Инкубатор. Мёртвый город

Пролог. Прежде чем город умер

Давным-давно Ноктис Вест был в спецотряде.

Не в обычном — в том, о котором не пишут в новостях и не снимают репортажи. Они делали свою работу там, куда не добирались журналисты, и делали её хорошо. Очень хорошо. Пока однажды что-то не пошло не так.

Ноктис не помнил подробностей. Помнил только госпиталь. Белые стены. Капельницу. Бумаги. «Комиссован по ранению. К военной службе не годен». И отдельный лист — подписка о неразглашении. NDA. Толстая пачка страниц, из которых он понял только одно: если он хоть слово скажет о том, что видел, его найдут. И посадят. Или хуже.

Он подписал.

Ему выдали билет до деревни, где жили родители. Он не был там три года — служба не отпускала. Писем тоже не писал. Некогда было. И вот теперь, с рюкзаком за плечами и конвертом с бумагами в кармане, он ехал домой.

Дом встретил его тишиной.

Сад зарос. Калитка покосилась. На двери висел замок — ржавый, явно не открывали месяцами. Соседка, тётя Вера, выглянула из-за забора и ахнула, узнав его. А потом отвела глаза.

— Они умерли год назад, Ноктис. Оба. Сначала отец — сердце. Потом мама — не пережила. Мы не знали, как тебя найти. Ты же всё время на заданиях...

Он не дослушал.

Кладбище было на окраине. Два холмика — свежих, ещё не заросших травой. Он постоял, положил цветы. Хотел что-то сказать, но слова не шли. Да и кому их говорить? Родители не услышат. А Бога он никогда не видел.

Он не плакал. Он вообще не плакал с детства. Просто постоял, поправил покосившуюся табличку на материнской могиле и ушёл.

В деревне он не остался. В тот же вечер сел на автобус и уехал в город — тот самый, где снял квартиру на пару месяцев, пока ищет работу. Работу он ещё не искал. Сначала нужно было заглушить что-то внутри, что мешало дышать.

Ближайший бар назывался «У Петровича». Заведение было так себе — тёмное, прокуренное, с липкими столами и телевизором над стойкой. Но Ноктису было всё равно. Он сел за стойку и заказал первое, что увидел. Потом второе. Потом третье.

Он не помнил, сколько выпил.

Бармен — мужик лет пятидесяти с уставшим лицом — заметил военные жетоны, висевшие у Ноктиса на шее. Понял всё без слов. Когда Ноктис уже еле стоял на ногах, бармен вызвал ему такси.

— Довези парня до дома, — сказал он таксисту. — Видишь, человеку плохо.

Таксист, пожилой узбек, кивнул и помог Ноктису забраться на заднее сиденье. Машина тронулась, увозя его прочь от бара, прочь от липких столов и пустых стаканов, в темноту ночного города.

У подъезда таксист высадил его и уехал. Ноктис поднялся на свой этаж, с третьей попытки попал ключом в замок, запер дверь и прошёл в комнату. Сел на диван. Включил телевизор — просто чтобы был звук, чтобы не сидеть в тишине.

Подошёл к холодильнику. Внутри сиротливо стояла баночка огурцов, привезённая ещё из деревни — последнее, что связывало его с домом. И несколько банок пива. Он взял одну, открыл, вернулся на диван.

По телевизору шли новости. Дикторша с встревоженным лицом говорила что-то про вирус, про то, что он распространяется по миру, про то, что советуют оставаться дома и не контактировать с другими людьми.

Ноктис не дослушал. Он уже спал, откинувшись на спинку дивана. Банка пива выпала из ослабевших пальцев и покатилась по полу, оставляя мокрый след. Телевизор продолжал вещать что-то встревоженным голосом.

По комнате стоял только храп.

А за окном, в сером небе над городом, уже сгущались тучи — не те, что приносят дождь. Те, что не развеиваются годами.

Глава 1. Эхо Тишины

Проснулся он от сухости во рту.

Ноктис с трудом отодрал голову от подушки. В висках стучало, язык прилипал к нёбу, а во рту стоял вкус, какой бывает после нескольких дней беспробудного пьянства. Он поморщился, спустил ноги с дивана и несколько секунд сидел неподвижно, ожидая, пока комната перестанет плыть.

Телевизор всё ещё работал. На экране мелькала рябь помех, а из динамиков доносился приглушённый голос диктора — монотонный, встревоженный.

— ...повторяем: вирус распространяется. Советуем вам оставаться дома. Не выходить на улицу. Не контактировать с другими людьми. Власти работают над ситуацией...

Ноктис не вслушивался. Какая разница, что там говорят, когда голова раскалывается на части, а во рту — будто кошки ночевали?

Он встал. Пол качнулся под ногами, но устоял. Ноктис прошёл на кухню, открыл холодильник. Пусто, если не считать одинокой баночки огурцов, привезённой ещё из деревни. Он взял её, покрутил в руках и поставил обратно. Не сейчас. Сейчас нужно было прийти в себя.

Вместо завтрака он вышел на балкон, надеясь, что утренний холод прогонит остатки похмелья.

Вместо прохлады в нос ударил запах.

Железо. Гниль. Что-то сладковатое и тошнотворное, от чего желудок сжался в тугой узел. Ноктис перегнулся через перила и посмотрел вниз.

На сером асфальте расплывались тёмные лужи. Слишком тёмные и густые для обычной грязи. Кровь. Он прищурился, прогоняя остатки сна. Да, кровь. Много крови. А рядом с лужей — тело. Человек в чёрной форме лежал лицом вниз, раскинув руки. Рядом валялся пистолет.

Ноктис отшатнулся от перил и тут же пожалел об этом — резкое движение отозвалось тошнотой. Он едва успел добежать до туалета. Его вывернуло — после нескольких дней алкоголизма желудок был пуст, но спазмы всё равно скручивали тело.

Отдышавшись, он вытер рот тыльной стороной ладони и сел на пол, привалившись спиной к холодной стене ванной. В голове понемногу прояснялось.

Что случилось?

Он помнил бар. Помнил, как бармен, заметив военные жетоны на шее, понимающе кивнул и вызвал такси. Помнил, как таксист высадил его у подъезда и уехал, не взяв денег — не до того было. Помнил, как поднимался по лестнице, запирал дверь, включал телевизор...

Новости. Точно, новости. Что-то про вирус. Что-то про «оставайтесь дома».

А потом — провал. Сколько он спал? День? Два?

Ноктис поднялся на ноги. На этот раз мир не качался. Он прошёл в комнату, выключил телевизор и подошёл к окну. За окном — серое небо, пустая улица, та же кровь на асфальте. И тишина. Странная, неестественная тишина. Ни машин, ни голосов, ни лая собак. Только ветер гуляет между панельных многоэтажек.

— Ладно, — сказал он сам себе. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Разберёмся.

Он умылся холодной водой — горячую отключили, видимо, ещё вчера — и натянул джинсы, свитер, старую армейскую куртку, которую носил со времён службы. Проверил карманы. Пусто. Ни ножа, ни фонаря, ничего.

— Отлично, Вест. Ты даже не позаботился о том, чтобы у тебя было хоть что-то, кроме похмелья.

Он подошёл к входной двери и прислушался. Тишина. Отпер замок, выглянул в коридор. Пусто. Двери соседей закрыты.

Он постучал в ближайшую. Тишина. В другую. То же самое. Третья дверь была приоткрыта.

Ноктис толкнул её и вошёл.

Запах ударил сразу — сладковатый, тяжёлый. Тот самый, что и на балконе, только гуще. В прихожей было темно, шторы задёрнуты. Он прошёл в комнату и остановился.

На диване лежала женщина. Вернее, то, что от неё осталось. Тело было изуродовано, лицо превратилось в маску застывшего ужаса. Кровь пропитала обивку дивана и затекла в щели паркета. Мухи уже начали свою работу.

Ноктис отвернулся. К горлу снова подкатила тошнота, но он подавил её усилием воли.

— Не время сопли жевать, — пробормотал он. — Нужно выбираться отсюда.

Он быстро обыскал квартиру, стараясь не смотреть на диван. В кладовке, за грудой старой одежды, он нашёл лопату. Обычную садовую лопату с деревянным черенком. Не бог весть что, но лучше, чем голые руки.

— Блин, — он взвесил лопату в руке. — Хотя бы что-то. Надеюсь, пригодится.

Он вспомнил про полицейского, которого видел с балкона. Форма. Если это действительно полицейский, при нём должно быть оружие. Пистолет бы сейчас не помешал.

Ноктис вышел из квартиры соседки и начал спускаться по лестнице на первый этаж.

В подъезде было тихо. Только его шаги эхом отдавались от бетонных стен. На площадке между этажами он заметил тёмный след на полу — кто-то тащил что-то тяжёлое. Или кого-то.

Первый этаж встретил его полумраком и запахом плесени. Все квартиры были закрыты, кроме одной — комнаты охраны рядом с входной дверью на улицу. Он уже хотел подойти к ней, когда заметил человека у двери.

Человек стоял к нему спиной, уткнувшись лицом в дверное стекло. Он не двигался. Просто стоял, слегка покачиваясь, как пьяный.

Ноктис замер. Что-то было не так. Он не мог объяснить, что именно, но инстинкт, отточенный годами службы, кричал: опасность. Этот человек стоял слишком неподвижно. И в то же время — слишком напряжённо. Как сжатая пружина.

Ноктис бесшумно скользнул в комнату охраны и начал тихо обыскивать ящики стола. Бумаги. Ручка. Батарейки. Ключи. Связка ключей с биркой «Уличная дверь». Он сунул их в карман.

На полу, у стены, валялась разбитая бутылка. Он не заметил её, когда входил. Шаг — и под ногой хрустнуло стекло. Звук разнёсся по пустому подъезду как выстрел.

Человек у двери развернулся.

Ноктис увидел его лицо — или то, что когда-то было лицом. Кожа серо-зелёная, покрытая тёмными пятнами. Глаза мутные, белёсые, как у дохлой рыбы. Из раскрытого рта свисала нитка чёрной слюны.

Тварь издала гортанный звук — не рык, не стон, что-то среднее — и бросилась на него.

Реакция сработала быстрее мысли. Ноктис перехватил лопату двумя руками и ударил. Лезвие вошло твари в висок с мерзким хрустом. Существо рухнуло на пол, задёргалось в конвульсиях и затихло.

Ноктис стоял над телом, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле.

— Что за хрень? — прошептал он.

Он присел над телом, разглядывая его. Это определённо был человек. Ещё недавно. Но что-то изменило его. Болезнь? Вирус, о котором говорили в новостях? Как бы то ни было, теперь это не человек.

Ноктис вытер лопату о штанину трупа и выглянул в коридор. Тишина. Тварь была одна. Пока одна.

Он достал ключи, вставил нужный в замок уличной двери. Щелчок. Дверь открылась.

На улице пахло ещё хуже, чем в подъезде. Кровь, гниль, гарь — где-то вдалеке что-то горело. Труп полицейского лежал в десяти метрах от входа, у перевёрнутой патрульной машины.

Ноктис подошёл, пригибаясь, оглядываясь по сторонам. Присел у тела и быстро, сноровисто обыскал его. Кобура. Пистолет. Макаров. Он проверил магазин — полный, плюс ещё одна запасная обойма в подсумке. Десять патронов. Не густо, но уже что-то.

Он поднял голову и увидел ещё одного.

Человек шёл к нему от соседнего дома — медленно, шаркающей походкой. Такие же мутные глаза. Такая же серая кожа. Ноктис выстрелил — в грудь. Тварь пошатнулась, но не упала. Он выстрелил второй раз — в голову. Тварь рухнула.

И тут же из-за угла показались ещё. Пять. Может, больше.

Ноктис выругался и побежал к подъезду. Захлопнул дверь, запер на ключ. Тяжёлые металлические створки содрогнулись от ударов тел с той стороны.

Он привалился спиной к стене, сжимая в одной руке пистолет, в другой — лопату. Снаружи доносились глухие удары и тот самый гортанный звук.

— Значит, так, — прошептал он. — Патронов мало. Врагов много. План?

Плана не было. Но он справится. Он всегда справлялся.

Внезапный грохот прервал его мысли. Уличная дверь не выдержала. Твари уже были внутри здания.

Глава 2. Сталь и кость

Ноктис отступил вглубь комнаты охраны, прижавшись спиной к стене. Четырёх он насчитал точно, может, пять. Все — быстрые, дёрганые, с горящими белёсыми глазами. Они рассредоточились по коридору, принюхиваясь, прислушиваясь. Один прошёл в двух шагах от двери комнаты охраны, но не заметил его.

«Реагируют на звук, — вспомнил Ноктис слова из записки, которую ещё не читал. — И на запах крови».

Он замер, стараясь дышать как можно тише. Когда ближайшая тварь повернулась к нему спиной, он выскочил из укрытия и обрушил лопату на её голову. Удар — и тварь рухнула. Он тут же присел, откатился в сторону.

Вторую он снял так же — бесшумно, одним ударом. Третью — ножом, который нашёл в ящике стола. Лезвие вошло в глазницу, тварь обмякла.

Четвёртая заметила его, но не успела издать ни звука — Ноктис перерезал ей горло.

Пятая была последней. Она стояла у входа в подъезд, спиной к нему. Ноктис подошёл неслышно, замахнулся лопатой...

Хруст. Тишина.

Он вытер пот со лба. Пять трупов за пять минут. Раньше это называлось боевой операцией. Теперь — просто выживание.

Одна из дверей на первом этаже была открыта. Та, которую он не проверял раньше. Ноктис вошёл и сразу понял: здесь жил кто-то, кто знал больше остальных. На столе лежала карта города с пометками. Рядом — раскрытая записная книжка и несколько листов, исписанных торопливым почерком. Военный бланк.

Ноктис поднёс лист к свету и прочитал.

«...Проект "Инкубатор". Образец вышел из-под контроля. Объекты демонстрируют повышенную агрессию. Реакция на звук, шум, запах крови. Избегать скоплений. Действовать тихо. Огонь на поражение — только в голову. В случае обнаружения стаи — немедленное отступление. Учёные эвакуированы, контейнер утерян. Всем подразделениям: город подлежит полной изоляции. Гражданских не эвакуировать. Приказ — удержать периметр любой ценой».

Ниже — приписка другим почерком, нервным, дрожащим:

«Они называют их супер-солдатами. Какая ирония. Мы создали идеальных бойцов. Только они воюют не за нас».

Ноктис отложил записку. Супер-солдаты. Значит, вот что это за твари. Он горько усмехнулся.

— Не такие уж они и супер.

Дальше в записке говорилось, что военные оцепили город и не пропускают никого ни внутрь, ни наружу. Полная изоляция. Значит, помощи ждать неоткуда. Выбираться придётся самому.

Ноктис спрятал записку в карман, осмотрел карту и отметил для себя несколько точек: больница, заправка, старая военная часть. Нужно найти медикаменты, еду, оружие. А потом — думать, как выйти за периметр.

Он вышел на улицу — на этот раз осторожно, держась в тени зданий. Тела полицейского и парня в белом плаще лежали там же, где он их оставил. Они не обратились. Значит, чтобы стать одной из этих тварей, нужен укус? Или вирус распространяется как-то иначе? Ему предстояло выяснить это.

Ноктис нашёл небольшой сквер — клочок зелени между панельными домами. Деревья, кусты, потрескавшаяся скамейка. Когда-то здесь гуляли мамы с колясками. Теперь — тишина и запустение. Он снял куртку, поплевал на ладони и взялся за лопату.

Две могилы. Неглубокие — времени и сил копать по всем правилам не было. Но достаточно, чтобы укрыть тела от птиц и солнца.

Он перетащил трупы по очереди, уложил их в ямы, забросал землёй. Потом сломал две ветки с ближайшего дерева, оторвал кусок ткани от куртки убитого супер-солдата и соорудил некое подобие крестов. Кривые, ненадёжные, но кресты.

— Простите, — сказал он, сам не зная, к кому обращается. — Ничего лучше сейчас не могу. Но вы хотя бы не под открытым небом.

Он постоял минуту, склонив голову. Потом вытер лопату и пошёл дальше.

Уже темнело. Ноктис поднялся на крышу своей многоэтажки. С высоты город выглядел как застывшая картина: серые коробки домов, пустые улицы, редкие языки пламени где-то в промзоне. Вдалеке виднелся силуэт больницы — массивное здание с тёмными провалами окон.

«Там должны быть медикаменты, — подумал он. — И, возможно, выжившие».

Ночь он решил не ждать. Спустился, проверил пистолет, пересчитал патроны, сунул лопату за ремень. И вышел в темноту мёртвого города, ещё не зная, что этот путь изменит всё.

Глава 3. Один в поле

Ночь опустилась на город, как тяжёлое одеяло. Ноктис шёл по пустым улицам, держась в тени зданий. Фонари не горели, и только луна, пробивавшаяся сквозь рваные тучи, давала немного света. Каждый шаг отдавался эхом от бетонных стен. Каждый шорох заставлял сжимать рукоять пистолета.

Он миновал перекрёсток, на котором когда-то стоял цветочный киоск. Теперь от него остался только остов — разбитые витрины, рассыпанная земля, увядшие цветы под ногами. Ноктис перешагнул через них и пошёл дальше.

Город не кончался. Он тянулся бесконечными серыми кварталами, и каждый мог скрывать опасность. Ноктис шёл, прижимаясь к стенам, и думал о записке. «Проект "Инкубатор"». «Супер-солдаты». «Город подлежит полной изоляции». Всё это было связано — он чувствовал это нутром. И если он хотел выжить, ему нужно было понять, что здесь произошло на самом деле.

Он вышел на широкий проспект. Впереди, метрах в трёхстах, темнел силуэт больницы — массивное здание с выбитыми окнами и обгоревшим крылом. Когда-то здесь кипела жизнь. Теперь — тишина и запустение.

Ноктис двинулся к больнице, но не успел сделать и десяти шагов.

Он огляделся, повернулся — и краем глаза заметил движение.

Два супер-солдата. Они появились из ниоткуда — из тени между домами, из провала подвала, он так и не понял. Один слева. Один справа. Оба — быстрее, чем те, что он видел раньше. Эти не шаркали. Эти бежали.

Ноктис отреагировал мгновенно — ушёл в сторону, перекатом, рука рванулась к пистолету. Но он не успевал. Слишком близко. Слишком быстро.

Выстрел.

Один. Точный. Профессиональный.

Тварь слева рухнула с дырой в голове. Вторую Ноктис достал сам — лопата вошла в висок прежде, чем та успела добежать.

Он замер, тяжело дыша, и посмотрел в сторону выстрела.

Из темноты вышел человек. Высокий, в тёмной форме без знаков различия. В руке — пистолет с глушителем. Двигался он так же, как Ноктис — экономно, без лишних движений. Профессионал.

— Ты цел? — спросил он, опуская оружие.

— Цел, — Ноктис выпрямился. — Спасибо.

Человек подошёл ближе, оглядел трупы, потом перевёл взгляд на Ноктиса. Его глаза на секунду задержались на лопате, на том, как Ноктис держит пистолет.

— Судя по тому, как ты уложил того, что слева, Минобороны тебя неплохо натаскали, — сказал он. — Спецназ?

Ноктис помедлил. Привычка не отвечать на вопросы о прошлом въелась в кровь.

— Не могу разглашать информацию, — сказал он. — Но спасибо вам. Помогли.

Человек хмыкнул.

— Бегом за мной. Здесь нельзя оставаться. Выстрел могли услышать.

— Куда?

— В больницу. Там безопаснее, чем на открытой улице. Заодно посмотрим, что там можно найти.

Они побежали. Ноктис — за незнакомцем, через проходные дворы, мимо перевёрнутых машин и брошенных баррикад. Бежали молча, пригибаясь, останавливаясь на перекрёстках — проверить, нет ли движения. Оба понимали друг друга без слов. Так работают люди, прошедшие одну школу.

Больница выросла перед ними внезапно. Незнакомец подошёл к запасному входу с табличкой «Только для персонала», толкнул дверь — открыто.

— Внутрь, — скомандовал он. — Быстро.

Они вошли. Дверь закрылась за ними, отрезая улицу.

Глава 4 Мёртвая зона

Внутри пахло медикаментами, гнилью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Ноктис включил фонарик, осветил коридор. Следы крови на полу. На стенах — отпечатки ладоней. Кто-то пытался выбраться.

— Вы кто такой? — спросил Ноктис, переводя дыхание.

— Давай не сейчас, — ответил незнакомец. — Сначала посмотрим, безопасно ли тут.

Он двинулся по коридору, заглядывая в каждую дверь. Первая комната оказалась столовой. Перевёрнутые столы, разбитая посуда, лужи засохшего супа на полу. Незнакомец обошёл помещение, проверил шкафчики, тумбочки. Вернулся с ножом и двумя упаковками печенья.

— Ещё годные, — сказал он, протягивая одну Ноктису.

— Спасибо.

Они пошли дальше. Незнакомец обыскивал комнаты методично, как человек, который делал это много раз. Бинты, йод, пластыри, нашатырь, аптечки — всё это он складывал в рюкзак. Ноктис прикрывал его, держа пистолет наготове.

Первый этаж был чист. Они поднялись на второй — та же картина. Пустые палаты, опрокинутые каталки, пятна крови. Но заражённых не было. Ни живых, ни мёртвых.

— Странно, — пробормотал Ноктис. — Слишком чисто.

— Здесь кто-то зачистил до нас, — ответил незнакомец. — Военные, может быть. Или такие же выжившие.

Они нашли комнату с кроватями — видимо, ординаторскую для дежурных врачей. Незнакомец закрыл дверь, придвинул к ней стул и только тогда позволил себе выдохнуть.

— Теперь можно и поговорить, — сказал он. — Садись.

Ноктис сел на кровать. Незнакомец остался стоять у двери.

— Я из ФСБ, — сказал он. — Зовут Стефан. Живу в этом городе пять лет. И впервые сталкиваюсь с такой ерундой. Что ты знаешь о происходящем?

— Немного, — ответил Ноктис. — Проект «Инкубатор». Вирус. Супер-солдаты. Город оцеплен. Я нашёл записку военного в доме.

Стефан кивнул. Похоже, он знал не больше.

— Мы тоже мало что знаем, — сказал он. — Но город отцеплен со всех сторон. Военные сразу всё перекрыли. Никого не выпускают. У нас есть убежище — группа выживших. Мой командир, капитан Дэн, хорошо знаком с капитаном военных. Нам обещали эвакуацию.

— Эвакуацию? — переспросил Ноктис.

— Да. Если доберёмся до базы, нас должны вывезти. Ты способный, — добавил Стефан. — Пойдём со мной. Лишние руки не помешают.

Ноктис помолчал, обдумывая предложение. Потом кивнул.

— Хорошо. Я с тобой. Но при одном условии.

— Каком?

— Когда доберёмся до военных, я хочу узнать про учёных. Про проект «Инкубатор». У твоего командира есть выходы на военное начальство — пусть использует их.

Стефан посмотрел на него — долго, оценивающе.

— Договорились, — сказал он наконец. — Давай хоть тогда представимся друг другу по-нормальному. Меня зовут Стефан. Фамилию не спрашивай — сам понимаешь.

— Ноктис Вест, — ответил Ноктис. — Бывший военный. Больше знать не стоит.

— Приятно познакомиться, Вест. — Стефан усмехнулся. — И бывших не бывает, так что уже опять придётся повоевать.

— Ты прав.

Они замолчали. За окном занимался серый рассвет. Где-то вдалеке раздался низкий гул — тот самый, что Ноктис слышал ночью.

— Давай передохнём, — предложил Ноктис. — Кровати есть. Но посменно. Кто знает, вдруг что.

— Хорошо, — Стефан кивнул. — Иди ты первый. Я посторожу. Часа три-четыре, потом разбужу.

Ноктис лёг на кровать, не раздеваясь. Пистолет положил под подушку. Лопату — у изголовья. Он не спал нормально с того дня, как проснулся в пустом городе. И сейчас, закрыв глаза, почти сразу провалился в темноту.

Стефан взял нож, придвинул стул к двери и сел, вслушиваясь в тишину больницы. Его пальцы машинально крутили лезвие. Он думал о капитане Дэне, об убежище, об эвакуации. И о странном человеке по имени Ноктис Вест, который двигался как спецназовец, но ничего не рассказывал о своём прошлом.

В какой-то момент он тоже задремал. Нож выпал из пальцев и звякнул об пол. Стефан дёрнулся, но не проснулся окончательно — слишком велика была усталость.

Они оба проснулись от шума двигателя.

Глава 5 Брат

Стефан вскочил первым, схватил пистолет и бросился к окну. Ноктис уже был на ногах — реакция сработала раньше сознания.

Внизу, у главного входа в больницу, стоял чёрный внедорожник. Из него вышли двое с оружием. Они огляделись, обменялись фразами — слов было не разобрать — и направились к входу.

— Бандиты, — тихо сказал Стефан. — Пришли за медикаментами.

— Или за нами, — добавил Ноктис.

Один из бандитов поднял голову и посмотрел прямо на их окно. Ноктис и Стефан отшатнулись от стекла. Выстрел — пуля разбила окно и впилась в стену над их головами.

— Вниз, быстро! — крикнул Стефан.

Они выскочили в коридор. Позади слышались крики, топот. Бандиты уже были в здании. И они явно заметили, что на втором этаже кто-то есть.

Ноктис и Стефан спустились по лестнице, перескакивая через ступеньки. На первом этаже было тихо. Слишком тихо. Они остановились у подножия лестницы, прислушались.

— Разделимся, — предложил Стефан. — Ты — налево, к столовой. Я — прямо, через главный коридор. Встретимся у гаража.

Ноктис кивнул. Они разошлись.

Ноктис пошёл к столовой. Шаги эхом отдавались от стен. Он старался двигаться как можно тише, но больничный пол предательски скрипел под ногами. У дверей столовой он остановился и выглянул в коридор.

Пусто.

Он уже хотел идти дальше, когда услышал шаги за спиной. Резко развернулся — и увидел бандита. Тот стоял в дверях комнаты отдыха персонала, которую они обыскивали ночью, и смотрел прямо на Ноктиса.

Бандит был коренастый, с битой в руках.

— Попался, — оскалился он и бросился в атаку.

Ноктис не стал стрелять. Экономия патронов. Вместо этого он метнул нож — тот самый, что дал ему Стефан. Лезвие вошло бандиту в горло. Тот захрипел, выронил биту и рухнул на пол.

Ноктис подошёл, выдернул нож, подобрал биту. Обыскал тело. Ничего ценного — только патроны, не подходящие к его пистолету.

В этот момент со стороны главного коридора раздался выстрел. Потом ещё один. Ноктис побежал на звук.

Стефан стоял над телом второго бандита. Его пистолет дымился.

— Ты как? — спросил Ноктис.

— В порядке. Этот выстрелил первым, пришлось ответить.

— Теперь они знают, что мы здесь.

— Не только они, — Стефан кивнул в сторону гаража. — Выстрелы привлекут супер-солдат. Нужно уходить.

Ноктис быстро обыскал тело. Обрез — неплохое оружие для ближнего боя. И ключи от машины.

— Обрез, — сказал он, показывая находку. — Ключи от внедорожника. Уходим через гараж.

Они побежали к гаражу. Но не успели. Из боковых коридоров уже слышался тот самый гортанный звук — супер-солдаты шли на шум. Двое показались из дверей справа, ещё двое — слева.

— Отступаем к лестнице! — крикнул Стефан.

Первых двух Ноктис снял ножом — одного в глаз, второго в горло. Стефан выстрелил в голову третьему. Четвёртого Ноктис добил лопатой. Времени на обыск не было. Они побежали к машине.

Внедорожник стоял у входа. Ключи подошли. Стефан сел за руль, Ноктис — на пассажирское. Мотор завёлся с пол-оборота.

— Бензина мало, — сказал Стефан, глядя на приборную панель. — Нужно будет заправиться.

— По пути есть заправка?

— Да. Если там ещё осталось топливо.

Машина рванула с места и вылетела на пустую улицу. В зеркале заднего вида Ноктис увидел, как из дверей больницы выходят твари — одна, вторая, третья. Они смотрели вслед машине, не пытаясь преследовать. Только провожали взглядами.

Их лица — вернее, то, что от них осталось, — были искажены яростью и голодом.

Машина скрылась за поворотом. Больница осталась позади. Впереди лежал мёртвый город и дорога к убежищу.

Глава 6 Попутчик

Внедорожник нёсся по пустым улицам, лавируя между брошенными автомобилями. Стефан вёл машину жёстко, но уверенно — чувствовался опыт. Ноктис сидел на пассажирском, придерживая обрез, и смотрел в окно.

Город проплывал мимо, как декорация к фильму-катастрофе. Витрины магазинов разбиты. Кое-где на стенах — следы огня. Один раз они проехали мимо перевёрнутого военного грузовика, из которого ещё поднимался слабый дымок. Трупов видно не было — только тёмные пятна на асфальте.

— Сколько нам до заправки? — спросил Ноктис.

— Минут двадцать, если не будет завалов, — ответил Стефан. — Она на выезде из спального района, перед мостом. Если там ничего не осталось, будем сливать с машин.

— Сколько у нас в баке?

— На донышке. Километров на десять, может, пятнадцать.

Ноктис кивнул и снова уставился в окно. Мысли его вернулись к утру. Бандиты. Тот, которого он убил в больнице — коренастый, с битой. На вид обычный мародёр. Но такие, как он, редко действуют в одиночку. Где один — там и другие. Если у убитого был брат или напарник, месть не заставит себя ждать.

— Тот, в больнице, — сказал он вслух. — Ты его знаешь?

Стефан покачал головой.

— Никогда не видел. Но в городе сейчас полно таких. Когда началась паника, кое-кто решил, что законов больше нет. Грабят аптеки, магазины, нападают на выживших. У них есть база где-то в промзоне, но мы не знаем точно где. Капитан Дэн говорил, что у них свой лидер — какой-то Грек.

— Грек?

— Погоняло. Бандит с опытом, ещё до эпидемии был в розыске. Если его люди узнают, что мы убили двоих из их шайки, нам не поздоровится.

Ноктис промолчал. Он уже понял: в этом городе врагов хватает и без бандитов.

Машина свернула на широкий проспект, ведущий к мосту. Справа потянулись ряды однотипных многоэтажек, слева — пустырь, за которым виднелись опоры эстакады. Заправка показалась впереди — типовой комплекс из стекла и бетона с вывеской, на которой ещё теплилась одна буква.

— Приехали, — сказал Стефан, сбрасывая скорость.

Он остановил машину метрах в двадцати от колонок. Заглушил двигатель. Тишина сразу навалилась на уши — густая, вязкая, как вата.

— Я пойду посмотрю в магазине, может, канистра осталась, — сказал Ноктис, выходя из машины. — Ты проверь колонки.

— Хорошо. Если что — стреляй.

Ноктис кивнул и двинулся к зданию заправки.

Глава 7 Заправка

Стеклянные двери были открыты настежь. Внутри царил полумрак и пахло бензином, смешанным с чем-то сладковатым. Ноктис уже знал этот запах. Запах разложения.

У входа он остановился, давая глазам привыкнуть к темноте. Стойка продавца была перевёрнута. За ней — полки с товарами. Большинство пустые. Но на одной он заметил банку с печеньем — такие ставят рядом с кассой для импульсивных покупок.

— Печеньки, — пробормотал он про себя. — Пригодятся.

Он шагнул вперёд и тут заметил супер-солдата.

Тварь стояла в углу, у стены с маслами и антифризами, и не двигалась. Стояла спиной к нему, слегка покачиваясь. Ноктис перехватил биту поудобнее — после больницы он сменил лопату на биту, она была сподручнее в помещении, — и тихо подошёл сзади.

Удар. Бита вошла твари в висок. Тело рухнуло на пол, задёргалось и затихло.

Ноктис вытер биту о штанину трупа и пошёл дальше.

Стеллажи были почти пусты. Он проверил бочки у стены — те, в которых обычно держат запас воды или масла. Пустые. Тогда он двинулся в подсобку.

Дверь в подсобку была приоткрыта. Он толкнул её — и сразу увидел второго супер-солдата. Этот стоял прямо за дверью, лицом к нему. Глаза блеснули в темноте. Тварь издала гортанный звук и бросилась.

Ноктис не раздумывал. Бита описала короткую дугу и врезалась твари в висок. Мерзкий хруст — и тело рухнуло. Но в глубине подсобки уже слышался шум: ещё один. Этот был крупнее и двигался быстрее.

Ноктис вложил вес тела в удар. Бита с мерзким хрустом вошла в висок твари, и туловище, оставшись без головы, сделало ещё шаг по инерции, прежде чем рухнуть на пол.

Тишина.

Он обыскал тела — пусто, ничего полезного. Тогда он прошёл в последнюю комнату подсобки и открыл дверь.

Запах ударил сразу — тяжёлый, тошнотворный. Запах разложения. На полу лежал труп человека в униформе заправщика. Тело было изуродовано, словно его долго рвали на части. В углу стоял ещё один супер-солдат.

Ноктис среагировал мгновенно. Удар — и тварь затихла.

Он вышел из вонючей комнаты, закрыл за собой дверь и начал обыскивать стеллажи. На одних — пусто. На других — мусор. А вот на третьем, в самом дальнем углу, он нашёл то, за чем пришёл: канистру. Он поднял её, потряс. Внутри плескалась жидкость.

— Надеюсь, хотя бы до половины, — пробормотал он.

Канистра оказалась почти полной. Ноктис забрал её и сразу пошёл к выходу, прихватив по пути банку с печеньем со стойки.

Стефан ждал его у машины. Вид у него был мрачный.

— Все колонки пустые, — сказал он. — В машинах бензина тоже немного, а некоторые вообще сухие. У тебя как?

— Мне повезло, — Ноктис показал канистру. — Целая. Почти полная.

— Отлично. Тогда заправляемся и едем дальше.

Ноктис заправил машину, закрутил крышку бака и сел на пассажирское сиденье. Стефан уже держал руки на руле.

— Поехали, — сказал он.

Машина завелась с пол-оборота и выехала с заправки на пустой проспект.

Глава 8 Убежище

Дорога до убежища заняла ещё два часа. Стефан вёл машину молча, сосредоточенно глядя на дорогу. Ноктис смотрел в окно, отмечая про себя ориентиры. Спальный район сменился частным сектором, частный сектор — промзоной. Потом начались пустыри, заросшие бурьяном, и остатки старой железнодорожной ветки.

— Почти приехали, — сказал Стефан. — Ещё километр.

— Странно, — сказал Ноктис. — Тут супер-солдат вообще нет.

— Мы этот участок зачищали, — пояснил Стефан. — Чтоб безопасно было.

Впереди показался поворот — и за ним, в низине, небольшой дом, больше похожий на заброшенный склад. У входа стояли двое в форме ФСБ. Один с обрезом, другой с пистолетом с глушителем.

Ноктис скользнул взглядом по пистолету с глушителем. Серьёзная игрушка. Надо будет раздобыть такую же.

Машина остановилась. Охранники узнали Стефана и опустили оружие.

— О, привет, Стефан! — крикнул тот, что с обрезом. — Заходи, тебя ждёт капитан с докладом. А это кто с тобой?

— Новенький, — ответил Стефан. — Спас мне жизнь. Или я ему. Ещё не решили.

— Тогда заходите оба. Капитан разберётся.

Они вышли из машины. Ноктис огляделся. Убежище выглядело скромно, но надёжно: бетонные стены, заколоченные окна, мешки с песком у входа. Где-то внутри гудел генератор. Пахло едой — кто-то готовил обед.

Стефан положил руку Ноктису на плечо.

— Я пойду к капитану с докладом. А ты пока можешь познакомиться со всеми. Там, в общем зале, наши. Не бойся, они не кусаются.

— Хорошо, — сказал Ноктис. — Только не забудь сказать капитану про моё условие.

— Не забуду.

Стефан направился к лестнице на второй этаж, а Ноктис толкнул дверь в общий зал.

Внутри было тепло и относительно светло — горели две керосиновые лампы. За большим столом сидели люди. Много людей. Кто-то разговаривал, кто-то ел, кто-то просто сидел, глядя в одну точку. Обычные гражданские. Те, кому повезло выжить.

Высокая девушка с короткой стрижкой и перепачканными углём пальцами первой заметила его и поднялась из-за стола.

— О, привет! — сказала она. — Ты, наверное, новенький? Я Нора. Давай знакомиться.

Ноктис шагнул вперёд и оказался в центре внимания. Все взгляды устремились на него — оценивающие, настороженные, любопытные.

— Меня зовут Ноктис, — сказал он. — Я со Стефаном пришёл.

— А, Стефан! — Нора всплеснула руками. — Ну наконец-то он хоть кого-то привёл, кроме консервов. Садись, садись. У нас как раз обед.

Ноктис сел за стол. Рядом с ним оказался мужчина лет шестидесяти с добрым лицом и заскорузлыми от земли руками. Он придвинул Ноктису миску с чем-то, что пахло на удивление аппетитно.

— Ешь, — сказал он. — Похлёбка из того, что Бог послал. Вернее, из того, что Степан наскрёб по сусекам.

— Степан — это я, — пояснил мужчина с фартуком, стоящий у плиты. — Пекарь. Бывший. Теперь вот — полевой кулинар. Моя пекарня в центре города осталась, а с ней — две тонны муки. Две тонны! Представляешь? Если бы я знал, что всё это добро достанется тараканам...

— Или супер-солдатам, — добавил кто-то из угла.

— Супер-солдатам мука без надобности, — отмахнулся Степан. — Они на диете. Исключительно человечина.

За столом кто-то нервно хохотнул. Ноктис заметил, что шутка была не столько смешной, сколько горькой, но здесь, в четырёх стенах, привыкли смеяться даже над таким. Это помогало не сойти с ума.

— Не пугай новенького, — сказала девушка с повязкой на рукаве. Она сидела напротив Ноктиса и поправляла бинты в аптечке. — А то он решит, что мы тут все каннибалы.

— Лила, — представилась она, поймав его взгляд. — Медсестра. Работала в городской больнице. Вернее, работала, пока больница не превратилась в проходной двор для этих тварей.

— Как ты выбралась? — спросил Ноктис.

— Меня вытащили оперативники, — Лила кивнула в сторону лестницы, куда ушёл Стефан. — Можно сказать, за шкирку. Я пыталась спасти пациента, а пациент пытался меня съесть. Взаимопонимания не случилось.

— Она скромничает, — вставила Нора, подсаживаясь ближе. — Лила двоих заражённых сама уложила. Штативом от капельницы. Между прочим, штатив — недооценённое оружие.

— Штативом? — переспросил Ноктис.

— Тяжёлый, — пояснила Лила с невозмутимым видом. — И угол хороший. Если бить навершием — пробивает череп. Проверено.

Ноктис невольно хмыкнул. Эта девушка ему нравилась — спокойная, деловая, без лишней паники.

— А это Миша, — Нора указала на пожилого мужчину, который до этого молча перебирал семена в жестяной коробочке. — Наш главный ботаник. Если нам суждено пережить апокалипсис, то только благодаря его помидорам.

— Помидоры, огурцы, укроп, — поправил Миша с достоинством. — И герань. Герань — она душу греет. Вы не смотрите, что я старый. Я, может, один тут понимаю, что когда патроны кончатся, выживут те, у кого есть семена.

— Мудро, — признал Ноктис.

— А в углу у нас Лео, — Нора понизила голос. — Школьник. Ему пятнадцать. Учился на тройки, играл в компьютерные игры, а теперь вот — добро пожаловать в реальный хоррор.

Лео сидел в углу, обхватив колени руками. Он был бледен, и на Ноктиса старался не смотреть.

— Я не трус, — буркнул он, хотя никто его не обвинял.

— Конечно, не трус, — согласилась Нора. — Просто у тебя инстинкт самосохранения работает лучше, чем у некоторых. Вот Стефан, например, вообще без инстинкта. Он вчера один пошёл в тёмный подвал с фонариком и ножиком, как в фильме ужасов.

— И что там было? — спросил Ноктис.

— Крысы. Огромные. Но он сказал, что это был разведывательный рейд.

— Так и было, — раздался голос от двери.

— Крысы — это стратегический ресурс, — сказал он, садясь за стол. — Если дела пойдут совсем плохо, будем есть их.

— Фу! — Нора скривилась.

— Между прочим, во Вьетнаме ели, — заметил Степан, помешивая похлёбку. — И ничего, выжили.

— Во Вьетнаме ещё и людей ели, — буркнул Лео из своего угла. — В некоторых племенах...

— Лео! — хором воскликнули Нора, Лила и Степан.

— Что? Я просто прочитал...

— Ты читал? — Нора театрально схватилась за сердце. — Ребята, Лео что-то читал! Это исторический момент! Миша, запиши в летопись!

— Запишу, — серьёзно кивнул Миша. — Прямо под графиком полива помидоров.

Лео покраснел и зарылся в свой спальник с головой. За столом засмеялись — впервые за долгое время.

Ноктис наблюдал за ними и чувствовал, как напряжение постепенно отпускает. Он не привык к такому. Его жизнь состояла из приказов, операций и потерь. А здесь, в этом странном убежище, люди пытались оставаться людьми. Шутили. Спорили о ерунде. Заботились друг о друге.

Степан поставил перед ним тарелку с похлёбкой и кусок хлеба. Хлеб был твёрдоват, но пах настоящей пекарней.

— Ешь, — сказал пекарь. — Ты, наверное, голодный с дороги. Последний раз нормально ел когда?

— Дня три назад, — признался Ноктис. — Если не считать печенье из больницы.

— Больничное печенье? — Степан поморщился. — Оно же как картон. Я тебе вот что скажу: выживешь — научу печь нормальный хлеб. На закваске. С хрустящей корочкой.

— Договорились.

Ноктис взял ложку и начал есть. Похлёбка была горячей и на удивление вкусной. Он поймал себя на мысли, что это первая горячая еда с тех пор, как он проснулся в пустой квартире.

— Ну как? — спросил Степан, явно ожидая похвалы.

— Сокровище, — сказал Ноктис. — Не повар.

Степан просиял.

— А ты чем занимался до всего этого? — спросила Нора, поворачиваясь к Ноктису. — Кроме как спасал мир?

— Ничем особенным, — ответил он коротко.

— О, загадочный тип, — Нора подпёрла подбородок рукой. — Обожаю таких. Обычно у них в прошлом либо спецназ, либо библиотека. Ты больше на спецназ похож.

— Это комплимент?

— Это наблюдение.

Ноктис не ответил. Он не привык говорить о себе, особенно с незнакомыми людьми. Но в этой компании было что-то такое, что заставляло ослабить бдительность. Может, дело было в тепле. Может — в хлебе. А может — в том, что эти люди, несмотря ни на что, всё ещё умели смеяться.

— Он спецназ. Я права?

— Может, и права, — бросил Степан

— Так спецназ или нет? — не унималась Нора.

— Бывший, — коротко ответил Ноктис.

— Ага! Я же говорила! — Нора торжествующе посмотрела на Лилу. — С тебя перевязка без очереди.

— С меня — только йод и бинт, — усмехнулась Лила. — За особые заслуги — зелёнка.

— Иду на поправку, — вздохнула Нора. — Ладно, Вест, рассказывай. Как ты выжил? Где был, когда всё началось?

Ноктис взял кружку с водой и сделал глоток. Он не любил говорить о себе. Но эти люди ждали. И, возможно, заслуживали хотя бы части правды.

— Спал, — сказал он. — Проснулся — город уже мёртв.

— Как и все мы, — тихо добавил Миша.

За столом повисла тишина.

Глава 9 Гриф "Секретно"

Стефан поднимался по лестнице медленно, собираясь с мыслями. Доклад капитану — это всегда непросто. А доклад, в котором фигурирует бывший спецназовец с тёмным прошлым и условием насчёт учёных, — вдвойне.

Второй этаж убежища отличался от первого, как штаб от казармы. Меньше людей, больше оружия. На стенах — карты города с пометками. У дверей кабинета — никого, но Стефан знал: капитан никогда не остаётся без охраны. Где-то рядом, в тени, дежурил кто-то из оперативников.

Он постучал.

— Войдите.

Кабинет капитана Дэна был маленьким и спартанским. Письменный стол, заваленный картами и сводками. Железный шкаф с оружием. Керосиновая лампа. И сам капитан — мужчина лет сорока пяти, с коротким ёжиком волос, в которых уже проглядывала седина, и цепким взглядом человека, привыкшего принимать решения быстро и без колебаний.

Когда Стефан вошёл, Дэн сворачивал карту города. Он делал это аккуратно, не спеша, словно сама процедура помогала ему думать.

— Докладывай, — сказал он, не поднимая головы.

Стефан вытянулся по стойке смирно — привычка, въевшаяся в кровь за годы службы.

— Больница зачищена, товарищ капитан. Медикаменты — всё, что нашли, — доставлены. Встретил гражданского. — Он помедлил. — Ну, не совсем гражданского.

Дэн поднял глаза.

— А кого?

— Военный. Отставник по ранению. Спецназ, судя по навыкам, но точно не знаю — может, и что-то другое. Во время зачистки показал себя отлично. Двоих супер-солдат уложил до моего выстрела. Я привёл его.

Капитан помолчал, постучал пальцами по столу.

— Фамилия?

— Вест. Ноктис Вест.

На лице капитана на мгновение что-то промелькнуло. Не страх. Не удивление. Узнавание. Он бросил короткий взгляд на железный шкаф, где хранились документы, и снова посмотрел на Стефана.

— Что-то не так? — спросил Стефан. Он служил с Дэном достаточно, чтобы замечать такие мелочи.

— Пока не знаю, — капитан поджал губы. — Но фамилия мне знакома. Оставь пока его в общем зале. И присмотри за ним. Без лишнего шума.

Стефан почувствовал лёгкий холодок в груди. Что-то недоговаривают. Но вида не подал.

— И ещё, — Дэн понизил голос. — Про учёных при нём пока молчи. Я проверю кое-что.

— Понял. Разрешите идти?

— Иди. Отдыхай пока.

Стефан козырнул и вышел. Внутри поселилось неприятное чувство. Он привёл Ноктиса как союзника, а его встречают как потенциальную проблему. «Фамилия мне знакома». Что это значит? Откуда капитан может знать бывшего спецназовца, списанного по ранению?

Он спустился по лестнице, натянув на лицо привычную маску спокойствия. В общем зале по-прежнему горели лампы, и его встретил знакомый гул голосов.

Ноктис сидел за общим столом, низко склонившись над тарелкой с похлёбкой. Нора что-то оживлённо рассказывала ему, рисуя пальцем в воздухе невидимые узоры, а старик Миша с доброй улыбкой подкладывал в тарелку гостя кусок хлеба.

— ...и вот я ему говорю, что акварель здесь не подойдёт, нужен уголь, чтобы передать всю эту серость за окном! — донёсся до Стефана мелодичный голос Норы.

— А он что? — спросила Лила, поправляя повязку на руке одного из охранников.

— А он сказал, что я слишком много думаю об искусстве, когда вокруг зомби.

— Логично, — заметил Степан, помешивая что-то в кастрюле. — Я вот тоже думаю о хлебе, а не о зомби. Каждому своё.

— И это правильно! — подхватил Миша. — Когда всё закончится, людям нужны будут хлеб и картины. И помидоры.

— Обязательно помидоры, — усмехнулся Ноктис.

Стефан подошёл к столу и хлопнул Ноктиса по плечу.

— Осваиваешься, Вест?

— Ваш повар — сокровище, — ответил Ноктис, отодвигая пустую тарелку. — Такой хлеб я последний раз ел ещё до армии.

— Степан у нас мастер на все руки, — улыбнулась Лила. — Если бы не он, мы бы тут с ума сошли от голода и страха. Он даже из наших скудных запасов умудряется делать пироги.

— Бывшие запасы, — тихо поправил пекарь, вытирая руки полотенцем. — Мука на исходе. Если мы задержимся тут ещё на неделю, придётся переходить на тушёнку без гарнира.

— Тушёнка без гарнира — это уже не жизнь, это выживание, — философски заметил Миша.

Лео, сидевший в углу с потрёпанной книгой, которую он явно не читал, нервно вздрогнул. Его лицо, бледное и осунувшееся, выражало постоянный, застарелый страх. Он боялся всего: звуков с улицы, громких разговоров, даже собственной тени.

— А если мука кончится, мы умрём? — спросил он тихо.

— Не умрём, — спокойно ответил Степан. — Просто будем есть кашу без хлеба. Это скучно, но не смертельно.

— Вот именно, — поддержала Нора. — Лео, ты читай свою книгу и не переживай. У нас есть Степан, у нас есть оружие, и у нас есть Ноктис, который, судя по всему, может убить супер-солдата лопатой. Это внушает оптимизм.

— Лопатой? — переспросил Лео, и в его голосе впервые мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Садовой, — уточнил Ноктис. — Но это было до того, как я нашёл биту.

— Бита лучше, — со знанием дела кивнул Степан. — У меня в пекарне была скалка. Тоже неплохое оружие. Тяжёлая, удобная. Но я её потерял при эвакуации.

— Ты, главное, закваску не потеряй, — сказал Миша. — Скалка — дело наживное. А закваска — это жизнь.

— Закваска у меня вот тут, — Степан похлопал по нагрудному карману. — Ближе к сердцу. В прямом смысле — в термосе, чтобы не замёрзла.

Нора расхохоталась. Лила улыбнулась. Даже Лео, кажется, чуть расслабился.

Ноктис смотрел на этих людей и чувствовал что-то, чего не чувствовал давно. Принадлежность. Словно он нашёл то, что потерял много лет назад, — команду. Не военную, не боевую. Просто людей, которые держатся вместе.

Он перевёл взгляд на Стефана. Тот стоял у стола, но не садился. Его лицо было спокойным, но Ноктис заметил лёгкое напряжение в плечах. Что-то случилось наверху.

— Позже поговорим, — сказал ему Ноктис одними губами.

Стефан едва заметно кивнул.

— Неделю не продержимся, — сказал Ноктис, обращаясь ко всем сидящим за столом. Разговоры стихли. — Провизия — это вопрос времени. Но главная проблема в другом. Супер-солдаты могут прийти когда угодно. Или бандиты могут выследить нас. Мы убили двоих в больнице. Если у них есть лидер, он захочет мести.

— Здесь мы в безопасности! — возразил Лео дрожащим голосом. — Тут солдаты, они нас охраняют...

— Двое у входа — это не гарнизон, парень, — Ноктис покачал головой. — Это блокпост, который сметут за минуту, если сюда заявится организованная группа. Или, что хуже, сотня супер-солдат.

Нора взглянула на свои руки, перепачканные углём, и вздохнула. Спортсменка и художница в душе, она ненавидела чувство беспомощности больше, чем самих зомби.

— Мы не солдаты, — сказала она. — Я могу размахивать битой или лопатой, но против вооружённого бандита или орды заражённых... мы не выстоим.

— Поэтому мы и не будем ждать, пока они придут, — вставил Стефан, садясь наконец за стол. — Капитан Дэн должен договориться об эвакуации. Нам обещали «зелёный коридор» до военной базы. Там, говорят, гражданских уже эвакуируют потихоньку. Тех, кто не заражён.

Ноктис бросил на него короткий, понимающий взгляд. Эвакуация. Армия. Строй. Именно там он сможет получить доступ к информации об учёных и странном грузе, который когда-то стоил жизни его отряду. А теперь, похоже, и целому городу.

— Когда? — спросил он, глядя прямо в глаза Стефану. — Когда выступаем?

Стефан помедлил, вспоминая ледяной тон капитана Дэна. «Присмотри за ним».

— Как только поступит приказ, — ответил он. — А пока... можем выйти в патруль на периметр. Нужно убедиться, что подходы к убежищу чисты.

— Я с вами! — неожиданно громко сказала Лила, вставая. — Я знаю этот район как свои пять пальцев. Все проходные дворы, чердаки и подвалы. С вами может что-то случиться, а я буду как раз — если что, подлатаю сразу.

Ноктис впервые за вечер улыбнулся — скупо, одними уголками губ.

— Добро, медсестра. Покажешь нам свои тайные тропы. Только переоденься во что-нибудь менее... заметное и не стесняющее движений.

— Уже бегу, — Лила вскочила и направилась в подсобку.

Степан сунул им в рюкзак по куску хлеба и флягу с водой. Нора пожелала удачи и пошла помогать Степану с уборкой. Миша просто перекрестил их на дорогу, что-то шепча себе под нос.

Лео наблюдал за сборами из своего угла с выражением ужаса и непонимания на лице. «Как можно добровольно идти туда, в темноту, навстречу этим тварям?» — читалось в его глазах.

— Лео, — позвал его Степан. — Помоги мне с кастрюлями. И хватит трястись. От тряски мука просыпается.

— У нас нет муки, — буркнул Лео.

— Есть. Немного. И я не хочу, чтобы она пропала из-за твоей нервной дрожи.

Ноктис проверил пистолет, пересчитал патроны, засунул нож в самодельные ножны на поясе. Стефан поправил кобуру. Лила вернулась через пять минут, сменив медицинский халат на плотные штаны и толстовку с капюшоном. В руках — компактная аптечка, в кармане — нож.

— Главное правило, — тихо сказал Ноктис, берясь за ручку двери. — Никакого шума. Связь только жестами. Если я или Стефан поднимаем кулак — все замирают. Слушаемся с полувзгляда.

Лила кивнула, чувствуя, как адреналин начинает стучать в висках. Это было страшно. Но это было в сотню раз лучше, чем сидеть в четырёх стенах и медленно сходить с ума от неизвестности.

Дверь убежища тихо отворилась, впуская внутрь холодный, пропитанный запахом гари и тления воздух. Ноктис шагнул первым, растворяясь в серых сумерках умирающего города.

Он ещё не знал, что капитан Дэн уже открыл старую папку с грифом «Совершенно секретно» и смотрит на фотографию молодого лейтенанта с фамилией Вест.

Фотография была перечеркнута красной линией.

А внизу стояла короткая резолюция: «Участие в проекте "Инкубатор" подтверждено. Подлежит ликвидации».

Глава 10 Желтые глаза

Улица встретила их гнетущей тишиной. Серые сумерки накрывали город, превращая знакомые очертания домов в зловещие силуэты. Где-то вдалеке скрипела ржавая вывеска. Где-то каркнула ворона и сразу умолкла, словно испугавшись собственного голоса.

Лила шла первой. Она двигалась легко и бесшумно, как человек, который знает каждый закоулок этого района. Узкий проулок между двумя пятиэтажками, заваленный мусором и осколками стёкол. Она жестом показала: «Сюда, тут безопасно».

Стефан шёл следом, держа пистолет наготове. Ноктис замыкал колонну, постоянно оглядываясь. Слишком тихо. Слишком пусто. За те несколько дней, что он провёл в городе, он успел понять: тишина здесь редко бывает доброй.

Они вышли к небольшой детской площадке. Ржавые качели скрипели на ветру, издавая монотонный, тоскливый звук. Песочница заросла сорняками. С горки сползла лужа тёмной жидкости — Ноктис не стал приглядываться.

— Дальше через арку, и выйдем прямо к стройке, — сказала Лила. — Там хороший обзор. Можно проверить, нет ли движения на восточной дороге.

— Чисто? — спросил Стефан.

— Вчера было чисто. Но кто знает, что сегодня.

Ноктис поднял кулак. Все замерли.

В тени арки что-то двигалось. Медленно. Целенаправленно. Словно кто-то занимал позицию.

— Контакт, — шёпотом произнёс он. — Двенадцать часов.

Из арки вышел супер-солдат. Один. Но он не нападал — просто стоял и смотрел в их сторону. Его тело было заметно крупнее, чем у обычных особей. Плечи покрывали тёмные вздувшиеся наросты, которые пульсировали, словно по ним текла густая жижа. Глаза горели тусклым жёлтым светом — не мутным, как у остальных, а почти осмысленным.

— Что это за хрень? — прошептал Стефан.

За первым мутантом из арки вышли ещё трое. Потом ещё двое. И ещё. Всего — восемь особей. Они двигались синхронно, рассредоточиваясь полукругом. Перекрывали и путь к стройке, и дорогу обратно.

— Они действуют вместе, — выдохнула Лила. — Как стая.

— Тот, крупный, — Ноктис указал на мутанта с наростами, — похоже, управляет ими. Как вожак.

Один из заражённых шагнул влево, другой — вправо. Полукруг сжимался. Двое отделились от группы и двинулись в обход детской площадки — прямиком к дороге, ведущей к убежищу.

— Они обходят нас, — голос Лилы дрогнул. — Они идут к убежищу.

— Значит, не дадим им дойти, — Ноктис вскинул пистолет. — Стефан, прикрывай левый фланг. Лила, не высовывайся.

Он выстрелил первым. Пуля попала в голову ближайшего заражённого, и тот рухнул. Но вместо того чтобы броситься в хаотичную атаку, остальные замерли на месте. Вожак издал низкий утробный звук — даже не рык, а вибрацию, которая прошла сквозь землю, — и группа мгновенно перестроилась. Двое заслонили вожака собой, остальные двинулись в наступление.

— Они его прикрывают! — крикнул Стефан, стреляя дважды. Один заражённый упал. — Если снимем вожака, остальные рассыплются!

— Я понял, — Ноктис пригнулся, пропуская над головой взмах когтистой лапы, и выстрелил в упор. — Пробиваюсь к нему!

Лила, присев за ржавым остовом качелей, с ужасом смотрела, как двое заражённых почти достигли поворота к убежищу. Там, в ста метрах, за баррикадой из мешков с песком, стояли двое охранников ФСБ. Они ещё не видели угрозы.

— Я не дам им дойти! — выкрикнула она.

И выскочила из укрытия.

— Лила! — заорал Стефан, но она уже бежала наперерез.

Один из заражённых развернулся на звук и бросился к ней. Лила метнулась вбок, пропуская его мимо, и вонзила нож в основание черепа. Тварь завалилась. Но вторая уже бежала на неё.

— Ложись! — раздался голос одного из охранников.

Прогремел выстрел из обреза. Картечь ударила заражённого в грудь и шею, опрокидывая на асфальт.

— Держите дорогу! — заорал Стефан. — Мы тут справляемся!

Тем временем Ноктис пробивался к вожаку. Обычный заражённый бросился наперерез — Ноктис снял его выстрелом в голову. Второго встретил ножом: лезвие вошло в глазницу, тварь обмякла.

До вожака оставалось метров десять. Крупный мутант повернул голову и посмотрел прямо на Ноктиса. В жёлтых глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание — или ярость.

Ноктис рванул вперёд.

Вожак взмахнул гипертрофированной рукой, целясь в голову. Ноктис ушёл в перекат, полоснул ножом по сухожилиям на ноге твари. Мутант пошатнулся, потерял равновесие на долю секунды — и этого хватило, чтобы вогнать лезвие ему под подбородок, снизу вверх, пробивая мозг.

Жёлтый свет в глазах погас.

В тот же миг оставшиеся заражённые замерли. Их движения стали хаотичными. Один застыл на месте, бессмысленно водя головой. Другой побрёл в стену. Ещё один просто рухнул на колени, словно у него разом отказали все мышцы.

— Они дезориентированы! — крикнул Стефан. — Добиваем!

За минуту они зачистили оставшихся. Охранники у убежища сняли ещё одного, пытавшегося прорваться к дверям. Восемь трупов легли на асфальт между детской площадкой и дорогой.

Тишина накрыла улицу.

Ноктис стоял над телом вожака, тяжело дыша. Нарост на плече мутанта всё ещё пульсировал, но с каждым ударом всё медленнее — словно затухающий мотор.

— Никогда таких не видел, — Стефан подошёл ближе, разглядывая тело. — Он был крупнее, быстрее... и главное — он ими управлял. Как командир взвода.

— Эволюционируют, — глухо сказал Ноктис, вытирая нож о штанину мутанта. — Вирус меняет их. Сначала были просто одержимые трупы. Потом — те, что реагируют на звук. Теперь — те, что могут координировать стаю.

— Если такие станут обычным делом, — Стефан покачал головой, — эвакуация может провалиться. Конвой не выдержит организованной атаки.

— Значит, нужно уходить быстрее. Дэн говорил, что свяжется с военными. Надеюсь, у него получится.

Подбежала Лила, запыхавшаяся, но целая. Она быстро осмотрела обоих — поверхностные ссадины у Ноктиса, синяк на плече у Стефана.

— Вы в порядке? — спросила она, уже доставая из аптечки бинт и антисептик.

— Жить будем, — Ноктис позволил ей обработать ссадины. — А ты молодец. Двоих завалила.

— Одного охранники сняли, если честно, — Лила слабо улыбнулась. — Но одного — сама.

— Значит, одного, — Ноктис впервые за вечер позволил себе тень улыбки. — Для медсестры — отличный результат.

— Скажешь тоже, — она смутилась и опустила глаза, но было видно: похвала ей приятна.

Стефан наблюдал за ними краем глаза. Лила редко смущалась. И уж точно не перед первым встречным. Что-то между ними происходило — он это чувствовал. Но сейчас было не время для таких размышлений.

— Надо доложить капитану, — сказал он. — И оттащить тела подальше от убежища. Запах крови привлечёт новых.

— Займёмся, — кивнул один из охранников. — Идите внутрь.

В убежище их встретили встревоженные лица. Нора стояла у дверей, сжимая в руке уголёк, которым, видимо, собиралась рисовать, но так и не начала. Степан выглядывал из кухни, держа наготове скалку. Даже Лео выбрался из своего угла и теперь стоял, прижавшись спиной к стене.

— Мы слышали выстрелы, — сказала Нора. — Что там было?

— Новый тип заражённых, — Ноктис стянул пропитанную чужой кровью куртку. — Крупнее. Умнее. Может управлять другими. Мы убрали одного, но это не значит, что он единственный.

— Господи, — Нора прижала ладонь ко рту.

— Они становятся опаснее, — добавил Стефан. — И это значит, что ждать эвакуацию больше нельзя. Нужно уходить как можно скорее.

С кухни вышел Степан, вытирая руки полотенцем.

— Вы как раз вовремя. Похлёбка ещё горячая. Садитесь, пока не остыла.

— Степан, — Нора обернулась к нему, — ты слышал? Там новый тип тварей.

— Слышал, — пекарь кивнул, и его обычно добродушное лицо стало серьёзным. — Поэтому и говорю — садитесь ешьте. Кто знает, когда в следующий раз удастся поесть спокойно.

Ноктис опустился за стол. Адреналин постепенно отпускал, и тело начинало чувствовать усталость. Он взял ложку. Похлёбка была горячей и густой — Степан явно не пожалел последних запасов.

— Надо доложить капитану, — сказал Стефан. — Я сейчас.

Он снова поднялся на второй этаж. Дэн ждал его.

— Докладывай.

— Патруль прошёл успешно. Обнаружили и ликвидировали новую угрозу, — Стефан говорил коротко, по-военному. — Мутировавший супер-солдат. Крупнее обычных. Способен координировать группу от пяти до десяти особей. Действуют тактически: обходят с флангов, прикрывают вожака, пытаются прорваться к цели. Без вожака рассыпаются и теряют ориентацию.

Дэн выслушал молча. Его пальцы забарабанили по столу.

— Тактическая координация... — повторил он задумчиво. — Этого ещё не хватало.

— Если такие особи распространяются, эвакуация под угрозой. Конвой не выдержит организованной атаки.

— Согласен, — капитан поднялся. — Я сегодня же свяжусь с майором Ликом. Он командует оцеплением. Если повезёт, получим «зелёный коридор» в ближайшие дни.

— Чем быстрее, тем лучше, — сказал Стефан. — Если в городе есть ещё такие вожаки, убежище могут просто не успеть эвакуировать.

Дэн бросил на него короткий взгляд.

— Твой новый знакомый, Вест, как он себя показал?

— Отлично, — Стефан решил не скрывать. — Вожака снял лично. Без него мы бы не справились.

Капитан помолчал, постучал пальцами по столу.

— Хорошо. Иди отдыхай. Завтра много дел.

Стефан козырнул и вышел. Дэн остался один. Он постоял минуту, глядя на закрытую дверь, затем подошёл к столу и открыл ящик. Вытащил старую папку с грифом «Совершенно секретно». Раскрыл. На него смотрела фотография молодого лейтенанта с фамилией Вест.

— Значит, ты ещё и вожаков валишь, — пробормотал он. — Интересно, что ещё ты умеешь, лейтенант.

Он захлопнул папку и убрал обратно в ящик. Ключ повернулся в замке.

Снизу доносились приглушённые голоса: Степан уговаривал Лео выйти из угла и поесть, Нора что-то оживлённо рассказывала Лиле, вернувшийся Ноктис мыл руки после того, как помог оттащить тела. Убежище жило своей маленькой жизнью — хрупкой, как пламя свечи на сквозняке.

А за стенами, в мёртвом городе, где-то раздался новый низкий гул. Ещё один вожак собирал свою стаю.

И этот был значительно крупнее первого.

Глава 11 Фаза два

Капитан Дэн плотно закрыл дверь кабинета и вытащил из железного шкафа портативную рацию — громоздкий армейский прибор с длинной антенной и потёртым корпусом. Аккумулятор держал едва на треть, но для короткого сеанса должно хватить.

Он выставил частоту, поднёс микрофон к губам и нажал тангенту.

— База, база, ответь. Это объект «Улей», вызывает капитан Дэн. Приём.

Тишина. Шипение помех. Затем сквозь треск пробился голос — сухой, отрывистый, военный:

— «Улей», на связи База. Слышу тебя. Докладывай.

— Майор Лик? — уточнил Дэн.

— Он самый. Что у тебя?

— Новости плохие, товарищ майор. Заражённые эволюционируют. Сегодня мой патруль столкнулся с мутировавшей особью — крупнее обычных, способна координировать группу от пяти до десяти единиц. Действуют тактически: обходят с флангов, прикрывают вожака, пытаются прорваться к объекту. Без вожака рассыпаются.

На том конце повисла пауза. Затем Лик ответил — и в его голосе Дэну послышалось что-то похожее на мрачное удовлетворение, словно он услышал подтверждение давнего прогноза:

— Координация... Значит, всё-таки фаза два. Мы предполагали такой сценарий. Как быстро распространяется?

— Пока неясно. Зачистили восьмерых вместе с вожаком. Но если такие особи появляются в городе, то скоро их станет больше.

— Понял. Что по гражданским?

— Группа из семи человек. Один раненый — не заражён, бытовая травма. Двое оперативников. И... — Дэн запнулся на долю секунды, — один отставной военный. Полезный.

— Отставной военный? — переспросил Лик. — Фамилия?

Дэн снова замешкался. Мысль о папке в запертом ящике обожгла сознание.

— Неважно, товарищ майор. Просто бывший спецназ, помогает с патрулями. Что по эвакуации?

Лик, к счастью, не стал настаивать:

— Эвакуация через два дня. Утром, в шесть ноль-ноль. Коридор будет открыт ровно на час. Опоздаете — пеняйте на себя. Маршрут прежний: через восточную магистраль до КПП-четыре. Там вас встретят.

— Принято. Но есть нюанс. Заражённые мигрируют в сторону базы. Сегодняшняя стая шла именно к восточной магистрали. Если они продолжат движение, коридор могут перекрыть раньше.

— Знаю, — голос Лика стал жёстче. — У нас тут тоже не курорт. Третье КПП вчера отбило три волны. Потери — семеро убитыми. Так что не затягивайте. Два дня, капитан. И ни часом больше.

— Понял. Конец связи.

Дэн выключил рацию, откинулся на спинку стула и потёр переносицу. Два дня. Всего два дня, чтобы вывести гражданских через город, кишащий заражёнными, среди которых теперь водятся тактические вожаки. И при этом держать в тайне то, что он знает о Ноктисе Весте — и то, что Вест, судя по всему, начинает что-то подозревать.

Он убрал рацию в шкаф, запер его и глубоко вздохнул. Затем вышел из кабинета и спустился по лестнице.

В общем зале горели две керосиновые лампы, разбрасывая по стенам дрожащие тени. За большим столом собрались все: Нора машинально рисовала что-то углём на обрывке бумаги, старик Миша перебирал семена в жестяной коробочке, Лео сидел в своём углу, обхватив колени руками. Степан гремел кастрюлями на кухне. Лила перевязывала руку одному из охранников — тому, который при падении рассёк ладонь о ржавый металл. Стефан чистил пистолет за дальним концом стола. Ноктис стоял у окна, глядя на темнеющую улицу.

При появлении капитана все разговоры стихли. Даже Степан перестал греметь кастрюлями и высунулся из кухни.

Дэн обвёл собравшихся взглядом и сказал без предисловий:

— Эвакуация через два дня.

Тишина в комнате стала такой густой, что слышно было, как потрескивает фитиль в лампе. Затем воздух разорвал звонкий, дрожащий голос Лео:

— Два дня?! Мы не успеем! Они придут раньше! Вы же сами сказали — они эволюционируют! Они найдут нас!

— Лео, тише, — Нора отложила уголь и подошла к мальчику. — Тише. Капитан знает, что делает.

— Откуда ты знаешь?! — Лео вскочил, его лицо было белым как мел. — Ты вообще художница! Что ты понимаешь в этих тварях?!

— Лео! — резко одёрнул его Степан, появляясь в дверях кухни с полотенцем в руках. — Нора пытается тебя успокоить. Не срывайся на ней.

Мальчик замолчал, тяжело дыша. Его плечи дрожали. Нора осторожно положила руку ему на плечо, и он не сбросил её. Два дня назад он бы спрятался в углу с головой. Теперь он хотя бы стоял.

Дэн продолжил, стараясь говорить спокойно и размеренно — так, как говорят с перепуганными гражданскими, когда нужно донести информацию, но не вызвать панику:

— Маршрут через восточную магистраль до КПП-четыре. Нас встретят. Коридор открыт один час — с шести до семи утра. Нужно выйти заранее и быть на месте вовремя.

— Всего час? — переспросила Лила, отрываясь от перевязки. — А если пробка? Если заражённые перекроют дорогу?

— Дорогу будут патрулировать военные, — ответил Дэн. — Майор Лик обещал прикрытие.

— Обещал, — негромко повторил Ноктис, не оборачиваясь от окна. — А что ещё он сказал?

Дэн бросил на него короткий взгляд. В комнате снова повисла пауза.

— Заражённые мигрируют в сторону базы. Третье КПП вчера отбило три волны. Потери есть. Если ситуация ухудшится, коридор могут закрыть раньше срока.

— Значит, у нас даже не два дня, — подвёл итог Стефан, поднимая глаза от пистолета. — У нас — пока они не передумают.

— Именно, — кивнул Дэн. — Поэтому завтра — сбор. Никаких патрулей. Только подготовка. Степан — займись провизией. Что можно взять с собой, что нельзя — оставляем. Лила — собери все медикаменты. Нора и Миша — поможете упаковать вещи гражданских. Лео...

Он посмотрел на школьника. Тот всё ещё дрожал, но хотя бы слушал.

— Лео, ты поможешь Степану. Будешь считать, сколько порций у нас осталось, и распределять на два дня. Это важно.

Лео неуверенно кивнул. Капитан дал ему задание — не боевое, не страшное, но важное. Это было правильное решение.

— А я? — спросил Ноктис, наконец отворачиваясь от окна.

— Ты и Стефан — охрана. Плюс двое у входа. Завтра — никаких вылазок, но периметр нужно держать. Вожаки могут появиться снова.

Ноктис и Стефан переглянулись и кивнули.

— Вопросы есть? — спросил Дэн.

— Есть, — неожиданно сказал Миша, поднимая голову от своей коробочки с семенами. — Можно взять с собой герань? Она у меня в горшке, компактная.

Дэн моргнул.

— Герань?

— Она душу греет, — серьёзно сказал Миша. — И пахнет хорошо. В дороге нервы успокаивает.

Повисла секундная тишина, а потом Нора фыркнула, Степан хохотнул, и напряжение разбилось, как стекло. Даже Дэн позволил себе тень улыбки.

— Бери свою герань, Миша, — сказал он. — Если влезет в рюкзак.

— Влезет, — уверенно кивнул старик. — Я уже прикинул.

Когда общий сбор закончился и все разошлись по своим делам — Нора уводила Лео к столу, Степан возвращался к кастрюлям, а Миша зашуршал пакетами с семенами, решая, что брать с собой, — Ноктис перехватил Стефана у лестницы.

— На пару слов.

Они отошли в дальний угол зала, подальше от посторонних ушей.

— Что сказал Лик на самом деле? — спросил Ноктис без предисловий. — Я слышал обрывки через дверь. Там было что-то про «фазу два». И про то, что они «предполагали такой сценарий».

Стефан нахмурился.

— Я не слышал всего разговора. Но если военные предполагали появление вожаков, значит, они знали о вирусе больше, чем говорили.

— Именно, — Ноктис посмотрел в сторону лестницы, где скрылся Дэн. — Наш капитан явно в курсе того, чего не договаривает. И когда мы доберёмся до базы, я узнаю — что именно.

— Думаешь, Дэн опасен?

Ноктис помолчал, обдумывая вопрос.

— Опасен тот, кто скрывает правду, когда от неё зависит жизнь людей. Пока Дэн ведёт нас к эвакуации — я с ним. Но после... — Он не договорил.

Стефан кивнул. Он понял.

Ночь опустилась на убежище. Керосиновые лампы погасили — экономили топливо. В темноте общего зала слышалось мерное дыхание спящих: Степан уснул прямо на лавке у кухни, Лила — на матрасе в углу, натянув одеяло до подбородка. Лео, утомлённый истерикой, забылся тревожным сном. Миша тихо похрапывал. Нора ещё долго ворочалась, думая о чём-то своём.

Ноктис не спал. Он стоял у окна, вглядываясь в темноту. Улица казалась пустой, но он знал — это обманчивое впечатление. Где-то там, в лабиринте мёртвых кварталов, вожаки собирали новые стаи.

Где-то очень далеко — или очень близко — раздался низкий гул. Вибрация прокатилась по земле и затихла.

Ноктис сжал рукоять ножа. Два дня. Всего два дня.

И он сделает всё, чтобы эти люди — художница, пекарь, старик, медсестра и трусливый школьник — дожили до эвакуации.

Даже если капитан Дэн ведёт двойную игру.

Даже если военная база — не спасение, а ловушка.

Он выжил тогда, в той операции. Выживет и сейчас.

Глава 12 Перевязка

Ночь тянулась долго. Ноктис сменил Стефана на посту у дверей около двух часов ночи — сна всё равно не было. Он сидел на перевёрнутом ящике, привалившись спиной к холодной бетонной стене, и смотрел на дверь. Пистолет лежал на коленях. Мысли текли медленно, как вода в замерзающей реке.

Операция «Инкубатор». Лица отряда. Запечатанный контейнер. Взрыв. Госпиталь. Бумаги на комиссование. Подписка о неразглашении. Родители, которых он не застал в живых. Пустой дом в деревне. Бар. Похмелье. И вот он здесь — в убежище посреди мёртвого города, охраняет людей, которых знает всего несколько дней, но за которых уже готов умереть.

Странно, думал он. Когда ты один — выживать проще. Никто не ждёт. Никто не зависит. Но когда появляются люди, которые смотрят на тебя с надеждой, — ты становишься уязвимее. И сильнее одновременно.

В три часа ночи скрипнула дверь. Из общего зала вышла Лила — в той же толстовке с капюшоном, с аптечкой в руках.

— Не спится? — спросила она, садясь рядом.

— Привычка, — коротко ответил он.

— Я тоже не могу уснуть. Всё думаю про этого вожака. Про то, что они эволюционируют.

— Это плохой знак.

— Знаю, — она помолчала. — Но знаешь, что меня пугает больше? Не заражённые. А то, что будет после. Если мы выберемся. Если нас эвакуируют. Что дальше? Вернёмся к обычной жизни? Будем делать вид, что ничего не было?

Ноктис повернул голову и посмотрел на неё. В тусклом свете луны, пробивавшемся через щель в ставнях, её лицо казалось бледным и уставшим. Но глаза горели — в них был не страх, а что-то другое. Решимость? Или гнев?

— Не знаю, что будет дальше, — сказал он. — Я вообще не уверен, что мы выберемся.

— Оптимистично.

— Реалистично.

Лила хмыкнула и достала из аптечки бинт.

— Дай руку, — сказала она.

— Зачем?

— У тебя ссадина на предплечье. Я видела, когда ты куртку снимал. Дай руку.

Он подчинился. Она ловко обработала ссадину антисептиком, наложила повязку. Её пальцы были тёплыми, а движения — точными и бережными. Ноктис заметил, что она задержала руку чуть дольше, чем требовалось.

— Готово, — сказала она. — Будешь как новенький.

— Спасибо.

— Не за что. Это моя работа.

Они помолчали. Где-то за стеной завыл ветер. Лила поправила капюшон и поднялась.

— Попробуй поспать, — сказала она. — Завтра тяжёлый день.

— Ты тоже.

Она ушла в общий зал. Ноктис снова остался один. Но теперь тишина не казалась такой гнетущей. Кто-то заботился о нём. Пусть это была всего лишь перевязка. Но в мире, где всё рушилось, даже такая мелочь значила многое.

Он не спал до рассвета.

Глава 13 Портрет

Следующий день начался с суеты. Убежище гудело, как улей перед вылетом. Степан с Лео считали порции и паковали провизию. Лила сортировала медикаменты — что взять с собой, что оставить. Миша возился со своей геранью, аккуратно заворачивая горшок в тряпку. Дэн проверял оружие. Ноктис и Стефан патрулировали периметр.

К вечеру, когда основные сборы были закончены, в общем зале стало тише. Люди разбрелись по углам, пытаясь отдохнуть перед завтрашним переходом. Нора сидела за столом, подогнув под себя ногу, и смотрела на пустой лист бумаги. Перед ней лежал уголёк, но она не рисовала. Просто смотрела в пустоту.

Стефан спустился с поста только за полночь. Лила сменила его у дверей, и он отдал ей свой пистолет — на всякий случай. В общем зале было тихо. Степан спал на лавке у кухни, укрывшись старой курткой. Миша тихо похрапывал. Лео свернулся калачиком в своём углу — даже во сне он прижимал к груди рюкзак, словно боялся, что его отнимут.

Только один человек не спал.

Стефан подошёл не сразу. Сначала налил себе воды из общей фляги, сделал глоток. Потом заметил её и остановился.

— Не спится? — спросил он, садясь напротив.

Нора подняла глаза. В тусклом свете лампы её лицо казалось старше, чем обычно. Тени залегли под глазами, но взгляд оставался ясным.

— Не могу рисовать, — сказала она. — Рука не идёт.

— Раньше вроде получалось.

— Раньше я рисовала то, что видела за окном. Серые дома. Пустые улицы. Страх. А сейчас... — она замолчала, покрутила уголёк в пальцах. — Сейчас я хочу нарисовать что-то другое. Что-то... живое. Но не знаю, имею ли право.

Стефан нахмурился.

— Право?

Нора отложила уголёк и посмотрела ему прямо в глаза. Она всегда так делала — не отводила взгляда, даже когда говорила о трудном. Художница, которая не боится смотреть на мир. И на людей.

— Мы все тут делаем вид, что справляемся, — сказала она. — Лео трясётся, но таскает ящики. Миша молится и улыбается. Степан печёт хлеб из последней муки. Лила штопает вас каждый раз, когда вы возвращаетесь с дырами в шкуре. А ты... ты вообще не спишь вторые сутки.

— Я в порядке, — машинально ответил Стефан.

— Вот об этом я и говорю, — Нора усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — «Я в порядке». Ноктис говорит то же самое. И Дэн. И все вы. А я не могу так. Я не военный, Стефан. Я художница. Я привыкла чувствовать. И сейчас я чувствую, что мы все держимся на волоске. И этот волосок — вы. Ты и Ноктис.

Стефан молчал. Он не привык к таким разговорам. Его работа — приказы, зачистка, безопасность периметра. А не разговоры о чувствах с творческими людьми при свете керосиновой лампы.

Но Нора не требовала ответа. Она просто говорила. И это странным образом подкупало.

— Знаешь, почему я пошла в художницы? — спросила она. — Потому что искусство — это единственное, что нельзя отнять. Дом можно разрушить. Город — сжечь. Людей — убить. Но то, что ты создал, остаётся. Даже если рисунок сгорит, он уже был. Он уже изменил мир, пусть чуть-чуть. Понимаешь?

— Не уверен, — честно ответил Стефан.

Нора улыбнулась — на этот раз по-настоящему. Не той вымученной улыбкой, которой она подбадривала Лео, а искренней, идущей откуда-то изнутри.

— Ты хотя бы честный. Это уже больше, чем от многих. Ноктис, например, вообще не отвечает на вопросы. Только кивает или мычит что-то неопределённое.

— Он просто не привык говорить о себе, — сказал Стефан. — Это не значит, что ему всё равно.

— Я знаю, — Нора взяла уголёк и начала машинально водить им по бумаге — лёгкие, почти невесомые линии. — Я это поняла ещё там, за столом, когда он впервые взял ложку. Он смотрел на нас так, будто мы — что-то нереальное. Будто он забыл, что люди могут просто сидеть вместе и есть. И шутить. И спорить о ерунде.

— Он многое потерял, — сказал Стефан. — Как и все мы.

— Да, но некоторые теряют и закрываются. А он... он всё ещё здесь. Он всё ещё рискует собой ради нас. Я это вижу.

Она провела ещё несколько линий, и Стефан заметил, что на бумаге появляются очертания — не дома, не улица, а лицо. Мужское лицо. Он не стал спрашивать, чьё.

— Ты за ним присматриваешь, — сказала Нора. — Я заметила. Капитан приказал?

Стефан помедлил.

— Не совсем. Но да.

— Почему?

— Не могу сказать.

Нора кивнула, принимая ответ.

— Ты хороший человек, Стефан. Ты заботишься о людях, даже когда никто не видит. Это редкость.

— Это работа.

— Нет, — она покачала головой. — Работа — это когда ты делаешь, потому что должен. А ты делаешь, потому что не можешь иначе. Это другое. Это призвание.

Она провела последнюю линию и отложила уголёк. На бумаге был портрет — быстрый, эскизный, но удивительно точный. Стефан узнал лицо. Это был он сам.

— Держи, — сказала Нора, протягивая ему лист. — Можешь выбросить, если хочешь. Но я хотела, чтобы ты знал: я вижу тебя. Не просто оперативника. Человека.

Стефан взял рисунок. Он не знал, что сказать. За годы службы он привык к приказам, отчётам, докладам. Но никто никогда не рисовал его портрет.

— Спасибо, — сказал он наконец.

— Не за что, — Нора улыбнулась. — Иди спать, Стефан. Завтра тяжёлый день.

— Ты тоже.

Он сложил рисунок и спрятал в нагрудный карман — туда, где у Степана хранилась закваска. Ближе к сердцу. Нора заметила это и ничего не сказала. Только улыбнулась — тепло, без иронии.

Она осталась за столом, глядя на догорающую лампу. Спать не хотелось. Завтра они покинут убежище. Завтра всё изменится. Но сегодня, сейчас, в этом тихом зале, она чувствовала странное спокойствие. Они справятся. Должны справиться.

Потому что у них есть не только оружие и припасы. У них есть люди, которые смотрят друг на друга и видят не просто выживших. А людей.

Глава 14 Герань

Утро началось с запаха свежего хлеба. Точнее, с запаха того, что Степан гордо именовал «хлебом апокалипсиса» — лепёшек из остатков муки, замешанных на воде и испечённых на сухой сковороде. Но даже такой хлеб пах так, что у всех собравшихся за столом текли слюнки.

— Это последняя мука, — объявил Степан, раскладывая лепёшки по тарелкам. — Больше нет. Две тонны остались в пекарне, в центре города. Если кто-то хочет прогуляться за ними — я только «за».

— Ага, сейчас, — отозвался Стефан. — Только шнурки поглажу.

— Вот и я о том же, — вздохнул пекарь. — Так что наслаждайтесь. Завтрак чемпионов по выживанию.

Лео сидел за столом и старательно пересчитывал порционные пакеты, которые ему вчера выдал Степан. Мальчик хмурил лоб, шевелил губами и время от времени сбивался — тогда он начинал заново, тихо ругаясь себе под нос.

— Семь, восемь, девять... нет, опять. Семь, восемь... Степан, а зачем мы считаем порции, если завтра эвакуация?

— Затем, что эвакуация может затянуться, — ответил пекарь, не оборачиваясь. — А может и вообще не случиться. И тогда нам нужно знать, на сколько дней у нас еды. Понял?

— Понял, — буркнул Лео и снова принялся считать.

Он считал уже третий раз подряд. В первый раз сбился, потому что Нора громко чихнула. Во второй — потому что Миша начал рассказывать про свою герань. Сейчас, в третий раз, он был полон решимости довести дело до конца.

— Семь, восемь, девять, десять... Одиннадцать порций. Плюс три банки тушёнки. И ещё банка с огурцами, но её принёс Ноктис, она не с нашего склада.

— Вот и молодец, — Степан одобрительно кивнул. — А теперь пересчитай всё ещё раз, чтобы я точно знал, что ты не ошибся.

— Ещё раз?!

— На войне всё считают по три раза. Я в армии не служил, но логику понимаю.

Лео тяжело вздохнул, но спорить не стал. Ему нравилось, что у него есть задание. Пусть даже это задание — считать банки с тушёнкой.

Степан тем временем достал из-под прилавка небольшой термос, обмотанный тряпкой, и бережно поставил его на стол.

— Это что? — спросил Лео.

— Закваска, — ответил пекарь с таким благоговением, с каким другие говорят о фамильных драгоценностях. — Ей три года. Я её выводил полгода. Если мы выберемся, я открою новую пекарню. И эта закваска будет основой всего.

— Ты её с собой возьмёшь? В эвакуацию?

— Конечно. Она в нагрудном кармане поедет. Ближе к сердцу.

Лео покачал головой, но не улыбнулся. Он всё ещё был напряжён, всё ещё боялся. Но теперь, считая порции и слушая Степана, он хотя бы не трясся.

А в дальнем углу общего зала, у окна, Миша возился со своей оранжереей. Вернее, с тем, что от неё осталось. Три горшка с рассадой помидоров, один — с огурцами, и, конечно, герань. Ярко-красный цветок на фоне серых бетонных стен смотрелся как вызов. Как знак того, что жизнь продолжается.

Ноктис подошёл к старику и молча встал рядом. Он не хотел мешать, но и уходить не торопился. Миша заметил его и кивнул:

— Садись, сынок. Чего стоишь?

Ноктис присел на ящик рядом с подоконником. Миша аккуратно протирал листья герани влажной тряпочкой — бережно, как ребёнка.

— Ты всё это с собой потащишь? — спросил Ноктис, кивая на горшки.

— А как же. Помидоры — это еда. Огурцы — закуска. А герань... — он помолчал, подбирая слова, — герань — это память.

— О чём?

— О жене, — Миша отложил тряпочку и посмотрел в окно. — Она у меня цветы любила. Весь подоконник был в герани. Говорила: «Миша, цветы — это как люди. Если за ними ухаживать, они цветут. Если забыть — погибают». Когда началась вся эта заваруха, я успел только один горшок забрать. Самый старый. Её любимый.

Он замолчал. Ноктис не торопил.

— Её звали Анна, — продолжил Миша. — Сорок лет вместе прожили. Детей не было, так она всё своё тепло цветам отдавала. И мне. А когда её не стало... я остался один. Думал, и сам скоро за ней уйду. А потом начался этот ад, и я понял: нет, рано. Надо ещё пожить. Надо герань сберечь. И рассаду. И себя.

— Мудро, — сказал Ноктис.

— Мудрость — она простая, сынок. Люди придумывают сложные вещи, а жизнь — она простая. Береги то, что любишь. И тех, кто рядом. Остальное приложится.

Ноктис посмотрел на герань. Маленький красный цветок в горшке. Хрупкий, беззащитный. Но он цвёл. Наперекор всему.

— Мои родители умерли год назад, — сказал он, сам не зная зачем. — Я не успел с ними попрощаться.

Миша повернулся к нему и посмотрел долгим, понимающим взглядом.

— Это тяжело, — сказал он. — Знаю. Но ты не один, сынок. У тебя теперь есть мы. И у нас есть ты. Может, это судьба.

— Я в судьбу не верю.

— А я верю, — Миша улыбнулся. — Потому что если не верить в судьбу, то как объяснить, что мы все тут собрались? Художница, пекарь, медсестра, старик, школьник и спецназовец. Прямо начало анекдота. Только концовку мы ещё не придумали.

Ноктис невольно хмыкнул. Этот старик с цветком определённо заслуживал уважения.

— Ты свою герань береги, — сказал он. — А я постараюсь сберечь всех остальных.

— Договорились, — Миша протянул ему руку. Ноктис пожал её — осторожно, чтобы не раздавить стариковские пальцы. Но хватка у Миши оказалась на удивление крепкой.

— Ты не смотри, что я старый, — сказал он, подмигнув. — Я в молодости боксом занимался. До сих пор могу врезать, если что.

— Верю, — ответил Ноктис. — Если что — зови.

— Не понадобится, — Миша снова взялся за тряпочку. — У меня теперь охрана — спецназ. Пусть только сунутся.

Они посидели ещё немного в тишине. За окном занимался серый рассвет. Где-то вдалеке, на границе слышимости, раздался низкий гул. Но здесь, у окна с геранью, было почти спокойно.

Степан закончил с лепёшками и крикнул:

— Завтрак! Налетай, пока не остыло!

— Пошли, сынок, — сказал Миша, поднимаясь. — Война войной, а обед по расписанию. Или завтрак. Или что там у нас сейчас.

— Похлёбка, — уточнил Ноктис.

— Вот и славно.

Они пошли к столу. Ноктис оглянулся на герань. Маленький красный цветок стоял на подоконнике, и в его лепестках отражался первый солнечный луч, пробившийся сквозь тучи.

Жизнь продолжалась.

Глава 15 Сделка

Заброшенный склад в промзоне встретил Грека запахом машинного масла, пота и дешёвого табака. Раньше здесь хранили запчасти для грузовиков. Теперь — оружие, награбленные припасы и люди, которые предпочли бы не попадаться ему на глаза.

Он вошёл через боковую дверь, миновал двух охранников с обрезами и поднялся по железной лестнице в бывшую конторку мастера цеха — комнату с панорамным окном, выходящим на тёмный ангар. Здесь он устроил штаб. Стол, заваленный картами города. Несколько стульев. Початая бутылка виски. На стене — схема восточной магистрали с пометками красным маркером.

Грек сел за стол, налил себе на два пальца и выпил залпом, не морщась. Виски обжёг горло, но не заглушил ярость, которая клокотала внутри с того самого момента, как разведчик доложил.

— Повтори, — сказал он, не оборачиваясь.

Разведчик стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу. Он знал: когда Грек говорит таким тоном, лучше не тянуть.

— Вашего брата убили. В больнице. Двое. Один в военной форме, оперативник ФСБ. Второй — гражданский, но двигается как профи. Они зачистили больницу, забрали медикаменты и ушли на восток.

— На восток, — повторил Грек. — К убежищу.

— Похоже на то.

Грек сжал стакан с такой силой, что тот треснул. Осколки впились в ладонь. Он даже не заметил.

Брат. Единственный человек в этом гнилом мире, который был ему по-настоящему дорог. Они вместе начинали — два пацана из окраинного района, которых жизнь не баловала. Вместе сколотили банду. Вместе пережили начало эпидемии. И вместе должны были выбраться из этого проклятого города.

Теперь брат мёртв.

— Ты всегда был импульсивен, Грек. Это твоя главная слабость.

Голос раздался из тёмного угла комнаты. Грек вздрогнул и потянулся к ножу, но тут же осёкся — он узнал говорившего.

Из тени вышел человек в тёмном пальто. Худощавый, с коротким ёжиком седых волос и лицом, которое ничего не выражало. Такие лица бывают у врачей, которые сообщают смертельный диагноз, или у следователей, которые знают о тебе всё ещё до того, как ты откроешь рот.

— Как ты сюда вошёл? — прорычал Грек.

— Через дверь, — незнакомец слегка пожал плечами. — Твои люди меня пропустили. Я умею договариваться.

Грек знал, что это значит. Люди незнакомца — или он сам — умели договариваться так, что отказывать не хотелось никому. Этот тип появился в городе неделю назад, сразу после того, как военные перекрыли периметр. Он не был военным. Не был мародёром. Не был выжившим. Он был кем-то другим — и это «другое» пугало Грека больше, чем он готов был признать.

— Зачем пришёл? — спросил Грек, вытирая кровь с ладони о штанину.

— У меня для тебя информация, — незнакомец подошёл к столу и без приглашения сел напротив. — И предложение.

— Мне не нужны твои предложения. Мне нужно найти двух ублюдков, которые убили моего брата.

— Я знаю, — незнакомец достал из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и развернул его на столе. Это была та самая схема восточной магистрали, только с дополнительными пометками — аккуратными, сделанными явно не рукой Грека. — Я знаю, кто убил твоего брата. Точнее, один из них мне известен. Второй — оперативник ФСБ по имени Стефан, это неинтересно. А вот первый...

Он сделал паузу. Грек подался вперёд, забыв о порезанной ладони.

— Первый — бывший военный. Спецназ. Участвовал в одной секретной операции несколько лет назад. Его зовут Ноктис Вест. И он нужен мне живым.

— Живым? — Грек ударил кулаком по столу. — Ты издеваешься? Он убил моего брата! Я разорву его на части! Я...

— Ты получишь своё, — перебил незнакомец всё тем же ровным голосом. — Но позже. Сначала я проведу с ним... беседу. Мне нужно узнать, что он помнит об операции «Инкубатор». Это важно.

— Важно для кого?

— Для людей, которые платят. В том числе тебе.

Незнакомец достал из кармана пачку банкнот — не те бумажки, что ходили в городе до эпидемии, а настоящие, в твёрдой валюте. Положил на стол.

— Это аванс. Получишь втрое больше, когда Вест будет у меня. И твоего брата ты тоже отомстишь — я обещаю. Но не раньше, чем я закончу.

Грек смотрел на деньги. Смотрел на карту. Смотрел на человека в пальто, который сидел напротив с таким видом, будто держал в руках все нити этого проклятого города.

— Откуда ты знаешь, что он ещё жив? — спросил Грек. — Мой разведчик сказал, они движутся к восточной магистрали. Там везде заражённые.

— Он жив, — отрезал незнакомец. — Я знаю таких, как он. Они не умирают легко. Он доберётся до убежища ФСБ. Потом — до военной базы. А когда база начнёт эвакуацию гражданских, он будет в конвое. Вот тогда ты и ударишь.

— Откуда ты знаешь про эвакуацию?

Незнакомец впервые за весь разговор улыбнулся — тонкой, холодной улыбкой, которая не коснулась глаз.

— У меня есть источники на базе. Майор Лик думает, что контролирует ситуацию. Он ошибается.

Грек откинулся на спинку стула. В голове у него крутились десятки мыслей. Месть. Деньги. Этот странный тип, который знает больше, чем говорит. Брат, который лежит где-то в больнице с ножом в черепе.

— Допустим, — сказал он медленно. — Допустим, я согласен. Но у меня есть условие.

— Слушаю.

— Когда ты закончишь свою беседу, Вест — мой. Не твой. Не твоих людей. Мой. Я сам решу, как и когда он умрёт.

Незнакомец помолчал. В его глазах что-то мелькнуло — то ли расчёт, то ли презрение, то ли и то и другое сразу.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но только после того, как я получу от него всё, что мне нужно. Если ты убьёшь его раньше, сделка аннулируется. И ты станешь проблемой. А проблемы я решаю быстро.

Он поднялся и направился к двери.

— Мой человек будет держать с тобой связь, — бросил он через плечо. — Когда конвой выйдет с базы, ты узнаешь маршрут. Устрой засаду. Возьми Веста живым. Остальные меня не интересуют.

— А если он не выйдет? Если он останется на базе?

— Выйдет, — незнакомец остановился в дверях. — Я же сказал: я знаю таких, как он. Он не бросит гражданских.

Дверь закрылась. Шаги стихли.

Грек остался один. Он налил себе ещё виски — на этот раз в новый стакан — и долго смотрел на карту восточной магистрали. Потом достал из ящика стола старую фотографию. Они с братом, ещё до эпидемии. Брат смеялся, обнимая его за плечо.

— Я отомщу, — прошептал Грек. — Клянусь.

Он убрал фотографию, залпом допил виски и начал планировать засаду.

Глава 16 Сон

Ночь в убежище. Тишина. Только ветер завывает за стенами да где-то вдалеке раздаётся низкий гул — вожак собирает стаю.

Ноктис спал.

Впервые за долгое время ему снился сон. Не просто сон — воспоминание. Смутное, рваное, как старая киноплёнка. От него нельзя проснуться по команде.

...Джунгли. Влажный воздух, тяжёлый, как одеяло. Запах гнили и пота. Он идёт в цепи, автомат наготове. Слева — кто-то из своих, лица не разобрать, только силуэт. Справа — ещё один. Хорошие ребята. Он знал их. Знал, но сейчас не мог вспомнить имена.

Они выполняли приказ. Какой именно — уже неважно. Что-то секретное. Что-то, о чём потом нельзя будет говорить.

А потом — звук. Не выстрел. Не взрыв. Что-то другое. Что-то быстрое. Крики. Автоматные очереди. Земля уходит из-под ног.

Он бежит. Падает. Встаёт. Рядом уже никого.

Темнота.

Госпиталь. Белые стены. Яркий свет. Бумаги на подпись. Люди в форме, которых он не знает. «Вы не можете разглашать...» «Подпишите здесь...» «Ваши товарищи...»

— Что с ними?

Молчание.

— Что с ними?!

— Мы не имеем права разглашать эту информацию. Подпишите NDA.

Он подписал. Не потому, что согласился. Потому, что не было сил спорить.

Потом — деревня. Пустой дом. Заросший сад. Соседка, которая отвела глаза. «Они умерли год назад, сынок. Мы не знали, как тебя найти». Кладбище. Два холмика. Цветы.

Он не плакал. Просто постоял и ушёл.

Город. Бар. Стаканы. Телевизор, бормочущий что-то про вирус. Диван. Пиво. Огурцы из деревни — последнее, что осталось от прошлой жизни.

А потом — темнота. Долгая. Глубокая.

Из которой он вышел уже в мёртвый город.

Ноктис резко открыл глаза.

Сердце колотилось. Лоб был мокрым от пота. Он сел на кровати, огляделся. Убежище. Общий зал. Керосиновая лампа на столе. Миша похрапывает. Степан ворочается на лавке. Лео с головой укрылся одеялом.

Всё в порядке. Он не в джунглях. Он не в госпитале. Он здесь.

Но сон оставил после себя горький осадок. Он не помнил имён. Не помнил лиц — только силуэты. Только чувство, что он потерял кого-то важного. Кого-то, кто был рядом. Кого-то, кого он не смог спасти.

— Когда-нибудь я узнаю правду, — прошептал он в темноту. — Обещаю.

За стеной снова раздался низкий гул. Ближе, чем раньше.

Ноктис поднялся, проверил пистолет и пошёл к выходу. Сон больше не придёт. А работа ещё не сделана.

Глава 17 Альфа

Они собирались в темноте.

Не так, как собираются люди — с разговорами, приказами, картами. Иначе. Вибрация проходила сквозь землю, сквозь бетон, сквозь гниющие останки города, и те, кто ещё недавно были людьми, слышали её. Чувствовали. Подчинялись.

Вожак стоял на крыше разрушенного торгового центра и смотрел на город. Его жёлтые глаза, горевшие тусклым, неестественным светом, медленно обводили панораму — пустые улицы, брошенные машины, редкие языки пламени в промзоне. Он не думал в человеческом смысле этого слова. Он ощущал. Оценивал. Охотился.

Вирус в его теле работал как часы, которые кто-то завёл много дней назад и забыл остановить. Он перестраивал ткани, менял структуру мышц, обострял реакции. Наросты на плечах пульсировали, выбрасывая в воздух микроскопические частицы — те самые, что позволяли ему контролировать стаю. Не голосом, не жестами — химией. Феромонами, которые другие заражённые впитывали через кожу, через слизистые, через саму суть того, во что они превратились.

Внизу, на площади перед торговым центром, собиралась стая.

Их было уже три десятка. Они приходили из подвалов, из разрушенных квартир, из туннелей метро. Шаркающая походка, мутные глаза, серая кожа. Обычные супер-солдаты. Но даже они менялись. Двигались не хаотично, а упорядоченно. Рассредоточивались полукругом. Заняли позиции у входа в здание. Ждали.

Вожак издал низкий гул — тот самый, что Ноктис слышал ночью. Вибрация прошла сквозь землю, и стая ответила. Не звуком — движением. Они развернулись и двинулись на восток.

К восточной магистрали.

Вирус не имел сознания в человеческом понимании. Но он имел цель. Распространяться. Адаптироваться. Выживать. И для этого ему нужно было больше тел. Больше носителей. Больше материала для эволюции.

Там, на востоке, было много тел. Люди. Живые. Тёплые. Они прятались за бетонными стенами, за колючей проволокой, за автоматными очередями. Но вирус уже знал: автоматные очереди — это временно. Люди слабеют. У них кончаются патроны. Кончается еда. Кончается надежда.

А у вируса не было ни еды, ни патронов, ни надежды. У него было только время. И время работало на него.

Вожак спрыгнул с крыши — легко, беззвучно, словно тело весило втрое меньше, чем должно было. Приземлился на все четыре конечности, выпрямился и двинулся в голову колонны. Стая расступилась, пропуская его. Они узнавали его. Признавали.

Он был альфой.

Тридцать особей. Через час к ним присоединятся ещё две группы — одна из старой больницы, другая из района складов. К рассвету стая вырастет до полусотни. К моменту, когда колонна выйдет с базы, — до сотни.

Где-то на периферии того, что когда-то было сознанием вожака, мелькнул образ. Лицо. Человек с ножом. Тот, кто убил его предшественника — первого вожака, которого Ноктис уничтожил на детской площадке. Вирус не помнил лиц. Но он помнил угрозу.

Этот человек был опасен. Его нужно было убрать.

Вожак издал ещё один гул — на этот раз выше, резче. Приказ. Найти. Убить. Не останавливаться.

Стая ускорила шаг.

Город молчал. Ветер носил по пустым улицам обрывки газет, пластиковые пакеты, пепел. Где-то вдалеке каркнула ворона и сразу умолкла — даже животные чувствовали: здесь происходит что-то неправильное. Что-то, чего не должно быть в природе.

Вирус не был природой. Вирус был ошибкой. Ошибкой людей, которые думали, что смогут контролировать то, чего не понимают.

Проект «Инкубатор» создавался для того, чтобы сделать солдат сильнее. Быстрее. Выносливее. Он должен был стать оружием. Но оружие вышло из-под контроля. И теперь оно наводило прицел на своих создателей.

Вожак остановился на перекрёстке. Его голова дёрнулась — он почувствовал что-то новое. Запах. Слабый, едва уловимый. Человеческий пот. Бензин. Металл.

Там, впереди, за баррикадой из перевёрнутых машин, было убежище. То самое, куда ушли выжившие. То самое, которое патрулировали двое с оружием.

Вожак не стал атаковать. Он помнил урок. Первый вожак атаковал в лоб — и погиб. Этот был умнее. Или вирус, который им управлял, стал умнее.

Он развернулся и повёл стаю в обход. На восток. К магистрали. Туда, где через два дня пройдёт конвой.

Они будут ждать.

А в убежище, в нескольких километрах от перекрёстка, Ноктис стоял у окна и смотрел в темноту. Он чувствовал: что-то изменилось. Гул стал ближе. Вибрация — чаще.

Он не знал, что вирус эволюционирует быстрее, чем они предполагали. Что вожак уже не просто управляет стаей, а планирует. Учится.

Но он знал одно: время на исходе.

— Быстрее бы эвакуация, — пробормотал он.

За спиной скрипнула дверь. Лила.

— Опять не спишь? — спросила она.

— Привычка.

Она встала рядом и тоже посмотрела в окно.

— Я слышала гул. Он ближе, чем вчера.

— Знаю.

— Мы успеем?

Ноктис помолчал. Потом повернулся к ней и сказал то, что не говорил никому:

— Должны.

И где-то в темноте, на восточной магистрали, стая продолжила свой путь.

Глава 18 Периметр

Вечер опустился на убежище серыми сумерками. После ужина, когда Степан убрал посуду, а Лео наконец перестал пересчитывать порции, Ноктис поднялся из-за стола и кивнул Стефану.

— Периметр.

— Иду.

Они вышли через боковую дверь, миновали охранников и двинулись вдоль баррикады из мешков с песком, которая окружала убежище. Воздух был холодным и влажным. Пахло гарью и чем-то сладковатым — тем самым запахом, который Ноктис уже научился ненавидеть.

Они шли молча, проверяя каждый угол, каждый пролом в стене. Стефан светил фонариком, Ноктис держал пистолет наготове. Сработанность была уже почти как у старого отряда — без слов, на одних жестах и полувзглядах.

— Ты когда-нибудь думаешь о том, что будет после? — спросил Стефан, когда они остановились у дальнего края баррикады.

— После чего?

— После эвакуации. Если мы выберемся. Если нас отвезут в безопасную зону. Что дальше?

Ноктис помолчал. Он не привык думать о будущем. Его жизнь состояла из оперативных планов и немедленных решений. Но Стефан ждал ответа.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Я вообще не уверен, что мы выберемся.

— Оптимистично.

— Реалистично, — Ноктис поправил ремень пистолета. — Но если выберемся... я хочу узнать правду. О проекте «Инкубатор». О том, что случилось с моим отрядом. О том, почему этот город стал таким.

— Думаешь, на базе тебе скажут?

— Если не скажут — я заставлю.

Стефан хмыкнул. Он уже понял: этот человек слов на ветер не бросает.

— Знаешь, — сказал он, — когда я тебя впервые увидел, ты мне напомнил одного парня из моего взвода. Он тоже был спецназом. Тоже молчал. Тоже двигался так, будто родился с автоматом в руках.

— И где он сейчас?

— Погиб, — коротко ответил Стефан. — При зачистке. Его звали Андрей.

Ноктис кивнул. Он знал это чувство — когда вспоминаешь павших, и слова не нужны. Просто кивок. Просто минута молчания.

— У меня был отряд, — сказал он неожиданно для самого себя. — Шесть человек. Хорошие ребята. Лучшие. Мы выполняли секретную операцию. Что-то пошло не так. Я выжил один.

— Из-за того, что «пошло не так», мы сейчас здесь? — спросил Стефан.

— Думаю, да.

Стефан помолчал, переваривая информацию. Потом сказал:

— Я не знаю, что там было, Вест. Но я знаю одно: ты не виноват.

— Ты не знаешь всех фактов.

— Мне не нужны факты. Я вижу, как ты дерёшься за этих людей. За Нору, за Лилу, за старика Мишу. Даже за пацана Лео. Человек, который виноват, так не дерётся.

Ноктис ничего не ответил. Он смотрел в темноту за баррикадой и думал о том, что сказал Стефан. Может быть, тот был прав. А может быть — нет. Это не имело значения. Сейчас имело значение только одно: завтра эвакуация.

— Пошли обратно, — сказал он. — Замёрзнешь.

— Я не мёрзну. Я оперативник ФСБ.

— Оперативники ФСБ тоже мёрзнут. Просто не признаются.

Стефан усмехнулся, и они двинулись обратно к убежищу.

Ночь прошла тихо, насколько это вообще было возможно в мёртвом городе. Гул заражённых то приближался, то отдалялся, но к утру стих.

Перед рассветом, когда все ещё спали, Стефан стоял на посту у дверей. Лила, как и договаривались, дежурила вместе с ним. Она сидела на перевёрнутом ящике, прижимая к груди аптечку, и смотрела на догорающую лампу.

— Ты когда-нибудь боялся? — спросила она.

Стефан повернулся к ней.

— Постоянно.

— Не похоже.

— Я научился не показывать.

Лила кивнула, будто это был совершенно понятный ответ. Она поправила лямку аптечки и сказала:

— Я боюсь за него.

— За Ноктиса?

— Да. Он лезет в самое пекло. Как будто ему всё равно, выживет он или нет.

Стефан помолчал. Он думал о том, что рассказал ему Ноктис на периметре. Об отряде. О погибших товарищах. О чувстве вины, которое не уходит даже после подписки о неразглашении.

— Ему не всё равно, — сказал он наконец. — Просто он привык терять. И привык, что те, кто рядом, погибают. Он боится привязываться. Но у него не получается.

— Откуда ты знаешь?

— Я такой же, — Стефан чуть улыбнулся. — Мы все тут немножко сломаны. Просто некоторые лучше скрывают.

Лила посмотрела на него и вдруг спросила:

— Ты когда-нибудь любил?

Стефан не ожидал такого вопроса. Он замер на секунду, потом медленно кивнул.

— Да. Давно. Её звали Катя. Она погибла в первый день эпидемии. Я не успел.

— Прости.

— Не за что. Это война. На войне все теряют.

Лила опустила глаза. Её пальцы машинально теребили край бинта, торчащего из аптечки.

— Я не хочу его потерять, — сказала она тихо.

— Не потеряешь, — сказал Стефан. — Он живучий. И он... ты ему небезразлична.

— Ты так думаешь?

— Я знаю. Он смотрит на тебя иначе, чем на остальных. Я такие вещи замечаю.

Лила слабо улыбнулась.

— Ты хороший друг, Стефан.

— Я просто делаю свою работу.

— Нет, — она покачала головой. — Ты делаешь больше.

Они замолчали. За стеной занимался серый рассвет. Где-то вдалеке раздался низкий гул — но теперь он был не ближе, а дальше. Стая ушла на восток.

Лила поднялась и направилась в общий зал — будить остальных. У дверей она обернулась.

— Стефан.

— Да?

— Если со мной что-то случится... присмотри за ним.

— С тобой ничего не случится.

— Обещаешь?

— Обещаю, — сказал он. — Но с тобой всё равно ничего не случится. Потому что если что — он разнесёт полгорода, чтобы тебя спасти. Я его знаю.

Лила улыбнулась и вышла.

Стефан остался один. Он проверил пистолет, пересчитал патроны и подумал о том, что сказала Лила. О Ноктисе. О себе. О Кате, которую он не успел спасти.

Может быть, на этот раз всё будет иначе.

Может быть.

Глава 19 Коридор закрыт

Утро началось не с рассвета, а с голоса капитана Дэна.

— Подъём. Все в общий зал. Срочно.

Ноктис, уже не спавший, поднялся с кровати и вышел к столу. Остальные подтягивались, протирая глаза. Степан вышел из кухни с полотенцем через плечо. Нора, заспанная, на ходу завязывала волосы в хвост. Лила выглядела так, будто и не ложилась. Лео выполз из своего угла последним, кутаясь в одеяло. Миша держал в руках горшок с геранью — видимо, собирался пересаживать, но бросил.

Дэн стоял у стола с картой. Его лицо было мрачнее тучи.

— Коридор закрыт.

Тишина ударила сильнее взрыва.

— Что значит — закрыт? — первой опомнилась Лила. — Нам же обещали!

— Майор Лик только что вышел на связь, — Дэн говорил сухо, отрывисто, как на докладе. — База подверглась трём скоординированным атакам за ночь. Потери — больше двадцати человек. Они не могут открыть коридор. Но если мы доберёмся до базы сами — нас впустят. Как только окажемся в зоне видимости, откроют ворота.

— Сами? — голос Лео дрогнул. — Четыре километра без прикрытия? Это невозможно!

— Возможно, — отрезал Ноктис. — Трудно, но возможно.

— Там были патрули, — возразила Нора. — А теперь — целая колонна. Дети, старики...

— Я не ребёнок! — вдруг выкрикнул Лео.

Все обернулись. Мальчик стоял, сжимая кулаки. Одеяло сползло на пол. Его лицо было бледным, но в глазах горело что-то новое. Не страх. Упрямство.

— Я дойду, — сказал он. — Я не буду обузой.

Миша усмехнулся в усы и поднял лопату, стоявшую у стены.

— Ежели пацан готов, то я тем более. Мне оранжерею восстанавливать надо. Нельзя тут оставаться.

Степан молча взвалил на плечо рюкзак с провизией.

— Мука кончилась, — сказал он. — В убежище делать нечего. А в безопасной зоне, глядишь, новую пекарню открою.

Лила проверила аптечку.

— Медикаментов хватит на переход. Если не будет серьёзных ранений.

Стефан передёрнул затвор пистолета.

— Тогда выдвигаемся сейчас, — Ноктис взял командование на себя, и Дэн не стал спорить. — Построение: я иду первым, Стефан замыкает. Гражданские — в центре. Охранники — по бокам. Никаких разговоров. Если я поднимаю кулак — все замирают. Слушаемся с полувзгляда.

— Вопросы есть? — спросил Дэн.

Вопросов не было.

Сборы заняли пятнадцать минут. Степан упаковал оставшуюся провизию. Лила перебрала аптечку. Миша завернул герань в тряпку и пристроил в рюкзак так, чтобы цветок торчал наружу — «дышать надо». Лео затянул лямки своего рюкзака с медикаментами и встал в строй, стараясь не показывать, как дрожат колени. Нора сунула в карман уголёк и чистый лист бумаги — «на всякий случай».

Ноктис подошёл к двери и обернулся.

— Главное правило, — сказал он. — Никакого шума. Если я или Стефан поднимаем кулак — все замирают. Связь только жестами. Отставать нельзя. Если кто-то упадёт — поднимаем и несём. Никого не бросаем.

— Никого не бросаем, — повторил Стефан.

Они вышли в серый предрассветный сумрак.

Город встретил их тишиной. Той самой тишиной, которая была страшнее любого звука.

Глава 20 Разведчик

Ноктис шёл первым, держа пистолет наготове. За ним — Лила, Нора, Лео, Миша, Степан. Охранники прикрывали фланги. Стефан замыкал колонну, постоянно оглядываясь. Дэн шёл рядом со Степаном, держа рацию наготове — хотя все понимали: если что-то случится, рация не поможет.

Они прошли первый квартал. Пусто. Второй. Тишина. Третий — и Ноктис заметил это.

Движение.

Лёгкое, почти незаметное. В боковом проулке мелькнула тень — и исчезла. Не заражённый. Слишком плавное, контролируемое движение. Человек.

— Стефан, — тихо позвал он, не оборачиваясь.

— Вижу, — так же тихо ответил Стефан. — Один. Проулок справа. Идёт параллельно.

— Разведчик?

— Похоже на то. Не нападает — просто следит.

Ноктис продолжал идти, не меняя темпа. Он бросил взгляд на крыши — никого. На окна — пусто. Разведчик был один, и он был хорош: двигался бесшумно, держал дистанцию, не показывался на открытых участках.

— Бандиты, — коротко сказал Ноктис.

— Уверен?

— После больницы — ожидаемо. Грек хочет знать, куда мы идём.

— Может, убрать его?

— Не сейчас. Он не один. Где-то рядом есть ещё. Слежка означает, что основной отряд где-то позади или впереди. Пока они просто наблюдают — мы идём дальше. Но будь готов.

Стефан кивнул и передал сигнал Дэну и охранникам: «Внимание. За нами хвост. Без паники».

Колонна продолжила путь.

Они шли уже час. Город менялся: спальные районы сменились промзоной, промзона — пустырями. Впереди показалась восточная магистраль — широкий проспект, забитый брошенными автомобилями. Ржавые остовы, выбитые стёкла, тёмные пятна на асфальте. Кое-где машины были смяты в гармошку — следы военных кордонов и отчаянных попыток прорыва.

— До КПП осталось километра полтора, — сверился с картой Дэн. — Держимся правой стороны.

— Слишком открыто, — заметил Ноктис. — Если нападут — укрываться негде.

— Выбора нет.

Они двинулись вдоль магистрали, прижимаясь к стенам домов. Ноктис ещё дважды ловил краем глаза движение — разведчик перебегал от укрытия к укрытию, держась в тени. Он был терпелив и осторожен. Профессионал или просто опытный выживший.

Через полчаса они вышли к баррикаде — брошенному военному кордону из перевёрнутых машин и мешков с песком. Здесь магистраль сужалась до однополосного проезда.

Ноктис поднял кулак. Колонна замерла.

— Что там? — шёпотом спросила Нора.

— Ничего. Проверяю.

Он всмотрелся в баррикаду. Никакого движения. Но разведчик исчез — и это беспокоило больше, чем если бы он продолжал слежку.

— Чисто, — сказал Ноктис, хотя сам себе не верил. — Двигаемся.

Баррикаду обошли. За ней открылся прямой участок магистрали, ведущий к КПП. Уже виднелись бетонные блоки, колючая проволока и тёмный силуэт сторожевой вышки.

— Вот оно, — выдохнул Лео. — Мы почти дошли!

— Не расслабляться, — одёрнул Ноктис. — Последний рывок — самый опасный.

И словно в подтверждение его слов, где-то позади раздался низкий гул. Вибрация прокатилась по земле и затихла. Заражённые были близко. Очень близко.

— Бегом! — скомандовал Дэн. — Все к КПП!

Колонна сорвалась на бег. Ноктис и Стефан прикрывали тыл, охранники — фланги. Миша, задыхаясь, бежал впереди, поддерживаемый Лилой. Степан тащил рюкзак, не отставая. Нора держала Лео за руку, хотя мальчик и сам бежал быстро, как никогда в жизни.

Гул усилился. Теперь он доносился не только сзади, но и слева — из боковых улиц. Что-то большое, тяжёлое двигалось в их сторону.

— Ворота! Открывайте ворота! — закричал Дэн, размахивая руками, когда до КПП оставалось метров сто.

На вышке заметили движение. Загудела сирена. Тяжёлые металлические створки дрогнули и начали медленно расходиться. В проёме показались военные — трое с автоматами, один с ручным пулемётом.

— Бегом, бегом! — кричали они. — За вами хвост!

Ноктис обернулся. Из боковой улицы, в трёхстах метрах, высыпала стая — десятка два заражённых, а за ними, не спеша, выходил вожак. Крупный, с пульсирующими наростами на плечах и горящими жёлтыми глазами.

Но хуже было другое. На крыше здания слева, в тени вентиляционной трубы, он снова увидел разведчика. Тот не бежал, не прятался — он стоял и спокойно смотрел, как колонна уходит на базу. Запоминал. Докладывал.

Ноктис и разведчик встретились взглядами — всего на секунду. Затем тень исчезла.

Первым в ворота вбежал Лео, за ним Нора, Степан, Миша с Лилой, охранники. Дэн и Стефан втащили внутрь последнего. Ноктис пересёк линию ворот последним, когда заражённые были уже в сотне метров.

— Закрывайте! — рявкнул пулемётчик.

Ворота с лязгом захлопнулись. Очередь ударила по наступающей стае. Несколько заражённых рухнули. Остальные замедлились — без вожака, который остался где-то позади, они теряли ориентацию.

Ноктис упёрся руками в колени, тяжело дыша. Остальные попадали прямо на бетонный пол КПП — обессиленные, но живые. Лила тут же бросилась проверять Мишу — старик был бледен, но держался. Лео сидел на земле и смотрел в одну точку, не веря, что они дошли. Нора обнимала его за плечи.

— Все целы? — спросил Дэн, пересчитывая людей.

— Вроде все, — ответил Стефан. — Восемь гражданских, двое оперативников, один отставной.

— Принимайте пополнение, — пулемётчик спустился с вышки и подошёл к группе. — Майор Лик уже в курсе. Он ждёт вас в штабе.

— А ты кто? — спросил Ноктис.

— Старший сержант Ковальчук. Охрана КПП-четыре. Добро пожаловать на базу, выжившие. Хотя не знаю, можно ли назвать везением то, что ждёт вас дальше.

Ноктис переглянулся со Стефаном.

— Идём к майору, — сказал он. — У нас много вопросов.

Глава 21 Образец

Военная база встретила их гулом генераторов, запахом солярки и оружейной смазки. После мёртвой тишины города эти звуки казались оглушительными. Прожектора на вышках шарили по периметру, выхватывая из темноты ряды колючей проволоки и бетонные блоки. Везде стояли вооружённые люди — кто с автоматом, кто с пулемётом. База жила. Но это была жизнь осаждённой крепости.

Старший сержант Ковальчук провёл группу через внутренний двор к длинному приземистому зданию.

— Казарма. Размещайтесь. Майор Лик примет вас через час. Пока — отдыхайте. И не ходите без сопровождения. На базе свои порядки.

— Какие порядки? — спросила Нора.

— Военные, — коротко ответил сержант. — Гражданским — в казарму, оружие — сдать, вопросы — к майору. Всё ясно?

— Ясно, — ответил за всех Дэн.

Казарма оказалась просторным помещением с рядами железных коек. Половина из них была пуста. На другой половине спали или просто лежали, уставившись в потолок, солдаты — те, кто вернулся с ночного дежурства. Пахло потом, табаком и карболкой.

Степан сразу начал раскладывать припасы, прикидывая, что можно отдать на общую кухню. Миша устроился в углу, пристроив герань на подоконник — единственное яркое пятно в сером помещении. Лео сидел на койке, обхватив колени руками. Он всё ещё не верил, что они дошли.

Нора села рядом с ним.

— Ты молодец, — сказала она. — Серьёзно. Я думала, ты сдашься на полпути. А ты бежал быстрее всех.

— Я просто боялся, — буркнул Лео.

— Все боялись. Но ты не остановился. Это главное.

Лила тем временем уже обходила раненых солдат, предлагая помощь. Медик на базе был, но он не спал вторые сутки, так что лишние руки пришлись кстати. Ноктис заметил, как она ловко меняет повязку молодому парню с осколочным ранением, и подумал, что эта девушка на своём месте. Даже здесь. Даже сейчас.

Стефан стоял у дверей, наблюдая за происходящим. Когда Ноктис подошёл к нему, он сказал негромко:

— Я хочу кое-что проверить.

— Что именно?

— Дэн говорил с Ликом по рации. Про фазу два. И Лик ответил так, будто давно ждал этого. Слишком спокойно. Я хочу знать, что ещё им известно.

— Узнаешь?

— Попробую. У меня тут есть знакомый. Служит в разведке. Если он жив, он может знать то, чего не говорят.

Ноктис кивнул.

— Будь осторожен.

— Всегда.

Стефан вышел. Ноктис остался в казарме, но долго сидеть без дела не смог. Он поднялся и пошёл осматривать базу — насколько это было возможно без сопровождения.

Внутренний двор напоминал муравейник. Солдаты таскали ящики с боеприпасами. Где-то работал полевой госпиталь — оттуда доносились стоны. У дальней стены стояли три грузовика, которые, видимо, готовили к завтрашней эвакуации. Их проверяли механики.

Ноктис подошёл ближе. Грузовики были старые, но на ходу. Первый — с усиленным бампером, видимо, головная машина. Второй — стандартный армейский «Урал». Третий — поменьше, микроавтобус для гражданских.

— Нравится? — раздался голос за спиной.

Ноктис обернулся. Перед ним стоял офицер — высокий, с сухим лицом и коротким ёжиком седых волос. На плечах — погоны майора.

— Майор Лик, — представился он. — А вы, полагаю, тот самый Вест, о котором мне докладывали.

— Так точно, — ответил Ноктис.

— Наслышан, — Лик обошёл его, разглядывая с ног до головы. — Вожака завалили в одиночку. Группу гражданских вывели через заражённый город. Впечатляет.

— Это была командная работа.

— Скромность украшает, — майор чуть усмехнулся. — Но я ценю результат. Пойдёмте, Вест. Есть разговор.

— Сейчас?

— А чего тянуть? Время — ресурс, которого у нас почти не осталось.

Ноктис пошёл за ним. Они направлялись к штабу — бетонному зданию в центре базы. У входа стояли двое автоматчиков. Лик кивнул им, и они расступились.

Внутри штаба было прохладно и сумрачно. Пахло кофе и оружейной смазкой. Лик провёл Ноктиса в свой кабинет — комнату с картами на стенах, массивным столом и железным шкафом в углу.

— Садись, Вест, — сказал он. — Разговор будет долгим.

Ноктис сел. Майор опустился в кресло напротив.

— Ты хочешь знать, что случилось с твоим отрядом, — начал он без предисловий. — Почему тот груз, который вы эвакуировали, стал началом конца этого города. Я расскажу. Но сначала ответь мне на один вопрос.

— Какой?

— Ты помнишь контейнер? На нём была маркировка. «Инкубатор». Ты помнишь, что было внутри?

Ноктис помолчал.

— Нам не сказали. Приказ был — доставить и охранять ценой жизни.

Лик кивнул.

— Внутри был образец вируса. Адаптивного мутагена. Учёные считали, что он способен усиливать регенерацию тканей, создавать идеальных солдат. Неуязвимых. Не чувствующих боли и страха. Но они ошиблись в главном — вирус оказался умнее. Он не просто убивает носителя, он использует тело как инкубатор, перестраивая нервную систему для примитивной, но коллективной модели поведения.

Он сделал паузу.

— То, что ты называешь «вожаками» — это первая стадия эволюции вируса в организме с определённой группой крови. Твой отряд, Вест... они не просто погибли. Они стали первыми носителями.

Ноктис почувствовал, как пол уходит из-под ног. Перед глазами встали лица сослуживцев, которых он считал мёртвыми. Теперь майор говорил, что они стали теми самыми тварями, которых он крошил лопатой в своём дворе.

— Ты был ранен и списан, потому что твоя кровь показала наличие антител, но без активации мутации, — Лик подался вперёд. — Ты — исключение. Единственный выживший из всей группы. Поэтому капитан Дэн и получил приказ «присмотреть» за тобой. Мы боялись, что ты — бомба замедленного действия. Что вирус спит.

— Но я не обратился, — прохрипел Ноктис.

— Пока нет. Но ты — ключ, Вест. Поэтому я, нарушая протокол, говорю тебе это. Завтра мы эвакуируем гражданских. Но для таких, как ты, эвакуация заканчивается не в безопасной зоне. Тобой заинтересуются люди, которые курировали проект. Они уже здесь. И поверь, им плевать на гражданских и на зомби. Им нужен носитель с иммунитетом, чтобы изучить его... на молекулярном уровне.

Ноктис молчал. Информация обожгла его сильнее пламени. Теперь он знал правду: он не просто выживший. Он — подопытный образец.

— Зачем ты мне это говоришь? — наконец спросил он.

Майор Лик встал, подошёл к карте города и ткнул пальцем в восточную магистраль.

— Потому что я, в отличие от них, ещё не забыл, что значит быть офицером. Моя задача — вывести людей. Твоя — выжить и не дать этим людям добраться до образца. То есть до тебя. Утром придут три грузовика. Ты поедешь в первом. И если нападение случится, Вест... сделай так, чтобы тайна Инкубатора сдохла вместе с тобой. Или осталась только в твоей голове. Это приказ.

Лик протянул Ноктису ключ от оружейной комнаты.

— Подбери себе что-нибудь потяжелее лопаты. И приведи себя в порядок. Ты похож на ходячий труп, а нам завтра ещё прорываться.

Ноктис сжал ключ в кулаке, чувствуя, как холод металла возвращает его к реальности. Он развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из штаба. Теперь у него было не просто желание выжить. У него была цель, замешанная на пепле погибшего отряда и ледяном гневе.

Глава 22 Консорциум

Когда дверь за Ноктисом закрылась, майор Лик ещё несколько секунд стоял неподвижно, глядя на карту города. Потом тяжело опустился в кресло и потёр переносицу. Разговор с Вестом дался ему тяжелее, чем он ожидал. Не потому, что он сказал неправду — он сказал ровно столько правды, сколько позволяли обстоятельства. А потому, что была другая правда. Та, которую он не мог рассказать никому. Даже себе.

В дверь постучали.

— Войдите.

Капитан Дэн вошёл и вытянулся по стойке смирно. Лик жестом указал ему на стул.

— Садись, капитан. Докладывай.

Дэн сел, положил на стол сложенную карту и начал без предисловий:

— Группа доставлена в полном составе. Восемь гражданских, двое оперативников, один отставной военный. Потерь при переходе нет. Гражданские размещены в казарме, оперативник Стефан — там же. Вест...

— Я уже говорил с Вестом, — перебил Лик. — Что ты можешь сказать о нём?

Дэн помедлил. Он ожидал этого вопроса.

— Профессионал. Спецназ, судя по навыкам. Вожака завалил в одиночку. Группу вёл грамотно. Если бы не он, мы могли не дойти.

— Это я уже слышал, — Лик побарабанил пальцами по столу. — Что ты можешь сказать о нём такого, чего я не знаю?

Дэн встретился взглядом с майором. Они служили вместе достаточно, чтобы понимать друг друга без лишних слов.

— Вы знаете о папке? — спросил Дэн.

— Знаю. Ты передал её по инстанции. И правильно сделал.

— Там было написано «подлежит ликвидации». Но я не стал исполнять. Решил, что в полевых условиях важнее сохранить боеспособную единицу.

— И правильно решил, — Лик откинулся на спинку кресла. — Потому что приказ о ликвидации исходил не от военного командования. Он исходил от людей, которые курировали проект «Инкубатор». А эти люди, капитан, нам не начальники. Они вообще не имеют отношения к армии.

Дэн нахмурился.

— Кто они?

— Консорциум. Частные инвесторы, учёные, бывшие военные чины, которые ушли в бизнес. Они финансировали проект, они же его и похоронили, когда всё пошло не по плану. И теперь они заметают следы. Вест — один из следов. Единственный выживший носитель антител. Если они доберутся до него, они либо используют его как подопытного, либо убьют. И то и другое для нас неприемлемо.

— Почему вы сказали ему правду?

— Потому что он имеет право знать, — Лик поднялся и подошёл к карте. — И потому что он нам нужен. Завтра эвакуация. Если на конвой нападут — а я почти уверен, что нападут, — Вест будет нашим главным козырем. Он умеет выживать. И он умеет убивать. Другого такого бойца у нас нет.

— А если он решит, что мы его использовали?

— Он уже так решил, — Лик усмехнулся. — Но он всё равно пойдёт. Потому что у него есть причина. Его люди. Те, с кем он делил убежище. Он не бросит их.

Дэн кивнул. Он и сам это видел. Ноктис Вест был не просто профессионалом. Он был человеком, который не бросает своих. Даже если это стоило ему жизни.

— Что по эвакуации? — спросил Дэн.

— Три грузовика. Первый — прикрытие, там Вест и четверо моих ребят. Второй — оперативники и охрана. Третий — гражданские и ты. Маршрут через восточную магистраль до КПП-семь. Время — шесть утра. Коридор будут держать, сколько смогут.

— А если не удержат?

— Тогда вся надежда на Веста, — Лик повернулся к Дэну. — И на тебя. Не подведи, капитан.

— Так точно.

Дэн встал и направился к двери. У порога он обернулся.

— Товарищ майор. Тот человек в пальто, о котором упоминал разведчик... Это кто?

Лик помолчал.

— Мы не знаем точно. Но предполагаем, что это представитель Консорциума. Они прислали его, чтобы найти Веста и закончить то, что начали. Если он в городе, у нас мало времени.

— Понял.

Дэн вышел. Лик остался один. Он долго смотрел на карту, потом достал из сейфа папку с грифом «Совершенно секретно» — ту самую, которую Дэн передал по инстанции. Раскрыл. Фотография молодого лейтенанта с фамилией Вест. Резолюция: «Подлежит ликвидации».

Лик достал зажигалку.

— Ничего, Вест, — пробормотал он, поднося огонь к уголку папки. — Я уже нарушил приказ. Нарушу ещё раз.

Бумага замялась. Через минуту от папки осталась только горстка пепла.

Майор Лик растёр пепел в пепельнице и поднялся. Завтрашний день решит всё. Либо они выведут людей, либо полягут на восточной магистрали.

Третьего не дано.

Глава 23 Обещание

Ноктис вышел из штаба и остановился в коридоре, привалившись плечом к холодной бетонной стене. Ключ от оружейной комнаты холодил ладонь. Слова Лика всё ещё звучали в голове, как эхо далёкого взрыва. «Ты — исключение. Ты — ключ. Ты — образец». Он закрыл глаза. Перед внутренним взором вставали лица его отряда. Не те, что он помнил по службе, а те, что нарисовало воображение после слов майора: мёртвые, мутировавшие, с жёлтыми глазами. Его передёрнуло.

Он оттолкнулся от стены и пошёл в оружейную. Автомат. Запасные магазины. Тактический нож на смену старому, который уже затупился о черепа заражённых. Руки работали на автомате — разобрать, проверить, смазать. В голове — пустота. Так было проще.

Когда он вернулся в казарму, гражданские уже устраивались на ночлег. Степан раздавал последние галеты. Миша сидел на койке и перебирал чётки. Лео спал или притворялся спящим, завернувшись в одеяло с головой. Стефан ещё не вернулся.

Ноктис прошёл в дальний угол, опустился на свободную койку и достал флягу с водой. Спать он не собирался. Слишком много мыслей.

Она появилась почти бесшумно.

— Можно?

Лила стояла в проходе, держа в руках небольшую аптечку. Она успела переодеться в чистое — военную форму, которую ей выдали на базе. Рукава закатаны до локтей, на плече — повязка с красным крестом. Волосы убраны в тугой пучок, но одна прядь выбилась и падала на лицо. Под глазами — тени от усталости. Она не спала уже сутки, помогая в лазарете — на базе не хватало рук.

— Ты уже здесь, — сказал он, не двигаясь с места.

— Ты ранен, — она опустилась на колени рядом с ним и открыла аптечку. — Я видела. Лоб. Дай посмотрю.

— Ерунда. Царапина.

— Ноктис, — её голос прозвучал строже. — Ты позволял мне обрабатывать свои раны с первого дня. Не заставляй меня применять силу.

Он невольно хмыкнул. Медсестра угрожает бывшему спецназовцу. Но спорить не стал. Лила достала ватный тампон, смочила антисептиком и осторожно коснулась ссадины над его бровью. От резкого запаха он поморщился, но не отдёрнулся.

— Сиди смирно, — она прикусила губу, сосредоточенно очищая запёкшуюся кровь. — Глубокая. Надо было сразу обработать, а ты полдня ходил. Шрам останется.

— У меня их много. Одним больше, одним меньше.

— Мне не всё равно, — сказала она тихо, почти шёпотом.

Их взгляды встретились. Её пальцы замерли на его виске.

В тусклом свете керосиновой лампы, в этом тесном закутке, отгороженном ящиками от остального мира, они вдруг оказались совсем одни. Не было капитана Дэна, Стефана, гражданских, военных за стеной. Только он и она.

Лила медленно убрала руку. Но не отстранилась.

— Ты чего? — спросил он.

— Я... — она запнулась. — Когда ты уходил в патруль — каждый раз, — я думала, что могу больше не увидеть тебя. Это глупо, да? Мы знакомы всего несколько дней. Но там, за стенами убежища, время идёт иначе.

Она опустила глаза. В полумраке её ресницы отбрасывали длинные тени на щёки.

— Я медсестра, Ноктис. Я видела смерть сотни раз. Я умею держать лицо, когда пациент умирает на столе. Но когда ты уходишь за ворота... мне страшно.

— Лила...

— Нет, подожди. Дай сказать, — она подняла глаза. — Завтра эвакуация. Может быть, мы выберемся. А может быть — нет. И если нет... я не хочу жалеть, что промолчала.

Она протянула руку и коснулась его лица — на этот раз не как медик, а как женщина. Пальцы скользнули по щеке, задержались на скуле, легли на затылок.

— Ты для меня не просто выживший, которого нужно латать, — сказала она. — Ты — причина, по которой я до сих пор не сошла с ума в этом кошмаре.

Ноктис молчал. Он не привык к таким словам. Его жизнь состояла из приказов, миссий и потерь. В его мире не было места нежности. Но сейчас, глядя в её глаза — уставшие, покрасневшие от недосыпа, но живые, настоящие, — он почувствовал, как что-то внутри него трескается. Броня, которую он носил годами, дала слабину.

Он поднял руку и накрыл её ладонь своей.

— Я не тот, кого стоит ждать, — сказал он хрипло. — Я опасен. Не только для врагов. Для всех, кто рядом.

— Я знаю, — она не отвела взгляда. — Стефан рассказал. Не всё, но достаточно. И Дэн смотрит на тебя странно. Я не дура. Но прямо сейчас мне плевать.

Она подалась вперёд и прижалась губами к его лбу — легко, почти невесомо, чуть выше повязки. Затем отстранилась.

— Выживи завтра, Ноктис Вест. Это всё, о чём я прошу.

Он смотрел на неё секунду. Две. Потом его рука скользнула с её ладони на плечо, притянула ближе. Он поцеловал её — коротко, сдержанно, но так, что у обоих перехватило дыхание.

Они не говорили больше ни слова.

Лила положила голову ему на плечо, и они сидели так, в тишине, нарушаемой только потрескиванием лампы и далёкими шагами часовых за стеной. Он чувствовал тепло её тела, слышал её дыхание, и впервые за долгие годы — возможно, с тех пор, как погибли его родители, — он не был один.

Где-то вдалеке раздался низкий гул. Вибрация прокатилась по полу. Ноктис напрягся, но Лила не шелохнулась.

— Они далеко, — прошептала она. — У нас есть время.

Он не ответил. Только поправил одеяло, которое сползло с её колен, и укрыл ей плечи.

Они не спали до самого рассвета. Просто сидели рядом. Два человека, которые нашли друг друга в аду и не хотели терять ни минуты.