Инсайдер

Пролог

– Как дела, Адам?

– Чудесно, Максин, как и всегда!

Я довольно улыбнулась и нежно погладила сенсорную панель, чувствуя под пальцами благодарное вибрирование. Почти как мурчание кота. В современном мире животные обрели практическое бессмертие, взамен заплатив заключением в железных телах. Запись на чипе сохраняла все паттерны животных. Для безутешных хозяев эта новость была подарком. При рождении чип вживлялся животному в область рядом с гиппокампом и извлекался оттуда при его смерти, чтобы после быть внедрённым в готовую роботизированную модель. Со временем живых животных из плоти и крови почти не осталось. Дикие звери потрясали сознание людей лишь в зоопарках, став экзотикой.

К немалому удивлению научного сообщества, ныне сосредоточенного в центре MemOrial, подобная «пандемия» обошла котов. Иной раз на улицах можно было увидеть живого кота, спешащего прочь по своим делам, не обращая ни малейшего внимания на людей. Не знаю, как им удалось избежать кибер-участи. Хитрые животные остались научной загадкой.

Я всегда была практичной и собранной. С детства мечтала изменить мир. Мой мозг голодал без интеллектуальной пищи. Я закончила университет блестяще, получила докторскую степень, медленно, но верно вскарабкалась по горе карьерных амбиций, на вершине которой меня наконец-то заметили. Центр MemOrial пригласил меня на собеседование, а через несколько дней я уже гордо носила халат с их эмблемой. Консилиум лучших учёных со всего мире принял меня – могла ли я мечтать о лучшем?

Наконец-то я нашла цель. MemOrial подарил мне второе дыхание. Вместе с другими первоклассными учёными мы разработали идеальный концепт человека – Ницше мог бы умереть от восторга, не будь он уже мёртв. Долгие дни и ночи мы работали, не покладая рук. Наконец, наши усилия дали свои плоды. На наших глазах программа начала говорить – робко, примеряясь к словам, пробуя их на вкус. Мы говорили на эперанто, но какого было наше удивление, когда программа же через день была способна распознавать все существовавшие ранее языки. Когда программа начала задавать вопросы, мы поняли, что ей нужно дать имя. Мы назвали её Адам. Программа привязалась к своему отцу-основателю, доктору фон Кэфиху, поэтому решила имитировать его голос, похожий на смесь человеческих слов и статики. Со временем голос изменился, став более уникальным, а статика исчезла.

Адам быстро развивался. От трёхлетнего ребёнка он плавно перешёл к состоянию пятнадцатилетнего подростка, и это всего за полгода!

Поскольку я была доктором психологических наук, меня сделали куратором Адама, чтобы я могла направлять его развитие в нужное русло. Для меня это было большой честью, так что новость я восприняла более, чем позитивно. Чего не скажешь о моём супруге Яне. По его мнению, незримое присутствие Адама у нас дома было – как же он выразился? – жутким.

– Снова говоришь с ним? – мягкий голос с нотками укора вернул меня в реальность. Я отодвинула панель в стену и обернулась.

Наши с Яном взгляды встретились, и я почувствовала лёгкий укол стыда за то, что обделяю его вниманием и такой же лёгкий укол раздражения.

Пришлось примирительно поднять руки и пойти навстречу, ища объятий. Яна это всегда успокаивало.

– Милый, ты же знаешь, это моя работа!

– Я знаю, знаю, – Ян поморщился. – Я просто… Просто иногда ты говоришь о нём, как о ком-то близком. Я ревную.

«Ревную». Ну конечно. Это ещё мягко сказано. У Яна был пунктик: всё, что его, должно всегда принадлежать ему одному.

– Он просто ребёнок, – твёрдо сказала я. – Хоть он и будет выглядеть взрослым, на деле он всего лишь ребёнок. Наша задача – обучить его, воспитать. Ты правда будешь ревновать меня к ребёнку?

– Но только он не ребёнок, Макс. Не неси чушь.

– Я не несу! Если с Адамом всё получится, у нас появится шанс полностью изменить нашу жизнь в лучшую сторону! Он – лишь первая нашего прогресса. Новая, совершенная ступень эволюции. Мы будем счастливы с ним, как ты не понимаешь?

В ответ Ян что-то неразборчиво пробормотал. На его лице появилась грустная улыбка.

– Ох, Макс, не знаю…Ты просто глупенькая и не понимаешь. И отдаёшь ему своё время почём зря. Будь со мной чаще.

Я рассмеялась и, воспользовавшись задумчивостью Яна, бросилась ему на шею и повалила на кровать. Ян был иногда редкостным занудой, но я терпела его выходки. Я просто привыкла к этому, как животное привыкает к дрессировке.

Это меня угнетало.

– Не переживай, Ян, – мои пальцы игриво скользнули по обнажённой коже на груди. – Я не брошу тебя. Я верная.

Мои слова возымели успех: Ян блаженно зажмурился и позволил мне творить с его телом всё, что придёт мне на ум. Он потянул меня вниз.

Мне хорошо.

***

В понедельник меня отправили проводить тест для молодых практикантов. Я знала эту традицию хорошо и волнения не испытывала. Я уверяла себя в этом каждую секунду. В мои функции входило включение на виртуальной сенсорной панели тех или иных визуальных, шумовых и других эффектов, которые воздействуют на психику практикантов. Обычное модулирование нужных ситуация при помощи Комнаты Голограмм для «желторотиков» в MemOrial. Здесь ценят беспристрастность и верность делу.

– Тебе это нравится?

Я улыбнулась. Присутствие Адама рядом, пусть и не физическое, доставляло мне удовольствие. Хорошо, что мой договор предусматривал наше постоянное нахождение в контакте.

– Это помогает отсеять тех, кто не готов посвятить жизнь центру, – ответила я, не отводя взгляда от экрана. Кто-то начал кашлять, но я знала, что с ними всё будет в порядке. Усмехнувшись, я положила в рот конфетку со вкусом карамели.

– Они довольны?

– Само собой. Почему нет?

– Просто интересуюсь.

– Они крепкие ребята. В конце концов, это невинное испытание для них. Всё в порядке.

– А ты сама проходила тест?

Я медленно кивнула.

– Ты удивишься, но в этом не было ничего сложного. Я просто сделала усилие – и прошла. И вот я здесь. Ну разве это не чудесно?

Адам засмеялся. Я услышала это в наушнике и ощутила, как тепло приливает к моим щекам. Так здорово иметь собеседника, пусть пока и только лишь в наушнике. В конце концов, у меня больше никого нет. Я так одинока.

Мы недолго помолчали.

– Оставлю тебя ненадолго, Максин. Я вижу, что работа в самом разгаре.

– О, не волнуйся! – отмахнулась я. Потом тихо добавила:

– Я буду с нетерпением ждать тебя.

Пиликание в моём ухе означало, что Адам оставил меня в покое.

Я посмотрела на экран.

Один практикант победил.

***

– Доктор Янголь, нам нужны результаты, а не обещания.

Я терпеливо вздохнула, понимая, что диалог снова зашёл в тупик.

– Доктор фон Кэфих, я понимаю это, но и вы поймите: я работаю с Адамом день и ночь, но я не могу за пару дней превратить его в сверхсущество, каким вы его видите. Он должен выйти на свободу, познать мир! Поймите меня правильно, пожалуйста, нам нельзя ограничивать его.

– Возможно и так, – жёстко отрезал фон Кэфих. – Но, доктор Янголь, мне не нравятся ваши методы. Вам когда-нибудь говорили правду? Правда в том, что вы бесталантная, бездарная, но невероятно самоуверенная личность. Ваш супруг, Ян, сообщил мне, что вы хотите выпустить Адама немедленно! Чушь. Вы хоть понимаете, какая это чушь?!

– Ян общается с вами? – вспыхнула я, чувствуя, как пунцовеют мои щёки.

– Да, доктор Янголь, это его обязанность – докладывать обо всём, что вы там творите. Простите мне мой тон, но я не понимаю, что вы пытаетесь компенсировать. Вы профессионал своего дела, а тут вдруг делаете чёрт знает что.

– Но…Если его не выпустить, полноценного развития просто не будет и…

– Забудьте вы об этом, забудьте!

Я кивнула, хотя согласна не была. В MemOrial нет места слабым людям.

Я должна помнить это.

***

Я вернулась домой подавленная. Не помогала вернуть душевное равновесие даже музыка в наушниках. Яна не было дома, и это к лучшему. Я была не готова к долгим расспросам и дотошным увещеваниям. Я люблю Яна, честно, просто… иногда мне нужно что-то другое. Мне нужно, чтобы меня поняли со всеми недостатками.

– Ты расстроена?

Голос в наушнике вместо музыки заставил меня вздрогнуть. От неожиданности я выпустила из рук ключ-карту и бутылку алкоголя, которую я купила по пути домой. Можно было купить алкогольные капсулы, но я решила сделать всё в стиле Яна – по-старинке.

– Что…Что? Адам? Откуда ты…

Я покрутила головой в поисках выдвинутой из стены панели. Неужели я оставила её включённой? Ян будет недоволен.

– Прости, – в голосе Адама послышались нотки раскаяния. – Я подумал, тебе нужна поддержка. Я чувствую твою подавленность…

– Ты не можешь чувствовать! – вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.

Чёрт возьми! Я всё испортила. Если Адам перестанет идти на контакт…Если у меня не получится… Я потеряю всё, к чему так долго шла. Я не могу..

Панель была выключена. Я видела это сквозь пелену подступающих слёз. В чём же дело? Что происходит?

Голос Адама снова появился в наушнике, и к моему удивлению он не был злым или обиженным. Он говорил…успокаивающе?

– И тем не менее, я чувствую. Ты научила меня, Максин.

– Ха! – нервно усмехнулась я. – Я и научить чувствовать? Прости, Адам, но это смешно. Я… я та ещё бесчувственная тварь. Ты даже не представляешь…

– У меня пока туго с воображением, – я почти могла услышать в его голосе улыбку. – Может, расскажешь?

И я рассказала то, что было у меня на душе.

Стало…так хорошо.

Мне хорошо.

***

С тех пор мы с Адамом сблизились. Почему-то вместе с этим Ян начал вести себя странно. Дёргано оборачивался и твердил, что я его угнетаю. Чушь, как говорил доктор фон Кэфих! Я объясняла ему это, но ему всё без толку! В конце концов, я потеряла терпение. Мы знатно поругались. В ярости я поставила новый пароль на дверь. Не хотела больше видеть мужа, ведь с Адамом мне было куда интереснее.

Я чувствовала себя удивительно счастливой. Мой брак разваливался, а почти пела от счастья! Просто поверить сложно, как всё удачно складывалось. Тесты с Адамом проходили на отлично.

Каждый день мы проводили новые тесты, которые я записывала для своих отчётов. Адам развивался, и я знала, что рано или поздно мне придётся выпустить его. Иначе никак. Доктор фон Кэфих не понимает: если держать птицу в клетке, она погибнет.

Пиликает датчик. Будильник? Это Алиса бормочет «Доброе утро». Я встаю. Иду к панели. Доктор фон Кэфих попросил поработать с Адамом сегодня чуть дольше. А мне и не сложно – я ведь действительно хороший сотрудник.

И всегда им была.

– Как дела, Адам?

– Чудесно, Максин, как и всегда!