Инопланетное вторжение. Битва за Африку

Глава 1 - Незваные гости

Часть 1 – Инвазия

Стадия вторжения 1. Разведка.

В 2028 году мир жил в привычном ритме тревожной обыденности. Все говорили примерно об одном и том же — как будто кто-то включил заезженную пластинку и забыл выключить.

Экономика ковыляла вперёд, но без особого энтузиазма. Глобальный рост, по прогнозам МВФ и Всемирного банка, держался на уровне 3,1–3,3 % — цифры, которые звучали стабильно, но на деле означали медленное старение планеты. Инфляция притихла, однако цены на энергоносители всё ещё кусались, особенно в Европе, где последствия разрыва с российскими поставками так и не удалось полностью компенсировать. США под руководством республиканцев продолжали политику «Америка прежде всего» — тарифы, давление на Китай, внутренние разборки. Китай рос медленнее обычного из-за демографической ямы и долгов. Россия же, после уверенной победы в украинском конфликте, чувствовала себя уверенно: новые территории интегрированы, армия закалена, экономика переориентирована на Восток и Африку, влияние в Сахеле и Центральной Африке стало почти безраздельным.

Политика бурлила, но без настоящих взрывов. Соцсети кипели мемами про ИИ, климат и «конец света от следующей пандемии», но большинство людей просто работали, платили кредиты и смотрели сериалы.

На Ближнем Востоке, как всегда, тлели мелкие конфликты. Йемен, Сирия после падения старого режима, Ливан — всё в подвешенном состоянии. Но главной темой оставалось противостояние Израиля и Ирана. После «Двенадцатидневной войны» 2025 года, когда Израиль и США нанесли удары по ядерным объектам Ирана, а Тегеран ответил массированными ракетными атаками, установилось хрупкое перемирие. Переговоры в Омане и Женеве тянулись вяло: Элиот Р. Хартман требовал полного демонтажа ядерной программы, ракет и прокси-сил, Вертани настаивал на жёсткой линии. Иран находился в глубоком кризисе. Обогащение урана продолжалось тайно, новые дроны разрабатывались. Израиль периодически бомбил цели в Сирии и Ливане, Иран грозил «сокрушительным ответом». Новости пестрели заголовками: «Хартман угрожает Ирану новым ударом», «Вертани требует полной капитуляции», «Протесты в Тегеране: режим трещит по швам?». Но до большой войны дело не доходило — все слишком устали и боялись цены нефти в 200+ долларов.

Всё шло своим чередом, пока в один обычный день — 15 января 2028 года — не произошло то, что перевернуло повестку за считанные часы.

Все ведущие астрономические институты планеты — NASA, Роскосмос, Европейское космическое агентство, Китайская национальная космическая администрация, обсерватории Индии и Бразилии — одновременно выпустили экстренные заявления. Соцсети взорвались за минуты.

Десятки метеоритов — по разным оценкам, от 40 до 70 объектов — вошли в атмосферу Земли за каких-то два-три часа. Большинство сгорело яркими болидами, вызвав восторженные видео в TikTok и панические посты «это конец?!». Но примерно 25–30 достигли поверхности. Не астероидный апокалипсис — кратеры небольшие, 12 метров в диаметре, энергия эквивалентна нескольким тоннам тротила, локальные разрушения, несколько раненых в отдалённых районах, но ни одного крупного города, ни одной военной базы, ни одного густонаселённого пункта не пострадало.

Ключевой момент, который сразу бросился в глаза всем аналитикам: все падения произошли в малозаселённых и слаборазвитых регионах. Центральная Африка (Сахель, бассейн Конго, Центральноафриканская Республика), глухие районы Сибири (Якутия, Красноярский край), Амазония, австралийская пустыня, несколько кусков в Антарктиде и аравийских песках. Как будто кто-то тщательно выбрал «пустые» пятна на карте — места, где меньше всего людей, инфраструктуры и внимания СМИ.

Сначала мир подумал на естественное явление: «остатки кометы», «роение из пояса астероидов». Но уже через пару часов эксперты заговорили другим тоном. Траектории слишком равномерные, скорости подозрительно одинаковые, состав метеоритов аномальный — металлические включения вперемешку с органикой, которой в обычных камнях из космоса быть не должно. Роскосмос объявил первым: «Объекты отслеживались с орбиты. Падения не случайны — это управляемый вход». NASA через полчаса подтвердила: «Мы видим искусственные элементы конструкции».

Сибирь встретила незваного гостя так, как умела только она — сурово, без лишних слов и с ледяным спокойствием.

Небо раскололось внезапно. Словно невидимый снаряд, выпущенный из космоса, вонзился в ночную тьму. Яркая вспышка осветила тайгу на десятки километров — второе солнце, родившееся и умершее за секунды. Метеорит вошёл под острым углом, пронзив атмосферу с гулом, от которого задрожали стволы вековых лиственниц. Радиус кратера — метров семь-восемь, не больше. Но ударная волна прошла дальше: деревья в радиусе сотен метров сложились, как спички, кроны вспыхнули, снег мгновенно испарился, обнажив чёрную землю.

Перед падением стая волков — вся, от матёрых вожаков до годовалых щенков — замерла. Они подняли морды к небу, завыли разом, коротко и резко. А потом сорвались с места. Не в панике — в едином порыве. Серые тени мчались сквозь ночную тайгу, сквозь заснеженные просторы, дальше и дальше от эпицентра.

Лес горел. Пламя лизало хвою, трещало, разбрасывая искры в морозный воздух. Запах горелой смолы смешивался с металлическим привкусом озона — запахом грозы и чего-то чужого.

Лейтенант спецвойск РФ шёл по густому снегу бесшумно. Белый зимний камуфляж сливался с сугробами, делая его почти невидимым. В руках — АК-12 с глушителем и подствольным фонарём. На голове — новая модель прибора ночного видения поколения 2025–2026 годов: лёгкий, с тепловизионным каналом и интеграцией в шлем «Ратник-3», изображение чёткое, как днём, без зелёного оттенка старых «кошек». Лицо закрыто системой дыхания — не противогаз, а компактный фильтр с клапаном, защищающий от спор, аэрозолей и просто от ледяного воздуха, который мог обжечь лёгкие.

Он поднялся на невысокий холм — естественную возвышенность в распадке. В руках уже был прибор: портативный сканер нового поколения, способный улавливать биологические сигнатуры в радиусе десятков метров. Даже если бы крошечная бактерия шевельнулась в радиусе десяти метров — прибор бы это засёк. Экран светился приглушённо: пока чисто. Ни радиации сверх нормы, ни токсичных газов. Только странный органический фон — слабый, но нарастающий.

Лейтенант молчал. Не по рации, не по себе. Просто смотрел.

Ещё час — и объект был оцеплен. Периметр выставили быстро и профессионально: две роты внутренних войск, усиленные бойцами спецподразделения «Витязь». БТР-82А и «Тигры» встали кольцом, прожекторы били в кратер, отгоняя тени. Сверху подошли два Ми-8 с десантниками и мобильными лабораториями — герметичные модули на колёсном шасси, с биозащитой уровня BSL-4, как те, что используют для работы с особо опасными патогенами. Внутри — центрифуги, ПЦР-амплификаторы, спектрометры, боксы с отрицательным давлением. Всё, чтобы разобрать эту штуку по молекулам, не выпустив ни одной споры наружу.

В центре кратера лежал сам метеорит — овальный, тёмно-серый, с матовой поверхностью, покрытой уже тонкой белёсой паутиной. Мицелий пульсировал слабо, как живое сердце под кожей. Нити тянулись к оплавленным краям, впивались в почву, но… что-то было не так.

— Докладываю, — тихо произнёс лейтенант в гарнитуру. — Объект стабилен. Вижу активность.

С той стороны провода коротко ответили:

— Принято. Держите периметр. Лаборатории заходят. Пробы — только в гермоупаковке. И… если эта штука начнёт расти быстрее — жгите. Без колебаний.

Лейтенант кивнул, хотя его никто не видел.

Он посмотрел вверх — на звёздное небо, теперь чистое, без следа болида. Где-то там, в бесконечности, рой ждал отчёта от своих разведчиков. А здесь, в сибирской тайге, земля уже дала понять: она не стерильная планета. Она живая. И она не сдастся.

Волки, ушедшие далеко, снова завыли — теперь уже победно. Словно знали: гости пришли не вовремя.

Утро 16 января 2028 года. Сибирь, кратер №7 (Якутия)

К утру весь метеорит уже был укрыт плотной, почти непроницаемой плёнкой. Не просто накрыли — подняли землю под ним целиком, вырезав монолитный блок почвы вместе с обломком. Теперь это был огромный герметичный куб, обшитый армированным полимером и усиленный стальными балками. Вокруг — двойное оцепление: внутреннее кольцо спецназа ВВ, внешнее — бронетехника и мобильные комплексы РЭБ. Регион закрыт для всех, даже для местных охотников и геологов. Над кратером висит тяжёлый запах талого снега, горелой хвои и чего-то сладковато-грибного.

Прибыли ещё две передвижные лаборатории — тяжёлые КАМАЗы с гермоотсеками уровня BSL-4. Внутри гудят вентиляторы, мигают экраны, пахнет озоном и дезинфицирующим средством.

В самом тесном из отсеков, в микроскопическом пространстве между боксами и мониторами, сидит доктор Борисов. Старый, как сама наука. Полностью лысая голова, лишь несколько седых волосков над ушами, как напоминание о былой шевелюре. Борода — уже не белая, а именно седая, короткая, жёсткая. На нём модифицированный КИХ-4: полный гермозащитный костюм с автономной системой фильтрации воздуха, визором с увеличением и встроенным микрофоном. Он выглядит как старый военный хирург, который пережил слишком много операций.

Борисов не отрывает глаз от прозрачного бокса. Внутри — кусок мицелия, подсвеченный холодным белым светом. Нити растут… и тут же погибают. Земные бактерии пожирают его, как пресную пищу. Но и мицелий не сдаётся — медленно, методично поглощает их в ответ. Это война на микронном уровне, безжалостная и равная.

Доктор берёт пипетку, капает питательный раствор — обычный глюкозно-аминокислотный бульон. Мицелий реагирует мгновенно: нити вздрагивают, тянутся к капле, расправляются, как голодные пальцы. Рост ускоряется втрое.

Борисов повышает температуру в боксе на 4 градуса и добавляет влажность. Мицелий оживает по-настоящему — гифы ветвятся, пульсируют, покрывают стенки бокса тонкой паутиной.

Но суть грибницы, которую удалось понять, оказалась простой и пугающей: в центре каждого крупного фрагмента — ядро. Что-то вроде командного центра, сердца и мозга одновременно. Уникальная структура, которая координирует весь рост, поглощение и адаптацию. Именно от неё идут сигналы по всей сети.

Без ядра вся остальная грибница умирает быстро. В лабораторных условиях — в считанные минуты. В полевых — от 10–15 минут до часа, в зависимости от размера колонии. Чем больше мицелий, тем дольше он держится на «автопилоте», но без центра всё равно распадается: нити чернеют, растворяются, превращаются в бесполезную слизь под натиском земных бактерий и грибков.

— Ха… Агрессивный метаболический отклик, — пробормотал Борисов, скорее фиксируя наблюдение, чем обращаясь к кому-либо.

Коллега — молодой, нервный Фёдоров — поднял голову от монитора, рефлекторно выпрямив спину.

— Это риторическое, Фёдоров, — не оборачиваясь, отмахнулся Борисов. Кисть в плотной перчатке сделала короткий отсекающий жест. — Продолжайте мониторинг секвенатора.

Фёдоров поморщился под визором, но промолчал. Через паузу не выдержал:

— Доктор, есть информация с координационного центра?

— Протокол заполнения я веду сам. Ваша задача — сбор телеметрии. Биологический профиль образца аномален.

— В каком именно аспекте?

Борисов наконец повернулся. Глаза под защитным стеклом шлема выглядели уставшими, но взгляд оставался цепким.

— Как, по-вашему, должен реагировать ксенобиологический организм, морфологически идентичный земному микозу?

Фёдоров пожал плечами, чувствуя подвох.

— Либо быстрая деградация в чуждой среде, либо экспансия и полная ассимиляция субстрата.

— Фиксируйте первый вариант. Нутриентная база для него универсальна. Идеальная среда. Но… — Борисов кивнул на бокс. — Конкурентное исключение работает против него.

— Это нелогично. Разве такая структура способна пережить вакуум и межзвёздный переход?

— Гипотеза криптобиоза вполне жизнеспособна. Споры могли функционировать как защитная капсула. Или… — Борисов замолчал, наблюдая, как мицелий отступает под натиском колонии земных бактерий. — Есть и менее оптимистичные сценарии.

— Искусственное происхождение?

— Надеюсь, что нет. Иначе у нас проблемы глобального масштаба.

Он откинулся на спинку стула, насколько позволяла жёсткая конструкция скафандра. В боксе мицелий снова начал угасать — медленнее, чем в предыдущей итерации, но необратимо.

— Внесите в протокол: при повышении температуры и влажности коэффициент роста увеличивается в 3,7 раза. При добавлении органики — в 4,2. Однако земная микрофлора подавляет колонии через 18–22 минуты. Это не инвазия. Это… биологическая несовместимость.

Фёдоров тихо спросил:

— Чья несовместимость, доктор?

Борисов не ответил. Он смотрел на нити, которые корчились, лизировались и растворялись в питательной среде.

— Эволюционная. Их или наша. Но локальное преимущество пока за биосферой Земли. По крайней мере, в этом раунде.

Часть 2 Африка

Капитан Гуров мотался по ЦАР уже третий месяц. Три машины — два «Тигра» и один старый УАЗ с усиленной подвеской, восемь человек. Обычный патруль: проверить трассу, глянуть на местных, собрать слухи, не дать кому-то слишком разгуляться. Но Африка есть Африка — планы здесь пишутся песком, а стирает их кровь.

Всё изменилось за один день.

Мелкий полевой командир по кличке Таботу захватил небольшую деревню в 40 км от карьера кобальта. Шахта — стратегическая: после событий на Украине Россия и страны БРИКС активно вложились в инфраструктуру. Карьеры, заводы, фабрики — всё для большего объёма и качества товара. Рабочие места, дороги, электричество, школы. Уровень жизни потихоньку полз вверх. Местные это ценили. Но не все.

Таботу решил, что пора взять своё. В его подчинении сотня человек, пара БМП (старые, но рабочие), десяток техничек с пулемётами. Деревня — идеальный плацдарм: вода, еда, заложники, а рядом шахта — деньги и оружие.

Капитан Гуров подъехал к полевому лагерю сил Центральноафриканской Республики на рассвете. Пыль ещё не осела за «Тигром». Лагерь раскинулся на выжженной солнцем равнине — десяток техничек с крупнокалиберными пулемётами ДШК и КПВТ, пара южноафриканских Ratel-90 с 90-мм пушками и несколько старых БМП-1, покрашенных в песчаный камуфляж. Всё это выглядело как сборная солянка из разных эпох, но работало — и этого хватало.

Возглавлял лагерь полковник Ганбари. Высокий, статный мужчина лет сорока пяти, с жёстким взглядом и шрамом через левую бровь. Одет в классический французский «Лизард» — старый, но ухоженный камуфляж, на голове чёрный берет с красной выпушкой. Он стоял у центрального брезентового тента, скрестив руки, и смотрел на подъезжающий «Тигр» без улыбки.

Его люди выглядели пёстро, но грозно. Часть — в полном российском комплекте «Ратник»: шлемы 6Б47, бронежилеты 6Б45, разгрузки, подсумки, берцы, всё новое, поставленное Россией в последние годы. С АК-74М, коллиматорами и подствольниками — выглядели как элита, и в африканской жаре это выглядело особенно внушительно. Другая часть — в том же «Лизарде», но попроще: обычные солдаты с АК-47/АКМ, подсумками на поясе, кепками или беретами. У всех — смесь дисциплины и той самой африканской решимости, когда человек знает: или ты, или тебя.

Гуров вышел из машины. Лёгкая форма, спецберцы, маска на лице, очки, кепка. Без лишнего железа — только то, что нужно для работы.

Полковник Ганбари шагнул навстречу. Отдал чёткое воинское приветствие — ладонь к виску. Гуров ответил тем же — коротко, по-русски. Затем оба протянули руки и пожали — крепко, без слов. В этом рукопожатии было всё: уважение, общая цель и понимание, что времени мало.

— Ваши люди готовы, капитан? — спросил Ганбари на ломаном русском.

— Да, полковник. Вы сорвали нас с патруля.

— Виноват, командир. Тут карьер. Он важен для страны, — пояснил полковник ЦАР.

— Сколько заложников? — поинтересовался Гуров, не повышая голоса.

— Более сотни. Многие не успели убежать, когда они пришли.

— Десятки. Ясно. Сколько боевиков?

— Восемьдесят. Не больше. Может, меньше.

— Кто они?

Ганбари сплюнул в пыль. По нему видно, что его вязло злоба и презрение.

— Культ. Змеи. Зоти Нга. Зинджи послал их.

Гуров прищурился. Название «Зинджи» он уже слышал — ещё в первые дни по прибытии в ЦАР. Культисты-поклонники Змеи. Отбитые наглухо. Едят змей сырыми, поклоняются им как богам, пичкают себя ядом. Один из главных ритуалов — выпить яд змеи. Не простой — королевской кобры. Можно и гадюку, но только для личных целей, для «просветления».

Пару капель разбавляют в литровом сосуде. Новоизбранным адептам дают отпить. Один глоток — для слабаков. Кто посмелее — пьёт больше. Чем больше выпьешь — тем сильнее станешь. И по иерархии поднимаешься сразу. Конечно, если выживешь. Большинство не выживают: конвульсии, паралич, смерть в муках. Но те, кто остаётся, верят — яд даёт силу предков, связь с Великой Змеёй, видения будущего.

— Хм. Странно, — пробормотал Гуров. — Обычно тут либо христианство, либо ислам. Змеи… Даже не вуду. Не Лоа.

— Да, капитан. Старое верование, — ответил тихо Ганбари. — Зинджи снова подняли голову.

Зинджи. Высший Жрец Змеи. Культ, который когда-то правил этими землями — до французов, до миссионеров, до всего. Его почти уничтожили в XX веке: костры, расстрелы, ссылки в лагеря. Но, как феникс — или точнее, как змея, сбрасывающая кожу, — он выжил. Возродился. Их вотчина — храм, вырезанный в скале километрах в тридцати от карьера. Видимо, кто-то дал им силы. Или оружие. Или деньги. А может, и то, и другое, и третье.

Гуров молча смотрел на горизонт. Солнце уже жгло кожу сквозь форму, пыль висела в воздухе золотой дымкой. Он знал: это не просто бандиты. Это секта. Вооружённая, фанатичная, готовая умереть за свою веру.

Гуров кивнул, коротко и жёстко.

— Готовь своих. Мы идём вместе. Но помни: заложники — приоритет. И храм… если они отступят туда, мы не полезем в скалу без подготовки. Понял?

— Понял, капитан, — ответил Ганбари, уже поворачиваясь к своим офицерам. Он рявкнул что-то на санго, и солдаты зашевелились быстрее — проверяли магазины, подгоняли разгрузки, заводили двигатели техничек.

Гуров повернулся к своим бойцам. Они стояли полукругом, уже в полной готовности: автоматы на груди, коллиматоры включены, магазины полные. В воздухе висел запах оружейного масла и раскалённой пыли.

— Парни, слушай сюда. Операция по зачистке. Противник — рота, человек восемьдесят. Бармалеи вооружены кто как: АК, РПГ, пулемёты. У них есть технички. Не лезьте под огонь на открытом месте. Делимся на две группы.

Он указал рукой:

— Первая группа — я с вами. Штурмовая. Входим тихо, с юго-запада, через кустарник. Задача: нейтрализовать часовых, взять периметр, вытащить заложников. Вторая группа — под командой старлея Смирнова. Снимаете часовых и помогаете огнём полковнику. Там низина. Глаз. Поднимай птичку.

Приглушённый гул дрона растворился в небе. С высоты ста метров открывалась полная картина: вся деревня и все боевики были как на ладони.

Боевики Змеи были расслаблены. Вещества, которые они уже начали принимать для «просветления», давали результат: часть культистов танцевала вокруг живой змеи, не понимая толком, что происходит. Другие сидели, пили дешёвый алкоголь из пластиковых бутылок. Ещё несколько уже приставали к женщинам-заложницам, смеясь и выкрикивая что-то на санго и французском.

На крыше одного из домов стоял часовой — не из обычных. Если большинство поклонников Змеи ходили в шлёпанцах, с АК и двумя магазинами, засунутыми в карманы шорт, то этот был одет по-другому. Куртка от «Лизарда», в руках «Калаш» с тактическим прицелом и глушителем. Голова обмотана белой тканью, на груди разгрузка, полная магазинов. Он стоял на крыше, всматриваясь в даль, готовый в любой момент дать сигнал тревоги.

Но он никого не увидел.

Первый отряд Гурова уже подобрался к деревне. Занял небольшой домик на окраине. Тройка залегла в овраге. Снайпер второй группы прицелился из СВЧ-308. Выстрел — глухой, с глушителем. Боевик на крыше дёрнулся, рухнул, раскинув ноги. Звук выстрела услышали все. Он стал и сигналом, и тревогой.

Боевики Змеи встрепенулись. Те, кто был ещё в сознании, засуетились. Водители подогнали технички — пикапы с ДШК и КПВТ. Пулемётчики уже поворачивали стволы, крича и матерясь.

Из-за холма вырвались силы ЦАР. Ratel-90 дали залп. Один из выстрелов 90-мм пушки попал в песчаный завал у входа в деревню — разнёс его на куски. Осколки и камни полетели веером, прибив пару боевиков, которые только-только поднялись и побежали к оружию. Они упали, не добежав.

Второй залп Ratel-90 ушёл в техничку — пикап с ДШК взорвался, подбросив кузов в воздух. Огонь и чёрный дым взвились столбом. Культисты закричали — кто от боли, кто от ярости. Те, кто был под веществами, просто стояли, не понимая, что происходит, пока пули не начали косить их.

Первая группа выдвигалась вперёд. Улицы выглядели как после конца света: кровь на песке, мусор, разбитые пластиковые бутылки, разваленные стены. Полная разруха — обычное дело для этих мест, но сегодня она пахла свежей смертью.

Гуров с бойцом, известным как Кашель, зашли в задний двор одного из домов. Ничего особенного для этой страны: песчаный домик с парой комнат, холодильник, кровати, телевизор — уже новшество для местных. Даже санузел был — канализация примитивная, но она есть. Они заняли позицию у окна, выходящего на центральную площадь. Та, по факту, была развилкой между несколькими улицами. Остальные бойцы обошли дом с флангов и затаились, ждали сигнала.

Вторая группа уже вела полный бой. Боевики занимали окраинные дома, превращая их в огневые точки. Один культист выстрелил из РПГ по группе российских солдат — снаряд разорвался неподалёку, накрыв их только песком и пылью. Бойцы откатились в угловой овраг, откуда и вели огонь.

Силы ЦАР пробились к деревне, уже уложив десяток боевиков на подступах. Те, кто был в полном комплекте «Ратник», двигались как тени: дом за домом, методично, без лишнего шума. Они выдавливали культистов из укрытий короткими очередями — два-три выстрела, контроль, дальше. Ни одного лишнего патрона.

Ratel-90, стоявший на возвышенности, дал ещё один залп. 90-мм снаряд с грохотом влетел в стену ближайшего здания — глинобитную, с крышей из ржавого железа. Стена взорвалась облаком пыли и обломков, похоронив под собой троих боевиков, которые только-только пытались развернуть пулемёт. Крики утонули в треске ломающегося дерева и камня.

Гуров поймал момент. Он стоял за углом глинобитного дома, прижавшись плечом к стене, и видел всю площадь как на ладони. Четыре человека против двух десятков — в лоб это самоубийство. Но они шли не в лоб. С неожиданностью.

Он поднял руку — сигнал. Четыре ствола поднялись одновременно.

Огонь открыли синхронно, как на полигоне. Короткие очереди — точные, экономные, по два-три патрона. Первый культист на площади — высокий, в белой тряпке на голове — дёрнулся, схватился за шею и рухнул с простреленной головой, не успев даже крикнуть. Второй, прятавшийся за стеной, высунулся — пуля вошла в плечо, развернула его, третья добила в грудь. Третий бросился к техничке, пытаясь добраться до ДШК — Гуров снял его одиночным в центр груди. Тот упал, перекатился через капот и затих.

Кашель работал слева, методично выбивая тех, кто пытался поднять пулемёт или просто встать. Он стрелял с колена, из-за низкого забора: прицел на груди, дыхание — выстрел. Дыхание — выстрел. Как на тренировке.

Боевики Змеи дрогнули. Те, кто был под веществами, просто стоял посреди площади, пока их не косили — глаза стеклянные, руки висят, рот открыт в бессмысленной улыбке. Остальные закричали что-то про Великую Змею, про «кровь для возрождения», но крики быстро утонули в треске автоматов и коротких хлопках глушителей.

Когда Ratel-90 вырвался на развилку, боевики Змеи уже начали отступать. Хотя правильнее было бы сказать — бежать. Паническое, беспорядочное бегство.

Технички не могли помочь. Две из них уже горели чёрным дымом после попаданий из Ratel, третья перевернулась в кювете от гранаты. Снайперы ЦАР с СВД работали методично, как на полигоне: каждый выстрел — один труп. Кто пытался отстреливаться из окон или бежать к техничкам — падал через секунду. Обдолбанные веществами боевики были вообще небоеспособны: кто-то просто стоял, пока его не снимали, кто-то ползал по песку, бормоча про Великую Змею, пока пуля не прекращала это бормотание.

Из восьмидесяти человек сбежать удалось всего шестнадцать. Остальные — или мертвы, или в плену. В плен взяли шестерых — самых обдолбанных или раненых, которые уже не могли бежать. Их связали, отволокли к техничкам ЦАР и бросили в кузов под охрану.

Заложников оказалось 120 человек. Большая часть смогла сбежать. Всех их запихали в подвалы и запертые дома, забили окна и двери досками и тряпьём. Большинство в порядке — избитые, голодные, в шоке, но живые. Погибли всего несколько — те, кого использовали для «ритуала» в первые часы. Их тела нашли у колодца: без кожи, с вырезанными символами змей на груди. Один из них, видимо, успел перед смертью добраться до ближайшего поста армии ЦАР и сообщить о нападении — именно поэтому помощь пришла так быстро.

Гуров стоял на площади, глядя на дымящиеся технички и тела в белых тряпках. Кровь впитывалась в песок, змеи из разбитых клеток ползали среди трупов, шипя и кусая тех, кто ещё дёргался.

— Благодарю, капитан, — радостно сказал Ганбари. Он развёл руки, уже собираясь обнять Гурова по-африкански, крепко и от души.

Гуров отступил на полшага, но всё же позволил короткое похлопывание по плечу. Улыбнулся под маской — коротко, устало.

— Да, полковник. Задача выполнена. Хотя меня за это по головке не погладят.

Ганбари удивлённо поднял брови.

— Чего так? Вы же герой и воин. Мы вместе побили змеиных поклонников. Деревня наша, заложники живы, Зинджи бежит, как крыса.

Гуров вздохнул, глядя на дымящиеся остатки техничек и тела в белых тряпках.

— Патруль начал бой и не вызвал подкрепления. Я, конечно, буду ссылаться на то, что противник был не опасен и небоеспособен. Но мне это в карму не зачтут. В отчёте напишут: «самовольные действия, нарушение приказа, риск личного состава».

Ганбари нахмурился, потом махнул рукой.

— Не беда, капитан. Я за вас поручусь. Напишу рапорт лично командованию. Скажу: русские пришли на помощь, спасли деревню, спасли людей. Без них мы бы потеряли всех. И без вас Змея бы сожрала нас всех.

Гуров усмехнулся.

— Спасибо, полковник. Но в Москве рапорт — это бумажка. А бумажки любят, когда всё по инструкции. А инструкция — ждать подкрепления и не лезть в одиночку.

Он посмотрел на своих бойцов — те уже помогали заложникам, раздавали воду, перевязывали раненых.

— Ладно. Главное — люди живы. Остальное переживём.

Ганбари кивнул, уже серьёзнее.

— Переживём. Но если Зинджи ушёл в храм… он вернётся. Сильнее. Там у них алтари, змеиные ямы, ритуальные ножи. Они не сдадутся просто так.

Гуров повернулся к скале на горизонте — тёмный силуэт храма едва виднелся в закатном мареве.

Часть 3 Ромео Ромео.

Задача от командования была до безобразия проста: разведка. Не уничтожение, не захват — выявление крота или предателя в рядах ЦРУ. Кто-то из агентства продавал боевикам Чада тяжёлое оружие. Из-за этого всего месяц назад был совершён налёт на бывшую французскую базу, ныне американскую, в Чаде. Прошлись по хлебным крошкам — и нашли нужного человека и его подельников. Теперь их цель — Ехан Сильварас. Агент ЦРУ, который решил подзаработать.

Густая растительность. Здоровенный валун. А впереди — дерево, раскинувшее кроны на метров пять над валуном. Такое старое, что простояло тут века. А то и больше.

Джон Макмиллан. Высокая детина — только так его и можно описать. Высокий, мускулистый, чисто выбритый. Он медленно подошёл к валуну, раздвинул густую траву и небольшие веточки кустарника.

— Командир, — сказал второй оперативник, подавая Джону Barrett Mk 22 MRAD.

Макмиллан настроил прицел. В окуляре появилась скала. В ней — храм, вытесанный прямо в камне. А перед храмом — небольшой городок. Сотня домов, собранных из мусора и песчаника. Поселение, заполненное людьми и хламом. Между домов бродили люди. Ходили патрули. Сам городок обнесён мусорным забором — из железа, где-то из кирпича, а вперемешку просто из бруса.

У ворот стояли технички. В радиусе, близком к оперативникам «Дельты», было что-то вроде военной базы: такие же хмурые дома и пара ангаров. Вот только тут была техника. Техничек — десяток. Пара БМП и целый танк — Т-55, который каким-то образом здесь оказался.

Но всё это великолепие резко прерывалось у храма. Его охраняли грозные солдаты. Военный комплект, который либо купили, либо украли. Вооружены Калашниковыми — по виду модернизированными АК-74.

Дальше за ними — каменная площадка со статуями змей. На площадке люди. Одни в одежде, копирующей кожу змеи. Или же вовсе сотканной из змеиной кожи. Каждый держал в коробке или пластиковом ящике змею. Такие стояли по одну сторону.

По другую сторону — адепты. Или же захваченные люди. Они не держали змей. Они были избиты и закованы в железо — в самые настоящие железные кандалы. Руки и ноги скованы цепями, шеи в ошейниках с шипами. Некоторые уже не стояли — сидели или лежали на камне, без сознания.

Макмиллан медленно опустил винтовку.

Внимание привлекли ворота. Две массивные створки, обшитые змеиными шкурами и вырезанными узорами — извивающиеся тела кобр, гадюк, питонов, всё переплетено в орнамент, будто сама кожа живая. Тут, видимо, всё посвящено змеям. Даже воздух казался пропитан их запахом — мускусным, сладковато-ядовитым.

Из ворот вышел человек. Лысая голова блестела в свете факелов, аккуратная, коротко подстриженная бородка — седая, ухоженная. Сам Зинджи был одет на манер древнегреческих философов — длинная туника, но ткань имитировала змеиную кожу: чешуйчатый рисунок, переливы от тёмно-зелёного к чёрному. Хотя видно было сразу — это просто принт, дорогая подделка, а не настоящая кожа.

Позади него шли женщины. Шесть или семь. В руках — изогнутые кинжалы с рукоятками в виде змеиных голов. Сами девушки одеты «как мать родила» — только змеиные шортики или набедренные повязки из тонкой кожи, выше — ничего. Грудь открыта полностью, тела разрисованы узорами змей: чёрные и золотые линии от шеи до бёдер, будто чешуя покрывает кожу. Они двигались плавно, извиваясь, подражая змеям — то покачивая бёдрами, то резко дёргая плечами. В глазах — смесь наркотического транса и фанатизма.

Зинджи шёл неспешно. Гордо. Даже с долей ненависти — к миру за воротами, к тем, кто посмел нарушить его ритуал. Девушки следовали за ним, как свита: шаги мягкие, тела извивались, кинжалы поблёскивали в свете факелов. Иногда одна из них шипела — низко, гортанно, подражая змее. Остальные подхватывали — звук расходился по площади, как эхо в храме.

Он остановился у края каменной площадки. Поднял руку. Женщины замерли, как статуи. Зинджи медленно повернул голову — будто почувствовал чужой взгляд из темноты.

Когда Зинджи вышел на площадку, все присутствующие — адепты, жрицы, патрульные и даже пленники — разом опустились на колено или поклонились до земли. Тишина стояла такая, что слышно было только шипение змей в контейнерах и потрескивание факелов.

Он поднял руку — медленно, торжественно. Все встали. Ни звука, ни шороха. Только дыхание толпы.

Дальше Зинджи пошёл направо — туда, где стояли его последние последователи со змеями. Медленно, с достоинством, он проходил вдоль ряда. Каждый раз, когда рука его вытягивалась, один из адептов открывал контейнер. Ловким движением Зинджи доставал змею. Та извивалась, шипела, раскрывала капюшон. По виду — гадюка, обычная степная, но в его руках она казалась священной.

Он передавал её дальше — следующему в цепочке. Отработанными движениями змею держали за шею, подносили к чаше. Жрицы надрезали железы — пара капель яда падала в большую чашу, похожую на широкое медное блюдо. В чашу уже налили литр воды — чистой, родниковой. Яд растворялся медленно, окрашивая жидкость в мутно-жёлтый цвет.

После создания зелья одна из жриц — высокая, с телом, расписанным чешуёй от шеи до бёдер — начала ходить между адептами и пленниками. Адепты пили первыми. Добровольно. Один глоток — и глаза стекленели, тело дёргалось, но они стояли, улыбаясь. Кто-то пил больше — и тогда их лица искажались в экстазе.

Пленным не предлагали выбор. Жрица подходила, хватала за подбородок, вливала зелье силой. Одному ребёнку влили почти полчаши — он захлебнулся, закашлялся, глаза закатились. Другой мужчина сопротивлялся — его держали трое, пока жидкость не пошла по горлу.

Последствия наступали быстро. Одни умирали сразу — судороги, пена у рта, тело выгибалось дугой и затихало. Другие лежали в конвульсиях, хрипели, царапали землю. Только пара человек оказались настолько стойкими, что просто сильно шатались после приёма снадобья. Их лица побелели, зрачки расширились, но они стояли на ногах — и адепты смотрели на них с завистью и благоговением.

Зинджи наблюдал за всем этим спокойно, почти равнодушно. Он стоял на краю площадки, руки сложены на груди. Когда последний пленник упал, он поднял взгляд к небу.

— Варвары, — прошептал оперативник, опуская бинокль.

Макмиллан медленно выдохнул через нос. Даже его лицо, обычно каменное, дрогнуло.

— Это какая-то аномалия. Здесь либо христиане, либо исламисты. А это… — он покачал головой. — Чёрт возьми, целый культ. Сколько их тут?

— Я насчитал человек триста, — ответил четвёртый оперативник, не отрываясь от прицела. — Даже думаю, больше. Сколько у них баз в округе?

— Пару только, — пояснил третий, голос низкий, почти шёпот. — Человек по пятьдесят на каждой. Может, меньше. Считай, их тут сотен пять. Может, меньше. Агентство хоть что-то ещё сказало, босс?

— Нет, — отрезал Макмиллан. — Мы ждём цель. Хотя… Майк, ты видишь это? Здание из железа. Внутри…

— В той башне стоят китайские FN-6, — сказал второй оперативник, указывая на крышу. — ПЗРК.

— А в здании — Crotale, — добавил Макмиллан, голос упал ещё ниже. — ЗРК. Да у него тут целый военный гарнизон.

Он медленно опустил бинокль. Даже его элитные парни, привыкшие к самым грязным углам мира, на секунду замерли. Первый взгляд смог обмануть даже их.

— Мда… — протянул Макмиллан. — Кто же ему всё это предоставил? Не каждый военачальник с алмазной шахтой такое может достать. Так ещё и из разных стран.

— Цель! — резко сказал четвёртый оперативник.

К городку подъезжала колонна — пара машин, технички, в которых сидели наёмники в полном боевом комплекте, и два грузовика. Всё выглядело как обычная поставка: пыль, гул дизелей, запах солярки и металла.

Колонна остановилась у ворот. Створки открылись — медленно, со скрипом. Колонна заехала внутрь. В грузовиках — оружие. По виду «Калаши», но новые, свежие. Скорее всего китайские или египетские копии — АК-103 или Misr, с планками Пикатинни и коллиматорами.

Из третьей машины вышел человек. Строгий серый костюм, средних лет, латиноамериканец. Густые чёрные усы, аккуратная стрижка. Он осмотрелся — и его лицо выражало очень неприятные эмоции. Смесь брезгливости, тревоги и отвращения.

Его быстро пропустили внутрь. Предатель застал ритуал — точнее, его конец, когда уже водили и носили людей к алтарю. Зинджи благосклонно поприветствовал его.

— Ехан Сильварас, — усмехнулся Макмиллан в гарнитуру. — А вот и цель.

— Можем завалить, босс, — с надеждой сказал второй оперативник.

— Нет приказа.

Второй не ответил. Всё и так было ясно. Сильвараса закопают другим образом. Его бывшие коллеги.

Пока Зинджи и Сильварас о чём-то тихо говорили, к ним подошла одна из жриц — молодая, красивая девушка. Сильварас аж замер, уставившись на её голую грудь. Та протянула ему мешочек. Внутри — камни. Не простые и вовсе не алмазы. Рубины и опалы. Все тёмного цвета, глубокие, как кровь.

— Доложи, что мы нашли цель, — приказал Макмиллан. — Может, будет приказ на ликвидацию.

Второй оперативник уткнулся в небольшой планшет, начал передавать короткое сообщение по защищённому каналу.

Но вдруг раздался резкий гул. Макмиллан выругался.

— Какого хрена!

В прицеле он увидел, как Зинджи падает. Не просто падает — его голова разлетается на части. Словно его сшиб артиллерийский снаряд. Кровь, мозги, куски черепа — всё полетело в стороны. Сильварас отшатнулся назад, рот открыт в шоке, костюм забрызган.

В городке началась суета и паника. Боевики подняли оружие, закричали, кто-то бросился к воротам. Взлетели дроны — маленькие, китайские квадрокоптеры с камерами и, видимо, гранатами. Технички завели двигатели. Кто-то из охраны храма начал стрелять в воздух — короткими очередями, от страха.

Часть 4 Ваше благородие

Старший научный сотрудник НИИ новых технологий методично расставлял установки. Мощная и новейшая магнитная система. По виду — снайперская винтовка с увеличенным квадратным дульным тормозом. По факту — это была гаусс-пушка.

Сейчас здесь, в Африке, Антон Дягерев методично проводил тесты. От установки шли пара проводов с питанием — толстые, экранированные, чтобы не ловить помех. Он сидел в машине — модифицированный «Тигр», с усиленной подвеской и дополнительными аккумуляторами в багажнике. Перед ним ноутбук и программы: графики, осциллограммы, расчёты траектории. Вокруг ходили бойцы ССО — десять человек. Они рассыпались по округе, заняв позиции на холмах и в ложбинах. Ещё пятеро были рядом с ним. И эти двое.

Одного звали «Могила». Второго Могила называл «Бос». И один раз — Димон. Эти двое для Дягерева были никем. Да, вышестоящие по иерархии. Да и всё, что он знал. Но главные здесь именно они. Даже майор ССО Фёдоров им подчинялся без вопросов.

Антону известно только то, что они — Подразделение «Ноль». О них ходили только слухи. Разные. То элитный спецназ. То наёмники. То ещё что-то. Но факт: когда они появлялись — всё остальное просто расступалось.

— Готово, — выдохнул Дягерев. Он захлопнул ноутбук и подошёл к изделию.

Белый корпус, мощный оптический прицел, ствол длиной в метр. Всё аккуратно, почти красиво. Как произведение искусства. Только это искусство стреляло не пулями, а новым видом снаряда.

— Чудно, — холодно выдал Димон (или Бос). Могила же лежал на земле и целился из ORSIS T-5000M, будто обычный снайпер.

— Бос. Цель вышла, — хмуро и с хрипотцой сказал Могила.

Эти двое выглядели странно. Могила — чисто выбрит, ухожен, даже в полевой форме выглядел как с картинки. А вот Дмитрий — нет. Борода клочьями, короткая стрижка, глаза усталые, но цепкие. Он стоял и смотрел из-за кустов, выглядывая в бинокль на храм культа поклонников Змеи.

Как раз вышел Зинджи и начал свой ритуал.

— Техномаг, исчезни в тумане, — быстро сказал Димон, отводя взгляд от бинокля. И словно влитой взялся за изделие. Само изделие стояло на небольшом столике песчаного цвета — тренога, стабилизаторы, блок питания.

— Товарищ командир, будьте аккуратнее, изделие очень чувствительное, — попытался спасти своё детище инженер.

— Да не бзди, — усмехнулся Дмитрий. — Всё будет хорошо. Могила.

— Цель. 4 км. Ветер попутный. Влажность — ноль. Мы в Африке.

— Принято.

Дмитрий начал целиться. Умный прицел одним нажатием кнопки сделал максимальное приближение — и теперь он видел каждую морщинку и каждый блеск лысой головы Зинджи. Человек в прицеле стоял ровно посреди площадки, подняв руки, будто принимая поклонение. Лицо спокойное, почти торжественное.

— Цель в прицеле. Техник, патрон готов, — спокойным и отстранённым голосом сказал Дмитрий.

— Да, — ответил инженер. Он открыл небольшой ящик рядом с установкой и достал оттуда длинный цилиндр — сантиметров десять, матово-серый, с серебристыми кольцами по бокам.

— Патрон заряжен. Как принято, — снова отчеканил Дмитрий.

— Принято, — так же холодно ответил Могила, не отрываясь от своего ORSIS.

А бойцы ССО позади тоже были слегка удивлены. Даже майор, который стоял рядом, молчал. Ведь ещё в России ему всё чётко сказали: «Ты будешь придан в подчинение отряду «Ноль». Кто они и зачем — тебе не положено знать. А ещё и технику с НИИ экспериментальных технологий прикроешь».

Дмитрий смотрел чётко в прицел и видел город. Кучу солдат и боевиков. Проведя прицел по окрестным холмам и скалам, он увидел снайпера. А потом ещё одного.

— Опа. Амеры здесь. По виду «Дельта». Хм. Могила, запомни.

— Запомнил.

Ещё мгновение — и теперь появилась колонна. И латиноамериканский мужик, который притащил стволы культистам.

— Бос. Цель не одна, — пояснил Могила. Его холодный, могильный голос изменился в тембре. Видно, ему это не понравилось.

— Вижу. Тут ещё и «Дельта». Думаю, второй — из их. Так что выполняем задачу.

— Принято.

Ещё секунд десять — и изделие издало гулкий треск. Спустя ещё пару секунд голова Зинджи превратилась в кашу.

— Цель ликвидирована, — отработанно доложил Дмитрий. — Могила. ССО. Дягерев. Сбор.

— Уже, — немедленно отозвался учёный. В голосе слышалось как удовлетворение, так и замешательство. Слишком быстро всё произошло.

— Да, — холодно ответил Дмитрий. — Задача выполнена. Данные собраны?

— Да. Все данные собраны, — подтвердил Дягерев, глядя в ноутбук.

— Сбор, — с привычным прищуром и переходом в ребяческий тон сказал Дмитрий.

Они начали сворачиваться. Быстро, без суеты. Техника ушла в «Тигр», Могила сложил ORSIS, бойцы ССО уже стягивались с позиций. Майор молча кивнул — он знал своё место. Подразделение «Ноль» исчезало так же тихо, как появлялось.

Внизу, в городке, началась паника. Крики. Выстрелы в воздух. Дроны взлетели. Но те, кто стрелял, уже не были здесь. Они растворились в ночи, как призраки.

Часть 5 Прибытие гостей

Новости снова загрохотали. Новая партия метеоритов. Только их было больше. Во много раз больше. Снова метеориты с грибницами. Другая часть — просто камни.

Пятиметровый метеорит рухнул на окраину деревни, всполошив всех — от домашних животных до людей. Ударная волна выбила стекла в хижинах, подняв столб красной пыли, который медленно оседал на крыши из соломы и глины.

Местные жители, кто с оружием, кто с недоумением, вышли наружу. В руках мелькали старые, ржавые «Калашниковы» и дедовские ружья, больше похожие на музейные экспонаты. Они столпились на безопасном расстоянии, ожидая неизвестности.

Примерно рядом с их деревней упал объект. Каменный гигант остался лежать в вырытой им воронке. Кратер дымился, источая жар. Сам метеорит был частично оплавлен, но сквозь трещины в коре проступал тяжелый металл. Он почти полностью состоял из железа.

Местные начали осторожно приближаться, осматривать, изучать. Кто-то даже потянулся рукой к горячей поверхности.

Но самое интересное происходило в километре от них. В лесной местности, где деревья стояли стеной, словно охраняя тайну.

Словно из ниоткуда, в воздухе замерцало пространство. Появился свет — холодный, неестественный. Прямо в воздухе, маскируясь защитным полем, материализовался силуэт. Открылся люк в инопланетном корабле.

Корабль выпустил свой груз. Жестких, хитинизированных существ. Они не падали, а спрыгивали на землю, цепляясь конечностями за почву.

Огромные арахниды, щелкая жвалами. Сколопендры размером с собаку, извиваясь, как черви. И в центре — матка. Массивный арахнид с раздутым, пульсирующим брюшком, окруженный охраной.

Создания расселились. Одни стали невидимыми. Другие вместе с маткой шли в сторону холма.

Глава 2 - Распространение болезни

Часть 1. За кулисами

Кремль

Президент РФ шёл быстро. Нервно. Но этого не было видно по нему — ни по осанке, ни по лицу, ни по тому, как он поправлял галстук. Всё внешне оставалось спокойным, почти равнодушным. Только те, кто знал его близко, замечали: левая рука чуть сильнее сжимает папку с документами, шаг на пару сантиметров короче обычного, взгляд скользит по коридору быстрее, чем нужно.

За ним — двое из личной охраны. Молча. Без лишних движений. Дверь в кабинет открылась бесшумно, как всегда.

— Без формальностей, — резко сказал Президент, едва войдя в кабинет.

Он не сел. Просто бросил папку на стол и обвёл взглядом присутствующих. В комнате было много людей, среди которых: директор ФСБ, начальник Главного разведывательного управления Генштаба, замминистра обороны и командующий войсками специального назначения.

— У нас большие проблемы. Вот доклады от разведки.

Полчаса высшие руководители молча читали документы. С момента прибытия первого мицелия прошла всего одна неделя. За это время нашли ещё несколько источников. Часть колоний уничтожили на месте. Часть взяли для изучения под усиленной охраной.

Среди анализируемых объектов обнаружили нечто новое. Что-то вроде флоры. Выглядело по-настоящему внеземно. На едкой, словно живой почве рос «фонарик» — растение высотой около двадцати сантиметров. Толстая, мясистая ножка, яйцевидный плод на вершине. Всё это светилось мягким голубоватым светом даже в темноте.

Но дальше в документах было то, что могло вогнать в панику даже самых спокойных.

На одном из объектов нашли существо. Видимо, оно погибло при падении.

Арахнид. Ростом около метра. Тело находилось в своеобразной амниотической жидкости — она питала его и смягчала перегрузки во время входа в атмосферу.

Вскрытие показало: это не просто арахнид. Смесь животного и насекомого. Есть органы, в том числе лёгкие, вены, сердце и их аналоги. Хитиновый покров покрывает всё тело. Хуже всего был мозг — многокамерный, примитивный по структуре. Видно, что существо не обладает высоким интеллектом. Но дальше начиналась уже чистая фантастика.

Часть мозга представляла собой выращенный биоорганизм. А рядом — кибернетические импланты. Сделаны из неизвестных материалов. При падении они были сильно повреждены, поэтому понять принцип работы пока не удалось.

Президент откинулся на спинку кресла, постучал пальцами по подлокотнику — один раз, два, три. В комнате стало ещё тише.

Глава ФСБ заговорил первым, голос ровный, но с едва заметной сталью:

— Товарищ Верховный Главнокомандующий, необходимо немедленно начинать военную подготовку к войне. И активизировать поиск всех оставшихся метеоритов. Мы не можем ждать третьей волны.

Министр обороны по союзническим договорённостям уже вылетел в Африку — официально «на инспекцию совместных объектов». Поэтому за него говорил заместитель — человек с жёстким голосом и взглядом, который не мигал дольше обычного.

— Это уже не разведка. Это вторжение. Чип в голове арахнида — это технология. Мы не знаем, что это. Может, это суперсолдаты или биооружие.

— Может начаться паника. Уж не говоря о том, как религиозные люди на это отреагируют. Это хаос. Анархия, — тихо, но твёрдо сказал глава ФСБ, глядя в глаза Президенту. — Люди начнут искать виноватых. Кто-то обвинит Запад, кто-то — Китай, кто-то — нас. А кто-то просто скажет: «Это кара Божья». И пойдут погромы, самосуды, массовые исходы из городов. Мы не готовы к такому социальному взрыву.

Замминистра обороны кивнул, продолжая:

— Именно поэтому гражданское оружие нужно вводить немедленно. Пусть люди чувствуют, что могут защитить себя. Иначе, когда эти твари полезут из-под земли в Подмосковье или в Сибири, мы получим не только внешнего врага, но и внутренний коллапс. Армия не сможет быть везде одновременно.

Глава ГРУ добавил, не повышая голоса:

— А если мы объявим всё открыто — паника будет глобальной. Биржи рухнут за часы. Границы закроются. Миграция, мародёрство, дезертирство из армии. Нет. Пока держим на уровне «неопознанные биологические объекты» и «угроза неизвестного происхождения». А на форуме в Гонконге уже можно будет говорить жёстко. Но только с лидерами. И только если все согласятся на совместные действия. Иначе каждый будет тянуть одеяло на себя.

Президент молча выслушал всех. Потом медленно кивнул.

— Я услышал каждого. Теперь решение.

Он встал.

— ФСБ — полный карт-бланш. Поиск и уничтожение всех объектов. Любые нечеловеческие формы — ликвидировать на месте. Без исключений и без согласований.

— Вооружённые силы — режим повышенной готовности. Производство ракетного оружия, напалма и термобарических боеприпасов — в абсолютный приоритет. Резервы — на ключевые регионы.

— Гражданское оружие — закон в Госдуму принять в ближайшем чтении. В ускоренном порядке. До конца месяца — чтобы любой взрослый человек мог купить нарезное или гладкоствольное. С минимальными проверками. Если мы правильно поняли, что это инопланетный рой, нужно готовить каждого человека.

Он замолчал на секунду, потом добавил уже совсем тихо:

— Мы больше не можем позволить себе быть неготовыми. Это уже не угроза. Это война. И мы её встретим.

Президент обвёл взглядом всех.

— Через два дня — экономический форум в Гонконге. Я еду туда. И скажу им прямо: угроза планетарного масштаба. Без конкретики. Пока. Но все должны быть. Без исключений. Глава ГРУ — проведите по каналам. Надо объединиться и реагировать всем вместе.

Он повернулся к двери.

— На этом всё. Прошу всех покинуть заседание, кроме вас, доктор Августов.

Несколько десятков человек вышли быстро, почти роем. Дверь закрылась. В кабинете остался только один человек.

Старик. Тридцать лет в системе. Опирался на трость. Вечно усталое лицо, седые короткие волосы. Но глаза — яркие, синие, словно светились изнутри.

Президент подошёл ближе.

— Августов. Что скажете? Есть хорошие новости?

— Да, товарищ Верховный Главнокомандующий. Проект «Изделие 4277» прошёл испытания идеально. В полевых условиях.

— А проект «Гелиос»?

— Тоже в процессе. Из восьми реакторов осталось четыре. Если выделите больше ресурсов и снимете гриф секретности с проекта — всё пойдёт быстрее.

— Понимаю. Но пока держим в тайне. Дам вам больше ресурсов. Сколько нужно — столько и будет.

— Ещё одно, товарищ Президент. Мы обнаружили ещё объекты. Часть из них упала по всему миру. И думаю, это уже десантные капсулы.

— Это ясно, доктор. Есть что-то ещё?

— К сожалению, да. Мы заметили, что объекты появляются неожиданно, словно из пустоты. Это не значит, что они выходят из иного измерения. Это значит, что их запускают. И запускают корабли. Или корабль. У него очень хорошая маскировка. Мы зафиксировали их сигнатуры лишь на доли секунды — тепловые и энергетические излучения.

— Что ещё?

— По размерам — примерно полкилометра, может меньше. Такие объекты сложно спрятать. И на этом всё.

Президент кивнул.

— Хорошо. Я вылетаю в Гонконг. Там организован новый мировой экономический форум. Будут все.

Он посмотрел на Августова.

— Держите меня в курсе. Каждые шесть часов — доклад. Даже если ничего нового. Я хочу знать, что тишина.

— Принято, товарищ Президент.

Подобные разговоры прошли практически во всех крупных столицах мира почти одновременно — в течение 12–18 часов после второй волны метеоритов. Они не были публичными, не попадали в прессу и не фиксировались в официальных протоколах. Это были закрытые, часто ночные или раннеутренние совещания в бункерах, подземных комплексах и защищённых кабинетах, куда допускались только 4–8 человек максимум.

США: Операция «Граница» В США началась скрытая массовая мобилизация. Под предлогом борьбы с наркокартелями. Официально всё выглядело так: резкий всплеск активности картелей на юге, новые маршруты через Мексику, рекордные поставки веществ. Президент Элиот Хартман выступил с обращением: «Это угроза национальной безопасности. Мы объявляем чрезвычайное положение в приграничных штатах». За неделю активировали 180 тысяч резервистов Национальной гвардии. Официально — для «усиления пограничной службы». Неофициально — все понимали: это подготовка к чему-то большему. Военные склады в Техасе и Аризоне начали выдавать резервистам оружие и бронежилеты. Формировались «гражданские патрули» с винтовками AR-15.

Европа: Возвращение в Африку Европа раскололась, но старые инстинкты сработали безотказно. Франция первой объявила о переброске дополнительных сил на базы в Сахеле — 2 тысячи человек, включая легионеров и тяжёлую технику. Официальная причина — «эвакуация граждан и защита интересов». На деле — Париж видел спутниковые снимки кратеров в Нигере и Мали. Они не хотели терять доступ к урану и кобальту. Англия и Германия сделали то же самое. Лондон отправил SAS и дополнительные роты в Кению и Нигерию. Берлин развернул бундесвер в Чаде и Мали (под прикрытием миссий ООН). Официально — «стабилизация и борьба с терроризмом». На деле — все видели аномалии. И никто не хотел быть последним, кто начнёт зачистку.

Коалиция Юга (Италия, Испания, Бельгия, Марокко) Неожиданно отличились средние игроки. Они объявили о создании «коалиции по безопасности Гвинейского залива». К ним присоединилось Марокко. Формально — «борьба с пиратством и миграцией». На деле — они превращали Либерию и Кот-д'Ивуар в военный плацдарм. Туда шли десантные корабли и артиллерия. Италия перебросила танки Ariete и фрегаты класса «Фреция». Испания — лёгкую пехоту и ударные дроны. Бельгия — инженерные корпуса и логистику (танков у них нет, но их специалисты по разминированию были лучшими). Марокко дало аэродромы и топливо. Это был тихий передел влияния, пока мир смотрел на новости о наркотиках.

Китай: Тихая экспансия Пекин действовал молча и быстро. Усилили контингент в Джибути (единственная зарубежная база КНР), перебросили дополнительные корабли к берегам Африки. Официально — «защита торговых путей». На деле — китайцы уже знали: в Конго и Замбии кратеры. И там уже ползают пауки. Пекин начал раздавать оружие своим рабочим на шахтах кобальта и меди. «Службы безопасности». Но все понимали — это уже не охрана. Это гарнизонные войска.

Индия: Гуманитарный щит Индия объявила о «гуманитарной миссии» в Восточной Африке. Перебросили 5 тысяч человек, включая горных стрелков и инженеров. Официально — помощь в борьбе с голодом и эпидемиями. На деле — они видели кратеры в Кении и Танзании. И не хотели, чтобы рой дошёл до Индийского океана. Их корабли встали на рейде Момбасы, готовые к блокаде.

Бразилия: Крепость Амазония Бразилия пошла дальше всех. Президент публично объявил: «Амазония — наш дом. Мы не позволим никому её осквернить». За неделю ввели военное положение в штатах Амазонас и Пара. Перебросили туда 15 тысяч военнослужащих, огнемётные части и вертолёты с запасами напалма. Официально — «борьба с нелегальной вырубкой и наркокартелями». На деле — они уже жгли кратеры. И не спрашивали разрешения ни у кого. Джунгли горели день и ночь, скрывая под дымом нечто большее, чем просто пожары.

В закрытых же кулуарах многих стран проводили исследования мицелия. Удобрение из него оказалось настолько мощным и качественным, что любой урожай, удобренный переработанным мицелием, увеличивался в разы.

Обработанный, полностью переработанный мицелий превратился в нечто вроде «суперкомпоста» планетарного уровня. Один килограмм такого субстрата давал прирост биомассы в 8–15 раз больше, чем лучшие комплексные минеральные удобрения и органика, взятые вместе. Растения усваивали его почти на 100 % — азот, фосфор, калий, полный набор микроэлементов, плюс природные фитогормоны, полисахариды и вещества, ускоряющие метаболизм в 3–7 раз.

Часть 2 высший приказ

База африканского корпуса в ЦАР действительно выглядела как крепость — и была ею по всем параметрам.

Она раскинулась на плато в 40 километрах от Банги, в окружении густого саванного леса и каменистых холмов. С воздуха это выглядело как небольшой городок: дюжина двухэтажных казарм из модульных блоков, десяток ангаров и складов, несколько открытых площадок для техники.

Внешний периметр — две линии колючей проволоки (спираль Бруно + «гармошка»), между ними — минное поле с датчиками движения. Дальше — бетонный забор высотой 4,2 метра, сверху — колючая проволока под напряжением, тепловизионные камеры и радары каждые 40 метров. По углам — четыре вышки с ДШК и автоматическими гранатомётами АГС-17. Ночью периметр освещался так, что тени почти не оставалось.

Внутри базы — всё функционально и жёстко:

Жилой блок: модульные казармы, столовая, медпункт, спортзал, баня. Всё в контейнерах, усиленных бронеплитами.

Технический блок: два больших ангара. В одном — шесть «Тигров», четыре БТР-82А, два «Урала» с ЗУ-23-2 на кузовах и пара КАМАЗов с огнемётами «Шмель-М». Во втором — склад боеприпасов, ремонтная мастерская, зарядные станции для дронов и склад термобарических гранат.

Командный пункт: заглублённый бункер из армированного бетона, связь с Москвой по защищённым каналам, спутниковые терминалы, карты в реальном времени.

Периметр усиления: восемь стационарных пулемётных гнёзд, два миномёта 120-мм, позиции для ПЗРК «Игла-С» и «Верба». Вокруг базы — сеть датчиков движения, тепловизоров и сейсмодатчиков.

В пяти километрах от базы располагалась ещё одна точка — авиабаза на десяток машин. В основном транспортники: Ми-8/17, несколько Ка-52 и Ми-28Н для поддержки. Там же — взлётно-посадочная полоса длиной 1800 метров, усиленная плитами, и склад ГСМ.

Рядом с ней построили и авиабазу ЦАР — формально их собственную. На деле — совместную. Там стояли старые Ми-24, несколько Ан-26 и пара новых Су-25, поставленных Россией в лизинг. Охраняли её уже местные, но под присмотром русских инструкторов.

Гуров уже ожидал трёпки от генерал-майора Лаптина. Суровый мужик прошёл не одну горячую точку. Низкий человек — всего 167 см. Морщинистое лицо, вечно выбритый, короткая стрижка по-военному. Взгляд тяжёлый, как бетонная плита.

Гуров вошёл в кабинет. Лаптин сидел за столом, молча смотрел на подчинённого долгим, изучающим взглядом. Молчание длилось секунд тридцать — достаточно, чтобы в комнате стало душно. А потом начался поток брани.

Успокоившись, генерал медленно выдохнул, откинулся на спинку стула и заговорил уже нормальным, хоть и пониженным голосом:

— Гуров. Что твою дивизию… Ну ты устроил. Колонна была патрульная. А ты ввязался в бой. Благо ЦАР были рядом. Ну хотя бы доложил, как вступил в бой. Ты понимаешь, что тебе за такое будет?

— Так точно, генерал-майор.

— Генерал. Генерал, — уже с заметным раздражением поправил Лаптин, повышая градус. — Да брось ты эти погоны. Вот любому другому отдал бы под трибунал и не дёрнулся бы. А я, как видишь… И знаешь. Во мне где-то всё это ещё сидит. Как начали расширять влияние — то одних бандитов, то других. Не строить, не добавлять не дают. Так ещё и с большой земли людей шлют. Слышал?

— Никак нет.

— Хм. Ладно, — Лаптин уже собирался снова приподнять нос по привычке и с привычным вздохом, как в помещение без стука и без доклада вошли двое.

Могила и Дмитрий.

Дмитрий стоял как дурак — улыбался и таращился на генерала. Гуров, стоявший как статуя с одним безэмоциональным лицом, от увиденного аж скривился от такой сцены.

— Товарищ генерал, — прохрипел Могила почти официально.

Лаптин посмотрел на них секунду. Потом коротко кивнул Гурову:

— Свободен, Гуров. Ступай.

— Есть, — отчеканил Гуров, ровным шагом вышел за дверь.

— Явились, — с облегчением сказал Лаптин, откидываясь в кресле. Кресло скрипнуло под его весом — генерал был невысок, но тяжёл.

Морок улыбнулся — как ребёнок, которому разрешили поиграть со взрослой игрушкой.

— Так точно, — весело отозвался он.

Лаптин тяжело вздохнул.

— Товарищ Морок. Давайте без ребячьего восторга.

Морок — именно такой был позывной у Дмитрия. Обычно он выглядел как весёлый, рябоватый и шуточками наготове. На деле — холодный, острый, как нож. Всё это — маска. Своеобразная защита и сканер одновременно: кто как отреагирует, кто как воспримет.

— Конечно, — тут же посерьёзнел Морок, присаживаясь за стол без приглашения. Могила тоже сел, но перед этим налил себе воды из графина и демонстративно выпил целый стакан залпом. Издал в конце протяжное:

— Ааа…

Лаптин лишь дёрнул щекой, но ничего не сказал. Генерал сложил пальцы в замок, посмотрел на обоих.

— Миссия выполнена?

— Да, — коротко ответил Могила.

— Изделие идеальное, — добавил Морок. — Поменьше бы. Как автомат. Или артиллерия, или РСЗО.

Могила хмыкнул.

— Добро, товарищи, — воодушённо кивнул Лаптин. Он хотел поскорее избавиться от этих двоих. Чтобы они ушли куда подальше. Двое из секретного отряда. Подчиняются напрямую. Не ему. А где-то выше. Уровень — чуть ли не лично Президенту. В подчинении у них всё: ССО, ФСБ, разведка всех мастей. Диву даёшься такой власти.

— Когда домой? — спросил он прямо.

— Мне ничего не передали, — спокойно ответил Морок.

Лаптин прищурился.

— Позже вам доложим. Нам надо в ночь. Вот документы.

Морок положил на стол папку и флешку.

Лаптин улыбнулся — криво, устало. Ещё одна формальность — и вся работа с изделием будет закончена. А значит, и головная боль.

Когда генерал поднял взгляд — Морок и Могила уже выходили. Словно растворились. Дверь закрылась бесшумно.

Морок и Могила шли через плац. Словно их шаг был отточен с рождения: ровный, бесшумный, синхронный, без единого лишнего движения. Они шли по базе — мимо казарм, ангаров, вышек — и никто не оборачивался. Их уже знали. Или боялись спрашивать.

Дошли до одного из домов. Такие стояли по всей базе: модульные, двухэтажные, серые. В одних жили офицеры, другие использовали как склады под определённые вещи — спецснаряжение, связь, оружие. Этот был именно таким — «технический».

На входе стоял человек. Балаклава, лицо скрыто полностью, только глаза видны. На рукаве — шеврон с флагом РФ. Охранник сидел на стуле, уткнувшись в телефон. Увидел их — быстро встал, щёлкнул предохранителем автомата.

— Командир, — тихо кивнул он.

Те коротко кивнули в ответ и прошли внутрь.

Внутри был ещё один человек. Позывной — Жрец. Худой, но жилистый, как стальной трос. Отвечал в отряде за технику и связь. Сидел за столом, вокруг провода, экраны, железо.

— Штаб на связи, — сказал он негромко, не отрываясь от монитора. — Ждут.

Морок и Могила переглянулись. Хуже всего было именно Мороку — он не любил прямые разговоры с верхом. Особенно когда знал, что его сейчас «будет».

Он вошёл в маленькое помещение — скорее каморка. Сделано словно ловушка для призраков: провода по стенам, серверные стойки, экраны, тусклый свет. По центру — защищённый терминал связи, столик и стул.

Морок выдохнул, стянул с лица привычную улыбку, надел холодную маску и активировал терминал. Который являлся непримечательным ноутбуком.

Тёмный экран мгновенно ожил строками кода, потом — картинкой. На той стороне — Президент РФ. Сидит в кабинете, свет падает сбоку, глаза усталые, но цепкие.

— Дмитрий, — резко сказал Президент, глядя прямо в камеру. — Я вас заждался.

— Виноват, товарищ Верховный Главнокомандующий.

— Вы остаётесь в Африке. Новое задание.

— Отряд «Ноль» готов. Что требуется от нас?

Следующие пять минут прошли в пересказе событий, которые Морок не знал. Президент быстро, но чётко рассказал ему, что было на заседании — холодное лицо Морока стало удивлённым, без привычной муштры и дисциплины. Когда Президент закончил, Морок произнёс всего одну фразу.

— Вы шутите.

— Нет. К сожалению. Через неделю прибудет ксенобиолог. Виктория Звездова. Взять под руку и сопроводить до одного из объектов, — Президент говорил тихо и спокойно.

Глаза Морока мелькнули тенью — словно он обдумывал что-то очень неприятное.

— А ЦАР? Эти чем заняты?

— Всё тем же. Объект упал в глуши. Так что им дела нет. Формально всё спокойно. На деле им всё равно.

— Племя, видимо, из вражеских там живёт. Уж если мы в Африке… Задание принято. Будем готовиться.

— Хорошо. До связи.

Экран погас.

Морок вышел из комнаты — словно только что отстоял марафон. Шаги тяжёлые, плечи опущены. В коридоре его ждали Могила и Жрец. Оба молчали, ждали.

— Парни, у нас новая работа, — сказал Морок тихо, без обычной улыбки.

Часть 3 Джони!!!

Американская передовая оперативная база (Forward Operating Site, FOS) расположена в северо-восточной части Камеруна, в 12–15 км от границы с Центральноафриканской Республикой, недалеко от города Мароа (Maroua) и реки Логон. Официально она называется «Camp Garoua Forward» или просто «Garoua FOS», но в документах и среди военных чаще упоминается как «Site 17» или «Border Outpost Alpha».

С воздуха база выглядит как укреплённый четырёхугольник размером примерно 800 × 600 метров, окружённый двойным периметром. Внешний контур — спираль Бруно + колючая проволока под напряжением, внутренний — бетонный забор HESCO-барьеры высотой 4,5 м, усиленные песком и гравием. Между ними — минное поле с датчиками движения и тепловыми ловушками. По углам — четыре вышки с M2 Browning (.50 BMG) и дистанционно управляемыми модулями CROWS с пулемётами и гранатомётами Mk 19.

Внутри базы — четыре основных сектора:

Жилой блок: модульные контейнеры (CHU — Containerized Housing Units) на 50 человек. Казармы, столовая, медпункт, спортзал, душевая и прачечная. Всё в песчано-сером камуфляже, с кондиционерами и генераторами. Есть небольшая зона отдыха с тренажёрами и спутниковым интернетом (Starlink).

Технический сектор: два больших ангара. В одном — 4 MRAP (MaxxPro и Oshkosh M-ATV), 6 HMMWV с турелями M2/Mk19, 2 JLTV, пара грузовиков FMTV. Во втором — склад боеприпасов, ремонтная мастерская, зарядные станции для дронов (MQ-9 Reaper и RQ-11 Raven).

Авиационный сектор: открытая площадка с твёрдым покрытием. Постоянно базируются 2–3 MH-60M Black Hawk (с вооружением), 1–2 AH-64E Apache для поддержки, иногда прилетает C-130 Hercules для снабжения. Рядом — топливные цистерны и мобильная РЛС AN/TPQ-53.

Командный пункт: заглублённый модуль из армированного бетона и стали, связь через SATCOM и защищённые каналы JSOC. Внутри — терминалы, карты в реальном времени, мониторы с дронами и спутниками.

Периметр усилен: 6 стационарных пулемётных гнёзд, 2 миномёта 120 мм, позиции ПЗРК FIM-92 Stinger, сеть сейсмодатчиков и тепловизоров FLIR. Ночью база освещается мощно — датчики движения включают дополнительные прожекторы.

Официально — «поддержка региональной стабильности и борьба с терроризмом» (Боко Харам и другие группировки). На деле — база стала ключевой точкой для мониторинга границы с ЦАР и противостояния силам РФ в регионе. Так как в 2025 году ЦАР выдворила США из своей страны и приняла силы РФ.

Макмиллан сидел в столовой и с пустым взглядом ковырял вилкой еду. Вокруг было немного народа. Как только он потянулся к газировке, на его чёрном защищённом телефоне вибрацией отозвалось сообщение. Он тут же схватил его и быстро просмотрел текст.

Прочитав, Макмиллан быстро допил газировку. Даже не убрав поднос, он поднялся и направился в штаб.

Там его встретил полковник Вуду, командир базы. Он стоял у карты, и лицо его было каменным. Афроамериканец, лысая голова, холодные карие глаза.

— Мастер-сержант Макмиллан, — сказал он, не оборачиваясь.

— Сэр, — Макмиллан подобрался, инстинктивно вытягиваясь.

— Слышал новости? — Вуду повернулся на пол-оборота.

— Частично.

— Союзники по НАТО усиливают позиции в Африке. А… хм. Представь: Бельгия, Испания и Италия собрали свой небольшой боевой отряд и отправили две тысячи бойцов в Либерию. Там строят базу. Представляешь? Эти метеориты доведут нас до третьей мировой.

— А может, готовятся к чему-то другому, — пробормотал Макмиллан.

— К чему? Инопланетное вторжение? — Вуд усмехнулся. — Думаешь, я проснусь, выпью кофе, а мне пришлют план по обороне Земли?

— Не могу знать. Полковник, вы меня вызвали. Ради беседы?

— Нет. Хочу, чтобы ты был наготове. В любой момент могу отправить тебя и твоих парней на миссию. Куда — пока не знаю. Я сам на прямой связи с Пентагоном. Этот гриб… учёные говорят, что он для сельского хозяйства идеален. Может решить все проблемы с едой на планете.

— Хорошая новость, — Макмиллан покачал головой. — Может, они просто хотели помочь.

— Если это помощь, то упаковка слишком агрессивная, — Вуду усмехнулся криво, без веселья. — Типа, не нарушая межгалактические законы. Типа, сам залетел. А мы тут ни при чём. Вот щупальца чисты. Не смеши.

Макмиллан кивнул, едва заметно усмехнувшись в ответ.

Часть 4

Холм в просторах ЦАР выглядел непримечательно. Единственное, что выделяло его, — под ним находилась пещера. Когда-то давно сформированная природой, теперь она стала ульем.

Десятки пауков размером с большую собаку сновали по туннелям и выходам. Вся округа была опустошена. Вся живность, которую смогли добыть охотники-арахниды, была утащена внутрь. Сам улей расширялся с каждым днём.

Первоначально пещера была всего семнадцать метров в длину, уходя вглубь. Теперь она разрослась в несколько раз, имея десяток ответвлений и пару больших штолен. В самой дальней и глубокой штольне находился один объект — полностью обросший мицелием. Да и вся пещера в разной степени была заросла им. В другой же штольне располагался центр всего мицелия. Он выглядел как огромный резервуар с жидкостью.

Пауки-охотники приносили добычу и бросали её в резервуар. Там, в этой жидкости, которая по сути была желудочным соком, всё растворялось. А весь этот резервуар был скорее огромным желудком. Почти живой мицелий заполнил всю пещеру — от верха до низа.

Вокруг множество небольших сколопендр занимались обустройством помещения. Вырывали небольшие ямы, выбеливали и обкладывали стены.

В самой дальней штольне, в самом настоящем логове, обитала матка. Огромное создание, которое даже не смогло бы вылезти из этой пещеры. Постоянно десятки сколопендр подносили мясистые куски мицелия матке. Сама же она без конца ела. И всё ради того, чтобы откладывать яйца. В множестве небольших туннельных ответвлений уже были сложены десятки яиц.

Кроме матки, яйца рождали ещё одно создание. Четыре длинных сегментированных конечности. Огромный рот со жвалами и парой чёрных глаз. Само тело напоминало закрытый квадрат. В нижней части было что-то вроде родильного гнезда, где поминутно формировалось яйцо.

Вокруг же бродили пауки и инопланетные арахниды. Бронированные создания, сколопендры и богомолоподобные существа.

Но в самом неприметном углу пещеры была ещё одна пещерка. Небольшая — метров пять в длину и два в ширину. Туда почти никто не заходил. Там находился ещё один арахнид.

Две пары основных ног. Длинное брюшко. Тело с двумя парами глаз. Жвалы и две пары конечностей, способных хватать и резать.

Существо находилось в своеобразной технологической яме. Вокруг — провода из биоэлементов, короткие отрезки оборудования, собранного здесь или притащенного с метеорита. А перед самим арахнидом — панель с голографическим экраном.

Экран светился тускло-зелёным. На нём медленно вращались схемы — нечеловеческие линии, символы, похожие на смесь органических вен и микросхем. Арахнид не шевелился. Только биоантенны на голове едва заметно дрожали, передавая сигналы.

Глава 3 - Первый контакт прошел не по плану

Часть 1 Ксенобилог

Приказ пришёл от Лаптина, но в кабинете всё пошло наперекосяк. Гурова вызвали к генералу, а там уже сидел бородач с позывным Морок — и было ясно с первого взгляда: командует не Лаптин.

Морок развалился в кресле, как у себя дома, и говорил так, будто устав — это рекомендация, а не закон. Каждое второе предложение нарушало бы минимум три пункта дисциплинарного регламента.

— Гуров, — Лаптин кивнул на дверь, стараясь сохранить лицо. — Ан-26 садится на полосу. Встретишь пассажирку. Морок курирует.

Гуров молча кивнул и вышел. В коридоре к нему бесшумно присоединился Глаз — вечный напарник, молчаливый, как тень, и собранный, как пружина перед выстрелом.

Снаружи их встретил Таш на «Тигре». Они доехали до взлётки быстро. Глаз занял позицию в тени ангара, Гуров остался на открытом месте, наблюдая за садящимся самолётом.

Транспортник появился низко, с рёвом турбин, поднимая красную пыль африканской саванны. Шасси ударились о бетон с глухим стуком, винты завыли на реверсе, постепенно затихая. Трап опустился.

Ровный строй — по двое в ряд. Шаг уверенный, переходящий в лёгкий бег. У каждого через плечо — сумка или рюкзак, вещмешок, туго набитый под завязку, и личное оружие на груди: АК-12 с коллиматором, магазины в разгрузке, гранаты на поясе. Все одеты в песчаную форму российского образца — лёгкий «Ратник» под африканскую жару, берцы в красной пыли, маски сдвинуты вниз, очки ночного видения подняты на шлем.

А потом, из самого центра ангара, из тени между двумя «Тиграми», вышла девушка.

Она была в той же песчаной форме, но без тяжёлой разгрузки и оружия — только планшет на поясе, гермоконтейнер в руках и небольшой сканер, прицепленный к ремню.

Короткие тёмные волосы, растрёпанные ветром от пропеллера. Облегчённая полевая форма песочного цвета — без лишнего железа, но сшитая так, что сразу видно: не с миру сего, а по спецзаказу. На глазах — зеркальные очки, скрывающие взгляд. В руках — два тяжёлых металлических кейса: один с трафаретом «Научное оборудование. Строго конфиденциально», второй — армейский контейнер с кодовыми замками и пломбами.

Гуров шагнул вперёд, вытянулся по стойке «смирно». Глаз просто отдал честь — коротко, без эмоций.

— Виктория Звездова? — спросил капитан.

Она приподняла очки на лоб. Взгляд — холодный, оценивающий, как у хирурга перед разрезом.

— Да. Вас прислали меня встречать?

— Так точно. Глаз — багаж. Таш — машину.

Из «Тигра», стоявшего у края полосы, высунулась широкая улыбка Таша — адыгейца, который в любой ситуации умудрялся выглядеть так, будто только что выиграл в лотерею.

— Эй, вей! Сестра приехала! Заходи, не стесняйся, у нас тут как дома! — заорал он с нарочитым акцентом.

— Таш, завязывай, — буркнул Гуров.

— Принято, — мгновенно переключился водитель на нормальный русский и открыл заднюю дверь.

«Тигр» тронулся, поднимая пыльный шлейф. Когда они выехали с базы, Гуров повернулся к пассажирке:

— База близко. Вам выделили отдельную комнату в офицерском модуле. Всё необходимое покажем.

Звездова коротко кивнула, разглядывая местные пейзажи между базами. Ехали они по бетонной дороге, которая уже обильно была засыпана песком из-за постоянных ветров Африки.

— Мне сказали, что меня встретит Морок. Доктор Августов описывал его… иначе, чем… вы.

— Бородатый, шутит как ребёнок, но полномочия — как у министра? — пояснил Гуров.

— Именно, — хмыкнула девушка.

Она посмотрела в окно, на проплывающую саванну, и больше не сказала ни слова.

Звездова освоилась за двадцать минут. Разложила оборудование, подключила ноутбук, отправила короткий зашифрованный отчёт Августову. Потом вышла в коридор — уже без очков, с жёстким, сосредоточенным лицом.

Через полчаса в кабинете Лаптина собрались четверо: генерал за столом, Гуров у стены, Морок в кресле напротив и Виктория, стоявшая посреди комнаты, как будто кабинет принадлежал ей.

— Генерал, когда операция? — спросила Звездова, не скрывая нетерпения. — Я с нетерпением жду ответа. Мне нужны образцы. Вдруг они отличаются от тех, что мы нашли. От меня многое ждут. Господи, я первый ксенобиолог в России, а может, и в мире.

— А может, нужно там всё выжигать? — мрачно сказал Лаптин. — Если местные ещё не растащили всё там. Там может быть всё… заражено.

— Вы говорите о потенциале, который изменит сельское хозяйство планеты, — резко возразила Виктория. — Урожайность вырастет в разы. Конечно, если ядро не повреждено. И как вы сказали, местные его не разнесут. Без подпитки от ядра это просто грибница. Которая быстро истлеет и будет переварена нашими бактериями. Так что это не сильно опасно. Пока что.

— Скоро выедем, — отрезал Морок, нарушая диалог между генералом и ксенобиологом.

— Группа не укомплектована. И с ЦАР ничего не согласовано, — настаивал Лаптин. — Это их территория. Я не могу так просто вас отправить. Мы должны соблюдать договорённости.

Морок хмыкнул, искажая лицо в гримасу.

— Да? А «Дельта» откуда тогда у культа? — неожиданно сказал Морок.

Лицо генерала исказилось в недовольной гримасе.

— Доказательств нет, — отмахнулся генерал. — ЦАР заявили, что усилят границу. А Камерун так же отрицает их присутствие. Да, у них база США. Но там от силы сто человек. И те так же отрицают «Дельту» у себя.

— И всё так же для защиты… чего там? Золото? Алмазы? Уран или кобальт? — цинично усмехнулся Морок.

— Кхм, прошу простить меня за перепалку, — Виктория сделала шаг вперёд. — Я поняла, что вы, Морок, тот, кто меня должен встретить.

— Августов, как всегда, — усмехнулся Морок. — Генерал, позвольте посвятить капитана Гурова в интересные обстоятельства.

Гуров, стоявший и просто слушавший всё это, встрепенулся. Он не был любимчиком генерала, но и козлом отпущения не был тоже.

— Меня? — переспросил капитан.

Лаптин потерял лицо. Он начал злиться от всего произошедшего.

— Товарищ Морок. Вы и так устав нарушаете. Может, хватит? Ваши высказывания уже мне поперёк горла стоят.

— Буду считать это за согласие. Генерал, я из Отряда «Ноль». Мне открыто… ну, всё равно кто командует. Приказ мне отдают не вы. Подчиняться вам не буду. Только сотрудничать. Понимаю, что моя манера речи вам претит. Понимаю. Прошу меня простить. Но всё же. Мне отдали приказ. И начну я его выполнять сейчас.

— А согласование?

— Генерал, у меня особые полномочия. Так что… Могу позвонить министру обороны.

Лаптин аж подпрыгнул от услышанного.

— Опять шутка?

— Нет. Министра Черновского я знаю лично. Просто скажем так: сделайте всё задним числом. А мы выедем. И клянусь, больше я вам претить не буду. Просто это моя речь. Как красная тряпка для быка. Кто как реагирует.

— Вы меня поймите. С этими метеоритами и усилением наших противников в регионе я зарабатываюсь. Но хорошо. Собирайтесь. Я всё подпишу.

Уже в коридоре Гуров поймал момент. Морок быстро ретировался наружу. А Виктория, казалось, была полностью поглощена телефоном, стоя в стороне.

— Разрешите вопрос? — сказал Гуров, отвлекая девушку.

— Разрешаю, — гордо сказала девушка.

— Поясни мне ситуацию. Я немного не понимаю, что там было в кабинете.

— И сама не до конца понимаю. Скажем так, капитан. Отряд «Ноль» — сверхсекретное подразделение. Они выше всех и подчиняются только Президенту. Или его ближайшему окружению. А с этим внеземным мицелием… всё не так просто. Видимо, Мороку приказали, и тот выполняет. Вне зависимости от проблем на пути.

Гуров мрачно хмыкнул, понимая, что его втягивают в какую-то тёмную игру.

Для похода была собрана небольшая, но мощная группа. На плацу, взревев двигателями, выстроилась техника в песочном камуфляже.

В голове колонны шёл БТР-82А. Тяжёлая восьмиколёсная машина выглядела хищником среди лёгких внедорожников. Его башня с 30-мм автоматической пушкой была развернута по ходу движения, ствол чуть приподнят — готовый к бою. Броня, исцарапанная песком и пылью, блестела на солнце. Внутри урчал дизель, выпуская клубы чёрного выхлопа. Именно он задавал темп, продавливая дорогу своей массой.

Фланги и тыл прикрывали три бронированных «Тигра-М». На их крышах торчали модули с крупнокалиберными пулемётами КПВТ. Машины были нагружены под завязку: канистры с топливом, ящики с боеприпасами, дополнительное оборудование для связи. Между машинами соблюдался строгий интервал — пятьдесят метров, чтобы одна мина не вывела из строя всю группу.

Воздух над плацом дрожал от жара и выхлопных газов. Механики-водители в шлемофонах уже сидели на местах, проверяя приборы. Стрелки-операторы лениво поворачивали стволы, сканируя периметр.

Часть 2 Вмешательство

За час до совета в кабинете Лаптина «крот» в администрации ЦАР и агент в рядах российских структур слили данные в Пентагон: ксенобиолог инкогнито прибыла в Африку.

Причин нацеливаться на прибывшего учёного не было. Такие специалисты целыми экспедициями летали по всей планете наперегонки, ища новые метеориты и очаги мицелия. Но сам факт её присутствия означал: русские нашли что-то важное.

Информация поступала со всех концов света. Один из таких очагов расположился в Перу. Он занимал целый акр.

Огромная колония мицелия — белёсая масса с зелёными прожилками — поглотила деревья и всю траву в округе. Среди неё росли новые виды растений. То ли принесённые мицелием, то ли мутировавшие и адаптированные к новой среде.

Очаг был уничтожен, ядро быстро нашли. Это было огромное яйцо. У подножия, на котором оно лежало, было что-то вроде грибницы-колодца. Радиусом около полуметра, глубиной двадцать сантиметров.

Внутри — светло-зелёная жидкость. Наполненная мошкарой, насекомыми и другой мелкой живностью.

А пахло очень сладко. Что, скорее всего, их и привело к этому резервуару. Как плотоядный цветок, мицелий заманивал жертв запахом.

США. Передовая оперативная база

Макмиллан собирался лихорадочно быстро. Ещё утром он спокойно сидел в столовой и ничего не подозревал. Обычный день на базе. Но тут появился связной с приказом. Всё изменилось за секунду.

Задача: прибыть в зону падения метеорита. Добраться туда надо было ещё при падении, но это глушь. Да ещё и местные банды активизировались на границе. Были даже перестрелки. Что одних пограничников, что других. Да и контрабандисты поползли — чтобы там что-то продать.

И кто надо в обеих странах решили не сообщать об инциденте. А лучше прислать людей и пособирать товар — чтобы неплохо так подзаработать.

Два «Хамви» выдвинулись к точке падения метеорита. Но перед этим была ещё одна точка интереса.

На границе двух стран — ЦАР и Камеруна — находился городок. На картах он обозначался как безымянная точка, но местные знали его как «Перекрёсток». Шумный базар, который жил по своим законам. Место, где встречались контрабандисты, боевики, наёмники и всё, что можно скупить на чёрных рынках Африканского континента.

Оружие в ящиках из-под консервов. Медикаменты без срока годности. Данные на флешках, зашитых в одежду. Люди — те, кто искал работу, и те, кто её предлагал. Здесь не спрашивали документы. Здесь спрашивали только цену.

Воздух дрожал от жара и выхлопных газов. Запах жареного мяса смешивался с запахом солярки, специй и пота. Где-то играла африканская музыка — громко, ритмично, без остановок. Дети бегали между палатками, взрослые торговались до хрипоты.

Колонна «Хамви» двигалась быстро, без света, только по приборам ночного видения. Двигатели работали на пониженных оборотах, чтобы не привлекать внимание звуком. Пыль поднималась густым облаком, оседая на броне красной плёнкой.

Всё было готово. Граница распахнута — неофициально, конечно. Но нужные люди получили нужные конверты. Толстые пачки франков КФА перешли из рук в руки ещё на подъезде. КПП пропустили их без лишних вопросов, словно здесь не было никакой границы, а лишь сплошная зона нестабильности.

Пограничники с обеих сторон предпочли отвернуться, когда услышали рёв моторов в ночи. Кто-то получил конверт, кто-то просто не стал рисковать жизнью ради чужих интересов. Шлагбаумы поднялись. Фонари погасли. Дорога была свободна.

Макмиллан смотрел в боковое зеркало. Пост исчез в темноте. Теперь они были в ЦАР. Неофициально. Нелегально. Невидимо.

Грунтовая дорога тут же ввела к деревне. Колея, выбитая грузовиками контрабандистов, вела прямо к первым хижинам. По обочинам валялись пустые гильзы, обёртки от патронов, следы костров. Кто-то уже был здесь до них.

«Хамви» отогнали в сторону, под прикрытие густых крон акаций. Механики-водители остались у машин — прикрывать отход, если что-то пойдёт не так. Двигатели заглушили. Тишина навалилась мгновенно, давя на уши после рёва моторов.

Макмиллан и ещё один его напарник — Грен — пошли в поселение. Бесшумно, пригнувшись, используя тени. Каждый шаг выверен. Каждый взгляд — по сторонам.

Если все остальные выглядели как солдаты армии США — с их стандартной униформой, шевронами и казённым оборудованием, то Макмиллан и Грен — нет.

На них была разгрузка без опознавательных знаков, штаны «мультикам» без нашивок, AR-15 с глушителями и потёртые кепки. Никаких флагов, никаких имён, никаких табельных жетонов. Обувь — разношенная, не армейская. Часы — гражданские. Рюкзаки — потрёпанные, без маркировки.

Отчего легко сойти за наёмников. Которых на Африканском континенте много.

ЧВК, частные охранники, искатели приключений — здесь никто не удивится вооружённым людям в камуфляже. Именно это и было нужно.

Небольшой городок у границы висел в мареве, как мираж. На картах он не значился, но на деле был узлом, где сходились все тропы региона. Много фермеров с поникшими от жары головами, скотоводов, гоняющих худых коз. И торговцы. Торговцы веществами, оружием и всем, чем можно.

Здесь продавали всё. От патронов калибра 7.62 до детских игрушек, украденных из грузовиков гуманитарной помощи.

Граница — как шутка. Линия на карте, которую никто не видел. Деньги есть — базар открыт, шлагбаумы подняты, пограничники улыбаются. Денег нет — тоже открыт, но уже в другом месте, в объезд, через сухую реку. Правительство ЦАР, конечно же, борется с подобными проявлениями. Заявления в прессе, рейды для галочки. Но бедность и жадность всё ещё остаются. Закон здесь покупался дешевле, чем мешок риса.

Макмиллан и Грен прошли вереницы торговцев. Они двигались естественно, не выделяясь из потока. Вокруг кипела жизнь: еда, животные, вещи. Крики зазывал, блеяние овец, запах жареного мяса и специй.

Запрещёнка же находилась в углу, между домов и подвалов. Туда они и направились.

Здесь шум стихал. Узкие проходы, тенистые навесы из тряпок. Пара охранников с «Калашами» стояла у входа в лабиринт. Стволы смотрели в землю, пальцы лежали на скобе. По кивку впускали в закрытый квартал. Своих знали в лицо. Чужих проверяли взглядом.

Там, меж пары улиц, проложился тайный чёрный рынок. Не было витрин. Товар лежал на мешках, на столах, просто на земле. Оружие в смазке. Вещества в пакетах. И мицелий.

Много мицелия.

Целые мешки уже серого и часть гнилого инопланетного гриба. Он выглядел не как растение. Он выглядел как ткань. Живая ткань. Некоторые куски светились тусклым светом даже в тени навесов.

Сладкий запах стоял густой, тяжёлый. Он перебивал аромат специй и выхлопных газов. Пахло как в оранжерее, где забыли убрать мёртвые цветы. Сладость, переходящая в тошнотворную прель.

Макмиллан морщился под кепкой. Запах был неправильным. Биология не должна пахнуть так. А ещё его это напугало. Так как карантин вышел из-под контроля и надо спешить.

Макмиллан быстро нашёл нужного человека. Точнее, целых двоих. Они стояли у дальнего стола, где товар был выложен лучше всего.

Один — торговец. Второй — вот он был загадкой.

Торгаш выглядел как местный король. Он знал, что здесь он главный. Малиновый пиджак, нелепый в этой жаре, но кричащий о статусе. Длинная белая сигара в углу рта. Короткая стрижка, почти под ноль. И тёмные очки, скрывающие глаза. На пальцах — перстни. На шее — золото. Он улыбался, похлопывал по мешкам с грибом, как по головам детей.

Второй же человек был обычным. Потрёпанная одежда, покрытая пылью дороги. Борода и прядь волос, сбитые в колтуны. Но выглядел тот, словно увидел дьявола. Побывал в аду и вернулся.

Он стоял неподвижно. Не моргал. Дрожал мелкой дрожью, хотя вокруг было жарко.

Чёрная кожа словно побелела, покрылась серым налётом, как и волосы. Будто жизнь выцветала из него прямо на глазах. Взгляд безумен. Зрачки расширены. Настолько, что глаза покраснели — сосуды лопнули от напряжения или чего-то другого.

— Джони, — развёл руками торгаш. Голос его дрогнул, сигара в углу рта погасла. — Какими людьми? Видишь, сколько у меня товара!

Торгаш указал на гору мицелия. Белый грибок стал уже серым, волокнистым, а в некоторых местах и чёрным, словно обугленным. Пахло сладко и немного гнилью. Запах был густым, липким, он оседал на языке, как привкус испорченного мёда.

— Это кто? — Макмиллан кивнул на второго человека.

Тот стоял неподвижно. Взгляд пустой, устремлённый в никуда. Одежда в пыли и копоти, руки мелко дрожали. Он не моргал. Дышал редко, поверхностно. Никаких внешних признаков болезни — только глубокий шок.

— А вот уже вопросик, — торгаш нервно оглянулся. — Как видишь, я усилил охрану.

Макмиллан скользнул взглядом по периметру. Вокруг торговых рядов было много вооружённых людей. Охрана стояла не для шоу — пальцы на спусковых крючках, взгляды настороженные, стволы в готовности. Это сразу подметил Макмиллан. Но в связи с событиями в мире это было не ново. Везде, где появлялся мицелий, появлялись и деньги. А где деньги — там и оружие.

— Я слышал, — спокойно сказал Макмиллан.

— Этот челок из деревни Балоги, — торгаш понизил голос. — Там как раз упал метеорит. Рядом, прямо на карьер. А сюда его привезли. Тут же полез мицелий. Его начали собирать. Продавать. А потом… Демоны.

— Демоны?

Макмиллан не изменил выражения лица, но Грен заметил: палец командира чуть сместился к спусковой скобе.

— В деревне никого нет, — торгаш облизал пересохшие губы. — Только десятки человек, говорящих одно и то же. «Они пришли». «Они внутри». «Они ждут». И если это правда… — Он замолчал, сглотнул. — Я валю нахер отсюда. И советую тебе и всему правительству закидать тут всё ядерными бомбами. Сжечь к чёртовой матери.

— Ты уверен? — Макмиллан смотрел на торговца. Даже сквозь тёмные очки тот чувствовал холодный расчёт.

— Ты понимаешь, — торгаш наклонился ближе. Запах сигары и пота смешался со сладкой вонью мицелия. — Это не демоны. Я верил в Лоа. Приносил жертвы. Молился духам предков. А тут уж точно не Лоа.

Он подошёл вплотную. И почти шепча, впритык сказал, так что только Макмиллан мог услышать:

— Это инопланетяне. И они существуют. Других объяснений не могу дать.

— Говоришь в лоб. Что в деревне? — так же тихо спросил Макмиллан на ухо уже торговцу.

Тот отпрянул назад. Резким движением он снял очки и очень пристально посмотрел на Макмиллана.

— Ты серьёзно, Джони? Ты знаешь это? Смотри.

В два шага он подошёл к человеку, который стоял словно в трансе. Резким движением он толкнул того. И человек забился в угол. Словно собака. Он забивался и забивался, пока охранник не начал того пинать. А человек начал плакать и что-то говорить.

— Сам видишь, — сказал торговец. Макмиллан же не подал виду. Человек был в шоке. До сих пор.

— Округа? — продолжил дельтовец. Он в первую очередь хотел знать, что с окружающей местностью. Может, уже началось вторжение. И правда, надо скидывать ядерку.

— Тишина, — ответил торгаш. А присутствующие начали озираться. А после и ретироваться от возможной потасовки. — Если ты туда… То береги себя. Если ты про путь, то он свободен. И я больше не хочу иметь дело с тобой. Не из ненависти или страха. И, кстати, знай, куда я уеду.

Макмиллан лишь неодобрительно хмыкнул.

— Подальше. Так далеко, как могу. В Россию тоже. Или Штаты. Думаю, Штаты. У вас стволы легче взять.

Грен ничего не сказал, когда они вернулись к колонне. А что ему знать? Командир имел контакты. А это… Это напугало. Он видел: правда нельзя. Если у такой змеи бегут от страха… Почему же государства и правда мешкают. Паника или расчёт.

Часть 3 Беда

Внутри бронеавтомобиля было тесно и жарко. Вибрация передавалась от двигателя на кости.

— Нам ещё долго? — устало спросила Виктория, поправляя лямку разгрузки. Для безопасности её полностью облачили в «Ратник».

Она ехала уже пару часов и откровенно устала смотреть на один и тот же пейзаж за бронестеклом. Саванна, кусты, пыль. Саванна, кусты, пыль.

— Полчаса, — ответил Глаз, сверяясь с навигатором. Его пальцы быстро бегали по экрану, сверяя координаты с картой. — Вроде того.

Девушка откинулась на спинку кресла. Перед этим скинула бронежилет. Провокационно выгнула спину, демонстрируя фигуру. Это подметила она сама и взгляд Морока, скользящий по ней. Он не скрывал — смотрел открыто, оценивающе, но без интереса самца. Скорее как техник осматривает механизм.

— Пялиться нехорошо, — заметила Виктория, не оборачиваясь.

— Разве? — Морок усмехнулся, откидываясь на соседнее сиденье. — А я думаю, это прекрасно.

— Может, мне раздеться? — съязвила девушка, пытаясь вывести его из равновесия. — Станет прохладнее.

— Тю… нет, — неожиданно и откровенно ответил Морок. Его голос стал серьёзнее. — Тело девушки в одежде прелестнее, чем без одежды. Но без одежды это некрасиво. И это факт.

Виктория была ошеломлена произнесённым. Она ожидала шутки, пошлости, чего угодно. Но не такого философского ответа. Эстета на соседнем сиденье.

Но всё прервал Могила. Его хриплый голос оборвал разговор.

— Приехали. И двадцати минут не ехали.

Колонна остановилась на гребне холма, замерев как вкопанная. Двигатели заглушили не сразу — дали им поработать на холостых, чтобы не глохнуть в случае резкого старта. Пыль, поднятая машинами, медленно оседала, зависая в раскалённом воздухе красноватой пеленой.

Сверху открывался вид на всё поселение — и вид был не из приятных. Деревня лежала внизу, как брошенная игрушка. Мёртвая.

Сама же деревня выглядела пустой. Разрушенной. Но не от бомбёжек или обстрелов. Соломенные крыши местами обвалились, словно сгнили за одну ночь. Глиняные стены потрескались и осыпались, обнажая внутренности хижин. Дома выглядели заброшенными, будто жители ушли в спешке, не забрав ничего.

Двери распахнуты настежь — скрипят на ветру. Окна выбиты, зияют чёрными провалами. На земле валялась домашняя утварь — миски с засохшей едой, перевёрнутые корзины, детские игрушки, брошенные в пыли. Ткань на одежде выцвела. Всё застыло в одном мгновении.

Никаких тел. Просто тишина. Такая плотная, что звенела в ушах. Даже птицы не пели. Даже насекомые замолчали.

Морок тут же переключился на командира. Исчезла улыбка, исчезла расслабленность. Плечи расправились, подбородок чуть приподнялся. Голос стал холодным, отрывистым, без лишних интонаций.

Отряд солдат РФ демонстративно выставил оружие. Щелкнули предохранители. Автоматы вскинуты, приклады уперты в плечо. Пальцы легли на спусковые крючки. Взгляды сканировали каждый угол, каждое окно, каждую тень. Движения синхронные, отработанные. Они пошли вперёд, рассыпаясь в цепь.

Впереди же ехал БТР-82А. Тяжёлая восьмиколёсная машина медленно ворочала башней, направляя ствол 30-мм пушки в стороны.

Колёса хрустели по сухой земле, раздавливая камни. Двигатель работал на пониженных оборотах — чтобы слышать, что происходит вокруг. Рёв мотора казался неестественно громким в этой мёртвой тишине.

БТР-82А медленно подполз к зданию, за которым открывалась площадь. Фактически — развилка нескольких улиц, где глиняные дома сходились клином, образуя открытое пространство. Когда-то здесь торговали, смеялись, жили. Теперь же осталась лишь тишина и красная пыль, оседающая на руинах.

Машина замерла. Двигатель урчал на холостых. Пыль, поднятая колонной, медленно оседала, зависая в раскалённом воздухе мутной пеленой. Солнце палило нещадно, но внутри периметра казалось холоднее.

Морок и Гуров вышли первыми. Движения синхронные, отработанные. Осмотрелись. Автоматы вскинуты, приклады уперты в плечо. Пальцы лежали на спусковых крючках. Взгляды сканировали каждый угол, каждое окно, каждую тень.

Никого. Только ветер гулял между стенами, поднимая вихри пыли. Звук был неестественным для Африки — ни сверчков, ни птиц.

— Жрец, запускай дрон, — скомандовал Морок в гарнитуру. Голос ровный, без лишней эмоции.

Оператор Отряда «Ноль» кивнул, не отрываясь от пульта. Небольшой квадрокоптер с жужжанием взмыл вверх, зависая над деревней. Камера вращалась, передавая картинку на планшет.

— Чисто, — доложил Жрец через минуту, не поднимая головы от экрана. — Вообще никого нет. Только следы крови и разруха.

— Кровь где? — спросил Морок, не убирая автомат с плеча.

— На стенах. На земле. Внутри домов. — Жрец повернул планшет к командиру. На экране тепловые пятна отсутствовали, но визуал показывал тёмные подтёки. — Но тел нет.

Виктория вышла из «Тигра». Она не стала снимать броню, несмотря на жару, лишь расстегнула воротник, открывая шею. Воздух здесь был густым, вязким. Запах усилился — сладкий, приторный, липкий. Он шёл отовсюду: от стен, от земли, от самого воздуха. Он оседал на языке, как привкус испорченного мёда.

— Могила, почему она вышла? — голос Морока щёлкнул в наушниках водителя.

— Открыла дверь сама, товарищ командир, — ответил водитель, не оборачиваясь. — Сказала, датчики зашкаливают.

— Ксенобиолог… — пробормотал Морок. — Ладно. Гуров, будь её тенью. Глаза на неё.

Солдаты рассыпались по периметру, занимая позиции. Отрываясь от бронетехники, они уходили в стороны, перекрывая сектора огня. Засады не было, но напряжение не спадало. Тишина давила на уши, звенела внутри черепа.

Щепка, снайпер группы, бесшумно взобрался на крышу ближайшей глиняной хижины. Выставив ствол винтовки, он прострелил взглядом местность через прицел.

— Периметр чист, — подтвердил он в эфире. — Вижу только ветер. И пыль.

Гуров, Морок и Виктория двинулись вглубь площади. За ними следовал Жрец с оборудованием — тяжёлый рюкзак с дронами и сканерами давил на плечи, но он не жаловался. Чем дальше они шли, тем мрачнее становилось. Тени сгущались, хотя солнце стояло в зените.

Они шли за «Тигром», который ехал медленно впереди. Бронированная машина осторожно продавливала путь. Башня с пулемётом постоянно двигалась, поворачивая стволом в разные стороны. Сканировала каждый угол, каждое окно.

За углом открылся вид на метеорит.

Крупный объект лежал на окраине деревни, глубоко вдавившись в землю. Но страшнее камня было то, что его окружало. Всё в радиусе ста метров было покрыто мицелием. Дома, дорога, поникшие деревья — всё затянуто живой, пульсирующей плёнкой. Она переливалась перламутром на солнце, местами чернея, словно обугленная ткань.

— Вот это да… — выдохнула Виктория. В её голосе звучал не страх, а научный азарт. — Мне нужно взять образцы.

— Аккуратно, — предупредил Морок. — И не отходи далеко. Гуров, рядом с ней.

Девушка схватила контейнер и приборы. Шагала она быстро, но осторожно. Мицелий хлюпал под берцами. Влажное. Живое. Каждый шаг оставлял вмятину, которая медленно затягивалась обратно.

Всё выглядело завораживающе и мерзко одновременно. Поверхность словно дышала. Редкие растения светились тусклым биолюминесцентным светом, даже днём. Чуть дальше виднелось углубление — резервуар с жидкостью, окружённый наростами.

Виктория работала быстро. Профессионально. Сначала образцы субстрата — скальпель, пробирка, герметизация. Потом проба из водоёма — шприц с удлинённой иглой. Затем она достала портативный анализатор — аппарат с экраном и антеннами. Прибор запищал, цифры на экране побежали вверх.

Подойдя к самому метеориту, она взяла пробу ядра. Камень был тёплым. Слишком тёплым для того, что упало с неба сутки назад. Жрец оперативно принимал гермоконтейнеры, упаковывая их в защитные пакеты.

Гуров и Морок стояли спиной к учёным, контролируя подходы. Автоматы не опускались. Всё было слишком тихо. Где люди? Где контрабандисты? Где хоть кто-то? Деревня не могла просто испариться.

— А это что? — Виктория подошла к обратной стороне метеорита.

Она опустила руку в углубление, заполненное белёсой вязкой жидкостью. Жидкость была тёплой.

— Интересно… Консистенция не соответствует известным образцам. Слишком густая.

Жрец протянул внутрь эндоскопическую камеру на гибком шнуре. На экране планшета проявилась картинка.

— Пустота, — сказал техник. — Внутри пусто.

— Как пусто? — Морок наконец обернулся.

— Полость, — Жрец повернул экран. — Только белая жидкость заполняет дно. Стенки гладкие. Это не камень, товарищ командир. Это оболочка.

Гуров почувствовал, как по спине пробежал холодок. Метеорит был не камнем. Это была капсула. И она была пуста.

— Это ещё что? — Морок заметил движение на экране дрона, который транслировал картинку всем группам.

— Не знаю, — ответила ксенобиолог, не отрываясь от приборов.

— У нас гости, — голос Щепки в эфире звучал спокойно, но напряжённо. Снайпер видел всё с высоты.

— Кто? — Морок мгновенно вскинул автомат.

— Американцы. Пара «Хамви» движутся к нам со стороны границы.

Часть 4 Да снимется маскарад.

Макмиллан вышел из машины и приготовился войти в деревню. Дверь «Хамви» захлопнулась с глухим металлическим лязгом, который в этой мёртвой тишине прозвучал как выстрел. Он поморщился. Слишком громко.

С ним шли ещё двое бойцов. Грен — справа, оператор связи — слева. Трое остались у «Хамви» — охранять технику и прикрывать отход. Это было стандартное решение для рейда в неизвестной зоне, но сегодня всё казалось неправильным.

Он разделил свою группу на две части: штурмовую и группу поддержки. Это был риск. Делить силы в районе, где возможно присутствие противника — русских спецназовцев или местных боевиков, — нарушение устава. Но оставлять тыл незащищённым было ещё опаснее. Если что-то пойдёт не так, им нужен будет чистый путь к отступлению.

— Слушать внимательно, — Макмиллан обратился к сержанту, оставшемуся за старшего у машин. — Двигатели не глушить. Сектора обстрела держать под контролем. Любое движение на периметре — доклад немедленно.

— Принято, — кивнул сержант.

На одном из «Хамви» был закреплён миномёт. 60-мм установка, смонтированная на турели. Расчёт остался у машины, проверяя заряды. Если начнётся заварушка, они смогут накрыть район огнём, не входя в саму деревню. Это был их козырь. Тяжёлая поддержка для лёгкой группы.

Макмиллан проверил магазин автомата, передёрнул затвор. Патрон дослан в патронник. Предохранитель снят.

Пару минут они шли через разрушенные переулки и ломаные стены, пока не вышли к центральной дороге, которая вела только к метеориту. Вокруг всё начало обрастать мицелием.

Макмиллан присел за обломками глиняной стены и достал бинокль. Линзы блеснули на солнце, но он тут же прикрыл их ладонью. Впереди, сквозь марево жары, виднелась площадь. Там, где должен был лежать метеорит, земля чернела. Мицелий полз туда, словно живая нефть, обступая камни и кости домов.

Как вдруг что-то шорохнуло позади. Не ветер. Не осыпавшаяся глина. Шаг.

Оператор «Дельты» тут же обернулся, рефлекторно вскидывая автомат. Но было поздно. Ему в лицо прямо утыкался автомат Калашникова. Ствол казался чёрным зрачком, готовым выстрелить.

За спиной Макмиллана стоял Морок. Без улыбки. Без маски шута. Только холодные глаза и палец на спуске.

Жрец видел их ещё издалека. Квадрокоптер, зависший над крышами, передал картинку на планшет: две фигуры в «мультикаме» движутся к эпицентру. Тогда Морок дал приказ затаиться — и пулемётчику на БТР, и им самим. Быстро спрятав технику в тени разрушенного склада, Морок и его подчинённые укрылись в домах, через которые должны были пройти «дельтовцы». Растворились в тенях. Старались кто в подвале, если такой имелся, кто в соломенных хижинах или глиняных коробках без крыш.

— Я думал, вы американцы элитные, — Морок говорил на английском. Чётко, с лёгким акцентом, но грамотно. Громко, чтобы Макмиллан всё слышал, но не настолько, чтобы привлечь лишнее внимание. — Не вижу шевронов. Флага нет. «Дельта», что ли? Или частники?

Макмиллан медленно опустил руки, не выпуская автомат. Лицо каменное.

— Нет. Мы не «Дельта», — спокойно ответил он. — ЧВК. Охрана грузов.

— Не заливай, — перебил Морок, шагнув ближе. Ствол АК почти коснулся носа американца. — Вы были у культа Земли. На базаре. И палили продавца оружием. Я знаю.

Макмиллан не подал виду. Дыхание ровное. Но резкие и мелкие движения мышц лица его выдали. Микровзгляд в сторону Грена. Доля секунды напряжения.

Морок усмехнулся.

— Вижу, что да. Так как это вы сюда пришли? Не подскажите? А то это вроде как нарушение международных норм. Суверенитет ЦАР и всё такое.

— Кто бы говорил, — ответил Грен, стоящий чуть в стороне. Его тоже держали на прицеле, но он не собирался молчать.

— Демократические бомбы знаю, — усмехнулся Морок, не отводя глаз от Макмиллана. — Не звезди, янки. Не ври, — голос Морока стал тише, опаснее. — Я думаю, если мы вас здесь забараним, то вас не хватятся.

Макмиллан медленно выдохнул. Он смотрел прямо на Морока, и в его глазах не было страха. Было предупреждение.

— Вы не понимаете, тут опасно, — сказал он тихо. — Дело не в вас и не в нас.

— Я всё понимаю. Вопрос в другом, чего это ты так… — Морок начал давить, чувствуя слабость противника. — Стоять.

Он замер. Голова чуть наклонилась. И в этот момент он понял.

— Ты слышал?

Морок и Щепка переглянулись. Как и Макмиллан. Грен напрягся, вскидывая голову. Звук был неясным. Не выстрел. Не взрыв. Словно что-то огромное вздохнуло под землёй. Третий «дельтовец», сидящий на коленях с поднятыми руками, так же повернул голову. Он тоже что-то услышал.

— Я тоже слышал, — ответил Макмиллан. Автомат в его руках медленно опустился на пару сантиметров.

Морок не убирал оружия, но напряжение сменилось настороженностью.

— Свяжись со своими. Щепка, — скомандовал Морок, не оборачиваясь.

Оба оперативника достали рации. Макмиллан нажал тангенту на своей частоте. Щепка — на своей. Начали переговариваться.

— База, это Мак-1. Приём.

— Первый, я Щепка. Как слышите?

Но ничего не было. Только тишина в эфире. Мёртвая, густая тишина. Никакого статического шума. Никаких голосов. Будто вышки исчезли. Будто мир за пределами деревни перестал существовать.

Щепка медленно опустил рацию. Взгляд стал тяжёлым.

— Наши не отвечают. Совсем.

Макмиллан поморщился, слушая свой эфир. Он попробовал другую частоту. Потом аварийную. Пустота.

— Мои тоже, — ответил он. Голос звучал глуше.

— Шеф, — раздался по рации голос Жреца. Надрывный, с хрипотцой, будто он бежал или задыхался. — Тыл не отвечает. Совсем. Мы с ксенобиологом и Гуровым стоим за домом. Связь с базой мёртвая.

Морок сжал рацию так, что пластик корпуса жалобно хрустнул. Костяшки пальцев побелели.

— Понял, — ответил он, стараясь держать голос ровным, стальным. Но внутри похолодело. — Подними птичку. Вруби тепловизор. И скажи учёной, чтобы она тоже по своим приборам проверила. Фон, излучение, что угодно. Мне нужна картина.

— Что у вас? — потерялся Макмиллан, глядя на русского. В его глазах читалось то же понимание: что-то пошло не так. Глобально не так.

— Вставай, — кивнул Морок, оборачиваясь. Он поднял автомат, смотря по сторонам. Тени стали длиннее. А солнце оставалось ещё в зените.

Макмиллан встал и тоже начал озираться. Инстинкт самосохранения взвыл сиреной. А вот второй «дельтовец», Кан, нацелился на Щепку.

— Кан. Они не враги, — прошипел Макмиллан сквозь зубы, не поворачивая головы.

Кан опустил оружие с откровенной ненавистью в глазах. Он не доверял русским. Но приказ есть приказ.

— Выходим на улицу. Жрец, выходите, — скомандовал Морок.

— Бос. Тут писец, — голос Могилы в эфире звучал глухо, искажённый помехами.

«Тигр» выехал на улицу. Ксенобиолог сидела внутри, бледная как полотно. Могила за пулемётом, Грот — водитель — за рулём. Гуров и Глаз были снаружи, прикрывая машину, автоматы наготове.

— Это ещё кто? — прохрипел громко Могила, увидев американцев в камуфляже без шевронов.

— Амеры. Жрец, говори, — отрезал Морок, не сводя глаз с планшета, который техник протягивал ему.

Жрец выглядел испуганным. Бледный, руки дрожат, пот льёт градом. Он ткнул пальцем в экран, и уже Макмиллан и Морок обомлели.

Дрон сперва показал лагерь американцев. Два «Хамви» стояли брошенными. Двери распахнуты настежь. Тела солдат США… их жрали. Пара огромных арахнидов, под метр каждый, копошились на броне. Членистые лапы впивались в плоть, хитин хрустел в тишине эфира, передаваемый микрофоном дрона. Звук был сухим, как ломание веток.

А потом камера дрогнула и повернула на колонну техники РФ. Где так же были вырезаны все. Солдаты лежали в неестественных позах. И хуже всего — БТР, видимо, пытались открыть, так как рядом лежал раскиданный водитель машины. Внутренности наружу. Кровь везде, чёрная в инфракрасном спектре.

— Мля, — выдал Морок. Лицо побелело, губы сжались в тонкую линию. — Хреново.

Макмиллан же испугался по-настоящему. Он сглотнул, кадык ходил ходуном. Начал потеть. А руки слегка тряслись, он сжал их в кулаки, чтобы скрыть. И такое было у всех остальных. У Виктории, которая сидела в «Тигре» и чуть не плакала, зажав рот рукой. И теперь у неё не было оружия. Ей выдали пистолет.

— Так, не паниковать, — Морок взял себя в руки. Первым. Всегда первым. — Вопрос в том, как они завалили и ваших, и наших. За пару минут, мля.

— Тепловизор ничего не показывает, — добавил Жрец, глядя в экран. Голос дрожал. — Они… их нет в спектре. Холодные. Как камни. Или… как пустота.

Морок прищурился.

— Вруби лидар. Переключи спектр. Лазер пробьёт маскировку. Масса есть — значит, они светятся.

Жрец потными пальцами тыкал по экрану, пока не удалось. На дисплее пошли помехи, зелёные полосы пробежали по картинке. Затем проявились контуры. Красные точки. Много красных точек.

— Вот они, — выдохнул техник.

И тут Морок резко перехватил автомат Макмиллана. Тот уже собирался обернуться и сделать движение, увидев что-то краем глаза. Но Морок не дал. Резко схватил за ствол амера.

— Тихо… Не подавай вид. По команде, — прошипел Морок ему в ухо. Холодное дыхание обожгло кожу. — Не рыпаемся.

— Че там у вас? — спросил Могила по рации из «Тигра».

— Могила, закрой «Тигр» наглухо. Девушка на тебе, — отрезал Морок, не оборачиваясь. — Любая щель — заварить. Понял?

— Бос… — водитель замялся. — А вы?

— Быстро! — рявкнул Морок.

Могила сплюнул. Но подчинился. Пулемётное гнездо закрылось. А внутри щёлкнули блокировки. Девушка заерзала на сиденье. А оставшиеся два бойца из «Нуля» передернули затворы. Своих АК.

Лязг закрывающегося люка стал сигналом. Металл ударился о металл, и эта вибрация, казалось, прошла по земле, как удар колокола.

Люди, застывшие на месте, ещё секунд десять не двигались. Это были самые долгие десять секунд в их жизни. Время растянулось, как резина, вязкое и тягучее. Тишина звенела в ушах громче выстрелов, давила на барабанные перепонки. Слышно было только собственное сердцебиение и свист ветра в развалинах.

Только потом медленно, словно в замедленной съёмке, руки потянулись за оружием. Никаких резких движений. Никакой суеты. Инстинкт самосохранения кричал: «Не спугни». Они знали: стоит сделать рывок — и начнётся бойня.

А глаза… глаза бегали. Зрачки метались в пределах глазниц, не фокусируясь на пустоте. Смотреть было не на что. Врага не было видно. Воздух казался чистым, но кожа чувствовала взгляд хищников.

Они ориентировались по данным дрона. На экранах планшетов горели красные точки. Лидар не врал. Масса есть — значит, цель есть. И согласно данным, вокруг них кишели инопланетяне.

Было их по паре на каждую из сторон улицы. Морок выдохнул и на пределе возможностей повернулся. Автомат впился прикладом в плечо. То ли от нервов, то ли от ярости.

Пришельцы же как сорвались с поводка. Тишина лопнула, словно стеклянная сфера. Невидимые глазу тела рванули вперёд с неестественной скоростью. Клиновидные ноги поднимали взвесь пыли с земли, обозначая их движение. Там, где пробегал паук, воздух дрожал, как над раскалённым асфальтом.

А глаза… Глаза всё же могли их увидеть. Не самих тварей, но искажение пространства. В те редкие моменты между рывками инопланетян.

Морок прицелился. Мушка автомата плясала в прорези целика. Цель примерно в десяти метрах. Там, в дрожащем воздухе, где пыль клубилась странными вихрями. Земля под ногами твари вздыбилась. Небольшие выемки вспыхивали на песчаной земле, отбрасывая песок и редкие камни в стороны. Это пули рикошетили от невидимой брони, высекая искры из пустоты.

Он зажал гашетку. Автомат затрясся в руках, подбрасывая ствол вверх. Отдача била в плечо ритмичными ударами. Но силы хватало, чтобы удержать ствол в направлении цели. Руки стали стальными. Пули канонадой летели в тварь. Арахнид был в метр высотой и полтора в длину. Огромный, быстрый, смертельный.

Очередь стандартных 5.45 ударила в ничто. Сперва пули словно молотки вбивались в хитин, оставляя вмятины и белые трещины на невидимой поверхности. Звук был сухим, как удар хлыста. Арахнид дёрнулся. Кинетической силы хватало, чтобы создание остановить, затормозить его рывок. Камуфляж мерцал, не выдерживая ударов.

Следующие пули уже начали пробивать. Крошить хитин, вырывать куски плоти и выплёскивать светло-зелёную жидкость. А вместе с ней — пульсировала синяя кровь, окисляясь на воздухе и превращаясь в чёрную корку.

Сам арахнид выглядел мрачно. Особенно для человека. Четыре основные конечности. Острые и мощные, как копья. Симметричные и покрытые хитином. Голова с пастью и клыками, из которых капала слюна. Восемь чёрных, вечно жгущих глаз, не мигая смотрели. Небольшое тело и раздутое брюшко с ещё парой конечностей. Ещё пара длинных клинков, готовых убить.

Сама тварь была покрыта мехом или неведомым рисунком, который переливался, как бензиновая плёнка. Так что одна часть скрывала его, делая прозрачным, а другая, повреждённая, обнажала раны и мясо внутри.

Шесть секунд. И полный магазин лёг в тварь, полностью изрешетив создание. Оно упало, наконец обретя форму. Груда мяса и хитина на песке. Тварь дёрнулась пару раз и обмерла в конце. Из туши сочилась синяя кровь и тёмно-зелёная жижа. Больше слизь, чем внутренняя жидкость.

Вокруг также разливались лужи. Зелёные и синие. Их было немного — всего четыре таких вот маскировочных твари. И все они были мертвы.

Люди расстреляли их так же мощно и быстро. Автоматы и винтовки заговорили в унисон. Оружие выдало всего одну быструю очередь — и от невидимой твари ничего не осталось, кроме кровавого следа. Выплёскивая зелёную желчь и синюю кровь, создание упало на песок. Но продолжало дёргаться. Нервная система ещё работала, даже когда тело было мертво. Мощный удар пуль отбросил тварь так, что она скользнула по песку на метра полтора назад.

Ещё две твари разнесло на части. Могила краем глаза увидел, что одна крадётся к люку «Тигра». Инстинкт сработал быстрее мысли. Он схватил дробовик.

Резко выглянул из бронированного люка с «Сайгой-12». Прицеливаться не пришлось. Выстрелил в упор.

Грохот выстрела заглушил шум боя. Картечь точно вошла в центр невидимой массы. Кинетическая энергия заряда отбросила тварь на метр назад, ломая хитиновые конечности и разбивая пасть с глазами в кашу. Заряд прошёл дальше, в мягкую плоть, убив её на месте. Камуфляж исчез, обнажив груду мяса.

Последний арахнид был расстрелян совместным огнём из Калашникова и AR-15. Русские и американцы работали согласованно. Огонь оторвал ему конечности и разворотил брюшко. Кровь обильно выплёскивалась из твари, обнажая пульсирующие внутренние органы.

Воздух вышел из лёгких со свистом. Люди не могли говорить. Только материться.

Морок смотрел на ближайшую тушу, которая ещё дёргалась в конвульсиях. А после поднял взгляд и увидел ещё тварей. Уже не маскирующихся. Они отличались. Одни меньше. Другие больше. Огромные пауки. С огромными клинками.

Но тут заговорил «Корд» на крыше «Тигра». Очереди крупного калибра разваливали тварей одну за другой. Могила не терял времени. За первую очередь из пулемёта он смог разнести пару тварей. 12,7-мм пули просто разрывали пауков на части. Размером они были меньше невидимок. Метр в высоту, может, чуть меньше. Остальные же твари ринулись в тени. Прячась в зданиях и за углами. А дальше ничего. Они словно отступили. Могила же водил медленно дуло, выглядывая тварей.

В голове Морока что-то щёлкнуло. Короткая, холодная мысль. Не страх. Не осторожность. А вера. Вера в человечество. Но что он знает о враге? Или же из верхушки? Ничего.

Он подлетел к «Тигру», рывком открыл боковую дверь. Ксенобиолог сидела в углу, бледная как полотно, едва дыша. В глазах — пустота.

Он выхватил биоконтейнеры, литров на десять каждый. Тяжёлые, герметичные.

Он кинулся к ближайшей твари, чьё брюшко было разорвано. Небрежно, почти грубо, набивая пакеты органами, кровью и кусками плоти. Руки не дрожали. Он работал как мясник.

Но разъедало плоть. Кровь текла и стекала по щеке на лицо. Руки же все были в этой жиже.

Пакеты с образцами и куски хитина были закинуты в десантный отсек «Тигра». Морок же скомандовал коротко и резко:

— Все в машину. Амеры тоже!

Деваться было некуда. Макмиллан, Грен и Кан переглянулись, но подчинились. Русские были хозяевами техники. Морок сел на второе место, напротив водителя, весь в синей крови и зелёной слизи. Могила занял место за пулемётом. Грот — за рулём. Глаз, Гуров и Щепка плотной кучей забились в отсек. Часть вещей и оружия пришлось выкинуть, чтобы хоть как-то поместиться.

Грот взревел двигателем. Дизель набрал обороты с рёвом раненого зверя. Резко сдал назад. Разворот на сто восемьдесят. Пауки, кучковавшиеся за углом, почувствовали вибрацию и кинулись на машину. «Тигр» поехал вперёд на всех оборотах, раздавив несколько тварей колёсами. Хитин хрустнул под тяжестью брони.

Внутри машины начались ликование. Даже Виктория поднялась с сиденья, оправляясь от толчка.

— Поехали! Давай! — выкрикнул Морок. Грот же врубил полный привод.

— Не трогай ничего! — резко крикнула девушка, увидев его руки. Морок обернулся с непониманием на лице. — Ты трогал инопланетный организм голыми руками. Ты можешь быть чем-то заражён.

Морок осмотрел себя. Синяя кровь засыхала на перчатках.

— Чтоб меня… Меня не трогать. Я в карантине.

— Контакт! — выкрикнул Могила и дал длинную очередь из «Корда». Звук выстрелов внутри был оглушительный.

За ними погнались пару арахнидов. Ещё один, отличающийся вид. Охотники. Четыре мощные конечности. Вытянутое тело. Пасть с жвалами и пара крупных глаз. Высотой в два метра. И бежало оно за машиной достаточно быстро, перепрыгивая камни.

— Быстрее, Грот!

— Не могу. Тут не дорога, а сыр дерьмовый, — в подтверждение его слов машину тряхнуло на кочке. Так сильно, что кто-то ударился головой о броню. А Могила чуть не вылетел из турели.

— Могила, держись!

— Не могу. Она летит как бешеная! Трясет как в стиральной машине!

— Дай ствол! — приказал Морок, протягивая руку.

Ему дали оружие. Не «Калаш» и не «Сайгу». Это был РПГ-26 «Аглень». Одноразовый гранатомёт. Морок вцепился в него взглядом.

— Издеваешься?

— Повезло, что вообще был, — буркнул Гуров.

Морок плюнул и высунулся из бойницы. Макмиллан же открыл одну из задних дверей и стрелял из автомата в открытый проём. Даже Виктория выстрелила из пистолета пару раз, дрожащими руками.

Выстрел. Граната ушла точно в цель. И один из них исчез в огненном шаре. Осколки хитина разлетелись в стороны. А второй просто остался лежать, скрывшись за холмиком, объятый пламенем.

Морок смотрел на удаляющуюся деревню. Пыль клубилась за колёсами, закрывая мёртвый пейзаж. И был в ошеломлении.

Твари. Инопланетяне. Всё это было реально. Кровь на его руках, запах гнили в салоне, синяя слизь на перчатках — всё доказывало: это не учения. Не сон.

Но неожиданно за холмом что-то мелькнуло. Вспышка. Тихая, без звука. И среди облаков пыли и дыма он увидел объект чётко. На секунду. Может, две.

Это был корабль.

Не метеорит. Не скала. Корабль. Он висел в воздухе, не касаясь земли. Размером с футбольное поле. Или меньше. Тёмно-оранжевый. С яркими блёстками янтарного цвета. Формой он был чем-то схож с закрученным торнадо. Точно та часть, что он увидел.

И тут же исчез. Словно его не было. Словно это была галлюцинация. Марево от жары. Игра света.

Глава 4 - Да снимется маскарад

Часть 1 Экономика экономика и еще раз экономика

Экономический всемирный форум в Гонконге только начинался. Тысячи делегатов. Сотни стран. И все собрались по одной причине. Новый мировой порядок. И новые экономические договорённости, которые должны были заменить рухнувшую систему.

Собранные пятилетней давности данные показали неумолимую истину: старая система, старые союзы — не работают. Мир изменился. А институты — ещё нет.

Здесь собрались все ключевые игроки. Это было настолько беспрецедентно и секретно, что старые враги на время забыли о распрях. Представители НАТО открыто говорили с руководством России. Иран — с Израилем.

Это было немыслимо. Но все, кто хоть немного знал, что творится на самых верхних и секретных этажах власти, понимали, что все их распри могут легко и просто стать всего лишь песчинкой среди проблем, грозящих всем им.

Напротив входа, под прямым углом к свету, сидел Элиот Хартман. Президент США выглядел старше своих шестидесяти двух лет. Густые седые виски контрастировали с волосами, тронутыми дешёвым красителем, а глубокие тени под глазами выдавали недели без сна. Галстук был чуть ослаблен — единственная уступка человеческой слабости в этом зале.

Справа от него, невозмутимый, как скала, сидел председатель КНР. Ли Вэймин казался выточенным из камня: гладкое лицо, безупречный тёмный костюм, застёгнутый на все пуговицы. Его руки лежали на столе неподвижно.

Александр Волков, президент России, сидел чуть в стороне, в тени. Он молчал дольше всех. Перед ним лежала закрытая папка, которую он не открывал. Его взгляд был тяжёлым, привыкшим командовать. Волков держал козырь, который не хотел показывать. Пока не хотел.

Европу представляли трое, и каждый казался призраком уходящей эпохи. Канцлер Германии, Конрад Шмидт, постоянно протирал очки тонким платком. Последний представитель старой Европы, он знал, что его страна стоит на пороге выхода из НАТО из-за прихода к власти альтернативных сил.

Рядом с ним премьер Великобритании, Элеонора Черч, сидела прямо, словно проглотила аршин. Холодная, расчётливая, без единого украшения, кроме часов.

А президент Франции, Анри Валери, нервно крутил в пальцах дорогую ручку. Щелчок колпачка раздражал остальных. Французский легион уже столкнулся с невидимками, но остальные об этом не знали. Одна из баз была полностью вырезана кем-то.

От них веяло старой политикой, но дальше сидели те, кто представлял стихию. Премьер Индии, Раджив Гупта, не мигал. Он представлял миллиард голосов. Луис Фернандес из Бразилии то и дело вытирал лоб платком. Принц Сауд, молодой наследник трона, смотрел на всех с лёгкой скукой.

Рядом с ним сидели люди, привыкшие к войне, видимой и невидимой. Президент Израиля, Аврам Барак, ёрзал на стуле. Человек в осаждённой крепости, он чувствовал себя беззащитным впервые в жизни: его система «Железный купол» была бесполезна против биологической угрозы. Напротив него сидел Верховный лидер Ирана, аятолла Карими, в строгом чёрном одеянии. Тень Востока, он смотрел поверх очков, словно видел грехи собеседников. Для него это было знамением. Концом времён. Или началом.

В другом углу, чуть в тени, сидел Харуки Танака. Премьер-министр Японии казался частью интерьера — настолько неподвижным и выверенным было его положение. Его тёмно-синий костюм сидел без единой складки, воротничок белел стерильной чистотой, а руки лежали на столе не полностью, лишь кончиками пальцев касаясь полированной поверхности. Перед ним не было папок с досье или толстых отчётов, как у американцев или русских. Только закрытый блокнот и ручка, которой он не касался.

В конце стола, словно на скамье подсудимых, расположились представители международных институтов. Кофи Менса из ООН выглядел как учитель, попавший на собрание директоров корпораций. Голос, который никто не слушает.

Но самым бледным в комнате был доктор Амир Халил из ВОЗ. Перед ним были папки с докладами, исследованиями и показаниями людей, собранными со всего мира.

Здесь не было флагов. Именных табличек. Протокола. Только они — люди, державшие руку на пульсе планеты.

Когда заседание началось, все молчали. Только редкие переглядывания между теми, кого можно было назвать союзниками или партнёрами.

— Господа, — голос Хартмана прозвучал глухо, поглощённый звукоизоляцией. — Мы все понимаем, почему здесь собрались. Мы стоим на грани. Не войны между нашими странами. Войны иного рода.

Никто не шелохнулся. Их лица оставались неподвижными. Это не те люди, которых можно напугать или всполошить.

— На территориях нескольких государств зафиксированы падения неопознанных объектов, — продолжил Хартман. — Официально мы называем их метеоритами. Но данные разведок говорят об обратном. Внутри обнаружены биологические структуры. Не минералы. Не металлы. Ткани. Мицелий. Образцы с признаками членистоногих. У кого-то есть такие образцы, у кого-то — свидетельства контактов. И это только начало.

Ли Вэймин даже не моргнул. Александр Волков не поднял глаз от закрытой папки.

— Начало чего? — спросил премьер Индии Раджив Гупта. Голос был спокойным, но в воздухе повисло напряжение.

— Вторжения, — Волков наконец поднял голову. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим. — Давайте называть вещи своими именами, раз уж мы здесь. Они уже здесь. Мы зафиксировали не только падения. Мы видели носители. Корабли.

Зал вздрогнул. Сотни ракетных угроз не смогли бы сделать этого. Те, кто минуту назад сидел расслабленно, откинувшись на спинки кресел, теперь подались вперёд. Взгляды стали острыми. Даже невозмутимый Ли Вэймин чуть прищурился.

— Насколько вы уверены, Александр? — Хартман смотрел в упор. — Мы засекли гравитационные аномалии над Тихим океаном, но подтверждённых данных...

— Подтверждённые данные у меня здесь, — Волков коротко коснулся папки. — Орбитальные телескопы и средства радиоэлектронной разведки не лгут. Три объекта. Маневрируют. Ни одна страна в этом зале не имеет технологий для таких манёвров. Концентрация очагов падения наиболее высока в экваториальных зонах. Африка, Южная Америка, Юго-Восточная Азия. Слабая инфраструктура мониторинга. Идеальное место для скрытного развёртывания. Они бьют в слепые зоны.

— Амазония уже горит, — подал голос Луис Фернандес, президент Бразилии. Он вытер лоб платком. — Там мёртвая зона размером с Бельгию. Гектары мицелия. На удивление, он не распространяется как вирус. А как грибница. Некоторые места полностью поглощены. Одно растение поглотило место падения. И теперь это выглядит как настоящий Эдем.

— Прошу прощения, — Харуки Танака, премьер-министр Японии, говорил спокойно, почти буднично. — Четырнадцать часов назад над Окинавой был сбит один из их малых аппаратов. Не разбился — именно сбит. Нашими ракетами. Поднять его не смогли. Сильное течение и глубина. Но кое-что смогли достать.

В комнате повисла абсолютная тишина. Даже Анри Валери, президент Франции, перестал нервно щёлкать колпачком ручки.

— И что вы предлагаете? — Гупта не мигал, глядя на Танаку.

— Я предлагаю понять, с чем мы имеем дело, — ровно ответил японец. — У нас есть образцы. Мы готовы поделиться. Но нам нужно время.

— Времени нет, — отрезал Волков. — Я думаю, ОНИ что-то применят. Они видят, что мы их обнаружили. А значит, будет ещё ход.

— Тогда что вы хотите? — Гупта перевёл взгляд на Волкова и Хартмана. — Что вы предлагаете? Объявить войну небу? Ввести военное положение по всей планете?

Хартман выдохнул. Он посмотрел на Ли Вэймина, на Волкова, на остальных. В этой тишине рождался новый миропорядок.

— Объединиться, — сказал он тихо. — Это не просто животные. Не стихийное бедствие. Это цивилизация. Которая по какой-то причине решила войти в наш мир. Без приглашения. Их биология агрессивна. Их технологии скрытны. И если мы не объединимся, — он посмотрел прямо в глаза Ли Вэймину, — нас уничтожат поодиночке. Наши флаги, наши границы, наши экономики — всё станет пеплом.

Волков медленно кивнул. Он знал больше, чем говорил. Нарушая все протоколы, в помещение вошёл ещё человек. Неожиданно, нарушая все правила и постановления. Звание — генерал-майор армии РФ. Старый мужчина. Почти старик. Седые волосы. Морщинистое лицо. Он опирался на трость. И методично, под гулкий стук трости, подошёл к президенту РФ. Несмотря на немые возмущения присутствующих.

Часть 2 Карантин

Как снег на голову, на командование Лаптина свалился ещё один человек. В этот раз — генерал-лейтенант.

Рокотов прибыл в Африку с дополнительными силами. Что стало неожиданностью даже для самого Рокотова и Лаптина одновременно. Операция по переброске готовилась в такой секретности, что даже командиры экипажей транспортных Ил-76 и Ан-124 не знали конечного пункта назначения, пока не получили координаты посадки в воздухе. Два борта прошли без опознавательных знаков, на предельно малой высоте.

С первого самолёта выгрузились две роты штурмовиков. Со второго — техника. Тяжёлые БМПТ «Терминатор».

Лаптин встретил генерала на взлётной полосе. Пыль ещё не осела после посадки.

— Генерал… Это всё неожиданно, — Лаптин попытался скрыть растерянность. Прибытие неожиданных сил. А перед этим, за пару часов до прибытия Рокотова, пришла депеша о прибытии ещё войск в Африку.

Рокотов смотрел на него тяжёлым взглядом. Дед, который прошёл путь от рядового до генеральских погон. Шрамы на лице, седина в усах, взгляд человека, который видел слишком много войн. Опытный мужик, который ратует за своих солдат.

— Лаптин, говори откровенно, — голос Рокотова был низким, без лишних интонаций. — Для тебя это трындец. Смена командования в активной зоне. И я понимаю. Так что я принимаю командование на себя. Если хочешь — можешь идти в отпуск. Или вернуться в Россию. Только перед этим поможешь сдать дела.

Лаптин выпрямился.

— Никак нет, — твёрдо ответил он. — Останусь и помогу. Вы ведь не так просто прибыли. Раз уж пригнали «Терминаторов».

Рокотов кивнул.

— Это точно.

В течение десяти минут Рокотов, Лаптин и их ближайшее сопровождение уже были на военной базе. Не прошло и четверти часа с момента посадки, как штаб заработал в режиме чрезвычайного положения.

На склады базы ввозили дополнительные ящики с патронами. Калибр 12,7 и 30 мм грузили на паллеты. Туда подгоняли людей. Две роты штурмовиков строились на плацу. Без слов. Без перекуров. Только лязг разгрузочных жилетов и щелчки затворов.

И туда подгоняли «Терминаторов». Тяжёлые БМПТ медленно выползали с транспортных платформ.

Рокотов и Лаптин стояли около штаба. В этот момент рядом шагнул майор, прибывший вместе с генералом. Ему доложили о приближении «Тигра» к базе.

Рокотов нахмурился.

— Что там?

— «Тигр» идёт на огромной скорости. Прямо к базе. Колонна под командованием Гурова и Морока.

— Это колонна Морока. Того самого, из Отряда «Ноль», — пояснил Лаптин.

— А. Знаем такого, — Рокотов поморщился. Но от радости.

— «Тигр» один, — пояснил майор. — Одиночная машина.

Рокотов перевёл взгляд на Лаптина.

— Лаптин? Разве не колонна должна была выйти?

— Там была колонна, — тихо сказал Лаптин. — Несколько «Тигров» и БТР. Но связь потеряна.

Рокотов помолчал. Взвесил информацию.

— Хорошо. Ладно. Так хоть видно, кто внутри. Если это Морок — он свой. Впускайте.

— Так точно, — ответил майор.

«Тигр» ворвался на территорию базы, едва не снеся створки ворот. Они открылись в последний момент — настолько поздно, что Грот сумел вогнать машину в появившийся проём лишь чудом. Металл скрипнул, бампер чиркнул по бетону, но броневик пронёсся дальше.

Он пролетел в центр плаца, поднимая клубы пыли, откуда уже разбегались солдаты караула. Лаптин и Рокотов смотрели на это представление с немым изумлением. Генерал поморщился, словно от зубной боли, и выкрикнул в шум двигателя:

— Выходите!

Голос прозвучал громко и чётко, перекрывая рёв мотора.

Из люков и дверей «Тигра» вылезли люди. Точнее, выскочили и выпали, спотыкаясь о собственные ноги. Они были набиты внутри, как селёдки в консервной банке. Девять человек в машине, рассчитанной на шесть.

Грот напрягся. Его рука инстинктивно легла на рукоять пистолета. Он увидел американцев. Узнал их по характерным шлемам и автоматическим винтовкам AR-15. Враги? Союзники? В этой каше уже нельзя было разобраться.

Жестом Рокотова майор и пара солдат — вооружённые и наготове — подошли ближе. Выстроились в цепь у носа машины.

Рокотов смотрел на броневик. Он был вымазан в синий цвет. Словно они наехали на открытую бочку с промышленной краской. Синие потёки засыхали на броне, превращаясь в корку. Но вот Рокотов уловил запах. Едкий, сладковатый, химический. Он снова скривился. Он знал, что это не краска. Это жидкость. Кровь.

Люди из экипажа кинулись в разные стороны. Только Морок остался стоять рядом с машиной. Он был вымазан в синей массе по пояс. Его руки были подняты, он кричал, чтобы к нему не подходили.

Но громче всех кричала девушка. Виктория выбралась из десантного отсека, шатаясь. Её лицо было бледным, глаза расширены от ужаса.

— Не подходите! — кричала она, заглушая шум двигателей. — Карантин! Карантин!

Она указывала на Морока. На синюю корку на его броне. На землю вокруг, где шипели капли.

— Нельзя касаться! Это не краска! Это… они!

Рокотов замер. Его взгляд перешёл с девушки на Морока. На синюю кровь, которая была везде.

— Что она говорит? — тихо спросил генерал.

Лаптин побледнел.

— Боюсь, генерал, это значит, что они принесли это с собой.

Лаптин и Грот переглянулись.

— Да что тут, черт возьми, происходит? — Рокотов поднял руку и пошёл ближе, направляясь к Мороку. — Морок. Какого хрена происходит?

Морок же достал пистолет и выстрелил в воздух.

— Не подходить. Я опасен. Нужен карантин!

— Да какой карантин! Объяснись! — кричал Грот.

— Генерал, — ответил Морок. — Инопланетяне. Реальны. Были контакты. Нужно доложить президенту.

Грот обомлел. Но тут Жрец взял инициативу. Он кинулся дальше, так же с автоматом. Угрожая людям оружием, он смог добежать до казармы Отряда «Ноль». Он влетел в комнату связи и начал связываться.

На той стороне ответили быстро. Жрец говорил быстро и чётко. А там просто отвечали и записывали. Пока он не закончил.

Фёдор Нагольников. Старый мужчина с тростью. Один из первых командиров Отряда «Ноль». А сейчас курирующий его. Услышав, что произошло в ЦАР, тот быстро сообщил президенту о произошедшем.

Часть 3 Свет и гром.

Услышав доклад Нагольникова, президент Российской Федерации Александр Волков напрягся. Это было видно всем присутствующим. Его пальцы, ранее спокойно лежавшие на поверхности стола, впились в полированное дерево. Челюсть сжалась, а взгляд, до этого скользивший по коллегам, стал тяжёлым и сфокусированным на одной точке — на старом генерале, стоявшем рядом.

В комнате воцарилась тишина, плотная, как перед грозой. Но хуже всего было то, что должно было прозвучать дальше. Волков медленно выдохнул, поднял глаза на зал и произнёс голосом, не терпящим возражений:

— Господа. Только что получено подтверждение. В Центральноафриканской Республике произошёл боевой контакт между силами специального назначения Российской Федерации и… инопланетными существами.

Описать то, что произошло с присутствующими, было сложно. Теперь они в открытую услышали, как произошёл бой людей с пришельцами. Лицо Ли Вэймина осталось неподвижным, но его зрачки сузились. Канцлер Шмидт перестал протирать очки. Президент Франции Валери уронил ручку. Щелчка не последовало — она просто выскользнула из ослабевших пальцев.

Волков не дал им времени на осмысление. Он кивнул Нагольникову, и тот кратко, без эмоций, озвучил детали: невидимость противника, синяя кровь, потеря связи с тыловыми группами, подтверждённое наличие корабля в воздухе.

— Это не учения, — заключил Волков. — Это война. И она уже идёт на нашей земле.

Реакция зала была мгновенной. Шёпот, перегляды, кто-то потянулся к телефонам — но связи не было, комната была экранирована.

Президент США Элиот Хартман сидел неподвижно первые десять секунд. Затем он медленно поднялся. Его лицо, утомлённое и постаревшее за последние часы, вдруг окаменело. Исчезла усталость, осталась только холодная решимость человека, который понял: правила игры изменились навсегда.

— Я вылетаю в Вашингтон, — резко сказал он. Голос прозвучал как выстрел, разрывая напряжённую тишину. — Немедленно.

Он обвёл взглядом остальных лидеров, задержавшись на Ли Вэймине и Волкове.

— Готовьтесь. Вам советую так же.

Хартман резко встал и бросил присутствующим, уже направляясь к выходу:

— Протокол «Последний рубеж» активируется через час. Надеюсь, у ваших стран есть аналоги. Потому что если мы не скоординируемся сейчас — завтра координировать будет некому.

Дверь за ним закрылась. В комнате осталось напряжение, которое можно было резать ножом. Старый мир умер прямо за этим столом. Начался новый.

Тем же занялись и остальные. Лидеры держав практически бегом покидали зал заседаний. Охрана уже формировала коридоры, адъютанты лихорадочно шептали в гарнитуры. Нужно было грузить документы, готовить к вылету борт номер один. Уже по закрытым правительственным каналам передавались первые шифрограммы.

В течение часа были отданы приказы о повышении военной готовности. Мир затаил дыхание, не понимая ещё причины такой спешки.

В США уровень DEFCON был секретно повышен до третьего. Национальная гвардия в приграничных штатах приведена в полную боеготовность. Операция «Граница» активирована. В России части специального назначения и ПВО переведены в режим «Полная боевая готовность». Резервы вскрыты. В Европе НАТО объявило о внеплановых учениях «Щит Союза», но войска двинулись не на полигоны, а к портам и аэродромам для переброски в Африку. В Азии Китай привёл в движение флот. Авианосные группы вышли из портов, взяв курс на Индийский океан.

Президент России Александр Волков отошёл в защищённый кабинет внутри центра. Здесь, в тишине, он обсудил с заместителем министра обороны дальнейшие планы. К небольшой группе чиновников и генералов, стоявших во главе с Президентом РФ, подошёл Фёдор Нагольников. Он опирался на трость, но спина была прямой.

— Товарищ Президент, — голос Фёдора был старым, надтреснутым, с хрипотцой, но звучал чётко. — В ЦАР нужно отправить ещё войска. Одной группировки мало.

Волков повернулся. Усталость схлынула, осталось только холодное решение.

— Уже, Фёдор. Отправим ещё полк. Также туда вылетает Августов с лабораторией. — Он сделал паузу, глядя на генерала. — И отправь ещё бойцов из Отряда «Ноль».

— Есть, товарищ Президент, — Нагольников коротко кивнул.

— Действуйте, — Волков развернулся к выходу. — Нам нужно вылетать. В Москве нас ждут ещё более сложные разговоры.

Виктория и начальник медслужбы устроили жёсткий карантин. Морока, покрытого синей кровью и зелёной слизью, не пустили в общий отсек. Его буквально упаковали в герметичный изоляционный мешок из многослойного полимера, в котором он и проследовал в медицинский блок.

Отдельный модуль базы, предназначенный для тяжелобольных, превратили в зону полной биологической изоляции. Все щели заклеили армированным скотчем, двери заварили. Вентиляцию замкнули в отдельный контур, а стены и пол полностью обработали едкими химическими веществами, чтобы убить всё, что могло выжить.

Прибывшие с операции заняли отдельный модуль карантинного блока. Викторию и остальных членов экипажа, не имевших прямого контакта с биомассой, разместили в «чистой» зоне. Здесь у них брали анализы, проводили полное сканирование и оценивали состояние. Воздух здесь пах озоном и стерильностью.

В другой комнате, за герметичной перегородкой, находился Морок. Его одежда была уничтожена — сожжена в инсинераторе сразу после входа в шлюз. Сам он находился в изоляционной камере отрицательного давления. Все поверхности вокруг были защищены дополнительными слоями полимерной плёнки, любые отходы упаковывались в герметичные контейнеры двойной прочности.

Процедура дезактивации была жёсткой. Вода и мыло подавались через закрытый контур, всё сливаемое проходило через химические фильтры и ультрафиолет. Никакого контакта с внешней средой.

Виктория стояла перед бронированным стеклом, разделяющим зоны. Через переговорное устройство её голос звучал слегка искажённо, но чётко.

— Ты как? Как самочувствие? — спросила она, вглядываясь в фигуру за стеклом.

— Нормально, — ответил он. Голос был спокойным, хотя глаза выглядели уставшими. — Я ничего не чувствую. Вроде как. Голова не кружится, температуры нет.

— Ты же понимаешь, что сделал? — Виктория сложила руки на груди. — Нарушил протокол безопасности.

— Да. Пожертвовал собой ради исследований, — Морок усмехнулся, вытирая лицо ладонью. — Мы получили образцы. То, что осталось от их панциря.

— Хитина, — поправила Виктория автоматически. — Они типа насекомых. Арахниды. Так что это хитин.

— А чего они тогда такие большие? — Морок шагнул ближе к стеклу. — Насекомые должны быть мелкими. Закон квадрата-куба и всё такое.

— У них синяя кровь, — кратко объяснила Виктория. — Гемоцианин. На основе меди, а не железа.

— И?

— А подожди… Хм. Знаю. Там медь вроде используется у них. А у нас железо… оттого и кровь красная, — Морок нахмурился, пытаясь вспомнить уроки биологии.

— Да, — Виктория покачала головой. — У нас железо. Поэтому кровь красная. У них медь. Поэтому синяя. Мы тебя тоже проверяем. Вся база оцеплена. Тройной карантин. Генерал Рокотов начал. Доступ запрещён даже медикам без полной защиты.

— Доклад ушёл наверх? — спросил Морок.

— Ушёл, — подтвердила Виктория.

На следующий день прибыл Августов. Вместе с ним — тяжёлые мобильные лаборатории на шасси КАМАЗ, дополнительные генераторы и группа техников в полных костюмах химзащиты. Оборудование разворачивали быстро, в течение четырёх часов. Лаборанты начали обрабатывать образцы, привезённые Мороком. И его самого.

Но случилось худшее.

Ещё ночью у Морока поднялась температура. Затем начался редкий, лающий кашель, будто лёгкие заполнялись чем-то вязким. Его немедленно перевели в полностью изолированный инкубатор — герметичный бокс отрицательного давления, куда доступ без полной биозащиты был запрещён даже врачам.

Остальные члены экипажа чувствовали себя нормально, но их оставили под наблюдением. На всякий случай. Только Виктория бегала туда-сюда между лабораторией и боксом, и то — в закрытом биокостюме.

Августов стоял в защитном костюме перед толстым стеклом изолятора. Рядом, сверяясь с планшетом, стояла Виктория. За стеклом, на кровати, лежал Морок. Он выглядел плохо: лицо покрылось испариной, глаза лихорадочно блестели.

— Ты как себя чувствуешь, Морок? — спросил Августов. Голос звучал глухо через переговорное устройство. В интонации сквозило спокойное, но жёсткое недовольство.

— Хреново, — просипел Морок. Он попытался приподняться, но сил не хватило. — Слабость. Меня морозит. Хочу спать. Долбаный вирус…

— Это не вирус, — отрезал доктор наук. Он не отрывал взгляда от мониторов, где бежали графики жизненных показателей. — Думаю, бактерия или что-то другое. Точно не вирус. У них нет механизмов, чтобы заражать нас. Их биология слишком чужда. Виктория, что по анализам?

Виктория не подняла головы от планшета. Её пальцы быстро бегали по экрану.

— Обнаружен неизвестный патоген. Видимо, заразился при контакте с биомассой. Когда трогал кровь…

— Это очевидно, — перебил её Августов. Он наконец повернулся к стеклу, глядя прямо на Морока. — Что за патоген? Он может скопироваться уже через час. У нас нет времени на гадания.

— Пока… не знаем, — Виктория замялась.

— Так узнай! — голос Августова стал жёстким, командным.

— Не ссыте… Я ещё не закончил.

Августов помолчал секунду. Смотря своим командным взглядом. После кивнул Виктории, дав нужное негласное разрешение, и ушёл в лабораторию.

— Продолжайте исследования. Любыми средствами. Я свяжусь с Москвой. Нам нужно решение как можно быстрее.

Ещё два дня Морок страдал. Изолятор превратился в камеру пыток. Температура скакала от 35 до 39 градусов. То его бил ледяной озноб, зубы стучали так, что датчики фиксировали вибрацию койки, то жар бросал в пот.

Виктория не отходила от мониторов. Графики жизненных показателей плясали как сумасшедшие. Иммунная система работала на износ, но чего-то не хватало. Организм никак не мог подобрать оружие под чужеродного вторженца.

— Так мы его потеряем, — тихо сказал Августов, стоя за стеклом шлюза. Его лицо было уставшим, но взгляд сосредоточенным.

— Есть вариант, — Виктория не обернулась. Пальцы бегали по клавиатуре. — Москва прислала данные час назад. НИИ новых технологий. Препарат «Лазарь-7». Экспериментальный.

Августов нахмурился. Синтетические антитела-помощники. Они вводятся в организм и цепляются к чужеродной ДНК. Ставят метку. После этого иммунная система видит цель и атакует.

— Риски?

— Аллергическая реакция. Цитокиновый шторм. Отказ почек. Вероятность летального исхода — сорок процентов.

Августов помолчал. Посмотрел на Морока.

Августов кивнул.

— Вводите. Я беру ответственность на себя.

Пока Морок бредил и потел как спортсмен на марафоне, за пределами его стерильной капсулы кипели события. Силы в ЦАР выдвинулись к точке боевого столкновения отряда Морока. И никого не нашли. Ни тел арахнидов, только мелкие фрагменты и кровь. И тел людей. Все исчезли.

Большинство выявленных поверхностных очагов мицелия было уничтожено совместными усилиями военных и учёных. Однако многие эпицентры остались распространяться.

Произошло ещё два серьёзных столкновения, подтвердивших глобальный масштаб вторжения. В Сахеле французский Иностранный легион вступил в бой с неизвестными силами, охраняющими кратеры. Одновременно в США, в болотах Луизианы, подразделения Нацгвардии обнаружили проявления активности пришельцев. Там зафиксировали нападения на патрули. Операция «Граница» перешла из режима мобилизации в режим боевого столкновения.

Ведущие военные державы перебросили часть своих сил в Африку, понимая, что именно там находится эпицентр. Флотилии нескольких стран уже приблизились к побережью континента. Китайские корабли встали на рейде Джибути, индийский флот блокировал подходы к Момбасе, а европейские фрегаты патрулировали Гвинейский залив.

Часть 4 Вторжение

Первыми завыли радары NORAD в подземном бункере Колорадо-Спрингс. Пронзительный, ритмичный вой сирены разрезал тишину оперативного зала, заставляя операторов вцепиться в консоли. На гигантских экранах, ещё минуту назад спокойных, вспыхнули сотни красных точек.

Через секунду подключились системы предупреждения о ракетном нападении в Москве, Пекине и Лондоне. Кремлёвский бункер «Казбек» ответил мгновенно. Китайский центр управления космическими полётами в Пекине выдал тревогу красного уровня. Не одна цель. Не десяток. Сотни.

В отличие от первой волны, которая тщательно выбирала «пустые» пятна на карте — глухую тайгу, пески Сахары, джунгли Амазонии, — эта волна била точно в узлы нервной системы цивилизации. Каменные и железные глыбы, скрытые под слоем маскирующего поля, входили в атмосферу над крупнонаселёнными городами.

Нью-Йорк. Три объекта вошли в зону видимости над Манхэттеном. Системы «Пэтриот» и морские комплексы «Иджис» с эсминцев у побережья открыли огонь автоматически. Две ракеты-перехватчика ушли в небо, оставляя за собой белые шлейфы. Одна цель была сбита — взрыв расколол объект на высоте пяти километров. Осколки, горящие как метеоры, посыпались на крыши небоскрёбов. Третий объект прорвался. Он упал в Центральном парке, образовав кратер, уничтоживший всё в округе.

Москва. Над Подмосковьем сработали комплексы С-400 «Триумф» и «Панцирь-С1». Небо прочертили трассы зенитных ракет. Российская ПВО сработала жёстко и профессионально. Большинство целей было уничтожено на подступах к кольцевым дорогам. Но один объект, маневрируя как живой, проскользнул сквозь заградительный огонь и упал в промышленной зоне на окраине. Заводские ангары вспыхнули мгновенно.

Падение пришлось и на инфраструктуру, как гражданскую, так и военную. Здания рушились, словно карточные домики. Леса вокруг мегаполисов вспыхивали факелами. От военных баз остались только кратеры. База ВВС США «Рамштайн» в Германии получила прямое попадание в топливный склад. Авиабаза «Хмеймим» в Сирии была заблокирована воронками на взлётной полосе.

И всё это, не считая множества мелких метеоритов, которые просочились сквозь ПВО, уничтожая здания, склады и базы. Дороги разрушились от новых кратеров. Здания обрушились, забирая в мир иной сотни людей.

Морок стоял у входа в медицинский блок. Дверь гермошлюза с шипением отворилась, выпуская его наружу. Его выпустил Августов. Бояться того, что Морок ещё мог кого-то заразить, было бессмысленно. Доктор получил последние отчёты из лаборатории. В них было чётко написано: препарат «Лазарь-7» сработал. Организм Дмитрия выработал устойчивый иммунитет к обнаруженным патогенам. Скорее всего, только к тем штаммам, что были в той твари, с которой он контактировал. Но это было хоть что-то.

— Атака! — вдруг заорал кто-то на плацу. Голос сорвался на визг.

Сирена взвыла не постепенно, а сразу, на пределе громкости. Ревущий звук ударил по ушам, заставляя сжиматься внутренности.

— Базу сворачивают! Все на выход! — по общей связи передал оператор. Голос был спокойным, но под этим спокойствием чувствовалась сталь. — Это не учения! Повторяю, это не учения!

Громкий голос словно сплотил всех людей. Хаос мгновенно сменился отработанным механизмом. Сотни человек бросились к оружию, вещам, грузились в машины. Солдаты бежали к технике, лязгая затворами, проверяя магазины. Механики заводили двигатели, и воздух наполнился рёвом дизелей.

— Куда все? — недоумевала Виктория. Она выбежала следом за Мороком, всё ещё в лёгком комбинезоне. Она бегала взглядом по солдатам, не понимая масштаба.

— ЗКП, — ответил Могила, подходя к ним быстрым шагом.

Он был в полной боевой комплектации: тяжёлый жилет, шлем с забралом, автомат на груди. Выглядел он как скала среди бушующего моря.

— Вижу, ты в норме, — кивнул Могила на Морока.

— Жив, цел, здоров. Король, орёл, — отозвался Морок. — Вижу, они ответили.

— Вторая волна, — коротко бросил Могила. — По всем базам. По городам. Все в огне.

Как по сигналу, небо вспороло ярким светом. Один из метеоритов долбанул на краю базы. Ударная волна пришла раньше звука. Стены жилого модуля сложились как карточные, одну из наблюдательных вышек просто снесло с фундамента. Осколки бетона и металла дождём посыпались на плац.

— Дело табак, Могила! — Морок поморщился, отплёвываясь от пыли. — Нужны пара машин и оружие. Мы не можем тут торчать.

— Да где я тебе их возьму? — Могила указал на кипеш вокруг. — Тут всё сейчас на готовности. Каждая машина на счету.

Ещё взрыв, и теперь почти рядом. Земля под ногами ходила ходуном. Вновь небо накрыло чёрным дымом. И заработало ПВО базы. Ракеты «Игла» и установки «Панцирь» застрочили в небо, оставляя белые шлейфы. Одна из ракет достигла цели в верхних слоях атмосферы. Яркая вспышка озарила облака.

— Сбили! — крикнул кто-то.

Но радость была преждевременной. Горящие обломки не рассыпались в пыль. Они падали вниз, словно раскалённые камни.

— Августова эвакуировать! — прокомандовал по связи голос Рокотова. — Приоритет высокий!

Августова тут же подхватили двое солдат и потащили к транспортнику, который уже прогревал двигатели на взлётной полосе. Вместе с ним отправилась и Виктория, забрав данные и образцы.

Колонна техники начала выезжать с базы ровным строем, в несколько эшелонов. Рёв дизельных двигателей слился в единый гул, заглушающий тревожные сирены. «Тигры», БТРы, грузовики с солдатами в кузовах — всё двигалось чётко, словно по нитке, несмотря на хаос вокруг. Люди не суетились: каждый знал своё место, каждый понимал, что любая заминка может стоить жизни. Пыль взвивалась столбами, смешиваясь с дымом пожаров.

И снова вовремя.

Небо над базой прочертила яркая трасса. Один из расчётов ПВО сбил очередной метеорит на подлёте. Сухой хлопок запуска, шипение ракеты — и взрыв прогремел прямо над центром базы. Огненный шар расцвёл в вышине, осыпая округу искрами. Но это не спасло. Огромный обломок, пылая неестественным синим пламенем, пробился сквозь заградительный огонь. Он рухнул где-то за ангарами, ударная волна докатилась до ворот, заставив содрогнуться землю под колёсами уходящих машин.

Могиле всё же удалось достать «Тигр». Не просто машину — бронированный «Тигр-М» с усиленной защитой днища и пулемётом «Корд» на крыше. А вместе с ним и оружие: ящик с АК-12 в песочном камуфляже, три РПГ-26 «Аглень» и две «Сайги-12» с боекомплектом. Боеприпасы грузили молча, без слов — только лязг магазинов да щелчок предохранителей. Каждый понимал, что счёт идёт на минуты, возможно, на секунды.

«Тигр» в составе небольшой колонны вышел на просторы саванны, покинув периметр базы. За ним, нависая громадой, следовал «Терминатор», и замыкала строй ещё одна бронемашина с бойцами.

Пыль поднималась густым шлейфом, оседая на броне красной плёнкой, забиваясь в щели брони. Саванна вокруг выглядела мёртвой — ни птиц, ни зверей, даже насекомые замолчали, будто почувствовав приближение хищника. Только ветер гулял между редкими акациями, поднимая вихри пыли, которые кружились, словно маленькие смерчи. Тишина давила на уши сильнее любого шума.

В головной машине был Морок. Он сидел на переднем пассажирском месте, рядом с водителем Гротом. Внутри пахло соляркой. В руках — планшет с данными дрона, который Жрец запустил ещё на базе, перед самым взлётом. Экран мерцал, помехи пробегали по дисплею, но тепловая карта местности всё ещё читалась. Морок водил пальцем по стеклу, отслеживая движение колонны и сканируя периметр. Его взгляд был холодным и сосредоточенным.

Колонна замерла. Двигатели работали на холостых, глухо урча, словно звери, затаившие дыхание перед прыжком. Саванна вокруг вымерла — ни птиц, ни ветра, только марево жары над раскалённой землёй, искажающее горизонт.

Морок выбрался из кабины, как только машины остановились. Душно стало внутри, а химия в крови требовала пространства. Теперь он сидел на бронированном капоте «Тигра», свесив ноги.

Он видел корабль. Он знал, что тут был корабль. Выехал ли в самоубийственную охоту? Да. Выехал ли в удачную охоту? Да.

Если бы инопланетяне были настолько могущественны, то они бы не закидали их метеоритами. А пришли, сняв свои военные силы. Свои базы, ракетные установки и шахты. А эти ведут себя иначе.

И тут он подумал: а кто-то сказал, что они настолько сильны? Могут запускать метеориты? Да, и люди при желании могут. Почему они выпускают рой, который можно бить?

И если бы он знал, сколько их тогда было в той утробе, он бы остался и всех перебил. Но не знал, сколько и какие твари внутри. Ведь вся она была пуста.

Вот он подумал: а где сказано, что они неуязвимы? Их маскировку можно раскрыть. А значит, можно и корабль сбить. Тем более размер позволяет это сделать.

На нём было полное обмундирование: тяжёлый жилет, шлем с забралом, автомат на груди. Сам Морок был под действием мощных стимуляторов, выданных ему Августовым перед выходом из карантина. Мир вокруг казался слишком чётким, слишком медленным. Звуки разделялись на отдельные слои, а время тянулось, как густой сироп.

Он всматривался в небо, в землю, в даль. Как и все в колонне. Солдаты стояли у машин, пулемётчики лениво сканировали горизонт, оператор «Терминатора», прибывшего на подмогу по приказу Рокотова, держал пальцы на кнопках пуска, готовый превратить любой участок местности в решето.

И вдруг внимание Морока зацепилось за нечто странное. Он смотрел в пустоту. Там ничего не было. Обычный воздух, дрожащий от жары. Но что-то в этом месте было не так. Настолько не так, что пространство едва заметно мерцало, словно бензиновая плёнка на воде.

И потом он понял: задержка. Птица — маленькая, невзрачная птаха — влетела в этот участок воздуха и исчезла. Будто её стерли ластиком. А появилась с другой стороны спустя пару мгновений. Обычный человек пропустил бы это. Но Морок смог заметить лишь потому, что препараты искусственно ускорили его реакцию.

А вслед за ним, напряжённо вглядываясь в ту же точку, аномалию заметили и Могила, и Грот с Жрецом. Воздух там сгустился, стал плотнее.

— Там что-то есть, — тихо сказал Морок. Голос был ровным, но внутри всё сжалось в комок. То ли от предвкушения, то ли от страха.

РПГ-26 «Аглень» лёг в плечо. Одноразовый гранатомёт. Морок скинул транспортный колпак, выдвинул внутреннюю трубу до щелчка. Механический звук в мёртвой тишине саванны показался оглушительным. Он присел, встал на одно колено, упираясь ногой в раскалённую землю. Мушка поймала едва заметное мерцание воздуха.

— Уверен? — коротко спросил Могила. Он стоял рядом, чуть развернувшись, прикрывая командира стволом автомата. Палец лежал на спуске.

Остальные члены экипажа и колонны вооружились. Лязг затворов прозвучал как единый удар металла. Дула орудий «Терминатора» медленно, с жужжанием приводов, повернулись в сторону пустоты. Тяжёлая боевая машина поддержки танков была страшным аргументом: две 30-мм пушки, четыре противотанковые ракеты «Атака», спаренный пулемёт. Башня замерла, нацелившись в ничто.

— Хер с тобой, — сказал Грот из люка «Тигра». Его голос звучал глухо, сквозь интерком. Сам же он держал руку на рукояти пулемёта «Корд», готовый открыть огонь в любую секунду. — Работай.

Морок плавно нажал на кнопку спуска.

Пневматика с сухим щелчком выбросила гранату из трубы. Маршевый двигатель включился в метре от ствола, вспыхнув ослепительной вспышкой. Ракета ушла, оставляя за собой белый шлейф дыма, который повис в безветренном воздухе.

Пару секунд ничего не было. Тишина давила на уши. Казалось, время остановилось.

И потом — цель в яблочко.

Взрыв произошёл в воздухе, там, где ничего не было. Огненный шар расширился мгновенно. Маскировочное поле мигнуло, как перегоревшая лампа, заискрило и исчезло, обнажая то, что пряталось за ним.

Перед ними, зависнув на высоте метров тридцати, висел корабль. Он не был похож ни на одну земную технику. Сплюснутый, словно круглый пирог. Тёмно-оранжевый корпус. Словно сделанный из хитина. На задней части корабля — парочка двигателей, светящихся бледно-белым светом. По всему кораблю, словно наросты, в случайных местах расположились капли тёмно-оранжевого нечто. Не плоть и не органика. Металл или кристалл. Для маскировки или защиты.

Ракета РПГ ударила в борт. Обшивка вспучилась, словно кожа от ожога. Корабль дёрнулся, потеряв стабильность.

— Попал! — крикнул кто-то, и в голосе прорезалась надежда.

Но радоваться было рано. Корабль не ушёл. Он пришёл в ярость. Из нижней части корпуса вырвался луч. Энергетический всплеск. Воздух на его пути вспыхнул белым пламенем, словно от удара молнии. Удар пришёлся точно в ведущий «Тигр».

Машину не просто тряхнуло. Невидимая рука подбросила трёхтонный броневик. Он отлетел метров на десять, кувыркаясь в воздухе, как игрушечный, прежде чем рухнуть на бок с лязгом и скрежетом. Металл застонал от перегрева. Бронестёкла вылетели мелкой крошкой.

— Грот! — заорал Морок.

Рядом стоял ещё один «Тигр» из сопровождения. Луч ударил прямо в передние стёкла. Разбив их в ничто. Ещё один разряд попал в пару солдат, отбросив их в стороны.

— «Терминатор»! Огонь на подавление! — скомандовал Могила в рацию. Голос был сухим, без эмоций. БМПТ ответил полным залпом. 30-мм автоматические пушки 2А42 застрочили, выплёвывая очереди бронебойных снарядов с трассерами. Противотанковые ракеты «Атака» ушли в цель, оставляя за собой жирные дымные треки.

Снаряды били в корабль, вырывая куски живой брони. Корабль задрожал, теряя управление. Янтарные вспышки внутри стали красными, нестабильными, похожими на предсмертную агонию. Он потерял высоту, снижаясь рывками.

Пулемёты били по видимым узлам, гранатомёты добивали повреждённые места. Корабль окончательно потерял подъёмную силу. Он начал падать. Прямо на них.

— Рассыпаться! Бегом! — заорал Морок.

Солдаты развернулись в разные стороны, бросаясь в укрытия, за броню, в складки местности. Корабль прошёлся по земле, словно безумный плуг. Он вспахал саванну, оставив за собой выкопанную длинную борозду глубиной в несколько метров. Сухая трава вспыхивала мгновенно, стоило коснуться раскалённого корпуса.

Он горел и искрился, выпуская густой едкий пар и шипящий воздух. Ещё взрыв. Внутренний, глухой. Вся левая часть корабля просто оторвалась, выкидывая куски обшивки, пучки проводов и куски органики в стороны. Крупный осколок упал в пятидесяти метрах от Морока, ударившись о землю с глухим, влажным стуком.

Тишина после падения корабля длилась всего несколько секунд. Казалось, что угроза нейтрализована. Обломки дымили, искрились, из разломов сочилась синяя кровь, шипя на раскалённой земле и поднимая клубы едкого пара. Морок вытер лицо от грязи и пыли, сплёвывая привкус гари. В ушах ещё звенело от взрыва.

Оставшиеся люди медленно начали подходить к кораблю. Тут же накинув противогазы.

— Доклад, — хрипло бросил в рацию Морок.

— «Терминатор» цел, — отозвался оператор БМП. Голос был спокойным, даже успокаивающим. — Повреждений нет. Системы в норме.

— Живы, — отозвался Могила. А с ним Грот и Жрец. Спустя десять секунд отозвалась и группа солдат, которые были с ними.

Морок резко поднял голову. Взорванный корпус корабля, лежащий в глубокой борозде, вспаханной им же, вдруг задрожал. Не от взрыва. Изнутри. Металл скрипел, словно кости гиганта. Из вырванного куска металла вышло нечто.

— Огонь на подавление! — скомандовал Морок.

Пулемётчик «Тигра» уже разворачивал тяжёлый «Корд». 12,7-мм ствол взревел, выпуская очередь за очередью. Пули крупного калибра били в движущуюся массу, выбивая фонтаны искр и слизи.

Из обломков полезли твари. Сначала мелкие — пауки-арахниды размером с собаку. Их хитин трещал под ударами пуль, разлетаясь осколками. Следом — огромные сколопендры, сегментированные тела извивались, как черви, пытаясь укрыться в земле, но пули вспахивали грунт вместе с ними. Богомолоподобные создания, щёлкая серповидными клинками, бросались в атаку, но «Корд» косил их без жалости, разрывая на куски, превращая в кровавое месиво из синей слизи и зелёной жижи.

Арахниды не пошли в лобовую атаку. Они рассыпались в стороны, словно чёрная вода, разливающаяся по земле. Их многочисленные конечности забегали по камням и пыли, поднимая мелкие облачка. Щёлканье хитина слилось в единый сухой треск, напоминающий звук счётчика Гейгера.

Но пулемёт «Корд» уже накрывал сектор огнём. Тяжёлые пули вспахивали землю, снося тварей на бегу. Синие фонтаны крови взмывали в воздух.

Десяток тварей, что вылезли из корабля, уже через одну минуту были уничтожены. Пулемёт рвал их на куски. А те, кто ушёл с линии огня, встретились с АК. Бронебойные патроны рвали хитин. Отрывали конечности.

— Твари кончаются! — крикнул Могила, не отпуская гашетку своего пулемёта. Гильзы сыпались на броню горячим дождём.

Из самого корабля вышло нечто. Тонкое, длинное. Без звука. Луч коснулся пулемётчика второй машины, стоявшей в оцеплении. Солдат даже не успел закричать. Луч попал прямо в лицо. Буквально сжёг половину головы. Тело ударилось об машину, а после свалилось внутрь машины.

Могила резко сместил ствол «Корда», наводя на новую цель. Прицельная марка легла на грудь существа, но тут же соскользнула — тварь дёрнулась. Она оказалась высокой. Значительно выше обычного человека. Метра два, если не больше. Четыре нижние конечности впились в землю, благодаря чему та двигалась невероятно быстро, рывками, как паутина на ветру. Небольшое, компактное тело, из которого росла голова насекомого. Удлинённая, гладкая, без шеи. С небольшими фасеточными глазами, чёрными, как полированный обсидиан. И пасть — словно у зверя, с двумя рядами зубов. А вокруг неё — подвижные жвалы, перемалывающие воздух.

Две пары верхних конечностей. Заканчивающиеся острым когтем или же заострённым хитином, способным пробить бронежилет. Но самое страшное было не это. Две из них слева были заменены на энергопушку.

Оружие существа выглядело чужеродно. Длинное, почти в метр, оранжевого цвета, с ослепительно ярким концом. Покрытое наростами из хитина или металла, схожего с ним. По всей длине ствола шли пульсирующие провода, уходящие глубоко в тело твари, вплетённые в плоть.

Ещё выстрел прошёл по борту «Тигра». Луч ударил в броню. Но не пробил. Лишь оставил глубокие борозды, где металл покраснел и потёк, словно воск. Броня начала спекаться, издавая шипение остывающего стекла.

Морок не раздумывал. Он кинул гранату. РГО отлетела по дуге, упала рядом и взорвалась. Осколки вонзились в тушу твари, пробивая провода и мягкие участки между пластинами. Тварь заревела. Не человеческим голосом. Это был скрежет, похожий на помехи в радиоприёмнике. В тот же момент 12,7-мм пуля из «Корда» ударила точно в сустав. Ногу оторвало напрочь. Синяя кровь хлестнула фонтаном.

Тварь начала хромать, но не остановилась. Она снова выстрелила. Теперь точно попало в «Корд». Могила на инстинкте нырнул внутрь машины, захлопнув люк. Пулемёт загорелся. Патроны в ленте «Корда» от перегрева разорвались, устроив детонацию внутри станины. Пулемёт был уничтожен, превратившись в груду искореженного металла.

Морок приподнялся из-за укрытия. Поймал в прицел коллиматора тварь. Дал небольшую очередь прямо в оружие. Искры засверкали, как фейерверк. Ствол врага перегрелся, покорежился. Но тварь не сдалась. Луч прошёл по касательной. Морок сумел увернуться, перекатившись в сторону.

Оставшиеся люди дали общий залп. Но решающее слово было за тяжёлой техникой. «Терминатор» выстрелил. Один выстрел из его 30-мм пушки расколол её на части. Буквально разделил на две половины. Внутренности вывалились на раскалённую землю.

Морок не стал медлить. Он дал ещё пару выстрелов в верхнюю часть, где было оружие и голова. И для верности каждый сделал пару контрольных выстрелов в головную часть. Хитин хрустнул под пулями окончательно.

Морок стоял и озирал вокруг дымящегося поля боя. Воздух дрожал от жара. Он снял противогаз, тяжело дыша.

— Потери? — еле сказал он в рацию.

Глава 5 - Огненный ад

Часть 1 падение королевы

После событий в Африке Макмиллана отправили в США. Но сначала он прибыл на базу «Рамштайн» в Германии, где дал полный отчёт. Члены его группы также находились с ним. После Африки они стали молчаливыми и словно постоянно на взводе. Высшее командование НАТО было потрясено. Убедительным стало не только его слово, но и образцы, которые он смог добыть: куски хитина и биологическая слизь. Но сперва он и его парни прошли полный карантин. Только после тщательной проверки их выпустили.

Макмиллан находился на базе «Рамштайн» до начала «Шторма». Команда на немедленную эвакуацию поступила внезапно. Силы НАТО начали экстренный вывод персонала. Как раз в тот момент началось падение. Сперва удар пришёлся по топливным ангарам, затем — в здания складов и штаба. Здания были частично уничтожены, штаб разрушен наполовину. К счастью, большинство личного состава успело покинуть периметр.

Но хуже было дальше. Нападение. В Лондоне силы инопланетян неожиданно начали полномасштабное вторжение. Часть метеоритов оказалась десантными капсулами, которые выпустили свой смертоносный груз.

Сейчас Макмиллан находился в Бельгии, на военной базе НАТО «Шиевр».

База располагалась в валлонской глубинке, в провинции Эно, примерно в ста восьмидесяти километрах к юго-западу от Брюсселя. С воздуха это выглядело как правильный прямоугольник, вписанный в зелёную ткань бельгийских полей. Длина взлётно-посадочной полосы — 2498 метров, ширина — 45 метров. Покрытие — армированный бетон, способный выдержать посадку «Глоубмастеров» и «Оспреев» с полной загрузкой. Официально это был аэродром поддержки НАТО. Формально принадлежал Бельгии, фактически управлялся ВВС США через 424-ю авиабазовую эскадрилью.

Огненная волна уже нанесла колоссальный урон странам Европы. Новости с континента поступали обрывочные, но страшные: Париж молчал, Берлин эвакуирован, Брюссель в огне. Макмиллан на борту тяжёлого транспортного самолёта C-130 «Геркулес» взял курс на Лондон.

Была сформирована совместная ударная группа. В её ядро вошёл Макмиллан — как единственный оперативник, кто уже сталкивался с арахнидами в живой схватке и выжил. Его опыт стал критически важным для планирования операции.

Также были привлечены лучшие спецподразделения стран НАТО: британский SAS, находящийся в Европе, немецкий KSK и бельгийский спецназ. Задача ударной группы — прибыть к штабу МИ-6, одной из крепостей, которые ещё оставались в городе.

На взлётной полосе Макмиллана остановил командующий операцией полковник Хелен.

— Макмиллан. Ты готов?

— Да, сэр, — усмехнулся Макмиллан. Он один раз уже столкнулся с арахнидами и был готов. Слишком хорошо готов.

— Я не подвергаю сомнению твою уникальность, Джон, — Хелен смотрел прямо в глаза, не мигая. — Но так считает кто-то там, в командовании. Ты всё же просто оперативник с опытом. Понимаешь? Сейчас в Лондоне таких, как ты, пару сотен. А с нами — ещё больше. Я не оскорбляю. Просто напоминаю, чтобы не зазвездился.

— Понимаю, полковник, — кивнул Макмиллан, поправляя лямку разгрузки. — Но не факт, что те, кого мы встретим в Лондоне, разберутся хотя бы в паре видов тварей. А я — разберусь.

— Нет. Это точно, — Хелен наконец смягчился, но лишь на секунду. — Ты — да. Но пока держи голову холодной. Мы здесь не охотники.

Пара крупных метеоритов упала прямо в густонаселённый город. Один лёг в Ист-Энде, второй — недалеко от Вестминстера. А десятки меньших объектов подняли десятки столбов чёрного дыма над столицей, закрыв солнце. В самом городе шли ожесточённые бои и хаотичная эвакуация. Людей массово вывозили за город по всем возможным магистралям. В обратном направлении, навстречу панике, перебрасывались военные части и спецподразделения. Колонны бронетехники двигались сквозь потоки беженцев.

Сотни тварей ползали на улицах Лондона. Они спускались из кратеров, лезли из канализации, падали с крыш. По всему городу шли бои. Полиция Великобритании и силы спецназа (SAS, SBS) удерживали позиции от наступающих арахнидов. Им помогали регулярные войска и армейские резервисты. Огонь вёлся на поражение, без предупреждений.

К этому всему над городом летали корабли пришельцев. Оранжевые, пульсирующие капли. Они зависали над перекрёстками, уничтожая технику и отряды людей энергетическими лучами.

За считанные минуты силы ПВО Англии и развёрнутые системы НАТО уничтожили половину кораблей. Небо прочертили трассы ракет. А ВВС Великобритании (RAF) выжигали отряды арахнидов на земле, применяя напалм и кассетные бомбы. Системы «Пэтриот» и «Скай Сэйбр» запускали ракеты, накрывая огнём зоны, которые были чем-то вроде ульев или районов скопления арахнидов.

Макмиллан с ударной группой выдвинулся в Лондон только через сутки после начала огненного шторма. Эти двадцать четыре часа стали катастрофически ужасными. Небо над столицей превратилось в сплошную пелену чёрного дыма, пронизанную оранжевыми вспышками падений.

По факту центр Лондона уже был потерян. Там, где вчера кипела жизнь миллионов, теперь бушевал ад. Огонь не стихал ни на минуту. Вторжение перешло в активную фазу, и город стал полем боя.

Только редкие очаги сопротивления ещё держались в каменных джунглях. Отдельные укреплённые районы, вокзалы, бункеры метро. И штаб МИ-6 в Воксхолле. Здание разведки превратилось в крепость — единственную точку на карте, где ещё функционировала связь и координация. Именно туда держал путь Макмиллан.

Группа из нескольких C-130 «Геркулес» в прикрытии истребителей F-16 вошла в воздушное пространство Лондона. Задача была самоубийственной: прорвать блокаду и высадить десант в самом эпицентре.

F-16 тут же столкнулись с кораблями пришельцев. Завязался бой. Ракеты «Сайдуиндер» и «Амраам» уходили в цель, оставляя за собой белые шлейфы. Истребители маневрировали на пределе возможностей, пытаясь зайти в хвост неповоротливым, на первый взгляд, кораблям инопланетян. Но те отвечали энергетическими лучами. Один из F-16 вспыхнул как факел, пилот катапультировался в последнюю секунду. Ракеты и залпы из орудий не проходили силовое поле корабля. Словно водяная гладь, их щиты отражали всё, что летело в корпус.

Второй истребитель F-16, несмотря на потерю ведомого, не отступил. Пилот понял: это единственный шанс. Он резко ушёл вниз, проскальзывая под брюхо зависшего над городом корабля. Риск был смертельным — оказаться под углом обстрела энергетических лучей, — но иначе корабль не взять.

Корабль пришельцев был огромным — высотой около пятидесяти метров. Форма напоминала закрученное торнадо, покрытое оранжевой чешуёй, пульсирующей изнутри. Двигатели, светящиеся бледно-белым светом, располагались в трёх зонах: пара основных сопел и дюжина мелких отверстий в основании, плюс две пары по четыре орудийных порта в середине и на самой верхушке.

Американец выпустил полный залп ракетами «Сайдуиндер» и очередью из пушки. Огонь прошёл точно в два нижних двигателя и в основание корпуса.

Корабль задымил. Оранжевая оболочка почернела, местами вспучилась от перегрева. Он начал терять высоту, накреняясь на бок. Гравитация взяла своё. Огромная махина рухнула вниз, врезаясь в здание где-то в Ист-Энде. Взрывная волна выбила стёкла в округе, столб чёрного дыма поднялся в небо.

C-130 «Геркулес», пользуясь заминкой и отвлечением внимания других кораблей, пошли на снижение. Для Макмиллана и его группы это было окно возможностей.

Макмиллан в составе элитного подразделения выпрыгнул с парашютом. Ветер бил в лицо, вытягивая стропы. Внизу, сквозь разрывы дыма, проступал ад: горящие кварталы, разрушенные мосты, крошечные фигурки людей, бегущих от невидимой угрозы.

Макмиллан и его напарники в составе ударной группы должны были прибыть в район Вестминстера. А их главной целью была штаб-квартира МИ-6.

Пришельцы сразу ударили не по военным базам и не по штаб-квартире МИ-6. Удар пришёлся по Вестминстеру и Букингемскому дворцу. Почему-то корабли методично уничтожили дворец и охотились на королевскую семью.

Макмиллан приземлился первым. Сапоги глухо ударили по гравию крыши. Вокруг него уже занимали позиции люди. Пятьдесят штыков. Не только «Дельта». Здесь были бойцы британского SAS, немецкого KSK и бельгийского полка коммандос.

— «Кинжал-1» всем, — голос Хелена прорезал эфир, сухой и металлический. — Сбор на первом этаже. Ожидать нападение.

Вокруг царила разруха. Люди уже эвакуировались из центральных районов города. Оставались только окраины да редкие группы застрявших в центре. Многомиллионный Лондон опустел всего за сутки.

Макмиллан спустился по лестнице запасного выхода. Город был пуст. Мёртвая тишина давила на уши сильнее взрывов.

Спустившись на первый этаж, он увидел причину, по которой люди так быстро смогли эвакуироваться. Здесь была не просто бойня. Здесь была резня.

Обширное помещение ресторана среди апартаментов было завалено столами и стульями. Тяжёлые дубовые столы, рассчитанные на десятки посетителей, лежали перевёрнутыми, образуя хрупкие баррикады. Стулья с мягкими сиденьями были разбросаны как щепки после урагана.

Среди мебели лежали тела.

Полицейские в тёмно-синей форме столичной полиции Лондона. Спецназовцы SAS в чёрной тактике, с характерными эмблемами на рукавах, теперь залитыми чем-то тёмным. Солдаты регулярной армии Великобритании в камуфляже MTP — некоторые ещё сжимали в руках винтовки SA80, другие лежали с пустыми магазинами рядом.

Тела арахнидов и обычных людей лежали грудой друг на друге. Пауки размером с собаку, с пробитыми панцирями, переплетались конечностями с человеческими трупами. Один спецназовец, ещё тёплый, лежал на спине — из груди торчала хитиновая лапа, пробившая бронежилет насквозь. Рядом — арахнид с развороченной головой, из раны сочилась густая синяя жидкость. На одного человека приходилось два арахнида. Пауки, богомолы и арахноподобные твари.

Кровь — чёрная в инфракрасном спектре, синяя при дневном свете — заливала пол. Она текла по мраморной плитке, заполняя трещины, стекала по ступеням в нижний зал. Лужи отражали мигающие огни аварийного освещения — красные, синие, белые. В некоторых местах кровь уже начала сворачиваться, превращаясь в тёмную корку. Но в центре зала она ещё пульсировала, тёплая, живая.

Здесь был бой, который перерос в мясорубку.

— Макмиллан, что скажешь? — обратился к нему полковник Хелен. Голос был спокойным, но в глазах читался ужас. — Есть соображения?

Макмиллан осмотрел тела и останки арахнидов. Он пинком перевернул пару туш, затем присел рядом с убитым британским солдатом. На броне не было следов пуль. Только глубокие рваные раны от когтей. Его начало мутить. Запах бил в нос. Голова слегка закружилась.

— Это невидимки, — тихо сказал Макмиллан, поднимаясь. — Они могут маскироваться. Полностью.

— Хм. Понял тебя. Тепловизоры наготове.

— Не сработает, — отрезал Макмиллан. — Они не видны в ИК-спектре. При первом контакте был запущен дрон с тепловизором. Тот их не видел. Только лидар дал их обнаружить.

Хелен поморщился.

— Хреново. Но принято. Так, сбор. Выдвигаемся. И как там ещё отряды?

— Роты 2 и 3 выдвигаются, — отрапортовал боец.

Десятки бойцов рассыпались по улице, занимая позиции за остатками баррикад. Они медленно продвигались вперёд, прижимаясь к стенам разрушенных зданий. Лондон узнавался с трудом: знакомые фасады были покрыты копотью, витрины выбиты, автомобили перевёрнуты и горели. Пару раз приходилось прятаться, замерев в нишах подъездов. Над домами, низко брея крыши, пролетали корабли пришельцев. Они не гудели, как самолёты. Они издавали низкий, вибрирующий звук, от которого дрожали стёкла и закладывало уши. Оранжевые, пульсирующие капли, скользящие в дыму.

Тела были везде. Они лежали на асфальте, среди битого кирпича и искореженного металла. Картина была жестокой, словно кто-то включил режим мясорубки и не выключал его до последнего патрона.

Кого-то придавило обломками зданий. Бетонные плиты рухнули следом за техникой, сминая всё живое под собой. Кости хрустели под весом разрухи, превращая тела в бесформенную массу.

Кого-то убило взрывной волной. Внутренние органы превратились в кашу от перепада давления, хотя снаружи не было ни царапины.

А кого-то просто испепелило.

Те, кто попал под прямой луч, даже не успели понять, что произошло. На земле оставались лишь чёрные силуэты — выжженные тени на сером асфальте. Иногда — кучка пепла, которую разносил ветер. Никаких тел, никаких опознавательных знаков. Просто исчезли.

За одним из углов квартала, у перекрёстка, застыли две британские БМП «Аякс». Когда-то гордость бронетанковых войск, теперь — бесформенные куски металла.

Вокруг техники были разбросаны дюжина солдат Великобритании в камуфляже MTP и столько же тварей. Арахниды лежали мёртвыми, но их хитин всё ещё слабо пульсировал. Рядом валялись и огромные арахниды, видимые глазу, с пробитыми панцирями.

Но первые странности появились тут же. Если одни солдаты были изрезаны клинками арахнидов, то парочка была убита иначе. Один был словно расправлен. А двое были пробиты большими заострёнными иглами. Каждая — сантиметров десять-двадцать.

Техника была уничтожена не огнём, а чем-то иным. Словно её оплавили гигантской горелкой.

Пулемётные установки, броневые листы были выплавлены либо уничтожены напрочь. Машины были смяты, будто их взяли в гигантскую руку и хорошенько помяли, как консервную банку. Гусеницы сломаны или оторваны, катки разбросаны в радиусе десяти метров.

Осматриваясь как глазами, так и передавая картинку с мини-дрона, пара бойцов группы Макмиллана залезли на корпус одной из БМП.

Верх боевого модуля был вырван. Не вся башня, только верхний люк. Он либо вырван силой, либо сплавлен. Внутри машины остались люди. Уже не живые.

Всё внутри было словно оплавлено какой-то едкой жидкостью. Нутро машин воняло химией — резкий, химический, едкий запах. А тела солдат словно обожжены химикатами. Странные позы, будто их скрутило в узел. На коже — волдыри и глубокие ожоги, сквозь которые проглядывали кости.

Макмиллан спрыгнул с брони, вытирая перчатки о штаны. Лицо было озадаченным, а внутри всё сжалось.

— Такого я не видел в Африке, — прошептал он в гарнитуру.

Хелен подошёл ближе. Он смотрел на тела своих соотечественников без эмоций. Слишком много смерти за последние сутки.

— Вот твои знания и кончились, Джон, — тихо ответил он. — Ладно. Здесь делать нечего. Идём дальше.

Он повернулся к оператору дронов.

— Оператор, есть что на горизонте?

— Да, сэр. В соседнем районе противник, равном взводу.

Дрон поднялся над зданием. Камера приблизилась, чётко показывая арахнидов. Группа созданий: арахниды, жукоподобные пауки и невидимки, которые периодически то появлялись, то исчезали.

— Быстро уходим. Контакт нам не нужен, — приказал Хелен.

Отряд тут же помчался дальше, уходя от вражеского отряда. Переходя от кафе к ломбарду, отряд остановился. Оператор дрона заметил движение. Что-то мелькнуло на последнем этаже здания, что был перед ними.

— Стоять, — приказал Хелен. — Рассредоточиться и приготовиться к бою.

Люди заняли первые этажи. Кафешки, квартиры. Горы обломков и машины. Своеобразная круговая оборона была организована тут же.

Все были с оружием наизготовку. Автоматы прижаты к плечу, пальцы лежали на спусковых скобах, предохранители сняты. Тишина давила на уши, звенела внутри черепа. Никаких лишних разговоров. Только тяжёлое дыхание в рациях и скрип обуви о битое стекло.

Макмиллан стоял у разбитого окна кафе, прикрываясь бетонной колонной. Его HK416 был направлен на улицу. Рядом, за барной стойкой, устроился Хелен. Его SA80 лежал на стойке.

Остальные бойцы держали на изготовке привычное оружие. У американцев из группы Макмиллана — карабины M-4A1 с глушителями и коллиматорами EOTech. У британцев из SAS — штурмовые винтовки FN SCAR-L в камуфляже Multicam. Пара AR-15 с удлинёнными стволами. Стволы смотрели на улицу, дома и крыши.

Первым тварей увидел сержант Грен. Он стоял на углу разрушенного магазина, прикрывая сектор, когда движение в периферийном зрении заставило его вскинуть автомат.

И существо было ещё одним творением инопланетян. Но иным. Не насекомое. Не паук.

Оно было больше человека. Высокое, тощее, неестественно вытянутое. Четыре конечности, длинные и гибкие, позволяли созданию двигаться по стенам как пауку, цепляясь заострёнными когтями за кирпич и бетон.

Существо было бледным. Тело напоминало гуманоидное, лишённое любого волосяного покрова. Только кожа — матовая, восковая, словно выцветшая. Только при приближении видно, что каждая словно змеиная. Состоящая из множества чешуек. А местами виден хитин. Все четыре конечности были вытянуты и заострены на концах, как пики.

Имелись голова и шея. Голова была бледная, лишённая волос. С небольшой пастью, полной рядов игловидных клыков. Глаз в привычном понимании не было. Только слепые ямки на месте глазниц, окружённые десятками мелких чёрных глазков-рецепторов, бегающих независимо друг от друга.

Из тела росли четыре конечности. Но самое страшное было внутри них. Словно змеи, мышцы сокращались, и существо выпускало свой смертоносный запас. Глухой звук, похожий на щелчок сухожилия. И два шипа вылетели в бойца. Биологические снаряды.

Первый шип попал в плечо солдата из группы прикрытия. Но кевларовый наплечник снизил удар, и шип вошёл только частично, застряв в бронежилете.

А второй попал в грудную плиту, пробив керамику и застряв в ней. Солдат закашлял, хватаясь за грудь. Бойца тут же оттащили назад, за укрытие. А на крыше соседнего здания появились ещё твари. Тени мелькали в разбитых окнах.

Шипы летели туда-сюда. Свистели в воздухе. Пробивали стёкла последних уцелевших витрин, вонзались то в землю, то в бетон и асфальт, оставляя после себя дымящиеся отверстия. Органическая кислота шипела на конце каждого снаряда.

Люди ответили огнём. Автоматы застрочили короткими очередями. И твари оказались танками.

Макмиллан выдал очередь по одной из тварей, ведущей огонь с карниза. Пули калибра 5,56 мм ударили в поверхность, выбивая куски бледной плоти. И та лишь оскалилась. Пасть раскрылась в оскале, показывая глотку.

Потекла синяя кровь с чёрными полосами. Густая, вязкая. Но тварь всё ещё была жива. Она не упала. Она лишь покачнулась и выпустила ещё три шипа в ответ.

В жестокой перестрелке твари оказались слабее. Нескольких всё же удалось пристрелить, превратив тела в дуршлаг. Отчего пару тварей упало вниз, разбившись в фарш. Но эффективнее стало попадание в голову. Снайпер с Haenel CR308 выстрелил в голову твари, и та упала.

Бой продлился недолго, пару минут. Так как твари были на виду. И их быстро расстреляли. Но и среди людей были потери. Пятеро были убиты, и пара человек получили ранения. В основном шипы попали в незащищённые части, пробивая артерии и органы.

Но худшее началось, когда оставшиеся твари разбежались. А над домом взмыл корабль. Плоский, с вытянутым верхом. Пара выстрелов из мощных импульсных энергопушек разорвала пару человек. Боец с РПГ выстрелил, но силовое поле выдержало.

Из дна сперва выпал цилиндр. Спустя пару секунд двигатель включился, и он полетел влево, от Макмиллана. Взрывая небольшое кафе, где было человек 15, включая командующего Хелена.

Огненная волна разделила людей. И не было ясно, кто был убит, а кто смог уцелеть. Ещё выстрел из РПГ, и щит поколебался. Ещё залп — и корабль получил попадание. Небольшое.

Корабль начал дымиться и отошёл назад, выпуская дым. Теперь на крыше стояли десятки тварей. Арахниды и богомолы-переростки. Но ситуация снова на стороне людей. В небе появились истребители, и одна из ракет на полной скорости вонзилась в корабль, уничтожив его с первого попадания. Корабль начал крутиться и падать.

Макмиллан и оставшиеся люди кинулись в стороны. Массивная туша гиганта упала чётко в кафешку, которая теперь разделяла Макмиллана и людей на противоположной стороне. Арахниды, что были на крыше, также были смяты под весом собственного корабля.

— «Кинжал». «Кинжал». Ответьте. — В гарнитуре была тишина. И Макмиллан принял всего одну мысль: все, кто там был, погибли. Рация была сжата до хруста. А злость брала своё. Но он успокоился. Быстро. Рациональность взяла верх.

— Кто старший? — Макмиллан осмотрел присутствующих. Те переглянулись.

— Вы…

— До цели недалеко. Все здесь? — Тут же взял командование Макмиллан.

— Так точно, — ответили ему.

Из полсотни людей осталось 28. И бежать надо было быстро. На звук же двигались ещё инопланетяне и другие корабли.

Эмоции были приглушены. Они ушли на второй план. Ведь сейчас они не помогут. Штаб был на прямой видимости. И там шёл бой. Крепость во всю отбивалась. Летели ракеты. Слышались взрывы. Земля взвыла. А у здания лежали два корабля. И Макмиллан знал: чтобы войти внутрь, придётся пройти через них.

Часть 2 Твердыня королевы

Строгий костюм пошёл на утиль. Вернее, его верхняя часть. Пиджак лежал на столе, рядом с картой города, испещрённой красными отметками. Остались только офисные брюки со стрелками и чёрные лакированные туфли, теперь покрытые тонким слоем серой пыли. Поверх белой рубашки, манжеты которой были закатаны по локоть, был надет тяжёлый бронежилет класса защиты 6А. Кевлар скрипнул, когда Артур Пембертон, глава МИ-6, известный в узких кругах просто как «C», оперся о стол.

Сам Пембертон находился в главном зале ситуационного центра. Подземный бункер под зданием на набережной Темзы. Здесь, в стерильном свете экранов, собрались все высшие из правительства Великобритании. Воздух пах озоном, дорогим кофе и страхом, который тщательно скрывали.

В данный момент, кроме него, в зале находились премьер-министр Элеонора Черч и министр обороны. Они стояли у карты, освещённой снизу. А также глава SAS, генерал с шрамом через всю щеку, который не снимал перчаток даже внутри бункера.

— Статус сектора 4? — спросила Черч. Голос был ровным, но пальцы нервно барабанили по столу.

— Зачищен, — ответил Пембертон. — Но это временно. Отряд 3зачистил его. Соседнее здание наше. Капитан Вилеьм и сотня его человек держат его.

Штаб-квартира была крепостью. Здание МИ-6, обычно скрытное и закрытое, теперь превратилось в узел обороны. Кроме парка с военной техникой во внутреннем дворе, которая уже вела бои с наступающими силами арахнидов, имелись автономные системы обороны.

По периметру крыши и нижних уровней были развёрнуты турели и ракетные установки. В основном это были небольшие установки Гатлинга калибра 7.62 мм с тепловизионным наведением и ракетные комплекты ближнего боя с ракетами «земля-воздух» Starstreak. Они плевали огнём в небо.

Так три корабля пришельцев, которые безнаказанно приблизились к штабу. Турели открыли огонь. Корабли начали маневрировать. Операторы «Джавелинов» открыли огонь. Ракеты Starstreak полетели в сторону пришельцев. Вся эта масса единым ударом просто уничтожила корабли пришельцев. Разорвало их на части. Два упали в городскую застройку. А один — на дорогу позади штаба.

Каждый этаж, каждый балкон был утыкан мешками с песком. Серые пирамиды закрывали окна, превращая офисы в огневые точки. А за ними сидели люди. Оперативники МИ-6 с пистолетами Glock, бойцы SAS в чёрной тактике, полицейские спецназовцы из SCO19. Даже добровольцы гражданские — бывшие военные, получившие оружие со складов. По периметру здания стояли целые военные колонны — броневики «Мастиф» и танки «Челленджер 3», готовые к контратаке.

Как ни странно, ситуация не была критической. Пока что. Город оцеплен и плотно освобождается. Армия работала методично, выжигая очаги напалмом.

Так, один из районов — Вестминстер — был полностью зачищен силами армии Великобритании. Два батальона пехоты с полком танков смогли очистить улицы и уничтожить силы арахнидов, засевших в метро и подвалах.

— Господин Пембертон! — заорал оператор связи, бледнея. — Противник двигается по мосту! Много целей!

Пембертон резко повернулся к голографической карте. Красная зона наползала на сектор «Браво». Снаружи. На улице, ведущей к Воксхолл-Бридж.

Лейтенант 200-го пехотного полка Ерком прижался к бетонному блоку. Вокруг свистели пули. Пару броневиков «Мастиф» и один основной танк «Челленджер 3» встали в линию обороны, перекрывая проезд.

Там, посередине дороги, стоял он. Знаменитый красный двухэтажный автобус Routemaster. Когда-то символ города, теперь — крепость. В его обломках, за перевёрнутыми сиденьями и мешками с песком, оборонялся отряд пехоты. Пара пулемётов L7 GPMG и десяток РПГ разных типов — от старых LAW до новых NLAW.

Сержант обороняющего поста принял приказ от Еркома по гарнитуре. Лицо было в копоти, глаза красные.

— Приготовиться! — гаркнул он своим. — Огонь по моей команде!

Техника встала на позиции. Пушки «Челленджера» медленно повернули башни. Стволы начали целиться. На обратной стороне моста, в клубках чёрного дыма, уже готовилась волна.

Десятки арахнидов всех видов и форм. Они копошились на асфальте, щёлкая жвалами. Много невидимок — воздух над ними дрожал, выдавая движение. Обычные пауки-солдаты и те, что постарше. Стрелки с шипомётами. Кислотники, плюющиеся едкой слизью.

А во главе всего — два огромных громилы схожие с крабами. На четырёх лапах, бронированные, с тяжёлыми клешнями.

Орда выдвигалась вперёд. Не просто бежала — текла, как чёрная лава. И хуже всего среди нападающих были стрелки. Био арахниды с энергетическим оружием вместо рук.

Лучи били по броне и по металлу. Песок в мешках оплавился уже в который раз, превращаясь в стекло. Шипел, пузырился, стекал вниз раскалённой массой.

— Бронебойными! — скомандовал Ерком.

«Челленджеры» открыли огонь. 120-мм пушки грохнули в унисон. Огромный краб, возглавлявший атаку, тут же разорвался на части. Синяя кровь окропила асфальт, закипела на горячей броне танков.

Но в подмогу инопланетянам из-за домов, с той стороны моста, поднялся корабль. Оранжевый блюдце, зависшая над крышами. Судно дало залп. Луч ударил в баррикаду. Одна из сторон красного автобуса смялась, словно алюминиевая банка. Металл потёк.

— Воздух! — заорал кто-то.

Но ответ пришёл не с земли.

Далеко с моря, из устья Темзы, прогремел выстрел. Глухой удар, который почувствовали грудной клеткой даже те, кто был за километр.

200-мм снаряды с тяжёлого крейсера «Виктория» дали залп. Удар был точным. Орда тварей превратилась в груду мяса. Фонтаны крови, обломки хитина, пар от испарившейся плоти. Улица стала непроходимой. Мост же удержался. Он уже выглядел как из фильма про апокалипсис. Сломанный, с пробоями и дырами.

Среди людей было пару раненых. В том числе командир взвода. Шлем из кевлара на голове выдержал прямое попадание луча. Но дал сильный ожог кожи головы. Он снял шлем, волосы под ним выжжены до корней.

Тем временем отряд Макмиллана смог прорваться к штабу. Они бежали перебежками, короткими рывками от одного укрытия к другому, прижимаясь к шершавым стенам разрушенных зданий. Воздух звенел от осколков.

Пробегая сквозь улицу, разделяющую их и периметр обороны, их встретила патрульная команда. Тени в камуфляже MTP возникли из дыма бесшумно, как призраки.

— Стоять! — голос прозвучал из темноты подъезда.

Боец SAS выглянул из-за угла. На рукаве чернела эмблема с крылатым кинжалом. Он поднял руку, ладонью наружу, и показал знак «свой» тому, кто в них почти выстрелил. Ствол автомата SA80 опустился на секунду, но палец остался на скобе.

Из окна штаба, из бойницы в мешках с песком, выглянул солдат с пулемётом L7. Дуло медленно следовало за движением группы Макмиллана.

— Сюда! Быстрее! — крикнул патрульный.

Макмиллан махнул своим. Грен и Кан прикрыли тыл. Благо никто за ними не шел.

Быстро перебежав улицу, ныряя в подъезд, Макмиллан оказался внутри периметра. Здесь, у входа его встретил офицер. Лейтенант Томсон. Представитель сил НАТО, прикреплённый к МИ-6 для координации. Высокий, седой, в форме британской армии с нашивкой альянса на плече. Лицо в копоти, но взгляд чёткий.

Томсон с силой сжал ладонь Макмиллана. Рукопожатие было крепким, мужским. Кожаные перчатки скрипнули.

— Вы вообще откуда тут? — спросил Томсон. Он стоял у баррикады из мешков с песком, автомат висел на груди.

Некоторые из его парней суетились рядом. Медики оказывали помощь раненым, тащили носилки в глубину здания, где горел свет аварийных генераторов. Кто-то из солдат делился сигаретами и бутылкой воды с выжившими гражданскими, прижавшимися к стене в шоке.

Макмиллан снял шлем. Убрал его под мышку. Уставшее. Все в копоти и пыли.

— У меня приказ прибыть в штаб МИ-6. Для поддержки обороняющихся. А также мне велено лично явится пред командованием. Что тут осталось.

Десять минут, и Макмиллан был в штабе.

Путь до него напоминал подход к настоящей крепости. Улицы вокруг Воксхолл-Кросс были перегорожены бетонными блоками и колючей проволокой. Были выкопаны глубокие окопы, соединяющие здания в единую сеть траншей. Там, где это можно было сделать. Выстроенные эшелонированные линии защиты перекрывали каждый подход.

Техника стояла на ключевых точках: танки «Челленджер» врыты в землю как неподвижные огневые точки, броневики «Мастиф» служили мобильным резервом. Пулемётные и ракетные блиндажи контролировали перекрёстки.

Сам штаб был утыкан оружием и защитой. Окна первого этажа заложены мешками с песками, на крыше торчали антенны РЭБ и ствола зенитных установок.

Макмиллана с парой его бойцов провели внутрь. Лейтенант Томсон лично сопроводил их до гермодвери командного пункта.

— Дальше сами, — сказал Томсон. — Удачи, мастер-сержант.

Здесь, глубоко под землёй, воздух был холодным, стерильным. Пахло озоном от серверов и дорогим кофе. На стенах висели экраны, транслирующие карту Лондона в реальном времени. Красные точки заползали на периметр. Помещения были забиты ранеными и гражданскими.

Пембертон стоял у головного стола. Перед ним лежала бумажная карта — старая школа МИ-6. Зелёная ручка (традиция «C») лежала рядом. С боку же был экран с интерактивной картой города. Уже в цифре. Он жестом отпустил охрану, оставшись с Макмилланом наедине.

Макмиллан тут же стал по стойке смирно. Автомат на грудь. Взгляд в точку над головой собеседника.

— Мастер-сержант Джеймс Макмиллан. Дельта Форс. Прибыл по приказу командования НАТО.

Пембертон поднял глаза. Они были усталыми. Лицо небритое. Причёска небрежная. А одежда помятая, в пятнах то от еды, то от кофе.

— Понял. Знаю, кто вы, мастер-сержант Макмиллан. Дельта Форс. Герой ЦАР.

— Я прибыл по приказу, — повторил Макмиллан. Голос был хриплым. — Точнее, то, что я знаю о приказе... Предполагалась передача разведданных. Личный отчёт.

— Мда, тут такое дело, — Пембертон потер переносицу и скривился так, что Макмиллан понял: тут что-то не так. Глубоко не так.

Глава МИ-6 обошёл стол и оперся на край руками.

— Ты должен был прибыть в Великобританию для передачи отчёта. Лично передать, что ты там видел. В Африке. Мы до всего этого нашли пару тварей в горной местности Шотландии. Ещё пару недель назад. Охотники говорили о «троллях». Мы так думали.

Он махнул рукой в сторону экранов, где горел Лондон.

— Так что вы уже не нужны для отчёта. Бумаги сгорят вместе с нами. Людей вашего опыта... да вы и так поняли. Приказ попросту устарел.

Макмиллан кивнул. Он догадывался что все так и будет.

— Да, сэр. Я вас понял.

— Это не проблема, — Пембертон выпрямился. — Нам сейчас любые союзники нужны. А вы знаете, как они умирают. Это бесценный опыт. Принимайте командование своими людьми и заступайте на позицию.

Вдруг свет в комнате мигнул. Сирена внутри бункера взвыла коротким, тревожным сигналом. Оператор связи в углу побледнел.

— Противник! — крикнул он. — Новая волна! Сектор «Ист-Энд». И... объект. Огромный вражеский корабль.

Пембертон резко повернулся к экранам. На карте мигала огромная красная зона, движущаяся от Саутенда.

— Да, это ещё... — проматерился он, смотря на карту. Зелёная ручка дрогнула в его пальцах. — Да сколько же вас.

В районе Саутенд-он-Си, где Темза впадает в Северное море, радары береговой охраны зашкалило. Пришёл сигнал. Объект класса «Левиафан». Он продвигался в сторону Лондона. Со скоростью торпеды, рассекая воду. Это оказался корабль. Но не такой, как те плоские суда, что бомбили город сутки назад.

Огромное судно поднялось из глади воды. Не вынырнуло — именно поднялось, словно морское чудовище, решившее вдохнуть воздуха. Вода стекала с его боков водопадами, пар поднимался клубами, скрывая силуэт.

Несколько сотен метров в длину. Пятьдесят — в высоту. Огромный плоский диск, напоминающий тарелку. По периметру — ряд турелей и орудийных портов. Оранжевая оболочка пульсировала изнутри, освещая мутную воду.

Вооружённые силы Великобритании и НАТО, находившиеся в Саутенд-он-Си и Ширнессе, были атакованы. На берегу оборону держали: 7-я бригада Королевской пехоты — основные силы, окопавшиеся на побережье. Полк Королевской артиллерии — расчёты ПВО «Рапира» и «Старстрик». Королевский бронетанковый полк — танки «Челленджер 2» и БМП «Уорриор». Батальон НАТО сводный отряд из бельгийских и голландских солдат. Силы были уничтожены. В считанные минуты. Огненная волна и разряды лучей сожгли технику и людей.

Главной ударной силой были пара огромных основных орудий, расположенных на верхней части корабля. Выглядели они как заострённые шпили на круглом основании. Каждый выпускал энергетическую волну живого огня.

Британский фрегат HMS Dragon, патрулировавший устье Темзы, получил прямой удар энергетическим лучом. Корабль вспыхнул, как спичка. Моряки даже не успели занять боевые посты.

С авиабаз Англии — Лоссимут, Конингсби, Лейкенхит — поднялись все истребители. Британские «Тайфуны», американские F-15E и F-35B. Из Бельгии вылетели F-16. Из Германии — «Тайфуны» Люфтваффе. Из Франции — «Рафали».

Небо над Северным морем заполнилось роем. Сотня машин, ракеты на подвеске, пушки заряжены. Сотня истребителей вступили с пришельцами в ожесточённый бой.

Но сотни систем ближнего боя пришельцев сбивали машины людей. Автоматические турели на корпусе гиганта вращались независимо друг от друга, отсекая любые атаки. Энергетические лучи прочерчивали небо, оставляя за собой ионизированный след.

Самолёты падали в воду, словно подбитые птицы. Пилоты катапультировались в ледяную волну, если успевали.

Но число и уверенность взяли своё. НАТО бросило в бой всё, что могло летать.

Корабли пришельцев сопровождения горели один за другим. Оранжевые оболочки пробивались ракетами «Амраам» и «Метеор». Они падали в море, вскипячивая воду, и взрывались, разбрасывая обломки биомеханической плоти.

Только гигант держался.

Его силовое поле мерцало, поглощая удары, но не ломалось. Он двигался к Лондону. Медленно, неотвратимо, как ледник. И почти достиг его. Устье Темзы было пройдено.

В бункере под Лондоном, в штабе МИ-6, повисла тишина.

Высшее командование Великобритании и НАТО согласовало всего один приказ. Последний аргумент.

— Подготовить F-35B, — голос премьер-министра Черч не дрогнул. — Специальный боезапас.

F-35 будет нести тактический ядерный заряд B61-12. С 0,3 боевым запасом.

План был таков:

Истребители нанесут массированный удар по гиганту, перегрузят его системы защиты, ослабляя щит. И тогда один истребитель прорвётся внутрь периметра. Ядерный заряд уничтожит гиганта. Ценой всего.

F-35B в прикрытии двух эскадрилий начали бой.

«Тайфуны» и F-16 пошли первыми. Они выпустили десятки ракет «Амраам» и «Метеор», создавая облако ложных целей. Системы ближней обороны гиганта закружились, сбивая одну ракету за другой. Лазерные лучи прочерчивали небо, испаряя боеголовки в воздухе.

Гигант остался без прикрытия. Его эскорт был уничтожен в предыдущей схватке. Теперь он был один против всего авиакрыла НАТО.

Ведущий самолёт — F-35B с позывным «Вайпер-1» — вышел на позицию. Внутри кабины пилот нервно держал палец на кнопке запуска. Пот тек по лицу, несмотря на кондиционер шлема.

— Цель захвачена. Щит нестабилен, — голос штурмана дрожал.

Пилот всё же нажал. Тут же прошла передача по защищённой связи: «Запуск подтверждён».

Вместе с той ракетой, тактической бомбой B61-12, было выпущено ещё два десятка обычных ракет. Тактика насыщения. Нужно было перегрузить остатки щита, заставить его выбрать между десятком целей и одной главной.

Пилоты взревели двигателями. Форсаж на полную. F-35B рванули прочь, оставляя за собой инверсионные следы. Было плевать, закончится топливо или нет. Главное — уйти. До точки детонации оставались секунды.

Военные силы, что находились в районе гиганта, уже вышли из зоны поражения. Они шли полным ходом прочь от устья Темзы. Подальше от эпицентра. Как от ядерной волны, так и от радиации.

Но в самом Лондоне было сложнее.

Военные силы, что находились в городе и его пригородах, начали спешно готовиться. Тревога была объявлена по всем каналам. Люди укрывались в зданиях, спускались в подвалы и станции метро.

Технику обрабатывали экранирующими чехлами, солдаты облачались в антирадиационную защиту (ОЗК). В штабе МИ-6 гермодвери закрылись с лязгом. Пембертон приказал обесточить внешние системы, чтобы EMP (электромагнитный импульс) не выжиг электронику бункера.

Макмиллан, стоявший у экрана, видел, как красная точка на карте мигнула белым.

Огненная, и ударная волна пронеслись сквозь большую часть корабля. Бомба B61 сдетонировала точно в момент проникновения. Удар пришёлся на левую часть корабля, в район двигательного отсека. Взрыв произошёл прямо во внешней обшивке, не дав щиту времени на регенерацию.

Огненная волна света и энергии прожгла часть корабля насквозь. Температура в эпицентре достигла миллионов градусов. Оболочка не просто плавилась — она испарялась. Нарушилась структурная целостность.

Обломки отделились сами собой и пошли вниз. Гравитация взяла своё там, где не справились антигравитационные двигатели. Метры металла и хитина упали в воду Темзы.

Огромные куски корпуса, горящие и дымящиеся, рухнули в реку с грохотом. Вода вскипела, подняв столб пара высотой с небоскрёб. Ударная волна от падения докатилась до берега, выбивая остатки стёкол в Доклендсе.

От корабля остался только остов. Гигантский каркас торчал из воды Темзы, как рёбра мёртвого кита. Оранжевое свечение погасло, сменившись тусклым багровым углем.

Часть 3 За пределами

Франция

Во Франции удар пришёлся не по символам, а по связям. Огромный метеорит вошёл в атмосферу над Иль-де-Франсом. Он не целился в Эйфелеву башню или Елисейские поля. Его целью стал распределительный информационный центр под Сен-Дени — крупнейший хаб данных, через который проходил трафик всей Западной Европы.

Удар был точечным и хирургическим. Кинетическая энергия объекта пробила защиту центра, вызвав цепную реакцию в серверных. Взрыв не снёс город с лица земли, но он «отрезал» голову от тела. Интернет рухнул. Сотовая связь превратилась в шум. Координация между регионами стала невозможной. Париж оказался в информационном вакууме.

Но французская армия не дремала. Ещё до падения объекта силы быстрого реагирования были приведены в готовность. Иностранный легион, дислоцированный в регионе, получил приказ на зачистку.

Ещё десяток меньших метеоритов поразили сам Париж и его окраины. Они не были такими разрушительными, как удар по серверу под Сен-Дени. Но они оставили шрамы на теле города. Один упал в районе Ла-Дефанс, пробив небоскрёб насквозь. Другой рухнул в пригороде, где располагался склад ГСМ. Пожар было видно за сто километров.

Третий удар пришёлся близко к Елисейским Полям. Ударная волна выбила витрины и повредила исторические здания. Но французская ПВО сработала лучше британской. Системы SAMP-T и «Кроталь» перехватили ещё пять объектов на подлёте.

Улицы Парижа превратились в линию фронта. Бронетранспортёры VBCI блокировали проспекты. Вертолёты «Тигр» зависали над крышами, выжигая скопления врага ракетами Hydra. Французские пилоты «Рафалей», поднятые с баз в историческом центре, работали на пределе возможностей, сбивая малые корабли сопровождения, которые пытались прорваться к Елисейскому дворцу.

К вечеру первого дня Париж был отбит. Физически город стоял. Но информационная блокада держалась. Только высшее командование и армейские части имели чёткую связь. Спутники ещё оставались. Что порождало тёмные мысли у людей.

Германия

Германия оказалась в подобном положении. В отличие от Лондона, где вторжение стало лобовым ударом, или Парижа, где враг бил по нервной системе, немецкое небо стало полигоном для проверки эффективности натовской ПВО нового поколения.

Вторжение здесь было менее активным, но оттого не менее опасным. Над территорией ФРГ появилось лишь несколько десятков десантных кораблей. Они не пытались скрыться — их траектории были прямыми и агрессивными. Основные точки падения: промышленный Рурский регион, окрестности Мюнхена и военный полигон в Баварии.

Люфтваффе сработало с холодной немецкой точностью. Как только радары засекли аномалии в атмосфере, на перехват были подняты истребители Eurofighter Typhoon и F-15 с баз в Нёрвенихе и Лаге. Это был не хаотичный бой, как над Лондоном, а хирургическая зачистка. Ракеты AIM-120 AMRAAM и IRIS-T оставляли за собой белые шлейфы, разрывая корабли ещё на подлёте. Те, что прорвались сквозь огневой вал, встречали на земле мобильные зенитные комплексы «Гепард» и системы PATRIOT.

Там, где корабли всё же достигали земли, разворачивались локальные, но ожесточённые стычки. Из обломков выбирались арахниды. Все те же: большие пауки, невидимки и кибернеты.

Бундесвер ответил мгновенно. Мобильные отряды быстрого реагирования на бронемашинах Puma и танках Leopard 2A7 окружали места падений. Тактика была отработана ещё по данным из Африки: огнемёты, термобарические заряды и плотный пулемётный огонь. В лесах под Гамбургом и в промышленной зоне Дуйсбурга вспыхивали короткие бои. К утру второго дня официальные очаги были ликвидированы. Но в тылу, в канализационных коллекторах Берлина и Мюнхена, службы безопасности фиксировали странные движения. Враг был отбит с парадного входа, но кто-то уже просочился через подвалы.

Польша

Вторая волна метеоритов прошла над Польшей плотным строем. Радары системы «Висла» и натовские AWACS зафиксировали вход в атмосферу более сорока объектов. Системы ПВО, приведённые в высшую готовность, открыли огонь. Были сбиты несколько единиц, но большинство достигло поверхности.

Удары были хаотичны. Одни пришлись на города, другие — в леса и болота. Польская армия отреагировала мгновенно. Территориальная оборона (WOT), оснащённая автоматами FB MSBS Grot и противотанковыми ракетными комплексами Spike, была поднята по тревоге. На места падений выдвинулись механизированные бригады на колёсных БТР «Росомах» и основных боевых танках «Леопард 2PL».

Первые группы, достигшие кратеров, столкнулись с аномалией. Метеориты не просто лежали в земле. Они пульсировали.

— Объект «Лес-4», докладывает группа «Яструб». Мы на месте. Кратер диаметром двадцать метров. В центре… что-то растёт.

Голос в эфире дрожал. Оператор дронов, запущенных с «Росомах», передавал картинку: из раскалённой земли пробивались стебли мицелия. Они были бледно-серыми, почти белыми, и росли на глазах. За десять минут наблюдения грибница покрыла площадь в гектар.

Страны Востока

Страны Востока — Центральная Азия, Ближний Восток и закавказские республики — были не в лучшем положении, чем страны Европы.

Вторая волна вторжения пришла сюда тихо. Не огненным штормом, а точечными ударами. Радары систем ПВО, развёрнутых вокруг базы Хмеймим в Сирии и 201-й военной базы в Таджикистане, зафиксировали вход в атмосферу десятков малых объектов.

Сирия

В Сирии удар пришёлся по инфраструктуре. Три малых корабля попытались совершить посадку в непосредственной близости от авиабазы Хмеймим. Они не стали вступать в перестрелку с системами С-400 «Триумф» и «Панцирь-С1», которые уже были приведены в режим полной боевой готовности после новостей из Европы. Попытка прорыва была самоубийственной.

Расчёты «Панцирей» сработали автоматически. Зенитные ракеты и 30-мм снаряды встретили корабли на высоте двух километров. Две цели были уничтожены в воздухе, превратившись в огненные шары, осыпавшие пустыню горящими обломками. Третий корабль, получив повреждение двигателя, совершил жёсткую посадку в двадцати километрах от периметра базы, в районе песчаных барханов.

Туда немедленно выдвинулась группа специального назначения ВВС России. Вертолёты Ми-8АМТШ «Терминатор» десантировали бойцов ССО в полной экипировке «Ратник». Приземление прошло под прикрытием ударных Ми-28Н, которые барражировали над районом падения, сканируя местность тепловизорами.

Контакт произошёл через час. Из обломков корабля выбрались не десятки, а сотни арахнидов. Они не пытались скрыться. Их тактика была простой и агрессивной — захватить территорию вокруг кратера и начать распространение мицелия. Бой длился сорок минут. Российские спецназовцы использовали тактику «огневого мешка». Пулемётчики «Печенегов» и снайперы СВЧ-308 расстреливали тварей на дистанции, не подпуская их на ближний бой. Там, где арахниды пытались прорваться, вступали в действие огнемётчики с РПО «Шмель-М».

Индия

Над Индийским океаном разверзся ад. Радары береговой обороны в Мумбаи, Ченнаи и Кочине зашкалило одновременно. Не вошло — именно вышло из воды. Три огромных транспортных корабля пришельцев поднялись из глубин, словно морские левиафаны, решившие вдохнуть воздуха перед охотой.

Каждый из них был размером с десятиэтажный дом. Длинные, рыбоподобные, с оранжевой оболочкой, пульсирующей изнутри. По периметру — десятки орудийных портов и турелей.

Индийский флот ответил мгновенно. Авианосец INS Vikrant, гордость индийских ВМС, поднял в воздух истребители MiG-29K. Фрегаты INS Kolkata и INS Chennai открыли огонь ракетами BrahMos. Над водой взметнулись столбы пламени — сверхзвуковые ракеты понеслись к целям.

Одна из ракет BrahMos попала в первый транспортный корабль. Удар пришёлся в двигательный отсек. Оранжевая оболочка вспучилась, из разлома вырвалось облако синего пламени. Корабль потерял высоту, накренился и рухнул в воду, подняв столб пара высотой с небоскрёб.

Но два других корабля продолжали наступление. Они не стали вступать в перестрелку. Они просто открыли ангары.

Из чрева транспортов поднялись корабли. Не десятки — сотни малых десантных капсул. Они не падали — они выстреливались в атмосферу, оставляя за собой шлейфы огня. Цели были очевидны: Мумбаи, Дели, Калькутта, Ченнаи. Прибрежные мегаполисы Индии.

Первый удар пришёлся по Мумбаи. Три капсулы упали в финансовый район. Из кратеров полезли арахниды. Бронированные. Высотой в два метра, с мощными конечностями и энергетическими орудиями вместо клешней.

Индийская армия отреагировала жёстко. Танки T-90 Bhishma заняли позиции на улицах. Пехота с автоматами INSAS и российскими АК-203 окопалась в парках и на площадях. Вертолёты Rudra и Apache поднялись в воздух, выпуская ракеты по кратерам.

Но арахниды не шли в лобовую атаку. Они рассыпались по городу, используя канализацию, метро, подвалы. Они не захватывали — они заражали.

Пакистан

Пакистан принял удар на западе. Здесь не было огромных транспортов, выходящих из океана. Здесь были метеориты. Десятки объектов вошли в атмосферу над Белуджистаном и Хайбер-Пахтунхвой.

Пакистанские ВВС подняли всё, что могло летать. Истребители JF-17 Thunder и старые F-16, полученные от США, вышли на перехват. Ракеты PL-5 и AIM-120 уходили в небо, оставляя белые шлейфы. Некоторые цели были сбиты. Но большинство достигло земли.

Удар пришёлся по приграничным районам. Кратеры образовались в горах, в пустынях, вблизи военных баз. И из них полезли арахниды.

Пакистанская армия отреагировала жёстко. Танки Al-Khalid и T-80UD заняли позиции в ущельях. Пехота с автоматами Type 56 и M4A1 окопалась на перевалах. Но арахниды не атаковали в лоб. Они использовали пещеры, туннели, старые шахты. Они появлялись внезапно, убивали патрули и исчезали, утаскивая тела в горы.

Китай

Вторая волна вторжения обрушилась на Восточно-Китайское и Жёлтое моря словно цунами. Сотни малых кораблей и несколько транспортных гигантов, аналогичных тем, что атаковали Мумбаи.

Первый удар пришёлся по Шанхаю. Энергетические лучи прожгли небоскрёбы района Пудун. Стекло плавилось, сталь текла. Тысячи людей погибли в первые минуты. Пожары охватили весь город. Дым поднялся на высоту десяти километров, закрыв солнце. Но пришельцы не стали просто бомбить. Они начали сажаться.

Транспортные корабли, игнорируя огонь систем HQ-9 и российских С-400, закупленных ранее, зависали над промышленными зонами. Из ангаров выходили орды арахнидов.

Реакция Пекина была жёсткой. Массивные артиллерийские и ракетные удары накрыли зоны высадки. Реактивные системы залпового огня (РСЗО) типа PHL-16 работали залпами. Ракеты «Дунфэн» били по крупным целям. Огонь был сплошным.

Штурмы целых подразделений — от батальонов и полков — пошли в зачистку. Мотострелковые бригады входили в города напрямую. Танки «Тип-99» давили остатки сопротивления гусеницами.

Африка

Африка была изрешечена. Анализ траекторий падения, проведённый совместными группами НАТО и РФ, показал страшную вещь: большая часть объектов была сброшена одним и тем же кораблём. Радары AWACS над Атлантикой зафиксировали сигнатуру огромного объекта. Он не входил в атмосферу полностью. Он зависал на орбите, сбрасывая десантные капсулы, как автомат Калашникова стреляет патронами. Корпус корабля был скрыт маскировочным полем, но тепловые следы от сброса выдавали его позицию. Он уходил на высоту, перезаряжал ангары биомассой и возвращался.

Было выделено две основные точки распространения арахнидов: Мадагаскар и Нигерия, регион Борно.

Мадагаскар и так пострадал и буквально был сожжён. Не буквально. Но фактически. Города были повреждены метеоритами. Каждый от 10 до 20 метров. А Маскаренские острова перестали выходить на связь. Армия Франции, расположенная на одном из островов, также перестала подавать сигналы.

Латинская Америка

Латинская Америка подверглась меньшему количеству орбитальных обстрелов. Но кораблей пришельцев было больше. Правда, они были меньше размером — класс «Охотник». Быстрые, манёвренные, они не бомбили города. Они высаживали диверсионные группы в джунглях. Бразилия объявила Амазонию крепостью. Президент публично заявил: «Это наш дом. Мы не позволим никому его осквернить». Бразилия перебросила туда 15 тысяч военнослужащих, огнемётные части и вертолёты с запасами напалма.

Латинская Америка столкнулась с уникальной стратегией вторжения. Если Африка была изрешечена кинетическими ударами, а Европа подверглась точечным ударам по инфраструктуре, то Южный континент стал полигоном для скрытной экспансии. Здесь было меньше орбитальных обстрелов. Небо над Рио, Буэнос-Айресом или Мехико не горело так, как над Лондоном или Мумбаи. Но количество кораблей пришельцев в воздухе было максимальным.

Класс «Охотник»

В отличие от гигантских транспортов у берегов Индии или кораблей-левиафанов в Атлантике, над Латинской Америкой барражировали малые суда. В отчётах разведки НАТО они получили кодовое название «Охотник» (Hunter-class). Размером с небольшой самолёт (15–20 метров в диаметре), они не имели мощного вооружения для разрушения городов. Их задача была иной. Они не бомбили. Десятки таких кораблей зависали над кронами деревьев, маскируясь под облака или используя оптические иллюзии. Из них не выпадали капсулы. Они аккуратно сбрасывали группы диверсантов-арахнидов прямо в глубину джунглей. А там уже с ними сталкивались группировки картелей, бандформирования и военные части.

Россия

В России также было вторжение. Но не в центре, не в густонаселённой части страны. Удар пришёлся туда, где жизнь казалась невозможной. На Дальний Север. В самый холодный регион — Якутию.

Зима в Якутии — это не просто время года. Это состояние мира. Температура опускалась до минус шестидесяти. Воздух звенел от мороза, металл становился хрупким как стекло, а дыхание замерзало в лёгких, прежде чем выйти наружу. Здесь, в царстве вечной мерзлоты, человек был гостем. Но пришельцы не спрашивали разрешения.

Небо раскололось над бассейном реки Вилюй. Не было ярких вспышек, как в Африке. Не было грохота, разносящегося на сотни километров. Метеориты входили в атмосферу тихо, словно поглощаемые плотным холодным воздухом.

Удар пришёлся по ледяной пустыне. Там, где вечная мерзлота считалась лучшей защитой — естественным щитом толщиной в сотни метров — метеориты прожгли лёд как масло. Кратеры не дымились чёрным столбом.

Российские арктические бригады были подняты по тревоге через десять минут после падения. Это были не обычные мотострелки. Это были люди, закалённые холодом. Бригада «Север», дислоцированная в районе Тикси и Якутска.

Техника была специализированной. Не колёса, которые застряли бы в снегу. Гусеницы. Тяжёлые снегоходы «Волк», бронированные транспортёры ДТ-30ПМ «Витязь», способные преодолевать болота и снежные заносы. На вооружении — автоматы АК-12 в зимнем исполнении, со смазкой, не замерзающей на морозе.

Прибывшие отряды РФ могли застать арахнидов врасплох. Но произошло точно то, чего ожидали. Они замёрзли. Пришельцы буквально замёрзли. Сотни арахнидов, всех форм и видов, что встречались по всей планете, были застывшими в ледяной смерти. Солдаты вовсю встречали замёрзших и уже покрытых снегом арахнидов. А метеориты, что прожгли дыры, потеряли своё тепло и стали лишь ледяными глыбами. Редкие твари-киборги могли выдерживать в этом ледяном аду. Два взвода под командованием Сидорова и Быкова вступили в бой с группой из 5 киборгов. Стреляли они медленно и неточно. А вот люди били их как в тире. 5,45 пробивали хитин, отрывали конечности и ломали броню киборгов.

Десантом оказался целый военный корабль пришельцев, который сел. После подробной разведки были обнаружены ещё несколько таких кораблей. Корабли казались не мёртвыми. Они взвели двигатели и попытались взлететь. Но БТР и «Терминаторы» дали залп. Силовое поле не было активировано. Один за другим они падали. Били по двигателям. Не пытаясь уничтожить корабли целиком. К времени, когда корабли были сбиты, весь сектор высадки зачистить успели ещё подразделения ВС РФ.

Началась зачистка. Зачистка кораблей. Бойцы в ОЗК пробились по ходам кораблей. Ликвидируя любых арахнидов. В основном это были сколопендры или рабочие. Арахнид на четырёх ногах с брюшком, двумя парами конечностей, которые были больше для работы, чем для боя. Небольшое вертикальное туловище с парой глаз или имплантатами.

США

Огненный шквал прошёлся по всей территории США. Это не было преувеличением. От Сиэтла до Майами, от Сан-Диего до Бостона — небо везде стало чёрным. Пострадали многие крупные города. Особенно тяжело было мегаполисам. Плотная застройка, стеклянные небоскрёбы, подземные коммуникации — всё это превратилось в ловушку.

Хуже всего пришлось Луизиане. Здесь не было массированной бомбардировки. Здесь была тишина.

Болота вокруг Нового Орлеана стали идеальной средой для размножения арахнидов. Влажность, тепло, густая растительность.

Первый контакт произошёл в районе озера Пончартрейн. Патруль Национальной гвардии, отправленный на разведку после сообщений о «странных существах», не вернулся. Когда подкрепление прибыло на место, они нашли только технику. Джипы «Хамви» стояли с открытыми дверями. Оружие было разбросано. Людей не было. Ни тел, ни крови. Только на внутренней обшивке брони остались странные следы — будто кто-то водил растворителем по металлу.

Выдвинувшиеся подразделения Нацгвардии и армейских частей застали в болотах разрозненные отряды пришельцев и небольшие ульи. Мелкие очаги заражения в округе были ликвидированы. А местные жители, которых в уничижительной форме называли реднеками, формировали собственные силы самообороны. Патрули и сотни машин заполнили дороги. Люди с ружьями и карабинами вели свои бои. В небе работали истребители и беспилотные машины MQ-9 «Рипер».

Часть 4 Решения медведя

Президент РФ слушал доклад, молча не поднимая глаз. Только изредка перелистывал страницы отчёта. В помещении были генералы, министры и учёные. Все, кому было что сказать или сделать. Воздух был спёртым, пахло озоном и дорогим кофе.

— Что в общем по миру? — наконец спросил Волков. Голос был низким, без эмоций.

— Хаос и разруха, — ответил министр обороны. — И добавим к этому очаги пришельцев, возникающие по всей территории. Потери колоссальные. Инфраструктура крупных городов под угрозой.

— Что по Якутии? — Волков не отрывал взгляда от бумаги.

— Корабли вторжения были захвачены или уничтожены, — доложил министр. — Мы нашли почти целые вражеские суда. Экстремальный холод сыграл нам на руку.

— Подтверждаю, — откликнулся Августов, опираясь на трость. Старик выглядел уставшим, но глаза горели лихорадочным блеском. — Корабли уже перевезены в закрытые ангары. Мы начали их исследовать, и есть первые прорывы.

— Какие?

— Ну… Начнём с энергосистемы. У них реакторы. Чтобы вы поняли… Это не ядерные реакторы.

— Как не ядерные? — Волков наконец поднял голову. Взгляд был тяжёлым. — Такие махины и силовые поля. Без ядерного синтеза никак. Или термоядерного.

— Это так. Но там и намёка нет на ядерную реакцию. Я бы сказал, что это совершенный тепловой генератор. Полная схема поглощения тепла и перекачки его в энергию. Без радиоактивного фона.

— Поясните.

— Реакторы работают как тепловая станция. В топливе есть как газ, так и жидкость. Выделяется тепло, поглощается и тут же переводится в энергию. КПД близок к идеальному.

— А как вы поняли, что это реактор? — спросил один из министров.

— А тут я, товарищ Верховный… И сам не понял сразу, — Августов развёл руками. — Оказалось, что их технологии хоть и продвинуты, но их функция понятна. Вот вычислительные системы у них. Это сложные нейронные связи, работающие как компьютер. Но при этом у них есть и процессоры. Кристаллические структуры, аналогичные кремнию в чистом виде. Но… Это только из того, что мы поняли. Ещё пара приборов остались загадкой.

Волков поморщился. Ему нужна была суть, а не лекция по ксеноархеологии.

— Лучше скажите, что из оружия они имели?

— Оружие — это мощное энергетическое оборудование. Лазер и плазма. Им как-то удалось сфокусировать мощные энергоимпульсы. Видимо, какой-то вид линзы или конденсатор. Пока не понятно до конца. Но эффективность высокая. Один выстрел прожигает броню «Терминатора» насквозь.

В комнате повисла тишина. Генералы переглянулись. Цифры разрушений ещё лежали на столах.

— А плазма? — уточнил Президент.

— А тут я мало что могу сказать. Имеется плазменное оружие. И оно является основным. На всех кораблях, что мы успели обследовать, имелось основное орудие — плазменное. Его мощность чудовищна. А энерголуч — это вторичный калибр.

— Доктор, поясни.

Лица присутствующих выражали недоумение. Августова опять занесло в терминологию.

— Плазменная пушка. Не вдаваясь в терминологию. Это такая…

— Доктор, — голос Президента звучал предупреждающе.

— Понял, прошу простить мою манию, — Августов кивнул. — Так вот. Это плазменная пушка, выстреливающая сгустком плазмы. Но её магнитное поле, которое не позволяет ей рассыпаться в полёте, мощное. Мы такое тоже пробовали. Но поле было слабым. У них — нет. Но дальше чем на сто–сто пятьдесят метров не вылетало.

— И зачем оно им тогда?

— В вакууме это смертельное оружие. Которое сможет существовать долго. А значит, и попасть в цель. В атмосфере Земли оно менее эффективно из-за рассеивания.

— Что по новым видам? — спросил Президент, сложив пальцы в замок. Взгляд был тяжёлым, уставшим.

— Пара новых, — ответил Августов, поправляя очки. — Большие сколопендры-морфы. Это как у нас прорабы, строители и ремонтники. Имеются инженеры-строители. И даже оборудование для строительства. В одном из кораблей, в отдельном отсеке, был найден склад. Ящики с ядрами мицелия. А также семена растений и ещё чего-то. А также яйца. Очень много яиц. Метр где-то в высоту.

— Солдаты? Перевозят сразу на поле боя? — уточнил Президент.

— Понятия не имею. Научный отдел пока разбирается, что это.

— Есть ещё хорошая новость, — заговорил Глава разведки Змуров. — На Дальнем Востоке, в межселенные территории Пенжинского муниципального района, в районе озера Пареньское, был найден корабль. Он был подбит силами ПВО и авиации Владивостока. Но сумел сесть. Отряд разведки нашёл его. И там были все мертвы.

В комнате повисла тишина.

— Пришельцы отличались внешним видом. У них была пена изо рта, — продолжил Змуров. — Доктор Августов пояснил, кстати, почему они умерли.

— М-м. Есть предположение, — кивнул Августов.

— Говорите. Я либо подтвержу его, либо нет, — Президент не сводил глаз с учёного.

— Цветы были в этом районе, — начал Августов.

— Э-э... М-да. Целые поляны, — подтвердил Змуров.

— Я думаю, это аллергия, — тихо произнёс Августов.

— Аллергия? Вы уверены? — Президент прищурился.

— Ну добавьте ещё бактерии и грибки наши. Так что да. Одно из наших оружий — это микрофлора планетарного типа. А вот их иммунитет оказался слабым. Не справился с земными патогенами.

— Слабой? — отозвался куратор Отряда «Ноль», генерал Нагольников. — Оперативник Морок чуть не умер от этого.

— При контакте с органами и кровью арахнида, — уточнил Августов. — Он мог заразиться земными патогенами, которые мутировали в нём. Или наоборот — инопланетный патогенами. Пока мы разбираемся в этом… Да мы во всём разберёмся. Хотя я думаю, это пока… временно.

— Поясните.

— Это биооружие. Пока я могу дать такой вердикт. Их ДНК… искажённая. Нет мусорного кода. Который есть у нас.

— И оно появилось в ходе эволюции?

— У нас да. А у них нет. Только вот эти… Как их там… Кибернетика.

— Кибернетические импланты, — поправил Нагольников.

— Благодарю. У них частично оно есть. И название полностью соответствует физиологии. Много имплантов.

— Насколько?

— Они больше киборги, чем арахниды. И неживые. И сейчас прошу слушать внимательно. Мы поняли, как они работают. Создать копию не сможем. Но создать довольно эффективную контрмеру в сжатые сроки сможем. Расчёты уже есть.

— Вы упомянули аллергию. Можно сказать, что через пару недель они все вымрут в земной атмосфере?

— В теории да. Но видно, что наш противник применяет генную инженерию. Отчего я могу вас заверить, что это дело времени, когда они адаптируют своих солдат для нашей атмосферы. И для нашей микрофлоры. Страшно предвидеть, что будет ещё.

— Что ещё плохого скажете? — Волков нахмурился.

— Хм. Зафиксирована активность пришельцев на Луне и Марсе.

— Это плохо. Очень плохо.

— Не сказал бы. Я предполагаю, что на Луне имеется база. Может, склад. Как и на Марсе. Но хорошее в том, что строительство только идёт. Мы видим это по спутникам и зондам.

— Я вас понял, — Президент говорил устало. Несколько суток отчётов и приказов дали своё. — Немедленно свяжите меня… со всеми.

— Разрешите спросить? — уточнил министр связи.

— Со всеми, — отрезал Волков. — Наши каналы связи должны работать. Даже в этом аду. Тем более Китай и Индия на связи. А там урон был сильнее. Свяжите меня со всеми. Надо организовать совещание. С кем возможно. Мир должен знать, с чем мы столкнулись.

Глава 6 - Неудача

Часть 1 Инвазия стадия 3

Морок и его отряд находились у подножия холма. Небольшая возвышенность, поросшая колючей акацией и сухой травой, казалась мёртвой даже на вид. Воздух над землёй дрожал от марева, искажая горизонт. Морок смотрел на зияющую дыру входа в пещеру. Края воронки уже обросли мёртвым мицелием — серой, похожей на пепел плёнкой, которая крошилась от малейшего прикосновения.

Вокруг, в высокой пожухлой траве, лежали тела арахнидов. Но на экранах тактических планшетов и лидаров они светились чёткими красными контурами. Синяя кровь, вытекшая из пробитых панцирей, начала испаряться на солнцепёке, оставляя на земле липкие чёрные пятна и едкий запах жжёного белка.

В нынешний состав отряда Морока входили как старые бойцы «Отряда Ноль», так и новички. Легас — снайпер до мозга костей, ростом под два метра. Его ORSIS Т-5000М был накрыт маскировочной сеткой, ствол направлен на вход в пещеру. Палец лежал на спуске без напряжения, но реакция оставалась мгновенной. Рядом Винт — мастер как в оружии, так и в технике — возился с портативной станцией РЭБ. В подмогу были три «Тигра» в песочном камуфляже и десять солдат РФ из Африканского корпуса.

Маяк был установлен. Жрец закрепил лазерный целеуказатель на скале у входа, проверил сигнал и дал короткую отмашку Мороку.

В трёх километрах от холма, за грядой невысоких скал, расположился лагерь поддержки. Рота ВС РФ с военной техникой: «Тигры», БМП, САУ «Акация» и РСЗО. Машины стояли в маскировочных сетях, стволы были направлены в сторону цели.

Как только Морок отошёл от холма, предварительно завалив вход в пещеру взрывчаткой, была дана команда на огонь.

— Огонь на поражение! — бросил лейтенант своим расчётам. — Залп по координатам маяка!

Грянул залп. Бронебойные и осколочно-фугасные снаряды артиллерии и реактивные ракеты «Градов» пробили землю. Верхушка холма взорвалась мгновенно. Грязь, камни и обломки скал взметнулись в небо чёрным фонтаном. Ударная волна прошла по земле, заставляя содрогаться броню даже на удалённых позициях.

Пещеры были уничтожены полностью. Сеть туннелей, которую не взяла первоначальная подрывная зарядка, теперь исчезала под тоннами грунта. Арахниды либо сгорали в огненной волне, либо были насмерть завалены в глубине. Погибли все твари и весь мицелий. Грибница, лишённая ядра и подвергнутая термобарическому воздействию, вспыхнула и обратилась в пепел.

В самой нижней пещере, под грудами камня и земли, была раздавлена матка. Она уже выросла почти до пяти метров и отложила множество яиц. Её гигантское брюшко лопнуло под давлением пород, зелёная жижа смешалась с землёй. Кладка, предназначенная для новой волны вторжения, была уничтожена, не успев вылупиться.

Уже в импровизированном лагере Морок встретился с Гуровым. Стояла удушливая жара, воздух дрожал над раскалённой землёй. На складном столе была развёрнута карта местности, испещрённая пометками красным маркером.

— Минус ещё один улей, — сказал Гуров, вытирая пот со лба. Голос звучал уставшим, но довольным.

— Да. Это был мелкий, — Морок не поднимал глаз от карты. Он водил пальцем по поверхности, словно высматривая что-то ещё. — Мы давим их уже пару дней. Пока всё в порядке.

— Это был последний улей в секторе, — Гуров ткнул пальцем в следующую зону на карте. — Дальше осталась только «красная зона». А там…

— Там американцы, — перебил Морок, наконец подняв взгляд. Глаза его были холодными, зрачки чуть расширены. — ЦАР, силы Камеруна, Чад. И наши в придачу. Котёл из всех видов войск. И кто тут будет командовать?

Гуров поморщился. Он понимал, о чём тот. В регионе сейчас было слишком много игроков, и каждый тянул одеяло на себя.

— Сказано: ваш куратор. Имя и звание не названы. Только указание от Нагольникова, — Гуров перечитал сообщение на планшете и поднял взгляд на командира «Отряда Ноль». — Разрешите вопрос?

— Валяй, — Морок даже не повернул головы.

— Какое у вас звание? Только «оперативник» и всё? В документах пусто.

Морок наконец оторвался от оружия. Уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки, но глаза остались холодными.

— Мы вне военной системы. Аномалия и исключение, если честно. — Он захлопнул магазин и с лязгом вставил его в приёмник. — Нам сказали — мы выполняем. Приказ идёт сверху, минуя устав. Вот твой ответ, герой. Собирай людей. Выезжаем через пять минут.

Длинная колонна техники двигалась через Чад в Камерун, в город Маруа. Там собирались объединённые силы коалиции. Пыль стояла столбом, закрывая солнце, а воздух дрожал от жары и выхлопных газов дизелей.

— Должна же быть нормальная дорога, — сказал Грот, ведя «Тигр». Он вытер пот со лба тыльной стороной перчатки. — Я уже заколебался. Винт, можешь сменить меня?

— Нет, — отрезал Винт, не отрываясь от планшета. — Через час. Когда будет привал. И, Командир… Что там за приказ?

Морок полез назад в кабину, глядя на Винта. Там же находились и остальные бойцы «Отряда Ноль». Теснота не мешала им работать. Наоборот: кто играл в карты на телефоне, кто ел из своих запасов.

— Тебе зачем планшет и приказ в нём? — буркнул Морок.

— А ты перескажи, — улыбнулся Винт, наконец оторвав взгляд от экрана. — Мне лень читать.

— Ну слушайте, мальчишки-балбесы, — Морок нарочито прочистил горло, копируя генеральский тон. — Кх-кх. Приказ такой: прибыть к общей группировке в Маруа, где будут собраны объединённые силы для операции против пришельцев в регионе Майдугури. Наше командование созвало заседание представителей всех ведущих стран по защищённым каналам. Вот что написали.

— И что дальше? — фыркнул Могила, проверяя магазин снайперской винтовки. — Ясно, что с американцами и европейцами придётся воевать плечом к плечу. Чудо.

— А тут ты удивишься, Могила, — Морок усмехнулся, и в глазах его мелькнул холодный огонёк. — Мы включены в состав Глобальных Сил Безопасности Земли. Или ГСБЗ.

— ГСОЗ, — поправил Жрец из угла. — Глобальные Силы Обороны Земли. Так звучало бы лучше.

— Мне всё равно, — отмахнулся Морок. — Главное, что противник общий.

— Что по противнику? — спросил Легас.

— В Нигерии сообщили, что потеряли контроль над северной частью страны, — Морок серьёзно посмотрел на бойцов. — Генштаб, как и Камерун, сообщил, что перестали получать данные из города Афаде. Чад доложил о прорыве сил арахнидов через границу.

— А наши? — спросил Жрец, перекрикивая гул двигателя. Он сидел на откидном сиденье, держа планшет с данными разведки.

— Американцы и наши запустили дроны, — ответил Морок. — Два американских MQ-9 «Рипер» были сбиты над сектором. Но успели зафиксировать силы противника численностью в несколько тысяч. Включая неопознанные виды. — Он сделал паузу, затем продолжил: — Также наши зафиксировали активность и строительство возле одного из городов. Хм. Тут даже картинка есть.

Морок показал планшет. На изображении был городок в Нигерии. Дома из песчаника, кирпича и бетона. Редкие, но есть. Дороги — как грунтовые песчаные, так и шоссейные. И всё это было залито светлым и тёмным материалом, соединяющим дома и ямы. Посередине возвышался столб высотой в двадцать метров.

— Плохо, — тихо произнёс Морок. — Они строятся.

— Похоже на то, что было на Мадагаскаре, когда туда высаживались люди, — кивнул Легас, поправляя крепления оборудования. — Они эвакуировали гражданских и уничтожили постройки, которые те успели возвести. Но люди всё засрали. Слишком поздно среагировали.

Грот, сидевший за рулём, только хмыкнул, выравнивая машину на очередной кочке.

— Вот и посмотрим, что будет дальше, — сказал Морок, закрепляя планшет на магнитном держателе.

Лагерь ГСБЗ встретил колонну Морока несколькими КПП. Это выглядело как попытка остановить танковую армаду деревянными шлагбаумами.

Первый пост был укомплектован французами из Иностранного легиона. Второй — американцами в мультикаме. Третий, уже непосредственно у лагеря, охранял совместный патруль: русский контрактник стоял плечом к плечу с солдатом ЦАР. Все в новых повязках с аббревиатурой «ГСБЗ», нашитой поверх национальных флагов.

Маруа. Население — почти полмиллиона человек. А с беженцами, хлынувшими из приграничных районов, — ещё больше.

На окраине города раскинулся огороженный военный городок. Колючая проволока, бетонные блоки, патрульные вышки. Сотни единиц техники из десятков стран: Европы, Азии, Индии, Африки. Броня стояла плотными рядами, сверкая на солнце разноцветным камуфляжем.

Полевые палатки, железные блок-контейнеры и небольшие сборные ангары. В воздухе висел гул генераторов и запах солярки, смешанный с пылью саванны.

Тут были все: Россия, США, Франция, Китай, Великобритания, Германия, Индия. Даже представители местных армий — Чада, ЦАР, Камеруна — сновали между рядами. На рукавах у многих красовались новые повязки с эмблемой щита и меча — знак ГСБЗ.

Колонна Морока въехала в сектор, закреплённый за Россией. Здесь стояли «Тигры», БМП и пара танков, а также артиллерия. В основном лёгкое вооружение. Тяжёлого было мало: пару танков и батарей артиллерии — всё, что смогли быстро перебросить в эту точку сбора.

Командовал силами РФ генерал-майор Лаптин. Он стоял у штабного «Тигра», куря сигарету. Увидев подъезжающую технику, он потушил окурок о ботинок и шагнул навстречу.

— Вот и вы явились, — проговорил он, обращаясь к Мороку и его команде. Лицо генерала было уставшим. — Как охота?

— Нормально, — Морок спрыгнул с брони, поправляя разгрузку. — В ЦАР стало чище. А вы тут как?

— Взгляни, — Лаптин развёл руками. Зрелище было поражающее: объединение армий почти со всего мира. Американские «Хамви» рядом с французскими VAB, китайские грузовики рядом с российскими «Уралами». Гул генераторов сливался в единый звук, над лагерем развевались флаги десятков стран. — А вам туда, — Лаптин указал направление, где столпилось около сотни человек: офицеры в разной форме, специалисты в комбинезонах. — И да. Вот тебе. Лично передали.

Лаптин протянул бумажный конверт. Внутри лежал листок с одним предложением. Морок быстро прочитал, недовольно хмыкнул и повернулся к своим. Бойцы уже вылезали из машин, стягивали ремни, но внимания на генерала не обращали.

— Парни, переходим под командование ГСБЗ, — сказал Морок.

Небольшой ангар, в котором разместилось около ста столов и стульев. В центре — большой экран с картами сектора и разведданными. Воздух был спёртым, пахло кофе, соляркой и напряжением.

Морок встал перед мужчиной средних лет в форме армии Китая. Это был генерал Чан. Морок тут же вытянулся по стойке смирно и отдал воинское приветствие. Коротко, чётко. Несмотря на особый статус, субординация в коалиции пока соблюдалась.

Десяток стульев впереди были пусты. Их Морок с командой и заняли. Легас, Могила, Жрец, Винт расселись бесшумно, лишь озираясь на окружающих.

Вокруг было много людей: французы в камуфляже Легиона, американцы в мультикаме, бельгийцы и камерунцы. Полковники, майоры, лейтенанты и капитаны — все собрались здесь. Съехались все с повязками. Синяя повязка на рукаве с эмблемой щита и меча — новый знак ГСБЗ, нашитый поверх национальных флагов.

Генерал Чан прокашлялся, проверяя микрофон на трибуне. Теперь он говорил на английском — языке коалиции, понятном всем присутствующим, от американцев до русских. Его голос звучал сухо, металлически, усиленный динамиками под сводами ангара.

— Господа и товарищи, — начал он, обводя взглядом зал. — Вы были собраны здесь как объединённые силы Земли. Наши правительства отриннули распри и ненависть, объединившись в новый союз — ГСБЗ. Против врагов всего человечества.

В ангаре стояла мёртвая тишина. Слышно было лишь гудение систем охлаждения проекторов. Морок сидел в первом ряду, рядом с Могилой и Жрецом. Они слушали, не проявляя эмоций.

— Я, командующий Чан, был избран советом для руководства этой операцией, — продолжил генерал. — Это генерал Локвард, — он кивнул на высокого американца в форме морской пехоты, стоящего справа. — Мой заместитель. И мой второй заместитель — генерал Лаптин. — Кивок в сторону русского генерала, стоящего слева. Лаптин выглядел уставшим, но собранным.

Чан повернулся к голографическим экранам.

— Данная операция получила название «Дезинсекция». Прошу на экран.

Несколько проекционных полотен позади генерала зажглись, показывая карту местности в высоком разрешении. Модель региона Борно и приграничных зон Чада и Камеруна вспыхнула синим светом. Красные зоны пульсировали там, где были зафиксированы пришельцы.

— Ваши подразделения будут разделены на три группировки с цифровым обозначением, — Чан взял лазерную указку. Луч выхватил первую зону на карте. — Первая группировка под командованием полковника Жан-Люка Дюваля двинется из района Самбраилу и Чамбула в сторону городов Аджир и Гомби. Задача — зачистить западный фланг.

Луч переместился в центр карты, на густо окрашенный красный сектор.

— Вторая группа под командованием генерала Нормана Роджера Харрисона двинется напрямую через Була-Були в сторону Майдугури. Это основной ударный кулак.

— Третья группировка под командованием генерала Ежева также двинется из Була-Були в сторону деревни Коби. Это наш участок, — Чан сделал паузу, давая переварить информацию. — С другой стороны — силы Камеруна, Франции, Испании и Италии. Они двинутся из столицы региона. Командующий силами в Чаде, генерал Хмельников, двинется из Нджамены в сторону Майдугури.

— Также группировки частных военных организаций из деревень Булама, Умара, Сугури двинутся в сторону эпицентра вторжения, — закончил Чан. — Нас будут прикрывать ВВС всех союзных стран и объединённый флот в Гвинейском заливе. К вашим подразделениям будут прикомандированы сводные отряды наводчиков для флота и авиации.

Генерал Чан сделал паузу, давая присутствующим время осмыслить карту на голографическом экране. Красные и жёлтые зоны пульсировали, обозначая степень угрозы.

— Началом операции послужит массированный бомбовый, ракетный и дроновый обстрел вражеских территорий, — голос генерала звучал сухо, без лишних эмоций. — Только после огневого поражения начнётся выдвижение сухопутных сил.

Он провёл лазерной указкой по центру карты, где красное пятно занимало огромную территорию.

— Сейчас на карте выделена красная зона в радиусе семидесяти километров от эпицентра. Эта территория считается потерянной и полностью находится под контролем противника. Её будут обрабатывать артиллерия и авиация без ограничений.

Чан перевёл луч дальше, на окраину красной зоны.

— Следующие тридцать километров — это жёлтая зона. Здесь ещё присутствуют остатки населения, беженцы и военные силы Камеруна, удерживающие отдельные позиции. Огонь по этой зоне — только по согласованию. Риск дружественного огня должен быть исключён.

Генерал обвёл взглядом зал, останавливаясь на представителях разных стран.

— Вопросы?

Морок с отрядом вышли из ангара штаба через час после совещания. Вопросы сыпались со всех сторон. Офицеры разных армий интересовались коалиционными силами, логистикой и вооружением.

Начало операции было назначено на завтрашнее утро, на рассвете. К этому времени все силы должны были быть полностью подготовлены, заправлены и загружены боекомплектом. Время на раскачку не давали.

Приказ по личному составу был чётким: Морока и его отряд отправили во вторую боевую группу. Это был основной ударный кулак под командованием генерала Харрисона, идущий прямо на Майдугури.

Морок остановился у выхода, поправляя лямку разгрузки. Он посмотрел на своих бойцов.

— Так, я пойду искать нашего начальника. Уточню детали ввода, — сказал он спокойно. — А вы…

— Займёмся делом, командир, — ответил Могила, не дожидаясь конца фразы. — Технику осмотрим, связь настроим. Чью-нибудь реквизируем.

Морок довольно кивнул. Лицо его оставалось нейтральным, но в глазах мелькнуло одобрение. Вокруг кипела работа. Грузчики таскали ящики с маркировкой ГСБЗ, механики проверяли двигатели броневиков, медики разворачивали полевые госпитали. Война ещё не началась официально, но лагерь уже жил её ритмом.

Полковник Харрисон нашёлся не сразу. Мороку пришлось расспросить многих людей, пока один из солдат США не указал на него.

Полковник Харрисон был виден издалека. Суровое лицо, полевая форма уставного образца без лишних нашивок. Он, как и подобает хвалёному морпеху, кричал на пару бойцов, пытавшихся починить заклинивший «Хамви».

— Полковник, — позвал Морок, подходя вплотную.

Харрисон резко обернулся.

— Да! — крикнул он на автомате, ещё не переключившись с подчинённых. — Вы кто?

Морок встал по стойке смирно, но без особого усердия.

— Оперативник Морок, ВС РФ.

— Почему без воинского приветствия? — Харрисон прищурился, оценивая Морока.

— Я из ВС РФ, — спокойно ответил Морок. — У нас немного не так.

— Кто бы говорил, — фыркнул полковник, вытирая руки ветошью. — Ладно. Что нужно?

— Полковник, я перехожу в ваше командование. Как бы мне ни хотелось.

Харрисон замер. Оценивающе посмотрел на Морока.

— Хорошо. Вы прибыли сюда откуда?

— С военной базы в ЦАР. Я тут с самого начала вторжения, как и мои парни.

— Отрадно слышать, оперативник Морок, — голос Харрисона стал чуть мягче. — Пойдёте с моими парнями в первых рядах. Рейнджеры и «Дельта» будут с вами. У вас рота «Эгида». И Макмиллан идёт сюда.

Полковник позвал проходившего мимо Макмиллана. Морок сразу узнал его. Высокий, в мультикаме.

— Ты живой, — сказал Морок, кивая американцу.

— Как видишь, — ответил Макмиллан. Уголок его рта дёрнулся в подобии улыбки.

— Вы знакомы? — удивился Харрисон, глядя на обоих.

— Полковник Харрисон, — начал Макмиллан, игнорируя вопрос. — Мы с Мороком были одними из первых, кто встретился с арахнидами. В ЦАР.

Полковник замер от услышанного. Словно завис, как компьютер с синим экраном смерти. Секунду молчал, переваривая информацию. В этот момент он даже не моргал. Потом медленно кивнул.

— Понятно. Вы всё знаете. Разбирайтесь. Мне нужно, чтобы вы работали вместе. Без трений.

— Будем стараться, сэр, — ответил Макмиллан.

— А я не обещаю, — добавил Морок, но в глазах мелькнул огонёк. — Но работать будем.

Харрисон снова кивнул и продолжил отдавать приказы подчинённым, продолжающим возиться с техникой. Морок и Макмиллан отошли на пару шагов.

— Ну как ты тут? — пожимая руку, спросил Морок. — Я слышал, что творилось в Лондоне.

— Жесть там была. Так ещё и ядерку применили. А ты всё тут сидишь, арахнидов отстреливаешь. Товарищ.

— Товарищ? — усмехнулся Морок. — Уже новые слова выучил?

— Сам пойми, — Макмиллан развёл руками. — Мы бывшие враги и оппоненты, теперь друзья не разлей вода. Глобальная угроза сближает.

Теперь усмехнулся Морок.

— Хм. Я вижу. Не удивлюсь, если где-то тут сидят бойцы КСИР и ЦАХАЛ и играют в карты.

— Ещё как, — рассмеялся Макмиллан.

— Меня больше поражает другое, — Морок посмотрел в небо. — Что для того, чтобы мы так объединились, понадобилось долбаное инопланетное вторжение. Чтобы мы забыли, кто кого ненавидит.

— А как всё закончится, снова начнётся? — задумчиво произнёс Макмиллан, глядя на горизонт, где садилось солнце.

— Не начнётся. Если выиграем. Отобьёмся. Ха. В современном мире глобализации это будет сложно. Слишком много людей. Слишком много видео и статей. Слишком много свидетелей, — выпалил Морок. — Я сам пойду их резать, если они опять начнут грызть друг друга вместо того, чтобы держать оборону. А ты, американец?

— Да, русский. Я думаю, буду с тобой, — Макмиллан усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Это вторжение объединило людей. Как никогда. Отброшено было всё. Всё. Даже в Штатах, представь, республиканцы и демократы стали работать в унисон. Даже смешно.

— Неужели? — Морок поднял бровь.

— И сторонники среди населения тоже теперь друзья. По крайней мере, пока небо горит, — Макмиллан пожал плечами. — Но ты прав. Посмотрим, что будет, когда угроза исчезнет.

— Мда. Посмотрим, что будет, — эхом отозвался Морок. — Главное — дожить до этого «потом».

Часть 2 Операция Дезинсекция.

Операция началась ровно в 06:00. С рассветом небо над лагерем ГСБЗ прочертили сотни огненных следов. Армада ракет и дронов устремилась на север, вглубь вражеских территорий. Гул двигателей заглушил даже привычный шум саванны.

Первым был нанесён массированный удар крылатыми ракетами, запущенными одновременно с кораблей в Гвинейском заливе. Разрывы сотрясали землю, поднимая столбы чёрного дыма. Небольшие и средние логова арахнидов, встроенные в дома, были выжжены дотла. Поля грибницы и её ядра, зафиксированные разведкой, испарялись под термобарическим воздействием. Всё превращалось в пыль и обугленные ошмётки неизвестной органики.

Часть передовых целей и стоянок арахнидов была уничтожена. Разведывательные дроны и отряды ГСБЗ на передовой фиксировали полное поражение противника. Тепловизоры показывали лишь выгоревшие пятна там, где ещё минуту назад пульсировала биомасса.

Проблемы начались, когда ракеты и дроны приблизились к эпицентру — к рубежу обороны Майдугури. Часть боеприпасов была сбита, часть упала, не долетев до цели. Но оставшиеся всё же достигли назначенных точек.

Лазерные лучи замелькали по небу, сбивая одну ракету за другой. Невидимые и видимые глазу энергетические разряды пронзали дым, находя цели с невероятной точностью. Это была не просто ПВО. Это была система активной защиты улья.

Десять дронов MQ-9 «Рипер», шедших в составе ударной группы, были уничтожены на подлёте к Майдугури. На экранах операторов один за другим гасли сигналы. Связь оборвалась, оставив после себя лишь статический шум.

Командующий Чан прищурился, вглядываясь в стену мониторов. Перед ним тянулась длинная зелёная панель управления, увешанная десятками экранов. Карты местности, телеметрия с дронов, данные разведки.

Вокруг суетились десятки операторов из дюжины стран. Гул голосов на разных языках — английском, русском, французском, китайском — сливался в единый шум работы. Кто-то докладывал по связи, кто-то срочно вводил координаты новых ударов. Все в форме своих армий, но с единой синей повязкой ГСБЗ на рукаве.

На центральном экране пульсировала красная зона. Майдугури. Операция началась, и теперь каждый пиксель на экране мог стоить жизни сотням людей. Чан медленно выдохнул. От его решения сейчас зависело не просто наступление, а судьба всей коалиции.

Граница «Красной зоны». 08:15.

Морок в составе сводной роты «Эгида» двигался по песчаным барханам. Два десятка машин в первом эшелоне. Все лёгкие, быстрые: «Тигры» и «Хамви» разной модели и комплектации. Броня песочного цвета сливалась с местностью, но пыль, поднимаемая колёсами и гусеницами, выдавала колонну с головой.

Позади них шла рота поддержки: десяток танков, БМП, БТР и пара САУ «Акация». Тяжёлая броня двигалась медленнее, оставляя глубокие колеи в мягком грунте. Две другие роты двигались с флангов, охватывая сектор клещами. Сама же рота «Эгида» занимала край ударной формации.

В течение часа ничего не происходило. Только пустыня, сухая трава и редкие кратеры от прошлых метеоритов. Тишина давила на уши, заглушая шум двигателей. Лишь когда колонна вышла к передней линии, началось самое интересное.

Передовые отряды 2-й военной группы — подразделения ВС РФ, США и Германии вместе с силами Нигерии и Камеруна — столкнулись с первым организованным сопротивлением арахнидов.

Деревня. Небольшие строения, среди которых торчали либо ульи, либо конструкции из хитина, обросшие мицелием. Некоторые возвышались на несколько метров, словно небоскрёбы среди одноэтажной застройки. Часть домов была разрушена артиллерией, стены обуглены. Среди этих руин шли ожесточённые бои: вспышки выстрелов, разрывы гранат, синие брызги крови на песке.

Морок не запомнил названия деревни. Да и считать, что её больше нет, было бы правильнее. От поселения остались лишь фундаменты, оплавленный кирпич и пепел. Раненых внутри не было — либо успели эвакуироваться, либо погибли ещё до прихода колонны.

Люди продвигались быстро. Их было просто больше. Коалиция давила массой. Отряды с АК, AR-15 и FN FAL расстреливали арахнидов словно в тире. Синяя кровь брызгала из пробитых панцирей, мгновенно испаряясь на жаре.

Но и пришельцы огрызались. Невидимки рвали людей. Они выпрыгивали словно из ниоткуда — фактически из укрытий и тоннелей — и просто разрывали солдат на части. Обычные арахниды и пауки прятались как могли, умудряясь забрать с собой пару бойцов.

Тут пошли в ход шипы. Белые твари были видны словно маяки в море тумана. Они контрастировали с невидимками, выделяясь на фоне пыли и дыма. Шипы забрали много жизней, пробивая плоть и броню своими костяными снарядами.

В большом количестве встретились и плевуны. Они могли плевать кислотой на небольшое расстояние, но каждый такой выстрел стоил жизни. Кислота разъедала броню, кожу и кости. Хуже всего было то, что она действовала как сильный яд. Человек умирал в муках: вены чернели и зеленели, кровь лилась из всех отверстий, уже чёрная и свернувшаяся. К счастью, плевали они недалеко и не слишком метко.

Сами плевуны напоминали гигантских тараканов: три пары ног, мощный панцирь, из которого высовывалась пасть. Внутри неё был своеобразный язык, чем-то напоминающий жало ксеноморфа из старых фильмов ужасов.

«Тигр» Морока подъехал к импровизированному командному пункту. Судя по всему, его организовали силы контингента из ЮАР. Чернокожий офицер в камуфляже SANDF стоял рядом со своим взводом. Вокруг были палатки, ещё пара боевых машин производства ЮАР — «Касспиры» и «Ратели», — а также мешки с песком для укрытий. Морок на глаз прикинул, что здесь собралось около сотни человек.

— Приветствую, командир, — Морок вышел из машины, поправляя разгрузку. — Мы рота «Эгида». Что тут у вас?

— Приветствую, солдат, — ответил офицер ЮАР. Голос был спокойным, акцент мягким.

Командир южноафриканцев медленно хмыкнул и сел напротив Морока на ящик из-под боеприпасов.

— Полковник Ндлубани. Зачистили сектор. Основные силы противника были уничтожены авиаударом. Дальше только разведка и некоторые передовые отряды, которые уже вступили в бой.

— Кибернеты? — уточнил Морок.

— Да. И их там много, — кивнул Ндлубани. — Засели в укреплениях.

— Спасибо, командир, — Морок кивнул и повернулся к подъезжающей технике.

Тут подъехал «Хамви», из люка которого выглянул Макмиллан.

— Товарищ, — американец использовал русское слово с той же иронией, что и раньше. — Ну что?

— Дальше передовая, — ответил Морок, забираясь обратно в «Тигр». — Там, похоже, пришельцы окопались. Жрец, дай картинку сверху!

«Тигр» Морока взобрался на холмик, и командир «Отряда Ноль» увидел поле боя. Картина была ужасающей. Десятки машин, в основном лёгкая бронетехника коалиции, горели, чёрный дым поднимался столбами в небо. Среди них метались люди: кто бежал, кто отстреливался, кто уже лежал неподвижно на раскалённом песке.

Впереди, наступающие клином, шли кибернеты. Десятки, не меньше. Высоченные биокиборги с хитиновыми панцирями, усиленными металлическими имплантами. Их лазерные лучи прожигали броню насквозь. А за ними — сотни тварей поменьше и разнообразнее: арахниды-невидимки, шипы, плевуны.

Грот, сидящий за рулём, начал водить «Тигр» как сумасшедший. Машина прыгала на кочках, но держала темп. Вслед за ним выехали колонны техники: российские «Тигры» и американские БМП M2 «Бредли». Они выходили на открытое пространство — саванное плато, вернее, равнину с редкими холмиками, земляными насыпями и ямами.

Морок и Макмиллан прибыли к передовым и разведывательным силам, которые уже вступили в бой с противником. Шли ожесточённые столкновения. Пехота рассредоточилась по местности, ведя огонь по огневым точкам арахнидов.

Противник же закопался в холмики или выкопанных линиях окопов, соединённых подземными туннелями мицелия. Пока кибернеты вели прицельный огонь своими лучами, среди них копошились сотни тварей. Арахниды, пауки и весь бестиарий, зафиксированный ранее на Земле.

Периодически невидимки, пауки, шипы и плевуны выбегали с позиций в сторону людей. Но позади них появилось что-то новое.

Первое — это огромные и малые скорпионы. Они выглядели почти как земные собратья, только с налётом инопланетности. Тёмный, почти нуарный цвет с фиолетовым отливом. Пара жёлтых смутных глаз, горящих в пыли. Основным оружием был хвост, представлявший собой скорее биологическую установку, чем часть тела.

Тварь ударила хвостом так сильно и мощно, что впереди идущий «Бредли» слегка дёрнулся. Удар пришёлся в борт. Био-снаряд в виде мощного костного шипа вонзился в бок машины, пробив тонкую броню перед колесом и само колесо. Гидравлика взвыла, и боевая машина остановилась, накренившись набок.

Ещё выше, прямо в стекло, ушёл огромный шип. Он застрял в борту «Бредли». Первого морпеха убило наповал, второй выстрел уже не понадобился. Морпехи, сидящие в бронемашинах, начали отступать, но двоих убило одним ударом. Шип просто прошил обоих насквозь: первому вырвало кусок шеи, а второму вонзился в спину.

Другой шип вонзился в угол стекла «Тигра» Морока. Бронестекло треснуло паутиной, но выдержало. Морок очнулся от звона и рявкнул приказ:

— Грот, все на выход!

Водитель резко завернул машину в сторону, как позади произошёл взрыв. Что-то мелькнуло после шипа — энергетический луч — и «Тигр», шедший позади Морока, был смыт и сожжён одновременно. Оставшиеся в броне разлетелись по сторонам, пассажиры тут же выскочили наружу, кувырком падая на раскалённый песок.

Взрыв, ещё одна машина взорвалась. Теперь она была поражена почти насквозь. Этот луч был долгим и жарил переднюю часть «Тигра» секунд десять. Кабина и двигатель расплавились, но только наполовину.

— В укрытие! — скомандовал Морок.

Морок, его отряд и бойцы с других «Тигров» кинулись к ближайшему холму. Возвышенность метров пять высотой, обросшая сухим кустарником и редкими акациями. Сам холмик был небольшим, просто горка посреди пустоши, но сейчас это было единственное укрытие.

Морок осмотрелся. У подножия дымилась одна сожжённая «Бредли». Её борт был пробит насквозь, гусеница сбита. На склоне холма засели выжившие. Оружие было вскинуто, никто не паниковал. Двадцать человек, вооружённых до зубов. Смешанный арсенал коалиции: российские «Калашниковы», американские штурмовые винтовки, боевые дробовики, снайперские винтовки. Несколько РПГ и подствольных гранатомётов наготове. Три солдата позади всех, в тени кустов, тащили комплекс «Корнет».

На холме оказались американцы. Пять живых и трое мёртвых. Остатки взвода, отрезанные от основных сил. Сам холм был покрыт мицелием, но тот уже умер и начал гнить, источая сладковатый запах разложения, смешанный с пороховой гарью.

Сержант Хауэлл смотрел на прибывших русских с таким взглядом, словно перед ним были ангелы, сошедшие с небес. Его лицо было в копоти, бронежилет исцарапан.

Перед холмом возвышалась настоящая гора из тел арахнидов. Они лежали беспорядочной кучей, словно пытались штурмовать высоту, взбираясь по склону к людям, но были сброшены вниз плотным огнём обороны. Хитиновые панцири были искорёжены, конечности вывернуты под неестественными углами.

— Из какой вы роты? — спросил сержант, с трудом поднимая автомат. Голос был хриплым, обезвоженным.

В его подчинении осталось мало солдат. И даже те, кто был в строю, оказались ранеными. Их вооружение: свои автоматы M4, два пулемёта M249, небольшой ящик гранат и пара ПТРК «Джавелин». Тяжёлое вооружение осталось в подбитых «Бредли» внизу.

— Рота «Эгида», — ответил Морок, проверяя магазин автомата. — У меня тут человек двадцать. Наши «Тигры» подбили. Что тут у вас?

— Хреново, — Хауэлл кивнул на долину перед холмом.

Колонна машин передовых сил была встречена мощным ударом. Кибернеты, скорпионы и сотни невидимок застали людей врасплох. Те успели рассредоточиться и дать отпор, но цена была высока. Вокруг холма лежали сотни туш невидимок с уже застывшей синей кровью. Лидары всё ещё фиксировали их контуры даже после смерти.

Но хуже было то, что дальше находилось что-то новое. Не скорпионы, а какие-то гигантские биомеханические жуки с мощным вооружением. Их было мало, но они не давали прорваться дальше. Их панцири отражали пули, а встроенные энергопушки разносили укрытия в щепки.

— Арахниды укрепились, — продолжил Хауэлл, указывая на карту. — Линии окопов, пещер и дотов. Пришельцы не дураки, они смогли возвести защитные сооружения. Простые и быстрые, но с орудиями.

Это были цепи ям и окопов, соединённых подземными туннелями мицелия. Главным узлом всей обороны был холм. Длинный вытянутый хребет был перекопан во всю глубину.

— Понял вас. Мда, — протянул Морок, оценивая обстановку.

— Выстрел! — заорал американец, указывая на склон.

Комья земли, мицелий и мелкие камешки вздыбились в воздух от мощного удара. Все кинулись на землю, прижимаясь к раскалённому песку. Морок, сжимая зубы, пополз к краю холма, высматривая источник огня. Тепловизоры слепли от жары, только лидары показывали искажения воздуха.

Ещё выстрел, и один солдат был сожжён наповал. Того словно опалило огнём изнутри. Каждый выстрел сопровождался волной жара. А вблизи эффект был ещё сильнее — броня плавилась, как воск.

— Да откуда они шмаляют? — прорычал кто-то из русских.

— Вон, в зарослях на «два часа», — спокойно сказал Легас, не отрывая глаз от прицела.

Морок поднял бинокль и прицелился. За грядой высокой земли и деревьев стояло нечто огромное и металлически-хитиновое. Огромный жук на четырёх массивных металлических ногах. Тело состояло из нескольких сегментов, наложенных один на другой. Сегменты поднимались, обнажая тёмную полость внутри, где пульсировала энергия.

Но в следующую секунду всё залилось ярким белым и жёлтым светом. А дальше был выстрел. Но этот пошёл в сторону, очертив дугу по вершине холма.

— Мля. Дело табак. Но мы его видим, — выдохнул Морок.

— Ага. Я его еле заметил, — подтвердил Легас, целясь из снайперской винтовки ORSIS. — Там типа маскировка. Я бы сказал, технологическая, а не биологическая.

— Отряд арахнидов! — крикнул солдат РФ, садясь на колено, когда увидел десяток арахнидов, среди которых были пауки. — Пара мелких скорпионов и невидимки идут в наступление!

— Открыть концентрированный огонь! — скомандовал Морок, вскидывая автомат.

Он повернулся к американцам:

— Амеры, чёрт побери! Сержант Хауэлл, берите «Джавелины». Бейте тяжёлого! Грот, устанавливай «Корнет». Надо завалить хоть одну тварь. Жрец, дай нашим координацию! Надо их тут всех заутюжить! Пошёл, поехали!

«Корнет» был установлен. Грот и Винт быстро развернули противотанковый комплекс на склоне, наведя трубу на силуэт гигантского жука. Американцы получили «Джавелины». Сержант Хауэлл распределил расчёты: два человека на пусковую, один на целеуказание.

Винт и пара солдат РФ присели для выстрела из РПГ и автоматических гранатомётов. Стволы смотрели в сторону зарослей, где тепловизоры фиксировали движение.

Отряд арахнидов появился с левой стороны от холма, из зарослей. Невидимок было немного — основные силы врага пошли в лобовую атаку. Арахниды, пауки и скорпионы расстреливались на расстоянии как в тире. Пули калибра 7.62 и 5.56 пробивали хитин, оставляя фонтаны синей крови.

Могила со Жрецом мониторили сектор через дрон и лидарные сканеры. На экранах планшетов дрожащие красные контуры арахнидов метались в зарослях. Те периодически выползали из мицелия и пытались зачистить высоту, где засели люди. Волна за волной они накатывались на склон, но встречали плотный огонь.

Но как бы люди метко ни стреляли, как бы ни укрывались — потери были. Среди нападающих всё больше становилось стрелков дальнего боя. Те же плевуны и шипы. Особенно шипы.

Их было очень много. В отдельной группе, наступающей на сектор обороны, насчитывалось до десяти таких единиц вперемешку с иными тварями.

Передовые силы коалиции захлебнулись. Линия обороны откатилась. Появилась новая линия соприкосновения, проходящая прямо по склону. Люди удерживали позиции у остатков техники, создавая зоны плотности огня там, где можно было укрыться за горящими «Тиграми» и «Бредли». Корпуса машин служили щитом от лучей кибернетов.

А те, кто успел окопаться, держали оборону на склоне, поливая свинцом всё, что двигалось.

— Залп! — скомандовал Морок.

Десяток ракет ПТРК и снарядов полетели в сторону меха-гиганта. Обнадёживающее ожидание, что гигант будет сбит сразу, сперва разбилось о силовое поле. Оно выдержало обстрел всех орудий, вспыхнув фиолетовой плёнкой. Но следующее попадание всё же прошло.

Броня была смята. Потекла синеватая жидкость — кровь или охлаждающий реагент. Начали сыпать искры от повреждённых узлов. Гигант, подчиняясь только ему ведомым приказам, вышел вперёд, игнорируя боль. Теперь его было видно ясно. Огромный, метров пять в высоту. Словно небольшой дом на ногах.

Его щит мигал, чётко выдавая местоположение. Кто-то из уцелевших машин дал залп из 25-мм орудия. Силовое поле отбило несколько снарядов, но другие впились в броню, выламывая куски хитина и проникая внутрь гиганта.

Его основное оружие было выведено из строя. Там, где могла быть голова, была лишь заострённая часть с небольшими рожками. Под ней располагалась пара энергопушек, которые всё ещё работали.

Гигант дал залп из энергоорудия. Длинные лучи мигнули, и что-то позади взорвалось.

— Ну и тварина, — прошептал Морок, наблюдая, как гигант идёт вперёд. — Второй залп. На готовь! — заорал он теперь во весь голос.

Солдаты быстро начали перезаряжать оружие. Магазины щёлкали, патроны ложились в патронники. Вокруг него, словно рой, копошились арахниды, прикрывая гиганта.

— Могила, не стрелять! — прошептал Морок в гарнитуру. Могила лишь цокнул в ответ, давая понять, что и не собирался.

Ожидая перезарядки, которая длилась слишком медленно, Морок наблюдал за гигантом. Тот дал пару залпов без осечки. Энергетические лучи прожигали песок, заставляя его стекловаться. А скорпионы вышли вперёд. Два скорпиона издали своими хвостами звук, напоминающий щелчок хлыста.

— «Бредли»! — закричал американец, указывая на долину.

Дюжина машин вышла в боевое построение и вела огонь на ходу. Они держались далеко друг от друга, чтобы не накрыло одним ударом. Залп по гиганту прошёл удачно, но обойма из «Бредли» ушла в сторону, маневрируя между воронками.

Щит гиганта мигал, теряя стабильность. А 25-мм снаряды разнесли перед ним арахнидов всех мастей. Взрывная волна задела пару невидимок, разорвав их на части.

Два скорпиона, стоящие впереди, выдержали первые выстрелы. Только один начал шататься. Чёрная маслянистая кровь, смешанная с синей жижей, выплеснулась наружу. Ещё мгновение — и скорпион упал замертво. Второй же, раненый, отошёл назад за гиганта, используя его как живой щит.

Механическое создание сделало ещё пару залпов, уничтожив один «Бредли». Машина вспыхнула как факел, экипаж не успел покинуть её.

— Готов, — сообщил Грот из укрытия. Труба «Корнета» была наведена.

— Залп! — приказал Морок.

Ракеты с РПГ и «Джавелинов» разносили весь правый бок гиганта. Гигант зашатался и упал. Но был всё ещё жив. Его нутро — это смесь органики и кибернетики. Хотя больше кибернетики. Провода пульсировали вместе с мышцами.

Удар привлек арахнидов, и вся орда двинулась на холм. Прогремели ещё удары от других гигантов вдали, уже убив пару человек.

Поддерживающие американские «Бредли», должно быть, стали главным приоритетом для кибернетов. Высокие силуэты биокиборгов поворачивались именно в их сторону, игнорируя пехоту. Машины горели ярко и жарко, чёрный дым столбами поднимался в небо, сливаясь с маревом.

Холм же превратился в настоящую мясорубку. Для людей и арахнидов смерть не делала различий. Осколки хитина смешивались с обломками бронежилетов, а песок под ногами стал вязким от крови — и красной, и синей.

Морок и его люди держались уже полчаса. Против плотно наступающих сил арахнидов, волна за волной накатывавших на склон. Казалось, этой орде нет конца. Патроны были на исходе, подсумки пустели, магазины ложились на землю с глухим стуком. Стволы автоматов раскалились так, что обжигали руки даже через перчатки.

Всё вокруг было усеяно телами врагов. Синяя кровь, вытекшая из пробитых панцирей, уже начала испаряться на солнцепёке, оставляя на земле липкие чёрные пятна и едкий запах жжёного белка. Этот запах въедался в одежду, в кожу; казалось, им пропитался сам воздух.

А сам холм уже превратился в сплошную воронку из кратеров и быстро собранных укрытий из туш арахнидов или обрывков дерева, упавшего от взрывов. Солдаты использовали тела арахнидов как брустверы.

Часть 3 Бегство среди песков

Две машины, сопровождавшие «Бредли» Макмиллана, были сожжены. Десятки лазерных лучей и костяных шипов превратили их в мёртвые остовы с телами экипажей внутри. Броня расплавилась, люки заклинило, и люди не смогли эвакуироваться.

Первый удар колонны дал лишь краткую передышку. Остатки взвода отступали в беспорядке, сбрасывая оружие и бронежилеты, ставшие невыносимо тяжёлыми в этой адской жаре. Воздух над землёй дрожал от марева, искажая горизонт и делая прицельную стрельбу почти невозможной. Синяя кровь, вытекшая из пробитых панцирей, мгновенно испарялась на солнцепёке, оставляя на земле липкие чёрные пятна и едкий запах жжёного белка.

«Бредли» Макмиллана был подбит на отходе. Один из костяных шипов арахнидов вонзился в боковую проекцию корпуса. Активная броня сработала, импульсом отбросив снаряд, но ударная волна повредила ходовую часть. Машина задымила, но продолжила движение, скрипя металлом.

С другой стороны, у подножия холма, подбитые «Бредли» и «Тигры» организовали импровизированный медпункт. Соблюдая жёсткую необходимость, тела погибших оттаскивали в сторону, за гряду камней. Края позиций обросли серым мёртвым мицелием — плёнкой, похожей на пепел, которая крошилась под сапогами при каждом шаге. Стояла удушливая жара, воздух дрожал над раскалённой землёй.

Макмиллан выглянул из люка «Бредли», откинув раскалённую крышку. Вокруг машины лежала дюжина тел его солдат и ещё больше трупов врагов. С холма, всё ещё дымившегося после артобстрела, доносился мат — на русском и английском. Марево скрывало очертания техники, делая мир размытым и зловещим.

— Кто главный? — крикнул он на ломаном русском, спрыгивая на землю. Ботинки увязли в серой пыли.

Русский медик поднял голову. Всё его лицо было в крови и поте, защитные очки запотели изнутри.

— Зовётся Морок, — хрипло ответил он.

— Знаю такого, — кивнул Макмиллан, проверяя магазин винтовки. — Надо эвакуироваться.

— Это туда? — медик кивнул в сторону холма, где дымились свежие кратеры.

Вокруг зияли рытые ямы-укрытия. Тела арахнидов, усыпанные гильзами, лежали грудами. Вместо песка и живого мицелия здесь был только пепел и стреляные гильзы.

— Морок! — позвал Макмиллан, тут же приседая. Над головой просвистели костяные шипы. Раздалась очередь из автомата и крик раненого.

— Ты ещё? — Морок обернулся. Он был весь в грязи и крови — человеческой и инопланетной. Бронежилет почернел от копоти. — А ты, Мак, припёрся?

— Я за вами, — отрезал американец. — Сейчас подойдёт транспорт. Валим отсюда.

— Приказ? — Морок перезарядил автомат, щёлкнув затвором.

— Да, — Макмиллан кивнул на север, где клубился густой дым. — Командование приказало. Связи нет.

— Мля, у них и РЭБ есть? — Морок поморщился, касаясь гарнитуры. — Связь плавает.

— Они её только что включили, — пояснил Винт, появляясь рядом.

В этот момент из-под слоя пепла прямо у края воронки всплыл арахнид. Массивная тварь щёлкнула хитином, открывая пасть. Но тут же была изрешечена очередью Легаса. Снайпер даже не поднялся с позиции — его ORSIS Т-5000М сделал своё дело безупречно.

Отход получился тяжёлым. Сначала вывезли раненых, загружая их в десантные отсеки «Тигров» и «Бредли». Потеряли двоих санитаров — не успели вытащить из-под огня. Затем пришлось отбиваться от новых волн нападающих.

Хуже всего стало Макмиллану и Мороку, когда появились два кибернета. В отличие от встреченных ранее тварей, эти были выше и вооружены мощным энергетическим орудием. Высокие биокиборги вышли из дыма, игнорируя пули калибра 5.45.

— Прикрыть! — рявкнул Морок.

Он открыл огонь из «Сайги». Мощные патроны 12-го калибра впились в плоть и металл твари, сбивая прицел. Кибернет заревел, издавая скрежет, похожий на работу турбины. В следующую секунду в него полетел заряд РПГ из гранатомёта солдата Африканского корпуса.

Очередь из «Тигров» добила остатки: пушка замолкла, и тварь рухнула на землю тяжёлым мешком с костями.

После этого «Бредли» и «Тигры» рванули с места. Люди начали организованно забираться в машины, понимая: если задержатся, артиллерия накроет и их. Тут же полезли арахниды. Десятки тварей и ещё больше шиповиков, стреляющих костяными иглами.

Морок и его парни отбили атаку, но тут Грот получил попадание. Костяной шип пробил бронежилет водителя и вонзился в ключицу. Грот пошатнулся и упал.

— Грот ранен! — крикнул Винт.

Винт и Могила тут же схватили его и затащили внутрь «Тигра», укладывая на пол среди гильз. Морок же перешёл в состояние боевого транса. Его мозг и мышцы работали на пределе, адреналин заглушал усталость. Марево искажало горизонт, но он стрелял почти наугад, чувствуя врага инстинктивно.

Не видя чётко прицела, словно всё вокруг было затянуто туманом, он останавливал тварей одну за другой. Его затащили в машину силой, прикрываясь плотным огнём «Бредли», который дал длинную очередь из автопушки.

Штаб ГСБЗ

Командующий Чан смотрел на десятки экранов стратегического планшета. Картина была неутешительной. Всё было плохо.

— Докладывайте, — сухо бросил он, не отрывая взгляда от голографической карты региона Борно.

Офицер связи сглотнул, проверяя данные.

— Группировка 3 смогла выполнить задачу лишь частично, — голос офицера дрогнул. — Они сдержали противника и закрепились на рубеже, но пробиться дальше сил не хватило. Артиллерия работает на пределе возможностей.

Чан кивнул. Российский сектор (Группа 3) всегда отличался упорством, но и они уперлись в потолок.

— Группировка 2 была разбита, — продолжил офицер. — Передовые силы отошли на исходные. Тяжёлая техника прикрыла отход, отбив контрудар арахнидов, но потери критические.

На экране сектор, за который отвечали американцы (Группа 2), мигал тревожным красным.

— Хуже всего пришлось 1-й группировке, — офицер понизил голос. — Она приняла на себя основной удар кулака пришельцев. Механические гиганты, авиация противника и тысячи арахнидов с кибернетами. Орда почти смяла первую группу. Та потеряла большую часть личного состава и техники. Но и пришельцы были уничтожены массированным артударом по эпицентру.

Чан перевёл взгляд на сектор Гвинейского залива.

— Флот?

— Флот израсходовал почти весь боезапас, — доложил оператор морского сектора. — Они удерживали первую группировку и продолжали обрабатывать эпицентр крылатыми ракетами. Сейчас идёт перезарядка вертикальных пусковых установок.

В центре зала повисла тишина. Сводка была мрачной.

— Командующий, — резюмировал офицер связи. — Силы 3-й группировки окапываются. Вторая разбита и отходит. Первая практически уничтожена. У флота заканчивается боезапас.

Чан медленно выдохнул. Он понимал: наступление захлебнулось. Инициатива переходила к врагу.

— Принято, — сказал он наконец. Голос звучал как сталь, не допускающая возражений. Чан обвёл взглядом зал, где операторы замерли в ожидании. — Введите резервы. Все доступные батальоны из тыла Маруа.

Он ткнул пальцем в голографическую карту, где красным пульсировали зоны поражения.

— Пусть авиация накроет весь сектор отступления. Ковровое бомбардирование по квадратам. Надо прикрыть оставшихся.

Офицер связи быстро зафиксировал приказ.

— Авиация подтвердила. Вылет через десять минут.

— Флоту атаковать все зафиксированные силы противника, — продолжил Чан, не повышая голоса. — Крылатыми ракетами. Пока есть боезапас.

В зале снова повисла тишина. Все понимали: это приказ на истощение последних ресурсов.

— И соедините меня с Советом, — добавил Чан холодно.

Президент РФ сидел в кабинете в рубашке с закатанными рукавами. Галстук был отброшен в сторону, лицо покрыто щетиной. За монитором его терминала громоздилась гора коробок от еды и стаканов с остывшим кофе. Подобная ситуация была у всех участников совещания.

На главном экране мерцали десятки окон видеосвязи с лидерами других стран: Вашингтон, Пекин, Лондон, Париж. Все выглядели измотанными. Под глазами залегли глубокие тени, кто-то потирал виски, кто-то нервно постукивал пальцами по столу. Прошло всего три дня после «Шторма», но казалось, что прошла вечность.

— Операция провалена, — подытожил президент США Харрисон. Его голос звучал хрипло. — Силы разбиты либо понесли тяжелейшие потери. Группировка в Нигерии остановлена. Они смогли закрепиться на рубежах, но наступательный потенциал исчерпан.

— Мы же говорили, что надо подтянуть ещё силы, — возразил представитель Китая. — Дивизии до сих пор прибывают.

— А логистика? Где обещанные коридоры безопасности?

— Прибывшие части — это просто ударные группы для удержания позиций, — ответил Харрисон. — О населении говорить не приходится. Беженцы заблокировали все дороги.

— Господа, — начал президент РФ, наклоняясь к камере. Его взгляд был жёстким. — Надо немедленно поднять всю стратегическую авиацию и нанести массированный удар всем, чем можно. Выжечь этот регион к чёртовой матери.

— Необходимо применить ядерное оружие, — тихо произнёс один из европейских лидеров.

— Вы с ума сошли? — вскричал кто-то из присутствующих. — Вы хоть понимаете последствия? Радиоактивное облако накроет половину Африки. Это не остановит их, это убьёт нас самих!

— Надо просто взять их в блокаду и методично уничтожать, пока не подтянем больше сил, — предложил представитель Великобритании. — Изолировать сектор Майдугури. Никакого входа, никакого выхода.

Президент РФ продолжал слушать трансляцию Совета, когда в кабинет вошёл Нагольников. Генерал выглядел ещё более уставшим, чем в начале заседания. Одним нажатием кнопки на консоли президент выключил звук динамиков, но продолжал слушать перепалку лидеров через наушники. На экране всё так же мерцали лица глав государств.

— Что там? — спросил президент, не отрывая взгляда от мониторов.

— Операция «Дезинсекция» провалилась, — доложил Нагольников, кладя папку на стол. — Арахниды совершили массированный контрудар в секторе Майдугури. Наши силы были остановлены. Потери колоссальны. Группировка в Нигерии практически уничтожена.

— Что ещё плохого? — президент поморщился. Он знал, что дальше будет хуже.

— Готовится новая волна, — Нагольников кивнул на экран.

Президент посмотрел на монитор. Там, подобно ему, к лидерам других стран склонились советники и шептали срочную информацию. Лица президентов бледнели на глазах.

— Новая волна метеоритов? — уточнил президент.

— Никак нет. Корабли, — отрезал Нагольников. — Разведка космического мониторинга фиксирует сотню крупных объектов на орбите.

В зале повисла гробовая тишина. Сирены ещё не выли, но воздух стал вязким от напряжения.

— Ракетные дивизионы приведены в боевую готовность, — продолжил генерал. — Воздушный транспорт отменяется. Гражданская авиация тоже. Прошу немедленно перевезти вас на «Базу 0». И эвакуировать высший персонал правительства.

— Хорошо, — устало выдохнул президент России. — Выезжай, я присоединюсь позже. Нужно закрыть заседание.

Не успев закончить разговор, как завыли сирены воздушной тревоги. Красный свет аварийного освещения залил кабинет.

Глава 7 - Мошкара и пещеры

Часть 1 Я не согласен

В бронированном нутре «Тигра» стояла гнетущая тишина. Никто не решался нарушить её словом. Взгляды опускались к полу или цеплялись за сталь стен. Посреди десантного отсека лежал Грот. Он был мёртв. Запёкшаяся кровь покрыла его бронежилет тёмной, шершавой коркой.

Морок застыл, будто высеченный из камня. Лицо, скрытое за маской копоти и дорожной пыли, не выдавало чувств. Лишь взгляд, пустой и тяжёлый, уходил сквозь броню машины в никуда. Пальцы были липкими от крови. Крови товарища. Он хоронил друзей и союзников уже не в первый раз. Каждый раз боль оставалась прежней, острой и неумолимой, но долг не позволял сломаться. Смерть одного — цена за жизнь многих. Таков неумолимый закон этой войны, где противник не берёт пленных и не знает жалости.

Колонна замерла у передового рубежа. Техника выстроилась в глухую оборону: танки, тяжёлые БМП и БТР сомкнулись в защитное кольцо. За палатками и отрытыми наспех землянками застыли артиллерийские расчёты. Ствольные батареи и РСЗО смотрели дулами в сторону горизонта, где над выжженным холмом всё ещё лениво вился дым. А в трёх километрах от высоты, укрытый грядой невысоких скал, раскинулся тыловой лагерь.

Морок шагнул наружу и пошёл. Просто пошёл вперёд, прочь от техники, прочь от мёртвых. Ему нужно было двигаться, чтобы не застыть на месте вместе с ними. Над раскалённой землёй дрожал воздух, превращая горизонт в зыбкое марево, но он шёл, не чувствуя ни зноя, ни слепящего солнца.

Жрец сделал шаг следом, уже открывая рот, чтобы окликнуть его. Но тяжёлая рука Могилы легла ему на плечо, останавливая.

— Оставь его, — глухо бросил Могила. Голос хрипел от дыма и пересохшего горла. — Он справится. Не впервой. Помоги лучше вытащить тех, кто ещё подаёт признаки жизни.

Морок двигался сквозь лагерь как тень. Мимо носилок с ранеными, мимо тел, уже прикрытых брезентом. Мимо остовов подбитых машин, которые бойцы на чистом упрямстве и везении дотянули досюда. Жара стояла невыносимая, но он шёл, будто отрезанный от мира, не слыша стонов, не чувствуя колючей пыли, въедающейся в глаза.

Полевые госпитали ломились от людей. В одних палатках раненые тихо стонали или замирали, уставившись в потолок остекленевшими глазами. В других, отведённых под морг, тела лежали ровными рядами под тяжёлым брезентом. Но он уже не спасал: ядовито-синяя кровь пришельцев проступала сквозь ткань, расплываясь тёмными, липкими пятнами. В раскалённом воздухе густо смешивались гарь, железо крови, пот и едкий запах хлорки, собираясь в удушливый, тошнотворный коктейль.

— Морок, — окликнул Макмиллан командира «Отряда Ноль». Американец догнал его у окраины санитарного сектора. Лицо Морока затягивала копоть, бронежилет покрыт свежими царапинами и вмятинами.

— Чего, амер? — Морок не обернулся. Голос звучал ровно, без единой эмоции.

— Ты потерял человека, — сказал Макмиллан, поравнявшись с ним.

Он не знал бойцов «Нуля» по-настоящему. Да и с Мороком их связывала не братская верность, а общая линия фронта. Не те люди, что годами делят окопы, знают друг друга по дыханию и прикроют спину без слов. Они были союзниками, которых столкнула одна война.

Но Макмиллан видел его в деле. Видел, как тот командовал на холме под Майдугури. Как принимал решения под перекрёстным огнём, когда другие замирали. Холодный расчёт. Мгновенная реакция. Готовность заплатить любую цену за задачу.

«В нашей системе, — подумал Макмиллан, поправляя плечевой ремень, — он давно носил бы генеральские погоны. И был бы чертовски опасен».

— Да, — коротко отозвался Морок. Его ладони всё ещё были липкими. От крови товарища.

— Мои соболезнования. Я тоже потерял людей. Взвод почти весь остался на той высоте, — тихо добавил Макмиллан.

— Знаю, — Морок наконец остановился. Посмотрел на свои окровавленные руки, затем перевёл тяжёлый взгляд на горизонт, где над выжженной землёй ещё вился дым.

— Смерть одного — цена за жизнь многих. Все равно пришлют нового. Так было всегда. Так будет и дальше. Такова война. Такова моя ноша.

Он резко повернулся к американцу:

— Что нужно, Мак?

— Просто увидел тебя. Идёшь сквозь лагерь, как тень. Подумал… может, надломился.

— Не время надламываться, Мак, — Морок провёл ладонями по бёдрам, пытаясь стереть кровь, но она уже въелась в ткань и кожу. Стала частью его. — Время думать, что дальше.

— И что дальше?

— Связь пробилась, — Морок коснулся гарнитуры. Он быстро переключился. Горе будет с ни еще долго. Но сейчас надо действовать.

Генерал Чан наблюдал через бронированный иллюминатор штабного модуля, как на передовую стягивается резерв. Пыль ещё не осела, застыв в раскалённом воздухе мутной пеленой. Колонна техники и грузовиков выстраивалась в шеренгу, один за другим глохли дизели.

Из кузовов спешились бойцы. Несколько сотен человек из контингентов африканских государств. Разношёрстная форма, разные языки, но цель одна. Техника досталась им разная: проверенные временем советские «Уралы» и «КАМАЗы» стояли плечом к плечу с современными южноафриканскими бронемашинами.

— Товарищ командующий, — голос оператора связи прорезал тишину герметичного модуля.

Командный пункт, развернутый еще на рассвете, мало напоминал обычную полевую палатку. Это был модульный укрепленный комплекс. Здесь было больше аппаратуры и условий, чем в стандартном лагере: климат-контроль спасал от африканского зноя, защищенные каналы связи шифровали трафик.

Чан медленно обернулся от иллюминатора. Лицо оставалось каменным, но взгляд заострился.

— Морок? — переспросил он ровно. — А где командующий второй группировки? Полковник Харрисон должен был отчитываться по сектору первым.

Оператор сглотнул. Его взгляд метнулся к планшету, где тревожно мигали красные индикаторы статуса.

— Полковник Харрисон погиб, сэр. Во время отхода из Нигерии. Его заместитель, полковник Леркер… он…

Полковник Леркер — ветеран Иностранного легиона, видавший виды ещё до того, как это слово стало штампом в сводках, — сидел на корточках у десантного отсека БТР. Разбитый нос, ссадина на скуле, кровь уже подсохла на губе. Взгляд тяжёлый, но ясный. Вокруг него, прислонившись к броне и грудам снаряжения, замерла половина уцелевших бойцов. Ждали слова. Любого.

Морок стоял над ним. Лицо каменное, в глазах — ледяная, расчётливая злость. Они только что сцепились. Морок уже поднял людей, короткой, жёсткой речью собрав разрозненные остатки в кулак. План был прост и самоубийственен: вернуться на позиции, вытащить раненых и тела, вызвать огонь своей артиллерии по кибернетам и отойти под прикрытием бронетехники. Леркер упирался: сектор перепахивали, оставаться там — верная смерть.

— Ты под трибунал пойдёшь! — Леркер сплюнул кровь на рукав, прижимая к носу пропитанную ткань.

— Нет, — голос Морока был ровным, без единой дрожи. — Мы вернёмся.

— Командир, — в эфире прорезался голос Жреца. Связник протягивал защищённую гарнитуру — Прямая линия. Чан.

Морок взял микрофон. Не снимая перчатки. — Это Морок. Командующий, запрашиваю разрешение на возврат. Вытаскиваем своих. Требуется артиллерия.

— Отход, — в наушнике голос Чана звучал как отчеканенная сталь. — Сектор закрыт. Немедленно отходите.

—Мы идём обратно. Заберем раненых. Подберём тела. Техника у нас есть танки. Прорвёмся, вытащим всё живое, вызовем огонь на себя.

— Весь сектор будет утюжиться, — перебил Чан. — Поднята стратегическая авиация. И… слушай внимательно. Противник идёт на втором заходе. Зафиксированы корабли на орбите.

Морок замер. Воздух в кабине вдруг стал вязким. — Мля…

— Понимаю тебя, — тон Чана смягчился, но не на йоту не потерял тяжести. — Но не руби с плеча. На твоём месте я бы поступил так же. Под бронёй — да, это работает. Но если вы застрянете там — сгорите вместе с ними. Отходите. Готовьтесь к обороне. Их корабли идут на поддержку наземной группировки. Значит, их плацдарм трещит.

— Тянут резервы… Значит, на земле им хреново, — Морок усмехнулся. Холодно, без юмора. — Плацдарм сыплется.

— Предположительно. Собирай людей и выдвигайся. У тебя двадцать минут до первого захода авиации.

— Принято.

Морок сжал гарнитуру, потом резко убрал её. Костяшки побелели. Леркер, кряхтя, поднялся. Несмотря на разбитое лицо и кровь на форме, движения были чёткими, легионерскими. Он уже держал автомат наготове.

— Да я тебя… — Леркер сделал шаг вперёд, но Макмиллан уже стоял на пути. Не агрессивно. Просто преградил дорогу.

— Полковник, — голос американца был ровным, без нажима, но в нём не осталось места для спора. — Он перегорел. Морок с первого дня здесь. Ещё до того, как мы вообще поняли, с чем воюем.

Макмиллан кивнул в сторону техники, где уже ревели дизели «Тигров».

Леркер замер. Взгляд метнулся от Макмиллана к спине Морока — тот уже отрывисто бросал команды Жрецу, не оглядываясь. Француз медленно провёл рукавом по лицу, размазывая запёкшуюся кровь. Дыхание стало ровнее.

— Когда вернёмся, — тихо, но чётко произнёс он, — его ждёт трибунал. За рукоприкладство к старшему по званию. Это не обсуждается.

Макмиллан кивнул. Он слышал не угрозу, а кодекс. Честь Легиона не позволяла спустить такое, но и не требовала добивать в бою.

— Понял, — ответил он. — Дадим ему дотянуть до базы. А там… разберёмся по уставу.

Часть 2 Город 0

Колонна шла сквозь стену дождя. Вода барабанила по бронированным крышам, сливаясь в глухой гул, который заглушал даже рёв дизелей. Десять машин — тяжёлые лимузины и внедорожники проекта «Кортеж» — держали плотный строй, разрезая мокрый асфальт шипованной резиной. Фары выхватывали из темноты лишь несколько метров дороги, остальное тонуло в свинцовой мгле.

За бронестеклом толщиной в ладонь сидели молчаливые фигуры. ССО, офицеры личной охраны, высшие лица государства. Лиц не различить, но руки лежали на оружии. Каждое движение выверено, каждый взгляд сканирует периметр.

Над планетой разворачивалась вторая волна. Не хаотичный метеоритный дождь, как в январе, а расчётный десант. На экранах систем раннего предупреждения вспыхнули сотни новых отметок.

Земля ответила мгновенно. Эшелоны ПРО и ПВО коалиции ГСБЗ, развёрнутые ещё во время экстренного Совета, работали на пределе возможностей. Небо над континентами прочертили трассы перехватчиков. S-500, Aegis BMD, THAAD и «Пэтриот» PAC-3 — многоуровневый щит отработал чётко. Большинство целей было уничтожено на подступах к атмосфере. Горящие обломки вражеских судов падали в океаны и глухую тайгу, не долетев до мегаполисов. Вспышки в стратосфере на мгновение озаряли землю, как второе солнце.

И всё же часть сил достигла плацдарма. В Африке, над сектором Майдугури, где уже отступали измотанные части ГСБЗ, включая роту «Эгида» и отряд Морока, небо почернело от новых теней. Тяжёлые транспортники пришельцев снизились над выжженной равниной. Они не просто атаковали — они высаживали резерв. Свежие кибернеты, тяжёлые биомеханические гиганты и вся возможная падаль, вторгнувшиеся на землю.

В бронекапсуле проекта «Кортеж», шедшей в середине колонны, сидел Президент. Рядом — Августов, двое бойцов ССО и Виктория Звездова.

Президент вжался в спинку кожаного кресла. Вместо пиджака и галстука — потёртая толстовка и спортивные брюки, на ногах — кроссовки. Не тот образ, что транслировали телекамеры, но сирены застали их врасплох, отмерив на сборы считанные минуты. Августов и Звездова выглядели так же выжато.

Виктория пыталась закрыть глаза, но сон не шёл. Дождь глухо бил по броне, а разбитая трасса швыряла машину из стороны в сторону. Каждый удар по подвеске отдавался в позвоночнике, грубо возвращая к настоящему.

В салоне стояла стерильная тишина: сухо, прохладно, климат-контроль выкручен на минимум. Но воздух казался плотным, словно перед грозой.

Президент оторвал взгляд от защищённого планшета. На экране пульсировали красные пятна — новые очаги, сводки потерь, линии фронта, которые сдвигались не в их пользу.

— Долго ещё? — спросил он, не поднимая голоса.

— Ещё минут сорок, — Августов поправил сползающие очки. Лицо осунулось, под глазами залегли тёмные тени. — «Город Ноль» уже близко.

— «Город Ноль», — повторил Президент. Усмешка вышла сухой, без тени юмора. — Советская выдумка. Слишком пафосно.

— Не только, — тихо поправил Августов, расправляя воротник. — И не совсем советское.

— Это как? — Президент вскинул бровь. — В досье чёрным по белому: объект особого назначения, заложен в тридцать шестом. Под личным контролем Сталина.

— Почти, — Августов понизил голос, хотя в машине сидели только свои. — Ещё при царях здесь наносили аномальные зоны. А если копнуть глубже в архивы… что-то подобное упоминается ещё при Грозном. Место всегда было «слепым».

— А что это за место? — Виктория подала голос из угла. Она сжалась на сиденье, пытаясь найти удобное положение. Сон не шёл уже третьи сутки, тело ныло от долгой дороги и неудобной позы.

Августов слегка повернулся к ней.

— Карстовая впадина, усложнённая вулканическими пустотами. Проще говоря — система пещер, уходящая вглубь на несколько километров. Сибирский щит хранит много такого, что не попадает на карты. Массивная порода полностью глушит тепловое и радиолокационное излучение. Спутники видят лишь гору. Всё снабжение идёт через подземные штольни. Или, как сейчас, — по закрытой трассе, под зонтиком ПВО.

Президент медленно перевёл взгляд с экрана на учёного.

— Город? — уточнил он. — В прямом смысле этого слова?

— Закрытого типа. Буквально, — кивнул Августов, сцепив руки на коленях. — Там сосредоточено всё самое новое и засекреченное. Передовые производства, экспериментальные лаборатории. В девяностые местные бандиты пытались его откопать, думали, тайные склады оружия. Исчезали без следа. Так и не нашли. В радиусе ста километров лишь два населённых пункта: город и посёлок при нём. Сто тысяч человек в общей зоне отчуждения. Специализация? Производство всего. Абсолютно. Заводы и фабрики, где создавалось то, чему ещё не придумали названий. А угольная шахта? Прикрытие. Один из штреков уходил не в пласт, а вглубь, к защищённому контуру — Августов кивнул в сторону окна, за стеклом которого мелькала лесная полоса. — На вид — обычное предприятие. На деле — пропускные пункты, шлюзы, а за ними — «Город Ноль». Контингент — около двадцати тысяч. Учёные, инженеры, военные специалисты. Все, кто нужен и все что, нужно.

Он выдержал паузу, затем добавил с едва скрытой гордостью: — Та самая гаусс-пушка. Тоже моя разработка. Ну вы и так знаете.

— Рельсотрон, — поправила его Виктория. — У вас две рельсы, а на магниты.

Августов усмехнулся.

— Гибридная система. И ускорение по шинам, и магнитная левитация на финальном участке. Так что гаусс-пушка. Хотя «рельсотрон» тоже звучит внушительно.

— Доктор, — мягко, но твёрдо перебил их Президент. — Давайте вернёмся к главному. Что по противнику? Есть свежие данные?

— Разумеется, — Августов тут же переключился. В глазах учёного вспыхнул тот самый азарт, который заставлял забывать об усталости и опасности. — Много чего прояснилось. Начнём с энергопитания. Компактные тепловые реакторы. Передовая схема. В каждом киборге их несколько. Небольшие цилиндры, сантиметров по десять–пятнадцать.

Он помолчал, подбирая слова. — А накопление энергии идёт в силикатных матрицах. Нечто вроде биологического жирового депо, но искусственно интегрированного в анатомию. — Августов перевёл дух. — И вот тут вы удивитесь. Основа — кристаллические структуры.

В салоне повисла тишина. Виктория приподняла голову, вглядываясь в него. Даже двое бойцов ССО, сидевшие у дверей, слегка повернули головы.

— Да, кристалл, — подтвердил Августов, поднимая ладони в успокаивающем жесте. — Уникальная решётка. Часть элементов нам пока не известна. Но ёмкость… она колоссальная.

— Насколько именно? — Президент подался вперёд. Взгляд стал острым, цепким.

— Сами видите в сводках, — Августов кивнул на планшет Президента. — Энергетические комплексы, прожигающие композитную броню лёгкой техники насквозь. Кинетическое оружие ближнего боя, плазменные разряды. Их аппараты маневрируют вне классической аэродинамики, меняют вектор движения без инерционного разгона. Цифры тут мало что дадут, товарищ Верховный. Важнее другое: мы уже можем воспроизвести принципы. Стабилизация луча, кристаллические конденсаторы, фокусирующие линзы… Первые испытания прошли успешно.

Он перевёл дух. В усталом голосе прорезалась почти юношеская гордость.

— По сути, это ещё только прототипы, — Августов развёл руками, глядя на планшет. — Рабочие, но сырые. До их тактико-технических характеристик нам ещё идти и идти. Однако базовые принципы мы уже можем внедрить. Хотя бы в технику. Энергоячейки на основе тех самых кристаллов.

Президент кивнул. Стук дождя по бронированной крыше отбивал тяжёлый, размеренный ритм.

— Даже таких «прототипов» хватит на годы исследований, — продолжил учёный. — А если адаптируем их тепловые генераторы… логистика изменится кардинально. Техника сможет работать неделями без дозаправки. Что до экзоскелетов — система питания уже отработана. Осталось интегрировать композитные плиты и навесить модуль направленного излучения. Если, конечно, я ничего не упустил.

— Логистика войны изменится, — Президент откинулся на спинку кресла, взвешивая каждое слово.

— Именно, — подтвердил Августов.

— Это эволюция текущего вооружения, — Президент сузил глаза. — А что принципиально нового? Материалы. Оружие.

— С материалами сложнее, — Августов поморщился. — Мы частично воспроизвели базовую структуру. Лёгкая, вязкая, отлично держит направленный энергоимпульс. Но её расчёт — под их оружие.

— Значит, кинетическое оружие остаётся их ахиллесовой пятой, — медленно произнёс Президент.

— Подтверждаем, — в голосе Августова прорезался научный азарт. — Сейчас подбираем оптимальные сочетания для бронебойных сердечников. Если их композит не рассчитан на сверхвысокие скорости удара, то и старый добрый свинец с вольфрамовым поддоном сделает своё дело.

— Хорошо. Что ещё?

— Ну, оружие на материале лучше. Эргономичнее. Прочнее, там.

— А новое оружие? Как у пришельцев?

— Можем. Только это будет огромная стационарная пушка. Но рабочая, — Августов поморщился. — Энергетическая платформа.

— А портативнее?

— В процессе. Лазерное и плазменное оружие уже есть, прорывы есть. Но мы пока сделали пару шагов. Миниатюризация источников питания — вот узкое место.

— Уже хорошо, — Президент постучал пальцами по подлокотнику. — Но главное, вы не сказали. Вы сказали «поделки». А двигатели? Антигравитационные или какие там.

— Тут хуже, — признал Августов. — Есть рабочие версии. Но их ещё пилить и пилить. Стабильности нет. А вот использовать их технику уже, да, можно. Тут проблем нет. Мы смогли запустить один из двигателей на захваченном корабле.

— Значит… Хм. Проект «Горизонт».

— В процессе, — кивнул Августов. — Всё готово, кроме двигателей и энергосистем. Каркас есть. Но если мы сможем адаптировать их двигатель…

— Кхм, — тихо подала голос Виктория, нарушая тяжёлую паузу. Она подалась вперёд, оторвав взгляд от планшета. — Если можно, товарищ Президент… Что за «Горизонт»?

Президент медленно выдохнул и откинулся на спинку кресла. Дождь глухо барабанил по многослойному стеклу, отбивая нервный, но ровный ритм.

— Советский проект, — начал он, тщательно подбирая слова, чтобы не перегрузить Президента техническими деталями. — начало восьмидесятых. Попытка создать космический аппарат на ракетных двигателях. Взяли корабль...И приделали к нему двигатели. Если вкратце. Но не выгорело.

Он помолчал, глядя в окно на мелькающие силуэты елей.

— Работа идёт, — кивнул Августов, поправляя сползающие очки. — Корпус собран. Системы готовы. Осталось питание и двигатели.

— А защита? — Президент вернулся к насущному. — Что по броне для личного состава?

— «Ратник-3» проходит полигонные испытания, — отозвался Августов. — В «Городе Ноль» уже есть опытные партии.

Шипение рации разрезало тишину. Голос водителя, сухой и отточенный, прорвал атмосферу кабинета:

— Товарищ Президент, выходим на внешний периметр. До КПП две минуты.

Колонну встретил череда контрольно-пропускных пунктов. Каждый из них представлял собой миниатюрную крепость. Бетонные ДОТы, искусно замаскированные под ветхие лесничьи домики, скрывали внутри пулемётные гнёзда и противотанковые ракетные комплексы. Подземные галереи связывали огневые точки в единую оборонительную сеть. Мины, растяжки, веерные засечки — всё это молчало, но было готово сработать в любую секунду.

Глубже в периметре занимали позиции зенитные системы. «Панцири-С1» и модернизированные С-300, укрытые в бетонных капонирах, держали стволы и ракеты наготове. Радары работали в пассивном режиме, лишь изредка кратковременно включаясь для корректировки, чтобы не выдать местоположение комплекса вражеской орбитальной разведке.

Таких рубежей на пути оказалось несколько. Вся прилегающая территория была пронизана тайными бункерами, скрытыми позициями и тактическими узлами. Оборонительная сеть, выстраиваемая десятилетиями в строгой секретности, теперь должна была стать щитом для последнего стратегического убежища страны.

Сам вход в «Город Ноль» скрывали массивные стальные ворота. Высокие ворота, усиленные армированным бетоном и свинцовыми плитами, они были вмонтированы прямо в горный склон, напоминая древний портал, ведущий в недра земли.

На первый взгляд периметр защищал обычный промышленный объект: полузаброшенный завод металлоконструкций. Обшарпанные цеха, покосившиеся мачты связи и разбитая грунтовая дорога, ведущая к воротам. Ржавые трубы не дымились, но время от времени из-за глухих стен доносился лязг металла — тихое, ритмичное эхо, выдававшее скрытую жизнь огромного подземного комплекса.

Внутри периметра кипела работа. Сотни бойцов спецполка внутренней охраны чётко контролировали каждый сектор. Снаружи комплекс выглядел как типичный советский промышленный объект-призрак: облупленные стены, ржавые трубы, потрескавшийся асфальт. Но за этим фасадом скрывались современные казармы, стерильные склады и укреплённые бункеры, залитые ровным светом и оснащённые по последнему слову техники. Бетон и сталь надёжно прятали комфорт и функциональность за маской заброшенного завода.

У одного из низких построек, замаскированных под лесную сторожку, неподвижно стоял Нагольников. На нём был тяжёлый прорезиненный плащ, но даже он не скрывал привычной военной выправки. Ливень хлестал по земле, сбивая пыль и размывая колеи, но старик не шелохнулся. Рядом, вытянувшись в струнку, застыла пара солдат в полных комплектах ОЗК.

Бронекапсула «Кортежа» плавно затормозила у линии контроля. Шины зашуршали по мокрому асфальту. Тонированное стекло опустилось ровно настолько, чтобы пропустить голос.

— Товарищ Верховный Главнокомандующий. Рад видеть, — Нагольников чётко отдал честь, игнорируя дождь, стекающий по козырьку плаща. — Остальные уже в сборе. Сейф-пакеты доставлены и опечатаны.

— Благодарю, Фёдор, — Президент коротко кивнул, не отрывая взгляда от створки. — Открывайте.

— Есть.

Нагольников подал сигнал дежурному. Метровая бронесталь, скрывающая вход, дрогнула и с тяжёлым гидравлическим гулом подалась в сторону, пропуская колонну внутрь.

За первыми воротами открылся внешний сектор — бетонированный плац, уходящий вглубь к следующему рубежу. Вторые створки были уже, но не менее защищёны. Здесь начинался внутренний периметр. Пространство между линиями обороны простреливалось насквозь: капониры, заглублённые ДОТы, скрытые амбразуры в скальной породе. На галереях стояли дистанционно управляемые боевые модули, расчёты которых дежурили в защищённых пультах под землёй. Стволы зениток и крупнокалиберных систем были наведены в шахту, перекрывая любое движение сверху. Система, заложенная ещё в советские времена, давно переросла статус бункера. Теперь это была крепость.

От плаца в породу уходили штольни. Бывшие шахтные стволы, пробитые на километры вглубь, теперь обеспечивали объект геотермальной энергией и сырьём. Рядом с ними — автоматизированные гидропонные фермы и аграрные модули. А после интеграции переработанного инопланетного мицелия в качестве биоудобрения урожайность выросла в разы. Город больше не зависел от поставок с поверхности. Он дышал сам.

За оборонительными рубежами открывалось само пространство «Города Ноль». Оно напоминало обычный микрорайон, перенесённый под землю на сотни метров. Многоэтажные жилые корпуса, чёткая разметка на асфальте, скверы с техническим газоном. Над головой, вместо неба, висело искусственное освещение: массивные светодиодные панели плавно меняли спектр, имитируя рассвет и закат. Сейчас стоял «полдень» — ровный, холодный свет заливал улицы, выжигая тени.

Всю эту архитектуру удерживали опоры. Гигантские колонны из армированного бетона и легированной стали уходили вглубь карста, впиваясь в материковую породу, и взмывали к своду, теряясь в полумраке. Они были везде. В их теле пролегали магистрали вентиляции, кабель-каналы связи и подземные транспортные тоннели.

— Какова глубина залегания комплекса? — спросил Президент, скользнув взглядом по массивным опорам.

— Полтора километра, — отозвался Нагольников, стуча тростью по бетонному полу. — Перекрытие усилено многослойным композитом. Выдержит прямое попадание тактического заряда. Сверху — естественный гранитный щит. Надёжнее бункера не найти.

Колонна проследовала к научно-производственному комплексу, вырубленному в скальном массиве на окраине «Города Ноль». Центральный ангар уходил под самый свод пещеры, его купол почти касался каменных перекрытий. Конструкция казалась неотъемлемой частью горы, вросшей в породу.

Внутри, за герметичными шлюзами, кипела работа: лаборатории, сборочные линии, испытательные стенды. В смежном ангаре, пробитом уже в этом году, разместили трофейную технику. Здесь теснилось более двух десятков корпусов. Одни — целиком, другие — рассечённые на сегменты, словно гигантские металлические трупы. Всё, что удалось извлечь из кратеров и вывезти под прикрытием ПВО. Тусклый свет ламп играл на обшивке, отбрасывая длинные тени на бетонный пол.

— Познакомьтесь, — Нагольников кивнул в сторону мужчины средних лет в белом халате.

— Воронов. Моя фамилия, — представился он, поправляя воротник халата. — Руководитель сектора вооружений. Рад вас видеть, товарищ Президент и Доктор Августов.

— Взаимно, — ответил Августов.

— Предложу без прелюдий, — Президент обвёл взглядом ангар. Эхо его шагов гулко отразилось от стен.

— Товарищ Президент, — тут же осёкся Воронов, чуть смутившись от собственной оговорки, пожимая протянутую руку. — Вы приехали за результатом.

— Именно. Что мы имеем на выходе? — Президент остановился у первого стенда. — По сводкам я вижу одно, а по факту…

— Честно? Так себе, — Нагольников потёр затылок, беря удар на себя. — Прогресс есть, но темпы не те.

— Операция «Дезинсекция» захлебнулась, — голос Президента стал жёстче. — Плацдарм в Майдугури укреплён. В небе над Африкой уже идут бои. Вы в курсе?

Воронов поморщился.

— Сводки приходят с задержкой. Частично. Прошу за мной, нагляднее будет.

Они спустились на уровень ниже, в экспериментальный цех. Здесь воздух дрожал от гула станков и шипения сварки. Искры сыпались дождём, выхватывая из полумрака силуэты новых образцов.

Воронов подвёл группу к центральному стенду. На подставке застыл «Ратник-3». Не просто бронежилет, а полноценный экзокаркас, усиливающий мышечную выносливость и скорость реакции.

— Рабочий прототип, — Воронов стукнул костяшками по нагрудной плите. Звук вышел глухим, плотным. — Керамокомпозит держит стандартный армейский калибр.

— 5,45 и 7,62, — уточнил лаборант из глубины цеха.

Президент хмыкнул.

— Я, конечно, не баллистик, но суть ясна. Держит. То, что нужно.

— Бронебойный и крупнокалиберный — тоже, — снова выкрикнул кто-то.

Но тут вперёд шагнул другой голос:

— Держит упомянутые калибры. Кевларовый слой рассеивает энергию мелкокалиберной пулемётной очереди. Полная герметизация, защита от осколков. Тепловые покрытия, защищающая от энерго вооружения. Но есть проблема: кинетическая энергия удара.

Все обернулись. Небольшого роста мужчина, коренной сибиряк, в защитных очках, сдвинутых на лоб.

— Дархан Габышев, — представился он, кивая. — Старший научный сотрудник. Баллистика и защитные системы.

— И что вы хотите сказать? — Президент скрестил руки на груди. В голосе звучал неподдельный интерес.

— Кинетика, — отрезал Габышев. — Броня не пробивается, но энергия удара идёт в тело. Контузия, разрывы внутренних органов. У меня есть решение. Но товарищ Воронов, — он кивнул на руководителя сектора, — его отметает.

— Ты предлагаешь внедрять непотное что в элементы брони.

— Если бы ты согласился, мы бы давно это сделали, — бросил Дархан, глядя на коллегу. В его голосе звучало скрытое раздражение.

— Хватит, — рявкнул Нагольников, резко оборвав учёных. Он посмотрел на Президента, извиняясь взглядом. — Товарищ Президент.

Президент усмехнулся уголком губ. Споры учёных были признаком жизни, но сейчас время было дорого.

— Вижу, у вас идёт научный прогресс, — сказал он спокойно, не повышая голоса. — Не буду отвлекать. Вот вам ещё умные головы, — он кивнул на Звездову и Августова. — Решайте между собой—Фёдор, веди в штаб, — скомандовал Президент, обращаясь к Нагольникову.

Часть 3 Новая напасть.

Корабль возник из-за гряды холмов, зависнув в десяти метрах над землёй. Антигравитационные двигатели гудели на низких частотах, искажая раскалённый воздух над саванной. Корпус тускло мерцал, оставляя за собой шлейф ионизированной пыли. Судно замерло, сканируя местность невидимыми лучами.

Внизу, в полевых укрытиях и естественных складках рельефа, затаились бойцы. Русские, американцы, французы, индийцы. На рукавах — синие повязки ГСБЗ. Разная форма, разные языки, но один приказ.

Каждая ячейка — расчёт из трёх: стрелок, гранатомётчик с «Корнетом» или Javelin, наводчик-связной с тактическим планшетом. Лица скрыты маскировочными сетками, стволы выверены, дыхание замедлено.

Морок лежал на склоне, прильнув к биноклю с тепловизионным каналом. Рядом, рассредоточившись по периметру на безопасном удалении, застыли снайперы и ракетчики. Их прикрывало поле РЭБ, глушащее любые сигнатуры.

— Давай, — голос Морока в гарнитуре прозвучал холодно и отчётливо.

Залп грянул синхронно. Десятки ракет и гранат ударили в нижнюю проекцию корабля с разных направлений. Энергетический щит вспыхнул фиолетовой рябью, дрогнул и погас — перегружен концентрированным огнём. Судно качнулось, кренясь влево. Повреждённые двигатели задымили чёрным, и махина начала терять высоту.

Пилот пытался выровнять машину, взвыв турбинами на пределе, но вторая волна попаданий довершила дело. Броня прогорела в трёх точках. Корабль рухнул, вспахав землю крылом и подняв столб пыли и обломков.

Никто не рвался вперёд. Даже когда из пробоин начали вылезать членистые кибернеты, люди не меняли позиций. Штурмовать обломок было самоубийством.

Через мгновение над холмом возникли десятки барражирующих боеприпасов. «Герани», американские Switchblade, турецкие аналоги. Операторы в бункерах вели их по планшетам. Машины нырнули в обломок, разряжая боезапас. Взрыв за взрывом. Когда щиты и броня окончательно рассыпались, пехота дала второй залп из укрытий. РПГ, автоматы, гранаты. Корабль превратился в груду обугленного хитина и оплавленного металла.

Пыль осела. От судна остался лишь скелет. Синяя кровь испарялась на солнцепёке, оставляя чёрные корки. Воздух густел от запаха жжёного белка и озона.

Морок поднялся, вытирая лицо от грязи. С его позиции просматривался горизонт серой зоны: десятки таких же горящих остовов устилали землю вплоть до линии видимости. Победа, но без триумфа. Слишком тихо стало после боя.

— Командир, — американский радист поправил гарнитуру, взгляд напряжённый. — Вас Чан. Срочно.

Морок нахмурился. Прямая связь с командующим в разгар боёв — ничего хорошего.

— Морок на связи.

Голос Чана в эфире был сухим, как раскалённый песок. — Собирай людей и выдвигайтесь на базу. Немедленно.

— Что стряслось?

— У нас проблемы. Обсудим на месте.

— Понял. Выезжаем.

Колонна вкатилась в лагерь, развёрнутый по схеме «звезда». Бетонные блоки, капониры, позиции РСЗО и ПВО. Вчера здесь шла мясорубка: авиация коалиции потеряла треть состава, ракеты разбились о энергетические куполы над Майдугури. ПВО пришельцев работало как часы, сбивая всё на подлёте.

Сейчас ситуация стала критической. Противник получил подкрепление. Новые прототипы. Сферические механизмы на антиграве, сбивающие авиацию и ракеты на сотни километров. Почему не применить биологическое оружие? Морок уже задавал этот вопрос по защищённому каналу. Ответ был коротким: не долетит. Ветер в саванне непредсказуем, а распыление чужеродных патогенов ударит по своим войскам быстрее, чем по врагу.

В штабной палатке Морок подошёл к голографическому столу. Чан не отрывал взгляда от карты.

— Вовремя, — бросил он. — Пара часов на сон и выдвигаемся.

— Куда?

— В Гомбе. Даматуру в осаде, но пока держится. Там орды арахнидов, замечены сборщики — огромные гусеницы, пожирающие всё на пути. И те самые шары-ПВО. Броня у них картонная, но их много.

Морок кивнул, впитывая информацию.

— К Нджамене тоже стягиваются, — Чан провёл пальцем по голограмме, подсвечивая столицу Чада. — Артбатареи и РСЗО пока держат рубеж. Хуже на юге. Диффа и Нигери. Ещё день-два — и нас выдавят. Египетская группировка не успевает.

— Хреново, — резюмировал Морок.

— Да. Но сейчас Гомбе, — Чан увеличил масштаб. — Спутники фиксируют: первая группировка разбита. Армия Гвинеи и Камеруна в Биу не сдержала натиск, город потерян. Арахниды готовят колонну для удара. На снимках — кибернеты, гиганты, авиация класса «Охотник». Они везут технику и пехоту.

— Это огромные территории, — заметил Морок.

— Они концентрируют основные силы именно там, — подтвердил Чан. — Артиллерия режет их, но численность давит. Гомбе должен устоять. Это логистический узел. Флот подходит, подкрепления в пути. Твоя задача — удержать любой ценой.

— Понял, командующий.

— Действуй.

Морок вышел к своим. Не только «Отряд Ноль», но и Макмиллан с группой «Дельты», ещё десяток бойцов смешанного состава. Русские в «Цифре», американцы в Multicam. Плечом к плечу. Усталость читалась в каждом движении, но строй стоял ровно.

— Пара часов на отдых, потом Гомбе, — сказал Морок, обводя их взглядом. — Окапаемся, держим рубеж до подхода флота.

— Что там, босс? — Макмиллан поправил лямку разгрузки.

— Противник прёт. Удержим, пока не подоспеют основные силы. Ясно?

— Так точно.

Морок сделал шаг к палатке, но воздух разорвал вой сирен. Протяжный, режущий уши звук тревоги накрыл лагерь.

Макмиллан уже бежал к нему, проверяя магазин. Лицо каменное.

— Как они прошли периметр? Радары молчали!

— Хер их знает, — Морок вскинул «Сайгу», всматриваясь в небо. — Где враг?

— В воздухе.

Морок поднял голову. Мелкие тёмные точки на фоне солнца сливались в плотное облако, стремительно увеличиваясь.

И тут дошло.

Заговорили зенитки. «Панцири-С1» и старые, но всё ещё смертоносные «Шилки» вскрыли небо шквальным огнём. Тридцатимиллиметровые снаряды автоматических пушек рвали воздух, выстраивая в пространстве невидимую стену из свинца и огня. Двояковыпуклые очереди «Шилок» добивали тех, кто прорывался сквозь заградительный вал, а крупнокалиберные пулемёты добавили свой низкий, утробный рык, выстригая отдельные цели на ближнем рубеже.

На лагерь шёл рой. Сотни тварей. Биодроны размером с человека, закованные в хитиновые панцири, которые на рассветном свету переливались маслянисто-радужным блеском. Крылья жужжали не как у насекомых — а как сотни включённых бензопил одновременно. Низкая, вибрирующая частота забиралась под бронежилеты, отдаваясь в костях, зубах и барабанных перепонках. Вместо конечностей — заострённые костяные лезвия, способные разрезать кевлар и плоть. Они летели плотной, сплочённой стаей, игнорируя падающих товарищей. Потери их не останавливали. Только сгущали строй.

Зенитки рвали первых. Снаряды не просто пробивали — они разрывали тварей изнутри. Синяя слизь и осколки хитина взмывали в небо фонтанами, мгновенно испаряясь в раскалённом воздухе. При попадании биодроны не падали камнем — они лопались, обдавая землю едкой, шипящей жижей. Там, где капли касались песка или брони, поднимался белый дым с тошнотворным запахом горелого белка и озона.

Расчёты работали в отточенном ритме. Стволы «Панцирей» раскалялись, выбрасывая гильзы тёплым металлическим дождём. Операторы щёлкали переключателями, подстраивая упреждение под хаотичную траекторию роя. «Шилки», лишённые современной оптики, били по площадям, превращая ближнюю зону в непрерывную мясорубку. Воздух над лагерем стал густым, вязким от дыма, пыли и биологической взвеси. Сирены уже не слышно — её перекрыл непрерывный гул выстрелов, треск разрывов и влажный хруст ломающегося хитина.

Морок выстрелил из-за грубо сколоченного бруствера. Палец на спуске работал на автомате, отмеряя короткие, экономные очереди. Две твари, слишком рьяно рванувшие вперёд, приняли свинец на грудь. Они не дёрнулись. Не закричали. Просто осели, словно набитые ватой мешки, лишённые костей и суставов. Хитин на их спинах лопался с сухим, почти пластиковым треском — мягкий, податливый, будто твари не успели пройти линьку и окрепнуть на солнце. Молодняк. Или ускоренно выведенные бойцы, выброшенные в бой без подготовки.

Справа зашуршал песок. Третья, чуть крупнее, уже цеплялась за край укрытия. Её жвалы клацали, разрывая воздух, из пасти сочились нити тягучей слюны. Морок не стал тратить патроны на тело. Вскинул ствол, поймал мушкой треугольную голову, нажал на спуск. Тройка выстрелов. Черепная коробка рассыпалась, обдав бруствер фонтаном едкой зелёной жижи. Жидкость зашипела на разогретом металле автомата, подняв тонкую струйку кисловатого пара. Морок стряхнул капли перчаткой, не сводя глаз с сектора.

Морок краем глаза уловил движение справа. Жужжание крыльев — низкое, вибрирующее, от которого зудели зубы. Крылатая тварь, размером с человека, обошла фланг по низкой дуге, игнорируя плотный огонь слева. Солдат, прикрывавший правый сектор, даже не успел развернуться. Когти, острые как скальпели, вошли под лопатку, прошили лёгкое и застряли в позвоночнике. Хруст. Хрип. Фонтан алой крови брызнул на пыльный бруствер, мгновенно впитываясь в песок.

Морок не обернулся. Не крикнул. Времени на скорбь не было. В этом аду каждая доля секунды покупалась кровью, и цена уже была уплачена. Он перевёл ствол на следующую цель, выдохнул, нажал на спуск. Только огонь.

Глава 8 - Нерушимое железо

Часть 1 Побочный ущерб

Кабинет связи был тесным, но оборудованным без излишеств. Воздух пах озоном от серверных стоек и остывшим кофе. На дальней стене — два больших экрана. На первом, в режиме зашифрованной видеоконференции, мерцали лица членов Совета ГСБЗ, подключившихся из столиц разных стран. На втором — сырые данные разведки, телеметрия с дронов и оперативные сводки с нигерийского сектора.

Президент выглядел свежо. Несколько часов сна, горячая еда и отглаженная форма вернули ему привычную статность. Лишь пара пустых кофейных чашек и обёртки от шоколада, спрятанные за мониторами, выдавали цену этого «имиджа». Министр обороны молча пил из помятой кружки, явно прихваченной из армейского буфета. Августов, в свою очередь, тягуче пил горячий чёрный какао — перемолотые зёрна без сахара и молока, чистый стимулятор для уставшего мозга.

— Ситуация в секторе Майдугури ухудшается, — начал представитель Африканского союза. Лицо на экране было измождённым, под глазами залегли глубокие тени. — Эпицентр заражения разрастается. Сдерживаем натиск только по линии Чада и Камеруна. И прошу обратить внимание: по всему региону вспыхивают десятки малых очагов.

— С локальными очагами справляются, — ответил американский представитель. Картинка с его терминала была чёткой, связь стабильной. — Наши тактические группы методично выжигают их. Угроза контролируема.

— До поры до времени, — вмешался президент ЮАР. — Когда прибудут обещанные резервы? Члены Совета?

Поднял руку японский министр обороны.

— Сформированные корпуса будут в порту Дуала через сорок восемь часов. Десять тысяч человек, сотни единиц бронетехники. В сопровождении флотилии.

— Подтверждаю приём, — кивнул камерунский дипломат. — Северокорейский контингент также выдвинулся. Мы…

— Вы согласовали транзит, — чётко перебил Президент РФ. — Сейчас не время для политических дискуссий. Каждый батальон на счету.

Он выдержал паузу, обводя взглядом камеры. — Перехожу к следующему вопросу. Технологии и вооружение. Россия завершила испытания новых экзоскелетов и систем направленного поражения. Готовы делиться данными. Что с этим у вас?

— В США уже запущено серийное производство прототипов, — ответил американский представитель. — Первое подразделение, оснащённое экзоскелетами, будет готово к отправке на фронт через семь дней. Полевые тесты подтвердили эффективность против хитиновых панцирей.

Другие страны коалиции также занимались разработками. Кто-то интегрировал или пытался повторить материалы пришельцев, изучая структуру их брони и корпусов. Другие пытались адаптировать или воспроизвести вооружение, копируя принципы работы энергетических ячеек и сплавов. Каждый искал свое преимущество в этой войне, пытаясь превзойти врага.

— Господа, то, что вы обсуждаете... — Внезапно вмешался представитель Великобритании. — Необходимо зачистить весь эпицентр баллистическими зарядами. С ядерным и химическим оружием.

— Это безумие, — резко возразил один из европейских делегатов. — Помимо перехвата их системами ПВО, вы предложите выжечь полконтинента и поставить под удар глобальную экосистему. Вы отдаёте себе отчёт, что это значит? В конце концов, мы уже видели, что творится в Лондоне…

— Довольно, — попытался осадить их Генеральный секретарь ООН. Его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Мы не будем обсуждать сценарии взаимного уничтожения. Этим мы ничего не решим.

— Я вынужден согласиться с коллегой из Великобритании, — подал голос представитель одной из стран НАТО. — Почему мы до сих пор не применяем стратегические средства? Тактическое ядерное оружие. Химические боеприпасы. Даже заряды малой мощности могут пробить их оборону.

— Риск для глобальной биосферы неприемлем, — жёстко парировал европейский дипломат. — И, честно говоря, уже поздно. Их системы активной защиты и силовые купола перехватят боеголовки ещё на подлёте. Мы лишь подставим себя под радиационный удар без гарантии результата.

— Тактика насыщения, — настаивал британский представитель. — Запускаем массированный залп из ракет и барражирующих боеприпасов. В плотном потоке — тактические заряды. Щит перегрузится. Прорыв обеспечен.

— Технологии, — резко перебил Президент США. Он смотрел прямо в камеру объектива, его взгляд был ледяным. — Мы сдерживаем их ценой крови. Их технологии опережают наши на десятилетия. Сейчас мы не побеждаем. Мы выигрываем время. Чтобы догнать. Чтобы адаптироваться.

— Я против, — отрезал представитель Индии. — Радиационный фон, долгосрочные последствия, этический коллапс. Риск несоразмерен.

— Китай поддерживает позицию Индии, — спокойно добавил представитель КНР. — Стратегическое оружие — это крайняя мера. Мы ещё не исчерпали конвенциональные резервы.

— Африканский союз воздержится от голосования, — ответил представитель континента. — Но мы не позволим превратить наши земли в радиоактивную пустыню.

— Переходим к голосованию, — повысил голос Генеральный секретарь, ставя точку в дискуссии. — Кто поддерживает применение стратегических вооружений в текущей зоне конфликта?

В эфире повисла тишина. На боковых панелях один за другим загорались индикаторы голосов.

Президент РФ наблюдал за цифрами, и в его груди шевельнулось нечто похожее на удивление. Голосов «против» оказалось больше. Мораль перевесила целесообразность. Он не подал виду, сохранив на лице ледяное спокойствие. Внутри же работал холодный расчёт.

Но если отбросить этику и оставить лишь голую стратегию… Технологии потребуют времени. А времени не было. Значит, придётся платить кровью. Жертвовать людьми на фронте, чтобы выиграть эту гонку и создать оружие, способное положить конец вторжению.

Ещё час экраны мерцали лицами мировых лидеров. Голоса тонули в помехах, переплетаясь в бесконечный спор о стратегиях, логистике, квотах на продовольствие и границах эвакуационных коридоров. Когда связь наконец оборвалась, Президент откинулся на спинку кресла и медленно выдохнул. Глобальный совет завершился. Но настоящая работа только начиналась.

Голографические проекторы погасли, оставив в полумраке лишь тусклую подсветку консолей и тяжёлый запах остывшего кофе. Кроме Президента, в комнате оставались трое: министр обороны, генерал Нагольников и доктор Августов.

— Министр, — Президент помассировал переносицу, чувствуя, как затекли мышцы шеи. — Сводки я видел. Дополнения есть?

Министр обороны поднялся, поправляя безупречно отглаженный китель.

— Никак нет, товарищ Верховный. Воздушное пространство чисто. Авиация рассредоточена по резервным аэродромам и замаскирована в лесных массивах. Вражеских сигнатур не зафиксировано. Все дивизионы ПВО переведены в режим боевого дежурства, но тишина держится.

— Принято, — Президент кивнул и перевёл взгляд на учёного. — Августов. Ваш черёд.

Доктор подошёл к тактическому столу, провёл ладонью по панели. Голограмма ожила, выстроив новые слои данных.

— Начну с биологии. Противник адаптировался. По крайней мере, в африканском секторе. Земные патогены больше не выкашивают их колонии так быстро, как в начале. Их иммунная модификация сработала.

— Значит, наш козырь потерял силу, — помрачнел Президент.

— Не совсем, — Августов покачал головой. — Адаптация к бактериям не означает иммунитет ко всему. У нас остаются другие рычаги. И биооружие никто не отменял. Виктория уже работает над целевым вирусом.

— Звучит многообещающе. Дальше.

— Теперь о космосе, — Августов смахнул биологическую карту, заменив её моделью Луны. На серой поверхности засветились две красные отметки. — Фиксируем две базы на обратной стороне. Одна — явно логистический хаб. Размеры и назначение второй остаются загадкой.

— Масштаб известен?

— Пока нет. — Августов развёл руками. — Наши спутники держат дистанцию. Приближаться опасно — их сенсоры засекают сближение на орбите раньше, чем мы успеваем передать данные.

— И Марс, — учёный переключил слой. На голограмме вспыхнула красноватая сфера. — Строительство идёт активно. Основной узел уже достиг трёх километров в диаметре. Пока это классический улей: мицелиальный купол, тысячи единиц арахнидов, инфраструктура для масштабирования.

— Они оккупируют Солнечную систему, пока мы грызёмся за континенты, — Президент поморщился. — Есть хоть что-то, что вселяет надежду?

— Есть, — в голосе Августова прорезался научный азарт. — Мы провели гибридизацию. Взяли штатный АК и интегрировали модуль линейного разгона.

— Поясните, — Президент прищурился.

— Ствол установлен на магниторельсовую направляющую. — На столе развернулась детализированная схема. — Патрон переделан полностью: безгильзовый, с композитной сгораемой капсулой на основе магниевого сплава. При выстреле электромагнитное поле ускоряет снаряд на финальном участке. Начальная скорость выросла с девятисот до тысячи двухсот метров в секунду. Бронепробиваемость увеличилась кратно. Обычный хитин теперь пробивается как картон.

— Гибридный автомат с электромагнитным дожимом, — кивнул Президент. — Звучит солидно. Серийное производство?

— Первые партии уже на испытаниях. Но...

— А экзоскелеты? — спросил Президент, не скрывая усталости.

— В работе, — Августов тяжело вздохнул, и на его лице снова проступила та самая измождённость, что была у всех в этом бункере. — Нужно время. Люди уже не вывозят по двенадцать часов без сна. На сборочной линии чуть не произошло короткое замыкание в силовом контуре — инженеры просто падали от усталости.

Президент посмотрел на хронометр. Стрелки двигались неумолимо. За километрами породы и бетона мир горел.

— Делайте, что должны. Пересменки введите принудительно. Но срок не сдвигайте. Времени у нас больше нет. Нагольников?

— Отчет вы видели, — Президент посмотрел на присутствующих. — События в Нигерии усложняются. Как докладывали ранее, противник подвозит с Луны военные силы. В виде мехов, гигантов и кибернетов. Могу предположить, что там находятся как ульи, так и заводы. Если от них избавиться, мы сильно выиграем в этом конфликте.

— Но как это сделать? — смутился Августов, поправляя очки. — Это надо как-то добраться до Луны и подорвать обе базы. Корабли мы не запускали. Системы управления нам не понятны. Но мы разберемся.

— Разберетесь, я знаю, — Президент кивнул, его голос был твердым. — Пока следите и докладывайте.

Часть 2 Глупцы в погонах

Колонна ползла по разбитой песчаной дороге, поднимая в раскалённом воздухе густые клубы красной пыли. Два десятка машин шли плотным строем, выдерживая строгий интервал. В строю смешалась техника коалиции: американские бронированные «Хамви», немецкие БМП «Пума», тяжёлые «Брэдли» и пара российских БМПТ «Терминатор», шедших замыкающими в роли тяжёлой огневой поддержки.

Морок сидел в одном из центральных «Хамви», усиленных навесными керамическими плитами. За рулём — морпех из приданной группы Макмиллана, сосредоточенный, молчаливый. На заднем ряду, в тесноте, жали друг к другу Могила и сам Макмиллан. Тактические планшеты, бумажные карты и ящики с боеприпасами занимали почти всё свободное пространство.

— У нас в колонне около сотни штыков, — Морок сверился с экраном терминала. — Могила, что нас ждёт в Гомбе? Какие силы на месте?

Могила провёл пальцем по экрану, открывая последнюю сводку разведки.

— Американский пехотный батальон. Плюс инженерно-сапёрные подразделения — в основном бельгийцы, французы, британцы. И два полка сил Африканского союза.

— Техника и вооружение? — уточнил Морок.

— Тяжёлой брони хватает, — Могила листал список. — Два десятка БМП, рота «Леопардов». Артиллерии — под завязку. РСЗО, 155-мм гаубицы, миномётные батареи. Всё, что способно работать с закрытых позиций.

— Конкретнее, — потребовал Морок. — Я понял, что там ещё и лёгкая пехота на «техничках». Местные формирования, импровизированные группы.

—Местные боевики. Со всей округи стянулись. Сам понимаешь, дисциплина у них — понятие растяжимое.

— Местные решили помочь? — усмехнулся Макмиллан, поправляя лямку разгрузки. — Как-то не в их стиле.

— Меня тоже смущает их внезапный «патриотизм». Ладно. Могила, сколько до выхода арахнидов на рубеж?

— День-два.

— Хреново.

В эфире внезапно прорезался голос оператора связи, сухой и отрывистый: — Контакт на фронте. Сектор «Север». Замечено движение. Замечено движение. Лёгкие цели. Воздух. Повторяю, воздушная цель. Мошкара.

— Да мля… — выдохнул Морок, вглядываясь в горизонт. — Откуда они вообще? Колонна, боевая готовность! Воздух!

Морок вытолкнул себя из люка «Хамви», уперевшись локтями в раскалённую броню. Горячий ветер ударил в лицо, неся запах гари, и сладковато-тошнотворной биологической гнили. На горизонте, где выжженная саванна сливалась со свинцовыми тучами, уже рвались чёрные столбы дыма. Зенитные установки одной баз в округе, среди которых «Панцири-С1» и модернизированные «Шилки» — вступили в дело. Их стволы метали короткие, отточенные очереди. Небо прочертили восходящие линии трассеров: жёлтые, красные, белые. Они пересекались, создавая смертельную сетку.

Воздух содрогался от разрывов. Снаряды и ракетные заряды выжигали пространство, превращая плотный рой в дождь из обугленных фрагментов хитина и синей жижи. До колонны долетали лишь редкие, обгоревшие особи. Они шлёпались о броню машин с влажным, противным звуком, оставляя на раскалённом металле шипящие следы. Пара тварей упала прямо на песок у колёс, корчась в конвульсиях, из развороченных брюшек сочилась едкая слизь, мгновенно испаряющаяся на жаре.

В эфире не было паники. Только чёткие, отрывистые доклады: «ПВО в работе. Счёт на десятки. Сектор чист». Расчёты сработали на опережение, не дав рою сблизиться с техникой.

«Мошкарой» так прозвали новый вид арахнидов. Достаточно большие по сравнению с другими организмами роя, они одновременно были и очень хлипкими. Буквально. Мошкара оказалась невероятно легкой и быстро погибающей.

Твари гибли от любого огня. Пули прошивали их насквозь, осколки разрывали без сопротивления. Даже простой камень размером с кулак взрослого мужчины мог нанести смертельный урон. Броня отсутствовала как класс.

Колонна вышла на подступы к Гомбе. Когда-то этот город насчитывал несколько миллионов жителей. Теперь от него осталась лишь тень: пустые проспекты, заколоченные витрины и редкие столбы дыма над окраинами. Беженцы уходили непрерывно — в сторону границы, в столицу, да просто прочь от эпицентра заражённой зоны. Те, кто остался, либо взяли в руки оружие, либо прятались в подвалах, ожидая конца. Нигерия, и без того балансирующая на грани, теперь сжималась в кулак, отчаянно цепляясь за выживание.

Лагерь коалиции обнаружили быстро. Он раскинулся на выжженном плато у старой трассы: ряды усиленных палаток, бетонные блоки, колючая проволока и патрули с автоматами на груди.

Навстречу вышел невысокий нигерийский офицер. Шлем снят, форма выцвела от солнца и пыли, но взгляд оставался цепким, собранным.

— Лейтенант Кумба, армия Нигерии. Кто вы и с каким приказом?

— Морок, ГСБЗ. Подкрепление по директиве штаба. Где ваш командный пункт?

Кумба коротко кивнул и указал на двухэтажное здание из песчаника и кирпича. Вокруг него вырос вал из мешков с грунтом. Окна забиты бронелистами, по периметру тянулись провода под напряжением. А над всем этим гудели десятки кондиционеров — отчаянная попытка спасти серверы и рации от африканской жары.

Внутри царила рабочая лихорадка. Это был не просто штаб ГСБЗ, а сводный узел управления: американцы, нигерийцы, камерунцы, бельгийцы, местные полевые командиры в смешанной форме. Операторы склонились над терминалами, командиры сверяли карты, в эфире не смолкали переговоры на трёх языках. Бумага, схемы и планшеты покрывали каждый свободный сантиметр. Морок и Макмиллан стояли у входа, сливаясь с толпой, пока на них не обратил внимание молодой сержант в полевой форме США. Он сразу заметил погоны и синие повязки ГСБЗ.

— Сэр, — сержант щёлкнул каблуками, отдал чёткое приветствие. — Сержант Орман. Чем могу помочь?

— Где старший? — спросил Макмиллан.

— На втором этаже, сэр. Зал ситуационного контроля. Полковник Харрисон и командиры группировок.

Морок усмехнулся в бороду.

— Вот туда нам и нужно. Ведите.

Второй этаж напоминал поле боя в миниатюре. Бумага, распечатки разведданных и пустые кофейные стаканы валялись на полу. В центре сдвинутые столы образовали единый оперативный пульт, вокруг которого кипела работа. Операторы вводили координаты, связисты докладывали обстановку, командиры спорили над картами. Кроме американцев здесь были представители НАТО, нигерийского генштаба, камерунских сил и даже парочка местных ополченцев, чьи карты были расчерчены вручную, но работали не хуже военных.

— А вы ещё кто? — Навстречу шагнул мужчина лет сорока. Густые усы, полевая форма с нашивкой ВС США. На груди — шеврон майора и имя: Harrison. — Кто вы такие и как прошли через периметр?

Морок лишь усмехнулся. Поднял левую руку, демонстрируя синюю повязку ГСБЗ с эмблемой щита и меча. Майор скосил взгляд на нашивку, поморщился.

—И. Ничего не значит. Мне это ни о чём не говорит, и подчиняться я вам не собираюсь. Я тут оборону выстраиваю. Моя часть не входят в вашу организацию.

— Майор, — Макмиллан сделал шаг вперёд. Звание мастер-сержанта, потёртая нашивка «Дельты» на плече едва заметна под слоем пыли. Он смотрел на Гаррисона тяжёлым, немигающим взглядом. В его позе не было угрозы — только холодная уверенность человека, знающего, что за ним стоит весь Совет безопасности.

— Вы обязаны подчиниться. Это прямой приказ как Пентагона, так и Совета. Мы здесь не в гости зашли.

Гаррисон помолчал. Тяжело выдохнул, махнул рукой — жест усталого командира. Его подразделение не входило в состав сил ГСБЗ и тот посчитал что ему мало кто указ.

— Ладно. Слушаю.

Морок подошёл к тактическому столу, накрытому картой сектора. Секунд десять молча водил пальцем по линиям окопов и позициям, оценивая расстановку.

— Понятно, — Морок склонился над развёрнутой тактической картой, водя пальцем по синей линии реки и жирной отметке моста. Обменявшись данными с командой, он замер, уставившись на два населённых пункта, расположенных по обоим берегам.

— Сколько там сил? — спросил он, не поднимая глаз. Его палец остановился на изгибе реки Гонгола. — Унгва-Карин и Деба-Кова.

— Около двух тысяч штыков, — ответил Харрисон, не отрывая взгляда от оперативной сводки. — В основном местное ополчение, части нигерийской армии и пара рот морской пехоты. Вне структуры ГСБЗ. И местные ополченцы. Сколько их не знаю.

— Вижу, полковник, вам не по душе делить сектор с нами, — голос Морока стал ровным, ледяным.

— А вам, по-моему, нравится всё усложнять, — парировал Харрисон, наконец подняв глаза.

Морок сделал шаг вперёд. Расстояние сократилось до неприличного. Он смотрел прямо в глаза американцу, не моргая.

— Знаешь, кто опаснее чужих? Свои предатели, — тихо, но отчётливо произнёс он.

— Морок, — хрипловато позвал Могила из-за стола. — Хватит. Не стоит.

Морок медленно выпрямился, отвернулся.

— Приперлись со своими уставами, когда небо в огне, полковник, — бросил он через плечо, уже направляясь к двери. — Будешь ставить палки в колёса — получишь их в спину.

Дверь захлопнулась, оставив после себя густую тишину. Харрисон тяжело выдохнул, проводив взглядом закрытую створку.

На улице, в тени раскидистого баобаба, их уже ждал генерал Ламбади. Нигериец. Высокий, подтянутый, с осанкой человека, который привык командовать, а не просить. Чёрный берет, на груди — потускневшие от пыли награды.

— Рад видеть, господа, — он протянул руку Макмиллану, затем Мороку. Пожатие было крепким, коротким. — Приказ на выдвижение получен?

— Так точно, — кивнул Макмиллан. — Выдвигаемся в Деба-Кова. Держим оборону до подхода резервов.

— Принято, — Ламбади махнул рукой в сторону плаца. — Выделяю вам полсотни единиц техники и личный состав. Люди проверены, знают местность.

— Технички? — радостно усмехнулся Морок, смотря на тачки.

А технички были не простые. Какие-то с приваренным или приделанным орудиями. Кто-то с пулеметом. Кто-то с ракетницей, кто-то с небольшой противотанковой пушкой. На парочку прикрутили НАРы с МиГ.

Часть 3 Чужими глазами

Вайди сидел в полутени комнаты, сложенной из сырцового кирпича. Воздух был тяжёлым, спёртым от жары, смешанной с запахами оружейного масла, пота, дешёвого табака и догорающего где-то поблизости мяса. Кроме него, на глиняном полу и на старых ящиках из-под боеприпасов разместились ещё дюжина человек. Сам Вайди выглядел как солдат: выцветший камуфляж Французского Иностранного легиона, потёртые чёрные берцы, разгрузка с полными магазинами. На груди — старый, но ухоженный автомат. Китайский «Тип 56» или египетская копия АКМ — он уже и сам не помнил, откуда добыл ствол.

За тонкими стенами этого глиняного домика кипела жизнь временного сборного пункта коалиции. Около двух тысяч штыков: легионеры в классическом камуфляже, две роты французской пехоты, американская механизированная рота на «Брэдли», сотни местных бойцов и сводные отряды других стран. И ополченцы. Их было больше всего. Их не ставили в учёт и не включали в боевые расписания. Все знали: при первом же серьёзном огне они могут просто раствориться в саванне.

Если Вайди ещё держался, то его соседи напоминали типичных наёмников-ополченцев. Кто во что горазд: резиновые шлёпанцы, потёртые гражданские куртки, спортивные штаны, перехваченные армейскими ремнями. В самом углу, на краю скрипучих нар, сидел худой мужчина. Одна выцветшая рубашка, короткие штаны, те же шлёпанцы. На коленях — автомат. Он молча перебирал магазин, вставляя патрон за патроном, совершенно не обращая внимания на удушливую жару и гудящие за окном дизели техники.

Все присутствующие сидели и смотрели телевизор, когда сирена разрезала тишину. Не постепенно — сразу, на пределе. За ней — сухой треск очередей на периметре, рёв дизелей, короткие, рубленые команды на трёх языках.

Вайди сорвался с места почти рефлекторно. Он влился в поток солдат и ополченцев, бегущих к окраине. Там, где вчера ещё стояли жилые кварталы, теперь зияли рваные рвы и спешно отрытые окопы.

Регулярные части и легионеры заняли укреплённые здания: кирпичные коробки с мешками на окнах, пулемётными гнёздами на крышах и продуманными линиями отхода. Остальные импровизировали. Кто-то рыл норы в глине, кто-то возводил баррикады из битого кирпича и песка, кто-то пробивал бойницы в стенах полуразрушенных домов.

Вайди уперся ладонями в грубый бруствер, перевёл дыхание и всмотрелся в горизонт. В дрожащем мареве жары и пыли уже проступали силуэты. Местные имамы шептали суры, христиане крестились, но Вайди видел лишь голую суть: хитин, металл, чужая биология, наступающая без страха и пощады. Для штабов они были «целями». Для выживших — «тварями». Для учёных — «пришельцами». Но когда земля задрожала от их поступи, все эти слова рассыпались в прах. Оставалось одно. Враг. И сейчас он шёл прямо на них.

Песчаный гребень дрогнул. Из-за бархана, словно чёрная лава, поползла орда. Движение было слаженным, почти механическим. В ту же секунду небо рассекли трассы зенитных ракет. Расчёты ПВО открыли огонь по дюжине кораблей, прорезавших облачную пелену.

Вайди затаил дыхание. Палец лёг на спусковую скобу. Впереди, прикрывая основную массу, шли бронированные гиганты — крабоподобные ходовые платформы, чьи панцири отражали даже тяжёлые пули. За ними текла живая река: пауки, мерцающие в воздухе невидимки, плюющиеся кислотой тараканоиды и бледные шипы-стрелки.

Но настоящая угроза крылась выше. Солнце погасло. Тысячи крылатых особей — та самая «мошкара» — поднялись в воздух, сливаясь в единое, колышущееся облако.

Вайди выдохнул. Дёрнул спуск. Короткая, отточенная очередь ушла в марево. Он не целился в конкретную цель — просто поливал сектор, где сгущалась масса хитина и конечностей.

Земля перед позициями взорвалась. Сработало минное поле. МОН-50 и направленные фугасы превращали передние ряды в кровавый туман. Специальные противотанковые заряды, закопанные у основания дюны, сработали точно по графику: ударные волны подбрасывали тяжёлых крабов, раскалывая их панцири, словно скорлупу.

В воздухе развернулась своя бойня. «Шилки», спаренные крупнокалиберные пулемёты и переносные ЗРК работали в едином ритме. Небо прочертили трассы, взрывы ПЗРК рвали рой на части. Люди подготовились заранее: огневые валы создавали сплошную стену смерти. До позиций мошкара так и не долетела, сгорая в зенитном заграждении.

Но враг ответил. Из глубины формации выдвинулась их артиллерия. Скорпионы-бомбардиры. Их массивные хвосты взмывали вверх и опускались с глухим, хлёстким звуком. В воздухе свистели костяные снаряды.

Биологические заряды не просто пробивали — они рвали. Стены глинобитных домов крошились в пыль. Укрытия и ДОТы превращались в решето. Техника, лёгкая и тяжёлая, стоявшая на открытых позициях, была превращена в груду искореженного металла и дымящихся остовов. Оборона держалась, но цена каждой минуты росла в геометрической прогрессии.

Земля ушла из-под ног. Вайди прижало к полу ударной волной от близкого разрыва. В ушах звенело, перед глазами плыли тёмные круги, а грудь ныла тупой, жгучей болью — то ли контузия, то ли трещина в ребре под бронежилетом. Он попытался вдохнуть, но воздух обжёг лёгкие пылью, гарью и сладковато-тошнотворным запахом мицелия.

В следующую секунду новый взрыв швырнул его в сторону. Плечо глухо стукнулось о бетонную стену. В проломе, где ещё секунду назад держалась кладка, мелькнула тень.

В бреши втиснулось существо. Массивное, выше человека, с четырьмя парами сегментированных конечностей. Две пары нижних упирались в обломки, две верхние заканчивались изогнутыми хитиновыми клинками, лезвия которых скользили по камню с мерзким скрежетом. Панцирь тёмный, местами обугленный, но движения — быстрые, рваные, хищные.

Гильзы сыпались дождём, звеня о бетон. Чья-то очередь ударила твари в грудь. Хитин треснул, брызнула синяя жидкость. Существо дёрнулось, взмахнуло лезвиями, пытаясь добраться до стрелка, но вторая очередь, уже точно в сочленение шеи, добила его. Панцирь обмяк. Тело рухнуло на пол с тяжёлым, влажным хрустом, обдав Вайди брызгами едкой крови.

Вайди кашлянул, сплёвывая кровь и пыль. За проломом уже маячили новые силуэты. Орда выдохлась, но прорыв состоялся. Десятки, сотни тварей просачивались через бреши в обороне, перепрыгивая через трупы и обломки.

— Отходим! На вторую линию! — крикнул сержант, махая рукой вглубь квартала.

Люди начали отступать, прикрывая друг друга короткими очередями. Отдельные группы отходили перебежками, оставляя за собой дымовые шашки и мины-растяжки. Бой перемещался. Из открытых позиций — в лабиринт улиц. Из линейной обороны — в уличные засады.

Вайди поднялся, опираясь на автомат. Грудь болела, но ноги держали. Он перезарядил магазин, щёлкнул предохранителем и последовал за остальными.

В тесных кварталах оборона давалась легче. Узкие улицы, арочные проёмы и многоэтажки превращались в естественные воронки, где плотный перекрёстный огонь выкашивал наступающих. Арахниды прорывались через завалы, пытаясь взобраться по стенам, просочиться через разбитые окна и вентиляционные шахты. Но люди подготовились заранее. Каждый этаж, каждый пролёт лестницы были превращены в огневые рубежи. Засады, мины-растяжки, бочки с горючим и импровизированные завалы из мебели и арматуры превращали каждый дом в крепость.

В ход шло всё, что стреляло и пробивает хитин. Раненые, ополченцы, бывшие боевики — все несли на позиции своё, отыскивали трофейное, разбирали подбитые машины на запчасти. Патроны считали поштучно. Бронебойные и бронебойно-зажигательные стали основой боекомплекта. Обычная свинцовая пуля часто лишь царапала панцирь, а вот калёный сердечник крошил хитин, вырывая куски синеватой плоти и выжигая нервные узлы.

Вайди сидел на ящике из-под боеприпасов, сжимая зубы, пока полевой медик-камерунец накладывал давящую повязку. Повезло: шип прошёл по касательной. Керамическая пластина бронежилета приняла основной удар, но осколок костяного снаряда всё же пробил керамику, рванул кевлар и оставил глубокую борозду на боку. Сам жилет пришлось сбросить — он больше не держал удар, а лишний вес в бою равен смерти.

Медик вколол коктейль из анестетика, антибиотиков широкого спектра и экспериментального протектора — на всякий случай, чтобы чужеродная биомасса не спровоцировала сепсис или аллергический шок. Следом — мощный стимулятор. Адреналин и ноотропы ударили в кровь, разгоняя пульс и приглушая боль. Вайди моргнул, чувствуя, как туман в голове рассеивается, а пальцы снова обретают привычную цепкость.

Вайди осмотрелся. Его штатный автомат остался где-то за стенами разбитого госпиталя. Потерянный, когда он шел сюда. Он не стал искать. Просто поднял с пола чужой АК-47, проверил магазин, передёрнул затвор. Гильзы хрустнули под берцами. Он нагреб из рассыпанного ящика полных магазинов, заткнул за пояс, двинулся дальше по коридору.

Помещение превратилось в склеп. На полу, среди перевёрнутых каталок, разорванных пакетов с плазмой и пустых ампул, лежали тела. Медики, санитары, раненые ополченцы. Кто-то ещё хрипел, цепляясь за простыни, но большинство уже не двигались. Стены были исчерчены когтями, на потолке — чёрные следы от кислотных ожогов. Здесь пытались развернуть полевой госпиталь. Не успели.

За окнами город догорал. Бой шёл уже несколько часов, но это давно не было обороной. Это было отступление под давлением. Арахниды шли волнами, заполняя улицы, залезая в развалины, давя числом. Их гибло много — хитин крошился от свинца, синяя кровь кипела на асфальте, испаряясь на жаре. Но когда в бой вступили шиповики и кислотники, баланс рухнул.

Ополчение и местные боевики, ещё час назад державшие позиции, начали ломаться. Кто-то бросил оружие и побежал. Кто-то стрелял в пустоту, крича на мёртвом языке. Паника передавалась быстрее пули. Линии рассыпались. Фланги оголились. Их косили сотнями, потому что они перестали быть подразделением и стали толпой.

А потом пошли кибернеты. Высокие, тяжёлые, с вмонтированными в конечности энергопушками. Они появились, когда пригород уже пал, и двигались не спеша. Методично. Один за другим падали защитники, не успевая даже крикнуть.

А в небе, застилая солнце густой пеленой, плыл рой. Мошкара. Тысячи крылатых тварей, жужжащих, как пилы, готовые обрушиться на остатки обороны.

Вайди увидел, как двое крылатых существ рванули вниз, вцепляясь в спину солдата. Хрустнул позвоночник, брызнула кровь. Вайди вскинул автомат. Короткая, отточенная очередь. 7,62-мм бронебойная пуля вошла в грудную пластину, пробила полость насквозь и вышла через спину, вынося с собой фонтан синей слизи и обломки хитина. Тварь дёрнулась, потеряла управление и камнем рухнула в пыль.

Воздух взвыл от жужжания. Рой снижался. Автоматы застрочили в унисон. Очереди выкашивали биодронов, превращая их в дождь из обугленных фрагментов и едкой жижи. Калашниковы не давали сбиться с темпа: магазин за магазином, щелчок затвора, новая очередь. Стволы раскалялись, обжигая перчатки даже через рукава.

Вайди рванул с места, пригибаясь к земле. Вместе с ним отступала группа из дюжины бойцов, прикрывая друг друга короткими перебежками. Навстречу, с рёвом двигателя, выкатывалась импровизированная техника — пикап с наваренным ДШК на кузове. Пулемётчик уже разворачивал ствол, готовя заградительный огонь.

И тут перекрёсток озарился ослепительной вспышкой. Из-за угла, снося бетонные баррикады, вышел тяжёлый шагоход. Массивный, с бронированными конечностями и энергопушкой, встроенной в плечевой узел. Луч ударил точно в «техничку». Металл вспыхнул, как спичка. ДШК расплавился вместе с расчётом. Огненная волна отбросила дюжину бойцов, швырнув их тела к стенам домов.

Где-то справа грохнули РПГ. Две ракеты ушли в цель, разрываясь в воздухе. Огненный купол на мгновение отсёк гиганта от пехоты, выжигая кислород. В этой паузе один из ополченцев, пригнувшись, швырнул вперёд зелёную канистру с самодельной смесью. Она шлёпнулась у бронированной ноги меха. Гигант даже не остановился. Но секунду спустя канистра детонировала. Взрывная волна ударила точно в сустав. Хитиново-металлическая пластина треснула, нога подогнулась. Мех накренился, оставив на асфальте глубокую борозду. Обшивка в месте взрыва почернела и поползла, обнажая пульсирующие провода.

Вайди бежал, задыхаясь, к центру квартала. Группа давно рассыпалась. Ополченцы и наёмники, не привыкшие к организованному отходу, ломали строй, обращаясь в бегство. Для них это стало приговором. Невидимки, мерцающие лишь дрожью раскалённого воздуха, просочились в разрывы. Сухой хруст, короткий хрип, всплески синей крови — и они исчезали так же быстро, как появлялись, оставляя за собой лишь рваные раны и мёртвую тишину.

Он мчался, спотыкаясь об обломки бетона и арматуры, пока земля не дрогнула под тяжёлым, многоногим движением. Из дыма выползло оно. Длинное, сегментированное, словно гигантская сколопендра, но с хитиновыми пластинами, усиленными металлическими имплантами. Четыре пары передних конечностей заканчивались изогнутыми костяными лезвиями. Тварь уже рвала остатки взвода, её жвалы клацали, отсекая руки, пробивая бронежилеты. Заметив Вайди, она развернулась на сегментах с неестественной для своих размеров скоростью. Удар. Два лезвия вонзились ему в грудь, пробили кевлар, вошли в рёбра. Воздух вышел лёгкими. Мир поплыл.

Боль была острой, но адреналин ещё держал сознание. Дрожащей правой рукой он нащупал на разгрузке осколочную гранату. Пальцы нашли кольцо. Рванул. Сухой щелчок чеки прозвучал как выстрел. Тварь дёрнулась. Жвалы сомкнулись на его предплечьях. Хруст кости, рывок — кисти оторвало. Но граната, сорвавшись с пальцев, уже катилась в чужую глотку. Чешуя сомкнулась. Мгновение тишины. Потом — глухой, утробный хлопок внутри тела. Хитин вздулся, треснул по швам, и тварь разорвало изнутри. Фонтан синей жижи и обломков панциря окатил мостовую.

Вайди отбросило ударной волной. Он упал на спину, глядя в закопчённое небо. Грудь не поднималась. Кровь уходила в раскалённый песок, оставляя тёмное пятно. В ушах не стихал гул войны. Он больше не бежал. Не стрелял. Не боялся. Всё кончилось.

Часть 4 Рыть окопы!

Морок стоял на плоской крыше федеральной школы Кашере. Ветер гнал сухую пыль, искажая горизонт. Слева тянулись каменистые гряды холмов, за которыми угадывалось тёмное пятно озера. Справа — бесконечные выжженные поля, перечёркнутые единственной грунтовой дорогой. Вдоль неё редкими островками выживали посадки акаций, почерневшие от марева и гари.

Ниже, на территории школы, разворачивался полевой лагерь бельгийской инженерной роты. Сапёры рыли траншеи, закладывали минные поля, тянули колючую проволоку и устанавливали противотанковые ежи. В помощь были силы Нигерии и ополчены с боевиками.

Работа шла без остановок, под глухой рёв генераторов и короткие команды на фламандском и французском. Воздух пах соляркой, влажной землёй и нагретым металлом.

Морок медленно обвёл взглядом сектор. Людей было больше, чем он ожидал. Десятки тысяч бойцов, стянутых в этот узел. В основном — нигерийская армия и местные формирования, привыкшие к саванне. Но были и регулярные части коалиции: натовский механизированный батальон, две роты французской пехоты, усиленный полк ВС Нигерии, южноафриканские мотопехотные роты и даже взвод лёгких танков из Южной Кореи.

В одном из соседних домов, чьи стены были укреплены мешками с песком и вваренными бронелистами, Морока ждал человек, которого он не ожидал увидеть в строю регулярной обороны. Командир наёмного отряда. Две сотни бойцов, в основном с Балкан — ветераны локальных конфликтов.

Навстречу вышел невысокий, широкоплечий мужчина лет пятидесяти. Лицо избито ветром и солнцем, короткие седые волосы под потёртой бейсболкой. На плече — автомат, явно иностранной сборки, стволы слегка подправлены напильником, приклад обмотан изолентой. Разгрузка висела на нём как вторая кожа, штаны заправлены в пыльные берцы, а на шее — серый шарф, плотно обмотанный от пыли и песка. Рядом, во дворе, стояли десяток пикапов с наваренными крупнокалиберными пулемётами и пара тяжёлых грузовиков, гружённых ящиками с боеприпасами.

— Меня зовут Алин, — сказал он на русском. Чётко, но с лёгким балканским акцентом. — А вы, я вижу, из… как вас там… ГСБЗ.

Морок усмехнулся. Он полагал, что частники давно ретировались в тыловые хабы или отсиживаются в укреплённых городах или во все свалили. А эти стояли на передовой.

— Так, — кивнул Морок. — А вы? Говорите начистоту. Наёмники. Что тут делаете? Грузы вывозите? Объект охраняете?

Глава наёмников не ответил сразу. Только смотрел на Морока. Холодно. Взвешивая. Оценивая. В его взгляде не было ни вызова, ни подобострастия. Только расчёт человека, который давно перестал верить в лозунги.

— Ясно, — тихо сказал Морок.

К нему подошли Макмиллан и Могила, молча вставая по флангам. Не демонстративно. Просто так, как это делают люди, привыкшие работать в связке и прикрывать тыл.

Алин скосил взгляд на американца и русского снайпера. Уголок его рта дёрнулся.

— Алин, — Сказал Морок. — Беда, говорят, объединяет. Ладно. Как офицер ГСБЗ, вы, наверное, хотите отдать приказ.

— Я вам не подчиняюсь, — отрезал Алин, не давая договорить. Голос был ровным, без эмоций. Просто констатация факта. — Мы работаем по контракту.

Морок сделал шаг вперёд. Расстояние сократилось до неприличного. Он смотрел прямо в глаза Алина. Не моргая.

— Ну как, — тихо сказал Морок. — Давай на чистоту. Нас больше. Это раз.

Он медленно достал из кобуры «Удав». Резким, отработанным движением приставил ствол к виску наёмника. Металл глухо стукнул о кость.

— Два. Пристрелю.

В долине щёлкнули предохранители. Люди Морока вскинули автоматы. Люди Алина — тоже. Стволы скрестились в плотном, смертоносном веере. Местные ополченцы и нигерийские солдаты, до этого стоявшие в сторонке, растерянно подняли оружие, не зная, на кого целиться. Воздух стал густым, как перед грозой.

Могила лишь скривился. Медленно поднял руку и постучал пальцем по синей повязке ГСБЗ на рукаве.

Нигерийские сержанты переглянулись. Стволы медленно, но уверенно сместились в сторону наёмников.

— Я же человек, — тихо сказал Алин, не отводя взгляда от дула. — Ты чего.

— Слышь, Мак, — Морок кивнул американцу, не опуская пистолета. — Словно жук стрекочет. Пришелец не иначе.

— Да чего тебе, — буркнул Алин.

— Чего-чего. Жук, — Морок нажал стволом чуть сильнее. — Свалить хочешь? Ммм. Нет. Будешь сидеть здесь. Я командую. Хотя…

Морок медленно отвёл «Удав», но не убрал его в кобуру.

— Тебе мозги вправить уже другим методом, — сказал он ровным голосом. — Первое: что вывозишь. Второе: подчиняешься. И не потому что я такой плохой. Потому что там, — он махнул стволом в сторону линии фронта, — пришельцы. И спрятаться или свалить за бугор… Ммм. Не получится.

Алин выдохнул. Плечи чуть опустились.

— Золото и алмазы. Как оплата за вывоз. И… подчиняюсь.

Морок кивнул.

— Свалить хочешь. Ммм. Нет. Будешь сидеть здесь. Я приказываю здесь. Хотя… — он сделал паузу, оглядывая людей Алина. — Отряду наёмников предложат поработать. Оплата — по ставке ГСБЗ. В два раза выше вашего контракта. И без задержек.

Он повернулся к своим.

— Могила, Винт — проверьте их технику и грузы. Если там оружие или боеприпасы — ставим на учёт. Если золото — опечатываем. Всё идёт в общий котёл.

Кроме наёмников и местных боевиков на техничках был еще силы коалиции. Австрийский генерал Генрих Герберт. А с ним — два батальона: один пехотный, другой механизированный. Увидев Морока и синюю повязку ГСБЗ на его рукаве.

— Командир или как к вам обращаться? — спросил он, выпрямляясь.

— Морок, — ответил тот, не меняя позы. — А это Макмиллан. Типа из ваших.

— Морок, — кивнул американец, поправляя лямку разгрузки. — Австрия не в НАТО, генерал.

— Мы сотрудничаем в рамках «Партнёрства за мир» и структур ЕС, — спокойно парировал Герберт. — А сейчас.

Морок хмыкнул. Ему было плевать на дипломатию. Ему нужны были стволы, люди и логистика.

— Ладно, хрен с вами. Что по силам, генерал? Что у вас тут?

Боевая группировка насчитывала около пяти тысяч штыков. Это был костяк обороны: сведённые в единый кулак пехотные батальоны стран Европы и НАТО. Экипировка — штатная, современная. Керамические плиты, оптика ночного видения, защищённые каналы связи. Никакого хаоса: каждый расчёт знал свой сектор, каждая цепочка командования отработана до автоматизма. В поддержку — лёгкая, но мобильная бронетехника. Американские M2 «Брэдли», французские VBCI, броневики VAB, пара разведывательных ERC-90 «Сагай», десяток немецких «Пум» и лёгкие «Джэкалы» спецназа. Отдельно стояли южнокорейские K21 — не самые свежие, но отлаженные машины, уже успевшие понюхать пороха и готовые к работе.

Вторая линия — объединённые силы Африки. Наиболее боеспособными выглядели подразделения Нигерии, Камеруна и ЮАР. Их техника была проще, но знала свою землю. Старые советские БМП-1 и БТР-80, но всё ещё способные вести огонь и перевозить пехоту. А на огневых позициях Морок увидел то, от чего у него ёкнуло сердце. Один рабочий Т-34-85. Десять Т-54. Рядом — десяток британских «Виккерс». Древние танки, пережившие десятки конфликтов. Морок невольно улыбнулся.

Увидев этот парк, Морок и Макмиллан быстро сошлись во мнении. Броню нужно усилить. Не наспех, а грамотно. К бортам машин приварят дополнительные листы. Не обычную сталь, а высокотемпературный сплав, способный выдержать кратковременный контакт с плазменным лучом. Полевые инженеры уже чертили схемы, отбирая трофейную обшивку и складские запасы.

И третья сила — та, что не вписывалась в уставы. Ополченцы и боевики. Тысячи человек, десятки техничек и самодельных платформ. Пикапы с пулемётами, грузовики с безоткатными орудиями, бульдозеры, на которые кустарно наваривали ракетные контейнеры и самодельные гаубицы. А в руках — всё, что могло стрелять. Старые АК-47 и их многочисленные клоны, винтовки времён холодной войны, затёртые «Маузеры» и «Энфилды», пережившие Вторую мировую. Оружие не блестело, магазины были перемотаны изолентой, приклады рассохлись, но в этой войне ржавый ствол, нажатый в нужный момент, стоил дороже новейшего комплекса.

Приказы были чёткими, без воды. Рыть траншеи. Глубокие, с ходами сообщения и ложными ячейками. Не просто рвы — ловушки.

Морок продумал всё до деталей. Первая и вторая линии обороны не выдержат. Масса противника слишком велика, её не остановить одним огнём. Значит, нужно дать им прорваться. А в глубине — подготовить сюрприз.

Под землёй уже лежали тонны взрывчатки. Склады ломились от тротила и пластита, жалеть было нечего. Глубокие воронки и траншеи оплели колючей проволокой, подвели подрывные сети с дистанционными и контактными взрывателями. Всё должно было рвануть одновременно, превратив прорвавшийся клин в мясорубку.

Отдельно Винт, перерыв старые армейские схроны, нашёл ящики с шариковыми минами. Советские запасы. Сколько их было — никто не считал. Но каждая, упавшая в гущу хитиновых тел, работала как осколочный фейерверк.

Морок и его группа расположились в классе местной школы, наспех превращённом в полевой штаб. Столы сдвинуты, застелены картами и планшетами. Вокруг — рации, зарядки, связисты и командиры рот. Бумаги и распечатки ложились слоями: логистика, боекомплекты, численность ополчения, секторы обстрела. Всё наносилось от руки, красными и синими маркерами.

Ополченцы и боевики — местные. Кто-то пришёл защищать родные улицы, кто-то откликнулся на призыв старейшин или имамов. Патриотизм, вера, отчаяние или просто желание выжить — на поле боя это не имело значения. Главное, чтобы палец давил на спуск.

— Морок, — позвал Могила, отрываясь от экрана планшета. Голос хрипловатый от пыли и усталости.

Морок повернулся, вопросительно приподняв бровь.

— Макмиллан с пацанами привезли полевую кухню.

Морок слабо улыбнулся. Живот предательски заныл.

— О как. Давно нормальной еды не видел.

— Сейчас будем гамбургеры с колой жрать, — хмыкнул Винт, не отрываясь от проверки детонаторов. — Прямо как в Техасе.

В дверях показался Жрец. Лицо в копоти, взгляд спокойный.

— Ты что, — бросил он сухим тоном, входя внутрь, — кола будет диетическая. Лишние калории в бою ни к чему.

Короткая усмешка прокатилась по комнате.

Жрец не врал. Пусть и шутил. Банка колы действительно оказалась диетической.

Пайки свалили в общий котёл — американские MRE, российские ИРП, бельгийские сухие рационы НАТО. Получился интернациональный винегрет, но на голодный желудок даже разогретая тушёнка из жестянки казалась деликатесом.

— Я не шеф-повар, но на горелке как-то сварил, — буркнул сержант из группы Макмиллана, раздавая горячие пакеты по рукам.

Морок вскрыл консервную банку, усмехнулся:

— Кто бы мог подумать, что русские и американцы когда-то будут делить один котелок.

— И бельгийцы, — подал голос Анри. Лейтенант связи, недавно приставленный взводу. Он ловко отхлебнул из фляги.

Короткий смешок прошёлся по комнате. Без пафоса. Просто усталые люди, нашедшие повод улыбнуться в перерыве между боями.

За неделю совместных окопов границы стёрлись. Не из-за лозунгов или приказов сверху. Из-за того, что в траншее не спрашивают паспорт. Не делят на союзников и чужаков. Спрашивают одно: «прикроешь спину?»

Ответ здесь был один. Всегда.

Тишина в штабе не успела толком установиться, как дверь распахнулась. В комнату вбежал австрийский солдат, с ходу вытянулся в струнку и чётко отдал честь.

— Командир! Прибывает колонна тяжёлой техники, — доложил он, голос ровный, но с заметным напряжением.

Морок нахмурился. Огляделся. Лица у стола тоже напряглись.

— По графику никого не ждём, — пробормотал Легас, сверяясь с планшетом.

— Значит, вне графика, — сухо ответил Морок и уже поднимался. — Пойду посмотрю.

На улице жара стояла нестерпимая. Воздух дрожал над раскалённым асфальтом. И в этом мареве, раздвигая пыльные клубы, шли танки. Не пара. Не десяток.

Это было не подкрепление. Это был кулак, сжатый в тылу и выброшенный на фронт в последний момент. В глубине нигерийских равнин, сосредоточились два сводных ударных соединения ГСБЗ. Не наёмники, не импровизированные отряды. Регулярная армия, выведенная на рубеж по прямому приказу штаба коалиции.

Пятьдесят модернизированных Т-90М «Прорыв», их башни повёрнуты в едином строю. Рядом — полусотня БМП-3М и «Курганцев-25». Вперемежку с ними — дюжина немецких «Леопардов-2А7», переданных коалицией по программе взаимной поддержки. За бронёй выстроилась тяжёлая артиллерия: РСЗО «Ураган» и «Смерч», способные накрыть квадрат километрами осколков, вперемешку с 152-мм пушками «Гиацинт-Б» и 240-мм миномётами «Тюльпан». Огневой вал, способный перемолоть любую массу.

Так же американские контингенты. M1A2 SEPv3 «Абрамс», колёсные Stryker Dragoon, самоходные гаубицы M109A7 Paladin, мобильные ракетные комплексы M142 HIMARS и буксируемые M777A2. Всё интегрировано в единую систему управления огнём.

А за боевыми порядками тянулась бесконечная вереница логистики. Топливозаправщики, крытые грузовики с боеприпасами, полевые госпитали на колёсах, мобильные кухни и ремонтные батальоны. Машин было больше, чем людей. Колонна уходила за горизонт, гудя дизелями и поднимая в небо столбы красной пыли, которая оседала на броню, стволы и усталые лица экипажей.

Морок стоял у обочины, чувствуя, как дрожит земля под гусеницами. Впервые за недели войны у него появилось то, чего так не хватало: не просто надежда, а огневая мощь, способная ответить ударом на удар.

Глава 9 - Пред проигрышем

Часть 1 Тучи на горизонте

Внезапное прибытие тяжёлой группировки выглядело как подарок судьбы. На деле же за ним стояла банальная, но жестокая реальность: финансовые споры, логистические сбои и бюрократическое трение в высших эшелонах ГСБЗ и совете.

Как сухо пояснили офицеры, сопровождавшие колонну, Совет мог быть монолитен на бумаге, но в реальности каждая страна-участница всё ещё помнила о старых геополитических линиях разлома. Бюрократия, взаимное недоверие и борьба за бюджеты тормозили любые решения. Поэтому на африканском ТВД сложилась троичная структура сил:

Первое — ядро ГСБЗ. Полностью интегрированные подразделения с единой логистикой, защищённой связью и вертикальной командной цепью. Флаг один, приказы одни, снабжение одно.

Второе — коалиционные контингенты. Национальные группировки, действующие совместно, но сохраняющие свои флаги, уставы и прямую связь со столицами. Они координируют действия, но не растворяются в общей структуре.

Третье — автономные формирования. Добровольческие отряды, наёмники, локальные силы и сторонние национальные части, не вписанные ни в ГСБЗ, ни в коалицию.

Прибывшая бронегруппа — именно из этой категории. Её собрали в глубоком тылу, но из-за трений в штабах, проблем с транзитом и нестыковок в финансировании она топталась на полигонах. Только сейчас, под прямым давлением Совета и на фоне критической обстановки под Гомбе, её наконец протолкнули на фронт. И теперь этих людей, технику и боеприпасы предстояло оперативно встроить в систему обороны. Без политических игр. Без лишних церемоний.

— Таков уж бюрократический парадокс, — сухо отметил полковник Сумов.

— Подтверждаю, — вторил ему полковник Дуглас, не отрывая взгляда от развёрнутой на столе карты.

Морок медленно обвёл взглядом собравшихся. На сдвинутых столах лежала схема сектора: синие метки рубежей, красные условные обозначения противника, линии вероятного прорыва.

— Ладно. Смотрите сюда. Наши рубежи…

— Минуту, — перебил Сумов, выпрямляясь. — Вопрос не в рубежах. Вопрос в подчинении. Нас направили с формулировкой «усилить сектор». Но приказа о назначении вас командующим группировкой не поступало. Ни нам. Ни генералу.

— И мне, — добавил Дуглас. — Пока нет прямого директива Совета или штаба ГСБЗ, я подчиняюсь только своим каналам и уставу своей страны.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Офицеры переглянулись. Воздух накалился, но никто не повышал голос. Это был не базарный спор, а столкновение процедур и реальности.

— Я, — ответил Морок. Голос ровный, без вызова, но с холодной сталью внутри. — Потому что я уже вижу, как удержать этот узел. И вы, полковник, должны понять не мою должность в реестре, а мою компетенцию на месте.

— Не имею чести знать, кто вы вообще, — холодно парировал Сумов. — Если вас нет в структуре, значит, и полномочий нет.

— Отряд «Ноль», — коротко бросил Морок.

Сумов нахмурился. Дуглас молча поправил планшет.

— Кодовое обозначение. Не реестровое, — кивнул Морок. — Уровень допуска — выше вашей таблицы штатных расписаний. Но если нужны бумажки — подождём их, пока орда не возьмёт Гомбе.

— С режимом секретности переборщили, — усмехнулся Могила, прислонившись к косяку. — Жрец, поднимай защищённый канал. Пусть штаб сам объяснит по прямой связи, кому тут подчиняться.

Жрец и Алин шагнули к полевой рации. Канал был защищён, частота зашифрована по протоколу ГСБЗ-7. В динамике потрескивала помеха, пока не прорезался голос Чана.

— Слушаю. — Командующий говорил ровно, но в голосе читалась глубокая, многодневная усталость. Фон за ним гудел серверами и перекрывающимися докладами.

— Командующий, мы на позиции под Гомбе, — чётко доложил Морок. — Возник вопрос субординации. Кто официально принимает командование сводной группировкой в этом секторе?

В эфире повисла тишина. Чан что-то тихо сказал в сторону, отвёл микрофон. Звук с его стороны отключился, но канал не разорвался. На экране тактического терминала заморгала строка: ПРОВЕРКА ДОПУСКА… СИНХРОНИЗАЦИЯ ЦЕПОЧКИ….

Прошло минут десять. Офицеры в комнате не шелохнулись. Сумов барабанил пальцами по краю стола, Дуглас молча листал сводки. Морок стоял спокойно. Он знал: в таких условиях бюрократия — не зло, а механизм. И механизм сейчас проверял, кто готов нести ответственность.

Щелчок. Помехи исчезли.

— Морок. — Голос Чана теперь звучал твёрдо, без тени колебаний. — Командование сводной группировкой в секторе «Гомбе-Кашере» возложено на тебя. Прямой приказ Совета ГСБЗ, утверждён мной лично. Все национальные контингенты, тяжёлая техника и логистические узлы переходят под твоё оперативное управление. Полковники Сумов и Дуглас — в вашем распоряжении. Вопросы.

— Никак нет, командующий.

— Действуйте. Конец связи.

Экран погас. В комнате воцарилась тишина, густая, но уже не напряжённая. Сумов медленно выдохнул, кивнул — не столько в знак подчинения, сколько в знак принятия факта.

— Принято, — сказал он, поправляя воротник. — Мои роты готовы.

Короткая улыбка мелькнула на лице Морока, но тут же погасла. В комнате повисло молчаливое напряжение. Офицеры переглядывались — в их взглядах читалось не подчинение, а выжидание. Бумаги не заменяли доверия.

— Полковники, — Морок обвёл их взглядом. Лёгкость исчезла, уступив место привычной, отточенной жёсткости. — Я знаю, как удержать этот узел. Остальное — детали.

— Надеюсь, что так, — Сумов медленно провёл ладонью по лицу. — Но что за «Отряд Ноль»? В реестрах ГСБЗ по нему пусто. Ни штатного расписания, ни кода допуска.

— Уровень допуска выше вашей таблицы, — начал Морок, но его перебил Винт, не отрываясь от возни с подрывными цепями в углу.

— Чёрный допуск, — бросил сапёр, щёлкнув тестером. — Про такие группы в штабах шёпотом говорят. А в курилках — легенды слагают. Главное, что мины срабатывают.

— Вот же ж… — выдохнул Сумов, качая головой. — Либо нам повезло, либо нет.

Силы распределили по трём эшелонам обороны. Артиллерию разнесли по глубине: самую дальнобойную — РСЗО и тяжёлые гаубицы — вывели за реку, на противоположный берег. Батареи поддержки и самоходки заняли огневые точки на окраинах города.

Сапёры и пехота рыли не просто траншеи — целую сеть укреплённых узлов. Ходы сообщения, бетонированные ДОТы, огневые ячейки в подвалах и на верхних этажах полуразрушенных зданий. К рубежам стянули десятки боевых палет, сотни ящиков с боеприпасами, инженерными минами и средствами связи.

Впереди позиций легли минные поля: противопехотные, противотанковые, фугасы направленного действия. Вырыли волчьи ямы, установили бетонные надолбы, заложили термобарические заряды в ключевых точках вероятного прорыва. Но возникла проблема. Разведка доложила: у противника появилась тяжёлая био-артиллерия. Их снаряды могли вызвать преждевременную детонацию закладок, превратив ловушки в дымящиеся воронки ещё до подхода основных сил.

Решение приняли без долгих совещаний. — Пусть рвёт, — отрезал Морок. — Но не в пустоте. Настроим взрыватели на комбинированный режим. Если сработают от чужого обстрела — значит, под ногами арахнидов. Лучше потерять часть закладок, чем дать им пройти по чистому полю. Инженеры кивнули. Пересчитали схемы, добавили дублирующие цепи и дистанционные детонаторы.

Танковые роты рассредоточили по заранее подготовленным позициям в глубине обороны. Расчёт был на ведение огня на дальних подступах, с последующим отходом на запасные рубежи. Часть механизированной группы под командованием Легаса вывели на командную высоту левее города. Оттуда открывался панорамный обзор на все направления удара. Там же развернули узел связи и корректировки огня.

Перестрелки доносились уже до внешнего периметра штабного лагеря. Охранение отбивало отдельные вылазки проникших особей, сумевших обойти заграждения. Но главное надвигалось сверху. В оптику бинокля проступала туча.

Все подразделения были приведены в боевую готовность, когда на горизонте показалась длинная колонна. В её составе — оставшиеся отряды боевиков, части нигерийской армии и союзные подразделения.

Технички и тяжёлые грузовики, набитые ополченцами и наёмниками. Колонна состояла не только из солдат и боевиков, приведённых в боевую готовность, но и из бронетехники. Точнее — всего, что успели собрать, вытащить из боя или отбить у противника. В городе царил ад. Как бы яростны ни были местные бойцы, позицию было решено оставить. Противник сжал кольцо окружения, и дальнейшая оборона превращалась в бессмысленное самопожертвование.

Часть 2 Орда!

Морок облачился в полный комплект защиты. Тяжёлый бронекорпус с усиленными керамическими плитами, закрывающий торс, пах и шейный отдел. Конечности прикрыты композитными щитками, совместимыми с рамой полевого экзоскелета. Модульная разгрузочная система перегружена снаряжением: полные подсумки с бронебойными и бронебойно-зажигательными патронами, осколочные и термобарические гранаты, запасные магазины, индивидуальная аптечка, средства связи и маскировки. Каждый ремень затянут, каждый карабин проверен, каждая ячейка учтена.

Отряд был экипирован по аналогичному принципу. Но без национальной мешанины: снаряжение привели к единому стандарту ГСБЗ. Российские комплекты «Ратник-3» и американские IOTV/Plate Carriers унифицировали переходниками, магазины и разъёмы питания под общий калибр и вольтаж. Теперь бойцы могли делиться боекомплектом, энергоячейками и средствами связи без лишних вопросов и подгонок.

Такие приготовления были не роскошью, а необходимостью. Перед лицом орды каждый грамм брони и каждый патрон на счету. Ошибка в снаряжении здесь равна смерти.

Спутниковая разведка не врал: противник наращивал группировку. На тепловых снимках пульсировали новые кластеры. Арахниды не просто шли по земле — они сбрасывали десантные модули прямо в тыл и на фланги передовой. Массивные биоконтейнеры, обшитые теплоотражающим хитином, пролетали сквозь облака, врезались в грунт и выпускали свежие штурмовые формы, тяжёлых шагоходов и кибернетических инженеров.

Часть капсул удавалось сбить. Системы ПВО коалиции наработали тактику: радары переключили на режим слежения за низколетящими биологическими целями, зенитчики рассчитывали углы упреждения по параболе падения, а мобильные установки ближнего перехвата создавали плотные огневые коридоры над ключевыми направлениями. Эффективность выросла, но поток не иссякал. Каждая сбитая капсула — лишь капля в море. И небо продолжало темнеть.

Морок смотрел в оптику. На горизонте, за пыльной грядой, стояла орда. Тысячи тварей. Они не рыскали, не суетились — застыли в неестественном, почти строевом порядке, словно средневековое войско перед атакой. Ждали сигнала.

Но ему ждать было нечего.

— «Гром», «Гром», это «Ноль». Огонь по координатам. Беглый, на поражение, — произнёс он в гарнитуру. Ровно. Облизнув зубы в оскале и ожидании огненной волны.

Команда ушла в эфир. Через мгновение земля под ногами дрогнула. Сначала глухо, в груди. Потом воздух разорвал рёв выстрелов, несущийся с противоположного берега. Небо прочертили восходящие трассы, оставляя за собой дымные шлейфы. Снаряды уходили ввысь, чтобы через десятки секунд обрушиться на скопление врага.

То, что обрушилось на равнину в следующую минуту, сложно назвать просто огнём. Залпы РСЗО, корректируемые снаряды ствольной артиллерии, барражирующие боеприпасы и мины-кассеты накрыли первую линию сплошным ковром разрывов. Земля вздыбилась. Воздух запылал пламенем и чёрным дымом. Передовой эшелон арахнидов просто испарился, превратившись в обугленные фрагменты хитина и парящую взвесь синей биомассы.

Но за дымовой завесой уже проступали новые силуэты. Меха-гиганты. Массивные, шаг за шагом выходящие на рубеж атаки. Над каждым из них мерцал полупрозрачный купол — встроенные генераторы силового поля. Они не несли орудий. Их задача была иной: создавать перекрывающуюся сеть энергощитов, накрывающую наступающую орду.

Система работала, но не идеально. Лазерные турели на корпусах мехов и скрытые точечные комплексы ПВО срезали часть боеприпасов ещё на подлёте. Белёсые лучи прожигали ракеты и дроны, превращая их в облака пламени и металла. Артиллерийские снаряды лазерам были не по зубам — слишком массивны, слишком быстры. Здесь вступали в дело щиты. Мигающие, как нагретая водяная гладь, энергополя принимали удары на себя. Каждый пробой рождал огненную волну, расходящуюся куполом. Щиты сдерживали, гасили, рассеивали кинетическую энергию.

Но сдержать — не значит остановить. Поля генераторов не сливались в монолит. Между ними оставались зоны пустоты. Именно туда, в эти межщитовые разрывы, и ложились те снаряды, что прошли сквозь заградительный огонь.

Взрывы рвали орду на части. Кинетические удары и термобарические заряды пробивали хитиновые панцири, раскалывали бронепластины мехов, сносили лазерные установки с оснований. Огненные волны накрывали всё. Там, где щиты сходились, образовывались зоны перегруза — генераторы искрили, трещали и гасли, оставляя колоссальные бреши. В эти проломы хлынул следующий эшелон ракет. Меха-гиганты, лишённые защиты, превращались в груды оплавленного металла и дымящейся биомеханики. Арахниды, шедшие за ними, гибли сотнями, не успевая сделать и шага.

В небе, застилая солнце, вилось живое облако. Мошкара. Тысячи крылатых особей, жужжащих на одной частоте. И среди них, словно киты в косяке сардин, медленно прорезали пыльное марево корабли. Корабли охотники в массе мошкары двигалась к людям.

Над горизонтом, с рёвом форсажей, показались истребители. Воздух взорвался. Зенитные комплексы, от «Панцирей» до переносных ПЗРК, открыли огонь единым залпом. Ракеты уходили вверх, оставляя белые шлейфы. Огонь был плотным, перекрёстным, без пауз.

Мошкара не имела шансов. Осколочно-фугасные и кассетные боеголовки превращали облако в дождь из обгоревших фрагментов и синей жижи. Ракеты срывали тварей с траектории, пулемётные очереди добивали остатки. Небо прочертили трассы, взрывы и падающие обломки. Лишь немногие корабли и отдельные особи просочились сквозь заградительный вал. Остальные сгорели ещё на подходе.

Орда не замедлилась. Получив сигнал, арахниды сомкнули ряды и двинулись вперёд. Сплошная масса членистоногих, словно тёмная приливная волна, неотвратимо накатывалась на передовые рубежи. Земля глухо вибрировала под тысячами хитиновых ног, мчавшихся по уплотнённому песку.

Первыми удар приняли инженерные заграждения — безмолвные защитники периметра. Среди нагромождений колючей проволоки уже гибли передовые особи. Один крупный боевой арахнид застрял в спиралях «Егозы», безуспешно пытаясь разрезать их хитиновыми клинками. Ещё две твари наступили на растяжки. Сухой хлопок мин МОН-50 разнёс их на части, окропив песок фонтанами синей крови и осколками панциря.

Несмотря на плотный заградительный огонь, орда сократила дистанцию до критической. Авангард противника замер на границе смерти — там, где земля была начинена взрывчаткой. За спинами мелких тварей возвышались био-мехи, их силовые купола мерцали, поглощая случайные пули.

В бой вступили резервы противника — тяжёлые скорпионы-биокиборги, до этого скрытно державшиеся в тылу, за складками местности и холмами. Их силуэты проступили из пыли лишь в последний момент.

Первый залп прошёл без предупреждения. Свист разрезаемого воздуха, похожий на хлёсткий удар гигантского кнута, прокатился по всему сектору обороны. Био-снаряды — острые, как иглы, костяные шипы — летели по навесной траектории, игнорируя брустверы.

Удар пришёлся точно в траншеи. Грунт вздыбился фонтанами земли и осколков бетона. Биошипы пробивали всё на своём пути: мешки с песком превращались в пыль, бронетехнику — насквозь, оставляя в броне аккуратные, оплавленные отверстия, доты и блиндажи — как картон. Внутри укрытий начиналась мясорубка. Людей разрывало на части гидравлическим ударом снаряда. Кто-то успел крикнуть, кто-то просто исчез в облаке красной взвеси.

Небо над сектором обороны пронзили вспышки ослепительного света. Биомехи-гиганты, возвышавшиеся над руинами предместья, открыли огонь. Энергетические разряды, пульсирующие оранжевым светом, прочёсывали поле боя, оставляя за собой шлейфы ионизированного воздуха.

Лучи били с хирургической точностью. Грунт вспучивался и остекленевал. Окопы, рытые с таким трудом бельгийскими сапёрами и нигерийским ополчением, исчезали за секунды — земля просто испарялась, превращаясь в оплавленные кратеры. ДОТы, усиленные мешками с песком и бетонными плитами, не выдерживали нагрева: арматура внутри текла как воск, бетон трескался и осыпался, обнажая укрытия.

Впереди, на подступах к первым траншеям, всё чаще вспыхивали разрывы. Минные поля срабатывали волнами. Арахниды выдвигались разрозненными группами, ведя разведку боем и прощупывая оборону на прочность. Они жертвовали мелкими особями, чтобы активировать растяжки и датчики давления.

И только когда передний край перестал вспыхивать огнём, а датчики замолчали, в основную атаку пошли «шипы» и «кислотники». Их силуэты проступили из пыльной мглы вслед за первыми взрывами.

Следом, редко, но верно, ступали гиганты. Их массивные фигуры возвышались над полем боя. Но каждый их тяжёлый шаг на противотанковой мине оборачивался катастрофой. Заряды, закопанные под брюхом, срабатывали на пробой. Детонация вспарывала нижние сегменты, разрывая биомеханические ноги и части корпуса в кровавое месиво из металла, хитина и синей жидкости. Гидравлика шипела, смешиваясь с кровью, но гиганты не падали. Они спотыкались, теряли устойчивость, но продолжали идти.

Морок наблюдал за сплошной стеной вражеских силуэтов, надвигающейся на минное поле. Воздух дрожал от жара и гула. Он выждал секунду, пока передовой клин не достиг отметки, и отдал приказ.

Инженерные расчёты бельгийцев и российских сапёров сработали безупречно. Несмотря на артобстрел, комбинированные взрыватели (сейсмические плюс радиоканал) не дали сбой. Заложенные в грунт тонны взрывчатки не сдетонировали раньше времени, дожидаясь именно этой массы целей.

По его команде земля вздыбилась единым фронтом. Сотни килограммов тротила и пластита мгновенно разнесли передовую линию арахнидов. Ударная волна прошла по сектору, как невидимый гигантский каток.

Тяжёлые био-гиганты, чья броня выдерживала снаряды танковых пушек, не устояли против направленного взрыва. Их разнесло на окровавленные фрагменты хитина и оплавленной кибернетики. Гидравлические системы взрывались изнутри, фонтанируя синей кровью, которая мгновенно испарялась в огне. Мелкие твари, шедшие в первом эшелоне, просто исчезли в ослепительной вспышке, превратившись в мелкую органическую взвесь.

Даже элементы поддержки, шедшие во втором эшелоне, были стерты ударной волной и кассетной шрапнелью в пепел. Воздух наполнился запахом озона, жжёного белка и сладковатой вонью плавленого мицелия. На месте прорыва осталась лишь выжженная воронка, дымящаяся остатками вражеской биомассы.

Морок медленно обвёл взглядом сектор. Тишина возвращалась медленно, глухая, звенящая в ушах после грохота боя. Арахниды были уничтожены. Волны биомассы и вражеской техники выбиты в ноль, превратившись в дымящиеся груды хитина и оплавленного металла. В небе повисла пустота — тяжёлая, насыщенная озоном и запахом жжёной органики. Рой мошкары полностью стёрт заградительным огнём ПВО.

Иная картина наблюдалась на соседней высотке. Где был Легас. Возвышение, больше напоминавшее невысокую гору с каменистым гребнем, оказалось под серьёзным давлением. Подразделение снайперской поддержки и уцелевшие единицы лёгкой брони там всё ещё сражались с роем.

Люди успели окопаться, вгрызаясь в грунт, но мошкары было слишком много. Насыщение превосходило расчётное. Твари пикировали на позиции, разрывая бойцов хитиновыми когтями и жвалами, словно живые бомбы. Солдаты отбивались жёсто и безостановочно, строча очередями на перегрев стволов.

Сами биодроны были все так же картонными, пули калибра 5,45 и 7,62 легко прошивали их брюшки насквозь, не встречая серьёзного сопротивления. Синяя кровь брызгала фонтанами, испаряясь на раскалённом песке. Единственным по-настоящему прочным элементом оставались несущие каркасы крыльев.

Сектор Легаса работал как отлаженный механизм. Снайпер и приданные ему пехотинцы непрерывно отстреливались, выпуская короткие, экономные очереди. Крупнокалиберные пули «Корда» и бронебойные патроны гибридных АК рвали хрупкие туши мошкары ещё на подлёте. Хитин крошился, не выдерживая кинетического удара.

Но рой не жалел ресурсов. Новые волны выводились без остановок, падая плотным потоком прямо на окопы. Словно град из живой плоти.

Один боец в соседней ячейке не успел откатиться. Тяжёлая туша, сорвавшаяся с высоты, рухнула ему на плечо. Как бы легки ни казались эти биодроны в полёту, падение с сотни метров превращало их в кинетический снаряд. Разогнавшись до предельной скорости, организм весом в полсотни килограммов обладал энергией мотоцикла на полном ходу. Удар проломил керамическую вставку шлема, хрустнули рёбра, позвоночник сложился под неестественным углом. Шансов на выживание не было — смерть наступила мгновенно, от чистой физики, а не от когтей или жвал.

Сводная группа поддержки выпустила последние очереди в небо и залегла, экономя боекомплект. Стволы пулемётов дышали раскалённым воздухом, пахло озоном и горелой смазкой. Внимание привлекло не само количество мошкары, а то, что они несли под собой. Пары биодронов, сцепившись конечностями, тащили более крупных арахнидов. Похоже, это были лёгкие штурмовые особи: невидимки, шипы и мелкие боевые пауки.

Дроны сбрасывали их почти над самой землёй, вводя свежие силы прямо в разгар схватки. Мгновенная высадка без уязвимой фазы приземления.

На дороге показалась колонна техники. Боевые машины с открытыми пулемётными установками с наваренными «Кордами» и старыми ДШК — выдали плотный заградительный огонь. Тяжёлые пули калибра 12,7 мм рвали несущих дронов на лету. Их груз с глухим влажным хрустом разбивался о грунт, не успев вступить в строй. Синяя кровь брызгала фонтанами, мгновенно испаряясь на раскалённом асфальте.

Как бы ни отбивались бойцы Легаса и сводная группа, мошкары оставалось слишком много. Небо чёрным одеялом накрыло сектор. Но настоящая проблема открылась, когда на позиции пошли два новых вида тварей.

Первый — высокий, вытянутый арахнид. Две пары передних конечностей, оканчивающихся острыми хитиновыми клинками, поднимались значительно выше роста человека. Они двигались с неестественной, рывковой скоростью, опережая все известные виды.

Второй вид напоминал гигантских наземных пауков. Массивное тело было сплюснуто и больше походило на округлый и тонкий блин. Тело состояло из плотно сросшихся сегментов, а многочисленные конечности работали с машинной точностью, позволяя тварям стремительно ползти по любой поверхности.

Легас поймал в прицел одного из «клинков». Перекрестие ORSIS легло на сустав ноги. Выстрел. Хитин треснул, тварь споткнулась, но не упала. Она продолжала бежать, игнорируя повреждение.

Давление нарастало. Орда не кончалась. Траншеи, закреплённые за сектором Легаса, уже кишели членистоногими.

— «Ноль», это «Ноль-три». Нас давят, срочно прошу поддержки артиллерии! Чёрт… — Командир звена всадил очередь в гигантского носителя, прущего на бруствер. Выстрел разорвал брюхо твари, окатив укрепления фонтаном синей биомассы. — Как слышите? Приём!

— «Ноль» принял. Корректировка подтверждена. Отходите к дамбе. Артиллерия накроет район огнём на поражение. Коридор на отход — сектор «Браво». Конец связи.

— Понял. Отходим!

Линия траншей и блиндажей, захлёбывающаяся от биомассы, была быстро оставлена поредевшими силами. В отход уходили порядка двухсот бойцов: ополченцы с местными автоматами, остатки регулярных рот в камуфляже НАТО, а также два сводных взвода контингентов США и Нигерии. Они двигались перебежками, прикрывая друг друга очередями.

Легас замыкал колонну. Его ORSIS Т-5000М работал ритмично, без суеты. Каждый выстрел гасил самую опасную цель: то кислотник, плюющийся в спину отступающим, то невидимку, выдавшую себя дрожью воздуха. Снайпер не поднимал головы, пока последняя группа не скрылась за изгибом реки. Еще миг и тело Легаса прошибло шипами.

Часть 3 Перед концом

Оперативник Легас всё ещё был жив. Медики стабилизировали его состояние, но тяжёлые осколочные ранения в сочетании с токсическим шоком от контакта вогнали снайпера в глубокую кому. Теперь его отправят в тыл, а там уже решат, что с ним будет. Только там были оборудование и специалисты, способные вытащить его с того света.

Холм был стёрт с лица земли. Местность превратилась в безжизненный лунный ландшафт: кратер на кратере, воронка на воронке. Поверх этой изрытой земли весь сектор дополнительно засеяли минами всех калибров и типов — противотанковыми, противопехотными, фугасными и кассетными боевыми элементами. Теперь бывшая возвышенность стала сплошной полосой отчуждения, где любой шаг грозил детонацией.

Командир «Отряда Ноль» медленно выдохнул, принимая случившееся как суровую, но ожидаемую реальность войны.

На улице кипела работа пункта сбора раненых. Легкораненые шли своим ходом, сжимая окровавленные бинты. Тяжёлых волоком или на носилках вытаскивали из-под обломков и загружали в бронетранспортёры и санитарные модули. Техника была забита под завязку. В кузовах, на броне, внутри — везде были люди. Потоки эвакуируемых и свежего пополнения всё ещё прибывали, смешиваясь в едином потоке пыли, гари и крови. Гудели дизели эвакуационных машин, перекрывая стоны раненых. Где-то рядом сапёры расчищали проезд для входящей тяжёлой техники.

Бой только стих. Тишина возвращалась медленно, глухая, звенящая в ушах после грохота батарей. Орды арахнидов были остановлены и отброшены массированным артиллерийским огнём. Сектор перед передовой превратился в выжженную пустошь, где земля ещё дымилась, а воздух был густым от запаха озона, сгоревшего пороха и сладковатой вони палёного мяса.

Отступающие колонны противника настигли залпы РСЗО. «Смерчи» и «Ураганы», работая в паре с американскими HIMARS, методично дорабатывали цели на отходе. Кассетные боеприпасы раскрывались над бегущей массой, превращая отступление в бойню. За холмами и линией горизонта скопление свежих сил врага было рассеяно ещё на подходе. Плотный заградительный огонь просто не давал арахнидам сомкнуть ряды. Даже их силовые щиты и мобильные точки ПВО не выдержали такого насыщения: фиолетовые экраны перегорели под массой кинетических разрывов, мерцая и исчезая, как перегруженная проводка. Зенитные расчёты пришельцев были подавлены контрбатарейной борьбой до того, как смогли эффективно работать.

Танки в этом бою применялись ограниченно. Причина была проста: первый же массированный залп артиллерии смял основную волну натиска. Остатки группировки противника были остановлены силами передового эшелона, непрерывным артиллерийским огнём и сработкой заранее заложенных подземных фугасов. Тяжёлой бронетехнике попросту не оставалось приоритетных целей, а втягивать её в ближний контакт с биомассой и рисковать повреждением ходовой части в кислотной среде командование сочло неоправданным.

Навстречу Мороку торопливым шагом подошёл Адам, один из его бойцов.

— Что? — Морок отвлёкся, не сразу сфокусировав взгляд. Только что он потерял товарища, с которым прошёл годы боёв и кампаний.

— Противник!

— Так какого хрена вы… — Морок осёкся. Рации у него не было. Он мысленно проклял себя за этот косяк. — Что там?

Морок стоял у разбитого передового ДОТа, левый фланг которого частично обвалился. Кусок армированного бетона оторвало взрывом. Через оптику он вгляделся в даль. На горизонте клубился рой. За ним тянулись плотные ряды арахнидов всех известных типов. Но в авангарде шли крабы. Макмиллан уже встречался с ними в деле — биологические «танки» на многоногих конечностях. Но эти отличались.

Огромные клешни поднимались почти в полный рост человека, лязгая друг о друга с сухим металлическим звуком. Сам хитин был тёмным, почти чёрным, с характерными металлическими вкраплениями — тускло поблёскивающими в пыли наростами.

— Это что ещё такое? — нахмурился Морок, — Опять эволюционный скачок? Или они просто привезли новую партию с орбиты?

— Похожи на тех, что мы давили под Лондоном, — спокойно пояснил Макмиллан, не отрываясь от прицела своей винтовки. — Только те были мельче. Светлее. А эти… чернее и крупнее. Усиленная броня.

— Винт, дай связь, — коротко бросил Морок, принимая гарнитуру. Пальцы мелькали по клавишам шифратора. — Вызываю артбатарею.

— Канал открыт. Частота артиллерии, — отозвался техник, не поднимая головы от планшета.

— Арта, это «Ноль». Работайте по координатам «Чёрный-три». Огонь на подавление. Залп беглым.

— Понял. Есть. Огонь.

Воздух над позициями взвыл. Лёгкие миномёты и батареи РСЗО дали залп. Мины и реактивные снаряды ушли по дуге, чтобы через секунду обрушиться на передний край. Осколки и шрапнель буквально разрывали лёгкую мошкару и пехоту арахнидов на части. Фонтаны синей крови смешивались с чёрным дымом разрывов.

Но тяжёлые крабы шли дальше.

Их тёмный, усиленный сплавами хитин глухо гасил разрывы. Мины вспыхивали на поверхности, оставляя лишь копоть и царапины. Ни один фугас не пробил верхнюю броню. Они продолжали методично продвигаться, не сбавляя темпа, словно артиллерийский огонь был для них лишь лёгким дождём.

— Дело табак... — выругался Морок. Он видел, как один из крабов вышел из облака дыма почти невредимым. — Хреново.

Щёлкнув переключателем, он перешёл на закрытый канал командования объединённой группировкой. Помехи шипели, но голос пробился чётко.

— Генерал Герберт, приём.

— Здесь Герберт, — отозвался австриец. В голосе читалась усталость, но не растерянность.

— Это Морок. Срочно подгоните к передовой расчёт антиматериальных винтовок или ПТРК. «Корнеты», «Джавелины», «Барретты» — что угодно с пробитием выше нормы.

— Принято. Группа выдвигается.

Сводная группа из сотни бойцов развернулась, занимая позиции для стрельбы в окопах и дотах. В строю смешались кальки разных армий: австрийские Steyr HS .50 с оптическими прицелами, американские Barrett M82A1 и даже собранные со складов советские ПТРД — древние, но всё ещё смертоносные. Стволы легли на сошки, патронники защёлкали, принимая бронебойные заряды калибра 12,7 мм.

Морок молча снял «Барретт» с плеча одного из солдат австрийского контингента. Отдача у этой машины была зверской.

В прицеле чётко проступила цель. Краб был в прямой видимости. Напоминал обычного сухопутного краба, только увеличенного раз в пять. Примерно три метра в длину и столько же в высоту. Дюжина мелких, но невероятно прочных лап несла массивную тушу, работая с пугающей синхронностью. Каждая конечность втыкалась в грунт с одинаковым интервалом, создавая ритмичную вибрацию, которую чувствовали даже через подошвы берцев.

Продолговатое тело было покрыто сегментированными пластинами тёмно-оранжевого цвета. Местами хитин переливался металлическим блеском — кибернетические импланты, встроенные прямо в живую броню. Головы или пасти не было видно — они скрывались под нависающим грудным щитом, как у танка. Только из-под брони торчали щупальца-манипуляторы, ощупывающие воздух в поисках цели.

Морок выровнял дыхание. Палец лёг на спуск плавно, без рывка. Ветер — ноль. Влажность — минимальная. Дистанция — восемьсот метров. Поправка — минимальная.

Выстрел.

Глухой лязг затвора, отдача ударила в плечо. Пуля ушла точно в цель. Но на верхней бронепластине лишь вспыхнула искра. Сердечник соскользнул рикошетом, отколов небольшой фрагмент хитина. Осколок отлетел в сторону, но основная масса снаряда не пробила защиту.

— Дело табак, — хмуро бросил Морок, отводя ствол в сторону. В прицеле было видно, как краб даже не замедлился

Минуты сосредоточенного огня по лобовым бронепластинам не дали нужного результата. Крупнокалиберные пули .50 BMG и 12,7 мм выбивали из хитина искры, крошили внешний слой крупными осколками, но пробить композитное ядро не удавалось. Снаряды вязли в многослойной структуре, теряя энергию внутри живой брони.

И только сконцентрированный залп по одной из опорных точек смог повалить тварь. Панцирь трещал и осыпался, пока пули не нашли уязвимый узел — сочленение между грудным щитом и верхней парой конечностей. Краб рухнул тяжёлой грудой прямо на противотанковую мину.

Взрыв слегка подбросил массивное тело. Из-под брюха вырвался столб пыли, смешанной с едким дымом и паром. Синяя кровь, вспененная взрывной волной, мгновенно почернела на воздухе.

Морок прильнул к оптике снайперской винтовки. Внутри, в районе головогруди, что-то звонко щёлкало, нервные кластеры всё ещё работали, пытаясь компенсировать повреждения. Искрило повреждённое соединение. Тварь была мертва, но её кибернетика ещё не поняла этого.

— Перенести огонь на ноги! — чётко скомандовал Морок в гарнитуру. — Лоб не брать. Бить в суставы!

Крупнокалиберные бронебойные могли лишь откалывать куски от лобовой брони. Но конечности, несущие на себе многотонную массу, оказались куда тоньше. Они напоминали опорные колонны, усиленные металлическими шинами, но уязвимые для кинетики. Стрелки методично перебили лапы. Сухой хруст разрывающихся сухожилий был слышен даже сквозь шум боя.

Обездвиженные крабы теперь беспомощно и медленно тянулись в сторону передовой, волоча тяжёлые туши по земле, оставляя за собой глубокие борозды и лужи синей жижи.

Ползущие, лишённые мобильности твари стали идеальной целью. Как для корректируемой артиллерии, так и для расчётов с РПГ и ПТРК. «Джавелины» и «Корнеты» добивали их с дистанции, попадая точно в брюшную полость. Тяжёлая артиллерия коалиции — российские «Гиацинты» и американские «Паладины» — накрывала скопления фугасными снарядами, превращая поле боя в месиво из плоти и металла.

Морок внимательно осматривал поле боя через прицельную планку бинокля. С момента появления тяжёлых крабов прошло уже пару часов, и сейчас наступила обманчивая тишина. Воздух дрожал над раскалённой землёй, скрывая дальние рубежи в мутном мареве. Лишь изредка в пыльной дымке мелькали отдельные невидимки — пространство искажалось, выдавая движение маскировочных полей.

Но сеть минных заграждений, растяжки с пластичной взрывчаткой и акустические датчики быстро их вычисляли. Сейсмические сенсоры фиксировали шаги, взрывы отрывали тварям конечности, а остатки добивал уже огонь дежурных снайперских групп.

Однако Морок отлично понимал: долго на этом рубеже не продержаться. Эта волна, какой бы сокрушительной ни была, — лишь одна. Стоит противнику провести скоординированный накат по всем направлениям, введя в бой свежие резервы и тяжёлые биоформы одновременно, и оборона будет прорвана.

Глава 10 - Шаг в будущее

Часть 1 Проигрыш, а дальше что…

Гомбе. Нигерия. Сектор «Алатна». Как бы Морок ни выстраивал оборону, следующие три месяца стали войной на отступление. Он смог сдержать противника и держал бы дальше, но фланговые прорывы в тыл и обходные манёвры выше по озеру не оставили людям шансов на передышку.

Нигерия была потеряна. Часть территорий стёрта с лица земли, остальные оккупированы. Враг продвигался на север, выходя в засушливые и полупустынные районы. Причин стратегического отката было две.

Первая — новая ударная волна. Спустя две недели после обороны Гомбе пришельцы обрушились с новой силой. Тяжёлые ударные метеоритов били городам, крупные населённые пункты и логистические узлы. Не все, но стратегические цели и порты пострадали критически.

Затем в небе снова появились их корабли. Сотни «охотников» и десятки десантных носителей. Первые выбили военные базы и города, вторые высаживали свежие волны прямо в район Гомбе.

На окраинах Гомбе приземлились новые силы: тяжёлые био-гиганты, скорпионы-киборги и усиленные отряды мелких видов. Мошкары стало ещё больше. Орбитальные транспорты сбрасывали всё новые отряды. Теперь вражеских носителей оказалось несколько десятков. Попытки сбивать десантные капсулы оказались бесполезными — их было слишком много, зенитные каналы просто захлёбывались.

Вторая причина — линкор-носитель. Семисотметровый корабль, шедший в плотном сопровождении «охотников» и прикрытый тяжёлыми биоформами, просто продавил оборону в Маруа. Там располагался первый оперативный штаб ГСБЗ в Африке.

Морок заранее подготовил план отхода. Когда противник вклинился в оборонительную линию, он активировал заложенные инженерные заряды. Городские кварталы рухнули, похоронив под обломками сотни арахнидов. Вслед за этим в небе появился тяжёлый корабль-носитель, и то, что осталось от Гомбе, было обращено в пепел плазменным огнём.

В ходе этого боя враг потерял около семидесяти «охотников» — сбитых зенитными комплексами с тыловых позиций. Сам корабль получил лишь незначительные повреждения от рассеянного огня и, выполнив задачу, сменил курс на Майдугури.

Люди отступили без паники, по заранее проложенным коридорам. Вскоре они соединились с крупным подкреплением: разведка зафиксировала, что противник начал новую, куда более мощную волну наступления. Масштаб наращиваемых сил был настолько колоссальным, что предсказать его последствия не брался ни один аналитик штаба ГСБЗ.

Три месяца непрерывного отступления. Миллионы погибших среди мирного населения. Были потеряны Нигерия, Чада, Камерун удерживается лишь в небольшом анклаве на стыке границ с Конго и ЦАР.

Центральная Африканская Республика ещё сдерживает оборону, но передовые отряды пришельцев уже вышли к столице — Банги.

Нигер пал. Вся пустыня и саванна к северу от него находятся под контролем противника.

Буркина-Фасо, Гана, Мали и все страны региона: лишь отдельные очаги сопротивления ещё держатся, ведя партизанскую войну в джунглях и горных районах. Но и они обречены без внешней поддержки.

Причина проста: арахнидов стало банально больше. Их численность росла в геометрической прогрессии, а нападение охотников все усилилось.

До битвы за Гомбе коалиционная разведка фиксировала не более пары сотен «охотников» на всей планете и в околоземном пространстве. Теперь только над Африкой барражировало свыше пятисот кораблей. И это без учёта орбитальной группировки.

То, чего Морок больше всего боялся, случилось. Чужеродные бактерии и грибковые споры, занесённые пришельцами, начали стремительно разрушать земную экосистему. Хуже всего ситуация сложилась в экваториальных и южных регионах Африки: города превратились в зоны биологического заражения, переполненные трупами и тяжелобольными. Европа, как и большинство стран мира, ушла в строгий карантин. Более-менее стабильно ситуацию удавалось удерживать лишь в северных широтах, где холодный климат и жёсткие санитарные кордоны замедляли распространение инфекции. Благо, синтезированные антитела Августова и Звездовой сдерживая полную коллапс здравоохранения. А во многих странах смогли полностью уничтожить эпидемию.

Но это не останавливало противника. Наступление арахнидов продолжалось с такой интенсивностью, что Совет ГСБЗ был вынужден пойти на крайние меры. Впервые после Лондона было санкционировано применение тактического ядерного оружия. Три боеголовки нанесли удар по скоплениям войск и биологическим узлам противника у границы Судана. Вспышки на мгновение озарили горизонт, отбросив орду назад.

Город ноль. Заседание совета.

Экраны видеоконференции мерцали в полумраке. Лица лидеров стран, ещё недавно бывшие врагами, теперь объединяла общая усталость и тени под глазами.

— Число кораблей растёт. И прибывают они не поодиночке — с Луны, — начала премьер-министр Великобритании Элеонора Черч. Она сидела прямо, но пальцы нервно сжимали ручку. — Две крупные базы противника и десятки мелких форпостов по всей лунной поверхности производят эти… «единицы». Корабли-транспорты собирают их на орбите и шлют прямиком в Африку. Конвейер работает без остановок.

— Мы уже сбили две сотни кораблей за этот месяц, — подчеркнул Президент США Элиот Хартман. Голос был ровным, но в глазах читалась глубина напряжения. — Только в секторе Атлантики. Но они не заканчиваются.

— Мои новости хуже, — сказал президент Египта. Он не поднимал глаз от планшета, где бежали строки разведсводок. —Транспорты забиты яйцами арахнидов. А обратно — биомасса. Переработанная. — Он наконец поднял взгляд. — Так что теперь ясно, почему у них такой приток сил.

— Дивизион зенитных установок только что дал залп и смог сбить крупную группировку кораблей ещё на подлёте к позициям, — отчитался Президент РФ Александр Волков. Его голос звучал как сталь, без лишних эмоций.

— Мы смогли сдержать их в районе Судана и Конго, — продолжила представитель Африканского союза. На экране она выглядела измождённой. — Гарнизоны Ливии и Чада удержались. Ценой огромных потерь. Колонны подкрепления уже в пути. Но нам нужно больше тяжёлой брони. И авиация.

Волков кивнул, фиксируя информацию.

— ГСБЗ выделит дополнительные ресурсы. Но помните: время работает на них. Каждый день они адаптируются. Каждый час их базы на Луне производят новых солдат. Нам нужно не просто держать оборону. Надо нанести удар.

Президент РФ Александр Волков выглядел уставшим, но собранным. Месяцы непрерывного напряжения брали своё: глубокие тени под глазами, седина, пробившаяся на висках, но взгляд оставался тяжёлым, цепким. Кабинет в бункере уже напоминал сцену из научной фантастики, только без голограмм и человекоподобных андроидов: массивные бронированные терминалы, тактические карты на защищённых экранах, стойки серверов. За столом стояла кружка с кофе.

— Августов, что у тебя? — Волков постучал карандашом по столу. — И Федеров что у тебя.

— Морок со своим отрядом проводит глубокие рейды по холмистой местности в Гвинеи.

— Это ясно. Что по флоту?

— В Гвинейском заливе держится ударная группа коалиции. Постоянные обстреливаем континент. Смогли уничтожить один из ульев. Пускаем дроны в глубину.

— Лазерники… — Волков нахмурился. — Августов! Августов!

— Да, Верховный, — поднялся доктор Августов из-за пульта аппаратуры в «Городе Ноль». Он поправил гарнитуру, скрывая усталость за привычным спокойствием.

— Отчёты. Кратко.

— Я же вам докладывал… — Августов поморщился, массируя переносицу. — Ладно. Что именно уточнить?

— У нас проблемы с их кораблями. И этот крейсер, и транспорты, и база на Луне. Есть идеи? Своих орбитальных средств и ракет для перехвата у нас сейчас нет. А запустить что-то из их техники мы пока не можем.

— Запустить теоретически можем. Управлять — нет. Пока нет, — Августов развёл руками. — Но мы изучили их технику: там есть автопилот. Логика простая, как у дрона-камикадзе. Задать координаты — можно. Изменить маршрут в полёте — пока нет. Интерфейс… пока проблемы.

— Уже хорошо. Хотя бы чем-то ответим. Дальше.

— Системы навигации для нашей авиации производим. Обновляем ПО летательных аппаратов под их РЭБ. Иначе их просто сбивают глушилки на подлёте. Ракеты… в процессе. Модернизация боевых блоков тоже идёт. Нужно пробивать их щиты насыщением.

— Хорошо. Что по оружию и броне.

— Гибридный АК с электромагнитным дожимом. Ровно то, о чём я говорил. И «Ратник-3» — сдержанно ответил Августов.

— Уже всё готово? — Волков подался вперёд.

— Да. Только партии пока небольшие. Но заводы уже перестроили линии. Конвейер запущен.

— Первые эшелоны займут время, — добавил Фёдоров, выступая из тени лаборатории. — Наладка оборудования, калибровка безгильзовых патронов, обкатка сервоприводов… Мы не можем выпустить тысячу стволов за ночь.

— Это очевидно. Пока надо хотя спец подразделите обеспечить. Делайте. Что по биооружию. — Волков перевёл взгляд на Викторию. Она стояла рядом с Августовым, сжимая в руках планшет.

— Ничего хорошего, — тихо ответила Виктория. Голос дрогнул. — Они эволюционируют. Слишком быстро выводят новые виды, адаптированные под земную микрофлору.

—Уточните.

— Не все сразу. Буквально одна-две особи выживают при контакте с нашими бактериями. На их иммунной системе уже обкатываются модификации для всего вида. Пара недель и штамм готов. Иногда быстрее.

— Ну ладно. Хоть что-то.

Часть 2 Беготня по горам.

Машина мчалась по узкой просеке, прорубленной сквозь зелень гвинейских джунглей. Влажный воздух казался киселем, лианы хлестали по броне, оставляя царапины на hastily наваренных листах стали. Могила виртуозно крутил руль, вжимая педаль акселератора в пол. Двигатель «Тигра», форсированный для бездорожья, ревел, выплёвывая клубы чёрного дыма.

В импровизированном бронированном кузове, за тяжёлым пулемётом ДШК на усиленном поворотном креплении, сидел Макмиллан. Американец работал короткими, экономичными очередями. Гильзы 12,7 мм звенели о броню, высыпаясь на дно кузова. Он поливал верхушки деревьев, выискивая цель в густой листве, где движение выдавало себя лишь дрожью веток.

На переднем пассажирском сидел Морок. Он высунулся из люка по пояс, вскинул дробовик — старый добрый SPAS-12, трофей ещё с первых дней в ЦАР — и сделал два выстрела. Крупная картечь просекла листву, срубая ветки толщиной в руку, но лишь слегка задела брюхо цели, отбросив тварь в сторону.

Позади, на высоте пятнадцати метров, кружили две твари. Новая модификация среди арахнидов. В полевых сводках их уже окрестили «Осами» — за поразительное внешнее сходство, хотя размерами они выходили за рамки земной биологии. Каждая — метра два в высоту, с тонкими, хитиновыми конечностями и вытянутым брюхом, усиленным металлическими имплантами. Куда более живучие и манёвренные, чем обычная мошкара. Отличалась лишь голова: вытянутая, заострённая, несущая четыре пары сферических глаз-сенсоров, тускло мерцающих инфракрасным светом.

Летающая тварь ныряла из стороны в сторону, уклоняясь от трассеров, петляя между ветвями и густыми лианами. Её двигатели жужжали на высокой частоте, вызывая вибрацию в зубах.

— Да не вертись ты! — крикнул уже на нормальном русском Макмиллан. За месяцы совместных рейдов он почти свободно говорил на русском, благо ядро отряда составляли бойцы «Нуля», где смешение языков и уставов стало нормой. — Сбивай её, пока не нырнула в кроны!

— Так вы, амеры, любите спорткары. Вот и терпи, — сквозь скрежет разгруженного двигателя отозвался Могила, выкручивая руль на пределе сцепления. Машина скользила по грязи, шины рыли колею.

Морок усмехнулся, перехватывая оружие. Дробь была бесполезна против манёвренной цели. Он сунул SPAS за спину, выхватывая гранатомёт ГМ-94. Компактный, подствольный, идеальный для работы в замкнутом пространстве джунглей.

— Лови подарок, — прорычал он.

Выстрел. Глухой хлопок. Снаряд ушёл вверх, оставляя за собой слабый дымок. Мгновенный взрыв — и тяжёлая туша рухнула на грунтовку, разбрасывая щепки и синюю биомассу. Хитин треснул, обнажая пульсирующие провода внутри.

Макмиллан мгновенно развернул ствол ДШК и дал длинную, выверенную очередь. Прямо в цель. Синяя кровь брызнула фонтаном, испаряясь на горячем асфальте. Тварь дёрнулась и замерла.

Машина пересекла линию заградительного кордона. За ней тянулись укреплённые огневые позиции, густо утыканные техникой, личным составом и мешками с песком. Здесь, в Африке, не существует чёткой линии фронта. Оборона выстроена разбросанно и эшелонировано: где-то траншеи вписаны в склоны, где-то идут зигзагообразные окопы. Ландшафт чередуется: то опорный пункт в городе или посёлке, то открытое поле, пересечённое выжженными плазменными залпами высокими кустарниками.

Дальше начинается серая зона. Здесь наши опорные пункты соседствуют с узлами вражеского мицелия. Ополченцы ведут огонь из руин своих домов, а рядом занимают позиции передовые базы регулярных войск. И всё это держится в основном для разведки и контроля направлений.

Но главная проблема всего континента висит в небе. Корабль. Семисотметровая громада из огня и металла, оплетённая хитиновыми конструкциями.

Передовая база развернулась на окраине небольшого городка, зажатого между густыми тропическими лесами и холмами, которые здесь уместнее было бы назвать горами. Склоны одного из них были выжжены дотла: деревьев почти не осталось, лишь редкая жухлая трава на местах, куда когда-то местные пастухи сгоняли скот. Теперь же это место превратилось в огромный полевой лагерь, где плотным строем, маскируясь под рельеф, стояли десятки артиллерийских систем. Стволы САУ смотрели в сторону серой зоны, где горизонт дрожал от марева и дыма.

Они шли через базу, не обращая внимания на суету. Людей было видимо-невидимо. Все в камуфляже ГСБЗ или с синими повязками на рукавах — опознавательным знаком коалиционных сил. Десятки единиц техники: танки, БМП, САУ всех стран-участниц. Гудели генераторы, лязгал металл, в воздухе висел запах солярки, пыли и дешёвого табака. Сам городок давно превратили в укреплённый узел. Каждый, кто видел их, отдавал честь или кивал в знак молчаливого уважения. Они стали живой легендой. Ветераны с самых первых дней войны. Те, кто выжил там, где другие сгорали за минуты.

— Морок! — крикнул из-под навеса седоусый офицер. Полковник ГСБЗ Вегсон. Лицо обветренное, взгляд уставший, но цепкий. — Какого лешего ты поперся в серую зону без предупреждения?! Я чуть артудар не дал по твоим координатам!

— Какого? — спокойно кивнул Морок, не сбавляя шага. Пыль оседала на его бронежилете серой плёнкой. — Вчера ночью рой мошкары выкосил наблюдателей. Нужно было проверить периметр.

— Ай... — махнул рукой Вегсон. Он понимал, что спорить бесполезно — В следующий раз...

— В следующий раз предупрежу, — отозвался Морок, уже проходя мимо. Не обещание. Скорее уступка союзнику.

Направлялись они к двухэтажному дому в центре города. Добротное здание из красного кирпича. Это и был штаб отряда. На входе стояли двое американцев из приданной группы. Увидев своих, они просто козырнули проходящим. Без слов.

Внутри было людно и душно. Кондиционер гудел на пределе, но не справлялся с африканской жарой. Кто лежал на раскладушках, кто сидел на ящиках с боеприпасами. Кто-то подключил портативную консоль к 25-дюймовому тактическому монитору, где бежала карта сектора. На столе стояла остывшая еда — смесь американских MRE и российских ИРП — и кружки с крепким кофе.

— О, вернулись! — вскинул руки Винт. Он сидел на диване и играл в приставку с Джоном. Макмиллан уже был внутри. Сидел в углу, методично чистил автомат. Он опередил их на пару минут, чтобы проверить канал связи.

— Играй, — улыбнулся высокий афроамериканец Джон, кивая на экран. Он был связником, приставленным от штаба ГСБЗ.

— Да-да. А ещё, командир, вас штаб ждёт. На закрытом канале.

— Понял тебя — Отмахнулся Морок.

Экран мерцнул, стабилизируясь после скачка шифрования. Перед Мороком возникла сетка из десяти окон. Лица членов Совета ГСБЗ. Высшее командование коалиции в сборе. Волков, Хартман, Черч… Все выглядели уставшими, но парадоксально подтянутыми и свежими.

— Морок на связи. Канал защищён.

— Полевой командир Морок, — произнёс Президент США Элиот Хартман. Он выступал от лица Совета, но взглядом показал на Волкова. Статус «Полевой командир ГСБЗ» даёт носителю прямые полномочия по ведению автономных операций, ревизии тактики и перераспределению техники в зоне ответственности. Без согласования с полевыми генералами. Или же согласование с ними.

— К вашему сектору выдвигается колонна с экспериментальным вооружением, — продолжил Хартман. — Ваша задача: обеспечить приёмку, провести боевые испытания в реальных условиях и предоставить полный отчёт по выявленным недостаткам. Августов ждёт данные.

— Принято. Что ещё? — Держа марку продолжил Морок.

— На границе серой зоны и территории, контролируемой противником, обнаружен крупный улей, — продолжила премьер-министр Великобритании Элеонора Черч. На её экране подсветилась карта сектора. — По данным разведки — это не просто гнездо. Это завод по производству биомассы. Задача: уничтожить.

— Сразу после операции — немедленный отвод сил из сектора, — подключился Президент РФ Волков. Его голос звучал тяжёло, но чётко. — Мы применим экспериментальную орбитальную систему огневого поражения. Вопросы?

— Авиация противника в зоне удара? — уточнил он.

— Эскадрилья «Миражей» вам в подмогу. Обеспечат прикрытие на время эвакуации, — ответил представитель Франции. — Но у вас есть тридцать минут после закладки зарядов. Не больше.

— Вопросов нет. — Морок встал и чётко отдал воинское приветствие. Не как подчинённый генералу. Как равный партнёр, принимающий смертельную задачу. — Задача принята.

Экран погас. В комнате повисла тишина. Морок опустился обратно в кресло, вытянув ноги на всю длину. Гудение генераторов за стеной казалось оглушительным после тишины защищённого канала.

Это не первый раз, когда Совет поручал ему подобные задачи. Его официальный статус — «Полевой командир специального назначения ГСБЗ». Особая категория допуска, введённая для ветеранов, способных действовать в условиях полного тактического хаоса, когда цепочка командования разрушена. Кроме него, такой мандат имели ещё несколько человек на разных театрах военных действий. Но в Африке он был единственным.

Оставшиеся день прошёл без серьёзных инцидентов. Лишь на рассвете следующего дня сводная группа из десятка машин и БМП выдвинулась к блокпосту на границе серой зоны.

Жизнь в лагере кипела, как могла. Поток беженцев из захваченных территорий не иссякал. И это если говорить о живых. Мёртвых находили куда больше. В зоне постоянного риска — невидимки, что рыскали по периметру, и внезапные биологические вспышки.

Отдельную угрозу представлял так называемый «штамм Мицелий» — патоген, мутировавший в условиях экологического коллапса и химического загрязнения зон боевых действий. Он не имел отношения к инопланетному мицелию, но действовал не менее безжалостно: подавлял иммунитет, быстро перерастая в тяжёлую пневмонию или сепсис. Как выяснили учёные, это была земная болячка, которая смогла адаптироваться к новым условиям и перекинуться на людей в ослабленном состоянии.

К счастью, человечество оказалось живучим. У переболевших вырабатывался стойкий иммунитет. На основе их плазмы Виктория Звездова и её команда в «Городе Ноль» разработали вакцину и экстренную сыворотку. Но логистика подвела: даже когда препарат поступал в госпитали, часть пациентов уже не подлежала спасению. Миллионы были потеряны. Алжир, Испания и ряд европейских государств оказались переполнены беженцами. На помощь пришли страны Латинской Америки, взявшие на себя квоты по приёму и размещению потоков, разгрузив европейский фронт.

Нарастающий глобальный хаос удалось сдержать жёсткой мобилизацией. Страны перешли на военные рельсы. Но новая угроза нависла над человечеством — голод. Поля и фермы были выжжены или заброшены, а логистические цепочки рухнули. Неожиданное решение подсказали сами пришельцы. Людям удалось выделить из мицелия безопасный питательный субстрат. В герметичных аграрных модулях и теплицах он начал давать колоссальные урожаи за считанные недели, спасая миллионы от истощения.

Страны коалиции резко нарастили оборонный потенциал, переходя на рельсы тотальной мобилизации. В ход пошли все доступные ракетные комплексы — как современные, так и снятые с глубокой консервации. Со складов времен Холодной войны выкатывали легенды, которые, казалось, навсегда остались в учебниках истории. ЗСУ-23-4 «Шилка» и спаренные ЗУ-23-2 вновь заняли позиции на склонах холмов — их скорострельные пушки оказались идеальным средством против дешёвой мошкары и биодронов. На базы возвращались тысячи гаубиц Д-30 и М-46, реактивные системы «Град» и старые ПТРК вроде «Малютки» и TOW.

Повсюду возводились новые военно-промышленные кластеры. Поток добровольцев с избытком покрывал потребность в новых солдатах.

Постепенно люди осваивали новые системы обнаружения и целеуказания. Какими бы продвинутыми ни были пришельцы, их узлы и базы нельзя было скрыть вечно. Трофейные технологии тщательно изучались и интегрировались. Были развёрнуты многоканальные сенсорные сети, сочетающие новые системы обнаружение кораблей пришельцев. Маскировочные системы пришельцев, которые позволяли рою высаживать малые группы в тылу людей тетерь было остановлено полностью.

Часть 3 Обновка

Утро следующего дня подняло Морока и его парней задолго до рассвета. Гул тяжёлых двигателей нарастал с каждой минутой, заставляя вибрировать грунт в лагере. Звук был непривычным — не рёв дизелей «Тигров» или «Абрамсов», а низкочастотное гудение гибридных силовых установок.

Морок, пытающийся вернуться в прерванный сон, злобно поднялся с раскладушки. Тактические брюки, потёртая майка под разгрузкой, босиком — вот и весь утренний наряд. Оружие, как всегда, лежало в вытянутой руке. Своим тяжёлым шагом он прошёл по спальным местам, пинком будя бойцов.

Недовольные, сонные вояки выбрались на улицу — и замерли. По грунтовой дороге, поднимая меньше пыли, чем обычная техника. Новая техника, армированные ящики с маркировкой ГСБЗ, комплекты экспериментальной брони. Сон тут же испарился, сменившись холодной, собранной сосредоточенностью. Мышцы налились кровью, адреналин вытеснил остатки усталости.

Сперва они увидели колонну из нескольких десятков бронемашин. Угловатые, приземистые корпуса, покрытые матовым поглощающим покрытием. На крыше каждой — новые автоматические турельные модули, на которых темнели стёкла многоканальных прицельных комплексов. Никаких опознавательных знаков, кроме синей эмблемы ГСБЗ на бортах. Сбоку от борта откидывался широкий десантный люк, переходящий в спускной трап.

Броня была матово-чёрной, с характерными скошенными гранями — покрытие, поглощающее радиолокационный сигнал и рассеивающее тепловой след. Машина явно базировалась на шасси российского БТР-82, но была переработана до неузнаваемости: облегчённая геометрия корпуса, композитные экраны, скрытые крепления для внештатного оборудования. Никаких опознавательных знаков, кроме маленькой синей эмблемы ГСБЗ на бортах. Даже в таком виде она выглядела грозно и по-боевому собранно. Двигатель работал почти бесшумно — гибрид на кристаллических ячейках.

Из десантного отсека вышел офицер. На рукаве — повязка ГСБЗ, в руках — стандартный АК-12, явно выданный как эталон для сравнения с новым оружием.

— Майор Петров, командир группы приёмки. Докладываю: партия прибыла в полном объёме. Техника исправна, боекомплект загружен.

Морок принял на баланс основное вооружение и экипировку роты: гибридные АК-12М с электромагнитным дожимом и экзоскелеты «Ратник-3». Безгильзовый патрон обеспечивал стабильную баллистику, а сервоприводы питались от кристаллических энергоячеек. Бронеплиты изготавливались из облегчённых высокопрочных сплавов. Углеволоконные и карбон-керамические модули интегрировались в титановый силовой каркас, обеспечивая оптимальный баланс защиты, подвижности и устойчивости к энергетическому воздействию противника.

Один из бойцов шагнул в рамку «Ратника-3». Сервоприводы откликнулись тихим, ровным гулом, подстраиваясь под биометрию владельца. В этом экзокостюме солдат превращался в ходячую крепость. Бронепластины закрывали тело полностью, оставляя лишь необходимые зазоры в суставах, закрытые гибкими композитными вставками. В промежутках между основными секторами крепились дополнительные керамические экраны — против кинетики и энергетических лучей. Сервоприводы были интегрированы в силовой каркас. Они были выведены наружу брони.

Шлем — массивный, угловатый, с многоканальным оптическим блоком. Камеры, все возможные системы располагались прямо на забрале, сводя «слепые зоны» к нулю.

Помимо колонны новых БМП, на отдельной площадке стояла пара новейших во всех смыслах танков. Они не были ни серийными Т-90М, ни «Арматами» в чистом виде, а представляли собой опытные платформы на унифицированном шасси «Объект-Н». Машины были окрашены в матово-тёмный состав, разработанный для снижения радиолокационной и тепловой заметности.

Основное вооружение — электромагнитная пушка калибра 90 мм. Темп стрельбы оставался низким из-за требований к охлаждению конденсаторов и перезарядке силовых линий: один выстрел в пару десятков секунд. Но мощность выстрела и тип снаряда гарантированно пробивали силовые щиты и усиленную хитиновую броню арахнидов. Орудие стреляло специализированными подкалиберными снарядами. Их сердечник состоял из композитного сплава с вольфрамовым ядром, рассчитанного на сквозное пробитие брони и нанесение разрушительного заброневого воздействия за счёт высочайшей кинетической энергии и контролируемой фрагментации.

Армированные ящики с маркировкой ГСБЗ ломились от сменных бронемодулей, защищённых блоков связи и тактического обмундирования. В комплекте шли новые безгильзовые магазины для гибридных АК, осколочно-фугасные и зажигательные гранаты, а также многоканальные полевые сканеры для обнаружения маскированных целей.

Среди ворожения Морок получил кое что новое. Почти лично для себя. Тяжёлая винтовка. С виду — крупнокалиберное оружие с неоткидным прикладом. На деле это была модернизированная разработка Августова, адаптированная под человеческие габариты. В прикладе размещались кристаллические энерго-ячейки и блок питания. Сам ствол представлял собой направляющую электромагнитного ускорителя. Сердце этой отечественной разработки стреляло 12-миллиметровыми бронебойными снарядами. По факту — тяжёлыми пулями с компактным разгонным механизмом.

Главная особенность оружия, если выразиться точно, — программируемый импульс разгона. Максимальная дальность эффективного поражения достигала почти километра, но гарантированная прицельная стрельба держалась на дистанции в несколько сотен метров.

Возможность калибровать мощность выстрела под разные типы боеприпасов делала ЭМВ-12 по-настоящему многофункциональной. Вставил тяжёлый бронебойный снаряд — вывел ёмкость конденсаторов на максимум, получил пробивной импульс для дальних целей. Если противник вблизи — снижал мощность, заряжал дробь или фрагментирующий патрон для ближнего боя, исключая рикошеты и избыточное пробитие.

За этим стояла не магия, а точная электроника: бортовой контроллер в прикладе перенастраивал последовательность разгонных катушек и длительность разряда кристаллической ячейки под каждый тип патрона. Оператор выбирал режим одним движением, а система сама подбирала оптимальный профиль выстрела.

Всё вооружение этой партии было специализировано под борьбу с арахнидами. Никакой универсальности — только максимальная эффективность против хитина и биомеханики. Гранаты делились на два типа: осколочные РГО-С с усиленным поражающим элементом для открытой местности и объёмного детонацией, для зачистки укрытий и подземных узлов. Термобарический заряд выжигал кислород в замкнутых пространствах ульев, обрушивая тоннели и лишая противника возможности манёвра.

Бронетехника оснащалась специальной многослойной защитой с теплоотводящим композитом. Внешний слой был абляционным — при попадании плазменного луча он выгорал, унося с собой часть энергии. Внутренний слой, насыщенный керамикой и металлической стружкой, рассеивал остаточное тепло и частично отражал излучение. Это не давало полной неуязвимости, но позволяло выдержать несколько прямых попаданий энергетических орудий пришельцев, чего не могла сделать стандартная сталь.

Даже стандартные патроны прошли глубокую модернизацию. В нарушение всех довоенных конвенций и Гаагских запретов, коалиция массово перешла на использование экспансивных и разрывных пуль. Резолюция Совета ГСБЗ № 144 сняла ограничения на применение средств, вызывающих чрезмерные повреждения, в отношении нечеловеческих комбатантов и инопланетных существ.

При пробитии внешних пластин или попадании в сочленения такие снаряды не рикошетили, а деформировались или срабатывали внутри. Пуля с полуоболочечным сердечником раскрывалась «лепестками», создавая мощную гидродинамическую ударную волну в биожидкостях противника. Это наносило катастрофические внутренние повреждения: синяя кровь вскипала, органы разрывало от кавитации, а кибернетические узлы замыкало от попадания металлической стружки. Тварей буквально разрывало изнутри, даже если броня была пробита лишь частично.

Помимо новой техники и личного состава, майор Петров вручил Мороку зашифрованную оперативную депешу и тяжёлый гермокейс. В нём сообщалось о передаче в его распоряжение экспериментального биологического заряда. Боеголовка представляла собой концентрированную смесь земных высокопатогенных штаммов, адаптированных под чужеродную физиологию лабораторией «Город Ноль». В комплекте шёл герметичный контейнер с ампулами-активаторами и таймером замедленного действия. Уровень биозащиты — Патогены II. Никакого риска для людей, только для них.

Приказ поступил напрямую от Нагольникова и Президента РФ. Задача: проникнуть на вражеский транспортный корабль, перевозящий запасы биомассы, и заложить герметичную ампулу с таймером замедленного действия. В идеале — заразить всю партию или ключевые логистические узлы, лишив противника сырья для производства новых юнитов. Использование многокомпонентного коктейля земных патогенов, а не узкоспециализированного вируса, должно вызвать «иммунологический хаос» и не дать рою быстро выработать устойчивость.

Часть 4 План

Командный пункт ГСБЗ располагался в переоборудованном ангаре на окраине аэродрома. Пространство было разделено на рабочие секторы модульными перегородками из армированного пластика и металлической сетки, но это почти не глушило гула голосов. Кондиционеры работали на пределе, пытаясь сдержать африканскую жару, но воздух всё равно оставался спертым, пахнущим озоном, кофе и перегретой электроникой.

Экраны мониторов и тактических дисплеев горели на всю высоту стен, отбрасывая холодный голубоватый свет на лица операторов. Те склонялись над консолями, переговариваясь короткими, отрывистыми фразами, и сливались в единый рабочий ритм. Сквозь эфир непрерывно шли сводки, координаты и приказы. Голоса накладывались друг на друга, создавая белый шум, который опытные штабисты уже не замечали.

В глубине помещения, отдельно от рабочих зон, выделялся огромный тактический стол. Над ним висели голографические проекторы, синхронизированные с двумя интерактивными стенами. На них в реальном времени высвечивались карты сектора, позиции союзных групп и зоны активности противника. Красные маркеры пульсировали там, где шли бои.

В боевом комплекте «Ратник-3» Морок выглядел иначе, чем обычно. Не моложе — страшнее. Экзоскелет сидел идеально, сервоприводы тихо гудели при каждом движении, скрывая усталость человека под броней машины. Он не скрывал холодной уверенности: в этой оболочке он чувствовал себя готовым к любому удару. Шлем был снят, но визоры на груди активны, транслируя данные прямо в сеть отряда.

Помимо ядра отряда (Могила, Макмиллан, Винт), в помещении находились старшие офицеры: командир базы полковник Вегсон и два полковника связи, прикомандированных для координации с группировкой США и РФ. Они стояли у стола, изучая маршрут проникновения. Никаких лишних слов. Только цифры и время.

— Приказ от Совета такой, — Морок провёл пальцем по сенсорной поверхности стола, активируя метку. Красный маркер запульсировал на западном секторе карты. — Мы небольшой передовой группой прорываемся к этой точке. База роя. Она на кромке «красной зоны». В этом регионе нет мелких ульев. Только фабрика биомассы. Собираемой со всей местности.

Он поднял взгляд на полковника Вегсона, стоящего напротив. — Вы, полковник, отвлекаете их на себя. Лобовой демонстрацией силы. Вам в придание группа Петрова с разведкой и новыми машинами. Мои люди переберутся через сектор жуков и проникнут внутрь. Территория Мали.

— Точнее то, что от него осталось, — усмехнулся Могила, склонившись над картой.

— Это да, — кивнул Морок. — Вопросы есть?

— А выходить как будешь? — спросил полковник Вегсон. Его голос звучал напряжённо. План был рискованным: глубокий рейд на километры вглубь контролируемой территории.

— В сторону Мали. Бамако. Идём туда, — Морок провёл линию маршрута. — Есть запасной выход в стороне Кутиалы. Выйдем почти в тылу арахнидов там. Если всё пойдёт по плану.

— «Почти» в тылу — поправил генерал Чан. Он находился далеко от базы, но присутствовал на совещании через закрытый видеоканал ГСБЗ-7. Камера над столом плавно следила за пальцами Морока, отстукивающими короткий ритм по металлу. Затем прозвучал и голос генерала:

— Рискованно. Легче вызвать вертушки и вытащить вас на подходе. Но их новое экранирование и покрытие не дадут сбить наши машины… сразу. А задержка означает потерю группы.

— Так точно, командующий, — хмыкнул Морок. — Я знаю. Но мои люди справятся.

— Ха, — усмехнулся Чан, почти на равных. — Я знаю. Ты последние три месяца по крупицам собирал свою роту. Таких же безбашенных, как и ты сам. И знаешь что? Не подведи.

— Есть, — ответил Морок, усмехнувшись в ответ.

— Я ещё выделю пару рот для отвлекающих действий на флангах, чтобы дать вам больше времени для манёвра и отхода. И подготовим аэрогель для термоизоляции. И невидимок засечь.

— Принято — Подытожил Морок.

Когда совещание завершилось, Морок собрал свой отряд. Почти двести человек. А не сотня, как сказал Чана. Все — ветераны. Кто-то воюет с первых дней вторжения, кто-то втянулся в бой спустя недели. Кто-то служил в регулярных частях, кто-то пришёл из наёмных формирований, кто-то прибыл с других континентов. Объединяло их одно: они выжили там, где другие ломались, и продолжали выполнять задачи, когда штабы теряли связь.

Из этого числа Морок отобрал десятерых. Лучших. Тех, кто готов пойти на смерть. Тех, кто такие же поехавшие как и сам Морок.

Каждый был экипирован в «Ратник-3» и новый гибридный АК, доведя владение оружием, тактикой и действиями в группе до абсолютного автоматизма.

Сам Морок принял тяжёлую винтовку. Медленно, почти по-хозяйски проведя ладонью по холодному матовому корпусу, он тихо, но чётко проговорил:

— На смерть и саму за собой.

Глава 11 - Падение оранжевого шпиля

Часть 1 Серая зона

Как и было запланировано, Морок подготовил три машины. Новые боевые вездеходы на гибридном ходу: мощные тепловые генераторы обеспечивали дальность марша. Кузова под завязку забиты оружием, боекомплектом и полевым рационом.

В группу вошли выжившие ветераны «Отряда Ноль», а также Макмиллан с его людьми. Новобранцы и пополнение тянулись преимущественно к Макмиллану, видя в нём тактического наставника и «старшего брата», готового разъяснить нюансы на месте. Морока же признавали однозначно как командира. Так как пополнение в основном было из стран запада.

На рассвете над серой зоной прошла первая волна дронов. Они выявили и пометили несколько ульев и лагерей роя. Те представляли собой уродливые шпили из хитина, густо оплетённые мицелием.

Задача была проста: спровоцировать и вычислить позиции лазерных установок и генераторов силовых щитов. Как только системы обороны открыли огонь, в дело вступила артиллерия.

Шквал ракет и фугасных залпов превратил всю периферию вражеской территории в сплошное море огня.

Вслед за этим залпы из реактивных установок и аэрокосмических систем накрыли одну из передовых баз противника. Удар был плотным, тотальным. Силовой купол над главным шпилем выдержал лишь первые минуты насыщения. Как только сотня ударных дронов вошла в зону действия поля, щит перегрузился, и машины прорвались к шпилю.

Лазерники и лазерное установки дал залп, но дронов было слишком много. Огневая волна снесла одну из несущих башен шпиля. Конструкция рухнула вниз, увлекая за собой смежные секции. Несколько точных ракет и штурмовых боеприпасов вошли чётко в образовавшуюся пробоину, откуда уже вырывались потоки мошкары и ос.

В образовавшийся коридор пошли передовые отряды Петрова и майора Веслава Геркова. Танки и БМП, работая как тараны, прокладывали безопасный маршрут для пехотных групп. Малая артиллерия, получая целеуказание от зависших над полем боя дронов, выносила удар за ударом, методично добивая уцелевшие узлы сопротивления.

Бои начались в полдень, когда солнце стояло в зените, превращая воздух над саванной в дрожащее марево. Передовые танковые группы под командованием майора Петрова и полковника Веслава вступили в прямое столкновение с меха-гигантами противника. Массивные туши, усиленные хитиново-металлическим панцирем, шли напролом, игнорируя огонь стандартной артиллерии.

Импульсные выстрелы прожигали воздух синими вспышками. Танкисты били точечно: по суставам, оптическим сенсорам и брюшным сегментам, где броня была тоньше. Каждый удачный выстрел электромагнитной пушки останавливал гиганта на месте. Конденсаторы перезаряжались с глухим гулом, но эффективность перевешивала риск.

В это же время орды мелких тварей методично выкашивались пехотой. Стрелковые расчёты в экзоскелетах «Ратник-3», прикрытые боевыми машинами пехоты и модернизированными БМП, создавали плотный эшелонированный огонь. Гибридные АК-12М, крупнокалиберные турели и автоматические гранатомёты перемалывали арахнидов на подступах, не давая роевым волнам сомкнуться и добраться до позиций коалиции.

Безгильзовые патроны с электромагнитным дожимом пробивали хитин насквозь, не оставляя шансов даже самым быстрым арахнидам. Земля вокруг траншей быстро покрылась слоем синей жижи и обломков панцирей. Дым от горелой органики смешивался с выхлопом двигателей, создавая едкую пелену.

Небольшие тактические группы ГСБЗ, состоящие из нескольких машин или отдельных единиц тяжёлой техники, методично выжигали малые ульи. Сначала плотным огнём зачищался периметр, уничтожалось всё живое в радиусе поражения. Затем сами структуры ульев расстреливались, превращаясь в груду обугленных обломков. Подземные мицелиевые тоннели уничтожались сейсмическими и термобарическими зарядами, которые инженеры спускали в пробитые стволы или закладывали в вентиляционные шахты, обрушая подземную сеть.

Эти же группы успешно отстреливали вражеские отряды целыми взводами. Био-гиганты падали точно по отработанной схеме: пробитие суставов, нейро-кластеров, брюшных сегментов. Новая экспериментальная броня уверенно выдерживала энергетические лучи противника. Теплоотводящий композит и керамические экраны лишь обугливались и трескались, но крайне редко пробивались насквозь. Страдали в основном внешние датчики, оптические модули и навесное оборудование, которые легко заменялись в полевых условиях без выхода техники из строя.

К полудню группа Морока вышла в глубокий тыл противника. Серая зона оставалась смертельно опасной, даже несмотря на маскировку. Периодически попадались очаги чужеродной биомассы: одни ещё пульсировали тусклым светом, активно расползаясь по земле и поглощая почву, другие уже были мертвы — поглощены местной растительностью и колониями насекомых.

Морок выглянул из люка машины. В воздухе клубился мелкодисперсный аэрозоль на основе аэрогеля и химических ингибиторов. Вся округа пахла серой, кислотой и чем-то едким. Для людей в штатных фильтрах это не было проблемой — смесь была безопасна для человека, но для арахнидов стала настоящей пыткой. Взвесь забивала их биохимические сенсоры, вызывала острую аллергическую реакцию и удушливый кашель. Точнее то что можно назвать кашлем.

Первыми, кто попал в зону распыления, оказалось небольшое логово «невидимок».

— Колонна, полный стоп. Круговая оборона, — скомандовал Морок по закрытому каналу. Голос был тихим, но чётким. Системы шлема выдавали чистый звук — Впереди, в сотне метров, гнездо «невидимок». Работаем тихо.

Он вылез из машины. К нему тут же присоединились Макмиллан и Могила. Морок перевёл селектор своей тяжёлой винтовки на минимальную мощность. Прицельная дальность в этом режиме составляла около двухсот метров. В магазин были вставлены специальные дозвуковые патроны с уменьшенным зарядом. Достаточно смертоносные для биологических целей и при этом практически бесшумные — без вспышки и звука. Сами же патроны были из семейства дум дум. Попадая в цель, они наносили колоссальный урон.

Аэрозольный купол делал своё дело. Он маскировал химический след людей. Ещё в первые месяцы войны люди поняли: арахниды прекрасно чуют людей на расстоянии, и без химической маскировки любой выход в серую зону превращался в самоубийство. Теперь же они были призраками.

Единственный способ для противника засечь наше проникновение — если хотя бы один выживший арахнид вырвется из зоны поражения и доберётся до основных сил.

Обогнув препятствие, Морок и его отряд залегли за небольшим грунтовым валом, поросшим бледными биологическими наростами и остатками деревьев, едва достигавших пары метров в высоту. Местная флора здесь погибала, уступая место чужеродной органике. Через приборы наблюдения бойцы осматривали небольшую поляну. В её центре возвышалась странная конструкция.

Серо-оранжевый шпиль, каркасом для которого послужило гигантское, давно усохшее дерево. Земля вокруг была усеяна обломками хитиновых пластин, застывшей биосмолы и щепы. Лишь редкие, тускло пульсирующие очаги мицелия ещё цеплялись за корни, медленно деградируя без связи с центральной биомассой улья.

— Тут их с десяток. А может, и больше, — тихо предположил Макмиллан, сверяясь с данными сканера.

— И матка, — добавил Могила, не отрываясь от оптики. — Жива. Видно тепловое ядро в центре.

— Вот и посмотрим, на что они способны, — с нескрываемым холодным удовлетворением произнёс Морок. Палец лёг на предохранитель винтовки.

Невидимки у входа кашляли и чихали, сбиваясь с ритма и демаскируясь. Их оптические сенсоры мерцали, не в силах стабилизировать маскировку в химической взвеси. Кроме них, на стенке узла показался шиповик. Небольшой, бледный он медленно пополз наверх, ощупывая поверхность когтями и нервно подёргивая железами на спине.

В этот же момент из центрального выхода узла выбрался ещё один арахнид. И как раз к логову возвращался патруль: пара наземных пауков и несколько невидимок, которые волокли за собой нечто тяжёлое — останки техники или крупного зверя. Следом, мерно перебирая конечностями, к узлу ползла трёхметровая тварь — гибрид насекомого и многоножки, шириной около метра, с тёмным сегментированным панцирем, усиленным металлическими вставками.

Морок мысленно отметил удачу. Где-то в соседнем секторе, ровно в назначенное время, такой же улей был превращён в груду обломков. На горизонте столбом поднимался чёрный густой дым

— Пора, — команда прозвучала тихо, но отряд отреагировал мгновенно.

Бойцы зафиксировались на позициях и открыли прицельный огонь. Очередные выстрелы из новых гибридных АК-12М рвали биомассу одну за другой. Хитиновые пластины крошились под бронебойными пулями с электромагнитным дожимом, придавливая арахнидов и пауков к земле.

Шипомёт взвизгнул, разворачиваясь в сторону вала. Живые стволы поднялись, тварь уже брала прицел. Морок вскинул тяжёлую винтовку, вывел селектор на средний импульс. Выстрел. Глухой удар, сухой треск композита. В следующую секунду снаряд пробил грудной щит, нанеся катастрофические внутренние повреждения. То ли от разрушения нейро-узлов, то ли от болевого шока, тварь дёрнулась и рухнула вниз, разбившись о грунт.

Ещё один выстрел — и туша паука опрокинулась на бок. Конечности судорожно поджались, словно у обесточенного механизма, и он безвольно рухнул на землю.

Патруль и охрана периметра были уничтожены за считанные секунды. Группа начала спуск с вала. Морок на ходу переключил винтовку на повышенную мощность, вставив магазин с разрывными боеприпасами. Следом защёлкнул запасной со стандартными бронебойными. Это новое оружие ему безумно нравилось. Он сам был фанатом винтовок и ружей. А то что он держит руках Он был уверен, что Нагольников приложил к этому руку.

Сенсоры «Ратник-3» мгновенно подсветили в поле зрения три цели. Системы комбинированного наблюдения зафиксировали искажение воздуха и тепловые аномалии «невидимок», несмотря на химическую дымку. Через мгновение их накрыли плотным огнём. Морок выстрелил. Снаряд ударил в центр тела, и тварь буквально разорвало пополам. Осколки хитина и жидкости разлетелись в стороны, оставив на земле лишь две мёртвые половины.

Главное оружие против подобных укреплений, помимо артиллерии и ракетных залпов, — вакуумные (термобарические) заряды. Проверенное средство, отработанное ещё в прошлых конфликтах и адаптированное инженерами «Города Ноль» под новую физику цели.

Два бойца втащили тяжёлый баллон в широкий вход пещеры, уходящий вниз метров на десять. Нажатием рычага они открыли клапан, стравливая специализированную топливную смесь в воздух. Сам баллон резким ударом ноги покатился вглубь тоннеля.

Суть такого заряда проста: когда газ заканчивается, внутренний датчик давления запускает запальный механизм, который поджигает всю топливную взвесь в замкнутом пространстве логова. Смесь непростая. Пока она распыляется, она активно смешивается с кислородом, создавая густой аэрозольный туман. В момент детонации происходит мгновенное сгорание, которое выжигает весь доступный кислород и создаёт кратковременное, но разрушительное барическое разрежение. Вакуумный эффект способен обрушить даже усиленные биополимерные перекрытия, не говоря уже о биологических тканях и хитиновых конструкциях.

Топливная смесь выгорела за считанные секунды. Мощный взрыв, вместе с хлопком. Лишённый внутренней опоры остов узла сложился как карточный домик, уходя вниз, в образовавшуюся провальную воронку глубиной около двадцати метров. Земля ещё дрожала, оседая на месте взрыва, но вокруг уже воцарилась мёртвая тишина.

Часть 2 Новости государства

Президент РФ Александр Волков сидел перед Августом. Он же демонстрировал новые сводки: графики производства, схемы технологий, отчёты разведки. За время пребывания высшего руководства в подземном комплексе формальности стёрлись.

— Что сегодня, Никита? — Волков позволил себе лёгкую усталость в голосе. Только здесь, за гермодверью, в личном кругу.

— По производству, — Августов поправил очки, взгляд бегал по строкам кода. — Начали поставлять новое произведённые мощности. А также расширяем Город Ноль. Будет выстроено еще два района.

— Это ясно. Дальше.

— Новое оружие помаленьку входит в оборону. Первые партии гибридных АК и экзоскелетов идут фронтовикам. Как и броня, и техника. На данный момент этого мало. Но уже хоть что-то.

— Что по авиации? — Волков постучал пальцами по столу, что стало уже привычкой. — За последнюю неделю «охотников» было больше обычного. Думаешь, разведка? Фёдор?

Через одно место сидел Фёдор Нагольников. Он сидел в одной майке-тельняшке и военных штанах и тапочках военного образца.

— Так себе, — он потёр лицо ладонью. — Мобильные группы вычисляют арахнидов. Сбиваем корабли. ПВО работает на всю. Но их столько, что пришельцы больше не летают поодиночке. Теперь только группы по пять–десять машин.

— А сколько сбиваем?

— Так... в отчёте... — Нагольников сверился с планшетом. — Два-три. Если повезёт, то можем и всю группу.

— Компонентов достаточно, — продолжил Августов. — Мы уже десяток ангаров собрали с их кораблями. Столько материалов, что можем прямо из их оборудования делать корабли.

— Так и делаем, — недовольно ворча, ответил Воронов, устало откинувшись в кресле. Ученый выглядел ещё хуже остальных. — Новые реакторы, оружие и техника пока на основе их компонентов идут. Своих эрзац производств мало. Пока.

— Да-да-да, Ворон. Знаю. Но только часть. Остальное всё ещё новое. Так это, о чём это я...

— Авиация, — подсказал Нагольников.

— Да. Благодарю. Авиация производится в два раза больше, чем было. Почти пятьдесят машин в месяц. Это новые модели с энерго-реакторами и кристаллическими батареями. С новыми системами наведения и анализа. Как и покрытия.

— Это уже хорошо. Только надо больше, — Волков нахмурился.

— Тут проблема, Верховный, — начал Нагольников. — Фабрики и заводы, карьеры и добывающие предприятия строим. Беженцы из Африки и Европы едут дальше от красных зон. За пару месяцев нарастим огромное производство. Всего. Но нету людей. Пилотов мало. А их обучение даже сейчас, на форсированных масштабах... их всё равно не хватает.

— Понятно. Никита, — Волков повернулся к Августову.

— Да?

— Нужны тренажёры для пилотов. Виртуальные симуляторы. Сможете переключиться?

— Верховный, — устало сказал Воронов. — Мы и так заняты оружием. Нам не хватает людей и времени.

— Понял, понял, — отмахнулся Волков. — Найдем ресурс.

— А если попросить союзников? — предложил Августов. — Закажем им производство симуляторов, там по деталям, а тут уже в России соберём.

— Ты хочешь, чтобы мы обратились к Западу? — с сомнением спросил Нагольников. — Ты уверен? ГСБЗ — одно дело, а технологии...

— Ну, мы вроде как союзники. Тут инопланетное вторжение, — пожал плечами учёный.

— Я подумаю, — сказал Волков.

В этот момент в кабинет вошла Звездова. Рассыпанные короткие тёмные волосы, следы усталости на лице, белый халат поверх комбинезона. Но взгляд такой, что всё стало ясно: она только что из лаборатории, и у неё есть новости.

—Эврика!

Голос Виктории прозвучал хрипла, но громко, но в напряжённой тишине кабинета его услышали все. Звездова выглядела измождённой: одежда висела мешком, под глазами залегли глубокие тени, но взгляд горел лихорадочным, почти неестественным блеском. Будто за последние часы она прожила несколько жизней.

Августов тут же театрально уступил ей место перед экраном.

— Детали, Вика.

— Я выяснила механизм адаптации, — она оперлась о стол, чтобы не дрогнули колени. — Мы все ломали голову, почему они так быстро адаптируют иммунитет. Данные с Дальнего Востока, Африки, Латинской Америки показывали одно: земные патогены перестают работать через неделю. Но когда я изучила эмбрионы, извлечённые с транспортных кораблей, картина изменилась. В них уже была встроена адаптированная земная микрофлора.

Волков выпрямился в кресле.

— Поясни.

— Перед откладкой Королева вносит в яйца образцы захваченных бактерий и вирусов. Те, кто выживает в этой агрессивной среде внутри оболочки, вылупляются уже с готовым иммунным шаблоном. Они передают его всему следующему поколению. Своего рода биологическая симуляция в реальном времени.

— Неожиданно, — выдохнул Волков, растирая переносицу.

— Именно. И тогда наше биооружие перестанет работать почти мгновенно. Как только они поймут состав смеси.

— Да. Но мы уже работаем над контрмерами. У нас есть варианты, — Августов посмотрел на Волкова. — «Иммунологический хаос» ещё должен сработать.

Дверь открылась. В помещение вошёл боец в форме ВС РФ, лейтенант охраны.

— Товарищ Верховный Главнокомандующий! — чётко отчеканил солдат. — Заседание Совета через десять минут.

— Как раз вовремя, — устало сказал Волков, поднимаясь. — Никита, Вика готовьте презентацию.

Зал совещаний снова сменил обстановку. Теперь это был обширный конференц-зал с десятками кресел и защищённых терминалов. Здесь собрались высшее руководство РФ и представители союзных государств, включая Белоруссию.

— Ну что, Саш, — перед Волковым стоял солидный мужчина в возрасте. Григорий Балдуев, президент Республики Беларусь. — Опять с западниками говорить.

— Гриш, не начинай. Я думал, ты уже улетел в Минск.

— Охотники. Рейсы отменили. Посижу у тебя ещё чуток.

— Оставайся сколько надо.

Когда все заняли свои места, экраны по периметру активировались. Перед Волковым появились десятки лиц. Представители стран, лидеры военных и экономических блоков, коалиции. Связь шла через резервные спутниковые каналы и наземные линии.

Первая часть заседания вошла в рабочую колею. Экраны мерцали сухими цифрами телеметрии, голоса докладчиков сливались в монотонный гул. В основном обсуждали артиллерийские резервы: стандартизацию снарядов 152 мм и 155 мм, распределение экспериментальных партий боеприпасов для сектора.

Отдельно рассматривали зоны патрулирования воздушного пространства. Генералы спорили о плотности покрытия: «Панцири» и «Торы» работали на пределе, сбивая транспортники, но «охотники» противника становились агрессивнее.

На заседании велись острые споры о переброске сил. Обсуждалось строительство новых военных транспортов и массовое переоборудование гражданских судов под нужды коалиции. Отдельно стояла острая проблема с беженцами. Их становилось всё больше. Основная масса уже сосредоточилась в Европе и Латинской Америке. Страны Южной Азии, включая Россию, также принимали людей, но в значительно меньших объёмах.

Значительная часть сил коалиции была развёрнута именно в Латинской Америке. Там находились обширные, малонаселённые регионы, пригодные для создания укреплённых поселений и логистических хабов. Этот поток пришлось взять под жёсткий контроль. Возводились целые города-лагеря, куда перемещали миллионы беженцев. Колоссальная военная мощь уходила на охрану периметров, фильтрацию и контроль массовых скоплений. И как бы люди ни бежали от пришельцев, среди них оказывались и те, кто шёл против собственного вида: фанатики, маргиналы или просто бандиты, использующие хаос и ресурсы коалиции в своих целях.

Часть 3 Операция разгром

Морок и его отряд достигли холмистой гряды, которую в мирное время называли Каменными увалами. Утёсы, густые леса и поля высокой травы, колыхавшейся на ветру, словно море.

На господствующей высоте залёг весь отряд. Машины пришлось отогнать в укрытие, в километре от передовой. У машин остались лишь двое бойцов — для охраны техники и быстрого выдвижения на случай экстренной эвакуации или огневой поддержки.

Все бойцы были полностью экипированы для глубокого рейда. Ратник-3 позволяли нести вдвое больше боекомплекта и снаряжения, чем обычный пехотинец. Каждый был обвешан магазинами, гранатами, сканерами, а на спинах крепились объёмные тактические рюкзаки.

Впереди возвышался комплекс из трёх шпилей. Центральный — самый крупный, два боковых — ниже, с приплюснутыми куполами. Со стороны конструкция напоминала гигантское мангровое дерево. Только корни были основой для куполов.

Поверхность комплекса была тёмной, с тускло переливающимися оранжевого оттенками. Стены сплетались из многослойных хитиновых и металлических пластин, сцементированных биосмолой. Комплекс возводился специализированными кастами Роя: «Строителями» и «Инженерами». Первые выполняли роль тяжёлых рабочих: добывали ресурс, таскали конструкции, формировали каркас. Вторые были сложнее. Они занимались технологиями роя. Произведённые мощности, оружие, машины и все подобное.

В основании комплекса, с левой стороны, возвышалась вытяжная шахта, из которой клубился густой пар с примесью химических испарений. Там располагался перерабатывающий цех. Коалиции уже удавалось находить и ликвидировать подобные узлы. Внутри «Строители» и их усиленные версии сбрасывали руду и органику. Специализированы машины перерабатывали все в материалы пришельцев. Рой вырыл у подножия холма глубокий карьер, а тяжёлые био-машины и рои дронов непрерывно доставляли добычу к перерабатывающим линиям.

Внутри цехов «Инженеры» занимались выпуском бронепластин, корпусных элементов и сложного оборудования. Особое внимание уделялось кристаллическим модулям питания и живым культиваторам мицелия, которые служили основой всей инфраструктуры Роя.

Вся местность вокруг комплекса и далеко за его пределами была затянута плотным слоем мицелия. Белоснежная грибница покрывала землю, камни, остатки техники. Сквозь неё пробивались хищные растения, напоминающие увеличенные венерины мухоловки, и гигантские грибы, но высотой в человеческий рост и выше. В некоторых местах виднелись влажные кольца с концентрированной органикой и слизистым субстратом — их регулярно обслуживали специализированные юниты роя.

По поверхности мицелия медленно ползли существа, которых люди прозвали «Пожирателями» или «Сборщиками». Гигантские кольчатые черви длиной под десять метров и высотой в несколько метров. При каждом движении их чешуйчатые тела издавали влажное бульканье. Они перерабатывали всё: отмирающий мицелий, насекомых, мелких арахнидов, тела павших бойцов и трупы сородичей. Другие экземпляры поглощали древесину, траву и верхний слой почвы.

Насытившись, «Пожиратели» направлялись к технологическим шлюзам завода. Процесс сброса материала напоминал линьку: старый хитиновый панцирь и отмершие слои отделялись, отправляясь в реакторы, а обновлённые, покрытые свежей слизью особи снова выползали на поверхность, начиная новый цикл сбора ресурсов.

Вокруг шпиля тянулись сплошные защитные стены высотой около семи метров. Периметр патрулировался непрерывным потоком тварей: в основном лёгкие пауки и крабы. По стенам полазали шиповики. А из позов выглядывали энерго пушки.

У подножия стен медленно курсировали мехи-гиганты. За ними тянулись орды более мелких тварей. Мошкары не было видно. Вообще. Небо было чисто от неё. В вышине рыскали только охотники да отдельные отряды ос.

— Так как мы проникнем на завод? — спросил Могила. Его голос в канале связи звучал глухо, искажённый фильтрами шлема.

— Диверсией, наверно — ответил Морок.

— Ёб тель моптель, — выдохнул кто-то из ветеранов. — Там тысячи жуков и киборгов. Охрана плотная.

— На «Сборщике», — отрезал Морок. Он резко придумал план, когда увидел патруль со сборщиком.

— Поясни, — попросил Макмиллан.

Морок повернулся к отряду. Под шлемами не было видно лиц, но по глазам — ещё как. Те, кто давно служил с ним, не просто не испугались. Наоборот, в их взглядах вспыхнул холодный азарт. А вот новички выглядели бледными.

— Слава богу, не воняет, — пробормотал Джон, проверяя герметичность воротника в третий раз.

— Да заткнись, — прошипел Морок.

План был безумным. Они залезли внутрь «Пожирателя» — гигантского био-комбайна противника. Как это сделать? Просто. Вырезали люк в хитиновом панцире, забрались внутрь и загерметизировали пролом пеной. Почему их не засекли? А вот как раз засекли. Сопровождающие червя патрули были уничтожены первыми. Прибывшие твари тут же начали ожесточённо защищать «Сборщика», не давая приблизиться ни кому. А вся местность была усеяна арахнидами. Им даже в голову не могло прийти, что внутри биомеханизма спрятались живые люди. Или кто-то вообще.

Червь перемалывал всё, что попадало в пасть, превращая в единую биомассную смесь, смешанную с ферментами и кислотами. Это был живой симбиотический реактор: внутри его желудка железы расщепляли органику и металл до питательного субстрата. Вся эта едкая, насыщенная веществами масса застывала как жир у человека. А после просто сбрасывалось.

— Дышать… дышать… — часто повторял Алан, один из бойцов Макмиллана. Его голос дрожал.

— Блевать… бульк… бульк, — усмехнулся кто-то из бойцов, пытаясь разрядить обстановку.

— Тише! — прорычал Морок. — Все заткнитесь!

Он быстро ввёл команду на внутренний интерком. Костюмы «Ратник-3» были оснащены встроенными химическими нейтрализаторами, системами обеззараживания, принудительной вентиляции и фильтрации. Морок активировал одним нажатием инжектор. Автоматика впрыснула бойцу противорвотное.

Ворота ангара медленно отворились, и тёмная биомасса поползла в лагерь. У подножия стен, ровными шеренгами с чёткими интервалами, застыли тяжёлые меха гиганты. Между ними неспешно шагали патрули — дюжина кибернетических арахнидов на каждом участке. Отдельно, в стороне от строев, стояли энергетические турели. Ещё дальше стояли охотники.

Десяток тяжёлых машин-носителей обслуживал сотни арахнидов, подтягивая биополимерные кабели и перезаряжая кристаллические буферы. Никакой суеты. Чёткая, отлаженная логистика врага.

Морок наблюдал за всем этим через гибкий оптоволоконный зонд, выведенный через щель в панцире «Сборщика». Изображение транслировалось прямо на визор шлема. Он методично считал: био-гиганты. Маскированные единицы. Склады с герметичными контейнерами и коконами-яйцами. Пространство выглядело на удивление хаотично, лишь редкие логистические кластеры выдавали скрытую структуру производства.

Зонд плавно развернулся, и Морок замер. Новый объект.

Высокий, стоящий на двух мощных опорах с утолщёнными, усиленными коленными суставами и вытянутым торсом. Корпус был утыкан неизвестным вооружением и шипами, спаянными из хитина и панциря.

Новый мех — мелькнуло в голове Морока.

Процесс линьки начался с сухого треска, похожего на ломку камня. Панцирь «Сборщика» медленно отходил от тела, отслаиваясь слой за слоем. Всё длилось минут семь, пока резкий внутренний спазм не вытолкнул основную массу отходов наружу.

Оптический зонд скользнул в проём. Морок резко откатился назад, уходя с линии возможного обзора. Сброшенный «груз» — плотный кокон из отработанной биомассы и хитина, по габаритам напоминающий био-гиганта, но без конечностей — волоком потащили к перерабатывающей линии. На конвейере такие же сброшенные фрагменты оболочек и био-ткани дробились и сбрасывались в чан, где всё перемалывалось в однородный питательный субстрат. Вокруг — ни одного охранника. Это насторожило Морока. Но расширенный сканер лидара, прочёсывающий периметр, не показал никого, кроме рабочих гигантов и автоматических манипуляторов.

— Выходим, — коротко бросил он в канал.

Бойцы вылезли из укрытия, с ног до головы покрытые липкой биомассой. Густая слизь облепила руки, ноги и торс, скрывая контуры брони. Для дополнительной маскировки каждый боец был обработан специальным аэрозолем из комплекта «Ратник-3». Химический состав полностью подавлял человеческий запах и имитировал феромонный фон Роя, делая их «своими» для любых биосенсоров врага.

Морок был удивлён, сколько облегчён. Завод по производству биомассы почти не охранялся. Под ногами попадались лишь редкие группы «раков» — тихоходных наземных сборщиков, курсирующих строгими парами по заданным маршрутам.

— Типа патрули, — усмехнулся Могила, настраивая оптику шлема. — Даже без спрея мы бы тут прошли. Парадным входом вошли, и никто бы не заметил.

— Ага, — коротко ответил Морок. — Не расслабляться.

Отряд скользил по узким проходам, техническим туннелям, просачиваясь между несущими стенами и редкими органическими узлами, пронизывающими заводскую структуру. Биополимерные тяжи пульсировали тусклым светом, перекачивая питательный субстрат между цехами.

Движение давалось неожиданно легко. Патрулей почти не было. Цеха были забиты сырьём или уже готовыми резервуарами с биомассой. Квадратные контейнеры с прозрачными вставками: внутри пульсировала мутная зелёная жидкость. Цистерны перемещали машинные «крабы» с модифицированными конечностями-захватами, адаптированными под подъём тяжёлых ёмкостей.

Скрываясь в тенях, Морок и его люди вышли к целевому отсеку. Линия, где в огромных чанах биомасса бурлила, проходила термообработку и финальную стабилизацию. Пар поднимался клубами, скрывая фигуры бойцов.

Макмиллан извлёк герметичный контейнер с патогеном. Морок вскрыл две ампулы, откалибровал дозировку по встроенному таймеру и высыпал содержимое в ближайший технологический бак. Продолжая методично вскрывать ампулы, он вылил концентрат в основную магистраль. Синяя жидкость зашипела, смешиваясь с зелёной биомассой.

Дальше отряд забрался на второй уровень завода куда по туннелю вышли в шпиль. Отряд двигался медленно, сканируя каждое отверстие и технологический разлом, ведущий наружу. Снаружи царила неестественная тишина. Слишком глубокая для работающего завода. В этот же миг внутрь проскользнула тень. А за ней появилась оса.

Люди среагировали мгновенно. Стоило твари развернуть головку в их сторону, как раздался щелчок выстрела. Скаут замертво рухнул на пол. Теперь бойцы в спешке тащили тушу в тень, стирая следы и пряча тело как могли.

— Они знают, — тихо сказал Могила, проверяя датчики. — Это был не случайный патруль.

— Понимаю, — отрезал Морок. Хмуро и недовольно. Это и так было ясно. И теперь придется спешить.

Понимая, что медлить больше нельзя, Морок принял жёсткое решение. Темп марша резко возрос. Цель — один из аварийных шлюзов над реакторным отсеком. План был предельно прост: подняться на уровень выше реактора, вскрыть пол, сбросить заряд в технологическую шахту или вентиляцию, уничтожить центральный узел, отправить сигнал штабу и уйти, используя детонацию как прикрытие для отхода.

Следующую переборку вскрыли ломами и усилием нескольких пар рук. За ней открылось широкое помещение. В его центре, прямо из пола, вырастал массивный шпиль — пульсирующий стержень из хитина и металла, уходящий ввысь в потолок.

У основания шпиля толпились арахниды. Множество строителей суетилось вокруг хитиновых опор, восстанавливая повреждённые сегменты. Пара инженеров копошилась в технических узлах, а периметр контролировали несколько кибернетов.

— Контакт! — рявкнул Морок, занимая позицию.

Стволы заговорили первыми. Морок снял предохранитель тяжёлой винтовки. Бронебойные сердечники и кумулятивы рвали хитино-металлическую броню. Кибернеты рухнули, не успев дать залп.

Лишившись прикрытия, масса строителей пошла в лобовую — без тактики, просто по инерции коллективного сигнала. Картечь рвала биомассу, не оставляя шансов на регенерацию. Инженеры вообще не имели боевых инстинктов: они тупо шли вперёд, даже не пытаясь укрыться.

Двое из отряда получили ранения. Энерголуч скользнул по груди одного из бойцов. Рассеивающие пластины «Ратника-3» приняли основной удар на себя. Боец остался в строю, хотя ожог был серьёзным. Медик мгновенно нанёс термогасящий гель, блокирующий передачу жара и кристаллизацию металла на швах.

Среди обрубков биомассы змеилась разорванная силовая магистраль — прямой фидер от реактора к узлу. Морок кивнул на толстый кабель, пульсирующий бледно янтарным светом.

— Винт. Кабум — Скачаз морок указывая на магистраль.

— Кабум, — хрипло отозвался винт.

— Да, Винт. Кабум.

Винт достал брикет. Новой боевой смеси. Всего три килограмма, но тротиловый эквивалент — тридцать. Помесили его в труб или меж стенную прореху. Опустив низ на верёвке с кабелем детонации.

— Все отходим! — скомандовал Морок. — Жрец, дай сигнал наверх. Пусть тут все начинают утюжить.

— Есть! — отозвался Жрец.

Он мгновенно активировал аварийный протокол эвакуации и отправил сигнал в штаб.

Стоило Мороку дать команду на отход, как из боковых ответвлений полезла тварь. Десятки пауков и шипов вырвались из теней, перекрывая проход.

— Контакт! — рявкнул кто-то из замыкающих.

Отряд открыл огонь на поражение. Новое вооружение дало невообразимое преимущество. Арахниды гибли, как в тире. Экспериментальные патроны с электромагнитным ускорением раскалывали хитин вдребезги. Туши отбрасывало чудовищной кинетической энергией, забивая проход телами.

Отряд отступал в противоположном направлении, прочь от реактора. Люди нырнули в широкий штрек, уходящий глубже вниз.

Арахнидов было много. Плотина из тел нарастала с каждой секундой. Но шли только пауки и редкие шипы. Гранаты рвались одна за другой, разрывая туши на куски. В ход пошли химические дымовые шашки. Фактически — едкий аэрозоль с нейротоксичными добавками, парализующий дыхательные тракты членистоногих. Но действовал он не всегда и не на все виды.

Пока отряд Морока уходил, вдали загрохотала тяжёлая артиллерия. Земля содрогнулась. Потом начались взрывы. ГСБЗ открыли огонь по периметру базы. Но это было только каплей в море. Системы обороны Роя начали работать. Силовые поля пожирали весь урон. Системы обороны сбивали всё остальное.

— Мля, — прошипел Морок, перезаряжая винтовку. Щелчок затвора прозвучал громко в паузе между выстрелами. — Винт. Давай.

— Мы близко. Нас заденет!

— Выбора нет. Активируй.

— Давай, — Крикнул Джон, выдавая весь магазин в наседающую тварь. Ствол гибридного автомата раскалился.

Винт не стал жмуриться. Он лишь активировал затемнение визора и нажал на кнопку детонатора. Мгновение тишины. Потом — ударная волна. И падение.

Уровни начали рушиться. Но не сразу. Сначала пошли трещины, биополимерные рёбра заскрипели и поползли вниз.

А люди помчались наверх. Выжимая из сервоприводов экзоскелетов всю доступную мощность. Индикаторы «Ратника-3» предупреждали о перегреве, но Морок игнорировал их.

— Вперёд! Не оглядываться! — орал он в канал.

Но спастись не удалось. Перекрытие не выдержало нагрузки. Весь уровень рухнул, похоронив под собой отряд.

Морок отряхнулся. Воздух был забит взвесью из хитиновой крошки, композитной пыли и органических частиц. Фильтры «Ратника-3» работали на пределе, предупреждая о загрязнении. Бойцы лежали вповалку. Тактический дисплей шлема высветил сводку: из десяти человек один погиб безвозвратно — Кевин, один из парней Макмиллана. Остальные получили ранения разной степени тяжести. Боеспособны на сто процентов остались только он сам и Джон.

— Шеф, — хрипло позвал Джон, помогая подняться Макмиллану. Американец хромал, держа руку на пробитом бедре.

— Дело табак, — сказал Морок. Он поднялся. Тяжёлая ЭМ-винтовка была сломана — ствол погнут ударом плиты. Он подобрал гибридный АК-12М товарища, передёрнув затвор.

Из пострадавших лишь двое не могли держать оружие. Остальным вкололи боевые стимуляторы из аптечек «Ратника-3». Авто-инъекторы шипели, вводя коагулянты и обезболивающее.

Быстро оценив обстановку, Морок не увидел выхода. Они оказались на первом уровне. Обширное помещение с неровными конами, линиями проводов и кабелей из органического вещества в виде трубок, идущей по всему помещению.

— Мля. Выхода нет. Завалило наглухо — Большая часть обломков завалили вход.

— Взрывчаткой долбанём. Стену, — прохрипел Могила. Он сидел, прислонившись к углу.

— Да. Я уже понял. Сукин ты сын, — Усмехнулся Морок держа себя в руках.

Он собрал всю оставшуюся взрывчатку в виде двадцатисантиметрового бруска пластичного ВВ. Прилепил к стене. Подключил детонатор.

Отойдя и оттащив людей подальше, Морок стал долбить стену. На удивление материал оказался податливым, мягким. Тогда он вырвал небольшое углубление, в которое заложил взрывчатку. Отойдя совсем за кусок пола, лежащий на горе обломков, тот нажал на детонатор.

Стена вылетела наружу с глухим хлопком. Снаружи дела обстояли не лучше. Буквально. Энергетический барьер Шпиля был уничтожен после подрыва реактора. И теперь вся мощь артиллерийской подготовки ГСБЗ обрушилась на оголённый сектор. Земля дрожала от разрывов калибра 152 и 203 мм. Дроны и ракеты утюжили буквально каждый метр.

Весь периметр базы был изрыт воронками. Небо затянуло чёрным дымом и шлейфами разрывающихся ракет. Зенитные модули противника ещё огрызались, сбивая часть боеприпасов, но насыщение огня превысило их пропускную способность. ПВО захлёбывалось.

Площадка опустела. Лишь редкие группы кибернетов и лёгких арахнидов метались к траншеям и остаткам укреплений.

Поймав момент затишья между залпами, Морок дал команду.

— Вперёд! Бегом!

Глава 12 - Путь сквозь паутину

Часть 1 Помощь неба

Штаб войск ГСБЗ

Марк сидел за пультом управления дроном. Американский MQ-9 «Рипер» — всего десять машин шли к цели, к шпилю, который остался без энергощита. Воздух над целью был раскалён, но дроны шли сквозь помехи, транслируя картинку в реальном времени.

Сбоку от Марка сидел Николай. Солдат ВС РФ, в составе ГСБЗ. Что смущало Марка: новичок оказался более способным в управлении машиной, чем он, специалист с пятилетним стажем. Николай держал фокус чётче, меньше реагировал на шум в эфире.

Марк взглянул на основной экран, мониторя площадь вокруг шпиля. Тепловизор выхватил движение среди обломков.

— Какого… Николай, смотри. Сектор четыре-ноль-восемь.

— Вижу, — Николай быстро навёл камеру. — Тепловые сигнатуры. Группа людей. Броня… «Ратник».

— Что там у тебя? — Позади возник командующий дроновой группой, майор Верн. Он смотрел через плечо операторов.

— Отряд Морока замечен, — доложил Марк, не отрывая глаз от монитора. — Они живы. Выходят на точку эвакуации.

Верн помолчал секунду. На экране вспыхивали разрывы артиллерии, но маленькие фигурки в экзоскелетах продолжали движение.

— Ферн! — резко скомандовал он связисту. — Доложи наверх: оперативник Морок жив. Команда — прикрыть их. Машины не жалеть.

Морок и его отряд мчались через огонь, металл, хитин и оплавленные биополимеры. Обходя завалы и перебираясь через обломки, они двигались к стене. В ней уже зияла огромная пробоина, пробитая артиллерией.

В небе их прикрывала эскадрилья дронов типа MQ-9 «Рипер». Две машины выпустили ракеты с лазерным целеуказанием, уничтожив двух меха-гигантов и создав огненный коридор для отхода. В то же мгновение оператор направил ударный дрон в боковой шпиль, точно в отсек ПВО, где стояли энергетические турели. Взрыв погасил их, оставив небо чистым.

Морок тащил Винта — тот был ранен в ногу при обрушении. Впереди из-за угла выскочил паук. Джон дал очередь из гибридного автомата, мгновенно превратив тварь в решето. В небе мелькнули силуэты более мелких дронов. Не «Риперы. Два дрона врезались в пару пауков, разорвав их на куски кумулятивным зарядом.

У самых стен бойцы открыли огонь по остаткам тварей. В небе ещё один «Рипер» пошёл на снижение, добивая цели пушкой. В это мгновение энергетическая турель поймала его лучом, но другой дрон уже уничтожил установку парой ракет.

Крупный калибр прошёлся по юнитам Роя с такой силой, что многих перемолол их в решето из которого вытекает кровь.

За стеной же было не лучше. Огневые воронки, груда искорёженной хитиновой брони и обгоревшие остовы биомашин Роя заполняли пространство. Вдали неслись две бронемашины, выделенные под эвакуацию. Они шли полным ходом к пролому в стене, оставляя за собой дымную завесу. Автоматические турели непрерывно поливали преследующих тварей.

В самом проёме было нелегко. Сама стена была полой, где прятались юниты Роя.

Выстрел. Голова кибернета разлетелась на осколки. Энергетический импульс от умирающего тела коротнул оружие кибирнета, выжигая двух ближайших пауков.

— На выход! — крикнул Морок, таща бойца.

Пока Морок обеспечивал эвакуацию группы на земле, в небе разворачивалась масштабная воздушная операция. Майор ВВС Франции Эммануэль Ожье, переведённый в авиационное крыло ГСБЗ, шёл в составе ударной группы из десяти «Рафалей» и «Миражей».

На подступах к шпилю они состыковались с эскортом из F-16 и Су-35, оснащённых новым ракетным пакетом, адаптированным под Рой. Общее число машин в боевом порядке составило двадцать три. Единый контур управления ГСБЗ позволял технике разных стран работать как единый кулак, игнорируя языковые и системные барьеры.

Столкновение началось почти сразу: навстречу поднялось около пятидесяти охотников роя. Часть из них относилась к новой модификации, несущей компактное оружие ближнего боя, специально адаптированное против манёвренных истребителей.

Бой вспыхнул мгновенно. В первых же минутах коалиция потеряла несколько ведомых. Со стороны Роя в ответном ударе было сбито всего одно судно, но ситуация быстро выровнялась, когда в поддержку авиации подключился дивизион ПВО. ЗРК Тор и Панцирь, И Патриот координирующие огонь через единый тактический контур с позиций мотострелкового батальона.

Одна боеголовка с детонировала прямо у двигателя, разворотив корпус изнутри. Ещё три истребителя вели плотный огонь из автопушек, срывая манёвр и прошивая хитиновые пластины. Один охотник потерял тягу, начал беспорядочно кувыркаться и стремительно пошёл вниз, оставляя за собой шлейф дыма.

Два Су-35 накрыли одного «охотника», буквально разорвав его кинетическим ударом и ракетным залпом. Ещё пара «Миражей» выпустила ракеты на предельно малой дистанции, ликвидировав пару целей в ближнем манёвренном бою.

Новые ракеты, обновлённые системы наведения и подвесные прицельные комплексы дали людям то, чего им так не хватало в первые месяцы войны: возможность уверенно работать на коротких дистанциях и эффективно сбивать высоко-манёвренные корабли. Наземные дивизионы так же записали десяток целей на себя сбивая невезучие цели.

Морок высунулся из люка, удерживая равновесие на броне. Они ещё пять минут неслись по лесной дороге, продираясь сквозь густой подлесок. Позади, разрезая воздух, их преследовали осы.

Очередь за очередью — пули просекали листву, срывая ветки. Одна из ос получила очередь в упор, хитиновый панцирь дал трещину, но тварь даже не дёрнулась. Она просто потеряла управление, завалилась набок и с влажным булькающим звуком рухнула на дорогу, разбрызгивая синюю биомассу.

— Ахах! Завалили! — заорал Морок, перезаряжая винтовку. — Веди к точке! Пусть нас эвакуируют!

— Босс, — холодно и испугано сказал Джон. — Смотри.

— Что? Мля…

Морок обернулся. На горизонте, поднимался корабль. Не просто корабль Роя — гигантский носитель, окружённый роем «охотников» и транспортных судов. А под ним, застилая землю, шли наземные эшелоны Роя.

— Гони! Гони! Плевать, гони! — заорал Морок.

Корабль шёл на снижение со всей мощью, что была в его распоряжении. Орбитальный транспортер класса Левиафан и Охотников закрывал небо, словно второе солнце. Сотни тысяч юнитов Роя начали одну массированную атаку на всем направлении.

Сотни кораблей роя поднялись вперёд, сталкиваясь в боях с истребителями коалиции. Дивизионы ПВО открывали огонь, сбивая машину за машиной. Небо превратилось в мясорубку из огня, металла и органики.

Стратегические ракетоносцы и дивизионы ракетных установок дали залп в сторону корабля. Среди них были и экспериментальные кинетические боеголовки. Среди отправленных ракет были и ядерные боеголовки.

Даже если большую часть собью, та часть, что не дастся, с ядерным запалом огня и уже оставила корабль. Массивный гигант был одной из тех проблем из-за которых совет отменил все запреты. Запрет на ядерное оружие и химическое оружие были сняты. Все. Вне зависимости от последствий.

На земле — ад. Передовые силы ГСБЗ смели арьергард Роя. В составе которого были и пауки-шипомёты, и много других мелких видов. Дальше шли меха гиганты, сколопендры и червеобразные транспортные формы. А среди всего пёстрого инопланетного парка шли двуногие боевые биоформы.

Они были вооружены невидимым энергооружием. Более мощным и смертоносным, чем у других единиц. Небольшими ракетами в форме шипов и плазменными излучателями, выжигающими траншеи вместе с людьми.

Минные поля были исчерпаны в первые часы боя. Первые посты и окопы снесены бесчисленными ордами хитина и метала. Атак было так много, что люди просто не выдерживали их натиска. Море скорпионов и меха гигантов превращало лини редутов и окопов, в лунный пейзаж, перепахивая землю хитином и кровью.

Танковые батальоны, пехотные роты, да и все, кто мог держать оружие, вступили в бой. А бой был на смерть. Все понимали: никто не вернется. А тех, кто выживет, будет катастрофически мало. За ними, за Силами ГСБЗ, были Гвинея, Либерия, Сенегал и другие страны региона. Сотни тысяч военнослужащих коалиции стояли насмерть.

Передовые укрепления представляли собой эшелонированную сеть окопов, блокпостов, редутов и опорных пунктов. Перед ними — линии мин, бетонных зарядов, тонны взрывчатки, закопанные в землю. Линии колючей проволоки, противотанковые ежи, вся возможная взрывчатка, способная превратить землю в лунный пейзаж.

Это смогло сдержать первые силы Роя. Но ненадолго. Колючая проволока и ежи были полностью уничтожены группами арахнидов. Они просто мчались по телам своих собратьев, используя погибших биомассу как мосты. Когда орда смела мины и заграждения, принявшись забрасывать окопы своими телами, полезли скорпионы разных типов и био-гиганты.

Дальше орду встретили танки, БМП, тяжёлая и средняя артиллерия. Дивизионы ракетных систем. Всё, что успела перегнать коалиция и ГСБЗ в Африку. Благодаря Либерии, которая стала центральным транспортным хабом для переброски сил в западную зону боевых действий.

Волну пришельцев смели ракетные установки. Юнитов Роя рвало на куски. А энергетические щиты био-гигантов не выдержали массированного огня. В помощь чугунию люди применили газ. Вакуумное оружие — гениальное изобретение человечества и советских учёных, модернизированное в «Городе Ноль». Уникальная смесь, которая выжигает всё живое.

Рой растянулся во все стороны континента. Уганда, Конго, Судан. По их границам люди смогли построить огромное количество оборонительных сооружений. В Африке стояла почти вся армия всех стран по эту сторону континента. Включая контингенты Индии, стран Океании, РФ и США.

Орда Роя наступала. А корабль просто сносил всё на своём пути. Плавил целые населённые пункты в цепи ям и стекла. Понимая, что ситуация критическая, Совет ГСБЗ принял план «Бедствие».

Сперва были задействованы химические реагенты, избирательно воздействующие на биологию Роя. А дальше — тяжёлая артиллерия и орбитальные кинетические удары с ядерным запалом. Были применены все возможные боеголовки и ракеты сверхмощного калибра. Удары наносились по армиям Роя и его узловым базам.

К этому моменту Рой просто снёс линии обороны в Буркина-Фасо и Мали. Линия обороны в Нигере уже почти перестала существовать, и отряды Роя рыскали по Сахаре, будучи замеченными даже в Ливийском городе Ин-Геззам.

Пока ракеты летели, люди уже несколько часов сдерживали орды Роя. Здесь, на южном рубеже, самые опытные, самые мобильные силы людей держались насмерть. У многих единиц техники стволы раскалились так, что гильзы не успевали выпадать. Уже были случаи разрыва дула от перегрева.

После всего применённого. От кинетических ударов, ядерных боеголовок и человеческой упёртости они выстояли. Потеряли много хороших людей, но выстояли. В основном из-за применения экспериментальных вакуумно-термобарических зарядов и ядерных бомб.

Благо, новые технологии позволили модифицировать ядерные заряды. Сделать их более эффективными. Без заражающего радиационного фона.

Но где-то было хорошо. А где-то — плохо. Мали, Нигер и Алжир были разорваны. Передовые отряды Роя и мелкие разведгруппы уже вовсю орудовали в этом регионе.

Рой направлялся по цепи городов, где ещё кипела жизнь. Откуда бежали люди. Теперь эти руины занимали силы местной обороны, остатки гарнизонов ГСБЗ и коалиционных войск.

Часть 2 Сквозь пелену

Морок со своими людьми гнал сквозь тыловые территории Роя. Сутки машины шли маршем к запасной точке эвакуации. Все основные пути были перерезаны, сметены или стали тылом противника.

Пока они ехали, на горизонте поднялись ядерные грибы. Огромные столбы огня и радиации поднялись в небо. Совет ГСБЗ принял тяжёлое решение — план «Бедствие» вступил в силу. Ядерное и химическое оружие было разрешено к применению. Земля дрожала даже за сотни километров от эпицентров взрывов.

Настроение отряда было на нуле. Связь молчала. Только спецсигналы от спутников проскальзывали в эфир: наступление Роя, отступление сил, коды эвакуации. Только на следующий день, когда они вышли к границе сектора, отряд получил благую весть. Корабль врага повреждён, наступление остановлено ценой применения оружия массового поражения. Оставшимся силам в тылу противника приказано пробиваться и отступать.

— Так где мы сейчас? — Винт раскладывал карту с множеством значков, обозначающих базы, посты и города. Экран планшета трещал от помех.

— Где-то в Мали, — ответил ему Морок, сверяясь с GPS. — Лучше скажи, как состояние отряда.

— Херово, — невольно ответил Макмиллан. Американец сидел, прислонившись к броне.

— Ага, — поддакнул ему Жрец. — Мы на передели.

Бойцы были не в лучшем состоянии. Костюмы «Ратник-3» ещё как-то держали людей в тонусе, вводя стимуляторы. Но эффективность упала. Патронов мало, топливо на исходе.

— Жрец, — Морок повернулся к связисту. — Попытайся по каналу вызвать вертушку или что-то подобное. Надо эвакуироваться.

— Да, командир, — устало сказал боец, настраивая частоты. — Но эфир забит. Нужен усилитель.

Как по веление высших сил появился городок.

Небольшой. Песчаные дома, вымощенные асфальтом дороги. Когда-то здесь была жизнь. Не богатая. Но жизнь. Имелась инфраструктура. Та же вышка связи, которую занял отряд Морока.

Здание, судя по вышкам и внешним антеннам, было радиоузлом. Внутри оказалось пусто. Видно, что персонал эвакуировался в спешке, без возможности вывезти имущество. На столах остались пустые кружки и стаканы с давно остывшим напитком, недоеденные пайки в таком же состоянии — консервы с открытыми крышками, хлеб, начатые упаковки рационов. Всё застыло в момент внезапного отхода.

Здание было небольшим на вид, но уходило ввысь на несколько этажей: пара комнат, да сдвоенная станция связи. Жрец тут же занялся терминалами. Остальные, как могли, занимались ранеными. Бронемашины загнали во двор, выставив их плотным кордоном для круговой обороны. Окна и двери наспех заколотили листовым металлом и подручным мусором.

— Босс, — отозвался Джон, пересчитывая магазины. — Патронов мало. Как и всего остального.

— Морок, — подал голос кто-то из младших. — Надо в город. Может, там есть оружейные тайники или выжившие.

— Негатив, — отозвался разведчик, снимая шлем. — Там пауки. Мы видели пару их патрульных отрядов на окраине.

— Хреново, — выдохнул Морок, склонившись над покосившимся столом. На тактической карте были разложены остатки безгильзовых патронов и скудные рационы — Мак, Могила.

— Я пас, — глухо ответил Могила. — Ноге писец.

— Понял. Мак, собери ещё двоих. Выйдем на разведку. Прочешем ближайшие кварталы. Тут хоть что-то должно остаться: склады, может, техника. И Жрец.

— В процессе, — не отрываясь от паяльника, буркнул связист. — Связь налаживаю. Тут всё наследство времен Брежнего наверно. Антенны целые, но придётся сажать на генератор. Эфир забит помехами, но попробую пробиться на резервную частоту ГСБЗ.

Макмиллан, Морок, Энварт и Винт выдвинулись на разведку в город. Сам посёлок оказался ещё более заброшенным. Улицы были перегорожены обгоревшими остовами гражданской техники, обрушенными перекрытиями и завалами из битого кирпича. Сквозь трещины в асфальте уже пробивалась чужеродная органика, оплетая фасады сероватыми, почти мраморными нитями.

Пройдя пару продуктовых магазинов, с продовольствием удалось разжиться. Консервы, сухпайки, вода. А вот аптека была вычищена начисто. Препараты всех видов, бинты, антисептики, регенеративные мази — забрали всё, что могли унести. Видимо, местные беженцы или отступающие части прошли здесь раньше. Винт даже притащил небольшую грузовую тележку, найденную на улице, чтобы увезти лишнее.

С оружием же возникли проблемы. Точнее, современного вооружения почти не нашлось. Только пара старых дробовиков, две коробки патронов к ним, да дюжина охотничьих ружей и винтовок времён Второй мировой. Пара «Мосинок», самодельные гранаты да всякий чёрно-рыночный хлам со времен холодной войны.

И ещё — легендарный пулемёт «Максим». На станке. С парой коробок лент к нему. Всё это погрузили на две тележки и покатили обратно на базу.

— Вы что, краеведческий музей обчистили? — хохотнул Могила, встречая группу у входа в вышку. Он перебирал найденную маслёнку, крутя её в пальцах.

— Зато ствол тяжёлый, — усмехнулся Винт, снимая бронеперчатку.

— Не смеши, — Морок снял шлем, вытирая пот со лба. — Связь есть?

— Да! — радостно отозвался Жрец, не отрываясь от наушников. — Посылаю сигнал. Ответили. Но помехи.

— Ну хоть что-то. Хорошо. — Морок хлопнул ладонями, привлекая внимание группы. — Все закидывайтесь едой и занимайтесь ранеными. В течение десяти часов должна прибыть вертушка.

— А почему десять? — спросил один из бойцов.

— Среднее время на ответ штаба, перенаправление борта и ожидание вылета, — ответил Морок. — А теперь к делу. Те, кто более-менее в строю, занимаем периметр. Ставим мины, растяжки, готовим сектора обстрела.

— Эй, народ! — крикнул Джон, постукивая по крышке подвального люка — Смотрите. — Высокий афроамериканец с трудом отодвинул тяжёлую металлическую дверь погреба. Внутри, аккуратно уложенные в полиэтилен и консервационную смазку, лежали ящики. Не простые. Старые, но в идеальном состоянии. Это были автоматы Калашникова и РПГ. Много РПГ.

— Ё-моё... — процедил Морок сквозь зубы, глядя на ящик с РПГ. — Джон. Хватай тащи.

— Есть, босс.

Следующие пару часов отряд занимался ранеными. Часть элементов брони сняли, раны обработали. Переломы, что можно было вправить на месте, вправили. Только пару человек пришлось фиксировать и глушить боль инъекциями — слишком сильно задеты рёбра, каждый вдох давался с трудом, а сервоприводы при такой травме только ломали кость дальше.

Морок смотрел на людей. Разных людей. Россия, США, Европа. Когда-то бывшие противники, чьи флаги еще недавно красовались на противоположных сторонах баррикад. А теперь — верные союзники и побратимы. Готовые прикрывать друг друга огнём и умирать без вопросов.

— Мда, — протянул Морок, прислонившись спиной к холодной стене.

— Чего? — спросил Макмиллан, присаживаясь рядом и щёлкая затвором винтовки.

— Ради вот этого единения и объединения ЧЕЛОВЕЧЕСТВА нам пришлось столкнуться с инопланетным вторжением. Стать на грань вымирания. Мда. Ирония судьбы.

— Я думал, что иначе вообще не получится. Без общего врага мы бы просто перегрызли друг другу глотки за ресурсы.

— Ну, мне такие мысли тоже приходили.

— Контакт! — прорезался голос Жреца. — Север! Идут «жуки»!

— Мля! Все к бою! — заорал Морок, мгновенно вскидывая винтовку.

Обстрел начался сразу с нескольких направлений, словно невидимый дирижёр дал команду оркестру смерти. Как только группа заняла позиции, Рой двинулся плотными, хорошо скоординированными колоннами. Пауки, шипы, невидимки шли вперемешку, сбиваясь в боевые стаи. Их были сотни.

Твари быстро окружили периметр вышки, замыкая кольцо. Первая же волна подорвалась на минах и самодельных фугасах, которые бойцы закопали. Хитиновые панцири крошились, конечности отрывало, внутренности разлетались по асфальту кровавым туманом. Воздух мгновенно наполнился запахом озона и жжёной органики. Но это лишь взбесило рой. Потеряв связь с погибшими, живые особи не замедлились. Они ринулись вперёд сплошной, неостановимой массой, переступая через тела собратьев.

Люди встретили их перекрёстным, сконцентрированным огнём. Пулемёты с бронемашин и стационарных точек прошивали тварей одну за другой. Стволы раскалялись, воздух над ними дрожал. В слепой биологической ярости кислотники, оставшиеся на дистанции, начали плевать едкой слизью на десятки метров. Стены радиоузла выдерживали: бетон и металл шипели, дымились, покрываясь язвинами, но не прогорали сразу. Проблема была в другом: за первой волной уже шли вторые и третьи.

И тут в небе поднялась мошкара. Начались настоящие проблемы. Среди стандартных летающих форм появились осы. Дюжина тварей камнем пошла на вышку, начиная ломать и пробивать обшивку крыши мощными хитиновыми когтями.

Боец на верхнем ярусе вскинул ствол гибридного автомата, дал короткую очередь. Одна из ос дрогнула в полёте, панцирь треснул и тварь с влажным булькающим звуком рухнула вниз, разбрызгивая синюю кровь. Но её место тут же заняли другие.

Противника было слишком много. Огонь с бронемашин и стационарных точек не справлялся — стволы перегревались, а волна не иссякала. И Морок отдал приказ на отход.

— Все наверх! Отходим на второй этаж. Винт, готовь заряд!

— Готов! — крикнул боец, волоча за собой тяжёлый деревянный ящик. Он наспех начинил его всем, что попалось под руку в радиоузле: гвоздями, болтами, арматурной крошкой, осколками стекла. Внутри лежала самодельная взрывчатка — достаточно маломощная, чтобы не обрушить перекрытия первого этажа, но создать плотное осколочное поле у входа.

Пауков оказалось ещё больше, чем казалось в перекрёстном огне. Словно кадры из старых фильмов про вторжение, ставшие пугающей реальностью, они заполнили всё пространство вокруг здания. В основном это были молодые, только что вылупившиеся особи — шустрые, без толстого хитина, но берущие числом. Их вылезли сотни, уже сбиваясь в плотные, шевелящиеся массы у стен.

— Винт! Подрыв! — скомандовал Морок.

Боец улыбнулся под забралом шлема. Щелчок. Взрыв.

Сотня тварей в эпицентре мгновенно превратилась в месиво из хитина, плоти и синей биомассы. Ударная волна и летящая шрапнель на секунду остановили поток, позволив группе отступить по лестнице наверх.

— Знаешь, не один фильм про тварей пересмотрел! — перезаряжая ленту, хрипло сказал Могила.

— И что? — ухмыльнулся Морок, перезаряжая магазин.

— «Звёздный десант». Там вроде была похожая сцена.

— Была, — отозвался Макмиллан, не отрываясь от прицела. — И их там сожрали подчистую.

— Надеюсь, что и нас нет! — с кривой усмешкой бросил Могила.

Первая волна была буквально сметена в мясо. Весь первый этаж превратился в одну сплошную могилу. Пол на полметра покрылся липкой, шевелящейся биомассой, хитиновыми обломками и синей жижей. Но волна не останавливалась. Твари пёрли вперёд, перешагивая через сородичей, используя убитых как живой мост.

Уже более крупные, зрелые особи поползли по стенам, обходя завалы. Они пробивали рамы окон, цепляясь когтями за штукатурку и арматуру, и лезли выше. Прямо на крышу.

Одна из тварей вцепилась в бойца своими членистыми лапами. Броня «Ратник-3» выдержала — композит лишь покрылся глубокими царапинами, а сервоприводы компенсировали хватку, не давая сжать грудную клетку. Удар прикладом в упор. Голова твари хрустнула, и паук шириной в метр и полметра в высоту рухнул вниз. Прямо на более крупных и агрессивных особей.

Пауков становилось всё больше. Люди, методично отступая, заманивали их внутрь здания, создавая из их тел огромную груду биомассы, блокирующую лестничный пролёт. Боец по кличке Майк схватил кусок арматуры и, словно копьём, просто протыкал лезущих тварей. Пробивал головы, ломал конечности, дробил хитиновые панцири.

Пока основные силы закрепились на втором этаже, угроза поползла через окна и на крышу. В оконных проёмах тварей было много. Небольшие группы пытались залезть внутрь одновременно. Тут началось как в тире. Буквально. Выстрел за выстрелом. Кинетической энергии гибридных патронов хватало, чтобы просто сбивать лёгких тварей вниз, не давая им зацепиться за выступы.

У другого окна Джон, включив смекалку, взял стул. Прочный и простой инструмент — он просто сбивал лезущих пауков обратно вниз.

На крыше пауков становилось всё больше. Основная часть отряда переместила линию обороны на второй этаж, оставив внизу лишь пару человек для контроля.

Крыша уже кишела пауками. В ней не было ни шиповиков, ни кислотников — только сами пауки и их многочисленные разновидности: молодые, старые с мощными хитинным, тяжёлые особи с бронированными шипастыми панцирями и лёгкие формы с тонким, почти мягким хитином. Плотность была такой, что бойцы по необходимости переключились на ближний бой. Автоматы и винтовки, лишённые боекомплекта, превратились в дубины.

Бой шёл с такой яростью, что Морок даже не заметил момента прибытия эвакуации. Три машины вошли в зону. Два новых ударных вертолёта Ка-57 и один тяжёлый транспортник «Бегемот» — машина с угловатым, почти квадратным фюзеляжем и четырьмя поворотными реактивными движками.

Бортовые системы эвакуационной группы отработали мгновенно: залп корректируемых ракет прочистил внешний периметр, а затем с пилонов сбросили газовые контейнеры. Густой белый туман мгновенно расползся по крыше и окружающей застройке. Пауки начали умирать. Это был специализированный коктейль нейротоксичных и удушающих агентов, разработанный именно под биологию Роя. Для людей в открытых костюмах небольшая концентрация была бы опасна, но фильтры «Ратник-3» мгновенно перешли в режим полной герметизации и химической очистки. Паукам же повезло меньше. Газ проникал через дыхательные спирали, заполнял биологические полости, и твари просто задыхались, падая с крыши, как подкошенные.

Внизу уцелевшие особи пытались отступить. Но каждый шаг давался им с трудом. Дыхательные спирали были забиты остатками химического тумана, нервная система отказывала. Они замирали, судорожно перебирая лапами, и падали, безвольно раскинув конечности. Сотни тварей отползли метров на сто, но дальше продвинуться не смогли. Вокруг, среди обломков и прогоревшего бетона, лежали сотни мёртвых туш.

В самом городе ситуация была ещё хуже. Тварей там оказалось значительно больше. Особенно пауков. Но самое тревожное — под улицами, в разветвлённой канализационной системе, уже формировался полноценный подземный улей. Десятки маток-производителей непрерывно перерабатывали принесённую биомассу, откладывая мириады новых яиц. А город заполняли юниты роя.

Со стороны людей изменения остались незамеченными до последнего. Когда Морок вышел на разведку, он проник в ту часть города, где ранее не фиксировалось ни одной активности Роя. Скрытая от основных позиций людей на обратной стороне города. Под разрушенными фундаментами и в подвалах зияли глубокие биологические камеры. Сами здания скрывали разветвлённые мицелиевые тоннели, забитые свежими кладками яиц. Весь жилой массив превратился в единый, непрерывно работающий инкубатор для вывода пауков.

Один из боковых проходов вёл в зону, которую можно было назвать только кибернетической «хирургией». Здесь инженеры Роя занимались модификацией новых юнитов. Обычных пауков они превращали в боевые платформы: вживляли утолщённые хитиновые пластины, наращивали клинки, и вживляли новые органы.

К городу стягивались основные боевые силы Роя. Вдали, сквозь пелену пыли и газа, уже замелькали лучи лазорников. Их прикрывали колонны меха гигантов и бесчисленные отряды более лёгких штурмовых каст.

С противоположного направления выдвигалась колонна кибернетов. Передвигались они не пешим порядком, а на крупных биоплатформах — массивных жуках-носителях. Те, размеренно перебирая конечностями и используя слабое электромагнитное отталкивание, слегка приподнимались над землёй, двигаясь к вышке. Эти жуки-транспортники были специализированы исключительно под кибернетов.

Морок уже летел над всем этим. Вертолёт набрал высоту, скрываясь в слоях пыли. Он смотрел в иллюминатор. Сотни тварей внизу копошились. Морок выдохнул, прислонившись к вибрирующей обшивке. Наконец можно немного отключиться. Бойцы его отряда просто лежали в отключке на полу кабины — уставшие, измотанные, в крови и копоти. Кто-то спал, кто-то просто смотрел в одну точку.

— Борт, — обратился он к пилоту по внутренней связи. Голос звучал хрипло. — Что там по обстановке? Докладывай.

— Жопа, сэр, — голос пилота был спокойным, но в нём чувствовалось напряжение. — Врага — тьма. Вся земля горит.

— Ядерка. Видел, что еще?

— Эм... всё. Ну, корабль появился. По нему долбили. Тот даже задымился и отошёл в центр вражеских территорий. На орбиту не ушёл. И всё. Командир, это всё. Вроде как.

— Понял тебя. И куда мы летим? Долго ещё?

— Как выйдем на нашу территорию, совершим отрыв, я пойду полным ходом. Эта машина — новая, от РФ. Гибридная тяга. Но пилотов, кого можно, пихают на все борта. Дефицит кадров, сэр.

— Куда курс?

— Тунис. Сахарский штаб.

— Это ж через полконтинента! — Морок нахмурился.

— Так точно, сэр. Там Сахарский штаб. Вас приказано туда.

— Понял. Принято. Что ещё по фронту?

— Ну, Сахара под противником сейчас. Гонят ударные силы, что мы, что жуки — в Марокко. Все туда. Западный фронт держится, но с трудом. Это все что знаю по обстановке.

— Принято. Разбуди как прибудем.

— Так точно.

Глава 13 - Еще одна беда

Часть 1 Обстановка

Прибытие в Тунис обернулось настоящим облегчением. Отряд Морока встретили группы медиков и эвакуационных команд. Бойцов буквально выносили на носилках из грузового отсека «Бегемота». Экзоскелеты отключали прямо на трапе, пока санитары тащили измотанных бойцов в госпиталь.

Тунис превратился в гигантский плацдарм, напоминающий логистические узлы времён мировых войн, но в масштабах глобального конфликта. Порты были забиты под завязку: тяжёлые крейсеры ПВО, военно-транспортные суда, сухогрузы с бронетехникой. Весь город и прилегающие пустынные территории за его пределами превратились в сплошной инженерно-лагерный комплекс. Здесь базировались контингенты США, европейских стран, РФ и азиатских союзников коалиции.

Группировка насчитывала сотни тысяч штыков. Общая численность войск в Северо-Африканском секторе приближалась к полутора миллионам. Эшелоны, конвои и механизированные колонны выстраивались в очереди. Тысячи единиц техники и десятки тысяч пехотинцев готовились к маршу — вот-вот должны были выдвинуться на передовую, в глубину Сахары.

Основную тактическую сводку Мороку донесли ещё в медпалате. Он лежал на койке, пока капельница вводила в вену регенеративный коктейль, а планшет на груди транслировал оперативные данные штаба.

Рой разделил Северную Африку на две части. Восточный сектор — побережье Туниса, Ливия, Египет — оставался под контролем коалиции. А Сахара, а также территории Мали, Алжира, Мавритании и Западной Сахары уже находились под полным контролем Роя.

Только часть Мавритании, Мали, Сенегала, Гамбии, Гвинеи, Сьерра-Леоне, Либерии, Кот-д'Ивуара и Ганы оставалась под контролем коалиции. Остальные территории этих стран уже находились под полным контролем Роя. Прямо сейчас туда стягивались основные военные силы ГСБЗ, создавая мощную и протяжённую линию соприкосновения.

Десятки тысяч солдат коалиции начали форсированную инженерную подготовку позиций. Окапывались так, словно сегодня снова Первая мировая война: сплошные траншеи полного профиля, блиндажи, укрытия от артиллерии и для неё, проволочные заграждения и минные поля в несколько рядов и километров. Пока пехота лихорадочно укрепляла рубежи, их артиллерия методично обрабатывала скопления роя на подступах, не давая противнику закрепиться и провести разведку боем.

Коалиционный флот непрерывно обрабатывал побережье Западной Сахары. Корабельная артиллерия и палубная авиация методично разрушали ульи и подавляли наземные группировки противника, не давая ему закрепиться у береговой линии и блокировать морские коммуникации.

Последним надёжным плацдармом ГСБЗ в регионе у Морока оставались Канарские острова. Там базировалась ударная эскадра из сотни кораблей различных классов и сосредоточено около пятидесяти тысяч личного состава ГСБЗ.

В данный момент основные силы Роя продавливали оборону в Алжире и стремительно приближались к границе Марокко.

Главным оборонительным узлом в Сахаре стал Эль-Голеа. Город-оазис в центральной части Алжира, расположенный в глубине пустыни. Его часто называли «Чародейкой пустыни» из-за контраста между золотыми дюнами Сахары и зелёными пальмовыми рощами. Теперь этот контраст работал на оборону: пальмы маскировали позиции ПВО и артиллерии, а открытые дюны вокруг создавали идеальные сектора обстрела на километры.

Город был буквально усеян силами ГСБЗ. Население полностью эвакуировано ещё на ранних стадиях вторжения. Все гражданские объекты переоборудованы под военные нужды: больницы стали полевыми госпиталями, склады — арсеналами, жилые кварталы — укреплёнными районами обороны с минированными подступами и перекрёстными секторами огня.

Линия обороны от Ливии, Египта, Судана до ЦАР выдерживала натиск, но с трудом. Здесь сосредоточилась значительная часть сил Роя, и сдержать их удавалось ядерным и химическим оружием.

Линия в Центральной Африке также стола под давлением роя. В отдельных критических секторах пришлось применить тактическое ядерное оружие — маломощные одноточечные заряды для блокирования прорывов и уничтожения крупных узлов роя.

Основным же оружием, показавшим наилучшую эффективность, стало биологическое и химическое оружие нового поколения. Специальные аэрозольные газы, вызывающие жесточайшую аллергическую реакцию у пришельцев. Специальные смеси, провоцирующие мгновенную иммунную реакцию, которая в буквальном смысле заживо выжигала организм пришельцев изнутри.

Со стороны моря курсировали сотни кораблей стран коалиции и сил ГСБЗ, периодически обстреливая прибрежные силы Роя и его поселения. Отдельно проводились тактические запуски крылатых ракет, атакующие узлы роя в глубине континента — инкубаторы -реакторы и командные центры, выявленные разведкой.

Но были и хорошие новости. Была завершена первая фаза создания глобального защитного купола. Сотни истребителей-перехватчиков, зенитно-ракетных комплексов и мобильных ракетных установок. Сотни станций обнаружения — от наземных радаров до орбитальных сенсоров.

Мобильные группы ПВО на быстрых бронемашинах, оснащённые собственными системами обнаружения, радарами и зенитными ракетными установками, начали охоту за кораблями Роя. Они выслеживали «охотников» и транспортники пришельцев, накрывали их залпами и в большинстве случаев сбивали.

Главная же новость была иной. Операция Морока удалась.

Заложенный им биологический агент не просто уничтожил один узел — он пошел в оборот. В результате резко и неожиданно корабли пришельцев начали падать с орбиты в огромных количествах. Новые транспортные суда теряли управление и рушились на землю. Многочисленные спутники и шпионские дроны фиксировали, как груды биомассы просто выбрасывались в открытый космос. Даже пара «охотников» была замечена беспомощно дрейфующей в пустоте.

С момента прибытия в Тунис прошла неделя. За это время Морок и его люди проходили курс восстановления. Среди раненых и всего личного состава базы они уже стали легендой.

В палату даже прибыл официальный представитель Совета ГСБЗ, чтобы лично вручить награды. Он смотрел на этих изможденных, перебинтованных и загнанных до предела людей с нескрываемым уважением.

— От имени всего человечества. За успех операции, Морок, вам награда, — торжественно произнес представитель Совета.

Медаль оказалась тяжелой, из чистого серебра, на строгой геометрической ленте цветов коалиции. На аверсе был выгравирован силуэт солдата, отражающего вторжение, на фоне земного шара.

— Благодарю, — сухо ответил Морок. Ему было все равно на этот металл. Война-то все еще шла. — Лучше скажите, когда снова в строй.

Представитель, статный мужчина средних лет европейской внешности, на секунду смутился, и его дежурная улыбка дрогнула.

— Вы же тяжело ранены, командир. Вам прописан минимум месяц реабилитации.

— Ага, конечно, — хмыкнул Морок, не отрывая взгляда от потолка. — Надо сейчас бить, пока они дезорганизованы.

— Здесь я вам уже не помощник, Морок. Это решать Совету, — тихо ответил чиновник.

— Ладно. Вам спасибо и всего доброго.

Чиновник отдал вежливое, но отстраненное честь и вышел. А Морок продолжил смотреть в белый потолок палаты.

— А, кстати. Медсестра!

— Да? — В дверном проеме появилась молодая девушка в белом халате и защитной маске.

— Как мне связаться с Советом? Где тут хоть какой-то офицер ГСБЗ? Мне надо поговорить с начальством. Срочно.

Офицер нашелся быстро. Более того, в палату вошел сам генерал. Пожилой мужчина-араб, родом из Египта, с жестким, выветренным лицом. Выслушав краткий и жесткий доклад Морока, генерал Аламуд лишь кивнул. Он понимал: этот командир пойдет в огонь хоть мертвым, лишь бы выполнить задачу. И дал согласие.

Генерал выделил из своего резерва усиленную роту десантников. Сам Морок собирался идти с Макмилланом, Могилой и еще парой бойцов, которые, несмотря на ранения, быстро пришли в себя и были готовы к выдвижению.

Местом высадки был определен Алжир. Полевой лагерь в пустыне, расположенный недалеко от границы с Марокко. Именно там сейчас шли ожесточенные бои с кибернетическими ордами Роя, и коалиция непрерывно перебрасывала туда подкрепления, чтобы сдержать натиск.

Заседание совета.

Десятки экранов светились в полумраке защищенного командного центра. Члены совета выглядели более свежо и оптимистично, чем за все предыдущие месяцы войны.

— Это перелом, — громко заявил президент США, указывая на тактические сводки. — Силы противника получили сокрушительный удар по своей сети управления. Надо бы еще раз повторить.

— Да, но они уже адаптируются и станут еще более совершенными, — возразил один из советников. — Мы лишь выиграли время. Теперь они атакуют, не распыляя силы на всех фронтах, а сфокусировались на одном главном направлении.

— Центральная, Восточная и Западная Африка находятся в подвешенном состоянии, — продолжил докладчик. — Но враг там не атакует. Они сами перешли к глухой обороне и окапывается, укрепляя свои бастионы. Активное наступление идет только в Марокко, Западная Сахара и Мавритании.

— Обстановка на западном фланге, в секторе Марокко — Мавритания, критическая, — доложил аналитик, указывая на карту. — Рой фрагментирован, но использует пустыню как тактический буфер. Экстремальная жара играет нам на руку: их биокибернетические узлы перегреваются, кристаллические матрицы деградируют быстрее нормы. Живые особи перегреваются со смертельным исходом.

— Подтверждаю, — кивнул старший аналитик. — Они сменили тактику. Вместо открытого марша, противник возводят укрепленные узлы руинах заброшенных поселений. Спутниковая разведка фиксирует цепочку новых построек, тянущуюся через Сахару.

— Авиаудары по этим координатам уже нанесены. Это замедлит их экспансию, — заметил кто-то из штаба.

— Недостаточно! — резко возразил представитель Африканского командования ГСБЗ, ударив ладонью по столу. — Нуакшот фактически в осаде! Мы с боем эвакуировали региональную администрацию и гражданских, но местные оборонительные линии трещат по швам.

На главном голографическом экране материализовалась фигура генерала Чана. Его лицо было непроницаемым, голос — ледяным и размеренным.

— Ситуация сложная, но контролируемая. Были разбиты сводный гарнизон: батальон легкой пехоты коалиции, роту ГСБЗ и туарегское ополчение. Сейчас к столице подходят силы роя.

— Этого мало, генерал, — в голосе представителя командования прорезались стальные нотки. — Мобилизуйте все резервы в радиусе досягаемости. Используйте всё, что есть под рукой.

Чан на долю секунды сжал челюсти — редкий признак раздражения.

— Мне нужны тяжелые штурмовые группы и дополнительные комплексы ПВО. В Европе и Америке есть подразделения, которые можно перебросить...

— Логистика, генерал, — жестко перебил его собеседник. — Переброска тяжелой техники через океан или континент — это недели, а не часы. Логистическое плечо слишком велико, а тылы и так трещат от беженцев. У нас есть то, что есть. Держите оборону любой ценой.

— Принято, — холодно кивнул Чан. — Конец связи.

Часть 2 Кофе и компьютер

Августов выглядел так, будто за последние полгода постарел лет на сорок. Глубокие тени залегли под глазами, а движения стали заторможенными. Он медленно, почти механически, жевал высококалорийный батончик. Сам же старки выглядел уже как скелет, на который натянули кожу.

— Доктор, — начал Нагольников, наблюдая за ним с легкой тревогой. — Вам бы поспать.

— Как разберусь в их двигателях, так сразу и посплю, — буркнул себе под нос Августов, делая глоток воды. — Я в достаточном состояние для работы. Что вы хотели, Фёдор?

— Отчет.

— А, да. — Августов отложил обертку и провел рукой по спутанным волосам. — Разбирался я, значит, с их силовой установкой и системой движения. Могу с уверенностью сказать: я понял принцип их работы. И даже могу… ну, запустить её. Только нужно собрать внешний периферийный контроллер, чтобы человек мог этим управлять. Наш биологический интерфейс несовместим с их нейросетью напрямую.

— Это хорошая новость, доктор. Вы понимаете, что это значит?

— Понимаю. Но полноценный реверс-инжиниринг пока не возможен. Что там внутри, одному богу известно: концентраторы, биомеханические поршни, кристаллическая матрица… Но суть, примерна ясна.

— Хорошо. Воронов, так ваш отчет я видел… — Виктория?

Девушка поднялась. Она выглядела не менее уставшей, чем Августов: запавшие глаза, копоть немытых волос, выбившихся из небрежного пучка. И как не странно худоба добавила красоты её фигуре.

— Я не могу дать гарантий, — начала она, потирая переносицу. — Вирус и бактерии готовы. Только вот сработают и насколько быстро. Гарантий дать не могу. Тесты провожу.

— Понял тебя.

В этот момент дверь в кабинет бесшумно открылась, и на пороге возник дежурный офицер связи.

— Товарищ Нагольников, — четко отчеканил он, отдавая воинское приветствие.

— Да?

— Оперативная сводка из Африки. Отряд «Ноль» вошел в горячую точку. Прямо сейчас Морок ведет группу в секторе Кашере.

— Я же ему…ай

Нагольников на мгновение замер, его лицо стало непроницаемым, но в глазах мелькнуло нечто личное.

— Дима… Дима, держись, — тихо произнес он, скорее для себя, чем для присутствующих. Затем резко выпрямился. — Хорошо. В центр давай.

Нагольников быстрым шагом направился в Главный зал управления. Огромное помещение гудело, как растревоженный улей. Десятки офицеров и аналитиков сновали между голографическими столами. На гигантских экранах в реальном времени обновлялись тактические карты.

— Нагольников, — спросил Волков. — Есть что?

— Отчёты я вам передам.

— Эх... — махнул рукой президент РФ. — Я только с совета. И новости, прямо скажем, так себе.

Совет осознал, что просто не успевает удерживать оборону во всех регионах, и фактически начал формировать новую линию обороны в горной гряде Высокого Атласа. Сеть городов в предгорьях превратилась в опорные военные пункты, а все горные переходы и перевалы начали перекрываться и заваливаться.

Неожиданно помогла сама пустыня. Как бы Рой ни выстраивал сеть путей для пополнения запасов, три тысячи километров он не в состоянии охватить даже по вечной пустыне. Палящая жара, постоянные ветра и абсолютно простреливаемая местность сделали Высотный и Западный Эрги практически непроходимыми.

Также стало окончательно понятно, что Рой продавит Марокко. Из-за этого эвакуация оставшегося населения была почти закончена.

— Фёдор, — Волков повернулся к Нагольникову. Экраны за его спиной мерцали сводками с фронта.

— Товарищ президент, — Нагольников поправил воротник гимнастёрки. — Отчёты пришлю позже. Детализация займёт время.

— Ай, — Волков махнул рукой, откидываясь в кресле. Тени под глазами стали глубже за последнюю неделю. — Успеешь. Видел доклад Морока?

— Так точно. Он в Тунис летит. База «Африка-50».

— Почти, — Волков усмехнулся. — Их так много, что просто цифры и места ставить уже не успеваем.

— Что решил Совет?

— Он хочет раздолбать корабль. Крейсер как раз завис над пустыней. Повторное заседание через час, так что у меня есть время передохнуть.

— План?

— Термояд с направленным энергетическим ударом узкого наведения, — Нагольников подошёл к голограмме, где пульсировала орбитальная цель. — Западники придумали на основе технологий Роя. Не одни мы преуспеваем в освоение технологий.

Волков постучал пальцами по столу.

— У тебя смертники для операции есть?

— Ну, один как раз, — усмехнулся Нагольников. — Но он почему-то ещё живой.

— Это да, — Волков кивнул. — Я уже передал задачу.

— Принято.

Часть 3 Мышь кродётся

База среди песков выглядела как бельмо на глазу, вросший в землю. Вытертые песком стены ангаров были накрыты защитной маскировочной тканью. Техника окрашена в песчаные цвета, сливаясь с рельефом. Накрытые брезентом пушки и спрятанные в дюнах зенитные установки торчали лишь стволами, готовые к бою.

Перед базой тянулось несколько эшелонированных рядов окопов, долговременных огневых точек (ДОТов), минных заграждений и колючей проволоки. Инженеры превратили песчаную равнину в мясорубку для любого, кто попытается подойти ближе.

В сторону пустыни смотрели сотни стволов — артиллерийские пушки, автоматические орудия, дистанционные турели. Стволы были подняты чуть выше горизонта, готовые открыть огонь по первому сигналу сенсоров. В небе уже барражировали патрульные дроны.

Сотни солдат и единиц военной техники кишели вокруг. Позади, в тылу, расползлась ещё одна база. Только со все возможной артиллерией. Самоходки, гаубицы, реактивные системы.

Несколько транспортных вертолёта тяжело опустились на посадочную площадку, поднимая столбы горячей пыли. Морок вышел со своими людьми на плац. Ратник работал штатно, единственное костюм проверили и сняли все данные для дальнейших модификаций.

Морока встретил офицер. Песчаная форма, плащ-палатка песчаного цвета, поверх всего — лёгкий боевой экзоскелет. Не «Ратник», американская модель последнего поколения. Облегчённая, под жаркий климат. Модель Талос.

Капитан Раймут встретил Морока и его людей у входа в командный модуль. Внутри просторная палатка напоминала скорее полевой узел связи, чем временное укрытие: повсюду мигали экраны тактических терминалов, тянулись пучки экранированных кабелей, а за столами, не отрываясь от карт сектора, сидели координаторы. Воздух был спёртым, пахнущим озоном, горячим кофе и напряжением.

— Ваше задание мне передали, — сказал Раймут, переводя тяжёлый взгляд на Морока. В его голосе читалась усталость, но взгляд оставался цепким.

— Мы тоже в курсе, — кивнул Морок, бегло оглядывая помещение. Летя на базу он поулчил все в отчёте. — Какое у нас прикрытие? У меня под рукой полсотни штыков. Миссия, прямо скажем, безумная.

— Благодаря надвигающейся песчаной буре вы пройдёте прямо к крейсеру, — Раймут ткнул пальцем в мерцающую красную метку на карте. — Он буквально застрял в одной из группировок Роя. Мы уже пытались его ослабить, но это не помогло. Его силовое поле и системы ПВО сбивают всё на подлёте. Хотя нам пару раз удалось пробить защиту и нанести удары... ну, скажем так, оставили пару царапин. Ваша задача...

— Я знаю, капитан, — перебил его Морок ледяным, ровным тоном. — Термоядерный заряд узкого наведения. Подвести и активировать.

— Нам даже не обязательно подходить вплотную, — подал голос Могила, кивая на макет экспериментальной пусковой установки, стоящей в углу палатки. — Надо запустить её как можно ближе. Так, командир?

Морок медленно обвёл взглядом присутствующих.

— Да. Нас прикроют передовые группы ГСБЗ. Пять штурмовых группировок начнут давить на периметр: и с земли, и с воздуха. А под этот шумок мы долбанем зарядом. План такой. Есть предложения?

— Нужно несколько отвлекающих групп, — сказал Макмиллан, склонившись над тактическим столом. — Они свяжут их боем, создадут хаос, а мы прошмыгнём в слепую зону. Капитан, вы можете это обеспечить?

— Я выделю необходимые силы, — уверенно кивнул Раймут. — Тут без проблем.

— Хорошо, — Морок распрямился, и в его глазах мелькнул тот самый холодный азарт, который хорошо знали его бойцы. — Тогда все на изготовку. Скоро выдвигаемся.

Операция началась стремительно, всего через пару часов после совещания. Всё произошло пугающе быстро: люди были наготове, поэтому финальная подготовка не заняла много времени.

Сначала начался массивный артиллерийский и дроновый накат. Сотни ракет и тысячи барражирующих боеприпасов методично долбили по передовым группировкам Роя, их ближним базам.

Передовые отряды пришельцев, скопившиеся в огромные орды, напоминающие живые, пульсирующие стада, быстро превратились в месиво из песка, синей крови и обломков хитина. Их прикрывали меха-гиганты и лазерники, разворачивающие силовые поля. Но массовое применение вакуумного оружия, кассетных боеприпасов и специализированных газовых бомб быстро изменило расклад сил. Ударные волны выжигали кислород, а химические агенты парализовали биосенсоры членистоногих.

После уничтожения передовых заслонов вперёд выдвинулись штурмовые отряды ГСБЗ. В самом авангарде, прорывая брешь, шли немногочисленные, но смертоносные группы в экзоскелетах Ратник-3 и Талос. Позади них, облачённые в специализированные комбинезоны и полные комплекты тяжёлой брони, наступали основные силы пехоты.

За их спинами ревела сталь. В первом эшелоне бронетехники шли «Тигры», БТР-82А, тяжёлые БМПТ «Терминатор», американские LAV-25, «Страйкеры», «Брэдли», M1117 ASV и французские VBCI. На флангах и в арьергарде действовали французские колёсные танки AMX-10RC, южноафриканские Ratel IFV и итальянские B1 «Чентауро».

Позади этой лавины неумолимо приближалась артиллерийская мощь, способная перемолоть в пыль любые укрепления. В строй встали проверенные временем и модернизированные системы: российские 152-мм самоходки 2С19 «Мста-С» и 2С3 «Акация», дальнобойные пушки «Гиацинт-Б» и грозные 240-мм самоходные миномёты «Тюльпан». Им вторили западные аналоги — американские M109A7 Paladin и буксируемые гаубицы M777A2, а также стандартные натовские 155-мм орудия. На позициях для массированных залпов уже развернулись реактивные системы залпового огня: от классических «Градов» и «Ураганов» до смертоносных «Смерчей» и высокоточных американских M142 HIMARS. В тыловых эшелонах гремели 120-мм миномёты, а буксируемые Д-30 и М-46 были готовы накрыть противника шквальным огнём. Для точечного уничтожения тяжёлых целей в строю застыли расчёты ПТРК «Малютка» и TOW, а небо над колонной прикрывали зенитные установки ЗСУ-23-4 «Шилка» и спаренные ЗУ-23-2, чьи скорострельные стволы оказались идеальным средством против дешёвой мошкары и биодронов.

В клубах дыма и пыли встречались лишь единичные или небольшие отряды Роя, которые быстро заканчивались. Дым и буря давал людям тактическое преимущество. Рой плохо ориентировался в таких условиях, но это касалось только малых, биологических видов.

Кибернеты, лазерники и меха-гиганты с шагоходами видели всё чётко сквозь помехи. Но человеческая упёртость и новое вооружение подавили огневую мощь пришельцев. Броня на этой технике была принципиально новой. Нет, её не варили наспех на базе из подручного металлолома — с заводов «Города Ноль» и союзных предприятий пришли дополнительные модули и элементы из высокотемпературной стали и абляционных покрытий.

Техника, конечно, всё равно горела под прямыми попаданиями энерго лучей, но уже не так часто. Чаще она просто выходила из строя, теряя ход или обесточивая системы, что давало экипажам драгоценные секунды, чтобы выбраться из машин живыми.

Тактические ракетные комплексы и реактивные системы залпового огня методично стирали с лица земли малые группы и передовые аванпосты Роя, расчищая путь наступающим бронированным колоннам. Каждое точное попадание превращало пульсирующие биологические ульи в выжженные, дымящиеся кратеры, не давая противнику закрепиться на подступах и организовать засады.

Но настоящая мясорубка разворачивалась в небесах. Там шла своя, не менее ожесточённая война за господство в воздухе.

Сводные эскадрильи французских «Миражей», американских F-15 Eagle и F-16 Fighting Falcon, а также российских Су-35 и МиГ-35 вели смертельно опасные бои с кораблями класса «Охотник». Маневренные истребители коалиции, объединённые единым тактическим контуром ГСБЗ, пытались зайти в хвост неповоротливым, но смертоносным судам пришельцев. Ракеты «Сайдуиндер», «Метеор» и Р-77 оставляли в небе белые шлейфы, взрываясь о энергетические щиты врага или прошивая уязвимые места в их броне. Небо над пустыней прочерчивали трассы, ослепительные вспышки взрывов и падающие, объятые пламенем обломки, превращая воздушное пространство в сплошную зону отчуждения.

Колонна из десяти боевых машин, включая усиленные БТР-82А и пару мобильных установок РСЗО, врезалась в стену песчаной бури. Шторм напоминал не просто погодное явление, а живую, пожирающую всё на своём пути гору из раскалённой пыли и обломков. Видимость упала до нуля. Мир сузился до тусклого свечения приборных панелей и рёва двигателей, борющихся со стихией.

Под командованием Морока шло полсотни бойцов. Экипировка была смешанной, но смертоносной: часть отряда облачилась в отечественные экзоскелеты «Ратник-3», чьи сервоприводы тихо гудели, компенсируя вес брони. Другие, включая группу Макмиллана, облачились в комплексы «Armored Talos 2». Американская версия экзескелетов созданных в США.

Тактический план был прост и жесток. Две ударные группы пошли на прорыв, выдвигаясь вперёд с максимальной шумовой и огневой демаскировкой. Третья, тыловая группа, обеспечивала их огневой поддержкой. Задача передовых отрядов была единственной: спровоцировать Рой, втянуть его в лобовую мясорубку и отвлечь внимание. А Морок со своим «скальпелем» должен был проскользнуть сквозь этот песчаный хаос незамеченным.

И план сработал.

Авангард Роя, состоящий из сомкнутых стай мелких юнитов — быстроногих пауков, шиповиков и пары тяжёлых кибернетов, — налетел на людей, ожидая лёгкой добычи. Но вместо этого они угодили в мясорубку. Бойцы в экзоскелетах просто выкашивали их, разрывая на куски плотным огнём крупнокалиберных пулемётов и автоматических гранатомётов. БТРы, чьи борта были усилены двойным слоем абляционной брони, не сбавляли хода, тараня и перемалывая гусеницами скопления биомассы, превращая их в кровавое месиво.

Вскоре из пыльной мглы выступили и меха-гиганты. Их массивные силуэты дрожали от попадающих в них снарядов. Но новая тактика и вооружение дали о себе знать: заранее выставленные минные поля подрывали опорные конечности тварей, а крупнокалиберные снаряды, выпущенные в упор, разносили их сочленения твари. Гиганты падали, рушась под собственным весом. А уже упавшие туши расстреливали в упор ломая детали и оружие.

Однако без потерь не обошлось. Рой адаптировался на ходу. Пока внимание людей было приковано к рушащимся мехам-гигантам, мобильные кибернеты совершили стремительный фланговый обход, умело используя пылевую завесу.

В небе царила неестественная тишина. Не было ни привычной мошкары, ни смертоносных ос. Песчаная буря полностью вывела из строя их навигацию. Лишь изредка в верхних, более плотных слоях пылевых облаков угадывались тёмные, угрожающие силуэты кораблей класса «Охотник», которые предпочитали не рисковать, прячась в слепой зоне шторма.

Этим и воспользовался Морок. Его группа, двигаясь в кильватере бури, проскользнула сквозь разрывы в обороне Роя. Враг, ослеплённый штормом и отвлечённый яростным сопротивлением групп прикрытия, их даже не заметил.

В нужный момент по команде Морока с тыловых машин были выпущены контейнеры со специализированным нейротоксичным газом. Облако ядовитого аэрозоля накрыло ближайшие скопления арахнидов, вызывая мгновенный паралич и дезориентацию. Газ дал мощный эффект: твари начали падать, задыхаясь и теряя координацию. Однако стихия внесла свои коррективы: шквальный ветер и абразивный песок стремительно рассеивали концентрацию смеси, снижая её смертоносную эффективность. Газ работал, но лишь как временный щит, а не как оружие тотального уничтожения.

Часть 4 Все идет не так

Эта буря была неестественной. Песчаный шторм, бушевавший над равниной, был не просто капризом природы, а прямым, чудовищным следствием недавних тактических ядерных ударов. Из-за этого бойцам приходилось не снимать шлемы даже в относительном укрытии, а системы жизнеобеспечения «Ратник-3» требовали постоянной, почти маниакальной проверки и замены фильтрующих элементов. Благо всех расходного было навалом.

Дозиметры на запястьях упрямо показывали завышенный радиационный фон. Он был выше, но не смертно. Микроскопические радиоактивные частицы, поднятые взрывами в стратосферу, теперь смешивались с песком, превращая каждый вдох нефильтрованного воздуха в лотерею с хреновым исходом лет через 10. Лучше вообще не дышать, если не хочешь заработать рак лёгких. Хотя, судя по темпам этой войны, до этих десяти лет ещё нужно было дожить.

Их цель находилась в руинах бывшего города. Когда-то это место называли «оазисом в пустыне», но теперь оно превратилось в гигантский радиоактивный кратер, усеянный оплавленными обломками зданий. И прямо в этом адском котле, среди остывающего стекла и бетона, кишела основная колония Роя.

Безымянный город, когда-то бывший жемчужиной и оазисом в пустыне, теперь лежал в руинах. Одна из его частей была стёрта с лица земли точным тактическим ядерным ударом малой мощности, сровнявшим половину городской застройки. Остатки зданий либо были снесены ударной волной, либо зловеще возвышались над обугленными фундаментами, словно гнилые зубы в пасти мёртвого великана.

В самих руинах копошились юниты Роя. В основном это были пауки и шипы, снующие между обломками бетона и скрученной арматуры. Меж ними, словно патрули быстрого реагирования, застыли группы кибернетов. Их оптические сенсоры сканировали периметр, а встроенное энергооружие было наготове, чтобы мгновенно подавить любую угрозу. Отдельно, как живые сторожевые башни, возвышались меха-гиганты, вокруг которых плотным кольцом группировались отряды более мелких тварей всех мастей.

Отдельно, в остатках зданий и на плоских крышах, активно возводилась инфраструктура Роя. Пришельцы-строители и инженеры создавали причудливые, мощности для обеспечения своих войск всем необходимым. В данном случае — укрытием от бури и питательным субстратом.

К счастью для Морока, всего этого было не так много. Основные, самые грозные силы Роя были разнесены дальше — в других городах или вдоль старой человеческой трассы. Именно там уже копошились сотни меха-гигантов и тысячи юнитов поменьше, готовых к масштабному наступлению.

Но главная цель была прямо перед ними.

Сам крейсер лежал на земле. Огромный, много сотен метров в длину гигант, некогда бороздивший небеса, теперь беспомощно вдавил своим чудовищным весом в пыль и щебень окраину города. Один из его сегментов был повержен. И теперь его окружали ремонтники всех мастей.

Вокруг места крушения кипела лихорадочная, пугающе слаженная работа. Сотни мелких существ сновали по обломкам, восстанавливая повреждения.

Одни, напоминающие причудливых, пульсирующих осьминогов, парили в воздухе на слабых антигравитационных полях. Их щупальца, светящиеся тусклым биолюминесцентным светом, ловко манипулировали обломками, сращивая разрывы в броне снопами ослепительных искр. Другие, более мелкие юниты, копошились на крошечных летающих платформах, методично затягивая трещины и швы. Длинные сколопендры лазили и переносили делатели между всеми инженерами. Те же на лающей платформе командовали сей оперой.

Колонна приблизилась к городу, полностью скрытая стеной песчаной бури. Всё шло как по маслу, пока головная машина на полной скорости не врезалась прямо в меха-гиганта.

Удар был чудовищным. Броню «Тигра» смяло, как консервную банку, а переднюю часть гиганта смяло назад с глухим скрежетом. Его силовые щиты были отключены: буря стала слишком сильной, подавляя работу энергетических генераторов противника.

Морок мгновенно оценил обстановку. — Все на выход! — рявкнул он по внутренней связи.

Бойцы вывалились в ослепительный, ревущий мир песка. Системы шлемов «Ратник-3» и «Талос» тут же начали выдавать предупреждения о песчаной эрозии и перегреве фильтров и высвечивать противника. Но у Роя в этой буре были огромные проблемы: малые юниты, пауки и невидимки, были сильно подавлены бурей. Замедляя и ослепляя их.

— Контакт! — крикнул кто-то из разведчиков. Тактический визор пробил помехи, показав сотни тепловых и лидарных индикаторов.

Люди открыли огонь. Модифицированные АК-12М с электромагнитным дюежм показали себя превосходно даже в условиях плохой видимости. Юниты Роя падали один за другим, в основном потому, что атаковали поодиночке и практически не видели людей в этом песчаном аду.

Морок понял, что нужно добивать гиганта, пока он не восстановил системы. Тяжёлые пулемёты и автопушки рвали его броню, вырывая куски хитина и металла. Сквозь стену ветра и песка начали прорезаться мощные энергетические лучи. Песок, попадавший на луч, мгновенно плавился, превращая бронестёкло в нечто похожее на оплавленную стеклянную лаву.

— Выстрел! — скомандовал Морок.

Ракета полетела, оставляя за собой шлейф, и угодила гиганту в ногу. Махина рухнула на одну сторону, но продолжала сопротивляться, пытаясь подняться. Сапёры, пользуясь моментом, подползли к гиганту и заложили фугасную гранату прямо в уязвимое сочленение его конечности.

Взрыв разорвал махину на части. Казалось, она снова попытается встать, но заряд решил иначе.

— Вперёд! — крикнул Морок.

— Шеф, — сказал Джон, положив руку на плечо Морока, — машина впереди повреждена.

Морок хотел осмотреться, но из песчаной мглы вынырнул шагоход. Высокий, мощный робот тяжёлой поступью шагнул прямо на подбитый «Тигр», проминая кабину. Морок и Джон нырнули под машину.

Шагоход хромал, делая пару неточных выстрелов. Морок и Джон выскользнули из-под машины, стреляя вниз, в уязвимые сочленения и пластины. Шагоход начал дёргаться от повреждений, его системы давали сбой. В этот момент один из бойцов выстрелил из РПГ, повалив махину на землю, но не убив её окончательно.

Ещё выстрел. Морок подскочил к телу твари, но из-под брони вырвалось щупальце и обвилось вокруг него. Выстрел из дробовика одного из солдат разорвал щупальце в клочья, выплёскивая фонтан синей крови. В конце концов, люди просто разорвали тварь в клочья прямо в буре, расстреливая её в сочленения и уничтожая все жизненно важные узлы.

— Командир, у нас потери… — хрипло доложил кто-то по связи.

— Это ясно, — отрезал Морок. — Как заряд?

— С машиной жопа, — отозвался Могила. — Я взял заряд на себя.

На спине Могилы был закреплён массивный тёмный рюкзак: модифицированный термоядерный фугасный заряд мощностью в пару мегатонн.

— Прикрывайте меня, — бросил он.

Бойцы собрались и двинулись вперёд. В воздух полетела дымовая шашка со специальным аэрозолем. Химическое оружие, сложенное в одну гранату.

Остатки сопротивления Роя были сметены. Люди прорвались сквозь редкие, дезориентированные патрули, не встречая организованного отпора. Ветер внезапно сменил направление, и густое облако нейротоксичного газа, выпущенное с тыловых машин, начало медленно, но неумолимо расползаться по улицам города.

Результат не заставил себя ждать. Встреченные на пути юниты Роя уже были мертвы или находились в агонии. Густая белая пена сочилась из их жвал, гной и сукровица выступали из всех сочленений панциря. Тела бились в предсмертных конвульсиях, нервные узлы отказывали, вызывая неконтролируемые спазмы конечностей. Газ делал свое дело, превращая улицы в кладбище чужеродной биологии.

Но. Не все твари умирали. Часть вообще не почувствовал. Они уже была адаптирована к многим хим и био оружию людей.

Сам песчаный город был покрыт мицелием, но он давно высох. Серая, хрупкая паутина на стенах и земле крошилась от малейшего прикосновения.

— Отдых, — скомандовал Морок в гарнитуру. Голос был хриплым, но твердым. — Закрепляемся.

Отряд расположился в массивном здании из песчаника, которое, судя по планировке и толщине стен, когда-то служило арсеналом или складом. Песчаная буря вымела всё из помещений: вещи, ящики, обломки мебели были свалены в кучи у стен. Людей здесь не было и в помине — местные эвакуировались отсюда очень давно, оставив город призраков.

Морок поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж, чтобы занять позицию наблюдения. Внизу кипела лихорадочная, но отработанная деятельность. Люди были везде. Кто-то методично перебирал магазины и патроны, отсчитывая каждый выстрел. Кто-то, ворча, счищал абразивный песок с забитых сервоприводов экзоскелетов «Ратник-3» и «Талос», чтобы те не заклинили в решающий момент. Кто-то пытался наспех перекусить или сделать глоток теплой воды из фляги.

В глубине здания пара бойцов нашла относительно тихую, закрытую от сквозняков комнату. Они затащили туда двоих раненых, аккуратно сняли с себя и с них тяжелые гермошлемы. Впервые за долгие часы в их измученных, покрытых копотью и потом лицах появилась возможность нормально вдохнуть, поесть и попить, не боясь, что фильтр забьется или даст сбой. Это была маленькая, но такая важная победа человечности посреди этого ада.

Морок же не позволил себе расслабиться. Он подошел к разбитому окну и активировал многоканальный визор шлема.

Картина, открывшаяся его глазам, была мрачной. Тепловизионный и химический фильтры подсвечивали сотни умирающих тварей на улицах внизу. Но в небе, низко над крышами, лениво курсировала пара кораблей класса «Охотник». Судя по их траектории и низкой скорости, это были разведывательные или легкие транспортные суда.

Вокруг, среди обломков бетона и оплавленного стекла, копошились юниты Роя. Но это были не обычные биологические формы, задыхающиеся от песка. В основном это оказались кибернетические модификации.

Именно они могли спокойно выживать и эффективно действовать в условиях этой адской бури: их герметичные сочленения не забивались абразивной пылью, а многоканальные оптические сенсоры пробивали пылевую мглу гораздо лучше любых биологических глаза.

Отдельные группы таких тварей скрывались в темных провалах окон и на верхних этажах полуразрушенных зданий. Там, внутри человеческих руин, Рой уже успел возвести свои ульи.

Часть 5 Ярость человечества

Огненная волна артиллерии ГСБЗ шла медленно, но неумолимо. Однако передовые отряды и силы арьергарда уже столкнулись с гигантскими, живыми волнами Роя. На людей обрушились меха-гиганты, шагоходы, сотни бронированных крабов-киборгов и бесчисленное множество мелких штурмовых юнитов.

Человеческий натиск захлебнулся. Начались тяжёлые потери: отдельные группы оказались отрезаны и методично уничтожены. Из-за этого командование было вынуждено отдать приказ об отходе к изначальным позициям, оставляя за собой тысячи трупов и остовы подбитой техники, смешанные с дымящимися останками Роя.

Но Рой не дал передышки. Он начал свой сокрушительный контрудар.

Сперва в воздухе появились сотни кораблей класса «Охотник» вперемешку с редкими, но массивными десантными транспортниками, застилая солнце. А затем из морских глубин начали подниматься истинные гиганты. Левиафаны — те самые колоссальные корабли-носители, что когда-то атаковал Лондон, теперь шли на штурм побережья.

Чудовищные, корпуса вздымались из моря, разрывая водную гладь. Но человечество было готово. Атомные и дизель-электрические подводные лодки коалиции, затаившиеся в глубине, дождались момента и начали свою атаку.

Многие Левиафаны были уничтожены ещё на подлёте из воды. Тяжёлые торпеды подводных лодок и залпы корабельной артиллерии снесли их быстро. Энергетические щиты пришельцев просто не выдерживали такого концентрированного удара с разных векторов, и гигантские суда быстро уничтожались, разваливаясь на пылающие куски под огнём флота.

Те же, кому всё-таки удалось подняться на поверхность, тут же встретились с ракетными эшелонами береговой обороны. Корабельный огонь и залпы истребителей вели с ними ожесточённый бой в прибрежной зоне. Часть ракетных эшелонов переключилась на Левиафанов, обрушивая на них шквал высокоточных боеприпасов, не давая гигантам даже попытаться развернуть свои основные орудия.

Силы ГСБЗ заняли глубоко эшелонированные линии обороны, превратив выжженную равнину в неприступный бастион. Траншеи, ДОТы, минные поля и перекрёстные секторы огня были выстроены с математической точностью.

Первой пошла волна ракет и ударных дронов, начавшая массированную, методичную атаку. Сотни барражирующих боеприпасов и тактических ракет устремились в небо, прочерчивая его огненными шлейфами. Единый контур управления ГСБЗ координировал удар, накрывая скопления Роя сплошным ковром разрывов ещё до того, как их передовые отряды приблизились к человеческим рубежам. Земля содрогалась от непрерывных взрывов, а воздух мгновенно наполнился запахом гари, озона и палёного хитина.

Танковые батальоны, выстроившиеся в эшелонированные линии, открыли шквальный огонь. Им вторили ракетные и артиллерийские дивизионы, обрушивая на наступающую орду Роя настоящий огненный шторм. Небо прочертили сотни огненных трасс, а земля не просто дрожала — она ходила ходуном от непрерывных разрывов, методично превращая биомассу пришельцев в кровавое месиво из синей жижи и обломков хитина.

Но настоящий, сокрушительный удар готовился в тылу. В горных массивах, скрытых от орбитальной разведки противника густыми облаками и системами РЭБ, заняли позиции стратегические силы коалиции.

Здесь, в замаскированных капонирах и глубоких штольнях, замерли сверхтяжёлые артиллерийские системы и мобильные дивизионы стратегических ракет. 240-мм самоходные миномёты «Тюльпан» и новейшие экспериментальные гаубицы калибра 203 мм были нацелены на ключевые узлы вражеской инфраструктуры. А рядом, под усиленной защитой и в полной боевой готовности, стояли пусковые установки тактических и стратегических ракет с ядерными боеголовками. План «Бедствие» был не просто словами в отчётах — это был последний, абсолютный аргумент человечества, готовый в любую секунду превратить целый регион в выжженную радиоактивную пустыню, лишь бы остановить вторжение.

А над самим полем боя уже сгустилось искусственное «небо». Плотный, жужжащий рой барражирующих боеприпасов и ударных дронов, словно стая разъярённых металлических хищников, накрывал позиции противника.

Среди всего этого стального парка особое, почти зловещее место занимали подразделения РХБЗ. Их специализированные машины стояли особняком, выделяясь на фоне тяжёлой бронетехники своими характерными цистернами и системами распыления.

На броне и в десантных отсеках были наглухо закреплены герметичные контейнеры с экспериментальными газовыми капсулами. Химическое и биологическое оружие нового поколения, разработанное в лабораториях человечества. Было приведено в полную боевую готовность.

Морок смотрел на лежащий за руинами крейсер. В голове билась одна идея за другой, но каждая разбивалась о суровую реальность: лобовая атака через открытое пространство означала верную смерть под перекрёстным огнём энергопушек.

Рядом тяжело ступил Могила. Его массивная фигура в экзоскелете «Ратник-3» казалась незыблемой даже в этом пыльном хаосе, а на спине покачивался тяжёлый герметичный контейнер с экспериментальным зарядом.

— Командир, есть план? — хрипло спросил он, подходя ближе. — Будем прорываться лбом или разделимся?

Морок не отрывал взгляда от оплывающих стен и полуразрушенных зданий, сквозь которые уже пробивался чужеродный мицелий.

— Почти, — тихо ответил он. — Это же был жилой город. Сколько тут людей жило?

— Ну, сотня. Может, чуть больше, — пожал плечами Могила, сканируя периметр через оптику шлема.

Морок медленно кивнул, и в его глазах вспыхнул тот самый холодный, расчётливый огонёк, который хорошо знали его бойцы.

— Канализация, — произнёс он.

Могила нахмурился, оценивая габариты своего тяжёлого экзоскелета, громоздкого рюкзака и всего отряда.

— А пролезем?

Морок медленно повернулся к нему. Уголок его рта дёрнулся в кривой, хищной усмешке.

— А ты думаешь, нет?

Канализация оказалась на удивление обширной. Высокие, арочные своды из потрескавшегося кирпича уходили в темноту, освещаемую лишь тусклыми тактическими фонарями. Всё содержимое здесь давным-давно высохло и превратилось в плотную, пыльную корку. К счастью, едкая, тошнотворная вонь полностью блокировалась фильтрами шлемов «Ратник-3» и «Талос», оставляя лишь стерильный запах озона и нагретого пластика.

— Знаешь, Морок, мне иногда кажется, что ты либо гений, либо абсолютный психопат, — проворчал Макмиллан, с трудом протискиваясь между двумя обвалившимися бетонными блоками.

— Одно другому совершенно не мешает, — ответил Морок с кривой усмешкой, не оборачиваясь.

Туннель, вопреки надеждам, не становился просторнее. Приходилось постоянно маневрировать: обходить свежие обвалы или в гробовой тишине разгребать завалы из кирпичей и мусора, чтобы не создать лишнего шума. Юнитов Роя здесь не было. Встречался лишь мицелий, который в этой влажной темноте чувствовал себя как дома, оплетая стены бледно-серой, почти мраморной паутиной. В одном из боковых ответвлений они даже обнаружили небольшое, слабо пульсирующее ядро грибницы, но решили его не трогать.

— Шеф, а артиллерийская поддержка будет? — тихо поинтересовал Джон, вытирая пыль с визора.

— Нет, — твёрдо отрезал Морок. — Если мы начнём долбить сверху, они либо полезут во все щели, включая эту канализацию, либо корабль просто снимется с места и уйдёт. А по нашим данным, их системы навигации и двигатели здесь пока выведены из строя. Для них это глубокий тыл. Мы должны сделать всё тихо.

— Принято.

Отряд полз в этой духоте не один час. Время растянулось, превратившись в монотонный скрип композитной брони о камень и тяжёлое, размеренное дыхание в гарнитурах. Наконец, они добрались до зоны непосредственно под кораблём. Поняли это по характерным техническим тоннелям, которые вели вверх, в никуда, и по густой концентрации чужеродной органики, пронизывающей бетон.

Сориентировавшись по картам и данным GPS, Морок и Джон прошли ещё пару пролётов и остановились прямо под фундаментом полуразрушенного здания, на котором покоилась махина корабля. Дальше ждать было нельзя. Пришлось брать в руки лопаты и ломы, методично, сантиметр за сантиметром, долбить бетонный потолок, стараясь не обрушить конструкцию и не создать вибрации.

Прошло ещё несколько часов напряжённой, почти ювелирной работы, пока пролом не открылся в подвальное помещение здания, прямо над которым лежал гигант.

Подвал уцелел только чудом, словно сама судьба решила дать им эту последнюю, призрачную фору. Всё, что находилось выше — жилые этажи, перекрытия, лестничные пролёты, — было безжалостно смято чудовищной массой корабля в единый, монолитный блин из бетона, скрученной арматуры и инопланетной органики.

А прямо над их головами, отделяя их от брюха гигантского судна лишь тонким слоем уцелевших конструкций, кипела работа. Точнее, это был уже не пол, а сплошная, неестественно прочная опора, пронизанная пульсирующими жилами мицелия.

— Заряд сработает как надо? — спросил он, глядя на сапёра.

— Да, командир, — уверенно ответил один из минёров, кивая на массивный тёмный рюкзак на спине Могилы. — Мощности хватит, чтобы прожечь нижнюю палубу и повредить основные магистрали. А может и дальше. Одним словом. Удар будет серьёзной.

— Ставьте заряд – скомандовав Морок.

Высокий Атлас. Горный укрепрайон у Абари.

Сеть естественных пещер, интегрированная в сплошную линию боевых опорных пунктов и редутов, содрогалась с каждым новым выстрелом. Массивные пусковые установки стратегических ракет, батареи РСЗО и несметное количество ствольной артиллерии вели непрерывный, методичный огонь.

Каждый залп отзывался в горах глухой, вибрирующей дрожью. Всё, что могло обрушиться, уже давно рухнуло. И на то была веская инженерная причина: сапёрам ГСБЗ было необходимо искусственно обвалить склоны, чтобы перекрыть все перевалы, горные проходы и ущелья, создав идеальные, простреливаемые насквозь сектора.

На высотах, словно муравейник, возводились сотни новых укреплённых баз и военных постов. Горы на глазах превращались в единую, монолитную сеть редутов, бункеров, долговременных огневых точек (ДОТов) и скрытых позиций.

Передовые отряды Роя, которым чудом удавалось пробиться сквозь минные поля и завалы, тут же становились мишенями для десятков и сотен снайперов, занявших господствующие высоты. Каждая огневая точка была усилена миномётами, гранатомётами и всем необходимым для ведения затяжного боя в условиях высокогорья.

Любое, даже малейшее движение юнитов Роя мгновенно демаскировало их. Стоило чужеродной биомассе показаться из укрытия, как её позицию тут же накрывал шквальный, перекрёстный огонь: корректируемая артиллерия, ударные дроны-камикадзе, залпы ракет и стремительные контратаки передовых отрядов ГСБЗ на быстроходной бронетехнике.

Двое бойцов коалиционных сил несли вахту у зияющего входа в пещеру. Вокруг возвышались зубчатые пики Высокого Атласа, суровые и неприветливые. Солдаты были одеты в камуфляж «Мультикам», на головах у них были американские баллистические шлемы, а на груди — бронежилеты с керамическими плитами. Один сжимал в руках винтовку M16, второй держал наизготовке китайский автомат Тип 56 — типичный микс коалиционного и местного вооружения, ставший нормой в этом секторе.

Позади них, на каменистом грунте, стояла пара ящиков с ракетами. Чуть дальше, тщательно замаскированная маскировочной сетью, притаилась пусковая установка M142 HIMARS. Рядом с ней дежурила машина перезаряжания, готовая в считанные минуты пополнить боекомплект системы.

— Эти твари тут не пройдут. Горы для них смертельны — произнёс первый боец, вглядываясь в горизонт. — Когда они послали сюда эти орды летающих «шайтанов», я думал, будет настоящая мясорубка.

— Они же хлипкие, как бумага, — фыркнул второй, поправляя хват на автомате. — Буквально. Пару залпов картечью или из крупнокалиберного пулемёта — и их как не бывало.

— Это так, — согласился первый, кивая.

— Стой! — первый боец резко развернулся ко входу в пещеру, вскидывая оружие.

Тут показалась фигура. Человек выглядел как местный боевик или ополченец: на ногах — потрёпанные шлёпанцы, на теле — свободная чёрная одежда, поверх которой небрежно наброшена тактическая разгрузка. Голова и нижняя часть лица были плотно обмотаны тёмным шарфом, скрывая черты.

— Эй! Кто такой? — рявкнул солдат, держа палец у спусковой скобы, но не нажимая на неё. — Это закрытый военный объект!

Неизвестный враг замер. Бойцы мгновенно оценили его исхудалость: все видимые части тела были покрыты тёмной, почти угольно-чёрной краской, напоминающей спекшуюся смолу или сажу, но не до конца затвердевшей. Казалось, эта вязкая масса обволакивала его тело как вторая кожа.

— Что за хрень? — пробурчал первый.

— К чёрту разбираться, — холодно отрезал второй, вскидывая автомат. — Это военный объект.

Выстрел. Голова неизвестного разлетаясь на куски.

Тут из тени полезли ещё. Бойцы мгновенно метнулись в укрытия, и началась ожесточённая, короткая перестрелка.

В это же время в другом секторе гор полковник Хуан Эрго Родригес вёл плотный огонь со своей позиции. Его база была небольшой, но все посты и периметры уже были переведены в режим полной боевой готовности.

— ¡Que se jodan! (Да пошло оно всё!) — кричал он на испанском, передёргивая затвор.

Внезапно граната разорвалась рядом, и троих штурмующих боевиков взрывной волной буквально подбросило в воздух, разорвав на куски. И тут же в дверном проёме возникла массивная, бронированная фигура.

— Полковник! Седьмой рейдерский батальон прибыл к вам на помощь! — проревел механический голос через внешний динамик шлема.

В помещение зашла дюжина рейнджеров в тяжёлых комплексах «Талос-2». Их оружие было уже наведено на подступы, а сервоприводы тихо гудели в тесном пространстве бункера.

— Ну хоть кто-то живой, — выдохнул Родригес, вытирая пот и грязь со лба. — Кто это, чёрт возьми, такие и откуда взялись?

— Не могу знать, сэр! По всему Атласу началось массированное, скоординированное нападение!

— Связист! Связист, доложи обстановку! — Полковник резко повернул голову и с холодком в груди увидел, что радист лежит мёртвый, безвольно опершись на бетонную стену с простреленной грудью. — Чёрт побери... Кто-нибудь, свяжите меня с командованием, срочно!

По всему горному хребту ситуация выходила из-под контроля. Военные объекты, блокпосты и огневые точки переходили в режим активной обороны. Сотни хорошо вооружённых боевиков-диверсантов атаковали силы ГСБЗ одновременно в десятках точек, словно по негласному сигналу.

В этот момент Совет ГСБЗ был буквально ошеломлён. На защищённых каналах связи вспыхнули десятки сообщений, криков о помощи и отрывистых донесений на разных языках, сливающихся в какофонию тревоги:

— Нападение на сектор «Атлас-70»! Противник неизвестен! Каким-то образом они проникли через периметр!

— Противник штурмует форпост в горах Альмут! Крепость 5, тяжёлое вооружение уничтожено! Мы теряем позицию!

— Нападение по всему хребту Атлас! Среди нас предатели! Они знали коды и пароли... Они уже прошли первые линии!

Совет молча смотрел на голографические экраны, транслирующие записи с настенных камер наблюдения и боди-камер. Из динамиков доносился треск автоматных очередей, рёв двигателей и крики. На экранах разворачивались ожесточённые бои. Но стреляли не пришельцы. Люди стреляли в людей.

Отряды боевиков и наёмников появлялись словно из ниоткуда, внезапно вклиниваясь в линии обороны и создавая хаос в тылу. Но хуже всего была оперативная сводка из Марокко: там целые банды, вооружённые самодельной военной техникой, пикапами с крупнокалиберными пулемётами и трофейными стволами, начали блокировать стратегические трассы, окружать города и штурмовать военные базы коалиции.

Вот только для этих боевиков это было чистым самоубийством.

Да, они были неплохо вооружены, их машины были наспех укреплены кустарно приваренными бронелистами и мешками с песком. Но их жалкая тактическая подготовка, отсутствие единого командования и связи были ничтожны перед мощью и слаженностью подготовленных сил ГСБЗ.

Боевиков методично перемалывали в фарш. Ударные вертолёты, получившие в войсках мрачное прозвище «Драконы», просто косили их колонны очередями из 30-мм пушек, не давая шанса даже поднять стволы. Целые автоколонны импровизированной техники обращались в дымящиеся остовы за считанные секунды под шквальным огнём. Штурмовая авиация коалиции ковровыми бомбардировками стирала с лица земли их опорные пункты, а следом в дело вступали пехотные и механизированные батальоны, методично выжигая и зачищая последние, обречённые очаги сопротивления.

За время вторжения множество мелких криминальных банд, ополченцев-самоучек и просто вооружённых формирований попыталось поднять голову. Но время либеральных решений и полумер безвозвратно прошло. Военное положение было абсолютным.

Всех, кто пытался играть против системы — мародёров, бандитов и просто «непонимающих» новых правил — вычищали подчистую. Физически. Без судов, без предупреждений и каких-либо переговоров. Для подавления очагов анархии применялась вся мощь коалиции: стратегическая авиация стирала с лица земли укрепрайоны, тяжёлая артиллерия методично перемалывала скопления боевиков, а в наземных зачистках участвовали элитные отряды спецназа и подразделения Корпуса Специальных Операций ГСБЗ. Человечество боролось за выживание, и внутренних врагов оно не собиралось терпеть.

— Фёдор! Это, мать его, кто?! — Разъярённо сказал Волков.

Нагольников, старый вояка, видавший виды на десятках войн и знавший цену человеческой жизни, впервые за много лет попятился. Его трость предательски и гулко стукнула о бетонный пол. Внешне он не подал виду, но в голове и в груди он паниковал. Его положение обязывает знать всё — даже того, чего нет. И он не знал, кто это были, кто ими командует и, кто их координирует.

— Я... я не знаю, товарищ Верховный, — прохрипел он.

Президент обошёл стол, нависая над старым генералом.

— Как ты, куратор «Отряда Ноль», можешь этого не знать?! — Голос Президента сорвался на хриплый, вибрирующий шёпот, от которого по спине невольно бежал холодок. Он навис над столом, опираясь на него обеими руками, и его костяшки побелели от напряжения. — Ты обязан знать всё! Фёдор, если ты этого не знаешь, то мы все в глубокой жопе.

Нагольников медленно поднял на него взгляд. В его обычно стальных, непробиваемых глазах теперь читалось смятение и нарастающая, животная паника. В голове билась всего одна, навязчивая мысль: «Да кто они, чёрт возьми, такие?!»

Эти боевики не просто обошли периметр. Они появились словно из ниоткуда, материализовавшись в самых защищённых секторах, словно их вообще не существовало в реестрах этого мира.

— Я не знаю... — Нагольников сглотнул, заставляя себя взять под контроль предательски дрожащие руки. Он выдавил из себя фразу, которой боялся больше, чем собственной смерти, больше, чем провала всей операции: — Мне... мне нужно в архив.

Глава 14 - Тайный враг

Часть 1 Плохие новости

Выбраться обратно удалось лишь чудом. Оставшиеся машины, несмотря на полученные повреждения, пробоины в броне и перегрев двигателей, всё ещё были на ходу. И поредевший, отряд Морока смог покинуть зону корабля.

Далеко, конечно, уйти не удалось. Песчаная буря начала понемногу стихать, но это лишь обнажило истинный масштаб угрозы. Патрули Роя — мерцающие в мареве невидимки, проворные шипы и тяжелые кибернеты — возникали тут и там, словно вырастая из самой выжженной земли, методично перекрывая возможные пути отхода.

Бронемашины ползли на пределе своих возможностей, а бойцы вели непрерывный, огонь.

Стволы пулемётов и автоматов раскалились до предела, испуская едкий, сладковатый дым перегретого металла. Машины гнали на пределе своих возможностей, взрывая грунт колёсами. Рой не отставал, преследуя колонну плотными отрядами кибернетов и более мелких, но не менее опасных юнитов.

На пути периодически возникали вражеские патрули, но это лишь замедляло их на доли секунды. Один из таких заслонов — пара кибернетов, десяток пауков и пара шиповиков — был сметён с невероятной скоростью. Много-тонные бронемашины просто переламывали хитиновые панцири, превращая тварей в кровавое месиво под гусеницами и колёсами. Пулемёты и стволы из амбразур безостановочно поливали огнём всё, что пыталось приблизиться или повиснуть на броне.

Колонна мчалась вперёд, пока вдалеке не грохнуло.

Сначала горизонт резко вспыхнул неестественно ярким, но не ослепляющим светом, окрасив пыльную мглу в багровые тона. Спустя мгновение пришла ударная волна. Машины слегка дёрнулись, подпрыгнув на подвесках, и лишь потом до ушей донёсся звук — глухой, всепоглощающий, мощнейший грохот, от которого завибрировал сам воздух и заложило уши даже внутри герметичных кабин.

Морок переключил изображение с внешней камеры на свой визор. Вдали, на горизонте, бушевал огненный шторм. В небо вздымался гигантский, красно-жёлтый огненный гриб, освещая руины зловещим, пульсирующим заревом. В следующие секунды по его основанию ударили ещё несколько, меньших по мощности, но не менее ярких вспышек. Цепная реакция детонации.

Корабль был уничтожен.

— ДА! — проревел Морок, сжимая кулаки так, что хрустнули костяшки перчаток.

Внутри машин воцарилось настоящее, почти истерическое веселье. Измученные, покрытые копотью, потом и синей слизью бойцы кричали «Ура!», стучали кулаками по броне и обнимались.

Подбираясь к передовой, Морок внезапно столкнулся с угрозой. Меха-гигант появился буквально из ниоткуда, материализовавшись из густой, непроглядной пелены песчаной бури.

Глухой, вибрирующий выстрел расколол гул ветра. Ударная волна швырнула одну из машин, и она с оглушительным грохотом перевернулась, вздыбив фонтан песка.

— Все на выход! — рявкнул Морок по внутренней связи, не теряя ни доли секунды.

Бойцы не стали ждать полной остановки. Двери распахнулись, и солдаты в экзоскелетах «Ратник-3» и «Талос» выскакивали на ходу, кувыркаясь по раскаленному песку и тут же вскидывая оружие, принимая оборонительные позиции. Водители же, повинуясь негласному приказу, не стали тормозить. Одна из машин, набрав предельную скорость, таранила гиганта.

Удар был чудовищным: бронированный бампер врезался в сустав твари. Машина не смогла сломать или сбить многотонную махину, но сбила её с ритма шага. В ответ гигант молниеносно ударил массивной лапой, дернув машину и перевернув её на бок. Пилот, не теряя ни секунды, выбросился через грузовой люк, кувырком приземлившись в песок и тут же откатываясь в укрытие.

Меха-гигант попытался добить десантировавшихся бойцов, но тут из песчаной мглы полезли пауки. Несколько десятков тварей ринулись в атаку, но Морок и его люди открыли подавляющий, сконцентрированный огонь. Гибридные АК-12М с электромагнитным дожимом рвали хитин в клочья. Пауки едва не дошли до людей, превратившись в решето, из которого хлестала синяя жижа.

Тем временем силовое поле гиганта, которое до этого глушилось помехами бури, начало мерцать и стабилизироваться: шторм стихал, и щит снова заработал на полную мощность.

Внезапно мощный выстрел чьего-то тяжелого оружия создал на боку меха- гиганта ослепительный огненный шар, на мгновение перегрузив его защиту.

— Бить по суставам! Скорострельный, не жалеть патронов! — скомандовал Морок.

Десятки стволов одновременно ударили по опорным конечностям твари. Каким бы прочным ни был инопланетный металл, кинетическая энергия концентрированного огня просто ломала и выворачивала уязвимые сочленения. С сухим, неестественным хрустом ломающихся механизмов, меха-гигант рухнул передней частью на землю.

Он успел сделать еще один выстрел вслепую, но бойцы уже были на нем. Засев на сегменты с орудиями, солдаты, не боясь жара и искр, начали ломами и боевыми ножами вскрывать бронепластины, пытаясь добраться до проводки и механизмов, чтобы физически вывести оружие из строя.

Оторвав одну из бронированных створок отсека питания, заложил внутрь осколочно-фугасную гранату. Бойцы прыгнули вниз.

— Ложись!

Взрыв разорвал верхнюю часть меха-гиганта на части, превратив его в груду дымящегося металлолома и обугленной органики.

— Вперед! — крикнул Морок, поднимаясь и отряхивая песок с брони.

Отряд рванулся дальше, по пути рассеивая мелкие группы жуков-разведчиков, которые в панике разбегались от внезапного появления людей. Наконец, они добрались до передовой линии Роя. Укрывшись за невысоким холмом, на котором высились скальными наростами и усеянным валунами, Морок со своими людьми залег, наблюдая за вражеским постом.

Песчаная буря наконец-то начала стихать, уступая место тяжёлой, пыльной мгле. Видимость улучшилась ровно настолько, чтобы разглядеть объекты в радиусе ста метров. С господствующей высоты скалистого холма перед Мороком открылась зловещая панорама. Сквозь дымку проступали тёмные силуэты вражеских укреплений и тусклое, болезненное свечение инопланетной конструкций.

Оборонительный периметр состоял из нескольких концентрических колец высотой в пару метров, внутри которых возвышались шпили размером с двухэтажный дом. А вокруг них копошились сотни юнитов Роя. Из недр базы периодически вырывались ослепительные лучи лазерных турелей, прочёсывающих сектор, а вдалеке глухо ухали скорпионы, швыряющие свои костяные снаряды на максимальную дистанцию. У самых стен базы сновали отряды жуков-носителей, пауков, шиповиков и кислотников. Среди этой биологической каши мерцали искажения воздуха от невидимок, а над всем этим хаосом возвышались массивные фигуры кибернетов.

— Мда... — пробормотал Морок, протирая визор шлема. — Связь есть?

— Есть! — радостно отозвался голос в гарнитуре, пробиваясь сквозь помехи.

— Канал защищён?

— Мм, угу, ага. Готово, командир.

— Приём. Я оперативник Морок, полевой командир. Есть кто-нибудь в районе «Сигнус-59»?

— Подтверждаю, это капитан Маргиш, артиллерия ГСБЗ. Вы где, чёрт возьми?

— На скале. Прямо за военными объектом объектом Роя.

— Это как?! Мне нужно срочно связаться с командиром дивизиона для корректировки!

— Понял. Только быстрее. Они собирают силы для наступления.

И он был прав. Со всех сторон к базе стекались свежие подкрепления. По равнине текли сплошные потоки биомассы: толпы жуков, пауков и невидимок, организованные отряды шиповиков и кибернетов. А в авангарде, словно живые тараны, шли меха-гиганты, ведомые колоннами скорпионов и тяжёлых скорпионы.

— Дивизион на связи, — голос Маргиша стал жёстче, деловитее. — Нас также прикроет корабельная артиллерия с побережья. Ждём вашего сигнала.

— Дайте знак, и мы начнём, — добавил второй голос в эфире, видимо, командир флотской группы поддержки.

— Так, сигнал... — задумался Морок, быстро сканируя местность через тепловизор. — Видите ущелье рядом? С нами, слева от моей позиции.

— Подтверждаю. Вижу разлом.

— Юниты Роя идут прямо на этот склон. Как только основная масса подойдёт к скале, мы подорвём заряды и обрушим на них породу, похоронив авангард. А вы в этот момент начинайте артиллерийскую подготовку. Мы обойдём этот пост с тыла. А может, и уничтожим его на месте.

— Принято.

Колонна противника неумолимо приближалась к подножию скалы. В авангарде шли дюжина мехов-гигантов, плотно прикрытых отрядами тяжёлых кибернетов. За ними тянулись массивные био-крабы, а замыкали строй сотни пауков и редкие, вытянутые силуэты шиповиков. Они двигались единой, живой лавиной, нацеленной прямо на базу.

Морок отдал короткий, едва слышный приказ.

В тот же миг над их головами пронеслась отвлекающая волна: десятки ударных дронов, корректируемые снаряды и залпы ракет устремились в сторону базы. Невидимые силовые поля Роя вспыхивали фиолетовой рябью при каждом попадании, а в ответ из глубины расположения противника тут же ударили лучи лазерных турелей, прочерчивая небо ослепительными линиями.

Обман сработал: колонна Роя ускорила шаг, стремясь быстрее преодолеть открытое пространство под прикрытием своих гигантов, пока те отвлекали огонь на себя.

Морок лежал на гребне, и в уголках его губ играла холодная, хищная ухмылка. Его палец плавно нажал на кнопку детонатора.

Глухой, утробный хлопок разорвал тишину. Мгновенно за ним последовала серия мощных подрывов, заложенных по всей линии склона. Массивная скальная порода, лишённая опоры, с оглушительным грохотом сорвалась с места.

Вниз понеслась чудовищная лавина. Тысячи тонн камня, грунта, песка, слились в единый, неудержимый поток. Эта стена смерти накрыла колонну Роя с неумолимой силой стихийного бедствия.

Ударная волна и масса обломков сминали всё на своём пути. Мехи-гиганты, не успевшие активировать щиты, падали, переламываясь под весом породы. Био-крабы трещали, как пустые орехи, их усиленный хитин не выдерживал кинетического удара. Сотни мелких юнитов были просто стёрты в кровавую биомассу, погребённые под тоннами земли. Хитин скорпионов ломался и изрыгался синей кровью.

Морок и его бойцы мгновенно вскочили на край обрыва. Пока внизу царили хаос и густая пыль, они уже вскинули своё оружие.

— Огонь на поражение! — рявкнул Морок.

С вершины склона ударили гранатомёты. Ракеты РПГ с воем понеслись вниз, в самую гущу завалов, добивая уцелевших, но обездвиженных крупных тварей и остатки их техники. Очередные взрывы вспыхивали в облаке пыли, ставя жирную точку в этом безжалостном уничтожении.

Оставшиеся в живых бойцы начали отступать с холма к передовой базе, которая уже полыхала в огне. На помощь спешили передовые отряды: танки и самоходные артиллерийские установки (САУ) выдвинулись на прямую наводку, ведя разрушительный огонь по открытому полю, буквально перепахивая его фугасными снарядами.

С неба на подмогу ринулись эскадрильи ударных вертолётов, а с тыловых позиций обрушился сплошной артиллерийский шквал. Силовое поле пришельцев, принявшее на себя колоссальную нагрузку, начало давать сбои. Оно не рухнуло мгновенно, но в нём образовались зияющие бреши. Оказавшись под перекрёстным огнём, внутренняя территория базы превратилась в ад: лазерные установки врага хаотично стреляли, выкашивая целые участки, но их собственные укрепления ломались и взрывались одно за другим. Стены ульев проламывались под ударами тяжёлых снарядов, обрушивая конструкции внутрь.

Поняв, что оборона противника подавлена, командование отдало приказ на окончательный штурм. В тылу артиллерийские дивизионы скорректировали координаты, нацеливая свои стволы непосредственно на эпицентр вражеской базы. В небо поднялась новая волна ударных дронов, а пара истребителей, находившихся на патрулировании, была экстренно перенацелена на штурмовой удар.

Массивные снаряды, рои дронов и залпы ракет методично превращали базу пришельцев в груду пепла и оплавленного хитина. Объект был просто стёрт с лица земли, размолот в мельчайшую крошку. На месте некогда грозного укрепления зияли гигантские воронки, из которых лениво поднимались столбы чёрного дыма. Всё живое внутри периметра было уничтожено полностью.

Лишь когда пыль улеглась, к Мороку и его измотанному отряду вышли основные силы ГСБЗ. Десятки единиц техники: танки, БМП и лёгкая артиллерия, методично прочёсывали руины, обеспечивая безопасность периметра и зачищая последние очаги сопротивления из укреплённых огневых точек.

Спустя короткое время колонна бронемашин уже везла Морока в глубокий тыл, на основную базу. В пути, сквозь помехи защищённого канала, с ним наконец-то связался Нагольников.

— На связи, — отозвался Морок, плотнее прижимая гарнитуру к уху, чтобы заглушить шум ветра.

— Дима.

Морок мгновенно побледнел. По имени его называли крайне редко, и когда это происходило, ничего хорошего ждать не приходилось.

— Слушаю — ответил он.

— Новостей ты пока не слышал, но скажу кратко. Людей мы эвакуируем, но плацдарм не удержать. С ближайшей базы мы вышлем к тебе подкрепление и все свободные силы, чтобы прикрыть отход. Потом — прямой рейс домой. Нам нужно поговорить. Лично.

— Принято, — отрезал Морок.

Щелчок отбоя в наушнике прозвучал как выстрел. Наступила тяжёлая, звенящая тишина.

Могила, наблюдавший за ним из тени разрушенной стены, медленно опустил ствол своей винтовки. Он всё понял по лицу командира.

— Что там, командир? — хрипло спросил он.

Морок медленно снял гарнитуру и сжал. В его глазах читалась ледяная, тяжёлая решимость.

— Хреновые, Могила, — тихо ответил он. — Собирай людей. Мы выдвигаемся.

Часть 2 Рубеж

Горные посты и передовые огневые точки в хребте Высокого Атласа стремительно пустели. Лишившись плотного артиллерийского прикрытия дивизионов, которые были вынуждены свернуть позиции и отойти в тыл, оборона потеряла свой главный козырь.

Боевики, успевшие занять ключевые огневые точки в горах Высокого Атласа, были методично уничтожены подошедшими резервами ГСБЗ. Однако допросы захваченных в плен боевиков не принесли ничего хорошего. Напротив, они лишь усугубили общую картину.

В подавляющем большинстве это оказались обычные банды, наёмники, террористы и религиозные фанатики, получившие чёткие, хорошо оплаченные приказы. Но когда следственные группы попытались выйти на тех, кто эти приказы отдавал — на высших чинов, полевых командиров и лидеров местных ополчений, — след обрывался.

Все они оказались мертвы. Их местонахождение, квартиры, тайные убежища и бункеры были профессионально зачищены ещё до начала расследования. В условиях тотального хаоса и военного положения такая синхронная «зачистка» выглядела не просто как чудо, а как работа безупречно отлаженной, безжалостной машины.

В залах заседаний Совета ГСБЗ воцарилась скрытая, липкая паника, сменившаяся холодным, ядовитым противостоянием. Доверие, с таким трудом выкованное в первые месяцы войны, дало трещину. Взгляды лидеров стран, ещё вчера бывших союзниками, теперь скользили по лицам коллег с нескрываемым подозрением. Каждый начал искать предателя в своём окружении, а каждое слово взвешивалось на весах паранойи.

Но это была лишь видимость, верхушка айсберга. Настоящая война теперь велась не на тактических картах, а в тишине. То, что действительно происходило, оставалось за кадром официальных протоколов. Это были шёпоты в кулуарах, зашифрованные сообщения по закрытым каналам и леденящие душу разговоры за тяжёлыми дверями кабинетов, где решалось, кто следующий окажется в списке «зачищенных».

Рой начал свое сокрушительное, неостановимое наступление. Десятки тысяч наземных юнитов и сотни низколетящих кораблей класса «Охотник» начали методично давить поредевшие, измотанные непрерывными боями ряды сил ГСБЗ. Небо над горами почернело от биомассы и дыма, а земля содрогалась под тяжестью наступающей орды.

Многим подразделениям пришлось отступать в спешке, бросая подбитую технику, полевые госпитали и ящики с боеприпасами. Единственной целью теперь было спасти живой состав, эвакуировать раненых и вывезти ценные данные, пока кольцо окружения не сомкнулось окончательно.

Гражданского населения в этой зоне давно не осталось, а те немногие, кто по какой-то причине задержался в руинах горных поселений, были уже обречены.

Так Рой преодолел последний естественный рубеж обороны — горные хребты Атласа. Сотни кораблей класса «Охотник» вступили в ожесточённые воздушные бои с истребителями и зенитными комплексами ГСБЗ. Выгодные позиции, на которые люди возлагали столько надежд, не смогли сдержать эту живую лавину. Скалы и ущелья, которые должны были стать ловушкой для пришельцев, были просто сметены.

«Охотников» сбивали десятками, небо прочерчивали трассы и огненные шары падающих обломков. Но цена была чудовищной: укреплённые узлы, полевые базы, города и передовые посты методично стирались с лица земли шквальным огнём с воздуха и наземными ордами.

Продвигаясь через горные перевалы, Рой буквально разгребал завалы и обрушенные скалы. Бесконечные, многосерийные колонны юнитов текли сквозь ущелья, не обращая внимания на потери. Да, артиллерия и авиация ГСБЗ постоянно наносили удары, отправляя в могилу тысячи тварей, но их место тут же занимали новые. Математика войны работала против людей: потери пришельцев были колоссальными, но их численность казалась неисчерпаемой.

В Марокко начался тотальный хаос. Силы ГСБЗ были вынуждены отступать под натиском превосходящего противника. Гражданское население в панике отходило к портам, пытаясь спастись. Оставшиеся боеспособные подразделения занимали новые, наспех подготовленные рубежи, жертвуя собой, чтобы выиграть драгоценное время для эвакуации мирных жителей.

Именно туда, в стратегически важный портовый город Кенитра, прибыл Морок. Ему предстояло в кратчайшие сроки собрать разрозненные остатки сил, наладить логистику и выстроить последнюю линию обороны, прежде чем волна Роя накроет и этот регион.

Транспортник Морока тяжело опустился на раскалённую посадочную площадку, поднимая в воздух густые клубы красной пыли. Город вокруг гудел, как растревоженный улей. На улицах царила хаотичная, лихорадочная суета, а акватория порта и прибрежные воды были забиты под завязку: от ржавых грузовых танкеров до элитных частных яхт — всё, что могло держаться на воде, либо стояло на якоре, либо отчаянно пыталось уйти в открытое море.

Но эвакуация шла параллельно с наращиванием военной мощи. Помимо борта Морока, в небе непрерывно выстраивались очереди из военно-транспортных самолётов. Они садились один за другим, привозя всё новые и новые подкрепления. Ещё одна волна людей, готовых встать стеной на пути чужеродной орды.

Прямо перед городом, на подступах к нему, в спешке возводилась грандиозная система обороны. Инженерные батальоны, работая без сна и отдыха, рыли траншеи полного профиля, закладывали многослойные минные поля и натягивали километры колючей проволоки. Между окопами торчали острые грани противотанковых ежей, превращая равнину в смертоносный лабиринт. Всем этим хаотичным, но отчаянным строительством руководил местный полковник, чьё лицо, казалось, окаменело от напряжения и бессонницы.

В самом же Рабате, столице Марокко, разворачивалась не менее масштабная работа. Город превращался в многоэшелонированную крепость. Каждый квартал, каждая площадь и перекрёсток готовились к ожесточённым уличным боям.

Главной задачей этой эшелонированной и многослойной обороны было не просто устоять под волнами Роя. Это было бы поражением. Настоящая цель — выстоять, сохранив плацдарм, чтобы затем нанести сокрушительный контрудар. И окончательно расчленить, перемолоть наступающие силы противника, превратив их бесконечные орды в груду дымящихся останков.

Но хуже всего было осознание того, какие средства пришлось применить. В ход пошло оружие массового поражения.

Тактические ядерные заряды малой мощности применялись не для сдерживания, а для тотального выжигания. Когда Рой входил в зону поражения, эти заряды просто плавили землю и всё, что на ней находилось, превращая некогда цветущие пригороды в выжженные, остекленевшие руины. А следом за ядерными вспышками в воздух поднимались густые, ядовитые облака химического оружия. Специальные аэрозольные смеси, разработанные для борьбы с биологией пришельцев, методично выжигали дыхательные пути и нервную систему «мошкары» — тех самых крылатых тварей, что летели в авангарде атаки, пытаясь накрыть этот радиус своими бесконечными роями.

Полковник Адамьян. Бывший генерал НАТО, а теперь — полковник ГСБЗ. Понижение в звании он принял стоически, без единой жалобы: в этой войне старые погоны давно потеряли значение. Главное — опыт, а его у Адамьяна было хоть отбавляй. Десятилетия службы в альянсе, командование контингентами в Афганистане и на Балканах, работа на стыке разведок десятков стран — всё это теперь работало на человечество.

Именно ему было поручено формирование многоэшелонированной обороны в Рабате. Столица Марокко превращалась в одну гигантскую крепость. Полковник выстраивал целые редуты в несколько уровней обороны: внешние кольца минных полей и противотанковых заграждений, средние — из укреплённых огневых точек и ДОТов, внутренние — из баррикад, снайперских гнёзд и подготовленных к подрыву зданий. Каждый квартал, каждая улица, каждый перекрёсток превращались в смертельную ловушку для наступающего Роя.

Параллельно строились целые новые районы города — фортификационные сооружения, вплетённые в городскую ткань. Небольшие населённые пункты на подступах к столице подвергались радикальной перестройке: одни превращались в сплошные минные ловушки, другие — в узлы эшелонированной обороны с перекрёстными секторами огня. Сапёры работали круглосуточно, не зная сна, а инженеры чертили схемы укреплений, которые ещё вчера казались фантастикой.

В Кенитре же, стратегически важном портовом городе, командовал майор ГСБЗ Бертран. Бывший офицер французского Иностранного легиона, он получил назначение одним из первых — его опыт работы в пустынных и городских условиях оказался как нельзя кстати.

Бертран стоял на плацу в полной военной форме ГСБЗ: песчаный камуфляж, синяя повязка на рукаве с эмблемой щита и меча, шлем сдвинут на затылок. Рядом с ним толпились пара офицеров-инженеров и связистов, держа в руках планшеты со схемами укреплений.

Плац был забит под завязку. Люди в форме коалиции — русские, американцы, марокканцы, французы — сновали между ящиками с боеприпасами. Техника стояла плотными рядами: танки, БМП, грузовики с зенитными установками, мобильные комплексы РЭБ. Повсюду громоздились ящики всех мастей: с патронами, гранатами, противотанковыми минами, химическими боеприпасами. Гул голосов, рёв дизелей и лязг металла сливались в единый, напряжённый гул — звук армии, готовящейся к последнему бою.

— Полевой командир Морок, — отчеканил майор, чётко отдавая воинское приветствие.

Морок же небрежно, почти лениво, козырнул в ответ — жест человека, чьи заслуги давно переросли уставную субординацию.

— Да-да, я вас понял. Что по обороне? Время, майор.

Майор даже не подал виду, что его это задело. Он повернулся и, достав планшет, начал быстро, но толково раскладывать обстановку.

Он успел сформировать многоэшелонированную оборону. На тактической карте синими и красными метками пульсировали редуты: танковые роты, САУ, артиллерийские дивизионы и зенитно-ракетные установки. Окраины города методично превращались в бетонные крепости — мешки с песком, противотанковые ежи, минные поля в несколько рядов.

— Примерно так, полевой, — майор ткнул пальцем в экран.

— Ага. Ясно. Что в порту?

— Товары. Оружие мы ещё не успели распределить...

— Список — Без эмоциально сказал Морок.

— Да, конечно.

Морок взял планшет и начал методично выискивать обмундирование, оружие, спецвещи. И тут его взгляд зацепился за иную партию — она не успела уйти в строй и всё ещё оставалась в портовых контейнерах.

— Ну-ка, в порт. Народ.

— Полевой...

— За мной — Сказал морок и пошёл уже небольшой толпой в порт что был рядом с посадочной площадкой. Сотни контейнеров разгружали. Пустые же пились и применяясь в обороне.

Среди сотен ржавых контейнеров, громоздящихся друг на друга, как гигантские цветные кубики, Морок долго искал нужные ящики. А когда нашёл обмундирование, люди замерли. Перед ними стояли несколько контейнеров, наспех вскрытых портовыми рабочими. Внутри — ящики с маркировкой НАТО и южноафриканских сил обороны, РФ, Китая и многих других стран.

Открыв один, Морок и его люди остолбенели.

— Е-е-е! — протянул Могила, ухмыляясь во весь рот.

— Это тяжёлое винтовки, — уже более радостно сказал Жрец, перебирая ящики.

— Это же Barrett'ы, MARS'ы, господи, даже NTW-20! Да их тут сотня!

— Больше, — поднял один из «Барреттов» Макмиллан, оценивающе взвешивая винтовку на руке. — И через чур больше.

Южноафриканская NTW-20 калибра 20 мм, американские Barrett M82A1, британские MARS — всё это было элитным оружием для борьбы с тяжёлой техникой и живой силой на предельных дистанциях.

— Майор, а почему это не используете? — нахмурился Морок, поворачиваясь к офицеру.

— Да... не знали. Тут много чего навалено, не разобрались.

— Это точно, — Жрец показал всем ещё ящики. С оружием, вещами, едой и даже гаус пушками. Изделие города ноль.

— Это ещё что? — Морок подошёл к следующему контейнеру.

Внутри, аккуратно укрытые брезентом, стояли не военные машины, а гражданские. Три Porsche Cayenne и пара бронированных Land Rover, явно эвакуированных вместе с какими-то важными персонами.

— Всё, ясное. Сформируйте отряды и повесьте на каждого по стволу. Нет, всё выдайте по возможности. У меня есть идея. Жрец разгреби тут все. И гауски нам.

— Есть, командир.

— Майор, смотри. Бери солдат-добровольцев, кто может и знает, как стрелять. И выдай из всего этого оружие. Всё, что есть. Всё. Принято?

— Так точно.

Майор отошёл, что-то бормоча в рацию и отдавая приказы. Морок же, сделав вид, что продолжает осматривать оружие, подошёл к Могиле.

— Пробей его по сети — сказал он шёпотом, не шевеля губами. — Я уже мало кому верю.

— Понял. Подниму сеть, — так же тихо ответил Могила — Тем более в Морока она есть — Ухмыльнулся могила.

Часть 3 Затишье перед волной

Выделенное для Морока здание было быстро обжито и наспех оборудовано. Внутри расположилось ядро отряда и уцелевшие ветераны. Перед зданием, в нескольких десятках метров, толпились добровольцы — десятки бойцов, желающих перейти под прямое командование Морока. Каждый сжимал в руках помятый документ, подтверждающий разрешение на перевод из прежних частей.

Их принимали Винт и Джон. Они буквально прогоняли каждого новичка через все круги проверки: оценивали не только физическую форму и реакцию, но и психологическую устойчивость, не упуская ни единой детали.

— Странно, — протянул Морок, глядя в планшет. Сидел в пуфике, который как-то сюда притащили.

— Что именно? — Могила же не отрывался от своего терминала. Просматривая сообщения.

— Вспомни эти долбаные приказы на местах. Непонятки с логистикой, с приказами. А тут боевики в горах появляются. Кто-то их туда загнал.

— Рой, очевидно, — бросил Макмиллан.

— Не факт, — Морок поднял глаза. — Почему не в Центральной Африке? Почему не в Египет? Не. Не. Там вообще никого нет. Пустыня, редкие горы. Сложно укрыться. И куча вооружённых людей, которых больше чем жуков у Роя.

— Хм, — Могила задумался. — А Рой-то это знает?

— Нет. Они даже нашу связь не прослушивают, только глушат. У нас там разведка батальонами сидит — Ответил Жрец — Хм. Мы до сих пор не знаем понимают ли они нашу речь или ну вы поняли.

— Значит, люди — Подытожил Морок.

— Кто? Кто эти ебобо? — Винт поднял голову от планшета.

— Иллюминаты, — спокойно сказал Морок.

Тишина повисла в помещении. Макмиллан даже встрепенулся. Смотря на Морока как на психа.

— Ты серьёзно? — наконец выдавил Мак.

— Ха. Щас объясню, — Морок криво усмехнулся. — «Отряд Ноль» так именует группировки очень богатых и влиятельных людей. Тех, кто через свои ресурсы — СМИ, фонды, экономику — манипулирует всем. Это не буквально. Просто нам надо было их как-то назвать, вот и назвали. Иллюминаты.

— И думаешь, вот они? — Макмилан нахмурился. — А Совет? Они влиятельнее будут.

— Влияние — это влияние. А Совет — одно. А между тем иллюминаты могут манипулировать каким-то членом Совета. А может его подчинёнными. Как там у вас. Голубиное правительство.

— А может, всеми сразу, — хмыкнул Макмиллан.

— Нет, групп иллюминатов много. Но они между собой воюют. Их правительство жмёт, или такие, как мы — Сказал Морок.

— А ваши иллюминаты. В России что?

— Зачищены и подчинены, — отрезал Могила.

— Хм, — Морок повернулся к Жрецу. — Просмотри сеть. Там случай разлад в союзе не идёт. Если идёт — выяви кто. Короче прошелуди инфо поле.

— Есть.

— Мак, поговори со своими. Поспрашивай. Коль с нами. И имеешь единую веру.

— Я тебя не понял, но сделаю, — Макмиллан ухмыльнулся. Он понял, что от него хотят.

— Могила.

— Подниму сеть. Подниму. И… поднял. Да, майор мутноват. Но в основном ему платят, чтобы богатые свалили быстрее. А про оружие — ну, он забил. На этом пока всё. Тут в среде контрабандистов и бандитов тоже непонятно, что за боевики. Вероятно, кто-то заплатил им очень много даже столько что они на такое пошли. А кто заплатил и, кто заказчик — вообще неизвестно. Хм. Интересно. Мда. Следы так заметали что я польщён. Хотя не… мое им почтение.

— Угрозы, — сказал Жрец — Может так убедили.

— Деньги, — ответил Морок. — И тёпленькое место подальше. Хм. Да ситуация не из лучших. Кто на такое мог пойти и зачем?

— Очевидно, — театрально сказал Могила, разводя руками. — Мак, твои. Твои фонды и твои НКО.

— Вы русские всегда во всём вините американцев.

— А ты мне скажи. Почему нет? Что последние годы ничего не показали. — Хм. Интересно, что сказал новый канцлер Германии. Кто там помогал, кто там в Новороссии говорил. Как там скандал в США, кстати?

— Слушай, Могила. В каждом правительстве есть радикалы. То, что в ЦРУ оказались такие — я не при чём, и моя страна тоже. Мы не виноваты, это наследие холодной войны, взошло и проросло. Даже не признались своим же в Пентагоне. Они сами не в курсе.

— В первый раз, — хмыкнул Могила. — Знаю. Меня больше беспокоит не ты, а реакция на эти события.

— Так, хватит, — скомандовал Морок, прерывая нарастающий спор. — Мак дело говорит. Но и Могила прав. Так что если это саботаж, то КТО масло в огонь подливает.

Сеть Отряда Ноль выдала список имён. Сразу было ясно — это влияние извне. Вопрос только в том, кто стоит за этим. Сначала думали, что пришельцы. Но до сих пор не было ничего замечено. Ни агентов-паразитов, ни чего-то подобного. Даже фанатиков, помогающих Рою, не нашлись. Были отдельные случаи с отдельными личностями, но не больше.

Всё это было странно. Морок понимал, что есть кому это выгодно. Сначала подумал о ком-то из членов Совета. Но времени думать и искать не было. Рой подходил к городу.

Орудия, сети укрытий, минные поля, противотанковые рвы и волчьи ямы — всё это было сметено с неумолимой яростью. Тысячи арахнидов, двигаясь живой волной, сносили укрепления на своём пути, превращая бетон и сталь в искромётную крошку. Но люди в этих постах были смертниками. Кто-то вызвался сам, кому-то приказали — теперь это уже не имело значения. Они стояли до последнего, заваливая арахнидов трупами их же сородичей, сваливая горы из мёртвых тварей прямо на подступах к окопам, превращая позиции в братские могилы для врага.

Отряды кибернетов прибыли, чтобы взломать оборону, но и они не дали результата. Их расстреливали из гранатомётов в упор, поражали кумулятивными гранатами, сжигали термобарическими зарядами.

За ними шли меха-гиганты и тяжёлые крабы — живые тараны, которые просто вырывали куски бетона и металла, проламывая оборону своей массой. А следом, в проломы, устремлялись пауки, заполняя каждую брешь.

Но даже здесь люди не сдались. Они стояли насмерть, заваливая подходы кровью и свинцом, превращая каждый метр земли в смертельную ловушку.

Дальше в дело вступила артиллерия ГСБЗ. Мощные залпы реактивных систем и тяжёлых гаубиц превращали наступающие волны Роя в мокрое место и дымящуюся пелену из крови и хитина. Каждый залп выжигал целые сектора, оставляя после себя воронки, в которых кипела синяя жижа.

Города на пути наступающего Роя превращались в огненные крепости. Бетонные кварталы, превращённые в ДОТы, баррикады и снайперские гнёзда, встречали противника шквальным огнём со всех сторон. Но их прорывали тяжёлые единицы Роя — меха-гиганты и крабы, которые своей массой проламывали укрепления, как картонные коробки.

Только с каждым таким городом орда редела. С каждым километром наступающих становилось всё меньше и меньше. И это, не считая курганов бронетехники, километров минных полей и массированных артиллерийских ударов, которые методично перемалывали живую силу противника.

Но когда Рой всё же прорвался к главным оборонительным рубежам ГСБЗ, небо почернело.

В воздух поднялись десятки тысяч дронов всех мастей — от барражирующих боеприпасов до тяжёлых ударных платформ. Они ударили единой, сокрушительной огненной волной, накрывающей позиции противника с математической точностью. В первую очередь дроны обрушились на самые опасные цели: кибернетов с их энергооружием, мехов-гигантов, лазерников и скорпионов.

Небо превратилось в сплошное поле взрывов. Трассы, огненные шары, дым и пепел — всё это слилось в единый, неистовый шторм, в котором гибли тысячи тварей, но и тысячи дронов падали, сбитые лазерными лучами и залпами скорпионов.

Морок стоял на крыше одного из высоких зданий, глядя на суету внизу. Вокруг него на парапетах и в проёмах располагались люди: закалённые бойцы ГСБЗ и новобранцы-добровольцы.

Внизу, в порту, гражданских уже согнали к причалам и начали в прямом смысле слова напихивать на эвакуационные корабли. Люди в панике бросали тюки с вещами и имуществом, лишь бы успеть на борт до того, как поднимутся трапы.

Но на крышах царила совсем другая атмосфера. Солдаты из отряда Морока были вооружены до зубов, используя всё, что удалось вытащить из арсеналов. Крупнокалиберные винтовки и гауссовки были аккуратно уложены на вещмешки прямо у бойниц. Этажом ниже, в тени, были свалены ящики с гранатами и боеприпасами. А на нижних ярусах, в широких оконных проёмах, установили тяжёлое вооружение: Баррет и южноафриканские NTW-20, закреплённые на самодельных станках с ручным приводом наведения.

Такие огневые точки были повсюду. Каждое более-менее крупное здание в этом секторе превратилось в неприступный ДОТ. На крышах и балконах дежурили расчёты с ПЗРК и тяжёлыми снайперскими винтовками. Из подвалов и складов достали и вытащили на улицы малые зенитные пушки, которые теперь ощетинили свои стволы в небо, готовые встретить низколетящие цели.

В центре двора, на бетонной площадке, замерла старая, но всё ещё идеально рабочая 130-миллиметровая зенитная пушка КС-30 времён СССР. Её массивный, длинный ствол был наведён в небо. Эта машина, созданная для того, чтобы рвать в клочья высотные бомбардировщики на запредельных высотах.

В воздух поднялись эскадроны истребителей ГСБЗ, мгновенно схлестнувшиеся с «Охотниками» Роя в ожесточённых воздушных боях. Небо прочертили трассы очередей, огненные шары сбитых машин и дымящиеся обломки, падающие вниз.

С моря флотилии кораблей дали свой сокрушительный залп. Сотни крылатых ракет и ударных дронов устремились к позициям противника, заливая огнём подступы к городу. Каждый залп превращал квадраты на карте в выжженные воронки, в которых кипела синяя кровь и обломки хитина.

Самые же ближайшие к берегу корабли — фрегаты и корветы — вступили в бой напрямую. Их орудия главного калибра и зенитные автоматы вели огонь прямой наводкой, работая по низколетящим целям и наземным силам Роя.

Часть 4 Волна хитина

Рой в полной мере оправдывал своё название. Как показывали спутниковые снимки, пришельцы стянули сюда все свои основные силы. Сотни тысяч юнитов, а то и миллионы, текли по выжженной земле, неудержимо устремляясь к Гибралтару. По всей вытянутой территории Морока.

Перед ними лежали сотни минных полей, уходящих до самого горизонта. Меж них — бетонные доты и блиндажи, которые люди рыли и бетонировали день и ночь. Внутри этих бетонных могил, замурованные и обвешанные боеприпасами, солдаты готовились к бою. Между укреплениями тянулись линии колючей проволоки, противотанковые ежи и надолбы всех мастей.

Артиллерия ГСБЗ уже начала свою работу, сметая густые отряды Роя. Но те, что прорывались сквозь огонь, ввязывались в бой с первыми линиями обороны, с окопами и дзотами, вооружёнными пулемётами и орудиями. Малые группы тварей, рассеянные по местности, быстро отражались шквалом огня и гибли сотнями.

Затем прорвались тяжёлые крабы и меха гиганты, которые уже оправились после ударов артиллерии в тылу. Среди них ползли кибернеты и шипы. На этот удар люди ответили залпами миномётов из окопов и подрывом фугасов. Тварей буквально рвало на куски. Тяжёлый пулемёт «Шпиль» прошивал их, ломая на части и пробивая туши насквозь, а крабы разлетались на куски от противотанковых мин.

Но даже это не спасло позиции. Правые редуты начали сдавать, когда из густого песчаного марева появились шипы и мелкие скорпионы, заходящие с фланга. Первый редут начал захлёбываться, и внутри, спасаясь от просачивающихся пауков всех мастей, бойцы вели беспощадный бой в замкнутом пространстве.

Скорпионы, двигавшиеся в глубине орды, вели редкие, но прицельные залпы прямо поверх голов толп жуков. Они подходили на дистанцию, с которой их костяные снаряды ложились точно в цель, сметая первую линию обороны. Окопы, редуты и бетонные ДОТы один за другим взрывались под ударами, превращаясь в воронки из искромсанного бетона и человеческих тел.

Приказ «Отход» прозвучал чётко. Люди на автомате, прикрывая друг друга, отползли дальше, на следующие линии обороны. А там уже стояли новые окопы, сети бетонных укрытий и приданная им тяжёлая техника, готовая встретить врага.

Мощный залп разрывов всколыхнул землю так, что казалось — камешки и пыль зависли в воздухе, не в силах упасть обратно под градом плотных взрывов.

В небе показались очертания мошкары. Они поднимались всё выше, пытаясь обойти заградительный огонь, но их встречали фугасные и шрапнельные заряды, которые просто сметали их с небес. А с земли им вторили редкие, но точные залпы орудий, добивающие тех, кто чудом уцелел.

Танки вели беглый огонь по наиболее крупным и опасным особям — скорпионам, крабам и редким мехам-гигантам, которые всё же прорывались сквозь завесу взрывов. Каждый снаряд, попадающий в цель, превращал многотонную махину в груду дымящихся обломков и синей крови.

Потеряв передовые редуты, дзоты и ДОТы, Рой бросил в бой тяжёлую гвардию. Вперёд пошли меха-гиганты, бронированные крабы и бесконечные орды мелких юнитов, которые текли за ними живой волной.

Морок видел всё. Всю эту надвигающуюся орду, закрывающую горизонт. Он криво, хищно улыбнулся.

— Открыть огонь!

Приказ ушёл в артдивизионы. Спустя десять секунд редуты артиллерийских батарей, установки РСЗО и миномёты всех калибров дали залп. Огонь, металл и осколки залили поле боя, превращая его в кромешный ад.

Многие мелкие юниты Роя просто рвало на куски. Но меха-гиганты и некоторые тяжёлые крабы выжили, продолжая продвигаться сквозь завесу взрывов, словно живые тараны.

И тут Морок дал второй залп.

Сотни антиматериальных и тяжёлых снайперских винтовок — Barrett'ы, NTW-20, гаус установок — ударили мощным, координированным залпом по крупным целям Роя. Меха-гиганты превратились в ходячие фейерверки. Их броня искрилась от сотен попаданий, высекая снопы ослепительных искр.

После короткого, но интенсивного обстрела гиганты начали ломаться. Броня не выдерживала — снаряды пробивали её, проваливались внутрь и рвали внутренние органы и механизмы. Ноги гигантов подламывались, обездвиживая многотонные махины. А тех, кто ещё дёргался, уже добивали из переносных ракетомётов — Javelin, Kornet и ПТУРы находили свои цели с хирургической точностью.

Рой шёл вперёд, не считаясь с потерями. Но все подступы к городу уже были завалены трупами пришельцев. Бесконечное множество юнитов Роя, лежащих до горизонта, превратило равнину в кладбище чужеродной биомассы. Холмы из трупов мелких тварей окружали остатки дотов и отдельных оборонительных редутов, которые люди защищали до последнего.

Воздух был густым от запаха горелого хитина, крови и гари — тошнотворной смеси, которая въедалась в лёгкие и не отпускала. Под ногами хрустели осколки панцирей, как битое стекло, а вязкая грязь из синей крови и песка чавкала при каждом шаге. Где-то вдалеке потрескивал остывающий металл, и этот звук казался неестественно громким в мёртвой тишине.

Тела сотен и тысяч крупных юнитов усеивали поле боя. Крабы были разорваны на части, их хитиновые панцири лежали осколками гигантской мозаики, переливающейся в тусклом свете сквозь дым. Отдельные участки были завалены трупами кибернетов, шипов и скорпионов — их искорёженные тела дымились, а синяя кровь смешивалась с песком и пеплом, создавая сюрреалистичные узоры смерти. Ноги мехов-гигантов торчали из земли, как обломки деревьев после урагана, а их манипуляторы всё ещё подёргивались в предсмертных конвульсиях.

Гуманоидные мехи, которые пришли следом, были расстреляны из РСЗО тактическими ракетами. Их энергетические щиты просто не выдерживали такого натиска — они мерцали, вспыхивали фиолетовым и гасли под градом взрывов, оставляя гигантов беззащитными перед огнём. А те, что всё же смогли пройти через огненный ад к городу, были прострелены из крупнокалиберных винтовок. Щиты мехов просто не могли зафиксировать и отбить столько снарядов, летящих с разных направлений. Броня гигантов превращалась в решето, и они падали навзничь, испещрённые осколками и пробитыми пулями, как гигантские игрушки.

Но и люди понесли чудовищные потери.

Все, кто был в передовых редутах, либо погибли, либо были вывезены тяжёлыми ранеными. Тысячи погибших. Людей разрывало на части, рвало шипами или растворяло кислотой прямо в окопах. Те, кто укрывался в дотах и бункерах, были залиты кислотой и убиты био-бомбами от взрывов, которые пробивали бетонные перекрытия и взрывались внутри укрытий.

Часть техники была безвозвратно уничтожена. От попаданий мехов-гигантов или шагоходов, танки и БМП просто выжигались до скелетов. "Абрамсы", "Страйкеры", Т-90, БТРы и БМП — всё горело, превращаясь в дымящиеся остовы. Экипажи, не успевшие покинуть машины, сгорали вместе с ними.

Небо было тёмным от дыма и копоти. Оно потеряло все оттенки — даже облака стали серыми, грязными, пропитанными гарью.

Поле боя было усеяно останками техники и телами — как людей, так и пришельцев. Металл, смешанный с биомассой, создавал сюрреалистичный ландшафт смерти. И среди всего этого — редкие силуэты людей в окопах, продолжавших вести огонь, и множество сбитых "Охотников", чьи обломки дымились на земле, словно памятники воздушным боям, которые шли непрерывно над головами солдат.

Морок смотрел на поле боя. Тела до горизонта. Множество трупов крабов, скорпионов и мехов-гигантов, дымящиеся обломки "Охотников", валяющиеся среди искорёженного металла и выжженной земли. Всё вокруг было затянуто густым, едким дымом, который щипал глаза и забивался в лёгкие даже через фильтры шлема.

Воздух был тяжёлым от запаха горелого хитина, крови и гари — тошнотворной смеси, которая въедалась в одежду и кожу, словно напоминая о цене этой победы.

Отряды людей в несколько эшелонов ходили по полю боя, добивая оставшихся в живых тварей Роя и подбирая ещё живых, но раненых бойцов. Где-то вдалеке раздался глухой выстрел — кто-то из санитаров пристрелил раненого скорпиона, чьи конвульсии всё ещё представляли опасность.

Парочка танков проехала по всему месиву, методично добивая двуногого гиганта, которого бойцы прозвали "Цапля" — грубое, но точно описывающее эту боевую машину название. Его манипуляторы всё ещё дёргались, хотя основная масса тела была превращена в груду искорёженного металла и биомассы.

— "Цапля" их называют, — усмехнулся Могила, глядя, как танки методично добивают многотонную махину.

— Хм. Не… надо другое название придумывать. А то звучит-то. Меха-гиганты, скорпионы, шипы и цапли идут, — хмыкнул Морок. Уже изрядно уставший.

— Клянусь цаплей, — усмехнулся Жрец.

Все рассмеялись от комичности ситуации, впервые за многие часы позволив себе немного человечности среди этого ада.

— Это да, — сказал Морок, глядя вдаль, где горизонт всё ещё был затянут дымом. — Шагают гады. Шагеры. Так будем звать. Мы их вроде так назвали.

С моря донёсся гулкий залп — ракеты и снаряды с корабельных орудий разрезали воздух, устремляясь к позициям Роя за горизонтом. Морок смотрел, как огненные трассы ракет уходят в небо, а следом за ними — волны дронов, чёрной тучей закрывающей горизонт.

Здесь, на этом клочке земли, было собрано колоссальное количество оружия и людей. И вся эта масса смогла отбить мощную волну Роя. Бой продлился недолго — пару часов, и всё закончилось. Но его интенсивность и жестокость не знали до сих пор равных. Каждую секунду кто-то умирал, каждую минуту гибли десятки.

К Мороку и его людям подбежал боец, запыхавшийся и покрытый пылью. Отдал воинское приветствие, выпрямившись по стойке "смирно".

— Полевой командир Морок, вам срочное донесение!

— Какое? А связь... — Морок нахмурился. — Короче, говори.

— Вас вызывают в штаб. Связь с вышестоящим командованием.

— Чего? — нахмурился Морок ещё сильнее, его челюсть сжалась. — Да блин. Веди.

Он обернулся к своим людям. Могила, Жрец, Винт — все они уже видели его лицо и поняли, что что-то не так.

— Собирайтесь, — тихо сказал Морок, и его голос прозвучал как приговор.

Штаб гудел, как растревоженный улей. Офицеры сновали между столами, заваленными картами и планшетами, передавая приказы, принимая донесения. Раненые с перевязанными головами и окровавленными бинтами продолжали работать, сидя на ящиках с боеприпасами. Воздух был густым от запаха крови, пота, гари и едкого дыма, который въелся в одежду и кожу.

Морока встретил майор Бертран. Его левый глаз был скрыт под грязной повязкой, пропитанной выступившей кровью, а правая рука плотно забинтована от плеча до локтя. Но он стоял прямо, опираясь на стол лишь кончиками пальцев.

— Вы как, майор? — Морок остановился, оценивающе глядя на него.

— Держусь, — махнул здоровой рукой Бертран, криво усмехнувшись. — Встретили пару скорпионов и невидимок. Заметили при наступление и почти не было. А потом вылезла она — огромная тварь, что плюёт шипами, как из пулемёта. Шквальный огонь, ни секунды на передышку. Травма тяжёлая, но не смертельная.

— Ликвидатор? — нахмурился Морок, и его голос стал холоднее. — Видел таких в Африке, но не так часто. Они редкие.

— Ага, — кивнул майор, и его усмешка исчезла. — Полштаба вырезал, пока мы его положили. Мразь.

— Мда, жуки не такие... — Винт подошёл ближе — Тупыми. Умными. Тактическими?

— Что там, майор? — Морок перевёл взгляд обратно на Бертрана.

— Вас, Морок. — Майор протянул полевую трубку, его лицо стало серьёзным. — Высшее командование.

Морок взял трубку, прижал её к уху.

— Морок. На связи. — Прозвучала пауза. А морок нахмурился. Он сильнее прижал трубку. — Ага. Понял. Принято, командир.

Он отдал трубку обратно, но не сразу отпустил её. Опершись на стол, он задумайся. Штаб словно замер, но все еще гудел.

— Что там, командир? — хмуро спросил Макмиллан, подходя ближе.

Морок медленно повернулся к ним. Хмурое. Слегка недовольное.

— Нас отзывают в "Город Ноль", — тихо сказал он, и его голос прозвучал как приговор. — Собирайтесь. Немедленно.

Глава 15 - Черная и белая полоса

Часть 1 Новости мира

После массированного вторжения в Марокко силы Роя начали иссякать. Орда, которая ещё недавно казалась бесконечной, теперь спотыкалась о собственные потери — миллионы трупов устилали землю, создавая непреодолимые барьеры для тех, кто шёл следом. Люди не дали противнику передышки. Они нанесли серию сокрушительных контрударов. Отбив часть территорий. Малую часть что смогли вернуть. А затем человечество перешло к крайним мерам.

В ход пошло ядерное оружие. Снова. И химическое. Снова.

Ядерные грибы вздымались над городами, захваченными Роем. Каждый взрыв превращал квадратные километры территории в выжженную, остекленевшую пустыню, где не оставалось ничего живого — ни человеческой, ни чужеродной. Небо над зоной поражения становилось багровым, а земля плавилась, превращаясь в чёрное стекло, которое ещё долго будет помнить жар тысяч солнц.

Следом за ядерными ударами в небо поднялись густые, ядовитые облака химического оружия. Специально разработанные аэрозольные смеси, способные выжигать нервную систему арахнидов.

А после — в небо поднялись ракеты и волны дронов, добивая то, что ещё теплилось под радиоактивным пеплом и ядовитым туманом. Каждая вспышка, каждый взрыв были последним аккордом этой симфонии разрушения.

Всё это создало ту самую передышку, которая была так нужна измотанным войскам. Силы ГСБЗ начали методично укреплять позиции. Каждый город на границе превращался в крепость, каждый боевой опорный пункт усиливался, каждый холм и каждая высота становились неприступными редутами. Бетон, сталь и человеческая воля создавали новую линию обороны — уже не временную, а постоянную.

В тыл непрерывно тянулись колонны с подкреплениями и техникой. Заводы работали без остановок, поставляя танки, самолёты, ракеты. Человечество готовилось к следующему этапу войны — уже не оборонительному, а наступательному.

Это была не просто передышка. Это была подготовка к финальному акту.

В мире же царила эпоха хаоса. Миллионы мигрантов, миллионы смертей от ударов пришельцев, от болезней и голода. Лагеря беженцев превратились в настоящий ад — переполненные, грязные, где царили отчаяние и насилие. На фоне этого бандиты, преступники, террористы всех мастей подняли голову, пользуясь сумятицей и ослаблением власти.

На фоне побед и отступлений Роя в Марокко Совет принял жёсткое, но необходимое решение. Беженцами начали заниматься в полную силу. Их расселяли в собственное жильё, выселяя тех, кто не желал подчиняться новым правилам. Строили новые лагеря, используя труд самих же мигрантов и беженцев. А тех, кто организовывал банды или формировал террористические ячейки, безжалостно уничтожали.

Бандитов арестовывали массово. А так как тюрьмы были переполнены, жалости не было. Аресты и казни — для самых злостных и опасных. Для менее опасных использовались тюрьмы и лагеря.

Всё это было жестоко. Но без этого было никак.

Боевикам и наёмникам было предложено более изощрённое наказание. Их отправляли в карательные зоны — штрафбаты, которые бросали на самые опасные участки фронта. С оружием в руках и даже с техникой в виде техничек.

Логика была простой и циничной: если они не будут работать, или если избавиться от них слишком жестоко или сложно, то лучше воспользоваться их навыками. Пусть умирают на передовой, принося пользу, чем гниют в тюрьмах или терроризируют тыл.

Именно на волне этого хаоса высланцы, боевики и террористы, сбившиеся в банды с отморозками и отпетыми маньяками, сумели захватить десятки городов, сёл и стратегических узлов инфраструктуры.

Но неожиданно пришла и хорошая новость. Или то, что поначалу казалось хорошей новостью.

Катастрофических последствий от применения ядерного и химического оружия не случилось. Ущерб экосистеме оказался не таким фатальным, как боялись учёные. Наоборот — он оказался слишком незначительным. Слишком быстро исправляемым.

Спутники то и дело фиксировали появление зелёных лесов и полей на месте выжженных пустынь. Даже гигантские, остекленевшие ядерные воронки стремительно зарастали мицелием и местной травой, которая пробивалась сквозь чёрное стекло, словно кровь сквозь коросту. Рой не просто восстановил экосистему — он оживлял и преобразовывал всю заражённую территорию. В этом ему удивительным образом помогала местная флора и фауна, которую пришельцы стимулировали, позволяя ей буйно разрастаться.

Корабли Роя то и дело опускали в океан массивные трубы, которые в колоссальных объёмах выкачивали морскую воду и разносили её по выжженной земле через сеть каналов, прорытых за считанные часы. И земля, ещё недавно мёртвая, на глазах зеленела.

То, на что у людей ушли бы десятилетия кропотливой работы, Рой сделал за считанные недели. Ему, конечно, потребуется ещё немало времени — долгие годы на полное, тотальное преобразование, но начало было положено. Рой смог в короткое время повадить экологический коллапс.

Зал заседаний Совета ГСБЗ тонул в полумраке, освещённом лишь холодным голубым свечением голографических карт. Шёл первый день после окончания активной фазы боёв.

Члены Совета выглядели почти воодушевлёнными. Некоторые уже не скрывали своей радости, — активная фаза боёв наконец прекратилась. Но это затишье было выстрадано и оплачено страшной ценой. Весь возможный военный арсенал был пущен в ход, и эта хрупкая передышка была буквально искуплена кровью.

Зал заседаний Совета ГСБЗ тонул в полумраке, освещённом лишь холодным голубым свечением голографических карт. Шёл первый день после окончания активной фазы боёв, и тишина в помещении была не спокойной, а ватной — той самой, что наступает после того, как у человека заканчиваются силы кричать.

— Экологический коллапс, которого мы так опасались, не наступил, — тихо произнёс президент Франции. Он откинулся в кожаное кресло, с силой протирая усталые глаза, словно пытаясь стереть увиденное на экранах.

— Уровень радиации не превысил критических значений даже в эпицентрах ядерных ударов, — кивнул президент Испании, не отрывая взгляда от бегущих строк цифровых сводок. В его голосе не было радости — только растерянность.

— Рой смог поразительно быстро нейтрализовать радиационное и химическое заражение, — заметил один из генералов, хмуро глядя на свои сложенные руки.

— Не совсем «нейтрализовать», — поправил его глава научного комитета. Его голос звучал глухо, почти механически. Он провёл рукой по консоли, выводя на главные экраны свежие спутниковые снимки. — Они не очистили среду. Они её перезапускают. Буквально заполнили выжженные, остекленевшие от ядерных вспышек пустыни лесами и растительностью.

— Чтобы поддерживать этот метаболизм, они превратили океан в водопровод, — вмешался представитель флота. Его голос был сухим, но в нём отчётливо звенело скрытое, на грани срыва, раздражение. — Они выкачивают миллиарды тонн воды и по трубам и гонят её вглубь континентов. Наши патрульные корабли и штурмовая авиация то и дело уничтожают их насосные станции и магистрали.

— И каковы результаты? — резко спросил президент США, подавшись вперёд.

— Временные, сэр. — Адмирал горько усмехнулся. — Они отстраивают новые трубы быстрее, чем мы успеваем их бомбить. Их слишком много. Их ПВО и авиация просто не дают нам подобраться к узлам.

— Даже после массированных бомбардировок они смогли восстановить инфраструктуру, — мрачно констатировал один из европейских лидеров, не отрывая взгляда от карт, где красные маркеры баз Роя снова начинали пульсировать.

— И не только инфраструктуру, — возразил представитель командования ГСБЗ, пытаясь сохранить хоть видимость контроля над ситуацией. — Многие их наземные ульи и базы остались целы. Их энергетические щиты выдержали тактические удары. Мы нанесли урон, уничтожили несколько боевых групп и малых орд, но это не критично. Они просто... восполнили потери.

Генерал не успел закончить фразу.

Консоль оператора связи в углу зала вдруг вспыхнула слепящим, неестественно ярким красным светом. Звук сирены приоритетного оповещения разрезал ватную тишину зала, заставив всех вздрогнуть.

Оператор, молодой лейтенант, резко вскочил, его лицо было белым как мел. Он нажал кнопку прямого эфира, игнорируя протоколы.

— Внимание! Члены Совета! У меня экстренное донесение от службы космического мониторинга!

Президент США медленно выпрямился. Его лицо, ещё секунду назад выражавшее усталость, окаменело, превратившись в маску. Советники за его спиной замерли, нарушая всякую субординацию, пытаясь разглядеть данные на боковых мониторах. То же самое происходило по всей линии связи — от Лондона до Пекина.

— Что там? — голос американского президента прозвучал тихо, но в нём была сталь, способная резать стекло.

Оператор сглотнул. Его пальцы, дрожавшие над панелью управления, вдруг замерли. Он поднял глаза на главных лидеров мира, и в его взгляде читался первобытный, животный ужас человека, который только что посмотрел в лицо неизбежному концу.

— Сэр... Это не отдельные транспортники, — его голос сорвался на хриплый шёпот, но в мёртвой тишине зала его услышал каждый. — Орбитальный мониторинг фиксирует массовый сход с лунной орбиты.

Он перевёл дыхание, словно пытаясь выдавить из себя последние слова.

— Это флот. И он идёт сюда.

Часть 2 Город ноль

Морок ехал в бронированном командирском «Тигре», следуя за колонной. Он только что прибыл со своими людьми в Россию. Десятком машин медленно ползли по мокрому асфальту под проливным, холодным дождём, который стеной стоял над дорогой. Путь к «Городу Ноль» больше не был тайной тропой.

Колонна прошла десятки КПП и блокпостов, каждый из которых представлял собой мини-крепость. По обеим сторонам дороги возвышались бетонные редуты и заглублённые бункеры, ощетинившиеся стволами стационарных систем обороны. Зенитные турели, ракетные установки, системы наведения — всё это было нацелено в небо, готовое в любую секунду встретить угрозу.

Ворота в подземный город больше не маскировались. Нет смысла. Гигантские броневые створки были усилены башнями 150-миллиметрового калибра, чьи массивные стволы медленно поворачивались, сканируя горизонт. Над входом мерцало силовое поле — трофейное, снятое с одного из кораблей Роя и адаптированное учёными «Города Ноль». Оно переливалось фиолетовыми и синими оттенками, создавая призрачный купол над въездом.

Здания вокруг превратились в огневые точки. Люди в форме и дождевиках сновали между укрытиями, каждый — в экзоскелете «Ратник-3» и с новенькими автоматами.

На открытых позициях стояли новые танки Т-20 «Армата-2», рядом с ними, чуть в стороне, выстроились БМП Т-15 с дистанционно управляемыми боевыми модулями «Эпоха», вооружённые 30-мм автоматическими пушками и противотанковыми ракетами «Корнет». Их силуэты, покрытые каплями дождя, казались ещё более грозными в сером тумане.

В небе, над пеленой дождя и тумана, молча патрулировали военные Су-50. Их не было видно, но их присутствие ощущалось — тяжёлое, давящее, как предчувствие неизбежной битвы.

Морок стоял у небольших гермоворот. Бетонный пол был мокрым от проливного дождя, лужи отражали тусклый свет прожекторов. Он стоял вместе с десятком людей — все укрыты кто в чём: брезентовые дождевики, тактические плащи, зонты. Охрана у входа стояла в экзоскелетах «Ратник-3», с автоматами наготове, их визоры тускло поблёскивали в свете прожекторов.

Рядом с гермоворотами медленно, с тяжёлым гулом гидравлики, разошлись массивные створки главного въезда. Малые же гермоворота — те, что вели внутрь, — тоже отворились, выпустив наружу тёплый, сухой воздух.

Внутри — переходная комната с толстым прозрачным стеклом, за которым виднелись патрульные и дежурные в белых халатах. Дальше — лестница, ведущая по длинной переходной галерее вглубь горы. Слева, за бронированным стеклом, простирался массивный ангар, забитый техникой и людьми.

Ещё одни гермоворота — и «Город Ноль».

Морок замер на пороге. Высокие своды тоннеля заливал ровный, мягкий свет. Даже потолок был особенным — там установили специальные LED-панели, имитирующие небо. Сейчас там было слегка облачное, голубое небо с редкими перистыми облаками, которые медленно плыли, подчиняясь невидимому алгоритму. В воздухе витала свежесть — с примесью лесных запахов, хвои и влажной земли. Всё это создавалось системами жизнеобеспечения, но пахло по-настоящему.

Всё выглядело фантастически. Целый город в горной глубине. Десятиэтажные высотки, выстроившиеся вдоль широких проспектов, массивные опоры несущих конструкций и огромные осветительные панели, имитирующие солнечный свет. По улицам ездили машины — только электрические.

Между домами росли кусты, цвели клумбы с яркими цветами и тянулись к искусственному солнцу небольшие деревья — берёзы, клёны, даже карликовые сосны и хвои. Их листва тихо шелестела под потоками воздуха из вентиляционных шахт, создавая иллюзию настоящего леса.

— А вот и ты, — холодно сказал Нагольников, стоя у массивного стола с голографическими картами. Его лицо было каменным, но в глазах плясали тёплые искры.

— Ой, да привет, — устало усмехнулся Морок, сбрасывая с плеч мокрый плащ.

— Аха-ха, иди сюда, малой! — Нагольников не выдержал, его суровая маска треснула. Он раскинул руки и крепко обнял сына, хлопая по плечам. — Ну, с возвращением домой.

— Мда... — Морок огляделся, впитывая обстановку подземного города. — Тут всё изменилось.

— Ещё как. Куча народа. Несколько зон, огороженных гермоворотами. Жилая, промышленная и бункер правительства.

— Не удивлён. Отдельный. И дальше всех. И скорее всего ниже на метров 100.

— Это я ещё не сказал, что там.

— Не понял.

— В госбункере отдельные зоны для... скажем так, для гостей.

Морок прищурился, мгновенно считывая намёк.

— Они хотят сюда посадить Совет? Или кого-то из него?

— О, а ты умный у меня, — Нагольников криво ухмыльнулся, возвращаясь к своему холодному тону.

— Да хватит.

— Пап.

— Хватит, пап, — Нагольников погрозил пальцем, но в его голосе звучала гордость. — ХА. Молодец. Ну ладно, пойдём, поедим. Тут в столовой работает Михайлов. Это мишленовский повар. Работал в Москве, пока на его ресторан не упал «Охотник».

— Упал? Наши сбили?

— Пытался сесть. Но позиция с ПЗРК его догнала, — Нагольников усмехнулся, направляясь к выходу. — Повар чудом выжил, а мы его сюда эвакуировали. Теперь кормит генералов лучше, чем они заслуживают.

— Понятно, — Морок последовал за Нагольниковым, чувствуя, как напряжение последних дней начинает медленно отпускать.

Столовая выглядела как обычная столовая в воинской части — просторная, с множеством длинных столов, выстроившихся ровными рядами. Но на этом сходство заканчивалось.

Широкий ряд раздачи с подносами, где лежали всевозможные блюда, поражал разнообразием. Повар Михайлов явно постарался, да и его помощники тоже. Еда была почти на любой вид и вкус — несколько кухонь мира работали одновременно. Русская кухня с борщом и пельменями, итальянская с пастой и лазаньей, азиатская с рисом и лапшой. Отдельные зоны — фастфуд с пиццей и бургерами, суши-бар с свежей рыбой, кондитерская с тортами и пирожными. Множество лавочек с закусками, салатами, свежими фруктами.

А дальше — и вовсе небольшой бар с парой барменов за стойкой, где стояли бутылки с напитками всех цветов. Настоящий виски, ром, вино — всё, что только могло понадобиться уставшему солдату после тяжёлого дня.

Запах жареного мяса, свежей выпечки, кофе и специй смешивался в воздухе, создавая ту самую атмосферу домашнего уюта, которой так не хватало на фронте. Люди сидели за столами — кто-то ел молча, уткнувшись в тарелку, кто-то тихо разговаривал, смеялся, делился новостями. Впервые за долгое время Морок почувствовал, что попал не на военную базу, а в нормальный, живой мир.

Оба мужчины сели за дальний столик, подальше от основных групп.

— Ну как ты? — начал Нагольников, накладывая себе борщ.

— Ну... — Морок усмехнулся, глядя в тарелку. — Чуть не умер пару раз. И взорвал один корабль.

— Крейсер, — поправил его отец, откусывая хлеб. — Мы его классифицировали. Предполагаем, что "Охотники" — это что-то вроде боевых корветов или патрульных кораблей общего назначения. Корабль, который ты взорвал, — это крейсер. А левиафаны это эсминцы. Такая классификация.

— А чего меньше нет? Как наши истребители? А то их тоже "Охотники".

— На орбите — да.

— Этого я и ожидал, — вздохнул Морок.

— Да, Дим. У луны — там база. И на Марсе. Мы насчитываем около тысячи объектов.

— Сколько?! — Морок подавился ложкой. — Сколько? Молю, это "Охотники".

— Да. Причём около 70 где-то — это транспорты. И пара новых — типа грузовиков. Они там во всю строится. С африканской зоны до сих пор летают их грузовозы.

— Весело тут, блин, у вас, — Морок покачал головой. — А есть чем контрить? Корабли? Ракеты? Проект "Восход"?

— Проект "Горизонт", — поправил Нагольников. — Дважды забытый и так же начатый.

— На какой стадии?

— В процессе. Проблема в переферии и контроле систем. Но Августов справится.

— А "Охотники"? У нас не мало их осталось — кусков и целых моделей.

— Переферия. Там замудрёная, как и её изучение. Они, видимо, используют какой-то вид или подвид пилотов. Адаптированных под нагрузки и управление. И они как бы соединяются.

— А командных форм не находили? Вроде тех пауков-инженеров или боевых?

— Не факт. Но факт — инженеры более умные, чем остальные. Но не они командуют.

— Весело, блин, — Морок усмехнулся, но в его глазах читалась тревога.

— Это так. Ну, поедим, — резко сменил тему Нагольников.

— Я всё ждал, когда ты это скажешь. Там суши, пицца, говядина — я видел. Гавайскую видел.

— Как ты можешь с анасом есть? — Нагольников скривился. — Извращение, как горит Вика.

— Вика?

— Звездова.

— Ууу, броник, — Морок приподнял бровь.

— Чего?

— Потом скажу — Махнул Морок.

— Хрен с тобой. Поедим и в бункер. Надо с верховным встретится.

Вход в государственный бункер был защищён ещё сильнее, чем сам "Город Ноль". Армированные стены толщиной в несколько метров, усиленные стальными пластинами. Патрули, бронегруппы в тяжёлых экзоскелетах и техника — БМП "Терминатор" с их спаренными пушками, наведёнными на каждый движущийся объект.

Внутри — несколько постов проверки. Биометрия, сканирование сетчатки, анализ ДНК в реальном времени, детекторы скрытого оружия. Но на удивление Морока, их пропустили быстро — системы узнали Нагольникова, как и Морока.

— Как-то быстро нас пропустили. Не скажешь почему? — настороженно спросил Морок, оглядываясь на закрытые за ними гермоворота.

— Ну, наши хакеры... — начал Нагольников.

— Айтишники, — поправил его сын.

— Да, айтишники. Они создали ИИ. И теперь он, или оно, помогает нам. Как там ты его называешь — простейший?

— Простейший ИИ, искин. По факту — нейросеть, продвинувшаяся дальше всех предыдущих моделей.

— Ну да. О, пришли.

Вход в кабинет президента охраняли пару человек. В полной амуниции — экзоскелеты "Ратник-3", шлемы с опущенными визорами, автоматы наготове. Их визоры тускло поблёскивали в полумраке коридора, а стойка была такой, что казалось — они могут простоять так вечность.

Охрана молча расступилась, пропуская Морока и Нагольникова внутрь.

— Верховный, — доложил Нагольников, входя в кабинет.

Президент был занят — склонился над документами в окружении нескольких генералов и чиновников. Он поднял голову. Белый, как лунатик, измождённый вид, глубокие морщины вокруг глаз.

— После Федоров и привет Дима. Давайте позже. Отчёты — он поднял лист с десятками цифр, бросил его на стол.

— Куда теперь? — спросил Морок уже снаружи.

— К учёным, — хмыкнул Нагольников.

Научный отдел охранялся менее мощно, но всё так же чётко — охрана, люди, турели. Внутри научного отсека было множество лабораторий, цехов с самым современным оборудованием и материалами. Отдельные склады и ангары с инопланетными образцами и техникой.

Стерильное помещение казалось нереальным. Стены были белыми — из облицовочного металла и камня.

Нагольников подошёл к двери. Провёл рукой — и дверь ушла в стену.

— Ууу, обновились, — усмехнулся Морок.

— А то, — поддел его Нагольников.

Внутри — большое помещение, несколько столов. И всего три человека: Августов, Звездова и Воронов.

Учёные синхронно повернулись к входящим — для них это было непривычно, они явно не ждали гостей. Морок быстро осмотрел их и сразу подметил их усталость. Внешне — зашарпанные, с кругами под глазами, но при этом чистые и свежие на вид: видимо, недавно из душа, чтобы не заснуть прямо за рабочим столом.

Вокруг — хаос из стопок документов, разбросанных планшетов и кабелей. Еда, напитки — в основном энергетики, пустые банки которых стояли рядами, как солдаты. У кого-то на столе — россыпь таблеток: кофеин, витамины, ноотропы. Это были люди, которые не спали уже несколько суток.

— Всем привет, — сказал Морок, окидывая их взглядом.

— Морок, — хрипло произнёс Августов, поднимаясь из-за стола. Его голос звучал так, словно он не разговаривал несколько дней. — Рад, что вы живы.

— И я рад, — ответил Морок, сдерживая усмешку. — А вы кто? — Посмотрел на 3 ученого Морок.

— Доктор Воронов, — кивнул третий, не вставая. Его глаза были красными от недосыпа, но взгляд — острым и цепким.

— Виктория, — возгласил Морок, глядя на девушку. Исхудавшая, поникшая. Морок иронично подметил, что худоба только подчеркнула её фигуру, сделав её ещё более хрупкой и притягательной.

— Господи, — закатив глаза, проворчала Виктория. — Изврат.

— Ха-ха. Дима, хватит, — усмехнулся Нагольников. — Если доведётся, придётся цветы дарить, — с ухмышкой продолжил он.

— Да ладно. Она меня с того света вытащила, а её аэрогель не раз помогал нам в бою. Я так благодарность выражаю.

— Я вижу, — продолжал смеяться Нагольников.

— Фёдор Нагольников, уберите его от меня, — фыркнула Виктория. — Сталкер долбаный.

— Всё, всё. Извини. Может, сходим поедим, как будет перерыв?

— О, а теперь подкаты. Ну, начало неплохое. Нет, я занята.

— Бывает, Дим. Ладно. Лучше скажи нам по противнику. Что есть? Что скажешь? — поторопил Нагольников быстро меняя тему.

— Пап, хватит, я расскажу.

— Вы его отец?! — вспыхнула Виктория, обращаясь к Нагольникову.

— Да, — ответил Августов. — Я вроде говорил.

— Нет, — чётко сказала девушка.

— Приёмный, — ответил Нагольников, переводя тему ему раз. — Дим, как там Артём?

— Могила. Нормально.

— А это кто? — недовольно пробурчала Виктория.

— Мой брат, — ответил Фёдор. — Мы в разладе. В непонятках.

— Какая-то Санта-Барбара, — сказал Воронов. — Брат, дядя, сын. Запутаешься.

— Хватит, господа, — сказал Августов. — Вы, мистер Дмитрий Морок, хотели нам сказать что-то. Как выразился Нагольников.

— Да, да. Я заметил некоторые странности...

Не успев закончить, он замолчал — в воздухе завыли сирены тревоги, разрезая тишину лаборатории.

Часть 3 Никакой жалости

Весь «Город Ноль» гудел от грохота. Морок и Нагольников, схватив в охапку учёных, понеслись в оборонный бункер — укрытие, построенное на случай атаки на город. Из него вели аварийные тоннели за гору и на Урал.

Потолок коридоров покрывался трещинами, с них сыпалась крошка, а воздух наполнялся едким запахом гари и озона. По связи докладывали о нападении — голос оператора срывался на крик.

— Чтоб их мать! — матерился Нагольников. Его хрупкость и старость с тростью тут же исчезли — он мчался впереди всех, словно ему было двадцать.

— Как... такое... возможно, — пыталась сказать Виктория, задыхаясь, с красными от ужаса глазами. Её пальцы вцепились в рукав Морока так сильно, что побелели костяшки.

— Да хер его знает, — выдал Морок, на ходу проверяя магазин пистолета.

Добежав до бункера, Морок и Нагольников оттолкнули учёных к охране. Тяжёлые гермоворота с гулом начали закрываться. Сами же бросились обратно.

Бойцы, словно один механизм, вооружались и оснащались, готовясь к отражению атаки. Сирены выли, красные лампы мигали, создавая пульсирующий, зловещий свет.

В один момент что-то грохнулось снаружи — так сильно, что земля под ногами подпрыгнула. Нагольников быстро выдал Мороку оружие. Оба вмиг схватили по два «Калашникова» — укороченные АК-15, идеальные для ближнего боя в узких тоннелях.

— Как они прорвались сюда?!

— Не знаю!

Снаружи, в жилых районах, был грохот. Один из опорных столбов рухнул, обрушив часть стен одного из зданий. Сквозь пыль и дым можно было разглядеть силуэты — высокие, асимметричные, с рваными конечностями, из которых торчали зазубренные шипы. Они двигались не как животные, а как хищники — быстро, точно, координированно.

К Нагольникову и Мороку подъехал «Тигр» — уменьшённая версия, специально для улиц города. Броня была покрыта царапинами и копотью, а на лобовом стекле зияла трещина.

— Командующий! Противник прорывается через главные ворота!

— Кто?! — приказал и спросили они одновременно, Морок и Нагольников.

— Рой. Новые виды.

— Да что ж их...

«Тигр» рванул к воротам в самый разгар боя. Массивные створки были покорежены — металл вздулся пузырями от термических ударов, а петли вывернуты наружу. Сквозь дым и пламя из пролома выступил шагоход.

Но этот отличался от всего, что видели Морок и остальные. Чуть выше, с массивным косым орудием на плече — дисковидным, вытянутым, с загнутым концом, словно коготь хищника. Каждый его выстрел отдавался в груди гулким звоном и треском, оставляя в воздухе запах озона и палёной плоти. Шагоход двигался не как машина, а как живое существо — с пугающей грацией, переступая рваными, асимметричными конечностями, из суставов которых сочилась тёмная жижа.

А за ним шли новые твари. На службе врага.

Высокие, под два метра. Гуманоидные, но лишенные всякого подобия человеческой анатомии. Их тела представляли собой обнаженные, неестественно раздутые мышц и сухожилий, поверх которых паразитически нарастал темный, матовый металл. Это не были просто импланты — металл словно прорастал сквозь плоть, сращиваясь с ней, образуя зазубренные нагрудники и шипованные, неестественно длинные конечности. Казалось, что броня пожирает их тела, а тела пожирали броню.

Вместо лиц — грубые, угловатые шлемы-каркасы, больше похожие на ошейники с вросшими в них сенсорами. Вместо глаз — кластеры тускло светящихся оптических имплантов, мерцающих болезненным багрово-фиолетовым светом.

В их многопалых, сросшихся с оружием руках были вжаты чудовищные излучатели. Каждый выстрел плевался не просто лучом, а сгустками темной, потрескивающей энергии.

Одна из тварей рванула прямо наперерез «Тигру» Морока и Нагольникова. Тварь — массивная, с рваными, асимметричными конечностями, из которых торчали зазубренные шипы, — нацелила своё оружие. Водитель, молодой майор, только скрипнул зубами и вжал педаль в пол. Машина со всей силы сбила тварь, откинув её назад на десяток метров. Вместо хруста костей раздался тошнотворный треск ломающегося био-каркаса. Существо кубарем полетело вперёд, и с каждым поворотом теряло часть себя на дороге — куски тёмной, пульсирующей плоти, смешанной с осколками металла, оставляли за собой мерзкий, маслянистый след.

Из раны хлестала не кровь, а тёмная жижа — куски плоти и металла, — которая вела след к туше твари. Та уже испускала дух. Её оптические импланты мерцали и гасли, а из перебитого позвоночника искрили не нервы, а пучки проводов и вен. Из швов между бронёй и плотью сочился едкий, тошнотворный дым.

— Молодец, майор, — холодно сказал Нагольников, одобрительно кивая водителю.

— Служу России, — выдал боец, не отрывая рук от управления.

У ворот шёл бой. Шагоход, был уничтожен по счастливой случайности — сверху одна из массивных панелей свода обрушилась прямо на машину. Тонны бетона и арматуры раздавили биомеханического гиганта, как жестяную банку, превратив его в груду пульсирующего мяса и искорёженного металла. Это дало отряду с ПЗРК время, чтобы всадить залп ракет в уцелевшие огневые точки пришельцев.

Морок, Нагольников и отряд в «Ратниках» были у государственного бункера. Там сотни солдат вели бой с пришельцами. Гуманоидные твари — те самые, с обнажёнными мышцами и нарастающим металлом, — вели огонь. Воздух разрывался не свистом пуль, а низким, утробным воем плазменных разрядов. Эти энерго-лучи были смертельны. Когда сгусток тёмной, потрескивающей энергии задевал бойца в «Ратнике», экзоскелет не просто пробивался — он плавился, вплавляя раскалённый металл прямо в плоть солдата, оставляя после себя клубы тошнотворного дыма и оплавленные воронки.

Десятки и сотни тел лежали по всей округе у ворот. Тела были покорежены, броня выжжены дотла. Среди пришельцев потери были меньше. Но и их было меньше в целом. Люди же прибывали и прибывали — эшелонами, конвоями, пешими колоннами.

Морок и Нагольников залегли у бетонной плиты. Она была основательно продавлена от выстрелов — её поверхность покрылась паутиной трещин, а местами бетон просто испарился. Сама плита раскалилась от постоянных попаданий, от неё жар пылало, как от открытой печи. Пару бойцов с ними начали вести ответный огонь, вкладывая в стволы всё, что у них было. Твари отвечали энерго-оружием. Это были более мощные и смертоносные образцы, которые не встречались людям до сих пор.

Морок подметил, что эти твари вообще не похожи на тех, с которыми он встречался раньше. Там была грубая, звериная мощь — хитин, клешни, масса. А здесь — что-то другое. Холодная, расчётливая жестокость. Они не просто атаковали — они охотились. Они не бежали вперёд с безумной яростью, как обычные жуки. Они подавляли огнём. Пока одни вели прицельный огонь, заставляя людей вжиматься в землю, другие бесшумно перемещались по флангам, используя тени и воронки.

Как бы твари ни были опасны и смертоносны — они были смертны. Пули пробивали их тела, ломали детали брони и импланты, вырывая куски пульсирующей плоти. А крупнокалиберное оружие и вовсе разрывало тварей на части — каждый попадание превращало биомеханического монстра в фонтан тёмной жижи и осколков металла. Да, новые монстры казались крепче, быстрее и смертоноснее, но люди нашли, чем им ответить.

Тварей крошили одну за другой. Во многом потому, что «Город Ноль» был напичкан новейшим оружием. Кроме новых АК и модельных винтовок, во всю применялись изделия калибра 4277 — тяжёлые, бронебойные, с вольфрамовыми сердечниками. Каждый выстрел звучал как удар молота по наковальне, и каждый просто разрывал тварей на части, превращая их в кровавую пыль и осколки металла. Гильзы звенели под ногами бойцов, устилая пол толстым слоем.

Главной проблемой Роя в «Городе Ноль» было то, что людей: вооружённых, озлобленных и готовых умереть в бою, было слишком много. Во много раз больше, чем они могли убить.

Тварей же было мало. Они были смертоноснее — каждая особь стоила жизни дюжины хороших парней. Но их было мало.

Группа стрелков разобралась с шагоходом. Сперва бронебойные калибра 4277 прошили его энергетический щит — тот вспыхнул фиолетовым и рассыпался искрами. А потом крупнокалиберный выстрел из «Корда» разнёс тело шагера, задев реактор. Тот взорвался с оглушительным рёвом, окатив всё вокруг едким, тошнотворным дымом и волной жара.

Снаружи батальоны ВС РФ бились с силами Роя. Танки «Армата-2» вели огонь с закрытых позиций, а пехота в «Ратниках» зачищала окопы и траншеи. Немногие свободные роты двигались в сторону «Города Ноль». Там же, у входа, первое КПП и оборонные пункты сжимали кольцо у ворот города, не давая прорваться новым волнам. Зенитные установки «Панцирь-СМ» работали без остановки, сбивая десантные капсулы ещё в воздухе, а тяжёлые пулемёты «Шпиль» косили тварей, пытавшихся обойти оборону по флангам.

Морок и Нагольников вели тяжёлый бой у подходов к государственному сектору. Сражение шло тяжело, но обороняющиеся смогли удержать периметр и добить прорвавшихся. Город горел. Системы фильтрации взвыли от перегрузки, пытаясь справиться с едким дымом и токсинами, оставшимися после плазменных обстрелов.

Уже в государственном бункере они встретили президента РФ. Бой закончился слишком быстро — слишком внезапно оборвался грохот взрывов и треск энерго-оружия. Люди были на взводе, пальцы всё ещё судорожно сжимали оружие, но пришельцев уже не было. Только дым, гарь и тишина.

Искусственное небо «Города Ноль» больше не светило. Вместо привычной голубой лазури над головами висела свинцовая мгла, пронизанная багровыми отблесками пожаров и искрящими разрядами поврежденных магистралей. Целые жилые сектора превратились в кладбище оплавленного бетона и скрученной арматуры. Воздух был тяжелым, пропитанным тошнотворным, сладковатым запахом паленой чужой плоти, озона и горелой изоляции. Тела лежали везде — у массивных шлюзов, в руинах казарм, среди обломков производственных цехов, где еще часы назад кипела работа. Станки были искорежены, конвейеры остановлены, а склады с стратегическими запасами превратились в пепелища.

В уцелевшем, но покрытом толстым слоем копоти командном бункере, где стены все еще были горячими на ощупь, Президент РФ сидел, откинувшись на спинку кресла. Его белая рубашка была мятой, воротник расстегнут, а поверх нее нелепо и трогательно смотрелся тонкий, облегченный бронежилет — словно его надели в панике, не снимая одежды. К левой руке был подключена капельница.

— Верховный, враг отбит. Периметр удержан, — хрипло, с надрывом отрапортовал Нагольников. Его трость стояла рядом, а сам он опирался на стол, тяжело дыша.

— Что, чёрт побери, случилось? — Морок смотрел на главу государства. В его голосе не было подобострастия, только холодная, выжженная усталость и злость.

Президент только тяжело выдохнул, потирая лицо ладонью. — Вражеский флот. Около сотни кораблей. Крейсера и меньше. — Левиафаны и «Охотники», — пробормотал Морок, сжимая челюсти так, что ходуном ходили скулы. — Да. Они высадили по всей планете десант. Те самые новые юниты. Биомеханоиды. Те, с которыми вы столкнулись у ворот.

— Нам есть чем ответить, — резко, на опережение бросил Морок. — Я точно не скажу, — устало ответил Президент, глядя в одну точку.

— Верховный, проект «Савитий». Он готов? Совет собирался утвердить его ещё вчера?

— Собирался. Но ты сам помнишь, какие были споры. Этика, риски...

— Это ещё что за новости?! — рявкнул Морок.

— Биооружие против Роя, — тихо, но весомо ответил Нагольников. — Но ты знаешь их главную особенность... — Что они адаптируются. Знаю. Но сейчас надо воспользоваться эффектом внезапности. Либо нам конец, либо мы будем играть в прятки до последнего человека.

— Я уже отдал приказ на распыление по всей стране, — Президент поднял на Морока тяжелый взгляд. — Но нужного объема целевого вируса нет. Есть только «Мор-5». Который уже пошел в атмосферу. Это займет часы, а может, и дни, чтобы покрыть нужную площадь. Но суть в другом: этот десант прилетел напрямую к нам. Они не контактировали с земными штаммами. У них нет иммунитета.

— В городе вы его уже пустили?

— Да. Смотри.

Президент рукой повернул к ним массивный терминал на столе. На мониторах транслировалась картинка с внешних камер периметра. То, что происходило на экране, напоминало кадры из кошмаров. Биомеханоиды падали замертво, их движения становились дергаными, из дыхательных клапанов и сочленений брони хлестала темная, кипящая жижа. Их собственная биология начинала пожирать их изнутри, а кибернетика коротила.

— Они мрут тысячами, — глухо произнес Нагольников. — Все члены Совета, кто был на связи, начали применять реагент на своих участках. Хм... Смотри на орбиту.

На спутниковой трансляции было видно, как остатки наземных сил Роя в панике, нарушая всякую тактику, отступают к посадочным модулям.

— Чего… они бегут? — нахмурился Морок.

— Пару кораблей просто упали вниз. В атмосферу. Двигатели заглохли.

— «Мор-5», — с мрачной, хищной улыбкой сказал Морок. — Видимо, их системы забора воздуха не фильтруют эту дрянь. Интересно. Имеют такие технологии, строят левиафаны, но профукали банальную биозащиту.

— Они поднимают уцелевшие корабли и выводят их на орбиту, — задумчиво произнес Нагольников, не отрывая взгляда от экрана.

— Быстро как-то, — Морок сузил глаза. — Может, их улей уже нашел противоядие?

— Не думаю, — тихо ответил Нагольников. В его голосе звенела сталь. — Они просто уходят. Чтобы вернуться.

Мир горел. Но он больше не был беззащитной жертвой.

Неожиданная атака Роя погрузила планету в хаос, но человечество, загнанное в угол, оскалилось в ответ. Разрозненные части пришельцев, попытавшиеся начать новое наступление в городах, были быстро окружены и уничтожены. Корабли Роя сбрасывали сотни десантных капсул прямо в мегаполисы, лагеря беженцев и военные базы. Бои шли буквально повсюду.

Тварей было меньше, но они были куда опаснее своих предшественников. Однако люди ждали их. Они помнили вкус пепла и потери первых месяцев. Массовое укрепление городов, превращение каждого квартала в крепость помогло сдержать первоначальный натиск. Сражения шли с переменным успехом. Где-то гарнизоны быстро выбивали чужаков с улиц, очищая квартал за кварталом, заливая переулки напалмом и свинцом. А где-то монстры сметали всё живое, превращая города в выжженные пустыни. В ответ люди поднимали в небо истребительную авиацию и разворачивали артдивизионы, работая по кораблям Роя и заставляя их снижаться, чтобы принять на себя град зенитного огня.

Выпущенный газ подействовал мгновенно. Сотни стран начали экстренное распыление реагента по всей своей территории. Отчаянные пилоты, подвесив дополнительные баки под крылья своих штурмовиков и бомбардировщиков, уходили на предельные высоты, распыляя смертоносный туман. Земля затягивалась не облаками, а ядовитым, неестественно густым химическим щитом, невидимым убийцей для всего, что носило инопланетный хитин.

Многие силы ГСБЗ, армии и правоохранительные органы взяли дело в свои руки, перестав ждать указаний сверху. Гарнизоны с укреплённых зон начали свои операции, атакуя передовые базы Роя. А пилоты истребителей, командиры кораблей и артиллерийских дивизионов, видя, как гибнут их города, без приказов и протоколов били тактическим ядерным оружием по базам Роя в Африке — выжигая их с лица земли, превращая джунгли и пустыни в стеклованные кратеры.

Рой же, пытаясь спасти лицо, попытался начать новый натиск, чтобы добить остатки людей в Марокко и Восточной Африке. Но силы ГСБЗ уже ждали.

Они смели армии пришельцев в труху. Артдивизионы уничтожали наступающие силы ещё на подступах — залпы «Смерчей» и «Ураганов» превращали биомассу в кровавую пыль. А те твари, что всё же высадились в этих регионах, попали в настоящий ад. Силы ГСБЗ встретили их с такой концентрацией огня, что пришельцы не успевали приблизится, превращаясь в огненные фейерверки.

От автора

Поздравляю всех, кто дочитал до конца!

Мне безумно приятно знать, что этот мир и его герои отозвались в ваших сердцах. Я искренне благодарен вам за то, что вы уделили свое время и прошли этот путь вместе с моими персонажами.

Если у вас есть возможность, пожалуйста, оставьте комментарий — мне очень важно знать ваше мнение, ваши эмоции и пожелания.

А сейчас я уже пишу вторую книгу. Раскрывать сюжет не буду, брошу лишь пару слов-ключей: «Иллюминаты» и «Восход».

До встречи на страницах новой книги!