценный и щедрый заказчик. Знаешь ведь выражение: не трахайся в колодце, из которого пьешь?

– Ты омерзителен, – произнес Скай с усмешкой.

– Я по крайней мере делюсь с тобой пудингами. А не сжираю все в одну морду.

– Это было один раз. И я уже извинился, – пробурчал Скай. – И вообще, хватит рассиживаться, за что тебе платят? Они уже близко, а ты тут жрешь сидишь.

– Напомни, почему я с тобой вообще связался? – усмехнулся я, закидывая в рот очередную горошину.

– Потому что я умный, красивый и обаятельный, – приосанился кот. – А как известно, противоположности притягиваются.

– Ну да, – усмехнулся я, вставая. – Пошли уже, сразим всех врагов твоим обаянием.

– Опять все я должен делать, – пробурчал Скай и увеличился в размерах в несколько раз, став размером с небольшую лошадь. Теперь он еще больше похож на льва, если бы у львов была шерсть цвета слоновой кости.

Глава 4. Местные эльфы туповаты и не особо разбираются в лесах

Проснулся я полный сил и энергии, как говорится. Только вот я давно так не говорил. И первое, что захотелось сделать, это потянуться. Только вот не смог, потому что был крепко связан. Или скорее скован по рукам и ногам.

Паника подступила мгновенно, заставив напрячься что есть сил и начать дергаться. Послышался треск, будто ломаются ветки, но двигаться стало проще. В какой-то момент мне удалось вырваться и рывком разорвать оковы.

Я выпрямился и понял, что лежал в каком-то деревянном коконе из веток. Но присмотревшись, понял, что это были сухие корни. Я лежал под стволом какого-то старого сморщенного дерева.

Вокруг меня землю устилал целый ковер опавших листьев, хотя везде стояли зеленые и могучие деревья. Что это вообще за место? Я вспомнил, как убегал от какого-то Тумана, но не помню почему.

Со мной была девушка по имени Ева, мы проснулись позавчера в каком-то странном круге из камней, а я бежал в лес, но девушку спасти не смог. Она потерялась в тумане. А почему я голый? Что вообще происходит?

– Врум-врум, – раздался голос сбоку, и теплая мордочка ската уткнулась мне в плечо.

– Врум, дружище, – я обнял волшебное создание и принялся гладить его, – как же я рад тебя видеть.

– Врум-врум, – завибрировал скат.

– Врум-врум, трещотка голозадая, – раздался насмешливый голос сверху.

Я развернулся, напрягшись всем телом. На ветке сидел человек в зеленом плаще и ел какие-то орехи. Если бы он не заговорил, я бы в жизни его не заметил. Настолько он сливался с окружающим лесом.

– Че вылупился? – снова усмехнулся он и спрыгнул с ветви. – Понимаешь меня?

Человек был худым и высоким, а двигался очень легко и грациозно. Подойдя ближе, он снял капюшон, и я заметил длинные уши, выбивающиеся из-под зеленых волос. Почему-то у меня в голове сложилось отвращение к зеленому цвету, но не к этому.

Этот оттенок был каким-то ярким и наполненным жизнью. А еще от парня приятно пахло чем-то фруктовым. У меня в животе тут же заурчало.

– Оу, – усмехнулся он. – Сожрать меня решил?

– Нет, – ответил я на его языке.

– Значит все-таки понимаешь.

– Понимаю.

Повторять слова за ним было легко, ведь я знал их значение. А вот спросить что-то оказалось труднее. Я словно пытался вспомнить язык, который учил давным-давно в детстве. И чем сильней я старался напрячь память, тем больше слов всплывало в голове.

– Ты… Эльф? – я не был уверен, что произнес какие-то слова, а не просто придумал набор звуков на ходу.

– Нет, – усмехнулся зеленоволосый. – Обычный человек, как и ты. Ты же человек?

– Да, – кивнул я, со скепсисом разглядывая его уши.

– Внешние зовут нас эльфами, но что бы эти дикари понимали, – отмахнулся он и снял свой плащ. – Накинь, негоже появляться пред ее очами нагишом.

– Ее? Внешние? Что про… Твор… Проитца? Творисходит? Происходит?

– Творится? Ты не особо по-нашему, да, трещотка? – снова усмехнулся не-эльф.

– Не знаю, – пожал я плечами.

– Пойдем, не стоит заставлять ее ждать. Ну и сам понимаешь, дернешься лишний раз и…

Он не договорил, а лишь взмахнул рукой. И я тут же понял, что это не добродушные хозяева, которые пригласили меня в гости. Три стрелы вонзились в землю. Две ровно у моих ног, сантиметр в сторону, и я бы лишился двух мизинцев. Но куда серьезней была третья стрела, пролетевшая у меня между ногами.

По дуновению ветерка я почувствовал, что чуть было не стал вполовину менее уверенным в постели с женщиной. Нервно сглотнув, кивнул улыбающемуся парню. Отличная демонстрация силы отбила всякое желание сопротивляться.

Да и не очень-то хотелось, если честно. Я бывал в опасных ситуациях, но сейчас не ощущал особой угрозы. Хотели бы меня убить – уже убили бы, пока я спал. Поэтому лишь накинул зеленый плащ, который оказался очень приятным на ощупь.

Гораздо лучше рванья с трупа, что я где-то потерял, пока бегал.

– Пошли, – сказал остроухий и первым двинул вперед, что-то насвистывая себе под нос.

У него был приятный голос. Таким обычно в фильмах озвучивают лучших друзей главного героя. Позитивный такой. Да и Врум совершенно спокоен, а ведь он вел себя куда иначе, когда алые ребята пытались взять нас в плен.

Шли мы недолго. Просто в какой-то момент мой провожатый остановился и жестом показал мне не двигаться.

– Дальше тебе нельзя, трещотка. Жди тут.

Я послушно остановился. Через пару минут из-за широкого ствола одного из деревьев вышла натуральная «эльфийка». У меня сложилось ощущение, что она все это время пряталась за этим самым деревом, потому что я не видел, откуда она пришла.

Как и еще пара десятков людей в зелено-коричневых плащах, включая двух старцев с длинными седыми бородами. Обалдеть, не знал, что бывают бородатые эльфы. Хотя я ни одного раньше и не встречал.

Хотя, если верить моему провожатому, то они все люди. Только вот волосы у всех колеблются от цвета древесной коры до всех оттенков листвы. И да, у всех были стандартные эльфийские уши.

Женщина в длинном легком платье, что вышла мне навстречу, выглядела уже далеко не юной, но точно красивой. Длинные прямые волосы, стройная фигура, правильное лицо. Да и все остальное имелось. Все, что должно быть выпуклым – выпуклое, что длинным и стройным – длинное и стройное.

Она подошла ближе и остановилась в нескольких метрах, разглядывая меня. Я заметил какие-то белые искорки в ее глазах, впрочем, они быстро исчезли, так что могло и показаться.

Я старался лишний раз не шевелиться и рот не открывать. Эльфийка разглядывала меня, я – ее, все довольны.

Идиллию нарушил Врум, подлетевший поближе к девушке и принявшийся ее обнюхивать словно натуральный зверек. Она улыбнулась и вытянула вперед руку. Врум на мгновение отпрянул, затем «принюхался» и с довольным видом ткнулся мордочкой в ладонь эльфийке.

Та в свою очередь мило рассмеялась и начала почесывать ската, отчего тот довольно заурчал. А я почувствовал маленький укол ревности. Пусть и всего на мгновение.

– Откуда у тебя это милое сновидение? – спросила эльфийка. Ее голос напоминал перезвон колокольчиков.

– Врум? – на всякий случай спросил я, уточняя. Не совсем понимаю, что означает слово «сновидение», и что я правильно его перевел.

– Врум-врум, – подтвердил скат.

– Да, я про него, – улыбнулась эльфийка.

– Ну, – я медленно почесал затылок, а затем замер, спохватившись. Но никто стрелять в меня пока не спешил. – Тут позавчера какая-то штука в небе была. Там все светилось, луна зеленая. А затем киты с неба полетели. И вот такие же ребята, как Врум. Потом все прекратилось, а Врум остался со мной.

Я оттарабанил свою речь, словно описывал поход в магазин за молоком. Мол, со всеми бывает, ничего особенного.

– Киты в небе с зеленой луной, – кивнула женщина. – Давно я их не видела.

– Да сам офигел знатно, если честно, – произнес я и удивился своим словам.

Фраза сама собой всплыла в голове. Так, стоп. Я же только что целую тираду выдал на незнакомом мне языке. Это как так вообще?

– Мне кажется… – я задумался. И понял, что если пытаюсь подобрать слова, то это дается труднее. Когда я не думаю о том, что надо сказать, речь получается как-то сама собой. – Что Врум отбился от своих и потому не улетел обратно.

– Отбился, – рассмеялась девушка звонким голосом. – А может наоборот? Может это они прилетали навестить его?

– Не понял, – растерялся я.

– Пойдем за мной, – произнесла эльфийка и повернулась ко мне спиной.

– Но госпожа, – удивился один из бородатых. – Он ведь внешний. Пришлый. Как можно его…

– Древо отдало ему часть себя, – ответила девушка спокойным голосом. – Разве это не знак того, что он друг Леса?

– Но вести его к Сердцу, госпожа… – запричитал бородатый.

– Совет будет недоволен, – вторил ему другой старик. – Он оскверняет Лес одним своим запахом.

– Разве? – удивилась эльфийка. – А мне кажется, он больше не пахнет.

На меня уставилось несколько десятков глаз, так что я аж поежился. Все это длилось несколько секунд, и я понял, что эльфы в буквальном смысле принюхиваются ко мне. Первым тишину нарушил провожатый.

– И правда. Трещотка больше не воняет, – усмехнулся он, за что поймал несколько осуждающих взглядов от собратьев.

Да что вообще происходит? Девушка продолжала идти, но я все еще не хотел сходить со своего места. Нутром чувствовал острые наконечники стрел, что целятся в мои бубенчики.

– Пошли, трещотка, – дружески хлопнул меня по плечу провожатый. – Теперь можно, раз она сама разрешила.

И в этот момент я напрягся. Только после того, как меня хлопнули по плечу, я понял, что на самом деле не так. Крепко зажмурился и резко открыл глаза. Нет, не сон. Да и в целом все выглядело вполне реально.

Ущипнул себя раз десять и только после этого пошел следом за остальными. Нет, эльфы, которые считают себя людьми, странный величественный лес и все такое. Это немного выбило меня из колеи, но…

Боли не было. Я же должен был еле хромать сейчас, а нет. Шаг пружинит, в теле легко. Почесал подбородок и заметил еще одну странность. Борода стала куда гуще и длиннее. Это все ненормально.

– Сколько я спал? – спросил провожатого.

– Год без малого, – усмехнулся тот. – Скоро новое сближение, Древу надо готовиться. Вот оно и выплюнуло тебя. А может решило, что с тебя хватит.

– Че? – это была единственная реакция на все вышесказанное.

Мы вышли в небольшую рощу со множеством маленьких полянок то тут, то там. Деревья здесь росли не так густо, так что я смог разглядеть небольшой пруд естественного происхождения.

Эльфийка направилась к нему, остальные же разошлись, за исключением бородатой парочки ворчунов. Подойдя ближе к пруду, девушка присела на камни и жестом указала мне на место среди корней напротив.

Я уже хотел было сесть, как неожиданно на меня выскочила стая косматых лопоухих чудищ. От неожиданности я отскочил, но запутался ногами в каких-то побегах, с шумом плюхнулся на мягкое место, а чудища подбирались все ближе.

Послышался звонкий смех эльфийки, которая взяла одного из монстров на руки и принялась гладить.

– Ты так их боишься? – со смехом спросила она.

– Ненавижу сраных кроликов, – прорычал я, вставая.

Но эти вроде бы не были агрессивными. И вроде как не хотели нападать. Один, правда, направлялся прямо на меня, но я сдержал позыв пнуть его подальше. Все-таки в чужом доме так не принято себя вести.

Кролик все же почуял что-то неладное и убрался восвояси. Правильно, тварь мохнатая. Беги-беги, повезло тебе. Встреться мы в чистом поле, тебе бы не поздоровилось.

Под непрекращающийся смех эльфийки я все же присел в импровизированное кресло, сплетенное из растущих корней. Плотнее запахнул плащ, чтобы не светить ничем лишним. В присутствии дамы сижу, как-никак.

– Как тебя зовут? – спросила эльфийка. – И прежде чем ответить, напомню, что имя нареченное нельзя произносить вслух.

– Почему? – удивился я.

– Это таинство принадлежит только матери и сыну. Если кто-то узнает имя, которым тебя нарекли, то им смогут воспользоваться против тебя. Поверь, это тайна, которую не стоит раскрывать.

– И что, даже верным друзьям нельзя говорить? Жене? Тем, кому доверяешь?

– Дело не в том, кому ты говоришь свое имя. А в том, что ты его говоришь. Калейдоскоп все слышит. Произнесешь имя вслух, и оно отпечатается навеки. Все вокруг может слышать и запоминать. Деревьям и даже камням тоже снятся сны.

Я ничего не понял. Слова-то знакомые, но то ли я неправильно их перевожу, то ли она несет бред, то ли все сразу. Но да ладно.

– Лаэр, – произнес я.

Тут долго думать не пришлось, имя само собой пришло на ум. Какая разница, каким придуманным прозвищем себя называть?

– Лаэр, – медленно повторила она. – Как Лаэр Неуязвимый?

– Или как Лаэр Багровый Рассвет? – спросил один из седобородов.

– А может как Лаэр Красноголосый? – вторил ему другой старик.

– Или как Лаэр Хладорожденный?

– Или Лаэр Шторм Над Водой?

– Так, – замахал я руками. – Точно не Красноголосый, окей? У вас тут что, столько Лаэров?

– Ну, – произнесла эльфийка, – да, имя довольно популярное. Это даже хорошо, тебе же будет проще быть незаметным.

Странно. А я-то себя считал оригинальным, когда придумал себе этот псевдоним для одной из игр. Ладно, допустим.

– Итак, Лаэр, – продолжила эльфийка. – Что привело тебя к Древу? Я раньше тебя не встречала. И твой прежний запах. Никогда раньше такого не ощущала.

Я замялся. Что-то мне не хотелось врать, да и зеленоволосые не дали ни одной причины для недоверия. Да, они оберегают свою территорию от чужаков, это понятно, а я вроде как вторгся к ним домой. Но меня не били, не пытали, взашей не выгнали.

Так, обозначили границы дозволенного и усадили в кресло возле пруда. Провожатый притащил каких-то сладких фруктов, и на этом моменте я совсем размяк. Коротко поведал историю про зеленый туман и акул, про алых плащей, все же умолчав о том, как я здесь появился. Мало ли за кого меня примут.

– И сумеречный браслет у тебя взялся сам собой, да? – усмехнулась эльфийка.

А у меня мурашки прошли по спине, и я лишь крепче сжал ноги, оберегая самое ценное, что есть у мужчины. Гордость, разумеется.

Туман сказал, что меня убьют только за сам факт наличия этого браслета. Почему я забыл о такой важной детали? А почему вспомнил?

Я посмотрел на левую руку. Кольцо металла зеленовато-болотистого оттенка плотно облегало запястье. И сейчас я заметил, что оно сильно отличалось от тех, что я видел на холме. Тут имелась вязь каких-то символов, напоминающих руны.

Причем их было очень много, и оплетали браслет они плотными цепочками, так что поначалу и не разглядеть. Очень тонкая и искусная работа. Я поднял взгляд на эльфийку. Время врубать режим честного дурачка.

– Я вообще без понятия, что это за штука. И что она делает. Ее мне дал человек по имени Туман, но не помню как и когда.

– Сам факт того, что ты помнишь о Тумане, уже подозрителен, – произнесла эльфийка. – Я тебе верю, но впредь никогда не говори об этом с другими. И лучше замаскируй его.

– В смысле тряпкой обмотать? Что это вообще такое? Что происходит, вы можете мне объяснить?

– Слишком общие вопросы, Лаэр, – девушка слегка покачнула рукой, и старцы молча покинули поляну. – Для начала ответь на один вопрос. Ты знаешь, что такое эфир и как им пользоваться?

– Нет.

– Так я и думала. Подойди, пожалуйста, и посмотри на свое отражение.

Я не стал спорить. Просьба странная, но ничего сложного эльфийка не просила. Я медленно поднялся и подошел к пруду. Облокотился о край каменной ниши и заглянул в воду.

– Да твою же мать! – не сдержался я и принялся ощупывать свое лицо. – Это шутка какая-то? Иллюзия? Наркота? Я под грибами?

– Под грибами? Как можно оказаться под грибом, они же все маленькие?

– Что происходит? Что у меня с лицом?

– Я не знаю, хоть и имеется пара безумных догадок. Потому я и попросила тебя посмотреть на свое отражение.

– И? – уставился я на нее, не переставая ощупывать лицо.

– Ты не от мира сего, Лаэр. В буквальном смысле. Ты не принадлежишь этому миру. Оттого и пах так странно.

– Кхм, – я потупился, не зная, что ответить. Уж слишком она была уверена в своих словах. – И часто у вас тут попадаются такие?

– На моей памяти, – она сделала вид, что задумалась, – впервые. А я живу на этом свете очень долго. Мы вообще живем куда дольше, чем другие люди.

Я уставился прямо на нее, борясь с собой. Но потом все-таки не выдержал.

– Да ты же эльф, – крикнул я, всплеснув руками. Я был уверен, что термин на незнакомом языке, что я произнес, означал именно эльфов. – Какие, нафиг, другие люди? Ты же эльфийка, самая натуральная. И эти тоже. Ну, кроме бородатых, – я перешел на шепот. – Я в эльфах не силен, но про бородатых ничего не слышал. Ты бы с ними поосторожнее.

Девушка рассмеялась. Звонко и искренне. А затем в момент стала серьезной и чуточку печальной.

– Эльфов не существует. Да, внешние так нас называют. Но когда-то мы тоже были людьми. Много поколений назад. Просто мы другой виток эволюции, – девушка внезапно подняла голову, мечтательно глядя на кроны деревьев. – Но скорее деградации. Впрочем, как и все. Но мы отклонились от темы.

Она вновь посмотрела на меня. В этот раз более внимательно. Я тоже посмотрел на себя. Руки-ноги на месте, но стали более крепкими и жилистыми. Налились силой и стали куда более гибкими.

И лицо. Это было мое лицо, но более молодое. Исчезли морщины и мешки под глазами. Кожа разгладилась. Я чувствовал себя помолодевшим. Разве что борода все портила, но даже из нее пропала седина.

Мне было за сорок, но выглядел я вдвое моложе. Так, стоп! Я внимательно посмотрел на эльфийку. Оглядел ее с ног до головы более пристально, но женщина даже не смутилась от моего взгляда.

А я же прислушался к ощущениям в теле. Нет, она была красивой и при прочих равных я бы не устоял. Но в данный момент все под контролем. Обезумевшие гормоны помолодевшего тела не били в мозг. Значит, все нормально, я прекрасно контролирую ситуацию.

Расслабившись, открыл глаза и посмотрел на свою собеседницу. Медленно уселся в кресло, окончательно успокоившись.

– Прошу, продолжайте.

– Я предполагаю, Лаэр, что совсем недавно вы выглядели и пахли иначе. Возможно, на вас даже была одежда. Но вы попали в наш мир в своем теле, что противоречит всем известным законам мироздания. Но мир вас не принял. По крайней мере не сразу.

– Так. Я не то, чтобы все понял. И даже не то, чтобы понял хоть что-то, но продолжайте.

– Понимаешь, Лаэр. Наш Лес несколько особенный. Многие хотят причинить Древу вред, а мы оберегаем его. Древо – наш дом. И чужаки обычно умирают на подходах. Тебе выдали три стандартных предупреждения, хоть ты их и проигнорировал. Но когда дозорные собирались пустить стрелу тебе в сердце, Древо защитило тебя. Забрало себе. Окутало своими корнями.

– Вы про то сгнившее дерево, под которым я проснулся?

– Я про Древо. Древо везде, оно вокруг нас. Оно едино. Лес и есть Древо.

Так. Три варианта. Первое – надо мной открыто стебутся. Второе – местные эльфы туповаты и не особо разбираются в лесах и почему-то считают их подобными грибницам с единой корневой системой. Либо третье. В этом мире леса реально растут по принципу грибов. Ну или конкретно этот лес.

– Древо отдало тебе часть себя. Часть своей вековечной силы, которая способна исцелять даже самые старые раны. Я не знаю, каким ты пришел к нам, но звук был таким, будто Древо медленно и мучительно ломает тебе все кости. Мы даже усомнились на некоторое время. Сначала мы решили, что друг Леса, но складывалось впечатление, будто Древо лично хотело, чтобы ты страдал.

– Так вот почему он называл меня трещоткой, – произнес я. – Ваше Древо сломало мне все кости.

– Не расскажешь зачем? Мы не хотели беспокоить Могучего такими мелочами, но мне любопытно.

– Неприятный инцидент в прошлом. Множество переломов, травм и увечий. Я должен был умереть, но меня вытащили, однако многие части моего тела срослись неправильно, а исправить все было уже нельзя.

– В твоем мире не было целителей? – удивилась эльфийка. – Звучит так, что с этим справился бы даже непрофильный мастер какой-нибудь провинциальной деревни.

Ага, значит магия тут не только правит балом, но и реально крутая. Я был прав, хоть все произошло даже лучше, чем я смел мечтать. И куда быстрее.

– Целители у нас есть, но они и так сделали все, что могли. Там много нюансов. Надо было действовать быстро, но быстро действовать было нельзя. Решили не рисковать, выжил – и ладно.

– Чувствую, что эта тема доставляет тебе страдания, – кивнула эльфийка. – Прости мое любопытство, давай больше не будем об этом.

– Спасибо, – я благодарно кивнул.

– Древо не просто исцелило тебя. Оно вплело твою душу в потоки Эра. Так мы называем наш мир. Это означает «мир в центре миров».

– Так вы знали, что ваш мир не единственный? – настала моя очередь удивляться.

– Проживешь с мое, – усмехнулась эльфийка, – узнаешь множество тайн, неведомых другим людям. Хоть ты и первое подтверждение того, что иные миры существуют, сам факт этого знали давно.

– И ваше Древо вплело меня в ваш мир? Ты права, я действительно не из этих мест. И одежда у меня была. А еще я был в два раза старше. Если не больше.

– Вот последнее для меня самой загадка. Наши целители могут омолодить человека внешне, могут поддерживать молодость дольше обычного. Но вряд ли способны вернуть молодость старцу, иначе бы все были бессмертными. Даже мы, жители Могучего, стареем и умираем. А мужчины еще и бороды начинают отращивать, – усмехнулась она. – Но Древо точно не способно вернуть молодость.

– Но я не только выгляжу как двадцатилетний, но и чувствую себя таковым.

– Ну, я бы сказала, что тебе лет пятьдесят-шестьдесят по местным меркам.

– Опача, – подавился я воздухом.

Сколько? Это сколько же тут живут люди? Но спросить не успел. Эльфийка встрепенулась, словно что-то услышала, и затем посмотрела мне в глаза.

– Времени мало. Древо призывает меня. Скоро ночь сближения. В эту ночь мир яви сближается с калейдоскопом снов. Мы должны готовиться. Древо приняло тебя как друга и попросило тебе помочь, поэтому слушай. Ты ловец. Раз у тебя есть браслет, значит, ты один из ловцов снов.

– Это что-то вроде местных магов?

– Что-то вроде, но все же нет. Браслеты – инструмент ловца, как проводящие кристаллы и эфирные камни. Неважно. Обычно браслеты можно снять, но с тобой так просто не получится. Один из Детей Сумрака надел его на тебя. Теперь они всегда смогут тебя найти и отследить по нему.

Твою же мать. Так и знал, что ничего халявного в этом мире нет. Дети Сумрака, это еще кто такие? Туман один из них?

– Как его снять? – спросил я то, что сейчас было важнее.

– Можешь отрубить себе руку.

– А потом отрастить заново? – с надеждой спросил я.

– Нет, отращивать нельзя. Он вырастет вместе с ней. Он теперь часть тебя. И снять его может только тот, кто на тебя его надел.

– Ага, убить ведьму, чтобы развеять проклятие. Классика.

– Лаэр, – эльфийка чуть наклонилась. – Детей Сумрака ненавидит каждая живая душа. И никто не будет разбираться, откуда он взялся, – она указала на браслет. – В лучшем случае тебя просто убьют на месте.

– Можно я тут посижу, пока не помру?

– Нет, – улыбнулась она. – Никому из посторонних нельзя находиться возле Древа в ночь сближения. Но раз браслет у тебя, то ты можешь им управлять. Для этого надо влить в него каплю эфира.

– Мы это уже обсуждали, но понятней не стало. Я не знаю, что это такое и как это вливать. Мы же не про мою кровь сейчас говорим? – напрягся я.

– Нет, – вновь улыбнулась девушка и протянула мне руку. – Это семена Камнецвета. В них есть эфир. Прислони его к браслету – и все увидишь.

Она дала мне горошину. Точно такую же, как ел мой проводник, когда будил меня. Размером со средний орех, но вблизи он напоминал маленький кочан капусты.

– Врум-врум, – заерзал рядом со мной скат.

– Что, тоже хочешь? – спросил я.

Вначале все же прислонил семя к браслету. В воздухе передо мной вспыхнули какие-то символы. Они были объемные и немного прозрачные, при этом просто висели в пространстве между нами.

– Что это за фигня? – спросил я, разглядывая символы.

– Браслет изучил твое тело, кровь, душу, ауру и разум. И теперь показывает тебе информацию в том виде, в котором тебе удобно ее воспринимать.

– Да я нифига не понимаю. Опа.

Стоило мне это произнести, как символы изменились и сложились в понятные конструкции. Это был незнакомый мне язык этого мира, но который я понимал. И мог читать.

Ловец Снов первого ранга.

Сон отсутствует.

Дар крови: Пробуждение.

Сновидение отсутствует.

Запас эфира неизвестен.

– М-м, я понимаю, что это личное, но не мог бы ты удовлетворить мое любопытство и показать?

– Без проблем, а как?

Словно по волшебству всплыла надпись «проявить». Не зная, что с этим делать, я ткнул в нее горошиной-капустой-орехом. Ничего не произошло.

– Браслет на левой руке. Со временем освоишься и станет проще.

Я ткнул браслетом и ничего не произошло, разве что надпись исчезла. Зато по взгляду эльфийки я понял, что теперь она тоже это видит.

– Бедненький, – произнесла она полным печали голосом.

– Что-то похожее я уже где-то слышал.

– Ты ловец первого ранга. Браслеты привязаны к международной системе классификации. У каждого человека, Лаэр, вообще у каждого, есть свой сон, даже у путников. Это основа силы любого ловца.

– Я очень давно не видел сны. А недавно снова начал, как попал сюда. Но они… странные.

– Потому что это не твои сны. Ты смотришь чужие, ведь свой ты потерял. У тебя Инсомния, Лаэр, мне очень жаль.

Она произнесла это так, будто сообщила о том, что у меня неизлечимая стадия рака и жить мне осталось дня два от силы.

– Так. А чьи сны я тогда вижу, если не свои?

– Не знаю, – пожала она плечами. – Даже у камней есть свои сны. И они весьма интересные, если приглядеться.

Отлично. Получается, в иерархии этого мира я нахожусь чуть ниже камня. Отличное начало нового чудесного приключения.

– Дар крови и определил тебя ловцом. У простых путников они не могут появиться. Ты умеешь пробуждаться от сна по собственной воле?

– Умею. Если понимаю, что сплю. В детстве научился.

– Как странно. Но куда страннее отсутствие сновидений.

– А что тут странного?

– Врум. Твой Врум – чистой воды сновидение.

– Врум-врум, – закивал головой скат.

– Ты не заключал со своим сновидением договор?

– Зачем? – опешил я.

– Ну, чтобы он тебе подчинялся и был всегда с тобой.

– Нафига оно мне? Мы с ним друзья, – я протянул скату орешек, который тот обнюхал и принялся есть.

Странно, что само семя никуда не делось, но в какой-то момент Врум просто отлетел, а этот орех словно пожух и скукожился. Эльфийка явно поймала мой удивленный взгляд.

– Сновидения питаются эфиром. И если находятся в месте силы вроде нашего Леса, то могут принимать физическую форму. В остальных случаях они видимы лишь своим ловцам. А у тебя нет с ним договора, нет связи, а значит и ты не сможешь его видеть, когда покинешь Лес.

– Когда я вышел из странного круга камней, Врума перестали видеть все, кроме меня. Потом он, правда, действительно пропал.

– У нас нет времени на лекцию о сновидениях. Есть более насущные проблемы, Лаэр. Для начала используй маскировку на браслете.

Я хотел было спросить, как это сделать, но нужная надпись появилась сама собой. Я ткнул в нее, и все символы исчезли. А браслет перестал отливать зеленым и превратился в простой серебряный. Руны тоже исчезли.

– Отлично, – кивнула женщина. – Теперь он выглядит как типовой образец из Новикрауна. Но все равно будь с ним осторожен. За год, пока ты здесь спал, тебя искали.

– Люди в алых плащах? – догадался я. Раз браслет показывает мое местонахождение Туману, то остаются только они.

– Имперская гвардия, – кивнула эльфийка. – Они оцепили Древо, но ближе не подходят. Они не знают, что ты жив, но знают, что если и жив, ты выйдешь до ночи сближения.

– Ясно. И что им от меня надо?

– Не знаю. Правда не знаю. Но к нам еще приходил один из Стражей.

– А это еще кто?

– Особая гильдия, разбирающаяся с особо опасными ловцами и прочими монстрами. Занимаются всем, что касается калейдоскопа.

– Местная инквизиция?

– Не знаю, что это значит, но лучше с такими не связываться. Впрочем, этот Страж не такой как все.

– Он тоже друг Леса?

– Скажем, когда-то давно за него поручились. К Древу мы его не пустили, но поговорить – поговорили. Он передал тебе это.

Эльфийка протянула мне пузырек с какой-то белой светящейся жидкостью. Густая, немного искрится. Пузырек запечатан пробкой и полит сургучом.

– Это отпечаток его сна. Найдешь проводника, и он сможет вас связать через мир снов. Или, может, сам научишься. Но лучше с проводником, они есть в любом городе.

– А это не опасно для меня?

– Нет. Вы просто встретитесь во сне и поговорите. А в случае чего ты всегда сможешь проснуться. Впрочем, он просил передать, я обещала передать. Связываться с ним или нет – дело твое.

– Так, и что мне дальше делать?

– Ну, из Леса тебе уйти придется в любом случае. А дальше кто знает. Тебя ищет империя и Дети Сумрака. И поверь, ни к тем, ни к другим лучше не попадать в лапы. Даже не знаю, какие из тварей хуже. Но есть один вариант.

– И?

– Каждый год в ночь сближения открываются тропы в Академию Снов. Она защищена от внешнего мира и сохраняет нейтралитет. Пока ты там, до тебя не добраться. Если сможешь туда попасть – выиграешь себе немного времени.

– И как туда попасть?

– Ты ловец. А значит тебе придет приглашение. Разумеется, пройти по тропе несложно. Куда сложнее поступить. И тут я тебе уже ничем не помогу.

– Что-то мне подсказывает, что ловцам, больным Инсомнией, тяжеловато будет попасть в это местечко.

– Ну, на моей памяти такое случалось… кажется никогда. Да, точно. Никогда.

– Класс! – я поднял вверх большие пальцы.

Глава 5. Если хочешь спрятать дерево – спрячь его в заднице ищущего

– Ты вообще ее не слышал, да?

– Слышал. Каждое слово.

– И про имперцев?

– Да, какие-то местные агрессивные ублюдки, что хотят разобрать меня по частям.

– Эм, это она тебе сказала?

– Нет, Туман.

Я теперь убедился, что если уверен в каком-то факте, но не знаю откуда, то это Туман. Наверняка он что-то такое говорил мне, а я почему-то не помню.

– Так, а про Тумана она тебе сказала? И про Детей Сумрака?

– Да, какие-то местные изгои, которых все то ли боятся, то ли ненавидят.

– Скорее и то, и то, – усмехнулся мой провожатый, пока вел меня из Леса. – Ну а про Академию ты не думал? Отличный же вариант, хотя бы попытаться.

– Академии – шмакадемии. И что мне теперь, по кустам прятаться, пока не наступит это сближение? А потом, когда меня выпнут под зад оттуда? Обратно к вам? Извини, конечно, но я не привык жить на дереве.

– Мы живем внутри, а не на, – произнес провожатый.

– Неважно.

– Просто ты вряд ли проживешь хоть день в этом мире, трещотка.

– Ну и что теперь? Дружище, по мне не скажешь, но я слишком стар для всего этого дерьма. Не выживу, значит, не судьба. Но и трястись под кустом от страха я желанием не горю.

– Странный ты, – усмехнулся эльф.

– Уж кто бы говорил, – вернул я ему усмешку.

Парень мне нравился. Простой, незамысловатый и вечно веселый. Даже когда узнал, куда я собираюсь – не перестал хохмить. И вроде как он даже за меня переживает, хотя с чего бы?

Никто из местных жителей так и не назвал мне своего имени, даже придуманного. Да и меня все звали трещоткой, кроме той эльфийки.

Главный минус странного омоложения – ко мне вернулись эмоции. Когда ежесекундно приходится бороться с постоянной ноющей болью и следить за любым своим движением, становишься сдержанным и спокойным.

Но период удивления и офигевания от происходящего прошел, и я наконец взял себя в руки. Честно говоря, я был рад и воодушевлен, просто старался мыслить трезво. Благо это одна из немногих вещей, которая мне удается.

Правда обычно окружающие называют это безумием, но я считаю иначе. Вот и сейчас, когда я решил пойти прогуляться до ближайшего имперского города, меня окрестили двинутым на весь чердак.

Но, по сути, Туман может меня достать в любой момент, пока я не отпилю себе клешню или не узнаю, как снять браслет. От имперцев вечно прятаться не получится, но тут уже были варианты.

Карт у местных травоядных не водится, но мне объяснили, что с их Лесом граничат сразу несколько стран. Редгардская Империя – это те самые ребята в алых плащах. Лир и Алавария.

Последняя вроде как ни с кем не воюет, со всеми дружит, а потому сдаст меня империи при первой возможности. Лир, наоборот, ни с кем даже не контактирует. Там проживает замкнутое сообщество, которое не особо любит других людей.

И учитывая ситуацию, я их прекрасно понимаю. Я в этом мире и суток не провел, а все, кого встретил за это время, пытались либо оторвать мне ноги, либо натравить каких-то акул.

Но в Лир соваться нельзя, они меня грохнут просто так. Потому что я не из Лира. Потому я решил всем говорить, что я из Лира. Внезапен и непредсказуем, как комар над ухом в ночи. Ну логично же, кто сможет проверить мою версию, если никто там не бывал?

А тут вроде как принято так представляться. Либо у тебя есть род, либо место рождения. Я тут еще не разобрался, но эльфы вроде как зла мне не желали, что уже делало их круче всех моих местных знакомых.

Вот я и решил идти прямо в ближайший город империи. Как говорит великая китайская мудрость, если хочешь спрятать дерево – спрячь его в заднице ищущего, где он точно не станет искать. И неважно, что нет такой мудрости, опять же никто не сможет проверить. Китайцев же здесь не водится.

Но ни главной эльфийке, ни моему провожатому почему-то эта мысль не казалась ни великой, ни мудрой. Впрочем, женщина быстро сказала «ой, все» и спряталась в дерево. В буквальном смысле вошла в ствол.

Сказала, что Древо призывает, но вообще весьма эффективный способ оборвать разговор, завидую. А вот проводник жужжал на уши весь путь. Благо он оказался еще и полезным, так как в общих чертах обрисовал мне расклад местности.

Ближайший город Веритас – всего в полутора днях пути отсюда. То есть с учетом ночлега я буду там уже завтра к вечеру. До ночи сближения оставалось еще три дня, так что успею посмотреть все своими глазами. А там уже и разберемся, что к чему.

В конце концов имперцы видели меня мельком год назад. А за это время я еще и сильно изменился внешне, так что чего мне бояться? Ну с Туманом сложнее, но я пока весьма смутно представляю, на что способны эти Дети Сумрака, что их так ненавидят.

С этими мыслями я и попрощался со своим проводником, когда впереди замаячил просвет. Выйдя из леса, я все же остановился и обернулся посмотреть на красивые и величественные деревья.

– Не знаю слышишь ли ты меня и вообще способен ли разумно мыслить, – произнес я, обращаясь к Лесу, – но спасибо. За то, что помог. Я этого не забуду.

Внезапный порыв ветра прошелестел в кронах деревьев, и все стихло. Я улыбнулся и пошел навстречу новому миру. Уже и не помню, когда последний раз у меня было такое чувство легкости. И я вовсе не про свое тело.

Пройдя через поле, взобрался на невысокий холм, чтобы оглядеться. Дозорные вышки будут потом, ближе к городу. Видимо, не такая уж я важная фигура, чтобы выставлять оцепление по кромке Леса.

Хотя настоящая причина в другом. Они специально оставили бреши для местных браконьеров, что регулярно наведываются к эльфам и тырят все, что под руку попадется. Вроде как организованно это делать нельзя, дабы не нарваться на прямой конфликт с ушастиками.

А так, местные, ну да. Просто какая-то шпана и разбойники ветки ломают, листья обдирают. Сами ищем, найти не можем.

В чем прикол местных листьев и веток – я не спрашивал, время поджимало. Но вот семена Камнецвета очень вкусные. Да, Эльфы меня ими накормили и даже мешочек в дорогу насыпали. По вкусу напоминает манго, только сочнее и хрустит.

Самое странное, что я наелся всего тремя такими шариками. Но остановиться никак не мог и продолжал есть. Это как семечки. Не знаю, можно ли ими объесться, но у меня не получилось.

И еще в них есть эфир. Я так понял, что это их источник магии, местный вариант маны, чакры, ци, силы, праны или любого другого названия. Короче, эти шарики очень ценятся и дорого стоят. А еще вкусные. И сладкие. А я очень люблю сладкое.

Мне дали простую одежду. Штаны, рубаха, плащ, все в коричневых тонах и сделано из какой-то легчайшей, но прочной ткани. Обуви у них нет и не предвидится, мечом тоже не порадовали.

Мол, гнусное железо отравляет все вокруг. Ненормальные какие-то. Где вообще такое видано, чтобы у эльфов не было эльфийских клинков? Реально люди что ли? Но уши, долголетие и все такое ведь сходится. Короче, странный народец, а еще меня поехавшим называют.

Еще мне дали ветку. Они назвали это посохом, но все же это скорее кривоватая палка. Типа вместо меча. Но самое эпичное – это разговор с проводником.

– Ветвь Древа бесценна и редка. Не многие внешние удостаиваются возможности нести с собой часть Древа.

– Это намек, что мне ее теперь надо холить и лелеять?

– Нет, когда продавать будешь, проси не меньше сотни орлов.

Чую, меня за эту палку и убьют. Орлы, с ударением на «о», – это вроде как местная валюта, распространенная по всему континенту. По-простому – золото. Реально у них тут до сих пор не придумали банковские векселя или чековые книжки хотя бы. Я бы обязательно придумал и сделал, если бы сам хоть что-то в этом понимал. А так только умное слово «вексель» знаю, и все.

– Так, ну и где они все? – спросил я, уперев руки в бока.

– Врум-врум.

– Вот-вот. Я для кого тут такой красивый стою в эльфийском пальто?

Кстати, зрение тоже стало острее. Ничего необычного, но в моем возрасте оно уже начало подводить, а тут вернулось в отличное состояние. Поэтому шевеление в небольшой роще неподалеку я заметил.

– О, а ушастый не ошибся. Вон они, Врум. Пошли что ли.

И я направился прямиком к роще, где заприметил движение. Это что за браконьеры-бандиты-разбойники тут живут, что к ним самим надо ходить? Или это тактика такая, чтобы жертва пришла уже уставшей?

Скат плыл рядом то с одной, то с другой стороны. Мне провели краткий курс по сновидениям, что бы это слово ни значило. Но Врум как раз считается у местных сновидением. И обычно должен находиться в своем мире.

А в реальности он поглощает эфир, чтобы воплощаться. И тут есть разные стадии в зависимости от количества поглощаемого эфира. Либо его видит только ловец, который заключил со сновидением договор, либо все вокруг. А если влить достаточно эфира, то другие еще и пощупать его смогут.

Что такое договор, как его заключать и почему я могу чесать Вруму пузико без всяких договоров – без понятия. Но я верю, что это потому, что скату нравится, когда я чешу ему пузико. Логично? Логично. Значит так и есть.

А так он вполне самостоятельный. Сам ест эфир и проявляется. В эльфийском Лесу много эфира, так что я не ошибся, посчитав его волшебным. Потому Врум там был видимым. Скорее всего в ночь сближения этого эфира везде много.

Это объясняет, почему китов и других скатов сначала видели все, а потом перестали. Сейчас же Врума вижу только я. А если его запасы иссякнут, всегда смогу накормить его шариками Камнецвета, мне не жалко.

– Куда путь держишь, путешественник? – раздался дружелюбный голос с верхней ветви.

Таким голосом обычно говорят в магазине, прежде чем впарить тебе какую-нибудь бесполезную дичь втридорога.

– Да вот, хожу, гуляю, воздухом дышу.

– И палочка у тебя интересная, – раздался голос сбоку, когда из-за дерева выполз увесистый детина с небритой мордой. – И плащ красивый. Где взял?

– Да вот в том лесу, – махнул я рукой. – Эльфы подогнали.

Видели бы вы их глаза. Жадность в пополам с неверием в собственную удачу. Да, местные реально любят всякие незамысловатые палки.

– А сам не ушастым будешь? – раздался голос сверху.

– Нет, – я откинул капюшон. – Лаэр из Лира. Путешественник, красавец, филантроп.

– Из Лира? – спросил детина. – Экак тебя далеко занесло от родимых мест.

– Ну вот, решил мир повидать, – улыбался я. – Людей посмотреть, себя показать.

– Так ты плащик-то сними, а то не видно ничего, – продолжал детина, почесывая пузо.

– Да и палочку свою оставь тут, – раздался голос сверху. – Тяжело наверно с такой тяжестью ходить.

Здоровый, судя по всему, главный. Засевшего в ветвях я не видел. А еще странным мне показалось, что их всего двое. Маловато для разбойничьего отряда. Я не разведчик, по лесам особо не лазил. Так что увидеть кого-то еще среди деревьев не мог.

– Да мне и так хорошо, – ответил я, провоцируя их. – Скучно здесь, пойду я, ребята.

– Никуда ты не пойдешь, придурок, – а вот и третий голос. И в нем не было ни капли веселости.

Впереди показался еще один из местной шайки. Выглядел он более сурово. Один глаз перекрывала повязка, на поясе висела короткая сабля, а в руках человек подкидывал тонкий кинжал.

Возможно, я ошибся по поводу главаря. Этот как-то больше походил на руководителя местной братии.

– Снимай все шмотки, клади посох и, может быть, уйдешь на своих двоих.

– Ага, конечно, – кивнул я. – Так вы меня и отпустите. Чтобы я дошел до ближайшей заставы и на вас настучал.

– Умный, – оскалился одноглазый. – Жаль, никто не любит умников.

– Вижу, – оглядел я троицу и улыбнулся. – У нас тут конфликт интересов. Предлагаю решить спор хорошей дракой.

Ну вот, только я порадовался, что научился бегло говорить на местном языке и даже умные фразы вставлять, не делая пауз, как у недоразвитого, как меня тут же обсмеяли. Обидно.

Троица начала гоготать, а я наконец расслышал еще один смех где-то у себя за спиной. Твою же мать, Лаэр. Проморгал одного прямо под носом. Не стоило заходить на их территорию. Если эти ребята из тех, что обдирают эльфийский лес, то явно должны что-то соображать в маскировке.

Я медленно снял плащ, свернул и положил его на ближайшее бревно, а посох прислонил к дереву. Все равно я не умею им сражаться, так что будет только мешать. Повернувшись к главарю, немного замешкался. Это что, страх?

– Извиняйте, ваше благородие, – поклонился главарь. – Шутили мы. Скучали от безделья, вот и решили глупой шуткой развлечься, не серчайте господин ловец. Не со зла.

– Че?

Я опустил взгляд и наконец понял, куда они так пялятся. Браслет на руке увидели. Они меня за местного мага приняли что ли? Эти ловцы такие крутые тут? Их же четверо, один со спины причем. Стрела в затылок – и привет.

– Эм, так что, драки не будет? – опешил я.

– Что вы, как можно? Негоже нам, путникам, ловцов колотить. Скоро ведь ночь сближения.

Так, кажется, они не меня боятся. Ничего не понимаю. Ловцы тут неприкосновенные что ли? Да нет, я же очутился в кругу, где такие десятками валялись. Тут что-то другое.

И вообще, я уже настроился на хорошую драку. Надо же проверить, на что способно мое исцеленное тело? И местная шайка казалась мне отличным вариантом. Ведь если я даже каких-то воров-браконьеров не смогу одолеть, то и трепыхаться в этом мире дальше смысла не было бы.

А тут такой облом. И че мне теперь делать?

– Ну нифига, – засучил я рукава. – Я уже настроился на драку. Давайте драться.

– Так это, господин ловец, – одноглазый аж побледнел, – сближение ведь. Гипнос видит все.

– Кто?

– Я не хочу потом кошмарами мучаться, – раздалось сверху.

– Гипнос, – повторил главарь.

– Это кто? – переспросил я.

– Ну так это… Бог мира снов. Гипнос же…

Так, видимо, я спросил какую-то чушь несусветную по местным меркам. Вроде какого цвета трава или что такое солнце.

– Я же из Лира, – улыбнулся главарю. – Мы там вдали от цивилизации живем. У нас его просто иначе называют, вот и не разобрал.

– Понятно, господин ловец, – немного расслабился одноглазый. – Вы это, проходите, не стесняйтесь.

– Не, – отмахнулся я. – Драться давай.

– Так ведь… – снова побледнел он. – Ну не положено ведь.

– У нас в Лире положено. Традиция такая, ловцов бить перед сближением. Кто победит ловца, тому приз.

– Приз? – глаз вожака вновь устремился к посоху.

– Ага, вкусняшка, – я вытащил из мешочка шарик Камнецвета.

Нет, я явно ошибся, когда решил, что увидел жадность в их глазах. Вот теперь это точно была она. Похоже, местные бандиты тоже любят сладкое. Ну я их понимаю.

– Эм, а как драться будем? Всем вместе можно? – он посмотрел на свой кинжал, затем на рукоять сабли.

– Один на один. На кулаках. Без оружия, сновидений, огненных шаров, молний из глаз и всего такого, – про молнии я зря ляпнул, совсем побледнели. – По бубенчикам не бить, за уши не кусать, – озвучил я правила.

Так даже лучше. Меньше риска, дольше тренировка. Можно будет растянуть удовольствие. Если что, сладких шариков у меня хватит на двадцать поражений. Только вот проигрывать я не собирался.

Первым вызвался детина с пузом. Скорее всего он тут в качестве основной боевой единицы. Что-то вроде тяжелой артиллерии. Тяжелой в буквальном смысле. Он был крупнее, но чуть ниже меня ростом.

Бил размашисто, сильно, но не особо технично. Я дрался в обычной стойке для рукопашного боя, прикрывая челюсть левым плечом и правой рукой. В плечо мне первый удар и прилетел. Должен признать, попади толстяк в голову, я мог бы уже и не встать.

Второй удар я принял на жесткий блок. Третий отвел в сторону, под четвертый поднырнул, от пятого отклонился. Тело медленно вспоминало то, чему его учили. Мышцы помнят технику, но скорости и рефлексов мне явно не хватает.

Слишком большой перерыв был с последней тренировки много лет назад. Но молодое бодрое тело было гибким и пластичным. Двигаться было легко и приятно, а боль от ударов была свежей и яркой. И потому радовала, а не раздражала.

Потому что впервые за долгое время боль шла извне, а не изнутри. И это было настолько прекрасно, что я на мгновение почувствовал себя мазохистом.

В какой-то момент я понял, что достаточно времени провел в защите и пора бы проверить другие навыки. Здоровяк бьет прямой с правой, я делаю отшаг в сторону. Чисто не получилось, пришлось левой рукой отводить удар.

Зато я вышел на свою любимую позицию для атаки. Чуть левее противника, с развернутым корпусом. Правая рука с короткого замаха впечаталась бугаю в челюсть. Удар вышел не идеальным, но хорошим. С доворотом корпуса, пробивающий, быстрый и сильный.

По телу прошла приятная волна, когда мой кулак достиг цели и продвинулся дальше.

Этого оказалось достаточно. Да, я не в лучшей своей форме в плане техники, но тем не менее. Здоровяк отшатнулся, поплыл, но еще держался на ногах. Я было подумал, что он сейчас продолжит бить, но вместо этого он как-то внезапно плюхнулся на попу и смешно завертел глазами, не понимая, что происходит.

– Следующий? – произнес я.

Забавный факт. Оказывается, браконьеров было пятеро. И последний тоже сидел на ветке у меня за спиной. То есть мои шансы на победу в реальной схватке стремились к нулю. Правда у меня была подстраховка в виде Врума, но я заранее попросил его не вмешиваться без крайней необходимости.

Но получилось даже лучше, чем я планировал. Победить меня никто так и не смог. Я был физически в лучшей форме, словно на пике свой силы. А еще технически лучше, несмотря на долгий перерыв в тренировках и практике.

Правда, главарь чуть было не победил, даром что одноглазый. Парни дрались грубо, но эффективно. Такому не учат в залах, это стиль драки насмерть. И скорее всего, если бы у нас была именно такая, то мне пришлось бы куда труднее.

Они не то, чтобы сдерживались, скорее не пытались меня убить или покалечить. Так, например, одноглазый смог сбить меня с ног, но на мгновение замялся. Он явно хотел пнуть меня в голову, но в итоге ударил по ребрам. А к этому я уже оказался готов, перехватив его сапог, а дальше дело техники.

Закончили мы минут через тридцать, потому что многие требовали реванша. Я был выжат словно Камнецвет после знакомства с Врумом. На мне живого места не было, все болело.

Все-таки я тоже отхватил немало ударов. Но тридцать минут спаррингов почти без передышки – серьезная проверка на вшивость. Я понял, что тело не просто вернулось на пик своей формы. Я стал сильнее и выносливей.

Ненамного, но все же раньше я не мог выдержать получасовой марафон боев. Да и вообще, мало кто на такое способен. Что же со мной сделало это местное Древо?

– А ты хорош, Лаэр, – похлопал меня по плечу Одноглазый.

Представился он как-то иначе, но я услышал именно это. Даже не пытался запоминать его имя. Разумеется, такой бой сближает, так что мы уже перешли на «ты».

– У вас в Лире все ловцы такие?

– Какие?

– Ну, драться умеют. Впервые вижу ловца, который не чурается хорошего мордобоя.

– Да, у нас в Лире заняться-то и нечем больше. Вот и деремся каждый день. Я еще слабак по сравнению с остальными.

– Ничего себе, – уважительно закивали они.

А я просто плел первое, что приходило в голову, и отслеживал реакцию. Раз уж решил называться Лаэром из Лира – неплохо было бы собрать хоть какую-то информацию о своей «родине». А за неимением таковой, можно посмотреть на окружающих, чтобы понять примерную длину лапши, которую можно развесить по ушам.

– Впервые живого лировца вижу, – произнес Беззубик.

Это который на ветке сидел. И нет, переднего зуба у него и до меня не хватало. Мы сидели на поляне и мирно болтали о том, о сем.

– Вообще мы называем себя лировчане.

– Как у вас там все странно.

– Ага. Я тоже впервые настоящих разбойников увидел. Честно говоря, ожидал другого.

– Да не разбойники мы, – махнул рукой Детина. – Людей не обижаем, да и нету их тута. Тока деревенские, да городские проездом. А тут с леса идете, думали, ушастый, решили проверить.

– Господин Лаэр, – стал чуть серьезней вожак. – А вы это, эльфячье шмотье-то как достали? Не поделитесь секретом?

– Так они сами отдали, – сделал я удивленное лицо.

– Эльфячки? Сами?

То, что остроухие тут не самый дружелюбный народ, я уже понял. И то, что там чуть ли не каждая веточка на вес золота – тоже. Хотя вроде бы обычный, пусть и очень красивый лес у них.

– Да мы с ними дружим. Лировчане, в смысле, – блин, слово-то какое странное получилось. На местном языке фиг выговоришь. Надо бы врать, да не завираться. – Мы удобрения поставляем для деревьев и цветов. Вот и договорились, что пропустят меня. Палку подарили вот.

– Ясно, – погрустнели браконьеры. Надеялись на секретный секрет легких денег, только вот в жизни так не бывает. Если вы не я, разумеется. – А вы, стало быть, в Веритас топаете, господин ловец?

Странные они. Как кулаками махать, так на ты, а как успокоилось всё, снова выкать начали. Ну да ладно.

– Ну да, туда и иду.

– В армию, значит, собрались?

– В армию?

– Ну так к имперцам. Война же на носу.

– Это с кем?

– Ну так знамо с кем. С соседями вашими, Десценарский альянс брать будут.

– Ну да, слыхал, – соврал я. – Тоже решил в армию записаться. Мир повидать.

– Это дело хорошее. Токо вам до Веритаса затемно не добраться. Можете у нас в деревне переночевать.

– А далеко?

– Да тут, за пригорком. Отдохнете, выспитесь. А там, глядишь, и на реванш сходим. Традиция же, мы традиции уважаем.

Я усмехнулся. Так вот к чему это все гостеприимство, а то уже волноваться начал. С одной стороны, не хотелось в логово браконьеров соваться, а с другой – я не чувствовал от них опасности. Да, они готовы были меня за посох прирезать, возможно, но сейчас…

Хорошая добрая драка всегда сближает. Так и в моем мире было. Теперь и мне их убивать бы не хотелось. Только если не оставят выбора.

До деревни мы шли около трех часов. Судя по положению солнца, сутки здесь длятся примерно столько же, но могу ошибаться. А судя по погоде сейчас позднее лето.

За это время Врум растворился, но я все еще чувствовал его присутствие. Понятия не имею как, но просто знал, что он здесь. Пока шли, незаметно достал один из орехов, пара секунд – и тот сморщился.

Значит, Врум точно здесь, невидимый пожиратель припасов. Этак надо быть с ним осторожней, а то недолго и без еды остаться. Сморщенное семя Камнецвета я на вкус пробовать не решился. Но запах от него теперь шел кислый. Вывод? Эфир на вкус как манго.

Переживал я тоже зря. Деревня оказалась именно что деревней, а не каким-то бандитским логовом. А окончательно я успокоился, когда пожилая женщина принялась хлестать Одноглазого за то, что «лучше бы матери помогал, скотина неблагодарная. Отъел харю и все по лесам своим шатаешься, добрым путникам проходу не даешь. Видел бы тебя отец, со стыда бы помер».

Контраргументы вожака, что отец же его всему и научил, были парированы железобетонным доводом «отец твой тоже козел, и ты весь в него». Я почему-то умилялся, глядя, как пожилая дама разносит в пух грозного главу местной шайки.

– А это еще кто? – старушка наконец-то заметила мое присутствие. – Вас эти дуболомы тоже запугали? Вы их не бойтесь, они только языком чесать и горазды.

– Мам, – произнес главарь умоляющим голосом. – Это уважаемый господин ловец. Лаэр из Лира. И никого мы не запугивали.

– Ловец? – икнула женщина. – Что, прям настоящий? Отродясь не видывала.

Я поздоровался и продемонстрировал браслет. Странное чувство, почему-то казалось, что я обманщик и самозванец. Причем с местным ворьем оно не возникало, а вот врать милой старушке не хотелось.

Ведь по факту я никакой не ловец, а браслет на меня вообще нацепили принудительно. Да и что такое эти ловцы вообще?

– Вы на ночлег останетесь, али как? – спросила женщина. – Так-то у меня добротная медовуха имеется по такому случаю. Второй год отобрать не могут.

– Вообще мне бы в Веритас попасть побыстрее. До темноты нигде не найду места для ночлега?

– Найти-то найдете, – вздохнула женщина. – Да только не стоит вам туда идти, юноша. Тут хоть и эльфячи под боком, но всяко тише и спокойней. Не ходили бы вы.

– Боюсь, выбора у меня немного.

– Лучше все равно поутру, – произнес Одноглазый. – Отсюда и до самого Веритаса на ночлег лучше нигде не останавливаться, разве что под звездами спать. Но и костры лучше не разводить. Да и вряд ли вас кто на постой пустит.

– Так все плохо? – удивился я, а браконьеры вмиг помрачнели.

– Мы здесь живем тихо-мирно. И лишнего не говорим, господин ловец. Мир снов все слышит, уж вам ли не знать. Не надо звать беду в наш дом.

– Понял, – произнес я серьезным голосом.

Это что-то из той же оперы, что и с именами, которые не стоит произносить вслух. Почему-то сразу же вспомнилась Ева. Надеюсь, ничего страшного не случится с ней, девчонка все же хорошая.

И вообще уже год прошел, пока я слюни пускал под деревом. Если что-то и должно было произойти, то скорей всего уже произошло. И повлиять я на это никак не смогу.

Я остался переночевать в этой деревне в гостях у Одноглазого и его матери. Пока что место выглядело пустым, но как мне объяснили – все мужчины на охоте, а женщины по хозяйству. В целом домики с соломенными крышами хоть и выглядели простенько, но были вполне опрятными.

Меня накормили похлебкой, Врум отказался. Натопили баню, так что я впервые смог помыться за целый год, хоть и не замечал, что от меня воняло. С другой стороны получасовой спарринг тоже не прошел бесследно.

А вот отдельная благодарность Одноглазому за бритву и зеркало, которым тут служил начищенный до блеска противень.

Борода моя мне нравилась, но на молодом лице смотрелась крайне странно и неуместно. Отросшие волосы тоже обрезал как смог. Получилось немного растрепано, но хоть в глаза не лезли. Из отражения на меня теперь смотрел весьма подтянутый пацан с пацанской же кривой прической.

Непривычно. Осмотрев свое тело, понял, что никаких особых изменений не произошло. То есть я не накачался, мышцы не стали больше или крепче. Таким я и был очень давно. Но ощутимая прибавка в выносливости, тем не менее, имелась. Откуда? Тоже подарок Древа? Могу ли я стать еще сильнее?

Позже вернулся Одноглазый и принес с собой ворох одежды, вывалив ее на лавку.

– Не подумайте, что украсть или выменять хочу, но вам лучше в эльфячьих шмотках не соваться в Веритас. Вас за одни штаны только под нож пустят. И Камнецвет никому не показывайте.

– Так ведь сближение же скоро, – удивился я.

– Это здесь оно скоро. Золотой Лес дружит с миром снов, тут каждый год такие чудеса бывают, что диву даешься. Вы не поверите, но в том году даже китов в небе видели. Вот и нам никто не верит. А там мало кто уважает Гипноса и уж тем более боится его.

– А вы уважаете или боитесь?

– Мы? Мы не хотим, чтобы в очередное сближение на нас орда кошмаров вывалилась. Соседей так и похоронили, но там из-за Митяя. Не надо было ему Лес жечь. Лучше бы сам помер, а так и своих всех под нож подвел.

Вот оно как. То есть тут не только ловцы могут быть опасными, но и сам мир может сдачи дать. Или это остроухие отомстили? Блин, у них же целое дерево из-за меня высохло. Надеюсь, они не злопамятные. И вообще, я же спасибо сказал.

– Вы возьмите, что подойдет, – продолжал Одноглазый. – Хорошей обувкой не богаты, но что есть. А свои вещи спрячьте, дорогие они поди.

– Ты же браконьер? – спросил я. – Ну там, ветки, камни из Леса таскаешь. Еще чего.

– Камни не находил, – помотал головой вожак. – Глубоко они, туда только эльфячьими тропами можно. А так да, веточки там всякие, цветочки. Но я аккуратно, не рву, не ломаю. Ветку, только если сама упала. Цветы с корнем вытаскиваю.

Экак их остроухие запугали. Или там и впрямь все так плохо?

– А продаешь куда? В Веритас же небось.

– Не, мы туда не суемся. Они сами приезжают, городские. Нам туда ходу нет, убьют или того хуже, в армию завербуют.

– А дорого за одежду дадут? – спросил я, протягивая штаны и рубаху Одноглазому.

Тот бережно взял в руки, ощупал, посмотрел швы, вывернул наизнанку и даже понюхал.

– Эльфячья работа. Я думал только ткань их, а нет. Ну орлов по десять можно заработать.

– А это много?

– Ну, можно лошадь купить. Два порося. Кур десять и зерна на год. Хотя нет, но на полгода точно.

Ничего себе. Обменный курс я представил себе с трудом, но обменять штаны на лошадь – это как-то чересчур, мне кажется. А у меня ведь еще посох имеется. Который в десять раз дороже. Да я могу себе целую ферму купить. Теперь понимаю, почему меня прирезать хотели поначалу.

– А как ты понял, что мой посох из эльфийского леса? – спросил я Одноглазого.

– Так я и не понял. Это только ловец почувствовать может. Но выглядел очень похоже, я же туда частенько с братвой хожу.

– Ясно. А семена Камнецвета почем берут?

– По пятаку за штуку, – улыбнулся Одноглазый. – И их-то горстями скупают, горячий товар. А таких крупных, как у вас, я раньше не видывал. Не с окраин рвали, видно.

Так, это сколько получается? Врум сожрал половину лошади, да? Прожорливый у меня друг, ничего не скажешь.

Я примерил одежду. Когда-то она была темных оттенков, но явно выцвела на солнце. Простая плотная ткань, широкие штаны, рубаха с длинным рукавом, ботинки на тонкой подошве.

– А за плащ меня не прирежут, как думаешь?

– За плащ? Ну если в грязи извалять, то только на ощупь разберут. Но к нему листья липнут, а это только эльфячьи так могут. Маскировка у них такая, потому и не разглядеть их.

– Значит, на том и порешим. Вещи оставь себе, вам в хозяйстве нужнее будет. А это, – я протянул Одноглазому три шарика Камнецвета, – за гостеприимство. Своих тоже не обижай. И матери подари что-нибудь от меня.

– Спасибо, господин Лаэр, – поклонился Одноглазый. – Пусть сны ваши будут радостными.

– Так, ну что, реванш-то брать будешь? – усмехнулся я, тряхнув мешком с остальными семенами.

Вечером в деревне стало людно. Я насчитал человек сорок, если не считать детей. Весть о моем появлении пронеслась мгновенно, так что к моменту, когда я в очередной раз повалил Одноглазого на лопатки, вокруг уже стояла целая толпа.

Мужчины, вернувшиеся с охоты, тоже решили принять участие в побоище. Видимо, рассчитывали, что я быстро выдохнусь.

В этот раз я решил быть осторожней и между спаррингами делал перерывы по паре минут. Тем не менее с одним Камнецветом мне все же пришлось расстаться. Сын деревенского кузнеца, кто бы сомневался.

Огромный детина был медлительный, но крепкий как камень. Я сумел достать его весьма хорошим апперкотом, но вместо того, чтобы вырубиться, паренек лишь покачнулся и рывком сократил дистанцию.

Обхватив меня своими ручищами, он оторвал мою тушку от земли, словно я вообще ничего не весил. Ребра затрещали, а грудь сдавило так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Пришлось освобождаться из захвата обычными методами.

Пинок в голень для отвлечения внимания, второй пинок по другой ноге прошел мимо. Но цель была не в этом. Главное, что кузнец пошатнулся, отставляя ноги и сместил центр тяжести, чуть наклонившись.

Я с размаху врезал ему лбом в переносицу. Кажется, мне было больнее, чем ему, но захват ослаб, позволив соединить руки в замок и напрячься. Локтями я вырвал себе свободу, но потратил на это много сил.

Кузнец оказался крепче, чем можно было надеяться, а потому в чувство пришел быстрее. Размашистый удар пришелся мне в ухо и ознаменовал финал нашего боя. В себя я пришел лишь через пару минут, лежащим на земле.

И то, потому что почувствовал близкое присутствие Врума, поэтому поспешил встать на ноги. Скат как-то понимал, что у нас все понарошку, и потому не вмешивался, хотя я чувствовал, что он мог.

А мне не хотелось бы, чтобы он случайно причинил кому-то вред здесь. Помня про алых солдат, впечатываемых в камни от легкого толчка, я всерьез переживал за безопасность жителей.

Впрочем, они и сами не на шутку испугались, что я помер. Проваляйся я чуть дольше, и тут бы могла начаться настоящая паника. Но бои на этом дружно решили прекратить.

В целом я остался доволен своим телом. Техничности движениям сильно не доставало, но в целом все более чем отлично. Я снова полон сил и энергии.

После нехитрого ужина я отвел Одноглазого за дом и попросил меч, чтобы поупражняться. А я уж думал, что он перестал удивляться.

– Вы еще и мечом владеете?

– Совсем чуть-чуть. Но реальных боев у меня не было.

– А зачем? Ну, в смысле, вы же ловец. Я думал, ловцы сами не сражаются.

В смысле? А как они тогда сражаются, если не сами? Или он это про фаерболы? Ладно, не палимся.

– Ну такие вот мы странные, жители Лира.

– А, ну да.

Вожак протянул мне свою саблю. Оружие было тяжелее, чем мне казалось вначале, но в руке лежало приятно. Сделав пару пробных взмахов, с наслаждением прислушался к свисту. С мечом я учился обращаться всего несколько лет.

И как фанат анимешек, в основном, отдавал приоритет катанам. Оказывается, это весьма хрупкое оружие, которое чуть что, сразу ломается. Но я не исключаю варианта своей криворукости. Хотя друзья после третьей сломанной катаны сошлись во мнении, что я просто проклят.

Одноглазый тем временем нашел другую саблю, и мы как-то сами собой перешли к тренировке. С саблей я обращался не очень уверенно, а Одноглазый очень боялся меня задеть. Поэтому ничего особо впечатляющего не вышло.

Скажем так, какого-нибудь необученного мечника я, возможно, и смогу победить. А возможно и не смогу. Но как минимум от первого же тычка помереть не должен. В конце концов, в отличие от рукопашного боя, в холодном оружии я самоучка.

А затем я наконец вырубился в самый простой и обычный сон. Только вот в нем не оказалось ничего обычного.

Глава 6. Их четверо. Высокоуровневые мутанты. Сплав генной инженерии и кибертехнологий

Тело лежало с простреленной головой. Это был худой мужчина в непонятных одеждах, никаких деталей я разобрать не смог.

Он лежал в траве посреди поляны, окруженной рощами деревьев. Рядом валялось ружье, которое явно принадлежало мертвому охотнику. Я почему-то был уверен, что мужчина был именно охотником, не иначе.

И именно с этого ружья его и застрелили. Вернее, оно само выстрелило, досадная случайность. Потому что кроме нас на поляне никого и не было. Разве что странный пудель с синей шерстью.

Так-то обычный пудель, весь в завитушках и с добрыми глазами. Только синий. Он сидел рядом с ружьем и смотрел на меня. Пасть открыта, язык вывален, пес часто дышит и в целом выглядит очень мило.

– Скорее, скорее, – послышался тревожный женский голос. – Прячься в машину. Там это чудовище нас не достанет.

Я удивился и пошел в сторону голоса. Местечко выглядело тихим и спокойным, что могло так напугать эту женщину?

– Закрой дверь. Подними окна. Быстрее.

Я обошел высокий кустарник и увидел блеклый автомобиль. Один из тех, что как ни старайся, все равно не вспомнишь ни марку, ни цвет. Внутри сидела напуганная женщина и крепко прижимала к груди сына лет десяти.

Они не смотрели на меня, а просто жались друг к другу, зажмурив глаза. Я огляделся, но не увидел никакого монстра или иного признака опасности. Но раз им так страшно, то может я чего-то не понимаю?

– А можно я у вас тоже спрячусь? – спросил я, подойдя ближе.

– Нет! – воскликнула женщина. – Если откроем дверь, это чудовище сможет проскользнуть внутрь. Бегите. Бегите быстрее, спасайтесь.

Рядом затявкал синий пес. Он смешно лаял на машину и подпрыгивал, почти доставая мне до колена.

Я улыбнулся, глядя на эту картину, но затем вся радость испарилась. Потому что женщина с ужасом смотрела на маленького тявкающего пса, что бегал вокруг машины. И при этом она с сыном перебиралась по салону, стараясь все время оказаться как можно дальше от собаки.

У меня волосы зашевелились на затылке. Этот синий и есть страшное чудовище? Пес остановился и вновь уставился на меня пристальным взглядом, высунув язык и тяжело дыша.

– Бегите, спасайтесь! – кричала женщина.

Я решил, что лучше убраться отсюда подальше. Они явно знают больше меня, а значит лучше не провоцировать это создание лишний раз. Я медленно побрел спиной вперед к другому автомобилю, стоящему неподалеку.

Так бывает во сне, когда нужные тебе вещи и предметы часто оказываются рядом сами собой. Так и этот автомобиль стоял припаркованным неподалеку. Я забрался на пассажирское сиденье и повернулся к водителю.

Классический пожилой дальнобойщик, седой, с пышными усами и пивным пузом. Он вызывал ощущение спокойствия и размеренности, но идиллию кабины грузовика, а это оказался именно грузовик, нарушил тонкий собачий лай позади.

– Поехали, шеф, – произнес я. – Побыстрее и подальше отсюда.

– А платить есть чем? – усмехнулся в усы водитель.

– Да, я вот как раз целую банку спирта взял, – я показал ему пузатую трехлитровую банку с бесцветной жидкостью. Почему-то у нее не было крышки. – Хватит?

– Пойдет.

Мотор заревел, и мы помчались по проселочной дороге. Грузовик набирал скорость, но собачий лай не затихал. Я вжался в спинку кресла и попытался сползти вниз, становясь незаметным. Как этот пес может меня преследовать?

– С ума все посходили с этим ритуалом, – проворчал водитель.

– С каким еще ритуалом? – спросил я.

– Да эти вот, – кивнул водила. – Год уже возятся со своими жертвоприношениями. А как начали, так у скотины всякие чудища рождаются. То собаки сразу взрослыми рождаются, то цветастыми. А недавно так и скотина с двумя головами появляться стала, а то и с шестью копытами.

Я приподнялся, чтобы заглянуть в окно. Мы ехали вокруг пустыря, а впереди, сколько хватало взгляда, молились люди в черных робах. Прямо на земле все было заставлено свечами, а среди множества тел я разобрал пылающие узоры огромного магического круга.

Собачий лай привлек мое внимание, и я увидел, как синий пес бежит прямо возле меня и не отстает. А мы ехали на приличной скорости. Но самое дикое – пес неотрывно смотрел на меня, не сбавляя темпа. И не переставал тявкать.

Я вновь вжался в спинку кресла и принялся поливать себя спиртом из банки. Пес меня чует, надо как-то избавиться от запаха, это может сбить его со следа.

– Не поможет, – усмехнулся водитель.

– Почему это?

– Так он же тебя видит, – рассмеялся мужик и махнул рукой себе за спину.

Я обернулся. Пес с синей мохнатой шерстью сидел на заднем сиденье и неотрывно смотрел на меня. Лапой он прижимал охотничье ружье, дуло которого было направлено прямо мне в лоб.

Я зажмурился и резко распахнул глаза, прогоняя кошмар. Тяжело задышал, глядя в деревянный потолок комнаты. Лавка была неудобной, отчего спина затекла, мне было жарко, но я все же проснулся и с облегчением выдохнул.

Вытер пот со лба и откинул покрывало. Хорошо, что в последний момент я осознал, где нахожусь. Не люблю кошмары, когда не понимаешь, что спишь. Кажется, на входе стояла бадья с водой, надо бы попить и умыться. Я встал с лавки и оцепенел, по телу прошла волна ужаса.

На полу сидел синий кучерявый пес, а перед ним было охотничье ружье, направленное в мою сторону. Лапа пса потянулась к спусковому крючку, а я вновь зажмурился, пытаясь проснуться.

Снова деревянный потолок. Я ощупал себя, приводя мысли в чувство. Я еще сплю или наконец смог проснуться? Закрыл глаза ладонями, прислушался к себе. Вроде бы в этот раз все нормально, ощущения вполне реальные.

Такое иногда случалось и в детстве. Во сне не понимаешь, проснулся или нет. А в реальности сразу становится понятно, что да, вокруг все настоящее.

Выдохнув, поднялся с лавки и огляделся. Все хорошо, никаких странных собак. Но что это вообще было? Я не смог проснуться с первого раза. И что вообще за странный сон? Он не был похож на те, что я видел в этом мире.

Скорее как в прошлом. Там было ружье, автомобили, грузовики. Да и люди больше напоминали обычных из моего прошлого мира. Странно это все. Ладно, иногда ведь сны – это всего лишь сны.

Я рухнул обратно на подушку и укрылся одеялом. За окошком непроглядная темень, так что можно еще поспать.

– Они тебя выследили, Лаэр, – раздался низкий голос.

Я обернулся на звук и увидел того странного человека в рваном плаще и с татуировками по всему лицу. Он сидел на камне, а у его ног извивалось странное существо синего цвета.

Приглядевшись, я понял, что это тот самый пес. Только шерсть его извивалась, превращаясь в мелкие шевелящиеся червяки щупалец. Тварь шипела и пыталась сбежать, но была крепко придавлена к земле.

Я разглядел рукоять клинка. Незнакомец пригвоздил пса, но тот уже расплывался бесформенным шипящим пятном.

– Это его задержит, – произнес он. – Но ненадолго. Ты должен бежать, Лаэр. Ловец уже воспользовался телепортом в Веритас, он идет за тобой.

– Кто ты? – спросил я, не в силах оторвать взгляд от собаки. От того, что раньше казалось собакой.

– У меня не осталось сил. Тебе придется самому меня найти. Просыпайтесь, господин ловец.

– Просыпайтесь, господин ловец, – толкал меня в плечо Одноглазый.

– А, что? – я с трудом разлепил веки и тут же прищурился от солнца, бьющего в окно.

– Уже утро. Вам надо собираться в дорогу.

Я с трудом разлепил глаза и сфокусировал взгляд на Одноглазом. Уже утро? Почему я чувствую себя таким уставшим и разбитым?

Встав и умывшись, вышел на улицу. Деревня просыпалась рано, хотя солнце только недавно показалось над горизонтом. Но тем не менее, все люди уже шли по своим ежедневным делам. Кто на охоту, кто на рыбалку, кто в поле.

Мне чем-то нравилась такая незамысловатая, но спокойная жизнь. Может и впрямь забить на все? Прикупить себе домик, завести хозяйство, жениться на местной дочери кого-нибудь.

От этих мыслей меня отвлек человек, идущий посреди улочки. Он шел в мою сторону и широко улыбался. Если бы мне пришлось описать его одним словом, я бы ответил – идеальный. Он был идеальный во всем.

Фигура, по которой можно вести урок анатомии, волевое мужественное лицо, статная прямая походка. Даже простецкие штаны и широкая распахнутая рубаха не делали его похожим на обычного крестьянина.

Парень с легкостью тащил здоровенное бревно, словно оно вообще ничего не весило. А я смотрел на него и не мог оторвать взгляд. Он прошел мимо меня, а я все еще пялился ему в спину.

В голове набатом звучали слова из недавнего сна. «Тебе придется самому найти меня». Похоже, нашел.

Потому что человек с бревном оказался тем самым незнакомцем из моих снов. Разве что татуировок на лице не было. Но это точно он. Вряд ли в мире найдется двое людей с таким лицом.

Это самое странное совпадение в моей жизни. Каковы шансы, что это вообще совпадение? И почему меня не покидает чувство, что что-то не так? Такой, да не такой.

Здоровяк положил бревно возле одного из домов, там как раз двое мужчин доставали инструменты.

– Спасибо, Убо, – похлопал один из них по плечу здоровяка.

– Убо помогать, – расплылся в улыбке тот.

А затем обернулся к нам и уставился прямо на меня. Взгляд. Вот что было не так. Человек во сне смотрел так, будто видел в жизни вообще все и уже давно разучился удивляться. И потому мои метания и непонимание казались ему чем-то нелепым и забавным.

Убо же смотрел с каким-то искренним интересом и радостью. Как ребенок. Одинаковые лица, но такие разные глаза, что у меня никак не получалось поверить, что этот простак и есть загадочное существо в рваном плаще из моего сна.

– Бог, – представился Убо, подойдя ближе.

Он не протянул руку, а просто погладил себя по груди. Как делают некоторые дети, называя свое имя и тыкая в себя же пальцем. Мол, это я, не перепутай.

– Кхм, Лаэр, – кивнул я от неожиданности.

– Радость, – Убо, или Бог, вытащил из кармана штанов какой-то предмет и протянул мне.

– Это он так знакомится, – шепнул Одноглазый.

Я взял в руки маленький предмет. Это оказалась деревянная свистелка в виде какой-то птички. Между прочим, очень искусная работа.

– Бог сотворил, – погладил себя по груди незнакомец, не переставая улыбаться. – Радость.

И он пальцем показал сначала на свистелку, а затем сделал жест, будто дует. Я послушно поднес птичку ко рту и дунул. Раздалась приятная свистящая мелодия, а Убо радостно захлопал в ладоши и засмеялся.

Словно маленький великан, вышедший из музея эталонных людей. В жизни не видел ничего более странного.

Я достал из мешочка шарик Камнецвета и протянул Убо. Надо же чем-то отплатить за радость.

– Сладость, – прокомментировал я, отчего у Одноглазого дернулся глаз.

Убо взял шарик и принялся нюхать. Затем лизнул, как ребенок, и расплылся в широкой улыбке.

– Сла-а-адость, – протянул он и принялся облизывать шарик будто мороженое.

– Убо, – раздался голос мужчины с инструментами. – Неси второе бревно, ну не стой ты столбом.

– Убо помогать, – важно кивнул он и пошел.

– Это кто? – спросил я Одноглазого.

– А, – отмахнулся он. – Местный дурачок. Его дети как-то нашли, наверно из Митяйских, ум потерял после пожара. Вот и прибился к нам.

– А почему он себя богом считает?

– Да не, – усмехнулся вожак. – Дети его убогим дразнили поначалу. Не со зла. А он и не понял, решил, что его зовут так. И теперь то Убо, то Бог.

– И давно он у вас тут живет?

– Да года два уж. Он так-то добрый, мухи не обидит. Глупый, но зато сильный. По деревне помогает всем, камни таскает, да бревна. Один раз медведя завалили наши, так он его на плечах донес. И откуда силы-то? Ну а бабы наши его кормят, да избу топят. Сам он не умеет, пытались научить, так он чуть всю деревню не спалил.

– А он ничего странного не делает? Ну помимо того, что он… Такой вот.

– Например?

– Ну там умные речи не задвигает? Или на собак с мечом не бросается?

– Убо-то? – рассмеялся мой собеседник. – Скажешь тоже. Да он больше чем по три слова за раз выговорить не может. Какие речи. Собак тоже любит. Один раз только пацаненка чуть не пришиб. В снежки они зимой игрались, ну Убо и кинул снежок. Дыру в амбаре пробил. С тех пор с ним только в прятки играют.

– Ясно, – протянул я.

Ничего не ясно. Может я его вчера где-то заметил, да во время спаррингов не обратил внимания? Потому и приснился он мне сегодня. Нет, не сходится. Был же сон, когда я только проснулся в этом мире.

Я хорошо запомнил тот разговор с чудаком в рваном плаще, потому что это был мой первый сон за много лет. И я абсолютно уверен, что если не считать татуировок, незнакомец и есть Убо. Да что же это творится?

Брат-близнец? Клон? Магическая финтифлюшка? Галлюцинации? Банальное сумасшествие? Так много вариантов, даже не знаю, из чего выбрать. Остановлюсь в районе психического расстройства на фоне резкой смены декораций.

Собрав вещи, я попрощался с самой злобной и брутальной бандой браконьеров, какую только встречал. Даже не вспомню, когда в последний раз я получал столько обнимашек. Убо нигде не было видно, а искать его я не стал.

Зачем? Вряд ли он откроет мне тайны вселенной. Да и меня не покидало чувство, что нам с ним еще суждено встретиться. Если я вообще доживу до этого момента.

Двинув в указанном направлении, по пути остановился, чтобы изгваздать плащ в земле, сделав его не таким примечательным. Какая-никакая, а маскировка. К тому же сейчас я сам себя не узнаю, чего уж говорить о других людях.

– Врум, – произнес я, скормив очередной шарик Камнецвета пожирателю полулошадей, – пока я спал в эльфячьем, тьфу ты, прицепилось… В эльфийском лесу, я видел много крутых снов.

– Врум-врум, – проявился скат у меня над плечом.

– Не знаю как ты, но я лично очень счастлив. Кажись мы с тобой тусуемся в полноценном сказочном мире. Я точно видел сон с участием пегасов. Это такие летающие лошади. И одну ящерицу видел, которая кислотой плевалась. Я ее победил, между прочим. Во сне.

– Диги-диги, – восхитился Врум.

– Короче, тут где-то есть крутое королевство, где живет куча крутых магов. Должно быть. Я как будто жил в нем, пока спал. И у них там люди летать умеют, бегают как гепарды и прыгают высоко. И сильные как Убо. Только он громадный, а там совсем обычные. Еще у них постоянно праздники устраивают. Что ни месяц, то два-три каких-нибудь праздника с выпивкой, танцами и фейерверками. Сам видел.

– Врум-диги-диги, врум-врум, – поддержал мою радость скат.

– Короче, план такой. Идем в город, ищем карту и дуем в крутое королевство. У них там король, какой-то прям бог что ли. Весь такой мудрый и правильный. Надо разузнать, уверен, в этом мире такое место реально существует.

Мы шли уже несколько часов, так что скоро должны были показаться новые поселения, а от них уже рукой подать до большого города. Не терпится посмотреть, какие в этом волшебном мире города и кто там живет.

– И кормят там вкусно. Все натуральное, сочное. Пудинги точно есть, сам видел. Прикинь, волшебная еда каждый день?

Мы как раз забрались на очередной холм, и нам открылась картина близлежащих земель. Мое воодушевление от предстоящего знакомства с миром как рукой сняло.

Я видел пожухлые поля пшеницы, обветшалые домики деревень вдалеке. Множество сгорбившихся людей, что работали в поле. Повсюду виднелись пеньки деревьев, сколько хватало взгляда.

Я не фанат лесов, как ушастые, но даже у меня защемило от вида убитого, срезанного под корень леса. Впереди не было ни одного деревца, только гнилые пни, поросшие мхом, да какой-то желтоватой болезненной травой.

Но больше всего обескураживало не это. Вместо старого, вырезанного леса был новый, рукотворный. Сколько хватало взгляда, везде стояли виселицы с раскачивающимися в петлях людьми.

Это было похоже на какую-то массовую казнь, если бы не одно «но». Даже отсюда я видел, что все повешенные были убиты в разное время. Тут и свежие тела, и сгнившие, и совсем иссохшие скелеты.

И мухи. Везде роились целые полчища мух, привлеченных запахом бесконечной смерти. Я молча спустился с холма и пошел по узкой грязной дороге мимо рядов висельников. Не было ни имен, ни табличек, ни каких-то обозначений.

Но даже по внешнему виду, по одежде было понятно, что это люди бедные и слабые. Не похожи ни на бандитов, ни на тех же браконьеров или убийц. Это были крестьяне. Даже свежие тела, что еще не успели покрыться трупными пятнами, выглядели исхудалыми и немощными.

Я шел мимо поля и смотрел на работающих там людей. Такие же слабые и испуганные, они старались не смотреть в мою сторону. А когда я проходил мимо, то люди горбились еще сильнее и начинали махать тяпками куда усерднее.

Ничего сказочного и прекрасного в этой картине не было. Ничего общего с моими снами. И я чувствовал дикую неправильность происходящего. Да, это обычный мир со своими законами и правилами. Никакая не сказка.

Но все равно я чувствовал, что не должно быть так. Все должно было выглядеть иначе. Совершенно иначе.

– Врум, – произнес я шепотом, оглядывая местность. – Я не знаю, что тут происходит, но какая-то мразь испоганила мои чудесные сны. И я очень хочу выяснить кто за этим всем стоит.

– Диги-диги, – зашипел Врум. – Бом-бом.

– Согласен, – кивнул я. – Надо бы нанести местному правителю визит вежливости и устроить бом-бом.

– Бом-бом.

– Ладно, – вздохнул я, потерев лицо и собираясь с мыслями. – Для начала разузнаем, что тут вообще произошло. Но мне уже хватило одного унылого мира, погрязшего в дерьме. Второй такой не хочу.

Понятное дело, свергать правительство, устраивать бунты и все такое я не умею. Да и сам по себе я один вряд ли на что способен. Надо получить больше сведений об этом мире, разобраться, как здесь все устроено, составить план и тогда уже действовать.

Но если мне предстоит тут жить, то я точно не собираюсь проводить все оставшиеся мне дни в окружении виселиц. Это в том мире я был беспомощным инвалидом, а здесь я уважаемый браконьерами ловец, что бы это ни значило.

Да и Врум со мной, вместе справимся. Должны справиться, иначе вся моя жизнь вновь превратится в апатичный кошмар. Нет, одного раза мне за глаза хватило, довольно.

В деревни я заходить не стал, чтобы окончательно не портить себе настроение. Веселая прогулочка по волшебному миру с добрыми разбойниками и красивыми эльфами закончилась. Реальность врезала серпом по яйцам, но к этому не хотелось привыкать.

В кармане лежала склянка с отпечатком сна некоего Стража, который хотел поговорить. Вот кому я собирался задать пару вопросов. Одноглазый сообщил, что в городе полно практикующих ловцов, так что обеспечить связь может любой из них.

Осталось только туда добраться и при этом не помереть. Но несмотря на угнетающую атмосферу, я не видел никого, кроме работающих крестьян. Ни надзирателей, ни солдат, вообще никого.

Я все чаще стал замечать за собой несвойственную мне эмоциональность. Как в тот раз в лесу. Похоже, давно потухшие эмоции вновь начинают играть красками, а я даже не знаю, радоваться этому или нет.

Так и сейчас, взвинтив себя от увиденного, как только осознал бурлящее в душе негодование, вмиг успокоился и взял эмоции под контроль. Нужна трезвая голова и холодный расчет. Я ведь не на прогулку выбрался.

Пройдя мимо пары деревень, дошел до широкой реки. Где-то здесь должны стоять дозоры империи, через которые мне надо пройти в город, но никаких вышек я не увидел. Да и вообще никаких алых плащей не было.

Взобравшись на небольшой пригорок, поросший деревьями, расположился среди низких кустарников. Достал сухари, что мне выдали в дорогу и принялся медленно жевать, оглядывая реку.

Меня интересовал большой каменный мост, сделанный весьма добротно и украшенный колоннами с какими-то барельефами, изображающими то ли змей, то ли драконов. На колоннах повсюду висели алые флаги с гербом империи, но вот стражников я не видел.

Было бы замечательно перейти реку вброд, но с таким течением мне не справиться. Поэтому я решил подождать и понаблюдать.

Примерно через час с той стороны проехала телега, груженая мешками, запряженная тощей лошадью. Вел ее какой-то старик с хмурым лицом.

Еще примерно через час на ту сторону перешло трое людей, что тащили нечто тяжелое в заплечных котомках. Один раз видел какого-то босого нищего в обносках, но кто его знает, может могучий архимаг под прикрытием, может простой паломник.

Три часа наблюдения не выявили никакой опасности. Люди просто шли через мост по своим делам. Никто их не останавливал, не досматривал, не брал пошлину. Вообще не происходило ничего странного.

– Ну что, выглядит нормально.

– Врум-врум, – произнесла пустота.

– Ну пошли, если не шутишь.

Я выбрался из своего укрытия, еще раз огляделся, но никого рядом не было. Постоял так пару минут для порядка и пошел к мосту.

Одноглазый сказал, что в это время года иначе не перебраться, намекнув, что только простым путникам. Мол, господин ловец, разумеется, может пройти реку где захочет. Только вот господин ловец не помнит, чтобы умел летать или разводить море в стороны.

Так что я со спокойной душой вступил на мост и ничего даже не произошло. Выдохнув, пошел дальше. Как только я прошел мимо первых колонн, барельефы по обе стороны от меня внезапно ожили, открыли пасти и завизжали.

Сраная сигнализация ревела так, что у меня моментально заложило уши. Следом подключились каменные морды и со всех остальных колонн, так что мост завибрировал от такого ультразвукового хора.

– Ну ёперный театр, – произнес я в сердцах.

Что делать-то? Рвать на ту сторону или бежать обратно? Сигнализация ревела, но и все. Никого рядом не было, солдаты не повылезали из своих укрытий, тролль не выбрался из-под моста за своей платой, с неба не упала наковальня.

И я рванул вперед. Будем решать проблемы по мере их появления. И появились они, когда я пересек половину пути.

Впереди появилась человеческая фигура, я даже не понял, откуда она взялась. Но приближалась стремительно. В том смысле, что человек даже в теории не способен развить подобную скорость. Одновременно с этим барельефы перестали визжать. А это значит только одно – охрана прибыла на место, чтобы устранить проблему.

Я замер в растерянности, не зная, как правильно поступить. Позиция посреди моста вообще не ахти. Кто же знал, что этот парень так быстро прибежит?

Фигура остановилась на краю моста, и я наконец-то смог рассмотреть противника, хотя рассматривать было особо нечего. Какой-то черный обтягивающий плащ с кучей ремней и пряжек, до самой земли, делал фигуру стража немного цилиндрической. Из рукавов видны лишь тонкие перчатки. А голову обрамлял широкий капюшон, скрывающий лицо.

Он взмахнул рукой, и я заметил блеск браслета. Ловец.

Развернувшись, бросился наутек обратно по мосту. У меня над головой пролетел сгусток какой-то слизи. Я было обрадовался, что ловец промахнулся, но не тут-то было.

Сгусток ударился в землю по ту сторону моста и взорвался какими-то странными завихрениями. Через секунду я понял, что это никакие не завихрения, а кольца гигантского змея.

Чудовищная тварь своей тушей перегородила весь выход с моста, а тут метров пять в ширину. Из колец наконец показалась чешуйчатая голова с мелькающим раздвоенным языком.

Я затормозил и развернулся. Человек, пусть и ловец, выглядел не таким опасным по сравнению с тридцатиметровой змеюкой. Да она меня проглотит и не заметит даже.

Только вот противник оказался не так прост. Расстояние примерно в пятьдесят метров, разделяющее нас, он преодолел за пару секунд. Его фигура размазывалась в пространстве, отчего противник походил больше на темную кляксу, нежели на человека.

Но он несся прямо на меня, а две секунды – приличное время для человека моих рефлексов. Я успел отшагнуть в сторону и с размаху ударить посохом. На такой скорости противник чисто по инерции должен улететь в нокаут, если только не сможет каким-то чудом уклониться от удара.

Впрочем, ловцу уклоняться не пришлось. Он просто остановился словно вкопанный в паре метров от меня. Инерция? Тормозной путь? Законы физики? Не, не слышал.

Я со всей дури рассек воздух, и не встретив препятствия, посох ушел сильно в сторону, поведя меня за собой. Противник вновь расплылся и через мгновение оказался сбоку. Короткий удар без замаха попал мне в плечо.

В то же мгновение правая рука онемела и обвисла плетью. Ловец хмыкнул, а я наконец смог разглядеть его лицо. Перемотанное какими-то черными бинтами, открытыми оставались лишь глаза. Желтые с вертикальным зрачком, как у той же змеи.

А еще над его головой плыли объемные цифры. Две десятки через дробь. Это еще что за фигня? Ничего не понимаю.

Да и понять не успел. Противник вновь размазался в пространстве, уходя мне за спину. Я успел отмахнуться посохом, но получил два ощутимых тычка по икрам. Причем один сзади, другой спереди, почти одновременно.

Я рухнул на колени, опершись на посох, дабы не упасть. Твою же мать, что это за монстр такой? Тут все ловцы такие чудовища?

Противник вновь замер напротив меня, разглядывая словно диковинную игрушку. Врум материализовался и с боевым кличем влетел в грудь ловца. Я почувствовал острую боль, прошедшую по телу.

Ловец даже не шелохнулся, а Врум от простого прикосновения распался на куски и исчез. У меня все похолодело внутри. Как так-то? Мой Врум…

– И это из-за тебя меня выдернули из столицы? – в буквальном смысле прошипел он. – Трата времени.

Он подошел ближе самым обычным шагом. Я из последних сил замахнулся для удара, но что-то вылетело из черного плаща ловца и обвило мою ладонь с зажатым посохом. Как будто у него там третья рука, больше похожая на щупальце или змею.

Ловец приблизился, поднял руку и влепил мне щелбан. Кажется, в меня только что влетел груженый самосвал. Он расколол мне голову, словно это был переспелый арбуз. Расщепил мое тело на атомы и унесся прочь, даже не заметив сопротивления.

Я отключился, не успев ощутить весь спектр боли, разлившейся по телу от этого щелбана. А очнулся буквально через мгновение от чего-то мокрого и холодного. Все-таки улетел с моста в реку? А почему тогда пошевелиться не могу?

– О, ты проснулся, – услышал я чей-то радостный голос. – Ну раз уж ты не спишь, тогда…

Меня вновь поливают потоком воды. От холода сводит зубы, в нос ударяет вонь. Отхаркиваюсь, пытаясь вдохнуть, дергаюсь, но тело чем-то сковано.

– Хватит, – произнес второй голос. – Пусть очухается.

Щеку обжигает болью, а во рту появляется привкус крови. Лучше он, чем этот смрад. Кое-как продираю глаза, пытаясь понять, что происходит.

Редкий свет ламп выхватывает низкий сводчатый потолок, каменные серые стены и двух людей в хламидах и с масками на лицах.

Морщусь, скорее от пробирающего до костей холода, нежели от боли. Кое-как сосредоточившись, понял, что вишу на стене. Руки занемели, но к пальцам вернулась чувствительность.

Меня цепями подвесили к потолку. Глянув поочередно то в одну, то в другую сторону, заметил одну странность. Я висел полностью голый, не считая браслета. Но теперь на левой руке появился какой-то странный стальной наруч сантиметров пять в ширину.

Кажется, я разглядел какие-то вязи рун на поверхности темного металла. Это еще что за прибамбас такой?

– Все верно, ловец, – усмехнулся елейный, что поливал меня водой из ведра. – Калейдоскоп тебя не услышит, сновидения тоже призывать бесполезно.

Сновидения. Врум. Та змея убила Врума. Тварь, найду – придушу голыми руками.

– Начнем, пожалуй, – произнес второй спокойным голосом. – Будешь сотрудничать, сохранишь чуть больше пальцев и конечностей. Имя, род, цель прибытия в империю?

– Где я? Кто вы? Где…

Хлесткий удар в челюсть прервал меня. Голова дернулась, рот заполнился кровью. Елейный был чуть ниже своего напарника, и ручки у него короткие. Но бьет сильно, не сдерживаясь.

Повернувшись к нему, харкаю кровью в лицо. Он отшатнулся, но я все равно попал. Крови много, у него вся рожа красная.

– Ах ты тварь! – взревел он, замахиваясь.

– Хватит, – произнес напарник. – Ты в Веритасе, добро пожаловать в империю. Мы местные встречающие, оказываем теплый прием, так сказать. Два вопроса – два ребра.

Крупный подошел чуть ближе и коротким тычком сломал мне ребра. Быстро, профессионально, без суеты. Явно не в первый раз работает.

Я услышал треск, а грудь разорвало от острой боли. В глазах поплыло, но будем честны, мне такое не впервой. Максимально расслабил тело, главное побороть судороги и лишний раз не дергаться.

Выровняв дыхание, почти успокоился. Главное дышать. Кровью не кашляю, уже хорошо. Скорей всего трещины, а не перелом.

– Продолжим, – произнес спокойный, который, видимо, главный в паре. – Имя, род, цель прибытия?

– Лаэр из Лира. Турист.

– Из Лира? – усмехнулся низкий. – Откуда браслет взял? На дереве рос?

– Безродный, стало быть, – продолжал главарь. – Не аристократ, так и запишем. Ранг ловца, ранг сна, какими сновидениями владеешь?

– Первый ранг, – я не видел смысла отпираться. Пока они не начнут спрашивать, из какого я мира. – У меня бессонница. Сновидение убила какая-то тварь.

– Идиот что ли? – поднял глаза главный. – Или за дебилов нас держишь?

– Сновидение нельзя убить, – кивнул коротышка. Вряд ли он пояснял это мне, скорее выделывался перед коллегой. – Будешь вешать лапшу, обзаведешься новым маникюром.

– Может сначала минет мне сделаешь? – усмехнулся я, за что вновь получил в челюсть.

В этот раз коротышка успел отскочить, а я лишь сплюнул кровью на пол. Такими темпами ослабею еще быстрее, надо бы сбавить обороты.

– Где успел насолить императору, Лаэр из Лира? – продолжал тем временем спокойный. – По какому поводу объявлен в розыск?

– Слишком красивый. Император завидует просто.

– Это поправимо, – произнес главный. – Сотрудничать, стало быть, не желаем? Давай я дам тебе еще один шанс, а ты не будешь тратить мое время попусту. В чем провинился перед империей? За что в розыске?

– Дочурка у императора красивая. Не удержался. Чуть с яйцами не засосало, правда, но оно того стоило.

– Хорошо, – кивнул главный будничным тоном. – Яйца тоже отрежем. Я приду завтра, когда станешь более разговорчивым.

Где-то в темноте скрипнула дверь, оставив меня наедине с коротышкой. Тот дождался, пока вдалеке стихнет эхо шагов, подтянул из-за угла широкий стол, заваленный различными инструментами, и притащил стул.

– Зря ты так, – произнес он, но в голосе я не услышал ни намека на сочувствие. – Мастер не любит вида крови на руках, а вот я люблю. С чего хочешь начать?

– Все еще не отказался бы от минета.

Яйца мне отрезать не стали, как и пальцы. Скорей всего местные палачи просто не в курсе, в каком виде я нужен императору. Да я и сам не знаю. Но рисковать они не решили, это я как-то сразу понял.

Начали с банальных иголок под ногти. Процесс скорее неприятный, нежели болезненный. Затем перешли к какому-то подобию газовой горелки, только я не видел никакого баллона с газом. Под конец устроили шоковую терапию путем прикосновений каким-то жезлом.

Счет времени я потерял еще на иголках, но в беспамятство мне провалиться не дали. Карлик оказался не таким уж и профаном. Вовремя лепил на меня какие-то пластыри, после чего боль ослабевала, а туман в голове рассеивался.

Обугленные ноги так и вовсе обмотали какими-то бинтами целиком. Боль была адская, но к моменту, когда мы перешли к процедурам с участием сколопендр, я уже мог пошевелить пальцами ног. Пусть это и доставляло еще больше боли.

– Ну как наш клиент? – спросил вошедший, которого коротышка назвал мастером.

– Да уже поплыл давно, – усмехнулся мелкий.

Коротышка рьяно подбежал ко мне, чтобы вытащить кляп изо рта, после чего получил еще один смачный плевок густой кровью в рожу.

– Ах ты ж!.. – заверещал он, замахиваясь.

В этот раз удар был прямым и смазанным, кровь попала ублюдку в глаза. Я открыл рот пошире и попытался укусить, получилось не очень. Сил не осталось.

– Ну ничего себе, – произнес мастер без всяких эмоций. – Может вас пора поменять местами, а то я не уверен, что ты правильно понимаешь свою работу.

– Мастер, – взмолился мелкий.

– Да я только разогрелся, – прохрипел я, голос срывался. – Оставьте нас еще на денек, я все сделаю. Он у нас заговорит как миленький, все выложит.

Мужчина спокойно подошел ближе и медленно надавил мне на ребра. Тело пронзило искрами, но очередные конвульсии я каким-то чудом сдержал.

– Ясно, – произнес он. – Ты либо не чувствуешь боль, либо уже давно к ней привык.

– Ловец с аспектом боли в сновидении? – неуверенно произнес короткий.

– Под блокиратором? – приподнял бровь мастер. – Даже будь у него дар крови, он бы не сработал. Не говоря уж про пассивные эффекты.

– Может он слишком силен для одного блокиратора?

– Может, – в этот раз мастер не стал спорить. – Но тогда как он так легко проиграл нашему ловцу? Да и не слышал я никогда про сновидения, основанные на боли. Нет, наш гость явно знаком с этим понятием не понаслышке. Я прав?

Умный ублюдок. Не сказать, что я тут помираю от скуки, но бывало и хуже. Гораздо хуже и гораздо дольше. Но это не значит, что я смогу терпеть все. Вопрос в том, как быстро они нащупают мой предел.

А у любого человека есть предел, за которым тот ломается. И к своему я иду семимильными шагами.

– Вижу, говорить ты не намерен.

– Что говорить? – попытался я пойти на контакт.

– Кто такой, откуда, зачем нужен императору, кто твои союзники, сколько, где прячутся? Продолжать?

– А, это, – прохрипел я. – Мои помощники вскоре придут за мной и всех вас вырежут. Так что не трать время.

– Помощники, – на секунду в глазах главного промелькнуло любопытство. – Кто они такие, где ваша база?

– Их четверо. Высокоуровневые мутанты. Сплав генной инженерии и кибертехнологий. Тинки-Винки, Джипси, Ляля и По. Еще есть Вупсень и Пупсень, но они вообще на голову отбитые отмороз…

Мне на грудь легла стальная перчатка, а все тело пробило разрядом молний, отчего все нанесенные во время пыток увечья заиграли новыми красками боли и страданий. Пытка длилась всего пару секунд, но я уже хотел сдохнуть.

– Посланник прибудет за ним завтра, – произнес глава, направляясь в темноту. – К этому времени он должен быть готов, иначе сам окажешься на его месте.

– Да, мастер, – поклонился коротышка.

– Погоди, – прохрипел я вдогонку, – я еще не рассказал про взвод тяжелых боевых черепах и крысу. Они знают кунг-фу.

Но меня не слушали. Когда эхо шагов стихло в глубине помещения, карлик повернулся ко мне, источая такую ненависть, что ею можно было умыться.

– Давай ты наконец мне отсосешь, а я скажу, что ты был хорошей девочкой? – усмехнулся я.

Самая главная проблема магического мира – у них есть много магических приспособлений. В обычной ситуации коротышке бы пришлось делать хоть какие-то перерывы, залечивая мои раны, дабы я не склеил ласты.

Но здесь карлику даже посменно работать не нужно было. Он просто обмотал меня какими-то бинтами и запустил сколопендр под кожу. Я чувствовал, как твари ползают у меня внутри, обжигая тело, заставляя извиваться от боли, отчего становилось еще хуже.

А сам же истязатель пошел вздремнуть, видимо. Я потерял счет времени и не понимал, какие сутки подряд вишу под потолком. Но рук не чувствую уже давно. Да и в целом все как в тумане. Только мерзкие твари, что ползают внутри меня, не давали упасть в беспамятство.

Хотя возможно причиной был обруч на лбу. Так или иначе, местные инквизиторы знали свое дело. Я чувствовал, что пребываю на грани.

– Сладость? – раздался голос из темноты.

Я с трудом разлепил глаза, стараясь перестать дергаться. Прямо передо мной стоял довольный и улыбающийся Убо. Он протягивал мне деревянную свистелку.

– Глюков подвезли, – прошептал я пересохшим горлом.

– Сладость? – повторил Убо растерянно.

– Потерял, дружище, – улыбнулся я. – В мешочке были. Если найдешь, то забирай. И мне принеси одну, не откажусь.

– Бог любит мешочки, – закивал Убо и сунул мне в ладонь свистелку.

– А сколопендр? – усмехнулся я. – Я бы всех отдал.

Но мне никто не ответил, а тело опять дернулось от обжигающей боли. Одна из тварей зашевелилась.

Вскоре вернулся карлик. На самом деле он не такой уж и низкий, но мне нравилось считать его карликом. Хоть какое-то развлечение. И он уже не был глюком, к моему огромному сожалению.

Я по привычке попытался плюнуть ему в лицо, но в этот раз уже ничего не вышло. В горле совсем пересохло, да и крови в теле, кажется, не осталось. Функционирую на чистой ненависти.

В этот раз меня не начали истязать по новой. Наоборот, мелкий ублюдок вытащил обратно своих тараканов, обмазал меня чем-то холодным и даже дал глотнуть какой-то вонючей жижи. Впрочем, мне даже такая показалась святой росой.

– Говорить можешь? – спросил он, явно нервничая.

– Воды, – прокряхтел я.

– Слушай, мразь, – перешел он на шепот. – За тобой явился сам господин Смерть. Лучше бы тебе быть к его приходу посговорчивей.

– Воды, – прошипел я в ответ.

Он что, вспотел что ли? Че эта падаль так занервничала? И к моему удивлению, он достал из-за пазухи флягу и протянул мне.

Это была вода. Только в этот раз чистая и освежающая. В груди сразу полегчало, а зубы приятно свело. Я успел сделать всего пару глотков, но как же это было прекрасно.

– Ты слышал? – зашептал он. – Слышал, что я сказал? Смерть идет за тобой. И поверь, он не тот, с кем можно шутить.

– Идиот, – прохрипел я. – Все знают, что смерть – это она. А не он.

– Че ты несешь?

– Как он? – раздался другой голос. Это были нотки тревоги или мне почудилось?

– Бредит, мастер.

– Он уже здесь, тварь, – прошипел главный надзиратель. – Уже активировали арку телепорта. Он должен быть в сознании, иначе нас всех…

– Он идет, – буквально пропищал карлик.

Даже я почувствовал этот жар преисподней, окутавший камеру. И еще запах. В этом мире смерть пахнет пеплом и… цветами? Нет, либо у меня повреждены рецепторы, либо я реально уловил тонкий цветочный аромат.

Смерть вошел в помещение, а оба истязателя рухнули на колени, кланяясь. Я продрал глаза и попытался сфокусировать взгляд. Попытался снова, но понял, что проблема не в моих глазах, а в вошедшей фигуре.

– Ты еще что за хрен? – прокряхтел я. Горло нещадно болело, отчего мой голос сорвался на хрип.

Существо имело очертания человека, но лишь очертания. Серый пепельный плащ без застежек и пуговиц облегал фигуру, расплываясь и меняя форму сам по себе. А вместо лица было черное пламя.

Оно не трещало, не грело, не вело себя как обычный огонь. Создавалось ощущение, что голова существа просто пылает черным, от нее отрываются лоскуты, что медленно тают в воздухе, будто языки пламени. И точно так же пылали белым огоньки, очерчивая раскосые демонические глаза.

Как будто языки огня беззвучно вырывались из шеи, огибая череп, а там, где должны были быть глаза, они на мгновение становились белыми. А затем побелела еще одна часть «лица», образуя оскал рта.

– Сколько он тут провел? – спросил Смерть.

Его голос был странным, искаженным. Словно доносился из глубины бездны, а не произнесен ртом.

– Третьи сутки, господин, – произнес мастер. – Мы отправили донесение его величеству сразу же. Если бы знали, что за ним пришлют вас, то воспользовались бы более быстрым…

– Помолчи, – произнес Смерть спокойным тоном. Я заметил, как двое моих истязателей сжались и задрожали. – Имя.

Я не сразу понял, что существо обращается ко мне. Наверное его вид должен внушать неподдельный ужас. Реально, от него исходила такая подавляющая аура, что хотелось в угол забиться.

И я не считаю себя бесстрашным. Скорее пофигистом. А после нескольких дней в этом отеле мое состояние вообще далековато уплыло от стандартов адекватности. Максимум, что это существо может со мной еще сделать, это убить. Честно, я начинаю думать, что это не такой уж и плохой расклад.

– Лаэр, – произнес я.

Очень хотелось сказать что-нибудь остроумное. Но я устал, ничего не лезло на ум, да и все равно не поймет. К чему напрягаться?

– Как Лаэр Неуязвимый? – удивил меня собеседник. – Или как Лаэр Багровый Рассвет?

– Как Лаэр Терпила, – ответил я. – Или Лаэр Неунывающий. Лаэр – Домик для тараканов.

«Лицо» Смерти расплылось в хищном оскале из белого пламени. Интересно, он это контролирует вообще? Это улыбка такая?

В следующее мгновение от странного одеяния отделилась рука, направленная в мою сторону. Она вся вздулась, покрывшись таким же черным пламенем и летящим во все стороны пеплом, а когда огонь опал, Смерть уже целился в меня из огромной пушки.

Какая-то футуристичная базука из сверкающего металла. Деталей я разглядеть не успел, потому что мне в лицо ударил огненный снаряд. Помещение наполнилось грохотом и треском. Я вздрогнул скорее от неожиданности, а не от боли.

Потому что боли-то и не было. Просто перед глазами все заволокло огнем и дымом. Да, я дернулся, отчего все увечья вновь напомнили о себе, но от огня даже жара не почувствовал. Пламя опало в одно мгновение.

Все стало как прежде, разве что мои мучители тряслись и скулили еще сильней, чем раньше.

– Я думал, ты по больше по косам, – прохрипел я.

Смерть взмахнул рукой, и у его ног появился огненный сгусток. В одно мгновение он разросся, раздался в стороны и обрел очертания. Я уже видел такое один раз. На мосту, когда из какого-то комка слизи появилась огромная змея.

Но в этот раз из сгустка образовалось какое-то четырехлапое существо, похожее на приземистого ящера с угловатой мордой. Существо, казалось, целиком состояло из магмы, что сочилась из сочленений его брони. А длинный хвост горел ярким пламенем.

Тварь пялилась на меня, а я на нее. От него исходило тепло, но вовсе не жар. Хотя там, где он стоял, камень плавился прямо на моих глазах.

– Как тебя жизнь потрепала, Чермандер, – усмехнулся я.

И в этот момент краем глаза заметил, как белые языки пламени в «глазах» Смерти расширились. Всего на мгновение, но он стоял достаточно близко, чтобы я это заметил. И тогда я стал серьезным.

– Ты знаешь это слово, – не спрашивал, а утверждал я. – Ты уже слышал его, так ведь? А это значит…

– Убей, – приказал Смерть.

И огненная тварь рывком подлетела ко мне. Боль пронзила спину, когда стена, у которой я был подвешен, раскалилась. Но от самого существа я не чувствовал никакого жара.

Тварь с мордой из магмы приблизилась вплотную, словно обнюхивала меня. А затем отступила.

– Ясно, – произнес Смерть.

Дальше все произошло как-то слишком быстро. Огненный демон исчез, а Смерть развернулся и опять достал откуда-то свою стальную громадину. Эта пушка физически не могла поместиться под пепельной мантией.

Два хлопка, две вспышки. Никаких предсмертных криков или агонии сгорающих заживо людей. Они сияли всего пару секунд. Не сгорели, а словно бы расплавились. Словно пух подожгли. Вжух – и нету.

– Свидетели нам не нужны, – прогудел Смерть.

– Я хотел их лично придушить, – прошипел я, сдерживая злость.

– Если собрался кому-то мстить, то бери выше. Обижаться на такую шваль, а еще зовешь себя именем великих героев.

Смерть вытянул руку вперед, и я увидел блеск браслета. Он тоже ловец, причем какой-то крутой. Пара секунд, и его «глаза» из демонически-раскосых стали практически круглыми.

– Первый ранг? И ты потерял свой сон. Как же ты жалок.

– Я уже слышал это. Может объяснишь, что это значит?

По залу разошлись какие-то волны или вибрации. Нечто глубинное. Я не сразу догадался, что Смерть просто смеется.

– Я? Объяснять что-то тебе? Иронично, не находишь?

Смерть взмахнул рукой, и я упал на пол. Звякнули цепи, боль пронзила все мое тело с небывалой силой. Рук я не чувствовал вовсе, да и в целом смог лишь повалиться мешком на камни. Кажется, кожа со спины осталась на раскаленной стене, но в целом это уже мелочи.

– Тебе пора. Либо иди, либо я убью тебя прямо здесь.

Смерть наклонился надо мной и положил черную руку на странный наруч, который мучители называли блокиратором. В одно мгновение сталь оплавилась и стекла на пол. Боли я не чувствовал, как и рук в целом.

Но вот ожоги и волдыри на коже говорили, что скоро почувствую.

– Ты и так пытался, – прохрипел я. – Сначала хотел убить, теперь спасаешь?

– Если ты и попадешь в руки императору, то уж лучше мертвым. Ты кретина кусок, спалился на самой простой завесе. Твоя аура уже давно отпечатана во всех охранных кристаллах империи. Так тебя еще и какой-то слабак отделал на заставе. Ты жалок. И слаб.

– Ну извините, что не соответствую вашим высоким стандартам, – ту змеемразь я уж точно не могу назвать слабаком.

– Хватит ёрничать, – мне запрокинули голову.

Что-то терпкое и острое влили в горло. Я пытался дернуться и выплюнуть мерзкую жижу, но Смерть держал крепко. Горячая волна прошла вниз, обжигая пищевод и расходясь жаром по всему телу.

– Спрячешься в академии. Даже не вздумай оттуда высовываться. И учти, если вернешься обратно меньше, чем мастером снов, я лично тебя убью.

– У меня Инсомния, придурок. Что бы это ни значило.

– Тогда ты сдохнешь еще раньше, – произнес голос. – И не пытайся спрятаться от меня.

Перед моим взглядом возникла костлявая рука такого же пепельного цвета. Я разглядел серебряный браслет ловца прямо перед своим носом. Затем этот браслет стал зеленого оттенка, на мгновение проявились тонкие переплетения рун, а все снова стало прежним.

– А-а-а, – протянул я. – Так ты тоже из этих.

– Я найду тебя где угодно. И если решу, что ты не способен сам за себя постоять, то просто убью. Так будет лучше для всех.

– Гостеприимство у вас на уровне.

– Сближение началось. Тебя зовут.

Меня рывком подняли на ноги. И что удивительно, в этот раз я устоял. Руки по-прежнему болтались плетьми, но ноги, хоть и дрожали, но держали вес моего тела. Смерть рывком развернул меня вокруг оси, и я увидел дверь.

Самую обычную деревянную дверь. Такая была у меня в комнате в детстве. Очень похожа. Нет, это она и есть. Или у меня разыгралось воображение?

Потому что там, где находилась дверь, должна была быть оплавленная стена с кусочками моей кожи. Я даже оглянулся по сторонам, чтобы убедиться. Ну точно, вот кольцо в потолке с оплавленными цепями.

Что происходит? Ответ пришел из-за спины.

– Твоя тропа открыта. Пройди вступительное испытание, иначе вернешься сюда.

Толчок в спину был легким, почти нежным. Но тем не менее я чуть ли не лбом вышиб волшебную дверь.

Часть 2. Явь

Человек в темном плаще никогда не понимал, как можно курить трубку. Во рту какая-то деревяшка, набита опилками, постоянно гаснет. Еще и следить за ней надо, чистить, обкуривать, обжигать. В общем один сплошной геморрой и никакого удовольствия.

Он достал очередную сигару, откусил кончик и прикурил. Густой сизый дым вырвался наружу. Эта привычка не приведет ни к чему хорошему. Она станет причиной его смерти, так говорят. Но плевал он на разговоры. На его работе встречаются вещи и похуже, так что смерть от рака легких может показаться и благословением.

Да и был Страж еще довольно молод, даже первую сотню лет не разменял. Так что мог себе позволить. У ловцов есть сновидения, у людей люди. У Стража не было никого, так что сизый дым стал его спутником. Верным и надежным.

– Ты мертв. Причем давно, – произнес Страж.

– Я всего лишь сон того, кого ты знал. Сон, блуждающий по калейдоскопу в бессмысленных поисках.

Человек в рваном плаще, с посохом в руках и татуировками на лице, вошел в облако сигарного дыма.

– Ненавижу сближение, – буркнул Страж. – Каждый раз какая-то дичь снится.

– Ты искал человека, который нужен императору.

– Искал, – кивнул Страж. – Кому он только не нужен. Но я не вижу причин убивать парня. Это дело чем-то воняет.

– Я хочу, чтобы ты ему помог.

– Что призраку минувшей эпохи понадобилось от неизвестного паренька?

– Длань должна объединиться вновь. Грядут перемены.

– Мы в калейдоскопе снов? Ты осознанное сновидение или это просто бред моего сознания?

– Я говорю серьезно, – произнес человек с татуировками на лице. – Я слишком слаб. Скоро я растаю, соединившись с калейдоскопом.

– Тебе давно пора, сколько лет уж прошло, как ты сдох.

– Длань. Собери Длань и помоги парню.

– Длани больше нет. Смерть переметнулся, а остальных убили.

– А Предатель предал, – усмехнулся татуированный.

– Не смей так говорить про него, – насупился Страж. – Ты знаешь, что он тут ни при чем.

– Но все говорят именно так.

– Они нихрена не знают.

– А еще все говорят, что Длани больше нет. Так если Предатель не предавал, то может и…

– Что мне-то с этого? – прервал его разговоры Страж. – И что тебе с этого?

– У парня есть то, что мне надо. Мы должны встретиться в калейдоскопе. Найди его и приведи ко мне. Он ушел в академию, куда мне нет пути. Я буду ждать его во сне с парящими китами, он сможет найти путь. Передай.

С этими словами человек в рваном плаще растаял, а Страж остался курить в одиночестве.

– Что может быть нужно сну давно мертвого человека от человека живого? – произнес Страж в пустоту. – Что в тебе такого особенного, пацан, что тебя ищет половина этого света? Но раз ты знаешь путь к парящим китам, значит, скоро тебя будут искать вообще все. И когда найдут, лучше бы тебе оказаться мертвым. Лучше для всех.

Глава 7. Тридцатилетние дети, которые мечтают стать волшебниками, когда вырастут

Тело ныло и болело так сильно, что я сначала подумал, будто вновь стал старым и изломанным. Но нет, это просто следы от многочисленных пыток. Что бы чувырла в огненном плаще ни влил мне в глотку, оно работало на ура.

Я мог двигаться, мог ходить, чувствовал руки и тело. Да, боль тоже была, но с каждой минутой слабела. К такому пробуждению я уже давно был привыкшим, только вот моя стандартная разминка не помогла. Тут все же внешние побои, а не внутренние.

А еще я бренчал длинными цепями при каждом движении. Смерть пережег их у самого кольца, так что приходилось волочить за собой по полтора метра тяжелых звеньев. Ну, хоть блокиратор снял – и на том спасибо. Кстати об этом…

– Врум-врум, – ткнулся скат мне в плечо.

– Живой, – погладил я сновидение. – Рад, что с тобой все в порядке. Эй, давай только другим на глаза не показывайся.

– Врум-врум, – кивнул скат и стал чуть прозрачным.

Отлично, значит тут много эфира, как и в Золотом Лесу. Надеюсь, это пойдет нам на пользу как-нибудь. Только убедившись, что с Врумом все в порядке, я решил оглядеться.

Проснулся я опять в лесу, но побродив немного, понял, что это скорее парк какой-то. Редкие простые деревья, тропинки и даже дорожки с лавочками нашлись. Рядом стал раздаваться шум, и я двинул в ту сторону.

Парк обрамлял большую площадь из белого камня, сложенного в замысловатый рисунок. Одним краем площадь примыкала к величественной стене, по центру которой возвышались врата. Не ворота или двери, а именно врата. Настолько грациозного входа я не видел больше нигде.

В этом белоснежном месте, окруженном природой, все прямо говорило о величественности. Мол, раз вы здесь, то вам оказана честь, и все такое. Будьте рады лицезреть нашу десятиметровую калитку и восхищаться.

Ладно, тут действительно было красиво, просто у меня ко всяким учебным заведениям выработался стойкий скепсис. А еще я скорей всего сегодня подохну.

Потому что раз мистер Пылающая Головешка обозвал слабаком ловца, что меня под орех уделал, то у него на то были свои причины.

Подумать о произошедшем в темнице я не успел. Что за странный чувак, перед которым все кланялись? Где он прятал пушку? Почему от огня плавился камень, а мне хоть бы что? Просто докинул в копилку вопросов и уселся на скамейку на краю площади.

Самое время выдохнуть, собраться с мыслями и понять, куда я попал. На площади прямо сейчас просыпались люди. Многие, как и я, выходили из парка на шум. Всего я насчитал около двухсот человек.

С возрастом тут проблемы, на вид обычные подростки лет восемнадцати. Но даже если поделить слова эльфийки надвое, то стареют здесь люди куда медленнее. Даже сейчас я выглядел чуть-чуть, но постарше основной массы новичков.

Усмехнулся, поймав себя на забавной мысли. Это же тридцатилетние дети, которые со светящимися глазами смотрят на стены академии и мечтают стать волшебниками, когда вырастут. Мир новый, а люди все такие же.

Примерно пять минут наблюдений, и я уже разделил всех прибывших на три группы. Первая и самая многочисленная – это дети, которые вообще не отдупляют, что происходит. Они ходили, глазели на все вокруг, нюхали, а парочка даже пыталась лизнуть камень на площади.

Такие же ловцы, как и я, которым посчастливилось получить приглашение за бог знает какие заслуги.

Вторая группа мне сразу не понравилась. Надменные, гордые и крайне спокойные. Шмотки красивые и элегантные, все такие прилизанные, причесанные, множество украшений. Местная аристократия моментально сбилась в большую кучу и презрительно поглядывала на окружающих.

Если они так спокойны, значит, наверняка знают, что будет происходить дальше. Ладно, про равенство в этом мире можем забыть сразу. Я уже догадываюсь, кто пройдет вступительные экзамены.

Третья группа была особенной. Это несколько десятков одиночек, что расположились кто где. Ни с кем не общаются, ничего не облизывают, никуда не смотрят. Одеты они чаще всего странно. Плащи, мантии, какие-то тряпки. Все простое, без изысков, но у многих нет-нет, да блестят драгоценные камни.

Эти тоже вели себя спокойно и собранно. Для них явно не было ничего страшного в испытаниях впереди. Но кто такие, я понять не смог. Скорей всего это дети других ловцов, иного объяснения у меня нет.

Не аристократия местная, но явно знающая о магии больше простого люда. Надо за ними присматривать, может, чего полезного замечу. А лучше бы выйти с кем-то из них на контакт, да разузнать, что к чему. Но я пока не увидел ни одного общительного ловца из третьей категории.

Зато на площади было целых два пустых места. И это с учетом того, что тут вообще не так уж много места. Первый пятачок был вокруг меня, но тут ничего удивительного. Судя по одежде, к этому дню тщательно готовились. Все чистенькие, нарядные, ухоженные.

А тут сидит полуголый окровавленный мужик весь в шрамах и свежих гематомах, так еще и цепями бренчит. Да и пахну я не лучшим образом. Впрочем, никто не боялся. Даже я чувствовал себя в этом месте достаточно спокойно и умиротворенно.

Второе пустое пространство было куда больше моего. На лавочке через площадь сидел мужчина вполне опрятного вида. Именно мужчина, ему на вид ближе к тридцати. То есть по местным меркам это сколько? Пятьдесят?

Худой, невзрачный, с гладко выбритым лицом, в простой темной одежде. Только вот на его куртке не хватало левого рукава, а судя по краям одежды, этот самый рукав раньше был, но его просто оторвали.

Зато на руке, помимо стандартного для местных браслета ловца, имелись знакомые мне наручи. На руке мужчины было три широких блокиратора, как тот, что нацепили на меня в темнице. Два от запястья до локтя и один широкий обрамлял бицепс.

Я не особо понимаю, зачем он их демонстрирует. Если эти штуки блокируют способности ловцов, то зачем их нацеплять на себя? Или я что-то путаю и эти наручи не блокираторы? Но в любом случае, если рядом со мной стоять брезговали, то рядом с этим парнем однозначно боялись.

Хотя он вообще не двигался и не пытался на кого-то напасть. Просто сидел молча на лавке и пялился себе под ноги. Странный тип, но опасности я от него не ощущаю.

Меня отвлек громкий заливистый смех стайки девчонок возле ворот. Там как раз обосновалась группа аристократов, как я их для себя назвал. Группа девочек в нарядных платьях обступили одного парня в черном камзоле и с обожанием пожирали того взглядом. Он обильно жестикулировал, что-то вещал, а девчонки хихикали и прикрывали лица веерами. Прямо бал какой-то, а не вступительные экзамены.

А затем парень обернулся, пусть и всего на пару секунд, но я его узнал. Это был тот сраный мажор, который появился в круге год назад вместе со мной. Я взглядами вцепился в окружающих его людей, но никак не мог найти ни одного знакомого лица. Для меня прошло меньше недели с тех событий, так что пусть смутно, но я помнил, как они выглядели.

Но нет, даже парочки прихлебателей того выпендрежника не было. А затем я заметил Еву, и в груди потеплело. Жива. Девушка стояла рядом с мажором, просто до этого ее закрывали обступившие парня девушки.

Ева выглядела… потрясно. Красивая прическа, изящное алое платье, много украшений. Румянец на щеках, блеск в волосах. Только глаза какие-то грустные. Но она точно не подвергалась пыткам, как я.

– Чего вылупился, отброс? – брезгливо произносит мажор.

Я сам не заметил, как подошел к толпе аристо, бренча цепями. Все повернулись в мою сторону, остальные новички расступились, стараясь не приближаться.

Я посмотрел на парня, затем на Еву. Девушке вообще было все равно на происходящее, она глядела куда-то в пространство, не замечая ничего вокруг. Снова глянул на мажора. Ни капли узнавания.

Да, для него целый год прошел, и я сильно изменился с тех пор. Но вот вообще? Нет, точно не узнает.

– Мы с вами раньше не виделись? – спрашиваю я, обращаясь к Еве.

Та лишь на мгновение бросила на меня безразличный взгляд. А она похорошела за этот год. Пропали маленькие морщинки возле глаз, кожа стала гладкой, волосы еще длиннее. Может это влияние мира на наши тела, но я бы сделал ставку на то, что Ева за этот год ни дня не работала и не уставала.

Девушка коротко посмотрела, но никаких эмоций не возникло на ее лице. Вообще не узнала.

– Ты как смеешь, отброс? – зашипел пижон. – Разевать пасть в присутствии госпожи.

Госпожи? Ничего себе. Экий из меня спаситель бы получился. Спас бы девчонку от чего? От лучшей жизни? А она времени даром не теряла. Да и мажорчик тоже неплохо устроился, судя по всему.

Я перевел взгляд на пацана и посмотрел ему прямо в глаза. «Я тебя своими же цепями придушу, даже с места не сдвинусь». Парень выдохнул, явно забыв, что еще собирался сказать. Мой вид явно не вызывал у него желания для шуток.

– Извините, обознался, – произнес я в пустоту.

Развернулся и двинулся обратно к своей скамейке. Толпа зевак моментально раздалась в стороны, пропуская меня. Боль почти ушла, так что я все же решил не садиться, а постоять немного на краю площади. Понаблюдать еще немного.

Ева выглядела здоровой и ухоженной, но какой-то подавленной. Госпожа? И этот мелкий прыщ с ней рядом. Что вообще произошло, пока я дрых под деревом? Такое чувство, что тут на халяву раздавали ништяки, а я все пропустил.

Не похоже, что над ними ставили какие-то опыты и отрезали головы. Вообще не похоже. А почему я про головы подумал? С чего бы их вообще должны были им отрезать?

А еще голос паренька. Он разговаривал на местном наречии, но с каким-то акцентом, даже я это почувствовал. Но говорил весьма свободно.

– Ау! – вскрикнул я скорее от неожиданности, когда почувствовал острую боль в плече.

Резко разворачиваюсь с замахом и вижу офигевшую рожу какого-то парня. Тот отскакивает, загораживаясь руками.

– Тихо, тихо! – вскрикивает он.

– Ты че, оборзел? – офигеваю я. – Ты меня укусил?

– Тихо, тихо, – продолжает парень. – Тихо, – выдыхает, а я все не могу понять, надо ему челюсть свернуть или нет. – Тихо. Мужик, извини. Я это не контролирую.

– Что ты, блин, не контролируешь? – я схватил его за грудки, а то сейчас убежит еще.

– Тихо, – он успокаивающе поднял руки. – Тихо, мужик. Извини, я случайно.

– Случайно укусил человека за плечо? – продолжаю я офигевать.

– Да, честно. Я иногда выпадаю из реальности, и это как-то само собой происходит. У меня это с детства. Просто смотрю на человека, а потом бах – и уже укусил. Или еще что.

Судя по роже, парень испугался еще больше меня. Да и не выглядит он так, будто специально это сделал. Я отпускаю парня и отталкиваю его.

– Отвали подальше, – рычу я, а тот лишь примирительно держит руки.

– Все, все, ухожу. Извини еще раз, я не специально.

– Шизики одни вокруг, – шепчу я, когда парень отошел.

– Врум-врум, – согласился скат.

– Внимание абитурам, – голос обратился к нам и мгновенно прекратил весь шум.

Из парка напротив ворот вышло три человека в широкополых мантиях. Реально волшебники, только шляп не хватает. Двое мужчин и одна женщина.

Первый и самый высокий мужчина был наполовину седым, с иссеченным морщинами лицом. Взгляд у него тяжелый и строгий. Он шел первым, не обращая внимания на собравшихся вокруг новичков.

Справа от него вышагивал какой-то мрачный тип в черной мантии – и вот этот уже цепко оглядывал всех вокруг. А когда его взгляд остановился на мне, я увидел множество старых шрамов, изрезавших его лицо и уходящих куда-то под ворот. А от серых глаз мороз по коже шел.

Третьей была женщина, и она прямо источала очарование. Единственная из троицы, кто улыбалась и пару раз даже помахала рукой. Милая, миниатюрная, с темными волосами, заплетенными в косу.

– Короче, Врум, – прошептал я, когда троица прошла мимо. – Главный у них какой-то негодяй, мрачный, со шрамами, окажется душкой, а брюнетка на самом деле та еще стерва. Я в книжках читал, так всегда бывает в подобных местах.

– Врум-врум, – согласился скат.

Троица подошла к закрытым вратам и поднялась на ступени, возвышаясь над площадью. Развернувшись, они осмотрели собравшихся и вперед вышел седовласый.

– Мое имя Шархай, – заговорил он. – Магистр Шархай. Вы здесь, потому что калейдоскоп снов решил, что в вас есть некая искра, благодаря которой вы сможете стать ловцами снов. Но не всякой искре суждено разрастись в пламя. Сегодня день вашего испытания. Вы войдете в эти врата все вместе и выйдете из них либо студиозусами Академии Сновидений, либо не выйдете вообще. Что бы было понятнее, не выйдет больше половины из вас. Кто решит, что ему это не надо, оставайтесь на площади, и вечером вас отправят домой. Задача остальных же – вернуться не одним. За этими дверями находится бестиарий академии. Различные сновидения калейдоскопа собраны здесь и ждут своего часа. Теперь же вы должны найти свое первое сновидение и заключить с ним союз. Как вы это сделаете – меня не интересует. Если есть вопросы – можете оставить их при себе. У вас времени до заката.

– Точно говнюк, – шепнул я Вруму.

После этого он просто двинулся обратно через толпу, пока не растворился в парковых зарослях. Второй мужчина остался стоять на месте, а женщина медленно подошла к вратам и положила руки на створки. Некоторое время ничего не происходило, но потом ворота начали таять. Они становились прозрачными и покрылись белесой дымкой, как будто испаряясь. Когда их не стало совсем, нашему взору открылась такая же площадь, как и та, где мы стояли.

– Можете проходить, дорогие мои. Удачи всем вам. Да пребудет с вами благословение Гипноса, – теплым голосом произнесла женщина и отошла в сторону.

Что-то все выглядит проще, чем я думал. У меня же есть Врум, получается, мне не надо никого искать? И в чем трудность тогда?

Первыми завалились аристо. Даже не так. Они просто ломанулись в открывшиеся ворота, чуть ли не локтями распихивая друг друга. Там что, такая конкуренция за сновидения? Нет, третья группа, которые одиночки, вообще никуда не спешат. А они явно в теме происходящего, потому и я не видел смысла торопиться.

А вот остальная толпа повалила вслед за голубой кровью, словно боялись, что им не достанется ништяков. Может мне тоже стоит поторопиться?

– Ай, да пофигу, – махнул я рукой и уселся на лавку.

Думал, что войду последним, но нет. Последним за мной двинул парень с блокираторами на руке. Такое чувство, что ему на эту академию было насрать еще больше, чем мне. Респект и уважуха, странный чувак в порванной куртке.

Площадь все же отличалась от той, на которой мы находились. В центре бил небольшой фонтан, вокруг него раскинулся зеленый сквер с маленькими деревьями и зелеными лужайками. Вдоль дорожек стояли скамьи, а опоясывала площадь большая стена из белого камня.

В стене было множество разных дверей. Деревянные, железные, каменные, тряпичные, всех цветов и размеров. Другие абитуры уже бежали в разные двери, стараясь обогнать друг друга. Пихая и толкаясь, все хотели быть первыми.

Забрать самые лучшие сновидения. Успеть выбрать. Толпа. Я замер на месте, оглядываясь и пытаясь разобраться в происходящем. Я закрыл глаза и постарался успокоиться. Толпа. Я чувствовал их панику. Они боялись. Боялись не успеть, не найти, не вернуться. И они спешили. Не зная, куда бежать, они бежали куда угодно, лишь бы не стоять на месте. Я старался не поддаваться толпе.

Но вскоре я остался стоять один. Все бегали теперь по кругу, пытаясь вломиться в какую-нибудь дверь. Но потом стало совсем тихо. Отголоски паники растаяли, словно весенний снег под струей огнемета, и наконец воцарилось спокойствие. А потом пришло чувство уверенности. Так бывает, когда ты не знаешь, как делать что-то, но точно знаешь, что у тебя получится. Я открыл глаза. Толпа. Ее больше нет.

Дети богатых семей, которых родители запихнули на обучение, люди вроде меня, которых нашли и пригласили случайно, по каким-то одному калейдоскопу известным причинам. Все разбежались по странным дверям.

Но оставалась еще третья группа. Потомственные ловцы, как я предполагаю. Их было мало, человек двадцать от силы. Зашли последними и мгновенно растворились в пространстве. Кто-то целенаправленно ушел в двери, кто-то просто сидел или стоял, словно ждал приглашения. Я выбрал девочку маленького роста, которая сидела под деревом и что-то рисовала в тетради, и подошел к ней.

– Привет, меня зовут Лаэр.

– Привет, Лаэр, – она даже не подняла глаз.

Ни страха, ни пренебрежения. Мелкая темноволосая пигалица с немного раскосыми глазами и короткой копной волос. Она была спокойна в этом хаосе, потому я и решил с ней заговорить.

– Почему ты сидишь здесь?

– Я пишу, не видишь?

– Вижу, но остальные давно пошли искать сновидения. А ты нет. Почему?

– А ты?

– Что я?

– Остальные пошли искать сновидения, а ты нет. Почему?

– Не знаю. Не знаю, как их искать и куда мне идти. К тому же у меня уже есть сновидение.

– С эфирной связью? – спросила она без всякого интереса.

– Не знаю, – вновь повторил я.

– Тебе надо будет запитать сновидение эфиром из своего источника, чтобы обозначить связь. Иначе не считается. Если ты еще не заключил со своим сновидением договор, то поторопись.

– Я не знаю слов договора. Не подскажешь?

– Я его три месяца учила. Говорят, король-бог выучил за две недели, а ректор за три в свое время.

Она замолчала. Ясно, то есть я должен был прийти на вступительные, уже зная какой-то там сложный договор, уметь обращаться с каким-то источником и знать, как передавать эфир сновидению. Я ничего не утверждаю, но есть некоторые мыслишки, которые укладываются в слова «дискриминация по статусу рождения».

Я присел рядом и попытался заглянуть через плечо. Девочка водила чистым пером по пергаменту, но бумага оставалась пустой.

– Ты же в курсе, что для этого требуются чернила? – малышка подняла на меня большие круглые глаза и посмотрела, как на идиота.

– Ты даже не видишь эфир?

– Нет. Но знаю, что на вкус он как манго, – зря я это ляпнул. Совсем как на идиота смотрит.

– Внутренняя сила ловца. Она требуется для взаимодействия со сновидением. Я черчу знак своей души.

Девочка приложила ладонь к пергаменту. Сначала ничего не происходило, но потом листок вспыхнул и растаял в воздухе.

– Что ты сделала?

– Наполнила руну своим эфиром и развеяла ее. Теперь сновидение, которому понравится моя душа, само придет сюда. Наша энергия для них как еда. Не в том смысле, что они питаются ею. Но им как бы нравится аромат наших душ.

– Понял. Это что-то вроде пудинга. Вроде не еда, но очень вкусно.

– Да, что-то вроде десерта. И разным сновидениям нравятся разные души. В этом и заключается суть испытания. Ловец должен найти сновидение себе по душе.

– Понятно. Ты вроде как мухлюешь, получается.

– Вовсе нет. Я просто ускоряю процесс. Зачем мне ходить и искать, если мое сновидение само придет сюда? А раз ему понравится моя энергия, то мы точно подойдем друг другу.

– А я могу так же позвать себе кого-нибудь?

– Да, если знаешь знак своей души и умеешь манипулировать своей энергией.

– Эмм… Это вряд ли. Мне вообще ничего не объясняли по поводу испытания. Я про Академию Снов узнал-то всего пару дней назад.

– Ну, тогда я не знаю, чем тебе помочь. Да и не очень хочу, если честно.

– Справедливо.

Я не знал, что мне делать. Не знал, куда идти и как искать свое сновидение. И вообще не уверен, что оно мне надо, есть же Врум. Или это будет считаться за мухлеж? Типа как прийти со шпаргалкой.

Я попробовал походить по дверям, но не смог открыть ни одной. Даже тряпичный полог не отодвинулся. Потом я запутался в лианах, что закрывали вход в одну из ниш. А после того, как застрял в гигантской паутине, решил, что с меня хватит.

Вернувшись к тому дереву, я понял, что девчонки уже нет. Сев на ее место, привалился к стволу и закрыл глаза. Будь что будет. Выгонят, так выгонят. Я не знаю, что надо делать. Я оладушек.

Я размышлял, как мне приманить местное сновидение, раз уж я не могу пройти ни в одну дверь. Может, на запах девочки придет еще какое-нибудь и удастся заключить с ним договор. Или я где-то пропустил нужную дверь. Надо подумать. Но думать не получалось.

Треск, грохот, боль. Открываю глаза и пытаюсь дернуться, но не получается. Что-то придавило меня к земле.

– П-п-помогите.

– Ой. Я тебя не заметил. Что ты здесь делаешь? Это мое дерево.

Что-то пошевелилось, потом стало легче дышать, затем вернулось зрение. Я лежал под поваленной веткой. Рядом сидел огромный кот с матовой шкурой цвета слоновой кости. Он был похож на льва, только без гривы.

– Что-то я не заметил на нем твоего имени, – проворчал я коту.

– Это потому, что у меня нет имени. И я всегда лежу на этом дереве. Только сегодня ветка сломалась почему-то.

– Может, потому что кому-то надо меньше жрать сладостей?

– Ты идиот? Я свободное сновидение. У меня нет материального облика даже. Как, по-твоему, мне жрать сладости?

– Так найди себе ловца, заключи договор и жри на здоровье.

– Ишь ты, умный какой. Хотел бы – давно нашел.

– А чего не хочешь? – спросил я.

– А больно оно надо мне, - фыркнул кот.

– Что, так и будешь вечность ветки ломать?

– Не ломал я ничего, – огромный котяра на мгновение запнулся. – Это случайно вышло. Любимая ветка, между прочим.

– А чего ты тогда делал здесь?

– Не твое дело. Ты сновидения ищешь, вот и иди, ищи.

– Не могу. Двери не открываются.

– Конечно. И не откроются, у тебя же эфира ни на грамм. Я потому тебя и не заметил, твою душу не учуять. Какой же из тебя ловец?

Я сел обратно и прислонился спиной к стволу. Потер лицо руками и обреченно вздохнул.

– Великий. Великий ловец из меня получится. И легенды обо мне складывать будут. Надо только стараться и никогда не отступать. Мне так магистр сказал. Только он чего-то не уточнил многих деталей. Например, что надо владеть эфиром. Которого у меня нет. Или знать, где искать сновидение.

– Так тебя магистр пригласил? Видимо, он был тем еще шутником.

– Ага. Иди в Академию Снов. Будет здорово. Ты поймаешь самое сильное сновидение в калейдоскопе. И пудинги у тебя будут самые сладкие, и приключения самые интересные, и вообще. Знал бы, как опозорюсь прямо на входе, этой веткой бы по его полосатой роже и въехал.

– Полосатой? Это тот магистр, у которого шрамы на лице?

– Да. Магистр Ки. Он меня сповадил сюда поступать.

– Хах, Полосатик значит. Он вообще-то хороший человек. С юмором, конечно, но не до такой степени. Хотя кто этих магистров разберет.

Кошак улегся прямо на поваленную ветвь. В разговоре наступила пауза.

– Небо.

– Чего? – спросил я. – Ты о чем?

– Ты спрашивал, что я здесь делаю. Прихожу смотреть на закатное небо. Оно здесь красивое. А с той ветви прекрасный вид. Был.

– А-а. И правда. В этом месте оно какое-то необычное. Даже жаль, что придется вернуться.

– Необязательно. Ну, ты же ищешь сновидение. А я сновидение. Ты бы мог предложить мне заключить договор.

– Тебе? – спросил я со скепсисом.

– А что? – кошак фыркнул. – Я недостаточно хорош для тебя?

– Нет, дело не в этом. Просто какой в этом толк, если у меня даже эфира нет. Я же помру, если попытаюсь призвать тебя.

– Не совсем так. У тебя есть источник, просто он пустой почему-то. Сразу и не заметишь. Но я вот посидел тут, теперь чувствую.

– Ничего себе. И часто такое бывает?

– А мне почем знать? Полосатика спроси, он же у нас магистр. Но я такое первый раз вижу. Хотя может и не обращал внимания просто.

– А тебе разве не должна понравиться моя душа, чтобы заключить договор? Мы же должны подходить друг другу. А я вроде как неправильный какой-то.

– Да я вроде как тоже. Да только выбора у тебя все равно нет. Солнце скоро зайдет и аля-улю, привет доить коров. Или чем ты там по жизни занимаешься.

– Твоя правда. Так ты хочешь заключить со мной договор?

– Нет.

– В смысле? Ты же сам предложил.

– Не предлагал я ничего. Просто спросил. Зачем мне с тобой договор? Мне и тут хорошо.

– Я буду кормить тебя сладостями.

– М-м-м… Часто? Тебе для этого придется воплощать меня в материальную форму. Силенок-то хватит?

– Не знаю. Ну давай я буду отдавать тебе до половины своей энергии в день на воплощение. И половину всех сладостей, которые ем сам.

– Заманчиво. Но не только сладостей. Всей еды.

– Эмм… А что ты ешь? Чем вообще питаются сновидения?

– Понятия не имею. Я еще ничего не пробовал. Вот мне и хочется узнать, как это.

– Дороговато ты мне обойдешься.

– Ну, или так, или коровы.

– Да не дою я никаких коров. К тому же у тебя тоже выбора немного. Ветка-то твоя все, тю-тю.

Кошак ничего не ответил. Снова повисла тишина.

– Скай.

– Чего?

– Тебе нужно имя. Любое уважаемое сновидение имеет имя. Да и как я договор заключу с тобой без имени? Обращаюсь к тебе, сновидение гигантской кошки с огромной ветки. Вижу тебя с ясным взором и чистыми намерениями. Так что ли?

– Скай, – произнесло сновидение. – Звучит приятно. Что оно означает?

– Там, откуда я родом, некоторые люди так называли небо.

– Скай. Небо. Мне нравится.

– Тогда, – мой голос изменился до неузнаваемости, и я заговорил на каком-то ином языке, не принадлежащем этому миру. Но я понимал смысл того, что говорю: – Я, Лаэр, обращаюсь к тебе, сновидение Скай. Вижу тебя с ясным взором и чистыми намерениями. Позволь разделить твой сон. Обязуюсь отдавать тебе половину своего эфира и еды, – добавил я на языке этого мира.

– Принимаю твои помыслы и позволяю взирать меня, Лаэр. Я, Скай. Смотри же мой сон.

Ответ прозвучал у меня в сознании. И в тот же миг что-то неуловимо изменилось. Как будто всю жизнь я что-то искал, а теперь нашел. Куда-то бежал – и вот пришел. Как будто я с рождения был неполным, а теперь сложился воедино. Как паззл. Стал целым. Стало хорошо.

Я проснулся, хватая ртом воздух. Огляделся вокруг. Ни кошака, ни девчонки. Я все еще на внутренней площади, сижу под деревом.

– Врум-врум, – ткнулся мне в плечо скат.

Я задрал голову и уставился на ствол дерева. В паре метров над головой виднелся давно заросший след. Как будто в этом месте раньше росла толстая ветвь.

– Так. Это какого хрена сейчас было? – спросил я.

– Врум-врум.

Глава 8. Свои пол-лошади на эту неделю ты сожрал

Так, все, хватит. У меня голова уже трещит, я не привык столько думать. Вдох-выдох, повторить, успокоиться.

Я посмотрел на солнце, время до заката еще было. Площадь пустая, все разбежались по разнообразным дверям или вообще уже вышли через ворота на дальнем конце, где сдают испытание экзаменаторам.

Надо сесть и во всем разобраться с самого начала. Отдельно с реальностью, отдельно со снами. Начнем с реальности.

Я подобрал несколько камешков, перекатил их по ладоням и принялся выкладывать. Один был покрыт мхом, второй со множеством граней. Я разложил их с двух сторон. Итак, что мы имеем…

Тыкаю пальцем в заросший мхом камень. У нас есть какой-то Отец Сумрака, которому что-то надо от прибывших. При этом он не пытался ничего с нами сделать, захватить или того хуже. У него есть приспешник Туман – камешек поменьше ложится рядом с заросшим.

С другой стороны есть местный император, и вроде как они с Отцом не дружат. Острый камешек кладу на другую сторону. И есть загадочный мистер Смерть. Он вроде как служит императору, ему ведь в ноги кланялись те тюремщики. Но у Смерти зеленый браслет. Получается, двойной агент?

Я взял черный камень и положил посередине между «Отцом» и «императором».

Итого две стороны и Смерть посередине. И вроде как ни к кому из них соваться не стоит, по крайней мере пока я так слаб. Еще есть эльфы, которые не эльфы, есть академия, которая вообще нейтральна ко всему, что мне на руку, какой-то король-бог, а значит и королевство, и куча других стран.

Но это все к делу прямого отношения не имеет, так что пока опустим.

Теперь со снами надо разобраться. Я не видел снов в том мире, но вижу в этом. Причем как обычные, вроде той синей собаки в окружении машин из привычного мира, так и местные. И при этом все утверждают, что у меня Инсомния.

Причем делают это настолько уверенно, что я и сам повелся. Но сны-то я вижу, и ладно бы только местные, но и обычные тоже. Вывод? Ничем я не болен, скорей всего у меня нет своего сна, потому что я в этом мире недавно. Или сказывается Инсомния из прошлого мира. А скорей всего все вместе.

Теперь про странности. Мужик с татуировками на лице, похожий на Убо. Я задумался и положил на землю еще один гладкий камень, образуя треугольник. Отец, император, Убо-не-Убо.

Татуированному тоже от меня что-то надо, но он хотя бы помогает. Он предупредил о засаде на мосту и просил его найти. Пожалуй, это оптимальный вариант дальнейших действий, разузнать про человека с татуировкой, благо заметная черта.

И теперь два сна с кошаком по имени Скай. И вот это единственный момент во всей истории, который я пока что не понимаю. Эльфийка говорила, что я смотрю чужие сны, и пока все сходится. В лесу я видел сон про лес. Уснув под деревом, я увидел сон про это же дерево.

Получается, если я сплю в том месте, где появлялся Лаэр с кошаком – я вижу сон про него. И это больше похоже на воспоминание, чем на сон.

Во сне я произнес слова договора на языке, который вроде бы понимаю, но это не местное наречие. Во сне я назвал магистра из той троицы, что открывали дверь – Ки. Магистр Ки. Все еще может быть бредом моего воображения, но задом чую, что нет.

А теперь самое веселое. Лаэр из сна назвал кошака небом. С языка в моем родном мире. Итого, что мы имеем…

В некоторых местах я смотрю сны Лаэра, знающего язык моего мира и по характеру чем-то напоминающего меня. Разве что куда веселее и жизнерадостнее. А еще он, как и я, не может войти ни в одну дверь тут, потому что у него нет эфира. Как и я.

А судя по следу от сломанной ветки на дереве, происходило это довольно давно.

И вот тут уже дважды два сложить нетрудно. Все идет к тому, что я уже был в этом мире раньше, но почему-то об этом забыл. Это объясняет, откуда я знаю местный язык. Даже два. Ведь остальные пришедшие со мной не знали.

Одна неувязочка. Хоть убей, но я не помню, чтобы исчезал из своего родного мира. А судя по всему, тусил я здесь явно не один год. Может я умер тут, потом реинкарнировал в своем мире и снова вернулся? Типа, по ошибке родился в мире без магии, а теперь вновь в своем родном, в этом.

Объясняет, почему я ничего не помню. По времени неизвестно, может я вижу события столетней давности. А может и пару лет назад все происходило. Да, теория шита белыми нитями, но пока что ничего лучше у меня нет.

Итого, пункт первый – поискать информацию о татуированной версии Убо. Пункт второй – разузнать все, что смогу, о Лаэрах этого мира. Может я был одним из тех, о ком говорили.

– Лишь бы не Красноголосый, только не он, – скрестил я пальцы.

А, ну и еще третий пункт. Попытаться сегодня не сдохнуть. Мелкая девчонка говорила, что надо будет передать эфир своему сновидению. Но если информация из сна правдива, то у меня нет эфира. Но и Лаэр из сна как-то же прошел? Я видел их со Скаем в лесу, а значит, они продолжили ходить вместе.

Наверное, для ловцов без эфира делают послабления. Так что никаких проблем быть не должно. Я повернулся к скату и внимательно на него посмотрел.

– Я, Лаэр, обращаюсь к тебе, сновидение Врум, – произнес я на языке из сна. – Вижу тебя с ясным взором и чистыми намерениями. Позволь разделить твой сон. Обязуюсь отдавать тебе по половине лошади в неделю, можно Камнецветом.

– Врум-врум, диги-диги.

– Не работает, – вздохнул я. – Ничего не чувствую. Может это потому, что ты не местный? Ну, в том смысле, что говоришь не как все.

– Врум-врум.

– Да, я все равно буду тебя кормить и чесать. Ладно, пошли уже, перед смертью ведь не надышишься.

Я встал и побрел к дальним воротам, похожим на предыдущие. Если за этой площадью окажется третья, я полноправно обвиню местных архитекторов в халтуре.

Но за воротами я увидел мост. Тоже выполнен из белого камня, с какими-то витиеватыми перилами, а под ним облака. Выглядит внушительно, хотя по воздуху и не скажешь, что мы где-то парим в небесах. Дышится тут легко.

– Магия, – шепнул я Вруму.

– Диги-диги.

Перед мостом стояла знакомая парочка. Улыбающаяся женщина и мужчина с кучей шрамов на лице. Абитуры шли жиденькой шеренгой и подходили, в основном, к улыбающейся женщине. Что-то ей демонстрировали, вытягивая руку, и шли дальше.

Вот девушка с алыми волосами идет по мосту, а вот она уже растворяется в облаках. Что-то мне подсказывало, что выйдет она либо с другой стороны моста, либо в том месте, где вошла на тропу. То есть я спокойно могу прыгнуть в облако и снова оказаться в той темнице.

Глядя на абитуров, я не мог понять, что происходит. Я не видел их сновидения и не знал, что они делают. Но так как время еще не вышло, здесь были лишь те, кто уже нашел свое и точно знал, как пройти экзамен. Чего не скажешь обо мне.

А еще странными были цифры над их головами. Пока мы стояли на площади, я их не видел, а теперь они появились. Это из-за того, что у них есть сновидения? У всех по две цифры через дробь, я такое уже видел на мосту, когда дрался с ловцом, но тогда не придал этому значения.

У змеерожего было две десятки. Тут чаще всего две единицы, у одного увидел двойку и единицу. А у парочки абитуров вообще не было цифр. Догадка проскользнула в голове, и я пригляделся.

Ну да, у пары людей не было браслетов и цифр. А у остальных они были. А цифры означают ранг ловца и сна. У меня бы было один и ноль. Но почему-то мне кажется, что их вижу только я. А это значит…

В памяти смутно всплыла фраза «ты еще оценишь мой подарок». Или как-то так. Похоже, что зеленый браслет может «взламывать» серебряные и показывать мне ранги других ловцов. Тогда почему я не вижу ранги магистров? Браслеты у них есть.

Видимо, рожей не вышел. В том смысле, что они слишком круты. Кстати говоря, Смерть тоже понял, что у меня нет сна, посмотрев на свой браслет. Полезная фича, однако. По крайней мере, пока я не вылезаю из своей песочницы.

Мост был широким, а магистры стояли по краям. Я целенаправленно свернул в сторону шрамированного, рядом с которым не было ни одного абитура. Очередь покосилась на меня, когда я шел, звеня цепями.

Подойдя к магистру, уставился ему в глаза. Он холодно посмотрел в ответ, не меняя выражения лица, но по каменной маске я догадался, что он удивлен. С его-то рожей, неудивительно, что все идут к улыбчивой дамочке.

Все, кроме странного окровавленного парня, бренчащего цепями.

– Сновидение, – произнес магистр холодным тоном.

– Врум, – кивнул я в сторону ската.

– Врум-врум, – подтвердил он.

– Этого сновидения не было в нашем бестиарии, – произнес он. Ага, он видит Врума.

– Он со мной пришел. Так ведь можно?

– Главное, что вы способны заключить договор. Бестиарий просто для удобства. Запитайте его эфиром, подтвердив связь.

– А если, – начал я медленно, – предположить, что у меня нет эфира? Типа пустой источник.

– Значит, – глаза шрамированного сузились, – вы можете попытать счастья в следующем году, когда обзаведетесь собственным эфиром.

– Эх, – вздохнул я и вытянул кулак.

Врум стукнулся мордочкой о мою руку и начал вибрировать. Вся шеренга, включая женщину, пристально наблюдала за человеком, покрытым ровной коркой спекшейся крови. Врум тем временем заурчал и стал плотнее.

– Запитал, – посмотрел я на магистра. – Вы же это как-то видите? В нем стало больше эфира.

– Вы меня за идиота держите? – чуть ли не прошипел мужчина.

– Я – нет, – ответил ему, а внутри все похолодело. И когда человек со шрамами набрал в грудь воздуха, я выложил последний козырь: – Но вот Скай передавал вам привет.

Магистр с шумом выдохнул. Последнее предложение я произнес шепотом, чтобы никто не услышал, но тут такая звенящая тишина повисла в воздухе, что кажется, меня на том краю моста стало слышно.

– В сновидении стало больше эфира, – подтвердил магистр ровным голосом. – Вы сдали экзамен, проходите.

У меня в груди ёкнуло. Что, так вот просто? Я что, только что наконец смог куда-то устроиться по блату? Офигеть. Не очень честно, зато проживу лишний день. Кто меня за такое осудит?

Я сделал шаг, но замедлился, проходя мимо магистра, потому что он заговорил тихим шепотом, смотря куда-то вдаль:

– Но больше никаких фокусов с Камнецветом, юноша.

Я молча пошел по мосту, спрятав руки в карманах потрёпанных грязных штанов. Я шел по мосту из белого камня, нещадно звеня цепями. В левой руке я сжимал простенькую, но изящную свистелку из дерева, а в правой было высохшее семя Камнецвета.

Во время пыток у меня отобрали все имущество. По сути-то, посох, плащ, да мешочек с едой. И свистелку, что подарил мне Убо в деревне. И я более чем уверен, что в моем кармане была другая, пусть и похожая.

А значит Убо действительно приходил в казематы за сладостью. Я сказал ему забрать себе орехи, если найдет, и вроде бы просил мне принести. Вот он и принес. Потому что проснулся я возле площади с обоими предметами, зажатыми в кулаках.

– Свои пол-лошади на эту неделю ты сожрал, – улыбнулся я, заходя в облака.

– Врум-врум.

Облака рассеялись, и я сошел с моста, оказавшись еще в одном парке. И трава тут действительно была зеленее. Вход в здание академии напоминал собор, выполненный в стиле замков викторианской эпохи. Повсюду скульптуры, орнаменты, витражные окна.

Выглядит красиво и очень приятно. Здание целиком состояло все из того же белого камня, каким была выложена площадь и мост.

Я стоял на траве, среди деревьев, перед главным входом. Влево и вправо за моей спиной возвышалась громада белой стены, переходящая в прозрачный купол над головой. И если судить по размерам этого купола, территория академии доходила до размеров небольшого городка.

А я находился сейчас на самом его краю. Мост же как раз начинался там, где заканчивалась стена. Если мы реально парим над облаками, то такая конструкция должна защищать от ветра, но не от давления. Да и мост ничем не был защищен.

– Магия, – буркнул я без всякого энтузиазма.

– Врум-врум.

Магистр Шархай или Шрахай, не помню, не соврал. На полянке набралось от силы человек шестьдесят, и больше половины – те самые аристократы в дорогих шмотках, а другая большая часть – это одиночки из третьей группы.

Было и несколько простолюдинов, но эти хотя бы не пытались облизать все подряд. Самый умный обезьян из всех обезьян смог пройти дальше.

Я увидел Еву и мажорчика, они стояли рядом в окружении кучи самодовольных рож. Увидел пигалицу, с которой болтал под деревом и странного парня с тремя блокираторами на руке. Все ходили словно в прострации.

Они смотрели себе под ноги или стояли с вытянутыми руками и пялились в ладони. Даже смурной парень в порванной куртке удивленно пялился себе на руку, держа ее ковшом. Многие что-то шептали, ни к кому конкретно не обращаясь.

В этом мире поступление в академию волшебства больше напоминало афтер-пати наутро после хорошего рейва. Торчков еще не отпустило, но они больше не буянят.

Я-то понимал, что тут больше полусотни людей только что обзавелись своими первыми сновидениями, я сам целую ночь с Врумом играл, когда он только появился. Но со стороны выглядит все равно забавно.

А я принялся осматривать цифры над головами собравшихся. Браслеты тут имелись не у всех, но у большинства. В основном, две единицы, очень редко одна из цифр была двойкой. А вот паренек с одним рукавом продолжал удивлять. Ноль и пятерка.

Это как вообще? Типа он не ловец, но у него есть крутой сон? И что вообще такое этот сон в понимании ловцов? Явно не про сновидения вроде Врума говорят.

Тем временем на поляну выходили все новые и новые люди, и в итоге нас набралась почти сотня человек и мост растаял. А вместо него возникла сплошная стена, сделав купол целостным. Окей, мне уже лень удивляться.

Места на полянке стало маловато, приходилось жаться друг к другу. Но ни ко мне, ни к стильному однорукавочнику никто не приближался. Мне же лучше, легче дышится.

Двери главного входа с тихим шелестом распахнулись, и все тут же замолчали. Из дверей вышла знакомая нам троица. Седовласый магистр Шархарар вновь заговорил первым, стоя на высоких ступенях:

– Поздравляю молодое поколение студиозов с поступлением в Академию Сновидений. То, что вы оказались по эту сторону завесы, говорит о том, что вы способны не только слышать калейдоскоп снов, но и взаимодействовать с ним. Это не был экзамен, скорее простое отсеивание зерен от плевел, но самое сложное впереди. Напоминаю, что на территории академии действуют правила и главные из них – нейтралитет и равенство. Оставьте свои политические, религиозные и социальные убеждения по ту сторону завесы. В глазах Вечноспящего вы все слуги Гипноса, и все равны.

– Ага, но кто-то чуть-чуть равнее, – усмехнулся я, глядя на мажора.

– Также напоминаю, что наши правила распространяются и на особых гостей. В том числе и особые правила.

Магистр сделал акцент на последних словах, ни к кому конкретно не обращаясь. Но вокруг парня с модными наручами стало еще больше свободного пространства.

– Убью, – рыкнул я, уловив движение за спиной.

– Спасибо, – шепнул странный паренек, что укусил меня за плечо. – Чуть опять не сорвался.

– Сказал же тебе отвалить подальше.

– Там людей много везде, а я себя плохо контролирую, когда нервничаю.

– Твои проблемы. Не стой за спиной.

Парень послушно обошел меня по широкой дуге и встал впереди. Впрочем, к другим студиозам он тоже не приближался.

Тем временем слово взяла миленькая женщина, которая вообще ни на секунду не переставала тепло улыбаться. Я даже на мгновение поверил, что она может быть нормальной. Да не, по-любому стерва та еще.

– Сердечно поздравляю всех сдавших вступительное тестирование. Не переживайте мои дорогие, наши мудрые магистры и учителя всегда готовы бла-бла-бла…

Дальше я не слушал. Так, а ректор появится? Хочу посмотреть на крутого ловца этого мира. Наверняка он какой-то монстр, раз заправляет тут всем.

– Слышь, зубастый, – я ткнул парня в плечо, отчего цепи громко звякнули. Но вроде бы никто не обратил на меня внимания. – Ректор будет выступать?

– Ты что, – обернулся он. – Великий магистр не может отвлекаться. Он постоянно держит завесу вокруг академии.

– Ясно, - ничего не ясно, и пофиг.

– … Лучшие из лучших смогут выпуститься ловцами пятого, а то и шестого ранга. Став достойными членами общества бла-бла-бла.

– Кусачка. Пс…

– Что? – недовольно повернулся он.

– В рангах шаришь? Мастер снов – это какой?

– Десятый, – он посмотрел на меня, словно я какую-то тупость спросил.

– Так, а до него сложно добраться? Сколько в среднем выходят из академии мастерами?

Смерть сказал, что прикончит меня, если не возьму мастера за время обучения. И что-то я поджилками чую, сдержать подобное обещание ему вообще раз плюнуть. Так, а чего это зубастик на меня так вылупился, как на полоумного?

– Король-бог окончил академию на девятом ранге, – произнес он, видимо, всем известный факт.

– Так, я это уже проходил. Значит, ты сейчас скажешь про ректора.

– Ректор выпустился на восьмом, и это единственные два прецедента за всю историю.

– Слабаки, – подытожил я.

– Если у кого-либо возникнут вопросы, – тем временем вещала не-милая леди, – вы можете…

Я поднял руку. Тут уже цепи зазвенели так, что только глухой не заметит. Женщина запнулась, смутившись, но все же посмотрела в мою сторону.

– Да?

– У вас тут есть какой-нибудь архив? Хроники событий там, карты мира, документальное кино на худой конец.

– Д-да, – смутилась магистр. – Большая библиотека академии содержит множество знаний, в том числе и общего характера. Так, господа студиозы, если вдруг вам понадобится…

Звон цепей. Я не специально, ну это же Смерть так отпилил, что они повсюду болтаются.

– Да? – произнесла женщина.

– У меня тут брат друга соседки по матери учился давно, можно мне его комнату? Вообще, можно самому выбрать комнату? У вас же тут есть общежития или что-то вроде?

– Что-то вроде, – кивнула магистр. – До распределительного испытания вы будете жить вместе в белом квартале. Дальнейшее проживание зависит от результатов испытания. Если вопросов больше нет, тогда…

– Извините, – я вновь зазвенел цепями. Теперь уже вся площадь пялилась на мою окровавленную рожу.

Магистр Ки не выдержал и дернул рукой мою сторону. Обе цепи зашипели и в одно мгновение растворились прямо в воздухе. Их словно кислотой разъело, только за пару секунд. Звон наконец-то прекратился.

– Что еще вы хотели? – спросила женщина, с трудом держа улыбку на лице.

– Цепи снять хотел, – вернул я улыбку. – Спасибо.

Я опустил руку под общий выдох собравшихся. Растер запястья, да, так действительно гораздо лучше, а то самого уже этот звон бесить начал.

Магистр тем временем закончила вступительную речь и пригласила собравшихся следовать за ней. Жаль, что нельзя выбрать себе комнату. Если я смогу спать там же, где и Лаэр из моих снов, то получится больше узнать обо всем этом.

С другой стороны, я вообще без понятия, где тот Лаэр жил во время обучения. Так что и выбирать не приходится.

Все вошли внутрь, последним на этот раз заходил кусачка, стараясь держаться подальше от людей. Женщина ушла далеко вперед, ведя за собой вереницу студиозов. Я же вошел внутрь и понял, что это никакое не здание, а скорее пристройка. Стоило войти, как почти сразу оказался на другой стороне.

Твою же налево. Да это реально целый город! Пусть и маленький, но домов было много. В основном, из кирпича, с разноцветными крышами, в два или три этажа. Множество переплетений улиц, тянутся от края до края купола.

А в центре возвышался замок, украшенный десятком тонких изящных башен. Собственно, это и была академия, надо полагать.

Я застыл, как и многие, разглядывая студенческий городок. Повсюду сновали люди в мантиях и обычных одеждах. Я заметил десятки вывесок возле домов, фонтаны на площадях и даже большую статую человека вдалеке.

Хотел было сделать шаг, но уперся во что-то плотное, хотя не видел никаких препятствий. Мимо меня с каменной рожей прошел парень в одном рукаве. Надо бы придумать ему клевое прозвище, а то однорукавник – не звучит.

Бочком протиснулся пиранья и поспешил за остальными. И в этот момент сопротивление пропало, будто его и не было. Я чуть не рухнул на колени, но все же устоял и пошел вперед, будто ничего не случилось.

– Откуда ты знаешь Ская? – раздался тихий голос у меня за спиной.

– Знаю его ловца, магистр Ки, – ответил я, не оборачиваясь.

Мы шли по широкой улице, разделенной небольшой парковой зоной посередине. Тут приятно пахло и дул легкий теплый ветерок. Никакого транспорта я здесь не заметил, да и людей не сказать, чтобы толпы. Но они были. И если ученикам все радостно улыбались, то вот на меня с однорукавником, да блин, смотрели с опаской. Если не сказать – с ужасом.

Это вы еще мои цепи не видели.

– У меня к вам множество вопросов, уважаемый…

– Лаэр, – усмехнулся я. – Лаэр из Лира. И у меня тоже много вопросов. Как насчет обмена информацией?

– Если вы мне солгали, чтобы просто пройти испытание, то вы связались не с тем магистром, уважаемый Лаэр из Лира.

– Звучит как угроза, – усмехнулся я. – А как же свобода, равенство, нейтралитет?

– Магистры соблюдают нейтралитет внутри завесы. Но вы ведь рано или поздно покинете это место. И не повезет вам встретиться со мной где-нибудь при иных обстоятельствах.

Я рассмеялся. Такими темпами мне никаких камней не хватит.

– Вставайте в очередь, магистр. За господином Смертью будете.

– Вы видели Смерть?

– Да, – ответил я, ничуть не покривив душой.

– И что он вам сказал?

– Я уже ответил на ваш вопрос. Сделайте так, чтобы я жил в том же месте, где и ловец Ская. Тогда и поговорим.

– Это я могу устроить.

Мы пришли в небольшой квартал, огороженный невысоким кованым забором. Тут стояли десятки одинаковых одноэтажных домиков, напоминающих коттеджи. Были и двухэтажные, но таких мало.

Я видел, как Ева с мажорчиком вместе зашли в один из таких, и у меня невольно сжались кулаки. Вдох-выдох, повторить, спокойствие. Отпустило. Женщина-магистр вела процессию, распределяя студиозов по домам. В одноэтажные по два человека, в двухэтажные по четыре.

В белом квартале, как она его назвала, была всего одна улочка, а коттеджи стояли по обе стороны от нее. Длинная вереница наконец разошлась по обе стороны улицы, так что, не считая двух магистров, мы остались втроем. Оставалось два одноэтажных дома.

– Я не буду жить с этим, – воскликнул клыкастик, тыкая пальцем в парня с порванной курткой. – Уж лучше на улице.

И чего они все его так боятся? Подумаешь, чувак ненавидит левые рукава, но хоть на людей не бросается. По мне, так из этой парочки вышли бы идеальные соседи.

Женщина растеряно посмотрела на меня, все еще указывая на один из домиков. Парень с наручами молча пошел к нему, а кусачка к другому. Я так понимаю, мне предлагали выбирать, с кем жить.

– Не волнуйтесь, – раздался голос магистра Ки у меня за спиной. – Уважаемый студиоз изъявил желание проживать в особых условиях.

– Понятно, – вновь широко улыбнулась женщина.

– Я провожу, – мне на плечо легла тяжелая рука и подтолкнула меня вперед.

Я с замиранием сердца пошел дальше. Если усну в том же месте, смогу получить больше информации. Как-то все просто складывается.

Мы миновали ряды коттеджей, обошли небольшую рощу с прудом и подошли к отдельно стоящему дому.

– Место жительства с учетом национальных особенностей. Специально создано для особых студиозов, – произнес магистр Ки.

– То есть где-то есть нация, которая привыкла жить в этом?

Я смотрел на обветшалую, прогнившую хибару с покосившейся дверью, что болталась на одной петле. Даже с такого расстояния я чувствовал запах вони, разносящийся от этого недоразумения.

– Конечно. Национальная архитектура Лира. Специально для вас.

– Откуда вам-то знать, как живут в Лире?

– Я и не знаю. Но ведь и вы тоже. Так что располагайтесь и чувствуйте себя как дома.

Ничего не скажешь. Переиграл и уничтожил.

Глава 9. Расслабьтесь, очистите разум, раскройте чакры, познайте дзен, найдите внутреннюю богиню и растворитесь в потоке любви

Жить в спартанских условиях мне не привыкать. Так что не на того нарвались. Внутри не было странных ребят в болотных безвкусных костюмах, акул в тумане, гигантских змей и пыточных казематов.

Так что официально заявляю, что это лучшее жилье в новом мире, где мне приходилось спать. Оно уступает только лавке пожилой матушки Одноглазого, но на голову делает волшебный круг камней и яму в корнях дерева.

К тому же здесь имелась вполне добротная, пусть и скрипучая кровать. Кухня и большая комната с диванами и старинным столом. Вполне нормальный кран и даже душ, вполне современные, пусть и простенькие. Я быстро нашел источник вони и выбросил его за дверь.

Это были старые тряпки, объедки и покрытая плесенью посуда. Паука из угла выселять не стал, назвал Гошей. Так что теперь у меня имелся полноценный сосед.

А стоило принять душ, так вообще хорошо на душе стало. Пусть тут даже мыла не нашлось, но хотя бы просто смыть запекшуюся кровь было здорово. Осмотрев свое тело, понял, что рубцы и раны почти затянулись. Шрамов на теле прибавилось, но это не беда.

Гематомы и синяки практически рассосались, чувствую себя более-менее, хотя и не отказался бы от еще одной склянки той противной жижи, что влил в меня Смерть.

А еще хотелось жрать, но жрать было нечего. Высохшее семя Камнецвета отдавало кислятиной, и я выкинул его на улицу к остальному хламу. К тому же солнце давно скрылось за горизонтом, а магистр обещала разбудить нас рано утром на начало занятий.

Потому я вырубился, прикрывшись драным покрывалом. Запах нечистот никуда не исчез, но стал слабее, так что займусь этим позже. А еще магистр меня надул.

Я не увидел не то, что снов про Ская, но вообще никаких снов. Как в старые недобрые времена. Просто тьма, за которой следует пробуждение. Ни-че-го.

Ну и ладно, меньше придется объясняться с магистром. Нет нужного домика – нет разговора о том, откуда я вообще узнал про Ская. Что-то мне кажется, моя история знакомства со странным кошаком – это не рядовое событие для этих мест.

Разбудили нас рано, и проспать в этом месте пары будет затруднительно. Сирена верещала на каждый дом какую-то заунывно-мерзко-бодрящую мелодию. Словно от этой музыки мы должны легче просыпаться и быстрее натягивать радостные лыбы на сонные морды.

Все та же женщина-магистр встречала нас у ворот белого квартала. Я прослушал, как ее зовут, когда она представлялась, и даже не уверен, что она представлялась. Но другие студиозы звали ее куратором.

В воздухе запахло цветами, стоило мне отойти подальше от своей халупы. Помнится, из деревни я выходил поздним летом, но здесь ощущалась скорее весна. Даже мне в одних рваных штанах на голое тело было тепло.

А неприятным сюрпризом оказался внешний вид учеников. Они все выглядели одинаково. Туфли, брюки, белые рубашки, жилетки, строгие юбки ниже колена у девушек. И белые то ли плащи, то ли мантии с воротниками. Все одинаково одеты в школьную форму, один я стою полуголый и ловлю чужие взгляды.

А нет, не я один тут выделяюсь. Модник успел примерить новую школьную форму и не поленился оторвать левый рукав, как на рубашке, так и на мантии. Он вновь стоял позади толпы, держась в отдалении. Или это остальные старались к нему не приближаться?

– Солнечные батареи? – спросил я, проходя мимо, и кивнул на три наруча на его левой руке.

Он посмотрел на меня скорее удивленно и даже дернулся от неожиданности. Мы поиграли в гляделки пару минут, и я продолжил, так и не дождавшись ответа:

– Тоже с детства левые рукава не любил. Неудобные, вечно трутся, движения сковывают. То ли дело правые. Само совершенство.

– Ты со мной говоришь? – наконец произнес он.

Голос у него был низким, тихим и немного грубым. Как и он сам, впрочем.

– Слышал когда-нибудь про великую и ужасную войну братьев Твикс? У каждого из них был свой завод по изготовлению шоколадных палочек…

– Уважаемый студиоз Лаэр, – раздался теплый женский голос. – Почему вы не переоделись в школьную форму?

Магистр сверлила меня своим лучезарным взглядом, словно мысленно выдавливала мне глазные яблоки своими изящными пальчиками.

– Понимаете, вечно эти курьеры адрес путают, – я махнул в сторону своей халупы. – Говорю им от помойной кучи направо, а они налево идут. Вот и опять не доставили вовремя.

– Форма была доставлена заблаговременно в каждое жилище белого квартала в трех экземплярах на студиоза, – широко улыбнулась она.

– Видимо в моей конуре собака жила, судя по запаху. Вот и перепутали. Все три раза. Могу у Твикса левый рукав одолжить, ему все равно не нужен. Этого хватит?

– Хорошо, – кивнула магистр. – Я лично принесу вам сегодня форму. Сейчас на это уже нет времени. Пойдемте, первая вводная лекция будет в малом зале, а магистр Шархай не любит, когда опаздывают.

Это тот седой что ли? Я лишь пожал плечами и поплелся за остальными, держа кусачку в поле зрения. Наша троица опять шла в хвосте, а я просто глядел по сторонам. Людей было немного, в основном те, кто работает в лавках.

Они только открывали заведения, выкладывали товары и приветливо улыбались проходящим студиозам. Кто-то открывал было рот и махал рукой, но при виде улыбающегося куратора тут же притихал и отводил взгляд.

Я не видел никаких цифр над их головами, как и браслетов. Получается, на территории академии было множество простых людей, не ловцов. Они тут жили и работали. Реально полноценный городок такой получался. Интересно, что тут по веселым местам и алкоголю? Какие же студенты без вечеринок?

Нас провели на территорию академии. Большой внутренний двор, весь в цветах и фонтанах, с запахом чего-то пряного в воздухе. Все как бы говорило о тихой и размеренной жизни в этом месте. Отчего я чувствовал себя не в своей тарелке.

Замок из белого камня со множеством скульптур всевозможных существ, горгулий и каких-то големов. Окна большие и высокие, многие украшены разноцветными витражами. Внутри пахло библиотекой. Этакий запах свежей книжной бумаги, времени и тишины, что эхом отдавалась от высоченных сводов.

Нас проводили в большой зал, больше похожий на театр. Из присутствующих были только белые мантии нашего потока. Остальных учащихся я пока не встречал. Да я даже не знаю, сколько их тут.

Сколько времени длится обучение? В этом году поступило около ста человек. Если здесь учатся стандартные для моего мира пять лет, то весь этот замок и город вокруг базируются для обучения пятисот человек? Что-то не бьется масштаб, если честно.

Седой магистр Шархкаркар выступал с полукруглой сцены, в центре которой стояло большое кресло с высокой спинкой. В нем он и восседал словно на троне, мы же расселись в зале кто куда. Рядом с голозадым мной по-прежнему никого не было, что радует.

Речь была пафосно-унылой. О том, какой великой чести мы удостоились тут учиться, о том, что наши помыслы должны быть направлены на служение высшей цели, а не для получения мирских благ, и все такое.

Из интересного было три момента. Во-первых, через месяц обучения будет какое-то распределяющее испытание. Что это такое и с чем едят – никто объяснить не удосужился. Во-вторых, само обучение длится десять лет, что уже необычно для меня. Но цифры все равно не бьются.

Правда, оглядывая зал, я понял, что он заполнен от силы на четверть. То есть тут никак не поместятся все учащиеся разом, но и для нашего курса он слишком великоват.

Была еще одна интересная деталь в его речи. Судя по словам Шахерезада, ловцы в этом мире не совсем маги из сказок и книжек. Они тут что-то вроде стражей, охраняющих границу между миром простых людей и калейдоскопом снов, что бы это ни значило.

Причем охраняют они именно калейдоскоп от людей, а не наоборот. Хотя и людям помогают тоже. Но о тонкостях работы мы должны будем узнать уже во время обучения.

И вот что-то мне подсказывает, что тот змееголовый не особо-то защищал какой-то там калейдоскоп от меня. Больше походило, что он выполнял приказ императора. И я готов поставить правый рукав на отрывание, что ему за это неплохо так платят.

Короче говоря, сорокалетний циник во мне ни на грош не проникся величественной речью магистра.

– Эй, пиранья. Слышишь, – пихнул я в плечо своего знакомого. – Магистр – это ранг или должность?

Парень недовольно посмотрел на меня, словно я его от важных дел оторвал. А ты как хотел, любишь кусаться, люби и на тупые вопросы отвечать.

– Двадцатый ранг ловца снов. Или выше.

– М-м… – понятно, почему я не вижу цифр. Значит, мастера мой браслет определить еще может. – А какой максимальный?

– Тридцатый. Архимагистр.

– Какое слово-то стремное, – или я неправильно его понял, но суть примерно такая. – И много таких в мире? Хорош так смотреть, я из Лира, нам туда газеты не возят.

– Король-бог двадцать седьмой ранг был.

– Ага, давай теперь про ректора.

– Двадцать шестой.

– Почему их вообще все время сравнивают?

– Потому что это два сильнейших ловца нашего мира. Ну, было два.

– Что, кто-то помер?

– Король-бог, больше полувека уже. Да найдет его сон покой среди грез. Вы там в своем Лире вообще новостей не слышите?

– Почему? Вот год назад дуб засох, спилили. А в этом году у соседа корова окоровилась. Или как там правильно говорят?

– Понятно, – закатил он глаза и отвернулся.

Дальше нас разбили на группы по десять человек. Как я понял, лекции будут общими, а практические занятия у разных групп чередуются. Индивидуальный подход вроде как.

Первая лекция о фундаментальных основах калейдоскопа снов. Нас рассадили в лектории, напоминавшем амфитеатр, а лекцию вел относительно молодой мужчина. Он представился мастером Леоро Гил-Маго. Получается, ловец снов ниже двадцатого ранга.

Но я все равно не видел никаких цифр от его браслета. Мужчине на вид лет тридцать, а значит по факту он даже старше меня. Впрочем, несмотря на возраст, предмет он вел уверенно, рассказывая нам основы.

Многие откровенно скучали, ведь большинство поступивших так или иначе уже знали, с чем имеют дело. Что еще больше подтверждает мою мысль о социальном неравенстве.

– Любой человек, засыпая, отправляется в путешествие по калейдоскопу снов, – говорил парень. – С самого детства, мы видим калейдоскоп, но материальная оболочка не способна проникнуть в тонкие поля, потому мы отправляемся в путешествие нашим сном.

Так, вот хоть как-то понятнее стало. После двадцати минут разглагольствований я примерно понял, о чем говорит профессор. Сном здесь называется какой-то аналог астрального тела. Еще упоминался термин «отпечаток души».

Простые люди тоже видят сны, но они путешествуют вслепую, неосознанно. Таких называют путниками. Для того чтобы путник превратился в ловца, мало осознать, что ты спишь. Надо придать своему астральному телу плотность и вес. А для этого требуется эфир. Он-то и отличает ловца от простых людей.

Отлично, я снова чувствую себя шарлатаном. Получается, с точки зрения местных я как раз путник, а не ловец. Но ранг-то у меня есть, браслет же показал. А эфира вроде как нет. Или все же ключевым является источник?

Первая лекция не особо что прояснила, но появились хоть какие-то ответы. Есть физическое тело в обычном мире и астральное в калейдоскопе. Ловцы как-то усиливают свое астральное тело и потому могут перемещаться по калейдоскопу куда захотят, а не куда Гипнос пошлет.

Про сновидения пока ничего не объяснили. Ну и шут с ним.

Зато следом у нас было первое практическое занятие. Нашу группу привели в небольшое помещение с десятком ростовых зеркал, расставленных полукругом. Следом зашел профессор. Седой старик, даже по меркам моего мира. Казалось, что если он чихнет, то тут же развалится.

Он ходил-то с трудом, опираясь на свою узловатую, но массивную трость.

– Меня зовут профессор Асмай Терновый. Сегодня мы начнем вашу работу с внутренним источником. У кого-то он развит, у других в зачаточном состоянии, – мне показалось или на последних словах он посмотрел на меня? – В любом случае, если вы не научитесь в ближайший месяц оперировать с источником, то испытание распределит вас в путники и вы отправитесь обратно пасти свиней и собирать зерно. Или чем вы там занимались. Потому подойдите к зеркалам.

Вот это поворот. Получается, я рановато расслабил булки. Испытание по-прежнему может выпинуть меня из академии. И что-то подсказывает, что за месяц я мастером не стану. Честно говоря, десять лет протирать штаны я тоже не собираюсь. Просто передохну тут немного, разберусь, что к чему, и свалю.

Я подошел к одному из зеркал и уставился на свое отражение. И быстренько спрятал левую руку в карман порванных штанов. Потому что все было абсолютно нормально, только вот у моего отражения имелся зеленый браслет с тонкой вязью рун.

– Зеркала истины, – тем временем продолжал профессор. – Показывают суть вещей, скрытую от посторонних глаз.

– Они работают по принципу Взора Гипноса? – странно, но голос подал кусачка.

– Взор Гипноса или Око Бога – это дар крови, юноша. Зеркала же всего лишь зачарованы рунами и отпечатками соответствующих сновидений. Не сравнивайте хрен с сахарной ватой. Прервете меня еще раз, и я выковыряю ваши божественные глаза чайной ложкой.

Я усмехнулся. А дедуля-то не из робкого десятка будет. Этот божий одуванчик начинал мне нравиться.

– Я что-то смешное сказал, юноша? Или думаете, что раз форму не носите, то и правила вам не писаны?

– Никак нет, – ответил я, сохраняя серьезность.

– Хорошо, – кивнул дедуля, удовлетворившись моим ответом. – Тогда приступаем. Источник обычно находится в районе вашего живота. Ваша задача – увидеть его в своем отражении. У кого получится сделать это сегодня, тот получит от меня награду.

Чтобы было понятно, наградой было отсутствие синяков после занятия. И в первый день из нашей группы никто не увидел никакого источника. Если честно, мне даже немного полегчало, а то я уже начал себя считать каким-то ущербным.

А дедуля, пусть и божий одуванчик, а своей палкой махал будь здоров. Ходил от зеркала к зеркалу, давал команды, что-то объяснял, потом бил и шел к следующему, попутно обкладывая учеников такими завитушками матов, что я и в армии не слышал.

Со стороны походило на сборище какого-то культа по эзотерике. Расслабьтесь, сфокусируйтесь, избавьтесь от лишних мыслей, очистите разум, раскройте чакры, познайте дзен, обретите релакс, найдите в себе внутреннюю богиню и растворитесь в потоке любви.

Ладно, я немного утрирую. Про чакры ничего не было.

Первый учебный день вышел коротким. Как я понимаю, пока мы не научимся работать с эфиром, все остальное для нас тоже закрыто. Так что на первое время только теория, зеркала и побои. Примерно так я и представлял себе хорошее учебное заведение.

Кстати, у девушек синяков не было. А вот грустные глаза – были. Но в нашей группе, всего из девяти человек, кстати, девушек не было, так что без понятия, что с ними делали.

Пожрать, кстати, тоже не дали. Зато отвели обратно в белый квартал, где уже был принесен обед. Самый обычный, рыба, овощи, какая-то каша и сок. Магистр не соврала и сама принесла мне форму. Три комплекта.

– Ваше жилище редко используется студиозами, потому его нет в официальных списках. Поэтому я принесла вам еще и свод правил академии, – улыбнулась она.

– Очень рад, – кивнул я, принимая комплект.

– Вам очень повезло, Лаэр из Лира, что вы сдавали вступительные магистру Ки.

– Вы так думаете?

– Уверена, – продолжала она лучезарно улыбаться. – По нему не скажешь, но уважаемый Ки уже староват, да и зрение его подводит. Он мог и не заметить, что эфир перетек не из источника абитура.

– Но вы бы такое точно заметили, правда? – вернул я улыбку.

– Несомненно, если бы внимательно наблюдала. Потому я буду очень внимательно наблюдать, Лаэр из Лира.

Хорошо, что у меня имелась заготовочка на случай вот таких вот скользких ситуаций. Благо в моем мире нас ею с детства обучали.

– А вы не подскажете, как пройти в библиотеку?

– Кхм… – на мгновение она выпала от такой неожиданной перемены в диалоге, и маска ее доброжелательности дала трещину. А сквозь нее я разглядел ту еще стерву. – Большая библиотека находится в главном корпусе. Но до испытания студиозам запрещено покидать белый квартал и разгуливать по территории города. Разве что в сопровождении кого-то из академии.

– Так может вы сопроводите меня в библиотеку?

– И зачем мне это делать?

– Я знаю множество анекдотов. Могу рассказать по пути.

– Не сомневаюсь, уважаемый Лаэр из Лира. Но лучше бы вам потратить время на то, чтобы привести себя в порядок и не разгуливать завтра по академии в чем мать родила. Доброй ночи.

– И вам не кашлять, – улыбнулся я.

Ну что за несправедливость? Быстро проведя ревизию своего жилища, выудил какую-то старую кочергу. Уже хорошо. Вчерашний мусор, что я вывалил на улицу, уже убрали. А вот постель не заправили. Такой себе сервис. Три звезды максимум.

Примерив форму, посмотрел на себя в зеркало. Так, жилетку нафиг, бесполезная фигня. Темно-синий галстук смотрится стильно, но тоже нафиг эту удавку. Расстегнул две верхних пуговицы рубашки, закатал рукава, как на ней, так и на мантии.

Более-менее удобно стало. А вот обувь – полный отстой. Туфли мало того, что на высоком каблуке, так они еще и стучат при каждом шаге. А вот мантия очень даже хорошо смотрится, все же больше напоминая плащ.

Только цвет мне не нравится, слишком заметный. Я больше предпочитаю черные тона. Выйдя босиком на улицу, прошелся по периметру квартала. Ничего кроме коттеджных домов. Небольшой парк и пруд. Больше ничего.

Вся территория огорожена невысоким забором, но я над ним даже руку не смог протиснуть. Такое ощущение, что в этом месте сам воздух становится плотным и вязким. Такая же фигня и у ворот.

Хоть они на ночь и не запирались, но выйти я так и не смог. Осмотр территории не дал никакой информации, никаких брешей в защите. Я сразу почувствовал себя запертым в клетке, отчего стало крайне неуютно.

Потому что слежку я заметил еще утром, когда мы шли в замок. Непримечательная фигура в темной мантии двигалась вслед за нами. И вроде бы ничего такого, прошел человек по улице и растворился в переулке.

Только вот потом другой человек провожал нас цепким взглядом, а затем третий до самых ворот. История повторилась, когда мы возвращались, пусть людей в городе и прибавилось.

Я насчитал трех подозрительных людей. И складывалось ощущение, что они несколько крупноваты, либо головы у всех маленькие. Но самый очевидный вариант – под их мантиями имелась броня.

Несколько человек, следят аккуратно, меняются, резких движений не делают, работают на удалении. Рожи только у всех хмурые и взгляды своеобразные. Вопрос лишь в том, могут ли они пройти через барьер с той стороны или защита работает в оба направления?

Этой ночью я не спал. Эфирный фон на территории городка слабоват, потому Врум всегда оставался невидимым для меня, так что на питомца я особо не рассчитывал. Зато старый скрипучий домик служил прекрасной сигнализацией.

И сработала она примерно под самое утро. Ребята явно знали, что делают, и выбрали наиболее удачное время, когда даже самая бдительная жертва начинает клевать носом. Только вот к бессонным ночам я тоже привык, пусть отсутствие боли и расслабило немного. В конце концов я недавно год продрых, выспался.

Что-то тонкое со свистом вспороло и так уже дырявое покрывало. А вот ворох новенькой школьной формы было жалко. Надеюсь, пострадали обувь с жилетками и галстуками.

Поняв, что снаряд прилетел через окно, я выбрался из своего угла. Выпрыгнул в соседнее окно, хотя правильней было бы назвать это просто дырой в стене. Противник был за углом, но быстро сориентировался. Тонкая спица вылетела из рукава человека и чуть не продырявила мне башку.

Рефлексов хватило, чтобы уклониться, и я хотел было уже нырнуть обратно за угол дома. Но человек схватился за запястье, перестав целиться в меня. Значит, чем бы он ни стрелял, оружие требует перезарядки.

Человек был облачен во все черное, так что открытой оставалась лишь прорезь для глаз из-под капюшона. Я рывком сократил дистанцию и выкинул вперед руку с кочергой, метя в грудь.

Послышался звон металла, но противника этот удар отбросил на шаг. Он снова навел на меня правую руку. Я поднырнул, не сбавляя темпа, свист раздался над головой, а моя кочерга очертила широкий полукруг, метя в голову.

Противник принял удар на жесткий блок предплечьем. Снова раздался звон металла. Рука врага тянется к поясу, и я просто пинаю его в живот. Силы удара хватило, чтобы отправить противника в короткий полет.

Только вот я совершил ошибку, попытавшись вновь сократить дистанцию. Ублюдок по инерции перекатывается через спину и встает на ноги, а я еле успеваю затормозить. Росчерк стали разрезает воздух прямо перед моим носом.

Длинное тонкое лезвие кинжала блестит в отражении луны, и противник явно умеет с ним обращаться. Бой снова сменил ритм, и теперь уже я был вынужден защищаться. Он был быстрым, а лезвие просто рассыпалось всполохами отблесков перед моим носом.

Кочерга – не самое удобное оружие, особенно если ею приходится блокировать атаки кинжала. Звон стоял такой, что перебудил половину квартала, но противник даже не пытался бежать.

Он пришел сюда с конкретной целью – убить меня. И судя по всему, эта цель для него важнее собственной шкуры. А еще у него это неплохо получалось. Двигался он пусть и не как тот же змеерожий ловец, но все равно быстро и профессионально.

– Эй, какого хрена шумите? – раздался сбоку знакомый голос. – Дайте поспать.

Кусачий не видел, что происходит, потому что стоял на ярко освещенном крыльце своего дома. Но от его голоса мой противник на мгновение отвлекся, чего было достаточно. Я метнул кочергу, целя ему в голову, но немного не рассчитал траекторию.

Бросок получился смазанным, но пусть и краем, но я задел его. В этот раз никакого звона, а то я уже подумал, что он еще и в шлеме.

Я бросаюсь в рукопашную, стараясь развить преимущество, но противник слишком быстро пришел в себя. Он успевает нанести прямой удар, метя мне в сердце. Отбивать кинжал голыми руками я не собирался, а вот уклониться от атаки полностью не получилось.

Как итог, клинок полоснул меня по груди, причем довольно глубоко, но я успел схватить его руку и отвести в сторону как раз вовремя. Очередная игла просвистела мимо меня.

Открытой ладонью бью черного по руке, выбивая кинжал, в ответ получаю кулаком по морде. Не обращаю внимания на звездочки, пляшущие перед глазами, и бью в ответ. Противник поплыл, повторяю удар, не отпуская его запястье.

Затем залом руки наружу, и ублюдка перекручивает в воздухе. Он падает на землю, а я перевожу руку в захват, давлю на локоть, не давая ему подняться, но в порыве схватки не смог рассчитать силы.

Слышится хруст, а затем вой боли, переходящий в скуление. Первый порыв – перевернуть противника на спину и сорвать с него маску, я задавил в корне. Не хватало только отхватить еще какой сюрприз в лицо.

Потому я просто наваливаюсь сверху, прижимая врага к земле, стягиваю капюшон и хватаю короткие волосы, задирая башку твари.

– Кто ты такой? Что тебе от меня нужно? Почему пытался убить меня?

В ответ лишь тишина, и я замечаю, что он больше не сопротивляется. Отпускаю голову и пытаюсь нащупать пульс на шее.

– Трус, – бросаю я гневно.

Разворачиваю тело и снимаю маску. Лицо оказалось знакомым, один из той тройки, что вел нас от белого квартала утром. Только вены под кожей посинели, и по лицу расползается какая-то гниль.

А в следующее мгновение его тело начало раздуваться как воздушный шарик. Треснули швы на одежде. Но тело продолжало раздуваться.

Я обернулся, на улицу вывалило уже человек двадцать студиозов, кто в чем. Но света от ближайших коттеджей хватало, чтобы разглядеть окровавленного полуголого меня все в тех же рваных штанах, они удобнее просто.

А вот раздувающийся посиневший труп в черных лохмотьях они не заметили, продолжая подходить ближе.

– Назад! – рявкнул я. – Сейчас рванет!

И сам побежал навстречу. Вряд ли мое предупреждение возымело хоть какой-то эффект, а вот вид полуголого кровоточащего безумца, несущегося с безумной рожей прямо на толпу, явно сделал свое дело.

Студиозы с криками бросились врассыпную, и в этот момент за спиной раздался хлопок. Ну, натурально гигантский воздушный шарик лопнул. А вот следом послышался гул, так что я даже не сразу понял, что его издает.

Обернувшись, увидел целое облако каких-то летающих насекомых, похожих то ли на саранчу, то ли на комаров-переростков. И все это облако, вылетающее из обескровленного трупа, стремительно летело в мою сторону.

Я не видел вообще ни одного варианта, чтобы сбежать, они приближались слишком быстро. Но затем внезапно весь рой налетел на какую-то невидимую стену и начал биться в нее, разлетаясь в стороны.

А еще через мгновение стена обрела форму, начала проявляться. Насекомые оказались заключены в полупрозрачный купол, состоящий из полупрозрачных сиреневых лепестков, каждый размером с человека.

Лепестки сомкнулись в бутон, завернулись по спирали и сжались, сдавливая насекомых. Это продолжалось несколько секунд, а потом лепестки раскрылись и разошлись в стороны. Перед нами стоял сиреневый богомол с лепестками-лапами, отдаленно напоминающий какой-то экзотический цветок.

Богомол был размером с одноэтажный коттедж и невероятно красив, но при этом явно опасен. Впрочем, он не сходил с места, а под его ногами земля была усеяна дохлыми летающими тварями.

– Что здесь происходит? – раздался гневный голос из-за спины.

Я обернулся и увидел идущую со стороны ворот женщину-куратора. Волосы распущены, мантия небрежно наброшена на плечи, ее явно сорвали впопыхах. И как она так быстро успела?

– Магистр Тивара, психопат убил другого студента, – раздался возглас из толпы.

Какой-то красноволосый ублюдок. Я тебя запомнил, будешь следующим. Тьфу ты блин, каким следующим, я же не студиоза грохнул.

– Почему я не удивлена, – произнесла профессор, глядя на меня.

– А вот я удивлен, – произнес я, добавив побольше злобы и повысив голос. – Почему ваша академия пяткой в грудь себя бьет о нейтралитете, а сами посылаете наемных убийц?

– Каких убийц? – выпала магистр.

– Наемных, – я ткнул пальцем в сторону вздувшегося трупа. – Он проник на территорию квартала и пытался меня убить во сне. А до этого следил за нами днем.

– Невозможно, – возразила магистр.

– Ну да, я его сам сюда принес. В кармане протащил. Его и еще двух подельников, что прячутся где-то в городе.

– Подельников? – опешила магистр. Все-таки хладнокровия ей не хватает.

– Этот человек пытался меня убить. А когда не смог, то взорвался стаей этих насекомых. И я точно видел днем еще двоих минимум.

– Территория академии под защитой ректора, – попыталась она собраться с духом. – Абы кто сюда не может попасть.

Она прошла мимо меня, взмахнула рукой, и гигантский богомол растаял в воздухе. Посмотрев на насекомых под ногами, перевела взгляд на разорванное тело убийцы.

– Нуллская Хмарь, – произнесла она, тронув трупик насекомого мыском туфли. – Кто-то очень сильно желает вашей смерти. Достать подобный отпечаток сновидения дорого стоит. Не знаете, кому мог насолить простой ловец из захудалого Лира?

Я не ответил, переваривая ее слова. Отпечаток сновидения? Вот эти вот мерзкие твари? И правда, тела насекомых прямо на моих глазах начали распадаться темной дымкой и исчезать. Но я не видел браслета на руке убийцы, как и цифр.

Он не ловец, но все равно может призывать сновидения? Или это какое-то наложенное другим заклинание? Надо узнать больше об этом мире.

– Все возвращайтесь по своим домам. Администрация займется этим инцидентом, сегодня же будут приняты повышенные меры предосторожности, так что больше этого не повторится.

– Конечно, – вставил я. – Академия же не хочет, чтобы ее репутацию обмакнули в дерьмо. Ведь тут учатся весьма влиятельные дети, которые в будущем станут влиятельными ловцами, верно?

Глаза магистра сузились, и она натянула на лицо свою дежурную широкую улыбку.

– Уверена, мы сможем этого избежать. Вам окажут медицинскую помощь и…

– И удовлетворят мою просьбу, – закончил я тихо. – В качестве компенсации. Доступ в библиотеку. С завтрашнего дня.

– На два часа, – произнесла магистр елейным голосом.

– В день. И полностью в выходные.

Я знал, что даже у нас имелся один выходной через каждые пять дней занятий. То есть до испытания несколько дней мы будем предоставлены сами себе.

– Мы ведь не хотим больше вспоминать этот неприятный инцидент, правда? – дожимал я.

– Не хотим, – сдалась магистр после нескольких секунд молчания. – Вам будет предоставлен доступ в общий раздел библиотеки.

– Этого хватит, чтобы отвлечься от пережитого мною морального потрясения, – вернул я улыбку.

После разговора мы разошлись по домам. Я считаю, что неплохо справился. Не в бою, а в выбивании себе привилегий. В бою я был ужасен, пусть и всего лишь с кочергой. Это тело физически способно на большее.

Противник был хорош и, будь у него меч или какое другое нормальное оружие, он бы меня наверняка покрошил. Надо усилить бдительность, но второго нападения за ночь я не ожидал. На территории квартала теперь было слишком много ловцов, прибирающихся после нашей заварушки.

И еще надо быстрее понять, как призывать Врума. Я чувствовал его присутствие, но даже поговорить с ним не мог этой ночью. Похоже, запас эфира, накопленный им в лесу, окончательно иссяк. А новых семян Камнецвета у меня не было.

Пришедший целитель даже не обратил внимания на мою рану. Просто приложил руку к моей груди, обдав тело холодом, а когда убрал – остался только розовый шрам. Да, непыльная у парня работа.

Ночью я вновь не увидел никаких снов, так что, когда наступил новый день, я с энтузиазмом собрался на занятия. Пришла пора поискать ответы.

– Да ну вы издеваетесь, – промычал я, глядя на свое отражение в пыльном зеркале.

Иглы моего ночного визитера оказались покрыты то ли какой-то кислотой, то ли ядом. И сейчас я смотрел на дыру, размером с кулак, прямо на груди моей рубашки.

– Вот как можно было попасть во все рубашки одним выстрелом, но не задеть сраные туфли?

Придется опять щеголять голым торсом. Похоже, я действительно проклят.

Глава 10. А дальше уже не листалось. Грусть, тоска

Я выяснил, что у мантии довольно приятная подкладка, так что даже на голое тело накидывать можно. Так и ходил с голым пузом.

Магистр Тивара в этот раз даже говорить ничего не стала. Слежки тоже не было, да и вообще я не видел этих подозрительных ребят. Короче день обещал быть обыденным.

А вот теплое солнечное утро поднимало настроение. Пока судить рано, но ощущение, что погода здесь вообще не меняется. На второй день мы начали сталкиваться с другими учениками. Из-за медленного старения в этом мире, отличить первый курс от десятого практически невозможно.

Зато у всех были цветастые мантии с какими-то орнаментами и символами. Судя по тому, что ученики в основном группировались как раз по цвету, это разделение на факультеты или вроде того. Чаще всего я видел синие, остальных цветов было примерно поровну. Разве что красных меньше всего.

Мастер Гил-Маго вновь рассказывал про калейдоскоп, и если со сном все более-менее понятно, то сегодня коснулись темы сновидений. Это все-таки разные понятия в этом мире.

– Путники видят сны калейдоскопа во всем его многообразии. Но при этом люди ограничены спектром эмоций, заложенным в них природой. Путник видит сон о давно почившей матери, голодный ребенок во сне ест огромную булку хлеба, мечтательная девушка целуется с мальчиком из соседней деревни, а одинокий отшельник находит во сне пушистого котенка. Их сны абсолютно разные и находятся в разных уголках калейдоскопа. Но они объединяются в одно целое. И рождается сновидение счастья.

Профессор расхаживал по сцене, а его слова сопровождались всплывающими образами над головой. Это как те буквы над браслетом, только полноценные объемные картинки, что появлялись из ничего и перетекали из одной сцены в другую.

– Сновидение радости может принимать разную форму. Это просто квинтэссенция чувств, нашедшая свое отражение в калейдоскопе. И в зависимости от того, насколько много путников видели это сновидение, от яркости эмоций, определяется и сила сновидения. И финальная форма. Оно может стать как пушистым котенком, так и каким-нибудь облаком. Но чаще всего оформившиеся сновидения разумны и могут самостоятельно мыслить и общаться.

Я бросил взгляд на лекторий. Большинство студентов откровенно дрыхли или занимались своими делами. Для них эта лекция не открыла новых горизонтов, потому что их готовили к поступлению заранее.

– Существует большой каталог сновидений. Это собранный архив информации, который вложен в ваши браслеты ловцов. К сожалению, браслеты не могут дать доступ ко всей собранной базе, но вы сможете воспользоваться связующими кристаллами, в том числе и академическими. Правда, после распределительного испытания.

Дальше даже я уже начал залипать. Классификация сновидений, разделение по классам и все такое прочее. Причем сам профессор Леоро дал четко понять, что любые попытки классифицировать сновидение – огромная условность. Ведь сновидения – это, по сути, концентрация чужих эмоций.

Есть одно золотое правило. Не связываться со сновидениями кошмаров. Это карается смертью в большинстве местных стран. Из числа поддерживающих работу с кошмарами, разумеется, империя.

– Так, ты у нас какое сновидение? – спросил я Врума. – Наверняка грозный охотник. Интересно, есть класс истребителя лошадей?

Врум не ответил, но по телу прошла волна какой-то легкости. Слышит, значит. Вопрос с источником эфира я пока не знал, как решить.

– Если бы я так искал источник в свое время, то как раз сегодня бы нашел. Глубже дыши, не выпячивай ты свою пузо.

Старикашка Асмай со странной фамилией Терновый, продолжал ходить между нашей группой и периодически отвешивать подзатыльников. Но отражение в зеркале никак не хотело меняться.

– А ты чего лыбу давишь? Хоть с голым задом стой, проще не станет. Глубже смотри. Не на свое брюхо, а вглубь него. И не щурься так, не поможет. Шире зенки распахни.

Странно, но мне сегодня подзатыльников досталось меньше, чем остальным. А под конец занятия я даже начал понимать, о чем говорит старикашка. Если расфокусировать взгляд и не пытаться сосредоточиться, то можно заметить какие-то искорки.

Но они плясали не у меня в животе, а словно были наложены поверх зеркала. Выдохнув, я поплелся на следующее занятие. Было еще несколько предметов, но они скорее общего характера. Этика ловца, хроники калейдоскопа, история ловцов в различных культурах мира и даже древние хроники.

Но тут даже я понял, что ничего полезного для себя не выясню, кроме басен и мифов. Неинтересно. Зато вот долгожданный доступ в библиотеку я наконец получил.

Это была именно библиотека. Ничего громадно-вычурного, просто полутемный зал, ряды полок, стойка с седой библиотекаршей, множество удобных столов и мягких кресел, а еще запах. Запах не просто книг и пыли, а чего-то более вечного, глубокого.

Каково же было мое удивление, когда я увидел внутри Еву и еще с десяток студиозов.

– А вы как тут все оказались? – спросил я маленькую черноволосую девчонку, что сидела под деревом на вступительных.

– Ты даже этого не знаешь? – подняла она голову. – Я хоть и дочь ловцов, но думала, это всем детям объясняли.

– Что объясняли?

– Ну, принцип ходьбы и как с помощью ног можно оказаться в нужном месте.

– Тишина должна быть в библиотеке!

От этого рева у меня даже уши заложило. Кажется, в соседнем зале рухнул книжный шкаф. А орала маленькая, чуть полноватая женщина с давно поседевшими волосами. Бабулей у меня язык не повернется назвать этого кашалота, но блин, как же приятно. Прямо как дома орут.

Короче, переговорив с местным цербером, я выяснил, что даже у нас есть доступ к общему разделу библиотеки, просто вчера готовили пропуски, потому было нельзя. Сраная кураторша меня обвела. Меня, гения интриг, заговоров и подковерных игр. Непревзойденного манипулятора и превосходного дипломата. А нет, это же все вообще не про меня, обознался.

Короче говоря, мотаем на ус, что со стервой лучше не расслабляться, облапошит на раз-полтора. Горестно вздохнув, попросил все карты мира и учебник истории. Заодно набрал всякой чуши про политику, ремесло и даже сборник сказок заказал.

Карта мира Эра оказалась странной. Мне выдали один-единственный континент, и лишь краешком в углу торчал другой с припиской «Пустая земля», хотя там даже три города обозначены.

Три королевства на западе, одно на юго-востоке. Какой-то Десценарский Союз, а все остальное выделено красным. Земли Редгардской Империи.

Я подсел к мелкой со своей картой, она как раз читала какую-то книжку со странными картинками, выполненными в стиле средневековых фресок.

– Слушай, а этот знаменитый король-бог где жил?

– В Эдеа, – бросила она, не отрываясь от чтения.

Я протупил над картой еще минут пять, но все же убедился, что не тупой.

– Тут нет никаких Эдей.

– Эдеа, не Эдей. Это древнее слово с языка снов, означает сосредоточение всего сущего. Не коверкай язык снов, калейдоскоп все слышит.

– Хорошо, – не стал я спорить. Уж слишком серьезной она была. – Но я все равно не вижу тут ничего такого.

– Ты что, картами пользоваться не умеешь?

– Умею, – почти обиделся я.

Я даже помню, как азимут искать, правда, тут никаких привычных обозначений не было.

Мелкая ткнула пальцем в угол карты, где была нарисована цифра сто двадцать три. Цифра оторвалась от пергамента и всплыла в воздух, становясь объемной. Затем черноволосая махнула по цифре, словно это слайд был, и та начала уменьшаться.

А вместе с цифрой на самой карте начали происходить изменения. Мелочи, незаметные взгляду, если бы их не было так много. Где-то лесов добавилось, где-то гор убавилось, тут вот озеро уменьшилось, здесь береговая линия изменила форму.

А потом раз – и красная область сократилась вдвое. В одно мгновение. Девчуля ткнула пальцем в центр карты.

– Эдеа, – произнесла она, возвращаясь к книге. – Иди, не мешай.

Я почувствовал себя ребенком, которому только что подарили новую игрушку. На всякий случай сделал себе внушительную баррикаду из книг, чтобы никто не видел.

Я как дебил крутил и вертел кусок пергамента. Нюхал и даже лизнуть пробовал. Нет, обычный плотный пергамент, а работает как какой-то смартфон. Убедившись, что на меня никто не обращает внимания, принялся тыкать пальцем по всей карте.

Но интерактивом обладала только цифра. Нетрудно догадаться, что это год, но сто двадцать три? Это от чьего пришествия?

Отмотал цифру до нуля, а дальше уже не листалось. Грусть, тоска. Но и нуля было достаточно, чтобы понять. Что-то произошло в том самом королевстве Эдеа. Что-то, что за одно мгновение уничтожило огромную часть материка, от которого остались лишь обрывки суши, названные теперь Сумрачным Архипелагом.

А через пару лет на карте появилась стена и новые крепости. Сумрачный Архипелаг. Что-то мне подсказывает, что я только что нашел родину Тумана и место пошива отвратительных по цвету костюмов.

Что-то произошло между Детьми Сумрака и королевством? Отец поссорился с королем-богом, и они в порыве горячки создали местную версию Атлантиды?

Ладно, это было слишком давно. Что произошло шестьдесят лет назад? Я отмотал на нужную дату и принялся водить цифру вправо-влево.

Честно говоря, я не военный стратег, не особо разбираюсь в принципах захвата территорий в условиях магического средневековья. Но что-то мне подсказывает, что невозможно за один год захватить целое королевство.

А нет, три королевства. Десценарский союз раньше был Истским союзом. Пока Истия, Амет и, собственно, Эдеа в один миг не перешли под контроль империи. Жаль, тут только год менять можно. Очень интересно, сколько на это потребовалось реально времени.

Заинтересовался я этим вопросом по одной простой причине. Золотой Лес с эльфами и Веритас с местными пыточными достопримечательностями для туристов как раз находились на территории бывшего королевства Эдеа.

То есть сотни повешенных – дело рук императора. Но в моих снах, пока я дрых в лесу, были воспоминания о каком-то чудесном и радостном месте. Получается, Лаэр и Скай жили еще при короле-боге?

Пяткой чую, смерть одного из сильнейших ловцов этого мира напрямую связана с захватом земель империей. Тут особо ума не надо.

А надо больше информации. Мои два часа истекли довольно быстро, но книги никуда не убежали.

Следующие дни тянулись рутинно, но в какой-то мере это радовало. После какого-то безумного движения событий такая вот размеренная пауза шла на пользу. Никто не пытал меня, не пытался убить, не доставал.

По вечерам я начал потихонечку заниматься своим телом, хотя оно и так было в отличном состоянии. Мне требовалась какая-то проверка лимитов, но пока об этом рано. А еще было бы хорошо найти кого-нибудь для спаррингов, но избивать других студиозов не хотелось.

История мира оказалась запутанной, так что сам я особо не разобрался. Создавалось ощущение, что в книгах много недосказанности, как будто текст прошел жесткую цензуру. Историю пишут победители, а тут выходило так, что император ничего не захватывал.

Получалось, что жители королевства чуть ли не сами на коленях приползли молить его о помощи. И милостивый император согласился править обезглавленным королевством. При этом никаких подробностей смерти короля-бога не было.

Просто жил-жил себе мужик три сотни лет, а потом взял и умер, с кем не бывает? Из примечательных деталей я отметил две. Во-первых, власть императора признал какой-то архангел. Так и написано, но ничего не разжевано, будто и так всем понятно, о чем речь.

Во-вторых, императора звали Ценарий Четвертый из Тернового Дома. Иногда писали просто Ценарий Терновый. И такую фамилию я уже слышал и даже понимал, почему местный тиран такой злой.

От постоянных побоев старикашки Асмая Тернового даже я уже начал уставать, а ведь я меньше недели у него занимаюсь. Кстати об этом…

Я разглядел свой источник. Пусть и в зеркале, но разглядел. Причем я был всего вторым, кто справился с этой задачей. Оказывается, Твикс увидел свой на второй день, просто никому об этом не сказал. А я на пятый.

Это было похоже на серебряное древо, растущее внутри живота из какой-то сферы. Древо было маленьким, но его сияние я разглядел точно. И пока что это все мои успехи, но доволен я был как скат, сожравший не половину, а целую лошадь за раз.

– У тебя есть дар крови, – раздался голос над ухом.

Я повернулся и посмотрел на говорившего. Красноволосый парень с какой-то смазливой рожей. Я запомнил его по той ночи с убийцей. А еще он постоянно терся рядом с Евой и мажором.

– С чего ты взял?

– У нас свои источники. Мы приглашаем тебя в нашу команду.

– Какую команду? – удивился я.

– Для прохождения распределительного испытания, – он скривил такую рожу, будто от меня воняло.

– Неинтересно.

Паренек на мгновение опешил. Набрал в рот воздуха, выдохнул и снова заговорил.

– Ты не понял, с кем говоришь? Тебе оказана великая милость, проходить испытание в команде истинных потомков первых людей. Ты должен кланяться и руку мне целовать.

– М-м-м, – протянул я, раздумывая. Нет, на слова надо отвечать словами. – Извини, не хочется. Поцелуй за меня. Можешь даже облизать.

Я отвернулся от парня. Так, что-то там про первых людей, надо бы найти информацию, может что-то важное. Звон над ухом отвлек меня от раздумий. А нет, это красноволосый что-то продолжал распинаться.

Я вновь посмотрел на него. Еще минуты две в том же темпе, и рожа догонит волосы по цвету. Тогда он станет похожим на лохматый помидор. От этой мысли мне почему-то стало смешно.

– Ты еще и усмехаешься надо мной, тварь безродная? Я Хаз из Дома Пепла, ты вообще понимаешь, что это значит?

– Ну, у тебя, наверное, папа крутой? – принципы одинаковы в любом мире.

Он побагровел, открыл рот пошире, и тут случилось это…

– Тишина-а-а!

Гипнос Вечноспящий, так ведь и до заики недолго. Но Хаза из Дома Перхоти просто смело от моего стола этим звуковым ураганом. У местной хранительницы знаний там громкоговоритель припрятан что ли?

А вот удивился я уже на следующий день, когда нам объявили о грядущем испытании. Занималась этим куратор Тивара, собрав нас в знакомом малом зале.

– Всем студиозам необходимо организовать команды по пять человек для прохождения испытания. Само испытание начнется через три недели, – кстати говоря, у них тут недели по шесть дней. Поначалу непривычно, но потом понял, что удобно. В месяце всегда по пять недель. – Объединяйтесь, как вам больше нравится. Само испытание будет проходить в калейдоскопе. Ваше первое осознанное погружение пройдет под руководством наставников в специально созданный сон. Детали и задачи вы узнаете непосредственно в день испытания.

По залу пошли шепотки, и я заметил, что некоторые ничему даже не попытались удивиться. Как обычно, мы все равны и узнали о командах одновременно. Но кое-кто чутка равнее.

– Напоминаю, а некоторых информирую, а кое-кого предупреждаю, – продолжала магистр Тивара. – Во время испытания крайне нежелательно использовать дар крови, так как пользоваться вы им пока не умеете.

Но чувырла из Дома Плесени подошел ко мне именно по поводу моего дара крови. То есть он знал об этом, как и об испытании. Значит, знает и местное руководство, которое строго соблюдает нейтралитет и никому не помогает.

Веселье началось после занятий, когда нас повели обратно в белый квартал. Ева чуть отстала и, поравнявшись со мной, некоторое время молча шла рядом. От нее пахло чем-то сладковато-цитрусовым.

А еще ее походка сильно изменилась. Теперь она держит спину и немного задирает подбородок при ходьбе. Как по мне, не очень удобно, можно легко споткнуться.

– В Лире умеют читать на всеобщем? – спросила она наконец.

– Умеют, – ответил я тихо.

– Тогда наверняка и книги есть, в которых описываются принципы правящих Домов.

– Нет, таких книжек не видел. Но зато нас учили здороваться и представляться.

– Извини, забыла надеть цепи и обмазаться кровью, – съязвила она.

– Проблемы с памятью? – спросил я, намекая на наше первое знакомство.

– Проблемы с безродными плебеями, – ответила девушка без всяких эмоций. – Некоторые из них рождаются особенными, никак того не заслуживая. И вместо того, чтобы обратить подарок природы на пользу людям, они выделываются, строя из себя непонятно кого.

– У меня самый бесполезный дар пробуждения, – усмехнулся я. – Вам я не нужен. Как и вы мне.

Стало понятно, что когда краснорожий говорил про команду, он имел ввиду Еву и скорей всего мажорчика. Сначала отправили мальчика на побегушках, а когда безродная плесень не стала рыдать от радости, послали девушку.

– Любой дар – это преимущество. У нас в команде два ловца второго ранга, с тобой будут еще и два ловца с дарами.

Ева не врала. У нее и мажора второй ранг ловца, если верить цифрам. Только она недоговаривала, что у них обоих еще и второй ранг сна. И что-то мне кажется, в калейдоскопе второе важнее первого.

– А красноголовик вам зачем? – по цифрам он две единицы.

– Он тоже полезен. По-своему.

– Ясно, понятно. Все еще не интересует.

Ева схватила меня за руку и развернула к себе лицом. Ну попыталась по крайней мере. Краем глаза я заметил, как сладкая парочка братьев по линии золотой ложки замерла впереди, бросая на нас косые взгляды.

– Он не примет отказа. И поверь, он не тот, кому стоит отказывать.

– Это тот смазливый, что тебя госпожой назвал? – усмехнулся я.

Ева потупилась и взгляд как-то поблек. Она отпустила мою руку и продолжила идти. Только теперь уже с опущенным подбородком.

– Не он сам, но тот, кому он служит. Он слишком властолюбив и злопамятен. Тебе не нужен такой враг.

– Убийца-камикадзе мне тоже не был нужен, но я все еще жив, а он нет.

– Ладно, – бросила она и ускорила шаг.

Очень и очень странный диалог, который многие вещи расставил по своим местам. Я не верил, что мажорчик сам явится ко мне, но ждал третьей попытки. Потому не удивился, когда в дверь постучали.

На пороге стоял кусачка и держал в руках бутылку вина. Ну по крайней мере это было очень похоже на вино.

– Тихо. Мы не очень хорошо начали, – произнес он успокаивающим голосом. – Бион из Шоу.

Я размышлял несколько секунд – посылать его или не посылать. Но любопытство взяло верх, надо же попробовать местное вино в кои-то веки. Медовуха в доме Одноглазого была шикарной, кстати.

– Лаэр из Лира, – ответил я.

– Как насчет пропустить по бокальчику? – улыбнулся он и потряс бутылкой. – Бакшайское, такого нигде больше не делают.

– У меня нет бокальчиков.

– Какое совпадение, у меня как раз есть.

Мы прошли в его дом, и должен заметить, живут студенты весьма недурно. Это, блин, хоромы настоящие. Впервые я пожалел о том, что обитаю в халупе, хотя мог бы спать на огромной кровати с настоящим одеялом и матрасом не из камней и палок.

Тут даже камин был, хотя скорее больше для антуража. Бион вытащил откуда-то фрукты и шоколад. Разлил красное вино и протянул мне бокал.

– Откуда ты его достал? – спросил я. – Что-то не припомню, чтобы нас водили по магазинам.

– У всех свои секреты, Лаэр из Лира, – произнес он как-то слишком уж многозначительно.

А вино и правда оказалось отменным. Пусть я и понимал, к чему все это.

– Почему ты отказался вступать в команду? – наконец перешел к делу кусачка. – Это будет самый сильный отряд ловцов на нашем потоке.

Я задумался, тщательно подбирая слова.

– Я предпочту собрать свой собственный отряд, чем вступать к этим людям. Они мне не нравятся. Они не организованы, они не умеют руководить малой группой, их глава не владеет никакими лидерскими качествами, а значит, не сможет создать нормальную команду, способную противостоять трудностям.

– Ого, – только и смог произнести парень.

В комнате воцарилась тишина на несколько минут, прерываемая лишь треском поленьев в камине.

– Это я порекомендовал им пригласить тебя.

– Потому что у меня дар крови?

– Нет, про дар они уже знали. Хаз достал информацию и про испытание, и про учеников. Они знают, что на курсе есть два ловца с одаренной кровью.

– Стало быть, твой дар – это Взор Гипноса? Вы говорили об этом со стариком Асмаем.

– Да. Сильнейший из даров, но я пока плохо умею им пользоваться.

– И что он делает? Или это какая-то тайна?

– Какая уж тайна, – рассмеялся Бион. – Все дары описаны в каталоге. Я вижу истинную суть вещей. Но пока что могу лишь видеть примерную силу ловца или сновидения. И еще могу определить, есть ли у ловца дар крови, но не то, какой он. Просто вижу, что если человек не такой, как все, значит, у него дар.

– Интересно, – произнес я. – И как это происходит?

– Ну, просто если сосредоточиться, то человек как будто покрывается вторым слоем. Его будто обволакивает собственная тень. Я так понимаю, так выглядит сон ловца, и я способен его увидеть.

– Тогда ты должен знать, что у меня нет сна.

Бион повернулся ко мне и принялся разглядывать. Между нами было приличное расстояние и столик с закусками, так что я не боялся. Попытается укусить – успею впаять ему по морде.

На какое-то мгновение его глаза слабо засветились, словно по ним искры пробежали. А потом все стало как прежде. Он расслабился и отвернулся обратно к камину.

– Если это была проверка, то мог бы и получше чего придумать.

– У меня вроде как Инсомния.

– Нет, – рассмеялся Бион. – Что угодно, но точно не Инсомния. Твой сон странный, это да, но ты когда-нибудь видел ловцов, больных Инсомнией? А я видел. И поверь, ничего общего.

Я промолчал. Бросил взгляд на браслет, который упорно показывал мне жирный ноль в строке ранга моего сна. Кто-то из них ошибается, но кто? Ладно, я пока что слишком мало знаю о местной магии, чтобы строить какие-то выводы.

– А ты можешь? – спросил Бион.

– Что? – я не понял, о чем он говорит.

– Ну, все это. Собрать команду, возглавить ее, бороться с трудностями, и все такое. О чем ты говорил.

– У меня есть некоторый опыт работы в малых группах.

– Хорошо, – кивнул он. – Тогда я в деле.

– В каком деле?

– В команде. С тобой. Если возьмешь, конечно. Я не уверен, что мой дар будет полезен, я никогда не бывал в калейдоскопе в качестве ловца. Но я могу помочь с подбором людей. Я же вижу силу.

– Ну да, – усмехнулся я.

Знал бы ты, что я сам это вижу. Причем куда четче, чем он. Однако, с другой стороны, Ева и компания что-то знают и при этом взяли в команду Биона. Значит считают, что он может быть полезен.

– Кстати, – я обернулся к кусачему. – А ты разве не в их команде?

– Условно да, я уже согласился, – произнес он и усмехнулся. – Но мы, Шоу, народ вольный, куда хотим, туда и идем. К тому же, не будет никаких списков, можно хоть в последний день все переиграть.

С одной стороны, мне не нравилось, что человек способен вот так вот просто сменить один отряд на другой. С другой же… Да что я вообще теряю?

– А ты не боишься гнева того уродца смазливого?

– Кая? – Бион внезапно стал серьезным. – Он, конечно, личный слуга императора, но, если честно, тебя я боюсь больше. Как и многие остальные на курсе. Ты вообще видел себя на вступительных? А после той ночной заварушки?

– Погоди, – я пропустил половину информации мимо ушей и потому пытался быстренько уложить этот взрыв по полочкам своих извилин. – Личный слуга императора?

– Ну, формально он Кай Редеритский. А эту фамилию Терновые дают только слугам Дома. Но он сказал, что служит не Дому, а лично императору, а так врать никто не рискнет. Опасный парень.

– Так, а девушка, что постоянно с ним?

– Лия Редеритская.

– Лия, – повторил я имя.

– Невеста императора, – кивнул Бион.

– Ага, – произнес я.

Откинулся в кресле и залпом допил вино. Получается, я пытался спасти в свое время Еву не просто от лучшей жизни, а от замужества с самым влиятельным человеком этого мира. А девчонка-то даром времени не теряла, всего за год охомутать самого императора…

И ведь не врала тогда. Разбирается в людях, знает, кому улыбнуться, кому сказать комплимент, и все такое.

А еще она говорила, что запоминает лица и старается делать свою работу хорошо. И спрашивала она про то, умею ли я читать на всеобщем, не просто так.

Я сжал в кулаке маленький клочок бумаги, что она сунула мне в ладонь, когда схватила за руку. Умная девчонка с большим и светлым будущим.

Только вот на бумажке было одно слово, не написанное, но вырванное из какой-то библиотечной книги.

«Помоги».

Глава 11. Я вырву тебе язык, выбью все зубы и вырежу глаза ржавой кочергой. И все потому, что у меня есть ржавая кочерга ​

– Нет.

– Да.

– Нет, нет, нет, братан, тихо, тихо, успокойся.

– Ага.

– Давай все обсудим.

– Ага.

– Давай обговорим, всегда можно найти варианты.

– Ага.

– В конце концов, есть более приятные способы самоубийства.

– Ага.

– То есть ты со мной согласен?

– Конечно.

– Слава Гипносу, я уж думал, что ты серьезно решил это сделать.

– Ага. Привет, пойдешь в мой отряд?

– Да твою же мать!

Бион чуть ли не волосы на себе рвал прямо на глазах у всей аудитории. Кусачку реально мандраж бил, а еще он очень приставучий, что начинало утомлять.

– Ты со мной говоришь? – спросил гордый владелец правого рукава.

– Ага, – устало произнес я. Начинаю повторяться, кажется.

– Ты идиот?

– Вот и я о чем говорю, – поддакнул из-за спины Бион.

– Ага, – согласился я. – Так пойдешь или нет? Я что-то не видел, чтобы у тебя было много вариантов.

– У меня три блокиратора. Я вообще не могу снить.

– Так сними, – кивнул я на блокираторы. Все-таки это они.

– Точно идиот, – выдохнул Твикс.

– Он из Лира, – брякнул Бион из-за моего плеча. – Не обращай внимания, пойдем, Лаэр.

– Хватит зудеть, – я постарался подавить нарастающее раздражение. Гребаная подростковая эмоциональность. – Тебе нужна команда, чтобы пройти испытание. Я предлагаю тебе вступить в команду. Да, нет?

– Да, – ответил он спокойно.

– Нет! – завопил Бион.

– Ага, – улыбнулся я. – Все, по рукам. Дам знать, если что. Кстати, я Лаэр из Лира. Это Бион из бочки, в которой он затычка.

– Какой бочки? – удивился кусачка.

– Да из любой, – бросил я.

– Хоуп, – произнес парень. Такое чувство, что он с трудом выговорил свое имя.

– Хоуп из…

– Просто Хоуп.

– Хорошее имя. Оно кое-что значит на моем языке.

– А на моем оно не значит ничего.

– Вот и поговорили, – вставил Бион. – Может пойдем уже?

– Ага.

И я двинул через всю аудиторию вниз. От самого дальнего ряда, к самому первому. Подошел к мелкой темноволосой девчонке, которая опять читала какую-то книгу со странными картинками.

– Привет. Я Лаэр, пойдешь ко мне в отряд?

– Привет, Лаэр, – ответила она, не отрывая взгляда от страницы. – Кто в отряде, ранги ловцов, ранги снов, типы сновидений?

– У нас с этим весельчаком единственные два дара на поток. Первые ранги ловцов, – про сны я умолчал. – И еще вон тот дружелюбный парень, что любит асимметрию в одежде.

– Ты взял лунатика в отряд? Глупо. Я пас, мне жизнь дороже.

– Он старше всех учеников, а значит опытнее. И у него высокий ранг сна. Скорей всего пятый.

– Откуда информация?

– Я очень наблюдательный.

Девчонка наконец оторвалась от книги и посмотрела прямо на меня, затем перевела взгляд на Биона, снова на меня.

– Какие у меня ранги?

– Второй ловца, второй сна, – отчеканил я. – У него Взгляд Гипноса, он сказал.

– Эй, – возмутился Бион. – Ничего я… Больно, Лаэр.

– Цыц.

– Хорошо, тогда я в деле.

– Серьезно? – Бион явно ошалел, потирая отбитую ногу.

– Пятый ранг сна, испытание в калейдоскопе. Он будет крайне эффективен.

– Но он же лунатик, – чуть ли не зашипел кусачка.

– Под блокираторами, – спокойно ответила девчонка. – Я Мэйси.

– Приятно познакомиться, Мэйси, – улыбнулся я.

Итак, половина дела сделана. Осталось найти пятого в отряд, и все готово. Девчонка – одна из немногих ловцов на курсе, у которых было две двойки. Собственно, помимо нее только у Кая и Евы. То есть Лии.

И я рассуждал точно так же, как и она. Испытание в калейдоскопе, а значит, ранг сна там будет играть больше роли, чем ранг ловца. А значит, Хоуп является наилучшей кандидатурой.

Мэйси я позвал не только из-за ее ранга. Я заметил, что краснорожий из Дома Пельмени подходил и к ней. А значит, девчонка им тоже отказала. Получается, у этого парня есть какие-то связи в академии.

Он сообщил остальным об испытании, рассказал, у кого имеется дар крови, так он еще и знает, кто из учеников выше рангом. К слову, Мэйси была их первым кандидатом, уже после подошли ко мне.

– Привет. Я обдумал твое предложение.

– Привет? – моментально вспылил Кай. – Ты забываешься, тварь. К господам следует обращаться…

– Пошли ко мне в команду, – прервал я парня, глядя прямо Еве в глаза.

– Никуда она не пойдет, – ответил мажор за девушку. Чуть слюной меня не заляпал. – Ты вообще кем себя возомнил…

Спокойно Лаэр. Спокойно. Главное правило, на слова отвечаем словами, а действием только на действия. Потому я медленно повернулся к пареньку и улыбнулся.

– Я вырву тебе язык, выбью все зубы и вырежу глаза ржавой кочергой. И все потому, что у меня есть ржавая кочерга.

Паренек не то, чтобы поник, скорее все же опешил от подобного обращения к своей персоне. Ну да, надменности и чувству собственной крутости его обучили еще в прошлом мире.

– Лия? – произнес я, чуть не перепутав имя.

Девушка начала дрожать, но глаз так и не подняла.

– В академии тебе ничего не угрожает, – продолжал я мягко.

– Не зазнавайся, – чуть ли не прорычал мажор, и я увидел, как его руки начали меняться.

– Я не могу, – выпалила Ева-Лия. – У меня уже есть команда.

– Хорошо, – произнес я после некоторой паузы. Развернулся и пошел на свое место, но затем сменил курс и сел рядом с Бионом. Бедняга уже вовсю грыз рукав собственной мантии.

– Лучше правый, – произнес я, и только после этого парень сообразил, что делает.

– Ты оскорбил Кая Редеритского, – прошептал он. – Меня убьют только за то, что я с тобой разговаривал. Гипнос Спящий, за что? Все ведь было так хорошо.

Он зарылся лицом в ладони. Плачет что ли?

– Кто такие лунатики? – спросил я, раздумывая о своем.

На то, что Ева согласится, я особо не рассчитывал. Просто проверял и смотрел реакцию. И увиденное мне не понравилось от слова вообще. Интересно, где остальные люди из круга? Не похоже, что Ева и Кай сбежали от императора. Вообще не похоже, что им было плохо в плену.

– Так ты не знаешь? – голос Биона вывел меня из раздумий. – Ты даже этого не знаешь? То есть ты просто увидел какого-то ловца в трех блокираторах и подумал, а чего бы не пригласить его в отряд?

– Ну да, – кивнул я.

– Боже, – вновь запричитал Бион, уткнувшись в ладони. – Зачем я с тобой связался? Идиот, кретин…

Самобичевание продолжалось еще пару минут, а я старательно запоминал услышанные новые оскорбления. Пригодится на случай важных переговоров. Только вот кусачка себя очень любил, поэтому выкладывался процентов на двадцать от силы.

– Закончил? – спросил я. – Скоро лекция начнется.

– Лунатики, – прошептал зубастик, переходя на шепот, – это чудовища. Это бомбы замедленного действия. Стоит снять блокираторы, и он превратит академию в кровавое побоище. И ни магистры, ни учителя его не остановят.

– Мне кажется, ты перегибаешь. Пока что из вас двоих, только один пытался оторвать от меня кусок мяса. А он вполне успешно выплескивает гнев на рукавах.

– Ты не понимаешь, – простонал Бион. – Его не убили, только потому что он носит эти блокираторы, не снимая. И в академии он обязан открыто их носить, чтобы все знали, что он лунатик. И видели, что блокираторы на месте.

– Ну, значит все в порядке. Мы же не жениться на нем собираемся, а только испытание вместе пройти.

Это насколько же он силен, раз ему целых три штуки нацепили? И что такого, что у него столько силы? Просто парень не похож на маньяка какого-то.

Вечером того же дня я сообщил магистру Тиваре, что мы намерены проходить испытание вчетвером. В нашей группе неполный десяток ловцов, а значит и всех испытуемых не получится разбить на пятерки.

– Вообще-то никаких списков заранее не составляется, – улыбнулась она. – Но вы можете не переживать. Зная состав вашей команды, вряд ли найдется еще один доброволец.

– Вот и чудненько.

И вот только я собрался спокойно подремать в своем роскошном жилище, как очередной стук в дверь меня прервал. Я со скрипом поднялся с кровати, убедился, что скрипит все же кровать, а не я, и поплелся открывать.

– Ну и чего тебе неймется… Убо?

– Бог, – радостно улыбался эталон модельного агентства. – Радость.

– Оу…

Я взял протянутую свистелку, а Убо быстро закивал и показывал жестами, мол, посвисти. Я вздохнул и подул в деревяшку. Кстати говоря, она стала выглядеть еще более искусно.

– Ты как сюда попал, Убо? Тут, типа, барьер, все дела. Да и находимся мы… Я даже не знаю где.

– Бог везде, – важно ответил Убо. – Бог ходить, где захотеть.

– Ну да, понятно. Пошли тогда.

Я вышел из хибары и направился к ближайшему коттеджу. Постучал в дверь и дождался, пока та не открылась. Оглядел заспанного Биона и хмыкнул. А мне вот пижаму не выдали.

– Чего? – буркнул он.

– Шоколад остался?

– Ну.

– Ну, так неси.

– Чего, сейчас? А это кто?

– Бог.

– Гипнос?

– Просто Бог.

– А, – протянул он, зевая. – Понятно.

Вернулся через минуту, держа тарелку с толстым ломтем шоколада. У них тут никаких плиток нет, шоколад прямо кусками продают что ли?

Я взял ломоть, размером с мой кулак, поблагодарил Биона и повернулся к Убо, протягивая ему шоколад.

– Держи. И спасибо, что выручил тогда в темнице.

– Сладость? – спросил он, разглядывая незнакомую субстанцию.

– Сладость, – подтвердил я.

Убо понюхал кусок, лизнул, и его лицо просто расплылось от счастья.

– Тебе вообще-то нельзя тут находиться. Ты домой-то дорогу найдешь?

Убо ничего не ответил, слишком занят был облизыванием шоколада. А потом как в кино все произошло. Я моргнул, а он исчез. Вот просто взял и растворился в воздухе.

Я даже подошел и встал на его место, осмотрелся. Ни Убо, ни шоколада. Так, а свистелка у меня в руке. Я задумался, зажмурился и попытался проснуться, но ничего не произошло. Тогда я вернулся к двери Биона и постучал.

– Ну чего? – заныл он.

– Ты мне шоколад сейчас давал? – на всякий случай уточнил я.

– Больше нету, отвали, Лаэр.

– На, это за шоколад. Спасибо.

– Че это?

– Свисток Бога.

– Псих недоделанный, – пробурчал Бион, закрывая дверь.

Но свистелку все же забрал. Я вернулся к себе и лег на кровать, обдумывая произошедшее. Если честно, то голова и так гудела, слишком много новой информации за последние дни. Да и никаких идей по поводу Убо у меня не было.

Какая-то очередная сверхсущность, подумаешь. Один туман наводит, другой телепортируется, куда захочет, третий профессионально кусает людей исподтишка, а психом почему-то называют меня.

А еще я вспомнил наш разговор с Каем. Что у него с руками тогда произошло? Они будто металлом покрылись и удлинились. Не совсем так. Будто бы их окутало что-то полупрозрачное, сделав похожими на клинки. Ай, да пофигу вообще.

Оставшееся время до испытания прошло как-то буднично. Даже посраться ни с кем не получилось, зря только кочергой пугал.

К концу первого месяца я уже не только видел свой источник, но и даже научился его чувствовать, хотя и не могу объяснить каким образом. Пришлось, правда, перестать закатывать рукава.

Раньше я просто держал руки в карманах и смотрел в зеркало, а теперь пришлось вертеться перед ним и держать руки на виду. Но браслет никак не светился под мантией.

Зато я разглядел структуру источника. Оказывается, она оплетает все мое тело, наподобие нервной системы. И, казалось бы, радость, счастье, и все такое. Оказывается, стоять и пялиться в зеркало было самой простой частью.

Теперь магистр Асмай заставил нас зарисовать структуру. Вы когда-нибудь пытались карандашом на глаз перерисовать, скажем, сердечно-сосудистую систему? А в трехмерном пространстве?

Да, нам надо было сделать объемную фигуру своего источника специальным карандашом или чем-то похожим. Штука просто оставляла в воздухе серебряные светящиеся линии. Так что приходилось крутиться перед зеркалом, чтобы все скопировать.

Потому что любая неточность и все начиналось заново. А старикашка вечно находил неточности и крушил весь рисунок, попутно обкладывая нас витиеватыми оскорблениями.

В остальном ничего необычного. Изучал географию этого мира, читал исторические зарисовки, нашел даже большую энциклопедию мест и городов Эра. Забавно, но жители этого мира, называя его Эра, подразумевают только свой континент.

Хотя там есть еще минимум второй, с Пустыми Землями. Хотя города на другом континенте тоже имелись, а значит и люди. А вот что находилось за Тысячеглавым Рубежом – никто не знал. Ни в книжках информации, ни от Биона с Мэйси.

Первому было просто плевать, вторая сказала, что ничего хорошего там нет. Мне кажется, она так сделала, чтобы не признаваться, что чего-то не знает.

До самого дня испытания нам никто ничего не объяснял. Что там надо делать и как?

– Ты же потомственный ловец, да? – спросил я Мэйси.

– Ну.

– И твои родители тоже учились в академии?

– Только мама. Отец не ловец.

– Ну а мама тебе ничего не рассказывала про испытание?

– Рассказывала.

Повисла пауза, а мы с Бионом уставились друг на друга. Мы сидели в местном аналоге столовой, больше похожем на средневековый зал, где устраивают пиры. Много дерева и разноцветных гобеленов. А вместо лампочек – какие-то колбы, с пляшущими внутри светлячками.

– И ты молчала?

– Ты не спрашивал.

– Туше, – поддакнул Бион.

– У меня кочерга есть.

– Молчу.

– Вот и поговорили. Мэйси, расскажи, пожалуйста, что ты знаешь об испытании.

– Ничего.

– Как же с вами со всеми сложно, – вздохнул я, потирая лоб. – Один Хоуп молодец. Просто молчит и злобно зыркает на всех исподлобья.

– Испытание, – Мэйси с шумом захлопнула книгу и посмотрела на нас, – это первое знакомство ловца с калейдоскопом. Мы не просто зайдем внутрь, нас, грубо говоря, представят. Через специальный сон. Испытание сложно провалить, просто есть множество способов его пройти. И в зависимости от того, как мы его пройдем, калейдоскоп определит нашу дальнейшую судьбу.

– Звучит как нечто, к чему стоит хорошенько подготовиться заранее, ты не находишь?

– Нет. Смысл как раз в другом. Будешь готовиться заранее, все испортишь. Перед калейдоскопом необходимо предстать таким, какой ты есть, без уловок и ухищрений. Только тогда он сможет тебя принять. А чем больше ты будешь готовиться, тем сложнее тебе будет пройти. Калейдоскоп все видит и в любом случае вывернет тебя наизнанку и изучит, как ни готовься.

– Короче, надо расслабиться и получать удовольствие, – кивнул я. – То есть все идет согласно нашему плану.

– Мы все умрем, – вздохнул Бион.

– Поскорей бы, – буркнул Хоуп. И это больше слов, чем он произнес вчера. И позавчера. Вместе.

Нас повели на одну из башен по длинной винтовой лестнице. К концу подъема Хоуп и Бион чуть ли легкие не выплевывали, пытаясь отдышаться. Ну совсем не бойцы ребята. Бион хоть жилистый, а вот лунатик просто кожа да кости. И чего его все так боятся?

А вот Мэйси даже дыхание не сбила. Я вот сбил, например. И даже немного устал.

– Слабаки, – произнесла малявка.

– Тебе хорошо, – прокряхтел Бион, упирая руки в колени. – Ты умеешь накидывать сон, вот и выпендриваешься.

– Это как? – удивился я.

– Во сне не устаешь, – ответила она. – Во сне ты можешь бежать бесконечно и не вспотеть. Чтобы получить второй ранг, ловец должен принимать форму своего сна наяву. Ты остаешься в своем теле, но становишься таким же, как во сне.

– Неутомляемым?

– В том числе. Во сне мы кажемся себе сильными, быстрыми. Иногда умеем летать или дышать под водой.

– Погоди, ты хочешь сказать, что ловцы умеют летать?

– Некоторые. Если умеешь летать во сне, сможешь и наяву.

– Гравитация? Не, не слышали?

– Законы яви работают на всю катушку. Но чем сильнее ловец, тем лучше он может им противодействовать. Сейчас я смогла подняться по лестнице и не вспотеть. На третьем ранге я смогу эту лестницу пробежать. На десятом – пробежать секунд за десять.

Я вспомнил змеерожего мастера снов. Его размытые движения, которые я даже отследить не сумел. И вот тут стало немного обидно, у меня-то своего сна нет. Я тоже хочу накинуть свой сон и стать суперменом.

А не пахать для этого в упорных тренировках. Несправедливо.

– Уважаемые студиозы, – раздался голос магистра Тивары. – За этой дверью начнется ваше испытание. До этого вы лишь готовились к нему. На протяжении последнего месяца академия закрыла вас от калейдоскопа, позволяя оставаться наедине с самими собой. Теперь же мир снов сможет взглянуть на вас заново.

Так вот почему я вообще никаких снов не видел. Так это получается, что магистр Ки мог и не соврать. И Лаэр со Скаем реально жили в той халупе? Надо бы внимательней осмотреть мое жилище, может, удастся найти чего.

Магистр широко улыбалась, рассказывая, как наши юные, неопытные тела и души очищались от любого влияния калейдоскопа все это время. Дабы теперь мы могли предстать перед ним чистыми и во всей красе.

– Вас погрузят в специально сконструированный сон. Помните, что это территория калейдоскопа, а значит, и ваши сновидения смогут помочь вам в прохождении. Это тоже часть испытания. Ваша задача – найти сердце сна. И все.

Двери растаяли, и нам позволили войти в странное помещение, уставленное стеллажами с какими-то разноцветными пробирками и склянками. Похоже на выставочные экспонаты.

– Во сне вы можете находить и создавать простые вещи. Путники даже сами не осознают, как у них в руках появляются нужные предметы. Но осознанно это делать куда сложнее. Можете не бояться, сон будет весьма стабилен и не распадется от попыток вмешательства. Но для облегчения задачи каждый из вас может взять по два предмета с собой.

Эту часть я уже знал, проходили. Ловец путешествует по снам осознанно. Он может приснить себе что угодно, начиная от бутерброда, заканчивая грозой с градом и молниями. Но ловец путешествует по чужим снам, разбросанным в калейдоскопе.

И чем сильнее он вмешивается в структуру сна, тем выше риск, что сон просто развеется, развалившись на куски.

Но нам переживать по этому поводу смысла нет. Я-то себе даже бутерброд приснить не сумею. Это не просто взять и захотеть. Тут надо поверить в то, что этот бутерброд реально у тебя есть. А это тяжело сделать, когда его нет.

В этом и трудность осознанных сновидений. Ты знаешь, что все вокруг ненастоящее. А ненастоящий бутерброд, которого нет, еще более ненастоящий, чем сон вокруг. И тебе надо поверить, что бутерброд не только есть, но и что он настоящий. Понимаете?

Вот и я не понимаю, как это провернуть. Зная, что все вокруг просто сон, надо быть уверенным, что все вокруг на самом деле происходит. И что у тебя есть бутерброд. А высшим пилотажем будет знать, какой он на вкус.

– Мэйси, ты самый опытный ловец. Выбери два своих предмета и по одному за нас. Остальные берут по одному предмету.

Спорить и возражать никто не стал. Кроме самой Мэйси, которая хотела взять все восемь сама, а то наберем фиг пойми чего. Но испытание хоть и командное, но калейдоскоп знакомится с каждым лично, а значит, все должны проявить хоть какую-то самостоятельность.

Я прохаживался мимо рядов со склянками и читал надписи на табличках. Они были общего характера. Тот же бутерброд, а был и он, назывался именно бутербродом. Ловец сам доснит детали, если сможет.

Я не знал, что нас ждет, но прекрасно понимал, что мне нужно. И наконец нашел подходящий стеллаж с обозначением «оружие». Несколько полок оказались пусты, и, судя по тем же табличкам, ребята разбирали, в основном, посохи, луки и пистоли.

А это важно, я не находил упоминания, что в этом мире есть огнестрел. Базуку видел, а вот никаких пистолей мне на глаза не попадалось.

Нашел табличку с надписью «меч». За ней виднелись ряды однотипных склянок с чем-то прозрачным. Мечи популярностью среди ловцов не пользовались. Взяв одну склянку, вернулся к остальным.

Бион взял флягу воды, но как он пояснил, это именно что фляга, а вода всего лишь жидкость. Как, например, и вино.

Мэйси не стала ничего показывать, чтобы, цитирую: «вы, бездарные олухи, ничего не испортили». Конец цитаты. Хоуп взял мешочек зерна.

– Это лучшее, что ты смог найти? – спросил Бион.

В ответ Твикс лишь приподнял бровь, глянув на флакончик с флягой. Ну да, чья бы корова мычала.

– Но серьезно, зерно? – спросил я.

– Неизвестно чего ждать и что может пригодиться. А зерно точно пригодится.

– Ладно, – поднял я руки. – Раз ты так считаешь.

После того, как все выбрали себе предметы для сна, мы поднялись наверх башни, выйдя прямо под открытое небо. Тут повсюду были разбросаны подушки и стояли какие-то горшки с сиреневыми бутонами цветов.

– Студиозы, займите свои места. Каждая группа должна расположиться возле одного из цветков.

Я огляделся вокруг. С высоты башни городок был крохотным, будто игрушечный. Я впервые почувствовал себя здесь запертым словно в аквариуме. Это вид купола так действует.

– Калейдоскоп тебя чувствует, – произнесла Мэйси. – Он зовет, потому тебе некомфортно.

Какая наблюдательная девчонка. А нет, глянув на остальных, я понял, что еще неплохо держусь. Других вообще трясет. Особенно Хоупа. Это уже не просто волнение, больше на признаки эпилептического припадка похоже.

– С тобой все в порядке? – спросил я.

Остальные ученики поспешили выбрать места подальше от нас. А кому не хватило, оттаскивали свои горшки в стороны. Хоупа натурально трясло.

– Я должен пройти испытание, – он схватил меня за руку и приблизился, переходя на шепот. – Лаэр, я действительно должен его пройти. Если я не пройду распределение, все пропало.

– Спокойно, – я положил руку ему на плечо. – Не кипешуй, мы все пройдем.

– Ага, тебе легко говорить, – простонал он. Да ему реально страшно. – Ты-то нормальный.

Я рассмеялся, но быстро взял себя в руки. Приблизился, чтобы никто не слышал и произнес:

– У меня даже сна нет. Нулевой ранг. А еще нет эфира в источнике. Но я же здесь. Значит и у тебя получится.

– А как ты тогда… – он уставился на меня, но продолжать не стал. – Спасибо.

Вряд ли он мне поверил, но это неважно. Важно, чтобы все были собраны и готовы к чему угодно. Хоуп уселся на ворох подушек и замер. Его все еще колотило, но уже не так сильно.

– Пс, Лаэр, – заговорил Кусачка.

– Плечо отпусти, – произнес я.

– Извини. Слушай, а ты уверен, что сможешь его убить, если он вдруг снимет блокираторы и решит всех тут покрошить?

Я посмотрел на Биона, затем перевел взгляд на лунатика. Снова посмотрел на Биона. Нет, он вроде бы серьезно спрашивает. Я отвесил кусачке звонкий подзатыльник, а затем молча уселся на подушки.

По команде магистра мы откупорили склянки. Из моей выбралось облачко пара странной формы. Оно просто взвилось в воздух, замерло и рассеялось. Так и должно было быть? Мэйси ведет себя спокойно, так что скорей всего да.

– Испытание начинается.

С этими словами все бутоны разом раскрылись, выпуская облако сиреневой пыльцы, что окутала всех сидящих рядом. Пару секунд ничего не происходило, а затем я почувствовал, как меня начинает клонить в сон.

Так, только бы никаких акул и синих собак.

***

– Ну, видишь что-нибудь? – раздался тихий скрипучий голос.

– Да. Два десятка снов ушли в калейдоскоп. Искусственно сконструированные сны, значит испытание началось.

– Хорошо, можешь отследить цель? Нам надо попасть в их сон. Он не должен пройти испытание.

– Эти сны создавали магистры, а я даже не мастер.

– Ищи метку. Мой человек его порезал, метка должна быть в его крови.

– Да ищу я, ищу, – голос был нервным. – Да, вижу. Нуллские метки тяжело не заметить.

– Сможешь пробить брешь и открыть нам тропу в их сон?

– С такой-то меткой, – усмехнулся ловец. – Да тут даже ребенок справится. Как только сон стабилизируется и займет свое место в калейдоскопе. Смогу создать тропу.

– Хорошо, все по местам, готовимся.

– И зачем вам это? Вы не похожи на тех, кто способен убить ловца через его сон. Даже такого слабого.

– Когда его выпнут из академии, я сделаю это в реале.

– Тоже план. Готово, есть тропа. Садитесь возле катализатора, сейчас открою.

В центре темной комнаты собралось четверо. Трое в темных одеждах уставились на кусок камня, напоминавшего по форме яйцо. И когда по поверхности пошли первые трещины, все увидели алое свечение, исходящее изнутри камня.

Яйцо раскололось, выпуская клубы дыма, который из густого кровавого постепенно становился светло-сиреневым. Люди покачнулись, сидя в удобных креслах, словно их внезапно накрыла невероятная слабость.

– Хорошо, – произнес главный из троицы. – Пора засыпать.

Лезвие кинжала вспыхнуло сиреневыми отсветами, сидящий рядом ловец, что открывал тропу, схватился за горло, пытаясь остановить хлещущую кровь, но никто не обращал на него внимания.

Через пару мгновений сиреневое облако рассеялось, и в комнате осталось лишь трое спящих людей.

Глава 12. Выпей винишка, приляг, отдохни, почиль

– М-м-м… Пластичный сон.

– Что это значит? – спросил я у Мэйси.

– Когда создают конструкт сна вручную, ловец может наполнить его окружением, делая сон стабильным. А этот сон без окружения, по крайней мере, та часть, где мы сейчас. Это голый конструкт, а окружение создаем мы сами.

– И как ты это поняла?

Я огляделся. Очень странное ощущение – находиться во сне и с самого начала понимать, что это сон. Оно пришло не мгновенно, а как-то последовательно. Мы вроде бы куда-то шли, непонятно зачем, а теперь вот стоим в каком-то доме, дружно теснимся в маленькой комнате.

– Если ты делаешь сон для кого-то другого, – произнесла Мэйси, – то нужно придумывать все с нуля. Не брать ничего, связанного с реальностью. Иначе путник или ловец могут заметить неточности, и тогда сон развалится. А неточности всегда будут, потому что реальность каждый воспринимает по-своему.

– То есть мы в каком-то реально существующем месте?

– Судя по виду за окном, мы в трущобах Эдо, столицы северной провинции империи.

– Раньше это место называлось столицей королевства Эдеа, – раздался голос из темноты.

Очень непривычно было услышать такую длинную фразу, произнесенную этим голосом. А еще в ней чувствовалась тоска.

– Мы в твоем сне, да? – спросила Мэйси.

– Да, – ответил Хоуп.

– А ты силен. Я думала, что если сон будет пластичным, то вести буду я.

– А эта комната? – спросил я.

– Моя комната, – ответил Хоуп. – И мой вид из окна.

– Ты живешь в Эдо, – произнес я в задумчивости. – И называешь город столицей королевства, которого нет уже давно. Сколько тебе лет?

– К делу не относится, – стала Мэйси серьезной. – Проверяем снаряжение и спутников, затем выдвигаемся.

– Я думал, у нас Лаэр за командира, – произнес Бион.

– Скорее за организатора, – ответил я.

– Внизу чуть больше места, – произнес Хоуп. – Лучше спуститься туда.

Комната, в которой мы были, оказалась не комнатой, а квартирой. Внизу было что-то вроде холла, где нас ждали наши сновидения, я тут же бросился к Вруму, чтобы почесать скату пузико. Хоуп ушел куда-то в угол, а на плечо Биона приземлился разноцветный попугай с ярким оперением.

– А это кто? – спросил я.

В кресле сидел высокий мужчина в возрасте, с густой рыжей бородой и очках для зрения. Выглядел он… ну не знаю, как образец прям. Весь такой высокий, гордый, с аккуратной прической. В жилетке и при галстуке. Эдакий интеллигентный человек, который в случае чего и коня остановит, и широкой грудью защитит от метеоритного дождя.

– Это Стефан, – ответила Мэйси. – Мое сновидение.

– А это тогда что?

Я перевел взгляд на маленькую бабочку, что летала рядом, оставляя в воздухе за собой фиолетовый след, который таял лишь спустя пару минут.

– А это Ни, мое второе сновидение.

– Поддерживать два договора со сновидениями, – произнес Бион. – Это минимум пятый ранг ловца.

– Я особенная, – произнесла Мэйси.

– Она очень особенная, – улыбнулся Стефан, отсалютовав нам чашкой с чаем.

– У меня вообще ранга нет, а сновидение есть, – произнес Хоуп.

Он единственный из нас подошел и протянул руку Стефану. Сновидение улыбнулось и пожало протянутую ладонь. Мы с Бионом немного смутились и тоже подошли поздороваться. Рукопожатие у Стефана, как и ожидалось, было крепким.

– А что с рукавом? – спросил я у Хоупа.

– Вне академии я не обязан демонстрировать блокираторы.

У лунатика все рукава на месте, из-за чего он выглядел непривычно. А еще я заметил маленькую мышь-полевку, что сидела на его ладони и ела зерно. У мышки были большие ушки, и еще она была альбиносом.

– Твое сновидение? Миленькая.

– Угу, – произнес Хоуп, поглаживая мышь.

– Как зовут?

– Не знаю, не говорит. Совсем слабенькая.

– А как ты тогда договор заключил? – спросил я скорее из любопытства. Я ведь тоже сдал вступительные без договора.

– Не знаю, – пожал плечами Хоуп.

– Договор – формальность, – ответила за него Мэйси. – Если сновидение твое, то оно твое без всяких условностей. Договор лишь привязка, дающая некоторые преимущества.

– Вот оно как.

– Врум-врум.

– У меня все готово. Зерно уже съели, я так понимаю. Фляга на месте?

– Да, – ответил Бион.

– Не открывай! – рявкнула Мэйси так, что кусачка отпрыгнул.

– Что?

– Это же фляга, – закатила глаза Мэйси. – Пока ты ее не открыл, ты не знаешь, что внутри. Может вода, а может что-то горючее. Когда нам понадобится это выяснить – тогда и выясним.

– Она полностью права, – поддержал ее Стефан. – Будет очень удачно, если там окажется что-то, что вам понадобится тогда, когда вам это понадобится. А если сейчас посмотришь, то там всегда будет то, что там есть. Понимаешь?

– Нет, – ответили мы хором.

– О, Гипнос, – закатила глаза Мэйси. – Как ты думаешь, что во фляге?

– Вино, разумеется, – произнес Бион.

– Откроешь – и так оно и будет. И тогда там навсегда останется вино. Но если тебе потребуется вода, то ты будешь надеяться, что в закрытой фляге вода. И она может там оказаться. Но не окажется, если ты уже точно знаешь, что там вино.

– Короче, не открывай, – хлопнул я по плечу озадаченного кусачку.

– А что с мечом? – Мэйси уставилась на меня.

– Обычный прямой меч. Полуторка обоюдоострая, – похлопал я себя по бедру.

– Впервые вижу такую странную форму. И ничего общего с прямым мечом.

Я опустил взгляд. На поясе ножны с катаной.

– Да чтоб тебя…

Я взял ножны в руки и внимательно оглядел. Меч, что я взял со стеллажа – всего лишь заготовка. По желанию Ловца он мог стать хоть длинным кинжалом, хоть фламбергом. И я представлял себе обычный меч, но мое подсознание все же решило, что это катана.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, – я потянул оружие из ножен. – Да твою же, едрить тебя коромыслом через колено…

Полилось так, что даже Бион начал краснеть. А я просто смотрел на кусок лезвия в руке. Перевернул ножны, и из них на пол посыпались осколки клинка. Катана сломалась прямо в ножнах, я точно проклят.

– Даже спрашивать не буду, – вздохнула Мэйси.

– Извините, – произнес я. – Я действительно хотел другой меч. Видимо, сломанные катаны – это самая сильная моя ассоциация с мечами.

– Не проблема, – ответила Мэйси. – Стефан сновидение-кузнец. К тому же он умеет зачаровывать металл на прочность.

– Истинно так, – хлопнул Стефан в ладоши.

– Ты можешь это починить? – произнес я со скепсисом.

– Делов на минуту, – широко улыбнулся Стефан.

– Ему даже кузня не нужна, – отмахнулась Мэйси. – Повезло тебе, что у меня есть волшебное сновидение-кузнец.

Я посмотрел на Стефана по-новому. А ведь и правда, широкая грудь, кулаки как те кувалды, плечи огромные. Даром что в очках да при галстуке, так-то видно, что он привык к тяжелому труду.

– Будет как новенький, – улыбнулся он, ловко подобрав с пола все осколки. – Зачарую как надо. Из-под моей руки выходили такие мечи, что королю не стыдно носить. И ни один не сломался. Ни один.

Я успокоился. Хоть одной проблемой меньше, но мы все же во сне. Почему бы тут не быть крутому волшебному кузнецу? Мэйси тем временем упаковала свое снаряжение в маленький аккуратный рюкзак и закинула его себе на плечи.

– Так, если все готово, то можем выдвигаться.

– А меч?

– Он на ходу его тебе сделает. Хоуп, ты поведешь. Нам надо выбраться в следующую локацию, так что идем на выход из трущоб.

– В центр или из города? – спросил он.

– Неважно. Но лучше вообще из города, нам нужна смена декораций. Я постараюсь перехватить у тебя контроль и создать свое окружение.

– Хорошо.

– А куда мы вообще идем? – спросил я.

– Сердце сна – это точка отсчета. Оно должно быть в центре конструкции, а мы на ее краю, так что неважно куда идти. Нам надо просто перемещаться из одного окружения в другое, и чем чаще мы будем это делать, тем быстрее продвинемся.

Во сне нет понятия расстояния и времени. Это нам объясняли на лекциях. Если ты видишь гору вдалеке и тебе очень надо туда попасть, то ты можешь взять и оказаться возле нее через минуту.

Но если ты уверен, что гора слишком далеко, то даже на ракете ты до нее так и не долетишь. Все зависит от уверенности ловца. Это как с тем бутербродом.

Мы можем ходить по воспоминаниям Хоупа о столице всю ночь, а в конструкции сна будем стоять на месте. Но городские трущобы уже заняли собой часть конструкции, так что если мы их покинем, то перейдем в следующую часть. И так, шаг за шагом, доберемся до сердца.

– Да чтоб тебя кошмары замучали, Хоуп. Они опасны?

– Нет, – ответил лунатик. – Просто смотрят и скалятся.

– Жуть какая. Обуздай уже свой сон.

– Реально жутко.

– Ты так представляешь других людей? – спросил я очевидное.

Стоило нам покинуть дом и выйти на грязные узкие улицы, как на нас уставились десятки лиц. Какие-то длинные вытянутые люди, больше похожие на тени. Никаких различий, только одна особая черта.

Они все скалились широкой улыбкой в буквальном смысле от уха до уха. И у каждого из пасти торчали ряды острых заточенных клыков.

Они ходили по улице, прижимались к окнам, пялясь на нас из каждого дома, и неотрывно смотрели на Хоупа. Те, что проходили мимо, поворачивали голову на сто восемьдесят, продолжая следить и капать слюной.

– А почему у них глаз нет? – спросил Бион.

– Они их прячут, – пробурчал Хоуп. – Никто из них никогда на меня не смотрел открыто. Я не видел ничьих глаз.

– Люди, что смотрят на тебя, как на чудовище, – произнес я, раздумывая. – Которые боятся тебя и хотят сожрать при первой возможности. А их тела – это тени, потому что они прячутся по углам и всегда следят за тобой. Так ты воспринимаешь жителей своего города.

– Какой есть, – произнес Хоуп. – Каким родился.

Теперь к безглазым теням добавился шепот. Сильный, громкий, сотканный из тысячи голосов. Он сплетался в хор сплетен и пересудов, но я не мог разобрать ни одного слова.

– Они точно не нападут? – спросил Бион.

– Они только поглядывают исподтишка, да шепчутся между собой, – произнес Хоуп. – И за спиной шепот всегда громче.

Мы шли узкой улицей, и с каждым шагом Хоуп становился меньше. Чем громче был шепот, тем слабее становился лунатик. Если из дома он выходил с расправленной спиной, то сейчас был похож на сгорбленную тень самого себя.

– Ты становишься слабее от этого места, – произнес я.

– Это мой личный кошмар. Он напоминает мне реальную жизнь. А в реальности я действительно слаб.

– Это если не снимать блокираторы, – добавил я.

– Если сниму, то меня убьют.

– Но не во сне же, – добавил я.

Хоуп даже с шага сбился и оглянулся на меня. Затем продолжил идти, но хотя бы перестал бледнеть и скукоживаться. Уже прогресс.

– Далеко до выхода? – спросила Мэйси.

– Сон повторяет архитектуру трущоб, – ответил он.

– Я давно не была в Эдо.

– Один квартал – и упремся в южные врата.

– Хорошо.

Теперь я начал понимать, зачем нас собрали в команды. Неопытный мог просто блуждать по лабиринтам своего подсознания, но так и не найти выход. А когда нас несколько, то проще менять окружение. Это при условии, что все в команде новички и примерно равны по силам.

В нашем же случае окружение будут задавать Хоуп и Мэйси. У девчонки больше опыта и знаний, к тому же два сопровождающих сновидения. А Хоуп просто долго жил и слишком долго видел похожие сны.

Ворота я увидел, стоило нам свернуть за угол. А вот что за ними – не разобрать. Небо было пасмурным, а воздух в трущобах каким-то липким. Я оглядывался по сторонам, ожидая любой подставы, вряд ли магистры сделают испытание таким простым.

А еще город казался каким-то картонным. Ну, то есть стены домов есть, они обшарпанные, местами с потрескавшейся облицовкой. Дорога грязная и размытая, с множеством стылых луж. Я это видел, но при этом не мог увидеть ни одной лужи.

Или дома. Я вижу, что они старые и прогнившие, требуют хорошего ремонта. Но даже ни одной трещинки нет на стенах. Они как бы есть, но в целом. А вот какую-то конкретную трещинку найти не получается. С крыши упал кусок черепицы и разбился вдребезги, чуть не прихлопнув Хоупа.

А я внимательно присмотрелся, но так и не смог заметить хоть каких-то мелких кусочков, только большие в том месте, где упала черепица. Шепот со всех сторон стал громче и будто бы ближе.

– Так это ты, – чуть ли не прошипела Мэйси.

– Что я?

– Ты тут вглядываешься в каждый угол?

– Ну, – замялся я.

– Хватит, ты разрушаешь сон. Калейдоскоп показывает тебе все важное. Если чего-то не показывает, значит, это неважно.

– Она права, – хлопнул меня по плечу Бион. – Это даже я знаю. Ты ищешь детали, которые должны быть, но они не должны. Во сне все иначе, и дорога не должна быть в лужах, чтобы оставаться грязной. Их ведь искал?

– В том числе.

– Пошли уже, – буркнула Мэйси. – Кошмар на ваши головы.

– Расслабься, братан, – усмехнулся Бион.

– Выпей вини-и-ишка, – протянул попугай на его плече. – Приля-я-г, отдохни-и-и, почи-и-иль.

Я не ответил. Просто пошел за остальными, стараясь никуда больше не смотреть. Что-то такое всплыло в моей голове, похоже, из-за обилия информации я начал упускать важные детали. А во сне детали очень важны, а точнее их отсутствие.

Когда мы спим, то не замечаем каких-то мелочей. Если мы во сне гуляем по лесу, то там есть земля, небо и деревья. Но сколько ни приглядывайся, не разберешь муравьев под ногами или кузнечиков на ветке.

Если в руках есть монета, то как ни пытайся – не узнаешь ее номинал, если калейдоскоп решит, что это неважно. Ты либо знаешь, что это золотой орл, либо не знаешь. А взять и посмотреть просто так не сможешь.

Когда ловец пытается всмотреться в окружение, он начинает детализировать сон. А сон прекрасен в своей плавности и непостоянстве. Детализированный сон сложен и оттого легко разрушаем. Хороший стабильный сон всегда размыт и состоит из толстых густых мазков.

Ведь я даже не могу понять, во что одеты другие ребята. Просто какая-то подходящая одежда. А во что одет я? В какую-то повседневную одежду, которой я даже не замечаю. Это что-то неудобное или яркое бросается в глаза.

Ну, за исключением Стефана, но он сновидение с определенной формой. Но даже так, хоть обкусай, не вспомню, какого цвета у него галстук.

– Так, – раздался голос Мэйси. – Структура либо замкнута сама на себя, либо лабиринт.

– Что?

– Структура сна. Конструкт оказался сложнее, я думала, за базу взята спираль и нам надо просто двигаться вперед, чтобы прийти к центру.

Я с грустью смотрел на открытые ворота выхода из трущоб. Не знаю, как там на самом деле или в обычном сне Хоупа, но вряд ли ворота из трущоб ведут в трущобы.

А это именно они и были. Ворота оказались пшиком, никак не меняющим декорации. А значит, мы на самом деле стоим на месте, сколько бы ни шли.

– Правило левой руки? – спросил я.

– Сработает, если это лабиринт на базе реального. И если конструктор не учел этот вариант, внеся изменения.

– Какие тогда предложения?

– Надо кардинально изменить направление движения. Выйти за рамки обыденности.

– Подкоп? – спросил Бион. – Не люблю копать.

– Или можем посмотреть с неба, – предложил я.

– Я не умею летать во сне.

– Она просто скромничает, – хохотнул Стефан. – Все она умеет.

– Есть Врум, – пожал я плечами. – Малыш, можешь посмотреть сверху и вывести нас из этого места?

– Диги-диги, – потряс крылышками Врум и начал взлетать по спирали.

Мы дружно уставились в серое небо, дожидаясь ската. Мэйси нервно теребила рукав и переминалась с ноги на ногу.

– Может сработать, а может и нет. Но если сработает, то надо будет выбираться на открытое место.

Врум взвился в воздух, навернул пару кругов над нашими головами и так же по спирали начал спускаться.

За это время мне стало немного неуютно. Оглядевшись вокруг, понял, что шепотки нарастали с пугающей силой, а безглазых «людей» становилось все больше. И если раньше они просто ходили мимо нас, то теперь останавливались.

– Эй, Хоуп. Это нормально? Они всегда так?

– Нет, – ответил лунатик. – Они никогда не сбиваются в кучи.

– Ну что там? – спросил я.

– Врум, – произнес Врум тихо.

– Ясно. Ребята, выхода не видно.

– Это не локации, – ответила Мэйси. – Испытание через наши страхи. Конструкт заполнен нашими кошмарами, и нам придется их преодолеть.

– Так, – начал нервничать Бион. – И что нам делать? Этих ребят становится слишком много.

– Твой меч, Лаэр, – произнес Стефан довольным голосом. – С гордостью сообщаю, что это моя лучшая работа.

Кузнец протянул мне простой прямой меч. Это даже не оружие, а скорее заготовка. Типовая болванка.

Но стоило мне взяться за рукоять, как в моих руках оказалась искусная катана в замысловатых ножнах с вышитым узором. Выглядело крайне дорого и надежно. Я потянул оружие из ножен и удивился блеску клинка.

Оружие целое и выглядит довольно прочным. Я сразу почувствовал себя уверенней и как-то спокойно.

Мэйси тем временем достала из рюкзака карту, развернула ее, и я заметил жирный красный пунктир, заканчивающийся крестиком. Такие рисуют в мультфильмах на картах с сокровищами.

– Двигаемся куда угодно, – произнесла Мэйси. – Тут не имеет значения, в какую сторону идти. Если мы в кошмаре Хоупа, то нам нужно перебраться в другой. Ищите знакомые вещи. Двери, дома, улицы. Все, что покажется вам знакомым, так мы сможем перебраться в другой сон.

– Тогда лучше идти за мной, – произнес я, поведя клинком из стороны в сторону.

– Давай, – кивнула она. – Карта условна, но она покажет, правильно мы идем или нет. Я скажу, если надо будет повернуть.

Безглазые тени то ли зашептались, то ли зашипели. Но от клинка разошлись в стороны, освобождая путь. Мы пошли по темной улице, хлюпая по лужам, поглядывая по сторонам. Мне не нравился этот город и не нравилось то, что сказала Мэйси.

Если она права, то наши кошмары должны будут соприкасаться. А что может быть ближе к городу, чем другой город? Только вот в моем тени не безобидные.

Мы двигались долго, дважды Мэйси заставляла отряд повернуть, один раз развернуться и пойти обратно. Дома и улицы были однообразно унылыми, а тени без глаз становились все жирнее и гуще. Теперь они постоянно следовали за нами, спускались из окон, выбирались из темных переулков и неотрывно следили, шепчась между собой.

И так до тех пор, пока не раздался голос:

– Да чтоб вас всех Гипнос разбудил. Ребята, нам сюда, я знаю это место.

Удивительно, но это оказался Бион. Он свернул с улицы и направился в сторону приземистого здания, похожего на быстровозводимые бараки. Тени тут же всполошились и потянули в наши стороны руки.

Я, не раздумывая, полоснул мечом, отсекая вытянутые конечности, что чуть было не коснулись меня.

Тени взвыли и стали расширяться, их руки стали угловатыми, обросли шипами и длинными когтями, что стали вытягиваться в нашу сторону.

– Обуздай свои страхи, Хоуп.

– Не могу, – прорычал он.

Тени сливались во что-то бесформенное, образуя единое целое. Когти царапали нас, разрывая одежду, причиняя пусть слабую, но ощутимую боль. Я прорубался через лес когтей, освобождая нам путь.

Добравшись до двери в барак, пинком распахнул ее и встал сбоку. Одной рукой затянул внутрь Хоупа, другой отбивался от черного когтистого марева. Шепот стал оглушительным.

Пока отряд пробирался внутрь, я отбивался от наседающих на нас тварей. Биона почти полностью оплело когтистыми лапами, так что пришлось буквально вырезать его из этих зарослей. Твари не просто хватали нас, но и пытались утащить в собственное нутро.

А когда мне практически удалось выцепить Биона, я заметил всполох стали. Рефлексы сработали даже во сне, и я отбил клинок. И тогда различил странный черный силуэт. Он был почти таким же, как и остальные тени, только лицо наоборот.

Если у фантомов окружения не было глаз, зато имелись широкие рты, то у этого были глаза, а все остальное скрыто под маской. И еще существо было вооружено. Настоящим, чтоб его, мечом.

Я отразил очередной выпад, увернулся от трех когтистых лап, а следом тени перешли в новую фазу. Они начали щелкать челюстями, стараясь укусить меня.

Размашистый удар меча чуть не снес мне голову, но чья-то рука схватила меня сзади и дернула на себя.

Хлопнула дверь, и все звуки как отрезало. Я лежал на полу и пялился в деревянный потолок. Следом он сменился на знакомое лицо Хоупа.

– Ты чего там застрял?

– Там был еще кто-то. Кто-то с оружием, он прятался среди теней и напал на меня.

– Невозможно. Хотя в моих кошмарах тени вели себя не так агрессивно. Не знаю.

Я поднялся на ноги и огляделся. То, что снаружи показалось мне бараком, внутри оказалось огромным полигоном, заставленным однотипными столами. Стол, стул, лампа и везде сидит по сгорбленному человеку. Они сидели и что-то писали перьями на пергаментных листах, а затем клали их в одну большую стопку.

Затем брали из второй стопки такой же прямоугольник пергамента и что-то писали. Мимо столов ходили сгорбленные люди и меняли стопки местами, но пишущие по-прежнему брали листы из одной стопки и клали их в другую.

Я подошел к ближайшему столу и заглянул через плечо одного старика. Он просто водил пером по листу, оставляя размашистый след. Получались какие-то каракули, не имеющие смысла. Он клал лист в правую стопку, брал новый из левой, и все повторялось. А затем подошел человек и поменял стопки местами. Бессмыслица какая-то.

– Кошмары нестабильны, – произнесла Мэйси. – У нас мало времени, мы должны перебраться в следующий сон, пока этот не стал слишком агрессивным.

– Да нет тут ничего агрессивного, – отмахнулся Бион. – Просто скучнейший сон.

– Би-и-о-он! – раздался вопль прямо у нас над головами. – Ты почему не работаешь? Лодырь!

– Лодырь, лодырь, лодырь… – закивали головами старички, начав быстрее перебирать бумажки.

– Это твой кошмар? – удивился я. – Работать?

– Бессмысленное занятие, – скривился Бион. – Они еще и пьют только воду.

Он демонстративно поднял чашку с одного из столов и перевернул. На пол вылилась прозрачная жидкость.

– Ты странный, – произнес я. – Но нам это только на руку. Спокойней будет. Куда дальше, Мэйси?

– Вспомни, где здесь безопасное место. Куда ты сбегал, очутившись в этом сне.

Бион нахмурился, словно задумавшись. А потом его глаза распахнулись от ужаса, а сам он побледнел.

– Это и есть безопасное место. Если делать вид, что работаем, то все хорошо, а иначе…

– Мы не можем сидеть на месте, – произнес я. – Нам надо двигаться.

– Лодырь! Взять его.

Раздался начальственный голос с потолка, а следом полезли странные существа. Они вывалились из дверей, которых раньше вообще здесь не было. Были похожи на каких-то восьмируких амебных монстров, закованных броню.

Твари шли мимо рядов с пишущими работягами в нашу сторону. В руках кнуты, которыми они щелкали во все стороны, злобно рыча.

Я глянул на трехметровых чудовищ, затем на меч в своей руке. Вряд ли.

– Это еще что такое?

– Стражи Анокса, – буркнул Бион.

– Аноксианцы вообще не такие! – рявкнула Мэйси.

– Да я откуда знаю, какие они! – закричал в ответ Бион. – Как мама рассказывала, так и представлял. Меня ими пугали все детство.

– Да чтоб тебя. Нет ничего опасней детских кошмаров.

– Валим обратно в город, – принял я решение и развернулся.

Двери не было. Вообще не было стены даже. Мы стояли посреди бесконечных столов с пишущими работягами, а со всех сторон на нас двигались восьмирукие бронированные твари с хлыстами.

– Быстро делай как я! – прокричал Хоуп.

Он схватил одного из старичков за шиворот и выкинул бедолагу со своего места. Сам уселся на стул, схватил перо и принялся что-то писать на пергаменте. Положил его в стопку, схватил следующую и начал заново.

Стефан тут же поднял другого бедолагу вместе со стулом, стряхнул его на пол и поставил стул рядом со столом, приглашая девушку присесть.

Мы с Бионом последовали примеру и тоже заняли по столу. Чудовища хлестали кнутами прямо у меня над ухом. Одного мужика, что мы согнали, избили прямо у меня на глазах, превратив его тело в кровавый обрубок.

Я судорожно чиркал бумажки, перекладывая их из одной стопки в другую. Самый всратый кошмар, что я когда-либо видел, клянусь Гипносом. Но щелчки хлыстов прекратились. Один из стражей прошел мимо меня, обдав все вокруг кислым зловонием.

Они не ушли, а просто начали ходить вокруг наших столов, поглядывая в разные стороны. Мы сидели рядом, образуя квадрат, Стефан стоял за спиной Мэйси, но его стражи не замечали. Как и Врума. Просто не обращали внимания на наших спутников.

– Почему они не свалят? – прошептал я.

– Мы нарушаем сон, нас не должно быть здесь, – прошептала Мэйси. – Но пока не сильно, вот они и не реагируют.

– Что делать будем? – спросил Хоуп. Вот уж кто работал усердней всего.

– Бион, где здесь другая локация? Куда ты сбегал отсюда?

– Никуда, – прошептал он. – Стражи избивали меня и волокли на ковер к директору.

– А там что?

– Котел, что же еще.

– Фига себе, нормальные тебе мама сказки рассказывала.

– Я был не самым образцовым ребенком.

– Где дверь в кабинет директора? – продолжала Мэйси. – Вспомни, куда тебя волокли, и она там появится.

– Я не знаю. Меня волокли всегда спиной вперед, а потом бросали в котел.

– Ха, проще простого, – усмехнулась Мэйси. – Стефан, наведи шум, надо отвлечь их внимание.

– Без проблем, это я умею, – усмехнулся Стефан.

– Как он отвлечет этих тварей? – спросил я.

– Стефан – превосходный диверсант, – ответила Мэйси.

– Лучший из лучших, – гордо пробасило сновидение.

– Слушайте, – произнесла Мэйси, достав из рюкзака большой ключ, – как только Стефан начнет, все хватаемся друг за друга и встаем в цепочку. Двигаемся в противоположную сторону, но спиной вперед, назад не оглядываться. Все поняли? Начинаем.

Стефан прошагал пару метров, наклонился над одним из столов и махом смел все пергаментные листки. Мужик удивленно водил пером в воздухе, пытаясь нащупать стопку, которой больше не было.

– Ло-оды-ырь! – проорал Стефан, тыкая пальцем в мужика без пергамента.

Восьмирукие надзиратели тут же разом повернулись и пошли в сторону стола, а мужчина все пытался найти новый лист, чтобы продолжить ставить свои каракули. Стефан же продолжил двигаться от стола к столу, сметая листы пергамента и крича «лодырь», привлекая внимание надзирателей.

Воздух наполнился шорохом бумаги и хлестом плетей. Работяги без работы лишь сжимались в комок, терпя побои. А Стефан продолжал отводить их все дальше и дальше от нас.

– Сейчас, – прошептала Мэйси.

Мы встали из-за столов, выстроились в цепочку. Мне на плечо легла рука Биона и потянула за собой. Врум летел рядом, прикрывая глаза крылышками, отчего он двигался так, словно не плыл, а покачивался.

Я шел последним, периодически мечом смахивая пергамент со столов. Если надзиратели развернутся, то это их задержит.

Только вот среди восьмируких уродцев я заметил одного вполне обычного. Обмотанного во все черное и с клинком в руке вместо кнута. И этот гад шел напролом, прямо на нас. Я удобнее перехватил оружие, готовясь к бою.

– Нашла, – произнесла Мэйси.

Послышался щелчок открываемого замка, и меня потянули назад. Черный ублюдок с мечом не успевал сблизиться, но я увидел, как он вытягивает в мою сторону руку, и плечо пронзает вспышкой боли.

Я видел бедлам, творящийся вокруг, но стоило войти в дверь, как следом за мной вошел и Стефан. Хотя уверен, он был очень далеко от нас всего секунду назад.

– Вот, – гордо произнес он, демонстрируя громадный шлем. – Оторвал чудищам пару голов по пути сюда.

– Да ты крут, – пробурчал я, вытаскивая иглу из плеча.

– Стефан нереально крут, – произнесла Мэйси.

– Да она мне льстит, – отмахнулся Стефан, прикрывая покрасневшие щеки.

– И где мы? – наконец спросил я, оборачиваясь.

Мы стояли посреди какого-то старого, обшарпанного коридора с мерзкими облезлыми обоями на стенах. И все бы ничего, но этот дом словно строили для какого-то великана. Дверь за нашей спиной была метров пять в высоту.

– Это мой кошмар, – произнесла Мэйси. – И он тоже детский.

– Да твою же, – буркнул я в сердцах. – Стоп, а где Стефан?

– Сложно объяснить, но в этом месте его быть не может, – ответила Мэйси с печалью в голосе.

– Так, ладно. Соберись, чего нам стоит опасаться?

– Мэ-э-йси-и… – раздался утробный голос из глубины темного коридора.

Так рычать может лишь чудовище невероятных размеров. Где-то вдалеке открылась дверь сбоку, и на стене показалась огромная тень. У меня волосы на затылке зашевелились.

– Мэйси-и-и… – прорычало существо, выбирающееся из двери.

– Ее, – прошептала девчонка похолодевшим голосом. – Нам надо бояться ее.

Глава 13. Стрелять цветным попугаем из гигантской нарисованной рогатки? Мне все равно никто не поверит

– Мэйси! Иди сюда, дрянная девчонка!

Голос чудовища буквально срывался на визг. Тень на стене становилась все больше, извиваясь, покрываясь какими-то отростками.

Я глянул на мелкую и вот тут удивился по полной. Если Хоуп в своем сне просто скукоживался и горбился, то Мэйси натурально уменьшилась до размеров пятилетней девочки.

Нет, она реально стала ребенком, волосы и глаза поменяли цвет, лицо стало детским. А еще ее трясло от страха.

– Соберись, малая! – рявкнул я.

– Не могу, – у нее зуб на зуб не попадал. – Это сильнее меня.

– Ты ловец второго ранга, а не писклявый ребенок. Это всего лишь сон.

– Знаю, – шептала она, прижимая руки ко рту.

Твою же налево и поперек. Она сейчас расплачется. Думай, Лаэр. Но думать – не моя сильная черта. Поэтому я просто обнажил меч, готовясь к встрече с чудовищем-великаном.

– Она чует нас по запаху. Она слышит наше дыхание и стук сердца. Тут негде спрятаться, это ее дом. Она везде нас найд…

Звонкая пощечина выбила искры из глаз малявки. Хоуп бил хлестко, но не сильно.

– Соберись.

Всхлипывания прекратились. Удивительно, но это сработало. А то без своего крутого сновидения Стефана мелкая совсем расклеилась.

Я оглядел коридор, мы стояли в тупике, обклеенном мерзкими красными обоями. А за углом уже слышалась тяжелая поступь чудовища. Что-то мне все это напоминало, но я пока не мог увязать картину воедино.

– Нам нужны пути отхода. Безопасные места, куда оно не сможет пролезть.

– Тут таких нет. Это ее дом.

– Ну нет, так нет, – вздохнул я и направился вперед. – Пошли Врум, разберем эту тварь на составляющие.

– Она убьет тебя, – произнесла Мэйси. – Умрешь в калейдоскопе, вылетишь с испытания. И получишь такой сопутствующий урон, что еще неделю подняться не сможешь.

– Звучит знакомо, – усмехнулся я.

Я завернул за угол и чуть ли не носом уперся в черную занавеску из плотной ткани. Но подняв глаза, понял, что это подол одеяния великана. Вернее, великанши.

Передо мной стояла бесформенная страхолюдина, отдаленно напоминающая женщину в черном платье с белым воротником. На груди у нее висел медальон с перечеркнутым крест-накрест овалом – символ Вечноспящего Гипноса.

А в руке женщина держала толстую бамбуковую палку, которая длиной была больше меня.

– Дети должны спать! – проверещала она, тряся многочисленными подбородками.

Дубина просвистела в воздухе с какой-то невероятной скоростью. Все, что я успел сделать, это выставить жесткий блок. Боль волной прокатилась по телу, все-таки это не мой сон, а значит, и правила устанавливаю не я.

Ноги подогнулись, и я с треском вошел в пол по колено. В воздух взвились мелкие щепки от пробитых досок.

– Я научу тебя послушанию! – взревела она.

Второй удар я предвидел еще на замахе, так что успел кувырком уйти в сторону. Пол вздыбился и разошелся волнами от того места, куда ударила бамбуковая палка. В меня полетели куски досок, заслоняя обзор.

– Бом-бом.

Стоило великанше вытащить оружие из дыры в полу, как Врум влетел в него, коснувшись мордой самого кончика. Дубина вылетела из рук женщины и впечаталась ей прямо в харю, отчего по роже твари пошли волны ряби.

Я времени не терял и тоже бросился в атаку. Доставал я ей максимум до пояса, так что просто рубанул с плеча по ногам, но катана не встретила никакого сопротивления. У нее что, ног нет?

– Негодник! – взревела великанша, пытаясь удержать рвущуюся из рук дубину.

Я успел безрезультатно рубануть еще дважды, но мой меч просто вспарывал воздух. И тут полы платья всколыхнулись, и черный каблук врезался мне под дых.

Я спиной влетел в стену под треск ломаемых перекрытий. Изо рта потоком полилась кровь. Что за несправедливость? То есть теперь у нее ноги появились?

– Лаэр! – воскликнул Бион. – Сюда.

Заботливые руки вытащили меня из дыры в стене и поволокли в сторону тупика, где мы появились. Там возле стены ребенок-Мэйси водила рукой по обоям.

Вокруг ее ладони порхала Ни – бабочка-сновидение. А сама Мэйси рисовала что-то на стене, ее пальцы оставляли видимые следы, как те, что раньше оставляла сама бабочка.

– Готово, – пропищала Мэйси.

На стене светилась маленькая дверь, нарисованная светящейся рукой. Мэйси потянула за нарисованную ручку и распахнула створку, а затем первой забралась внутрь.

Проход оказался настолько маленьким, что мне пришлось опускаться на четвереньки, чтобы проползти. Дверь захлопнулась за мной, слившись со стеной. С той стороны раздался рев чудовища, а следом пол под ногами затрясся от грохота ее шагов.

– Мать-настоятельница скоро будет здесь, – пропищала Мэйси. – Она всегда меня находит. Нужно найти кельи и спрятаться там. Если будем сидеть тихо, то она может отступить.

– Да давайте просто навалимся и отпинаем ее толпой! – завопил я. – Нарисуй базуку лучше. Или ядерную ракету.

– Крепко же тебя приложило, – произнес Бион. – Даже слова новые придумывать начал.

– Ее невозможно победить! – воскликнула Мэйси. – Не в ее владениях. Чем больше мы вмешиваемся в структуру сна, тем агрессивней она становится. Мы должны замаскироваться, притворившись частью сна.

– То есть стать послушными детьми, тихо сидящими в своих кельях? – произнес я.

– Да! – воскликнула Мэйси, неотрывно рисуя другую дверь.

– Нет! – рявкнул я. – Ты ведешь себя как всегда в своем кошмаре. Что бы это ни было, но суть испытания не может быть в том, чтобы вести себя как всегда.

– А что мне тогда делать?! – завопила Мэйси.

– Вспомни, кто ты есть на самом деле. Перестань быть маленькой девочкой. Это не эта монашка большая, а ты жалкая. И ты ее кормишь своими страхами. Ты гребаный ловец или поссать пришла?

– Лаэр прав, – произнес Хоуп. – Соберись, Мэйси. Ты можешь преодолеть свой кошмар.

– Что-то я не помню, чтобы ты преодолел свой. Это Лаэр нам прорубил выход, следуя моей карте. Пошли.

Очередная маленькая дверка открылась, и мы на карачках поползли в такой же коридор, ничем не отличающийся от предыдущих. Мэйси тут же бросилась к очередной стене с облезлыми обоями и принялась рисовать новую дверь. Остальные беспомощно смотрели по сторонам.

– Все неправильно, – прошептал я. – Все с самого начала было неправильно.

– Есть идеи? – спросил Бион.

– Да. Мэйси, дай мне веревку. Быстро.

– С чего ты взял, что у нее есть веревка? – спросил Бион.

– Держи, – Мэйси протянула мне целый моток.

– Что ты задумал? – спросил кусачка.

– Бион. У тебя есть крутые глаза. Мне надо, чтобы ты внимательно посмотрел на эту монашку и нашел ее уязвимые места. Ты это можешь?

– Нет, – замотал тот. – Я еще плохо умею ими пользоваться. Я не смогу.

– Поздно учиться, надо действовать. Соберись и сконцентрируйся.

– Мелкие паршивцы! – раздался грохот с дальнего конца коридора.

– Вперед, дверь открыта! – закричала Мэйси.

– Нет, – выпрямился я. – Хватит убегать. Надоело. Бион, глаза.

– Не могу, – чуть ли не взмолился он.

– Да чтоб вас всех, – сплюнул я. – Пофигу, справимся. Врум, сделай меня легче.

– Врум-врум.

Скат ударился мне мордочкой в грудь, и я почувствовал, как чуть ли не отрываюсь от пола. Подобное ощущение было, когда я спасался от алых плащей, убегая из круга. Только во сне я чувствовал себя практически невесомым.

Настоятельница рванула в мою сторону со свирепостью разъяренного быка. Бамбуковая палка со свистом опустилась на пол, вырывая целые куски досок, разбрасывая их во все стороны.

Но меня там уже не было. Я оттолкнулся от пола, уходя в сторону из-под удара. Затем второй толчок от стены, и я приземляюсь прямо на грудь настоятельницы. Катана вонзается прямо в глазницу твари, а та ревет так, что даже стены покрываются рябью.

Накидываю петлю ей на толстую шею и еле успеваю уклониться от удара жирной ладони. Меч остался торчать в глазнице, словно зубочистка. Я падаю на пол и перекатом встаю на ноги. Палка свистит у меня над головой, проламывая стену.

Я успел наполовину оббежать, наполовину облететь эту тушу, повиснув на веревке. Настоятельница начинает вертеться на месте, со свистом рассекая воздух бамбуковой палкой. Я оттягиваюсь на максимальное расстояние.

Веревка в моей руке натягивается словно резиновая. Рывок, и я лечу в сторону фурии, в полете проскальзывая прямо под ее пятерней. Приземляюсь на задницу и проскальзываю по полу между ее ног.

Надеюсь, что между, потому что я зажмурился, что было сил. По натяжению веревки понял, что настоятельница снова развернулась. Веревка плотно опутывала ее оплывшее тело, и вот настал тот миг, когда она наконец пошатнулась.

– Давай, Врум.

Скат с боевым кличем врезается ей прямо в лоб, отчего тварь визжит, запрокинув голову. С потолка что-то сыпется, летят какие-то обломки. Я с разбегу отталкиваюсь от земли, группируюсь в полете и выбрасываю ноги, метя ей прямо в грудь.

Удар получился хорошим, только этой великанше было пофигу. Я как врезался в нее ногами, так и отскочил обратно, упав на пол. Вскочил, глядя на пошатывающуюся тушу.

– Лаэр, ложись.

Рев раздался из-за спины, но все, что я успел сделать, это пригнуться. У меня над головой просвистел разноцветный снаряд, который влетел настоятельнице аккурат между глаз и взорвался облаком всех оттенков радуги.

Великанша пошатнулась, сделала шаг назад, но запутавшись в веревках, медленно накренилась. Я слышал звук, похожий на падение небоскреба. Словно в замедленной съемке, среди разноцветных искр, я наблюдал, как туша медленно заваливается на спину.

Падение вызвало такой грохот, сопровождаемый ударной волной, что меня подбросило на метр от пола. Приземлившись, кое-как восстановил равновесие и пригляделся. Вокруг меня опадали разноцветные перья, а попугай Биона медленно приземлился на грудь настоятельницы.

– Приля-я-яг, почи-иль, отдо-охни-и.

Я обернулся на троицу за спиной. Хоуп, согнувшись в три погибели, чуть ли не ногами удерживал в вертикальном положении гигантскую рогатку. Судя по светящимся линиям – только что нарисованную.

Бион с Мэйси стояли чуть дальше, и кусачка показывал мне большой палец.

– Не знаю, что за базука, – произнесла Мэйси, – но что смогла, то сделала.

– Вы выстрелили в кошмар цветным попугаем из гигантской нарисованной рогатки? – уточнил я.

– Ее идея, – довольно лыбился Бион.

– Мне все равно никто не поверит, – вздохнул я.

Настоятельница была еще жива, но немного уменьшилась в размерах. А Мэйси в свою очередь – подросла. Сейчас она напоминала девочку лет восьми, волосы стали снова короткими и черными, а глаза вернули прежний цвет.

Обходя тушу, вытащил катану из глазницы настоятельницы, но та этого даже не заметила. При падении она головой пробила стену, образовав широкий проход, в который мы и пошли.

Тут все было странным. Как в темном мареве или под водой. Такое чувство, что мы находились нигде. Мы шли в пустоте, оставив позади кошмар Мэйси.

– Твоя очередь, Лаэр, – произнесла она. – И это… Спасибо тебе.

– Не за что, мы же в одной лодке.

– Если честно, – произнес Бион, – мне очень любопытно посмотреть на твой кошмар, но я боюсь.

– Что это будет? Монстры, чудовища? – спросил Хоуп. – К чему нам готовиться?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Если кошмар состоит из моих страхов, то точно не чудовища. Их я не боюсь.

Мы шли в тумане, стараясь не потерять друг друга из виду. Расстояние и время здесь измерялись другими величинами, так что я даже не знаю, сколько чего прошло. Но кошмар так и не наступил.

Не было ни чудовищ, ни страшных мест, ни грозных противников. Ничего.

– Ты вообще бесстрашный что ли? – проворчал Бион, устав от бесконечного блуждания.

– Скорее смирившийся.

– С возможной смертью? – спросила Мэйси.

– Со всем.

– А что это за треск? – спросил Хоуп. – Слышите? И запах. И это чувство странное.

– Это жар, – ответил я. – Просто во сне он ощущается иначе. Как факт.

– Что-то горит, – произнес он.

– Да. БТР.

– Что это такое?

– Железная телега с моей родины.

– В Лире есть телеги? – усмехнулся Бион.

– Не знаю, – честно ответил я. Шутить перехотелось. Я просто хотел побыстрее уйти от этого всего.

– Если это твой кошмар, то почему мы ничего не видим?

– Не знаю, – вновь произнес я. – Скорей всего это отголоски моего кошмара. Они давно потеряли силу надо мной.

Особенно с тех пор, как я оказался в этом мире, получив второй шанс. Я не стал говорить, что это лишь один из вариантов. Второй в том, что они не могут увидеть сны другого мира. Третья версия такова, что если нет сна, то нет и кошмара. То есть моя недоинсомния как-то повлияла на испытание.

Но скорей всего все вместе.

– Чего нам стоит бояться? – спросила Мэйси, уже давно приняв свой обычный облик.

– Ничего, – ответил я. – Все уже произошло, уже случилось. Эти отголоски кошмара вызваны не страхом, а скорее сожалением. Так что просто идем, пока все не утихнет.

И вскоре все утихло. Мы просто вышли из странного марева на широкую поляну. Наконец-то хоть что-то уютное.

– Странно, – произнесла Мэйси. – Что-то не так.

– Почему? – спросил я.

– Когда мы погружались в калейдоскоп, для нас не готовили специального проводника. А значит все конструкты одинаковы.

– И рассчитаны на пятерых, – закончил я мысль. – Должен быть еще один кошмар.

– Ты же сама говорила, что сон пластичный, – с надеждой произнес Бион. – Может, наших хватило, чтобы растянуть их на весь конструкт? Заполнили каркас целиком.

– Может, – не стала спорить Мэйси.

– Она просто чересчур внимательна, – раздался за спиной знакомый голос. – И всегда готова к чему угодно.

– Стефан, – я обернулся, разглядывая улыбающегося бородача.

– Вижу, вы со всем справились. Наверняка Мэйси показала класс.

– О, не сомневайся, – усмехнулся я. – Так, если Стефан тут, значит, окружение создавала не Мэйси. Хоуп?

– В жизни не выходил из города, – ответил он.

– Ну, на пейзажи Шоу это не похоже, – поддакнул Бион.

Я огляделся. Обычная степь, высокая трава, холмы вдалеке. Местами виднеются деревья и целые рощи. Все выглядит вполне обычным и мирным.

– Похоже на заранее созданное окружение, – произнесла девушка. – Скорей всего это второй этап испытания. Так что не расслабляемся.

– Я-то надеялся, что уже все.

– Тебе-то чего ворчать? Ты вообще ничего не проходил, твой кошмар даже кошмаром не назовешь.

– Зато в ваших я вдоволь намучился.

– Пошли уже. Там какое-то строение вдалеке, скорей всего нам туда.

Строение оказалось пузатой башней, напоминающей маяк. Хотя скорее это какая-то смотровая крепость. До нее мы дошли на удивление быстро. После произошедшего в кошмарах, оперировать статичным сном оказалось не так уж и трудно.

Забравшись на верхушку, мы оказались на смотровой площадке. Цель нашего путешествия мы увидели сразу. Неподалеку стоял храм из белого камня, точная копия академии, разве что размером поменьше.

И проблема тоже нашлась быстро. Храм располагался на парящем острове, до которого было метров сто по меньшей мере. Сразу от края мира, который здесь обозначался длинным обрывом. Поля, холмы, деревья и река. А потом раз – и отрезало все. А впереди храм.

– Они предполагают, что мы все должны уметь летать во сне? – со скепсисом спросил Бион.

– Испытание можно пройти разными способами, – фыркнула Мэйси. – Вопрос грамотной подготовки.

– Наверняка эта башня здесь не просто так, – согласился Хоуп. – Если хорошенько осмотреться, то найдем подсказки, как попасть на остров.

– Не надо, – отмахнулась девушка. – Вам крупно повезло, что у вас есть я. А у меня есть мост.

– Мост? – со скепсисом произнес Бион.

– Она такая предусмотрительная, – хохотнул Стефан.

– Пошли, – произнесла Мэйси.

– Одной проблемой меньше, – пожал я плечами.

– Это что должно твориться в мозгах, чтобы выбрать на испытание мост? – не унимался зубастый.

Я не стал ничего говорить, потому что вспомнил слова Мэйси перед испытанием. Никто не знал, что она взяла с собой, потому что иначе мы могли бы все испортить. Кажется, я начинаю потихонечку понимать принципы работы снов.

До обрыва мы дошли довольно быстро, он казался близким даже с вершины башни. А после прошедших испытаний мы двигались с огромным воодушевлением.

Подошли к самому краю парящего острова, подальше от шумящего водопада. Ну да, реально метров сто отсюда. Даже не знаю, как туда попасть, не будь у нас моста.

Мэйси достала из рюкзака тонкую дощечку, разложила ее, увеличив вдвое. Затем положила на землю в паре метров от края обрыва. Затем встала и пнула дощечку ногой. Та перевернулась, упав рядом, но на прежнем месте осталась вторая.

И тут понеслось. Дощечки раскладывались одна из другой с тихими щелчками, образуя дорожку. Одна дощечка катилась вперед, переворачиваясь и оставляя за собой точную копию. Они дошли до края обрыва и продолжили раскладываться дальше.

– Складной походный мост, – довольно произнесла Мэйси.

А я тем временем наблюдал, как мост раскладывался, протягиваясь до самого парящего острова. И лишь добравшись до противоположного края, остановился, замерев в невесомости.

Мэйси пошарила руками под ближайшей дощечкой и вытащила две веревки. Подняла их и встряхнула. С двух сторон от моста выстрелили веревочные перила.

– Ну нифига же себе, – протянул Бион. – А я думал, что после рогатки уже ничему не удивлюсь.

Я медленно подошел к краю обрыва и заглянул вниз. До земли несколько километров, отсюда видны лишь шапки деревьев, да ниточки рек.

Мост покачивался на ветру, шатаясь из стороны в сторону. Но в целом выглядел довольно прочно. От высоты у меня слегка закружилась голова, а в груди все сжалось.

– Мэйси, – прошептал я. – А он точно выдержит? У него же даже опор нет…

Я не договорил свою мысль, потому что Бион и Хоуп в буквальном смысле накинулись на меня, затыкая рот.

В этот же миг канаты перил со звонкими щелчками лопнули, и вся конструкция прямо на моих глазах развалилась, полетев в пропасть. Я смотрел на падающие вниз доски и веревки, а затем перевел взгляд на Мэйси. И вот от этого взгляда мне стало по-настоящему страшно.

– Ну что?! – зашипела она точно змея. – Доволен, заклепочник сраный?

– Эм… – опешил я.

– Что тебе, не молчалось? – обижено произнес Бион, отпуская меня.

– Отличная работа, Лаэр, – с грустью похлопал меня по плечу Хоуп.

– А че я-то?

– А че я-то, – передразнила меня Мэйси писклявым голосом. – А я дура еще про ранги спрашивала. Надо было сразу сказать, когда знакомились. Я – Лаэр, сраный заклепочник, потому меня все ненавидят. Я хожу и всем говорю, как надо правильно строить мосты.

– Да что я сделал?! – чуть ли не закричал я.

– Заклепку ты поставил, – протянул Хоуп.

– Никто не любит заклепочников, Лаэр, – пояснил Бион.

– Да я просто спросил, выдержит ли мост.

– Нет! – рявкнула Мэйси. – Если бы ты просто спросил, то ничего страшного не было бы. А ты усомнился. Так еще и сказал, что у моста должны быть опоры.

– Так они и должны быть.

– Нет, не должны, – ответила она. – Это в реальности они должны быть. В скучной, серой, обыденной реальности, из которой ты выполз со своим заклепочничеством. А в калейдоскопе снов этот мост был прекрасен и идеален. И ему не нужны были опоры. Он мог выдержать слона, потому что он знал, что он прекрасен сам по себе.

– Тогда почему он рухнул? – разозлился я.

– Да потому что ты ему так сказал, – всплеснула руками Мэйси. – Тебе же не нравится волшебный раскладной мост. Тебе подавай с опорами. Может, там руны на прочность были на языке снов? Может, он из парящего дерева сделан, как корабли первых людей? Может, весь обрыв – это иллюзия и доски на самом деле на земле лежали? Тысячи вариантов, Лаэр. Но нет, если нету у моста опор, то он не может работать? Вот, наслаждайся. Мост тебя послушал и решил, что он неправильный. Иди теперь, убеди его, что пошутил, пусть обратно поднимается.

– Волшебный мост каждый обидеть может, – нахохлился попугай.

– Ну, блин, – почесал я голову.

Кажется, до меня начало доходить. Все-таки разница между сном и явью слишком большая, и к этому надо привыкать. Я и не думал, что все настолько серьезно.

– Извините ребят, я же не знал. Не специально же я это все.

Мэйси лишь фыркнула и отвернулась. Бион лишь вздохнул, а вот Хоуп просто похлопал меня по плечу.

– Тут дело не в том, специально ты или нет. Тут вопрос твоей натуры. Никто не любит заклепочников, потому что они разрушают структуру сна одним своим присутствием. Потому что они по жизни такие, все им подавай логичное и обоснованное. А тут сны, волшебство, бесконечные возможности.

– Да не заклепочник я, – буркнул в ответ. – Просто не знал, как это все работает. Это вы сны с детства видите, а у меня Инсомния. Была. Кажется.

– Ладно, проехали, – поежился Бион. – И вправду, он же первый раз такое. Может и случайно.

Все как-то разом поежились, стоило мне упомянуть Инсомнию. И как-то потихонечку тема сошла на нет.

– У тебя же есть второй мост, – произнес я, отчего все снова вздрогнули.

– Я… – замялась Мэйси, а глаза у девушки забегали.

– Ты взяла пять предметов, – продолжил я говорить. – Карта, ключ, веревка, мост и еще один мост.

– Не уверена, – замялась девушка.

– Наверняка это был второй мост, – произнес я и попытался скопировать Стефана. – Ты ведь такая предусмотрительная.

– Да что вообще происходит? – спросил Бион.

– Я брала с разных полок.

– Да они там все вперемешку стоят, – отмахнулся я. – К тому же до тебя другие студиозы все руками хватали, наверняка все местами перепутали. Там же все склянки одинаковые, фиг разберешь.

– Ну, возможно.

– Давай, доставай уже мост, – произнес я уверенным голосом. – Или давай я достану.

– Я сама, – фыркнула Мэйси.

Видимо, наконец вспомнила, что она ловец второго ранга, в отличие от какого-то жалкого меня. Который еще и заклепочник с Инсомнией.

– Я же говорил, – хохотнул Стефан. – Такая предусмотрительная.

– Это че вообще щас было? – спросил Бион.

Мы дружно уставились на дощечку в руках девушки. Та разложила ее в полноценную доску и повертела в руках, складывая и раскладывая на одну и две доски. Точно мост.

– Ну, предметов больше нет, – произнесла Мэйси. – А сами мы их создавать пока не умеем, так что можно и рассказать. Давно догадался?

– В твоем кошмаре, – произнес я. – Когда попросил веревку.

Мэйси не набирала предметы как мы. На втором ранге ловец не умеет еще создавать во сне всякую мелочевку по своему желанию. Но это как с жидкостью во фляге. Пока ты не знаешь, что в рюкзаке, там может оказаться что-то подходящее.

Особенно, если это очень нужно в данный момент. Мэйси не смотрела на таблички, а просто набрала пять предметов. А потом волей ловца достала то, что было необходимо, на это ей навыков хватило.

Проблема была в том, что набрала она предметы с разных полок, так что пришлось убедить ее в возможности, что она могла схватить два одинаковых. Шанс на случайность во сне становится вероятностью, близкой к ста процентам.

Короче говоря, я реабилитировался в глазах отряда, ведь и правда затупил немного с этими опорами.

– Ничего себе, – присвистнул Бион после услышанного.

– Все равно давайте подальше отсюда отойдем, – пробурчала Мэйси. – А то мост увидит своего павшего собрата, не дай Гипнос, подумает, что так и надо. И тоже тю-тю.

– Как скажешь.

Мы прошли реку вброд, благо она оказалась совсем не глубокой. Само собой, она могла оказаться бездонной, но за время путешествия мы немного поднаторели в работе с окружением сна.

– Прекрасный мост, – произнес я громко. – А главное, такой прочный и надежный.

– Ага, в жизни не видела моста лучше.

Так и пошли, попутно не забывая восхвалять конструкцию. Не уверен, что слова тут имели хоть какой-то вес, возможно, все дело в мыслях, но хуже не стало, и ладно.

Добравшись до парящего острова, начали осматриваться. В целом, обычный храм с витражными окнами. Ни души вокруг. Ни ловушек, ни препятствий.

– Что-то не так, – произнесла Мэйси.

– Не каркай.

– Не каркаю. А говорю по факту. Смотри.

И правда, храм вроде стоит, не шевелится, но где-то колонны неровные, где-то плита треснула, тут вон вообще куска стены не хватает. А затем прямо на наших глазах кусок острова отвалился и улетел в бездну.

– Это не я, – сразу поднял руки, а то знаю. Чуть что, сразу Лаэр во всем виноват.

– Сон разваливается, – произнесла Мэйси. – Что-то ломает конструкцию, вмешиваясь слишком сильно.

– Тогда почему сон не защищается? Где монстры, кошмары и все такое?

– Мы в статичном, заранее созданном участке. Возможно, тут не предусмотрено ничего такого.

– Это может быть просто таймер, – произнес я. – Испытание может быть ограниченным по времени.

– Возможно, – согласилась Мэйси. – Так бывает, если тело хочет проснуться наяву, может, мы слишком долго тут блуждаем.

– Так пошли, чего лясы точить? – спросил Бион.

Мы вошли в храм, готовясь к финалу этого испытания. Но за прошедшее время все осознали простую мысль, пусть никто и не произнес ее вслух.

К чудесам калейдоскопа невозможно подготовиться. И финал тому подтверждение.

Глава 14. Безногая, беременная, старая, смертельно больная черепаха тренирует маневр уклонения

– Я думал, тут все будет несколько иначе.

– Мы все так думали.

– Что за мужик?

– Император Ценарий Четвертый. Из Тернового Дома.

– Вот он вот?

– Ну да.

– И нафига он в нашем испытании?

– Да я откуда знаю?

– Какой-то вездесущий мужик, – хмыкнул я. – Даже снится.

Мы стояли посреди огромной залы, украшенной в алых тонах. Повсюду висели гобелены с вышитым огнедышащим василиском. Впереди была широкая мраморная лестница с ковровой дорожкой, а на стене напротив лестницы висел огромный портрет императора Ценария.

Огромный, то есть реально огромный, во всю стену. Статный мужчина в дорогих одеждах и с мечом в золотых ножнах. На лице белая маска с узором в виде василиска, на голове терновая корона.

– А почему в маске? – спросил я.

– Это символ императорской власти, – пояснила Мэйси. – У кого маска, тот и главный. В буквальном смысле.

Она подошла вплотную к картине и что-то там рассматривала. Но когда краска начала плыть, девушка вздохнула и отошла.

– Нет деталей. Не разглядеть, только сон окончательно разрушим.

– Нафига вообще было делать такое окружение? – скривился Бион. – Академия же нейтральна, а тут прямо финальная часть испытания проходит на территории империи.

– Есть у меня одно подозрение, – пробурчал я. – Но пока не уверен.

– Поделишься может?

– Мэйси, – обратился я к девушке. – Возможно ли, что кто-то посторонний проник в наш сон?

– Теоретически да, любой опытный мастер снов может попасть в любой сон. Но на практике это невозможно. Нужно знать местоположение сна в калейдоскопе, проложить путь от якоря, обойти защитные завесы магистров. Так и конструкт сна слишком сложный. Пятиступенчатый кошмар, промежуточная статичная зона, так еще и финальная локация. Мы неопытные ловцы, потому влияем на сон слабо, но тот же мастер разрушил бы столь сложную конструкцию одним своим присутствием.

– М-м, – пожевал я губу. – За какое время? Примерно.

– Не знаю. Думаю, примерно в районе кошмара трудоголиков. Максимум до моего продержались бы.

– Ладно, посмотрим. Но будьте наготове, чую неприятности.

– Так, а к чему готовиться-то? И куда идти вообще?

– Много болтаете, – встрял в разговор Хоуп. – Слушайте.

Все замерли и начали прислушиваться. Наш модник говорит мало, но обычно по делу. И в этот раз все сразу стало понятно. Где-то вдалеке слышался низкий мужской голос, но слов разобрать не получалось.

Поднявшись на два пролета вверх, мы пошли в сторону голоса. Он раздавался из-за железных дверей в конце широкого коридора с колоннами и вездесущими гобеленами. И чем ближе мы подходили, тем отчетливей становились слова.

Кто-то кого-то распекал, со стороны выглядело как прием у начальства. Судя по всему, император был недоволен одним из своих подчиненных.

Тяжелые дверцы плавно разошлись, издав протяжный гул. И стоило им открыться, как голос умолк на полуслове.

– …Не достоин носить герб великой…

То ли мы успели под конец речи, то ли прервали ее, но на последних словах я понял, что голос раздавался будто бы с потолка. Потому что в огромном зале я заметил лишь одну фигуру во всем черном.

А зал реально был масштабным. Колонны с барельефами уходили высоко под расписной потолок, но как я ни задирал голову, так и не смог его увидеть. Особенности сна, надо думать. Я знаю, что над головой высоко есть потолок и он расписной. А где он там – без понятия. Скорей всего человек, что видит этот сон, просто знает про потолок, но по каким-то причинам не знает его высоту.

И я более чем уверен, что то черное пятно неподалеку от трона – и есть тот самый человек. Он стоял, преклонив колено, и чуть ли не лбом пытался коснуться пола. Хотя трон был пуст, и казалось бы, сиди на здоровье.

– Явился, – произнесло пятно.

– Кто ты и чего тебе надо? – спросил я.

Человек поднялся и как-то робко взглянул на пустой трон, который своими размерами и пафосом не уступал залу. Человек обернулся, и я увидел худое осунувшееся лицо, впавшие глаза и растрепанные волосы.

– А черный тебе идет больше алого, – усмехнулся я, узнав человека. – Но выглядишь все равно паршиво.

– Ты его знаешь? – спросил Бион.

– Ага.

– Так это снова твой сон?

Я посмотрел на парня, борясь с искушением отвесить ему подзатыльник. Так это может и в привычку войти.

– У тебя же глаза супер-пупер, ну. Посмотри внимательней, не видишь?

– Я еще не развил свой дар, – насупился кусачка.

– Ну так развей, – вздохнул я. – Он не часть окружения, он ловец.

– Невозможно, – фыркнула Мэйси. – Я же тебе уже…

– Он прав, – произнес мужчина. – Позвольте представиться, Шинар из Дома Виверны. Ныне Шинар из Дестрика.

– Тебя из семьи выгнали? – усмехнулся я.

– Выгнали, – произнес он, не скрывая злобы. – Из-за тебя, между прочим. Не знаю, сколько ты заплатил скульпторам за новое лицо, но я тебя узнал. Я искал тебя целый год. Год в изгнании. Из-за тебя мой отряд впал в немилость императора, и я намерен это исправить, а ты мне поможешь.

– Да я с вашим императором и сам не очень, но не переживай, замолвлю за тебя словечко при встрече.

– О, эта встреча наступит раньше, чем ты думаешь.

– Это вряд ли, – усмехнулся я, доставая катану.

– Ты не пройдешь испытание, не надейся. Остальные могут валить, вы мне не нужны.

Некогда прилизанный и весь такой важный, теперь Шинар выглядел как человек, давно опустившийся на самое дно. Вот что делает с людьми зависимость от чужого мнения.

Получается, его отряд разжаловали из-за меня? Суровый у императора нрав, ему притащили четырнадцать людей из пятнадцати, но он все равно стал капризничать. Жадность никого до добра не доводит.

Шинар же доставил остальных, получается, ведь это он тогда руководил алыми плащами, что оцепили наш холм с прибывшими. И бедолага искал меня целый год, пока я дрых под деревом. Узнал, что я сбежал в академию, может от змеерожего, может еще как-то. И последовал за мной?

Интересно, как вообще люди попадают в город при академии? Не ученики и магистры, а вот остальные. Лавочники, ремесленники и прочий люд, который мы видели на улицах города. И как несколько вооруженных до зубов убийц туда попали? И как они прошли в сон испытания?

– Невозможно, – подвела итог Мэйси. Видимо, мы об одном и том же думали.

– Он не мастер снов, – произнес я. – Первый или второй ранг, как мне кажется. Потому сон рассыпается медленно.

– Ты прав, – кивнул Шинар. – Слабый источник не позволит мне когда-либо стать мастером снов. Потому я пошел по пути меча.

С этими словами он обнажил два клинка. И где он их прятал все это время? Под накидкой? Впрочем, плевать. Я начал сближаться, обходя противника по кругу, осматривая при этом зал.

– Выход прямо за троном, – понял меня Шинар. – Остальные могут валить, препятствовать не буду.

– Ага, разбежались, – насупилась Мэйси. – Между прочим, Стефан – превосходный мечник.

– Один из лучших, – усмехнулся рыжий.

– Вы сборище беспомощных детишек, которым просто не повезло оказаться не в том месте, рядом не с тем человеком. Вы в моем кошмаре, и тут я решаю, кто превосходный мечник, а кто свинья на убой.

С потолка посыпалась мелкая крошка, а следом упало несколько увесистых кусков. Ковровая дорожка пошла пятнами, местами становясь дырявой. Сон разрушался, так что ему даже делать ничего не надо было.

Мы просто проснемся, так и не дойдя до конца испытания. Но если его убить во сне, то он проснется и перестанет мешать. Как он вообще оказался в этом месте, когда его подельники бродили с нами по кошмарам?

Уж не знаю, кто он там на самом деле, но мужик реально уверен в своих силах. Не будучи опытным ловцом, в калейдоскопе, он чувствовал себя уверено, хотя, казалось бы, это наша территория.

Шинар сорвался с места резко и неожиданно, пригибаясь к самому полу. Я не успел ни уклониться, ни заблокировать атаку, потому получил сразу два удара мечами в живот и по ногам. Крови не было, зато появилась боль.

Странное ощущение для осознанного сна. Как будто боль пришла, потому что так надо, но она не была похожей на реальную. Просто две ярких вспышки в момент касания, и все – ни крови, ни ран на теле, ничего.

Но я почувствовал, как пространство мгновенно стало вязким, немного размытым, а сам я слегка замедлился.

– Не давай ему бить себя! – закричала Мэйси. – Он разрывает твою связь.

Паршиво-то как. Я начинаю просыпаться, тело в реальности начинает ворочаться из-за полученных во сне ударов, выходя из транса. А мы и так уже долго спим. Но и он, получается, тоже.

Следующую атаку я сумел заблокировать, отведя лезвие в сторону, но Шинар был слишком уверен в своих навыках, да и оружие в его руках порхало и жалило. Я с самого начала боя ушел в глухую оборону, но все равно продолжал пропускать удары.

Он двигался на порядок быстрее меня, а с каждым пропущенным ударом я все больше замедлялся. Мне нужна была помощь, и Врум все понял без слов.

Скат ткнулся мне в спину, и я вновь почувствовал легкость во всем теле. Пространство вокруг оставалось замыленным, но сам я стал двигаться куда быстрее. Будто мне к ногам и рукам привязали тяжелые гири, а Врум их снял.

Серия ударов Шинара не достигла цели. Я уклонился от десятка атак, пусть и путем постоянного разрыва дистанции, но это уже хоть что-то. Противник не отставал, продолжая наращивать темп и не давая мне даже малейшей возможности для контратаки.

Зато такая возможность появилась у Стефана. Вооруженный цветастым нарисованным мечом, он наконец-то смог вступить в бой, а я своими маневрами заставил противника развернуться к остальным спиной.

Я перешел в наступление, пусть и ценой двух пропущенных ударов. Вспышки боли становились сильнее, но я не мог позволить противнику обернуться, надо было связать его боем.

А вот о чем я не догадался, так это о том, что весь такой правильный из себя Стефан не будет бить в спину. Он вообще не стал вмешиваться в драку, а просто приблизился.

– Отойди, Лаэр, я сам.

– Так бей, чтоб тебя.

– Не положено двое на одного.

– Так у него два меча! – в отчаянии закричал я, пропустив очередной выпад.

– Все равно, – Стефан был непреклонен.

Я отскочил, разрывая дистанцию, перед глазами все плыло. Шинар понял, к чему все идет, но вообще не похоже, что он напрягается. Он не стал меня добивать, а вместо этого развернулся к рыжему, делая короткий выпад.

Стефан довольно ловко отбил атаку, но не сказал бы, что его движения походили под описание «превосходный мечник». И тем не менее он ввязался в бой, выиграв мне время. Если я сейчас ударю в спину, Стефан выйдет из боя, зуб ставлю.

Через зал со свистом пролетело цветное пятно. Причем в свисте слышалось каркающее «почи-и-иль». Но Шинар просто слегка отклонил корпус, пропуская снаряд.

Я опустился на колено, пытаясь не сосредоточиться, а наоборот, расслабиться. Тут все наоборот, и если хочешь привести мозги в чувство, надо перестать напрягаться и позволить калейдоскопу плыть своим чередом.

Сон вокруг постепенно перестал размазываться пятнами, значит, я снова возвращаюсь в строй. Из-за ранений мое астральное тело начало пробуждаться, калейдоскоп это чувствует и размывается. То есть это удары не разрушают сон вокруг, а обрывают мою связь с ним.

Чем расслабленней и безмятежней я веду себя, тем проще мне вписаться обратно в окружение. И пока я стоял на колене, вяло наблюдая за происходящим, мысли неспешно текли в моей голове.

И решение пришло как-то само собой. Всегда считал, что обдумывать вопросы надо в спокойном состоянии, тогда многие вещи становятся очевиднее.

– А ты неплохо мечом машешь, – произнес я. – Для изгоя.

Шинар лишь зашипел, не оборачиваясь и не отвлекаясь от Стефана. Видимо, решил, что я пытаюсь его просто отвлечь, но это лишь часть правды.

– Но я видел имперских ловцов, ты им вообще не ровня.

– Пасть закрой. Я всю жизнь проливал кровь во имя империи.

– Да кому нужна твоя кровь? Ты даже безоружного человека не смог схватить со всей своей армией. Неудивительно, что император тебя под зад пнул.

– Недостоин, – раздался громогласный голос где-то под потолком.

Шинар ничего не ответил, но я видел, как он становился медленнее. Стефан лишь защищался, даже не пытаясь атаковать в ответ. Он – скорее сновидение-оберег, а не атакующее.

– Сам подумай, сколько мечников приходится на одного ловца? Да вас как грязи, пусть ты и хорош. Ты разменная монета, мясо на убой. И если ты не можешь делать серьезную работу, то нафиг ты вообще нужен империи?

– Недостоин носить герб! – прогромыхало эхо над головой. Словно раскат грома.

Система такая же, как и во всех предыдущих случаях. Кошмары сосут силы из ловца, а Шинар пусть слабый, но ловец. Хотя, возможно, на путников это тоже распространяется. Хоуп горбился под взглядами безглазых теней, Мэйси вообще превратилась в пятилетнюю девочку.

Бион неплохо держался, пусть и растерялся. А меня уже давно не пугали кошмары, жизнь оказалась куда страшнее. Но это прошлая, не эта.

Чем больше я подначивал Шинара, тем чаще мне вторил эхом глас императора. Кошмар заиграл новыми красками, подавляя волю бывшего имперского командира. А он явно не знал, как этому противостоять. Да даже Мэйси не особо знала, а она самый опытный ловец из присутствующих.

Тронный зал перестал плыть перед глазами, и я даже смог сосредоточить взгляд. Но падали уже не только куски с потолка, но и колонны. От ковровой дорожки остались лишь посеревшие пятна. Гобелены истлели и осыпались выцветшими лоскутами.

Сон разрушался, а значит времени в обрез.

– Стефан, дальше я сам.

– Сражаться с уставшим врагом, в этом нет никакой чести, – наставительно произнес рыжий.

– Стефан, – вздохнул я, – завались, а? И отойди.

Разноцветный нарисованный меч растаял, а Стефан повернулся ко мне спиной, что-то бурча про воспитание молодого поколения. Тоже мне старик нашелся.

– Валите через дверь, – скомандовал я. – Сон разрушается, вы должны успеть пройти испытание.

– Лаэр, – пропищала Мэйси, насупившись.

– С этим бесполезным изгоем я как-нибудь справлюсь, – продолжал я нагнетать кошмар. – Я ловец, а он всего лишь мечник.

– Не зазнавайся, ублюдок, – прошипел Шинар.

– Че такой веселый? – усмехнулся я. – Валите уже. Чем раньше вы выйдете из калейдоскопа, тем больше у меня будет времени.

Шинар сорвался с места, метя мне в сердце и голову. Рывок на пределах рефлексов, отточенный до идеала, в реале не оставил бы мне и шанса. Но сейчас это были поползновения черепахи.

Безногой, беременной, старой, смертельно больной черепахи, как говаривал наставник, когда учил меня маневрам уклонения. Были времена.

Я с легкостью отбил оба удара, затем еще два, затем перешел в контратаку и первый же мой выпад достиг цели. Сейчас от былого величия и грации мечника не осталось и следа, а стоило ему пропустить удар, как он совсем поплыл.

Шинар пошел в наступление, обрушив мне на голову оба клинка, и тут я совершил ошибку. Надо было уклониться от столь прямолинейной атаки, но я почему-то расслабился и решил отбить их катаной.

Отбить-то отбил, только под звон разлетающегося на осколки лезвия. Очередная сломанная катана, пусть и зачарованная волшебным кузнецом. Этого стоило ожидать.

Я швырнул осколок ему в лицо, а сам сблизился вплотную. Схватил ублюдка за запястья и развел руки в стороны, не позволяя ему атаковать. С размаха, с наслаждением, бью лбом ему в переносицу.

Голова Шинара запрокидывается, но я не останавливаюсь. Удар, еще удар. Во все стороны брызжет кровь из разбитого носа, но при этом самой крови вроде и нет. Просто, если тебе ломают нос, то должна брызнуть кровь, и она есть. А вообще нет.

Странно это все, никак не привыкну.

Шинар выдержал четыре удара подряд, а затем мой лоб не встретил сопротивления, а руки сами собой сжались в кулаки.

Тело мечника поплыло, став темным пятном, потеряв форму и очертания. Пару мгновений, и он окончательно распадается то ли дымкой, то ли пылью. Веселого тебе пробуждения, надеюсь, ты не успел запастись таблетками от головной боли.

Оглядевшись, понял, что сон разрушается просто стремительно. Кошмар Шинара не может долго существовать без самого Шинара, и сейчас он осыпался дымом, пеплом и пылью, тая прямо на глазах.

Я рванул в сторону трона, жаль, не успел посидеть, хотя бы во сне. Там, в дальней стене, действительно обнаружилась дверь, прикрытая лоскутами истлевших гобеленов.

Высаживаю ее с плеча и чуть было не валюсь на землю, но в последний момент мне удается удержать равновесие. Прочная на вид дверь истаяла до толщины картона.

К сожалению, я все еще был в кошмаре Шинара. Длинный коридор с гобеленами и портретами императора. Я побежал, не обращая внимания на творящийся хаос. Хотел добраться до следующей двери, но это оказалось без надобности.

Я даже не понял, когда серый камень стал белым, а рваные гобелены с вышитым василиском сменились витражными окнами. И если коридор начинался в кошмаре, то оканчивался уже в храме испытания.

Здесь все осыпалось уже не так сильно, но местами окружение смазывалось, теряя четкость.

И вот что мне не понравилось, так это мой отряд. Они все еще были тут. Тут – это на площади Дверей. То самое место, где мы сдавали вступительное испытание и должны были найти себе свои сновидения.

Тут даже дерево было, то самое, с обломанной веткой. И фонтанчик в центре, правда не работающий. Возможно, из-за того, что сон тает и времени остается все меньше.

– И чего вы тут третесь? – спросил я.

– Думаем, – ответил Хоуп. Как всегда многословен и красноречив.

– У меня есть друг Убо, вы с ним поладите, – ответил я, но объяснять было лень.

Подойдя ближе, понял, почему они застыли на месте. Я не особо помнил все двери на площади, их было многовато. Но вот этих пяти точно не видел.

Самые обычные, выполненные из лакированного дерева, они чаще всего встречаются в академии. И над каждой из пяти светилось имя. Мэйси, Хоуп, Бион, Лаэр и Лаэр.

– Почему твое имя дважды? – спросила Мэйси.

– Ты у нас умная, ты мне и ответь, – пожал я плечами.

А у самого в душе закралось недоброе чувство. Если сюда смог проникнуть Шинар, при этом протащив с собой несколько подельников, то почему не может пройти еще и какой-то Лаэр? Я рефлекторно огляделся, но кроме нас четверых были только сновидения.

– Так в чем проблема? – спросил я.

– В именные двери может зайти только тот, чье имя написано, – ответила Мэйси. – А в остальные кто угодно, даже все вместе.

– Вот мы и шурукаем, как лучше поступить.

– Испытание можно пройти разными способами.

– Но есть ли в этом смысл?

– Стоит ли искать обходные пути?

– Не станет ли хуже?

– Шурукаем? – спросил я, уставившись на Биона.

– Ну, у нас в Шоу так говорят, – пожал он плечами.

– Ясно, – сказал я. – Идите в именные, чего тут думать?

– Мы не можем, – вздохнул Хоуп. – Там наши кошмары. Снова.

– Дубль два?

– Нет, скорее только стража, – пояснила Мэйси. – У меня настоятельница, у лунатика безглазые, у алкоголика аноксианцы-мутанты.

– Но-но, – скривился Бион. – Звание алкоголика надо еще заслужить, чтобы так пренебрежительно произносить это слово.

– Тебе виднее, – вздохнула Мэйси. – Короче, через именную только ты сможешь пройти, и то не факт. Без понятия, почему у тебя две двери. Надо пробовать другие двери. Лучше всего использовать ту, через которую Бион проходил вступительные. Вряд ли место, где водятся попугаи-прокрастинаторы, будут опасными.

– А, понятно, – кивнул я. – Струхнули, да? Валите в именные, хватит уже. Это испытание, а значит оно должно быть сложным, но преодолимым. Вот идите и преодолевайте.

– Как? – скривилась Мэйси.

– Ты, – я ткнул пальцем в Хоупа. – Сам знаешь, что надо делать. Бион, покусай их там всех и защекочи попугайскими перьями. А ты, мелкая, просто повзрослей, и все будет в порядке.

– Она уже большая девочка.

– Заткнись, Стефан, – отмахнулся я, впрочем, без всякой злобы. – У меня не было кошмаров, потому что они остались далеко в прошлом. А вы свои притащили с собой. Сколько вам лет? Бион, тебе же лет тридцать. А ты? Ты застал Эдеа, когда это было еще королевством. Мелкая, ты мелкая, но ты дочь ловца и сама ловец. Великовозрастные дети боятся снов? Валите уже в двери, и закончим с этим. Почему вас должен заставлять человек, у которого вообще нет снов?

– Врум-врум, – закивал скат.

– А ты не поддакивай, – насупился Бион.

– Бом-бом? – подлетел к нему вплотную Врум.

– По-очи-иль? – робко произнес попугай.

– Лучше его не злить, – вздохнул я, успокаиваясь.

– Тихо, тихо, – примирительно произнес кусачка. – Ну да, забыл, чье ты сновидение.

– Короче, либо вы тащитесь в двери, либо я вас туда силой затолкаю.

– Это вряд ли, – нахмурился Стефан, загораживая Мэйси.

Я приблизился к рыжему вплотную и заговорил так, чтобы никто больше не услышал.

– Она должна пройти свою дверь, Стефан. И ты это знаешь. И если ты ей помешаешь, то перестанешь быть тем сновидением, которым являешься. Поэтому, если я силой зашвырну ее туда, то ты мне не помешаешь. Мы оба знаем, что ты мне поможешь.

– Догадался, да? – произнесла Мэйси, выходя из-за спины Стефана.

– Кузнец из него так себе, – пожал я плечами. – Да и мечник он не такой уж превосходный.

– Ты не совсем прав, но около того.

– Я просто мало разбираюсь в сновидениях.

– И в людях тоже. Иначе бы понял, что я не смогу пройти эту дверь.

– Все ты можешь, ты умничка.

Удивительно, но это произнес Стефан, а не я. Хотя у меня в голове была точно такая же фраза, разве что без умнички. Просто с языка снял. Но Мэйси лишь обреченно вздохнула.

– Лаэр прав, – произнес Хоуп.

– И? – спросил Бион. – Как-то развернешь мысль?

– Нет, – ответил он и направился к своей двери.

За ней оказался весьма широкий проход, а вдалеке я разглядел постамент с каким-то большим кристаллом. Только вот проход был забит безглазыми тенями. Все они смотрели на Хоупа, скаля свои клыкастые пасти.

В уши тут же ударил хор шепотков, складывающихся в бессмысленную какофонию звуков. Но чем громче они становились, тем явственнее слышалось одно слово. Среди тысяч бессмысленных звуков явно выделялось «чудовище».

Хоуп, хоть и открыл свою дверь, но увидев кошмар, вновь начал скукоживаться, горбиться и становиться меньше. Он замер на пороге, не решаясь войти. Блин, да он даже голову боится поднять.

Я подошел сзади и положил руку ему на плечо.

– Нет смысла отрицать правду.

– Что я чудовище?

– Нет. Что они тебя боятся. И пусть наяву ты ничего с этим не можешь поделать, но здесь… Пора доказать тварям, что они боятся тебя не напрасно.

– Тогда тебе лучше отойти подальше, – произнес он. – Я это не контролирую.

– А ты контролируй, – усмехнулся я, слегка подталкивая его к двери.

Он протянул мне ладонь, на которой мирно спала полевка-альбинос.

– Подержи мое… сновидение. Ей лучше этого не видеть.

– Пиво, – внезапно произнес я. – Ты должен назвать ее «Пиво» и просить подержать каждый раз, как соберешься сделать что-то крутое.

Он лишь усмехнулся и переступил порог. Твари тут же зашевелились, вытягиваясь и раздуваясь. Пасти стали шире, а шепот громче.

Хоуп так и не поднял головы, но на камни со звоном упал наруч. И в этот момент тени отпрянули, голося во всю глотку. Я не понял, что произошло, но вокруг Хоупа замерцало пространство, а с земли в воздух взвились мелкие камешки.

Звякнул и откатился второй наруч, а под плащом парня что-то зашевелилось и забугрилось. Тени заметались по проходу, толкая друг друга и пытаясь сбежать. Шепот перешел в визг.

Хоуп медленно повернулся ко мне и посмотрел. Из-под капюшона, которого раньше не было, на меня смотрели угольки нечеловеческих глаз.

– Спасибо, – произнесло существо. – Дальше я сам.

Когтистая лапа медленно закрыла дверь, отсекая все звуки. Последнее, что я услышал, был звон третьего наруча. Я остался стоять в тишине. Улыбнулся, довольный собой и повернулся к остальным.

Когда помогаешь кому-то достичь успеха, пусть и совсем чуть-чуть, все равно чувствуешь себя причастным и радуешься.

– А вы чего такие бледные? – спросил я.

– Врум-врум.

– Чи-или-им, – ответил попугай за Биона.

Я заметил, что даже у птицы перья стали белее, как будто его окрас выцвел.

– Нельзя так, – замотала головой Мэйси. – Нельзя. Сначала он снимает блокираторы во сне, затем привыкает, затем путает сон с явью и снимает их наяву. Если в ближайшем будущем услышишь о вырезанном за одну ночь городе, то знай, это твоя вина.

Я задумался, разглядывая ее. Посмотрел на Биона, но кусачка тактично разглядывал свои ногти. Как будто он может их различить во сне, пусть и осознанном.

– Я обычно не бью девушек, – вздохнул я, – но подзатыльник тебе бы отвесил.

– Ай, – воскликнула Мэйси скорее от неожиданности.

– Ты заслужила, – произнес Стефан. – Что? Мне можно.

– Ну па-ап, – захныкала Мэйси и тут же зажала руками рот. Глаза у нее знатно округлились.

– Что произошло на испытании, растает вместе с этим сном, – произнес Бион. – Вечноспящий нам свидетель.

– Ты давай вали уже, – махнул рукой я. – Но в целом я согласен, не стоит распространятся о чужих тайнах. Кусачка, знаешь, как пройти свой кошмар?

– Знаю, – вздохнул он. – Есть один способ, но я не готов.

– К чему не готов?

– К развитию дара, – скривилась Мэйси. – Он не может открыть глаза Гипноса.

– Я еще не готов, – возразил он. – Я хотел набраться опыта.

– Чтобы научиться блокировать ощущения, – произнесла она. – Если ты так боишься, то значит, получил дар незаслуженно.

– Завидуй молча, – огрызнулся он.

– Как его развить? – спросил я.

– Вырвать себе глаза во сне, – ответила за него Мэйси. – Это базовый этап, чтобы дар пробудился. Удивительно, как ты вообще мог хоть что-то видеть непробужденным даром.

– Я сильнейший Зрячий всех времен, – выпятил грудь Бион. – Так бабка говорила.

– Даром, что трус.

– Кто бы говорил.

– Хватит, – оборвал я обоих, вытягивая руку. – Ты, гони глаза на бочку, а то сам выколю.

– Нельзя, – встряла Мэйси. – Твоя энергия может повредить его связь с калейдоскопом, и он проснется. Это как в бою с тем имперцем. Он сам должен.

– А, – сообразил я. – Тогда гони глаза на бочку, а то я выколю их тебе в реале.

Бион нервно сглотнул, глядя на мою протянутую ладонь. Попугай открыл было клюв, чтобы что-то вякнуть, а затем закрыл и растаял в воздухе.

И это натолкнуло меня на мысль. Изначально я знал, что Бион меня побаивается, в отличие от Мэйси и Хоупа. И хотел сыграть на этом. Но теперь вспомнил Врума.

Скат каким-то образом делает меня быстрее и проворней, пусть и на короткое время. Причем, как во сне, так и наяву.

– Слушай, твое сновидение. Что оно умеет, кроме как перьями разбрасываться?

– Да ничего, – от резкой перемены темы Бион еще больше напрягся. – Нас еще не учили взаимодействию.

– Врум меня ускоряет. Твой попугай скорей всего должен иметь эффект расслабления.

– Ты умеешь накидывать сновидение? – удивилась Мэйси. – Это третий ранг ловца минимум.

– Эм-м… Чо?

– Забей, – ответил Бион. – Я не могу применять эффекты сновидения на себе.

– Да ты вообще мало чего умеешь. Попугая попроси, пусть он все сам сделает.

– В каком смысле «попроси»? Он же сновидение.

– Ну, – вздохнул я. - Ее нельзя, а тебя можно.

С этими словами я подошел ближе и отвесил Биону подзатыльник. Как показывает практика, ему полезно.

– Проси попугая, – прошептал я, придав своему голосу зловещести. – А то зенки выколупаю.

– Лаэр, – пропищал Бион, бледнея.

– Знаешь, у меня есть ржавая кочерга.

Он нервно сглотнул и примирительно поднял руки, отступая подальше.

– Тихо, тихо. Нормально же общались. Попрошу я, попрошу. Дайте мне одному только, ладно? Мне надо уед… А-а-а!

Бион заорал и отскочил, словно его по живому резали. Но за спиной лишь стоял Стефан, держа в руках пустой шприц, напоминающий старые инъекторы, когда корпус делали еще железным.

– Анестезия, – улыбнулся Стефан. – Через минутку подействует.

– Стефан превосходный медик, – вздохнула Мэйси.

– Один из лучших, – кивнул рыжий.

– Ага, так я тебе и поверил.

– Стефан, а у тебя с собой случайно ржавой кочерги нет?

– Конечно есть, – кивнул он. – Я очень запасливый.

– Ладно, ладно! – заорал Бион. – Тихо, тихо. Я сам, лады? Только отвернитесь, я стесняюсь.

– Вот сам и отвернись, – сказал я. – Торопись, сон тает, уже даже сюда добираются следы.

Это была правда. Финальное испытание проходило в окружении площади Дверей. И в отличие от предыдущих локаций, здесь все выглядело как наяву. Видимо, сон разрушается не равномерно, а постепенно от начала и до конца.

Может так и должно быть, а может особенность конструкта. Но, так или иначе, мы довольно долго болтали здесь, и все было тихо-мирно. К тому же Хоуп вышел из калейдоскопа, так что наше влияние на окружение снизилось.

Но вот уже и здесь появляются первые следы. Зелень желтеет, белый камень сереет и покрывается плесенью, некоторые из дверей меняются, ржавея, ссыхаясь, трескаясь и так далее.

– Что касается тебя, – произнес я тихо, оборачиваясь к Мэйси. – Не знаю, что у тебя там случилось в детстве, и лезть не буду. Не знаю, почему тебя сопровождает сновидение твоего отца, но там твой детский кошмар. И он тебя не защитит.

– Знаю, – Мэйси прямо на глазах начала уменьшаться.

– Тебе придется повзрослеть и отпустить его, если хочешь пройти испытание достойно. Придется вспомнить, что ты не ребенок. Пора стать хотя бы тут самостоятельной.

– Хотя бы тут? – скривилась Мэйси. – Лаэр, ты хоть и из глуши выполз, но иногда мне кажется, что ты вообще не от мира сего. Для ловца калейдоскоп – это не «хотя бы тут». Это явь – всего лишь «хотя бы там».

– Честно, мне плевать. Я позвал тебя в отряд и чувствую некоторую ответственность за это. К тому же ты не раз нам помогала, без тебя бы мы не прошли так далеко. Поэтому я хочу, чтобы ты прошла до конца.

– Я не уверена, что смогу.

– Не заставляй меня просить кочергу у Стефана.

Нас прервал дикий вой, лишь отдаленно напоминающий человеческий. Это был вой скорее не боли, а страха. И он был таким протяжным, что эмоции в голосе успели поменяться несколько раз, переходя в неверие, а затем и в радость. И остановился вопль в районе восхищения.

Мы обернулись и посмотрели на сидящего к нам спиной Биона. Парень упал на колени и замер. И хотя во сне обычно нет крови от ран, но то ли он слишком сильно верил, что есть, то ли это правило не распространяется на самоизувеченья.

Потому что по рукам Биона обильно текла кровь, будто он слишком сильно сжал кулаки. Но вот дышал он часто и вроде бы радостно.

– Вижу, – прошептал он. – Я вижу.

И обернулся к нам. Кровь размазана по щекам, кровь течет из глазниц, а на лице самая счастливая улыбка, какую я когда-либо видел. Но вместо глаз на нас смотрело белое пламя.

Скорее все же какое-то свечение, но такое яркое, что мне приходилось щуриться, чтобы посмотреть ему в глаза. Я поежился под этим взглядом, меня словно наизнанку вывернули и разглядели под микроскопом.

Бион посмотрел на меня, и на секунду его лицо изменилось. Словно он увидел что-то, но затем блаженная улыбка вновь вернулась.

– Я знал, что не ошибся, – произнес он каким-то заговорщицким шепотом. – Все-таки обе двери действительно твои. – Бион хлопнул ладонями и поднялся на ноги. – Ну, я пошел.

– Че, уже? – удивилась Мэйси.

– Тому, кто обладает Взором Гипноса, работать не положено, – отмахнулся он. – И это. Спасибо.

Он открыл дверь и зашел внутрь вообще не раздумывая. Я видел стражей из его кошмара, бродящих из стороны в сторону и щелкающих хлыстами. Но Биону словно вообще было на них плевать. Как оказалось, им на него тоже.

– Скучно тут у вас, – хохотнул он, проходя мимо. – Не отвлекайтесь, работайте, неудачники.

– В лифте родился, - буркнул я, глядя как дверь закрывается за ним сама собой.

Обернулся к Мэйси. Надо бы спровадить и ее наконец, а затем уже самому идти. Но сказать ничего не успел.

Стефан сидел на коленях и крепко обнимал ревущую пятилетнюю Мэйси. Та размазывала сопли по лицу, а мужчина гладил ее по голове и что-то успокаивающе шептал на ухо.

Я замер, не решаясь подойти. Вообще не знаю, что делать с ревущими людьми, особенно женщинами. А с детьми вообще без понятия. Я даже растерялся.

Волосы Мэйси вновь изменили цвет, став рыжими, как у Стефана, только еще ярче. Глаз я не видел, но уверен, что они тоже стали зелеными. Как у Стефана. Вокруг обоих летала бабочка Ни, оставляя за собой светящийся след, словно пыталась укутать их в кокон.

Я оглядел площадь Дверей, но вроде бы все пока терпимо, время есть. Так что можно и подождать немного.

И мелкая довольно быстро взяла себя в руки. Утерла слезы, обняла рыжего кузнеца-мечника-все-на-свете и наконец встала на ноги. Она смотрела на отца, постепенно успокаиваясь и беря себя в руки.

Странно это все. В калейдоскопе можно встретить сновидение-отца, и оно будет таким, каким и должно быть для ребенка. Сильным, храбрым, крутым, идеальным. Отец умеет все на свете и всегда поддержит. И в калейдоскопе это действительно так, ведь у ребенка никогда не возникнет сомнений, что папа чего-то не может.

Только вот Мэйси уже не ребенок. И как бы она ни старалась отгородиться коконом Стефана от взрослой жизни, реальность всегда пробьет брешь. Взрослая жизнь – то еще дерьмо, и никуда от этого не деться. Уж я-то знаю.

Они попрощались, обнялись напоследок, и Стефан поднялся на ноги. За ручку подвел Мэйси к двери и отступил назад. Девочка всхлипнула, но удержалась. Она лишь открыла дверь и посмотрела на безразмерную тушу настоятельницы.

С учетом того, что мы совсем недавно ее победили, ей должно быть легче справиться со своим кошмаром. Как показала практика, большой шкаф действительно громко падает.

Мэйси на прощание обернулась и кивнула сначала мне, потом Стефану. Поднявшись на носочки, дотянулась до дверной ручки и потянула на себя тяжелую дверь.

– Мэ-эйси-и! Дрянная девчонка, сколько я должна тебя звать?

Я смотрел на бесформенную необъятную тушу настоятельницы. Видимо, такой ее запомнила Мэйси, лишь отдаленно напоминающей человека.

Но малышка даже не вздрогнула. Она сделала первый робкий шаг и пересекла порог. Второй, третий и далее под вопли настоятельницы. Та стояла в дальнем конце прохода, перегораживая его полностью и похлопывая своей палкой по ладони.

Настоятельница грозно верещала проклятья и ругательства, а Мэйси медленно шагала вперед. И с каждым пройденным шагом, она становилась все больше и больше, взрослея прямо на глазах.

И чем меньше она боялась своего кошмара, тем слабее он становился. Когда дверь закрылась, Мэйси уже приняла свой естественный облик, какой все привыкли видеть ее наяву. А настоятельница хоть и была огромной безразмерной теткой, но уже уменьшилась до вполне человеческих размеров.

Последнее, что я увидел, это отсветы разноцветной рогатки в руках девчонки. Дверь наконец закрылась, и я позволил себе улыбнуться.

– Слушай меня внимательно, Лаэр, – Стефан буквально развернул меня лицом к себе, стоило двери закрыться. Его голос с доброжелательного сменился на тревожно-серьезный. – Будь у меня выбор, я бы обратился к кому посерьезней, но выбора нет. Мэйси отказалась от меня, так что я растаю вместе с этим сном, и на этот раз окончательно. Я не виню тебя за это, не думай. Это должно было случиться.

– Ты чего такой серьезный стал? – натурально удивился я.

– Слушай внимательно. Я не сновидение Мэйси о ее отце. Я и есть ее отец, с наложенными впечатлениями Мэйси. Вернее, я сон Стефана, смешанный со сновидением Мэйси.

– Это как вообще?

– Неважно, ты все равно никогда не сможешь такое повторить. Слушай и запоминай. Она думает, что я давно мертв, но, возможно, настоящий Стефан еще жив. Он отрезал свой сон, то есть меня, чтобы передать послание. Ты должен найти меня наяву и спасти. Я не знаю, где держат Стефана, место полностью отрезано от калейдоскопа.

– И как мне тебя найти тогда?

– Стефана держат где-то в Эдеа. Тут замешан один из наследных принцев императора. Ему нужна сила, чтобы занять престол. И для этого ему нужен Стефан и Архитектор. И у него есть и то, и другое.

– Архитектор? – режим тупых переспрашиваний активирован.

– Ты даже этого не знаешь? – удивился Стефан. – Не слышал про Архитектора? Ладно, неважно. Спроси любую собаку на улице, тебе расскажут. Найди Стефана, вытащи его, если сможешь. Но прошу, не говори Мэйси, что ее отец, возможно, жив. Не давай ей эту надежду.

– То есть ты, сон человека, который отправил клич о помощи, предлагаешь мне влезть в заварушку против империи, рискуя своей шкурой, но вот дочку твою не приплетать, да? Мол, если сам сдохнешь, то насрать. Знаешь, я был в пыточных казематах у этих ребят, не горю желанием возвращаться. Очень хотел бы тебе помочь, честно, но ты явно переоцениваешь мои силы.

– Знаю, – вздохнул Стефан. – Ни мне, ни настоящему мне нечего было предложить потенциальному спасителю, кроме благодарности. Но ты другое дело. Ты потерял свой сон, я это вижу.

– О, – закатил я глаза. – Точно. Я и забыл, ты же, наверняка, еще и превосходный ловец снов.

– Зря смеешься. Можешь спросить у Мэйси, кем на самом деле был ее отец. Я не ловлю сны, я их творю. И еще я творю пути там, где их нет.

– И что?

– Стефан может проложить дорогу к твоему потерянному сну, где бы тот ни находился. А еще тебя ищет человек с татуировкой Шики на лице. И Стефан может проложить путь и к нему. Но он вряд ли это сделает, если с его дочерью что-то случится.

– Откуда ты знаешь про человека с татуировкой? – если бы испытание было на спокойствие, я бы его уже провалил.

– Когда сотворишь тысячу-другую снов, начнешь легко разбираться в таких вещах. Даже я на глаз могу сказать, что у тебя сейчас есть свой сон, но он не твой. Тебе его подсунули, подменили, чтобы запутать. А твой настоящий сон у тебя забрали и спрятали.

– И кто это сделал, ты знаешь?

– Я впервые такое вижу. Но я давно отрезан от Стефана, так что мог и упустить что-то в мире наяву. Но в калейдоскопе я постоянно и такое вижу впервые. Ты ловец с двумя снами одновременно.

– И при этом у меня нет ни одного.

– Вот тебе слово, чтобы ты понял, что я не вру. Твой новый сон сотворен недавно. Он настолько мал и слаб, что его практически невозможно увидеть. Но испытание – это в том числе и катализатор. Это ритуал, устанавливающий связь с калейдоскопом. Как договор со сновидением, только сильнее и между ловцом и всем миром снов.

– И что это значит?

– Это значит, что завтра у тебя появится сон. Лунатик станет ловцом, Бион научится накидывать свой сон наяву, а Мэйси наконец сможет рисовать эфиром. И все это случится завтра. Это такая же истина, как и то, что наследник императора заключил сделку с Архитектором.

Стефан внимательно посмотрел мне в лицо. Очень непривычно было разговаривать с этим человеком, который только и делал, что улыбался, а теперь по эмоциям напоминает суровый камень.

И пока я думал, что на это ответить, он просто растаял. В одно мгновение, ни пока, ни до свидания, ни «ты красавчик, Лаэр».

– Ну, отлично, – вздохнул я. – Вы тут все только и умеете, что от вопросов уходить. Одна в дерево ныкается, второй Таноса косплеит.

– Врум-врум.

– И не говори. Ну этот хоть акул не натравил и с огненной базуки в нас не стрелял. Что за мир, как они тут живут вообще? Психопат на психопате.

– Диги-диги.

– Да, тоже жрать охота. Пошли уже, закончим с этим. Потом к Биону зайдем, у него всегда заначка есть перекусить.

Я подошел к одной из двух дверей и потянул на себя. Проще стену сдвинуть с места. Как ни тянул, дверь вообще не поддавалась. Попробовал рвануть и в итоге остался с дверной ручкой в руке.

– Кажется, это намек, что нам в другую.

– Врум-врум.

Подошел к следующей двери и медленно потянул на себя. Та легко поддалась и распахнулась. Я ожидал чего угодно, но вообще рассчитывал на пустой проход. Ну логично бы было, да? Да. А чего нет в калейдоскопе? Правильно, логики.

Поэтому я смотрел на пустой проход ничего. То есть тут реально не было ничего, а вдалеке небольшая комната с кристаллом в центре.

– Так, – упер я руки в бока. – Ну да, ну да.

Я схватился за дверной косяк и аккуратно попробовал сунуть ногу через порог. Может это оптическая иллюзия и на самом деле здесь невидимый мост. Но нет, ступня нащупала лишь пустоту, провалившись ниже уровня пола.

Стен тоже не было, как и потолка. Судя по логике происходящего, а я решил, что она тут все-таки есть, просто своеобразная, мне надо попасть на ту сторону и коснуться кристалла.

Но расстояние здесь метров десять, но что такое расстояние во сне? Я либо смогу перепрыгнуть, либо нет. А какие еще есть варианты?

Я вернулся и попытался открыть вторую дверь еще раз. Потом надавил плечом, попробовал вынести ее с ноги, угрожать кочергой, но та не поддалась даже на уговоры. Вот, теперь точно больше никаких вариантов.

Вернувшись к комнате из ничего, внимательно посмотрел на кристалл, сосредоточившись на мысли, что он на самом деле гораздо ближе, чем кажется. И вообще тут на самом деле даже прыгать не надо, достаточно широко шагнуть.

Но ненастоящий бутерброд с ветчиной и сыром так и не появился. В том плане, что не получилось, а скорее даже наоборот, пространство стало чуть больше.

Я оглянулся на площадь, в целом еще держится, да и к тому же я тут один остался, так что времени вагон. Но что делать? Либо пытаться дальше повлиять на сон, рискуя его разрушить своим вмешательством, либо прыгать.

В первом случае я могу легко сократить расстояние между дверью и кристаллом, потому что расстояния во сне – вещь весьма относительная, если не сказать спорная. С другой стороны, я даже сраный бутерброд не могу себе наснить, хоть бы и без ветчины, хотя какой это уже тогда бутерброд?

А если прыгать, то я должен быть уверен, что смогу преодолеть условных десять метров одним прыжком. Даже если Врум меня подтолкнет, то как мне в такое поверить? Можно потренироваться на площади, например.

Но если у меня на площади не получится так прыгнуть, то я лишь больше уверюсь, что это невозможно в принципе. Но это испытание, а значит, его можно преодолеть. И что мне, блин, делать?

– Ой, да пофигу, – я разбежался и прыгнул.

Глава 15. Не расстраивайся из-за порванного правого рукава, я знаю, ты его очень любил

– Есть че пожрать? А сладкое?

– Шоколада нет.

Я обернулся, огляделся по сторонам. Нет, Убо нигде не было.

– Пойдет и другое.

– Заходи, – вздохнул Бион.

Я уселся в кресло возле камина и наблюдал, как парень вытаскивает фрукты и режет пирог. Откуда у него вообще столько жратвы?

– Как прошел испытание? – спросил он с кухни.

– Легчайше, – соврал я. Но потом решил, что если уж врать, то с толикой правды. – Там ничего не было.

– Везет тебе.

– Как сказать. Думаю, мои испытания были наяву и я их уже давно прошел. Потому здесь мне было легче.

– Может быть, – кивнул он, расставляя подносы.

Я тут же схватил кусок пирога и слопал половину. После испытания жрать хотелось неимоверно, а ужин хоть и был сытный, но все равно мало. Взяв чашку, ополовинил и вопросительно уставился на Биона.

– Не хочу вина.

– Заболел?

– Нет, просто не отошел еще от развития дара. Не хочу смешивать кайф.

– Ясно, а есть… – я задумался.

Язык я уже воспринимаю на лету, но только что понял, что не знаю, как на местном будет «кофе». Черная бодрящая жидкость?

– Есть что-то еще?

– Ну, чай и вино. Воды могу налить.

– Не, чай сойдет. Так что с даром?

Бион замер, вздохнул, словно собираясь с духом, и посмотрел на меня. В его глазах забегали искры, яркие, переливающиеся. От этого взгляда показалось, что в остальном помещении стало темнее.

Не так круто, как во сне, но тоже впечатляюще. А еще я вспомнил, что уже видел подобные искры в этом мире. Хитрая эльфийка ничего не сказала.

– Так я и думал, – ответил Бион. – Значит, в первый раз мне не показалось.

– Что ты увидел?

– У тебя два сна. Сразу говорю, я в чужие секреты нос не сую.

– И ты давно это понял?

– В первый раз, когда тебя увидел. В первый раз всегда проще узреть, я, когда твой основной сон увидел там, на площади, вообще из реальности выпал. Сам не понял, как подошел и укусил. Завораживающе.

– А второй сон?

– Маленький, потому я тогда его не разглядел на фоне основного. Не знаю, как ты это делаешь и зачем тебе вообще два сна. Да и академия тебе зачем тогда?

– В каком смысле?

Бион был прав. После прохождения испытания произошло сразу два события. Во-первых, у меня появился эфир в источнике. Я это просто почувствовал, а когда попытался перегнать его в браслет, тот высветил мне новые параметры.

Теперь я обладатель не только первого ранга ловца, но и первого ранга сна. Все, как и сказал Стефан. Бион ошибся только в том, что не заметил мой второй сон при нашей первой встрече. Тогда его у меня еще не было.

– Ну, у тебя основной сон весьма могущественный. Обычно сон человека проявляется как плащ или тень за спиной. Когда я смотрю на ловца, то просто вижу второй слой поверх его фигуры. Если смотрю на мастера снов, то этот слой превращается в тень за спиной.

– А у меня что?

– Тоже тень. Но она раза в три больше тебя. Я таких никогда не видел, хотя я не так уж и много встречал ловцов. Но твой сон точно сильнее мастерского.

– А как он выглядит? Можешь описать? Какое у него лицо?

– Не могу, не вижу. Обычно сон похож на владельца, а у тебя черное марево. Будто твой сон носит маску или глубокий капюшон. А еще твой сон стоит не за спиной, как у мастеров, а далеко позади, возвышаясь.

– Ясно, – произнес я.

Сон, который я как-то потерял. Бион видит его своими глазами, может он помочь его найти? Но для этого надо понимать, как искать, а обучение начнется только через неделю. Я имею в виду нормальное обучение, до этого была подготовка.

Да и не готов я сейчас выкладывать карты на стол, я сам еще знаю слишком мало.

– У меня к тебе пара вопросов. Знаешь, что такое Шики?

– Не что, а кто. Шики – это они.

– Кто они?

– Ну, твари те еще. Предатели калейдоскопа, отмеченные его меткой.

– Ты про странные татуировки на лице?

– Да, это метка калейдоскопа. Чтобы любой встретивший знал, кто перед ним.

– И чем они провинились так?

– Без понятия, спроси Мэйси лучше. Я в этих делах не особо разбираюсь, – Бион развалился в кресле, потягивая чай, а я продолжил уплетать пирог.

– Кто такой Архитектор?

Повисла какая-то странная тишина. Знаете, когда все вокруг замерло и вроде тихо в ночи, только рядом кто-то непрерывно хлюпает чай, словно забыв, как правильно пить. А нет, Бион опять задумался и выпал из реальности.

– Хватит грызть чашку.

– Ой, да, – он отставил чай и посмотрел на меня. – Нет, ты не прикалываешься, ты реально не знаешь.

– Как ты догадался? – усмехнулся я.

– Ты спросил, кто такой Архитектор. Но все знают, что Архитектор не кто, а что.

– Кхм, как все сложно.

– Он эгрегор кошмара. Всего кошмара в целом.

Так, что-то подобное мы проходили. Эгрегоры – сосредоточение сновидений, сущность, объединяющая сновидения в одно сверхсновидение. Например, есть попугай Биона, его сон – безмятежная радость от бездействия.

Он снится людям, которые устали от непрерывной работы, жизни или вымотались и выгорели эмоционально. Они спят и видят себя на отдыхе, в отпуске, лежащими на солнечных пляжах под бриз шумящего моря.

Или отдыхающими где-то в глуши и уединении, в спокойствии. Его попугай – это сновидение, позволяющее забыть о проблемах, трудностях и усталости. Он помогает освободиться, отдохнуть, скинуть с плеч тяжкий груз и наконец-то расслабиться, пусть и на время.

Но он всего лишь сновидение. Причем узконаправленное, как и большинство других. Основная эмоция, сформировавшая его – безмятежность, как мне кажется. Этакая пернатая версия акуны мататы.

Но если взять нечто большее, чем одну узкую эмоцию, если расширить круг, добавить туда схожих эмоций, соединить их все воедино, то получится эгрегор. Сосредоточение радости.

Про них вообще мало чего известно. Эгрегоры обитают в калейдоскопе, как и другие сновидения, но они слишком сильны и могущественны. Даже ректор академии, сильнейший ловец Эра, не способен поймать эгрегор.

Проблема эгрегоров кошмаров еще и в том, что они состоят из отрицательных эмоций, а те, в свою очередь, куда как ярче и сильнее. И вообще сновидения кошмаров на порядок мощнее, что уж говорить про сосредоточения вроде эгрегоров.

Но формально любой эгрегор оценивают по силе равным десяти тысячам обычных сновидений. Сравнение условное, но масштабы понятны.

– Я думал, эгрегоры обитают в калейдоскопе, – произнес я, раздумывая. – И этот Архитектор, он сосредоточение какого из кошмаров? Страха?

Страх – самый распространенный и сильный вид кошмаров, пусть в чистом виде он встречается редко. Логично, что его сила вытекает из популярности.

– Ты не понял, – произнес Бион. – Архитектор не эгрегор какого-то конкретного кошмара. Он эгрегор всех кошмаров. Он и есть кошмар во плоти.

– Так бывает?

– Он эгрегор эгрегоров. Король всех кошмаров. Если Гипнос – бог калейдоскопа, то Архитектор – тот, кто способен победить бога. Гипотетически, разумеется, но так говорят.

– И почему подобная тварь не в калейдоскопе? Как она вырвалась?

– Ты знаешь, какой сейчас год?

– Сто двадцать третий.

– Сто двадцать третий от чего?

– От… м-м-м, от нуля?

– Господи, – Бион закатил глаза. – Сто двадцать третий от Катаклизма. А до этого был три тысячи триста тридцать третий от Великого Катаклизма. Ты и этого не знаешь?

– Ну, катаклизм – это когда Сумрачные Острова появились.

– Ну хоть что-то. Почитай исторические хроники. Темный культ решил убить Гипноса, и в год великого сближения из-за них случился Катаклизм.

– Год великого сближения? Это где одни тройки?

– Устойчиво, когда тройственно, – отмахнулся Бион. – Базовая концепция, которая, как по мне, к датам вообще не имеет никакого отношения, но тем дебилам виднее.

– А зачем им понадобилось убивать бога?

– Да я почем знаю? Вроде как, кто убьет бога, тот сам станет богом. Но сейчас уже не у кого спрашивать, все давно мертвы, спасибо королю-богу, пусть сны будут ему грезами.

– Так, а что с Архитектором-то?

– Он появился во время Великого Катаклизма, ему почти три с половиной тысячи лет. Ну, в том смысле, что в мире Эра ему столько, еще один Гипнос знает, сколько эта тварь существовала в калейдоскопе.

– Просто взял и появился?

– Слушай, тут про обычный Катаклизм ничего не ясно, а про Великий тем более. Я особо не интересовался, знаю, что что-то там случилось и появился Архитектор. По слухам, это древние сделали, а Гипнос разгневался на них и скинул с парящих островов.

– Это типа с неба?

– Нет, это типа с парящих островов. Которые летают в небе. Восточнее исконных земель империи.

– То есть прям реальные острова в воздухе?

– Что тебя удивляет?

– Действительно, – задумался я и решил налечь на пирог.

Думаю, про творцов вообще тогда бессмысленно спрашивать. Бион не особо шарит за все происходящее, но в общих чертах знает, что куда. А это уже больше, чем иногда знаю я.

Получается, что сынишка императора решил прибрать власть в свои руки и каким-то чудом договорился с самой опасной тварью этого мира. А значит, Архитектор действительно существует. И, судя по описанию Биона, если даже половина из сказанного правда, то это реально самое опасное существо в Эра.

И император с его социальной программой «каждому крестьянину – доступная петля» вообще ребеночек по сравнению с ним. Странно, что я про этого Архитектора только сейчас услышал.

И при чем тут вообще отец Мэйси? И как мне узнать, не втягивая в это дело девчонку? Или вообще забить и найти другой способ во всем разобраться?

Император с его змеежопыми мастерами, Отец с сумрачными детишками, Смерть в конце концов, а теперь еще и наследный принц в сговоре с какой-то неведомой жутью. Как будто мне и раньше проблем не хватало.

Про Шинара я уже даже не вспоминаю. Он хоть и ближе всех, скорей всего где-то в академии вместе с оставшимися убийцами, но по сравнению с масштабом заворачивающегося звиздеца, его вообще можно в расчет не принимать.

Да, очевидно, что покушение на мою тушку в белом квартале – его рук дело. Во время испытания помимо самого Ширана я видел двоих людей в черном, и один из них даже пальнул в меня иглой тогда.

Благо во сне эта игла не причинила особого вреда. Но то, что это люди из одного теста – однозначно. Скорей всего имперский изгой сохранил остатки верных ему людей, либо император выгнал их всех ссаными тряпками.

И да, я имел ввиду вовсе не звиздец.

На следующий день после испытания должна была пройти церемония распределения по факультетам. И нет, распределение осуществляется через кристалл. Бездари, даже шляпу не могли намутить для такого дела.

Я продолжал всем говорить, что испытание прошел влегкую, так как за дверью ничего не было. Про вторую дверь промолчал, но тут все вроде как складывается одно к другому. Испытание проходило в калейдоскопе, а у меня вроде как два сна, потому и две двери.

А раз один сон я потерял, то и дверь открыть не смог. Очень интересно, что бы там было, сумей я открыть другую дверь. Можно это вообще как-то узнать?

А вот про то, что я сотворил в прыжке, говорить никому не стал. Во-первых, потому что я сам не знаю, что сотворил. Я прыгал с закрытыми глазами. Крайне забавное ощущение, между прочим. Вы когда-нибудь пробовали зажмуриться во сне?

Ничего не меняется, ты по-прежнему понимаешь, что происходит вокруг, но при этом не понимаешь, что конкретно. Проще бутерброд наснить, чем объяснить.

Но есть еще и во-вторых. Во-вторых, мне помог Врум, подтолкнув в спину. И мне кажется, что именно он и сделал всю работу. Я почувствовал легкость во всем теле, как бывало и раньше, но во время прыжка это ощущение стало еще сильнее, потому я просто перелетел до самого кристалла.

Не перепрыгнул, а именно что перелетел. Есть у меня одна мыслишка по этому поводу, но надо проверять.

Нас притащили в тот же зал для мероприятий, что и в наш первый день. Только теперь на сцене стоял самый обычный прозрачный кристалл размером с мою голову. Магистр Тивара проконтролировала лично, чтобы я надел мантию студиоза, мол, это важно.

В этот раз все неуловимо изменилось. Испытание сблизило людей, поэтому многие кучковались в те же группы, что и при прохождении. Только наш модник продолжал гордо сидеть в одиночестве, потому я сразу направился к нему.

Молча сел через одно кресло и принялся ждать. Бион и Мэйси немного замялись, но в итоге тоже направились к нам.

– Нет, даже не думай. Сел вперед, и вообще хватит ко мне со спины подкрадываться.

– Какие-то проблемы? – спросил Хоуп, глядя, как Бион пересаживается.

– У него личные особенности.

– Двояко прозвучало.

– Но мы никого не судим, – усмехнулась Мэйси. Выглядела она довольно бодро, пусть и заметно нервничала.

– Нормальный я, – пробурчал Бион. – В отличие от вас всех.

– Чего такая спокойная? – спросил я Мэйси, которая никак не могла унять дрожь.

– Ну, так распределение же.

– И что?

– А вдруг к ремесленникам закинут?

– Это плохо?

– Это дно, Лаэр. Туда кидают всех бездарей, которым не нашлось места на нормальных факультетах.

– Ну, тебя-то не закинут, ты же такая умничка, – спародировал я голос Стефана, за что получил тычок в плечо.

– Я думала, меня распределят в хранители, но судя по испытанию, эта роль достанется тебе.

– А че за ребята? Кормят норм?

– Не, – возразил Бион. – Лаэра к красным забросят, он же постоянно мечом махал все испытание.

– Кстати, да. Но и к хранителям могут.

– Да че происходит вообще? – не выдержал я.

– Это было на последней лекции мастера Гил-Маго.

– Эм-м. А, точно, я спал. Он очень нудный.

– Кто бы сомневался, – вздохнула Мэйси и начала объяснять.

Калейдоскоп проверяет испытуемых на прочность и в зависимости от того, кто как проходит испытание, отводит каждому свою роль. Кристалл на сцене – проводящий, связует душу ловца с калейдоскопом и показывает, куда тому идти.

По сути, факультеты – это формальность. Кристалл покажет направление, в котором ловцу следует развиваться, дабы достичь максимальных высот. Но академия свято чтит слово мира снов, поэтому факультет менять нельзя. Закончил академию и делай что хочешь, но пока ты тут, будь добр делать то, что велят.

Основных факультетов пять. Ремесленники, Хранители, Защитники, Искатели и Проводящие.

Ремесленники носят синие мантии и это просто ловцы. Как и сказала Мэйси, если у тебя нет какой-то конкретной предрасположенности, тебе дорога в ремесленники и делай чего хочешь.

– А я вот хочу в ремесленники, – мечтательно произнес Бион. – Никаких спецуклонов, никаких факультативов, все на расслабоне. Не учеба, а сказка.

– А ты амбициозен, – усмехнулся я.

– Я ловец с самым редким и ценным даром в Эра.

– Второй по редкости и ценности, – вставила Мэйси.

– Зато живой, – усмехнулся Бион. – Так вот, я в академию пришел не учиться, а выбирать, в какой из великих Домов пойду после учебы. Где вкуснее кормят, где вино лучше, где женщины красивее, туда и пойду.

– Так вали к императору сразу, – усмехнулся я.

– Ты вообще не слышал меня, да? – запрокинул голову Бион, чтобы посмотреть мне в глаза. – Где нормальное вино и женщины, а где Терновый Дом вообще? Сон и явь просто.

– Ну да.

Хранители ходят в белом и считаются элитным факультетом. Они как раз исполняют главную миссию любого ловца, о чем нам втирали на вступительной речи. Оберегают равновесие между миром снов и явью.

Хранителями становятся чистые душой, помыслами и намерениями. Недаром эти слова являются частью любого договора со сновидением. Хранители этакие святые в мире ловцов, которые всегда всем помогают, оберегают, защищают, и все такое.

Хранители же чаще всего дорастают до ранга магистра, и почти все великие дела в летописях совершены хранителями. Разумеется, ими были ректор и король-бог, куда уж без них. Разумеется, у хранителей с калейдоскопом особая связь, они пользуются особым доверием у мира снов.

Еще их называют Детьми Гипноса, хотя религия и магия в этом мире тесно переплетены. Студиозам на подготовительном этапе выдают белые мантии, как знак их чистоты, а уже испытание показывает, достойны ли они носить этот цвет.

Этакая магическая презумпция невиновности, хотя остальные факультеты, как по мне, ничем не хуже.

Еще есть Защитники, но этот термин мне кажется не совсем верным. Да и не один я так считаю, потому что защитники носят красные мантии и их все называют боевым факультетом. Сражаются боевые ловцы обычно с проявлениями кошмаров, вроде того же Архитектора, благо он тут не один.

Прорывы случаются, и сновидения часто проявляются наяву в реальном мире. И не всегда это сновидения добрые и пушистые. А еще есть те, кто лезет в калейдоскоп против воли самого калейдоскопа, и такие случаи тоже надо пресекать.

Формально среди ловцов считается недостойным принимать участие в войнах простых людей. Но на самом деле ловцы – это тоже люди, которые любят вкусно есть и хотят роскошно жить. Так что боевые маги в каждом войске – явление рядовое и само собой разумеющееся.

И состоят они, в основном, из выпускников красного факультета. А недостойной подобную деятельность, разумеется, считают выпускники факультета Хранителей. Так что вот вам и два конфронтирующих лагеря, созданных уже на этапе обучения.

Еще есть Искатели, что носят желтые мантии. Эти ребята вроде как местные умники. Они изучают мир снов, изобретают новые штуки, исследуют то, что еще не исследовано, и все в таком духе. Например, тех же браслетов, связанных с большим каталогом снов, еще пятьдесят лет назад не существовало. Так что здесь это считается новшеством и прогрессом.

Последний факультет – это Проводящие, их цвет зеленый. Они несут волю калейдоскопа в мир яви. По сути, самоотверженные работяги, которые помогают простым смертным решать их простые проблемы. Основная специализация тут целители и заклинатели.

Лечить людей, помогать с погодой, создавать различные обереги, искать воду, и все такое прочее. В каждом городе есть свой ловец, что живет в городской башне и ежедневно помогает людям со всякими проблемами. Это как раз из проводящих.

Между прочим, после Ремесленников это самый многочисленный факультет. Затем с большим отрывом, но примерно поровну Защитников и Искателей, а меньше всего Хранителей.

– А остальные? – спросил я.

– Без понятия. Других направлений мало, и встречаются они редко, чтобы выносить их в отдельные факультеты. Самое плохое, что может случиться на распределении, это Бесстрашные. Фиолетовый цвет.

– Звучит не так уж плохо.

– Их так зовут, потому что они не боятся кошмаров. Они – проводники кошмаров. Фиолетовых вообще стараются сразу убивать, как только они оканчивают академию. Будущие слуги Архитектора. Но в стенах академии их распределяют либо к красным, либо к желтым. Все-таки тут нейтралитет, и все равны перед Вечноспящим.

– А еще какие есть?

– Да не интересовалась я. Там десятка два точно наберется, если собрать всю историю академии. А ей почти три тысячи лет.

– Началось, – произнес Хоуп ровным голосом.

– А ты не волнуешься, я смотрю.

– А чего мне волноваться? Моя мантия растает, как только я прикоснусь к кристаллу. И меня выпнут из академии. Даже калейдоскопу не нужны лунатики.

– Твой несгораемый оптимизм всегда меня воодушевляет. Может тебе в хранители податься? Или есть какая-то противоположность хранителям?

– Есть полная противоположность. Простой путник.

– Тоже не подходит.

– Очень даже подходит, – Хоуп поднял правую руку и потряс ею.

И мы только сейчас заметили, что второй рукав теперь тоже оторван, пусть и по локоть. А на запястье блестит новенький блокиратор. Я внимательно оглядел парня и понял, что старые никуда не делись. Теперь их стало четыре.

Я мельком глянул цифры над головой парня, но там все без изменений, ноль и пятерка.

– Это че за фигня?

– Он стал сильнее после испытания, – ответила Мэйси. – Мы все стали сильнее. Но Хоуп усилился так, что трех блокираторов стало мало, и ему нацепили четвертый, чтобы он не смог снить наяву.

– И еще тебе кто-то рукав порвал, – прокомментировал я. – Не переживай, знаю, правые ты любил.

– Мне будет не хватать твоего сарказма, – произнес Хоуп и дернул уголками губ.

Я отвернулся и уставился на сцену с проводящим кристаллом. На такое проявление чувств мне нечего ответить, а шутить было неуместно.

– Ты пройдешь, – произнес я.

Если поверить, что бутерброд с ветчиной, то он будет с ветчиной. Почему в этом мире это правило не может быть универсальным?

Магистр Шархавакамакафо долго вещал со сцены о значимости и знаменательности сегодняшнего события в нашей жизни. Что-то про переломный момент, шаг в новое светлое будущее, большую силу и ответственность… А нет, последнее где-то в другом было.

В общем, стандартная мотивирующая речь, которая слабо действует на прожженного циника из другого мира. В котором дети иногда взрослеют к двадцати, а не к пятидесяти, как тут.

После вступления началось само распределение. Студиозы по очереди выходили на сцену и касались камня. Через пару секунд их мантии прямо на глазах меняли цвет под восторженные аплодисменты из зала.

И если цвет не менялся, то эти аплодисменты переходили в овации. А вот некоторым не повезло. Мантии на них истлели за пару мгновений, и тогда в зале повисала гробовая тишина. Таких студиозов, обычно ревущих, магистр Тивара уводила из зала, не забывая при этом тепло улыбаться и говорить им что-то ободряющее.

Мы сидели в самом конце и на сцену не торопились, отчего Мэйси уже конкретно так трясло. Нервишки у малой явно не железные.

Я стал внимательнее, когда на сцену пошли аристократы различных Домов. К сожалению, ни одна мантия не растаяла. И синих ремесленников из них выходило крайне мало. Впрочем, ни одного хранителя тоже.

Из моих знакомцев первым на сцену вышел красноволосый. Хаз, кажется, из Дома Пепси. Разумеется, его мантия окрасилась алым, как раз в цвет волос. Теперь он еще больше стал похож на лохматый помидор.

Только вот сам парень этому даже обрадовался, словно на то и рассчитывал. Не хочу на боевой факультет, придется учиться вместе с этим дебилом. Впрочем, какая мне разница?

Затем к кристаллу подошла Ева, и тут я замер, внимательно наблюдая за происходящим. Несколько секунд ничего не происходило. То есть вообще ничего,и я заметил, как лицо девушки посерело от страха. Она не хочет в хранители? Нет, что-то другое.

А затем мантия начала окрашиваться в зеленый цвет, и Ева облегченно улыбнулась. Да, это точно был вздох облегчения. Странно.

Следом поднялся Кай и вальяжно положил ладонь на кристалл, чуть ли не облокотившись на него. В этот раз задержка была дольше, но руку он не убирал. Его мантия сначала потемнела, приняв какой-то красный оттенок, а затем стала фиолетовой.

Зал ахнул, а говнюк лишь злорадно улыбнулся, осматривая свою новую одежду.

– Самое стремное, – произнесла Мэйси, – что он из империи. Его не только не убьют, но еще и на руках будут носить.

– Это почему еще?

– Кошмары – сильнейшие боевые сновидения. А империя – военное государство, где ловцам официально разрешено использовать этот класс сновидений. Так что урода ждет большое будущее.

– А я думал, что он только мне не нравится.

– Тебе просто плевать на все вокруг, поэтому ты не замечаешь многого, если это не касается тебя напрямую.

– В каком-то смысле ты права, а в каком-то нет, – задумчиво произнес я.

Наконец пришла очередь и нашей четверке двигаться в сторону сцены. К тому моменту все разделились, заново перемешавшись уже по цветам. Хранители сидели в первом ряду, из нашей сотни их набралось пять человек. Остальные кучковались за их спинами, только Ева и Кай выделялись.

Оба сидели среди красных мантий. Кай понятно почему, а зеленую проводящую мажорчик от себя не отпускал. Ремесленники же заполонили остальную часть зала, их было примерно половина от нашего потока.

Семеро потеряли свои мантии, так что первые потери на лицо. Такими темпами до выпуска никто не дойдет, но вроде как в среднем только половина от присутствующих должна отсеяться.

Первым пошел Бион, который вообще не волновался. В целом, ему было плевать на результат, по большому счету ему даже академия не нужна. Он уже засветился перед аристо как обладатель дара. Даже если его прямо сейчас выгонят, его жизнь удалась еще при рождении.

Почему-то на этой мысли захотелось догнать и дать подзатыльник парню, но я сдержался.

Бион с самодовольной улыбкой положил ладонь на кристалл, и его мантия в то же мгновение окрасилась в желтый. Новоиспеченный искатель посмотрел на цвет, недовольно скривился и обреченно вздохнул.

Но вместо того, чтобы идти к желтым, он просто плюхнулся рядом с каким-то типом из хранителей. Но тот был слишком вежлив, светел и чист душой, чтобы сделать кусачке замечание.

– Ну все, я следующая, – прошипела Мэйси и сорвалась с места.

Девчонка чуть ли не забежала на сцену и нервно вцепилась в кристалл двумя ладошками. А я только сейчас понял, как сильно эта Мэйси после испытания отличается от спокойной и пофигистической Мэйси, что постоянно читала книжки.

То ли реально перенервничала, то ли перестала стесняться, то ли еще что. Фиг поймешь этих женщин.

Мэйси держалась за проводящий кристалл так, будто пыталась его раздавить. Вскоре магистр Тивара подошла ближе, чтобы отцепить мелкую от распределителя. Пара ободряющих слов, теплая улыбка, и до Мэйси наконец начало доходить, почему ее мантия так и не поменяла цвет.

Блаженная улыбка расползлась по лицу девочки, и новый хранитель наконец перетек в кресло рядом с Бионом.

– Чему быть, тому быть, – произнес Хоуп, вставая со своего места.

Когда он встал, в зале воцарилась мертвая тишина. Кажется, все даже забыли, как правильно надо дышать.

Хоуп шел между рядами, а эхо его шагов звонко отдавалось в стенах высокого зала. Парень медленно поднялся на сцену, вздохнул и положил руку на кристалл. В то же мгновение сцена вспыхнула, а весь остальной зал погрузился во тьму.

Магические светильники разом погасли, а тишину разрезали возгласы удивления и непонимания. Мало кто понимал, что происходит, в том числе и я, а те, кто понимал, произносили одно-единственное слово.

Лазурный.

Потому что на сцене возле кристалла стоял Хоуп и его мантия переливалась лазурью, ослепительно сияя. В этом свете я видел ошарашенные лица двух магистров и еще более офигевающее лицо самого Хоупа.

А когда он посмотрел на меня, я лишь улыбнулся и показал ему два больших пальца. Лунатик лишь пожал плечами и медленно побрел со сцены. Его мантия постепенно перестала сиять, все еще переливаясь, а лампочки медленно начали разгораться обратно. Словно стеснялись светить в присутствии такого источника.

Хоуп спустился со сцены, оглядел зал и медленно бухнулся в кресло рядом с Мэйси и Бионом. Кажется, больше никого не осталось, так что пришла моя очередь.

Я шел к сцене в такой же тишине, что и Хоуп, но все-таки это не из-за меня. Но я представлял, будто из-за меня, так прикольней.

Забравшись, подошел к проводящему кристаллу и осмотрел его. Вроде бы обычный, похож на мутный алмаз, только блестит не так. Вздохнув, вытащил руку из кармана и поднес к кристаллу.

– Мне не идет красный, – произнес я на всякий случай и положил ладонь.

Тишина продолжалась дольше обычного. А следом за спиной раздались шепотки, но какие-то странные. Рукава мантии я по привычке закатал, так что не сразу сообразил, что происходит и какой цвет она приняла.

Сначала я увидел магистра Тивару, так как она стояла ближе всех, помогая студиозусам проходить распределение. И на моей памяти это был первый случай, когда эта стерва забыла нацепить свою улыбку на рожу.

Магистр Шахркак-то-там тоже стоял рядом, и вокруг его кулака взвилось синее пламя, принимая форму кнута, намотанного на запястье.

Я медленно обернулся в сторону зала, благо света магических ламп было достаточно, чтобы увидеть лица людей. Бледные, явно напуганные, они смотрели на меня с нескрываемым омерзением.

Бион побледнел от страха, Мэйси смотрела широко распахнутыми глазами и только Хоуп широко улыбался, показывая мне два больших пальца.

Я осмотрел свою мантию, которая была чернее смолы. Если лазурный Хоуп источал свет, то я его скорее поглощал. Обернулся на магистров, которые уже почти взяли себя в руки. По крайней мере синее пламя исчезло, а вот теплая улыбка так и не нашлась.

Я спустился со сцены и подошел к своим, отчего Бион практически вжался в кресло. Посмотрел на ошарашенную Мэйси.

– И что это значит? – спросил я ее.

– М-м… Я ошиблась. Фиолетовый – не самое худшее. Их хотя бы вырезают после академии. Тебя убьют прямо здесь.