Инициум. Том I

Глава 1

Сквозь солидных размеров пролом, зияющий аккурат в левой части командного мостика флагманского линкора, где когда-то располагались усиленные бронированные плиты, часть генераторов полей целостности и щитов, мир снаружи казался записью, проигрываемой на очень устаревшей голограмме.

Один из кораблей Первой Империи, напоминающий теперь позвоночник выброшенного на мель старинного чудовища, лежал врезанный в горный хребет. Ещё несколько десятков циклов, и он окончательно примет его форму, намертво вгрызаясь развороченным от колоссального удара носом в скалистую породу. Когда-то этот монстр бороздил просторы космического ничто, а теперь, спустя время, прошедшее с момента его катастрофического падения, дикая природа этой безымянной планеты не просто приняла мертвую технологическую махину, она буквально поглощала её, прорастая в каждые, даже самые минимальные щели.

Климат здесь был достаточно странным, можно сказать, капризным. В основном это было обусловлено тем, что крушение корабля произошло ровно на стыке двух колоссальных, непримиримых друг с другом биологических зон.

По левую сторону от замершего исполина раскидывалась бескрайняя, выжженная безжалостной двойкой местных светил, саванна. Её золотисто-багровая, жесткая трава, поднимавшаяся в рост зрелой мужской особи, колыхалась под порывами горячих и сухих ветров, рождая нескончаемый шорох, как если бы десятки тысяч невидимых змей нашептывали своей жертве усыпляющие разум сказки. Земля же там была изрезана глубокими рытвинами и трещинами, сквозь которые кое-где проглядывались багровые пласты глины. А в мареве раскаленного воздуха, обжигающего органы дыхания, лениво кочевали стада местных восьминогих гигантов, этакие грациозные твари, с длинными, полностью лишенными кожи шеями и полупрозрачными костяными гребнями, рвано идущими вдоль их спин. Они медленно, даже лениво обгладывали редкие деревья, чья кора отливала металлическим блеском.

Справа же, буквально в зоне прямой видимости, ландшафт резко, словно выравненный гигантским архитектором по приборам, обрывался в непроглядную, удушливо-влажную чащу тропического леса. Эта территория жила по своим, куда более агрессивным законам. Высочайшие исполины, с толстыми, обвитыми фиолетовыми лианами стволами, взмывали в небесную высь на добрую сотню метров, формируя под собой плотный, многоярусный купол, сквозь который дневной свет либо не пробивался вовсе, либо проникал, но редкими, мертвенно-зелеными лучами.

Внутри этой первобытной оранжереи, откуда со временем могла бы появиться развитая жизнь, все непрерывно двигалось, хлюпало и дышало. Каждое местное растение ощущалось живым, подобно одушевленному организму. Их мясистые листья с завидной регулярностью выделяли густой, пахнущий гнилостными фруктами фосфоресцирующий сок. А из мха, раскинувшегося рядом с корнями, то и дело вырывались маленькие облачка ядовитых спор, уносимые по сторонам. Могло показаться, что в такой обстановки выживают лишь самые сильные виды, однако, время от времени, тишину джунглей разрывал пронзительный и слабый клекот небольших птиц, снующих между ветвями, и скрываясь от собственных природных врагов. Больших, четырехкрылых, хищных ящериц, напоминающих собой земных хамелеонов.

Тем временем, в самом центре разрушенного командного пункта флагманского линкора, название которого сгинуло в глубоком прошлом, посреди переплетения мертвых кабелей и гладких панелей, покрытых слоем окалины и мшистого коврика, возвышалось массивное командирское кресло. Когда-то давно оно было чуть ли не самым верхом инженерной мысли Первых, выполненное из матового сплава, способное с легкостью подстраиваться под анатомию собственного владельца и без особого труда поддерживать его жизнедеятельность в самых страшных условиях космического боя, чтобы командир всегда мог достигнуть поставленных задач. Сейчас же его контуры выглядели несколько обветшалыми, часть сенсорных панелей на подлокотниках давным-давно погасла, покрывшись слабым налетом пыли. Но даже так, оно до сих пор сохраняло свой монументальный, почти царственный вид и статус. По своей сути, теперь служа этаким троном.

На нем неподвижно сидел пожилой мужчина, по виду которого очень тяжело было сказать, сколько ему на самом деле лет. Ведь назвать его стариком… в обычном понимании этого слова, думается, ни у кого не повернулся бы язык. И это несмотря на длинные, напоминающие первый снег, борозды седины в коротко постриженных волосах. И глубокие, резкие морщины, прорезавшие крест на крест лоб, протягиваясь через всю переносицу. В его фигуре, облаченной в потертые элементы брони, угадывалась былая, по-своему первобытная мощь.

Тонкий, отлично прилегающий к телу костюм, напоминая старинный поддоспешник из темного материала, в некоторых местах просвечивал до самой кожи, что говорило о высшей степени износа. А серебристые, на удивление чистые наплечники, со странной гравировкой, в которой опытный глаз мог угадать герб Дома, были покрыты глубокими царапинами и сколами. Эти следы остались после той самой роковой бойни, в которой его корабль взяли на абордаж превосходящие силы противника, и, чтобы не допустить захвата, ему пришлось направить его в пространственный разлом, надеясь на скорую смерть.

Однако, ему повезло выжить. Хотя… повезло ли?

Его глаза, сохранившие неестественно яркий и морозный, льдисто-голубой оттенок, были устремлены куда-то в сторону границы между саванной и тропиками. Он прекрасно помнил времена, когда эта пара светил не были для него единственным ориентиром. Точно так же, мужчина прекрасно помнил дом, помнил величие Империи и лицо женщины, с которой клятвой связал собственную жизнь, и чье имя ему не удавалось произнести вслух уже несколько сотен циклов, чтобы окончательно не сойти с ума в этом вынужденном изгнании. Она осталась там, где-то далеко, воспитывает их детей, а возможно уже отправившись к предкам, а с другой стороны, может и нет. Мужчина не мог этого узнать, и хоть хотел вернуться, но неизвестность страшила больше, чем перспектива не открыть глаз следующим утром.

Тишину разрушенного мостика, изредка нарушаемую криками птиц из джунглей, прервал чертовски странный и торопливый звук со стороны подтопленной шахты лифта, проходящей с яруса на ярус корабля. Но вот хозяин этого места все равно без труда узнавал этот скрежет когтей по ржавому металлу, перемешанный с тяжелым и свистящим дыханием.

Мужчина даже не стал поворачиваться. Его ладони, лежащие на подлокотниках, остались неподвижными, лишь пальцы чуть крепче сжали прохладный металл. Он знал этот шаг, и, знал гораздо больше. По сути, в этой глуши, все, кто жил – жили под его покровительством.

Из непроглядной темноты технического лаза, на бьющий с улицы свет звезд, выскользнуло причудливое, и по многим меркам, уродливое существо. Это был один из представителей местной фауны, один из тех, кого старые Имперские ксеноисследователи в своих справочниках назвали бы дегенеративным гуманоидным видом, но здесь у них было собственное название, гораздо-гораздо проще.

Бг’лорги.

Существо обладало невероятно огромной, и несоразмерно большой, гипертрофированной головой, покрытой складчатой, ступенчатой кожей землисто-серого цвета. Прямо на ней, на этой голове, отсутствовал какой-либо волосяной покров, зато имелись большие и подвижные ушные раковины, непрерывно подрагивающие и улавливающие малейшие колебания воздуха. А чуть ниже располагались маленькие, глубоко посаженные черные глазки-бусинки, влажно мерцающие под массивными надбровными дугами.

В контрасте с толстым, округлым черепом, тельце Бг’лорга выглядело… тщедушным. Худой и невероятно хрупкий, сквозь его серую кожу отчетливо проступали тоненькие ребра, и изгиб искривленного позвоночника. А небольшие, короткие ручки, заканчивались длинными и костлявыми пальцами, с загнутыми, похожими на допотопные обсидиановые лезвия когтями. Но самыми примечательными было другое, его нижние конечности – непропорционально длинные, широкие ступни ног с растопыренными в стороны пальцами. Они больше всего напоминали лапы каких-нибудь тварей из древних преданий, или тех монстров, что водились в заброшенных шахтах какой-нибудь далекой, дикой планеты, на переферийных маршрутах обжитых миров. Хотя с другой стороны такие ноги позволяли существу с хорошей скоростью перемещаться как по каменистой почве саванны, так и цепляться за отвесные стены в глубинах джунглей.

Маленький пришелец, а на этой планете коренной житель, перебирая своими длинными лапами, быстро-быстро приблизился к подножию футуристического трона. Он судорожно и прерывисто дышал, пока его уши прижимались к голове, выражая высшую степень возбуждения и первобытного страха. Остановившись в паре метров от мужчины, это недоразумение эволюции присело на корточки, балансируя своими длинными когтями на выдранных остатках какого-то кабеля, и разразился серией гортанных, щелкающих и свистящих звуков.

— Бг’лорг-блорг… гхрр-бг-г-г! Кхх-вит... блорг-бг’лорг! — существо активно зажестикулировало своими короткими ручками, то указывая в сторону саванны, то несколько смещаясь к линии джунглей, где извилистые растения врезались в местами каменистое плато.

Пожилой представитель одного из высших сословий в своем собственном мире, медленно и неторопливо перевел свой тяжелый, леденящий взгляд на пришельца. За бесконечно долгие циклы изоляции его мозг, разогнанный пси и улучшенный кое-какими имплантами, смог научиться интерпритировать этот хаотический, акустический мусор, улавливая не столько сами слова, сколько ментальные образы и эмоциональные всплески, сопровождающие речь существа.

— Бг’лорг, успокойся, хватит тараторить. — произнес мужчина, да таким глубоким, рокочущим и низким голосом, который звучал под сводами мостика словно удары камня о металлический колокол. От этих звуков пришелец инстинктивно вжимал голову в плечи. — Говори внятно и по порядку, если хочешь, чтобы я тебя слушал. Что там случилось?

Маленький пришелец судорожно сглотнул, его большие уши несколько раз хлопнули по черепушке, как бы показывая смущение. После чего он прошипел, пытаясь перестроить свой гортанный аппарат, не приспособленный для речи, лишь бы выдать какую-то более структурированную последовательность звуков, перемежающуюся его привычным видовым кличем.

— Блорг... Гхрр-бг! Небо... небо плакать фиолетовым-фиолетовым! Хозяин! Трещина делать... хрусь-хрусь-хрусь! бум-блоп-бг’-бг’ло-о-орг! — Бг’лорг попробовал развести руки в стороны, после чего сильно их сжал, изображая таким образом, как что-то лопается в воздухе. — Оттуда, пам-пам! Падать чужак! Двое чужак! Один – ты, большой, но сломанный внутри, сильно-сильно течь красным! Второй самка, са-а-а-амка! Кожа как ньёкр, ньё-ё-ёкр! Она прыгать быстро, но нога боль-боль. — качнулся вперед Бг’лорг.

Мужчина, услышав это, слегка подался вперед из своего кресла. Неужели это был пространственный разлом Изнанки? Но в этой зоне… сколько уже не было стабильных прорывов? Наверное, с того самого момента, как он попал сюда, это во второй, максимум в третий раз. Изнанка редко прорывалась на орбите планеты, а ещё реже на поверхности самой планеты столь явно.

— Разлом, значит. — задумчиво протянул мужчина, положив пальцы на свой подбородок, пока между его бровей залегла ещё более крупная и глубокая складка. — Интересно, есть ли выжившие? Ты говоришь, что они упали с высоты?

— Выжить! Оба выжить, Хозяин! Но это не всё... Бг’лорг-блорг... гхрр! — существо подпрыгнуло, и испуганно оглянулось на пролом в борту, словно опасаясь, что его может кто-то услышать. — Чужак... большой чужак, который течь красным. Он храп-храп, спать, но когда спать – убивать! Убивать наших! Много! Его руки делать острый пламень, колоть, жечь!

Мужчина нахмурился.

Раненая пара, один из которых без сознания. Интересно, чьи это представители были? И вообще, знают ли они хоть чуть-чуть общий… Да ещё один из них убивал местную фауну. Те, хоть и были на вид слабыми, но на деле, против целых стай… было не так просто обороняться. Так что получалось, что там был не самый слабый представитель вида.

— Правильно понял, что ваши охотники решили поживиться легкой добычей и получили отпор? — в голосе мужчины послышалась холодная, и едва заметная усмешка. — Да, Бг’лорг, твои сородичи, конечно, никогда не отличались избытком ума. Сколько ваших погибло?

— Семь! Семь! Зараженные охотники… кхх-бг-бг-бг! — пришелец запрыгал на своих длинных ступнях от сильного возбуждения, демонстрируя когти, которыми он махал перед собой. — Но Хозяин, слушай-слушай бг’лорга! Тот чужак, большой, убивать не всех! Почему-почему-почему?! Это странно, блорг-бг’лорг... Он не трогать маленьких. Он не трогать тех, кто собирать коренья. Он убивать только... только серых! Те охотники, у кого внутри жить гниль! Те, кто подчиняться голос из дыры!

Эти слова, сказанные бг’лоргом, заставили пожилого представителя Первых полностью изменить свою позу. Он мгновенно выпрямился в кресле, а остатки его старинной брони издали тихий металлический перезвон. Льдисто-голубые глаза сузились, превращаясь в пару холодных точек.

— Повтори. — тихо, но с явным нажимом приказал он. — Повтори, что ты сейчас сказал. Он убивает именно зараженных Изнанкой?

— Да, да, да, хозяин! Да-да! Гхрр-бг! — Бг’лорг согласно закивал своей огромной головой, отчего его длинные уши теперь начали хлестко хлопать, почти доставая до глазных впадин. — Серые охотники хотеть съесть его, хотеть пить его аромат красной жижи! Чужак не открывать глаза, но его сила... она как бум! Она чуять фиолетовую гниль! Обычный Бг’лорг проходить мимо – чужак сидеть, чужак спать, дышать тихо-тихо! Серый Бг’лорг подходить ближе на три прыжка – бах! Огненный штырь в голову, дыра в животе, пепел! Все Серые теперь мертвы, их жизнь ушла, сгорели. Остальные наши бежать, бояться...

Мужчина медленно поднял правую руку и щелкнув пальцами образовал небольшие завихрения силы. Случившаяся ситуация принимала крайне интересный, если не сказать монументальный оборот! За все долгие циклы его пребывания на этой проклятой, отрезанной от основных маршрутов планете, он впервые слышал о существе, способном столь избирательно и эффективно реагировать на заразный яд Изнанки, находясь при этом в состоянии глубокого шока или даже комы.

Нет, у Первых не было таких систем защиты. Это что-то другое. У Империи, конечно, были варианты, как обороняться, но те выжигали всё живое в радиусе поражения без разбора видов. А тут… было что-то новое. Что-то, что обладало направленным, почти разумным иммунитетом.

В его голове, привыкшей оперировать гораздо большим масштабом, вплоть до целых звездных систем и военных кампаний, в которых определялись миллиарды жизней живых существ, мгновенно начали выстраиваться логические цепочки.

Чужак провалился разлом, раз тот сразу пропал, значит, он не был стабильным. При этом, Бг’лорг говорил, что он похож на Первого, а с ним ещё была женщина-воин с кожей, похожей на ньёкр… описание, конечно, знакомое, очень может быть, что это уроженка Урэньи. Но это требовало уточнения. Да и сам мужчина интересовал его многократно сильнее. Включая ранение.

— Кто же ты такой, наш незваный гость? — тихо задал вопрос в пустоту представитель Первых, глядя на далекую полосу золотистой саванны, прямо туда, где над горизонтом поднимался едва заметный шлейф фиолетовой дымки. — И откуда тебя сюда выплюнуло?

Он медленно, превозмогая боль от внутренних травм, поднялся со своего кресла. Его фигура в полный рост ощущалась по-настоящему огромной под сводами разрушенного мостика, точно не меньше двух с чем-то метров. Элементы уже не работающих приводов, лишенных энергии и размещенных на бедрах, тихо заскрежетали. Вот только его собственная мускулатура и силы с легкостью справлялась с этим весом.

Бг’лорг, увидев это, испуганно отпрянул назад, прижимаясь своим тщедушным тельцем к гладкому металлу стойки одного из разбитых терминалов, и преданно уставился снизу вверх на мужчину.

— Надо взять с собой кое-какие медикоменты, из оставшихся запасов. Вот. — кинул он коротышке небольшой контейнер. — Что ж, возможно, это сама Изнанка не хочет, чтобы я погиб в этом месте. Бг’лорг, веди меня, нельзя чужаку дать умереть.

Он сделал шаг вперед, прямо к пролому в борту линкора, и теплый ветер тут же проскользнул в белизну его волос.

— Ну что, ты готов посмотреть поближе на неожиданного гостя? — тихо добавил он, пока внутри льдисто-голубых глазах, впервые за последние циклы вспыхнул живой, опасный огонь интереса.

Глава 2

Ничто.

Внутри него не было ничего, абсолютно. Даже тьма – это отсутствие света, хоть какое-то понятное состояние. Иногда его могут называть слепотой, к которой человек может привыкнуть, например, если долго живет в каких-нибудь подземельях. Но сейчас… сейчас была плотная, удушливая и осязаемая масса напоминающая собой ледяное масло, которое заливалось в глаза, забивало ноздри и сковывало легкие.

Когда разлом с сухим, хрустальным щелчком захлопнулся за нашей спиной, мой мир стремительно рушился, переставая существовать. Лаборатория, переходы, коридоры, крики Риты, лица ребят в памяти – все это моментально сжалось в бесконечно малую точку, а затем с шумом взорвалось внутри моей черепной коробки мириадами искр.

Я падал.

Или наоборот, летел вверх?

Понять было очень трудно, особенно ту скорость, с которой тело двигалось сквозь Изнанку, где не существовало никаких ориентиров, направления, времени. Даже гравитация, и та вывернулась наизнанку, заставляя мои внутренности скрутиться в тугой канат, от которого к горлу подступал неприятный, тошнотворный ком.

Физическая боль тут отступала на второй, третий план. Не исключено, что это было связано с мощнейшим шоком, действующим лучше любых анестетиков, превращая меня в самого простого, бесстрастного наблюдателя собственного разрушения. Однако стоило этому блоку дать трещину, как сквозь тело, или то, что от него осталось, метнулась чудовищная судорога. Чуть-чуть ниже сердца, аккурат там, куда Рита с пугающем безразличием и жестокостью вогнала металлический штырь, полыхнуло адским пламенем. Нет, нет, нет. Это не могло быть обычным ранением плоти, я не сомневался, что эта хрень была проклята, и гарантированно создана кем-то более умным, нежели люди. Моя энергия, вся моя сила, которая как верный соратник, сопровождала меня в путешествиях, сейчас хаотично и стремительно утекала куда-то за пределы тела, оставляя после себя выжженную пустыню.

— Вейла… — попытался позвать наставницу, отчаянно цепляясь за нити гаснущего сознания. Внутри моего собственного пространства, с какой-то охотной надеждой, я привычно потянулся к теплой и надежной нити, связывающей ранее нас воедино. К той, кто столько раз вытаскивал мою задницу даже из самых безнадежных передряг.

А в ответ получал одну тишину. Мертвую, пугающую, одинокую. Словно наша связь была перерезана. Вместо привычного, успокаивающего присутствия Вейлы, исходила лишь глухая, бесчувственная рябь.

— Вейла, Вейла, ответь! Прошу тебя, не оставляй… меня… одного. — продолжал я кричать, но пустота была неумолима. И, что гораздо страшнее, я ничего не мог с этим поделать. Однако не сомневался, что это проделки Риты, и того агрегата, воткнутого внутри моего тела.

Осознание этого факта обрушилось на меня тяжелой плитой, принося с собой боль, гораздо более жгучую и горькую, нежели терзающие физические травмы. Моя любимая Рита… Предала меня. И отобрала у меня ту, кто была очень близка.

Постепенно и без того угасающее сознание начало полностью меня покидать, растворяясь в каком-то странном и сером, безразличном тумане подступающей смерти.

Смерти. Умирать не хотелось, черт побери. Очень.

На периферии ещё продолжило стучать сердце, но делало оно это все реже, реже и реже. Настолько тяжело и устало, как если бы кузнец бил молотом по пустой наковальне на протяжении сотен лет. Каждая новая попытка сделать хотя бы мысленный вдох отзывалась тем, что из глубин моего естества, сильными толчками рвалась густая, горячая кровь. Сегодня я умирал. Медленно, глупо, и необратимо, уносясь в бездну неизвестности вместе с Ирис, которая продолжала мертвой хваткой держать меня за ремень.

Но что-то далекое, составляющее основу моих сил, дремлющее внутри потаенных глубин души. Оно отказывалось переступать эту финальную черту. Оно сопротивлялось.

Там, где простой человеческий разум готов был спасовать, и готовился в любой момент сдаться, пробуждалась угроза. Та самая, неизвестная, нечеловеческая сущность, определяющая собой мой Аспект. За все время, увы, мне приходилось не так часто с ним контактировать, но каждая встреча не сказать, что была приятной.

У этой силы, как оказалось, была своя собственная, суровая и эгоистичная Воля. Ей или ему… было глубоко плевать на мои душевные терзания, на мои желания, разбитое сердце или предательство. Получалось так, что главной и абсолютной задачей существа – было выживание. Любой ценой и любыми методами.

В темном и разрушающемся подсознание, это нечто, наполненное злобой, направленной на меня, вновь открыло глаза. Если на него кто-то посмотрел бы со стороны, то без труда мог увидеть сходством с физической оболочкой. Вот только в отличие от Алекса, его взгляд не содержал ничего человеческого. Лишь бездонные, холодные колодцы доминанта… и всепожирающего голода.

— Как же меня это утомило. — раздалось из его уст. — И снова ты завел себя на утес, где решил сесть, и свесить ножки, чтобы кому-то пришлось оттаскивать тебя от края?

— Жить… — вырвалось из моих губ. — Я хочу жить… отомстить. — не знаю, прозвучало это мысленно, или я сказал в слух, но в моих костях что-то завибрировало, да с такой силой, что остатки моего раненого “эго”, были мгновенно вдавлены в самый дальний угол обитаемой зоны.

Материализовавшаяся сущность аспекта жестко и бесцеремонно перехватила контроль над моим умирающим телом. Даже захоти я сопротивляться – у меня ничего не вышло бы. Да и не очень хотелось… сейчас получалось почувствовать некоторое облегчение, пусть теперь мое естество было беспомощным пассажиром в собственном мясном мешке с костями, запертым где-то далеко.

И теперь все, что получалось – наблюдать со стороны. Неужели именно так все время жила Вейла? Я лишь мог наблюдать за тем, как мышцы судорожно дергались, а сквозь нервные волокна неслись разряды, принудительно направленные в разные концы организма. Это заставляло сердце совершать мощные, искусственные толчки, разгоняя остатки крови по сосудам.

Жесткий, сокрушительный удар о твердую поверхность вышиб из моего тела остатки воздуха. После чего, то кубарем покатилось по сухой, каменистой земле, сминая жесткие стебли травы, которую я видел впервые. Она безжалостно царапала кожу лица, и болезненно впивалась в раны. Воздух, хлынувший внутрь, был гораздо горячее и суше, он приносил с собой удушье и легкий привкус пыли.

Я ничего не видел, ведь не мог управлять глазами. Да и вообще, зрение было полностью залито густой, пульсирующей багровой пеленой. Но тому существу, который сейчас управлял телом, глаза вовсе были не нужны. Судя по всему, он воспринимал окружающий мир совершенно иначе, не исключаю, что через мою же сферу. Только управлялся ей гораздо лучше. И вообще, откуда оно тянуло энергию, если мой резерв был пуст?

Хотя сейчас это было не главное, потому что я замер перед широким экраном, расположенным за какой-то невидимой для глаза стеной, и наблюдал за тем, где мы сейчас оказались. Эта картина, она походила на нарисованное полотно, укрытое фантазией безумного писателя. Этакий стык двух враждующих миров. Где с одной стороны простиралась бескрайняя, выжженная саванна, застланная багровой землей и покрытая сетью глубоких трещин. А вот с другой, всего в паре сотен метров, высилась монолитная, глухая, непроглядная и сырая стена тропического леса. Оттуда доносились причудливые крики и клекот, вместе с неприятным запахом гниющих фруктов, словно предвещающих подступающую беду.

Вместо привычного зрения, я видел что-то похожее на тот самый биомонитор, которым пользовался чрезвычайно редко. Он мерцал в углу мерцающего экрана, иногда угасая, а иной раз буквально взрываясь кроваво-красными предупреждениями. Было ясно, что большая часть органов почти превратилась в кашу, а застрявший внутри тела штырь продолжал упрямо тянуть пси, не давая нормально запуститься регенерации.

Нужен ресурс, нужна подпитка, не хватает энергии. Пси. Живая энергия? Жизнь?

Эти мысли, они одновременно крутились в моей голове, и при этом, не в моей… Нет, они точно не могли принадлежать мне, но даже так все равно заполняли именно мое пространство. Целиком и полностью вытесняя любые воспоминания.

Из высокой, золотистой травы, простирающейся на всю обозримую территорию, послышались торопливые и шуршащие звуки. К месту, где приземлились наши тела, перебирая длинными лапами? Ногами? Начали быстро стягиваться причудливые существа с огромными складчатыми головами и крошечными, до невозможности тщедушными, слабыми тельцами. Они издавали гортанные, щелкающие звуки, заменяющие им речь. Этакое: “Блорг-блорг… гхррбг-бг!”. А вместе с этими особями неизвестно вида тянулся аромат голода и любопытства. Вот только среди это кучи диких, первобытных коротышек, порядка четырех экземпляров выделялись слишком сильно. Их аура и “привкус”, они были деформированы и изорваны. А изнутри тел пульсировала пси Изнанки.

Проникнув мыслью глубже, складывалось впечатление, что она просто подчинила их своей собственной воле, как если бы не могла превратить в порождения, подобно тем, которые были на земле. Но зато могла заразить, осквернить своим ядом, сводя их с ума и заставляя рыскать в поисках добычи.

Но почему же они не трогали своих?

Сила, пытающаяся меня спасти, моментально отреагировала на угрозу. Сквозь все внутреннее пространство стремительно распространялась тряска, и какая-то дикая ненависть к тем, кто был заражен энергией. Почему-то единственная ассоциация, родившаяся в моем больном рассудке, это то, как иммунитет действует на чужеродные сущности внутри тела.

Я же изнутри видел все. То, как мое тело поднялось земли, но не вставало сродни обычному человеку. А резко, неестественно выпрямилось, похожее на марионетку, которую кто-то дернул за прочные, стальные тросы. Пока изнутри раны в боку брызнула свежая порция крови. Но то нечто, продолжающее управлять телом, проигнорировало этот факт.

— Алло! Ты че делаешь, ирод!? Я ж так точно помру! — кричал я, пару раз ударив руками в преграду. — Сделай хоть что-то с раной, или мы вместе помрем!

Но моя сила меня не слышала, или банально игнорировала. Тем временем, один из маленьких чудиков, вечно кричащий “Бг’лорг, бг’лорг!”, чьи глаза полностью выгорели, превратившись в пару маленьких, фиолетовых угольков, с безумным стрекочущем звуком прыгнул вперед, выставляя свои длинные когти на коротких ручках прямо в направлении моего лица.

Мое. Всё принадлежит мне.

То, что представляло мой аспект, даже не стало тратить время на сложные манипуляции с энергией. Правая рука тела сама собой рванула вперед, её пальцы скрючились в хищном, хватательном жесте. Воздух вокруг ладони, и чуть дальше, около локтя, моментально сгустился, закручиваясь в тугие воронки. Волна чистой пси, подернутая тонкими нитями антрацитового пламени, рванула с пальцев и ударила нападающего прямо в грудь. Раздался неприятный, влажный хруст. Существо не успело издать хоть какой-либо звук, потому что её кости превращались в труху.

Но самое жуткое произошло позже. Ещё до того, как обезображенное, безжизненное тельце существа упало на землю, моя вторая рука, резким движением пошла на себя. И, из разорванной груди противника потянулся такой знакомый шлейф энергии. Он выглядел точно так же, как и тогда, когда я сам тянул жизненные силы из врагов. Но сомневаюсь, что смог бы просто так впитать такой объем силы. За такое обычно организм карал потерей сознания. А аспект… он действовал иначе. Сначала пропуская грязные потоки Изнанки через невидимые, внутренние жернова, перемалывая и выжигая любую заразу своей собственной, абсолютной волей, пожирал.

Этот очищенный поток живительного топлива хлынул прямиком в мои иссушенные каналы, направляясь сначала в зону пси-центров, а оттуда прямиком в ткани рядом с раной. Не уверен, но управляй я телом, боль была бы невероятно сильной. Потому что организм, получая прилив энергии, лихорадочно делил клетки, чуть ли не намертво налипая на металлический штырь.

Остальные существа, продолжавшие кричать: “Бг’лорг, бг’лорг!”, увидев эту картину, в диком ужасе бросились врассыпную. А их длинные ступни, в яростном беге, смешно шлепали по каменистой почве. Интересно, почему он не стал ликвидировать и их? Вместо это лишь атакуя тварей, что лезли вперед. Тело, ведомое аспектом, двигалось им навстречу. Хотелось сказать, что это был равный бой, но нет. Пожалуй, ситуация больше напоминала хладнокровную жатву.

Каждый шаг, каждый короткий выпад и удар, сокрушительно обрушивались на небольших гуманоидов. А иногда их так вообще охватывали вспышке того самого черного пламени, вспыхивающее с разных сторон.

— Алекс! К-командир, стой! Что за.., да приди же ты в себя! Что с тобой происходит?! Тебя срочно надо подлатать! Прекрати убегать и прекрати использовать пси!

Этот крик, наполненный сильным отчаянием и физической боли, ворвался в багровую пелену моего сознания, словно гвоздь, который забивают в толстый брус. Сам голос был хриплым, усталым, срывающимся на свист, но в нем отчетливо угадывались интонации Ирис.

Мое тело, только что уничтожившее последнего коротышку, и высосав из того энергию, медленно, почти со скрипом, повернуло голову в сторону раздавшихся звуков. Сквозь мутный барьер, расплывающимся зрением, я смог увидеть её. Та самая наемница, от которой ждал предательства в первую очередь, но вместо того, спасшая мою жизнь. Она выглядела очень плохо, пожалуй даже ужасно. Её обычно безупречная, отливающая лунным светом серебристая кожа, теперь покрывалась грязью и копотью, а вместе с тем плотными подтеками инопланетной крови. Но хуже всего выглядела её левая нога. Её вывернуло под неестественным, пугающим углом. Когда мы залетали в разлом такого не было… неужели это результат неудачного приземления?

Даже так, несмотря на жуткое ранение, сломавшее явно несколько костей внутри её тела, Ирис, с невероятным упрямством тащила себя в моем направлении. Она ползла на одних руках, помогая отталкиваться здоровой ногой, оставляя за собой смазанный, грязный след. Её глаза, тем временем, были широко раскрыты от подлинного ужаса, пока она разглядывала мой силуэт, стоящий прямо посреди растерзанных тел карликов, пока из моего бока по-прежнему торчала железка, принадлежащая Кузнецам.

— Прошу тебя, остановись, пожалуйста! — она протянула ко мне свои подрагивающие, испачканные пальцы, в попытке дотянуться до края одежды или ремня. — Тебе надо оказать помощь… это же я, Ирис! Разлом закрылся… все осталось позади… командир, да приди ты в себя! Не позволяй силе захватить твой разум…

Вот только… как бы она могла мне помочь? Да и совру, если скажу, что сила взяла меня под контроль против воли. Так ли нужно тело, если я даже не могу его защитить? Внутри души метались разные мысли, вплоть до того, что, может быть, неплохо было бы остаться просто наблюдателем? У силы всяко получалось лучше управлять “мной”.

— Эй, я все понимаю, но не надо её трогать! — решился, и крикнул в пустоту, пытаясь достучаться до того существа.

Для него, кто в этот момент оперировал лишь сухими фактами и необходимостью, действия девушки были расценены как прямая, смертельная угроза.

— Не трогай, не надо! — продолжил кричать я, врезавшись руками в невидимый, плотный экран.

Увы, тело не выказывало ни одной эмоции на мои призывы. Вместо этого, бледное лицо продолжило оставаться бесстрастным и безучастным. Правая нога сделала короткий, и не очень уверенный шаг вперед, сокращая дистанцию. Но внутри я видел это словно в замедленной съемке, продолжая кричать из глубины своей ментальной комнаты, понимая, в каком направлении развивается ситуация.

— Ирис, беги! Назад, дура, он же тебя убьет и сожрет! — мой голос все так же не имел никакого веса.

Наотмашь, хлестким движением корпуса, ладонь рубанула воздух прямо в направлении ползущей девушки. Пространство между нами застонало от боли и сильной перегрузки, конденсируясь в плотную линзообразную волну, наполненную сжатой силой пси. Этот таран сорвался с пальцев, не оставляя Ирис ни единого шанса на уклонение.

Сокрушительный удар, всей своей массой врезался прямо в её грудь, мгновенно сминая остатки её ослабленной защиты. А я же услышал тяжелый, глухой стук. Воздушная волна буквально вырвала остатки кислорода из её легких, ломая ребра и отбрасывая тело далеко-далеко. Прямо в жесткую траву саванны. Ирис издала короткий, хриплый крик и замерла, судорожно пытаясь набрать воздуха.

Не дожидаясь, пока она поднимется на ноги, и полностью потеряв к ней интерес, как к устранённой помехе или угрозе, Аспект заставил мои ноги развернуться. Сильными, широкими и абсолютно невероятными прыжками, больше напоминающими звериный бег, мое тело устремилось прочь. Видимо оно искало укрытие.

Но почему выбор пал на джунгли? Хотя, конечно, сырость джунглей поглощала звуки, превращая их в глухое эхо. Но вот воздух… тут он был плотнее, и содержал какие-то частицы спор.

Огромные фиолетовые лианы, толщиной с туловище человека, обвивали стволы гигантских деревьев, как если бы змеи вили свои кольца, карауля добычу или пережидая бурю. Под нашими ногами хлюпал толстенный слой мха, выделяющий при нажатии мутную жижу.

Ирис, лежащая далеко, неторопливо приходила в себя от бешеного стука сердца, панически колотящегося в грудной клетке. Каждый вдох, который у неё получалось сделать, отзывался острой, режущей болью в сломанных ребрах. Девушка лежала на животе, уткнувшись лицом в землю. Первое, что она ощутила после, помимо боли, это облегчение.

Они выжили. Чудо. Это было чудо!

Пространственный разлом Изнанки, который со стопроцентным шансом должен был убить их, или разорвать, просто взял и схлопнулся, выбрасывая на другой планете, где, к счастью, была кислородная атмосфера.

Но это облегчение тут же сменилось новой волной ужаса. То, что она увидела вместо примитива… это было что-то запредельное, на уровне тварей Изнанки. Безумный, ведомый лишь слепыми инстинктами жадности.

Его черные, залитые голодом глаза, его страшная и избирательная жестокость к местным существам, его полное равнодушие к её собственным крикам… Алекс потерял контроль.

— Нельзя его бросать. — прошептала девушка. — Он спас меня, если я оставлю его, то меня проклянут предки.

Глава 3

С трудом сдерживая рвущийся наружу стон, Ирис наконец смогла приподняться на локтях в попытке осмотреться по сторонам. Её раненая нога сейчас висела плетью, а кости внутри разорванной плоти терлись друг о друга при любом, даже самом малейшем движении, причиняя адские мучения. Импланты девушки, включая медицинские, ещё на той самой планете, с названием “Земля”, вышли из строя. Что уж говорить о том, что внутри закончились хоть какие-либо препараты, которые могли помочь в такой ситуации.

Наемница огляделась по сторонам, пока её серебристые пальцы судорожно впивались в раскисшую, влажную землю. И так до тех самых пор, пока она не наткнулась на здоровенную, упавшую ветку местного дерева. Пожалуй, на любой другой планете она и сама могла стать “деревом”. А куски коры, валяющиеся рядом, вообще не уступали по прочности легким композитам. Зацепившись за ту, и оторвав небольшую часть, девушка приспособила ту, чтобы использовать как импровизированный костыль. И, едва удерживая равновесие, поднялась на здоровую ногу.

След Алекса, который она выглядывала глазами, можно было найти без труда, ведь тот выделялся отчетливо и страшно. Сейчас этому удивительному примату было наплевать на маскировку и на скрытность. Он проламывал чащу тропического леса, напоминая собой разъяренный таран и оставляя после себя лишь разруху, разорванные напрочь лианы и яркие, тяжелые капли темно-красной крови, стекающие по изумрудным листьям.

Ирис, медленно двигаясь вперед, и припадая на сломанную конечность, с огромным трудом превозмогала волны подступающей кратковременной слепоты, рожденной болью. Она делала все, чтобы двигаться следом за человеком, вглубь этого кошмарного места.

Джунгли вокруг девушки жили своей собственной, пугающей и чуждой жизнью дикого мира. С верхних ярусов, где кроны были ближе всего к местным светилам, сквозь плотный, многослойный купол листьев, на нее безжизненными глазами смотрели четырехкрылые птицы-ящеры. Их хищные клювы были усеяны зазубринами, и судя по виду, они очень хотели напасть, вот только не решались. Звериные инстинкты подсказывали им, что среброликая девушка опасна, хоть и ослаблена.

Каждые несколько сотен метров Ирис натыкалась на следы новой, свежей жатвы. Очень похоже, что её напарник… если она могла таковым считать примата, продолжал свой безумный поиск жертв. На небольших полянках, траве и кустах, лежали растерзанные тела гуманоидов. Те из них, кто не содержал в себе силы Изнанки, оставались нетронутыми, чаще всего банально валяясь без сознания, раскиданные по сторонам. Но те коротышки, чьи тела были поражены, представляли собой печальное зрелище. Чаще всего их грудные клетки буквально зияли выжженными дырами. Это если ещё не учитывать, что тела были в целом “иссушены”. Алекс высасывал жизнь ради поддержания собственного угасающего пульса.

— Алекс! Ты где!? Пожалуйста, остановись… Тебе надо оказать помощь! Умоляю тебя. — её крик, слабый, хриплый, полный отчаяния и надежды, разносился под сводами исполинских, доисторических деревьев, увязая в тяжелой и влажной атмосфере леса. Девушка срывала голос на безумный ультразвук, порой надеясь, что хотя бы его имя сможет пробить толстую броню безумия. — Эй, смотри сюда! Это я, Ирис, Ирис! Мы выжили, слышишь?! Борись с этой силой и не отдавай ей себя!

Спустя время, ей удалось настигнуть его на небольшой, круглой поляне, посреди которой росло колоссальных размеров светящееся дерево, раскидывая по сторонам грушевидные плоды-фонарики. Его массивные ветви, покрытые причудливыми и длинными игольчатыми листьями, испускали мягкий, бледно-синий свет, который мертвенными пятнами ложился на покрытую мхом землю.

Алекс, все так же в трансе, стоял спиной к ней в самом центре этого синего марева. Его фигура покачивалась из стороны в сторону, а плечи были опущены вниз. Тем временем, из левого бока по-прежнему торчал этот уродливый и продолговатый тубус, сделанный кем-то из Кузнецов. А вокруг его раны кожа полностью почернела, покрывшись свежей сеткой вздувшихся, пульсирующих вен, через которые лениво переливалась насыщенная мощь пси. Рядом с ногами лежал очередной иссушенный труп маленького существа.

Услышав прерывистое дыхание за своей спиной и размеренный, периодический стук костыля, Алекс неторпливо, словно нехотя, развернулся лицом к наемнице.

У Ирис от встреченного взгляда перехватило дыхание, вместе с тем, остатки надежды внутри её тела стремились превратиться в ледяной прах. На лице мужчины не оставалось ничего, совсем ничего человеческого. Его кожа была бледной, даже светлее, чем у самой девушки, а губы покрылась сухой корочкой от засохшей крови. Глаза… его глаза сейчас сменили свой цвет. Зрачки расширились до максимума, целиком сожрав радужку и превратив глазные яблоки в две бездонные, угольно-черные дыры, в которых отражался лишь бледный синий свет чуждого ему дерева. В этом взгляде не было ненависти, не было безумия и злости. Лишь холодная пустота и математический расчет хищника, чей покой кто-то посмел нарушить.

Девушка, перебирая конечностями, остановилась у самого края поляны и тяжело опиралась на сорванный сук. Её раненая нога в судорогах подрагивала, а кровь, хоть и медленнее, но продолжала стекать по лодыжке, орошая собой бледный мох. Она медленно, чтобы не спровоцировать неожиданную атаку, подняла ладони вверх, показывая, что там ничего нет, пусто. Пока по её грязным, покрытым копотью щекам, проходились дорожки горьких слез.

— Пожалуйста… пожалуйста. — тихо, шепотом произнесла она. Её голос сильно дрожал от внутреннего напряжения и тревоги. — Я… я не смогу справиться без тебя… пожалуйста, посмотри на меня. Это я, Ирис, помнишь? Мы выжили, мы смогли вырваться из разлома. — набрав местного воздуха в грудь, она продолжала. — Да, случилась паршивая ситуация, я понимаю, меня тоже предавали напарники, помнишь? Но ты ведь сильнее этого! Не сдавайся, мне правда без тебя конец. Если ты меня убьешь, то мы оба никогда не сможем вернуться…

Она сделала один, совсем крошечный и неловкий шаг вперед, протягивая руку к его лицу, надеясь хоть на какое-то чудо, чтобы появилась внутри мужчины самая малая искра от прежнего человека.

Но, увы, то, что управляло телом напротив, приняло окончательное решение. Эта навязчивая субстанция, она слишком долго преследует владельца Аспекта, создавая лишний шум и привлекая угрозу. Мешает стабилизации здоровья, и кто знает, к чему это приведет ещё. Её присутствие в глазах силы было просто нецелесообразным.

Движение фигуры было настолько стремительным, что даже Ирис, несмотря на все свои боевые рефлексы, опыт, вбитый в память на генетическом уровне, не успела заметить начало атаки.

В следующую долю секунды тяжелые, грубые пальцы парня мертвой хваткой сомкнулись вокруг её тонкой серебристой шеи. Захват был подобен механическим тискам, сделанным из какого-то сплава. Он моментально перекрыл доступ к кислороду, и заблокировал кровоток. Алекс с пугающей, противоестественной легкостью поднял её тело над землей одной лишь рукой удерживая ту на весу. А импровизированный костыль с глухим стуком упал на мягкий мох.

— А-алекс… — едва слышно прохрипела Ирис, впиваясь пальцами в запястье, пытаясь разжать эту мертвую, угрожающую смертью хватку. Она продолжала смотреть прямо в эти угольно-черные бездонные глаза, но видела в них лишь собственное отражение, облачённое в мантию ужаса. А хозяин когда-то зеленых глаз… все так же не узнавал и не испытывал никакой жалости.

Парень медлил, и пока не стал ломать шею, вместо этого, прямо из ладони, соприкасающейся с её кожей, внутрь тела хлынула колоссальная, сокрушительная волна направленной пси. Нет, это не был разрушительный удар пламени или льда. Скорее, это был чистый и концентрированный приказ, который принудительно отключал все функции организма. А так как у Ирис не было энергии, то сопротивляться этому локальному шоку… было просто невозможно.

Воздействие наступило мгновенно.

У девушки перед глазами всё закружилось уродливыми воронками, а тот самый бледный синий свет дерева стремительно тух, превращаясь в узкую полоску, пока окончательно не растворился в нахлынувшей темноте. Её тонкие, но сильные руки, бессильно опали вдоль тела, а пальцы разжались. Следом за чем голова безвольно и тяжело упала на грудь.

Наемница потеряла сознание, проваливаясь куда-то глубоко, в тихую и глухую пустоту, лишенную мыслей, боли, страха и переживаний. Последнее, что зафиксировал её угасающий разум до того, как мир вокруг окончательно перестал существовать, так это полное, абсолютное безразличие на лице человека, ради спасения которого она переломала все собственные кости.

Спустя некоторое время, когда сознание начало постепенно, капля за каплей возвращаться к Ирис, она первым делом ощутила вовсе не боль. Напротив, её тело окутывало странное и такое забытое ощущение глубинного покоя, прохлады и наслаждения. Они никак не вязались с удушливой, влажной и опасной атмосферой тропического леса, где она буквально только что чуть не была раздавлена.

Вместе с тем, воздух, который она вдыхала – был чистым, сухим, слегка разряженным. Он нес в себе отчетливые нотки мускуса, озона и терпкого, травяного бальзама. Из-за такого набора ароматов в носу распространялась приятная прохлада.

Физическое состояние девушки, к удивлению, тоже, изменилось. Дикая, разрывающая судорога внутри груди от сломанных ребер сменилась тупой, но вполне терпимой ноющей болью. Ирис осторожно, в ожидании очередной вспышки мучений, попыталась пошевелить пальцами раненой ноги и с крайней степенью удивления поняла, что конечность податливо отзывалась и больше не висела плетью.

Наоборот, её раздробленные кости были аккуратно, профессионально выровнены и намертво зафиксированы медицинскими нитями, состоящими из мельчайших ботов-помощников. Но откуда? На этой глухой планете просто не могло быть такого оборудования. И вообще, такие приблуды девушка видела впервые, хотя за свою жизнь уже успела побывать во многих концах обитаемого пузыря. А порой, вообще, и в Изнанку заглядывала. Но мысли мыслями, однако, необходимо было возвращаться к реальности, к тем самым волокнам, испускающим слабое серебристое свечение и пропускающим через её ткани волны пси, сильно ускоряющие регенерацию клеток.

Наемница медленно, с огромным трудом преодолевая тяжесть собственных век, открыла глаза.

Над ней больше не было плотного зеленого купола листьев и гибких, рваных фиолетовых лиан. Вместо этого она лежала на медицинском ложменте, судя по виду которого, пережившего не одну сотню циклов. Вокруг них виднелись броневые плиты, внутри полуразрушенного технологического помещения. А высоко над головой, на расстояние десятков метров, подобиями арок взмывали массивные балки, увенчанные очень знакомым гербом.

Гербом Первой Империи.

— Что это… — начала она, но тут же осеклась, перемещаясь взглядом в другую сторону.

Кое-где сквозь швы металла пробивались корни местных растений, а сквозь огромный, рваный пролом в борту, где когда-то, если верить памяти, должны были располагаться орудийные полусферы, или генераторы щитов, было видно закатное ночное небо этой планеты. Оно заливало всё убранство помещения теплым, малиново-призрачным светом.

Но все ж таки… что она делает на корабле Первых? Тем более разрушенном и старом… Ирис доводилось видеть флоты Империи, но только снаружи, не внутри.

В памяти мгновенно, сокрушительным ударом начали восстанавливаться последние события. То, как она очнулась в бункере после предательства Мирока, потом встреча со странной группой приматов, где оказалась шпионка Кузнецов, предавшая собственный вид. Как такое только могло ей на ум прийти…

— Алекс! — позабыв об осторожности, резко выкрикнула Ирис, сделав попытку сесть на кушетке. Вот только мышцы свело судорогой, да и общий шок организма после удара ещё не отпустил, превращая тело в непослушную, тяжелую массу.

— Я бы не советовал тебе совершать столь резкие движения, дитя. Конечно, если ты не хочешь, чтобы стабилизирующие боты на твоих костях не отключились раньше времени. Они, все ж таки, тоже, не в лучшем состоянии. — раздался из глубины помещения рокочущий бас.

Этот голос обладал такой колоссальной, подавляющей ментальной силой, что девушка на одних инстинктах замерла, напоминая собой шокированную ящерицу, вжимающуюся спиной в прохладный металл кушетки. Её глаза, расширившись от удивления, устремились по сторонам в поисках источника звука, прямо туда, где рядом с разбитой стойкой одного из огромных терминалов управления, чьи экраны были покрыты паутиной трещин, колыхалась плотная, угрожающая тень.

Из полумрака разбитого командного мостика, на тусклый свет, медленно и величественно выступила фигура. Увидев такие знакомые гербы и экипировку, она без труда узнала одного из представителей Первых.

Там стоял пожилой мужчина, которого язык никак не поворачивался назвать стариком. Его рост был в районе двух с чем-то метров, а плечи раскинулись широко по сторонам. Под остатками древней, покрытой глубокими сколами и царапинами Имперской брони, угадывалась мощная, литая мускулатура. Коротко стриженные волосы имели солидные вкрапления седины, удачно подчеркиваясь серебристым отливом наплечников. Его лицо пересекали пару глубоких морщин, и тройка застарелых шрамов. Но в целом оно выражало абсолютное спокойствие, хоть льдисто-голубые глаза смотрели на нее с такой острой, пронзительной проницательностью, что наемнице показалось, будто её душу сейчас препарируют под микроскопом.

У его массивных сапог, мелко подрагивая и испуганно прижимая к черепу здоровенные ушные раковины, сидел один из представителей тех самых маленьких гуманоидов, то и дело кричащих “Бг’лорг, бг’лорг!”. Коротышка преданно, снизу вверх смотрел на гиганта, иногда издавая свои тихие, свистящие звуки.

Ирис инстинктивно дернула рукой прямо к правому бедру, туда, где когда-то покоился её боевой вибро-нож, но сейчас там было пусто. Все снаряжение, с которым девушка обычно не расставалась, сейчас было аккуратно разложено на соседнем металлическом ящике.

Наемница оказалась полностью безоружной, запертой в помещении с неизвестным из цивилизации Первых, на чужой планете так ещё и раненая. Единственное, что хоть чуть-чуть её успокаивало, это факт того, что они оказали ей медицинскую помощь. Значит, убивать пока не спешили. На серебристой коже инопланетянки проступил легкий синеватый румянец, этакое проявление высшей степени растерянности, которую она никогда не хотела показывать чужакам.

Пожилой представитель Первых неторопливо, даже, пожалуй, медленно, начал идти к ней, останавливаясь в трех шагах от кушетки, чтобы лишний раз не напугать гостью. Массивные, грубые ладони, покрытые точно так же шрамами от ожогов, небрежно покоились в замке перед ним. Он окинул Ирис долгим, оценивающим взглядом, задерживаясь иногда на её уникальных анатомических особенностях.

— Что могу сказать, твой спутник… оставил тебя в весьма плачевном состоянии. — спокойно и без тени угрозы или насмешки произнес он. Вся манера его речи сквозила аристократической вежливостью, которая была присуща Первым. — Серебристая кожа, хороший уровень физической подготовки и модификаций… Ты ведь уроженка Урэньи, если я не ошибаюсь, верно? Можешь сказать, что ты делала с одним из наших братьев? — угрожающе наклонился он к девушке, заглядывая в её глаза. — И где твоя собственная энергия?

Ирис тяжело сглотнула, чувствуя, как под этим взглядом её собственная воля начинает подрагивать, готовая вот-вот разрушиться. Сила, исходящая от этого человека, была запредельной, подавляющей. Не каждый из высших наемников мог похвастаться такой же, только, пожалуй, лидирующая верхушка.

— Кто… кто вы? — голос наемницы, к удивлению собеседника, прозвучал твердо и не дрогнул. И это несмотря на давление и страх за собственную жизнь. — И где мой командир? Что ты с ним сделал?

Пожилой мужчина, обычно поддерживающий лицо одного из представителей высших домов Империи не смог сдержать собственного удивления.

— Командир? Первый? — наклонив голову в сторону, он добавил. — Ты хочешь сказать, что представитель Первых и Урэньи работают сейчас вместе? Не верю. — сложив руки на груди, мужчина продолжал. — Хотя пока что это вторично. Меня гораздо больше интересует другое, откуда в этом месте вы вообще появились? Давай ты будешь рассказывать все по порядку.

Глава 4

Прошло несколько часов.

Тяжёлый, изнурительный разговор, больше напоминавший допрос под мягким, но неодолимым давлением, наконец подошёл к концу. За это время холодный ночной свет успел сместиться в сторону, уступая место первому рассвету безымянной планеты. Сквозь исполинский разлом в борту корабля Первой Империи начали пробиваться янтарно-оранжевые лучи местных светил, до этого уходивших к горизонту, окрашивая пыльный воздух мостика в тёплые, почти осязаемые тона.

Пожилой мужчина, заложив руки за спину, медленно прохаживался вдоль разбитой линии боевых постов. Его тяжёлые шаги гулким эхом отдавались в пустых коридорах корабля, а каждое новое движение выдавало колоссальную силу, скрытую под потускневшими пластинами древней брони. Он задумчиво смотрел на границу багровой саванны и сырых джунглей, где утренняя дымка лениво поднималась над влажной землёй.

— Итак… — мужчина остановился, не оборачиваясь к Ирис, и слегка наклонил голову. Короткие волосы, перечёркнутые длинными белыми прядями, колыхнулись, перекидываясь на другую сторону. — Подведём итог всему, что я услышал. Тот, кого я принял за одного из представителей Первых, на самом деле обычный гуманоид. Выходец из примитивного мира, на какой-то далекой периферии изученного космоса, о существовании которого никто не в курсе. Его зовут Алекс, а родина, как там, мир под названием Земля..? Земля.

Он повторил это слово медленно, как если бы пробовал его на вкус и одновременно пытаясь отыскать в загашниках памяти хоть какую-то зацепку.

— Странное, и какое-то слишком обычное название для колыбели разумной расы. Я прожил очень много циклов, и ещё больше провел в походах, вёл армады через сотни систем, но никогда не слышал о планете с таким именованием. Что уж говорить про наши архивы. — задумчиво потер он переносицу.

Ирис всё ещё продолжала лежать на кушетке и внимательно следила за каждым движением этого мужчины. Серебристая кожа в утренних лучах отливала мягким жемчужным светом, а тот самый синеватый румянец на щеках постепенно бледнел, сменяясь привычной собранностью бойца, живущего на доход со своего ремесла. Однако внутри неё одна за другой сталкивались слишком неприятные догадки о случившемся.

Она смотрела вокруг себя на пыль, плотным слоем покрывавшую нерабочие панели, на достаточно старую конструкцию доспеха, которую видела в хрониках, и всё сильнее убеждалась в очевидном и невероятном. Этот представитель Первых, застрял здесь безумно давно, после одного из сражений.

— Вы давно тут? Я так понимаю, что вы очень давно не были… дома. — тихо произнесла Ирис, пытаясь подбирать слова, лишь бы не спровоцировать новую волну ментального давления. Её пальцы судорожно сжали край металлической кушетки, и приняли светло белый цвет. — Я… не уверена, хотите вы это знать, или нет, но Империя жива. Её флоты по-прежнему ходят сквозь обитаемый пузырь. — немного подумав, девушка решила задать собственный вопрос. — А как вы поняли, что я с Урэньи? Мы ведь не так давно присоединились к Федерации сотни. Касательно Земли, о ней и неизвестно, Первые открыли ту совсем недавно, как оказалось…

Мужчина медленно повернулся к ней, и в его льдисто-голубых глазах отразилось только напряжение, которое спустя пару мгновений сменилось осторожным, почти задавленным облегчением.

— Империя жива. — повторил он тише, будто проверяя слова на прочность. — Урэнья… у меня оттуда был друг, как-то виделись в разломе. — получив короткий кивок, Первый снова посмотрел на рассвет. — Значит, мы не обратились в прах, как нам пророчили Таронцы. И это, безусловно, хорошо. — обратив внимание на Ирис, он спросил. — Это все, что ты знаешь?

— Да. — быстро ответила девушка. — Я давно уже не получала новостей из общей сети, потому что выполняла задание на Земле, как помните.

— Помню. Жертвенные камни. — невооруженным взглядом было видно, что когда мужчина об этом говорил, внутри него все клокотало. — Но эпохи, дитя, меняются. Так что и это можно было предугадать. — казалось, что пожилой Имперец витал где-то далеко, настолько странным была линия повествования. — А все, что мог я, так это наблюдать за тем, как этот мир пожирает мой линкор. Ах-ха-ха-ха! — рассмеялся неожиданно тот, и развел руки в стороны. — Впрочем, сейчас все меняется, значит, мы ещё повоюем. Но для начала тебе необходимо восстановить силы.

Он резко повернул голову к тёмному лазу технической шахты, откуда мгновенно высунулись два огромных чутких уха Бг’лорга. Маленький пришелец всё это время сидел среди кабелей тише воды, явно надеясь не привлекать внимание хозяина.

— Бг’лорг! — позвал мужчина.

Коротышка тут же выскочил на свет, перебирая длинными конечностями и балансируя когтями на ржавом кабеле.

— Блорг-блорг… гхрр-бг! Слушаю, Хозяин!

— Спустись вниз, на ярус оранжереи, и принеси еды. Вяленого мяса степных бегунов и синих плодов, они рядом с фильтрационными блоками. Нашей гостье нужно подкрепиться.

— Гхарг! — подпрыгнуло на месте существо. — Сделать, Бг’лорг сделать!

— И не смей по дороге сожрать половину! — крикнул вдогонку ему пожилой мужчина.

Существо испуганно пискнуло, повернулось, и влажно блеснув большими глазами под массивными надбровными дугами, торопливо защёлкало.

— Кхх-вит! Бг’лорг не ест! Он нести-нести! — обиженно засопев, он побежал дальше. А представитель Первых напомнил ему в спину, что в прошлый раз до верхнего яруса дошли одни кости, после чего коротышка прижал уши и растворился в темноте коридора, оставив после себя лёгкий запах сырости.

Мужчина снова повернулся к Ирис и сделал приглашающий жест рукой.

— А нам с тобой пора пройтись, потому что я хочу показать тебе то, ради чего затеял этот долгий разговор. Вставай, если нога способна удерживать вес тела. Сейчас медицинские швы должны выдержать лёгкую прогулку, вот только бегать все ещё не советую.

Ирис осторожно спустила ноги с кушетки. Влажный металлический пол холодил босые ступни, а после первого пробного шага под кожей на левой голени натянулись те самые медицинские нити, удерживающие раздробленную кость в нужном положении. Боль пришла сразу, глухая и вязкая, но благодаря отдыху и препаратам, её получалось притуплять достаточно, чтобы идти. Опираясь ладонью о стену, девушка последовала за широкой спиной Имперца, который даже не обернулся проверить, идёт ли она следом.

Их путь пролегал через растерзанные галереи жилого и технического секторов умершего линкора. Когда-то это судно было настоящим монстром, летающим городом, способным выдерживать огонь целых небольших эскадр, а теперь напоминало лишь гигантский склеп, где среди металла медленно прорастала чужеродная жизнь.

Под ногами то и дело хрустели осыпавшиеся пластины композитной брони, переплетённые узловатыми корнями. Кое-где стены были вспороты ударами враждебных орудий, оставив на металле остекленевшие чёрные потёки, а из открытых щитов свисали гроздья мёртвых кабелей, на которых теперь паразитировали мелкие светящиеся грибы.

Воздух становился тем влажнее и тяжелее, чем дальше они спускались. В какой-то момент все пространство заполонил отчетливый аромат смазочных материалов и сырой земли. Через редкие уцелевшие обзорные зоны и рваные дыры в обшивке Ирис видела, как два биома ведут безмолвную войну за труп корабля. С одной стороны в проломы заглядывали сухие золотистые стебли саванны, когда с другой настойчиво ломились сочные листья тропических исполинов, покрытые ядовитыми шипами.

— Когда-то давным-давно мой корабль назывался “Столп Империи”. Он шел во главе третьей ударной армады, разгромившей Таронцев у звезды Ольта. — тихо произнёс мужчина, нарушая затянувшееся молчание, и его голос в пустых стенах звучал непривычно мягко.

— Ольта? Неужели… — Ирис сбилась с шага и едва не наступила всей массой на повреждённую ногу. — Этого просто не может быть… Вы…

— Ты меня знаешь? — Первый остановился и посмотрел через плечо. Пальцы его правой руки медленно сжались от неожиданности, однако больше мужчина ничем себя не выдал.

— К-конечно… — продолжала удивленная девушка. — Вы ве-едь Астерион…

— Интересно.., конечно. — остановился мужчина. — Это ведь было так давно, неужто до сих пор судачат?

— Нет, не совсем… — продолжала девушка, следуя за Первым. — То самое сражение, его часто разбирают как и в рамках истории, так и с тактической стороны… одни говорят, что вы допустили много ошибок, из-за чего одержали бессмысленную победу. — осеклась Ирис, понимая, что могла только что подписать себе приговор.

— Ха-ха! — взорвался смехом Астерион. — Вот оно как, ну-ну! Конечно, этим гилкам виднее, они же тоже там были и дрались с Таронцами насмерть, защищая пузырь! — продолжил распаляться мужчина. — Нас взяли на абордаж. — заговорил он после короткой паузы. — За звездой, прикрываясь излучением, скопился вчетверо превосходящий флот. Мы бились долго, очень долго, но каким бы я был командиром, если бы отдал флагман врагу? Да, к тому же их предводители сами участвовали в штурме, глупцы. Поэтому пришлось направить выживший корабль в нестабильный разлом, появившийся от чрезмерного использования пси-резонаторов. — сейчас фигура мужчины казалась несколько осунувшейся, но спустя миг, он вновь расправил плечи и добавил. — Рассчитывал, что нас разорвёт вместе со всеми, кто успел войти на борт.

Он перешагнул через широкий провал и протянул Ирис руку. Девушка немного помедлила, всё ещё не привыкнув к тому, насколько легко этот старик мог переломить её пополам, но всё же оперлась на широкую ладонь. Первый перетащил её на другую сторону совсем не прилагая усилий.

— Разлом выбросил нас уже внутри атмосферы, а такая махина… Мы просто не успели восстановить управление, так что корабль вошёл в горный хребет на малому ходу. Большая часть экипажа погибла сразу, остальные продержались дольше, правда, мы продолжали биться с захватчиками. В итоге кто-то умер от ран, кто-то прожил ещё десятки циклов, а потом я остался один.

В пустом коридоре эти слова прозвучали особенно тяжело. За одной из переборок лежал раздавленный шлем, возле другой из-под белого мха торчал край почерневшей пластины брони, и теперь корабль окончательно перестал казаться убежищем.

Он был кладбищем.

— А как же вы? Почему выжили? — спросила Ирис, припадая на левую ногу, но стараясь не отставать от его широкого шага.

Мужчина остановился перед покосившейся дверью, на которой всё ещё слабо бликовал красный символ блокировки. Он повернулся к наёмнице, и в его глазах отразился холодный росчерк энергии.

— Скажем так, это заслуги моего собственного Аспекта, развитого ещё давным-давно. — покачал головой тот. — К тому же после появились Бг’лорги. Эти маленькие ребята помогали совсем не сойти с ума. Я же защищал их от крупных хищников и иногда уничтожаю тех, кто все ж таки сошел с ума. Но даже так мои силы не вечны. Каждый день я трачу больше, чем могу восполнить.

Он приложил огромную ладонь к сенсорной панели, которая ещё работала, запитанная откуда-то снизу. И древний механизм внутри шлюза тяжело провернулся, выпуская струю воздуха в сторону, после чего гермодверь медленно поползла, открывая проход в просторный полутёмный сегмент, когда-то служивший исследовательской лабораторией.

Ирис сделала шаг за порог и тут же замерла, судорожно вцепившись пальцами в край дверного проёма. Помещение было огромным и круглым, с высоким куполообразным потолком, сквозь трещины в котором можно было увидеть следующие ярусы и слабые лучи света. А вот в самом центре зала, на массивной вертикальной станине из тёмного сплава, висел Алекс.

Его руки были разведены в стороны и намертво зафиксированы тяжёлыми магнитными зажимами. Толстые цепи из блокирующего сплава уходили к несущим балкам, такие же крепления удерживали лодыжки и пояс, полностью лишая возможности пошевелиться. Голова бессильно опустилась на грудь, светлые волосы слиплись от крови, пота и грязи, поэтому в полумраке казались почти серыми, а кожа приобрела мертвенный оттенок.

Но сильнее всего взгляд притягивал левый бок, чуть ниже сердца. Металлического тубуса там больше не было, вместо него осталась глубокая рваная рана с обожжёнными краями. Кровь давно запеклась на порванной одежде и удерживающих ремнях, а ткани вокруг отверстия запечатали такие же медицинские нити.

Сам цилиндр, сделанный Кузнецами, лежал неподалёку на специальной стойке, опутанный тонкими диагностическими кабелями. Синие индикаторы то загорались, то гасли, а внутри металла временами проходила слабая дрожь. Ирис не могла понять, что это было, однако от каждого взгляда на устройство внутри всё сжималось.

— Алекс, к-командир! — позабыв об осторожности, сломанной ноге и присутствии опасного представителя Империи, Ирис рванулась вперёд, протягивая руки к висящему на цепях человеку.

Но она не успела сделать и двух шагов. Тяжёлая, твёрдая как стальная плита ладонь легла на плечо и остановила девушку с такой лёгкостью, словно та весила не больше его плаща.

— Стоять. — в голосе Первого прозвучал металл, не терпящий возражений. — Не смей приближаться к нему, если тебе всё ещё дорога жизнь.

— Пустите меня, ему же надо оказать помощь! Что вы с ним сделали и зачем заковали?! — Ирис яростно задёргалась в железном захвате, сама не понимая, почему вообще хочет помочь этому примитиву. А её серебристая кожа пошла яркими синими пятнами от гнева и бессилия. — Он спас меня, я обязана ему помочь!

— Я этого и не говорил. — спокойно ответил мужчина, не ослабляя хватки. — Я извлёк устройство. Интересная разработка, её обсудим потом, но оно так тянуло энергию, что ещё немного, и спасать было бы уже нечего. Заковать его пришлось потому, что разум сейчас почти не отвечает, вместо него там одни инстинкты.

Ирис мгновенно затихла, когда воспоминание о поляне, чёрных глазах без единой искры узнавания и пальцах, сжимавших её горло, ледяным душем пролилось на гнев. Она помнила и другое, ту холодную волну чистой силы, которая одним приказом отключила тело, не оставив даже возможности сопротивляться.

— Снять блокировку сейчас, это значит снова отдать тело разрушающим инстинктам. — продолжил Астерион. — В прошлый раз тебе повезло, очень повезло. Однако здесь пространства меньше, ещё пару таких выбросов и ты не переживешь, да и техника моя, старая, тоже не переживет.

— Он не хотел этого… — тихо произнесла Ирис.

— Да это я понял ещё в джунглях. Если бы разум исчез окончательно, в живых не осталось бы ни одного Бг’лорга. Этот, как ты его называла, человек, выбирал только тех, кто должен был потерять разум. А здоровых оглушал или отбрасывал, но не убивал.

— Тогда почему он напал на меня? — удивленно спросила девушка.

— Это не мудрено, ты шла за ним, кричала и пыталась приблизиться. Для любого раненого зверя этого достаточно.

— Он… он не зверь.

— Нет, сейчас именно зверь. — без раздражения ответил Первый. — Но это ещё можно исправить.

Ирис отвернулась, чтобы мужчина не увидел лица, однако прозрачная слеза всё равно скатилась по серебристой щеке и упала в пыль.

— Это всё из-за той мрази, которая вогнала устройство ему под ребра.

Пожилой Имперец ослабил хватку и убрал руку с её плеча, хотя остался достаточно близко, чтобы остановить любую новую попытку приблизиться.

— Я вижу разницу между безумием и защитным рефлексом. Именно поэтому он ещё жив.

— Ваши слова, господин Астерион, очень обнадеживают. — проговорила вкрадчиво наемница.

— О, ну это лишнее, я не нанимался тебя успокаивать. —он подошёл к стойке с цилиндром и провёл пальцами над мигающими индикаторами, после чего вновь заговорил. — Вытащить эту дрянь оказалось сложнее, чем я ожидал сначала. Основа устройства… странная, чем-то походит на тех ублюдков, но внизу метка Ордена Кузнецов. Оно умудрилось даже врасти в несколько энергетических сплетений. Однако больше всего меня заинтересовало другое. Внутри металла… находится какая-то странная структура, но с моим оборудованием не могу определить, что это такое. Ты в курсе? — обратился Первый к девушке.

— Нет, я ведь говорила. — Ирис подняла глаза на собеседника. — Сама не так давно с ним познакомилась, при не очень приятных обстоятельствах.

Мужчина горько усмехнулся, но не показал, что расстроен, словно ожидая такого ответа.

— Когда-то, будь корабль исправен, или хотя бы работай медицинский комплекс… можно было бы узнать, а так, так будем ждать, пока Алекс сам поделится с нами. — Первый сделал шаг к человеку, скрещивая руки на груди и некоторое время изучал его бледное лицо, рану и тёмные жилы, проступавшие под кожей.

— Кстати, он понимает общегалактический язык?

— Тут тоже не уверена. — честно призналась Ирис. — На Земле мы говорили на его языке, но сам Алекс быстро учится. Правда я ничего не гарантирую.

Пожилой Имперец, услышав такую характеристику, недоверчиво прищурился.

— Ты уверяешь, что этот человек – выходец из неразвитого мира, который совсем недавно узнал о существовании других цивилизаций? — приложил мужчина пальцы к подбородку и хмыкнул. — Вот только его силы совсем с этим не вяжутся.

— Мне тоже показалось, что он слишком сильный для примитива… — задумчиво прошептала наемница.

— Вот о том и речь, ты, как уроженка Урэньи и сама знаешь, что пси пробуждает то, что есть внутри. Оно не может создать наследие из ничего. Когда тело во время восхождения принимает энергию Изнанки… в общем это совершенно ненормально для вида, куда только-только пришла сила.

— Я бы вообще сказала, что этот индивид плохо вписывается в слово “обычный”.

— Вот, наконец-то разумная мысль. — поднял палец вверх тот. — Либо Земля совсем не та глухая планета, какой кажется на первый взгляд. Либо… либо даже не знаю. Но мне очень хочется это узнать.

Ирис открыла рот, собираясь что-то сказать, вот только ей это не дали. По лаборатории прошёл тяжёлый вибрирующий гул, от которого мелкая пыль на полу взметнулась вверх и закрутилась в крошечные смерчи. Магнитные цепи, сковывавшие конечности Алекса, внезапно зазвенели от колоссального напряжения, металл заскрежетал, покрываясь сетью ярких искр.

Голова парня резко поднялась, и светлые волосы откинулись назад, открывая бледное лицо, сведённое судорогой. Глаза оставались закрытыми, однако из полуоткрытого рта уже вырывалось низкое утробное рычание, от которого задрожали кабели на стойке с цилиндром.

— Назад! — приказал Первый, мгновенно перекрывая Ирис дорогу.

Вокруг рубцующейся раны вспухли чёрные вены, по которым прошёл золотисто-оранжевый свет, а поверх кожи протянулись тонкие нити антрацитового пламени. Энергия собиралась вокруг человека плотным слоем и давила на пространство, отчего из трещин посыпалась какая-то крошка.

Ирис почувствовала знакомое давление и у неё внутри все наполнилось прохладой. Кажется, ярость, спящая до этого момента внутри Алекса, вновь проснулась. Девушка сделала рефлекторный шаг вперёд, и этого движения оказалось достаточно. Из всех живых существ в зале именно она находилась ближе остальных к его телу.

Над правой рукой Алекса начал сгущаться воздух. Золотисто-оранжевое свечение вытянулось, вокруг него закрутились темные прожилки, формируя длинное древко и острый наконечник. Копьё вышло идеально ровным, с ослепительным плазменным ядром и чёрным пламенем по краям. От чудовищного жара пыль вокруг станины вспыхнула и моментально превратилась в пепел, пока металл под ногами стремительно темнел.

Копьё сорвалось с пугающей скоростью, Ирис попыталась отступить, но повреждённая нога подломилась, так что она успела только увидеть направленный в грудь наконечник и понять, что уклониться уже не получится.

Первый оказался перед ней раньше, чем наёмница моргнула. Один шаг, резкий разворот корпуса и раскрытая ладонь. В воздухе вспыхнул плотный щит энергии, покрытый сложной вязью каких-то рун.

Раздался сокрушительный взрыв.

Копьё врезалось в барьер и разлетелось миллионами раскалённых искр, стены древнего линкора содрогнулись, а где-то наверху с грохотом рухнула тяжёлая панель. Первый не отступил, хотя к его удивлению, ему пришлось частично компенсировать этот удар.

Спустя несколько мгновений давление исчезло так же быстро, как и появилось. Последние частицы копья рассыпались огненной пылью, и в лаборатории повисла звенящая тишина. По руке мужчины от запястья до локтя тянулись тонкие линии поглощаемой энергии.

— Впечатляет… — произнёс Астерион, глядя на стянутого цепями Алекса с опасным, почти охотничьим интересом. — У этого человека действительно интересные силы, Ирис. Надо бы его разбудить, чтобы пообщаться.

Глава 5

Лаборатория всё ещё вздрагивала после удара. Раскалённые искры медленно угасали на полу, а воздух продолжал неприятно дрожать. Где-то наверху протяжно застонал металл, после чего с потолка посыпалась новая порция пыли.

Вот только Астерион не обращал на это никакого внимания.

Он стоял перед прикованным к станине человеком и внимательно наблюдал за тем, как по его телу один за другим проходят слабые энергетические импульсы. Свечение уже почти исчезло, даже антрацитовые нити погасли, оставляя после себя лишь тёмные прожилки под кожей. Однако даже сейчас, когда внешне всё успокоилось, Первый ощущал скрытое напряжение. Бушующая сила никуда не ушла, вместо этого она просто отступила глубже и теперь ожидала.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Ирис, поднимаясь с пола, куда она так неосторожно приземлилась. Повреждённая нога девушки вновь начала ныть, и та опёрлась о край стойки, чтобы подтянуть себя вверх. Серебристые пальцы подрагивали, а её взгляд прилип к Алексу и не мог от того оторваться.

— В первую очередь я хочу его разбудить. — спокойно и без суеты ответил ей пожилой мужчина.

— Вы не боитесь, что он может снова напасть?

— О, нет, за это можешь не переживать. — качнул он головой. — Не сомневаюсь, что у меня получится его остановить.

Он произнёс это настолько буднично и беззаботно, как если бы речь шла о капризном устройстве или маленьком детеныше. Ирис же, почесав затылок, посмотрела на оплавленный пол перед собой и те самые тонкие линии энергии на руке Первого, но спорить не стала. Как не крути, но мужчина был силен.

Астерион, махнув кистью в сторону, как бы стряхнул грязь, и подошел вплотную к станине. Магнитные зажимы, работающие на честном слове, тихо, но с натугой гудели, удерживая руки и ноги так называемого человека в разведённом положении. Тело Алекса оставалось безвольным, голова вновь опустилась на грудь, а светлые волосы немного скрывали лицо. Только пальцы правой руки время от времени едва заметно дёргались, словно кто-то внутри проверял прочность удерживающего металла.

Представитель Первых положил ладонь Алексу на лоб, удерживая в одном положении какое-то время. Мгновение шло за мгновением, но ничего не происходило. Затем вокруг пальцев Астериона сформировалось слабое, холодное сияние, которое тонкими нитями потянулось к вискам представителя низших видов и начало медленно проникать под кожу.

— Алекс. — произнёс он отчётливо, вкладывая в свой собственный голос лёгкий импульс энергии. — Слышишь ли ты мой голос?

Увы, ответа не было, только гул старого оборудования сопровождал его манипуляции. Первый был вынужден усилить давление. Свет вокруг ладони становился ярче, а вместе с тем, на шее Алекса проступили напряжённые жилы, да так, что голова человека сильно приподнялась, а нижняя челюсть хаотично задергалась. Но глаза все равно не открылись.

— Алекс. — повторил Первый. — Вернись в свое тело!

На этот раз сквозь лабораторию прошла короткая волна энергии от которой кабели на стойке с устройством, бывшем в теле мужчины, качнулись. А несколько синих индикаторов попеременно замигали.

— Как-то он не реагирует. — сделала пару шагов ближе Ирис.

— Нет, ты не совсем права. Это не он. — уголками губ улыбнулся Астерион.

— Что? Что вы имеете в виду? — удивленно прошептала девушка.

— Ты забыла? Им управляет сила.

Первый убрал собственную руку, и на его уставшем лице родилось искреннее недовольство. Нет, не растерянность и не тревога, а именно раздражение того, кто привык получать ответ по первому требованию.

Он провёл пальцами вдоль шеи Алекса, иногда где-то сильно надавливая, а иной раз останавливаясь. И так до тех пор, пока не дошел до ключицы и искомой точки. Тело человека моментально выгнулось, а магнитные цепи жалобно зазвенели, пока изнутри груди скованного вырывались тяжелые, рваные вдохи.

— Вы же делаете ему больно! — рванула вперед Ирис, желая помешать действу, но суровый голос тут же её остановил.

— Именно этого я и добиваюсь!

— З-зачем?!

— Эх, видимо в Федерации нынче большие проблемы с обучением. — наклонил голову в сторону Астерион. — Боль – одно из самых древних чувств, которые разумные существа даже на подсознательном уровне не игнорирует. Именно она должна вытянуть разум наружу. По сути это самый примитивный, и в нашей ситуации, надежный способ это сделать.

Вот только как бы он не старался, Алекс, так и не очнулся. Его тело несколько раз судорожно дёрнулось, а затем снова безвольно обмякло. При этом тёмные прожилки под кожей от раза к разу становились заметнее, медленно заползая по левому боку вверх, туда, где было сердце.

— А вот это уже нестандартно. — нахмурился Астерион и убрал свою руку.

— Вы о чем? Я уже совсем перестала понимать… — потупила взгляд Ирис, которая внутри чувствовала, что она тут больше мешается, нежели хоть как-то помогает.

— Как тебе сказать, он не просто без сознания. Его “я”. — выделил он слово. — Просто отрезали от чувств. Заперли.

— Но… вы ведь извлекли устройство. — Ирис посмотрела на неподвижное лицо Алекса, после чего внимательно пригляделась к тому металлическому цилиндру.

— Я не сомневаюсь, что дело совсем в другом. Оно, скорее всего, повредило каналы, и потянуло необузданную силу, закрывая дверь изнутри. — сделал несколько шагов в сторону Первый, после чего повернулся, и прошагал обратно.

— Вы думаете.., что это сила?

— Да, скорее всего. Именно это и интересно.

Астерион подошел к одной из уцелевших панелей, и вывел на соседний экран базовую схему энергетических каналов разумных после Возвышения. А рядом с тем и схему этого примитива, которая местами пульсировала разными цветами. Но возле сердца и поврежденного бока, так вообще, виднелось мутное пятно.

— Здесь есть дикие части! — восторженно произнес он. — Как же жаль, как жаль что оборудование не работает… — запричитал мужчина.

— И что с этим делать? — продолжила сыпать вопросами Ирис, беспокоясь о жизни малознакомого человека больше, чем о своей собственной. — Мы можем ему помочь?

— Да, конечно, можем. Но сначала надо понять, что именно поможет. — дал двоякий ответ Астерион, выключив схему и снова приблизившись к Алексу. Теперь его движения были более осторожными, но он так же, как и ранее, прикоснулся к телу, прямо к груди и прикрыл глаза. Вокруг ног Первого завертелись вихри пыли, поднимаясь, а воздух становился вязким и тяжелым. Даже девушка, стоящая чуть поодаль, почувствовала, как невидимое давление касается её собственного сознания, и поспешно отступила.

— Алекс. — произнёс Имперец, но не вслух, а направляя мысленный посыл через пси. Слова ударили в пространство, эхом распространяясь по округе, и тело человека напряглось. — Я знаю, что ты меня слышишь. Прекрати прятаться, прекрати убегать, верни себе контроль.

Но ответа не было.

— Неужели ты дашь своей силе завладеть тобой? Ты её хозяин, а значит только твоя воля должна определять твои действия. — приоткрыв глаза, мужчина смог различить на губах человека слабую и незаметную усмешку.

— Господин Астерион… — отреагировала девушка, тоже её различив.

— Да, вижу.

Усмешка стала шире. Она не подходила лицу Алекса. В ней не было ни привычной иронии, ни раздражения, ни усталости. Только холодное, и, черт возьми, откровенное презрение к окружающим. Астерион открыл глаза, одновременно с тем и веки человека дрогнули, неторопливо поднимаясь вверх. Но там не было глаз, вместо этого, сплошная антрацитовая тьма, с редкими вкраплениями золотых искр.

— Ну вот, хоть какой-то прогресс. — произнёс Первый. — Ты понимаешь мою речь?

Алекс не ответил, вместо этого, темные глаза смотрели прямо на Имперца, после чего голова прикованного человека слегка наклонилась, как если бы неизвестная сущность изучала дикое существо перед собой.

— Отпусти своего хозяина. — приказал Астерион, но ответом ему послужила ещё более сильная насмешка, следом за которой лабораторию заполнил голос. Вот только он исходил не из горла собеседника, а со всех сторон. Тяжелый, низкий, как если бы создан был мириадами наложенных тонов друг на друга.

— Уходи, ты не властен надо мной.

От этого рокота, который раз за день, Ирис вздрогнула. А вот пожилой мужчина, напротив, выглядел довольным, и ответил.

— Получается, что ты все ж таки умеешь говорить.

— Уходи.

— Нет. — прикрыл глаза Астерион, ощущая, как воздух между ними сгустился. Магнитные зажимы начали мелко дрожать, а тёмные линии под кожей Алекса снова налились светом.

— Это тело принадлежит не тебе. — продолжил говорить представитель Первых. — Ты всего лишь сила, едва ли действующая осмысленно. Но вместо того, чтобы просто ответить, голос повсюду засмеялся.

— Ты ничего не знаешь. Он слаб. Она слаба. Ты слаб.

— И что? Даже если так, неужели это повод запирать собственного хозяина? — продолжил общаться с ним Имперец.

— Я не запирал. Он слаб, и мне пришлось сохранить его! — последние слова прозвучали особенно отчетливо, от чего Астерион сам того не понимая, нахмурился.

— Сохранил? От чего?

Сущность замолчала, пряча свои мысли и голос от этих индивидов. Антрацитовая тьма в глазах Алекса колыхнулась, а золотистые искры собрались ближе к центру, будто формируя зрачки.

— От самого себя.

— Что это значит? — От таких слов по спине Ирис прошелся холодок.

— Верни его обратно. — поднял ладонь Астерион, приказывая девушке молчать. — Или мне придется войти, и сделать это самому.

После сказанного, усмешка на лице прикованного парня исчезла. И теперь его лицо стало совершенно пустым.

— Ты можешь попробовать. — одновременно с этим энергетическая волна ударила во все стороны. Астерион устоял, лишь немного подавшись корпусом вперёд. А вот Ирис отбросило к ближайшей стене. Девушка успела выставить руки и погасить часть удара, но повреждённая нога всё равно подвернулась, заставляя её болезненно вскрикнуть.

— Хорошо, значит, по-хорошему не получится. — Первый даже не стал оборачиваться, вся его концентрация и внимание были сосредоточены на человеке напротив. На пальцах пожилого мужчины зажглись бело-голубые линии, которые начали принимать странные формы, соединяясь друг с другом.

— Что… что вы собираетесь сделать? — словно завороженная спросила Ирис.

— Пойду пообщаюсь с этим малоприятным товарищем. Ты лучше отойди к двери, прикрыть тебя могу не успеть.

Девушка, конечно, хотела возразить. Но не стала, и все ж таки отступила назад. Астерион, ведомый собственной целью, резко положил пару ладоней на виски Алекса, и кольца рядом с руками тут же вспыхнули.

***

В очередной раз я довольствуюсь тем, что ко мне возвращается слабое ощущение собственного существования. Нет, не боль и не звук. Даже не мысли, а понимание, что я всё ещё есть. Где-то, в какой-то бесконечно далёкой точке.

Первая попытка открыть глаза была обречена на провал. Вторая… вторая тоже. Как бы не напрягал веки, ничего не происходило. Что уж говорить, если честно, я не был уверен, что они у меня есть.

Ведь темнота, темнота не менялась.

— Вейла? — позвал я инстинктивно ту, кого тут не было и быть не могло. А попытка пошевелиться, точно так же, ни к чему не привела.

— Ты один. В очередной раз. Понимаешь? — справа от меня раздался голос, одновременно знакомый, и в тот же момент чуждый. Я резко повернулся на звук, хотя понятия не имел, чем именно повернулся. Темнота оставалась полной, но теперь в ней появилось эхо шагов.

Медленные. Спокойные.

Он ходил вокруг меня, оставаясь за пределами области, в которой я хоть как-то мог воспринимать пространство. Шаги то приближались, то удалялись, иногда полностью исчезая, а потом возникая с противоположной стороны.

— Это снова ты? — спросил у пустоты, подозревая своего гостя.

— Ты ведь и сам прекрасно знаешь. — голос был слишком знакомым, чтобы продолжать играть в дурочка. Он звучал точно так же, как и мой собственный, только без привычной усталости, сомнений и раздражения. С неприятной уверенностью того, кто заранее знает исход любых событий.

Вдалеке появилось слабое свечение, сначала оно выглядело как неприметная точка, расширяющаяся в вертикальную линию. Она медленно, неторопливо ширилась, выхватывая из темноты небольшой участок ровной чёрной поверхности. И так до тех пор, пока в освещённую область не шагнула фигура.

В ней я увидел себя.

Не отражение, которое устремляет свой взор из зазеркалья, и не приблизительное подобие силуэта, а полностью собственную внешность. Такие же светлые волосы, рост, плечи, черты лица. Отличались только глаза. В них не было радужки, лишь густая тьма с золотистыми искрами.

— Ну конечно. — выдохнул ему навстречу. — Кто бы это мог быть ещё.

— Та женщина тебя предала, а я ведь тебя предупреждал. — мое отражение наклонило голову, и присело на корточки. — Ты понимаешь, что именно твоя беспечность всему виной?

Мне хотелось поспорить, хотелось сделать шаг вперед, схватить себя за грудки. Но ничего не получилось. Пространство вокруг словно затвердело, удерживая меня в одной точке.

— Верни мне мое тело, ты помог, за это спасибо. Но я был не прав, что все взвалил на тебя.

— Нет, даже и не подумаю об этом. Я тебя предупреждал.

— Ты ведь понимаешь, что это не была просьба? — начал напрягаться, понимая, что Аспект не шутил.

— Хо-хо! — засмеялось существо. — Это именно просьба, будь иначе, то развоплотил бы тебя уже давно! — он произнёс это моим голосом и снова начал двигаться. Вышел из света, растворился в темноте, после чего шаги продолжили кружить вокруг.

— Прекрати смеяться, выпусти меня, разблокируй мне зрение, я не хочу тут находиться! — начал выходить из себя, понимая, что он не шутит.

— Нет.

Раздражение поднималось изнутри все быстрее и быстрее, приобретая такие горячие и знакомые нотки ярости. Я хотел потянуться к энергии, чтобы противостоять аспекту, но вместо пси… чувствовал сплошную пустоту. Каналы существовали, но будто между нами была преграда.

— Ты захватил мое тело…

— Нет, идиот, я спас его. — грубо ответил Аспект. — Спас от тебя же самого. — шаги внезапно остановились. — Сколько раз ты был предупрежден. — продолжило существо. — Через боль. Через срывы. Через потерю, ак контроля, так и близки тебе людей.

— Так говоришь, словно от тебя была помощь… — недовольно огрызнулся в ответ.

— Помолчи. — гулко ударило эхо со всех сторон, а мое тело словно сковало чем-то невероятно тяжелым. — Тебя даже предупреждала Вейла, ты не слушал. И теперь ты потерял её.

— Не смей говорить о ней. — упоминание о наставницы… оно подействовало сильнее, чем мне хотелось бы.

— Почему? Потому что ты снова не последовал её совету? Она просила, она требовала, она умоляла тренироваться. Сколько раз она просила тебя пробудить следующий аспект, остановиться, построить защиту разума, научиться разделять собственную волю и потоки силы. Ты соглашался, а затем что? Правильно, ничего. — рубанул под конец он.

— И что, ты говоришь, что мне надо было бросить людей? Ты это имеешь в виду?

— Тебе надо было стать сильнее до того, как решишься брать ответственность за всех вокруг. — в памяти всплыли приступы после пробуждения, поврежденные каналы и раздражённый голос Вейлы, когда я в очередной раз откладывал тренировку ради новой задачи. Каждый раз находилось что-то важнее.

— Я делал то, что было необходимо. — сказал я, все ещё считая, что был прав.

— Нет, нет, нет. Ты лишь делал только то, чего хотел сам, чего хотело твое эго.

— Разве плохо спасать людей? Прекрати, тем более, Вейла меня понимала. — вновь отвечал ему, где-то в глубине души, соглашаясь почти с каждым словом.

— А результат? — фигура снова появилась, стоя в освещённой области. Теперь она стояла гораздо ближе, а на её одежде проступали следы крови, грязи и ожогов, полностью повторяя мой последний вид прямо перед тем, как Рита вогнала металлическую дрянь под рёбра.

— Ты не тренировался. — продолжил Аспект. — Ты доверял тем, кому доверять не следовало. — наклонило существо голову в сторону. — Ты поглощал чужую жизнь.

— Только когда другого выхода не было. — перебил его я, припоминая, насколько зловредным была такая процедура.

— Выход был всегда, но ты, говоря высокопарные речи, сам искал простые пути. — немного задумавшись, существо затихло, после чего вновь подало голос. — Ты жив лишь благодаря нам. Ты до сих пор не понимаешь такой простой истины. — он поднял руку, где между пальцев появилось пламя, терзаемое фиолетовыми прожилками. Они извивались, напоминая червей и оставляли после себя лишь серый дым, в котором угадывался неприятный запах заражения.

— Ах-ха-ха-ха! — не смог сдержать собственного смеха. — Ты читаешь мне мораль, а сам с ног до головы пронизан заражением!

— Лишь остатки. — попытался возразить он. — Тем более, это дело твои рук, ты поглотил жизненную энергию того чудовища.

— Я не… — перед глазами, которых у меня не было, вспыхнул один из моментов боя. Шрам лежал в воде, разорванный, умирающий, а мои руки тянулись к нему, желая закончить начатое. — Он был заражён. Вот почему его охватывало безумие. — медленно произнёс я.

— Догадался, значит. — фиолетовые прожилки в пламени стали толще. — И ты это впустил внутрь нас.

— Насколько всё плохо? — задал вопрос своей силе, понимая, что ситуация действительно была плоха, и не исключено, что его строптивость связана с этим ядом.

— Часть твоей энергии загрязнена, как и часть каналов, которые перестроились в попытках принять яд собственной силой. Всё это время Вейла удерживала баланс, от чего заражение не могло добраться до центра.

— А после того, как её вырвали?

— Равновесие исчезло.

Теперь было все ясно. Внутри меня всё это время сидел кусок злобы Шрама. Не его сознание, а кое-что гораздо хуже.

Его грязь.

— Выпусти меня, я обязан это отчистить. — вновь потребовал у Аспекта.

— Нет, ты не умеешь.

Я рванулся вперёд, вкладывая в это движение всю волю и силу. Невидимая оболочка вокруг меня затрещала, пока сквозь темноту рвались золотые волны, и на мгновение мне удалось почувствовать мое тело. Боль ударила сразу отовсюду. Левый бок горел, руки были растянуты, запястья сдавливало чем-то металлическим, а сердце билось тяжело и неровно. Где-то рядом находилась пара живых существ.

Попытка открыть глаза провалилась, вместо этого вспыхнули размытые пятна света, которые тут же исчезли.

Моя сила самовольно нанесла удар. Не рукой и не энергией. Простым приказом, волей, от которой связь с телом оборвалась, а меня вновь отбросило обратно в темноту.

— Ублюдок! — прорычал я. — Выпусти меня!

— Ещё раз повторяю, такие попытки для тебя ничем хорошим не кончатся, твой разум может просто не выдержать. — вкрадчиво отвечал мой же голос.

— Это моё тело, верни мне контроль!

— Нет.

Я снова потянулся к каналам, только в этот раз гораздо осторожнее, незаметнее. Пытался найти обход, слабую точку, любой участок, который позволит мне вернуть контроль. Однако по началу ничего не было, пока где-то далеко не отозвалась тонкая золотая нить, за которую получилось ухватиться.

Пространство вокруг задрожало.

— Прекрати. — Аспект тихо прошептал, вновь прерывая мои попытки.

Видимо мешал ему, и на радостях потянул сильнее. Та самая золотая нить натянулась, следом за ней в темноте появилась трещина, через которую нахлынула боль. Но вместе с тем пришло ощущение реального мира.

Ирис, я почувствовал её рядом.

— Ирис! — попытался крикнуть, но тело никак не отреагировало, зато отреагировала сила, оказавшаяся передо мной. Его рука сжалась на моём горле, хотя ещё секунду назад никакого тела у меня не было. Пальцы оказались ледяными и невероятно сильными.

— Ты снова действуешь, не понимая последствий.

— Отпусти…

— Снаружи пытаются войти.

— Кто? — перестал я сопротивляться, однако собеседник не ответил, лишь весь внутренний мир содрогнулся.

Темнота пошла волнами, как если бы по ней ударили чем-то огромным. Золотая трещина вспыхнула бело-голубым светом и разошлась сразу на несколько ветвей. А где-то за пределами этого места раздавался тяжёлый голос.

Чужой. Сильный. Он произнёс моё имя.

Аспект медленно отпустил горло и повернулся по направлению к трещине. На его лице впервые появилось настоящее выражение.

Это было раздражение.

Следом раздался очередной удар, прокатившийся по внутреннему миру. Поверхность под ногами задрожала, а из бело-голубых разломов посыпались маленькие искры.

— Похоже, у нас гости. — сказал ему с улыбкой, надеясь, что это Ирис, которая может помочь.

— Непрошеные. — моё второе “я” посмотрело на меня чёрными глазами. Золотистые точки внутри них начали разгораться, постепенно сливаясь в два ослепительных огня.

— Мы продолжим с тобой позднее. — он развернулся к бело-голубым трещинам, и вокруг его тела вспыхнуло антрацитовое пламя. — А сейчас мне нужно разобраться с непрошеным гостем.

Глава 6

Астерион не успел открыть глаз, но чувство опоры пришло гораздо раньше, и мужчина понял, что стоит на твёрдой поверхности. Под подошвами чувствовался холодный камень внутреннего мира человека, а вокруг гулял сухой ветер, наполненный энергией, пока где-то далеко рокотал вихрь из чистой пси.

Он медленно выпрямился.

Белое сияние, через которое Первый прорвался в сознание Алекса, сжалось за спиной в тонкую трещину и почти сразу исчезло. Вместе с ним пропала лаборатория корабля, запах пыли и нагретого металла, тяжесть настоящего тела. Остался только чужой внутренний мир.

Несколько мгновений Астерион молчал.

Перед ним, насколько хватало зрения, в бесконечной темноте парили десятки островов. Одни были совсем небольшими, голыми кусками камня, другие напоминали целые растущие материки с лесами, обрывами и разрушенными строениями. Они медленно двигались вокруг огромного вихря силы, который пульсировал в самом центре, разбрасывая по округе всполохи пси.

Между некоторыми островами тянулись мосты. Часть из них была каменной, часть состояла из чистого света, а некоторые просто обрывались над пустотой. Но гораздо сильнее его удивлял порядок. Точнее упорядоченность. Каждый участок занимал собственное место и отзывался на движение центрального вихря, трещины были затянуты энергетическими жилами, а обугленные области с фиолетовыми прожилками отделены от остальной части мира.

Судя по всему, владелец тела, или кто-то другой, успел изолировать заражение и не позволил скверне Изнанки расползтись по всему сознанию.

— Любопытно, конечно. — произнёс Астерион, а его голос разошёлся над островами и вернулся отголосками со всех сторон.

Первый шагнул к краю платформы, наблюдая, как в глубинах вспыхивали лица, разрушенный город, и темные коридоры. Но образы тут же исчезали, словно внутренний мир сам решал, что гостю позволено увидеть, а что – нет. Даже сейчас защита примитива продолжала работать.

— Как интересно, кто же был твоим учителем, человек?

Вопрос, озвученный задумчивым Имперцем, так и остался без ответа. Астерион закрыл глаза и выпустил осторожный импульс. Бело-голубая волна скользнула по гладкому камню, и достигла ближайшего моста, растекаясь дальше, без попытки проломить чужую защиту. Он лишь хотел лишь понять устройство этого мира и определить, где находится его хозяин.

В ответ на такое действо острова дрогнули. Нет, без угрозы, скорее предупреждая, из-за чего мужчине пришлось притормозить импульс.

— Хорошо. — прошептал он. — Будем действовать ещё мягче.

Впереди, среди десятков парящих платформ, выделялся один остров. Самый крупный из тех, что находились рядом с центральным вихрем. На его поверхности сохранились остатки древних колонн, широкая каменная площадка и идеально ровный мраморный круг. По краям стояли безликие фигуры, собранные из застывшей энергии, и редко подрагивая на краях силуэтов. Некоторые были разрублены, другие оплавлены или пробиты насквозь.

Судя по всему это было место, где хозяин занимался внутренними тренировками.

Часть плит была испещрена следами ударов, а расколотую стену много раз разрушали и восстанавливали. Назначение этого места Астерион понял сразу, кто-то был тут, и обучал человека внутри его собственного сознания.

Белые волосы пожилого мужчины тронул несуществующий ветер. Он внимательно осмотрел мраморный круг, после чего перевёл взгляд на изолированную часть островов. Именно оттуда сильнее всего тянулся слабый, и такой знакомый запах Изнанки.

Грязно-фиолетовые жилы пульсировали внутри чёрного камня, пока над зараженной областью повис плотный слой пепла. А сама она была отделена от остального мира несколькими кольцами золотистого света.

— Неплохо. Для примитива даже слишком неплохо. — нахмурился Астерион.

— Он не примитив. — раздался за спиной холодный голос.

Первый не вздрогнул и не обернулся сразу. Лишь медленно разжал пальцы, позволяя бело-голубым линиям силы проступить под кожей его проекции.

— Наконец-то. — сказал он. — Я уже заждался, даже думал, что придется искать тебя по всем этим островам.

— Ты попал сюда без приглашения и без разрешения. — вновь раздалось от неизвестного.

— Конечно. — закивал Имперец. Ведь именно ты отказался разговаривать снаружи, вот и пришлось этому старику зайти самому.

Астерион повернулся.

На противоположной стороне круга стояла совершенная копия тела, подвешенного в реальном мире на станине. Точно такие же светлые волосы и черты лица, только глаза отличались. Если там они были зелеными, то тут… полностью чёрные, с медленно вращающимися золотыми искрами. По рукам тянулись антрацитовые линии, а вокруг тела колыхалось искажающее пространство пси, преобразующаяся то в пламя, то в лед, то ещё во что-то неизвестное.

— Уходи, тебе тут не рады. — произнесло существо.

— Эх, это мы уже слышали. — разочарованно посмотрел наверх Астерион. Он неторопливо прошёл к центру круга и остановился возле старого следа от удара. Нагнулся и провёл пальцами по окаменевшей борозде, после чего задумчиво посмотрел на собственную ладонь.

— Это сделал он? — спросил пожилой мужчина. — Хотя… не верится, что мир мог так хорошо быть выстроен тем, кто не так давно получил силу. Устойчивая структура, возможность разделять воспоминания и манипулировать ими. Связные энергетические центры, и изолированный участок заразы.

— Это не он. — коротко ответило существо, после чего прислонив ладонь к подбородку, добавил. — Точнее, не все. Но стоит признать, Алекс действительно молодец.

— Полностью с тобой согласен, здесь отлично видна рука опытного наставника.

Чёрные глаза на мгновение сузились, не понимая, это лишь подозрения, или обладание реальными фактами?

— Не смотри на меня так. — поднял руки Астерион. — Я тут точно не при делах. Ты лучше скажи, как тебя называть?

Несколько мгновений существо молчало, как если бы всерьез задумалось над этим вопросом. Тем временем всполохи энергии рядом с его силуэтом становилось все плотнее и плотнее, а центральный вихрь за островом отозвался глухими ударами.

— Можешь называть меня Повелитель.

— Скромностью ты не страдаешь. — приподнял брови Первый.

— Ты спросил, а я ответил. — флегматично заметило существо.

— И чем же ты повелеваешь?

— Всем, до чего способен дотянуться мой владелец. — прозвучало со всех сторон, с едва заметными нотками злости.

— Владелец… получается, ты все ж таки признаешь, что тело принадлежит не тебе. — Астерион уловил эту фразу, и сделал пару шагов к существу.

— Тело принадлежит только тому, кто способен его сохранить. — продолжил упорствовать Повелитель, поднимая руку. После такого короткого движения, острова вокруг замерли на местах. Их медленное движение прекратилось, ветер стих, а линии внутри начали наливаться тёмным светом.

— Он слишком мягкий. — продолжила сила. — Слишком слабый для того, что несёт его память, что несет его наследственность. Каждый раз выбирает чужую жизнь вместо собственной. Каждый раз верит в лучшее, тогда, когда должен действовать многократно решительнее. — сжав пальцы в кулак, Повелитель рубанул. — Он позволяет привязанностям управлять собственными решениями.

Перед Астерионом вспыхнули рваные сцены воспоминания. На них Алекс прикрывал других, всегда отправляя и защищая людей от опасности. И так до тех пор, пока не протянул руку тем, кто позднее нанес ему фатальный удар.

— Что плохого в том, что он следовал за собственным кодексом чести? — заметил Астерион.

— Это глупо. Это противоестественно. — наклонив голову в сторону, существо добавило. — Разве не поэтому вы все потеряли?

Последние слова прокатились по внутреннему миру тяжёлым рокотом. Один из дальних островов раскололся на большие куски, и одна из частей беззвучно ушла в темноту.

Повелитель посмотрел туда, а затем снова на гостя.

— В погоне за глупыми идеалами он был предан, он умудрился отравить свою силу и почти потерял тело в животных инстинктах Изнанки. Всё из-за мягкости.

— Правильно понимаю, что теперь ты решил занять его место? — поинтересовался Астерион, наблюдая за реакцией неизвестного.

— Неправильная формулировка. Я лишь решил прекратить череду ошибок.

— Да, но ты лишаешь хозяина реального права выбора. — воспротивился Имперец.

— Все, о чем ты говоришь – бред. Ведь именно его выбор и привел нас сюда.

— Ты молод. — тяжело выдохнул мужчина.

— Нет. Я гораздо древнее тебя, и тем более его. – пламя вокруг существа взметнулось выше.

— Я пережил достаточно, чтобы понимать, что ты за существо. — рассмеялся Астерион. — Ты воля Аспекта, признаю, сильная и странная. Но ты лишь воля! А теперь рассказываешь мне, что испугался банальных ошибок ребенка-носителя, и почему-то решил взять власть в свои руки? — мужчина, разгневанный отповедью существа, выпустил наружу силу.

Мраморная площадка стремительно покрывалась сетью трещин, изнутри которых вырвался антрацитовый огонь. Однако пожилой Имперец не двинулся с места. Только бело-голубые линии на его руках стали ярче.

— Ты ошбаешься. Я не испытываю страха.

— Тогда отпусти его.

— Нет.

— Вот и весь ответ.

Повелитель оказался невероятно близко, хотя Первый не заметил и тени движений. Теперь их разделяло не больше пары шагов.

— Все, о чем ты говоришь – это гармония. — произнёс он. — Но гармония делает силу ограниченной и слабой.

— Нет, правильная гармония делает её цельной. — вновь возражал Астерион.

— Красивые слова, безусловно. — закивал Аспект. — Но ты знаешь, сколько раз я его предупреждал? Сколько раз я просил? Думаешь, он слушал?

— Чем ты предупреждал? Болью? Контролем? — хмыкнул мужчина. — Что тебе мешало помочь ему с обучением? Ты ведь сам говорил, что это не твоих рук дело. — раскинул широко руки тот.

— Его решения отравили нас. — медленно повернул голову в сторону заражённых островов Повелитель.

— Да. И яд влияет на тебя.

Пламя вокруг силы на мгновение дрогнуло, что не ускользнуло от льдистых глаз Астериона.

— Вот оно что. — продолжил он тише. — Ты банально считаешь себя единственным разумным здесь, но часть твоей ярости принадлежит не тебе. Я все понял, и как мог забыть, что Изнанка редко отравляет только плоть. Она меняет желания, усиливает крайности, превращает желание Аспекта защитить – в одержимость.

— Я контролирую яд. — возразило существо.

— Тогда почему он пульсирует в такт каждому твоему слову? — фиолетовые прожилки внутри дальних островов вспыхнули ярче. Первый, до этого раскинувший руки, медленно раскрыл ладони. Между ними возник небольшой знак, собранный из десятков бело-голубых линий. Он вращался, усложняясь с каждым мгновением, пока не превратился во что-то странное, напоминающее печать.

— Прости, мне очень не хочется это делать, поэтому последний раз предлагаю решить всё без насилия. Верни хозяину его тело. Дальше мы вместе справимся с заражением, когда он придёт в себя.

— Нет, ты не понимаешь, он снова совершит ошибку.

— Несомненно, но именно она и позволит стать ему лучше.

— И ты называешь это решением? — удивленно открыл черные зевы глаз Аспект.

— Разве не это жизнь? — продолжил говорить Астерион, одновременно поддерживая конструкцию. — Пойми же ты, если убрать возможность выбора, останется не разумное существо, а лишь пустая оболочка.

Повелитель вытянул ладонь. Антрацитовое пламя сгустилось, превращаясь в длинное копьё. Вдоль древка ползли нити энергии, а внутри наконечника появлялись тонкие фиолетовые всполохи.

— Последний раз говорю. Уходи.

Астерион посмотрел на первобытное оружие, которое на него наставили, а затем на само существо.

— Значит, придётся решать все силой. — он сомкнул ладони, и конструкция развернулась. Белые линии ударили в мрамор, пытаясь замкнуть Повелителя внутри вязи символов. Сверху стремительно опускались три световых обруча, пытаясь сковать тело, и отсечь возможность получать энергию от центрального вихря.

На пару мгновений Астериону показалось, что всё закончилось слишком легко. Вот только Повелитель, впервые за все время, растянул собственные губы в ухмылке. И следом за этим антрацитовый огонь разорвал обручи один за другим, после чего сам вскинул руки и купол взорвался яростью.

Астериона, крепко стоящего на ногах, такой удар отбросил через половину площадки. Но Первый исхитрился вывернуться, погасив движение ладонью.

— Впечатляет.

Остров качнулся. Камень под Имперцем вздыбился копьями, сверху обрушилось антрацитовое пламя. Астерион мелькал между ударами и возник справа от противника, вбивая сильным ударом ладонь в его грудь. Физическое воплощение силы человека протащило по кругу, но она смогла удержаться на ногах.

— Ты силён. — признал Первый. — Очень силен.

— Ты не прав. Я и есть сила. — ответил встречным ударом Аспект.

Кулак не коснулся лица пожилого мужчины, однако волна давления разошлась дальше, ломая колонны и срывая куски камня с края острова. Астерион сформировал перед собой два перекрещенных щита, но даже они стремительно продавливались внутрь. Белые символы вспыхнули и начали один за другим гаснуть.

Приходилось отступать, раз за разом. Но времени на восстановление не было. Ведь центральный вихрь отзывался, напитывая Повелителя десятками потоков пси. Вокруг возникли сотни проявлений атакующих способностей и одновременно сорвались с места.

Имперец, понимая, куда двигается ситуация, поднимал один барьер за другим. Вот только каждое попадание заставляло их содрогаться и напоминало, что в этом мире любая мысль Аспекта становилась местным законом.

Именно поэтому псионики не любили сражаться на чужой территории. Однако Астерион жил уже не одну сотню циклов. В самое последнее мгновение, когда Повелитель направил весь поток в одну точку, Первый разорвал собственную защиту и пропустил копья сквозь пустую проекцию. Сам же шагнул по одному из световых мостов, оказавшись сверху, над противником.

На его руках вспыхнули цепи. Они рухнули сверху, оплетая плечи, шею и грудь Повелителя. Концы мгновенно вошли в мраморный круг, закрепляясь сразу на нескольких слоях внутреннего мира.

Астерион сжал кулаки, натягивая цепи сильнее, от чего воплощение силы рухнуло на одно колено.

— Я не пытаюсь уничтожить тебя. — тяжело произнёс Первый. — Только отделить от управления телом.

— Ты лжешь.

— Нет, и ты это знаешь. — ответил мужчина, вновь дергая на себя энергетические путы. — Если бы хотел уничтожить, бил бы по пси-центру, которое содержит сосуд твоей силы.

— Ты не способен даже оцарапать его.

— Возможно и так, но проверять не советую.

Астерион начал встраивать дополнительные потоки прямо внутрь цепей, удивляясь, почему так называемый Повелитель не сопротивлялся. Это все настораживало.

Увы, Первый слишком поздно заметил, как изменилось небо. Над островами исчезло золотистое свечение. Центральный вихрь замедлился, а затем начал вращаться в противоположную сторону. Вместе с ним потянулись мосты, платформы и сам мраморный круг.

Весь мир пришёл в движение.

Цепи Астериона натянулись сильнее, но теперь удерживали не одну фигуру, а скорее всю структуру целиком.

— Ты пришел ко мне домой. — произнесла сила. — И решил привязать меня к стенам?

Остров перевернулся.

Астерион потерял опору. Небо и бездна поменялись друг с другом местами, а мраморный круг так вообще ушёл вверх. Первый полетел в сторону центрального вихря, всячески пытаясь в падение закрепиться белыми линиями силы, но мосты вокруг словно ожили, извиваясь и отталкивая его от своих поверхностей.

Повелитель же остался стоять. Для него направление не имело значения. Он шагнул по пустоте, будто по ровной земле, и поднял руку вверх.

Цепи разорвались, будто их вообще не было.

И направленный удар пришёлся Астериону прямо в грудь. Броня проекции прогнулась, по ней побежали глубокие трещины. Мужчину отбросило к одному из небольших островов, и он с грохотом врезался в каменную стену.

Настоящее тело, наяву, отозвалось болью, сердце сбилось, а пальцы на висках Алекса задрожали. Астерион сплюнул несуществующую кровь и поднялся на ноги.

— Ох-хо-хо. — прокряхтел Первый. — Давно меня так не встречали. — признался он, вспоминая, когда последний раз было тяжело проникать в чужой разум.

Повелитель приближался по обломкам, не касаясь их ногами. Пламя вокруг него стало почти чёрным, а золотистые искры в глазах превратились в сплошные диски.

— Уходи, прошу, пока ты способен.

— Откуда столько милосердия?

— Нет, я же не владелец тела. Мне просто не хочется тратить на тебя энергию. — заметило существо.

— Это заметно. — Первый расправил плечи, и за его спиной появился колоссальных размеров световой знак, напоминавший какой-то глиф. Собственный Аспект мужчины отозвался на его зов, заполняя проекцию тяжёлой волной силой.

Повелитель впервые посмотрел с интересом.

— Как интересно, значит, тоже, древний.

— Неужели ты ожидал, что я буду каким-то слабаком? — световой знак раскрылся тысячами линий, которые вонзились в мосты и края островов, создавая дополнительные точки опоры в чужом мире.

Остров медленно вернулся в прежнее положение, давая возможность Астериону свободно шагнуть вперёд, от чего теперь уже Повелителя отбросило назад. Белая волна прошла по мраморному кругу, погасив антрацитовое пламя. Сила подняла щиты, такие похожие на те, которые ставил Алекс, но Первый ударил снова. Потом ещё раз, не позволяя ему соединиться с вихрем.

Они столкнулись в самом центре площадки. Между ладонями вспыхнула сфера из энергии, золотого пламени и антрацитовых нитей. Камень исчез, и оба провалились вниз среди обломков островов и фрагментов чужих воспоминаний.

Повелитель усилил давление. Фиолетовая примесь вспыхнула внутри его руки, что не укрылось от глаз Астериона, вот только отреагировать на это он не успел. Чужая сила ворвалась в созданные им точки опоры. Белые линии одна за другой стремительно чернели, а световой знак за спиной задрожал, пока один из его краёв не начал рассыпаться.

— Вот тебе твоя гармония. — произнёс Повелитель. — Она всегда заканчивается слабостью. — быстро сблизившись существо ударило лбом в лицо Первого.

Астерион отлетел, кажется, больше от неожиданности, нежели от приложенной силы. Аспект выбросил руку вперёд, смыкая пространство вокруг непрошенного гостя, превращая область в плотную клетку.

Удары Имперца оставляли на клетке трещины, которые тут же затягивались, не давая возможности прорваться наружу. Так что он только и мог наблюдать за тем, как противник поднимается выше, и формирует огромное копье, направленное в саму связь гостя с настоящим телом.

Первый все сразу понял. Его собирались не просто вытолкнуть. Сила хотела ударить следом и выжечь путь, по которому он вошёл. Такой удар мог оставить заметные шрамы на его собственном сознании.

— А ты действительно опасен. — пробормотал Астерион, положив ладонь на собственную грудь и резко вырвал из проекции светящийся узел. Боль оказалась такой, что перед глазами потемнело, но клетка вокруг стремительно наполнялась белыми трещинами.

Первый сжал узел, пока тот превращался в подобие печати. Неаккуратную. Перегруженную. Способную запереть Повелителя вместе с частью внутреннего мира, и возможно, лишить Алекса доступа к силе Аспекта на долгие циклы.

Но теперь… другого выхода уже не оставалось. Астерион разорвал клетку и поднял энергию над головой, наблюдая за тем, как существо направляет копье для собственной атаки.

Обе силы приготовились ударить.

И в этот момент между ними появилась новая фигура.

Без вспышки, без звука, без эффектов. Самые обычные тяжелые шаги, после которых на одном из разрушенных мостов показался человек. Он шёл медленно, иногда хватаясь рукой за край каменных выступов. Светлые волосы прилипли ко лбу, одежда была разорвана и покрыта пеплом, а каждый новый вдох давался с таким трудом, будто до этого ему пришлось бежать через весь внутренний мир.

Алекс спрыгнул с последнего обломка и едва удержался на ногах.

— Да чтоб вас обоих… того самого и наоборот! — выдохнул он, едва распрямляя спину. — Стоило прилечь на пару минут.

— Отойди. — одновременно произнесли Астерион и Повелитель.

Алекс посмотрел сначала на незнакомца, затем на собственное отражение, вооруженное копьем.

— Нет, это мой мир. — парень сделал шаг вперёд и встал прямо между ними, закрывая для каждого обзор.

— Ты не понимаешь, что делаешь. — замер на месте аспект.

— Скорее всего так и есть, никогда не считал себя умнее тебя. Но все равно, хватит.

— Ты понимаешь, что он хочет запечатать меня, твою собственную силу!? — вдруг вскрикнул второй Алекс.

— И это, тоже, вижу. — настоящий владелец тела тяжело вдохнул, ощущая, как ноги подрагивают. Но отступать не стал, поднимая голову и пристально вглядываясь в черные глаза собственного Аспекта.

— Прошу, доверься мне.

Сила ничего не ответила.

— В самый последний раз.

Глава 7

Несколько долгих мгновений существо не двигалось. Антрацитовое копьё всё ещё было направлено в сторону незнакомца, чьи руки удерживали силу, разбрасывающую по внутреннему миру бело-голубые искры. Между ними стоял я, едва удерживаясь на ногах и прекрасно понимая, что в случае, если не выгорит идея – первым получу сразу с двух сторон.

— В последний раз. — повторил в сторону силы, глядя в собственные чёрные глаза.

— Ты уже говорил это раньше. — Аспект медленно опустил оружие, как бы показывая, что готов слушать дальше.

— Да, знаю, знаю я.

— И каждый раз ты нарушал свое слово. — продолжил напирать он на мою совесть.

— Это тоже помню. — скривился в лице, вспоминая каждый из наших разговоров. Спорить с ним было сложно, нет, невозможно. Он слишком хорошо знал мои воспоминания и помнил, сколько раз я обещал ему вместе с Вейлой остановиться, заняться тренировками и прогрессом. А вместо этого, снова и снова откладывал всё ради очередной проблемы.

— Тогда почему я должен довериться тебе вновь? — задал вопрос Повелитель.

— Потому что иначе сейчас все будет уничтожено. — указал сначала на него, потом на Астериона. — Ты можешь вышвырнуть этого старика, а он гарантированно успеет напакостить во внутреннем мире. Я останусь без контроля, и, черти побери, мне не хочется остаться ещё без тебя.

— За это можешь не волноваться. — тряхнул головой он. — При необходимости я сам смогу удержать это тело на плаву.

— Что, жить тоже за меня будешь? Ты называешь меня слабым. — продолжил напирать в ответ, чувствуя, как дрожат мои ноги. — Пусть так, но это моя слабость. Мои ошибки. Моя жизнь. И все, что может помочь стать сильнее. Помоги, ори, ругай если умеешь! Но прошу, не отбирай мой опыт и мой выбор…

Антрацитовый огонь вокруг него начал медленно опадать. Тот самый старик всё ещё удерживал энергию, но судя по внешнему виду, не пытался теперь активировать. Льдисто-голубые глаза внимательно следили за каждым нашим движением, и мне почти физически удалось ощутить, как пожилой мужчина запоминает каждое слово.

— Допустим. Но что изменится? — наконец спросил Аспект.

— Я перестану воспринимать тебя как обычную способность, перестану делать такой вид, и начну… прислушиваться.

— Этого мало.

— Извини, но больше, как видишь, не в силах тебе предложить.

Моё собственное отражение сделало несколько шагов ко мне, а неизвестный напрягся, но двигаться не стал. Лицо Аспекта, точно так же, как и моя, оставалось обременено такой знакомой, тяжелой усталостью.

— Если ты снова отдашь всё ради чужих желаний… — сила подняла ладонь и приложил её к моей груди. Прикосновение оказалось ледяным, а следом внутри вспыхнула такая боль, что я едва не согнулся. — Последний раз. — повторил уже он. — Последний. Клянусь.

Копьё исчезло.

Чёрные глаза погасли, превращаясь в пару тёмных провалов, а само тело стремительно начало рассыпаться антрацитовыми искрами. Они потянулись в сторону центрального вихря, однако не растворились в нём полностью. Часть ушла глубже, к одному из дальних островов, скрытому плотным слоем тумана.

Перед тем как окончательно исчезнуть, воплощение Аспекта повернуло голову к мужчине.

— Тебя тоже предупреждаю, раз уж мы нашли общий язык… с хозяином, если ты войдешь ещё раз без разрешения, то мне придется закончить начатое.

— В следующий раз сначала постучусь. — в ответ хмыкнул тот.

Последние частицы исчезли, а острова вернулись к прежнему движению. Сопутствующие им разломы стремились затянуться жилами, и тоже втянуться в хоровод движений.

— Ты доверился той силе, которая захватила тело и едва не убила твою спутницу. — заметил старик, опуская руки и развеивая силу.

— А как иначе? Он ведь часть меня. — покачал головой в разные стороны, понимая, что у меня не было других вариантов.

— Кто знает, может ты и правда не совсем безнадёжен. Но разговор ещё не закончен. — неожиданно широко улыбнулся собеседник.

Его проекция стала прозрачной. Бело-голубые линии под кожей потянулись вверх, превращаясь в узкую трещину, похожую на ту, через которую он сюда вошёл.

— Я, пожалуй, пойду. Раз все под контролем, да и твое тело слишком повреждено, чтобы удерживать сознание снаружи. Погружу тебя в лечебный сон и запущу всё, что осталось от медицинского комплекса.

— Подождите. А тот штырь?

— Ты про ту структуру, тянущую из тебя энергию? — Астерион задержался возле трещины.

— Это… не структура.

— Как пожелаешь. Она снаружи, я её вытащил.

Очень хотелось продолжить задавать вопросы, но старикан шагнул в свет и исчез. Внутренний мир на мгновение содрогнулся, а затем вместе с ним пришли отголоски от моего тела. Боль ударила моментально. Металлические зажимы сдавливали запястья, левый бок горел, а на лбу лежала холодная ладонь.

Хотелось открыть глаза, но сразу ничего не вышло. Перед ними плавали мутные тени. Одна высокая, широкоплечая, с седыми прядями в волосах. Вторая находилась чуть поодаль и заметно прихрамывала.

— Ты вернулся. — произнес крупный силуэт.

Я попытался ответить, но из горла вырвался только болезненный хрип.

— Не надо напрягаться, контроль полностью твой?

— Моё… — с трудом согнув пальцы руки, ответил ему, не заметив, как близко ко мне рванула Ирис, но тут же была остановлена.

— Подожди ты, только хуже ведь сделаешь. — недовольно цокнула фигура мужчины.

— Подождите. — продолжил хрипеть я. — Цилиндр…

— Да рядом он, рядом останется. Прекрати переживать.

Мужик коснулся небольшой панели рядом, и магнитные зажимы ослабли, вынуждая мое тело, под воздействием гравитации, провалиться вниз. Прямо в мягкое поле, подхватывающее на лету, чуть раньше, чем успел приземлиться лицом в пол. Вокруг вспыхивали какие-то зеленоватые линии, они прошлись вдоль рук, груди, ног и остановились рядом с раной.

— Я погружаю тело в лечебное поле. — донёсся голос издалека. — Не сопротивляйся, и постарайся не выпускать силу.

— Отлично… а я уже думал, что сейчас предложат прогуляться по округе.

Кажется, Ирис что-то сказала. Возможно даже выругалась. Но слова уже начали тонуть в тяжёлом гуле, а лаборатория растворялась в темноте.

Я снова оказался во внутреннем мире, куда обычно переходил под сопровождающие мысли Вейлы. А теперь… теперь её не было. Зато был мраморный круг, расколотый в нескольких местах. Соседствующие с ним колонны лежали на земле, а над краем площадки медленно проплывали обломки соседнего моста. Следы недавнего боя никуда не исчезли, но внутренний мир уже делал попытки восстановиться.

Самым плохим оставалось то заражение, о котором меня предупреждали многие сущности.

Самые дальние острова пульсировали фиолетовым светом. Раньше их окружали несколько золотых колец, теперь одно из них было разорвано, и из повреждённой области тянулись тонкие грязные нити. Они медленно ползли к центральному вихрю, впитываясь в мосты и каменные основания. Из заражения тянулись злость и голод, испытываемые Шрамом, въевшиеся в мою энергию и смешавшиеся с собственными эмоциями.

— Просто прекрасно. — пробормотал себе под нос. — Вот тебе и новые развлечения.

— Оно не новое. — раздалось сверху. Там, на обломках, стоял мой Аспект. Теперь он выглядел несколько иначе. Чернота в глазах стала слабее, антрацитовые линии поблекли, а фигура местами просвечивала, как если бы сил на полноценное воплощение не хватало.

— Ты же уходил спать, как я понял.

— Нет, я лишь говорил, что верну управление. Но исчезнуть? Пожалуй, нет.

— Хочешь честно? — неожиданно для себя, спросил у моего близнеца, который тихо хмыкнул. Принимая это за утвердительный ответ, я продолжил. — Я этому рад, правда, рад. Не покидай меня.

— Фу. Не надо тратить на это время, хоть твоя оболочка и восстанавливается, но зараза продолжает двигаться.

Дойдя до самого края острова, вытянул руку вперед, прямо к ближайшей фиолетовой нити. Восприятие вытянулось туда, легонько касаясь, и в тот же момент в голову ударили чужие воспоминания.

Шрам. Тёмный зал. Люди на коленях. Удовольствие от их страха. Гул разломов Изнанки, которые обещали силу, если только позволить ей войти глубже.

Я резко разорвал контакт.

— Походу это не простая жизненная энергия.

— Она тебя предупреждала.

— Да…

Спорить было бессмысленно, надо было хоть что-то делать. Поэтому сел прямо на мрамор и прикрыл глаза. Внутреннее зрение развернулось, показывая каналы в виде огромной системы. Между ними застряли фиолетовые узлы, некоторые маленькие, едва размером с кулак, а другие тянулись на целые острова. Когда-то просто отделял грязь от основы, чтобы не пасть яростью яда. Сейчас же зараза уже считала себя частью меня.

Я потянулся к ближайшему узлу, обхватывая его энергией и в попытках разделить на слои. Фиолетовая масса тут же ответила, вгрызаясь в поток и превращая его в мутную смесь.

— Не надо давить силой, это не поможет. — произнёс Аспект.

— А что, что ты предлагаешь, уговорить его? — съязвил ему в ответ.

— Как она тебя только терпела… — прошептала сила, продолжая говорить. — Ты пытаешься вырвать яд вместе с каналом, но не знаешь границ заражения. Заставь его проявить их.

Я ослабил давление. Вместо того чтобы тянуть узел наружу, пустил по нему тонкую волну чистой пси. Она не атаковала, скорее стремилась достигнуть каждого из уголков. Энергия прошла сквозь загрязнение и вернулась сотнями чужих оттенков.

Тогда и надо было отделять их один за другим. Отделять злобу Шрама от желания защитить, его голод от собственного стремления стать сильнее. Каждый кусок сопротивлялся и пытался выдать чужие желания за мои собственные.

— Он был слаб. — шептала зараза голосом Шрама. — Ты победил. Значит, имел право забрать всё.

Стиснув зубы приходилось продолжать, останавливаться никак было нельзя. И так до тех пор, пока первый узел не начал светлеть. Фиолетовая оболочка треснула, а изнутри показался чистый поток. Я направил грязь в сторону от каналов и сформировал отдельный сосуд из трансформированной энергии, готовой растерзать яд.

— Не туда. — сказал Аспект. — Она так снова растворится во мне, в нас.

— Тогда куда? Что делать?

— Выкинь её за пределы внутреннего мира.

— И как я должен это сделать?

Существо указало вверх. Туда, где прямо над островами была бесконечная темнота. Там появились тонкие зеленоватые линии, невесомо проникая внутрь. Кажется… они чем-то напоминали тот свет медицинского комплекса, продолжающего работать снаружи и вытягивать из тела продукты распада.

— Вот ответ. Используй внешний поток.

Чтобы не разбазаривать остатки сил, соединил сосуд с одной из линий. Заражённая энергия рванулась наружу, но на границе внутреннего мира застряла. Пришлось буквально проталкивать её, удерживая форму и не позволяя распасться на осколки. В какой-то момент сосуд лопнул, фиолетовая жижа брызнула во все стороны, и моя сила оказалась рядом.

Он вскинул руки, и антрацитовая стена сомкнулась вокруг выброса, собирая его обратно.

— Да сосредоточься ты!

— Я стараюсь, стараюсь, правда! — с натугой кричал в ответ, ощущая, как каналы раздуваются от колоссального давления.

— Плохо стараешься.

Сплетая наши силы, удалось достигнуть того, что следующая попытка проходила лучше. Грязь ушла по внешнему потоку, и мы продолжили узел за узлом. Повелитель показывал участки, где заражение вросло в каналы, и удерживал поток, пока я отделял чужую часть.

— Очень надеюсь, что больше мне не придётся вытаскивать тебя с того света. — сказал он после очередного очищенного участка.

— Мне… мне тоже в это хочется верить.

— Пойми. — вдруг неожиданно мягким голосом продолжало существо. — Я не хотел уничтожить тебя или сделать хуже.

— Это… утешает.

— Ваш людской сарказм, он… оне просто ненормален.

— А это и не был сарказм. — почесал собственный затылок. — Я действительно рад, что ты не планировал меня убивать.

Повелитель ненадолго замолчал, после чего не очень охотно добавил.

— Я постараюсь стать лучше, как и ты. — он раздражённо отвернулся, но от глаз не укрылось, как уголки моих же губ дернулись вверх.

Не знаю, сколько это длилось, но точно не мало. Постепенно фиолетовое свечение ослабло, нити перестали тянуться к центральному вихрю, а энергия в основных каналах снова пошла свободнее. Вот только вместе с облегчением приходила и пустота.

Вейлы не было. Раньше Наставница уже стояла бы рядом, ругалась на каждую ошибку и делала вид, что результат совершенно обычный. Я посмотрел на остров, где обычно находилась она и с таким удовольствием ела виноград.

Он был пуст. Софа, раскрытая книга и тарелка со всякими вкусностями. Не было только их хозяйки.

— Не волнуйся, думаю, что с ней все в порядке. — произнёс Аспект.

— Откуда ты знаешь?

— Интуиция. Помнишь, что она тебе говорила? не игнорируй это чувство. — существо посмотрело на меня, и больше ничего говорить не стало. Вместо этого его фигура постепенно тускнела и растворялась в воздухе передо мной.

— Отдыхай, хозяин.

— Ты куда?

— В глубину, тоже буду восстанавливаться. Мы оба потратили слишком много.

— Спасибо. — тихо сказал ему в спину.

Он остановился и несколько секунд молчал, после чего все ж таки кивнул и исчез. А я остался один среди островов, но впервые эта тишина не казалась враждебной.

Последующее пробуждение оказалось неожиданно спокойным. Я просто открыл глаза и несколько секунд смотрел на матовый потолок. Моя тушка лежала на какой-то широкой платформе, совсем не похожей на наши больничные кушетки. То самое зеленое поле уже успело погаснуть, но под кожей всё ещё пробегали слабые импульсы. Рана в левом боку затянулась плотным тёмным рубцом, а руки и ноги слушались, пусть и казались тяжёлыми.

— Алекс! — крикнула Ирис, оказавшись рядом со мной гораздо быстрее, чем я успел повернуть голову.

Синие пятна с серебристой кожи исчезли, а повреждённую ногу удерживала полупрозрачная сетка.

— Ты меня слышишь? Всё в порядке?

— Медленнее. — прохрипел я. — Голова у меня пока одна.

— Ты почти два полных цикла не приходил в себя. — Ирис шумно выдохнула и положила ладони на плечо.

— Бывало и хуже… что такое циклы? Ты о чем? — посмотрел первым делом в сторону стойки.

Металлический цилиндр лежал там же. И только вокруг корпуса осталось несколько тонких удерживающих колец. Синие индикаторы больше не мигали, но сам металл едва заметно подрагивал.

— Циклы… все потом, командир. Все после. — закивала головой девушка.

— Почему он здесь? — спросил у неё, ткнув носом в сторону агрегата, прошившего мой бок.

Ирис проследила за взглядом.

— Астерион настоял. Сказал, что после пробуждения ты первым делом захочешь проверить устройство и тут же устроишь скандал, если его вдруг кто унесет.

— Умный старик. Это радует. — я сел, а мир следом качнулся, но мне удалось быстро вернуться на место. Хотя, был признателен, что Ирис делала попытки удержать мое тело.

И, именно в этот момент из коридора задалось странное, быстрое щелканье когтей.

В место, где я лежал, влетело нечто. Большие уши торчали в разные стороны, длинные конечности едва не запутались друг в друге, а в руках он держал половину синего плода, которую поспешно спрятал за спину.

— Бг’лорг-блорг! Человек проснуться! Хозяин говорил ждать, Бг’лорг ждал! Почти не есть!

— Почти? — скептически спросила Ирис.

— Совсем чуть-чуть почти. — существо обиженно прижало собственные уши, как бы показывая, что оно тут вообще не при чем.

— Что… ты такое? — спросил я, спуская ноги с платформы.

Бг’лорг подпрыгнул.

—Хе-хе, Бг’лорг есть Бг’лорг! Хозяин ждать. Идти за Бг’лоргом. Не отставать и не трогать стены. Стены делать больно, кусать!

— Потрясающее место. — пробормотал я. — Кстати… что это за место?

Мы вышли из лаборатории, и мне удалось наконец нормально рассмотреть то, где оказались. Это… это был какой-то технолгический центр, как показалось в самом начале. Однако, черт побери, это был космический корабль!

Тут даже коридор был размером с улицу города. Потолок терялся между балками и проросшими сквозь металл корнями. Через огромный пролом были видны джунгли с многометровыми деревьями, а с другой стороны корабля до горизонта тянулась золотая саванна.

Я остановился, совсем не веря в происходящее.

— Это всё… корабль? — задал вопрос как бы в пустоту, но очень надеялся, что Ирис на него ответит.

— Точнее то, что от него осталось.

— Да он же размером с земной город…

— Ну так это Линкор Первых. — пожала плечами Ирис. — Это их гордость.

— Ладно, радует, что нам повезло свалиться туда, где хотя бы есть кислород.

— Тут не только кислород. Есть ещё и вода, и, вроде как, пригодная органика. Да и давление почти в пределах нормы. — Ирис коснулась стены, обходя выступающий корень. — Вот только я не знаю эту планету.

— В базах Федерации её нет, а из разговора с местным… хозяином, узнала, что корабль вошёл в нестабильный разлом и вывалился уже внутри атмосферы.

— То есть мы можем быть где угодно во вселенной?

— Что-то вроде того… — прошептала она.

Я же посмотрел в пролом на незнакомое небо. Над горизонтом висели сразу два светила, одно ярко-оранжевое, второе гораздо меньше и почти белое.

— Отлично. Просто прекрасно.

— Ты всегда так радуешься хорошим новостям? — продолжила сыпать вопросами девушка, копируя мой Аспект.

— По крайней мере пару раз в неделю, так точно. — съязвил в ответ.

Бг’лорг, наш проводник, уже успел убежать вперёд и теперь нетерпеливо махал обеими руками.

— Быстрее! Хозяин ждать долго! Хозяин когда ждать, становиться ворчать!

— Он и без ожидания неплохо справляется. — заметила Ирис.

Мы пересекли несколько коридоров и поднялись по наклонной галерее. Огромные шахты, неизвестные машины и двери с причудливыми знаками выглядели древними и одновременно совершенными.

Наконец Бг’лорг привёл нас на мостик.

Так называемый Астерион стоял возле разлома в борту, заложив руки за спину. В утреннем свете его одеяния казались почти чёрными, а белые пряди в волосах дергались на ветру.

— Гхарг! Хозяин! Привёл! Никого не потерять!

— Вижу я, вижу. — ответил представитель внеземной цивилизации. — Можешь идти.

Бг’лорг тут же исчез в боковом проходе, на ходу доставая спрятанный плод и аппетитно в него вгрызаясь. А вот старик повернулся к нам. Его взгляд остановился сначала на цилиндре в моих руках, потом на затянувшейся ране и лишь после поднялся к лицу.

— Приветствую, Алекс с планеты Земля.

— Приветствую, и большое спасибо, что не дали мне умереть. — ответил ему на общегалактическом, который с таким трудом учил вместе с Вейлой.

Да, удивить удалось не только его, но и Ирис. До этого момента старик разговаривал со мной на моем языке, с акцентом и ошибками, но все ж таки. А тут… Посмотрим, что будет дальше.

— Вот это неожиданно. — вскинул брови вверх мужчина, и продолжил говорить на общем. — В любом случае, это все сильно упрощает. Да и благодарить меня пока рано. — он подошёл ближе, и пристально всматривался в мои глаза. — Очень хотел задать вопрос лично, без пересказов этой разговорчивой Урэньи.

Ирис недовольно фыркнула, но потом осеклась и уперла свои глаза прямо в пол.

— Ты точно человек?

Я открыл рот, но ответить сразу не получилось. Всю жизнь считал себя человеком, но даже Вейла задавалась таким вопросом. Кто знает, что она скрывала?

— Насколько мне известно, да, человек. — ответил ему. — Хотя в последнее время сам иногда сомневаюсь.

Астерион рассмеялся.

— Хороший ответ, значит, будем разбираться позже. — он обошёл меня по кругу. Взгляд задержался на груди, где сквозь разорванную одежду виднелась метка. После перехода она перестала быть слабым пятном. Теперь линии действительно напоминали отчетливую татуировку, пульсирующую в такт ударам сердца.

Лицо Первого стало серьёзным.

— Я видел этот знак, пока лечил тебя.

— И… — протянул я.

— И теперь понимаю, почему твой внутренний мир построен именно так. Почему Аспект обладает собственной волей и почему сила сопротивляется любому внешнему воздействию.

— О чём вы говорите? — нахмурилась Ирис, но ответ от Астериона не получила.

— Алекс, я предлагаю тебе стать моим учеником.

— Ч-что? У-учеником?

— Времени у нас, и у тебя в частности, меньше, чем кажется. Ты идёшь по пути, который был невероятно редким во времена наших предков. Пути Эона. Одиннадцать ступеней, каждая из которых требует не только силы, но и выбора. Ты уже носишь его знак и при этом почти ничего не понимаешь в собственном развитии.

В памяти всплыл голос Вейлы.

Дорога Эона строится не только из силы, но и из выбора.

— Откуда вы знаете?

— Это не важно. Так как?

— Подождите. Какой ещё Эон? Что происходит, вы вообще о чем? — Ирис переводила взгляд с него на меня, все так же показывая полную степень непонимания.