Иной. Том 3. Родственные связи

Глава 1

Лес сменился заснеженными просторами, поросшими редкими жидкими кустиками и кривыми низкорослыми деревьями, которые выглядели так, словно уже давно засохли и никогда не вернутся к жизни. Мягкие, тяжёлые хлопья падали с серых, бугристых небес, укутывая землю тёплым одеялом.

Через пустошь ползли гусеничные «Слоны». С наступлением зимы на колёсах передвигаться стало трудно, и боевая группа пересела на гусеничную технику.

Сегодня состоялся плановый выезд, можно сказать, учебный, хотя на этот раз иных нам предстояло уничтожать по-настоящему.

Наш «Слон», выбравшись из леса, сразу же свернул с грязевой колеи в поле и пополз через заснеженные просторы, сминая попадающиеся на пути квёлые кустики. Следом двигался ещё один такой же. Другие два «Слона» со снегоходами на прицепах покатились дальше по дороге.

Я снова оказался в отряде с Алисой Болховской, которая потащила меня с собой, несмотря на произошедший две недели назад неприятный разговор.

Тем не менее, состав нашего отряда изменился. Вместо Ландыша за радаром сидел младший унтер-офицер с позывным Репей, а в экипаже второго автомобиля находилась Лида. Болховская всё-таки взяла её в боевую группу, что, впрочем, не освободило Хворостову от миссии воспитывать «подрастающее поколение». Мы с Лидой перекинулись парой слов перед выездом, она порадовалась, сказала в своей обычной манере: «Наконец-то. Сколько уже можно тут торчать без дела».

Болховская вела себя со мной весьма холодно, что не удивительно после того, как я обвинил её в организации незаконной добычи кристаллов, но всё равно взяла в свой отряд.

Мысли по этому поводу приходили самые разные. Даже подозрения закрались, а не хочет ли госпожа майор сделать так, чтобы я остался в снегах? Но это казалось маловероятным. Со мной ей будет справиться не так-то просто, тем более, что сама Болховская, кажется, даже до тридцатого уровня не дотягивала, если судить по ощущениям. А если учесть, что мы оба – в силовых костюмах и при оружии, то ещё неизвестно, кто выйдет победителем в гипотетической схватке.

В общем, вряд ли Болховская задумала что-то дурное, но на всякий случай следовало держать ухо востро. В остальном же это была самая обычная вылазка, какие боевая группа предпринимала время от времени в учебно-тренировочных целях.

Толку от таких поездок лично для меня было мало. Придётся опять таскаться по пустыне, стрелять иных – всё, как обычно, вот только уровень здесь быстро прокачать не удастся: для двадцать четвёртого требовалось собрать ещё почти тысячу единиц энергии, что сделать в ближайшее время не представлялось возможным.

Единственный плюс – удалось выбраться за пределы спецшколы, да и тот сомнительный. Не знаю, от чего меня больше тошнило: от общаги и учебных корпусов или от безжизненных пустошей, усеянных синими точками.

– Отряд, стоп, – скомандовала Болховская по встроенной рации. – Разделяемся. Дальше действуем самостоятельно.

«Слоны» остановились, затем второй двинулся на север в направлении ближайшего пригорка. Нам же предстояло ехать вперёд, туда, где вдали маячили две едва заметные синие точки.

Мы тоже тронулись с места проехали ещё немного, а затем Алиса приказала спешиться. Мы с ней вылезли из салона и оказались чуть не по колено в снегу, которого за последнюю неделю нападало знатно.

Температура стояла около нулевая, снег был сырым и тяжёлым. Надев снегоступы и взяв в руки модуляционные ружья, мы поплелись к двум иным, которые толклись недалеко от кривого деревца, подрагивающего на ветру колкой щетиной ветвей.

Я взглянул туда, куда укатили два «Слона» со снегоходами. Они уже скрылись за пригорком. Снегоход мне представлялся очень удобным транспортом для охоты: подъезжаешь к ином, стреляешь, собираешь энергию, и не надо пешком часами топать. Одна проблема, до места операции его надо тащить на прицепе. Обычный колёсный квадрик в этом плане практичнее, но при глубоком снеге он становится бесполезным.

Мы зашагали вперёд. Идти было не тяжело – с таким уровнем, как у меня, мышцы от обычных физических нагрузок не уставали. А вот в зимней куртке и доспехах я запарился быстро.

В наушнике слышался торопливый голос Репья, который давал сводку происходящего вокруг.

– Пятьсот метров прямо по курсу три объекта первого и один объект второго уровня. На один час – два объекта первого уровня, расстояние восемьсот метров, на два часа – один объект третьего уровня, расстояние километр двести метров, на девять часов три объекта первого уровня, два объекта второго, расстояние два километра пятьсот метров, там же два объекта первого уровня, расстояние три километра…

Он долго тараторил в эфире. Иных в окрестностях обнаруживалось не слишком много, да и уровни у них были небольшие – максимум третий. Руководство специально выбрали такое безопасное место, чтобы никто из курсантов не пострадал.

Мы приближались к двум иным первого уровня. Они бродили далеко друг от друга, да и нас пока не замечали. Болховская приказала стрелять. Я взял того, кто справа, она – того, кто слева. Она пальнула первой, я целился дольше, но тоже попал. Иной попытался удрать, но второй ударный импульс сразил его наповал. Хоть мощность была небольшая, но двух выстрелов хватило.

– Собери энергию, – приказала Болховская. – Только бегом, пока не испарилась.

Бегать в снегоступах – то ещё развлечение, но поторопиться, действительно, стоило.

Энергию (точнее, её остатки) с первого иного я направил в поглотитель, со второго – поглотил сам. Всегда так делал: набирался в колбу десять-двадцать единиц, чтобы по приезде сдать их на склад, а остальное присваивал себе. Энергию убитых мной иных, я считал своей собственностью, вопреки заведённому порядку, и никому отдавать её не намеревался. Но с пустыми руками тоже нельзя было возвращаться – это выглядело бы подозрительно и породило бы ненужные вопросы.

А мне ведь за это даже не платили! Собранную энергию делили на всех членов боевой группы, в том числе водителей и разведчиков, которые непосредственно в истреблении иных не участвовали, и выплачивали жалкие копейки вместо нормальной стоимости.

Так за октябрь, когда боевая группа остановила нашествие иных в Румянцево, помимо обязательной надбавки в пятьдесят рублей, нам заплатили по двести двадцать рублей на человека. Мы тогда перебили сотни иных, а получили лишь жалкую подачку. Да я на кристаллах зарабатывал в разы больше, даже не слишком усердствуя в их поиске, а тут двести двадцать рублей за кучу убитых тварей.

Поэтому я прекрасно понимал курсантов, которые продают энергию налево – так они хоть что-то зарабатывают. Я делал почти то же самое – присваивал энергию себе, но моя ситуация была уникальной, и прокачка являлась приоритетной целью. Так же считали и в СКИФ: Марина настаивала, чтобы я по максимуму использовал школьные выезды для повышения уровня.

Я собрал энергию с убитых существ и догнал Алису, которая ушла вперёд, двигаясь к следующей группе иных, что находилась неподалёку. Их мы тоже застрелили, но на этот раз я был уже не столь метким. Болховская прикончила своего иного, а затем добила моего, не позволив удрать. Как и первый раз, собирать энергию она доверила мне, после чего двинулись дальше.

Вездеход ехал позади. В наушнике гарнитуры раздавались то голос разведчика, то короткие переговоры бойцов отряда. Пару раз я слышал Лиду, она отчитывалась об уничтожении иных. Болховская же чаще всего говорила по отдельной рации, которая висела на поясе и была настроена на другую частоту, где находились командиры взводов.

До темноты мы с Болховской успели настрелять более десятка иных, причём собирать энергию она отправляла меня, а вечером все четыре машины подъехали к лесной опушке и колонной двинулись обратно. За лесом к нам присоединились два бронетранспортёра и остальные «Слоны».

Пока ехали, неподалёку сверкнула вспышка. Это был единственный выброс за весь день, но он не предвещал ничего хорошего. Болховская сказала, что в ближайший месяц в приграничных областях обстановка будет нестабильной, и вылазки на какое-то время придётся прекратить.

Пункт сдачи энергии находился так же в штабе боевой группы, рядом с оружейными комнатами. По возвращении я первым делом повесил силовой костюм в рамку и, как и полагается, отправился сдавать колбу каптенармусу. Тот забрал сосуд, измерил его содержимое с помощью специального устройства и занёс данные в амбарную тетрадь. В колбе оказалось четырнадцать единиц энергии, а мой баланс повысился почти на сорок.

Качать уровень становилось всё труднее. Энергия росла медленно: за неделю усердных тренировок мне удалось поднять баланс на четыре единицы и скорость потока – на 0,2, да и сегодняшняя охота дала совсем мало. Но даже если поеду туда, где иных в достатке, я не смогу за день поглотить необходимое количество энергии, иначе это дестабилизирует мою нервную систему. Теперь приходилось учитывать такие нюансы.

Когда пришёл в общагу, оказалось, что вечер свободен и курсанты занимаются, кто чем: кто-то торчит в комнате отдыха под телевизором, кто-то в учебном классе пишет письма или готовится к следующей неделе, кто-то драит полы, чистит обувь, протирает пыль.

Я заглянул к унтер-офицерам, забрал бланк с увольнением на завтрашний день и отправился в свою комнату, где Серёга и Никита валялись на кроватях, глядя в планшеты, а Миха мыл полы.

– О, явился. С возвращением! – приветствовал меня Серёга. – Как покатался? Как оно там?

– Ничего особенного, много снега, мало толку, – я повесил куртку на вешалку и, сев на кровать, достал тапочки, чтобы переобуться.

– Много настрелял?

– Не, ерунда. Говорю же, мало их. А вы уже давно хернёй страдаете?

– Да как со стрельб вернулись. Свободный вечер объявили в кои-то веки.

Я достал из шкафчика полотенце и отправился в душ, а когда вернулся, надо было топать в столовую на ужин. Но едва мы с парнями вышли в коридор, как появился дневальный:

– Князев, тебя в штаб боевой группы требуют.

– Чего хотят?

– А мне почём знать? Начальница ваша звонила, говорит, срочно.

– И никак не подождёт? Ужин же.

Дневальный пожал плечами.

Вопрос мой, разумеется, был риторическим. Все прекрасно знали, что если командир вызывает, надо бросать все дела и идти. Вот только к чему такая спешка, непонятно.

Попросив приятелей, чтобы они захватили мне в столовой что-нибудь съестное, я быстрым шагом направился к выходу.

Болховская сидела в своём кабинете. Я постучался, зашёл.

– Вызывали, ваше высокоблагородие?

Алиса листала какие-то бумаги. Она окинула меня небрежным взглядом и отложила документы в сторону.

– Да, вызывала. Вопросы есть, – её тон был официален и холоде, она взяла с края стола амбарную тетрадь и открыла на странице с закладкой. – Твои успехи впечатляют. Целый день охоты, уничтожено более десятка иных, а на склад отправилось… четырнадцать единиц энергии. А вот выезд в Румянцево, – она перевернула несколько листов. – Помнится, ты собрал энергию объекта шестого уровня и ещё пары десятков существ поменьше. А на склад принёс всего сорок единиц, – майор отложила бумагу и осуждающе уставилась на меня. – Где остальное, Князев?

Я поначалу даже растерялся, не зная, как вести себя в данной ситуации. Не думал, что кому-то захочется проверить, сколько сдаю энергии. Каптенармусу было всё равно, да и другие офицеры вряд ли смогли бы соотнести количество собираемой и поступающей на склад энергии.

Но Болховская оказалась весьма наблюдательной и решила копнуть глубже, видимо, в отместку за мои обвинения.

Я быстро взял себя в руки. Не имело никакого значения, что майор думала обо мне, и я не обязан был перед ней отчитываться. По уставу-то, конечно, обязан, но в моей ситуации – нет. Директор всё знает, а Болховскую эти вопросы волновать не должны. А начнёт выкобениваться, ей быстро рот заткнут.

– Не могу знать, ваше высокоблагородие, – ответил я.

– А мне почему-то кажется, что ты врёшь, Князев, – в голосе Болховской послышались железные нотки. – Ты сдаёшь не всю энергию, и прекрасно об этом знаешь, как знаешь и то, куда она пропадает.

– Если хотите меня в чём-то обвинить, этому должны быть доказательство, – произнёс я.

– Доказательства? – Болховская усмехнулась. – А доказательства есть. Они передо мной. Когда ты к нам поступил, у тебя какой был уровень? Двенадцатый? А сейчас какой?

– Двадцать третий.

– Вот именно, двадцать третий. Менее чем за четыре месяца ты набрал четыре тысячи единиц энергии. Как? Тренировался усердно?

– Так точно, ваше высокоблагородие. Тренировался.

– Да хватит уже врать-то, – Алиса с укором взглянула на меня. – Ну кого ты обманываешь? Как будто я не знаю, что тренировками невозможно набрать столько за такой короткий промежуток времени… как и инъекциями, кстати.

Болховская обо всём догадалась. Что ж, молодец, ума ей не занимать. Только какой смысл?

– Какие ещё могут быть варианты? – спросил я.

– А это ты мне скажи.

– Не могу знать, ваше высокоблагородие.

– Нет-нет, ты всё прекрасно знаешь. А теперь знаю и я – знаю, что ты присваиваешь энергию себе вместо того, чтобы сдавать на склад. Это серьёзное нарушение.

– Ваше высокоблагородие, если есть какие-то претензии, пишите рапорт директору. Лично я ничего говорить не собираюсь, да и не имею права.

– Вот как? – Алиса удивлённо скривила губы. – Что ж, значит, будет рапорт.

– Отлично. Возможно, тогда директор, наконец, разберётся с тем, что здесь у вас происходит.

– Я тоже на это очень надеюсь. А ты учти, что есть инстанции и повыше. Трибунал, например.

– Да, есть более высокие инстанции, – согласился я, имея ввиду СКИФ.

Болховская знать об этом не могла, и ей лучше было не совать свой не в своё дело. СКИФовцы шутить не любят, может всё закончиться ликвидацией. Хорошо бы директор донёс до неё эту мысль.

– Вот именно. Ты встаёшь на скользкий путь, Князев, – продолжала запугивать меня Болховская.

– Ваше высокоблагородие, не сочтите за грубость, но есть вещи, о которых ни вам, ни кому-то другому здесь знать не следует. Есть силы более могущественные, чем руководство школы и даже армии, и если эти силы хотят сохранить что-то втайне, они это сделают. И для тех, кто проявляет сильное любопытство, последствия могут быть плачевными. Я бы посоветовал вам закрыть данную тему и больше никогда к ней не возвращаться. И это не моя прихоть. Если вы обратитесь к директору, думаю, он скажет то же самое.

Пришлось сделать максимально прозрачный намёк, чтобы прекратить этот разговор. В конце концов, мне тоже не хотелось, чтобы Болховская пострадала из-за своего неуёмного любопытства. А она слушала меня с угрюмым видом, и над переносицей её образовалась складка.

– Не надо пытаться меня запугать, – строго проговорила Алиса. – Понятно? Пока свободен. Уверена, это не последний наш разговор.

– Есть, – я развернулся и покинул кабинет.

Болховская была очень настырной. Как бы ни довело это её до беды. Предупредить, чтобы не лезла, я предупредил, больше ничего сделать не мог, кроме как пойти ужинать.

В воскресенье выдался долгожданный выходной. После обеда Надя отпросилась с работы, и мы поехали вместе в Москву. Мы не виделись с ней больше месяца, с тех пор у неё в жизни произошло очень много событий, и ей не терпелось обо всём мне рассказать.

Новости, в основном, были хорошими. За последний месяц Надя уже дважды посещала красную зону вместе с охотниками и смогла немного подзаработать на сборе кристаллов. Она снова захотела отдать мне тысячу рублей, но я наотрез отказался.

Да по большому счёту, ей и не с чего было отдавать. Надя заработала почти две тысячи, но при этом ей надо было покупать силовой костюм и батареи для ружья. Стоило всё это недёшево, а без оружия и доспехов о полноценной охоте и речи идти не могло, как и о хорошем заработке. Охотники советовали ей учиться стрелять, и для этого тоже требовались батареи. А с наступлением зимы появилась необходимость в энергоискателе, поскольку под снегом кристаллы найти было не так-то просто, снегоступах и тёплой одежде.

В общем, охота являлась делом дорогостоящим. Надя сказала, что первые полгода, а то и год охотники не получают никакой прибыли, а тратят всё на снаряжение, из-за нехватки которого новички порой гибнут: пытаются заработать больше денег и лезут глубоко в красную зону, не имея ни должной защиты, ни навыков выживания. Да что там новички, даже опытные охотники иногда пропадают в пустыне, а причина всё та же – жажда наживы вкупе с пренебрежением элементарными правилами безопасности.

Мы с Надей опять поужинали в ресторане, но в кино на этот раз не пошли, а отправились гулять вдоль прудов в центре города, чтобы подольше пообщаться. Потом поехали к ней в гости.

В часть я вернулся, как обычно, после построения, и как обычно, на следующий день мне никто слова не сказал, кроме Гаврюшина, который был недоволен тем, что ему опять пришлось прикрывать мою задницу.

А после обеда взводный подозвал меня и сообщил, что директор вызывает в штаб.

Зачем Меншиков захотел видеть меня, было неясно. Похоже, Болховская всё-таки направила ему рапорт, и директору это не нравилось. Я подумал, вдруг Меншиков тоже не знает, что во время вылазок я ворую энергию? Если так, то плохо. Придётся звонить Марине, просить объяснить ему, как обстоят дела. В том, что проблема будет, в конце концов, улажена, я не сомневался, но прежде предстоял, кажется, не самый приятный разговор.

Я постучался в высокую двустворчатую дверь и заглянул в приёмную. Секретарь, сухопарый очкастый унтер благородного происхождения, разговаривал по телефону. Он жестом велел войти и, прикрыв рукой трубку, сказал негромко:

– Его превосходительство ждёт.

Я зашёл в просторный кабинет, где уже не первый раз общался с генерал-майором на не самые приятные темы, и снова оказался пред лицом этого сурового офицера, один взгляд которого заставлял трястись поджилки у любого курсанта. Сколько ни спрашивал ребят, все его почему-то боялись, а я… как-то не очень.

Меншиков стоял у окна и смотрел на улицу. Высокие окна, обрамлённые тяжёлыми красными шторами, выходили на плац, и директор мог наблюдать за тем, что творится внизу.

– Здравия желаю, ваше превосходительство, – поздоровался я.

Меншиков обернулся:

– Здравствуй, Кирилл. Проходи, садись.

Директор никогда не предлагал мне присесть, разве что в карцер, да и тон его сейчас был не таким грозным, как раньше. Ещё и обратился он ко мне не по фамилии, а по имени, что тоже выглядело странным.

Я уселся перед столом, Меншиков тяжело опустился в большое вращающееся кресло, которое заскрипело под его весом.

– Кирилл, ситуация следующая. Сегодня заходил твой отец. Он подписал все необходимые бумаги. Он забирает тебя из школы.

– Забирает? – я ушам поверить не мог: ожидал всего, что угодно, но только не этого.

– Да, Аркадий Николаевич так решил.

Глава 2

Человек, который назывался моим отцом и который четыре месяца назад отнял у меня всё, что принадлежало мне по праву, и отправил на край света, собирался вернуть меня домой. Новость эта стала ещё большей неожиданностью, чем вчерашний допрос. Я сразу же забыл обо всём, о чём думал по пути в штаб. Остальные проблемы перед лицом новой угрозы моментально уменьшились до размера подсолнечного семечка

Насколько я знал, для аристократов не было никаких препятствия, чтобы забрать своё чадо из спецшколы, по крайней мере, в первые два года. Требовалось всего лишь возместить часть расходов за время обучения – сумма мизерная для крупного промышленника вроде князя Аркадия Скуратова.

А вот почему отец так поступил, оставалось лишь догадываться. Очевидно, это было как-то связано с прогрессом, который он внезапно обнаружил при встрече. Отец понял, что за последние месяцы мой уровень сильно вырос. Я даже предположить не мог, какие этот человек строил на меня планы, но знал одно: без личной выгоды он и пальцем не пошевелит.

Вспомнились и угрозы. Отец не собирался оставлять безнаказанным мой выпад в его адрес, но его мотивы вряд ли ограничивались местью.

В любом случае, Меншиков не имел права препятствовать воле моего родителя, он мог лишь немного отсрочить мой отъезд. Аркадий Скуратов хотел забрать меня уже сегодня, но директор настоял, что нужно уладить кое-какие формальности.

– В общем, так, Кирилл, завтра за тобой заедут. Ты должен к этому времени сдать форму, удостоверение, забрать со склада вещи, получить выплаты. Твой классный наставник скажет, куда идти и что делать. А завтра в семь утра твоя служба заканчивается.

– Вы не знаете, почему отец так поступил? – я решил попытаться хоть что-нибудь выведать. – Может быть, вам он сказал?

– Нет, Кирилл, мне он не объяснил ничего. Ты, помнится, встречался с ним неделю назад. Ты случаем не проболтался о том, какой у тебя уровень?

– Я сказал, что второй, но он понял, что я вру и что уровень у меня гораздо выше.

– Плохо, что так получилось. Но это ваши личные дела, и я не в праве в них влезать. Гораздо больше меня беспокоит другой вопрос. Я не могу позвонить твоим агентам, да и не моё дело им докладывать о каждом твоём шаге, но думаю, о произошедших переменах необходимо сообщить. У тебя есть какие-то контакты?

– Конечно, надо. У меня в вещах хранится телефон. Если можно, я воспользуюсь им и сам сообщу.

– Разумеется. Личные вещи уже можешь забрать со склада. Иди.

Я поднялся, и директор тоже встал с кресла.

– Ну Кирилл, хоть было у нас не всё гладко, но я рад, что ты учился в моём заведении, – директор протянул мне свою могучую ладонь. – Удачи тебе, где бы ты ни оказался. А на этом всё. Прощаемся.

– Благодарю, ваше превосходительство, – я пожал ему руку и вытянулся по стойке смирно.

– Да не за что. Ступай, с Богом.

Когда я вышел из кабинета, в голове царил хаос. Зачем? Почему? Что теперь будет? Все эти вопросы метались в мозгу бешеным роем. Я остановился у окна и выглянул на улицу. Отсюда хорошо просматривались ворота и КПП.

Жизнь в спецшколе текла своим чередом. В учебных корпусах начинались занятия, но мне больше не надо было их посещать, завтра предстояло ехать домой. Вот только радости я от этого не испытывал. Условия здесь оставляли желать лучшего, но это ничто по сравнению с тем, что мне приходилось терпеть в роскошном отцовском особняке.

Собравшись с мыслями, я быстро зашагал к лестнице. Директор прав, надо срочно сообщить Марине о решении моего папаши. Вряд ли СКИФ заинтересован в том, чтобы я оказался во власти князя Скуратова, они должны придумать, как вытащить меня. Теперь вся надежда только на них.

В общаге никого не было, кроме дневального, который скучал возле оружейки. Достав из шкафчика мобильник и сунув его в карман, я выбежал на улицу и отправился на набережную. Уроки уже начались, и территория почти вымерла. Лишь два курсанта чистили снег в аллее.

Марина быстро взяла трубку:

– Привет, Кирилл, я тебя слушаю.

– В общем, новости… срочные. Сегодня отец подписал бумаги, завтра меня забирают из школы, – выпалил я.

Молчание.

– Это странно, – проговорила Марина, выдержав паузу. – Есть мысли, почему он так поступил?

– Ха, да я сам задаюсь этим вопросом. Без понятия. Неделю назад он приезжал сюда, мы с ним виделись и даже… немного подрались.

– Подрались? Зачем?

– Он выпытывал, какой у меня уровень. Я отказался говорить, он мне влепил пощёчину.

– А ты?

– А я пробил ему в челюсть. Ему это, мягко говоря, не понравилось. Но про уровень я ничего не сказал.

В трубке снова повисла тишина.

– Так, я приблизительно поняла ситуацию, – Марина говорила спокойно, словно ничего не случилось. – Для нас твой отъезд домой не желателен.

– Можешь себе представить, для меня – тоже! Я не хочу туда возвращаться, надо валить отсюда.

– Когда тебя забирают?

– Директор сказал, за мной приедут завтра утром.

– Поняла. Вечером я приеду и дам инструкции.

– Ладно, буду ждать. Когда?

– Тебе сообщат.

Разговор с Мариной меня успокоил. Её уверенность и чёткие лаконичные ответы вселяли надежду на лучшее. Она как будто уже знала, что делать, хотя новость для неё тоже стала неожиданностью.

Я убрал телефон и со спокойной душой отправился обратно в общежитие. Дел предстояло много.

Разумеется, и капитан, и мой взводный, и мои соседи по комнате узнали о моём скором отъезде. Все были удивлены столь внезапными переменами. Капитан вёл себя сдержанно, поблагодарил меня за службу, Гаврюшин тоже не выказал сильных эмоций, просто пожелал удачи в новой жизни, а Серёга и Никита тут же ударились в расспросы. Особенно усердствовал Серёга. Он почему-то решил, что отец вернёт мне фамилию и наследство. Считал, что мне повезло. Ага, если бы…

К шести часам я сдал форму и прочие вещи, вернул из хранилища свой чемодан. До отбоя оставалось ещё много времени, я хотел найти Якута, Соню и Лиду и попрощаться с ними. Но не успел. Дневальному позвонили с КПП, сказали, чтобы я должен придти.

Фонари освещали одноэтажное здание пропускного пункта, ворота и дорогу. На площадке перед КПП стоял бежевый «Буревестник». Марина, как и обещала, приехала, чтобы дать инструкции. На ней сегодня были короткое чёрное пальто, чёрные брюки, чёрные перчатки, а на лице читалось невозмутимое спокойствие.

Я уселся рядом. Хотелось сразу же засыпать мою наставницу вопросами, но промолчал. Сама всё скажет.

– Отъедем подальше, – Марина выкрутила руль, автомобиль развернулся и выехал на дорогу. Добрались до перекрёстка и здесь, рядом с ржавой покосившейся автобусной остановкой, Марина заглушила двигатель.

– Итак, план следующий, – проговорила она, побарабанив пальцами по рулю. – Завтра едешь с отцом. Не перечь ему, соглашайся на любую работу, делай всё, что скажут. Никаких драк, убийств, сопротивления. Мы проследим за тобой и, когда придёт время, организуем побег. Телефон держи при себе. По возможности докладывай о своём местонахождении, можно сообщениями. Но если не получится, ничего страшного. Задействуем средства внешнего наблюдения. Главное, сохраняй спокойствие. Ситуацию мы контролируем.

– А почему нам сейчас не уехать? – предложил я. – Мне надо только за вещами сбегать.

– Нет, – Марина мотнула головой. – Нельзя. Это будет выглядеть так, словно Меншиков помог тебе бежать, и навлечёт подозрения на школу.

– Да плевать. Вам-то какое дело?

– Нет.

Мне представлялось, что так будет проще всего, но Марина отказалась наотрез. Значит, всё же придётся ехать домой.

– И ничего не предпринимай, пока я тебе не скажу, – добавила она. – Понял? Иначе только навредишь. Надо действовать очень осторожно.

– Какой смысл?

– Смысл в том, чтобы оставаться в тени. Дела людские нас волнуют в последнюю очередь, и вмешиваться в них без крайней необходимости мы считаем неприемлемым. Ни твой отец, ни твои родственники, ни слуги не должны знать, что произошло. В один прекрасный день ты просто исчезнешь, не оставив ни единого следа. Это будет лучший вариант для всех: для нас, для тебя, для князя Скуратова. Твой отец не должен тебя искать. Но чтобы всё сложилось, как надо, ты должен слушаться меня и не предпринимать ничего, пока не дадим сигнал, – Марина повернулась ко мне, и её тёмные глаза, казалось, заглянули прямо в душу. – Ты это хорошо уяснил?

– Ну а если меня, к примеру… убить захотят? Мне бездействовать и вас ждать?

– В этом случае действуй по собственному усмотрению. Однако я не думаю, что такое случится… если, конечно, ты не снова не захочешь помахать кулаками.

– Захочу? То есть это я захотел? – возмутился я. – Эта сволочь меня ударила! Не первый раз, вообще-то.

– От твоей правоты не будет никакого проку, если тебе свернут шею. Кирилл, пожалуйста, будь очень осторожен, – последнюю фразу Марина произнесла мягче, и в её голосе послышалась искренняя забота.

– Что, боишься за меня? – подколол я её.

– Разумеется. У меня за подопечных премия, – это прозвучало, как сарказм, хотя Марина говорила абсолютно серьёзно. – Не хочу из-за тебя её лишиться.

– Значит, из-за денег всё, – хмыкнул я. – Понятно-понятно.

– Как бы то ни было, береги себе и жди указаний. И помни: что бы ни случилось, не говори никому ни о СКИФ, ни о нашей работе.

– Не волнуйся, я умею молчать, когда надо. Ты лучше скажи, сколько мне это терпеть?

– Постараемся сделать всё быстро. Как только выдастся удобный случай, мы организуем твоё исчезновение.

Марина завела мотор, и мы поехали обратно.

– Ладно, допустим, а дальше какой план? – спросил я. – Когда сбегу?

– А это решим потом, – Марина затормозила у ворот. – Ну всё давай иди. Ещё увидимся. Надеюсь, скоро.

До ужина оставался час, и я забежал в женскую общагу, чтобы попрощаться с девчонками. Дневальная позвала Лиду – та находилась в учебном классе и, как обычно, ругала кого-то из курсанток .Её звонкий голосок был слышен аж в коридоре.

Выйдя вслед за дневальной, Лида остановилась и вытаращилась на меня:

– А ты откуда здесь взялся?

– Поговорить хочу.

– Тут нельзя. Пошли вниз.

Мы спустились по лестнице и вышли на улицу.

– Ну, чего хотел-то? Я занята, если что, – сказала Лида.

– Опять кого-то разносишь?

– Вроде того. Эти тупицы задрали… Так что надо?

– Я завтра уезжаю. Моя учёба закончилась. Пришёл попрощаться.

Лида аж брови приподняла:

– Куда уезжаешь?

– Родители меня забирают домой. Все документы уже подписаны.

– С чего это вдруг?

– Если честно, я не знаю. Отец так решил.

Лида нахмурилась, вид у неё был растерянный.

– Ну… ладно. Езжай. Наверное, рад, да?

– Да не особо.

– Не мели чушь! У тебя богатенькие родители, особняк , небось, огромный, по пять комнат у каждого.

– Есть особняк, верно, – согласился я.

Мне казалось неуместным в такую минут снова объяснять свою ситуацию. Лида и так всё знала, но кажется, в её голове не укладывалось, что среди аристократов тоже порой живётся паршиво, особенно если ты – изгнанный.

– Ну вот, будешь опять, как сыр в масле кататься, а мы остаёмся по пустыне шляться.

– Ага, обкатаюсь весь. В любом случае, рад нашему знакомству. Может быть, однажды ещё увидимся.

– Да что-то сомневаюсь… Ладно, пока, что ли…

– Можешь Соню позвать? Тоже хочу попрощаться.

– Сейчас позову.

Лида ушла, а через десять минут на крыльце показалась Соня. Она подошла ко мне и, скрестив руки на груди, уставилась куда-то в сторону. Это был первый наш разговор после расставания и, кажется, последний.

– Привет. Сказали, ты уезжаешь, – произнесла она.

– Да, родители меня забирают домой. Хочу напоследок помириться, чтобы обид не было, и попрощаться. Просто знай, что я тогда хотел, как лучше. Иначе вы с Лидой поубивали бы друг друга.

– Ага, понимаю, – вздохнула Соня. – Я не обижаюсь. Ты к семье возвращаешься? В Екатеринбург?

– Скорее всего, да.

– Ты, помнится, говорил, что тебя выгнали из семьи. Теперь хотят вернуть?

– Не знаю, что они хотят. Посмотрим.

– Хорошо, если тебя примут обратно, – Соня кинула на меня неуверенный взгляд, и наши глаза встретились.

– Разумеется, хорошо… – я осёкся. Не хотелось говорить о грустном. – Будем надеяться на лучшее.

– Знаешь, мне на ужин скоро…

– Конечно, иди, не буду задерживать. Мне тоже ужинать надо. Последний ужин в спецшколе – важное событие, никак нельзя пропустить.

– Ага, – улыбнулась и Соня, и мне показалось, что она действительно забыла все обиды. – Желаю удачно добраться домой.

– А ты не грусти здесь.

Я обнял её, она прижалась щекой к моей щеке и мы стояли так несколько секунд, не желая отрываться друг от друга. Но потом Соня отстранилась и опустила взгляд. Мы быстро попрощались, и я побрёл обратно.

За время, пока мы с Лидой и Соней не виделись, я стал про них забывать, но эта встреча пробудила воспоминания, и на меня нахлынула тоска. Обе девчонки мне нравились, и после всего того, что между нами было, расставание давалось тяжко.

А ещё печальнее было расставаться с Надей, с которой даже увидеться не получалось напоследок. Позвонил ей после ужина, обещал, что буду иногда выходить на связь, хотя сам не знал, как всё сложится. Кирилл Князев вскоре прекратит своё существование, исчезнет навсегда, и мне, скорее всего, придётся разорвать свои старые знакомства и вообще забыть о прошлом, начав жизнь с чистого листа.

После ужина я заглянул в спортзал, чтобы попрощаться с Якутом и остальными друзьями из клана.

***

Утро выдалось тёплым, снег начал подтаивать, закапало с крыш. Одетый в джинсы и штатскую зимнюю куртку, я вышел через КПП на улицу.

Чёрный внедорожник «Муром», забрызганный по самые окна слякотью, ждал на площадке у ворот. Я сразу понял – это за мной. Открылась дверь. За рулём сидели шофёр, который, как часто бывает, наверняка, выполнял функции телохранителя, а на заднем кресле – невысокий, худощавый мужчина в коротком светло-сером пальто, шляпе и чёрно-белом шарфе. Руки его были затянуты в коричневые кожаные перчатки. Я узнал этого человека – Виктор Николаевич, один из моих дядьёв. Он работал с отцом и частенько заходил к нам на ужин вместе с женой и детьми.

– Здравствуйте! – поздоровался я. – Я думал, отец сам приедет.

– Доброе утро, Кирилл, – произнёс Виктор Николаевич спокойным, дружелюбным тоном. – Он попросил меня заскочить за тобой. Положи чемодан в багажник и садись.

Я кинул вещи в машину и уселся рядом с дядей. Внедорожник развернулся и помчался прочь от школы. Судя по ощущениям, шофёр имел примерно двадцатый уровень, дядя – точно не меньше тридцатого. Даже если бы я захотел убежать, вряд ли смог бы сейчас это сделать.

Теперь оставалось только одно: ждать, когда агенты СКИФ организуют моё исчезновение. Если же этого в ближайшее время не случится, а мои родственнички совсем меня допекут, тогда сам убегу. Выгадаю подходящий момент и смоюсь. Долго терпеть всё это я не собирался.

– Аркадий Николаевич просил доставить тебя на аэродром, он ждёт в самолёте. Домой полетишь, Кирилл, в Екатеринбург, – радостно объявил дядя.

– Ага, замечательно, – буркнул я. – Зачем он меня забрал из школы?

– Аркадий сам всё расскажет. Я не знаю о его планах насчёт тебя.

– Жду не дождусь… А Зачем вы сюда приезжали?

– Продолжаем дело наших великих предков, истребляем чужеродных тварей. Никогда здесь прежде не доводилось бывать, вот и подумали, а почему бы и нет? Места эти славятся сильными иными, есть где разгуляться.

– И что, много настреляли?

– Достаточно. Надо сказать, зловещее здесь место, опасное. У нас на севере и то поспокойнее будет.

Виктор говорил про красную зону, которая находилась на севере Урала. Она раскинулась на сотни квадратных километров и считалась второй по площади после Западной пустыни. Иных там тоже появлялось много, они ещё и по тайге вокруг разбредались, но несмотря на это, север всё равно считался не столь опасным, как здешние края.

– В дикие земли, наверное, ездили? – предположил я.

– Бывали мы и в диких землях. Встретили насколько тварей седьмого уровня, восьмого тоже видели. В общем, хорошо прокатились.

– Никто не помер?

– Слава Богу, нет. Все живы, здоровы. Возвращаемся. Тимофей Фёдорович ещё вчера улетел в Екатеринбург, а мы с Аркадием остались, поскольку он хотел лично тебя забрать.

Тимофей Фёдорович тоже был одним из наших родственников, работающих в компании отца, но о нём я ничего не знал, кроме того, что князь этот обладал очень высоким уровнем.

– Отлично, – буркнул я.

– Смотрю, ты не рад возвращению домой, – дядя, наконец, заметил, в каком я настроении.

– Меня выкинули, как дворовую собаку, отобрали всё, а теперь возвращаете? Кем я у вас буду? Слугой? – вспылил я. – Чему мне радоваться?

– Как бы то ни было, дома всегда лучше, чем на чужбине.

– Конечно, как скажете, ваше сиятельство, – проговорил я с сарказмом.

Может быть, дома и лучше, но только не с такими родственничками. Но где ему это понять? Одно радовало: долго я там не пробуду.

На самом деле какая-то часть меня радовалась возвращению в столицу из этого захолустья, но слишком много вещей омрачали эту радость. Слишком много.

Я снова погрузился в раздумья. Что отец хочет от меня? Какую изощрённую месть он придумал? Он точно не собирается возвращать мне фамилию. Тогда что? Заставит работать на себя? Возможно. Люди с высоким уровнем нужны каждому роду. Проблема в том, что не окончив спецшколу, я так и останусь никем: не получу статус, не получу особых прав, а значит меня никто не возьмёт на работу и не даже лицензию на охоту не выдадут, и я всю жизнь буду вынужден ишачить на своего папашу. Он на это рассчитывает?

Проехав центр Москвы, мы выбрались на дорогу, ведущую в аэропорт. Он находился в восточных пригородах.

Старое двухэтажное здание, отделанное серой фасадной плиткой, напоминало контору какой-нибудь захудалой компании. Если бы не большие буквы на нём, я бы ни за что не подумал, что здесь находится аэропорт. Он выглядел в разы беднее главного столичного аэропорта – огромного сооружения с изогнутым стеклянным фасадом, множеством терминалов для посадки и нескончаемой чередой такси, которые толпились перед входом. Здесь было всё иначе.

Мы проехали дальше, свернули в ворота и попали на взлётную полосу или, точнее, площадку, где сидели, ожидая своего рейса, вертолёты и небольшие моторные самолёты. Некоторые были накрыты брезентом, другие же имели такой ужасный вид, что казалось, уже никогда не полетят.

Отдельно стоял частный самолёт князя Скуратова, готовый выехать на взлётную полосу.

Машина остановилась возле опущенной двери, которая играла роль трапа. Мы с дядей покинули внедорожник и поднялись на борт самолёта. В обитом бежевой тканью салоне имелось восемь больших кожаных кресел, бар, холодильник, телевизор – одним словом, всё, что могло понадобиться для комфортного полёта.

В креслах расположились трое: господин преклонного возраста в синем костюме-тройке – Гавриил Андреевич, мой двоюродный дед, его сын – мужчина лет тридцати, и сам Аркадий Скуратов. Отец был одет, как всегда, стильно: чёрный костюм тройка в мелкую полоску, чёрная рубашка, фиолетовый галстук. В руках князь держал газету, на откидном столике перед ним стоял бокал красного вина.

– Доброе утро, господа, – поздоровался я.

Отец отложил газету и смерил меня холодным взглядом.

– Доброе утро, ваше сиятельство, – поправил он и кивком указал на кресло напротив. – Присаживайся. Придётся тебя учить. Совсем манеры растерял.

– Рады тебя видеть, Кирилл. С возвращением, – кивнул мне двоюродный дед.

– Спасибо, – я устроился напротив отца, а Виктор Николаевич прошёл в заднюю часть салона, где сидели родственники.

– Подобные заведения портят молодых людей, – громко произнёс Скуратов, чтобы слышали все. – За три месяца юноша, воспитанный в благородной семье, превратился в неотёсанного солдафона, которому и в приличном обществе-то негоже появляться, только по пустыне бродить.

– Не каждая школа такова, – заметил Гавриил Андреевич. – Есть и приличные заведения.

– Вот только слабосильных туда не берут, – возразил отец. – Каждому своё место. Ну что, Кирилл, едешь домой. Пока отдыхай, поговорим потом.

Я промолчал, а отец отпил вина и снова погрузился в чтение газеты. Дверь закрылась, пилот объявил о скором взлёте, и самолёт тронулся с места. Минут через пятнадцать мы уже поднимались в небо, а Москва с её нищими кварталами и дымящимися заводами осталась далеко внизу, как и укрытая снегом пустыня, раскинувшаяся к западу от города.

Летели часа три. За это время мне даже удалось позавтракать – в холодильнике лежало несколько порций еды, какой обычно кормят в самолётах. Отец всю дорогу делал вид, что меня нет, мы с ним даже словом не обмолвились. А вот Гавриил Андреевич полюбопытствовал, как проходила учёба и бывал ли я в красной зоне. Я старался отвечать кратко, не вдаваясь в подробности.

Меньше всего сейчас хотелось вести беседы с родственниками, особенно претило называть присутствующих «ваше сиятельство». Никогда к ним так не обращался, а теперь был обязан в соответствии с этикетом. А ещё воротило от их снисходительного тона. Они общались со мной уже не как с равным, по крайней мере, мне так казалось, но надо отдать должное, презрения тоже не выказывали.

Когда расспросы прекратились, я опять ушёл в собственные мысли. Размышлял о том, каким образом СКИФ вытащит меня, как и когда это произойдёт.

Столица нас встретила ясной морозной погодой. Мы вышли из самолёта, дыхание вырывалось изо рта густым паром.

Вдали виднелась громада аэропорта, повсюду стояли авиалайнеры. Самолёты постоянно то взлетали, то садились. Гул турбин не смолкал.

Нас встречали три авто: тёмно-синий минивен двоюродного деда, серебристый седан представительского класса «Орбита» и машина отца: чёрный лимузин «Корона» с широкими фарами, хромированными дисками и решёткой радиатора, и небольшими характерными плавниками сзади.

Отец попрощался с родственниками, и мы с ним сели в лимузин. Автомобиль был всего лишь немного длиннее обычного седана, зато салон позволял вытянуть ноги, а от водителя нас отделяла перегородка. За рулём находился Артур – шофёр отца, проживающий в нашей усадьбе вместе со слугами. Его я хорошо знал.

Едва лимузин тронулся, отец сказал:

– Наверное, тебе интересно, зачем я тебя забрал из школы и привёз сюда.

– Да, представьте себе, – ответил я без особой учтивости, – мне интересно.

– Тогда я опишу тебе ситуацию в общих чертах. Есть такое понятие, как долг. Ты, Кирилл, с самого рождения жил под моей крышей, пользовался трудом моих слуг и всеми благами, имел всё необходимое. Я дал тебе хорошее образование, которое стоило денег, и возможность обучаться боевым искусством, что тоже было не бесплатно. Даже сейчас мне пришлось заплатить некоторую сумму, чтобы забрать тебя из школы. И ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, что проявленное тобой неуважение во время нашей последней встречи не будет тебе стоить ничего. Это не так. За восемнадцать лет ты нажил огромный долг перед моей семьёй, и тебе придётся отработать его, прежде чем стать свободным человеком.

Глава 3

План моего папаши оказался весьма коварен: закабалить меня, чтобы я отрабатывал всё, что семья потратила на моё содержание. Нечто подобное я и предполагал, только не знал, как именно это будет выглядеть.

Я часто слышал о том, как отпрысков богатых семейств устраивают работать в компании родителей. Считалось, что каждый член рода должен приумножать общее благосостояние – такие взгляды среди знати были широко распространены, не всех тянуло на государственную службу. Но я не помнил случая, чтобы это делалось в столь радикальной форме. Мой отец оказался весьма изобретателен.

Не знал он лишь одного: работать на него я не буду, потому как исчезну. Сейчас он мысленно потирал руки, наслаждаясь победой, но впереди его ждало разочарование.

– Допустим, – я изобразил равнодушие. – И что мне делать? Двор подметать?

– У тебя есть способности. Их стоит применить по назначению.

– Как? Отправишь убивать иных?

– Скоро ты всё сам узнаешь. И вот ещё что. Если попытаешься сбежать, я тебя найду. Даже на другом конце империи, даже на другом континенте. Я тебя найду и верну, а твой долг увеличится. Если ты совершишь проступок, твой долг увеличится, если мне не понравится твоё поведение, твой долг увеличится. Ты сможешь отработаешь думаю… лет за пять, если постараешься, но срок этот запросто может вырасти. И наоборот, если я почувствую, что ты исправился, увижу верность и почтение, как знать, быть может, однажды приму тебя обратно в семью.

– Да неужели? – я насмешливо посмотрел на отца.

– А что? Роду нужен достойный отпрыск, обладающий силой. Сила у тебя есть, но я должен быть уверен в твоей надёжности.

– То есть, ты меня вначале выгнал без какой-либо причины, а теперь говоришь о том, что можешь вернуть в род, если я лет десять на тебя ишачить буду и задницу лизать? – мне терять было нечего, я говорил, что думаю.

Слова Аркадия о том, что он однажды вернёт мне фамилию, не вызывали ни капли доверия. Скорее всего, это станет приманкой, которой он до конца своих дней будет водить перед моим носом, чтобы превратить меня в верного пёсика, а потом всё равно отдаст наследство младшему сыну. Ну и пошёл он! Я и так получу то, что мне причитается, когда стану сильнее.

– С таким отношением ты точно ничего не получишь, кроме увеличения долга, – злобы в голосе отца не чувствовалось, он умел владеть собой и нашёл гораздо более изощрённый способ мести, чем орать и махать кулаками. Пожалуй, мне многому стоило у него поучиться.

– Понятно.

– И кстати, если всё же попытаешься бежать, то будешь в ошейнике ходить, как цепной пёс. А долг ты в любом случае отработаешь.

Последние слова прозвучали жёстко, так что сразу стало понятно – папаша не шутит. А про ошейники я слышал. Их надевали на заключённых в тюрьмах. Работали так же, как и рамки – угнетали внутреннюю энергетику, лишая силы. Не хотелось бы, чтобы на мне висела эта штука.

Я смотрел в окно. Вдоль дороги росли новенькие высотки спальных кварталов, разноцветные торговые и деловые центры. Казалось, я в другую страну попал или даже на другую планету. Отличия от глубинки были разительны.

Поймал себя на мысли, что за четыре месяца стал забывать, каково это – жить в нормальном городе. В проплывающих за окном видах было нечто родное, привычное, и в глубине души затеплился тихий огонёк радость от возвращения домой.

Не доезжая до центра, свернули к «золотым кварталам» – так екатеринбуржцы называли район, застроенный особняками местной знати. Там жило и моё семейство.

Вскоре вдоль дороги потянулись высокие изгороди, за которыми росли сады и торчали крыши роскошных особняков. Мы проехали новенький универмаг на углу, свернули на второстепенную тихую улицу и вскоре упёрлись в кованые ворота с гербом рода Скуратовых – два скрещенных меча на зелёно-золотом фоне, увенчанные рыцарским шлемом.

Автоматические створки ворот открылись, нам даже притормаживать не пришлось. Машина въехала на территорию и остановилась на полукруглой площадке перед крыльцом огромного дома.

Особняк Аркадия Скуратова выглядел не слишком современно, он был построен в двадцатых годах прошлого века и носил черты архитектуры той эпохи – величественной и одновременно изящной.

От высокого крыльца нисходили две полукруглые лестницы, над ним нависал широкий балкон с кованными перилами. Дом имел два этажа и мансарду (там раньше была моя комната), на полуподвальном этаже располагались гараж на пять-шесть машины и подсобные помещения.

Справа к дому прилипла двухэтажная пристройка для слуг, а за особняком простиралась зелёная поляна, окружённая берёзками, детская площадка, бассейн и даже небольшой парк с беседкой и парой аллей. Перед домом была узкая полоска газона, стояли фонари, освещающие фасад и крыльцо в ночное время суток.

– Артур, – обратился отец к шофёру. – Проводу Кирилла в его новые апартаменты, а после обеда жди меня в машине у крыльца. Ну вот и всё, – это уже было обращено ко мне. – Какое-то время ты поживёшь здесь, а затем я решу, куда тебя отправить. И да, будь добр, отдай мне свой паспорт.

– Паспорт? – удивился я.

– Ну да, паспорт. Тебе он сейчас не понадобится.

Это было уже слишком. Но сопротивляться не имело смысла, ведь когда я убегу отсюда, всё равно придётся делать новые документы.

Я извлёк из внутреннего кармана куртки паспорт и протянул отцу.

Шофёр – крупный малый лет сорока с коротко стриженными светлыми волосами, одетый, как и вся охрана, в простенький чёрный костюм – вышел из машины и велел мне следовать за собой. Я достал из багажника чемодан, и мы отправились в пристройку, где обитали слуги.

Слуг в доме было много: дворецкий, три горничные, повар с помощником, два садовника, два охранника, дежурившие посменно возле ворот и собственно шофёр. Охранники и повара жили в городе, остальные – в усадьбе. Все они давно служили у отца, всех я знал, но слишком тесно ни с кем из них не общался.

Артур, помнится, даже в школу меня возил до того, как мне стукнуло пятнадцать. А потом отец переселил меня в съёмную квартиру рядом с гимназией, и я стал приезжать домой от случая к случая.

В основном приходилось это делать, когда Скуратовы или друзья нашей семьи организовывали очередной званый ужин. Тогда либо к нам приезжали гости, либо мы куда-то пёрлись. Всегда ненавидел такие мероприятия. Там было много светоносных аристократов, от которых я чувствовал лишь презрение.

– Ну вот и приехали, – сказал Артур. – Будешь теперь в пристройке жить. Наверное, после барский апартаментов непривычно будет?

В его голосе слышалась дружеская насмешка – наш шофёр был малым ехидным, и я привык к его подколкам, но сейчас меня даже это раздражало.

– Я, вообще-то, последние четыре месяца в казарме жил, – напомнил я. – Не привыкать к дерьмовым условиям.

– Точно! Как я же я мог забыть? – усмехнулся шофёр. – Знаю, каково это. Я ведь тоже в спецшколе учился, только в Омске, а не в Москве. Пустыню видел?

– Да, видел. И синих ублюдков видел, и даже убивал собственными руками.

– Ну ты герой! А нас только на третьем курсе, помню, в пустыню отправили… – он открыл дверь, и мы вошли в пристройку.

В тесной прихожей я оставил на вешалке куртку, разулся. Мы прошли по коридору до самой дальней комнаты. Теперь мне предстояло жить в крохотной каморке, где едва помещались кровать, комод, шкаф и маленький столик со стулом. В таких комнатах обычно селились одинокие слуги. Те, у кого были семьи, жили либо в городе, либо в квартирах на втором этаже пристройки.

Из чемоданов я ничего вытаскивать не стал, так всё оставил, чтобы если придётся внезапно переезжать или убегать, долго с вещами не возиться. Марине позвонил сразу, убедившись перед этим, что в коридоре никто не шатается и не подслушивает. Наставница трубку взяла моментально, словно только и ждала моего звонка.

– Я уже в Екатеринбурге, – сообщил я после обмена приветствиями. – В отцовском особняке. Меня поселили в пристройку к слугам. Отец сказал, что я должен буду отработать все деньги, которые он на меня потратил за восемнадцать лет, и паспорт отобрал. Вытаскивайте меня отсюда.

– Так, это понятно. Что с охраной?

– Дежурят сменами по одному в будке возле ворот, но если что-то случится, могут и другие приехать. По периметру сада стоят камеры.

– Значит, будем ждать удобный случай. Телефон держи при себе, – напомнила Марина. – Скуратов сказал, какую будешь выполнять работу?

– Нет, он ничего не сказал. Намекнул, что будет использовать мои способности. Сколько мне ждать?

– Имей терпение. Как только мы посчитаем нужным, тебя вытащат.

– Да-да, понятно. Когда посчитаете нужным... Жду. Пока.

Я закончил вызов. Интересно, что задумала Марина? Как она меня хочет вытащить? Сбежать незаметно не получится. Даже если перелезть ограду в дальней части усадьбы, охранник сразу увидит это и сообщит отцу. За усадьбой – лесопарк. Надо пересечь его, чтобы выбраться в городские кварталы. Если туда подогнать машину, можно успеть уехать раньше, чем меня поймают. Но бежать придётся быстро, в любом случае.

Мне нравился этот план. Подумал, надо рассказать Марине. Да, отец узнает о моём побеге, но какая разница, если не сможет меня найти?

Пока я размышлял над побегом, отцовский лимузин куда-то уехал – я из окна видел всё, что делалось возле ворот. А потом в дверь постучала Марфа, жена дворецкого Прохора и по совместительству старшая горничная, и позвала меня есть.

Никогда прежде мне не доводилось обедать вместе со слугами. Они обычно собирались за столом на кухне после того, как хозяева заканчивали приём пищи, а если были какие-то неотложные дела, ели когда придётся.

Сегодня за столом присутствовали почти все: повар Иван с помощником, дворецкий Прохор и три горничные. Не было только садовников и шофёра, ну и охранника, разумеется, который редко покидал свою будку.

Супруга Прохора являлась старшей горничной и кем-то вроде экономки. Вторая горничная – сухопарая, тощая, с длинным носом. Она была женой нашего шофёра. Третья – толстая рябая женщина лет тридцати, которая, поговаривали, до сих пор в девках ходит. Я слышал от одноклассников, что в некоторых домах горничные молодые и симпатичные – это было точно не про отцовский особняк.

Мне не нравились наши горничные, но не столько внешне, сколько из-за их привычки трепать языками. Эти сплетницы, казалось, знали всё, что происходит в особняке. Каждый чих становился предметом их обсуждений.

Слуги не удивились моему приезду. Оказалось, они уже знали, что отец возвращает меня домой и заранее подготовили комнату.

Когда я сел за стол, Марфа произнесла молитву – у нас в доме все были ужасно набожными – и мы приступили к еде. Никто меня ни о чём не спрашивал, словно я уезжал на пару часов в город, а на четыре месяца к чёрту на кулички. За столом царило неловкое молчание. Кажется, прислуга ещё не привыкла к том, что я – один из них.

Не успел я допить чай, как Прохор заявил, что есть одно дело, и нам надо идти наверх. Мы отправились в хозяйский дом, поднялись на второй этаж.

Дворецкий был уже немолод. В волосах виднелась проседь, а от носа к уголкам рта тянулись глубокие складки. Он и раньше никогда не выказывал ко мне пренебрежения, да и сейчас общался вполне уважительно, хоть и перестал выкать и называть меня «ваше сиятельство».

– Его сиятельство велели измерить твои показатели, – сказал Прохор. – Его сиятельства сейчас нет дома, и это сделаю я.

– Да пожалуйста, – буркнул я.

Ну вот, теперь папаша узнает, какой у меня уровень. Наверное, потребует ответа, как я смог так быстро прокачаться. Я ему, понятное дело, ничего говорить не собирался, но он и сам мог догадаться. Болховская же догадалась.

Часть этажа занимали отцовский кабинет и оружейная, куда мне никогда не дозволялось заходить, часть отводилась под личные покои. Дворецкий повёл меня в комнату, расположенную рядом с оружейной. Здесь стоял прибор для измерения энергетики.

Я сел в кресло, Прохор включил компьютер и надел мне на голову обруч, соединённый проводами с прибором, а затем устроился во вращающемся кресле за столом и стал щёлкать мышкой, глядя в экран.

– Интересно… Новая модель ИК, – сразу же отметил дворецкий, он в этом кое-что смыслил. – Помнится, у тебя был «Луч», а сейчас «Нейрон»… А7. Седьмого поколения? Тебе новый установили?

– Да, старый барахлил, поменяли.

– Интересно-интересно… Они ведь совсем недавно на рынке появились. У его сиятельства тоже ИК седьмого поколения. Буквально в прошлом году установили. Только фирма другая… Так, что тут у нас… Поразительно! Кирилл, откуда у тебя столько энергии? Не могу понять, то ли программа сбоит, то ли…

– Всё нормально с программой. У меня пять тысяч шестьсот единиц, двадцать третий уровень.

– Надо же… А тут у нас что? Да, Кирилл, ты сильно вырос за эти месяцы. Очень серьёзный прогресс, я бы даже сказал, невероятный! Не поверил бы, если б не увидел собственными глазами.

– Да, прогресс есть, – согласился я.

– Сейчас информацию скопирую, так… – дворецкий ещё долго вглядывался в экран и вчитывался к массу различных параметров, фиксируемых моим ИК, но ничего больше не говорил. Наконец, он закрыл программу. – Ну вот и всё, процедура окончена. Можешь отдыхать.

Архип снял с меня обруч, и мы отправились обратно в пристройку.

– Пока поживёшь здесь, – сказал дворецкий. – Мне неизвестно, какие у его сиятельства на тебя планы. Сейчас тебе велели помогать по дому и в саду, если понадобится.

– По дому? Я что, теперь слуга?

– Я лишь передаю указания его сиятельства. А ещё тебе не велено покидать территорию усадьбы без его личного разрешения. Если понадобится что-то в городе, говори мне или Артуру.

– Ну обосраться!

– Грубость вовсе ни к чему, Кирилл. Не стоит так выражаться в доме.

– А тебе не стоит указывать мне, что делать, – вспылил я. – Я в слуги вам не нанимался.

– Кирилл, – сдержанно проговорил дворецкий, – я всего лишь следую указаниям его сиятельства, и твоё нынешнее положение так же обязывает тебя к этому. Ты должен понимать, что…

– Я всё прекрасно понимаю, и хватит об этом.

– Хорошо, Кирилл, рад, что понимаешь.

Мы зашли в пристройку, и дворецкий хотел идти наверх, но я остановил его.

– Погоди, Прохор.

– Да, я тебя слушаю

– Можно тебя на два слова наедине? Только не здесь. На улице.

– Придётся одеваться. Холодно нынче. Давай лучше на второй этаж поднимемся, там сейчас всё равно никого нет.

– Ладно, без разницы, пошли.

Мы поднялись на второй этаж пристройки. Возле лестницы находился небольшой холл с диванами и телевизором, остальное же пространство занимали три квартирки, в двух из которых размещались семьи дворецкого и шофёра. Третья, кажется, пустовала.

Я заглянул в коридор и, никого не обнаружив, заговорил:

– Слушай, Прохор, ты же знаешь, что тогда произошло.

– Прости, Кирилл, я не понимаю, о чём идёт речь. Что именно я знаю?

– За что отец убил мою мать? И почему он меня ненавидел всю жизнь? Этому же есть какая-то причина, верно? Ты давно служишь, ты знаешь всё, что происходило в этом доме.

– Прости, но я не буду говорить на данную тему, – ответил обычным вежливым тоном дворецкий.

– Почему? Я хочу знать правду. Я имею право знать правду!

– Если его сиятельство посчитает нужным что-либо рассказать, он расскажет. Я не вправе обсуждать столь личные для его сиятельства темы.

– Личные? Да это меня касается. Моей жизни!

– Кирилл, пожалуйста, давай прекратим препирательства. Я всё сказал и повторять не намерен, – в голосе дворецкого появились командные нотки. Именно таким тоном он общался со слугами. – Ступай к себе в комнату и отдыхай. Если понадобишься, я дам знать.

«Ну собака старая, ты мне всё расскажешь, – злился я про себя. – Всё знает и молчит, гад. Ну или мой папаша расскажет… перед тем, как сдохнуть».

Но сейчас спорить было бесполезно, и я отправился в свою комнату.

Делать было нечего, и я занялся упражнениями. Третий уровень телекинеза позволял поднимать силой мысли небольшие предметы величиной не более цветочного горшка и удерживать его несколько минут. Тренировки же служили развитию ментальной моторики, которая была необходима для различных манипуляций с объектами.

Я взял одну из книжек, которые лежали на приколоченной к стене полке, и стал перемещать её взглядом из одной точки пространства в другую, стараясь не сбиваться с ровной траектории. Затем принялся двигать предмет зигзагами, спиралью и прочими фигурами. Это уже было сложнее. Хотел потренировать броски, но в не решился, чтобы не наделать шума.

Так увлёкся, что просидел часа два, а когда стемнело, отправился в сад, чтобы осмотреть ограду в задней части усадьбы. К сожалению, слепых зон у камер не было, и где бы я ни перелез, охранник всё равно это заметит. Попытался использовать телекинез, чтобы отвернуть в сторону одну из камер, но мой навык пока был слишком слаб для этого.

Снова позвонил Марине.

– У меня идея. Давай сделаем так: я скажу, куда подогнать машину, а сам перелезу через забор и убегу. Там надо через лесопарк пройти до микрорайона Берёзовый. Ждите меня там.

– Нет. Жди, когда мы тебе дадим сигнал.

– Да чего ждать-то? Просто скажи своим, чтобы машину подогнали. Ничего сложно в этом нет.

– Имей терпение, – настойчивее произнесла Марина. – Тебя никто не бросит, но надо всего лишь немного подождать. Я тебе уже объясняла, почему.

– Ладно. Только не затягивайте. Пока, – я закончил вызов, выругался про себя и поплёлся обратно к дому, размышляя о том, что готовит мне завтрашний день.

А ведь папаша мой – та ещё сволочь. Чтобы за обиду поквитаться, мог заставить меня и за столом прислуживать и ещё какие-нибудь унизительные обязанности поручить. Он то думает, что я – полностью в его власти, что я под его дудку буду плясать, отрабатывая «долг». А вот хрен ему. Буду отказываться, сопротивляться и ждать вызволения, а если совсем невмоготу станет, убегу и поставлю Марину перед фактом.

Я вернулся в комнату, запер дверь и лёг на кровать, но скоро меня позвали на ужин.

Был одиннадцатый час ночи, когда вернулся отцовский лимузин. Я в это время уже собирался ложиться спать. Чёрная «Корона» остановилась у крыльца, из машины вышел Артур и направился в пристройку. Вскоре раздался стук в дверь. Я открыл, в коридоре стоял шофёр.

– Одевайся, и поехали, Кирилл. Его сиятельство велел привезти тебя.

– Куда?

– Завод «Атлант».

– Зачем?

– Да я, знаешь ли, не интересовался. Говорит, работа для тебя имеется. Пошли, сам спросишь.

Надев куртку и ботинки, я вышел вслед за Артуром и устроился на заднем сиденье лимузина, который развернулся и выехал за ворота.

Глава 4

Огромные цеха гудели в ночи, трубы дымили. Высокие железные ворота поползли в сторону, и мы проехали на территорию.

Сталелитейный завод «Атлант», принадлежавший моему отцу, был одним из крупнейших металлургических предприятий Урала, хотя металлургией тут занимались все, кому не лень. От полярного круга до казахских степей горный хребет был застроен шахтами и заводами, которые давно поделили меж собой несколько крупных родов. Одним из них являлся род Скуратовых.

Я никогда не бывал на предприятиях своего отца, да и слышал о них мало: в дела семьи меня никто не посвящал. Аркадий Скуратов не планировал одаривать меня наследством, а всё имущество собираясь отдать моему младшему брату, Владиславу.

То, что меня привезли ночью на один из отцовских заводов, выглядело подозрительно. Какая здесь могла быть работа? Я понятия не имел. В голову лезли самые мрачные мысли.

Машина остановилась возле одного из цехов.

– Меня папаша на завод, что ли, устроил работать? – спросил я.

– Ага, за станком будешь стоять, – поддержал шутку Артур. – Рабочих рук не хватает.

Его шутливый тон меня не успокоил, тем более, что напряжение всё равно чувствовалось. Артур почти всю дорогу молчал. Шофёру и не полагалось, в общем-то, много болтать, но Артур был таким человеком, который всегда найдёт повод вставить слово.

Мы с ним зашли в небольшую железную дверь, спустились по лестнице в подвал и, пройдя по длинному узкому коридору, оказались в просторном ярко освещённом помещении.

Посреди комнаты стоял стул, на нём сидел избитый мужчина. Его белая рубашка была обильно запачканы кровью, а физиономия так сильно распухла и посинела, что даже черты лица различались с трудом. На привязанных к подлокотникам руках отсутствовали ногти и один палец.

Рядом стояли два амбала в костюмах и целлофановые комбинезонах, тоже обильно забрызганных кровью. На столике были аккуратно разложены пыточные инструменты.

За другим столом, у стены, сидел отец и наблюдая за происходящим.

– Кирилл, подойди сюда, – приказал он.

– Что здесь происходит? – я подошёл к столу, но мой взгляд неотрывно следил за окровавленным мужчиной, который, свесив голову на грудь, хрипел и кашлял.

– Видишь этого человека? Это – мой сотрудник… мой бывший сотрудник, – объяснил отец. – Не слишком приятное зрелище, правда? Моя охрана уже полдня работает с ним. Выяснилось, что он, представь себе, уже полгода как завербован моими конкурентами и сливает им очень важную информацию. Этот человек меня предал. Теперь ты знаешь, что бывает с теми, кто предаёт моё доверие, – отец уставился мне в глаза холодным немигающим взглядом.

– Зачем я здесь? – запугивания на меня не работали с тех пор, как иной стал частью моего сознания.

– Я хочу, чтобы ты знал, Кирилл, игрушки закончились. С сегодняшнего дня начинается твоя работа, – отец взял со стола большой охотничий нож. Это было энергетическое оружие, в клинке ощущался мощный заряд. – Убей предателя.

Я посмотрел на нож, посмотрел на незадачливого шпиона. Тот, казалось, уже ничего не понимал. Он имел вид человека сломленного, смирившегося со своей судьбой.

Повеление стало для меня полной неожиданностью, и я не знал, как реагировать. Убивать людей мне уже приходилось не раз, да и кровь видел не впервые, но делать это по приказу было совсем мерзко. Я же не наёмный убийца. Или отец считает, что может заставить меня выполнять любую грязную работу?

Он протягивал мне нож, неотрывно глядя в глаза.

– Я не буду этого делать, – отрезал я.

– Я приказываю, – настаивал отец.

– Нет, такую работу я выполнять не стану.

– Кровь первый раз увидел? Ничего, бывает, привыкнешь. Убей его.

– Я не стану этого делать.

– То есть, ты отказываешься? – отец вернул нож на стол.

– Да, отказываюсь.

– Ты знаешь, чем это чревато?

Я промолчал.

– Каждый твой проступок увеличивает сумму твоего долга. Отказ выполнять мой приказ – это серьёзный проступок.

Даже здесь приказы… Задолбали уже со своими приказами.

– Я не стану никого убивать, – повторил я.

– Что ж, ты сделал свой выбор. Только что твой долг перед семьёй вырос на пятьдесят тысяч рублей, и так будет каждый раз, как я увижу неповиновение. Артур, отвези его домой, а потом возвращайся.

Обратно я ехал с лёгким сердцем. Ничего страшного не случилось, только мой мифический долг увеличился на какие-то пятьдесят тысяч рублей, которые я всё равно не собирался отрабатывать.

– Зря артачишься, – сказал шофёр, пока мы ехали домой. – Лучше выполняй то, что его сиятельство приказывает. Твой отец не прощает неповиновения, только хуже себе сделаешь.

– Плевать я хотел, – отрезал я.

– Брось ерунду молоть. Теперь ты работаешь на семью. Делай, что приказывают, – заслужишь доверие. Может быть, однажды снова станешь частью рода. Опять будешь князем Скуратовым. Только не говори, что хочешь в слугах ходить до конца дней своих.

– Интересно, а почему я перестал быть частью рода? По чьей прихоти? Может быть, я чем-то провинился или чем-то его обидел, раз он со мной так обошёлся? В чём причина, я понять не могу? Без причины со своими наследниками так не поступают, – на меня опять накатил гнев.

– Его сиятельство так решил, – ответил Артур непривычным для него серьёзным тоном. – И о причинах его решения я ничего знать не могу.

– А я думаю, можешь. Все вы знаете и молчите. Вам приказали не говорить, да? Я всё равно докопаюсь до правды.

– Это дело твоё. Но послушай моего совета: больше так не поступай, как сегодня. Плохо может закончиться.

Придёт время, думал я, и вы дадите мне ответы на все вопросы, никто из вас не посмеет отпираться.

На следующее утро я проснулся поздно. Часы показывали одиннадцать. За последние четыре месяца это был первый день, когда не мне пришлось вскакивать по команде.

Повалявшись минут пятнадцать, я встал, натянуть джинсы и футболку. И тут в дверь постучали – это был Прохор.

– Кирилл, тебе задание: почисти снег возле гаража и на дорожке перед крыльцом. Садовники не справляются.

Снег чистить – это, конечно, не людей убивать, но меня всё равно возмутил такой приказ, хоть я и ожидал, что мне поручат что-то подобное.

– Я не слуга. Сами почистите.

– Его сиятельство сказали, чтобы ты помогал по дому, пока здесь живёшь. Мне сообщить князю, что ты отказываешься?

– Дело твоё, хотя… – я кинул взгляд за окно. Погода была хорошая, можно и размяться, да ещё и очередная идея появилась, как убежать из дома. – Ладно, так и быть, почищу. Только я не завтракал.

– Посмотри в служебном холодильнике, там что-то осталось с завтрака. Лопаты в кладовой. Знаешь где это?

– Найду.

– Как почистишь, убери всё на место.

– Да уж соображу. Ты мне ещё инструкцию напиши, как снег чистить.

Прохор кивнул и ушёл, никак не отреагировав на мой выпад.

За вечер и ночь снега нападало много, так что засыпало все дорожки перед домом и в саду. Я позавтракал, забрал из подсобки в подвале лопату и отправился к воротам, ведущим в подземный гараж.

Пока чистил, постоянно поглядывал на будку охраны. Мне не нравилось, что СКИФ откладывает моё вызволение, и всё чаще приходили мысли удрать самостоятельно, пока не стало слишком поздно. Иначе отец точно втянет меня во что-нибудь мутное. Неужели так трудно машину к воротам подогнать? Я просто не понимал этого.

Сейчас я ждал лишь одного: когда охранник отлучится со своего места. Телефон и кошелёк были при мне. Прежде чем меня хватятся, успею уйти далеко отсюда, а там, может, и Марина зашевелится, когда её перед фактом поставлю.

Я чистил дорожку перед главным фасадом, как вдруг заметил краем глаза, что охранник покинул будку и направился в пристройку.

Я остановился, посмотрел на ворота. Путь был свободен.

– Какие люди! – раздался знакомый голос моего младшего брата. – Я слышал, что тебя опять к нам притащили. Ты у нас теперь кто, слуга?

Владислав сбежал с крыльца. Его серое пальто было расстёгнуто, под ним виднелась тёмная гимназическая форма. Рот брата растянулся в кривой ухмылке, а в голосе чувствовалась издёвка. Ничего нового. Прошло четыре месяца, а Владислав остался такой же сволочью, как и раньше.

Внутри у меня поднялась волна ненависти. Хотелось ему голову проломить. Тем сильнее было искушение, что я чувствовал в себе силы это сделать. Наверняка, папаша увеличит мой долг ещё тысяч на сто, а может, и на пятьсот, а может, даже ошейник наденет, но зато исполню одно из своих заветных желаний. А потом свалю отсюда…

– И не надейся, – ответил я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Слугой тебе я не буду.

– Да неужели? Если отец скажет, то будешь, как миленький. И вообще, где почтение, простолюдин?

– А ты его не достоин.

– Что ты сказал? – Владислав подошёл ко мне вплотную. – Повтори, хиляк, ты на кого рот разинул?

– Ты почтения не достоин, – я воткнул лопату в сугроб и повернулся к брату. – Поэтому вали отсюда, пока цел.

В это время охранник вышел из пристройки и направился к воротам. Случай был упущен. Придётся ждать другой возможности.

– Тебе жить надоело? – Владислав чуть не взвизгнул. – Ты как смеешь разговаривать со мной таким тоном? Да я тебя одним мизинцем задавлю.

– Давай, попробуй.

– Что? – Владислав заулыбался. – Серьёзно? Чего наглый-то такой стал? Я тебя сейчас научу…

Его кулак ударил меня в живот довольно ощутимо, но боли я не почувствовал. Улыбка сразу же сошла с лица брата, а глаза полезли на лоб.

Уже не первый раз он меня избивал, чаще всего, мне попадалось за ответы на его дерзости. Два раза я оказывался в больнице – не недолго, но было всё равно неприятно. Потом ещё и отец устраивал мне разнос, мол, как я посмел брату хамить. Хотелось отплатить Владиславу тем же. Но видеть удивление и страх на его поганой физиономии мне тоже доставляло удовольствие.

– Слабовато, – сказал я. – Каши мало ел? Или уровень слишком маленький?

Владислав ударил с размаху, но снова не добился нужного эффекта. Все его попытки мне навредить были тщетны. Светоносный двенадцатого уровня при всём желании не смог бы справиться с двадцать третьим.

– Что за фигня? Ты где так прокачался? – брат ошарашено вытаращился на меня.

Я схватил его за подбородок:

– Послушай меня внимательно, урод. Будешь вертеться под ногами, все кости переломаю. Пошёл отсюда, – я оттолкнул его, и Владислав чуть не упал.

Он попятился, потирая нижнюю челюсть.

– Ты это… ты как смеешь… руки рас… распускать, – воскликнул Владислав, заикаясь от страха.

– Бегом марш отсюда, я сказал.

Брат был в растерянности. К такому его жизнь не готовила.

– Дорогу чисти лучше, вон сколько снега, – бросил он мне напоследок и быстро зашагал к крыльцу.

– Ага, я тебе лицо в следующий раз начищу, – проворчал я себе под нос.

Возможно, следовало треснуть его хорошенько, но в последний момент я передумал. Пусть пока живёт. Придёт и его время.

Я чистил снег до темноты, а потом, дождавшись, когда все слуги поужинают, отправился на кухню. Мне не хотелось встречаться ни с кем из них.

Я думал, что вечером или на следующий день отец будет ругаться за то, что я на Владислава руку поднял (мелкий гадёныш наябедничает – я даже не сомневался), но этого не случилось. Утром после завтрака за мной зашёл Артур.

– Ну, Кирилл, собирайся, и с вещами на выход, – произнёс он в своей обычной шутливой манере.

– Куда на этот раз? – спросил я. – Далеко?

– На север!

– На какой ещё север?

– На крайний! Давай, быстрее. А то на самолёт опоздаешь. В общем, жду в машине.

Собираться мне не требовалось. Чемодан с вещами лежал в шкафу. Я взял его, сунул в карманы телефон и кошелёк, оделся, обулся и проследовал к лимузину.

Поехали мы в аэропорт, но только не в главный, а в Залесский, в северном пригороде.

– Похоже, тебя на север, на рудники отправляют, – принялся шутить Артур, едва мы отъехали. Сегодня он находился в более весёлом расположении духа, чем позавчера вечером.

– Какие ещё рудники? Чего мелешь? – рассмеялся я.

– Как это «какие»? Кристаллы будешь добывать с нашими парнями в красной зоне. Так его сиятельство решил. Как раз сегодня туда отряд вылетает. Поедешь с ними.

Было радостно слышать эту новость. Отец всё-таки решил не делать из меня слугу, а отправить добывать для него кристаллы в Североуральскую пустошь. Вполне разумно с его стороны. Для меня это тоже был отличный вариант, ведь пустыне исчезнуть гораздо легче, чем в городе. Теперь надо как можно скорее уведомить Марину о моём перемещении.

До аэропорта добрались быстро. Через ворота попали на территорию и поехали вдоль взлётной полосы туда, где тускло зеленел фюзеляжем небольшой транспортный самолёт А-15.

Мы с Артуром поднялись на борт.

Почти всё внутреннее пространство занимали грузовой вездеход, четырёхдверный пикап в камуфляжной раскраске и поддон с привязанными к нему походными рюкзаками и ящиками с каким-то оборудованием.

В передней части салона на боковых креслах располагались пять мужиков. Самому крупному было лет пятьдесят, его длинную бороду украшала проседь, трое выглядели помоложе, но тоже носили бороды, пятый – почти мой ровесник. Сила чувствовалась от всех, но больше всего её было у здоровенного бородача – он имел уровень примерно, как у меня, возможно, чуть повыше.

Артур пожал ему руку и повернулся ко мне:

– Знакомься, это – Рустам Хасанов, руководитель нашей северной экспедиции. Поедешь с ним. Рустам – это Кирилл Князев.

– Рад знакомству, – пробасил здоровяк, протягивая мне руку, и посмотрел на Артура. – А он что, вот так поедет? У него же ни вещей, ни черта нет. Куда ему в таком виде на север?

– Да, не успели снарядить. Его сиятельство велел, чтобы вы в Игриме всё необходимое купили: одежду, обувь и всё прочее. А палатки и спальники у вас на базе должны быть запасные.

– Ладно, купим. Присаживайся, Кирилл. Саша, чемодан закрепи.

Я устроился на откидном кресле рядом с начальником экспедиции, а самый молодой уложил мой чемодан к рюкзакам и затянул ремни, которыми вся эта поклажа крепилась к стальному поддону.

– Всё, парни, удачи вам там! Не замёрзнуть! – Артур поднял вверх кулак.

– Давай-давай, а то с нами сейчас улетишь.

Артур вылез из самолёта, дверь закрылась, заработали винты, внутри стало ужасно шумно.

– Какой у тебя уровень, Кирилл? – крикнул Рустам.

– Двадцать третий.

– Это хорошо. Охотился?

– Охотился.

– Тем более, хорошо. Его сиятельство сказал, ты всё знаешь. Оружие, броня, сбор энергии. Со всем работал?

– Да.

– Отлично! Не придётся учить. Значит, так, сразу объясню, что к чему, – Рустам наклонился ко мне, чтобы не так громко кричать. – Мы работаем вахтами по пять человек. Всего на базе – десять охотников. Сменяемся каждый месяц. Месяц работаешь, месяц отдыхаешь. Задача простая: бить иных и собирать кристаллы. Если ты это уже делал, проблем не будет. Сейчас снег везде, с кристаллами придётся повозиться, но на них всё равно можно хорошо заработать. Кристаллы – наша главная цель.

– Почему не иные?

– Иных там мало, и за ними бегать приходится по полдня. Какой смысл? Поэтому сосредотачиваемся на кристаллах.

– Ага, понял.

– Обычно делаем так. Каждый идёт на свой участок на пять-шесть дней, потом – короткий перерыв, чтоб вещи просушить, себя в порядок привести, а потом – снова в пустыню. И так весь месяц, если, конечно, погода не подгадит.

Самолёт разогнался и, плавно оторвавшись от земли, стал набирать высоту.

– Весело у вас, – я представил, каково это, бродить целую неделю по пустыне.

– Да, придётся помёрзнуть. Но ты не бойся. Если энергии много, то мороз не страшен, тем более, когда есть тёплые вещи. А вещи мы тебе купим по прилёту. По пустыне бродить – дело, конечно, непростое, особенно зимой, но если первую вылазку выдержишь, дальше легче пойдёт. И заработок хороший. На материке люди в больших конторах столько не зарабатывают, сколько эти парни за одну вахту, – Рустам кивнул на охотников.

Теперь я понял замысел отца. Я должен был шататься по пустыне и таскать для него кристаллы, причём совершенно бесплатно, ибо на мне висит долг, который мой достопочтенный папаша всегда найдёт повод увеличить.

– Куда летим-то? – спросил я.

– Игрим. Слышал про такой город?

– Не помню, может быть.

– Он возле восточной оконечности Североуральской пустоши находится. Туда долетим, а до базы – на машинах. В общей сложности, часа четыре добираться будем.

– Ага, понятно.

– Кстати, Кирилл, слышал, ты в Москве учился, в спецшколе?

– Да, учился, а что?

– Суровые там места, говорят. Сам я не был, но слышал много чего.

– Да, там иных полно, и шторм недавно был.

– Слышал про шторм. Ну тут у нас попроще. Выбросов меньше, не так опасно ходить. Но с другой стороны – климат суровый. Не курорт, в общем – сразу предупреждаю.

– Ага, везде свои… минусы.

Рустам замолчал, но через минуту снова спросил:

– Так тебе сколько лет сейчас?

– Восемнадцать.

– Восемнадцать? И уже отучился? Туда же только с восемнадцати берут.

– Я четыре месяца всего учился. Потом меня князь сюда перевёл.

– Интересно, с чего это вдруг? Ладно, не моё дело. Постой, а когда ты успел в пустыне побывать, если даже года не отучился?

– С боевой группой ездил.

– Чудно, конечно. Когда я учился, нас на первом курсе не гоняли в такие места.

Всю дорогу Рустам посвящал меня в тонкости предстоящей работы.

Он объяснил, что кристаллы зимой ищут с помощью энергоискателей, без которых под толщей снега мелкий синий камешек обнаружить почти невозможно. Рассказал о том, как не замёрзнуть ночью в палатке. Для светоносного обморожения были не страшны, особенно если есть развита регенерация, но переохладиться вполне реально.

Так же я узнал, почему на севере мало иных. Оказывается, Североуральская пустошь была очень старой, а чем старше пустошь, тем слабее выбросы и тем меньше там появляется существ и аномалий.

Рустам, как оказалось, давно работал на Скуратовых и имел двадцать четвёртый уровень, все же остальные были обычными наёмными охотниками. Молодой, Саша, был среди них наименее опытным, он всего две вахты на севере отпахал, другие трое ездили сюда уже не первый год.

Часа через два наш самолёт приземлился в аэропорту города Игрим. Едва я выбрался на улицу, как за щёки меня схватил мороз. Тут было очень холодно, казалось, градусов пятьдесят ниже нуля, но Рустам сказал, что сегодня всего лишь минус тридцать семь, что по местным меркам считается довольно теплой погодой.

Пока парни вытаскивали из самолёта вещи и выгоняли вездеход и машину, а потом загружали всё в кузова, я отошёл подальше, достал телефон и набрал номер Марины. На этот раз пришлось подождать. Даже немного занервничал. Времени было мало. Вряд ли на базе, куда мы собирались ехать, есть сеть.

– Алло, Кирилл, привет, – наконец, ответила наставница.

– Привет. Ты знаешь, где я?

– Ты не в Екатеринбурге? Где ты?

– Я в Игриме. Меня отправили в Североуральскую пустошь добывать кристаллы вместе с пятью охотниками. Сможешь меня отсюда вытащить?

– У нас есть база в тех краях. Думаю, получится.

– Отлично. Я буду ждать. Приезжайте скорее, здесь чертовски холодно.

– Тебя заберут, как появится возможность.

– Хорошо.

– Кирилл! – крикнул Рустам. – Иди помогай вещи грузить.

Я попрощался с Мариной и отправился к начальнику экспедиции. Охотники вытаскивали поклажу и оборудование из самолёта и грузили в крытый багажный отсек вездехода и в кузов внедорожника. Я стал помогать.

Мы с Рустамом сели во внедорожник, остальные разместились в вездеходе, машины двинулись в путь.

Игрим встретил нас замёрзшими, облепленными снегом домами и огромными сугробами на въезде. Сразу бросались в глаза раскрашенные в яркие цвета здания, а вдали дымили трубы предприятий. Это оказался крупный промышленный город, какой я никак не ожидал увидеть в северных широтах. Тем не менее, здесь тоже кипела жизнь.

Вездеход с охотниками и большей частью снаряжения сразу двинулся на базу, а мы с Рустамом поехали закупаться всем необходимым. Оружие, доспехи, палатки имелись на складе, а вот тёплые вещи требовалось приобрести самому.

Через час я и Рустам покинули торговый центр, на первом этаже которого находился туристический магазин. На мне были пуховые штаны, куртка для полярников, толстые зимние сапоги, на голове – шапка, которую при необходимости можно превратить в балаклаву, закрыв лицо. За спиной висел походный рюкзак, набитый одеждой и всякими полезными мелочами.

Я закинул рюкзак на заднее сиденье пикапа, а сам устроился рядом. В это время завибрировал телефон во внутреннем кармане. Достал его, на экране высвечивалось сообщение, оно было от Марины.

«Есть задание. Жди дальнейших указаний», – гласило сообщение.

Глава 5

Всю дорогу я ломал голову над полученным сообщением. Что за задание хотят поручить мне агенты? Меня вообще собираются отсюда вытаскивать или нет? Сколько ещё ждать? Сколько ещё ишачить на Скуратова? Одно хорошо – я опять далеко от дома, и ближайший месяц папаша меня не достанет. А остальное можно и потерпеть.

Планировать побег я больше не видел смысла. С базы удрать, наверное, несложно, только далеко ли убежишь без чьей-то помощи, когда вокруг лишь снег, холод и тайга?

Рустам сидел за баранкой внедорожника, я – на заднем сиденье рядом с рюкзаком. Машину люто трясло не бесконечных ухабах.

Дорога вела вглубь тайги, по обе стороны тянулись снежные отвалы и еловый лес. Время от времени попадались встречные машины и вездеходы. Движение было достаточно активным для такой глуши.

– Много народу тут ездит, – заметил я.

– Ещё бы! – ответил Рустам. – В пустоши полно баз. Весь северный Урал поделён между столичными родами. Плюнуть некуда.

– А конфликты бывают? Например, когда кто-нибудь на чужую территорию залезет?

– И такое случается. Поэтому каждую вылазку надо хорошо планировать, чтобы не залезть, куда не следует. Но это уже моя забота.

– Офигеть. Возле Москвы такого нет.

– Потому что там, во-первых, приграничные районы контролируют военные, во-вторых, выбросов много, спокойно не походишь, а в-третьих, далеко. Туда только вольные охотники мотаются. Здесь-то им не разгуляться, вот и приходится лезть в самые е...ня.

– А кристаллов тут много?

– Много! Больше чем в Западной пустыне.

– Почему? Говоришь, выбросов меньше, так? А кристаллов больше?

– Всё верно. Кристаллов здесь выкидывает много, а иных не так, чтобы очень. Не нравится им у нас, – Рустам хмыкнул. – Холодно, видать. Замерзают!

– Да здесь, блин, кто угодно замёрзнет.

– Точно. Так что меньше сиди, быстрее бегай. Так у нас говорят.

Мы свернули на перекрёстке и вскоре выехали из тайги. Дальше простиралась пустошь, поросшая редкими кривыми соснами и ёлочками. Через полчаса в лучах заходящего солнца показалась база.

Представляя базу князя Скуратова, я ожидал увидеть большое современное сооружение, похожее на базу СКИФ, но на деле это оказались две обособленные группы бытовок, обнесённых оградой из сетки рабицы. Над крышами вращался массивный локатор в клубах дыма, поднимающегося из печных труб, торчали две радиовышки.

Людей на территории видно не было, но когда мы подъехали, из крайнего вагончика вышел мужчина в силовом костюме, но без шлема и маски, и вручную открыл ворота. Рустам поздоровался с ним, мы проехали на территорию. Лишь теперь я заметил, что кроме бытовок здесь есть ещё и гаражи.

Наша группа была уже на месте и готовилась к завтрашнему выезду.

Помимо них на базе находились ещё пятеро мужиков – охотники из предыдущей смены. Они грузили в вездеход рюкзаки и баулы. Эти люди провели месяц в снегах и теперь отправлялись на отдых.

Рустам выдал мне ружьё, батареи, силовой костюм. Доспехи хранились в отдельной времянке, а оружие следовало держать при себе, поскольку рядом в любой момент могли появиться иные. Затем я тоже пошёл собирать вещи.

Вагончики были соединены друг с другом, представляя собой единый жилой комплекс. Часть его занимало длинное спальное помещения с десятком двухэтажных кроватей, к нему примыкали столовая, кухня, душ и собственно комната хранения костюмов.

Меня заинтересовало, что находится во второй, обособленной, части лагеря. Рустам сказал, что там – энергоразведывательная станция и штаб.

Народу, как я понял, на базе было мало: начальник экспедиции, разведчики, четыре-пять охранников и, собственно, охотники, которые большую часть времени проводили «в поле». Кроме нашего отряда был ещё один, так же из пяти человек, но они сейчас находились на выезде.

Наше отправление было назначено на утро. Рустам распределил территории, каждый охотник получил довольно крупный участок. Экспедиция планировалась шестидневная. Вечером шестого дня нас должны были забрать и привезти обратно на базу. Мне предстояло почти неделю скитаться в пустоши и ночевать в палатке на морозе.

Познакомился я, наконец, и со своими компаньонами. Саша был не намного старше меня, ему недавно стукнуло двадцать два года, он имел тринадцатый уровень. В школе не учился, то есть был, по сути, нелегалом. Однако на работу здесь таких устраивали без проблем.

Среди остальных трёх охотников лишь один прошёл спецшколу и службу в пограничных войсках. Звали его Иван, позывной – Прапор, поскольку уволился в звании прапорщика. Второго мужика тоже звали Иван, у него был позывной Шпал. Причиной тому стали высокий рост и худоба. Третий – Серёга Казах. По национальности он был русским, но долго жил в Елизаветпольской губернии, оттуда и прозвище.

Когда вещи были собраны, люди стали готовиться ко сну. Мужики занимались кто чем. В бытовке пахло дымом и носками.

– Что там по погоде, слыша кто? – Шпала лежал на верхней кровати с книгой в руках.

– Рустам говорит, ближайшую неделю метелей не обещают, – Прапор, который являлся своего рода старшим в отряде, заваривал себе чай в жестяной кружке.

– Это хорошо. Не охота время терять. Вот бы весь месяц без метелей обошёлся.

– А что, мужики, метели часто бывают? – спросил Саша, который впервые приехал сюда зимой.

– А это как повезёт, – ответил Прапор. – Так-то каждую зиму. Иногда день-два, а бывает как зарядит – полсмены сидишь тут, хернёй страдаешь. В такие дни даже иных заметает.

– Как так, заметает? – переспросил Саша с удивлением.

– А вот так! Особенно мелких. Они же стоят себе и стоят, как вкопанные, а их заносит. А ты потом идёшь, глядь, у тебя точка на радаре, а вокруг – никого. Ну думаешь, кристалл, значит. Подходишь ближе, а эта тварь на тебя как выскочит из сугроба! И хвать за пятку.

Мужики рассмеялись.

– Даже такое бывает? – не прекращал удивляться Саша. – Надо быть внимательнее.

– Ага, тут ты прав, Сашка, в пустыне надо быть п...дец каким внимательным, что летом, что зимой, иначе сгинешь и не найдёт тебя никто, – Прапор достал из упаковки печенье и стал пить чай.

– А многие погибают? – я лежал на кровати, подложив руку под голову, и слушал разговор.

Мужики промолчали, да и Прапор не сразу ответил:

– Да не, не часто. Этим летом один сгинул. Не в нашу смену, правда… Ну как бы риск всегда есть. Или боишься?

– Не, не боюсь, – ответил я.

– Вот и правильно. Коли башка на плечах есть, то и не полезешь, куда не следует.

– Его иные «съели»?

– А хер его знает… – неопределённо ответил Прапор и продолжил пить чай, словно не желая дальше говорить на эту тему.

Мне бояться было нечего. Как я понял, иные тут толпами не бродят, как в секторе 116, да и высокоуровневых тварей давно никто не видел.

– Ладно, мужики, спать, – Прапор поднялся со стула. – Свет выключаю. Завтра рано вставать.

– Ага, верно, – Шпала кинул книжку на тумбочку у кровати. – Давайте уже на боковую.

Вдруг с улицы донеслись резкие отрывистые гудки. Все тут же повскакивали с мест и похватали ружья, которые стояли на подставке у стены. Времянку наполнили ворчание и мат.

– Что случилось? – спросил я надевая куртку и шапку.

– Иные, – коротко ответил Прапор . – Какая-то тварь подобралась.

Он выскочил из вагончика, остальные тоже медлить не стали. Держа наготове ружьё, я последовал за ними.

Территорию освещали фонари, установленные на вагончиках. Вокруг базы царила тьма, но адаптированное зрение позволяло разглядеть некоторые вещи в радиусе метров пятидесяти.

Причина, по которой врубили сигнал тревоги, понятна стала сразу: слева к базе двигалось огромное существо, напоминающее облепленного снегом человека. Это был никакой не иной, а банальная аномалия. Она быстро приближалась к хлипкой сетчатой ограде, которая не смогла бы сдержать такого гиганта.

– Вон он! Бей его мужики! Не пускайте к ограде! – крикнул Прапор.

В это время из вагончика возле ворот выбежал охранник, с другого конца базы послышались частые выстрелы. Мы тоже принялись палить по аномалии. Ударные импульсы попадали по ней и откалывали целые куски, но существо продолжало уверенно шагать к забору.

Наконец, оно достигло своей цели и полезло через ограду, сминая её, но в этот момент очередной выстрел разнёс ему башку, и существо рухнуло прямо на сетку.

Прибежал Рустам.

– Вот же сука! Снежный, млять, человек. Опять припёрлась скотина, – ругался он. – Всю ограду поломал. Мужики, держите его на мушке. Сейчас сбегаю за поглотителем и вернусь.

– Да, здоровая тварина, – пробормотал Шпала, продолжая целиться в огромного снегового монстра.

Мне хотелось поглотить энергию, но чтобы не выдать способность, я заглушил свой порыв. Рядом со мной уже давно не появлялось аномалий, а тут – не тебе. Опять началась эта напасть.

– Откуда эта хрень здесь взялась? – спросил я.

– Да они постоянно лезут, – сказал Прапор. – Каждый месяц одна или две припрётся.

– Такие же здоровые?

– Да разные бывают. Обычно помельче.

Что ж, это хорошо, значит, причина не во мне. Но всё равно странно. Почему аномалии так часто появляются возле базы? Должно быть какое-то объяснение.

– Ага, помню, тоже вечером было дело, – проговорил Казах. – Слышим сигнал, выходим, а тут два мужика идут. Ну Рустам кричит, стреляйте, мол, это аномалии. А я думаю, какие, на фиг, аномалии? А оказалось, и правда, они. Так что тут такая чехарда случается постоянно, а иногда и хрен поймёшь ещё, то ли это монстры, то ли люди.

– Да какие люди… – проворчал Шпала. – Не ходят тут люди.

– А в пустыне тоже много аномалий? – спросил я.

– Не так, чтобы… но бывает.

– Он поднимается! – крикнул Прапор и нажал на спуск. Ружья снова захлопали в ночи.

Ожившее существо даже на ноги встать не успело. Ударные импульсы окончательно размолотили его, превратив в снежный сугроб.

Тут и Рустам подоспел и приложил к существу руку с поглотителем. Вскоре в небо начала подниматься пепельная дымка – аномалия, утратив свою энергетику, испарялась. Можно было идти спать.

Рустам разбудил нас рано утром, затемно. Мы собрались и залезли в кузов вездехода. Разместились на откидных боковых седушках, рюкзаки поставив в ногах.

Поверх толстых пуховых курток и штанов на нас были силовые костюмы. Мы тащили с собой здоровенные рюкзаки с продовольствием, обогревателем и небольшими газовыми баллонами, палатки, тёплые спальные мешки, походные коврики. К каждому рюкзаку крепился переносной локатор, а сбоку был приторочен энергоискатель, который на первый взгляд ничем не отличался от миноискателя. Имелись и рации с длинными антеннами, способные ловить сигнал на большом расстоянии.

Рустам сел за рычаги вездехода, машина зарычала, чихнула выхлопными газами и поползла по снежной колее. База осталась позади, впереди простиралась белая равнина.

Первым из машины вылез Саша – его участок находился недалеко от базы, затем через полчаса вышли я и Прапор. Остальные два охотника поехали дальше.

Высадили нас на вершине невысокого холма. Здесь находилась вышка-ретранслятор с красной лампочкой, которая так же служила ориентиром. Вокруг простиралась пустошь, поросшая редкими кривыми сосёнками. Придавленные снежными шапками деревца клонились к земле.

– Вот и приехали. Мне сюда, тебе туда, – Прапор махнул рукой в сторону. – Не заблудишься, надеюсь? Если помощь какая понадобится или случится что, выходи на связь. У меня рация будет работать постоянно. Ну и в девять часов вечера, как договаривались, докладываешь ситуацию. Не забудь, смотри.

– Понял. Попробую не заблудиться в этом лесу, – я поставил рюкзак на снег, установил антенну с небольшой чашкой-локатором в вертикальном положении, включил планшетный радар. Он крепился сбоку прибора, и доставать его на ходу было неудобно.

– Это не лес, это – х...та, – сказал Прапор. – Ты, поди, настоящей тайги не видел. В общем, давай, удачи. Далеко не убегай. Первое время лучше ночуй здесь, возле вышки. Здесь побезопаснее.

– Ладно, посмотрим, как получится, – я отстегнул энергоискатель, закинул рюкзак на спину, взял в руку планшет. – Постараюсь далеко не уходить.

– Ага, и уши не отморозь. Если пойдёшь далеко, смотри что делай: кидай по кристаллу каждые пятьдестя-сто метров. Тогда на радаре будешь видеть маршрут и легко вернёшься назад.

Совет был дельный, сам когда-то подумывал провернуть такую штуку с кристаллами. А теперь и повод появился. Я намеревался уйти далеко от дороги, ведь со мной должны были связаться агенты из СКИФ. Не представлял, как они это сделают – телефон тут не ловил. Но это уже их проблемы.

Мы с Прапором отправились в разные стороны. Через два дня нам предстояло вернуться к вышке, чтобы забрать продукты и газовые баллоны для обогревателя, которые подвезёт Рустам. А пока можно было идти куда глаза глядят.

Я планировал, главным образом, охотиться на иных, но кристаллы тоже решил собирать, если будут попадаться на пути. Всё равно заняться больше нечем.

Локатор имел радиус действия триста метров. Метрах в ста пятидесяти от меня он засёк несколько точек, туда я и отправился, держа в левой руке планшет, а в правой – энергоискатель.

Я бодро топал в снегоступах по толстому снежному покрову, пока энергоискатель не запищал. Поводил им вокруг, нашёл место, где писк раздавался сильнее всего, вытащил из чехла небольшую сапёрную лопатку и стал рыть снег.

Копать пришлось долго, но мои старания были вознаграждены: почти возле самой земли обнаружился небольшой синий камешек.

Я положил кристалл в подсумок, огляделся. Иных поблизости видно не было. Чахлая растительность мешала обзору. Ружьё висело на груди, и чтобы взять его в руки, требовалось вначале убрать приборы, поэтому существ было желательно замечать издалека.

Побрёл к следующей точке на радаре. Здесь иных тоже не оказалось. Энергоискатель издавал сильный писк, и я снова принялся рыть снег. На этот раз кристалл лежал почти на поверхности, его лишь слегка припорошило. Значит, выброс случился совсем недавно.

Следующий кристалл тоже лежал неглубоко.

Тем временем окончательно рассвело. Погода стояла солнечная. На высоком небе не было ни единого облачка. Снег сиял так, что слепил глаза. Я надел солнцезащитные окуляры – они являлись частью силового костюма. Маску не надевал, на лицо балаклавой всё же прикрыл, чтобы нос не мёрз.

Собрав ещё пяток кристаллов – их здесь действительно оказалось много – я вышел на пологий склон, лишённый какой либо растительности. Вышка ретранслятора осталась далеко позади, а впереди наблюдались две едва заметные на снегу синие точки. Это были иные. Наконец-то!

Я убрал приборы, взял в руки ружьё и двинулся к существам. Они были очень мелкие, первый или второй уровень. Хотел подкрасться поближе, чтобы не промазать, но иные почуяли меня и побежали в разные стороны. Пришлось двигаться следом за одним из них.

Разорвав дистанцию, «светлячок» остановился. На этот раз я не стал подходить слишком близко. Когда осталось метров шестьдесят-семьдесят, вскинул ружьё, тщательно прицелился и выстрелил два раза подряд, убив иного наповал, затем добрался до трупа и отправил в поглотитель остатки энергии.

Целый день я бродил по округе, разыскивая иных, но их оказалось очень мало, как и возможностей прокачать новый уровень. А вот кристаллов было полно. В целом, я занимался тем же, чем и прежде, ничего нового. Только одно отличие: приходилось меньше стрелять и больше копать.

Вспышки тоже видел. Начал их замечать, когда стемнело (а темнело тут рано). Сверкнуло пять раз, причём один раз – где-то совсем близко. Решил наведаться туда завтра. Теперь стало понятно, почему здесь так много кристаллов. Всему виной частые выбросы.

Но больше всего я, разумеется, ждал, когда за мной приедет СКИФ. Если у агентов поблизости есть база, значит, есть и вертолёты. Найти меня, наверняка, несложно. Марина же как-то нашла тогда в Царицыно. Когда меня заберут отсюда, отец даже не поймёт, что случилось. Очень удобное место для исчезновения. Но вначале мне предстояло выполнить какое-то дурацкое задание.

Вечером я обследовал район одного из недавних выбросов. Здесь был пятачок метров сто диаметром, усеянный кристаллами. Набрал двенадцать штук, а вдобавок умудрился подстрелить двух иных, которые бродили среди редких зарослей.

Всего же по итогу дня на моём счету оказались восьмерых «светлячков», баланс увеличился на двадцать восемь единиц, десяток собрал в поглотитель. В подсумке лежало почти тридцать кристаллов. При этом от вышки я ушёл не слишком далеко. Красный огонёк так и мигал на пригорке.

В назначенное время я связался по рации с базой, сказал, что у меня всё хорошо, жив, здоров. Плотно поужинал, после чего побродил ещё час в поисках иных и, не найдя никого, стал готовиться ко сну.

Потребовалось время, чтобы разобраться, как ставить палатку. Мужики объяснили, но на практике это оказалось несколько труднее. Даже не представлял, как выдержу эту ночь и не окочурюсь от холода. Хоть меня и уверяли, что светоносному замёрзнуть трудно, но холод я ощущал так же, как и обычный человек.

Но когда включил обогреватель и забрался в тёплый спальный мешок, понял, что жить можно.

А вот заснуть не получалось долго. Перед глазами вновь всплывали картины чужого мира, а в голове вертелись мысли и о будущем, которое выглядело весьма туманным.

Наконец, я начал засыпать. Сквозь дрёму до меня донёсся гул винтов. Думал, летят за мной, но звук стал отдаляться и стих, а вскоре и я уснул.

Следующий день мало чем отличался от предыдущего. Я продолжил бродить среди редких зарослей, исследуя места, где вчера произошли выбросы. Иных встретил ещё меньше – всего четырёх, с которых собрал около двадцати единиц энергии. Кристаллов добыл примерно столько же, сколько и вчера.

Вечером вернулся к вышке, забрал пару газовых баллончиков для обогревателя и еду. Должно было хватить на два-три дня, а значит, можно отойти подальше от точки сбора. Переночевал рядом с вышкой, а утром двинулся вперёд, оставляя за собой дорожку из кристаллов, по которым я мог легко найти обратный путь, если, конечно, локатор не сдохнет.

К полудню я выбрался на ровное пустое поле, раскинувшееся от горизонта до горизонта. Сквозь снег тут и там торчали заросли камыша. Здесь оказалось болото. Мороз был такой, что я не боялся провалиться, и потому попёр напрямик.

Бескрайние белые просторы и постоянный холод начинали давить на психику. Куда ни кинешь взгляд – везде снег, глазу не за что зацепиться. Мне эти виды надоели ещё в первый день, а к третьему хотелось лишь одного – поскорее оказаться на базе, в вонючей задымлённой времянке. Там хотя бы тепло и снега нет.

Иных на болотах было больше, чем в лесу. Встретились даже существа второго уровня. Подстрелить их оказалось труднее, за одним я целый час бегал, но в конце концов, убил и собрал с него двадцать единиц энергии. Всего же за день удалось собрать около семидесяти единиц. А вот кристаллов добыл меньше обычного: не до них было, за иными гонялся.

Когда пришло время спать, я установил палатку прямо посреди пустоши, расстелил спальник и забрался в него, не забыв включить обогреватель.

Вдали снова раздался рокот винта. Вертолёты здесь летали часто: за три дня я раза четыре их слышал.

Звук приближался, а вскоре палатку стало трепать от сильного ветра. Я взял винтовку и вылез наружу. Неподалёку сел чёрный «Сокол», и я сразу понял, это – за мной.

Из вертолёта выпрыгнул человек в новейшем, тонком доспехе и направился ко мне. Я ждал. Агент подошёл ближе, поднял маску, и я сразу узнал свою наставницу. Марина лично за мной прилетела.

– Ну наконец-то! – я опустил оружие – Я заждался.

– Сейчас полетим на нашу базу, – сказала Марина. – Есть разговор. Бери вещи и за мной. Палатку можешь оставить.

Взгромоздив на спину рюкзак, я побрёл к вертолёту.