Инкогнито

Пролог: Ошибка молодого бога

За пультом, похожим на перепутанный игровой контроллер и панель управления спутником одновременно, сидел парень. Ну, «парень» — по меркам божественного пантеона ему едва перевалило за пару тысячелетий, из которых только последние триста он числился полноценным богом. До этого был просто полубогом на побегушках.

Его звали… неважно. Для смертных имени у него не было, а коллеги звали как-то непечатно. После того как он случайно перепутал реальности и уронил целый кластер миров, на него повесили компенсационную работу. Мол, исправляй.

— Так, — божок почесал затылок, глядя на длинный список имён. — Очередной. Михаил Соколов, тридцать два года, погиб в автокатастрофе? Нет, это он уже… А, вот. Этот тоже Соколов, но другой. Чёрт, в какой реальности?

Перед ним плыли карточки: лица, даты, остаток времени жизни. У каждого умершего из-за его косяка была своя компенсация. Кому-то — просто больше удачи в следующем перерождении. Кому-то — особые «плюшки» прямо в новой жизни. Чем меньше смертному оставалось жить по исходному графику, тем щедрее был бонус.

Божок уже устал. Он раздал компенсации сотням. Остался последний.

— Михаил Соколов, — прочитал он вслух. — Срок дожития: почти полная жизнь впереди. Значит, компенсация должна быть… средненькой. Ну, богатство, талант, может, мелкую сверхспособность какую. Так, беру стандартный шаблон…

Он щёлкнул по виртуальному меню, выбрал шаблон «Сенсор+», добавил галочку «копирование способностей» (подумал: «Пусть будет, интересно же»), потом запустил автоматическое распределение по миру.

И тут его отвлёк звуковой сигнал. Коллега-бог с соседнего пульта крикнул: «Эй, ты где? На совете ждут! Опять проспишь?»

Божок дёрнулся, и его палец нажал не туда.

Система замигала красным.

«Внимание: выбранный шаблон не соответствует запросу субъекта. Запрос от субъекта… не обнаружен. Ошибка ввода. Выдаётся случайная комбинация.»

— Что? Нет, подожди! — божок замахал руками, пытаясь отменить. Но интерфейс богов был древним, лагающим и не прощал торопливости.

«Компенсация активирована. Субъект: Михаил Соколов (погибший). Новая реальность: вселенная «Суперсемейка». Тело: несовершеннолетнее, 14 лет, из приюта. Выданные способности: детектор сверхлюдей, копирование сил (активно, требует осознанного использования). Дополнительно: случайным образом добавлено подавление гормональных всплесков (администратор забыл убрать тестовый флаг).»

— Какой ещё тестовый флаг?! — взвыл божок, но система уже закрылась. Внизу, в списке «исполнено», загорелась зелёная галочка.

Он откинулся на спинку кресла. Посмотрел в потолок. Потом снова на экран.

— Ладно, — сказал он себе. — Жив, и ладно. Гормоны отключены — даже лучше, не будет отвлекаться на ерунду. А система… ну, пусть будет. Может, ему понравится.

Пауза.

— Перемещать в другое тело уже поздно. Зато он взрослый по сознанию, быстрее адаптируется. И фамилию русскую оставили — ему же приятно будет.

Божок потянулся за кружкой нектара, сделал глоток и добавил в компенсационную карточку приписку:

«Субъекту ничего не сообщать. Администратор не хочет разборок. Потом, если что, починю. Или нет.»

Он нажал «Отправить», и последний скомпенсированный дух отправился в новое тело — в мир, где супергерои скрывались под запретом, где маленькая девочка могла стать невидимой, а эксцентричный дизайнер обожала чёрные очки и ненавидела плащи.

— Ну, удачи, Михаил Соколов, — сказал божок и исчез в мерцании совещания.

Глава 1. Чужое имя

Первое, что он почувствовал, — запах. Дешёвое мыло, старая краска и капуста. Где-то далеко хлопала дверь, и сквозь шум в ушах пробивалось чьё-то всхлипывание.

Он открыл глаза.

Потолок был низким, белым, в мелкую трещину. Справа — железная койка с серым одеялом, слева — такая же. На соседней спал мальчик лет двенадцати, поджав колени к животу. Окно зашторено, но сквозь щель пробивался бледный утренний свет.

Сердце заколотилось где-то в горле.

Не моя комната. Не моя кровать. Не моё тело.

Он резко сел — и чуть не застонал. Всё было чужим: длина рук, тонкие пальцы, лёгкость в груди, которой не должно было быть у тридцатидвухлетнего мужика. Он опустил взгляд и увидел худые подростковые запястья, бледную кожу.

— Твою мать, — прошептал он одними губами.

Тумбочка слева. На ней — пластиковая кружка и стопка бумаг. Он потянулся, пальцы дрожали. Сверху лежала карточка с фотографией.

Ф.И.О.: Соколов Михаил Андреевич. Дата рождения: 12.03.1990 (14 лет). Место рождения: Москва (Россия). Поступил: Детский приют «Сент-Мэри», Мантроуз, Колорадо. Родители погибли. Документов, кроме свидетельства о рождении, не сохранилось.

Он перечитал три раза.

Соколов. Михаил. Москва.

Выдохнул. Не шумно, но так, будто из него выпустили весь воздух сразу. Глаза защипало, но он подавил это быстро — привычка, выработанная годами. В прошлой жизни он тоже не плакал при посторонних.

Ну хоть что-то не изменилось.

Фамилия осталась. Как якорь. Как знак, что там, где-то за перегородкой реальностей, его прежняя жизнь не была просто сном.

Он аккуратно положил карточку обратно, закрыл глаза и попытался собрать мысли.

Вчера — или что там было до этого — он вёл машину по мокрой трассе. Дождь, фура на встречке, удар, темнота. Никакого белого света, никаких тоннелей. Просто — темнота. А потом это тело, эта койка и запах капусты.

Значит, он умер. И почему-то не переродился заново младенцем, не отправился в рай или ад, а очнулся в теле американского подростка из приюта.

Глухо, как настройки радио, в голове всплыл текст:

«Система адаптации активирована. Статус: неполная загрузка. Детектор сверхъестественных сущностей — активен. Модуль копирования — активен, требует подтверждения. Связь с администратором потеряна.»

— Что? — прошептал он.

Никто не ответил. Интерфейс не проявился перед глазами, но ощущение было — будто где-то на периферии сознания висит иконка приложения, которое лучше не открывать.

Он потёр переносицу. Отлично. Мало того что он подросток в чужой стране, так ещё и с системой в башке. Как в дешёвом китайском романе.

Нет. Спокойно. Сначала — факты.

Он открыл глаза и сел ровнее. Тело было слабее его привычного, но не болезненное — скорее, неразработанное. Пальцы длинные, кисти узкие. В зеркале, которое висело над раковиной в углу комнаты, отражался темноволосый парень с серыми глазами и острыми скулами. Лицо было незнакомым, но почему-то не пугало. Просто — другое.

Он медленно поднялся, проверяя равновесие. Пол под ногами был холодным, линолеум продавливался. Так. Встать — можешь. Пошевелиться — можешь.

Дальше.

Он взял бумаги с тумбочки и начал читать внимательнее. Приют «Сент-Мэри». Мантроуз, Колорадо. Поступил три недели назад. Предыдущие записи — из детдома в Москве, затем перелёт с группой сирот по программе усыновления. Документы оформлены наспех, многие поля пустые.

Символично.

Он не помнил той жизни — жизни этого тела. Не было ни вспышек, ни обрывков воспоминаний. Оно — пустое. Чистый лист.

— Соколов? — раздался голос от двери.

Он обернулся. На пороге стояла женщина лет тридцати пяти, в джинсах и тёплом свитере, с рыжими волосами, собранными в пучок. На груди — бейдж: Сара Моррисон, воспитатель.

— Ты в порядке? — спросила она, входя. — У тебя был тяжёлый день, я хотела дать тебе поспать, но уже пора на завтрак. Как голова?

Он замер на секунду. Взрослая память подсказывала: не надо выглядеть слишком странно, не надо слишком умных фраз. Он подросток, он должен быть растерянным.

— Нормально, — ответил он, стараясь говорить с лёгким акцентом. — Просто не привык ещё.

Сара кивнула, не выказывая подозрений. Она осмотрела его внимательно, но без лишнего давления — как делают опытные воспитатели, когда видят перед собой не сломленного, а просто потерянного ребёнка.

— Завтрак через десять минут. Умывальник в конце коридора, там же полотенца. После завтрака — разговор с психологом, новеньким положено.

Она уже повернулась уходить, но на пороге задержалась.

— И, Майкл... добро пожаловать в «Сент-Мэри». Постараемся сделать так, чтобы тебе тут было не слишком паршиво.

— Спасибо, — сказал он, и это вышло искреннее, чем он ожидал.

Когда она ушла, он снова посмотрел на бумаги в руке. Михаил Соколов. Четырнадцать лет. Приют в Колорадо. Впереди — неизвестность, странная система в голове и мир, который он помнил только по мультфильму про супергероев.

Погоди. Супергерои.

Он прикрыл глаза и пошевелил ту часть сознания, где висело системное уведомление. Оно раскрылось само, выдав короткий список:

«Детектор: 0 целей в радиусе 500 м. Копирование: неактивно (требуется цель). Статус гормонального фона: подавлен (тестовый режим).»

Гормональный фон подавлен. Он перечитал эту строчку три раза. Потом медленно выдохнул.

— Ладно, — сказал он вслух в пустую комнату. — По крайней мере, я не буду влюбляться во всех подряд и реветь из-за учебников. Это уже плюс.

Он аккуратно сложил бумаги, заправил койку — не как подросток, а как взрослый, привыкший к порядку, — и пошёл умываться.

Коридор был длинным, с выцветшими плакатами на стенах. На одном был нарисован щит и надпись: «Superheroes? They walked among us. Now they hide.»

Он замер на секунду, разглядывая плакат. Да. Он точно в мире «Суперсемейки». Там, где суперы объявлены вне закона, где правительство охотится на них, а обычные люди делятся на тех, кто ностальгирует, и тех, кто боится.

Он усмехнулся про себя.

А система хочет, чтобы я копировал их силы. Идиотский божий промысел.

Нет. Я не стану. Ни одной способности. Ни одного шага в сторону геройства. Потому что героев здесь преследуют, а я хочу просто выжить.

Он намочил лицо холодной водой, вытерся жёстким полотенцем и посмотрел на своё новое отражение в мутноватом зеркале.

— Ну что, Михаил Соколов, — сказал он себе тихо. — Пора завтракать. А там видно будет.

Где-то на другом конце коридора звякнула посуда, и запах овсянки перебил запах капусты. Первый день в новой жизни начался.

Он даже не подозревал, что через пару месяцев его рисунки заставят злодея сдаться полиции, а тихая девочка с невидимостью станет его самым близким другом.

Но это будет потом.

А пока — завтрак.

Глава 2. Бумага и тишина

Первые две недели в приюте «Сент-Мэри» прошли так, как он и ожидал: серо, однообразно и с большим количеством овсянки на завтрак.

Михаил — или Майкл, как его теперь называли воспитатели — быстро понял, что главное здесь не выделяться. Не задавать лишних вопросов, не спорить с режимом, не привлекать внимания взрослых. Он был «тихим русским мальчиком», который вежливо здоровается, всегда заправляет кровать и никогда не лезет в драки.

Внутри, впрочем, кипела работа.

Он анализировал. Всё вокруг было материалом: распорядок дня, иерархия среди детей, характеры воспитателей, лазейки в правилах. В прошлой жизни он занимался чем-то, где требовалось быстро просчитывать людей и обстоятельства — то ли менеджмент, то ли мелкий бизнес, то ли просто выживание в большом городе. Детали стёрлись, как и многое другое, но привычка осталась.

Каждое утро он просыпался ровно за пять минут до подъёма. Каждый вечер он уходил в себя, перебирая события дня.

Система тоже напоминала о себе — мелкими писками на периферии сознания.

«Детектор: 0 целей. Радиус 500 м.»

Пусто. Ни одного супера вокруг. Обычные дети, обычные взрослые, никаких аномалий.

Он был почти разочарован. Но только почти.

Гораздо важнее оказалась другая особенность: он не чувствовал себя подростком.

Никаких вспышек гнева. Никакой тяги спорить по пустякам. Никакого желания пялиться на девчонок или краснеть при случайных прикосновениях. Когда сосед по комнате, черноволосый парень по имени Лукас, начал рассказывать, как он «почти поцеловался» с Сандрой из соседней группы, Майкл вежливо улыбнулся и подумал: «Боже, какой ребёнок».

Он не чувствовал себя ребёнком. Тело — да, было слабым и невысоким. Но голова осталась взрослой. И это, чёрт возьми, было странно.

«Гормональный фон подавлен (тестовый режим)», — гласила строчка в системном меню, которую он перечитал раз пять на второй день.

— И кому пришло в голову встроить это в «тестовый режим»? — бормотал он, засыпая. Ответа не было.

Он решил не искать логики. Система была кривой, неудобной, и он не собирался ею пользоваться. Но отключить её тоже не мог. Приходилось мириться.

Творчество как побег

На третью неделю он купил в канцелярском магазине (разрешили выход в город с воспитателем) дешёвый скетчбук и несколько карандашей. Деньги — копеечное пособие от государства — он тратил только на это.

Рисовать он умел. В прошлой жизни это было хобби, не профессия. Но здесь, в мире без интернета и привычных развлечений, карандаш стал спасением.

Он начал с того, что помнил лучше всего.

— Человек-паук, — прошептал он, выводя линию за линией.

Красный костюм, паутина на заднем плане, сгорбленная поза Питера Паркера. Он не копировал обложки комиксов — он перерисовывал их по памяти, добавляя свои детали.

На следующем развороте — Бэтмен, сидящий на готическом карнизе. Плащ развевается, но не так глупо, как рисовали бы в этом мире. Складки ткани подчиняются ветру и тяжести.

— Почему плащ? — спросил он сам себя. А потом ответил фразой, которую запомнил из фильма: — Потому что он — Бэтмен. И ему плевать на аэродинамику.

Потом был Супермен. Летающий, с развевающимся красным плащом, с челюстью, похожей на карикатуру на идеального мужчину.

— Ты — проблема для дизайнеров, — усмехнулся Майкл, штрихуя мышцы на груди. — Но ты — символ. А символам прощают плащи.

Рисовал он по вечерам, когда остальные дети смотрели телевизор или играли в дурацкие настолки. Скетчбук стал его убежищем. Никто не лез — подростки не интересуются тем, что не связано с их жизнью.

Кроме одного человека.

— Это кто? — раздался голос за спиной.

Майкл не вздрогнул — он уже услышал шаги за три метра. Один из навыков выживания в общаге: держать ухо востро.

— Мои рисунки, — сказал он, не оборачиваясь.

Лукас, сосед по комнате, заглянул через плечо.

— Ни хрена себе. Это типа супергерой? — он ткнул пальцем в Человека-паука. — Никогда таких не видел. У него костюм странный. И паук какой-то.

— Он называется Человек-паук, — спокойно ответил Майкл.

— А этот с ушами? Как мышь?

— Это летучая мышь. Бэтмен.

Лукас присвистнул. Он был простым парнем из Небраски, попавшим в приют после того, как мать села в тюрьму. Супергерои для него были из новостей — Мистер Исключительный, Эластика, все эти запрещённые теперь типы.

— Круто, — сказал Лукас без зависти, скорее с уважением. — Ты бы показал Саре. Она вечно говорит, что у нас никто творчеством не занимается.

Майкл внутренне поморщился, но внешне лишь пожал плечами:

— Может быть, когда-нибудь.

Сара

Сара Моррисон была не просто воспитателем. В свои тридцать пять она успела поработать в трёх приютах, выучиться на психолога и сохранить странный оптимизм, который не вязался с её профессией. У неё были рыжие волосы, веснушки и привычка называть детей «дорогие» — не по-казённому, а искренне.

Она заметила Майкла почти сразу. Не потому, что он был шумным или проблемным — наоборот, слишком спокойным.

— Тебе не скучно? — спросила она его на пятый день, когда он сидел в углу с книжкой по истории искусства (выпросил в местной библиотеке).

— Нет, — ответил он. — Я люблю читать.

Сара прищурилась. Этот ответ был слишком взрослым. Обычно дети говорят «не знаю» или «отвали». А этот… вежливый, спокойный, с лёгким акцентом. Странный.

Она решила присмотреться.

Через три недели, когда Лукас проболтался про рисунки, Сара попросила Майкла показать скетчбук.

— Не обязательно, — сказал он, — но если вы настаиваете.

Она настаивала. И была поражена.

На страницах жили герои, которых она никогда не видела. Не просто костюмы — целые истории. Человек-паук, держащийся за шпиль небоскрёба и боящийся упасть. Бэтмен, стоящий над бездной. Супермен, принимающий удар на себя.

— Откуда ты это берёшь? — спросила Сара.

Майкл замер на секунду, подбирая слова. Не говорить же правду про другую вселенную?

— Придумываю, — сказал он. — А что, похоже на правду?

— Слишком похоже, — честно ответила Сара. — Ты показывал кому-нибудь?

— Нет.

— Хочешь, я покажу одному человеку? Она — дизайнер. Очень талантливый. И она ищет свежие идеи для... одного проекта.

Майкл поднял глаза. Внутри что-то щёлкнуло. Он уже догадывался, о ком речь. В мире «Суперсемейки» только один дизайнер, который ищет «свежие идеи» для супергеройских костюмов.

— Давайте, — сказал он спокойно. — Пусть посмотрит.

Сара улыбнулась, забрала скетчбук и вышла в коридор, набирая номер на своём старомодном телефоне.

Майкл остался сидеть на кровати, глядя в окно.

Эдна Мо, — подумал он. — Начинается.

Система, молчавшая весь день, вдруг пискнула.

«Обнаружена цель в радиусе 1200 м. Класс: неизвестно. Сигнал нестабилен.»

Он замер.

Только не сейчас, — мысленно заорал он.

Но сигнал затих так же быстро, как и появился. Ложное срабатывание. Или какой-то супер проехал мимо на машине.

Майкл выдохнул и закрыл системное окно.

— Нет, — сказал он себе тихо. — Я не буду этим пользоваться. Никогда.

За окном вечерело. В соседней комнате Лукас ругался с кем-то по поводу приставки. Пахло дешёвым ужином и жареным луком.

А Майкл Соколов, взрослый мужчина в теле подростка, бывший житель другой реальности, просто сидел и ждал.

Ждал, когда наступит завтра. И когда он впервые увидит Эдну Мо.

Он ещё не знал, что эта встреча перевернёт его новую жизнь. И что система, которую он поклялся игнорировать, всё-таки напомнит о себе в самый неожиданный момент.

Но это будет потом.

А пока — спать. Завтра важный день.

Глава 3. Дама в чёрных очках

Сара пришла за ним на следующий день после завтрака.

— Майкл, у тебя сегодня встреча, — сказала она с видом человека, который пытается скрыть волнение. — Помнишь, я говорила про дизайнера?

Он кивнул, не выказывая удивления. Внутри, впрочем, всё сжалось. Эдна Мо. Легендарный костюмер. Гений, эксцентрик, гроза плащей. Она идёт смотреть мои рисунки.

— Она приедет через час, — продолжила Сара. — Приведи себя в порядок. И захвати скетчбук. Только, пожалуйста, не волнуйся. Она... специфическая, но справедливая.

— Я не волнуюсь, — ответил Майкл ровно.

Сара удивлённо подняла бровь, но ничего не сказала. Большинство подростков на его месте уже дрожали бы от страха или предвкушения. А этот — как статуя.

Он ушёл в умывальную, тщательно причесался, надел самую чистую рубашку (светло-серую, без пятен) и засунул скетчбук под мышку. В зеркало смотрел темноволосый парень с острыми скулами и спокойными серыми глазами. Слишком спокойными для четырнадцати лет.

«Гормональный фон подавлен», — мелькнуло в голове. — Ну и ладно. Зато не трясусь как осиновый лист.

Визит

Она вошла в здание приюта ровно в одиннадцать. Майкл ждал в гостевой комнате — маленьком помещении с продавленным диваном и плакатом на стене («Мы заботимся о каждом»). Сара вышла встречать.

Шаги по коридору были быстрыми и уверенными. Тяжёлая дверь открылась, и Майкл увидел её впервые.

Эдна Мо была маленького роста — гораздо ниже, чем он ожидал по мультфильмам. Но это не имело значения. В ней чувствовалась такая концентрация силы и воли, что она заполняла собой всё пространство. Костюм: строгое чёрное платье, туфли на низком каблуке, и, конечно, знаменитые круглые очки, сквозь которые пронзительные глаза осматривали его как подопытное животное.

— Так, — сказала Эдна, даже не поздоровавшись. — Это ты — художник?

— Майкл Соколов, — представился он, поднимаясь. — Да, я рисую.

— Акцент, — заметила Эдна, прищурившись. — Русский?

— Да.

— Отлично. У нас будет тема для разговора, если ты не окажешься бездарностью. А пока — показывай.

Она села на диван, не дожидаясь приглашения. Сара осталась стоять у двери, нервно теребя край свитера.

Майкл положил скетчбук на колени Эдне — не протянул робко, а положил, как равный равному. Она заметила это, но не прокомментировала.

Первая страница. Человек-паук, балансирующий на карнизе.

Эдна молчала. Пальцы её бегло перелистывали страницы.

Вторая. Бэтмен на фоне луны.

Третья. Супермен, разрывающий рубашку.

Четвёртая. Железный человек в полёте, с детализированной бронёй.

Пятая. Капитан Америка, стоящий перед строем солдат.

Тишина длилась минут пять. Сара уже начала ёрзать. Майкл стоял неподвижно, сложив руки на груди.

Наконец Эдна закрыла скетчбук и подняла голову.

— Кто ты? — спросила она без обиняков.

— Художник, — ответил Майкл. — Как вы и сказали.

— Не умничай. Я спрашиваю не это. — Она поправила очки, и в этом жесте было что-то отточено-опасное. — Ты знаешь, как работает ткань. Как лежит свет на неопрене. Как нарисовать складки так, чтобы они подчинялись движению, а не просто болтались. Это не школьный уровень. Откуда?

Майкл чуть улыбнулся внутренне — её пробило. Эдна Мо не просто смотрела картинки, она анализировала их как инженер.

— Я много читал, — сказал он. — Книги по дизайну, по костюмам. И я... я просто вижу, как должно быть.

— Видит он, — фыркнула Эдна. — Ладно. Оставим это. Теперь скажи: почему у этого, — она ткнула пальцем в Бэтмена, — плащ?

— Потому что он — Бэтмен, — спокойно ответил Майкл. — И он обычный человек. Плащ для него — не просто аксессуар, а дельтаплан. Он использует его для планирования с высоты. И ещё — для устрашения. Противникам кажется, что за ними летит гигантская летучая мышь.

Эдна подняла бровь. Это было не ожидание «потому что красиво». Это был расчёт.

— А этот? — палец переместился на Супермена. — У него плащ чисто символический? Мешает, цепляется за всё.

— Супермен неуязвим, — ответил Майкл. — Ему не страшно, что плащ за что-то зацепится. Единственное, что может его убить — это криптонит. И уж поверьте, плащ тут ни при чём.

Эдна замерла. Потом медленно, очень медленно сняла очки и протёрла их краем платья.

— Криптонит, — повторила она. — Ты придумал минерал, который ослабляет этого твоего супермена?

— Да. Его родина — планета Криптон. Оттуда и название. — Майкл говорил как на лекции. — Осколки планеты разносятся по вселенной. Супермен слабеет рядом с ним.

Эдна водрузила очки обратно. Взгляд её стал задумчивым.

— И зачем тебе это? Зачем придумывать слабости для вымышленных героев?

— Затем, что без слабостей нет драмы, — ответил Майкл. — А без драмы нет истории. И геройство — это не только сила. Это выбор — побороть свой страх, свою слабость, свою тьму. — Он помолчал. — Об этом никто не напишет в газетах. Но это важнее.

Комната затихла. Сара, кажется, перестала дышать. Эдна сидела неподвижно, впиваясь в Майкла взглядом.

— Ты странный парень, — наконец сказала она. — Слишком взрослый для своих лет. И слишком умный для приюта.

— Может быть, — кивнул Майкл. — Но это не делает мои рисунки хуже.

Эдна неожиданно усмехнулась. Сухо, но без злости.

— Не делает. — Она встала, взяла скетчбук под мышку. — Я забираю это на неделю. Покажу кое-кому. Если ты не против.

— Забирайте, — пожал плечами Майкл. — Это копии.

— Даже оригиналы не жалко?

— Я могу нарисовать новые.

Эдна остановилась у двери, обернулась.

— Ты, Майкл Соколов, либо гений, либо сумасшедший. В любом случае, ты мне интересен. Сара, — кивнула она воспитательнице, — я позвоню.

И вышла, не попрощавшись. Дверь хлопнула.

Сара облегчённо выдохнула.

— Боже, я думала, она тебя съест. Ты держался... впечатляюще.

Майкл молча посмотрел на дверь, за которой скрылась Эдна Мо.

Ну что ж, — подумал он. — Лёд тронулся.

Он не знал, что Эдна уже набирала в машине номер знакомого агента и приговаривала:

— Рик, у нас тут появился один одарённый ребёнок. Да нет, не супер — художник. Но он знает о дизайне больше, чем ты о своей работе. Я его забираю. Оформи документы.

— Какого ребёнка? — раздалось в трубке.

— Соколов Майкл. Приют «Сент-Мэри». Сделай так, чтобы его можно было усыновить. Через неделю.

— Эдна, ты не можешь просто так взять и...

— Могу. Я Эдна Мо. — Она отключила звонок и улыбнулась своим мыслям. — И мне нужен этот мальчик.

Через пять дней бумаги были готовы. Ещё через два Майкл Соколов, сирота из России, стал приёмным сыном Эдны Мо.

Когда ему сообщили эту новость — Сара и директор приюта собрали торжественное собрание, — он не заплакал от счастья и не закричал. Он просто кивнул и сказал:

— Хорошо. Когда переезжать?

Сара потом рассказывала коллегам: «Это самый странный ребёнок в моей практике. Он будто уже знал, что так будет».

Майкл действительно знал. Он знал с того момента, как увидел её взгляд. Эдна Мо — не просто дизайнер. Она — коллекционер талантов. И он стал её экспонатом.

Но, возможно, это было не так уж и плохо.

Глава 3.5. Наследство

Машина Эдны Мо — чёрный «Мерседес» без опознавательных знаков — отъехала от приюта «Сент-Мэри». Она уже позвонила Рику. Всё улажено. Теперь оставалось только доехать до мастерской.

Но на полпути она свернула на обочину, остановилась под сенью старого клёна и выключила двигатель.

Тишина. Только ветер шевелил листья.

Она сняла очки и уставилась в пустое ветровое стекло.

— Я старею, — сказала она вслух. Не себе — миру. — Не сегодня, не завтра. Но когда-нибудь.

Эдна редко позволяла себе такие минуты. Она была человеком действия, не рефлексии. Но сегодня что-то щёлкнуло. Мальчик с серыми глазами задел какую-то струну.

Она достала из бардачка скетчбук — тот самый, с рисунками Майкла. Перелистнула страницы. Бэтмен, Супермен, Человек-паук, Железный человек. Она уже запомнила их все. Каждый костюм был продуман до мелочей. Даже там, где автор не мог знать настоящих технологий, угадывался инженерный подход.

«Он не просто художник, — подумала Эдна. — Он мыслит как конструктор. Как я.»

Она вспомнила свои попытки найти ученика. Молодые дизайнеры, которых она нанимала в мастерскую, не выдерживали и года. Кто-то пугался секретности. Кто-то не понимал философии. Кто-то хотел славы, а не работы.

— А он не хочет славы, — прошептала она. — Я видела его лицо. Он хочет просто... делать своё дело.

Она перелистнула на рисунок, где Супермен принимал удар на себя, защищая город.

«Это геройство — не в силе. Это геройство — в выборе. Он сам написал это в одном из комиксов, которые Сара мне показала.»

Эдна закрыла скетчбук и положила на соседнее сиденье.

— Я возьму тебя, Майкл Соколов. Не потому, что мне жалко сироту. Не потому, что ты талантлив. А потому, что ты — тот, кто продолжит моё дело. Ты станешь моим наследником. Как у Вилли Вонки, только без шоколада и назойливых песен.

Она усмехнулась собственной шутке. Потом нахмурилась.

«Но он не должен знать об этом сразу. Сначала — просто жизнь у меня. Рисование комиксов. Школа. Привыкание. А потом... потом я покажу ему мастерскую. Настоящую.»

Она завела мотор.

— У нас будет время, Майкл. У тебя — вся жизнь. У меня — ещё лет десять, пока глаза видят, а руки не дрожат. Успеем.

Машина выехала на трассу. В сторону дома, где её ждали рулоны неопрена, эскизы и тишина.

А в приюте «Сент-Мэри» Майкл Соколов дорисовывал очередную страницу и вдруг чихнул.

«Кто-то вспоминает, — подумал он. — Или обсуждает за моей спиной. Ладно, не впервой.»

Он не знал, что его судьба уже решена. Что через две недели он переедет в дом, где пахнет озоном и тканью. И что его новая мать — самая эксцентричная женщина в мире — уже выбрала его своим наследником.

Интерлюдия 1

Где-то между мирами. Небо, похожее на компьютерный скринсейвер.

Божок сидел на облаке, листая божественный планшет. На экране было написано: «Субъект: Михаил Соколов. Статус: жив. Использование системы: 0%».

— Ну и зачем я ему дал эту кнопку копирования? — пробормотал он. — Мог бы уже хоть разок нажать. Интересно же, работает ли.

Он отхлебнул нектар, поморщился — прокис.

— Ладно, главное — жив. А гормоны я ему отключил, спасибо мне. Не то чтобы он оценил. — Вздохнул. — Скромный парень. Мне такие нравятся.

Планшет пискнул: «Поступил сигнал из реальности-суперсемейка. Обнаружена активность суперов рядом с субъектом».

Божок нахмурился.

— Следи за собой, Соколов. Или не следи — как хочешь. Система не сломается, обещаю. Кажется.

Он убрал планшет и растаял в облаках.

Глава 4. Новый дом

Дом Эдны Мо не был похож на обычное жильё.

Майкл понял это ещё на подъезде. Особняк в стиле модерн, с острыми углами и огромными окнами, стоял на отшибе, окружённый высокими соснами. Никаких соседей. Никаких случайных прохожих. Идеальная изоляция для женщины, которая хранит секреты супергероев.

— Заходи, — сказала Эдна, открывая дверь. — Не стой на пороге. И не трогай ничего без спроса.

Он вошёл.

Внутри оказалось ещё страннее. Гостиная была обставлена дизайнерской мебелью — белые диваны, стеклянные столики, абстрактные картины на стенах. Но за одной из дверей угадывалось что-то другое: низкое гудение машин, запах озона и ткани.

— Там мастерская, — коротко бросила Эдна, заметив его взгляд. — Пока — вход воспрещён. Ты не готов.

— Я и не просился, — ответил Майкл.

— Хорошо. — Она кивнула, оценив его сдержанность. — Твоя комната на втором этаже, первая дверь направо. Вещи уже там. Не жди от меня домашних уютов — я не умею готовить, не убираю за другими и работаю по ночам. Ты сам по себе, я сама по себе. Вопросы?

— Ужин во сколько?

Эдна чуть приподняла бровь. Вопрос был не детским — взрослым, прагматичным.

— Заказываю доставку в восемь. Если не хочешь ждать — холодильник внизу. Там есть йогурты и сыр.

— Понял.

Он поднялся наверх, не оглядываясь. Эдна проводила его взглядом и тихо произнесла:

— Интересный мальчик. Слишком спокойный. Словно уже здесь жил.

Комната

Она оказалась больше, чем в приюте. Широкая кровать, письменный стол у окна, книжная полка (пустая, но он быстро её заполнит), встроенный шкаф. На стенах — нейтральные обои, никаких плакатов.

Майкл сел на кровать, огляделся.

«Нормально, — подумал он. — Лучше, чем приют. Гораздо лучше.»

Он достал из сумки свои вещи: скетчбук, карандаши, пару футболок, джинсы. Эдна, видимо, уже позаботилась об остальном — в шкафу висела новая одежда. Его размера. Он мельком глянул на этикетки: дорогие бренды, но без логотипов.

«Практичная женщина. Не любит рисоваться.»

Система, молчавшая весь день, вдруг подала голос:

«Смена локации завершена. Детектор: 0 целей в радиусе 1 км. Гормональный фон: подавлен (стабильно). Рекомендуется активировать модуль копирования для тестирования.»

— Отбой, — вслух сказал Майкл и мысленно закрыл уведомление.

Он не собирался ничего тестировать. Система была багажом, который он не просил. И он сделает всё, чтобы о ней никто не узнал.

Первый вечер

Эдна сдержала слово: в восемь привезли пиццу. Они ели молча, сидя за стеклянным столом в гостиной. Майкл заметил, что она ест быстро, без удовольствия — просто чтобы поддержать тело. Он сам был таким же в прошлой жизни.

— Ты не спросил, почему я тебя усыновила, — вдруг сказала Эдна, откусывая кусок.

— Вы скажете, когда сочтёте нужным, — ответил Майкл, не поднимая глаз. — Я не тороплюсь.

— И это не любопытно?

— Любопытно, но не критично. Я в лучших условиях, чем в приюте. Остальное — детали.

Эдна отложила пиццу и посмотрела на него внимательно, сквозь свои круглые очки.

— Ты знаешь, кто я? Не просто «дизайнер», а кто на самом деле?

Майкл поднял глаза. Пауза затянулась на несколько секунд.

— Догадываюсь, — сказал он тихо. — Но если вы не хотите говорить — не говорите.

Она усмехнулась.

— Умный мальчик. Осторожный. Это хорошо. — Она встала, убрала тарелки. — Завтра я покажу тебе часть мастерской. Не всю — только то, что не секретно. Ты будешь рисовать свои комиксы там. Свет лучше.

— Спасибо, — кивнул Майкл.

Он не стал спрашивать, почему она вообще решила показать ему мастерскую. Он уже догадался: она проверяет его. Смотрит, как он реагирует на чертежи, на ткани, на оборудование.

«Кандидат в ученики, — подумал он. — Или что-то большее.»

Мастерская. Часть первая

На следующее утро Эдна провела его в длинную комнату с панорамными окнами. Здесь пахло металлом, тканью и чем-то химическим. Вдоль стен стояли швейные машины, манекены в облегающих костюмах, рулоны материалов. На столе — ноутбук с трёхмерными моделями.

— Это моя лаборатория, — сказала Эдна, не глядя на него. — Здесь я создаю костюмы. Не спрашивай для кого. Не спрашивай из чего. Рисуй свои комиксы здесь — света много. И не трогай ничего без меня.

Майкл медленно обошёл комнату, разглядывая манекены. Он узнал некоторые силуэты: широкие плечи (Мистер Исключительный?), изящная фигура с длинными ногами (Эластика?). Но спрашивать не стал.

— Хорошо, — сказал он, садясь за стол у окна и раскрывая скетчбук. — Я буду рисовать.

Эдна задержалась на пороге, наблюдая за ним. Он не таращился на чертежи, не пытался залезть в ящики, не задавал лишних вопросов. Просто открыл скетчбук и начал выводить линии.

— Странный, — тихо сказала она себе. — Мне это нравится.

Рисунки и молчание

Дни потянулись однообразно, но Майкл не жаловался. Он просыпался в семь, завтракал (йогурт и кофе — Эдна, к его удивлению, пила кофе, и он тоже начал), шёл в мастерскую и рисовал до обеда.

Он создавал новые страницы для своих комиксов. Бэтмен сражался с Джокером. Супермен спасал самолёт. Человек-паук качался между небоскрёбами.

Эдна иногда подходила, смотрела через плечо, но не комментировала. Один раз только заметила:

— У этого парня в плаще — дельтаплан. Ты говорил. Я запомнила.

— Да, — ответил Майкл, не отрываясь от рисунка.

— А у этого? — она ткнула пальцем в Железного человека.

— Ракетные ускорители на подошвах и перчатках. И куча денег.

— Без денег никак?

— Можно и без, но тогда он был бы просто гением в подвале. А так — символ капитализма.

Эдна хмыкнула и отошла.

«Он знает больше, чем говорит, — подумала она. — Но не лезет. Уважает границы. Это редкость.»

Система не дремлет

Через три дня после переезда система выдала новое уведомление. Майкл сидел за столом, рисовал Человека-паука на фоне Нью-Йорка, когда на периферии сознания замигала иконка.

«Обнаружена цель в радиусе 800 м. Класс: сверхскорость. Интенсивность: низкая. Копирование: доступно.»

Он замер. Поднял глаза. Окно мастерской выходило на лес, окружавший дом Эдны. Никого. Но система врала редко — значит, где-то рядом бегал супер.

«Дэш, — догадался он. — Прибегал к Эдне за костюмом? Или просто тренировался в лесу?»

Он мысленно нажал «отказаться» от копирования и закрыл уведомление.

— Не сегодня, — прошептал он.

Через минуту сигнал пропал. Кто-то ушёл из радиуса.

Эдна, сидевшая за ноутбуком в другом конце комнаты, не подняла головы. Она ничего не заметила.

«И не должна заметить», — подумал Майкл и вернулся к рисунку.

Но внутри что-то ёкнуло. Он впервые за всё время почувствовал близость настоящего супера. Не по телевизору и не в новостях — а на расстоянии вытянутой руки.

«Нет, — сказал он себе. — Я не ввязываюсь. Моё дело — рисовать.»

Он перевернул страницу и начал новую: Брюс Уэйн сидит в пещере перед десятком мониторов.

«Он тоже обычный человек. И он справляется.»

Звонок Сары

Через неделю позвонила Сара. Проверить, как дела.

— Привыкаешь? — спросила она.

— Да, — ответил Майкл. — Эдна странная, но не злая. Дом большой. Есть где рисовать.

— Ты с ней говорил о... ну, о её работе?

— Нет. Она не предлагает, я не спрашиваю.

Сара помолчала.

— Майкл, ты молодец. Я знаю, что ты не обычный подросток. Ты справишься.

— Спасибо, Сара.

— И... если что, я на связи.

— Знаю.

Он положил трубку и посмотрел в окно. Солнце садилось за сосны. В мастерской горел свет, Эдна всё ещё что-то шила, не поднимая головы.

«Наверное, это и есть новая жизнь, — подумал он. — Не самая плохая.»

Система молчала. Комиксы рисовались. Гормоны не мешали.

Всё шло по плану.

Он ещё не знал, что через несколько месяцев пойдёт в обычную школу, где встретит тихую девочку с тёмными волосами и грустными глазами. И что именно она станет его первым настоящим другом в этом мире.

Но это будет потом.

А пока — ужин. Эдна заказала суши.

Глава 5. Серая мышь

Школа называлась «Миддл-Парк». Обычное двухэтажное здание из красного кирпича, с выцветшим флагом над крыльцом и запахом хлорки в коридорах. Майкл получил направление за день до начала занятий — Эдна уладила все формальности через свои связи.

— Ты будешь учиться в восьмом классе, — сказала она за завтраком. — Обычная школа, обычные дети. Не выделяйся.

— Я и не планировал, — ответил Майкл, перелистывая учебник по математике (уровень — смехотворный для взрослого человека, но подростковое тело требовало присутствия).

— Там будет одна девочка, — добавила Эдна как бы невзначай. — Парр. Вайолет. Не приставай к ней, и она не пристанет к тебе.

Майкл поднял глаза. Парр. Вайолет Парр. Дочь Мистера Исключительного и Эластики. Девочка-невидимка.

— Хорошо, — сказал он ровно. — А почему ты решила предупредить?

— Потому что её отец — мой клиент, — Эдна сняла очки и протёрла их салфеткой. — И я не хочу, чтобы ты создавал проблемы. Ты — мой сын, ты теперь часть этой экосистемы. Держись от неё подальше, и всё будет тихо.

— Понял.

Эдна взглянула на него с сомнением. Он слишком легко соглашался. Это было подозрительно.

Но Майкл действительно не собирался лезть. Ему нужна была тихая жизнь, а не расследования школьных драм.

«Вайолет Парр, — подумал он. — Та самая, которая становится невидимой. Интересно, она уже умеет контролировать свои силы? В каноне она была застенчивой и неуверенной. Ладно, не моё дело.»

Он взял рюкзак и вышел из дома. Эдна вызвала такси — до школы было пятнадцать минут езды.

Первый день

Коридоры гудели. Подростки толпились у шкафчиков, перекрикиваясь, смеясь, толкаясь. Майкл шёл по центральному проходу, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. В прошлой жизни он не любил школы; в этой — тем более.

По системе он получил расписание, шкафчик и листок с отметкой «новенький». Учительница, миссис Харрис, представила его классу как «Майкла Соколова из России».

— Расскажи о себе, — попросила она.

— Я люблю рисовать, — сказал Майкл. — И тишину.

Класс хихикнул. Миссис Харрис кивнула, не настаивая.

Он сел за свободную парту на последнем ряду и сразу открыл тетрадь — не для записей, а для набросков. Ручка заскользила по бумаге, выводя профиль Бэтмена.

Через минуту он почувствовал взгляд.

Слева от него, через один ряд, сидела девочка с тёмными волосами, собранными в хвост. Она смотрела на его рисунок не мигая. Обычная одежда — серый свитер, джинсы — всё блёклое, не привлекающее внимание. Лицо бледное, глаза большие и настороженные.

Система в голове ожила:

«Обнаружена цель. Класс: невидимость, силовые поля. Уровень: средний (подавленный). Дистанция: 4 метра.»

Вайолет Парр.

Майкл медленно поднял глаза. Встретился с ней взглядом. Она тут же отвернулась, уставившись в доску, и щёки её порозовели.

«Заметил? Испугался?» — подумал он. — «Нет, она просто смотрела на рисунок. Детский интерес.»

Он вернулся к Бэтмену.

Но краем глаза он видел, как Вайолет время от времени косится на него. Словно пыталась понять, кто он такой.

Перемена

В столовой Майкл взял поднос с сэндвичем и яблоком и сел за дальний столик, у окна. Рядом никого. Идеально.

Его сосед по комнате в приюте, Лукас, предупреждал: «В школах стаи. Не сядешь с кем-то — будешь изгоем». Майкл не боялся быть изгоем. Ему нужна была анонимность, а не популярность.

Через несколько минут рядом села Вайолет.

Не к нему — за соседний столик, метрах в трёх. Но он почувствовал. И система подтвердила:

«Цель рядом. Способности пассивны. Копирование: доступно.»

Он мысленно нажал «отказ».

— Привет, — вдруг сказала Вайолет, не глядя на него.

Майкл поднял глаза. Она смотрела в окно.

— Привет, — ответил он.

— Ты новенький?

— Да. Майкл.

— Я Вайолет. — Она откусила маленький кусочек от своего бутерброда. — Ты рисовал Бэтмена.

Майкл внутренне напрягся. Неужели она знает о комиксах? Но нет — она просто увидела рисунок на перемене.

— Это персонаж из моих комиксов, — сказал он осторожно. — Ты читаешь комиксы?

— Нет. Но рисунок красивый. — Она наконец повернулась к нему. — Откуда ты взялся?

— Из приюта. Меня удочерили.

— Жёстко, — сказала Вайолет. И замолчала.

Они ели в тишине. Это было странно: обычно подростки не умеют молчать вместе. Они забивают тишину болтовнёй. Но Вайолет, как и Майкл, не нуждалась в словах.

Система снова пискнула, но он проигнорировал.

«Не надо сближаться, — сказал он себе. — Она — супер. Я — человек, который не хочет проблем. Держись на расстоянии.»

Но Вайолет, кажется, не собиралась отходить.

— Ты всегда такой молчаливый? — спросила она.

— Всегда, — ответил Майкл.

— Хорошо. — Она чуть улыбнулась, первый раз за весь разговор. — Мне надоели болтуны.

И это стало началом.

После школы

Он ждал такси у ворот. Вайолет вышла через минуту после него, накинув капюшон — хотя солнце светило ярко.

— Тебя тоже забирают? — спросила она.

— Да. Такси.

— А, — протянула она. — А я пешком. Но папа иногда забирает.

Майкл кивнул. Мистер Исключительный, бывший супер, теперь работает в страховой компании. Вайолет, конечно, не знает, что он знает. И не должна.

— Пока, — сказал он и сел в машину.

Вайолет помахала ему вслед, но он сделал вид, что не заметил.

«Всё правильно, — подумал он. — Вежлив, но дистанцирован. Не подпускать близко. Она — опасность для моей анонимности.»

Но где-то в глубине души он чувствовал, что эта серая мышь с грустными глазами — не просто очередной одноклассник. Что-то в ней было. Что-то, что заставляло забыть о системе и просто… сидеть рядом и молчать.

Он выбросил эти мысли из головы.

Дома его ждал новый выпуск комиксов. И тишина мастерской.

А Вайолет Парр — просто девочка из школы.

Пока.

Глава 6. Первая трещина

Три недели.

Ровно столько времени потребовалось Вайолет Парр, чтобы перестать видеть в Майкле Соколове просто «новенького тихоню» и начать считать его... кем-то большим.

Они не стали друзьями в обычном смысле — не ходили вместе в кино, не обменивались музыкой, не сидели в одной компании на переменах. Но между ними возникло нечто более ценное: тишина, в которой не нужно было притворяться.

Майкл не пытался её разговорить. Не задавал личных вопросов. Не смотрел так, будто ждал от неё чего-то особенного. Он просто был рядом — на уроках, в столовой, иногда на выходе из школы. Их разговоры состояли из коротких фраз, но Вайолет почему-то запоминала каждую.

— У тебя всегда такое спокойное лицо? — спросила она однажды.

— Всегда.

— Не бывает страшно? Грустно? Одиноко?

Он задумался на секунду дольше, чем обычно.

— Бывает. Но я не показываю.

— Это называется «быть взрослым»? — усмехнулась Вайолет.

— Наверное. — Он пожал плечами. — Или просто не хочу никого нагружать.

Она тогда замолчала, чувствуя, что он понимает её лучше, чем кто-либо другой. Вайолет тоже не хотела никого нагружать. Особенно семью — вечно занятых, вечно скрывающих свои силы, вечно боящихся, что их раскроют.

«Он другой, — думала она. — Он не боится. Или боится, но не подаёт вида.»

Случай в классе

Это случилось во вторник, на четвёртом уроке. История. Миссис Харрис рассказывала о Гражданской войне, а класс был вялым и сонным после ланча.

Вайолет сидела через ряд от Майкла, листая учебник и скучая. Она случайно провела рукой по парте — и не увидела своей ладони.

Сердце ухнуло вниз.

Она замерла, глядя на прозрачную плоть. Пальцы исчезли, будто их и не было. Паника накрыла её — сейчас кто-нибудь заметит, закричит, вызовут учителя, а потом папа будет звонить агенту Рику, и всё повторится...

«Успокойся. Успокойся. Невидимость спадает сама, если не концентрироваться.»

Она сжала руку в кулак под партой, изо всех сил пытаясь вернуть контроль.

Никто не смотрел. Никто, кроме...

Она подняла глаза и встретилась взглядом с Майклом.

Он смотрел прямо на её руку. Неотрывно. Спокойно.

Вайолет похолодела.

Но он не закричал. Не вскочил. Ничего не сказал. Вместо этого он медленно перевёл взгляд на доску и поднял руку.

— Миссис Харрис, а вы не могли бы повторить последний абзац про Линкольна? Я не расслышал.

Учительница кивнула и повторила. Все головы повернулись к ней, забыв про Вайолет. А Майкл — этот странный, молчаливый Майкл — просто отвёл внимание, как будто ничего не случилось.

К концу урока Вайолет уже контролировала себя. Но внутри неё всё дрожало.

«Он видел. Он точно видел. И ничего не сказал. Почему?»

Выход из школы

Она подкараулила его у ворот. Такси ещё не приехало, Майкл стоял под клёном, листая скетчбук.

— Ты видел, — сказала Вайолет, подходя вплотную. Голос её дрожал, но она старалась держаться.

Майкл поднял глаза. Не притворялся удивлённым, не спросил «что?». Просто посмотрел на неё и сказал:

— Да.

— И... — она запнулась. — Ты не испугался? Не хочешь спросить, что это было? Не побежишь к директору?

Он захлопнул скетчбук и сунул его в рюкзак.

— Вайолет, я уже говорил: я не лезу в чужие секреты. — Голос его был ровным, почти скучным. — У каждого есть что-то, что он прячет. Это не моё дело.

— Но это же... это ненормально! — выпалила она. — У меня рука исчезает! Это не «что-то», это...

— Это то, что ты не выбирала, — перебил он. — Как цвет глаз. Как рост. Как фамилия, которая тебе не нравится. Ты не виновата, что умеешь становиться невидимой. И не обязана никому объяснять.

Она замерла.

Слова были простыми, но в них было столько принятия, что у Вайолет защипало в глазах.

— Ты... ты правда так думаешь?

— Я правда так думаю, — кивнул Майкл. — А теперь извини, моя машина приехала.

Чёрное такси подкатило к тротуару. Майкл открыл дверь, но Вайолет схватила его за рукав.

— Подожди. — Она глубоко вздохнула. — Ты не расскажешь никому?

Майкл посмотрел на её пальцы, сжимающие его куртку. Потом поднял глаза.

— Вайолет, я уже говорил: я не лезу в чужие секреты. У каждого есть что-то, что он прячет. — Он мягко освободил рукав. — Твоя тайна умрёт со мной.

Она медленно отпустила его.

— Почему ты такой... спокойный? Другие бы паниковали.

— Может быть, я видел вещи и пострашнее, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Или просто не умею паниковать. Тебе не о чем волноваться.

Он сел в такси, и дверь закрылась.

Вайолет осталась стоять на тротуаре, глядя вслед уезжающей машине.

«Странный, — подумала она. — Очень странный. Но... не опасный.»

Он не боится. Не осуждает. Не предаст.

Первый человек за долгое время, который увидел её настоящую — и не отвернулся.

Она улыбнулась, поправила рюкзак и медленно пошла домой.

Дома, вечером

Майкл сидел в мастерской, дорисовывая новую страницу. Эдна возилась с каким-то костюмом в углу, не поднимая головы.

— Ты сегодня рано, — заметила она.

— В школе делать нечего.

— А лицо у тебя задумчивое. Что-то случилось?

Майкл подумал. Стоит ли говорить о Вайолет? Эдна и так знает всё. Но совать нос в чужие дела — не в его стиле.

— Нет, — ответил он. — Всё нормально.

Эдна сняла очки, посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты держишь дистанцию с той девочкой? С Парр?

— Держу.

— И как успехи?

— Она сама подходит.

Эдна усмехнулась.

— Это неизбежно, Майкл. Ей нужен кто-то, кто не боится. Ты не боишься. Значит, ты — её человек.

Майкл отложил карандаш.

— Я ничей не человек. Я просто рисую комиксы.

— Именно, — кивнула Эдна и вернулась к швейной машине. — Именно поэтому.

Он не стал спорить. Внутри он знал: она права.

Вайолет Парр уже вошла в его жизнь. Незаметно, тихо, без фанфар. И теперь вытащить её оттуда будет сложнее, чем он думал.

Майкл вздохнул и перевернул страницу скетчбука.

Система молчала. И это было хорошо.

Глава 7. Тень под коптером

Прошёл ещё месяц.

Майкл привык к дому Эдны, к её ночным бдениям за швейной машиной и к странным запахам мастерской. Привык и к школе — к скучным урокам, к шумным переменам, к тому, что его почти не замечали.

Кроме одной.

Вайолет Парр сидела теперь за соседней партой. Не потому, что их посадили вместе — она сама попросила миссис Харрис о переводе на следующей неделе после того случая. Учительница удивилась: обычно тихая Парр никогда ничего не просила. Но согласилась.

— Ты не против? — спросила Вайолет, когда оказалась рядом.

— Нет, — ответил Майкл, не поднимая глаз от тетради.

Он не врал. Её молчаливое присутствие было даже приятным. Она не лезла в душу, не задавала лишних вопросов. Иногда они обменивались короткими фразами, иногда просто сидели, рисуя — он комиксы, она какие-то завитушки на полях.

Вайолет всё чаще заглядывала в его скетчбук, но не комментировала. Лишь иногда спрашивала:

— Это кто?

— Тони Старк. Миллиардер, гений, изобретатель. Носит бронекостюм и спасает мир.

— А этот?

— Тор. Бог грома.

— Бог? — Вайолет поднимала брови.

— Почему нет? — пожимал плечами Майкл. — В мифах полно героев. Я просто делаю их современными.

Она задумывалась, но не задавала лишних вопросов.

Публикация

Эдна сдержала слово. Через издательство, которое работало с ней по старым связям, первый выпуск «Бэтмена» вышел тиражом в пять тысяч экземпляров. Без имени автора — только псевдоним «Инкогнито» на обложке и короткое «Издательство Мо» в выходных данных.

Майкл держал в руках первый напечатанный экземпляр. Глянцевые страницы, яркие краски, его рисунки — ожившие.

— Поздравляю, — сказала Эдна, стоя за его спиной. — Ты теперь профессиональный художник.

— Спасибо, — ответил Майкл, проводя пальцем по обложке.

— Продажи покажут через месяц. Но я уверена — это будет успех.

— Анонимность, — напомнил он. — Никто не должен знать, кто я.

— Помню, — кивнула Эдна. — И не узнает. Ты — Инкогнито. Таинственный художник, который живёт в тени и рисует героев. Это добавит популярности.

Майкл усмехнулся.

— Ты всё просчитала.

— Всегда, дорогой. Всегда.

Новости и разговор

Через две недели после выхода комиксов по телевизору начали мелькать странные заголовки.

Вайолет показала ему сюжет в столовой, кивнув на экран над раздачей.

«Таинственный художник, скрывающийся под псевдонимом Инкогнито, покорил сердца читателей необычными историями о супергероях...»

— Ты видишь? — спросила Вайолет.

— Вижу, — безразлично ответил Майкл, откусывая сэндвич.

— Папа говорит, что эти истории заставляют задуматься. О героизме. О том, что значит быть хорошим.

— Родители правы, — сухо ответил Майкл.

Вайолет посмотрела на него с лёгким прищуром. Ей показалось, что его рисунки в скетчбуке чем-то похожи на стиль Инкогнито — та же манера штриха, те же динамичные позы.

«Нет, — подумала она. — Мало ли кто умеет рисовать. Да и зачем таинственному художнику скрываться в обычной школе, сидеть за партой и делать вид, что он никто?»

Она отогнала эту мысль.

— Читала новый выпуск? — спросила она.

— Нет, — солгал Майкл. — Не до него.

Она не стала настаивать.

В лесу

На следующий день после школы Майкл возвращался домой пешком — такси сломалось, а Эдна была занята. Он шёл по лесной тропинке, сокращая путь, когда система вдруг ожила.

«Обнаружена цель. Класс: сверхскорость. Дистанция: 150 м. Интенсивность: высокая.»

Он замер.

Из кустов вылетел мальчик лет тринадцати — растрёпанный, в синей толстовке, с наушниками на шее. Он нёсся с такой скоростью, что ног было не видно. Но, заметив Майкла, резко затормозил, взметнув облако листьев.

— Ты кто? — спросил мальчик, тяжело дыша.

Майкл узнал его мгновенно. Дэш Парр. Сын Боба и Элен. Младший брат Вайолет.

— Майкл, — спокойно ответил он. — Я живу рядом.

— Рядом? — Дэш нахмурился. — С кем?

— С одной знакомой. Она тебя знает, не переживай.

Дэш прищурился, но, видимо, решил не допытываться.

— А ты не испугался? Я тут... ну, бегал.

— Ты просто быстро бегаешь, — пожал плечами Майкл. — Ничего страшного. Я никому не скажу.

Дэш удивлённо моргнул. Потом улыбнулся.

— Ты странный. Мне нравится. — Он уже собрался бежать дальше, но остановился. — А ты, случайно, не тот самый художник? Про которого папа говорил?

— Какой художник? — спросил Майкл с каменным лицом.

— Ну, из комиксов. Инкогнито. Я читал. Круто.

— Возможно, я рисую похоже, — уклончиво ответил Майкл. — Но не спрашивай больше.

Дэш хитро прищурился, но настаивать не стал.

— Ладно, секретничай. Пока, Майкл.

И он исчез в облаке пыли.

Майкл выдохнул и пошёл дальше.

Вечером

Вайолет прислала ему сообщение:

«Видел сегодня странного парня в лесу. Дэш?»

«Возможно», — ответил Майкл.

«Он сказал, что ты крутой. Это комплимент от него.»

«Я польщён.»

«Не бойся. Он не кусается. Просто быстрый.»

«Заметил.»

Несколько минут тишины. Потом новое сообщение:

«Майкл, ты правда никому не расскажешь?»

«Правда.»

«Спасибо. Ты... как никто другой. Спокойной ночи.»

«И тебе.»

Он убрал телефон, лёг на кровать и уставился в потолок.

«Не сближайся, — приказал он себе. — Она — супер. Ты — обычный человек. У вас нет будущего.»

Но где-то в глубине души он понимал, что уже слишком поздно.

Они сблизились. Незаметно. Неизбежно.

Как и предсказывала Эдна.

Глава 8. Письмо в конверте

Тираж разошёлся за две недели.

Эдна не скрывала удовлетворения — сидела за столом с распечаткой продаж и поправляла очки с видом кошки, которая только что съела канарейку.

— Допечатка, — сказала она, откладывая бумаги. — Ещё пять тысяч. Издательство просит следующий выпуск через месяц.

Майкл сидел в углу мастерской, набрасывая новые страницы. Бэтмен против Джокера. Кадр за кадром.

— Успею, — ответил он, не поднимая головы.

— Успеешь. — Эдна подошла и заглянула через плечо. — Ты ускорился. Раньше тратил на страницу два часа, теперь — полтора.

— Привык.

— Не только. Ты стал увереннее. — Она помолчала. — Знаешь, что говорит обо мне твой успех?

— Что ты гениальный издатель?

— Что я не ошиблась в тебе. — Она отошла к швейной машине. — Но это не главное.

Майкл поднял глаза.

— А что главное?

— Твои комиксы читают не только дети. — Она бросила на него быстрый взгляд. — Вчера звонил один знакомый из правительства. Сказал, что их аналитики заинтересовались «феноменом Инкогнито».

Майкл замер.

— И что им нужно?

— Пока ничего. Просто наблюдают. — Эдна включила машину, и её голос перекрыл гул. — Но будь осторожен. Твоя анонимность — единственное, что тебя защищает.

Он кивнул и вернулся к рисунку, но внутри поселился холодок.

«Правительство. Аналитики. Отлично. Ещё не хватало, чтобы они связали меня с Эдной.»

Письмо

Через три дня Эдна протянула ему конверт. Обычный, белый, без обратного адреса.

— Издательство передало. Пришло на их имя, но с пометкой «для Инкогнито».

Майкл взял конверт, вскрыл. Внутри лежал лист плотной бумаги, исписанный аккуратным, почти машинным почерком.

«Уважаемый Инкогнито.

Я прочитал ваш комикс про Бэтмена. И предыдущий — про Супермена.

Вы пишете о героях, которые не идеальны. Которые сомневаются, падают, но встают. Вы пишете о том, что сила не делает человека героем — героем его делает выбор.

Я много лет думал, что герои — это те, кто родился с силой. Те, кому повезло. Те, кто смотрит на обычных людей свысока. Но ваши истории заставили меня усомниться.

Возможно, я ошибался. Возможно, героем может стать любой. Даже тот, кто совершал ужасные вещи.

Я не прошу отвечать. Просто хочу, чтобы вы знали: ваши рисунки меняют людей. Меня — в том числе.

Благодарю.

Подпись не ставлю. Но вы узнаете меня по делам.»

Майкл перечитал письмо дважды. Потом отложил.

— Кто это? — спросила Эдна, наблюдая за ним.

— Не знаю, — солгал он.

Он знал. Не конкретное имя, но чувствовал. Система в голове молчала, но где-то внутри шевельнулось предчувствие.

«Это он. Синдром. Или тот, кто им станет.»

— Ты побледнел, — заметила Эдна.

— Всё нормально. — Он сложил письмо и сунул в карман. — Просто задумался.

Эдна не стала допытываться. Она умела ждать.

Школа. Перемена

Вайолет сидела на подоконнике в конце коридора — её любимом месте, где редко кто ходил. Майкл примостился рядом, листая скетчбук.

— Ты сегодня молчаливее обычного, — сказала она.

— Устал.

— От чего? — Она повернулась к нему. — От рисования?

— От мыслей.

Вайолет не стала спрашивать, каких. Она уже поняла: если он не говорит сам, значит, не время.

Вместо этого она кивнула в сторону его скетчбука.

— Покажешь, что нарисовал?

Он помедлил, но потом протянул. Вайолет принялась листать, останавливаясь на некоторых страницах.

— Этот похож на Инкогнито, — заметила она, указывая на Бэтмена. — Та же тень, тот же разворот.

— Может быть, — ответил Майкл, стараясь говорить равнодушно.

— Ты его фанат?

— Можно и так сказать.

Вайолет хмыкнула и продолжила листать. Она не стала сравнивать дальше — мало ли кто умеет рисовать в похожей манере. К тому же, какой смысл таинственному художнику скрываться в её школе, сидеть за партой и делать вид, что он обычный подросток?

— Хорошие рисунки, — сказала она, возвращая скетчбук. — Тебе надо их куда-нибудь отправлять. В журналы.

— Может быть, — повторил Майкл.

— Ты всегда так отвечаешь, когда не хочешь говорить правду?

Он поднял глаза и встретился с её взглядом. Тёмные, внимательные, чуть грустные глаза Вайолет Парр.

— Не всегда, — сказал он. — Но часто.

Она улыбнулась и отвернулась к окну.

За стеклом медленно падал снег — первый в этом году.

Дом Эдны. Вечер

Майкл сидел за столом в своей комнате и перечитывал письмо в сотый раз.

«Вы узнаете меня по делам.»

Он знал, что это значит. В каноне Синдром убил десятки суперов, прежде чем встретиться с Мистером Исключительным. Здесь, в этой реальности, он, возможно, уже начал. Но письмо было странным — не угроза, не требование. Благодарность.

«Может быть, я успел? — подумал Майкл. — Может быть, комиксы заставили его сомневаться раньше, чем он перешёл черту?»

Он взял ручку и лист бумаги. Написал:

«Уважаемый незнакомец.

Спасибо за ваши слова. Вы правы: героем может стать любой, кто сделает правильный выбор. Даже если раньше он ошибался.

Я не знаю, что вы сделали и что собираетесь делать. Но помните: грань между героем и злодеем проходит не между людьми — она проходит в сердце каждого человека.

Выбирайте.

Инкогнито»

Он запечатал письмо в конверт и написал: «Издательству Мо, для передачи адресату».

Утром отдаст Эдне.

Ночной гость

Система проснулась в два часа ночи.

«Обнаружена цель. Класс: нестабильная суперсила. Дистанция: 50 м. Интенсивность: хаотичная.»

Майкл сел на кровати. За окном мелькнула тень — маленькая, быстрая. Он подошёл к окну и выглянул.

На лужайке перед домом Эдны стоял... младенец.

Малыш лет полутора, в пижаме с единорогами, светился голубоватым светом, парил в полуметре над землёй и что-то бормотал себе под нос.

Майкл узнал его.

«Джек-Джек. Самый младший Парр. Выбрался из дома и прилетел к Эдне? Или просто гуляет?»

Он не знал, что делать. Разбудить Эдну? Она говорила, что работает со всей семьёй, но ночной визит младенца-супера — это что-то новое.

Внизу хлопнула дверь. Вышла Эдна — в халате, с взъерошенными волосами, но уже в своих знаменитых очках.

— Джек-Джек, — сказала она спокойно. — Опять ты. Иди сюда.

Младенец радостно засопел и опустился на траву. Эдна подхватила его на руки, оглянулась на окно — туда, где стоял Майкл.

— Спи, — крикнула она. — Потом объясню.

Он отошёл от окна, лёг обратно.

«Ну вот, — подумал он. — Я видел супера. Самого маленького. И даже не удивился.»

Система успокоилась.

За окном стихли голоса, хлопнула входная дверь. Эдна, видимо, уложила гостя на диван — или позвонила его родителям.

Майкл закрыл глаза.

«Завтра будет новый день. Новые рисунки. Новые письма. И, возможно, новые встречи с семейкой Парров.»

Он уснул.

И не видел, как в мастерской Эдны, на столе, лежало письмо Синдрому — ещё не отправленное, но уже написанное.

Слова, которые через несколько месяцев изменят всё.

Глава 9. Тени прошлого

Эдна отправила письмо на следующий же день. Не спрашивая, кому оно адресовано и почему Майкл выглядел так, будто нёс конверт с бомбой.

— Твоё дело, — сказала она, запечатывая конверт в другой, с пометкой «Издательство Мо, для передачи». — Но предупреждаю: если это письмо к кому-то из моих клиентов, я буду зла.

— Не к клиенту, — ответил Майкл. — К читателю.

— Ещё хуже. Читатели бывают сумасшедшими.

— Этот — возможно, — согласился Майкл. — Но он задумался. Это важно.

Эдна посмотрела на него долгим взглядом, но комментировать не стала.

Две недели спустя

Ответ пришёл в таком же белом конверте.

Майкл разорвал его прямо в мастерской, не дожидаясь уединения. Эдна делала вид, что занята раскроем ткани, но краем глаза следила.

Письмо было длиннее первого.

«Инкогнито.

Вы ответили. Я не ожидал. Спасибо.

Вы написали: „грань проходит в сердце каждого“. Я думал об этом много дней.

В моём сердце — тьма. Я знаю это. Я совершал поступки, которые не исправить. Я убивал. Не напрямую, но это не оправдание.

И теперь я не знаю, как вернуться. Как остановиться. План, который я готовил годами, почти завершён. Но после ваших комиксов... я засомневался.

Скажите: может ли тот, кто совершил зло, стать героем? Или он навсегда останется злодеем, каким бы ни был его выбор потом?

Я не прошу лёгких ответов. Просто... скажите правду.

Ваш читатель.»

Майкл перечитал три раза. Потом положил письмо на стол и закрыл лицо руками.

— Плохие новости? — спросила Эдна, не оборачиваясь.

— Не знаю, — глухо ответил он. — Человек, который убивал, хочет искупления. И боится, что оно невозможно.

— А ты что думаешь?

Майкл поднял голову. В его глазах была усталость, не свойственная подростку.

— Я думаю, что искупление — это не то, что тебе дают другие. Это то, что ты выбираешь сам. Каждый день. До конца жизни.

— Тогда напиши ему это, — сказала Эдна. — И перестань мучиться. Ты не бог, чтобы судить.

Майкл усмехнулся.

— Я как раз боюсь, что боги тут ни при чём.

Он взял ручку и начал писать ответ.

Ответ

«Дорогой читатель.

Вы спрашиваете, может ли злодей стать героем.

Я не знаю вашего имени и не хочу знать. Но я знаю одно: Магнето в моих комиксах убивал людей. Много лет он был врагом. А потом встал на сторону тех, кого ненавидел. Не потому, что его простили. А потому что он сам решил: «Дальше так нельзя».

Вы не сможете вернуть тех, кого убили. Это будет с вами всегда. Но вы можете остановиться. Можете выбрать — с этого дня не причинять зла. Можете использовать свой ум и талант, чтобы спасать, а не убивать.

Это будет трудно. Вас не примут с распростёртыми объятиями. Возможно, вы никогда не услышите аплодисментов. Но если вы сделаете этот выбор — вы станете героем. Не для других. Для себя.

Выбирайте.

Инкогнито»

Он отдал письмо Эдне, даже не перечитав.

— Отправь, — сказал он. — И если придёт ещё... я отвечу.

Эдна взяла конверт и, не говоря ни слова, ушла в свою комнату, где стоял факс.

Воскресенье, парк

Майкл пришёл за десять минут до назначенного времени. Папка с черновиками — в рюкзаке. На нём — тёплая куртка и шарф, который Эдна зачем-то положила ему на кровать утром.

Вайолет появилась ровно в два.

Она была в длинном пальто и вязаной шапке. Без обычной своей серой толстовки она выглядела… иначе. Как будто сбросила с себя один слой защиты.

— Привет, — сказала она, слегка краснея. — Холодно.

— Привет. Пойдём на скамейку, там ветра меньше.

Они сели на скамью у пруда. Вода замёрзла, кое-где торчали прошлогодние камыши. Майкл достал папку.

— Это черновики следующего выпуска, — сказал он, протягивая. — Про Бэтмена и Джокера.

Вайолет взяла папку, открыла.

Рисунки были детальнее, чем в скетчбуке. Здесь были целые развороты, диалоги, раскадровка. Она медленно перелистывала, иногда задерживаясь на какой-нибудь странице.

— Это круто, — сказала она тихо. — Очень круто. Ты не думал отправить их в издательство?

— Думал, — ответил Майкл. — Может быть, позже.

Она подняла глаза.

— Ты всегда говоришь «может быть» и «позже». Почему?

— Потому что не люблю обещать то, что не могу гарантировать, — ответил он.

— А что ты можешь гарантировать?

Он задумался.

— Что я не предам твою тайну. Что я буду рядом, если понадобится. Что я... — он запнулся. — Что я рад, что мы встретились.

Вайолет опустила взгляд на рисунки. Её щёки порозовели — то ли от холода, то ли от услышанного.

— Я тоже, — сказала она.

Они сидели молча, глядя на замёрзший пруд. Снежинки падали на страницы папки, и Вайолет осторожно их смахивала, чтобы не размазать чернила.

— Майкл, — вдруг сказала она. — Ты правда думаешь, что герои могут быть обычными людьми? Как в твоих комиксах?

Он посмотрел на неё.

— Я думаю, что геройство — это не про силу. Это про выбор. Про то, чтобы каждый день решать: сделаю я что-то хорошее или нет. Даже если никто не увидит.

— Как Бэтмен, — сказала Вайолет.

— Как Бэтмен, — кивнул Майкл. — И как многие другие.

Она улыбнулась и закрыла папку.

— Спасибо, что показал.

— Спасибо, что пришла.

Ветер усиливался. Начал падать снег гуще. Вайолет поднялась.

— Мне пора. Мама будет волноваться.

— Я провожу до выхода из парка.

Они пошли по аллее, не касаясь друг друга, но очень близко. Их плечи почти соприкасались.

— До завтра? — спросила Вайолет у ворот.

— До завтра, — ответил Майкл.

Она улыбнулась и пошла в сторону автобусной остановки. Он смотрел ей вслед, пока её фигура не исчезла за поворотом.

В кармане завибрировал телефон.

«Спасибо за сегодня. Я почти не боялась. Даже когда говорила о героях.»

«Я тоже почти не боялся», — ответил он.

Это была правда.

Глава 10. Выбор

Три дня после прогулки в парке Майкл ходил сам не свой.

Он отвечал на уроках, рисовал новые страницы, разговаривал с Эдной — но всё это было фоном. Главное происходило внутри: он ждал ответа.

Ответ пришёл в пятницу вечером.

Эдна протянула ему конверт, даже не взглянув на обратный адрес.

— Тот же почерк. — Она повернулась и ушла в мастерскую, оставив его одного.

Майкл разорвал конверт. Письмо было длиннее предыдущих.

«Инкогнито.

Я думал три дня. Ваши слова — про выбор, про искупление — они застряли во мне. Я не мог спать, не мог работать. Всё время возвращался к одной мысли.

Вы сказали: „Вы можете остановиться“.

Я решил. Остановлюсь.

Проект, над которым я работал десять лет, будет отменён. Омнидроид не выйдет из ангара. Я распущу своих людей.

Но этого мало, я знаю. Я должен ответить за тех, кого убил. Не перед вами — перед законом. Я сдамся полиции. Но не сейчас. Сначала я должен кое-что сделать. Чтобы доказать — не словами, а делом.

Я не прошу прощения. Я не заслуживаю его. Но я хочу, чтобы вы знали: вы изменили меня. Ваши рисунки, ваши истории. Они показали мне, что есть другой путь.

Спасибо.

Не подписываюсь. Но вы узнаете новости.»

Майкл перечитал письмо дважды. Потом отложил и вышел на крыльцо.

Ночь была холодной, звёздной. Где-то далеко, за лесом, горели огни города.

«Он сдастся, — подумал Майкл. — Синдром сдастся полиции. Это не канон. Это я изменил его. Моими руками. Моими рисунками.»

Он не знал, радоваться или бояться.

Система в голове молчала, но на периферии зрения мелькнула иконка — та, которую он старался не замечать.

«Копирование: доступно. Целей рядом нет.»

«И не будет», — мысленно ответил он.

Утро субботы

Эдна встретила его за завтраком. Овсянка, кофе, тосты.

— Ты сегодня спокойнее, — заметила она. — Письмо было хорошим?

— Важным, — ответил Майкл. — Не знаю, хорошим или плохим. Но важным.

— Расскажешь?

— Не сейчас. — Он отпил кофе. — Когда всё закончится.

Эдна кивнула. Она умела ждать.

— Кстати, — она отодвинула тарелку. — Завтра ко мне приедет один из клиентов. Просил перешить костюм. Ты должен будешь сидеть в своей комнате и не выходить.

— Зачем? Я уже видел некоторых твоих клиентов.

— Этого — не видел. И лучше тебе с ним не пересекаться. Он... нервный.

Майкл пожал плечами.

— Хорошо. Я буду рисовать.

Он не спросил, кто это. Не хотел знать.

В школе. Вторник

Вайолет сидела на своём месте, перелистывая учебник, но взгляд её был отсутствующим.

— Что случилось? — спросил Майкл, садясь рядом.

— Папа опять пропадает по ночам. — Она понизила голос, хотя вокруг никого не было. — Мама нервничает. Я слышала, как они ссорились.

— Из-за чего?

— Из-за... его хобби. — Она многозначительно посмотрела на него.

Майкл понял: Боб Парр снова тайно геройствует. Это опасно — правительство всё ещё охотится на суперов.

— Он кого-то спасает?

— Он не говорит. — Вайолет вздохнула. — Я боюсь, что однажды его поймают. Или убьют.

— Он сильный, — сказал Майкл. — И осторожный. С ним ничего не случится.

— Откуда ты знаешь?

Он замялся. Не говорить же: «Я знаю вашу семью по мультфильмам и верю, что у вас всё будет хорошо».

— Просто чувствую, — ответил он.

Вайолет посмотрела на него долгим взглядом, но не стала спрашивать.

— Ты странный, Майкл Соколов, — повторила она свою любимую фразу.

— Я знаю, — улыбнулся он.

В лесу. Среда

После школы Майкл снова пошёл пешком — такси опять подвело. Лесная тропинка была пуста, снег хрустел под ногами.

Система пискнула:

«Обнаружена цель. Класс: невидимость, силовые поля. Дистанция: 200 м. Интенсивность: низкая.»

Он оглянулся. Никого.

— Вайолет? — позвал он тихо.

Воздух рядом с ним колыхнулся, и из ниоткуда появилась она. В серой толстовке, с раскрасневшимися щеками.

— Как ты... как ты узнал, что это я? — спросила она, отряхивая снег с волос.

Майкл чуть не сказал правду про систему. Сдержался.

— Ты единственная, кто умеет становиться невидимой, — ответил он вместо этого. — Идём? По пути поговорим.

Она кивнула и пошла рядом.

— Я хотела извиниться, — сказала Вайолет через минуту. — За то, что втянула тебя в свою жизнь.

— Ты не втягивала. Я сам рядом.

— Но я не просила тебя...

— А я не просил, чтобы у меня были русские корни и фамилия, которая нравится, — перебил он. — Но они есть. И ты есть. И я не жалуюсь.

Вайолет замолчала. Ей показалось, что он говорит о чём-то большем, чем просто о знакомстве.

— Ты всегда такой философ? — спросила она, пряча улыбку.

— Только когда рядом с тобой.

Они вышли из леса. Впереди показался дом Эдны — большой, чёрный, с острыми крышами.

— Там живёшь? — спросила Вайолет, кивнув на особняк.

— Рядом, — уклончиво ответил Майкл. — Но давай прощаться здесь.

Она не стала настаивать.

— Пока, Майкл.

— Пока, Вайолет.

Она свернула на другую тропинку, ведущую к трассе. Он пошёл к дому.

Система молчала. Снег падал.

Вечер. Мастерская

Майкл сидел за столом и перечитывал старое письмо Синдрома. «Я сдамся полиции», — было там.

Он взял ручку и написал короткий ответ:

«Дорогой читатель.

Я прочитал ваше письмо. Я рад, что вы сделали этот выбор. Это самый трудный выбор в жизни — остановиться и признать свою вину.

Вы спрашивали, может ли злодей стать героем. Я отвечу так: герой — это не тот, кто никогда не падал. Это тот, кто, упав, нашёл в себе силы подняться.

Удачи вам. Я буду следить за новостями.

Инкогнито»

Он сложил письмо, но не стал отдавать Эдне. Решил подождать — вдруг тот передумает? Вдруг это ловушка?

«Нет, — сказал он себе. — Он искренен. Я чувствую.»

Он запечатал конверт и оставил на столе.

В комнате Вайолет. Та же ночь

Вайолет сидела на кровати, обняв подушку. За окном мела метель.

Она думала о Майкле. О его спокойных глазах, о его рисунках, о том, как он прикрыл её в классе. О том, как он сказал: «Геройство — это выбор».

«Может быть, он прав, — подумала она. — Может быть, я не должна бояться. Не должна прятаться. Я могу выбирать.»

Она не знала, что её выбор — довериться ему — окажется самым правильным в её жизни.

Уснула она с улыбкой.

Глава 11. Эхо в эфире

Новости пришли через неделю.

Майкл сидел в мастерской, заканчивал раскадровку нового выпуска, когда в комнату ворвалась Эдна. Без стука. Это было настолько не в её стиле, что он поднял голову, готовый к худшему.

— Включи телевизор, — сказала она, протягивая пульт. — Канал новостей.

На экране мерцала картинка: вертолётные съёмки, остров, здания странной архитектуры, оцепление полиции. Ведущая взволнованным голосом сообщала:

«...секретная база неизвестного злодея обнаружена на необитаемом острове в Тихом океане. По предварительным данным, этот объект принадлежал террористу, известному как Синдром. Сам Синдром сдался властям сегодня утром. Сейчас мы покажем фрагмент его заявления для прессы, которое он сделал перед тем, как его увезли в участок.»

Майкл выпрямился. Эдна подошла ближе.

Камера показала человека в оранжевом комбинезоне, с наручниками. Его лицо было усталым, но спокойным. Он не прятал глаза.

— Я злился, потому что меня отверг мой кумир, мой любимый герой, — сказал Синдром, глядя прямо в объектив. — Я решил, что весь мир против меня, что герои — лицемеры и трусы. Я совершил ужасные вещи. И мне нет оправдания.

Он сделал паузу, перевёл дыхание.

— Теперь я знаю, что есть простой художник комиксов. И я знаю — он поистине настоящий герой. Не потому что силён и знаменит. Его внутреннее понимание и идеи, заложенные в его работах, тому доказательство.

Вертолёты, шум, полицейские ведут его к машине. Репортёр взволнованно комментирует:

«Загадочный художник Инкогнито, чьи комиксы завоевали страну, стал причиной раскаяния террориста. Кто же он? Издательство хранит молчание...»

Эдна выключила звук.

— Ты знал? — спросила она, глядя на Майкла в упор.

Он кивнул, не отрываясь от экрана, где всё ещё показывали вертолётную съёмку.

— Догадывался.

— И ты мне не сказал?

— А что бы это изменило? — Он наконец повернулся к ней. — Он сам принял решение. Я только... помог ему задуматься.

Эдна сняла очки, медленно протёрла их и водрузила обратно.

— Ты, Майкл Соколов, либо самый опасный человек из всех, кого я знаю, либо самый наивный. — Она помолчала. — Или и то и другое сразу.

— Я просто рисую комиксы, — сказал он.

— Перестань. — Её голос стал жёстче. — Я видела твои комиксы. Я видела письма. Ты знал, кому пишешь. Ты вёл переписку с убийцей и не сказал мне ни слова.

Майкл встал, закрыл папку с рисунками.

— Ты бы попросила меня прекратить?

— Да.

— И что бы это дало? Он бы продолжил готовить свой план. Погибли бы ещё люди. — Он посмотрел ей в глаза. — Я сделал то, что должен был. Может, не лучшим способом. Но он сдался сам. Без боя. Без новых жертв. Разве это не победа?

Эдна долго молчала. Потом тихо сказала:

— Я горжусь тобой. И боюсь за тебя. Это странное чувство.

— Привыкай, — усмехнулся Майкл. — Я твой сын.

Она фыркнула и вышла, бросив на прощание:

— На ужин закажу пиццу. Отметим.

В школе. Следующий день

Новости о Синдроме гремели отовсюду. В столовой, в коридорах, даже на уроках — учителя то и дело сбивались на обсуждение.

Вайолет сидела за партой бледнее обычного. Майкл заметил, как она сжимает ручку так, что та грозит треснуть.

— Ты в порядке? — спросил он тихо.

— Не знаю, — ответила она, не поднимая головы. — Папа вчера не спал всю ночь. Смотрел новости. Мама плакала.

— Из-за Синдрома?

— Папа знал его. — Она наконец подняла глаза. — Оказывается, этот злодей... когда-то был мальчиком. Хотел стать героем. А папа его отверг. И теперь... теперь он убивал героев. Много лет. Из-за обиды на одного человека. — Её голос дрогнула. — Папа чувствует себя виноватым.

Майкл молчал. Он знал эту историю, но слышать её от Вайолет было тяжелее.

— Он не виноват, — наконец сказал он. — Тот мальчик сам сделал свой выбор. Много раз. Каждый раз, когда убивал, он выбирал зло. А теперь... теперь он выбрал остановиться. Это не отменяет его вины, но это что-то значит.

Вайолет посмотрела на него.

— Ты слышал, что он сказал про художника комиксов? Про настоящего героя?

— Слышал.

— Ты знаешь, кто это? Тот самый Инкогнито?

Майкл выдержал её взгляд.

— Может быть. А может быть, это любой, кто выбирает добро каждый день, несмотря ни на что. — Он пожал плечами. — В этом и суть.

Вайолет долго смотрела на него, потом перевела взгляд на его скетчбук, лежащий на парте.

— Ты рисуешь как Инкогнито, — сказала она тихо. — Я уже говорила.

— Многие рисуют, — ответил Майкл. — Но не все становятся героями.

Она не стала спрашивать дальше. Но в её глазах зажглась искра — не подозрения, скорее надежда.

Перемена

Они снова сидели на скамейке в конце коридора. Вайолет листала его скетчбук — уже не спрашивая разрешения.

— Это твоя новая история? — спросила она, указывая на страницу, где Бэтмен стоял перед могилой родителей.

— Да.

— Он тоже потерял родителей?

— Да. И это сделало его тем, кто он есть. Не сила — боль. И выбор — превратить боль в борьбу за справедливость.

Вайолет закрыла скетчбук.

— Ты, наверное, поэтому такой спокойный. Ты тоже что-то потерял?

Майкл задумался. В прошлой жизни у него были родители, друзья, работа. Всё осталось там, в другой реальности.

— Можно и так сказать, — ответил он.

Она не стала спрашивать дальше. Просто положила руку на его — на секунду, потом убрала.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что ты есть.

Вечер. Дом Эдны

Майкл сидел за столом и смотрел на запечатанный конверт — ответ Синдрому, который он написал несколько дней назад. Теперь отправлять его не имело смысла. Злодей уже сдался.

Он разорвал конверт и выбросил клочки в мусорную корзину.

Эдна вошла с двумя коробками пиццы.

— Ешь. И перестань грузить.

— Я не гружу, — ответил Майкл, беря кусок. — Я думаю.

— О чём?

— О том, что теперь будет. Синдром в тюрьме. Его база конфискована. Но люди, которых он убил, не вернутся. А герои, которые прятались, всё ещё прячутся. Ничего не изменилось.

— Изменилось, — возразила Эдна, садясь напротив. — Один человек остановился. Это уже много. Ты не можешь изменить мир за день. Но ты можешь начать. — Она усмехнулась. — И потом, теперь у нас есть знаменитость. Инкогнито, настоящий герой по версии Синдрома. Тираж следующих выпусков вырастет в десять раз.

Майкл поморщился.

— Не в этом дело.

— А в чём?

— В том, что он сдался. Сам. Не потому, что его поймали, а потому что понял. — Он посмотрел на Эдну. — Это главное. Остальное — шум.

Эдна кивнула, не споря.

— Ешь пиццу, философ.

Майкл улыбнулся и откусил кусок.

За окном темнело. Снег по-прежнему падал, укрывая лес белым одеялом.

Где-то далеко, в камере предварительного заключения, человек в оранжевом комбинезоне сидел на койке и перечитывал потрёпанный экземпляр комикса «Бэтмен: Начало». На обложке было написано: «Инкогнито».

Он улыбнулся и закрыл глаза.

— Спасибо, — прошептал он.

И заснул впервые за много лет без кошмаров.

Интерлюдия 2

Божественный сервер. Запах озона и старых баз данных.

Божок смотрел на экран, где повторяли фрагмент новостей: Синдром в наручниках, его слова про художника.

— Он сказал «настоящий герой»... про моего подопечного. — Божок почесал затылок. — А я думал, этот парень вообще систему не использует. А он... он комиксами их всех победил. Это разрешено по правилам?

Он задумался, полистал невидимый регламент.

— В моей версии правил — да. — Он хмыкнул. — И вообще, я бог или что? Сам решу.

Планшет выдал уведомление: «Система копирования: по-прежнему не активирована».

— И не надо, — сказал божок и закрыл окно. — Молодец, парень.

Глава 12. Грань

Несколько дней назад. Секретная база Синдрома, остров в Тихом океане.

Огромный ангар освещали тусклые лампы. В центре, под тентом, возвышался Омнидроид — тридцатиметровое чудовище из стали и микросхем, ещё не активированное, но уже внушающее трепет.

Синдром стоял у пульта, просматривая последние новости на экране. Рядом замерла Мираж — его личная помощница, женщина в строгом костюме, с вечно встревоженным лицом.

— Готовить приглашение для Мистера Исключительного? — спросила она, сверяясь с планшетом. — По вашему плану, он должен прибыть через три дня.

— Отменить, — сказал Синдром, не оборачиваясь.

Мираж замерла.

— Отменить? Но вы работали над этим десять лет. Омнидроид готов к тестированию. Если вы хотите, чтобы герой сразился с прототипом и запустил цепную реакцию...

— Я передумал.

— Но... почему?

Синдром повернулся. На его лице не было обычной высокомерной усмешки. Он казался… задумчивым.

— Ты читала комиксы, которые я тебе дал? Про Бэтмена, Супермена?

— Да, — осторожно ответила Мираж. — Они... необычные. Но при чём здесь?

— Автор этих комиксов, — Синдром взял со стола потрёпанный выпуск «Бэтмена», — он пишет о выборе. О том, что герой — не тот, кто силён, а тот, кто решает не опускать руки. Даже когда падает. — Он помолчал. — Я думал, что герои — это лицемеры. Что они смотрят на обычных людей свысока. Но этот художник... он обычный человек. Он рисует истории. И он заставил меня задуматься.

— О чём?

— О том, что я стал злодеем. Не из-за них, а из-за себя. — Он сжал обложку. — Я хотел уничтожить суперов, потому что один из них отверг меня. Ребёнком. И я нёс эту обиду тридцать лет. — Он усмехнулся горько. — А теперь какой-то парень с карандашом показывает мне зеркало.

Мираж опустила планшет.

— Что вы собираетесь делать?

— Я отменяю запуск Омнидроида. Распускаю персонал. — Он вздохнул. — Я сдамся полиции.

— Это безумие! — выпалила Мираж. — Вас посадят на всю жизнь! А может, и хуже — учитывая, сколько героев погибло...

— Я знаю. — Синдром посмотрел на Омнидроида, на своё десятилетнее творение. — Но если я не остановлюсь сейчас, я никогда не остановлюсь. А этот художник... он показал мне, что есть другой путь.

Он положил комикс на пульт.

— Не приглашай Мистера Исключительного. И вообще, ничего ему не говори. Пусть живёт своей обычной жизнью. Занимается страховкой, детьми, всем этим.

Мираж кивнула, хотя глаза её выражали сомнение.

— Вы уверены?

— Уверен впервые за много лет, — ответил Синдром. — Иди. Через два часа я звоню в полицию.

Она вышла, оставив его одного. Он сел в кресло и уставился на экран, где застыл заголовок: «Таинственный художник Инкогнито покорил сердца читателей».

— Спасибо, — сказал он пустоте. — Ты даже не знаешь, кого спас.

Настоящее время. Дом Парров. Вечер.

Вайолет сидела в своей комнате, обняв подушку. За стеной родители тихо разговаривали — голоса были грустными. Она уже всё знала. Папа рассказал ей вчера, когда не мог уснуть.

Тот мальчик. Бади Пайн. Фанат, который хотел стать напарником. Которого папа прогнал. Который превратился в монстра.

«Папа не виноват, — думала Вайолет. — Но он всё равно будет себя корить.»

Она взяла планшет и снова открыла новости. Синдром, сдавшийся полиции. Загадочный художник Инкогнито, которого тот назвал истинным героем.

«Странно, — подумала она. — Комиксы, которые рисует Майкл, очень похожи на Инкогнито. Тот же стиль, те же тени...»

Она отогнала мысль. Мало ли кто умеет рисовать.

Но внутри засело сомнение.

В школе. Несколько дней спустя.

Новости утихли. Синдром сидел в тюрьме, ожидая суда. Омнидроид был конфискован правительством. Погибшие герои получили посмертные почести — впервые за многие годы их имена прозвучали в новостях без осуждения.

Майкл и Вайолет сидели на скамейке в коридоре, как обычно.

— Ты знаешь, — сказала Вайолет, — папа никуда не уезжал в те дни. Когда Синдром готовил свой план, никто не присылал ему фальшивое приглашение на остров. Он просто работал в страховой и сидел с Дэшем.

Майкл внутренне выдохнул с облегчением. Значит, всё прошло без того, чтобы Боба похищали и заставляли сражаться с роботом.

— Это хорошо, — сказал он.

— Что хорошо?

— Что он был с семьёй. Что не пришлось рисковать.

Вайолет кивнула.

— Я тоже так думаю. — Она помолчала. — Майкл, ты никогда не рассказываешь, где живёшь. Почему?

— Я живу с одной знакомой, — ответил он после паузы. — Она очень закрытый человек и не любит гостей. Поэтому я никого не приглашаю.

— Даже меня?

— Даже тебя. Извини.

Вайолет не стала настаивать. Она уже поняла, что у него есть свои секреты, как и у неё.

— Ладно, — сказала она. — Когда-нибудь ты мне всё расскажешь. Правду.

— Когда-нибудь, — ответил он. — Когда придёт время.

А в его голове системное уведомление горело тихим светом:

«Детектор: 1 цель в радиусе 3 м. Класс: невидимость, силовые поля. Копирование: доступно.»

Он мысленно нажал «отказ», как делал уже сотни раз.

И улыбнулся.

Тюремная камера. Та же ночь.

Синдром сидел на койке, перечитывая потрёпанный выпуск «Бэтмена». К нему вошёл охранник.

— У вас посетитель, Пайн. Адвокат.

— Я не вызывал адвоката. И не хочу. — Синдром даже не поднял головы. — Я готов отвечать сам.

— Этот сам пришёл, — сказал охранник. — Говорит, от благодетеля.

В камеру вошёл человек в строгом костюме, с портфелем. Он сел напротив, открыл папку.

— Меня наняли, чтобы представлять ваши интересы. Анонимный благодетель. Он оплатил лучших юристов.

Синдром поднял глаза. В его взгляде мелькнуло удивление.

— Я не просил адвоката. И не заслуживаю.

— Он знал, что вы так скажете, — спокойно ответил адвокат. — Он всё равно заплатил. Сказал, что даже у самого падшего должен быть шанс на справедливую защиту.

— Инкогнито, — прошептал Синдром. — Это он?

— Не могу подтвердить, — ответил адвокат. — Но я должен передать вам письмо.

Он протянул белый конверт.

Синдром вскрыл его дрожащими пальцами.

«Я не прошу вас прощать себя. Но я хочу, чтобы у вас был шанс. Защищайте себя в суде. А когда выйдете — если выйдете — живите так, чтобы искупить свои грехи. Не подведёте.»

Внизу — подпись: «Инкогнито»

Синдром сложил письмо и спрятал под подушку. Глаза его блестели.

— Передайте ему... что я не подведу, — сказал он адвокату. — И что... спасибо.

Адвокат кивнул и вышел.

В камере снова стало тихо.

Синдром лёг на койку, прижимая к груди выпуск «Бэтмена».

Впервые за много лет он чувствовал не пустоту, а надежду.

Глава 13. Стирание

Два месяца спустя.

Всё шло спокойно. Слишком спокойно.

Майкл рисовал новые выпуски, Эдна шила костюмы, Вайолет сидела рядом на уроках, а Дэш иногда встречался в лесу и задавал странные вопросы про комиксы. Синдром ждал суда. Жизнь текла размеренно, как река в половодье — до порога.

Порог наступил в среду, в конце апреля.

Город. Центральная улица.

Вайолет не пошла в школу в тот день. Майкл заметил её пустое место, но не придал значения — у неё иногда бывали семейные дела.

А потом город взорвался новостями.

Гигантский бур. Разрушенные кварталы. Суперсемейка в масках сражается на виду у всех.

Эдна включила телевизор в мастерской, и они с Майклом смотрели репортаж в тишине.

— Это конец их анонимности, — сказала Эдна мрачно. — Если только правительство не вмешается.

— Вмешается, — ответил Майкл, не отрываясь от экрана. — Рик Дикер уже в пути. Он сотрёт память всем свидетелям.

Эдна бросила на него быстрый взгляд.

— Откуда ты знаешь?

— Догадываюсь. — Он пожал плечами. — Так всегда бывает.

На экране мелькнула фигура Вайолет — без маски, растерянная, рядом с ней стоял какой-то парень, одноклассник, кажется. Тони.

Майкл внутренне сжался.

«Ему сотрут память, — подумал он. — Как в каноне. А я? Ведь я тоже видел... Но я сын Эдны. Меня не тронут. Но Вайолет этого не знает.»

Дом Парров. Вечер.

Вайолет сидела на диване, обхватив колени. Рядом — Боб и Элен. Дэш ушёл к себе.

— Тони будет в порядке, — сказал Боб. — Рик сказал, стирание памяти безболезненно. Он просто... не будет помнить последние несколько дней.

— Но это же нечестно! — выкрикнула Вайолет. — Он ничего плохого не сделал! Он просто был рядом!

— Таков закон, дочка, — тихо сказала Элен. — Мы не можем рисковать.

Вайолет закрыла лицо руками.

— А Майкл? — спросила она, поднимая голову. — Он тоже видел меня без маски. Не тогда, сегодня — раньше. В классе. Он знает. Ему тоже сотрут?

Боб нахмурился.

— Я позвоню Рику. Спрошу.

Он вышел в коридор, набрал номер.

Через пять минут вернулся. Лицо его было растерянным.

— Рик сказал, что у него были подозрения насчёт Майкла, но не было времени проверить. Сказал, что разберётся позже.

— Позже? — Вайолет вскочила. — Что значит «позже»? Ему сотрут память, как Тони? Я не могу это вынести!

— Вайолет, успокойся, — сказала Элен. — Мы ничего не решаем. Рик — агент. Он знает, что делает.

— Он занят сейчас с этим бурильщиком, — добавил Боб. — Да и с Тони разбирается. Майкл подождёт.

Вайолет сжала кулаки.

— Нет. Я не позволю ему потерять память. Я не потеряю ещё одного друга.

Она выбежала из дома.

— Вайолет! — крикнул Боб, но она уже скрылась в темноте.

На улице. Ночь.

Вайолет бежала к школе, где обычно ждала такси, но Майкла там не было. Она рванула в лес, по тропинке, откуда он часто выходил. Там, за поворотом, стоял большой дом. Она постучала.

Открыл Майкл — растерянный, с карандашом за ухом.

— Вайолет? Что случилось?

— Ты в опасности! — выпалила она. — Агент Рик узнал, что ты знаешь про меня. Он сказал папе, что разберётся с тобой позже. Это значит — сотрёт память! Идём со мной! Я попрошу папу, чтобы он уговорил Рика... ты не должен забыть!

Майкл попытался её успокоить, но Вайолет схватила его за руку и буквально потащила за собой.

— Пойдём! Быстрее!

Он подчинился, внутренне вздыхая. «Ничего, — подумал он. — Эдна придёт. Всё разрешится.»

Дом Парров. Час спустя.

Вайолет влетела в гостиную, таща за собой Майкла. Боб и Элен поднялись с дивана. В дверях появился Дэш, заспанный и взъерошенный — разбудили крики.

— Папа! Мама! — закричала Вайолет. — Вы не дадите Рику стереть ему память! Он ничего не сделал! Он мой друг!

Боб растерянно посмотрел на парня.

— Майкл? — он узнал его по рассказам дочери. — Ты... ты знаешь про нас?

— Да, — спокойно ответил Майкл. — Уже несколько месяцев.

— И не сказал никому?

— Не моё дело, — пожал плечами Майкл. — Ваша жизнь — ваши секреты.

Боб открыл было рот, но в этот момент входная дверь открылась.

На пороге стояла Эдна Мо — в своём неизменном чёрном платье и круглых очках.

— Идём домой, мой скрытый психолог, — сказала она Майклу с лёгкой усмешкой. — Это ж надо было уломать злодея сдаться полиции?

В гостиной повисла гробовая тишина.

Боб уставился на Эдну, потом на Майкла.

— Твой... что?

— Мой приёмный сын, — ответила Эдна, входя и закрывая за собой дверь. — Майкл Соколов. Живёт у меня уже несколько месяцев.

Вайолет вытаращила глаза.

— Сын? Эдна, вы... у вас есть сын?

— Усыновлённый, — поправила Эдна. — Не хочешь же ты сказать, что я выгляжу настолько старой, чтобы родить подростка?

Вайолет не знала, что ответить.

— А что вы сказали про злодея? — спросил Боб, нахмурившись. — Про то, что он уломал сдаться полиции?

Эдна усмехнулась и перевела взгляд на Майкла.

— Ну, расскажешь сам или мне?

Майкл вздохнул. Момент настал.

— Синдром, — сказал он тихо. — Он читал мои комиксы. Мы переписывались. Я просто... показывал ему другую дорогу. Остановился он сам.

Вайолет замерла.

— Ты... ты Инкогнито? Тот художник, про которого Синдром говорил в новостях? Настоящий герой?

— Я не герой, — ответил Майкл. — Я просто рисую картинки.

— Но он сказал... он назвал тебя истинным героем! — Вайолет не могла поверить.

— Он сам выбрал — сдаться. Моя заслуга только в том, что я не прошёл мимо.

Эдна хмыкнула.

— Скромность, конечно, украшает, но домой нам действительно пора. Ужин стынет.

Она взяла Майкла за руку, развернулась и пошла к выходу.

— Подождите! — крикнула Вайолет. — Майкл! Ты... ты обещал рассказать правду.

Он обернулся на пороге.

— Правда в том, что каждый может быть героем. Каждый день. Выбирая добро, даже когда страшно. — Он посмотрел на её семью. — Ваша семья — герои. Не потому что у вас есть силы. А потому что вы не сдаётесь.

Эдна открыла дверь.

— Пока, Парры. И не волнуйтесь насчёт памяти Майкла — Рик всё уладил. Я поручилась за него.

Они ушли.

Вайолет осталась стоять посреди гостиной, глядя на закрытую дверь.

Дэш, который всё это время молчал, наконец сказал, почесав затылок:

— Круто... А можно мне такого брата?

Элен рассмеялась, прижимая сына к себе. Боб тяжело вздохнул, но в уголках его губ зазмеилась улыбка.

Вайолет подошла к окну. Машина Эдны отъезжала от дома. В окне мелькнул профиль Майкла.

«Ты самый странный человек, которого я встречала, — подумала она. — И, наверное, самый хороший.»

Она улыбнулась.

Интерлюдия 3 — финал

То же место. Божок лежал на гамаке, подвешенном между двумя планетами.

— Ну вот. Первая книга закончилась. — Он потянулся. — Соколов раскрыт перед семейкой Парров, Эдна довольна, парню память не стерли (спасибо приёмной мамочке), а Вайолет не потеряла ещё одного друга. Синдром сидит в тюрьме и ждёт суда. А система… — он глянул на планшет, — всё ещё не использована. Ноль активаций.

Он задумался.

— А может, это и есть его суперсила — не пользоваться суперсилой? Звучит как философия. Я такое где-то читал.

Он достал из-под гамака потрёпанный томик комиксов «Инкогнито», полистал.

— Хорошо рисует. Сам бы почитал на досуге.

Он захлопнул книгу, улыбнулся и исчез в сверкании звёзд.