Иной

Глава 1

Иной

Кто бы что ни говорил обо мне, а такие всегда найдутся, я обычный парень, причем настолько, что меня самого от своей обыденности тошнит. Стандартные реакции на раздражители, средний рост, средний вес, лицо обычное, ничем непримечательное, обычно по мне скользят взглядом прохожие и больше не смотрят. Жизнь моя тоже обычная, закончил индустриальный техникум по специальности «Сварочное производство», и теперь я техник-сварщик. Круто? Да, не очень. Учился бы дальше, пошел бы в институт и глядишь, стал бы человеком в белом воротничке, да деньги кончились, пришлось идти работать. Куда и кем?

Понятное дело – сварщиком. Есть у нас в городе одна контора, садовые скамейки делает, фонари, урны и все такое, что нужно для города, вот там и работаю. Так нормально, никто особо меня не прессует, коллектив подобрался нормальный, начальство тоже из бывших работников, так что все понимает, ну и работа сдельная, сколько сварил, столько и получил. С работой то густо, то пусто, в общем, жить можно, а иногда даже и получается очень неплохо. Пока я один, без семьи, то мне денег хватает, и на священную пятницу, когда пиво рекой, и на обычные дни, чтобы обедать в кафе, а не в соседней забегаловке, где кормят дешево, но так погано, что блевать хочется.

С девчонками тоже все у меня нормально получается, постоянную пассию, правда, пока не завел, но мне как-то и не очень надо, потом может быть, а сейчас надо от жизни брать все, что она дает, а ярмо на себя надеть всегда успею. Тем более, что с девчонками проблем нет, когда нужно, всегда находятся. Понятное дело, что не красавицы, они на таких, как я, не клюют, а вот такие же, некрасивые и не шибко умные, таких у меня полный телефон, только свистни, и они твой вечеров скрасят, да и утром завтрак приготовят.

Жилплощадь у меня имеется, двушка в девятиэтажке около южного рынка, от отца досталась. Умер он от повторного инфаркта, и никто ему из медиков помочь не смог, говорили, правда, про какую-то дорогую операцию, которая могла бы его спасти, только откуда у нас деньги на нее? Он уже старый был пенсионер, а я балбес молодой только жить начинаю.

Жалко его было? Да еще как! Все-таки единственный родной человек в этом поганом мире. Другие родственники мне неизвестны, я даже о матери ничего не знаю, с ней вообще какая-то мутная история, отец мне не рассказывал ничего, так отделывался односложным хмыканьем, или короткими фразами, из которых я понял, что встречались они недолго, потом почему-то разбежались причем из-за каких-то хреновых обстоятельств,, а уже через девять месяцев ему под дверь этой самой двушки она мою только что рождённую тушку подбросила с запиской, мол, это твой сын, прими и воспитай, а я, прости, не могу, дела важные и срочные образовались. Фото от нее не осталось, ни одежды, ничего, кроме этой записки, да и та написана на каком клочке бумаги.

Кстати, не горит этот клочок, я пробовал сжечь, не получилось, похоже, из какого-то негорючего пластика сделана. Зачем написала на такой бумаге тоже не очень понял. Чтобы осталась память на всю жизнь? Так лучше фото или миллион баксов. Но осталось вот эта бумажка, даже не знаю, зачем я ее всю жизнь с собой таскаю, сделал медальон из старых карманных часов, в нем и ношу. Вот такая бодяга, однако. Нет, я не сентиментальный. Сказал же, нормальный. Посмотрел бы на вас, если бы у вас осталась такая память.

Впрочем, неважно это. Дело не в этом, а совсем в другом, в том, что после смерти отца со мной стали происходить разные, мутные дела. Мутные, в смысле для меня непонятные и даже, я бы сказал, страшные. Но лучше рассказать по порядку, чтобы понятно было. В принципе, все из-за моей двушки и началось.

Конечно, я слышал о том, что существуют черные риэлторы, что крышуется этот бизнес братками, только не думал, что они ко мне придут, я же не бомж, не алкаш, не нарик, а обычный работяга. Это потом я понял, что для них главное не мои наклонности, а чтобы родственников не было, чтобы претендовать на мою двушку никто не стал в случае моей скоропостижной смерти, а алкаш я, нарик или просто обычный парень им по барабану, как говорится –ничего личного, только бизнес.

Информацию, как я понял, им из жилищной конторы сливают, вот и обо мне, похоже, сообщили, что отец умер, и теперь я один остался, за меня ни вступится некому, ни поддержать, ибо плохо одному, один не воин, каждый дюжий ему господин, и даже слабые, если двое –так еще Маяковский писал.

И вот возвращаюсь домой после работы, жрать охота, да и отдохнуть не помешает, тем более пятница, а в этот святой день я иду пиво пить и девок клеить в ближайший бар – вера у меня такая, только перед этим мне обычно требуется отдохнуть пару часиков, чтобы совсем задротом не выглядеть. Открываю я дверь квартиры, и уже предвкушаю, как поваляюсь перед теликом, потом приму душ, одену чистую футболку, и пойду в бар, и вдруг вижу, как несется мне в голову нехилый такой кулак с хорошую дыньку размером, а за этим кулаком прячется здоровый такой детина под метр девяноста, по всему видно, что качок, ну и боксом владеет, удар видно хорошо поставлен.

Тут надо рассказать, что я не то что парень спортивный, но силенкой не обижен, спортом занимался - волейболом и греко-римской борьбой. Насчет борьбы меня отец уговорил, во дворе все парни в каратэ ходили и в бокс, ну еще был один, этот в самбо записался, а я в классическую, то бишь греко-римскую пошел, как идиот. Когда я отцу сказал, что таких, как дебилов, который в эту борьбу ходят, совсем мало, что борьба эта в реальной драке против каратэ или бокса не канает - знаете, что он мне ответил?

Я его слова, кстати, запомнил на всю жизнь.

-Понимаешь, сын, - сказал он. – В драке каратэ и бокс всегда к месту, но существует один немаловажный нюанс. Ребята, которые этими видами спорта занимаются, рано или поздно в тюрьму сядут или их убьют.

- Как это? –не понял я. – Почему?

- Почему? –отец хмыкнул. –Да просто все очень. Идет такой каратист с тренировки, а ему навстречу гопники, мол так и так, деньги отдай. Отдаст он их?

-Нет, конечно, - фыркнул я. –Зря что ли он в секцию ходит? Наваляет этим пацанам по полной программе, все кости переломает, чтобы на будущее неповадно было.

- Так то оно так, - покивал отец. – Только вот в восьми случаев из десяти после того, как он их поучит, этого каратиста привлекут к уголовной ответственности, в лучшем случае за превышение самообороны, в худшем по статье за нанесение тяжких телесных повреждений, то же самое, кстати, боксеру грозит и всем, кто силовыми единоборствами занимается, кроме борцов, конечно.

И привлекают этих ребят немало, и сидят по зонам, дураками себя обзывают, да только поздно, уже ничего не сделаешь. Это, как с пистолетом или ножом, когда они у тебя имеются, то ты рано или поздно их применишь и сядешь, а бокс и каратэ, считай, то же самое смертельное оружие. Извини, но не хочу я, чтобы ты свою жизнь из-за каких-то придурков угробил. Понимаешь, если у тебя удар поставлен, то в момент эффекта бить ты будешь в полную силу, а значит высока вероятность, что убьешь, в лучшем случае покалечишь.

- Ладно, - буркнул я. Не согласен я был, но спорить не хотелось. – А самбо чем тебе не нравится? Так ударов нет, только броски да болевые приемы.

- Вот в болевых приемах все дело и есть, - ответил отец. – Все мои знакомые самбисты имеют привычные вывихи, которые они получили на соревнованиях или на занятиях этой борьбой. Не лечится эти вывихи, а человек наполовину инвалидом становится. А вот греко-римская или вольная борьба подходят тебе лучше всего, в них и приемам тебя научат, и инвалидом не сделают. И главное, что в борьбе ты всегда силу броска регулировать можешь, а значит и себя спасешь и в тюрьму не сядешь.

- Ты откуда все это знаешь? –спросил я отца.

- Понимаешь, сын, - хмыкнул отец. – Жизнь у меня была долгой и совсем непростой, пришлось и в органах немного поработать, да и в зоне побывать.

- Расскажи, - попросил я.

- Нет, сынок, - покачал головой отец. –Пусть это все со мной в могилу уйдет, да и подписку я давал пожизненную о неразглашении государственной тайны. Так что просто мне поверь, я тебя плохому не стану учить.

Вот так я в «классическую борьбу» и пошел, и знаете, ни разу не пожалел. Действительно, приемам меня научили, в том числе и таким, которые даже в самбо не знают. И в драках не раз меня эти приемы спасали, а драться приходилось и с теми же каратистами и боксерами. Не могу сказать, что всегда их побеждал, но победителем выходил из таких драк довольно часто, потому что эти бойцы-единоборцы даже не представляли, что я умею и могу, а я все их удары и приемы знал.

Поймаешь на ударе, возьмешь на вертушку или на бедро, а дальше направляй в ближайшую стену, шмяк и готов, больше не боец, каратист или боксер. Умереть не умрет, а сотрясение получит, ну и шишку на всю голову. Хороший борец может и убить, нет в этом ничего сложного, но правильно отец сказал, борьбы это не бокс, тут все дозированно, хочешь на голову поставь так, что у него вместо позвоночника одни штифты будут стоять, а хочешь брось мягко, так, что он и урок получит, и ничего себе не сломает.

Но одно дело драка, к которой ты готов, и совсем другое, когда открываешь дверь своей квартиры, а тебе в лицо несется огромный кулак. Реакция, конечно, помогла, от удара ушел, но только частично, слишком близко ко мне этот дядя стоял, так что бац - и я в отрубе. Пришел в себя, смотрю, сижу за столом в своей маленькой кухоньке, на нем бутылка водки и пустой стакан, а рядом два огромных жлоба, даже не понял, как они в ней уместились, сидят на моих табуретках, которые аж скрипят под их весом, смотрят на меня равнодушно, словно на пустое место и морщатся.

Попробовал приподняться, сразу почувствовал на плечах чьи-то тяжелые руки, значит, еще третий есть. Один из горилл водку в стакан наливает и говорит, улыбаясь фальшиво всем своим золотым ртом, такие зубы в зоне вставляют, рандолевые называются:

- Значит так, юноша, у нас есть два варианта развития событий. Первый, ты нам бумаги подписываешь на свою квартиру, типа, даришь ее нам, и живешь себе дальше. Вариант номер два, ты выпиваешь сейчас всю бутылку этой паленой водки и завтра находят тебя на соседнем пустыре, дохлого, конечно. Водку эту нам специально делают, ни один следак не догадается, что она специально для нас выгнана и метанолом разбавлена. Ну так что выбираешь?

На стол передо мной падает лист бумаги, а в написано, что я передаю в полную собственность свою двушку гражданину Зубкову Алексею Владимировичу. Все отпечатано, внизу подпись нотариуса стоит вместе с печатью и господина Зубкова, только моей подписи в двух местах не хватает. Подпишу и нет больше у меня отцовской двушки.

«Нет, - подумал я. –Как-то стремно вот так просто квартиры лишаться, жизнь, конечно, штука хорошая, но не настолько, чтобы честь и уважение к себе терять. Никто еще в этой жизни меня не напугал так, чтобы я в штаны сходил, и эти не напугают».

Понимал я, что глупость в моей голове крутится, но как говорится вожжа под хвост попала. Верил ли я, что они меня убьют? Верил, еще как! И с подписанной бумагой убьют и без нее, а смысл им свидетеля или точнее –терпилу на белом свете оставлять? Нет такого смысла у них, да и глаза у этих парней слишком равнодушные, с такими глазами убивают. О таких зенках мне отец рассказывал, он говорил, что такие глаза бывают у истинных убийц, они специально себя в такое состояние приводят, когда им все равно, кто перед ними –человек или кусок дерьма.

Отец еще говорил, что держаться от таких людей нужно, как можно дальше если хочу жить. Я бы готов убежать от этих убийц подальше, да только никак.

- Ну так как? –спросил жлоб. – Что решил?

- Решил я, что вы меня по-любому убьете, - ответил я. – Зачем вам лишний свидетель?

- Умный мальчик, - улыбнулся золотым ртом бывший сиделец. – Все понял сразу. Это нужно отметить. Сам выпьешь или помочь?

- Сам не буду, -покачал я головой. – Как-то стремно самому себя жизни лишать, раньше говорят самоубийц даже на кладбище не хоронили, обычно где-то рядом.

- Ну как скажешь, - поджал плечами горилла. – Мы поможем, нам не трудно.

И мне мою голову запрокинула та сволочь, что за спиной стояла, да так, что даже позвонки хрустнули, а потом мне рот ножом открыли, при этом порезали губы и влили в меня весь стакан, а после этого всю бутылку водки. Никогда бутылку паленой водки из горла не выпивали? Нет? Вам повезло. А вот мне не очень. Она мне и в дыхательное горло попала, еще в глаза и половину моего выходного костюма уделала, а потом понесло меня куда-то, вероятнее всего на тот свет, потому что больше ничего не помню.

Я же еще есть хотел, а бутылка водки на голодный желудок это даже для здорового человека уже слишком. Уплыл в темноту, а когда очнулся, то скверно мне было так, словно я паленой водки бутылку выпил. Правда, смешно? Я тоже решил, что это хорошая шутка, пока не вспомнил, что этот бандит говорил про метанол, а после него люди слепнут. Так что я испугался и решил открыть глаза. Ничего не получилось, я даже запаниковал, правда, потом успокоился. А смысл дергаться? Если что-то случилось скверное, то оно уже случилось, а если нет, то чего орать?

Лежал я на чем-то твердом, голова запрокинута, пить хотелось так, что я готов был всю речку дерьмовку выхлебать, рядом она с моим домом протекает на пустыре, туда все нечистоты со всего города сбрасывают, отсюда и название. И еще чувствовал противный запах горелого мяса. Голова была пустой и тяжелой, как это могло быть одновременно, не понимал. Впрочем, думать совсем не хотелось. Полежав еще минут десять, я решил, наконец, открыть глаза, чтобы посмотреть на этот поганый мир, в котором все так хреново, что часто жить не хочется. Надо мной висело темное небо, на котором горели звезды, над головой стояла Большая Медведица, а чуть дальше виднелся пояс Ориона. Получается, что я все еще на Земле, и к тому же выходит, что живой.

Я повернулся и уставился в мертвые глаза здорового жлоба с рандолевыми зубами. Лежал я на его руке, поэтому мне было так твердо и противно. Я сполз со скрюченных пальцев, приподнялся на локтях, потом встал на четвереньки, тут меня и вывернуло. Вышло из меня немного желчи с водкой, во рту стало еще противнее. Постояв минут пять, я облокотился об деревянный ящик, потом сел на него и еще раз огляделся.

Рядом со мной лежали еще два жлоба, то есть вся компания, которая так решила меня похоронить, находилась здесь. Один бандит валялся своей противной рожей на углях от костра, и это от него так неприятно пахло горелым мясом. Ясно было, что он тоже мертв. И еще один лежал прямо у моих ног и тоже дохлый. Я осмотрел ближайшего бандита, точно мертвый, но убит непонятно как, а то, что он умер не своей смертью, так это точно, можно к бабке не ходить.

Когда глаза привыкли к темноте, я посмотрел по сторонам. Точно пустырь, что за моим домом. На нем живут местные бомжи, которые были большими любителями жечь костер, пить разные горючие жидкости, а потом петь хриплыми, нестройными голосами разные песни. Кстати, они все пятеро тоже находились здесь глядели в небо мертвыми глазами. Меня аж холодом обдало, такого количества трупов я еще не видел. Единственное, что утешало, так то, что я сам жив, хоть мне было очень скверно.

Я медленно встал, ощущая боль в каждом своем органе, покрутил плечами, вроде ничего не сломано, все функционирует, и это уже хорошо.

Я выпрямился, но в голове все закружилось, и понял, что мне надо все-таки сначала придти в себя прежде, чем предпринимать какие-то действия. Я присел на поддон, который лежал возле костра и попытался собрать свои мозги в кучу. Итак, что мы имеем? А имеем мы пустырь за моим домом, а на нем куча мертвяков, всего числом восемь. Как я понял, должно быть девять со моей персоной, но что-то со мной не срослось, что-то не сложилось. Что? А хрен его знает. Тут без пол-литра не разобраться. А пол-литра должно обязательно найтись, чем-то меня же опоили, хоть пустая бутылка а должна быть…

Я еще раз внимательно осмотрел место преступления. Вон даже думать начал, как следак. Или Шерлок Холмс. Сейчас прямо по горячим следам дело и раскрою. Итак костер, рядом с ним широкий картон, а на нем прямо праздничный стол: гнилые огурцы, помидоры, просроченная колбаса, нарезанная большими кусками, ну и кружки с отбитыми ручками, числом пять.

Итак, бомжи пили водку. Паленую –ту самую, что мне в глотку вливали. Я посмотрел на бутылку в руке одного из бомжей, точно этикетка та же. Пили явно с удовольствием, вон у одного в руках надкусанный огурец, закусывал, значит. Где взяли бутылку? Ну это же элементарно, Ватсон. Бандиты дали. Притащили мою бесчувственную тушку, бросили возле костра, а бомжам дали бутылку и предложили выпить. Зачем?

Тоже элементарно. Один труп — это трагедия, а шестеро — это статистика, так Сталин говорил, правда, он не про шестерых говорил, это для него было слишком мало, а про миллионы, но логика та же. Тут и расследовать полиции ничего не надо. Бомжи нашли где-то паленую водку, к ним пристроился я, и все померли. Дело закрыто. Зачем я к ним пришел? Зачем пил с ними? Это никому неинтересно. Правда, опера поищут, откуда паленая водка у бомжей оказалась, чтобы так сказать пресечь распространение, но ничего не найдут, и на этом дело закроют, с заключением, что все сдохли сами –не повезло с алкоголем. И резюме –пейте только водку проверенных производителей.

Так что тут в принципе все понятно. Непонятно, кто жлобов прикончил и главное –как? Хотя, в принципе, может они сами свою паленую водку попробовали, перепутали с нормальной и выпили по глотку за прекрасно проведенную операцию. Может все происходило как-то иначе, только мне уже все равно, мне домой надо, да и пить очень хочется. Во рту Сахара, ощущение, что вчера перепил. Может так оно и было? Бутылку водки то мне влили, а это даже для меня многовато будет, да еще паленую заставили пить, точно печени конец.

Я запнулся о рандолевого, осмотрел его и понял, что у него свернута шея. Похоже, та же история приключилась и с теми двумя бандюганами. Взяли как цыплятам шеи свернули и готов. А ведь жлобы здоровые, накачанные, таким шею запрос так не свернешь, это они тебе ее развернут на сто восемьдесят градусов легко и непринужденно. Непонятно кто, непонятно зачем, пришел и убил. Или может не один, но следов борьбы нет. Совсем уже необъяснимо. Но тут уж не мое дело, жив и ладно. Отсюда вывод…

Тут я вспомнил как-то прочитанный мною фантастический роман. Там сюжет был такой, один парень, когда он выпивал, вообще не помнил, что дальше происходит. А кончалось всегда одинаково, он открывал глаза, а вокруг трупы. Ну, или где-то рядом их находили, там причина потом оказалась в демоне справедливости, который в этом парне жил. Вот этот демон шороху и навел в городе, всех на место поставил. Правда, закончилось все плохо, но так всегда бывает. Автора не помню, а название вроде было «Месть демона».

Не хотелось бы, чтобы и во мне кто-то жил. Я посмотрел с сомнением на жлобов и понял, что тот роман не про меня, нет у меня такой силы, чтобы, как цыплятам, качкам шеи сворачивать.

Чувствовал я себя уже нормально, слабость прошла, пить только очень хотелось, значит, надо домой идти, пока менты не нарисовались. Я обыскал всех троих бандитов, у одного нашел связку ключей, один из которых явно подходил к замку на моей двери. Еще я нашел у них три лопатника с баксами и рублями. Деньги я сунул в карман, дома пересчитаю, оставив в каждом портмоне по сотне рублей. Пустые кошельки — это подозрительно, а тут следаки подумают, что мало, но главное, что не пусто, может день у бандитов оказался неурожайным или на благотворительность они все потратили. А еще у рандолевого сидельца я обнаружил кобуру с пистолетом.

Ее я аккуратно забрал и повесил себе, предварительно сняв куртку, а потом снова надев обратно. Пригодится. У двух других бандитов нашел два выкидника и обрез, это я им оставил, мне он ни к чему, а ментам тоже надо что-то находить, иначе заподозрят, что еще здесь кто-то был, а оно мне надо? Нет, пусть думают, что полный комплект, всего восемь, а я не при чем.

Испытывал ли брезгливость, когда обыскивал покойников? Ответ –нет! Мне как-то было все равно, тем более, что трупы пахли хорошим одеколоном, а не разложением. Да и не брезгливый я, меня от этого еще отец отучил, каждый год отправляя в деревню, а там и кабанчиков приходилось разделывать, и в навозе копаться. А потом домой пошел, решив, что хватит мне на сегодня приключений.

До дома добрался без проблем. Во дворе стоял большой черный джип, ключи от которого я вытащил у рандолевого, но в него я не полез, потому что меня уже трясло от жажды. Дверь в квартиру открыл своим ключом, сразу пошел на кухню, посмотрел на стакан на столе и пустую бутылку, и побежал в туалет обниматься с белым другом. А потом начал пить воду прямо из-под крана, выпил, наверное, с литр, и понял, что так никогда не напьюсь. Внутри уже булькает, а пить все равно охота, поэтому поставил чайник на газ.

Пока вода вскипала, сходил в ванную, бросил перепачканную в крови и собственной рвоте одежду в стиральную машину-автомат, запустил ее и полез под душ. После того как помылся, почувствовал себя совсем человеком, даже есть захотелось. Переоделся в домашнее, футболку и трико, пожарил себе яичницу с ветчиной, быстро сметал ее, заварил чай, и уже неспешно стал пить горячую сладкую жидкость, глядя в окно во двор на черный джип и думая о том, что со мной приключилось, как быть дальше, и что делать, ясно же, что ничего еще не закончилось.

Похоже, попал плотно. Вряд ли трое бандитов были всей бандой, наверняка, их гораздо больше. А значит что? Правильно. Через день или неделю ко мне снова придут, и все повторится. И как мне из этого вывернуться? Вариант первый –уехать неизвестно куда. Вариант два –продать квартиру. Знал я одну фирму, которая покупает квартиры за семьдесят процентов стоимости, но и оформление делает за день. Конечно, можно подождать, но не в моем случае. Да, потеряю деньги, зато выиграю жизнь и здоровье.

Решено, завтра, точнее с утра звоню риэлторам, пусть оформляют срочную сделку, а сейчас…

Я взглянул на черный джип и тяжело вздохнул. Вот эту дуру нужно из двора угнать и спрятать где-нибудь до поры, может потом удастся продать, благо, знакомые есть, все-таки сварщики — это сила, повсюду нужны, а значит, и ребята из моей технарской группы работают в разных нужных местах. Так что спать, похоже, сегодня не придется, двигаться надо, ибо движение — это жизнь, если остановился, то либо сожрали тебя или просто и незамысловато прибили.

Я натянул джинсы, футболку, сверху набросил куртку и пошел на улицу, по дороге взглянул на мобильник, однако, время уже четыре утра. Вот так и проходит жизнь. Джип отогнал к Витьку в автомастерскую на окраине города, там у них двор большой, закрытый высоким забором от любопытных глаз, понятное дело, что парни и нелегальщиной подрабатывали.

Мой бывший одногрупник Виктор работал в этой мастерской не только сварщиком, но и сторожем, поэтому не спал. Кстати, здоровый такой парень, в плечах косая сажень, да и сам кулак у него с детскую голову. Он таким здоровым при мне стал, начал ходить в одну качалку, и за два года превратился в бодибилдера, сейчас, понятное дело бросил, работать приходится и без того много физически, мышцы сами качаются. Я ему позвонил по мобильнику, попросил спрятать джип, на что тот только хмыкнул:

- Надо так надо. Жду.

Виктор открыл мне ворота, осмотрел пустынную улицу, нет ли лишних глаз, потом махнул рукой, загоняй:

- Что за тачка, Димон? – спросил он. –Откуда и что с ней делать?

Димоном меня все зовут, имя –Дмитрий, иногда Дим или Мим, я привык. Фамилия смешная –Спотыкайкин, ее я не люблю, поэтому привык, что зовут по имени. Выгляжу я неплохо, ну в смысле, рост метро восемьдесят с лишним, плечи широкие, ноги крепкие, лицо, правда, обычное, курносое и в веснушках, глаза зеленые, обычные, ну это я уже говорил, что на мне чужой глаз не останавливается.

Я рассказал Витьке свою историю.

- Хреново, - пробурчал он. – Вечно ты куда-то влезаешь не туда.

Ну это он врет. Один раз в технаре я попал в серьезную переделку, это когда мы в зашли в бар, а оказалось, что там одни гопники сидят. В общем, помахаться, пришлось, а потом полиция нарисовалась, стрельба началась, у тех ребят травматики оказались, короче, мы в рассыпную и по дворам ушли. А на следующий день нас начали по одному в кабинет к директору вызывать, там сидел полицейский капитан, который нас допрашивал.

Я, как понял, двое гопников в больнице лежат, их, похоже, полиция немного попинала, и все стрелки на нас перевели, мол, пришли пьяные, сразу в драку влезли, а запомнили почему-то только меня, вроде как я главный заводила всего этого оказался.

Я капитану начал рассказывать, как на самом дело было, а смотрю, лицо у него стало скучным, неинтересно ему, да и не пишет ничего в протокол. Ну все, думаю, хана мне, посадят ни за что. Парень я бедный, денег нет, богатого папашки и при должности тоже не имеется, значит, не отмазаться. И никому из наших тоже.

И так все бы и было, да тут из той нашей компании, которая в тот вечер, в баре была, оказался сынок большой шишки, причем, как я понял, он и сам отца не знал, а тот про сына услышал только тогда, когда ему мамашка позвонила и сообщила, что его родную кровинушку посадят скоро не за что. В общем, дело закрыли и о нас забыли, директор какое-то время на нас косился, потом успокоился.

Витька багажник джипа открыл, а там «калаш» лежит, боевой с патронами и пара гранат. Круто! Виктор, правда, сначала побледнел, но потом начал меня допрашивать, мол, точно никто не знает, что джип я сюда загнал. Короче, оружие он спрятал, джип пообещал продать за половину цены, есть у них хорошие клиенты в Средней Азии, так что я могу не дергаться. Я так и не понял, какую роль Витек играет в этой мастерской, пока он не сказал, что эта мастерская его дяди, и он на полном серьезе пообещал сделать его наследником, потому что у него детей нет.

Так что Виктор в этом шалмане и жнец, и швец и на дуде игрец, и сам варит, и ремонтирует, и сторожит, как я понял больше потому, что ночью как раз и появляются такие клиенты, как я. А кому надо, тот знает, что в эту мастерскую всегда можно краденую тачку загнать или тихо отремонтировать, чтобы никто не знал. Нормально в общем, я бы тоже так хотел. Джип, он сказал, уже сегодня перекрасят, заменят номера, перебьют заводские и отправят на продажу. Деньги отдаст сразу, как только все нормально пройдет, и все продастся.

А пока, чтобы я не мельтешил и не мешал, меня один из рабочих этой автомастерской, которого он вызвал, домой отвез. Я лег отсыпаться, а проснулся оттого, что услышал какой-то непонятный звук в прихожей. Я вскочил, тут в комнату вваливаются трое здоровых жлобов и в морду мне прикладом от помповика дают. Сознание мое потухло, и стало мне как-то обидно, да только толку то от этого. Все, приплыл.