Иннокентий

Глава 1 Попал так попал!

- Кеша! Кеша, вставай, лодырь несчастный! Иннокееентий!

Да что же это такое? Откуда этот надоедливый голос? Иннокентий Петров с трудом повернулся на промятой кровати и попытался раскрыть глаза. Почему-то это простое действие у него плохо получалось.

«Оооо! Как жутко болит голова! Где он так вчера наепенился!»

Тело молодого человека никак не желало прийти в себя. Проклятое утро! Или день?! Осознание того, что он может опоздать на работу, и это именно в тот момент, когда ему светит повышение, придало Иннокентию сил.

- Кеша, ты опять нажрался в зю-зю? С кем пил эту гадость?

Послышался звук бренчащих по полу бутылок.

«Едрить твою налево! Мы палёнки вчера что ли надрались?»

От этой мысли стало дурно, Кеша на всякий случай повернулся набок, но желудок не желал опорожняться. Видимо, еще ночью все вышло. Тем и лучше. Но как чертовски болит голова! Он так не наепенивался со времен лихой молодости. Это тогда еще не испорченный излишествами организм радостно накидывался на все, что блестело яркими наклейками. Разные виды алкоголя, дурманящий разум кальян, легкодоступные блохастые девки.

«Как же так? Что вчера случилось?»

Наконец, Иннокентию удалось разлепить веки, и он тут же зажмурился. Из окна незакрытого занавесками больно ударило ярким светом, пришлось прикрыть глаза.

- Кеша, ты собираешься вставать? Тебя же с работы выгонят! Алкаш несчастный!

«Что же ты так громко орешь! Божечки ж ты мой. Работа! Атас! Это палево. Притвориться, что заболел? Точно, отравился!»

- Брры бруу…

Вместо слов изо рта почему-то вылетали странные звуки. Язык никак не желал выдавать правильные фразы. Да что же это такое! Иннокентий огромным усилием воли попытался подняться и со стоном упал обратно на продавленную койку. Такое впечатление, что тело напрочь отказывалось его слушаться.

«Точно, его отравили. Врача!»

Но опять вместо слов вылетели странные звуки.

После минутного провала в памяти Петров снова попытался открыть глаза и хотя бы присесть. Это ему удалось, но зрение особо не улучшилось и вместо четкого изображения перед ним маячило некое яркое пятно. Оно спросило участливым голосом:

- Кеша, с тобой все хорошо?

«Да быть не может!»

Теплая волна омыла Кешу изнутри, придав ему бодрости.

- Мама, мамочка!

Хотелось заплакать. Что за странный, но расчудесный сон. И голос мамы такой молодой! Единственного человека, которого он по-настоящему любил в жизни. Затем на Кешу буквально вылили ушат холодной воды.

- Какая я тебе к чертям мамочка! – женский голос стал заметно злее. – Нашел себе мамочку, алкаш несчастный. И что я в самом деле с тобой делаю? Ты катишься по наклонной и меня за собой тащишь.

Внезапно резкость в глазах наладилась, и Кеша увидел перед собой молодую женщину в легком летнем платье. Не в его вкусе дама, слишком уж лицо простовато, да еще с веснушками. Хотя длинные ноги, что выглядывали из-под короткого подола, очень даже ничего! Танцорша, что ли из клуба? Лимита, прогрызающая себе дорогу в огромном городе скачущей попой.

- Ты кто такая и что вообще делаешь у меня в квартире?

- Ах ты сволочь эдакая! Квартирой меня попрекает! Кто все эти месяцы говно отсюда выносил, чистил, убирал. Кормил оглоеда и обстирывал!

- Ты чего несешь, дура!

Визгливый голос «танцовщицы» бил по ушам, его начало резко подташнивать.

- Дура?! Тогда ищи себе другую дурочку. Я ухожу, - перед глазами Кеши замелькал палец, - и больше, Васечкин, к тебе не вернусь. Мое терпение лопнуло!

- Слава те Хоспади! Катись колбаской…

Общаться дальше со странной истеричкой у Иннокентия не было сил, и он снова рухнул обратно на постель. Разве что подушку подвинул повыше, чтобы было удобней. Антрацит твою Хибины мать, как все-таки сильно бьет солнце в глаза! Черт подери, где занавески? Стерва, мало того, что напоила, так еще и обобрала. Затем внезапно пришло осознание чего-то до ужаса странного. Это он где, вообще находится? Громко хлопнула входная дверь, Иннокентий дернулся и его резко затошнило. Как он оказался в санузле, вспомнить так и не смог. Голимые инстинкты, видимо, сработали. Пожрать, посрать и спать. Это человек может делать помимо разума. Измученный желудок чуть позже отпустило, захотелось умыться.

«Что за едрический сандаль!»

Из-за работы с людьми в автосалоне Кеша выучился выражать эмоциями более приличными словами. Даже женщин с низкой социальной ответственностью называл иначе, чем остальные. По-доброму – шалашовками. Но сейчас готов был вспомнить все полузабытые глыбы русской извечной словесности. Какого рожна в его квартире появился совмещенный санузел? И куда делось любимое джакузи? И с какого перепуга перед его физиономией стоит разбитый и древний как говно игуанодона умывальник? В каком задрищенском сортире его откопали?

Но самый большой шок случился с Петровым, когда он глянул в разбитое наискось зеркало. С той стороны стекла на него взирал совершенно незнакомый ему парень. Белобрысый, с кучерявыми патлами и дурацкими усами в виде подковы. Как у американской деревенщины. Помятый, покрасневший и жутко неприятный тип. Кеша схватил рукой за усики и отчаянно дернул их.

«Как больно! Волосы, это не парик! А лицо? Пластическая операция?»

Что происходит, где он, что с ним? На негнущихся ногах Кеша вернулся в комнату. Это точно не его студия в шестьдесят квадратов. Кухня находится дальше по коридору и крошечная, как в хрущевках. Едрить-мадрить, точно! Это обычная однокомнатная квартира в панельке, что строили лет пятьдесят назад. Он в Москве поначалу также снимал подобные «бабушкины апартаменты».

Петров кинулся к двери на балкон. Она была открыта настежь, но странность заключалась в том, что оттуда совсем не несло октябрьским холодом.

«Етишкины пассатижи!»

Это была настоящая дверь в лето. Да, прямо как старой песне «Чижа», что любили слушать родители. Залитой солнцем двор, за ним виднелись пятиэтажки, далее до боли знакомая башня «Проектного института». Его родной городок, стоящий близь Волге и тупо называющийся Заволжск. Как он сюда попал и что делает в неизвестной ему квартире? В голове набатом били проклятые вопросы, на которых у него не было ответов. Ноги не выдержали стресса и непроизвольно подогнулись. Но Кеша не привык сдаваться, он по пути заметил висящий на стуле серый пиджак. Что обычно люди носят в карманах подобных? Документы или бумажник! Паспорт, права, банковские карты. Телефон! Точно, где его телефон?

Красная книжица во внутреннем кармане нашлась. Чего? Паспорт гражданина СССР? С фотографии документа на Петрова смотрел тот самый парень, лицо которого он заметил в зеркальном отражении. Как там его эта истеричка назвала?

Васечкин Иннокентий Васильевич. 1952 года рождения.

Книжица упала пол с плохо покрашенными в ужасный коричневый цвет досками, а в глазах Петрова появился неподдельный ужас.

«Аллес, приехали!»

Иннокентий ввалился в любимый клубешник, довольный как сто обожравшихся слонов. Позади тяжелая рабочая неделя, впереди сладостные выходные. Можно оторваться по полной программе! Он плотоядно проводил взглядом группу малолеток с обтянутыми аппетитными задницами. Нет, это не его вариант. Сегодня он при деньгах и может позволить себе девочку получше. Несмотря на относительно ранний час, в клубе уже вовсю громыхала музыка, вдоль длинной стойки бара наблюдалась оживленная и так хорошо знакомая ему кутерьма. В полутьме зала были заметны первые танцующие. Вечер, пятница, самое лучшее время на Земле!

- Иннокентий, какими судьбами?

Петров живо оглянулся.

- Толян! Ты же вроде уехал?

Толян на первый взгляд выглядел все так же. Пухлый, добрый и навеселе. Они работали вместе в те годы, когда Иннокентий только осваивал столицу Великой России, встающей с колен. Золотое было времечко! Десятые, самые жирные годы, когда открывалось столько всяческих перспектив. До четырнадцатого Крымского абзаца еще далеко и при некотором вложения мозгов имелись шансы развернуться. Та шарашкина контора, в которой они тогда зашибали деньгу, закрылась через год после их ухода с огромными убытками. Одной из причин были такие дарования ножа и топора, как Кеша и Толян. Молодые дельцы, не упускающие своего. Доставшееся хозяйке от умершего мужа предприятие почило в бозе по причине банального недогляда. Бизнес требовал к себе постоянного внимания, а не общения по Скайпу с очередного курорта.

- Друг, налей нам, пожалуйста, односолодового.

- Шикуешь?

- Неделя была удачной.

- Ты где сейчас трудишься?

- Старший менеджер в автосалоне. Жду на днях повышения.

- Маладца, - уважительно поддакнул Толян. - А я на ниве строительного бизнеса подвизаюсь. Минус в том, что менять работу периодически приходится.

Иннокентий малость завис от употребления простоватым пареньком умных слов. И где нахвататься успел?

- А чего так?

- Шарашкины конторы. Деньги гоняют по кругу.

- Понятно. Очередная джигурда!

Они чокнулись стаканами и отметили встречу. Толян, конечно же, скромно умолчал про откаты и разные мутные схемы освоения бюджетных средств, присущие строительному бизнесу столицы. Но оба провинциала давно не были девственниками и поняли друг друга без лишних слов.

- У меня тоже все ровно. Лох не мамонт, не вымрет. Тачки разлетаются, как горячие пирожки. Санкции, шманкции, но народу надо на чем-то ездить.

- С Фукусимы, что ли конструкторы везете? – блеснул эрудицией Толян.

- Окстись! –Кеша щегольнул любимым бабкиным выражением. – Серый импорт, все голимая фирма. И самое главное в нашем деле – впихнуть в цену допы. Без них и праздник и не праздник.

Толян покачал головой:

- Ну ты монстр продаж! Еще по одной?

- Давай уж сразу бутылку. Дружбан, нам целую вот этого скотча и закусить чего-нибудь на твое усмотрение.

- Брускеты с вялеными помидорами и хамоном!

- Точняк! Толян, я угощаю. Но девки с тебя!

- Да не вопрос.

Анатолий был несмотря на простоватую внешность парнем общительным, язык у него отлично подвешен. Так что через полчаса, конкретно накерогазившись, они присели за стол с двумя крашеными девицами. С этой чертовой модой даже не разберешь сколько им лет. Губы подкачены, под блузками топорщится пуш-ап, скрывающий настоящий размер сисек.

«Да зажрался ты, Кеша. Соски отпадные!»

Но девчонки оказались особами общительными и развлекали парней разговорами. Выпивкой всех обеспечил Иннокентий. Гулять так, гулять! После удачной сделки Петров обязательно прогуливал часть полученных с выручки денег. На удачу. Иначе зачем их зарабатывать? Молодость быстро проходит. Старому пердуну на лекарства и пенсии хватит. Ну или собес поможет. Он уже прикидывал с какой из телок замутить и не мог вспомнить, остались ли дома предохранительные средства. Хотя девушки, что посещают подобные заведения, обычно носят их с собой. Да и недотрог не корчат. Ритм жизни в столице стремительный. Вставил, вынул – год прошел.

И надо же было случиться неприятному инциденту именно в этот вечер? Жирный минус клубов, которые расположены в спальных районах. Дешевле, публика попроще, хотя откровенного быдляка нет. Но иногда туда проходят люди, которым тут точно не место. Вот и эти два лица «неопределенной национальности» повели себя излишне нагло. Прямо на танцполе они начали приставать к блондинке, что «забронировал» Иннокентий, и были тут же посланы им в пешее эротическое путешествие.

Казалось бы, конфликт исчерпан. Охрана заведения чётко бдила. Начав драку, можно было навсегда получить «черную метку». Поэтому «братья не по разуму» не стали нагнетать и поймали Кешу в туалете. Злопамятные оказались любители овечек. Драки Петров никогда не боялся. Статью природа не обидела, да и в юности в секцию по боксу похаживал, хотя в последние годы старался порешать все «на базаре». Хватило разборок в юности «на районе». И как-то получалось расходиться на понятиях. Но не в этот раз.

Первый, самый здоровый «оппонент» начал без лишних слов. Даже в состоянии алкогольного опьянения Кеша успел выставить блок и пару раз стукнуть джигита, заметно того удивив. Обычно приезжане с гор привыкли к более мягкому ответу. Но проблемой оказался второй джигит. Они же никогда не работают «в честную» и стремятся ударить сзади или исподтишка. Этот удар Кеша прозевал и больше ничего не помнил.

«Сука, меня же на самом деле убили. Это все предсмертные мозговые судороги!»

Глава 2 Прекрасно далеко

Кешу от сильных переживаний на некоторое время все-таки вырубило. Еще бы – уразуметь, что ты мертв и застрял где-то в уголках угасающего сознания. Тогда понятно, почему он оказался в хрущевке, да еще в своем родном городе. Иннокентий как-то читал, что человек может умирать вечность. То есть она будет представляться ему таковой. Пройдет же на самом деле всего несколько минут. Пока реаниматоры возятся с тобой, ты уже пережил мнимое бессмертие. Петров любил время от времени почитывать нечто зубодробительное. Например, изучать на работе «Принцип неопределённости Гейзенберга». В школе ему неплохо давалась математика.

Как-то шеф нового автосалона заметил, что читает Петров, и обратил на него пристальное внимание. Вскоре карьера молодого перспективного продавана пошла вверх. Видимо, его посчитали неким интеллектуалом. Но не дураком точно. Довольно быстро из стажеров Иннокентий перешел в менеджеры, а затем стал старшим. Шеф заставил его поступить заочно в платную шарашку и обещал место в руководстве. Ради такого можно было и напрячься.

И на тебе! Все труды коту под хвост.

Так, а если это не смерть, а кома? Он лежит себе бесчувственным куском мяса в больничке, истекает слюнями в подушку и «давит повидло» в утку. Что, вот так и существовать дальше в придуманном воспаленным сознанием мироздании? Дешманская квартирка, загаженный унитаз, кухня – чистый ужоснах окраин третьего мира. Откуда в его башке такие злостные наркоманские глюки? Залив сушняк водой из зеленого чайника, Кеша вчера не нашел ничего лучшего, как снова отрубиться.

А наутро в дверь яростно звонили и стучались. Похоже, даже, что ногами. Иннокентий еле разлепил веки и уставился на древний механический будильник, что стоял рядом на колченогом табурете. Полседьмого, какого рожна так рано приходить в гости? Или сейчас вечер? Когда он вообще вырубился? Неужели сутки напропалую проспал? Но режущие нервы звонки не прекращались. Петров привстал в поисках пижамы или штанов, найдя в изголовье какие-то невнятные треники. Ха, в его детстве в таких алкаши ходили! Потом они как-то подозрительно быстро исчезли из поля зрения. Ну да, в девяностые братва у подобных мудил квартиры со свистом отжимала, выкидывая пьяниц на свалки истории. Тапки также нашлись под кроватью.

- Да иду я. Кого там принесла нелегкая?

С замком пришлось повозиться. Странный он оказался. Наконец, дверь из крашеного ДВП распахнулась и перед Иннокентием предстал сумрачный мужик в возрасте под пятьдесят. Рабочая куртка а-ля-совок и кепка смотрелись на нем совершенно аутентично.

- Васечкин, ты совсем оборзел? Второй день прогуливаешь. А у нас заявок целый журнал. Кто за тебя работать будет?

- Чего-чего я?

Не сразу понял вопроса Иннокентий. Затем в его сознании внезапно блеснули знания, поднятые из глубин мозговых извилин. Перед ним Василий Макарыч Шошенский, его непосредственный начальник. А работает Иннокентий Васечкин в ЖЭКе №8, куда поступил сразу после прихода из армии.

«Какой к едрени фене ЖЭК? Какой, етитский пылесос, Васечкин!»

- Мужик, не пыли!

Макарыч разозлился

- Кеша, смотри, доиграешься, вылетишь из служебной квартиры быстрее собственного визга.

Он оттолкнул Иннокентия в сторону и прошел в помещение. С подозрением уставился на батарею бутылок, что стояла на кухне под раковиной. Затем пододвинулся к Иннокентию вплотную и … начал его обнюхивать.

- Ты ччё?

- Вроде не пьяный. Тогда почему дома?

Но Кеша не был бы Кешей, если бы не сообразил тут же оправдание. Что-то ему в этом странном сне резко перестала нравится.

- Так отравился чем-то. Вот и отлеживался. Всю ночь блевал.

Шошенский с сомнением оглядел Иннокентия с ног до головы.

- То-то бледный такой. Пьете всякую дрянь.

- Да не пил я вчера!

- Зато позавчера тебя видели с дружками. Ох, доиграешься ты, Васечкин!

«Да что он меня все Васечкиным постоянно зовет!»

Затем в памяти всплыла фотография из паспорта и Кеше резко поплохело. Очнулся он, когда ощутил во рту свежесть воды.

- Ты гляди, и в самом деле раскис. Дуй в поликлинику, бери бюллетень. Эх, незадача, и работать, как назло, некому! Тальков ушел на стройку, нового не взяли.

Глядя на огорченное лицо мастера, Петров-Васечкин внезапно понял, что брать больничный точно не стоит. Это позже обязательно выйдет боком. Макарыч мужик незлопамятный, но память у него хорошая. А вылетать из городской квартиры и дальше ютиться в общаге очень уж неохота. Сюда хоть девку привести можно.

«А вот это мысли сейчас точно не его! Получается, все-таки настоящий Петров в дурке? Все видимое галлюцинации от барбитуратов?»

Иннокентий совсем запутался, где начинается реальное и чем отличается от фантасмагоричного, и не придумал ничего лучшего, чем ляпнуть:

- Макарыч, который ныне день?

Шошенский внимательно посмотрел на него, не найдя во взгляде ничего криминального, нехотя ответил:

- А то не знаешь. Вторник, третьего июня.

Внезапно у Кеши пересохло горло, и он хрипло спросил:

- Год какой?

- Семьдесят пятый. Да ты что, Васечкин, издеваешься! Быстро отвечай, пойдешь на работу?

- Буду. Сейчас в порядок себя приведу и выйду.

Мастер поднялся с табурета:

- Тогда в восемь у конторы как штык, - он брезгливо огляделся. – И прибрался бы у себя, что ли! Как Аксинья съехала, такой бардак навел. Хорошая же девка. Ну, была замужем, так оно и лучше. Не выкобенивается и жизнь понюхала. Зря ты так с ней, Кеша. Ох, и молодежь пошла!

На улице Кеша еще раз провел ладонью по плохо выбритому подбородку. Надо бы еще эти дурацкие усы сбрить, хотя тут с ними каждый второй мужик ходит. Не любил Иннокентий растительности на лице, да и на моду ему было всегда плевать. Да и в такой стремной одежке он с детства не ходил. Отказывал себе в еде и даже пиве, но шмот всегда носил пацанский, чёткий. А сейчас на нем поюзанные безразмерные штаны и на редкость идиотский пиджачок, одетый прямо на майку. Рубашки в шкафу все оказались мятыми и наполовину грязными. Ну и чухан это местный Васечкин! Придется вечером стираться. Хотя стиральной машины в квартире он как раз и не заметил. Как и утюга, и много чего из привычной бытовой техники. Это все тут в совке так бедно живут или просто ему не повезло?

После неожиданного визита непосредственного начальника хозяина тела и квартиры Васечкина в голову несчастного молодого человека пришла неожиданная мысль. А что, если все это вокруг него всамделишнее? Отчего-то вспомнилась вечно идиотская физиономия артиста, чей герой попал в тело отца как раз в эти годы Союза. И как его плющило поначалу. Но там ему было легче. Работа ментом не самая пыльная. К должности прилагалась квартира, жена и ребенок.

Тьфу ты, так ребенок это он сам и был. А жена - его мама. Так что и не присунуть со сна, когда захочется. Короче, куда ни кинь – везде засада! С ума сойти! Резко захотелось накатить, но в квартире нашелся лишь чай. Очень хреновый чай, больше напоминающий конопляные опилки. Но взбодрил. Правда, закусить было нечем. В маленьком холодильнике мышь повесилась. Вместе с остатками вонючего подсолнечного масла. Ну как так можно жить? Дома у Кеши завсегда имелось несколько видов колбасы, сыр, фрукты, соки, овощи в заморозке. Она даже не пожмотничал и взял себе кофемашину.

Ладно хоть на улице радовало яркое солнце и необычайно теплая погода. Из осени в начало лета, его любимое время года. Трава еще зеленеющая, листва благоухает и везде веселящие душу желтки одуванчиков. Это, наверное, с младых ногтей у него. Да и город полузабытого детства пока производил странное впечатление. С точки зрения двадцать первого века крайне убогое наполнение дворов. Дорожки с ямами, лужи, грязь. Но зато нет скопления чадящих автомобилей и огромное количество зелени!

И еще одна особенность, о которой Кеша совсем позабыл. Дома вокруг были новыми, и это ощущалось еще в подъезде. Чудесный запах только что построенного здания. Его никуда не деть и не забыть. Именно в такой дом в свое время въехал Иннокентий в середине десятых. Ему тогда несказанно повезло с жилплощадью. Несколько раз свезло. Во-первых, после смерти отца он остался единственным владельцем трехкомнатной хрущевки в Заволжске. Сестра еще в девяностых вышла замуж и свалила в Канаду. Общалась с ним редко, но документы она все оформила. За что ей огромное спасибо!

Сестричка второй человек, к которому у Кеш были искренние приязненные чувства. Так что в начале четырнадцатого года он весьма неплохо батину квартиру продал за доллары. И когда внезапно после взятия Крыма курс рубля рухнул, ему почти хватило на «горящую» новостройку. Хорошие знакомые по секрету сказали, что часть квартир срочно скидывают из-за отказников. Правда, пришлось брать с черновой отделкой. Зато безо всяческих кредитов и ипотек. Это ли не счастье?

Ну а здешний квартал построился всего пару лет назад. Так, а это он откуда знает? Память старого Кеши? Надо же попасть в тело молодого чувака с таким же редким именем. Но похоже, что знания Васечкина и привели Петрова в нужное место. Красная вывеска гласила о том, что именно здесь расположен доблестный ЖЭК №8. На крыльце заведения кучковались люди. Несколько лиц были смутно знакомы тому Иннокентию.

- Кеша, ты где пропадал?

- Говорят, болел?

- Лечиться будешь?

Мужики в основном относительно молодые, лет до тридцати пяти. Но на лицах некоторых отпечаток крепкого приятельствования с бутылкой. В СССР, получается, также бухали, как не в себя? Но еще и работали. Многие стоят в грязных робах, на руках ящики с инструментами.

«Так, а где, интересно, мой струмент?»

Глава 3 "От каждого по способностям, каждому по труду!"

Любимые читатели лайк от вас порадует мое сердце!

- Явился не запылился! У меня семь заявок горит! Скоро от руководства горисполкомом начнут интересоваться - где, позвольте, ваш дорогой электрик ошивается?

Видимо, подобный типаж женщин актуален для всех эпох. Времена Союза Кеша не застал, но подобных мастодонтов наблюдал позже и на учебе, и на работе. Иннокентий наезд встретил спокойно:

- Так явился же.

- Здрасьте, милый, дорогой. Облагодетельствовал!

Иннокентий потупился и держал линию, согласованную с мастером:

- Отравился чем-то намедни.

- Знаю я чем, - женщина средних лет и полноты подошла к нему вплотную и потянула носом. – Пили, небось, дрянь какую?

- Съел.

Зинаида Михайловна, именно такое имя всплыло в памяти прошлого Кеши, покачала головой:

- Все пропил болезный и покушать нечего?

В этот момент желудок молодого человека предательски заурчал.

- Да я это…

- Горе ты мое луковое!

Кеша уже понял, что орать начальница горазда, но в душе тетка добрая. Она протолкнула его в кабинет, налила из зеленого эмалированного чайника горячего чая, пододвинула ближе сахарницу. Затем заботливо достала бумажный сверток, в котором лежало несколько пирожков.

- Эти с зеленым луком и яйцом. Быстро ешь и собирайся! Я пока тебе заявки в наряд выпишу.

После такой кормежки обратного пути не было. Придется отрабатывать. Заодно и вникнуть, в какое дерьмо попал Иннокентий Петров в семьдесят пятый год советской счастливой жизни. Память старого владельца тела подсказала куда идти дальше. Шкафчик с одеждой не запирался. Или не воровали, или нечего было. Так, что у нас тут? Рабочие штаны, роба. Все какое-то потертое и грязноватое. Бывший Кеша его когда-нибудь стирал? В голове появилась мысль, что Макарыч давно обещал выдать новое. Этот момент надо будет обязательно отработать. Что положено, будь добр – выдай. Но сначала узнать, что такое заявки и с чем их едят.

На улице Иннокентий внимательно осмотрел наряд с адресами. Целых восемь! Память прошлого владельца подсказывала, что это до фига. А что Иннокентий по своей прошлой жизни хорошо помнил – работа дураков любит. На тебя повесят, ты и повезешь! Сделав несколько шагов, он стукнул себя по лбу – «Инструмент!»

Шошенский ютился в небольшом кабинете за перегородкой. Взглянув на Кешу исподлобья, он без разговоров выставив на стол сумку из кирзы.

- Чтобы сдал вовремя.

Присев на скамейку около ЖЭКа, Иннокентий открыл сумку и изучил содержимое. Вряд ли обычный электрик из жилконторы располагал чем-то значимым. Это все-таки не оборонный завод. Кусачки, плоскогубцы, набор отверток. На длинной надета резиновая трубка, это понятно. Это что за инструмент такой странный? В башке вспыхнуло – «круглогубцы». Ладно, потом разберемся! Тут отдельно что лежит? Индикатор напряжения. Черная матерчатая изолента. Раскладной ножик и маленький самодельный, чтобы было провода удобней обрезать. Небольшой напильник. Несколько гаечных ключей. Они-то зачем? В памяти сразу всплыло – открывать различные шкафчики.

В отдельном отсеке валялась всяческая мелочь для ремонта, лежал моток проволоки с розеткой на конце. Удлинитель? Так, а тут у нас что? Кондовый на вид паяльник, отдельно в свертках припой и канифоль. Еще несколько патронов для ламп и пара простых старинного вида розеток. А серьезные объемы работы у обычного электрика получаются! Кешу охватил мандраж, он же никогда не работал электриком. Разве что проводкой дома сам занимался. Когда в новостройке ремонт делал. Но там все было иначе. Штробили и дырки сделали заранее работяги. Да и к щитку провода нанятый электрик присоединял. Вставить же розетку или включатель много ума не надо. Руки у Кеши некривые.

Но делать нечего, придется начинать первый рабочий день в Советском Союзе. Пока он не разберется, в чем проблема, стоит рассматривать происходящее, как донельзя парадоксальный квест. Только вот интересно, кто его ему устроил.

«Узнаю – убью!»

Чего Иннокентия никогда не любил, так это впадать в уныние. И мама была всегда даже в самые тяжелые годы голодных девяностых человеком неунывающим. Руки-ноги, голова есть? Остальное добудем!

Пройдя квартал напрямик, Кеша оказался в районе двухэтажных кирпичных домиков, окрашенных аляповатой охряной краской. Так, а ведь он это место помнит! Где-то рядом жил Вовка Воробьянинов, с которым они учились в колледже. Точно, вон и аллея! Все-таки хорошо, что его занесло в родной городок. Все более-менее знакомо. Почти знакомо. И деревья ниже, да асфальт заметно хуже. Но подметен чисто.

«Красных партизан. 4. Квартира восемь. Значит, первый подъезд, второй этаж»

Слава те госпади, что он не лифтер в небоскребе, какие стало модно строить в столице. Слышал он истории, как спасатели тащили людей к Скорой с двадцатого этажа. А что ему второй этаж? Тело у этого Иннокентия вроде как крепкое, ноги быстрые, кулачища пудовые. Да и ростом не обижен. Хоть в этом повезло.

- Вы заявку на ремонт подавали?

Дверь открыл хмурый мужичонка в замызганной рубашке прямо на голое тело.

- Сколько же вас ждать можно? Паразиты такие, совсем работать не желаете?

«Вредный тип. Таких сразу надо подрезать».

- Вам ремонтировать или поговорить?

- Проходи!

Мужичонка прошел в большую комнату и показал наверх.

- И что?

- Не горит.

- Так, может, лампочка перегорела? – ахнул от подобной наглости Кеша. На такую ерунду занятых людей вызывают!

- Твоя работа, ты и делай.

- Лады! – Иннокентий спорить не стал. Галочка в ведомости есть галочка. Он оглянулся. - Есть лестница?

- Чего с собой не притащил?

- Мне же не на крышу. Тащи табурет.

Мужик молча поставил тяжеленный табуретку, которой можно было запросто убить. Нашлась и газетка. Кеша проверил на всякий случай отверткой с индикатором наличие тока, а затем начал разбирать патрон. И что удивительно пальчики довольно ловко работали сами по себе. Прошлая моторика помнится? Иннокентий даже начал размышлять о том, как это все с ним происходит. Если считать, что его сознание попало в тело другого человека, то необходимо некоторое время для адаптации. Мышечная память другая, рефлексы. Точно! Поэтому он поначалу ни фига кроме цветовых пятен не видел. Да и с дикцией случились проблемы, голос этого Кеши более низкий. Ха-ха, языком ворочать тоже сложно!

- «Так, что у нас тут?» - он оглянулся. Мужичка рядом не было. На кухне гремела посуда. – «Понятно, полез сам делать и закоротило. Концы спалил»

Минут через пять Иннокентий попросил у хозяина лампочку и проверил.

- Видите - все горит! Подпишите вот здесь, пожалуйста.

- А если перестанет?

- Тогда снова вызывайте. Патрон бы вам поменять еще.

- Люстру собираюсь купить. Старая разбилась. Тогда все разом и поменяю.

На кухне снова что-то громко звякнуло. Мужичок нервно оглянулся и быстро подмахнул ведомость.

- Будет надо – пишите заявку.

- Благодарствую.

Уже на улице Иннокентий выдохнул. Первый шаг в квесте успешно пройден. А все оказалось не таким уж и сложным! Он взглянул на следующий адрес. Совсем рядом. Красных партизан 8. кв.2.

«Хм, а Зинаида Михайловна какой молодец! Расставила адреса, чтобы было удобней».

Здесь все оказалось проще. Дверь открыла симпатичная молодка с улыбчивым лицом и тут же повела Иннокентия на кухню.

- Лампочка лопнула, самой не заменить. А муж у меня в командировках пропадает.

Кеша кивнул в ответ и начал доставать инструмент, попутно оглядывая хозяйку. А она ничего! Сквозь легкий халат просматривался внушительный бюст, за собой следит, и судя по квартире с деньгами проблем нет. Дама откровенный мужской взгляд не выдержала, засмущалась и отошла. Непонятно, или она такая или в Союзе так себя везти нельзя. Память прошлого Кеши ничего об этом не говорила. Была, интересно, у него сексуальная жизнь. Была! Аксинья, насколько Петров помнил, особа голосистая и активная. Такая и в постели огонь!

А здесь как раз пригодились те странные пассатижи, что память старого Кеши обозвала «круглогубцами». Ими весьма удобно цоколь из патрона вытаскивать. В принципе для любого мужика работа плевая, но вот если его нет…

«Так, покамест шаловливые мысли прячем куда подальше!»

- Готово. Проверим, горит. Принимайте работу, хозяюшка!

- Как замечательно! Не представляете, как вы меня выручили. Жду мужа с рейса, пирог наладила, а света нет.

- Ну для этого я здесь. Еще что починить?

Хорошенький носик дамочки сморщился:

- Это вы уж с мужем переговорите. Он хотел проводку менять. Заходите к нам послезавтра деньком. А это вам за труды.

В кармане Кешиной рабочей куртки волшебным образом оказалась желтоватая бумажка.

- Благодарствую. Зайду обязательно.

Уже на улице, Иннокентий завернул за угол и посмотрел, что ему сунули.

- «А это ведь рубль. Обычный советский рубль. Ого, оказывается, не все так плохо!»

Он с утра порылся в карманах старого Кеши и обнаружил в них лишь копеечную мелочь. Все ведь, гад, пропил! Две монеты по пятнадцать копеек, трешка и несколько однокопеечных. Ничего неожиданного, этими монетами он в детстве игрался. СССР давно нет, а тонны его денег остались. Здесь же все это благолепие работает! Интересно, что можно купить за рубль? И часто ли платят за халтуры? По идее у коммунальщиков всегда зарплаты были маленькие, потому они калымили.

Следующую заявку в доме номер десять подала старушка божий одуванчик. Темная непроветриваемая комната пропахла лекарствами и носила печать уныния, присущий старчеству. А работы здесь на удивление оказалось много. И все не по заявке. Кеша огорченно оглянулся.

- Бабуля, у вас проблемы с шитком, его менять давно нужно. Возможно и часть проводки. Сейчас там зачищу концы, но дальше я пас. Вы чего ж заявку в ЖЭК не подаете?

- Чего, милок? Плохо слышу.

Иннокентий был парнем находчивым, кричать на ухо старушке не стал, а написал все на листке бумаги. Пока бабуля ходила за очками, читала, он успел сделать хотя бы часть работы. Остального в его заявке не было, а перерабатывать ему больно уж не хотелось.

Пенсионерка только повздыхала, отметив намеченный им фронт работ.

- Где же мне столько денег-то взять, милок?

В её сморщенных руках появился рубль.

- Ничего, бабуля, что-нибудь придумаем. Вы заявочку сначала оформите по телефону, и все будет тип-топ!

Довольный собой, Иннокентий вышел в коридор.

«Старушка – рупь! Десять – червонец!»

- Добрый день, молодой человек.

Что-то везет ему сегодня на старушек.

- И вам не хворать, уважаемая.

- А вы зря используете слово, у которого множество значений. От непосредственно уважения до прямого оскорбления.

Иннокентий дернулся от удивления. Давно ему такого культурного отлупа не давали.

«Учительница что ли?»

Эта старушка вовсе не походила на ту из квартиры. Чопорная, прямая, как сосенка, она казалось смотрела на него сверху вниз. Было в ней нечто такое…старорежимное. Точно! Едрить-мадрить-колотить! Так это же семьдесят пятый год. Бабуля волне могла еще родиться при царе-батюшки и ходить на балы.

«Хруст французской булки!»

- Извините, мы люди простые.

Старушка с ехидством взирала на молодого электрика:

- Есть замечательная русская поговорка - «Простота хуже воровства». Вы же человек образованный, если электричеством занимаетесь.

- Простите, настроение такое, - пожал плечами Иннокентий, подняв к глазам заявку и давая понять, что ему некогда.

Но старушка его не отпустила:

- Вы у Ирины Михайловны из шестой были?

- Ну да.

- Очень попрошу вас, молодой человек, ей помочь. Она человек заслуженный, а детишек бог не дал. Одинокая.

- Да я что? Там заявка нужна в ЖЭК. Будет заявка, будет работа. Я же не могу без нее и запчастей. А менять там много чего пора.

- Хорошо, - прозрачная голубизна глаз старушки просвечивала молодого человека насквозь.

«А ведь она когда-то была красавицей! И как держится!».

– Я прослежу за этим.

- Вот и договорились!

Но не все коту масленица! В следующей квартире хозяин, дотошный мужик лет сорока вытянул из Кеши все нервы. Он долго доказывал, чего и сколько должен менять ЖЭК. Иннокентий честно был не вы курсах и пообещал узнать у руководства. Старые квартиранты оставили мужичку кучу проблем и сейчас он оттягивался на бедном Кеше.

- Вот здесь все выключатели менять надо.

- Откуда у меня новые?

- Достань, а я в долгу не останусь.

Мужичок заинтересованно ждал ответа. Кеша задумчиво оглянулся. Вдоль стены уютно расположится длинный сервант, заставленный хрусталем. На стене висит ковер. Уголок с мягкой мебелью. По местным меркам деятель явно упакован. Значит, с деньгами. А деньги Кеше нужны, чтобы выкарабкаться из дерьма, что оставил ему прошлый Васечкин. Если у человека нет штанов нормального цвета, то что он из себя представляет?

- Чего и сколько показывай!

- Вот это деловой разговор!

Дальше пошло легче. С подобными типами Петрову в прошлом приходилось общаться не раз. Видимо, типаж азартного дельца оказался распространен во все времена. Достанут, найдут, обойдут на лихом коне. Так что ухо с ними надо держать востро! И договариваться «на берегу».

На свежем воздухе отпустило. Сколько можно работать?! Иннокентий присел на лавочку, в конце которой сидели двое бабулек. Они лишь взглянули не него мельком и продолжили свои обсуждения нравов молодежи. захотелось закурить.

«Твою мышь! Этот Кеша курил?»

Но остатки старой памяти услужливо подсказали, что изредка.

- Что, закурить дать рабочему классу?

Внезапно присевший на скамейке пенсионер в растянутых донельзя трениках поделился сигаретой без фильтра и спичками.

- Благодарствую. Я сам не курю. Нервы сегодня.

- Нервы бывают. Вот помню в тридцать седьмом на партсобрании такие у всех был нервы!

«Что он несет? А табачок ничего!»

На коробочке сигарет виднелся рисунок странного томагавка и название «Ватра». Прилукская табачная фабрика. Госагропром УССР. Укратабакпром. Цена 20 копеек. Чуть позже до Кеши дошло, что УССР наименование здешней социалистической Украины. Республики еще не разбежались и живут вместе.

Кеша даже не понял, как встал и пошел, столько мыслей внезапно в голову залетело. Так это же что? Если тут и в самом деле Советский Союз? Это же огромнейшая страна. Ему и в той Эрефии тесно не было. А здесь кроме двух славянских республик еще Прибалтика, Закавказье и Средняя Азия. Это же сколько на самом деле возможностей? Даже подумать страшно! Что он потерял тогда в этом сраном Урюпинске, когда до столицы несколько часов ходу?

Ну, Кеша Васечкин, ты и баклан! Такие перспективы проепенил! Из башки разом вылетели оставшиеся заявки. От работы кони дохнут! В горле пересохло, солнце уже знатно припекало. Где-то неподалеку, насколько он помнил из детства, был продуктовый магазин, должны же быть в нем прохладительные напитки? Из-за угла показались огромные окна «стекляшки». Так, а это у нас что? Яркие аппараты, в которых, судя по толпящимся людям, что-то продавали.

«Вот бы болван, Кеша! Это же автоматы с газировкой. Да, те самые, по которым все совки сохнут. А сейчас сохнет твое горло. Сколько, говоришь, стоит стаканчик?»

Любимые читатели лайк от вас порадует мое сердце!

Глава 4 Трезвость — норма жизни

Понаблюдав за гурьбой из детворы, Кеша догадался, что за копеечку наливается одна газировка. За три копья сначала автомат в стакан прыскает сироп, а затем туда брызжет газированная вода. Он хотел просто пить, и вкус местных сладостей был ему неведом. Так что за две однокопеечных монеты Иннокентий получил два стакана обалденно вкусной газированной водички. Едришкин кафтанишкин, почему у нас там, в будущем одну копейку ничего не стоило? Зачем они тогда, вообще, нужны? Провели бы очередную деноминацию. Делов-то! Хотя он сам уже и забыл, когда наличность в руках держал. Карты, гугл-пеи, крипта. Сплошной киберпанк.

- Вот он где загорает! Уработался, болезный?

Из ниоткуда вынырнули два колоритных типа и перлись напрямик к Кеше. Старшему где-то под сорокет или даже больше. Хотя хрен поймешь с ихними усами и общей запущенностью. Треники, пиджак, одетый прямо на майку, живот выпирает, под глазами мешки. Его напарник хрен моржовый сильно моложе. Длинные патлы, аккуратно подстриженные баки, рубашка с воротником поверх пиджака и штаны асфальт подметают. Под хиппи косит? Или кто в эти годы «на районе»? Иннокентий никогда неформалом не был, скорее гопником, так что в сортах разноцветного дерьма не разбирался и потому смотрел на пижона без должного пиетета.

- Кеша, тебя где носит? Дома нет, в ЖЭКе нет.

«Вован и Герыч», – мелькнуло внезапно в голове. Откуда он их знает?

- Работал.

- Отлично! На магарыч уже насобирал? У нас тут рупь с копьем завалялся. Извини, но сегодня голяк, а трубы горят. Выручи?

- Выпить, что ли хотите? – непонимающе хлопал глаза Иннокентий.

- Кеш, ты, видать, с утра не с той ноги встал. Айда в магазин! Туда чернила завезли. Цена сладкая!

Ну, мосты с новым миром ему как-то наводить надо? Судя по тону, Кеша прошлый с этими ухарями знаком накоротке. Может, и прояснят общую, так сказать, обстановку. Поэтому два честно заработанных рубля живо перекочевали в руки ушлых корешей.

В магазин они зашли почему-то с заднего входа.

- Иннокентий, давно тебя не видали. Как жисть молодая?

Полненькая молодуха в замызганном донельзя халате игриво подкатила к охреневшему от такого щастья Кеше. Её шальные зеленые глаза ярко заблестели. Неужели у них с этой продавщицей что-то было? Твою ж единорожку! Хотя в СССР вообще все старше выглядят. Сколько этой профурсетке на самом деле лет даже непонятно. Белобрысые оксигидролерные кудряшки кокетливо выбились из чепчика, на груди халату тесно, глаза нахальные. Такая свое возьмет обязательно, ибо деваться от безысходности некуда. Сразу видно – деревенская лимита. В Москве будущего подобных типажей миллионы!

«Кеша, держись от нее подальше!»

- Чего такой бледный? Не ешь ничего? Сейчас угощу.

- Ларис, привет. Все цветешь и пахнешь.

Как сразу изменился её взгляд! Вован, судя по всему, не герой её романа. И это стоит намотать на ус. Почему модно одетого пацана так откровенно динамят? Уже на выходе Лариса передает Иннокентию бумажный сверток:

- Ты заходи вечерком. Но без этих двух оболтусов.

- Что, запал на Лариску?

Вован идет веселый, развязный, метет штанами асфальт, руки в брюки, папироска в губах. Первый пацан на районе! Герыч тащит оттягиваемую бутылками холщовую сумку и ворчит сквозь зубы:

- Ты смотри, она баба такая, подомнет под себя, и все напрочь забудешь.

- Но зато какие у нее буфера!

Вован показывает руками размер её груди, и все смеются. Это предвкушение праздника. Оно радует больше, чем сам процесс пития. Пока готовишь стол на даче, жаришь шашлыки, травишь с дружками анекдоты и масляно поглядываешь в сторону приглашенных телок, решая, какую из них будешь жарить в бане. Эх, были же времена! У Кеши рот непроизвольно наполнился слюной. Он еще ведь и не обедал!

Гоп-компания дружно просочились в неприметную дверь, что находилась в торце здания. В углу стояли лопаты и метла, дальше был втиснут столик, табурет и промятая тахта. Понятно, Герыч у нас тут дворником трудится. Летом работы меньше, вот и веселится, как двор подметет.

- Пожрать есть чего?

- Обижаешь! Супчик с потрошками, сам наварил. Сейчас налью, студент. А что тебе там Лариска подогнала?

На стол аккуратно легла газетка, и на ней чудесным образом появилась половинка черняшки, скумбрия, пара сырков, банка с консервированными помидорами и кружок копченой колбасы. Судя по всему, колбаса и помидорчики от Ларисы.

- Хорошо она тебя привечает, - Герыч радостно потер руки. – Я счас стаканы помою. Вован, ты пока нарежь и сервируй все по фэншую.

Иннокентий чуть не упал с колченогой табуретки. Откуда в этой дыре такие высокие познания? Вован в этот момент ловко кромсал продукты, кинув не Кешу ироничный взгляд:

- Ты забыл, что Герыч раньше официантом работал? Он и не такое может выдать. Герыч у нас мудрец!

- Чего ушел тогда?

Парень вздохнул:

- Там, брат, молодые нужны. Ты потаскай эти подносы!

Иннокентий дипломатично промолчал. Он отлично представлял, чем официанты зарабатывают. Пришлось как-то в первые месяцы пребывания в Москве потрудиться барменом. Кеша ничуточки не сомневался, что и в Союзе скорее всего существуют присущие общепиту махинации. Там без этого никак. Влип Герыч скорее всего в неприятную историю и попрощался с общепитом. В таком городке как Заволжск круговая порука.

- Ты кушай, кушай, в супе вся сила!

Глаза Герыча влажно поблескивали. Один «опрокинутый фаныч» уже аккуратно притулился в деревянном ящике. Бутылки в Союзе никогда не выбрасывали. Всего они купили четыре. Вино было гдотное, но по шарам давало знатно. В голове приятно зашаяло. После второго стакана Кеша и вовсе перестал ощущать его противный вкус. Нахлебавшись вдоволь сытного супца и закусив бутербродами с колбасой и сыром, он вольготно развалился на промятой тахте. Вован пристроился в старом кресле, закинув ногу на ногу. Первый этап пития пройден, до Рубикона недалече. Можно и побазарить «за жисть».

- Спасибо. Знатный супчик. Давно такого не едал.

- Это я у поваров в «Столичном» научился.

- А чего в повара тогда не пошел?

Герыч мутно глянул на Иннокентия:

- Так, без образования, пацан, ты никуда не попадешь. Сам вот ты что закончил?

Иннокентий был еще не так пьян, чтобы ляпнуть про колледж. В голове всплыло общепринятое название учебного заведения для простых работяг.

- Гопу.

- Ну вот и сиди на попе ровно. Дальше этого уровня тебе хода нет. А захочешь на завод хороший попасть, где зарплата и прочие ништяки, то это надо сначала технарь закончить.

- Так в чем дело?

Герыч посмотрел на Кешу, как на малахольного.

- Кто ж мужика взрослого на учебу определит? А жить на что? Вован!

Патлатый ловким движением вскрыл второй «фаныч» и разлил бордовую жидкость по граненым стаканам. Он взял ближний себе и выдохнул:

- Будем!

Выпили, закусили. Вован приоткрыл дверь и засмолил папиросой.

- Учиться, Кеша, надо, пока молодой. Потом лень или тяжко.

- Или бабы мешают, - заржал, аки конь Вован.

Патлатый придурок все больше и больше не нравился Иннокентию. Не то чтобы он сам был тонкой душевной организации, но откровенное быдлячество откровенно недолюбливал. Обычно подобным занимались пакостные людишки. На трассе подрежет, из двора не даст выехать, на лестничной площадке намусорит. Кеша и сам не ангел, но, допустим, долги всегда отдавал, не крысил и какие-то понятия имел. Поэтому в любом месте быстро находил себе приятелей и собутыльников. Вот с бабами ему не везло. Корыстные все попадались, суки.

- Бабы — это, конечно, зло, но зло необходимое.

Кеша догадался:

- Был женат?

Герыч скривился, но сквозь зубы ответил:

- Два раза. Тогда мне в ресторации неплохо башляли, дамы вокруг так и вились. Но им одно надо – тащи все в дом и на других баб даже не посматривай. Больной и старый ты никому не сдался.

После «Рубикона» потянуло на откровенность.

- Ну и чего они до меня пристали? - Вован разгорячился, снял пиджак, под тонкой рубашкой отчетливо просматривались неплохие мышцы. – Не хочу учиться и баста. Школа за десять лет — вот где уже! Учат и учат. Иди, говорят, в институт. Это еще пять лет мне на стипенсию жить? И кем я стану? Вшивым инженеришкем? Деньгу можно накалымить и проще.

Иннокентий внезапно вспомнил, что родители у Вована люди непростые, отсюда и шмот фирмовый и речь относительно грамотная, хоть и нарочито сдобренная руганью.

«Играет в реального пацана».

- Ох, Вовчик, - Герыч неодобрительно смотрит на собутыльника, - допрыгаешься ты со спекулями.

- Ну, а чего? – патлатый парень взялся за копченую скумбрию. В тутошнюю эпоху, как догадался Кеша, она лишь закуска алкашей. – За рейс можно срубить четвертной.

Иннокентий приуныл. Ему пока больше рубля не предлагали. Разве что придумать халтуру? Он навострил уши.

- Вот так запросто и платят?

- Кеша, - укоризненно посмотрел на него хозяин «берлоги» - платят этим ухарям вовсе не за рейс, а за то, сколько они левак с фабрики везут и барыгам разным сбывают.

- Да кому эта некондиция нужна? А тут людям на пользу.

- Государству!

- Государство — это советский народ, а народ – это я. Раз мне хорошо, то и государству неплохо, - бодрым голосом заявил Вован и заржал во все горло.

- Доиграешься, и родители не помогут.

- Да ладно нагнетать. Все будет ништяк!

- Украл-выпил - в тюрьму. Украл – выпил – в тюрьму, - невпопад заметил Иннокентий.

Вован внезапно перестал улыбаться.

- Ты чего несешь, чухан?

- Чё сказал, обрыган?

Вот такого прощать нельзя. Кеша был уже на ногах, но Вован оказался быстрее.

- «Как больно! Сука, этот хиппарь умеет бить. А так?»

Патлатый явно не ожидал ответа от косолапого деревенщины. Но Кеша к своему огромному удивлению сноровисто пробил «двоечку», завалив противника в угол.

- Харэ! У меня не драться!

Вован ошарашенно ощупал квадратный подбородок и восхищенно проорал:

- Кеша, скажи на милость, где ты так бить научился? Классика жанра, но как красиво уделал! Уважуха, братан.

- Давай руку. Ничего хоть не поломал?

Иннокентий уже жалел, что ударил хиппаря, но тот, похоже, был не в обиде.

- Все, мир, молодые люди?

- А с чего нам воевать, да Кеша? Я думал ты увалень, а ты… Где так навострился?

- В армии, где еще? - Иннокентий ругал сам себя последними словами. Снова приходится выкручивать.

- В десанте служил?

Так далеко Кеше заходить не хотелось. Десантура – это братство, начнутся вопросы с подковыркой, на которые он не сможет ответить. Потому он пробурчал нехотя:

- В разведке.

- Ну что, за мир во всем мире! - поднял полный стакан Герыч. Закусь подходила к концу, и бывший официант достал откуда-то консервы.

«Кукумария – морской огурец» - прочитал на этикетке Иннокентий.

«Охренеть, какими деликатесами всякая советская пьянь закусывала! Плохо, говорите, жили?»

- Лишь бы не было войны, - выдохнул он вспыхнувшую в голове фразу. Герыч неожиданно его поддержал:

- Так и есть. Это вы, молодые, ничего не помните. Я в войну совсем шкетом был, хлебнул лиха. Тут же рядом немцы узловую станцию бомбили, а мы дежурили на крышах.

- Это еще зачем?

- Вован, чему вас в школе учат? Зажигалки ловить.

Патлатый хмыкнул, откупорил последний «фаныч» и пробормотал:

- Делать вам нечего. А если фугасом на крышу?

- Коли так, хана. Но немцы экономили, в поселок зажигалки кидали. Страшно было жуть.

- И чего тогда сидели?

- Так как потом пацанам в глаза смотреть? Западло.

- Ну если западло, то да, - пьяно согласился Вован. – Пойду я. Завтра к обеду надо быть на базе как штык. И разговор наш не забудь, Герыч.

- Все будет тип-топ.

Иннокентий сделал вид, что уже сильно пьян. Но понял, что между этими двумя такими разными типами существуют некие деловые отношения.

- Была у меня мечта, моряком стать. Все похерил, Кеша. Так что, если есть у тебя в душе струна, ты не рви её, - в голове плыло, в глазах туманилось. «Чернила» оказались довльно крепким напитком, или организм не таким стойким к алкоголю. Герыч проводил его до перекрестка и сейчас дышал перегаром прямо в лицо. – Кеша, пока не забыл. Если Вова подойдет к тебе с предложением деньгу по легкому сшибить, то не соглашайся. Ты ему нужен для подставы, когда этих сволочей приспичит. Потому он тебя и подпаивает. Запомни это хорошенько.

- Угу, - язык во рту еле ворочался. Иннокентий был уже не рад случайному знакомству с прошлым Васечкина.

Зачем такие пакости ему мироздание подсунуло?

Глава 5 Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. А когда весело живется, работа спорится…

И кто придумал эту чертову работу? Явно существо из инфернального мироздания. Лишь бы подгадить человеку. Каждое утро сплошное дежавю. Настойчивый стук в дверь, заспанные глаза, мятая рожа, болезная голова. Пришлось натягивать грязные треники и топать к двери. Только в этот раз за ней появился сантехник Потапов. Да, как в том знаменитом стишке. Несмотря на говорящую профессию, Дмитрий пил умеренно, по праздникам. Но магарыч от этого обожал не меньше. Была у него одна страсть – рыбалка. А любая страсть, как, например, амурная, завсегда требует финансовых вложений. Вот и к Кеше он пришел с самого ранья по поводу очередной халтуры. Осмотрев невеселую физиономию Иннокентия, Потапов деловито полез в рабочую сумку.

- Счас я тебя поправлю.

Потапов к вящему удивлению Кеши, достал вовсе не бутылку пива, а литровую банку томатного сока, что-то добавил в стакан, помешал ложкой и сунул в руки мрачному похмельному электрику. По горлу огненной лавиной проскочил адский коктейль, буквально взорвавшись в желудке термоядом.

- Зараза! Ты что мне такое дал?

- А чё? Зато дыхание будет как у Змей Горыныча, - засмеялся круглолицый Потапов. – Сейчас обычным соком запей, враз полегчает.

И в самом деле голова прошла, да и организм задвигался бойчей.

Иннокентий живо поскакал в санузел, приводить себя в порядок. Долбанный Васечкин! Даже нормальной зубной щеткой не озаботился. И вместо ароматно пахнущей пасты какой-то порошок, скребущий зубы. Мыло вонючее, полотенце заменяет плохо пахнущая тряпка. Как так можно было себя запустить?! Злость ожгла внутренности Васечкина-нового. После ванны Иннокентий потратил некоторое время на поиски чистых трусов и носков. Потапов взирал на его движения с легкой усмешкой, покуривая сигарету без фильтра.

- Что, без бабы хреново? Постирать исподнее даже некому.

- Сам постираю, - зло ответил Кеша, натягивая относительно чистую рубашку.

- А чего самому? Вон за углом прачечная самообслуживания. Заходи в обед, народу никого.

- А работа?

- Так двигай задницей быстрее. Чего там у тебя работать? Лампочки закрутил, провод закоротил. Это у нас бывает такая запара, что вся задница в мыле. Дома вроде новые, а все течет. Бракоделы хреновы!

Васечкин добил сок и задумчиво глянул на гостя:

- Ты чего-то хотел ведь?

- По дороге расскажу, а то ты и так уже опоздал. Зинаида ругаться будет. Но я тебя прикрою, скажу, что провода в третьем доме искрят и тебя спозаранку вызвал. Там такое регулярно случается.

- Спасибо.

- Спасибо на хлеб не намажешь!

Они вышли на улицу, и Потапов закурил. Иннокентий уже заметил, что курили в СССР много, везде и все. Мужики и женщины, подростки и старики. И чаще всего дешевую дрянь без фильтра или «Беломор». Небо с утра заволокло облаками, но было тепло. Пищали из кустов мелкие птахи, на клумбах ярко полыхали цветочки, с площадки слышался детский гомон. Благодать, да и только! Но вот внутри Иннокентия было на редкость смурно. По ходу попал он конкретно. Что это за мир – параллельный основному или виртуальная игра из будущего, куда засунули его оцифрованную тушку, было неизвестно. Так что примем за данность, что мы сейчас в июне 1975 года прошлого Союза. И вокруг нас гребаный совок со всеми его социалистическими заморочками. И угораздило его попасть в тело начинающего алкаша без образования и перспектив! Что случалось далее с подобными личностями он ведал на примере некоторых своих одноклассников.

- Тут на переулке Водников дом для завода сдают. Сам понимаешь, как у нас строители делают.

- Резину не тяни.

- Короче, торгаш один квартиру получает. Три комнаты, улучшенная планировка. И хочет сразу установить все…

- По феншую.

Потапов удивленно глянул на Васечкина, но переспрашивать не стал. Не желал показывать свою неосведомленность, но суть термина распознал.

- Ну, типа того.

- Материал?

Сантехник, обрадованный тем, что Иннокентий сразу перешел на деловой тон, спешно ответил:

- Все наше, с его стороны лишь деньги.

Васечкин промолчал, переваривая ситуация. Что-то такое из памяти прошлого владельца тела всплывало на поверхность. Шабашки здесь не запрещены, но светить ими все равно не стоит.

- Сначала надо осмотреть фронт работ.

- Без проблем! – обрадовался Потапов. – Как договорюсь с хозяином, так маякну.

- Тогда заметано.

Потапов вышел из кабинета и заговорщицки подмигнул Кеше. Тот уже к этому времени переоделся и взял инструменты, с неудовольствием рассматривая себя в зеркале. Давно он не ходил таким оборвышем. «Как ремок вырядился» - говаривала бабушка, которая была родом с Севера и частенько выражалась странными словами. Зато шаньги в обсыпке у нее были зачетными. Никто таких вкусных не пёк!

- Васечкин, ты почему вчера все заявки не обошел?

На него грозно взирала руки в бока, Зинаида Михайловна. Рядом стоял ухмыляющийся Макарыч.

- Не успел.

- Знаем мы, чего ты не успел. Опять небось с гоп-компанией весело время проводил. Со старушек по рублю посшибал и на боковую.

Лицо замнчальника ЖЭКа сморщилось, не умел мастер в воспитание. Иннокентия же проняло:

- Не твое собачье дело, Макарыч, с кем я время провожу.

- Чего? Щенок!

- Я сегодня все заявки закрою. Обещаю железно. Но, Зинаида Михайловна, посмотрите, в чем я хожу! – Васечкин покрутился, как манекенщица на подиуме. За сценой с любопытством наблюдали работники конторы. Кабинеты у всех были открыты. – У меня законный вопрос к руководству – где моя новая рабочая одежда! И почему в инструментах некомплект? Куда все это делось?

Шошенский от удивления аж рот разинул. Давно, видать, его не чехвостили!

- Да я…

- Что, Макарыч, ответить нечего? Куда дел комплекты? Налево ушли?

Зинаида Михайловна, внезапно осознала, что разговор переходит на весьма скользкую дорожку, отодвигая в сторону мастера.

- Мы разберемся, Васечкин!

- И чтобы тестер вечером был у меня! Как мне работать на участке без него прикажете?

Эффект произведен, можно отвалить. Вырвав из рук опешившей Строевой наряд, Кеша неспешно попилил к выходу. Работа сама себя не сделает!

К счастью половина наряда оказалась относительно легкой. Вкрутить лампочки в подъездах, проверить щитки в новом доме. Пришла жалоба на них. Больше всего пришлось провозиться с установкой люстры в одиннадцатом доме. В эти времена даже подобная банальная операция являлась проблемой. Но с такой-то матерью справились. Хозяином квартиры был тщедушный мужичок интеллигентного вида, многое, в том числе и стремянку, пришлось брать у соседей. Но трешку Кеша у «интеллигента паршивого» закалымил законно. И жить стало лучше, жить стало веселее! На площадке его поджидал с сигаретой сосед, Кеша как раз тащил ему стремянку.

- Куришь?

- Нет. Спортом занимаюсь.

Мужик с оттопыренным пивным пузом хмыкнул и показал на дверь.

- Разговор есть. Заходи, чаем угощу. У Петровича, наверное, в холодильнике мышь повесилась.

Иннокентий с утра был не жрамши, да разговор, судя по всему, предстоял деловой, потому не чинился. Валера, так представился мужичок, вскипятил на газе чайник, заварил свежего чая и сноровисто порубал буханку белого и кусок колбасы.

- Угощайся, не стесняйся. Молодой ведь неженатый, некому «тормозок» собрать.

Иннокентий покамест помалкивал, впихивая в себя вкуснящие бутерброды. Черт, не думал, что обычный белый хлебушек и вареная колбаса могут быть такими вкусными. Значит, не врали, что при Союзе продукты были качественней. И Кеше нынче остро необходима любая информация. Бывший Васечкин оставил её в голове на удивление мало. Пенек деревенский! Хозяин поступил грамотно, сначала гостя накормил, потом к делу приступил.

- Въехал я сюда недавно, собираюсь ремонт сделать. Но сначала хочу проводку и щиток сменить, и разное там по мелочи.

- Показывай, рассказывай.

Валере ответ понравился. Фронт работ был относительно небольшим, но требовал инструмента. Кеша задумался. А Валера сделал предложение, от которого было сложно отказаться.

- Вместо денег предлагают разойтись материально.

- Что есть?

- Изолента синяя, сколько хочешь. Патроны, розетки, выключатели. Все новое и лучших заводов. Импорта нет, извини. Не наш профиль.

- Щиток только через контору менять, а по остальному…

Иннокентий задумался. Предложение хорошее. Даже лучше, чем деньгами. Иметь наличку в Союзе мало, надо еще её уметь отоварить. Откуда эти познания взялись в его голове, он еще не ведал, но уже вникал. Раз застрял тут надолго, то придется крутиться. В будущей Москве гастеры рассказывали, как у них в Азиях хитромудро дела обстряпывали. А ведь в одном Союзе жили.

На обед Васнецов шел с чувством выполненного долга. Вчерашние и половину сегодняшних заявок закрыл. Так, а куда ему податься? Деньга в кармане завелась. К трешке от «интеллигента» добавился рубль с последней заявки. Но его Кеша честно заработал, ибо хозяин так намудрил с проводами, что он еле разобрался. Еще и проводка во многих старых квартирах идет поверх стен, выключатели древние, как гуано мамонта. Того и гляди рассыпятся. В новых хрущевках с этим делом получше.

Память подсказывала буфет в «стекляшке», что стояла на углу микрорайона. Почему этот магазин назывался именно так, было понятно по одному взгляду. Как раз в те времена стали строить такие заведения – стекло и металл. Поначалу выглядело неплохо и модерново. Внутри же Кеше категорически не понравилось. Буфет по факту оказался банальной наливайкой. «Кофе» из пережаренного ячменя, грузинские опилки в кипятке, объеденные мухами бутерброды на витрине. Да и публика… Такой дыхнет тебе в лицо, и ты уже пьяный.

Буфетчица, завидев Кешу, враз заулыбалась. Но ему отчего-то стало невесело. И где, спрашивается, пожрать рабочему человеку? Внезапно отголоски старой памяти дали наводку. Но надо топать. Ничего, для здоровья полезно!

На вахте транспортного предприятия на Иннокентия глянули сквозь пальцы. Ну идет себе работяга по своим делам. Сумка стучит по бедру, руки грязные, морда лица чумазая. Истинный пролетарий, тут таких половина АПАПА. На свой вид Кеша обратил внимание в зеркале, когда руки мыл. Несколько умывальников стояли сразу после входа. Пахучее белое мыло, свежие полотенца. Лучше, чем у него в доме. Столовая типичная провинциальная рабочая – раздача, толстые поварихи по ту сторону, в конце касса с важно восседающей в ней кассиршей. В начале раздачи висит листок с меню. Богато! Даже есть выбор. Солянка, две котлеты с гречкой, салат витаминный, полстакана сметаны и компот обошлись ему в восемьдесят семь копеек. Честно сказать, Кеша поначалу офигел. Так и нес увесистый поднос к свободному столу в некоторой прострации. Это что получается - на халтуры можно жить, и довольно не кисло! Считай, обед и ужин заработан. А зарплату получится копить? Тогда почему у этого обормота ничего нет?

- Кеш, привет, давно не заходил, - между столами бегала стройная молодка с русой косой. Она затирала столешницы, собирая не унесенную лодырями посуду.

«А ничего такая пигалица! Всяко интересней Ларисы».

- Салют, красавица!

Повариха захохотала и подошла к столику, за которым расположился Васечкин.

- Держи, тут горчица свежая.

- Спасибо.

Иннокентий щедро намазал на кусок белого хлеба приправы и тут же об этом пожалел. Ядреная, как ядерная война. Молодка громко засмеялась, глянув на его перекошенную физиономию.

- Не меняешься ты, Кеша. Все такой же обормот и балагур.

Васечкин закончил с супом и перешел к котлетам. В них даже было мясо! А сметана до чего густая и вкуснющая! Пока ел, исподтишка рассматривал молодую повариху. А ничего, для «прожарки» потянет. Личико кругленькое, из-под шапочки выбиваются светло-русые пряди. Фигуру особо в халате не рассмотришь, но она явно есть.

- Светка, никак ухажер пожаловал?

- Ты его в этот раз не упускай.

- И сметаны ему побольше! Да погуще!

Основной поток посетителей уже прошел, и работники столовой расслабились, зубоскаля. Иннокентий приосанился и гаркнул:

- Цыц, курицы! Раскудахтались. Я сам решу кого и как погуще....

Столовая зашлась от смеха. Надо же рабочему человеку снять напряжение. А труд в столовой никогда не была легкой. Кеша догадывался, что стоять у горячей плиты с раннего утра, чтобы приготовить обед на сотни человек не так уж просто. Упреешь, пока все переделаешь.

- Вкусно-то как! Свет, - он остановил девушку, - я буду заходить.

- Посмотрим. Много вас тут заходящих. Потом ложки пропадают! - нарочито громко фыркнула Светлана, вильнула крепким задом и исчезла за раздачей.

Кеша лишь крякнул ей в след. Ну да, кандидатура заместо Лариски явно привлекательней. Он задумался. Получается, что Васечкин старый или имел плохой вкус, или шкурный интерес. Ага, с последним все ясно. У Ларисы всегда получалось подкормиться и купить дефицит. Твою дивизию, да мышкин хобот! Ему ведь и отрабатывать наверняка приходилось. И скорее всего старым добрым натуральным способом.

Но опять же. Мужик Кеша молодой, потребности у него существуют и никуда от них не денешься. Так что не самый плохой вариант. Тогда кто та дама, что ушла от него в первый день? Что ей от него было надо? Иннокентий пил компот и рассуждал сам с собой. В кои веки в эту эпоху у него появилось время подумать.

Вдохновленный свежими идеями, а также имея некий план, Васечкин застыл у входа. Почему бы ему здесь не купить пирожки и котлет на вечер? Зато думать об ужине не нужно. Поварихам подобное было не в диковинку. Только вместо привычных миру двадцать первого века пакетов и контейнеру Кеше еду выдали в свертках из серой бумаги.

«Экологичненько!» - подумал он, засовывая ужин в кирзовую сумку.

Ну что ж, придется учиться жить заново! Не из тех Иннокентий был людей, что плачутся в жилетку

Глава 6 Множат силы для труда солнце, воздух и вода

- Раз! Два! Раз! Два!

Кеша с напрягом тягал самодельную гирю. Денег на покупку настоящей еще не было, так слесаря за фаныч красного помогли соорудить кондовочугунявую. Четвертый день новой жизни он начинает с разминки, затем отжимание, приседания. А подтягиваться придется во двор идти. На углу за детской площадкой соорудили несколько турников и брусья. Видимо, при строительстве было задумано специальное место для занятия физкультурой. Но до ума так и не довели. Хотя в драных трениках на улицу выйти стыдно. Получит зарплату, обязательно новые купит. Да много чего надо достать, а в карманах пустовато. У прошлого Васечкина деньга не задерживалась.

«Водные процедуры!»

После мытья Иннокентий занялся бритьем. Для бритвенного станка он выпросил хорошее лезвие у Потапова. Невозможно бриться местными изделиями типа "Нева", что он нашел в ближайшем магазине промтоваров. Зачем их только производят? Карандаши точить? Предварительно договорившись с сантехником о сроках предстоящей работы, Васечкин задумался о дальнейших планах. В принципе с его графиком Кеша мог работать и в рабочее время.

Хитрость была закопана в составлении наряда. Если туда накидают адреса с находящимися далеко друг от друга домами, то кучу времени тратишь тупо на переход и вникание в проблему. Но это он как-нибудь решит, уболтает Зинаиду. Но сначала придется ударно и качественно поработать, чтобы зам по эксплуатации стала благосклонней. Бонусом шли ништяки, которые начал подгонять Валера. Кем он там, интересно, на складе работает?

Короче, жизнь понемногу налаживалась.

Кеша еще раз оглядел себя в зеркало. Стрижку бы еще ему нормальную. Васечкин хоть и не красавчик, но парень симпатичный. Вот только, как можно было такое шикарное тело запустить? Плечи, грудная клетка, как у атлета! Но все заплыло жирком, хотя сила осталась. Как он Валеру тогда удивил, безо всяких инструментов пальцами вытащив гвоздь «сотку» из стены. А если это тело еще подкачать, то будет в самый раз.

Оглядев квартиру, Кеша присел на кровать и в унынии осмотрел комнату. Ни телевизора, даже радиолы у Васечкина нет. Один перекошенный шифоньер и тумбочка, помнящая первую русскую революцию. С другой стороны – ничего не захламляет пространство. Много места и солнца. Квартиру он перемыл еще вчера в субботу, навел порядок, выгреб мусор, сдал бутылки. Кстати, денег за них хватило на закупку основных продуктов питания на неделю. Яйца, сыр, вареная колбаса, вермишель, томатная паста на развес и немного овощей. Начало лето, ничего свежего еще нет. Да и выбор в местных гастрономах Иннокентия отнюдь не порадовал. В двадцать первом веке даже в самом захудалом сельпо разнообразия заметно больше.

Надо бы разузнать, как тут дела с черной стороной торговли обстоят. Хотя все равно странно, что обычную жрачку надо еще и «доставать». Огромная богатейшая страна и не может обеспечить себя продуктами? Что здесь не так? Земель, хоть жопой жуй. Поля, луга, леса, болота. Ладно, апельсины и бананы. Их вести в Союз за тридевять земель. Кеша спокойно мог пожить и без них. Но картошечку и говядину очень уважал. На прилавках семьдесят пятого лежали одни кости, а картофан втридорога продавали на рынке. Пустило бы Политбюро на наши запущенные земли китайцев, и завалили они продуктами весь мир.

«Скукота. Чем займемся?»

Дел первоочередных вроде не осталось. Белье постирано еще позавчера в пятницу. Видимо, у Васечкина прошлого не имелось опыта общения с культурой прачечных самообслуживания. Во всяком случае, Кеша застыл истуканом на входе в полуподвальное помещение, не соображая, что делать дальше. Шум десятков крутящихся барабанов, духота как в парилке. Хорошо, что он заявился в неурочное время, народу было мало, и сердобольные домохозяйки помогли, объяснили молодому человеку, что и куда закладывается, сколько и чего сыпется в огромные стиральные машины.

Никаких тебе гелей и порошка. Жидкий раствор, стирка, полоскалка и сушка отдельно. Зато на выходе получаешь совершенно сухое белье. Иннокентий прикинул, что сюда можно заходить раз в две недели, потратив пару часиков рабочего времени. Что еще было удобно – заплатив небольшую сумму денег, ты получал в свое распоряжение оборудование для глажки. Убойный по тяжести электрический утюг, и что самое классное – огромную гладильную машину. В ней отлично проглаживались простыни и пододеяльники.

Складываешь чистое белье в корзину и свободен!

Внезапно мысли о дефиците подсветились в памяти именем «Лариса». Это ведь она снабжала прошлого Васечкина продуктами! Многие из них хоть и продавались ежедневно, но к вечеру обычно расходились по рукам самых шустрых покупателей. Так что работяге после рабочего дня ничего не доставалось. Наличие в семье пенсионеров в застойном Союзе было явлением критичным. Бабки – основной боевой состав всевозможных очередей. Они обычно занимали их с раннего утра за «себя и того парня».

Поэтому конторские и прочий непролетарский персонал старался бегать по гастрономам днем. А на предприятиях имелся такой феномен как «заказы». Даже в таком захудалом месте, как ЖЭК что-то все-таки выдавали к праздникам. Ну а что тогда говорить о крупных заводах и синекуре социализма – райкомах, райисполкомах и конторах рангом повыше. Было страшно подумать, какие деликатесы получали к дню Революции члены Политбюро!

Подноготную советской жизни Иннокентию приходилось выцарапывать постепенно. Другое дело, что Кеша из будущего частенько «стекал по стенке» от вновь вскрывшихся обстоятельств. Иногда ему казалось, что он очутился в некоем филиале всесоюзной «психушки». Как так можно абсолютно дурацки устроить быт советских граждан? Хотя надо признаться, для людей и в будущем не особо старались. Просто свободы в узких рамках случалось больше, и предприимчивые граждане тут же пользовались моментом. Да и «свободный рынок» не отменишь указом Генсека. Его бледное подобие существовало даже в СССР.

В чем он сейчас и убедится. Накормят его сегодня точно! Да и переполненные яйца пора разрядить.

- «Твою же шкуру! Вот это мохнатка!»

После сытного ужина с бокалом пивасика потянуло на сладкое. Лариска была не против. Её фигура хоть малость и расплылась, но еще притягивала мужские взоры. Так что чинились они недолго. Быстрый душ и жаркие объятия вели к одному. Еще позавчера во время утреннего стояка Кеша был немало поражен причиндалами, что ему достались от прежнего владельца. Не только рост дала Васечкину природа. Так что грех было её подарок не использовать по назначению.

Но настоящее в очередной раз ввело человека из будущего в транс. Заросли в паху дамы сердца оказались поистине эпическими. Испортили его в двадцать первом веке поклонники эпиляции! А ведь если подумать, то тысячи лет люди жили как-то без этого. И судя по описаниям оргий в различные эпохи, ого-го как жили! К черту условности - будем натуралами! Благо «инструмент» от восхищения зарослями не упал, все работает, как должно. Вперед! Нет таких крепостей, что не могли бы взять большевики!

«Ёкала мане! А это у него в башке откуда?»

- Ты сегодня просто удалец! Угостить кофе?

- Спрашиваешь?

Иннокентий, довольный как обиходивший стадо слоних патриарх, вольготно развалился на диване.

«Жить хорошо! А жить хорошо еще лучше!»

Опять из памяти всплыла очередная дурацкая фраза?

Лариса вскорости возвратилась с подносом в руках, выказав в наклоне полновесные тяжелые груди. Кофе оказался растворимым, но и тот за счастье. К нему бонусом предлагались шоколадные конфеты. Сладкое в этом доме было в чести.

«Таким Макаром можно жить!»

- В тресте говорят, что зимой квартиры давать будут. Но семейным. Большой квартал в Заозерном сдают. Правда, на работу ездить на автобусе придется, зато своя квартира.

«Ну вот и разгадочка подоспела!»

С этим надо что-то решать или рвать связь безвозвратно. Хотя стоит ли? Секс в целом Кеше понравился. Лариска - девка горячая и охочая. Да и сам процесс больно уж приятен. Вроде разница лет в десять между телами Иннокентиев, а как оно по мозгам дает! Или в молодости ощущения острее и еще нет привычки? Он чуть не заржал, когда вспомнил свой дневной поход в местную аптеку. Об этом Лариса его заранее предупредила. Ну а что – честно. С нее ужин и место приложения усилий. С него резиновые изделия номер два. Да и самому стрёмно совать куда попало. Непохожа больно Лариска на скромнягу. Ищет подходящего парня не только руками.

В аптеке по причине воскресенья народу было немного. По советским меркам, разумеется. В Москве бы Кеша тут же выскочил из душного помещения наружу. Благо аптек р в эпоху пандемии завелось, как блох на бродячей собаке. Но время не поджимало, заодно Васечкин прикинул, что стоит взять разную мелочевку для работы. В голову пришли воспоминания из детства. Что они держали дома из аптечного?

- Девушка, пожалуйста, йод или зеленку, пару упаковок бинтов и несколько пластырей.

Молоденькая аптекарша живо притащила меленький пузырек, на котором было написано 5 % раствор йода, две упаковки стерилизованного бинта, вату и моток пластыря. Иннокентий хотел другого, который с липучками, но настаивать не стал. Вдруг они еще здесь не существуют?

Приблизившись к девушке, он попросил вполголоса:

- И еще пяток штук этих, ну для предохранения. Только самый большой размер, пожалуйста.

- Чего вам? – непонимающе захлопала длинными ресницами юная девица.

- Чем предохраняются во время этого самого. Резинки!

Иннокентия удивила непонятливость аптекарши. Медики уж должны знать, что куда и зачем суется.

- Я вас не понимаю, молодой человек.

- Девушка, вы сексом, никогда не занимаетесь? Непонятливая она! – не подумав, вскричал Васечкин.

По гулу стоящей позади очереди человек из будущего понял, что дал маху. Лицо аптекарши быстро стало равномерно пунцовым, а из-за шкафа показалась толстая старуха с папиросой в зубах.

- Ты почто на девку кричишь, ирод окаянный?

- Так делает вид, что не понимает и очередь задерживает!

Старуха хмыкнула, а Беломорина в её больших губах запрыгала.

- Что тебе, молодец?

- Сами знаете что, средства для предохранения! Самый большой размер, пожалуйста.

- Ну, так бы и сказал – кондомов! Вот молодежь пошла! И размеры у нас на всех одинаковые, социалистические.

- Как это? - Кеша буквально опешил. – Как он может быть одинаковым?

Беломорина быстро перемесилась в другой уголок рта. В очереди уже откровенно ржали. И, как назло, в ней стояли или возрастные тетки, или бабки. Последние взирали на сие безобразие весьма неодобрительно. Дамы помладше с откровенным любопытством.

Старуха монументально покачала головой:

- Большой?

- Ага!

Сзади загыкали пуще прежнего. Пунцовыми стал уже уши Иннокентия.

- Были тут индийские, но они дороже. Десять копеек штука. Третий размер. Сколько тебе, молодец?

Кеша скользнул глазами по яркой упаковке. Мейд ин Индия, не обманули. Название странное «Кохинур».

- Я же сказал пять!

- Будет тебе пять, - бабка ехидно кинула напоследок. - Смотри только не сотри свое сокровище.

Сзади сначала заржали, а потом притихли. Кеша с недовольством обернулся. Сейчас кое-кто из дам откровенно строил ему глазки. Бедные советские недотраханные тетки!

«Вот еще!»

Молоденькая аптекарша, не поднимая глаз, уложила все причиндалы на прилавок и выкатила общую сумму. Цирк какой-то, а не аптека!

- Поворачивайся, давай еще разок.

- Мне на работу завтра, Кеша.

- Ничего, там и отоспишься.

«Зря, что ли покупал средства? Еще два остались!»

Васечкин вошел во вкус и пользовал Ларису всеми возможными способами. Пока халява, хлопать кое-чем не стоит.

Глава 7 Каждый трудовой день — ударный!

- Зинаида Михайловна, вы, что мне там понаписали! – Иннокентий был искренне возмущен. Стараешься, блин, стараешься и бац – «Вторая смена».

Замначальника ЖЭКа по эксплуатации сердито покачала головой:

- В чем у тебя опять проблема, Васечкин?

- А вы сами не видите? Два подъезда аварийных! Предлагаете мне там одному корячиться?

Иннокентий знал, о чем говорил. В стояках подъездов следовало давно менять проводку. И как прикажете делать это в две руки? Когда отрабатывать остальные заявки? Сидящий за соседним столом Шошенский внезапно заинтересовался и попросил листок у Строевой.

- Кеша прав. Сюда аварийную бригаду от энергетиков звать надо, Зинаида. Или в РЖУ звонить. Ты зачем ему чужую работу подсовываешь?

Заместитель начальника ЖЭКа по эксплуатации испуганно ойкнула и тут же зачеркнула два проклятых пункта. Но на Васечкина взирала со всей строгостью закона. Больно уж он надоел ей в последние две недели с просьбами сдвинуть или поменять заявки. Строева откровенно подозревала электрика в халтурах, но деваться ей было куда. Не то что замены, но второго штатного электрика покамест у нее не было. Специалисты массово уходили на разворачивающуюся в пригороде комсомольско-молодежную стройку. Там и платили не в пример больше, да и квартиры обещали. Зареченский район рос как на дрожжах, заставляя завидовать «Центровых».

- Иди уж. Но чтобы у меня все сделал!

Кеша обидчиво протянул:

- А я вас в последние дни разве подводил?

В коридоре его догнал голос Шошенского:

- Иннокентий, можно тебя на минутку?

За прошедшие недели Кеша смог наладить рабочие отношения с мастером. Получил новую робу, кое-что из инструментов. Так что перечить ему не было смысла. Они вошли в закуток мастера.

- Присаживайся.

Васечкин облокотился об шкаф, но садиться не стал.

- Что хотели, Василий Макарыч?

Мастер иронично глянул на новую прическу парня, но разговор повел о другом.

- Кеша, скажи честно – я плохо к тебе отношусь? – зашел он издалека. Иннокентий начал усиленно соображать – Это наезд или деловое предложение?

- Да нет. Помогаете даже.

- Вот видишь, - Макарыч наклонился вперед, вперившись немигающим взглядом в Васечкина. – Что ж ты тогда ко мне не так?

Иннокентий с непониманием уставился на мастера.

«Темнит чего-то Макарыч!»

Шошенский вздохнул и обратился прямо:

- Кеш, говорят, ты на стороне халтуры жирные нашел.

- И что? – ну хотя бы стал ясен такой интерес начальства. – Я же по электрике работаю.

- Так, людям и другие специалисты требуются.

«Вот ведь хитрован! Чужими руками жар загребать!»

Но ссориться с мастером не хотелось, так что Иннокентий бросил:

- Есть предложения?

Шошенский заметно приободрился возникшему пониманию и начал «грузить» молодого специалиста:

- Ребята у меня есть на подхвате. Плотники, штукатуры. Ты смотри…

- Вас понял, Василий Макарович. Буду иметь в виду.

Мастер с довольным видом стукнул по коленям:

- Постой, не уходи. Я тут новый тестер достал. Тебе же нужен?

Иннокентий заинтересованно взял прибор в руки. Где-то внутри него радостно запел Васечкин старый. Это же неубиваемый мультиметр ТТ1. Пещерный продукт советской промышленности. Но, скорее всего, ЖЭКовскому электрику большее и не положено.

- Спасибо!

Настроение улучшилось, работалось в этот день споро и даже, можно сказать, ударно. Особенно после того, как в знакомом подъезде по адресу Красных партизан 10 его пригласили на чай. Мария Аркадьевна, которая «хруст французской булки», не дала пройти мимо. Они несколько сблизились, когда Кеша сделал основательный ремонт у её соседки «божьего одуванчика» Ирины Михайловны. Что-то жалко стало ему бедную старушку, и он лично выбил заявку на смену щитка и части проводки.

Марья Аркадьевна оказалось на редкость хорошим собеседником. Имела в запасе множество историй и что самое ценное – всегда угощала его вкуснейшими булочками с корицей.

- Вы не спешите, Иннокентий. Когда живешь размеренно, то успеваешь больше.

- У нас это называется дальний горизонт планирования.

- Интересное выражение, - слегка усмехнулась бабуля.

Внезапно на глаза Кеше попалась старая фотография. Четыре молодых женщины в военной форме сняты вместе. Они жизнерадостно смотрят в камеру. Внезапно Васечкин осознал, что одна из них это Мария Аркадьевна. Точно, он все путает времена. В семидесятые ветераны еще живее живых и вполне себе бодрые мужички. И как оказалось, и женщины.

«Ёпа, Европа, погоны же армейские!»

В армии Кеша честно оттрубил, так что в званиях разбирался. Целый майор! Ничего себе. По спине пробежал мерзкий холодок. А не служила ли эта милая старушка в кровавом НКВД? Слухи о нем в будущем ходили разные. Может, его у подъезда «воронок» дожидается?

- Это наша группа перед заброской, - внезапно прокомментировала Мария Аркадьевна.

Васечкин вздрогнул. Какая она наблюдательная! Тут же просекла интерес к фотоснимку.

- Какая еще заброска?

- В тыл немцам, разумеется. Правда, я уже туда не ходила. Попала во время последней заброски на минное поле. Но повезло, ногу врачи мне спасли. В том партизанском отряде имелся аэродром и меня тут же вывезли на «Большую землю».

Сказать, что Иннокентий охренел от услышанного, мало. История бабули так и просилась в сценарий боевика.

- У вас высокое звание.

- Это мой генерал постарался. Широкой души был человек. Этим он меня привязал к штабу и возможно спас от смерти, - Мария Аркадьевна погрустнела. – А вот Лизе и Аглае тогда не повезло. Вот они с края. Их группу фрицы вычислили взяли. Их долго пытали в контрразведке, а потом расстреляли. И это под конец войны. Как жалко было девчат.

Васечкин был в шоке. Мрачные истории из прошлого его буквально вымораживали. Вот эта милая старушенция ходила в тыл врага и мочила фашистов?

- Иннокентий, а здесь никого не узнаете?

Васечкин внимательно присмотрелся:

- Да быть не может! Это же Ирина Михайловна! Сколько у нее наград!

- Она была отважней всех. Взорвала одного очень важного немецкого генерала. У нее как раз перед этим мужа убили, ребенок еще в начале войны умер. Сам понимаешь, с медициной во время эвакуации плохо. Так она впоследствии замуж и не вышла. Я ее к себе на завод позвала, здесь и квартиру выдали. Этот дом ведь пленные немцы строили.

Булка больше не лезла в горло. Кеша отложил её и задумался. Он и не знал, что бабуля совсем одинока. И не по своей воле. И в квартире у нее давно ремонт не делался. Что-то такое внезапно в его голове вспыхнуло.

- Ирина Михайловна ведь ветеран? И имеет право на помощь от советских органов?

- Она гордая, - вздохнула хозяйка.

Васечкин же был искренне возмущен. Эти героические женщины за них жизнью рисковали, а тут в такой ерунде помочь не могут.

Ну что ж, все заявки на сегодня закрыты. То ли навыки прошлого Васечкина помогли, то ли природная смекалка Петрова пригодилась. Но фронт работы Иннокентий нынче закрывал полностью и научился избавляться от совсем безнадежных случаев. Это уже ему Потапов подсказал. Хитрый сантехник поведал о том, что для капитального ремонта существуют специальные бригады специализированных служб. Но районные жилищные управления, хозяйственные ведомства и ЖЭКи постоянно сбрасывают подобные объекты друг другу. Так что тут надо держать ухо востро. Чтобы не подсунули безнадежный случай. Хотя такие межкорпоративные дрязги характерны и в будущем. Люди не меняются.

Что мы имеем на сегодняшний день? Три помятых рублевых бумажки. Негусто и грустно. Это сантехникам дают больше. Ладно, хоть на обеде сэкономил, перекусив булочками. Можно смело двигать на халтуру. Они уже перешли в другую квартиру. Благодаря сотрудничеству с Валерой Кеша получил на руки энное количество относительно качественной фурнитуры производства лучших предприятий отрасли. Розетки, выключатели, плафоны, немного инструментов. Будущие квартиранты неплохо платили за скорость ремонта, так что хоть основную работу бросай. Но нельзя. Отлучат от инструментария, да и хлопот не оберешься. Это в будущем ты свободный человек, ищущий себя. А здесь без работы лодырь и тунеядец. 209 статья УК РСФСР.

Кеша охренел, когда узнал, что в Советском Союзе за безделье можно было на ровном месте поднять срок. Вот, казалось бы, какое дело государству до меня? Ан нет, лезут в личную жизнь! Например, в прошлую пятницу Иннокентий внезапно узнал, что вызван на товарищеское собрание по накопившимся старым грехам. Да каким своим? Прежнего Васечкина. Надо же быть таким косячником? За Петровым разное в прошлом водилось, но по сравнению с советским Кешей он прям выпускник благочинного заведения.

Странно, для работяг на их предприятии места лишнего для раздевалки не нашлось, но зато существовал целый Ленинский уголок с рядами стульев для заседаний! Всевозможные виды собраний, похоже, имели в СССР некие сакральные черты и статус «священной коровы». Можно забить на работу, свои персональные обязанности, но на всеобщий сбор будь добр, прибудь в несмотря ни на что. Кеша маялся от осознания того, как сильно он мог за это время продвинуть халтуру в сторону получения окончательного расчета.

Председатель профкома бухгалтер конторы бесцветная Нина Петровна долго и нудно выкладывала публике прегрешения старого Васечкина. Пьянство, лень и антисоциальный образ жизни. Кеша даже малость перепугался. С такими обвинениями и до увольнения недалеко. Не то чтобы он держался за эту работу, но лучше пока не предлагали. Ему бы немного разобраться в этом мире развитого социализма и хоть как-то наладить разболтанный быт.

Он успокоился, кинув взгляд назад на товарищей. Народу в целом было фиолетово. Кто откровенно кемарил, некоторые читали газеты или тупо смотрели на докладчицу, думая о чем-то своем. Потапов подмигнул Кеше, мол не огорчайся.

- Какие будут предложения, товарищи? - строго глянула на зал из президиума сидящая там Строева.

Народ загудел, и с места поднялась учетчица и вдобавок комсорг Настя Дмитриевна. «Серая мышка», делающая карьеру по комсомольской линии. Вот и сейчас она выступала от имени комитета комсомола. Госпади, аллах всемогущий, суровый Перун, сколько же бесполезных людей в этом обществе держат?

- Я считаю, что товарищ Васечкин заслуживает самого сурового порицания со стороны коллектива!

- Выговор ему!

- На доску почета!

Зинаида Михайловна стукнула по столу ладонью:

- Это кто у нас тут юморист такой? Серьезней, товарищи!

- Поставить на вид и хватит, - предложил деловитый Потапов

- Было уже! - по лицу профкомовши пробежала тень неудовольствия.

«Что я такого ей сделал, что она меня закопать хочет?»

Кеша всерьез заволновался. В рангах советских наказаний он еще не разобрался, и принимать взыскание за чужие злодеяния особого желания не было.

- Тогда остается только выговор.

Внезапно в памяти всплыли сцены из дурацкого советского фильма. Там даже название такое кондовое.

«А ведь злоключения того сантехника здорово напоминают мои!»

Иннокентий поднялся с места и стремительно вышел к трибуне.

- Васечкин, ты куда?

- Это несправедливо!

- Что? – лицо председателя профкома пошла пятнами.

- Судить человека в тот момент, когда он начал исправляться. Вы еще толком и не боролись за меня, а уже наказываете.

Среди работяг прошел одобрительный гул. Скучающие доселе люди тут же проснулись и отложили в сторону газеты. Им стало в кои веки любопытно.

- Ты что имеешь в виду, Васечкин?

- Зинаида Михайловна, я вам последние недели закрывал все заявки?

Строева задумалась:

- Да, но…

- Нет, вы так и скажите – есть ко мне конкретные претензии по работе?

- В последние дни нет, но…

- Вот видите, товарищи! – торжествующе обернулся в зал Кеша. – Что же такое происходит в нашем коллективе, если кое-кому, - он при этом пристально посмотрел на профкомшу, - захотелось с помощью собрания свести старые счеты.

Народ загудел и зашевелился, а Нина Петровна покрылась пятнами вся.

- Да как вы можете!

- Могу и хочу. И баста!

Замечание прозвучало откровенно двусмысленно. Мужики в зале смачно захохотали, краем глаза Иннокентий уловил, что и Строева не удержалась от ухмылки. Веселье прервал хмурый Шошенский:

- Пошутили и хватит! Это все-таки официальное собрание. Есть, что по делу сказать, Кеша?

- И скажу, не постесняюсь, - Иннокентий вошел в раж - «Остапа несло». – Я взял твердый курс на исправление своих прошлых ошибок и потому беру повышенные обязательства.

В этот раз все руководство уставилось на Васечкина. Строева задумчиво проговорила:

- Допустим так. Но ведь ты, как комсомолец не выполняешь никаких общественных поручений.

Вот тут Васечкин завис. Что это за зверь такой и с чем его едят, он не имел ни малейшего представления.

- Так дайте. Я не откажусь.

- Но мы же не знаем, чем ты увлекаешься.

Вопрос законный.

Кеша долго раздумывать не стал и ответил:

- Спортом увлекаюсь.

Один из молодых мужчин, сидевший наособицу пристально посмотрел на него:

- Давай тогда к нам в ДНД. Дежурство раз в неделю, иногда чаще. Отгулы дают.

Отгулы — это хорошо, во время них можно заняться халтурой. Иннокентий махнул рукой:

- Согласен, записывай.

Вот так внезапно Васечкин стал «народным дружинником» и завтра ему в первый раз идти «в рейд». Этот крепкий паренек работал у них плотником, имел КМС по вольной борьбе и являлся командир отряда от РЖУ района. Звали его Петр Нечаев, и еще недавно он был комсоргом, но поступил на заочное и возиться с отстающими и заниматься прочей ерундой ему стало некогда. В ДНД было проще – отдежурил и свободен.

Глава 8 Сила милиции — в ее связи с народом!

- Сиди и не рыпайся!

Дверь в камеру захлопнулась с грохотом. Васечкин глянул сквозь решетку на уходящих милиционеров и зло сплюнул. Спасибо хоть в камере один. То ли народ сегодня не буянил или поступил приказ держать его отдельно.

«Сходил, называется, за хлебушком!»

А ведь как красиво все начиналось…

В первый раз дежурить Иннокентию в составе «Народной дружины» выпало на танцах в городском сквере. На «Дискотеку» местные танцульки никак не тянули, про разгульную клубную жизнь и вовсе не стоило даже заикаться. Тем более ему, как лицу, пострадавшему от самоуправства местных полицаев. Помощников милиции при социалистическом строе называли старинным словом «дружинники». Что со стороны еще выглядело страннее. Кроме самого факта, что после 58 лет советской власти в обществе вообще оставалась преступность.

Нечаев повязал Кеше на рукав старого пиджака красную повязку и представил другим членам патруля. Если Петр еще был физически подготовлен, то остальные двое скорее отбывали повинность или зарабатывали «очки». На взгляд Васечкина обоих дружинников можно было уронить одной левой. Неужели красная повязка имеет среди местных особый вес? Но, как уже успел он заметить, милицию в здешней среде побаивались и даже уважали.

Кошмар местных пьянчужек – попадание в «вытрезвитель» Кеша оценить до конца не смог. По словам выпивох там оказывают медицинскую помощь, укладывают спать и даже моют. Это же намного лучше, чем валяться под забором или сидеть в вонючем «клоповнике» в луже собственной блевотины. К тебе как к человеку относятся, а они еще недовольны!

На танцах было спокойно. Как вообще может быть спокойно в месте, где сталкиваются интересы различных молодежных группировок. Во времена молодости Иннокентия в здешнем городишке ни одна дискотека не обходилась без драк. Правда, бились в основном на улице. Чужой компании лучше и вовсе не заходить в их район. Кеша домашним пацаном никогда не был, так что не раз принимал участие в замесах. Потому и дежурство его не особо напрягало. Точки будущих «разборок» он бы смог определить по росту напряжения в окружении.

Но эта танцплощадка расположилась в самом центре Заволжска, и публика сюда ходила относительно приличная. Студенты, молодые рабочие и служащие. Случались даже семейные пары. А куда еще пойти субботним вечером в небольшом городке? Так что Кеша благодушно фланировал вокруг площадки прогулочным шагом, предвкушая будущий отгул. Потапов вчера нашел нового заказчика, которому требовался капитальный ремонт. Мужик приехал с Северов и потому не мелочился. Найдется работа и для ребят Макарыча.

И Кеше, как ни кстати, пригодится лишний выходной. Спокойно с проводкой повозится. Благо удалось кое-что достать из инструментов на ближайшей стройке. Еще одна странность советского социализма. В магазинах хоть шаром покати, но через «нужного» человека достать можно почти все. Не потому ли Союз просуществовал дольше, чем заслуживал? Три пузыря беленькой и практически новенький пробойник из руках рабочего класса перекочевал любителям халтуры.

Васечкин внимательно огляделся. Вроде все тихо. Народ веселится. Молодежь оттягивается на каникулах, активно знакомится с лицами противоположного пола. За кустами расположилась теплые компании с фанычами «чернил». Но вроде народ особо не борзеет. Себе дороже. В следующий раз не пустят. Внезапно Петр нырнул акулой в толпу, Иннокентий тут же поспешил к нему. Вдруг что-то серьезное? Выставив руку с красной повязкой, он быстро продвигается вперед.

Ситуация банальная и разрешилась моментально. Два молодых петушка не поделили курочку. Иннокентий был их на голову выше, грозно нависнув над конфликтующими сторонами. Так что задиры обошлись словесным внушением. Нечаев пообещал в противном случае выкинуть их с площадки на все лето. Буйные головы тут же утихомирились, засунув языки в одно место. Васечкин же с любопытством «раздевал» взглядом полногрудую «курочку», но задерживаться не стал.

Он все-таки тут по службе. Хотя замену Ларисе пора бы поискать. Больно уж та частенько в последнее время говорила о квартире и замужестве. А Кеша привык к регулярному сексу, став в аптеке постоянным клиентом. Расходов хватало и без этого. Пришлось купить приличные штаны, рубашку на выход, ну и прочие бытовые мелочи. Если бы не халтуры, то хоть вешайся. Зарплата электрика ЖЭКа скромная, а человек из будущего экономить не привык. Придется выкручиваться.

- Кеша, обойти с той стороны, а я налево схожу. Тепло, народ расслабляется. Ты главное - смотри, чтобы особо борзые берега не теряли. Сделаем круг и встретимся за эстрадой. Если что, свисти. Патрульные около входа дежурят.

Похоже, что после стычки на танцполе Иннокентию стали больше доверять. Да и толку от тех двух ботанов замухрыжек? Кеша деловито кивает в ответ:

- Лады.

Васечкин неспешно обошел скамейки парка, где тусила молодежь, ловя на себе заинтересованные взгляды девушек. Да и сам он не забывал поглядывать на стройные ножки. Благо нынешняя мода располагала наблюдению. Юбки и платья было до крайности короткие.

«Вот тебе и моральный кодекс строителя коммунизма!»

Нравы во все времена были гибкими, представители противоположных полов искали знакомств и встреч. Разве что большая часть здешних девушек в серьёзных поисках будущих мужей. Разговоры о замужестве отчего-то весьма распространены в местном обществе, что удивляло Кешу из будущего. В эпоху третьего тысячелетия дамы сначала делали карьеру, получали статус и материальное благополучие и только после этого искали себе спутника жизни. Секс без обязательств был скорее нормой. И какой образ существования лучше, Петров-Васечкин не представлял. Столько всего ему было внове, даже задуматься некогда.

Внезапно до дружинника донеся сдавленный крик, идущий со стороны буйно заросшего кустарником берега речушки, притока Волги. И это точно не был крик радости. Васечкин тут же сделал стойку, оценил направление и ломанулся прямиком сквозь кусты. Ждать Нечаева было некогда, и он совершенно забыл про висящий на шее свисток. Бежать пришлось недолго, хотя криков больше не было слышно. Вот впереди мелькнула нечто внушительное и темное.

«Попался дружок!»

Картина Репина «Не ждали». Амбал в рабочей одежде явно никого в этом уголке парка не ожидал. Девушка болталась на его плече, как заглохшая кукла. Видимо, он вырубил её после крика о помощи. Прокачивать ситуацию Кеше было некогда. Это явно не бытовой конфликт на танцевальной площадке, а нечто более серьезное. Можно сказать – налицо преступление.

- Стоять, бояться! Народная дружина!

Васечкин вытянул вперед руку с повязкой. Хотя в полумгле было сложно, что разглядеть. Мужик нехотя повернулся и злобно осклабился:

- Шел бы ты мимо, фраерок.

- Я сказал Дружина! Чего тебе неясно? Руки поднял и раком к дереву.

Никогда Кеша не любил приблатненных и их гнилой базар. И ответ неизвестного его лишь разозлил.

- Я тебя предупредил.

Амбал скинул наземь девушку. Подол платья задрался, открыв длинные, стройные ноги. Похоже, что пострадавшая была жива, но от Иннокентия не ускользнул плотоядный взгляд мужика.

«"Ямбись оно всё хореем через амфибрахий! Это же настоящий маньячина!»

Скорее всего и жертву этот урод после изнасилования убьет, и свидетелей в живых не оставит. И что самое хреновое – насколько Васечкин помнил из череды фильмов про маньяков, они в большинстве своем обладали исполинской силой. Так что не факт, что он сам сейчас имеет преимущество.

Так что деваться некуда. А как учили его в армии, в драке любой способ удлинения руки полезен. Автомат, саперная лопатка или просто шабра. Вот и сейчас перед тем, как маньяк с рычанием бросился на него, Кеша подобрал с земли увесистый сук и не прогадал. Удар по рукам и лицу здорово отрезвил амбала. Да и двигался он медленней тренированного Иннокентия. Сошлись вместе деревенские рефлексы старого Васечкина, добавив опыт прошлых драк и спортивной секции Петрова из будущего. Так что маньяку достать Иннокентия не получалось. Рывок за рывком, удар за ударом, все проходило мимо.

- Ну все, сам напросился.

Во тьме сверкнуло лезвие.

«Писец!»

Но страх придал сил, и смертельный хоровод закрутился дальше. В какой-то момент Васечкин, наконец-то, вспомнил о свистке, и звонкая трель прорезала тьму парка. Амбал дико заорал и резво прыгнул вперед. В этот раз Кеше удалось выбить нож, но он потерял спасительную дубинку, тут же крепко получив в бочину.

«Сука, больно же!»

Сработали старые «наработки». Все слилось в один миг — выпад стопой под колено, вопль маньяка, страшный удар по голове. Иннокентий лишь чудом не потерял сознание, но здорово обозлился. Двоечка! Получай еще! Резкая боль в пальцах. Как бы он ни сломал их о чугунную голову маньячины. Еще! Еще! Тот покачнулся и встал на месте. Добить бы сейчас по печени, но у этого урода на редкость длинные руки, а Иннокентий уже устал прыгать.

«Надо срочно себя в форму приводить!»

Неподалеку кричали люди, замелькали фонари, послышались голоса. Маньяк дернулся, собираясь бежать, и это его подвело. Подсечки – «Фирменное» блюдо Петрова-Васечкина. Амбал с ревом улетел в небольшую ложбинку, а Кеша тут же прыгнул на него, нанося удар за ударом по голове. Перед глазами стелилась красная пелена, он уже ничего не соображал сам.

- Васечкин, отстань от мужика. Ты же убьешь его!

Крепкие руки оттащили Иннокентия от маньяка. Он устал сопротивляться, поэтому просто вывернулся и с непониманием огляделся. С Нечаевым прибежали трое. Один из дружинников и два незнакомых Иннокентию крепких молодых человека.

- Девушка… там… быстро…

Дыхание сбилось. Но «крепыши» оказались парнями сообразительными.

- Здесь она!

- Живая!

- Да, только без сознания.

Иннокентий выдохнул. «Не зря!». Петр же перевернул амбала и проверил сонную артерию.

- И этот живой, но морду лица ты ему разворотил знатно. Зря ты так. Припишут превышение самообороны. К девушке, что ли, приставал?

К Васечкину снова вернулась способность соображать:

- Хуже, Петя. Это маньяк, и тащил её на берег. Она успела пискнуть на прощание, а я чудом услышал. У этого гада нож с собой был. Поищите, я его выбил из его рук.:

- Понял.

Нечаев тут же посерьезнел и включил фонарик.

- Только руками не трогать!

- Не учи отца и баста. Эй, парни под ноги смотрим, но ничего не поднимаем!

Вскоре раздалось:

- Петь, тут он. Кеша правду сказал.

- Здоровый ножище.

- Петр, нам Скорая нужна. Пульс нитевидный. Мне без лекарств и оборудования её не вытянуть.

Главный патруля дружинников мгновенно сориентировался и тут же начал распоряжаться:

- Леха, быстро за милицией. Чего они там чешутся? И скажи, пусть вызовут Скорую. Девушке совсем плохо. Андрей и Степа, охранять площадку и никого не впускать до приезда милиции.

- Петя, а вы маньяка связали? Он здоровый, сука. Еле справился.

Нечаев хлопнул себя по лбу и ловким движением обездвижил амбала. Вскоре послышались крики и гомон, это подваливал народ. Нечаев выбрал нескольких знакомых ему парней, чтобы выстроить цепочку ограждения. Ребята все были крепкими и спортивными. Наверное, из одной секции или спортобщества. Теперь понятно, почему Петр не боялся один на один выходить на разговор с хулиганьем. Похоже, что его тут хорошо знали.

Глава 9 Моя милиция меня бережет!

Все испортилось с приездом милицейского патруля. Желтый Бобик заехал прямо в парк, добавив включенными проблесковыми маячками общей суеты. Народ начали разгонять, наконец-то прибежали с носилками медики, унеся пострадавшую. Вскоре приехал второй Бобик, в который к вящему удивлению Иннокентия стремительно запихали его самого.

- Вы чего, пидарасы! Я же задержал маньяка.

- Разберемся. Кто кого бил и девушку насильничал.

- Я дружинник, смотрите.

Но ни повязки, ни самого рукава уже не было. Да и пальцы болели жутко. Но по прошлому опыту Кеша знал, что сопротивляться правоохранителям себе дороже. Так что он сам залез в маленькую конуру сзади Бобика и молчал до тех пор, пока его не заперли в камере. Патрульные куда-то сразу свалили, оставив его одного.

- Пидары и есть!

Но жалеть себя и оплакивать не хотелось. В углу он обнаружил небольшой умывальник. Сначала напился, затем как смог, привел себя в порядок. Видимо, это была некая «предвариловка», а не обычный «обезьянник». И ясно, что до утра никто им не займется. Да и не то не факт, что днем Кешу куда-то поведут. Воскресенье же! Стало совсем тоскливо, вдобавок саднило руки. Медпомощь же ему должны были оказать? Короче, менты в любой эпохе одинаковы. Бездушные твари!

Иннокентий разделся, нарвал из майки полос и кое-как себя перебинтовал. Пиджаку хана, новым штанам также, да и рубашка порвана. Одни убытки и потери с этой общественной нагрузкой. Не, на хрен вашу дружину! И вообще, надо валить из этого сраного городка. Лучше в столицу. Но сначала разузнать, что да как и почем. А может, и вообще из страны уехать? Вперед в светлое капиталистическое будущее! Иннокентию резко разонравилась социалистическая действительность, и он начал строить далеко идущие планы. За этим занятием и забылся.

Проснулся он через несколько часов оттого, что затекло тело, и в коридоре послышались голоса.

- Кто там в предвариловке? Почему не записан, как положено?

- Да патрульные привезли парня с центрального. Говорят, на танцплощадке с кем-то подрался. И вроде бы дружинник. Точно не скажу.

- Собакин, ты вообще дурак? Передали же всем, что задержали особо опасного преступника.

- Так, того в горотдел увезли. Сказали, что им будут с области заниматься.

- А это тогда кто?

- Не знаю я. Его заперли до утра. Я не ходил туда.

- Ну, ты и придурок!

Послышались шаги, и вскоре перед камерой показался милицейский офицер.

- Парень, ты живой?

Васечкин хмуро ответил:

- Точно не вашими молитвами. Долго я тут еще буду? У меня так-то законный выходной и дела были запланированы.

- Ну, извини, пока дежурный следователь не появится, отпустить тебя не могу.

- Ну, спасибо советской милиции!

- Ты давай, тут не давай! Надо чего?

Васечкин задумался. Мужик вроде неплохой, по званию старлей, то есть жопу не рвет ради показателей. Так что и отношения с ним портить не стоит.

- В туалет бы и чаю.

- Сейчас. Собакин, живо сюда!

Руки ему в браслеты никто не заковывал, Кеша держал их по арестантской привычке сзади. Сводили в мрачный гадюшник под названием уборная. Затем прямо через решетку передали огромную кружку горячего сладкого чая. К нему полагался бутерброд с сыром.

- Ты чего там делал-то?

- Так, я говорил, патрулировал в дружине. Потом услышал крик, побежал в кусты. А там этот… маньяк, девушку тащит куда-то. Она хоть живая? – внезапно забеспокоился Иннокентий.

- Не знаю, - развел руками старлей, затем задумался. – Странно все это. Неразбериха какая-то. И почему ты его маньяком считаешь?

- Здоровый гад, рожа такая страшная, девушку на плече тащит. Перед этим ударил её, чтобы не орала. Я по-хорошему хотел разобраться, а он сразу в драку полез. И нож у него был.

- Нож, говоришь, - офицер замолчал. – У тебя синяк на лице наливается, надо холодную примочку сделать.

- И руки разбиты. Я сам кое-как залатал.

- Лять! – старлей дернулся. - Собакин, почему ему медицинскую помощь не оказали!

Видимо, дежурный офицер позвонил куда надо наверх. Следователь появился раньше начала рабочего дня. Васечкина привели в небольшой кабинет, где его ждал заспанный капитан.

- Садитесь, - указал он на стул и отпустил сержанта. – Начнем с протокола. Имя, фамилия. Отчество. Год и место рождения. Документы есть?

Иннокентий сначала замотал головой, затем внезапно вспомнил, что Нечаев ему выдал удостоверение непосредственно перед началом патрулирования. Он неуклюже полез в карман. «Есть!»

- Вот, корочки дружинника.

- Что? Какого дружинника?

Васечкин решил потроллить милицейского следака:

- Я же на дежурстве был. На танцах. Наблюдал, так сказать, за соблюдением социалистической законности.

Капитан почесал нос, поняв, что Кеша над ним издевается:

- Путаница какая-то. Ну раз здесь, то поведай нам свою версию произошедшего.

По мере рассказа следователь хмурился все больше и схватился за телефон. После коротких переговоров, он смачно выругался:

- Едрить твою за кочан! Ёперный театр! Эти засранцы все напрочь перепутали. Там сейчас группа из области подъедет, а у нас такой бардак. Прилетит кому-то сегодня люлей. Давай, собираться, нам в горотдел надо.

У Васечкина отлегло от сердца. Все не так плохо, как думалось ему ночью.

- Товарищ капитан, девушка-то жива?

Следователь запирал сейф, а потом озабоченно обернулся к Васечкину.

- Жива. Пришла в себя. Так это, получается, что ты её спас? Ну, и дела.

На выходе из РОВД их неожиданно перехватили. От старого «Москвича» бежали двое. Раздался громкий рык Нечаева:

- Товарищ милиционер, произошла чудовищная ошибка.

- Мы это так просто не оставим. Захапали парня ни за что! Я буду жаловаться в прокуратуру и горком!

Вторым к огромному удивлению Иннокентия оказался Шошенский. Что-то он его раньше за рулем машины не видел. Кеша из будущего с удивлением узнал, что в Союзе семидесятых автомобиль - роскошь, позволительная далеко не каждому.

- Вы у нас кто?

После короткого делового разговора, следователь засуетился.

- Сначала вашего дружинника надо в травму, зафиксировать побои. Потом в горотдел. Только звонили, что специальная оперативная группа на подъезде к городу. А я пока документы все подготовлю. Смотрю, вы товарищи на машине?

- Так точно, товарищ капитан, - ответ Нечаева следаку понравился. Он уже проверил у обоих документов и остался доволен. – Тогда одна нога тут, вторая там. Врачам я сейчас позвоню, примут вас без очереди.

Только когда захлопнулась дверь «Москвича», Васечкин выдохнул. Неужели удалось начать выкарабкиваться из печальной ситуации. Про ошибки органов он был наслышан. И про то, как при Союзе кучу народу расстреляли из-за Чикатило. Затем он перевел взгляд на Макарыча. Тот уже завел мотор и сейчас ставил первую передачу.

Иннокентий прикинул, смог бы он вести такую рухлядь. Он хоть и учился ездить «на ручке», но уже на иномарке. Старенькая «Хонда» сравнительно с этим чудом отечественного автопрома все равно, что ракета по сравнению с дирижаблем. Но лучше плохо ехать, чем хорошо бежать. Затем он потряс головой. Что мысли лезут в такой серьезный момент?

- Кеша, извини, там так все закрутилось. Мы думали, тебя повезли давать показания. Потом я в больнице торчал, ждал, когда так несчастная девчонка очнется. Надо же было сообщить её родным. Потом менты набежали, начали нас всех допрашивать. Под утро только отпустили. Тебя дома нет, я к Макарычу.

- Петя, помолчи, пожалуйста! – внезапно жестким голосом потребовал Шошенский, затем он повернул голову к Васечкину. Движения с утра на дорогах почти не было. Разве что автобусы и машины с продуктами попадались. Травмпункт располагался на территории больницы в Приреченском районе. Иннокентий узнал дорогу, но его несколько напряг взгляд мастера.

- Что-то случилось, Василий Макарович?

- Говорят, что ты избил жестоко подозреваемого.

- Что значит избил? Он оказал вооруженное сопротивление!

По глазам Шошенского было заметно, что грамотно вставленные в речь слова произвели на него впечатление. Макарыч начал задавать осторожные вопросы.

- Нож точно был?

- Был, был, - поддержал Иннокентия Петр. - При мне милиция его подобрала. Аккуратно положили в кулек.

- Никто в руки не брал?

- Мы же не дураки, Макарыч.

- Дураки и есть! – жестко ответил Шошенский. – Ты почему не проследил, куда этот засранец рванул?

- Так мы…

- Сейчас разгребай за вами. Эх, молодежь, вы еще жизни не видели. Свисток вам зачем дан?

Внезапно до Иннокентия дошло, что молодые годы мастера как раз пришлись на время сталинских репрессий и войны. Точно, им до его ума далеко. Упавшим голосом он спросил:

- Что делать будем?

- Снимать штаны и бегать! – затем Шошенский успокоился, и поворачивая к больнице, заявил. – Следователь правильно посоветовал, хоть и шел на осознанное нарушение. Тебе надо снять побои. Если у того урода отпечатки на ноже есть, то у тебя лишь будет превышение пределов самообороны. Да и девушка показания даст. Так что прорвемся. Все, приехали, пошли.

- Василий Макарович, вот я что-то не догоняю. Если это маньяк, то почему все-таки меня мурыжат?

Их и в самом деле приняли первыми и долго не задержали. Сказали, что бумагу в милицию пришлют они сами, или те заедут за ней. Троица вышла на свежий воздух и остановилась в тенечке.

- Что ты все заладил маньяк, маньяк. Нет в Советском Союзе маньяков!

- Да я же его глаза видел. Потому и действовал жестко. Ему свидетели живыми были не нужны. Неужели в газетах ничего не писали?

Шошенский и Нечаев переглянулись. Первый обронил:

- Да рассказывали, что в области находят трупы женщин. Но у нас в районе ничего не было.

- Гастролер, значит.

- Кеша, ты откуда таких словечек набрался?

- Читаю нынче много. Время появилось.

- И чего-то не того. У тебя и так проблем выше крыши. Пьешь, отлыниваешь от работы, не ведешь общественной жизни.

- Но я же исправляюсь.

- Исправляется он, - Макарыч покачал головой. – Поехали в горотдел, были у меня там знакомые. Милиция и сама замазалась. Тебя арестовали без доказательств, помощи не оказали, протокол не составлен. Сплошные нарушения.

- Так всех на усиление вызвали, - и когда это Нечаев успевает все разузнать? – При мне звонили сотрудникам, из дома выдергивали и даже из отпусков.

Шошенский задумался:

- Значит, дело серьезное. Так что, Иннокентий, следи словами. А мы тебе хорошие характеристики с работы обеспечим. Да, Петя?

- Будут. Он же человека от верной смерти спас!

Воскресенье со всеми задуманными планами пропало. Промурыжили Васечкина в горотделе целый день. Сначала опрашивали местные во главе с капитаном следователем. Затем в него вцепились какие-то серьезные дядьки.

«Настоящие сыскари» - определил моментально Иннокентий. Они совсем не были похожи на гламурных или, наоборот, совершенно неадекватных героев сериалов из будущего. Или так люди за эти десятилетия изменились? Но глазами с ними лучше было не встречаться. Потому Кеша отвечал четко, подробно и по делу. Но и мужикам надо отдать должное, они ему поверили сразу. Двое из группы приезжих тут же куда-то исчезли.

- Кто тебе подсказал побои в травмпункте снять? – спросил его полковник. Приезжие опера были без служебной формы, но обращались к старшему подчеркнуто уважительно по званию.

- Следователь.

- Молодец. А вот остальные ваши пеньки трухлявые. Ну, мы с этим разберемся. Парень, ты хоть ел сегодня?

- Так, утром чаю попил.

Полковник покачал головой:

- Как так можно с человеком. Он им на блюдечке раскрытие тяжкого преступления, а они его в кутузку. Миша, обеспечь парня горячим питанием, пожалуйста. Нам еще протокол оформлять.

Столовая сегодня не работала, и капитан по совету доставил Кешу в «стекляшку». Районные выпивохи были на рабочем месте, но, видимо, у них сработала некая чуйка, к Васечкину не лезли, а вскоре потихоньку исчезли. Да и хабалистая продавщица обслужила их подозрительно быстро и с почтением. Перекусив, он попросил опера заехать домой переодеться.

И уже в коридоре отдела они внезапно столкнулись с амбалом. Того вели целых два вооруженных милиционера. Разбитая морда маньяка хищно ощерилась:

- Тебе конец, дружинник! Мы еще встретимся!

Конвойные подхватили задержанного амбала под руки, еле сдерживая того, и потащили вперед.

Опер задумчиво перевел взгляд на Кешу:

- Ничего себе, горилла такая! Занимаешься чем?

- Да так, разным.

- Понятно. Спортсмен, так и запишем.

- Товарищ капитан, а он и в самом деле маньяк?

Офицер мрачно посмотрел на парня:

- Только я тебе это не говорил. У нас восемь нераскрытых дел. И девять трупов. Так что если это он, куча людей должна тебе свечку поставить. И не боись, полковник тебя в обиду не даст. Он человек справедливый.

Домой Васечкин попал лишь к вечеру. И нашел в дверях записку от Макарыча:

- Отдыхай. На работе все решу. Выпишут больничный. Но халтура себя сама не сделает.

«Вот жук!»

Делать ничего не хотелось и сразу после душа Иннокентий рухнул в постель и заснул.

Глава 10 Перемен требуют наши сердца, Перемен требуют наши глаза.

Июнь незаметно перешел в жаркий июль. Иннокентий Петров-Васечкин был вынужден констатировать, что если окружающий его мир и является сном, то очень уж продолжительным и реалистичным. Неизвестно каким образом и за какие такие грехи, но после смерти его занесло именно в Союз нерушимый республик свободных образца тысяча девятьсот семьдесят пятого года. То есть времена жуткого Брежневского «застоя». Этими словесами господа либералы по собственной дури обозвали золотой период жизни России в двадцатом веке. Ну, кому застой, а кому расцвет. Фильмы штампуют каждый год сотнями, чтобы было, что в будущей Росиюшке по праздникам в телевизоре смотреть. Книги выходят огромными тиражами, заводы колосятся, поля строятся. Безработных в державе нет!

Хотя лучше бы он попал год в девяносто восьмой, закупил долларов по дешевке и дождался дефолта, а потом рванул в столицу. Во время, когда можно было открывать свой бизнес. И Кеша даже знал какой. Найти крышу от ментов или конторских, начать возить тачки с Европы, а затем и вовсе стать дилером. В начале нулевых можно было еще купить квартиру в центре за вменяемые деньги. Эх, а там и Доминикана или еще какое-нибудь приятное место для жизни. Как кинуть на бабки кучу народов, он отлично себе представлял. Тут главное – смыться быстрее, чем о тебе подумают.

Но это все мечты… мечты…

Суровая советская реальность била по мозгам и разуму. Иногда Иннокентию в казалось, что он пребывал в отдаленном от цивилизации дурдоме. Больно уж отношения между людьми и сама жизнь в двух Россиях отличалась. Например, многие советские люди говорили одно, а делали по факту совсем иное. Хотя нет, не тот пример, в капиталистической Эрефии повсеместно наблюдалось то же самое. Нет чтобы чего-то хорошее из прошлого сохранить.

Но превалировали совершенно иные понятия:

- Ты начальник, я дурак.

- Работа дураков любит.

- Семеро с ложкой, один с сошкой.

- Худому делу – худой конец.

В этом плане Россиюшка неизменна века с пятнадцатого. Ранее некогда было. С монголо-печенегами рубились день-ночь. Быть бы живу, день простоять и ночь продержаться. А как жить-поживать лучше стали, так полезла отовсюду ЛГБТня и прочие пидар…Нет, Русь - страна сакральная, должна существовать в страхе и голоде!

После памятного случая с поимкой особо опасного преступника в жизни Иннокентия свершились некоторые позитивные перемены. Изменилось отношение начальства да части товарищей. Появилось некое уважение даже со стороны завзятых выпивох и дебоширов. Одно дело опрокинуть стаканчик или зашибить легкую деньгу. Другое – выйти один на один с маньяком. Не сказать чтобы Кеша был особо рад такой славе. Пристальный взгляд на него давно бы определил, что с этим парнем что-то не так. Но пока всем было плевать на него, у Васечкина был шанс выжить.

Но приходилось терпеть и ждать, что его подвиг позабудется. Среди народа быстро распространились слухи, что обычный электрик из ЖЭКа победил чудовище, что ранее зверски убил и расчленил множество женщин. Так что на русского богатыря иногда приходили посмотреть и люди из руководства и предприятий-смежников. Под это дело ушлый Кеша выбил из профкома деньги на новую одежду. Мотивируя это тем, что порвал старую при задержании преступника.

Профкомша повздыхала для порядка, но деньги из кассы взаимопомощи выдала. Да и Зинаида Михайловна пообещала к концу месяца хорошую премию. В ДНД его пока на дежурства не звали, оставив остальные подвиги себе. Разве что некоторое время помурыжили областные следаки. Но маньяк в этот раз так наследил, что сразу открылись «новые обстоятельства». Товарищ полковник утверждал, что вышки тому уже не избежать. В завершении всего пообещал Иннокентию награду и укатил к себе в область. Но Васечкин был не в обиде. Светиться ему лишний раз не хотелось. Были на то причины.

Иннокентий сразу после больничного рьяно взялся за работу. Халтура себя сама не сделает! А деньги ему были нужны крайне. Прошлый Васечкин, как выяснилось, оставил кучу долгов, да и в его квартире ничего практически не было своего. Как так можно жить? Наверное, оттого некоторые личности внутренним переменам в Кеше долго не верили и со всей наглостью ломились по вечерам в дверь. Кто-то по прошлой памяти заглядывал, а иные просто лезли по «рекомендации».

Но с этим насущным вопросом Васечкин разобрался быстро. Мышцы от регулярной физической работы и упражнений заново налились упругой силой, так что бывшие собутыльники подозрительно быстро забыли сюда дорогу. Да и с соседями удалось наладить отношения. Заметив разительные перемены в молодом человеке, стали заходить соседки, попросить лампочку ввернуть, утюг починить и по мелочи. Отдаривались они пирогами и прочими вкусностями. Мужики на улице и в подъезде здороваться. Иногда просили что-то починить по электрической части.

Так, Иннокентий стал хозяином старого перегоревшего утюга, который получилось отремонтировать. Но больше всех Кеше повезло с соседом, что жил на первом этаже. У того единственного в подъезде была собственная машина. Ставил он её по понятным причинам в гараже, но иногда приезжал домой. Тут же пытался чинить небольшие проблемы. И вот тут бывшая профессия Петрова пригодилась. Он не был автомастером, но кое-чего у ребят из ТО автосалона нахватался.

- Николаич, зуб даю, это зажигание. Сам послушай.

- А если аккумулятор?

- Сейчас проверим.

Рабочие инструменты Кеша из-за постоянных халтур всегда таскал с собой, вот и здесь притаранил из квартиры мультиметр.

- Ну что? – с интересом смотрел на электрика автовладелец.

- Есть ток.

- Тогда зажигание, - с огорчением констатировал Николаич. – Спасибо тебе, Иннокентий. Вот пить бросил, сразу человеком стал! Ко мне на стройку не хочешь?

Васнецов знал, что сосед на большом строительстве трудился не последним начальником.

- Да нет пока.

- А чего так?

- Учиться хочу.

- А, ну это дело нужное. Выучишься, приходи. У нас строительство еще долго будет идти. Всем работы хватит!

- А что строите?

- Как что? Приборостроительный завод. На оборонку трудиться будем. Смекаешь?

- Ага.

- Чего тебе ага. Эх, молодежь! Зарплата выше, квартиры дают быстрее. Ну и санатории, профилактории в курортных местах. С руками и мозгами будешь, как сыр в масле кататься.

В последнее Иннокентий не поверил. Он простой человек и, скорее всего, будет впахивать за все ништяки по полной программе. Советские реалии, которые он узнавал с каждым днем, все больше отрезвляли человека из тяжкого капиталистического грядущего. Нет, и в будущем социальные лифты, как и рывок на верхний этаж был не про всех. Оказаться в нужном месте, и в нужное время также есть элемент везения. Ну, или момент рождения в правильной семье. У генералов свои сыновья. У директоров свои дочери. У боярина…Проверенная временем старинная истина.

И, похоже, что развитый СССР ничем особо от будущей Федерации в этом плане не отличался. Разве что там еще существовало государство-город Москва, в которой возможно было все. Но и она оказалась нерезиновой.

«Москва слезам не верит, ей дело подавай!»

По этой причине Иннокентий иллюзий по поводу собственного будущего в Заволжске не строил, раздумывая, каким образом и куда в ближайшее время подастся. И уж точно не вкалывать электриком за гроши. Ну а пока каждое лыко в строку. Тащить, что можно в карман или в карму. Поимка преступника уже помогла сделать небольшой шаг наверх. На него обратили внимание. Настя Дмитриевна, их комсорг даже решила дать ему несколько комсомольских поручений.

«Только вот кому на самом деле нужна вся эта ерундистика?»

Размышлял Кеша, разглядывая аляповатую стенгазету с диковатыми лозунгами, что он подрядился сделать за выходные. Рисовали ему её девочки старшеклассницы из их подъезда, которым он пообещал мороженое. А может, он просто произвел на них впечатление? Как ни крути – герой-богатырь! По утрам пробежка и занятия в спортивном уголке двора. Его мышцы так и играли на солнце, заставляя женские сердца биться чаще. Так или иначе, но в деле местного агитпропа пыонерки понимали больше человека из будущего. Он даже не знал ни одного лозунга «Единой России».

И главное, что Настя Дмитриевна оказалась довольна итогом работы, так что ему и комитету поставлена жирная галочка. Короче, начальственная дурь одинакова при любом строе. И надо научиться её обходить или использовать для собственных целей.

При более тесном общении Кеша внезапно разглядел, что Настя Дмитриевна вовсе не серая мышка, а вполне симпатичная особа. Или это в нем говорили молодецкие гормоны? Лариса в итоге их тесного до скольжения общения дала от ворот поворот. Жениться он, собака, даже не обещал, а ей внезапно приспичило. Или это так на перезрелую деваху деревенские родственники насели? У них там на селе быстро. Или в дамках, или в старых девах.

Такое даже в будущем осталось. Не говоря уж про всяческие аулы и кишлаки. На дремучесть бывших соотечественников Иннокентий в Москве насмотрелся вдосталь. На фига вот ты со своим бараньим менталитетом прешься в стольный град? И еще остальных пытаешься поучать диковатой средневековой морали. Кеше стало грустно от воспоминаний. Ведь это из-за жадных мудаков в правительстве и продажных полицаев он сейчас здесь, а не в любимом комфортном будущем.

Где его уютная квартира? Джакузи, в которой можно понежиться с невыкобенистой девахой. Где полный разнообразной жратвы холодильник? Где интернет, где все?! В Союзе с едой было так себе. Вроде бы не голодали, но выбор в магазинах удивлял своей скромностью. Без очередей и блата в торговле не то чтобы шаром покати, но крайне скудно. Что вот он может купить себе вечером после работы в ближайшей к дому «стекляшке»? Яйца, маргарин, серые макароны, ячневую крупу. Хлеба свежего и то уже нет. Пятиэтажек понастроили целый район, а о магазинах забыли! Потому он и старается закупиться днем где-то по пути. В старом районе, построенном еще пленными немцами, спряталось множество небольших, но приятных сердцу и желудку продуктовых магазинчиков.

Вот и сейчас в перерыве между заявками он идет в такой. В полуподвальном помещении народу немного, вкусно пахнет свежим хлебом и нарезаемой продавщицей колбасой. Да и карманы приятно оттягивает мелочь за сданные бутылки и парочка купюр «за спасибо». Только сегодня это зеленоватые «трешки».

«Это я удачно зашел!»

- Мне, пожалуйста, двести грамм вот того соленого маслица, полкило чайной колбасы, батон и булку. Да, еще «Снежок», пожалуйста, посчитайте.

- В кассу два двенадцать, - бросила хмурая продавщица, спрашивая тут же следующего. – Вам что, товарищ?

Дальше по квесту советского магазина рывок в кассу, и часть сегодняшней добычи с мелочью за сданные бутылки уплывает кассирше. Та ловко шлепает по выступающим клавишам и выдает Кеше чек. Его ему надо отнести обратно продавщице и получить завернутые в серую бумагу продукты. Столько лишних телодвижений! Но магазины самообслуживания есть пока лишь в областных городах. Зато ужином он сегодня обеспечен, да и на завтрак что-то останется. Иннокентий как-то распробовал вкус местного кисломолочного напитка «Снежок» и надолго стал его фанатом. Нет, есть все-таки классные вещи, что делали в СССР!

- Васечкин?

- Настя Дмитриевна?

Анастасии не нравилось, что он её таким образом называет. Девушка тут же надулась как мышь на крупу. Кеше стало смешно. Глаза за стеклами очков немедленно похолодели, а голос перешел на официоз.

- Значит, прямо во время рабочего дня по магазинам ходите?

- А когда еще, Настя Дмитриевна мне по лабазам шариться? Работаем ведь!

- То есть халтуры?

- Ну что вы так право нелюбезны со мной? Я же все-таки зарабатываю, а не просто за так получаю.

Они вышли по бетонным ступенькам из подвала, и некоторое время двигались рядом. Неожиданно на солнце Иннокентий заметил, что у Насти очень красивые глаза. Яркий свет добавлял им небесной голубизны.

- Что?!

«Вот ведь ядрен-батон! Вслух сказал, что подумал».

- Глаза у вас красивые, Настя Дмитриевна. И это научно доказанный факт! Кстати, почему мы все на вы? Вроде вместе работаем и еще не старик со старухой.

Настя в кои веки улыбнулась и даже хохотнула. Смех был приятным, как будто колокольчики звенят.

«А она ничего!»

Комсорг тут же по его глазам посекла его шаловливые мысли, потому что насупилась.

- Работать тебе, Васечкин, еще над собой и работать!

- А я что, против? Давай, чего-нибудь предпримем в плане общественно полезного.

Настя Дмитриевна кокетливо повернулась:

- С чего это ты такой настырный стал? Раньше я за тобой особой активности не замечала.

Иннокентий насупился:

- Учиться собираюсь.

- Ага, - Настя хитро улыбнулась. – И, значит, характеристика нужна?

- А это плохо? Стремиться дальше?

Комсорг потупилась:

- Извини. Но я все вижу тебя прежнего. Как же ты изменился!

- Стараемся.

«Ого! А это что такое в её глазах сейчас промелькнуло? Не хватало еще, чтобы она втюрилась в него. Красавица и комсомолка!»

- Кеш, спишь на ходу? Провод тяни.

С каналами в хрущевках беда. То мелкие, то их попросту нет. На панельном заводе произвели брак.

«Ну, кто так строит?»

Кувалдой и с помощью такой-то матери получается пробиться к каналу и завести проводку для люстры. Эх, сколько же эта бедная матушка на Руси вкалывает! Осталось прикрепить сверху крюк. Когда побелят потолок, Кеша сюда вернется и подвесит хозяину люстру. Еще осталось доделать пару розеток и выключатель. Но это ерунда! Парни вчера штробили стену, провода уже заведены и коробки разводки поставлены.

Спасибо Валере, с фурнитурой у них проблем нынче нет. Что-то взаимозачетом берется, остальное покупается. Все равно выгодно, чем заказчика по магазинам гонять. Да и дешевле. Считай, по оптовым ценам берут, а включают в счет по магазинской расценке. Сам бы Кеша об этом не догадался, но бывший клиент подсказал. Он из тех деляг, что полезных людей приберегает и спонсирует. Далеко планирует, товарищ Валера!

Кеша, конечно, догадывается, что государство в итоге всех пертурбаций остается в убытке. Но ему, дитю 21 века на это с высокой колокольни совершенно наплевать. Он еще с молоком матери впитал, что ничего никому не должен. Живи, пока живется!

Глава 11 Каждый коллективу- коллектив каждому!

- Ну что за кошмар, Настя, поищи что-то другое!

Любая фотосессия начинается с примерки. Тот тихий ужас, что комсорг носила на работу, был абсолютно неприемлем. Кеша не уставал ей в последние недели повторять, что в человеке все должно быть прекрасно. Вычитал эту фразу у Горького. Одна из старушек соседок имела неплохую библиотеку и снабжала Кешу книгами. Ну а что еще делать, если телевизора нет? Да и что по нему тут смотреть? Всего два канала и на обоих бровастый Брежнев! То-то в СССР так популярно кино.

Вот и Иннокентий как-то предложил Насте сходить на новую кинокартину. Даже не ожидал, что комсорг согласится. Подругу для утех в ней Кеша не видел, а скорее товарища. Болтать с ней было временами забавно. Девушка училась заочно в институте и оказалась особой умной. Около кинотеатра Кеша не сразу узнал в стройной девушке в легком платье Настю Дмитриевну. И очки другие и фигуру видно.

«А очень даже ничего фигура!»

- Ты чего тогда такая стремная на работу ходишь?

- Не знаю, привыкла.

- Вот очки правильно сменила. Легкая оправа тебе идет.

- Спасибо.

Что тогда на него нашло? Желание появилось себя проверить, да и позабытые навыки проработать на лабораторной мышке.

- Хочешь, я тебе фотопортрет сделаю? Не романтический, а в авангардном комсомольском стиле.

Настя так и зависла посередине тротуара с мороженым в зубах. Видать, это было меньшее, что она от него ожидала.

- А давай!

- Только надо сначала подготовиться.

И вот они у Насти дома примеряют наряды. Квартира в старом фонде, потолки высокие, окна большие, света много. Это Кеша оценил с точки зрения фотографии, проверив освещение взятым из дома фотоэкспонометром, моментально подняв в глазах девушки свою репутацию. Он еще попутно сделал пару замечаний по макияжу. Иногда женщины у Петрова дома жили по несколько месяцев, так что невольно пришлось разобраться. Настя была впечатлена и отнеслась к сборам со всей серьезностью.

- Вот эта юбка зачёт.

- Не коротка? – с сомнением спросила Анастасия, встав перед придирчивым взглядом Иннокентия. Тот оценил длину ног и деловито кивнул:

- В самый раз? Да и зачем прятать такие ножки?

Девушка хихикнула.

- Ты же вроде снимаешь портрет?

- Зато буду помнить, что за кадром осталось все остальное! Ищи блузку подходящую.

Настя странно на него взглянула и нырнула за широкую створку шкафа. Затем вышла в центр комнаты в новой одежде.

- Как?

- Не годится. У тебя что, ничего современного нет?

- Нет, это все мамино. Это она у нас модница, шьет все по журнальным выкройкам.

Иннокентий набычился.

«Ну и мода у них!»

- Слушай, примерь тогда лучше мужские рубашки. Многим девушкам они идут.

- Точно!

Настя снова себя проявила, как истовая дисциплинированная отличница, не подумав, тут же рванула к другому шкафчику, где висели рубашки отца. Так в юбке и лифчике и остановилась посередине комнаты, как вкопанная, несказанно удивив Иннокентия. Он восхищенно уставился на полуголую девушку. Лифчик был смешным и белым, а её тело чуть подернуто первым загаром, контрастно выделяясь на фоне белья.

«Обалдеть, держите меня семеро!»

- Ой!

- Все, я отвернулся!

Но Кеше увиденное понравилось. Грудь – два с половиной, лучший для молодой девушки размерчик, плоский живот, точеные плечи. И зачем, спрашивается, это все прятать под уродской одеждой? Видимо, сейчас в нем говорил человек из будущего. В двадцатые годы следующего века женщины без стеснения оголяли все, что только можно. А новые купальники практически ничего не прикрывали.

Настя в этот раз появилась зардевшаяся, но глазки шаловливо играли.

«Ну и Настя Дмитриевна, ну и комсорг!»

- То, что доктор прописал. В ней и будем снимать. Только я бы рукава закатал и здесь не застегивал все пуговицы.

- Какие, Кеша?

- Вот эту.

- Расстегни сам.

«А куда делись её очки? Какие у нее васильковые глаза!»

Он не заметил, как расстегнул еще несколько лишних пуговиц, и снова показался белый лифчик. Затем руки сами собой прошлись по ее шее и плечам. Их обоих резко притянуло друг к другу. Лишь через минуту Иннокентий смог оторваться.

- Ты…

- Я…

Дальше началось форменное безумие. Вниз вмиг полетела вся одежда. Крепкие руки спортсмена приподняли девушку за попку и поволокли в сторону большого дивана. Он касался губами её шеи, груди, перешел на живот, неожиданно поняв, что «девушка созрела».

Занавес!

А началось все с необычного невинного происшествия. В один из дней Васечкина вызвали в контору прямо с очередной заявки. Оказалось, что пришел фотокорреспондент из городской газеты. Хотел снять его портрет для номера. Видимо, следствие здорово продвинулось и газетчикам разрешили дать заметку о знаменитом происшествии. Нельзя же постоянно держать такую новость втайне! Кеше вовсе не улыбалось быть в центре внимания. Но судя по лицам руководства, это даже не обсуждалось. Значит, пойдет в карму. Как уже начал понимать Петров-будущий, в этом времени на социальный рейтинг здорово влияла общественно-полезная работа. Партия, Ленин, комсомол имели вес не менее значительный, чем тяжеловесы из промышленности.

Он дисциплинированно прошел к шкафчику и переоделся. Благо, с утра достал свежую рубашку. Галстука, правда не было, этим его облагодетельствовал сам начальник ЖЭКа Сергей Петрович Вяземский. Он редко появлялся на рабочем месте, перманентно пропадая на бесчисленных совещаниях.

- Вязать умеешь? Эх, молодежь, учись, пока я жив. Но, вообще, Васечкин, ты молодец! Поднял репутацию нашего ЖЭКа на областную высоту. Так что дарю!

Дареному коню в зубы не смотрят, да и галстук был импортным. В СССР на теме зарубежного шматья полный бзик. За джинсы попросту убить готовы. Правда, в будущем подобный бзик перейдет на статусные автомобили. Петров неплохо как-то заработал на желании некоторой части южного населения иметь пусть и не новые, но немецкие автомобили марок БМВ и Ауди. Когда граждане неизвестной национальности массово побежали в автосалон по причине того, что «конструкторы» из битых автомобилей начали разваливаться прямо на ходу, то салона уже и след простыл. Или джигиты всерьез считали, что по такой цене можно купить что-то стоящее?

Лох не мамонт!

Фотографом был серьезный мужчина предпенсионного возраста. Скорее всего очередной «заслуженный работник». Но во всяком случае дело он свое знал туго. Моментально сориентировался, высмотрел место для съемки и быстро выстроил нужную ему позу. Никаких бесконечных щелчков, что присуще мастерам цифрового фото. Пленку в редакции явно экономили. Сделав три кадра у окна, фотограф начал менять объектив. И вот когда Иннокентий, наконец, заметил, каким фотоаппаратом пользовался мастер, в его голове знатно замкнуло. Вот оно! Как он мог забыть! Чему он удивлялся?

В руках опытного фотокорреспондента была дальномерная камера. И камера непростая, а самая настоящая легенда немецкой прецизионной промышленности – Лейка. В отличие от большинства других подобных раритетов, у «Лейки» имелась возможность менять объективы. Почему-то у многих фотолюбителей в голове засела мысль, что сменные линзы есть лишь у «зеркалок», то есть современных зеркальных аппаратов. А Кеша откуда-то помнил, что у старых немецких объективов был потрясающий световой рисунок и изумительная резкость. И с этими знаниями в своей голове еще предстояло разобраться.

- Это у вас «портретник»?

Фотокор удивленно обернулся.

- Разбираешься?

- У деда похожий был.

- Ну да. После войны много чего навезли.

- А можно вопрос? Почему не «Зенит» или «Практика»?

Фотограф задумался.

- Душа не лежит, да и привык. Я же, - он бережно провел пальцами по потертому чехлу, - с ним по сути сроднился.

- Понятно. Что мне дальше делать?

Фотокор улыбнулся. Иннокентий знал по своему прошлому, что хороший и покладистый клиент на вес золота.

Вечером дома Васечкин сразу же полез на антресоли.

«Есть!»

Странно, что он здесь еще не ползал, так бы вспомнил раньше. В небольшом затертом чемодане лежал целый фотонабор. Старая немецкая камера с объективами и другими нужными для получения фотографий приспособлениями. Не «Лейка», Contax III, и к нему шли объективы известной фирмы «Карл Цейс». Кеша бережно достал камеру и дёрнул рычаг. Работает! Спуск! Этот звонкий щелчок тут же пробудил в нем воспоминания.

Надо же было такому случиться! Дедушки и Васечкина, и Петрова увлекались фотографией. И оба снимали на старые дальномерные аппараты. Разве что у деда Петрова было их несколько. Немецкий навроде этого, ФЭД и Киев-4. Дедушка любил повесить их все на себя и в таком виде появиться на каком-нибудь городском или районном празднике. Его частенько принимали за фотокорреспондента и пропускали везде. Он и дал первые уроки фотомастерства внуку Кеше.

Этот же оболтус получил от деда наследство и даже не потрудился распаковать его. Кстати, за такой раритет даже в эти годы у коллекционеров можно получить неплохие деньги. Но нет, сначала используем камеру по назначению. Итак, что мы имеем:

Фотокамера дальномерная с форматом кадра 24х36. В голове всплыли наставление деда Васечкина - Затвор фокальный, вертикальный, с выдержками "В", 1/2, 1/5, 1/10, 1/25, 1/50, 1/125, 1/250, 1/500 и 1/1250. Видоискатель - оптический, совмещенный с дальномером, который, в свою очередь, связан с приводом вращения объектива. Крепление объективов - байонетное, специальное для этих аппаратов. К камере идут два объектива знаменитой оптической фирмы. Васечкин внимательно изучил цифры на них и прикинул. Так, этот «штатник» Carl Zeiss "Sonnar" 2/50 mm , а этот «портретник» Carl Zeiss Jena Sonnar T 85 mm f/ 2. В принципе для большинства задач они подходят. Разве что ландшафты остались за бортом, но Киев 2 точная копия этого немецкого чуда техники. Так что наверняка можно найти аналог. На вид фотоаппарат исправен. Но это пока не снимешь пленку в разных режимах, не проверишь…

Два старых фотобачка для проявки пленок. Кеша внимательно их осмотрел. Доверия не внушают. Не так много они и стоят в случае чего.

Фотоэкспонометр «Ленинград» 2. На переднем торце прозрачное окошко, за которым располагается подвижный селеновый фотоэлемент. На верхней стороне шкала со стрелками сзади, и круглый калькулятор в центральной части. К нему прилагался стильный кожаный чехол с замшей внутри. Полезный грамотному фотографу гаджет был относительно новым. В отличие от фотоувеличителя, который, то ли неудачно сложили, то ли доломали в дороге. Короче, его фактически нет.

Негусто. Хотя самое дорогостоящее присутствует. Насколько Иннокентий помнил из будущей жизни Петрова некоторые объективы стоили чуть ли не дороже самой камеры.

В голове проплывали воспоминания из прошлого. Как он с дедом сидел часами в его старой ванне, печатая черно-белые фотографии. Как уже будучи в Москве, купил по случаю цифровую зеркалку. Даже немного пошабашил на свадьбах и мероприятиях. В те несколько лет на фотобизнесе еще можно было заработать. Затем туда поперлись толпы «креативных» девочек и мальчиков. Цены они уронили здорово, но ничего великого в итоге не создали. А Кеша к тому моменту нашел более приятный вид заработка.

«Но руки-то помнят!»

- Ты как, малышка?

Настя стыдливо пряталась под покрывалом. Хм, во время постельных утех она вела себя несколько по-другому. Да и не девочкой оказалась.

«Вот тебе и комсомольский вожак!»

- Нормально.

Ответ Кешу не устроил. Он повернулся к ней, нагло полез под простыни и притиснулся к девушке вплотную.

- Насть, ты извини, если что не так. Сам не знаю, что на меня нашло. Но давай разберемся сразу на берегу.

- Фу, откуда ты таких противных слов набрался?

Девушка уже не стеснялась, прижимаясь упругими титечками к нему. Затем он внезапно ощутил её пальчики в районе паха и ойкнул.

«Ой, лиса!»

- Понимаешь, я сразу говорю, что пока мне готов к серьезным отношениям. Но и ты не та, которой можно пользоваться просто так. Ты понимаешь меня?

- Да. Но давай об этом не сейчас. Со мной никогда такого не было. Ой!

- Ты сегодня смелая! Показать кое-что?

- Сегодня можно! Родители в деревне, квартира свободна до утра.

Глава 12 . «Молодежь – настойчиво овладевай знаниями!»

Вот так неожиданно проявилась очередная пламенная страсть Иннокентия Васечкина. И непонятно, что в ней было больше. Возможности Васечкина и его деда, иди память о переданных навыках дедом Петрова. Так или иначе, но необходимо было приступать к намеченному плану. Перво-наперво Кеша продул грушей внутренности доставшегося оказией фотоаппарата, затем, как можно аккуратней прочистил механизм и озадачился приобретением фотопленки.

Пока не отснимешь, не проверишь - в работоспособном ли состоянии техника. Даже изделия немецкого элитного автопрома приходят в негодность. Для этого Кеше пришлось отпроситься на пару часов у Шошенского и смотаться в центр городка. Именно там располагался единственный в их епенях универмаг.

Насколько Иннокентий помнил из своего детства, тогда в нем можно было купить различные промтовары. Радовала лишь мысль о том, что он не попал в тело какого-нибудь сибирского промышленника. Там на «большую землю» пришлось бы выбираться неделями.

Ехать пришлось на автобусе ЛИАЗ. Это такое кубическое чудо с большими окнами и странноватым звуком мотора.

Как только Иннокентий зашел внутрь объемного салона, так сразу появилось ощущение глубоко зарытого в воспоминаниях детства. Эти неуклюжие развалюхи в девяностые быстро сменили шустрые ПАЗики, но Кеша еще успел захватить время, когда монстры «застоя» колесили по улицам родного райцентра.

Больше всего ему нравилось ездить спереди, сразу за водителем, держась руками за горизонтальные перила. Казалось, что он участвует в вождении наравне с шофером. С передних скамеек детишек обычно сгоняли ворчащие бабки. Кеша еще постоянно удивлялся. Там же было написано – «Для пассажиров с детьми»! А вовсе не для старух и толстых теток.

Он оглянулся в поисках кондуктора, затем заметил, что люди подходят к какому-то ящику и кидают туда мелочь. С ума сойти – самообслуживание на колесах! В сраном «совке» ты самостоятельно себя обилечиваешь безо всякого надзора КГБ. Интересно, знакомые ему по интернету хулители Союза сами бы оплатили проезд или поехали «зайцами»? Скорее второе. Гнилые людишки всегда выбирают прямолинейно дерьмовые решения.

Кеша кинул в прорезь завалявшийся в кармане пятак и открутил себе билетную ленту, надорвав маленький талончик. Ну а что – удобно! Затем глаза наткнулись на трафаретную надпись – «За безбилетный проезд - штраф 1 рубль».

«Ага, одной сознательности, значит, все-таки не хватает!»

Свободных мест в автобусе днем хватало, и Кеша, удобно устроившись в кресле, уставился в окно. И вскоре его накрыло. Все последние недели прошли в сплошной суете, даже оглянуться некогда было родном городишке. Приходилось скорыми темпами выкарабкиваться из того болота, куда его загнал прошлый Васечкин. А сейчас он проезжал до боли знакомые места. Вот туда маленького Кешу водили в детский садик. А вот по этой дорожке восемь лет он топал в школу. Деревья вдоль аллеи еще не выросли, да и асфальт не положен.

А вот и клуб! Сколько здесь драк пережито и свиданий назначено! Иннокентий чуть не расплакался. А ведь он еще и не родился в этом времени, и даже в планах нет. Отец и мама сами в школу ходят. Вот бы их увидеть! Затем он одернул себя. И что из этого выйдет? Скажет мелкой девчонке – привет, я твой сынуля! Ты умрешь от рака, не дожив до сорокапятилетия. Стало невыносимо больно, и в тот момент он принял решение. Окончательное и отмене не подлежащее!

«Да уж, до супермаркетов будущего этому унылому заведению торговли, как до Европы раком. Надеюсь, в Москве выбор будет лучше»

Из провинциальной дыры надо срочно выбираться. Тем более что разок в будущем петров это уже проделал. А там и далее двигать, если в столице не удастся толково устроиться. Но насколько Иннокентий помнил, в Москву просто так при СССР не попасть. Откуда-то ведь взялось слово «Лимита»? Но об этом он подумает потом. Сейчас надо себя проявить с лучшей стороны! Набирать очки.

Иннокентий обошел скандальную очередь в обувной отдел, затем прошел по стройным рядам мужской одежды. Самая настоящая выставка умения из хорошего сырья сделать негодный продукт. И ведь кто-то за эту убогость получает зарплаты и даже премии! Как так?

Фотоотдел нашелся на втором этаже универмага. Он был совмещен с канцелярскими принадлежностями. На полке грустно пылились два невзрачных ФЭДа. Они устарели раньше, чем их задумали. Народ массово переходит на «Зениты». Об этом дед Кеше рассказывал, как и о пленках и химикатах той поры. Он сам с вожделением снимал и печатал на «Фоме», дорвавшись до нее в девяностые. Как-то дед обронил, что после наших ужасных пленок и бумаги, работа с этими материала смахивала на оргазм. Ну да, о сексе первым также дед юному Кеше поведал.

Что ему для начала нужно? Штук пять фотокассет, вот тех железявых за двадцать пять копеек. И пленку. Так что хватит и три. Одна для пробы пера и две на Настю. Лучше «Свему». О «Тасме» дед выражался исключительно нецензурно. Будет ли он проявлять пленки сам? На витрине лежат готовые проявители для пленки и бумаги. Вон и фиксаж-закрепитель горкой выложен.

Внезапно в памяти всплыли слова деда, что магазинные «солянки» не самые лучшие. А где ему нынче достать химикаты по отдельности? И дальше отреагировал Петров из будущего. А зачем это делать самому, если существуют профессионалы? Он частенько проходил мимо двухэтажного здания Комбината Бытовых Услуг, что построили в новом микрорайоне. Фотосалон там расположен на первом этаже, о чем уведомляют выставленные в окнах фотографии и громкое, но не к делу названием «Юпитер». Решено!

- Девушка!

А вот дальше случился жесткий обломс. Нет, пленку он зарядил в черном мешке быстро, не зря его оба деда дрючили. Чудесным образом навыки остались. И рано утром по дворам побежал, снимая, то на солнце, то в тени, то используя отражения света от стен. Даже перехватил пару знакомых слесарей из ЖЭКа, сняв их на портретник. И везде использовал экспонометр, прикупив к нему заранее в универмаге батарейку.

Хороший аппарат. Недешевый. Можно делать замер на отражение и падение света. То есть в первом случае мы направляем окошко экспонометра на объект съемки со стороны фотографа. Для измерения падающего света надо на фотоэлемент надеть матово-белое стекло.

Это только кажется, что все просто, на самом деле именно в измерении нужного освещения вся соль процесса фотографирования. Испортить фотографию очень легко. При переэкспонировании выходят слишком плотные кадры с огромным контрастом или вовсе не пробиваемые негативы. При обратном решении – прозрачные кадры вовсе без контраста и потерей деталей.

Отсняв пленку в разных условиях и используя различные пары выдержки и диафрагмы, Кеша не забывал записывать все в блокнот. Ведь в случае чего он быстро поймет – это проблема в объективе или затвор стал работать неправильно. Ведь этот аппарат не какое-нибудь одноразовое электронное чудо, а механика. Её починить легче. Всяко в городе подобный сервис имеется.

Наверное.

Мечты о природном мастерстве советских фотографов рухнули в тот же день. Молоденькая приемщица фотосалона благосклонно приняла у Кеши пленку на проявку, выставив счет на восемьдесят копеек. Плюс тридцать пять копеек стоила сама пленка. Но Васечкин был сегодня богатым, получив квартальную премию в целый полтинник с хвостиком. Вечером же, забрав пленку с проявки, Васечкин замысловато выругался.

- Вы что себе позволяете, молодой человек!

Вместо утренней барышни на приеме восседала толстая тетка с претензиями, выраженными «барашковой» химии и бусами «под жемчуг».

- Как что? Вы пленку мне недопроявили!

Кеша был по-настоящему взбешен, целый день насмарку!

- Такого не может быть, потому что её проявлял сам Мартын Петрович!

- И что того, девушка? У меня с глазами все в порядке. Я же вижу жуткую недопроявку!

- Да что вы понимаете в фотографии, молодой человек!

Типичное поведение работника советского бытового сервиса. Да Кеша и сам себя порой вел себя также. Некая системная ошибка в программировании советского общества. На словах все для человека. В реальности – пошел на хрен, холоп! Сейчас же ситуацию стоило решить враз и бесповоротно. А наглость в совковом обществе - наилучший аргумент.

- Чего тут понимать! Посмотрите сами – она более прозрачна, чем требуется и даже вот эти цифры на краях пленки. А я снимал некоторые кадры с переэкспонированием. Это разве не видно?

Приемщица заткнулась, осознав, что перед ней не лох, а в конце зала послышался хрипловатый голос:

- Кто там недоволен моей работой?

Мартын Петрович порадовал свежим «выхлопом» и красными, как кролика глазами. Понятно, старый мастер на пенсии. Такому уже на все наплевать. Если он и был настоящим специалистом, то это в прошлом. Люди в любой профессии имеют такое свойство выгорать. Иннокентий тут же на него насел, ибо здорово осерчал.

- Уважаемый, вы или проявляли в холодном проявителе, или он уже сдох, или напутали по времени.

Петрович выкатил глаза и, как ни странно, но ответил Иннокентию безо всяческого апломба.

- Молодой человек, а вы явно не новичок в фотографии.

- Еще бы. Меня дед учил.

- А кто у нас дед?

В памяти услужливо всплыло имя:

- Иван Никифирович Васечкин.

Мартын Петрович некоторое время внимательно изучал физиономию молодого скандалиста, затем флегматично заметил:

- То-то думаю фигура и морда лица больно знакомая. Решил сначала, что показалось. А вы похожи на вашего…кхм деда.

Вот здесь уже Иннокентий растерялся.

- И что будем делать?

- Пойдемте. Мой косяк. Мне и справлять.

Не оглядываясь, Петрович засеменил к неприметной двери. Васечкин поспешил за ним. За дверью оказался тамбур, а за ним лаборатория. По углам уютно устроились красные фонари, создавая волшебную атмосферу разврата. Казалось, что сейчас из-под полога вынырнет «жрица любви» и начнется….

- Ты кого привел, Мартын?

Рядом с угловым столиком удобно пристроился занятный старичок с козлиной бородкой. На кого-то он был похож.

- Познакомься, это внук Ваньки Васечкина.

- ВВ? – козлобородый явно был под хмельком. Или они оба здесь «киряли».

- Как там тебя зовут, парень?

- Кеша… Иннокентий.

- Садись, Кеша. Пиво будешь?

Ему тут же пододвинули бутылку «Жигулевского». В другое время Васечкин бы не отказался, но не сейчас.

- Спасибо. Я сейчас на спорте.

Козлобородый засмеялся:

- Вылитый Васечкин! Такой же ершистый.

- Что по пленке?

- А что по пленке?

Мартын вздохнул:

- Фрол, я тебя что просил?

- А что ты просил?

- Проверить температуру проявителя. Вот итог.

Фрол живо взял в руки пленку и посмотрел на просвет.

- Недотянул. Эх! Ничего исправим при печати. Там что-то важное было?

Иннокентий пожал плечами:

- Пробы. На дедовском аппарате решил поснимать в разных условиях.

Фрол и Петрович переглянулись

- Твой косяк, тебе и исправлять, Фрол Никодимыч.

Старик со странным именем и не менее странным отчеством вздохнул и потянулся к шкафчику, вынув оттуда несколько кассет. Нашел одну с «хвостиком» от вставленной пленки и подал Кеше.

- Извини, старик, только «Тасма». Что уж выдают по разнарядке.

Иннокентий ускоренно зашевелил мозгами.

- Солнце еще не ушло, в «режиме». Успею и сейчас. Проявить самому дадите?

Старики-разбойники одновременно хмыкнули и переглянулись.

- Дерзай, племя младое, незнакомое!

В принципе дело не такое уж сложное, особенно когда припекает. Терять день было неохота. Да и блокнот под рукой. Потому Иннокентий управился за полчаса, пока тени безбожно не удлинились. Он даже сфотографировал несколько молоденьких девиц, что проходили мимо.

«Папарацци недоделанный!»

Холл фотосалона был девственно пуст, приемщица готовилась закрываться. Но старички-разбойники запустили Кешу к себе безо всяких возражений. У них была своя атмосфэра. Да и количество пустых бутылок под столом увеличилось.

- Вот здесь кабина для проявления, - привел на место Петрович. В этом бачке проявитель для пленки.

- Какой, стандартный?

- А вот тут, Иннокентий, даже обидно. Самолепный. Смесь Д 76 и Д 96. В меру мягкий и тянет неплохо.

В голове Петрова всплыли давно позабытые названия. Дед старался для пленки составлять проявители сам, и зачастую брал рецепты из журналов.

- Градусник где?

- Вот здесь на полке. Сначала нагрей проявитель в бачке. Чайник в общей комнате по коридору дальше. Горячей воды пока не дали.

- А специальной кюветы для подогрева нет?

- А попа не слипнется? Была, - Петрович вдохнул, - перегорела. Так что давай по старинке. И перемешивай! Оптимальная температура 20-22 градуса. Сам вставишь?

Мастер кивнул в сторону спиралей. Вот тут уже вздохнул Кеша, но настоял на самостоятельности. Отчего-то у него было ощущение, что эта встреча для него очень важна.

Пленка висела в специальном сушильном шкафу, а Кешу ждал кофе. Настоящий, сделанный в турке. Его аромат он ощутил, когда вылез с проявленной и отфиксированной пленкой. В этот раз все было на месте. И экспонированные кадры, и цифры, четко проглядываемые на свету.

- Молодца, отличный негатив! - оценил проявленную пленку Фрол Никодимыч. – Значит, Ваня не зря тебя учил.

- А печатать здесь можно?

Старики-разбойники переглянулись.

- Да поздно сегодня, да пленка твоя пока высохнет! Приходи завтра под вечер. Садись, кофий пить. Фрол, у тебя где-то там были пирожки?

- Еще остались. Таисья пекла да забыла, что я с луком не ем. Угощайся, Васечкин. Черт, как же я рад, что снова выговариваю эту фамилию.

Глава 13 Пятилетке качества- наши трудовые победы!

В этот день хотелось все быстренько переделать и уйти с работы поскорее. Васечкин даже был не рад очередной халтуре, поругавшись по этому поводу с Потаповым.

- Сегодня не могу, дела.

- Да знаем мы твои дела! Девку никак новую нашел? Так вся ночь впереди!

- А если и нашел?

- Далась тебе эта комсомолочка?

- Чего?

Потапов вовремя отскочил в сторону.

Занятия на спортивной площадке и природная сила сделали Васечкина опасным противником. Ребята из дружины как-то пригласили ЖЭКовсого электрика в боксерскую секцию. Тренер скептически осмотрел движения Иннокентия, но удар ему понравился. Васечкин относительно легко свалил спарринг-партнера на землю. Потому тренер здорово удивился, когда Кеша отказался от дальнейших занятий.

- Оно мне надо по башке получать?

Он бы, может, и походил сюда чисто для здоровья, но бесплатные секции в Советском Союзе были заточены на спорт и соревнования. А они ему к чему? Ради призов и материального благополучия тренера здоровье терять. В свое время он плотно пообщался с этой бандой выжимателей соков из глупых малолеток. Спорт такой же бессмысленный и жестокий конвейер.

Васечкин собрал инструменты и на выходе бросил:

- С Макарычем договорись на субботу.

- Ох, Кеша, смотри сам. Старый друг дороже новых двух.

Закончив обработку заявок, Иннокентий сначала устремился домой. Сегодня его навар составил всего лишь два целковых, так что особо не разбежишься. Премия и зарплата уже потрачена. За халтуру предоплата будет только в выходные. Да ему еще Настю Дмитриевну снимать. Сплошной забег в колесе, как у белки. Не успеваешь осмотреться и поразмышлять или сделать шаг в сторону, как водоворот событий засасывает обратно. Подобный образ жизни Иннокентий уже проходил, когда только устроился в Москве. И потому из такого состояния надо срочно вылезать. Считать копейки и влачить жизнь провинциального электрика Кешу точно не устраивало. Но сначала разберемся со старичками-разбойниками. Все надо осуществлять пошагово!

- Явился не запылился! – монументальная приемщица показательно фыркнула при его появлении в салоне.

- Петрович на месте?

- Кому Петрович, а кому Мартын Петрович Герман, заслуженный мастер республики.

«Вот коза облезлая!»

- Я пройду?

Шоколадки в СССР стоили дорого, но взаимоотношения дороже. Кудрявая как барашек тетка невольно вздрогнула, заметив на столе яркую этикетку, а затем улыбнулась уже как своему:

- Идите уж.

В глубине лаборатории послышался знакомый голос:

- Васечкин, где тебя носит? Проходи скорейше. Я тебе уже стол наладил. Так и знал, что явишься ранее. Кстати, кем трудишься?

- Да ничего особенного, Мартын Петрович. Электрик в ЖЭКе.

Герман странно покосился и произнес:

- Занятно.

- Зато квартиру дали служебную.

Старый мастер с интересом смотрел, как Кеша аккуратно нарезал высушенную пленку на кусочки по шесть кадров и завернул их в листок обычной школьной тетради. Слипов в этом времени еще не было, а как он помнил, прогон туда-сюда-обратно – это огромнейшее зло для пленки. Отсюда царапины, брак и прочая пыль.

В закутке, освещенным красными лампами, высился монстр советской промышленности — фотоувеличитель Беларусь- 2М. Таких огромных увеличителей Васечкин еще не видел.

- Впечатляет, - ухмыльнулся Герман и опустил тубус пониже. - У нас же все-таки салон, приходится печатать не только узкий формат. Вот смотри, у этого аппарата в наличие несколько рамок. Есть и для кадров шесть на девять, и девять на двенадцать.

- Ничего себе размерчик! – впечатлился Иннокентий.

- Ну, с Фролом ты уже знаком. Он любил раньше выехать в поле с ФКД или «Искрой». Бывало, что и здесь печатал. Сейчас ленивый стал, из фотосалона в ресторан на слет пищевиков не выгонишь.

Иннокентий внезапно понял, что ни фига не знает о здешнем фотомастерстве и эти прорехи в практическом опыте надо срочно восполнять.

- Бери эту рамку, подгони под кадр винтиками. Это тебя дед научил так резать пленку?

- Чтобы царапин был меньше.

- Молоток! Узнаю руку мастера. Печатай с этого кадра, он плотнее. Снимал наобум?

- Обижаете, с помощью экспонометра.

- Угу, - Петрович поправил пленку и вставил рамку в увеличитель. – Сейчас крути колесо и подгони под размер бумажной рамки. Думаю, тринадцать на восемнадцать хватит для первого раза. Ты же просто хотел проверить камеру?

- Да.

- Снято неплохо, она в рабочем состоянии. Держи пробник. Умеешь?

Иннокентий взял тонкий кусок фотобумаги. Он вспомнил! С помощью руки или куска плотного картона надо экспонировать бумагу с разными промежутками времени. Одну часть засветить больше, другую меньше и рассчитать правильную экспозицию.

- А резкость кто будет настраивать?! Мало тебя дед порол.

«У Петровича не забалуешь!»

Так, а это у нас что? В памяти всплыло - «Реле времени». С помощью его замеряют поток света, что засвечивает фотобумагу.

- Секунду ставить?

- Ставь две. Лампа тусклая. Все времени не найду, этой бандурой заняться. И стекло рассеивающее, как назло, лопнуло.

Иннокентий уже не слышал бурчания старого мастера, а полностью погрузился в священнодействие процесса. Засветив «пробу», он тут же кинул её эмульсией вниз в здоровенную кювету с проявителем. Затем взял пинцет и аккуратно перевернул.

- Прошел процесс!

- Все, вынимай. Проявитель немного подогрет, проявляет быстро.

Неловким движением Кеша чуть не уронил пробу на пол. Генрих зло рыкнул, и сам макнул кусочек фотобумаги в стоп-раствор, опустив затем в закрепитель.

- Пошли смотреть на свет. Бумага вся закрыта?

Отодвинув темный занавес, они вышли в коридор. У высокого окна и произошла оценка экспонированной «пробы». Иннокентий понял, что Петрович вывел его из лаборатории специально. Неопытному глазу при красном освещении все кажется темнее, чем есть.

- Пять секунд достаточно! Просмотри похожие по плотности кадры и можешь печатать их разом.

Процесс пошел быстрее. И вскоре в кювете с фиксажем лежала дюжина фотографий.

- Делай пробу на более светлые кадры.

Так они провозились где-то с час. Хотя Иннокентий совсем не заметил прошедшего времени. Он внезапно вошел в раж, задавая вопросы, интересуясь мелочами и деталями. Петрович охотно отвечал и помогал. Ему явно нравилось поучать и передавать накопленный бесценный опыт.

- Хватит промывать, понесли «гладить».

Васечкин ничего не понял, но послушно переложив в пустую кювету готовые мокрые снимки и вышел из лаборатории. Герман уже включал огромный каток барабанного электроглянцевателя.

- Вот это дурра! – восхитился Кеша.

- Не дура, а прибор автоматической сушки и глянцевания отпечатков АПСО 5.

- Яволь, штурмбанфюрер!

И тут же Кеша получил крепкую затрещину:

- Не шути так, парень. Мы с Фролом и твоим дедом всю войну прошли.

- Извините, Мартын Петрович. Просто недавно фильм смотрел.

- Никак «Семнадцать мгновений весны»? Сколько там ляпов! Киноляпы недоделанные консультантов взять нормальных не могут. Что за форма у Эсэсовцев? Клоуны какие-то!

Сам Васечкин этот советский сериал толком никогда не видел, но анекдоты про Штирлица слышал.

- Смотри сюда. Здесь он включается. Это реостат регулировки вращения барабана. Ждешь, когда загорится зеленая кнопка, и можешь класть отпечатки на полотно. Если глянцевать, то эмульсией к барабану. Просто высушить или матовую бумагу, кладешь на полотно. Все понятно?

- Ага. Это у нас глянцевая бумага?

- Другая тебе зачем? Матовую обычно для печати документов используем или на огромные панно, чтобы не бликовали.

Иннокентий с воодушевлением включился в процесс, забирая высушенные и отглянцеванные отпечатки обратно. Само глянцевание заняло от силы минут десять. А как они мучились с дедом, когда печатали на бумаге большие объемы и использовали обычные любительские глянцеватели!

- Все, пошли чай пить. Люся уже чайник вскипятила.

В этот раз сидели в небольшой комнатке, заменяющей в салоне бытовку. Приемщица встретила их домашней улыбкой и заваренным чаем. И явно не из грузинских опилок. На столике красовались розетка с вареньем и домашнее печенье.

- Я вам оставила, ребята, и побежала.

- Давай, Люся! – Петрович проводил объемистый зад приемщицы масляным взглядом и достал из-под полы бутылку. – Ну что, Иннокентий, разговаривать будем.

- Да я…

- Не принимается. Здесь, - Герман стукнул по стеклу,- всего-то двадцать четыре градуса. Наливка самогонная. А без нее разговора не будет.

Кеша тяжело вздохнул и обреченно кивнул:

- Наливайте!

- Ты сначала закуси, молодец.

- Фрол устал, больше на выезда в районы не катает. А там в деревнях самый заработок. Но надо много чего уметь. Кузнец, жнец и на дуде дудец - это про нас выездных фотографов. Нет белого фона – ставишь человека к печке. Нет света, ловишь пацана, и пусть лампу держит. Ребенка снимаешь, привяжи к объективу на резинке яркую игрушку. Человек не знает, как ему встать – сделай копии с журналов мод. Когда ты, говоришь, свою комсомолочку снимаешь?

- В субботу, - обреченно констатировал Кеша. Он уже чувствовал, что они будут не только фотографироваться. Их производственный роман вышел за рамки «просто знакомства» и с его неуемной потенцией расходы на предохранительные средства били по карману. Неужели Петрова в таком возрасте также колбасило?

- Приноси пленку сюда.

- Не могу. В выходные шабашу.

- В смысле?

- Электрику в новом доме жильцам делаю как положено. За это между прочим неплохо платят.

- Понятно, - Петрович налил еще по одной, тут же выпив. – Вечером подходи, я все подготовлю.

- Это могу.

Неделя прошла быстро, как и суббота. Окрыленный перспективами, Васечкин крутил Настей, как хотел, ставив в различные позы и образы. «Девушка уже созрела», глазки у Анастасии горели, грудь вздымалась. Но он не остановился, пока не заснял все две пленки. Затем наступил черед иных поз. Так что утром он брел на халтуру сонный, постоянно позевывая. Зато довольный как стадо слонов, вкусивших после длинного перегона чистой водички.

А Макарыч был недоволен:

- Опаздываешь!

- Так, Кеша у нас всю ночь проводил смычку между интеллигенцией и пролетариатом, - политически грамотно издевался над молодым специалистом Потапов. Он уже установил на место импортный унитаз и сейчас занимался смесителем. Дом, за который они взялись, был кооперативным. То есть граждане его строили за свои кровные, зато почти без очереди. Васечкин охренел, когда узнал, что даже за собственные денюжки просто так ты ничего в СССР не построишь. Хотя в капиталистической Москве для строительных фирм условия были такими же – просто за так тебе даже киоск возвести не дадут. Ну почему из прошлого бралось все самое плохое?

- Быстрее кабель прокладывай и розетки ставь. Ребята вчера проштробили, хотят сегодня же обратно заштукатурить.

- Ясно.

Валера неизменно снабжал «халтурщиков» всем необходимым. Что особенно нравилось заказчикам, избавляя их от лишних телодвижений. Поиск стройматериалов в СССР тот еще веселый квест. В итоге разница оседала в карманах причастных. Но больше всего у Шошенского. Член партии свой частный интерес никогда не забывал. Как не забывал говорить правильно на собраниях. Но этим Кешу было не удивить. Зато понятно, откуда росли ноги у партийных деятелей будущего.

«Все мы вышли из «Шинели».

Иннокентий хватко взялся за работу, у него была сейчас ясная цель. И выпросил после обеда трояк у Макарыча. Тот старания молодого электрика оценил, но все равно напоследок проворчал:

- И нужны тебе эти книжные девки? Чем Лариска была плоха? Зато всегда в доме достаток.

- Ничего вы, Василий Макарович, не понимаете в колбасных обрезках!

- Ну, дело твое! Завтра жду после работы. Надо все закончить к концу недели. У меня бригада маляров простаивает.

Глава 14 Партия сказала «Надо», комсомол ответил «Есть»!

До Дома Быта Кешу доставил знакомый шофер. Вернее, знакомый того Васечкина. Были они родом из соседних деревень, а деревенские часто держатся «землячествами».

- Ты давай, кончай ерундой заниматься. Айда, к нам на стройку! Общежитие дадут сразу. И не коридорное, а блочное. Считай, сам по себе живешь, только туалет и душ общие. Женишься, через пару лет квартиру обещают. Девки у нас во!

Он показал руками 3D фигуру и засмеялся. Петька - парень простой, но душевный.

- Спасибо, Петя, подумаю.

- Думай, люди там ох как нужны!

Иннокентий вылез из огромного грузовика и двинул к фотосалону наискось, срезая пустырь. Вот как так получается, что в Советском Союзе всегда не хватает людей? Слишком много замыслов или людей мало? Хотя если вспомнить Москву, то там пихаться в метро некуда, а на стройки работяг с южных стран завозят. Видимо, и здесь причина в этом же. Ну а как же тогда плановая экономика? Самая эффективная и дальновидная? Забираться в дебри социалистической политэкономии Кеша желал и засунул руку в карман спецовки. На месте пленочки!

Фотосалон официально уже не работал, в воскресенье закрывался в семнадцать часов. Но Васечкину открыли. Петрович махнул вглубь лаборатории:

- Мне некогда, сам все настрой! Чайник знаешь где.

Васечкин неспешно разделся и поставил чайник. Не только для доведения нужной температуры. Хотелось немного перекусить, он сегодня не обедал толком. А молодое тело требовало жрачки и возмещения потерянного ночью белка. Ежмен меть, может, и в самом деле заявиться к Лариске? Сегодня воскресенье, столовые закрыты, кафе сейчас закроются. В ресторане дорого. Даже продуктовые магазины, кроме дежурных работают до девятнадцати. Ни ночных супермаркетов, ни доставок готовой еды. Никакого сервиса!

Кеша еще раз кинул взгляд на часы. Странно, что такие хорошие у Васечкина прошлого остались. Память подсказывала, что это подарок отца. Тот как уехал на заработки, так и не вернулся. Пожалуй, Кеше советскому повезло в жизни еще меньше. Мамка умерла, дом, пока он был в армии, переписала на себя родная тетка. Типа ты в городе и так выкарабкаешься. Родственнички называется! Так что теперь у него ни кола, ни двора. И ничто его в родном городишке не задерживает. Стрелка часов скакнула вперед.

«Болван! Вынимай!»

Хорошо, что вместо воды у Петровича поставлен стоп-раствор, это исключало перепроявку.

«Сейчас в фиксаж и через восемь минут можно промывать».

В этот раз в сушильном шкафу был включен вентилятор и через полчаса, проведенного за чаем, Иннокентий аккуратно нарезал пленку. Не зря он провозился со сломанным электроприбором намедни.

Открылась дверь в съемочный зал, послышались возбужденные женские голоса, затем в комнатке отдыха появилась сутулая фигура Фрол Никодимыча.

- Где твоя комсомолка?

- Сохнет.

В проеме возникла лысая голова Германа, ехидно заметившего:

- А наши уже обтекли.

Старики-разбойники гнусно заржали. Фрол негодующе воззрился на чашку с чаем и выставил на стол бутылку коньяка.

- Тебе не предлагаю, спортсмен. Мартын?

- Только по одной. Надо еще глянуть на художества молодого дарования и решить насущный вопрос.

- Окончательно и бесповоротно!

- Кеша, я тебе там бумагу отложил «Бромпортрет» 18 на 24. Печатай на нее.

В этот раз работалось быстрее. Нарезав на специальном резаке один лист фотобумаги на пробники, Иннокентий неспешно приступил к работе. И только сейчас заметил неравномерный засвет кадра. Пришлось опускать тубус и крутить ручку, к которой крепилась лампа. Затем он полез проверять отверстие, куда вставлялось матовое стекло. Шайзе, у них вместо него какая-то калька. То-то так темно. Длинная выдержка вела к падению контраста, вспомнилось ему внезапно. Так для того они и подогревают проявитель до двадцати двух градусов! Вот шаманы!

Бумага «Бромпортрет» и в самом деле давала тепло-коричневый тон, отлично подходящий к портрету, снятому при мягком дневном освещении. Из-за низкой чувствительности пленки Васечкин фотографировал на «открытой дырке». То есть открывал диафрагму полностью. На портретнике это давало изумительный эффект размытого заднего плана и даже блюрило часть снятого крупно Настиного личика. Это придавало картинке некоей сказочности.

- Хороша комсомолка! Умеешь ты впечатлять девок! – послышались позади голоса. – Ну-ка дай-ка!

Иннокентий не успел пикнуть, как отпечатанная пленка исчезла в лапах Фрола.

- Эй!

- Спокойно! Я Склифосовский.

Охренеть сколько этой шутке лет! Васечкин беспомощно оглянулся.

- А он не испортит?

- Не ссы. Пошли вторую печатать.

Кабинок в лаборатории было несколько. В двух стояли мастодонты «Беларуси», третья использовалась для печати контактным способом. То есть один к одному с плоского негатива. На стеклянный матовый квадрат клались рамки с нужными размерами и плоские пленочные негативы, сверху бумага, нажималась кнопка реле и готово! Таким образом обычно печатались документы, что снимались на громоздкие студийные камеры ФКП 18 на 24.

Иннокентий как раз заканчивал сушку отпечатков. Откинув пробные кадры, вышло почти половина столистовой пачки. Он бы себе такие траты позволить не мог. Интересно, сколько на самом деле зарабатывают эти хитрожопые старички-затейники?

- Поберегись!

Фрол Никодимыч положил на холст глянцевателя огромный лист бумаги.

- Ничего себе! – ахнул Кеша.

- Смотрится, да? – усмехнулся довольный произведенным эффектом фотограф. – Хороший портрет получился. Узнаю рисунок оптики.

- Так это дедовский фотик!

- Тот самый Контакс, - вздохнул Никодимыч. - Ты молоток, парень. Уважаю.

После они сидели в бытовке, неспешно комментируя портреты девушки. Критика была деловитой, с конкретикой. Кеша был само внимание, разумея, что сейчас получает мастер-класс от настоящих профи. Это не инфоцыгане из будущего или безграмотные коучи. Тут каждое слово важно!

- Вот тот портрет я бы даже выставил в наше окно. Пора освежить его.

- А почему не этот?

- Ну, ты посмотри на её взгляд! Васечкин, уже вас же было после этого?

- Да, - неожиданно покраснел Иннокентий. Он не выдержал напора стариков и немного выпил.

- Хороша, наверное, в постели девка? – заговорщицки потер руки Фрол.

- Чудо как хороша! – поддержал игру Кеша.

Все засмеялись, затем старики-разбойники посерьёзнели.

- Иннокентий, - начал торжественно Фрол Никодимыч, - перестань маяться дурью и закапывать свой талант в отходы ЖЭКа. Он тебе от деда достался. Светлой души был человек. Сколько он передал областному архиву своих снимков. Благодаря ему записывалась история.

Иннокентий ничего не понимал, и Петрович заметил:

- Дед у тебя всю жизнь нештатным корреспондентом служил. Неуемный человек, настоящий коммунист. Не то что мы. И в городскую газету пописывал и в областную прессу. И фотографии посылал. Он весь наш район, да и соседские оползал.

- Вот и я, о чем! Ради его памяти и нашей былой дружбы, послушай нас хорошенько, Васечкин молодой. Я уже устал, оставить свое дело не на кого. Терлись тут разные… - Фрол махнул рукой. – Мысли только о деньгах! А фотографируют хреново, без души. Я же твои снимки видел. Работать есть с чем. И руки у тебя не кривые, чему-то уже обучен.

- Фрол, ты, как всегда, тянешь до последнего. Кеша, у нас одно место фотографа свободно. Но сразу предупреждаю - придется частенько ездить за город. Тяжело, но зато деньгами обижен не будешь. С директором я уже договорился. Технику дадим, не умеешь, научим.

- Не хочешь, заставим, - ляпнул армейскую мудрость прошлого Васечкина Кеша.

Старики-разбойники захохотали.

- Ну вот, видишь, молодежь у нас золотая!

- Так, у меня образования нет!

Фрол ловко махнул стопку янтарного напитка и закусил свежим огурчиком. На столе как из скатерти-самобранки чудесным образом появились пирожки, колбаса и сыр.

- Не проблема! Договорюсь с учебным комбинатом. Сдашь экстерном. Тебе это обойдется в три пузыря подобного этому напитка, - Герман кивнул на бутылку пятизвездочного грузинского коньяка.

- У меня денег на такой дорогой коньяк нет.

- Будем считать, что это в долг. Потом отдашь. Но сразу скажу, поначалу придется много учиться и еще больше бегать. Осень пойдет, школы и садики захотят фотографироваться. И в салоне работы хватает. Девки к тебе молодые записываться будут. Плюс ты сам пленки проявляешь и печатаешь. Есть лаборанты, но зато, когда сам - деньги в семью. Сечешь поляну?

Иннокентий сек. Перед ним открывались перспективы. Нет, не так – ПЕРСПЕКТИВЫ! Чем он хуже деда этого оболтуса Васечкина? Только прыгать надо выше, а не в одну область. И вот здесь комсомол нам и поможет!

Глава 15 Сегодня работать лучше, чем вчера. Завтра лучше, чем сегодня. Л.И.Брежнев

И снова дежавю. Похмельное утро и проспал на работу.

«Постой, какая к едрени фени работа? Сегодня же суббота!»

Иннокентий привстал с постели, осторожно потянулся и спустил ноги на прохладный пол. Затем прислушался к собственному организму. Из открытой двери на балкон легонько поддувало утренней свежестью. Вроде голова цела, похмелья особого нет. Вот что значит качественный напиток, а не та дрянь, что вливает в себя пролетариат!

Кстати, тоже вопросик партийному начальству. Что же вы свой народ всяческим дерьмом потчуете? Это потеря здоровья, снижение продолжительности жизни, проблемы в семье. А ведь все решается просто - налогами и акцизами. На сухое вино снизить цены, а пойло сделать дорогим и невыгодным. Да и хорошее пиво наконец-то доступным. Хотя и от него лучше держаться подальше. Иннокентий искренне не понимал любителей полторашек. Это же ужас, сколько они в себя принимали по вечерам. И как быстро росли с них «пивные пуза»! Нет, и в будущем Кеша себя особо не запускал, ибо любил женский пол без оглядки. А дамы предпочитают подтянутых мужичков.

Уже в ванной он запоздало вспомнил, что обещал сегодня Макарычу прийти на халтуру. Время поджимало, но топать куда-то было неохота. Сказаться больным и отдохнуть как следует? Идея! На работе и кони дохнут! А ему стоит перезагрузиться и как следует обдумать открывающиеся перспективы и возможности.

Ноги сами принесли его к холодильнику. Странно, что Васечкин прошлый озаботился сим предметом кухонной утвари. Видимо, жрать охота каждый день, да и пиво само себя не охладит. Но именно сегодня «ларь мороза» оказался девственно пуст. Даже хлебушка нет. Лопать серые магазинские макароны Кеше как-то не хотелось. Так что у него оставалась одна дорога – в стекляшку.

Сказано – сделано! Разношенные сандалии прямо на босу ногу, новый тренировочный костюм, кошелек и авоська. Много ли для шопинга семидесятых нужно? Улица встретила прохладой, прелой зеленью, лето перевалило за экватор. Иннокентий загрустил. Скоро август, потом мокрая осень и серая зима. Работать придется на морозе. Паять провода на холоде, да и лампочки начнут перегорать чаще. Перспективы работы в ЖЭКе не радовали. От слова совсем.

Настроение еще больше ухудшилось, когда он осмотрел прилавки «стекляшки». Взяв батон белого и упаковку соленого сливочного масла, Кеша застыл в раздумье. Придется топать к продуктовому, что стоит на углу. А там Лариска. Ну и черт с ней! Он что-то ей обещал? Хватит с него соплей старого Васечкина. Этого деревенского увальня ушлая продавщица давно бы уболтала. И пошел бы Иннокентий под венец с этой коровой как миленький, и нес до конца жизни свою несчастливую планиду.

- Лариска сегодня выходная, - сообщила на входе уборщица, но обрадованный было Васечкин нос с носом столкнулся с Шошенским.

- А мы его на объекте дожидаемся, - нахмурился мастер.

- Я сегодня выходной.

- Кеша, ты опять? – Макарыч принюхался.

- Отметил со старыми корешами одно дельце, но я в норме. Просто всего по дому накопилось. Я же не железный, Макарыч.

- Мы же договаривались…

- Макарыч, это ты с хозяином договаривался. Я обещался помочь. И, между прочим, аванса так и не увидел.

- Да ты!

- Да, я. И что?

Васечкину надоел покровительственный тон мастера. Таких наглых упырей надо сразу на место ставить! А то сел на шею и поехал. А он и без Шошенского всегда себе халтуру найдет. Хотя бы через Потапова. Ну, или Валеру.

- Так, значит, ты на боковую.

- Сегодня отдыхаю. Завтра приду. Фронт работы обеспечьте сначала. А то позавчера три часа зазря на объекте проторчал. А это уже твой косяк, Макарыч.

Шошенский насупился. Давно его так не отчитывали. Можно быть уверенным, что на следующую большую халтуру Кешу уже не возьмут.

- Ну, смотри. Дело житейское.

- Завтра с утра буду.

На том и разошлись.

- Привет, Кеша. Что, с Лариской разругались?

За прилавком сегодня стояла томная Тамара. Она уже была третий раз замужем, но все равно флиртовала со всеми мужчинами по страшной силе. Вот и сейчас она кидала в сторону Васечкина пронзительные взгляды. Глаза густо подведены, губы покрашены ярко-красной помадой. Из породы барышень – на одном мужике сижу, на второго выглядываю, третьего рукой ищу. Крутые бедра повернуты в выгодном ракурсе, бюст приоткрыт максимально скромно.

- Нормально все. Наветы завистников!

Тамара захохотала, а потом заговорщески поведала:

- Кеш, к нам сардельки привезли. Свежие, телячьи.

Иннокентий не терялся и также шепотом ответил:

- Мне два кило привезенных. Сыр есть?

- Пошехонский.

- И этого полкило.

- Лида, пробей молодому человеку четыре двадцать две.

В итоге ему через прилавок передали уже упакованный сверток, чтобы не смущать остальных покупателей. Иннокентий мухой метнулся в соседний отдел, затарился там томатной пастой, помидорами не первой свежести и повядшей зеленью. Но и так сойдет. Устроим вечер итальянской кухни! Он еще подумал и зашел по пути в один скромный подвальчик. Гулять так гулять! Две бутылки Жигулевского дома отправились в холодильник. А что – суббота, имеет право!

Пока варились длинные макаронины, он мелко нарезал лук, зелень, сардельки, закинув их на скворчащую сковородку. Помидоры были заранее надрезаны и брошены в кипящую воду. Охлаждаем их, оставляем мякоть без кожуры, шинкуем и также на сковороду. Немножко добавим томат-пасты и специй. По квартире потек ароматный запах, Кеша уже давился слюной, когда смешивал пасту с соусом.

Спагетти, а-ля Иннокентий готовы!

Насытившись, Васечкин некоторое время смотрел в окно, затем решительно встал и подошел к тумбочке. В универмаге, кроме фотопленок была закуплена необходимая в хозяйстве канцелярская мелочь. Школярские тетрадки, карандаш, линейка и две шариковые руки. Последние еще были дефицитом. Кеша видел, что на работе многие пишут чернилами. Сам попробовал, но ему не понравилось. Капают, шкрябают по бумаге медленно, еще и заправлять часто требуется. Он аккуратно расчертил тетрадные листы на несколько граф и начал прикидывать возможные планы по каждому из вероятных путей развития.

Не хотелось тупо плыть по течению, раз все так сложилось в его судьбе. Было, конечно, горько, что молодая жизнь прервалась из-за тупой ссоры в клубе. Наверняка этим любителям овец ничего за убийство не будет. За них заступится диаспора, распишет какие они отличные спортсмены, и вообще даже муху не обидят. А напал на них злобный русский нацик. За Петрова заступаться было некому. Ихтиандр тебе в бок! От этих мыслей захотелось накатить. Он посмотрел в сторону холодильника, но не встал с места. Еще вечер впереди. Сядет на балконе и будет смотреть на закат. Отлично так, кстати, релаксируется.

«Думай позитивно! У тебя новая жизнь, её бы не просрать».

Итак, первая графа. Лариса. Плюсы – всегда с хавкой и доступ к дефициту. С копченой колбасой и индийским чаем можно смело подходить к продавщицам из промтоварных магазинов, работникам всевозможных ателье и мест выдачи прочих ништяков. Записаться настройку, затем на завод. Через пару лет или даже раньше отдельная квартира. Не самая плохая зарплата, санатории, профилактории, продуктовые заказы. Епучие детишки, утренники в детсаду, школьные будни и родительские собрания, поступление в институт или техникум, дачная возня на пенсии, смерть от инфаркта или цирроза печени. Какая достойная судьба истинного пролетария!

Минус. Лариса вскорости превратится в толстую крикливую тетку. Характер из нее уже прет. На такую страхолюдину у него не встанет, придется заводить на стороне кого-то для легких потрахушек. А там и развод замаячит с алиментами в придачу и прочими вытекающими. Так что ни спокойной старости, ни щастья. Только горбатиться на заводе до пенсии. Учитывая перестроечное будущее, и после нее до самой смерти.

«Тьфу ты! Ну и картинка!»

Идем дальше. Настя свет Дмитриевна. Хороша и стройна, следит за собой. В будущем может кем-то стать. Судя по квартире, родаки по местным меркам упакованы. Она же упоминала, что ездила поступать в столицу, но баллов не хватило. Или чего-то иного. Наглости, чтобы обойти южан на повороте. Но учиться дальше все равно продолжила в области на заочном.

Плюсы – можно через её родителей поступить в техникум и получить образование по профилю, но рангом повыше. Нет, технарем ну его на фиг. Опять на завод идти? Или получить высшее образование заочно и строить карьеру в каком-нибудь ведомстве? Это же столько лет ишачить придется и жить впроголодь? Но, во всяком случае, родаки пропасть не дадут. Да и девка в кровати хороша, с такой никаких других не надо. Заставить только соблюдать диету и заниматься фитнессом. Или что тут у них есть?

Минус. Слишком большая зависимость от семьи. Один поход налево и к расстрельной стенке. А идти под венец придется обязательно. Это даже не подлежит сомнению. Настя девка правильная со всеми вытекающими тараканами. Её следует любить и лелеять. Потому что она на родителей всю жизнь смотрела. Кеша успел заметить кучу их фотографий в обнимку на стенах квартиры. «Высокие отношения!» Засада!

Но как возможность оставим. Нужно больше информации.

И внезапно появился вариант третий. Поменять профессию. Старички-разбойники в принципе вчера ему достаточно четко все обрисовали. Даже после коньяка Васечкин помнил узкие моменты. Официальная зарплата в салоне не самая большая, но… существует масса законных и не очень способов подработать. Во-первых, не обязательно торчать днями деньскими в салоне. Обычно работа в нем расписана по сменам. И любят её брать две женщины, что трудятся в «Юпитере». Они же совмещают должности лаборантов.

Скоро начало учебного года. Школьные фотографии, детские садики и выезда в район всегда востребованы, хоть и сложны технически. Фрол обещал с ним поначалу покататься, показать и рассказать, познакомить с нужными людьми. То есть «сдать под ключ». А это чего-то стоило! И не сказать, чтобы Иннокентий Васечкин-Петров начинал с нуля. Тутошнего Кешу основательно погонял дед. То-то он так ловко вставил пленку в спираль. У Кеши из будущего такого бы не получилось. Здесь нужен навык.

Зато Петров в начале своих московских приключений успел поработать сезон свадебным фотографом. Кореш-зёма по случаю приобрел цифровую зеркалку со вспышкой и отдал ее за копейки Кеше. Тот вовремя вспомнил уроки деда и навострился гнать цифровые фотосессии потоком. Как раз начался подъем свадебной индустрии, и работы всем хватало. Иннокентию безумный креатив новорегов Майведа на фиг не сдался, и он тупо «бомбил».

Пока фотохудожнеги обсуждали свежие веяния западной мысли, стараясь подражать иностранцам в мелочах, снимали в цифровых негативах RAW, тратили гигантское время на обработку, Петров тупо гнал вал на Джипегах и отдавал диск с файлами описавшейся от счастья невесте буквально через пару дней. В сезон можно было неплохо подняться. Но… надоело.

Постоянно наблюдать пьяные рожи таких же провинциалов, изображать душку-пацана, руководя свадебным беспределом до тамады и банкета. Его хватило лишь на одно лето и часть осени. Да и работа нестабильная. Техника же имела свойство ломаться, что поняли многие новореги, отработав лишь один сезон. Вкалывать на одну фототехнику Кеше не улыбалось. Как раз замаячил перспективный автосалон, в котором к тому же нашелся земляк. И Кеша моментально перепрыгнул на крутую волну следующего московского бизнеса.

Но что-то в голове от креатива из будущего все равно осталось. Ведь и здесь снимают свадьбы. Так что «невеста на ладошке», «шарики вместо голов», «закрытые от счастья глаза» и прочие суперидеи еще успеют воплотиться в советскую реальность. Записав плюсы перспективного места работы, Иннокентий задумался о минусах и внезапно обнаружил новые плюсы.

А ведь его тутошний дед был вхож в областные газеты. Да и Герман упомянул, что можно запросто стать внештатником. А это, заметьте, корочки и законная подработка! Фамилию Васечкин также могли не забыть в области. То есть налицо, так сказать, возможность перспективой карьеры. Уж он-то постарается! Но лучше метить в Москву.

«Там вся сила!»

А Москва – это партия и комсомол. То есть над чем подумать и над кем в поте лица своего потрудиться.

«Только вот жениться он не обещал!»

Глава 16 Экономика должна быть экономной!

Сказать, что конец лета был непростым для Васечкина-Петрова, значит, не сказать ничего. Давненько он так ударно не вкалывал. Мог бы и слечь от трудоголизма, если в прошлой будущей жизни не научился разделять труд и будни. А всего-то нужно придерживаться нескольких посконных правил:

- Работа не волк, в лес не убежит.

- От работы кони дохнут.

- Трудом не богат, а будешь горбат.

То есть нужно уметь распределять силы. Тем более что и по ночам случалась третья смена. Дело молодое, посмеивались в сторону Кеши соседи, а некоторые соседки начали даже строить глазки. Ну, вот казалось, куда этой глубоко замужней тетки окунаться в адюльтер. А все туда же… Или это были мечты о том, что не случилось? Одна из причин, отчего Кеша избегал семейных отношений. Все это быстро превращается в банальный быт. А в нем нет ничего интересного.

Но все по порядку. Известие о том, что Васечкин покидает родной ЖЭК номер восемь, произвело эффект разорвавшейся в сонном городке гранаты. Про бомбу будет, пожалуй, перебор. И особливо некоторые товарищи оказались недовольны именно тем фактом, что Кеша переходит на блатную работу в самый лучший фотосалон города. О последнем, кстати, и сам Иннокентий не ведал. Но обрадовался своему решению еще сильнее.

Последствия его опрометчивого по мнению работяг шага проявились незамедлительно. Зинаида Михайловна Строева тут же прекратила по отношению к Васечкину режим благоприятствования. Тем более что в ЖЭКе появился второй электрик, и Кеше начали доставаться самые тяжелые заявки в противоположных частях района. А ты поработай в древних, времен царя Гороха двухэтажках, выстроенных из говна и палок!

Там сверху течет, в подвале брызжет, проводка при товарище Берии проводилась. И публика зачастую проживает своеобразная. И вот здесь неожиданно Васечкину помог значок отряда ДНД, что он для понта нацепил на робу. Ребят Нечаева в округе знали и связываться с одним из членов его дружины никто не захотел. Правда, за такую крышу раз или два в неделю приходилось отрабатывать. Но и тут находчивый Кеша нашел выход в совмещении дежурства и прогулок с Настей Дмитриевной. Петру же пришлось пообещать, что Васечкин по возможности бросать ДНД не будет. Ведь он останется жить в их районе. Сами дружинники работали от райкома.

Вторым недовольным ожидаемо оказался Шошенский. Важное звено в его хитромудро выстроенной цепи по заколачиванию грошей внезапно упорхнуло к соседям. И главное – что ничего он с этим сделать не мог. Васечкин всерьез нацелился на изучение фотодела и вечерами пропадал у стариков-разбойников. Да и УПК, то есть учебно-производственный комбинат, куда его устроили по блату, посещать ему еще несколько месяцев. Так что совмещать халтуры и учебу оказалось невероятно сложно.

Но Кеша из будущего не тушевался и сделал ход конем. Макарыч приглашал его на самые сложные электроработы, стараясь всю грязь оставить остальным членам бригады. Разве что пришлось подвинуться в деньгах. А вот они молодому специалисту остро понадобились. Мало того что растущему организму требовалась калорийная и богатая белком жрачка. Необходимы были дополнительные средства на конфеты и мороженое для комсомольского тела. Поэтому Иннокентий не гнушался выбивать рубли и трешки из прижимистых советских граждан. На него тут же потекли в ЖЭК жалобы.

В ответ молодой электрик нагло заявлял Зинаиде Михайловне, что и так делает сверх возможного. А деньги берет за лично им купленные розетки и выключатели. В ЖЭКе с новой фурнитурой и хорошими инструментами был постоянный напряг. Его заявки никогда не выполнялись полностью, должным образом не обеспечивая фронт работ. И как грамотный жук, Иннокентий все копии заявлений и наряды бережно хранил. Так что Строевой и профкомшу железно-бюрократические аргументы Васечкина крыть оказалось абсолютно нечем. Формально Кеша буквально выпрыгивал из штанов, стараясь поддерживать электрическую инфраструктуру района.

Не ценят на производстве грамотные кадры!

Вдобавок перед Иннокентием в полный рост встал еще один весьма насущный вопрос. Ведь с переходом в сферу обслуживания Васечкину придется оставить служебную квартиру. Это в капиталистическом будущем с жильем отчасти сложнее и одновременно проще. Нет, тебе не дадут ничего бесплатно. Разве что найм социального жилья, но в эту категорию такие, как Петров никогда не попадают. Власти скорее дадут новую хату в человейнике очередной яжмамке с кучей детишек от разных отцов или какому-нибудь откровенному, но близкому социально маргиналу. Но никак не молодому и перспективному холостяку.

Зарабатывай сам! Или мудри с наследством.

Но зато в светлом буржуазном будущем, особенно в Москве вырос огромный рынок съемного жилья. На любой вкус и цвет. Студии, бабушкины квартиры, внушительные апартаменты в Москва-сити. Кеша здорово сомневался, что подобное существовало в советском до мозга костей полуиндустриальном Заволжске. Так что нынче его дорога лежала прямиком в пятиэтажное общежитие, стоящее на берегу Свияги, притока Волги. Хоть их городок и назывался Заволжск, но до самой великой русской реки было полчаса езды. Плохо чего-то у предков оказалось с наименованиями.

Жить в общаге Кеше особо не улыбалось, но выбирать было не из чего. Да и приходить он туда станет лишь на ночь. Следующие полгода ему отдыхать будет некогда. Впереди маячила ясная и вполне достижимая цель. На поверку не все оказалось так страшно. Общежитие было продвинутого, блочного типа. То есть на четыре комнаты по два туалета и душа, и общая кухня. Семейные жили отдельно, и это обстоятельство радовало. К тому же в предложенной Васечкину комнате никто не проживал. Прописанный в ней сосед мотался домой к родителям, жившим в пригороде. Появлялся лишь в случае запоя, но вел себя тихо. Просто мечта, а не сосед!

Женщин в их блоке не было. Что вполне устраивало Васечкина. Никто мозги компостировать не будет. С соседями он уже малость познакомился, обещав проставиться при переезде. Народ тертый, блатных профессий. Два телевизионных мастера, сапожник, закройщик и даже целый дамский парикмахер. Всего, считая с соседом Андрюхой семь человек. Сапожник по чьей-то милости проживал один. Поговаривали, что временами он здорово подбухивал и денег ему давать в эти моменты не стоило. Так сапожник ведь!

Мебель в общаге имелась, на кухне установлены газовые плиты, холодильник Кеша привезет свой. Здание было новеньким, как и сантехника. На первом этаже имелись общие стиральные машины. На каждом этаже встроен небольшой холл, в котором стояли телевизоры и лежали настольные игры. Иннокентий вспомнил, что нечто подобное в будущем называлось модным словечком «Коливинг». А оно вона, когда изобретено!

Плюсы и минусы подобного проживания он оценит позже. Ничего, покамест перетерпит. Потому что его цель в новой и непривычной жизни уже была сформулирована – Вперед и выше любой ценой. Ну а что, Петров разве виноват в том, что попал именно сюда? Да еще и в тело неудачника и лодыря?

«Но раз, ребята, вы засунули меня сюда, тогда и мои претензии потерпите. Договорились?»

Программа минимум уже составлена:

Первое, освоиться в фотосалоне, зарекомендовать себя с наилучшей стороны. В этом обещали поспособствовать и уже помогают старички-разбойнички. Мартын Петрович Герман куковал на пенсии вдовцем, дети разъехались, скучал. Так что даже обрадовался потенциальному ученику. Фрол Никодимыч Брагин желал помочь по старой памяти внуку закадычного дружка. Да и в фотосалоне хотелось оставить не чужого ему человека.

Второй пункт - заработать денег. Старики-разбойники уже успели ему напеть, каким образом это делается. Пока он не получит корочки с УПК, ему светит лишь ставка лаборанта, но затем Иннокентий сможет совмещать её со ставкой фотографа. За выезда «в поле» идет доплата, и очень неплохая. Падает определенный процент за объем выполненной работы. Особенно за выезд в отдалённые деревни. Ну и никто не отменял откровенные «леваки» в сторонних организациях. Фотографии для Досок Почета, работу внештатником в газетах, коих было в Заволжске до удивления немало. Городская от горисполкома, районная от партии, плюс ведомственные. И далеко не у всех имелись ставки для штатного фотографа. А ведь можно было тиснуть в газету не только фотографии, но и текст. За это также вполне официально платили гонорары. По честному советскому закону.

Но самая засада случилась с Настей Дмитриевной. Её мама как-то вымела веником случайно попавшее за кровать засохшее противозачаточное изделие номер два. А мама, надо принять к сведению, была дамой из интеллигентной семьи. Черт знает, что это значит? То ли в подобных семьях сексом не занимаются, то ли брезгуют названием «Гондом». Или вообще извращенцы с ролевыми играми и плетками тройчатками. Уровень разврата в Союзе Кеше был неведом. Интеллигенция в будущих мемуарах упоминала об этом как-то вскользь.

Но, так или иначе, вечером Настену ждали суровые семейные разборки. Вполне в духе сицилийской мафии, каморры и прочих итальянских преступных сообществ. Всех не упомнишь. Русская интеллигенция на поверку оказалась подобием клана Капулетти. Кеша давно подозревал, что родители комсорга не самые простые люди города. Мама на поверку оказалась заведующей целым отделом в ГОРОНО, а папа сидел на весьма хлебной должности в горисполкоме.

Казалось бы, живи и радуйся. С такими родственниками будущее в шоколаде. Но, во-первых, у Кеши были собственные планы. Куда хотелки Настиных родителей никак не вписывались. Во-вторых, даже при социализме существовало классовое неравенство. И деревенский паренек без кола и двора никому не был интересен.

Очень вероятно, что и Настю Дмитриевну привлекал лишь секс с героем дня. Да и фотографии вышли совершенно для нее бесплатными. Разве что присутствовал некий бартер. На этом и разойдемся.