Инфернальный судья 6

Глава 1: Другая история

Воздух в подземелье был пропитан запахом серы и металла, но для отряда искателей приключений он был лишь приправой к их грядущему триумфу. Кетрик, чьи доспехи, несмотря на затяжной поход, всё ещё сияли праведным блеском, с глухим рыком обрушил свой полуторный меч на головы двух насекомоподобных демонов. Сталь с хрустом рассекла хитин и плоть, заставив тварей захлебнуться в собственном чёрном ихоре.

В этот же миг из густой тени, словно оживший кошмар, вынырнул Лимпит. Хоббит, чьи движения были почти незаметны для человеческого глаза, одним точным, молниеносным движением вогнал зазубренный кинжал в основание черепа одного из культистов. Фанатик даже не успел издать звук, прежде чем обмякнуть.

С верхнего яруса, из-за массивной каменной колонны, один за другим начали свистеть стрелы. Эльфийка Савира, чьи золотистые волосы были стянуты в тугой узел, а взгляд оставался ледяным и сосредоточенным, методично расстреливала культистов. Каждая её стрела находила цель – глаз, горло, сердце. Она действовала быстро, заменяя собой целый отряд лучников, и превращала культистов в дырявые манекены.

Асвалис поставил точку в этом бою. Эльф-маг, чьё лицо оставалось бесстрастным даже в эпицентре резни, медленно выставил перед собой резной посох из белого дерева.

– Гласиас Аэтэрно, – тихо произнёс он.

Весь зал на мгновение замер. Мощная волна абсолютного холода хлынула из его центра, мгновенно превращая кровь в жилах выживших дьяволов и культистов в острые ледяные иглы. Те, кто ещё пытался подняться, застыли в причудливых, мучительных позах, превратившись в хрупкие статуи, которые с тихим звоном начали рассыпаться на тысячи осколков.

Когда последние звуки битвы затихли, Рудольф, пожилой жрец Минакада, вышел из своего укрытия. Его руки, страдающие от тремора, но сияющие мягким золотистым светом, легли на плечо Кетрика, мгновенно затягивая глубокую рваную рану на его предплечье.

– Мы почти у цели, дети мои, – голос Рудольфа был полон благоговения. – Источник зла уже близко. То, что ждёт нас за следующими вратами, станет нашим величайшим испытанием, но я верю, что свет Солнечного Императора направит нас и защитит.

Кетрик с силой сжал рукоять меча и обернулся к товарищам. Его взгляд был полон непоколебимой уверенности.

– Мы справимся с чем угодно, – пробасил воин, и в его голосе зазвучала сталь. – Мы прошли через самое пекло, и этот последний заслон не остановит нас. Представьте только: когда мы выберемся отсюда и герцог выплатит нам обещанную награду, мы закатим такой пир, который запомнит весь Барлатар!

Рудольф одобрительно кивнул. Лимпит и Савира переглянулись и синхронно улыбнулись, вдохновлённые словами своего лидера. Даже Асвалис, чьё лицо обычно напоминало маску из слоновой кости, едва заметно смягчился, испытывая глубокое, почти забытое удовлетворение.

Сплотившись, плечом к плечу, герои совершили свой финальный бросок. Они ворвались в просторный зал, освещённый мерцающими жаровнями. Пространство было огромным, но пугающе пустым. Искатели приключений замерли, их оружие было наготове, но вокруг не было никого – ни могучих демонов, ни дьявольских колдунов, ни фанатичных культистов. Только гнетущая тишина.

– Здесь… подозрительно тихо, – прошептал Рудольф, прижимая к груди святой символ в виде охваченного огнём меча. – Место пропитано адской скверной, но она кажется… остаточной. Словно эхо великой силы, которая давно покинула эти стены.

Асвалис медленно провёл рукой по воздуху, прикрыв глаза.

– Рудольф прав, – сосредоточенно произнёс эльф. – Здесь витала магия невероятной мощи. Но сейчас она…

Внезапно глаза волшебника расширились.

– Что-то грядёт! Я чувствую мощную магию!

В тот же миг на гладком полу зала начала проступать огромная, пульсирующая багровым светом пентаграмма. Она стремительно расширялась, захватывая героев в свои границы.

– К бою! – скомандовал Кетрик.

Группа мгновенно встала спиной к спине в самом центре круга. Воздух вокруг них начал вибрировать, наполняясь одновременно удушающим жаром и пронизывающим, могильным холодом. Но в глазах героев не было страха – только решимость встретить своего врага лицом к лицу.

В ушах раздался характерный хлопок, но следом за ним я услышал совершенно нетипичные для телепортации звуки. Едва мы успели материализоваться в ином месте, как пространство вокруг меня заполнил отчётливый, влажный хруст ломающихся костей и громкое, чавкающее хлюпанье, будто кто-то с огромной силой раздавил спелый плод.

Я моргнул. На моё лицо, мою безупречно белую мантию и брюки медленно сползли несколько густых, багровых капель крови.

Я перевёл взгляд на своих спутников. Альвазак стоял рядом, сдавленно улыбаясь и будничным жестом стирая с лица полосу чужой крови. Уфта же выглядел так, будто только что пережил кровавую оргию. Бес был буквально измазан в ошмётках чьих-то внутренностей, которые облепили его одежду, как паразиты. Он смотрел на меня расширенными от ужаса глазами, а затем перевёл взгляд на мое испачканное пальто.

– Что. Это. Было? – максимально сдержанно спросил я.

Уфта вздрогнул и начал нервно, почти истерично бормотать:

– Уважаемый Верховный Владыка! Я… Я их предупреждал! Я говорил своим подчинённым, чтобы они ни в коем случае не заходили в портальный круг! Я говорил, что возможны… пространственные наложения! Они не должны были быть здесь!

– Это не твои подчинённые, Уфта, – сухо заметил Альвазак, указывая пальцем на ярко-багровое пальто беса.

Уфта посмотрел на своё плечо. Там, вцепившись в ткань, болталось длинное, острое ухо. Бес с неким научным интересом взял его двумя пальцами, поднес к лицу, а затем осторожно лизнул, пробуя кровь на вкус. Его лицо исказилось в гримасе осознания.

– Эльф! – констатировал Уфта. – Это опредёленно был эльф! Но среди моих новых подчинённых эльфов не было…

– Похоже, это укрытие было рассекречено, – Альвазак окинул взглядом пустой зал. – Раз неизвестные добрались досюда, значит, его защитники уже мертвы. Судя по количеству ошмётков вокруг нас, отряд был небольшим. Я не чувствую чьего-либо присутствия поблизости.

Я задумчиво посмотрел на пятна крови на своей одежде.

– Как небольшой отряд смертных умудрился зачистить укрытие, полное демонов и дьяволов? – поинтересовался я.

– Искатели приключений просто это периодически делают, – Альвазак пожал плечами. – По моим данным, в одном государстве эльфов жил один охотник, который за несколько лет перебил больше сотни демонов. Кроме того, примерно десяток лет назад группа подобных безумцев сумела остановить полномасштабное вторжение Бездны. А если верить некоторым слухам, лидер этой группы и вовсе убил балора голыми руками.

– Не стоит верить таким слухам, Альвазак, – отрезал я. – Смертные не могут владеть силой, позволяющей сокрушать балоров кулаками.

Я сосредоточился, и короткая вспышка магического огня мгновенно выжгла кровь с моей мантии, возвращая ей первозданную белизну.

– Нам здесь больше делать нечего, – произнёс я, разворачиваясь к бесу. – Уфта, перенеси нас обратно в Аваритис.

Уфта издал разочарованный стон.

– А я ведь только начал обустраивать здесь мастерскую! – заныл бес. – Я собирался провести здесь множество экспериментов с людской магией! Проклятые искатели приключений всё испортили!

Уфта принялся лихорадочно вносить коррективы в магический круг, по пути брезгливо отдирая от символов чьи-то фрагменты органов. Через мгновение пространство вокруг нас снова исказилось, и реальность начала стремительно сворачиваться. Магия уносила нас прочь из места, где только что закончились чьи-то великие похождения.

Едва реальность Аваритиса снова обрела чёткие контуры, я почувствовал, как на меня обрушивается колоссальный, почти осязаемый поток. Это была не магия в привычном понимании, а, скорее, духовный гул, состоящий из сотен тысяч шёпотов, молитв и обращённых ко мне надежд. Связь между мной и жителями моего круга, теперь пульсировала в такт моему сердцу. Она давила, будто пытаясь смять меня своим объёмом, но в то же время наполняла каждую клетку моего тела новой, дополнительной силой.

Я стал центром этого мира. Его богом, его спасителем и, когда это нужно, его кошмаром.

– Уважаемый Верховный Владыка…, с вами всё в порядке?

Голос Уфты вырвал меня из размышлений и вернул в реальность. Я сделал глубокий вдох, чувствуя, как коллективная энергия впитывается в мои жилы, укрепляя связь с Аваритисом.

– В полном, – коротко ответил я.

Мы очутились в небольшом опорном координационном пункте, расположенном за стенами Аваритиса. Из его узких бойниц виднелись серые пустоши, простирающиеся до самого горизонта.

– Уфта, Альвазак, – произнёс я, и мой голос обрёл прежнюю стальную уверенность истинного Верховного Владыки. – К концу недели мне нужен подробный, исчерпывающий отчёт о вооружении, стратегиях и методах ведения войны каждого значимого государства Аркедорума. Я хочу знать всё: от состава их регулярных армий до структуры их тайных служб.

Я сделал паузу, давая своим подчинённым осознать масштаб задачи.

– Но сперва, Альвазак, перенеси меня во Дворец Порядка, – обратился я к безрогому дьяволу.

Мой проводник слегка склонил голову, в его глазах мелькнуло сомнение.

– Владыка, если вы желаете аудиенции с Неферальдой, стоит призвать её в Пандемониум, – сказал Альвазак. – Это напомнит верховной надзирательнице Инфернального Суда о том, кто является…

– Я не намерен тратить время на обсуждение того, как мне правильно соблюдать этикет, – перебил я дьявола, одарив его коротким, ледяным взглядом. – Мне нужно оказаться во Дворце Порядка немедленно.

Альвазак мгновенно сменил тон.

– Прошу прощения, Верховный Владыка, – сказал он, отвесив глубокий поклон. – Как пожелаете.

Вспышка пурпурной энергии окутала нас, и мир вокруг смазался, превращаясь в стремительный поток красок. Спустя мгновение я обнаружил себя в кабинете Неферальды. Просторное помещение встретило меня тишиной и ароматом дорогих благовоний. Дьяволица здесь отсутствовала.

Я медленно поднял руку и задрал рукав мантии, взглянув на магические часы, опоясывающие моё запястье. Я помнил расписание Неферальды наизусть – её привычка к строгому регламенту была одной из тех черт, которые были необходимы верховной надзирательнице. Я знал точно, в какую минуту она должна переступить порог этого кабинета.

– Можешь идти, Альвазак, – бросил я своему подданному, не оборачиваясь.

Безрогий дьявол ещё раз низко поклонился, и в следующее мгновение растворился в воздухе, оставив меня в полном одиночестве.

Я осмотрел кабинет в поисках того, что поможет мне скоротать ожидание. Мой взгляд остановился на новом винном шкафу из чёрного дерева, инкрустированного обсидианом. Вещь была изысканной и, безусловно, дорогой.

Я остановился перед ним. Затем, повинуясь моей воле, из моего плеча вырвалась когтистая лапа, сплетённая из чистой, плотной тьмы. Один её острый коготь с мастерством профессионального взломщика проник в замочную скважину, щёлкнул механизмом и мягко потянул дверцу назад.

Я выбрал одну из самых дорогих бутылок, налил себе бокал густого, тёмного вина и с комфортом расположился в кресле Неферальды. К третьему осушённому бокалу дверь кабинета открылась. Неферальда вошла стремительно, но замерла на месте, едва переступив порог. Её взгляд мгновенно сосредоточился на мне, а затем плавно переместился на распахнутый винный шкаф.

Я сделал медленный глоток, чувствуя, как терпкий вкус вина наполняет рот, и посмотрел на дьяволицу.

– Ты отклонилась от своего графика, Неферальда, – заметил я. – На три минуты.

На губах верховной надзирательницы появилась сдержанная, почти незаметная улыбка, а затем она медленно склонилась в глубоком поклоне.

– Знаете, это зрелище навевает на меня определённые воспоминания, Верховный Владыка Акерон, – произнесла дьяволица своим обыденным голосом, тщательно скрывающим злость.

– Надеюсь, эти воспоминания положительные, – сказал я, ответив Неферальде лучезарной улыбкой.

– Нет, – сказала дьяволица, выпрямляясь в полный рост. – Совсем нет.

Неферальда прошла в центр комнаты, её движения были грациозны и выверены.

– Чем я обязана за столь внезапный визит? – спросила она, глядя на меня с лёгким любопытством.

– Я хочу знать, настроила ли ты защитные механизмы хранилища во Дворце Порядка, – спросил я, возвращая разговор в деловое русло.

– Мои подчинённые должны были завершить работу ещё вчера. Однако я всё ещё не получила финальный отчёт. Вполне возможно, что некоторые руны всё ещё могут принять вас за чужака.

– Ясно. В таком случае, я загляну в хранилище после нашего разговора.

Неферальда едва заметно нахмурилась.

– Искренне надеюсь, что в этот раз ваш визит не закончится масштабными пожарами и исчезновением древних документов, а также бесценных артефактов, – сказала Неферальда. – Это было бы крайне обременительно для бюджета канцелярии.

– Наверняка это было бы так, если бы ты не использовала хранилище Дворца Порядка исключительно в личных целях, – ответил я, отпивая ещё немного вина.

Я мог и дальше продолжать эту игру из взаимных завуалированных уколов, однако мои обязанности не позволяли мне разбрасываться своим временем настолько бесцеремонно. Я решил, что пора перевести диалог к ключевому вопросу.

– У меня есть ещё одна… просьба, – произнёс я. – Не приказ, а именно просьба, Неферальда.

Дьяволица замерла. "Просьба" – это не самое популярное слово в Четвёртом кругу Ада, особенно когда речь идёт о делах между Верховным Владыкой и его подданными.

– Мне нужна душа ведуна Астарота, которой ты владеешь, – прямо сказал я дьяволице.

Неферальда приподняла бровь. Она знала, что контракты, заключенные между ней и предыдущим Владыкой, делают эту душу неприкосновенной даже для меня. Это был один из тех немногих источников запретных знаний, которыми владела она, и которыми не владел я.

– Это критически важно, – продолжил я. – Мне нужны сведения о Печати Корифея и о той силе, что таится за вратами. Я знаю, что существуют и иные способы раздобыть эту информацию, но за прошедшие три года они себя не оправдали. Печать продолжает слабеть. Она падёт, и я намерен знать всё о том, что собирается вырваться наружу. От этого может зависеть судьба всего Аваритиса.

Неферальда медленно прошла по кабинету, погрузившись в раздумья. Её пальцы задумчиво постукивали по краю стола. Она взвешивала риски, оценивая, сколько стоит эта информация, а также моя благодарность.

– Я отдам вам душу ведуна, – наконец произнесла дьяволица, остановившись напротив меня. – Но взамен я желаю получить полный и безоговорочный контроль над Мрачными Палачами, который будет невозможно у меня отобрать одним указом.

Я задумался. Альвазаку такое определённо не понравится. Он потратил месяцы, чтобы внедрить своих людей в структуру Палачей и расширить на неё свою сеть шпионов. Новый главнокомандующий Палачей оказался слишком слабым звеном, и безрогий дьявол этим воспользовался не только ради собственного блага, но и блага всего Аваритиса. В конечном счете, мне было всё равно, как мои подчинённые грызут друг друга, пока это не мешало моим глобальным планам и не нарушало порядок в Четвёртом кругу Ада. Однако я не любил вмешиваться в политические интриги, постоянно разворачивающиеся под моими ногами. Но в этот раз мои интересы того требовали.

– Хорошо, – неохотно согласился я. – Я передам тебе контроль над Палачами в течение недели после того, как душа Астарота окажется у меня.

Неферальда вновь едва заметно улыбнулась.

– Предлагаю обойтись без контрактов, – сказала она. – Пока мы можем ограничиться одной лишь устной договоренностью. Учитывая наш опыт, я полагаю, что чернила и кровь на бумаге в нашем случае скорее вредят, чем помогают.

– Согласен, – ответил я, поднимаясь из кресла. – Я даю тебе своё слово. Сдержи своё.

Я направился к выходу, оставив на столе Неферальды полупустой бокал и открытую бутылку дорогого вина.

– Желаете, чтобы я телепортировала вас прямо в хранилище? – едко поинтересовалась Неферальда мне в спину.

Я остановился в дверях, но не обернулся.

– В этом нет необходимости. Я прекрасно помню дорогу. И, чтобы ты знала, я наконец овладел магией телепортации. С погрешностью перемещения в пару десятков километров.

– Очень впечатляет, Верховный Владыка Акерон, – сказала Неферальда с такой язвительностью, будто я не мог разорвать её на куски одним лёгким щелчком пальцев. Но сегодня это не входило в мои планы.

Я вышел из кабинета, и мои шаги вновь зазвучали в коридорах Дворца Порядка, направляя меня к тем тайнам, которые я намеревался вырвать из объятий забвения.

Глава 2: Сказка

Я медленно поднимался по каменной лестнице башни, вслушиваясь в звонкий, размеренный стук моих каблуков. Моё шествие заставляло меня ощущать странную, почти забытую мною ностальгию.

Я вспомнил, как поднимался по этим же ступеням пять лет назад. Тогда я был другим – загнанным в угол зверем, который привык ждать удара в спину и полагаться лишь на свою способность выживать в самых безнадёжных ситуациях. Я помнил Сару, шедшую рядом со мной, всё ещё верную своим наивным идеалам и убеждённую в том, что в душе любого существа может таиться свет.

С тех пор многое изменилось.

Я больше не был тем, кто прячется в тенях, не был цепным псом, пытающимся высвободиться из ошейника и укусить руку своего хозяина. Я превратился в абсолютного, совершенного хищника, который не просто выжил в пищевой цепи Аваритиса, а занял её самую вершину, заставив весь этот мир трепетать перед моим именем. И всё же, даже обладая мощью архидьявола, я чувствовал, что в этом кругу остаются угрозы, которые невозможно просто раздавить грубой силой. Корифей казался одной из таких угроз. И я намеревался исправить это недоразумение.

Архивы хранилища Неферальды встречали меня ароматом старого пергамента, застоявшейся маны и пыли веков, а также острым запахом гари, который за пять лет так и не выветрился. Это место напоминало собой кладбище знаний, где бесценная информация ждала своего часа, запертая за многочисленными магическими замками.

Я отвечал на примитивные загадки на каменных плитах, преграждавших мне путь, двигался по помещениям и прочёсывал многочисленные стеллажи. Поиск был утомительным. Мне пришлось перерыть сотни свитков, изучить десятки кристаллов душ и просеять тонны документов, чтобы найти хоть что-то, что относилось к эпохе Лилит и Корифея. Большинство записей были обрывочными, искажёнными временем или намеренно стёртыми цензорами и историками.

В основном вся интересующая меня информация была сосредоточена в архиве, загадка которого говорила о предательстве. Здесь хранилось много информации о масштабных мятежах, о восстаниях рабов и недовольной знати, о нарушениях дьявольских контрактов и о бесчестных политических интригах, которые вершили судьбу Аваритиса. Здесь же я нашёл немало текстов, посвящённых свержению архидьявола Гасфита и воцарению Вельзевула.

Я методично собрал интересующие меня документы, забрал пару кристаллов с фрагментами памяти древних сущностей и, не оборачиваясь, покинул хранилище. Уже снаружи я перенёс все добытые сокровища в свой личный подпространственный карман.

Когда я вышел из врат хранилища, меня встретили ряды инфернальных судей и стражников. Они рухнули на колени синхронно, создавая иллюзию единого, податливого организма. Я скользнул взглядом по одеждам своих бывших коллег.

Неферальда, зная мою неприязнь к излишнему декору и вычурности в своём образе, распорядилась изменить форму рядовых судей. Теперь они носили простые белые одеяния, лишённые золотых обшлагов, вышивок и помпезных украшений. Меньше деталей, больше функциональности.

Я смотрел на судей и чувствовал определённое удовлетворение. В упрощении их формы я видел своего рода очищение от той грязи, в которой утопал Инфернальный Суд. Этот государственный аппарат должен был олицетворять беспристрастность, холодную логику и неподкупность. Дорогие камни, золотые украшения, равно как и заносчивость, напыщенность прежних судей лишь подчеркивали их продажность и тщеславие. Теперь же они выглядели как чистые листы, на которых я писал свои собственные законы.

Я поднялся на верхние уровни Дворца Порядка и шагнул в телепортационную арку, установленную здесь Уфтой. Вспышка пурпурного света – и я снова оказался в Пандемониуме. Мой дворец встретил меня ярким светом жаровен, отражающимся от мраморных стен и золотых колонн. Я полагал, что, если переплавить всё золото, которое было вплетено в коридоры и залы Пандемониума, можно купить пару-тройку королевств смертных. Но это был не тот путь, по которому идут хищники.

Не теряя времени, я направился в свой кабинет. Мои шаги сопровождались тяжёлым лязгом, когда я проходил мимо стражников в белых доспехах; они склонялись перед своим Верховным Владыкой, перед Перерождённым Королём и старались не поднимать глаз.

Закрыв за собой дверь, я призвал добытые документы из хранилища Неферальды. Они с глухим шумом свалились на массивный стол, создав целую гору из старого пергамента и кожи. Я сел в кресло и погрузился в рутину, которую ненавидел больше всего на свете – изучение бюрократического ада.

Часы тянулись мучительно медленно, постепенно превращаясь в дни и ночи. Я читал сотни сложных, юридически перегруженных контрактов, копии устаревших указов, написанных на полузабытых диалектах, и истлевшие исторические справочники. Мой разум работал как отточенный механизм, фильтруя лишний шум и вычленяя крупицы истины из океана информационного мусора.

В конце концов, моя рука остановилась на небольшой книге в потрескавшемся переплёте. Я не помнил, как именно она попала ко мне: вероятно, я сгрёб её случайно вместе со всем содержимым одной из полок очередного архива. Чернила в ней почти полностью выцвели, превратив страницы в белое полотно, на котором лишь изредка угадывались призрачные тени букв. Время почти целиком стёрло содержание этой книги, несмотря на защитные заклятия, которые когда-то наложили на неё создатели.

Я вспомнил о небольшом свитке, который мне предоставил Уфта. Достав его, я внимательно прочитал написанное на нём заклинание реставрации.

Я сосредоточился, направляя тонкий, контролируемый поток маны на страницы книги. Я видел, как чернила начинают медленно, словно пробуждаясь от долгого сна, проявляться на бумаге. Тёмные линии вновь обрели чёткость, возвращая словам их прежний смысл.

Я открыл первую страницу и прочитал заглавие книги.

Сказка о Дьяволе и Принцессе

Рукопись Диониса, сына Корифея

Я почувствовал, как внутри меня пробуждается холодное, хищное любопытство и погрузился в чтение. Ответы, которые я так искал, могли таиться на страницах этой книги.

В те времена, когда небо ещё помнило имена первых богов, а земля была укрыта пеленой из серебристого тумана, существовало Королевство Птиц. Это был край высокогорных пиков и парящих замков, где ветер пел песни о красоте, а облака служили коврами для тех, кто умел летать.

В сердце этого королевства жила Принцесса, чья красота была столь велика, что заставляла землю цвести, а солнце – задерживаться над горизонтом, чтобы лишний раз взглянуть на неё. Кожа её была бледнее первого снега, а волосы – чернее самой глубокой полночи. Но главной тайной её облика были глаза, горевшие цветом спелого граната, и два изящных, длинных рога, что венчали её чело, подобно короне из тёмной кости.

Принцесса была любима своим народом, но сердце её оказалось слишком велико для этого прекрасного края. Пока её подданные щебетали о красоте и тепле, она смотрела вниз, в долины, где обитали те, кого звали Тьмой. То были настоящие дьяволы, запертые в человеческих оболочках.

– Остерегайся их, прекрасное дитя! – шептали Принцессе придворные, прикрывая клювы кружевными платками. – В их жилах течёт яд, а в мыслях зреет лишь одно: убивать, разрушать и предавать.

Но Принцесса лишь грустно улыбалась. Она видела в этих существах не монстров, а израненных скитальцев, лишённых дома и света. Она верила, что даже в самой глубокой тьме можно разжечь огонь любви, и эта вера стала её единственной истиной.

Однажды, ведомая неодолимым зовом, Принцесса сбежала из своего небесного дворца. Она спустилась в низины, где земля была пропитана горечью, и предстала перед предводителем народа дьяволов.

Он ждал её. Высокий, седой воин, закованный в ужасающие, изъеденные ржавчиной и кровью доспехи. Дьявол. От него пахло старым железом и гнилью бесчисленных мертвецов. Он смотрел на Принцессу глазами, которые видели падение империй, и его голос был подобен скрежету камней в глубокой пещере.

Дьявол рассказал ей о своём народе. О бесконечных скитаниях, о голоде, о вечной войне с миром, который их ненавидит, и о том, как тяжело дышится тому, кто рождён быть изгоем. Принцесса слушала его, и её сердце, полное бесконечной жалости, облилось кровью. Она решила, что её любовь станет тем мостом, который соединит два враждующих мира.

– Я желаю заключить с вами союз, – прошептала она. – Я хочу, чтобы ваши дети больше не знали голода, а ваши воины сложили мечи.

Предводитель дьяволов посмотрел на неё долгим, тяжелым взглядом.

– Союз с моим народом не закрепляется словами, Принцесса, – произнёс он. – Чтобы мы стали одним целым, ты должна разделить со мною ложе. Только так кровь Света и кровь Тьмы сплетутся в одну нить.

Принцесса не колебалась. Она погасила свет в комнате, позволяя тьме обнять их обоих, и отдалась Дьяволу. В ту ночь, в тишине комнаты, она не заметила, как в щели приоткрытой двери мелькнула пара маленьких, любопытных глаз Мальчика, который с замиранием сердца наблюдал за тем, как чистота сливается с грехом.

После этой ночи Принцесса, омывая раны и синяки на своём теле, убеждала себя, что жестокость дьяволов – лишь следствие их страданий. Она верила, что они злы лишь потому, что живут в холоде и мраке, не зная тепла истинного огня.

– Подари мне огонь, – сказал Дьявол Принцессе. – Подари мне огонь, и война закончится. Твой дар станет искрой, которая согреет мой народ, и тогда в твоём королевстве наступит вечный мир.

Принцесса, чьё сердце было безгранично в своей невинности, решила принести последнюю жертву. Она вонзила ногти в собственную грудь, разрывая кожу и плоть с глухим, влажным хрустом. Сквозь раны, из самого центра своего сердца, она извлекла клочок ослепительного, живого огня и отдала его дьяволу.

Дьявол принял дар. Но в тот же миг, когда огонь коснулся его ладони, он перестал быть любовником. Он стал палачом.

– Стража! – взревел Дьявол. – Заковать её в кандалы!

Принцессу уволокли в самую высокую башню дьявольского замка с единственным окном, открывающим вид на сад. Её стены были крепки, а двери – заперты на девять замков. Отсюда Принцесса не видела, как над лесами Королевства Птиц начинает подниматься дым от разгорающегося пожара.

Принцесса томилась в этой каменной клетке, слушая, как её сердце, лишенное частицы огня, медленно остывает. Но каждое утро, когда первые лучи солнца касались верхушки башни, под её окнами появлялся мальчик, тот самый, что видел её в ту роковую ночь.

Мальчик согревал сердце Принцессы песнями о далёких звездах, стихами о бескрайних просторах и историями о мире, где любовь была сильнее дьявольской жестокости. Принцесса слушала его, забывая о холоде и своём одиночестве. Она наблюдала, как с каждым годом мальчик становится выше, его голос – глубже, а черты лица – прекраснее. Так, день за днём, перед ней из маленького ребёнка вырос великолепный Юноша.

Дьявол, правивший замком, услышал голос Юноши и почувствовал его связь с Принцессой. В один из дней он вышел под окна башни и, увидев Юношу, рассвирепел. Вспышкой чёрного пламени – искажённого огня Принцессы – Дьявол обратил Юношу в маленькую певчую Птицу, а затем, с холодным торжеством, замуровал окна принцессы, оставив её в абсолютной, непроницаемой тьме.

Но Птица не сдалась. Каждое утро она прилетала к замурованным окнам и пела. Она пела так долго и так искренне, что её голос стал просачиваться сквозь камень, достигая сердца принцессы. Птица верила, что однажды её песня пробьёт стену.

И вот однажды утром птица прилетела не одна. С ней была целая стая.

Другие дьяволы, что когда-то носили человеческие обличия, один за другим теряли свою гордыню и превращались в певчих птиц. Тысячи крыльев застлали небо над замком. Они витали над замурованными окнами, и их песня слилась в один оглушительный, великолепный хор. Башня задрожала от этой мощи. Камни начали трескаться, но принцесса так и не подала голоса в ответ – она давно забыла, как говорить.

Тогда птицы, ведомые праведным гневом, ворвались в другие окна замка. Они нашли Дьявола, который когда-то предал любовь Принцессы. Тысячи маленьких клювов и когтей впились в его плоть, раздирая доспехи и кожу. Они подхватили его на своих крыльях и подняли высоко в небо, глубоко в самый центр разразившейся чёрной бури.

Там, в сердце молний, птицы вспыхнули. Они сгорели в ослепительном пламени, отдавая свои жизни, чтобы обрушить на Дьявола всю ярость небес. Когда Дьявол упал наземь, тысячи обгоревших птичьих тел пролились на землю горящим дождём, погребая под собой поверженного тирана.

С тех времён между двумя королевствами мёртвых птиц царит мир и покой. Но под горой из пепла и обгоревших перьев продолжал жить исклёванный, изуродованный дьявол, который больше не мог кричать. А в высокой башне, в абсолютной тишине, всё так же оставалась заточённой немая, прекрасная принцесса, чьё сердце навсегда осталось холодным.

Я осторожно закрыл книгу. В кабинете воцарилась тишина, но в моей голове всё ещё звучал этот призрачный хор певчих птиц.

– Сказка, – пробормотал я себе под нос. – Какая ироничная форма для записи истории. Интересно, что из написанного ей является вымыслом, а что – правдой.

Вероятнее всего, огонь, описанный в сказке, олицетворяет собой магию, которую Лилит подарила смертным народам. Но зачем Корифею выпрашивать магический дар для смертных?

Похоже, что правление Корифея окончилось восстанием после того, как он предал Лилит и заточил её… в Аваритисе? Окончательная судьба "Принцессы" осталась такой же неясной, как и судьба "Дьявола", запечатанного под трупами птиц. "Дьявола в человеческом обличии"…

Осознание пронзило мою голову, заставив меня вздрогнуть. Корифей был человеком, как его народ. Он выпрашивал у Лилит магию для своих подданных… И раз уж его народ проживал в Аваритисе и затем превратился в "певчих птиц", подобных народу Лилит… Из этого можно сделать вывод, что коренными жителями Аваритиса были люди, а не дьяволы. Но что с ними стало?

Возможно, как и было упомянуто в сказке, этот народ вымер. Но народ Лилит точно остался жив, а значит, эти строки вполне могут являться ложью. Если же люди, проживавшие в Аваритисе и завладевшие магией, уцелели, где они сейчас? Вернулись в Аркедорум? Или же…

Теория, которая родилась в моей голове, казалась безумной, однако, если она окажется правдой и вскроется, она вполне может спалить дотла весь Четвёртый круг Ада. Возможно, народ Корифея преобразился, заполучив дьявольскую магию. Возможно, он обратился сперва в темнорождённых, а затем и в дьяволов… Точно также, как это было с Манамоном. В этом случае ни один из коренных жителей Аваритиса не является чистокровным дьяволом, и вся их иерархия, построенная на расовом превосходстве, легко может обратиться прахом.

Если это так, то неудивительно, почему раскопать сведения о Лилит и Корифее было настолько трудно. Правда спокойно может загубить историю государства, существующего тысячи, а то и десятки тысяч лет. И как бы мне ни хотелось ткнуть дьяволов лицом в неприятную правду, которую они пытались забыть, делать этого ни в коем случае нельзя. Аваритис попросту не выдержит классовых перемен, которые последуют за таким откровением, а другие круги Ада станут смотреть на нас свысока, как на чужаков.

Это, конечно, если остальные дьяволы являются чистокровными. Теперь я никак не мог избавиться от мысли, что как таковых дьяволов не существует вовсе. Есть только люди.

Дионис, сын Корифея, оставил мне невероятный подарок. Кем же является он сам в своей истории? Мальчиком, что вырос, стал Юношей, а затем преобразился певчей птицей? Это возможно. Возможно также, что Дионис наблюдал чужую историю и запечатлел её на страницах этой книги.

Я поднялся из-за стола, и на моих губах появилась холодная улыбка. Истина, которая мне открылась, вызывала у меня мандраж, разносящийся по всему телу. Я чувствовал себя хранителем тайны, способной уничтожить Ад изнутри.

Глава 3: Дела семейные

Я шёл по бесконечным коридорам Пандемониума в сторону зала военного совета. Мои шаги были размеренными, а мысли – сосредоточенными на предстоящем обсуждении насущных вопросов о распределении сил, ресурсов и о новых открытиях. Однако тишину коридоров нарушил стремительный, дробный топот.

Сбоку к моей ноге прибилась маленькая фигура. Девочка с единственным изящным рогом на лбу смотрела на меня снизу вверх своими янтарными глазами, в которых сейчас горел недетский, почти фанатичный задор. Её рост едва превышал половину моего, но в каждом движении ребёнка сквозила та же властная уверенность, которую я видел в зеркале каждое утро.

– Папа! – звонко воскликнула она, едва поспевая за моим шагом. – Я провела всё утро в архивах, изучая историю Аркедорума. И я поняла, что ваши полководцы слишком осторожничают со смертными. У меня есть идеи, как раздавить этих копошащихся в земле муравьёв за одно десятилетие!

Я остановился и посмотрел на девочку сверху вниз. Моё лицо оставалось бесстрастным, но внутри шевельнулось нечто похожее на любопытство.

– И каков же твой план, маленькая завоевательница? – поинтересовался я, выгнув одну бровь.

– Зачем вообще планировать атаки на города смертных? – девочка заговорщицки прищурилась. – Это долго, шумно и ресурсозатратно. Нужно сфокусировать удары на фермерских хозяйствах. Сжечь всё, заразить посевы магией разложения, превратить их поля в гниющие болота. А дальше просто ждать. В течение десятилетий мы будем пожинать души сотен тысяч умирающих от голода и бесконечных междоусобных войн за последний кусок хлеба. Это же так… просто!

Я молчал несколько секунд, глядя в эти сияющие глаза. В них не было ни капли сомнения или жалости – только чистый, кристаллизованный расчёт. Я почувствовал некоторое недоумение от того, с каким восторгом ребёнок рассуждает о массовом истреблении, но ещё меня изумляло то, насколько эффективные идеи она предлагает.

– На поверхности твоя стратегия безупречна, – осторожно произнёс я. – Однако ты упускаешь из виду экономическую составляющую. Аваритис достиг той критической точки, когда у нас нет в запасе десятка лет. Нам нужны ресурсы и души здесь и сейчас, а не через десятилетие. Кроме того, если голод выйдет из-под контроля, смертные будут умирать слишком быстро. Их численность не будет успевать восполняться, и в конечном счёте мы вновь столкнёмся с тем же кризисом дефицита, который привёл нас к необходимости войны.

Девочка надула губы, явно недовольная тем, что её гениальный план массового истребления "копошащихся в земле муравьёв" был подвергнут критике с позиции государственного управления.

– Наконец… – я строго посмотрел дочери в её сияющие глаза. – Тебе пока рано вмешиваться в вопросы такого масштаба.

– Я изучила военные и научные труды деятелей из разных кругов Ада! – с достоинством воскликнула девочка. – Я уже почти взрослая, папа. И вообще…, тебе пора наконец дать мне официальное имя!

Я коротко взглянул на неё, пробежавшись глазами от рога девочки до её пят.

– Тебе нет и шести лет, – напомнил я своей дочери. – Ты пока никакая не взрослая. Наберись терпения.

Маленькая завоевательница надула губы и насупилась. Я перевёл взгляд на сгустки живых теней, вьющихся позади девочки, словно верные псы.

– Эхо, проследи за тем, чтобы моя дочь читала и иную литературу, – приказал я теням. – Не позволяй ей поглощать только труды по стратегии и массовым казням. А лучше, не давай ей пока читать подобные книги.

Тени зашевелились, и коридор наполнился тихим, шелестящим шёпотом.

– Как насчет сказок, Владыка? – предложил Эхо.

Я поморщился, и перед глазами на мгновение всплыли страницы сказки о Дьяволе и Принцессе. Образы предательства, гниющих трупов птиц и холодеющего сердца был ещё слишком свеж в моей голове.

– Сказки можно читать только те, с содержанием которых знаком ты сам, Эхо, – решил я. – Подбери те, которые не вырастят из моей дочери кровожадное чудовище.

Мои слова или же моё решение стали для девочки последней каплей. Она всплеснула руками и закричала, а её голос эхом разнёсся по коридору, заставив пробегавших мимо слуг в ужасе прижаться к стенам.

– Я это не потерплю! – воскликнула дочь, гневно посмотрев мне в глаза. – Я против того, чтобы ты решал, какие книги мне читать!

Я остановился и посмотрел на девочку холодным, подавляющим взглядом.

– Напомню тебе, дитя, что твой папа является, возможно, самым могущественным Верховным Владыкой во всём Аду, – произнёс я, тщательно выговаривая каждое слово. – Любого другого на твоём месте за подобные споры уже давно постигла бы смертная казнь.

– А я – наследница этого самого могущественного Верховного Владыки! – яростно выкрикнуло чадо, звонко топнув ногой. – И я не потерплю такого отношения к себе!

Я вздохнул. Спор с девочкой являлся пустой тратой времени. Она меня не слушала.

– Эхо, отведи мою дочь в её покои, – приказал я теням. – Я запрещаю ей покидать их до завтрашнего рассвета.

Девочка зашлась в крике, и её милое личико исказилось от ярости.

– Я ненавижу тебя! Ненавижу! – закричала она, и в этот миг её тело внезапно обмякло.

Я увидел, как из её физической оболочки с резким рывком вырвалась тень – её собственная душа. Теневая копия девочки на мгновение задержала свой взгляд на мне, а затем рванула прочь по коридору. Тени Эха, повинуясь инстинктам и моим приказам, устремились следом за призрачным ребёнком, чтобы удержать её.

Тело девочки с глухим стуком упало на мраморный пол.

Я посмотрел на него с какой-то странной, тягучей тоской. В прежней жизни я знал, как трудно воспитывать детей. Но пытаться правильно воспитывать ребёнка, наделённого колоссальной силой, властью и врождённой кровожадностью, в Аду, оказалось испытанием непостижимого уровня.

Я бережно взял тело дочери на руки и проверил, что магия Уфты поддерживает в нём сердцебиение. Руническая татуировка работала исправно. На мгновение я задумался о том, чтобы пойти в зал военного совета прямо вместе с телом девочки, но затем решил, что это сделает и без того гротескное собрание абсолютно безумным.

Я понёс свою дочь в её покои. Встречающиеся мне на пути слуги синхронно падали на колени и ударяли лбами о пол. Я вошёл в огромные комнаты, мимо роскошного, идеально восстановленного фортепиано из поместья Иштас, и аккуратно положил девочку на её кровать.

Я обвёл взглядом комнату. Моё внимание привлекли пустые места на полках шкафов. Все игрушки, которые я когда-то подарил ей, исчезли. В воздухе всё ещё витал слабый, едва уловимый запах гари.

– Сожгла, – констатировал я. – Конечно. Зачем ей куклы, когда можно читать книги о геноциде?

Зато многие опустевшие места были утыканы новыми книгами. Почти все из них имели практически незаметные отпечатки пальцев на корешках и обложках. Я внимательно изучил несколько томов и осознал, что значительная часть этой библиотеки принадлежит Уфте. Моя дочь позаимствовала труды беса и, возможно, сделала это без его ведома.

Внезапно мой взгляд упал на один том, который резко выделялся на фоне остальных. Обложка была невероятно дорогой, помпезной, из белого шёлка с золотым тиснением. Я раскрыл книгу и с изумлением для себя обнаружил, что её автором являлась Сара.

Трактат о вознесении Божественного

Я пролистал несколько страниц. Текст был наполнен экстатическим религиозным бредом, в котором я описывался как небесный спаситель, принявший облик дьявола, чтобы очистить мир через страдания. Это было настолько далеко от реальности, что вызывало у меня почти физическое отторжение. Судя по измятым уголкам страниц, дочь читала эту книгу десятки раз, впитывая в себя этот фальшивый образ своего отца.

Я захлопнул книгу. Затем, недолго думая, я воспламенил её в своей руке, превратив в горстку пепла за считанные мгновения.

Моё опоздание на совет увеличивалось с каждой потраченной здесь минутой. Я направился к выходу, но задержался напротив фортепиано. Не садясь, я коснулся пальцами нескольких клавиш и позволил руке поддаться наитию.

По комнате разлилась прекрасная, сложная мелодия, которой настоящий я никогда не знал. И всё же музыка звучала так, будто я слушал её практически всю жизнь. Душа Иштас продолжала жить внутри меня.

Я поспешно вышел из покоев дочери и направился к залу военного совета. Пора было переходить от изучения книг к написанию истории.

Я вошёл в зал военного совета, где массивный стол из тёмного дерева служил центром планирования всей экспансии Аваритиса. На его поверхности мерцали детализированные карты земель Аркедорума, пронизанные тонкими нитями магического света. Мои полководцы и советники уже ждали меня, а в воздухе висело напряжение, которое обычно предшествует большой резне.

Я занял своё место во главе стола, и зал погрузился в тишину.

– Доклад, – коротко бросил я.

Альвазак развернул перед собой несколько свитков, и его голос зазвучал сухо, с оттенком профессионального беспокойства.

– Ситуация в Аркедоруме стремительно меняется, Владыка, – заявил безрогий дьявол. – Непохоже, что смертные пребывают в блаженном невежестве. Мы наблюдаем небывалый военный подъем: государства сплачиваются в крупные союзы, осознав, что поодиночке они слабы. Впрочем, многие союзы образуются вовсе не из-за нас, а из-за угроз, явившихся в Аркедорум из других миров незадолго до наших агентов.

Альвазак указал на горные хребты, где располагались королевства дворфов.

– Тормар и Кардомар, – огласил дьявол названия государств. – Эти жители гор и подземелий начали между собой гонку вооружений, в которой создали механизмы, способные эффективно имитировать магию. Их сталь теперь наполнена рунами, которые могут противостоять нашим заклятиям, а вооружение, основанное на использовании пара и пороха, демонстрирует непредсказуемые, но смертоносные результаты.

Альвазак переместил взгляд на земли народов людей.

– Королевство Давитан создало нечто ещё более внушительное, – произнёс дьявол с нескрываемым напряжением в голосе. – Они подняли из земли легионы нежити, которые по численности уже превосходят легион Безриды. Это мертвецы, лишенные страха и воли, подчиняются невероятно могущественной ведьме, чья магия, судя по слухам, сопоставима с магией низших архидьяволов. Сосед этого королевства, Элегор, выглядит куда более лёгкой целью, но он находится под плотным протекторатом Давитана и двух других военизированных государств.

– А что насчёт земель орков? – поинтересовался я. – Они тоже сплочены в союзы?

– Орки являются воплощением первобытной ярости, – ответил Альвазак. – Их воинственность и физическая мощь внушают другим народам смертных. Некоторые учёные и изыскатели людей даже полагают, что орки и демоны имеют общее происхождение. Из-за подобных слухов большинство орочьих племён ненавидят демонов и бросаются на битвы с ними сразу же, как узнают об их появлении поблизости. Если мы намереваемся захватить земли орков, советую сразу нацелиться на их полное истребление, так как вести с ними холодную войну у нас не получится.

Малгур, стоящий по правую руку от Альвазака, согласно кивнул.

– Подтверждаю, – произнёс дьявол, увешанный золотыми украшениями. – Мои рейды в последние годы стали приносить всё меньше душ. Смертные нашли множество различных способов противостоять нашим отрядам. Их магия стала агрессивнее; она сжигает плоть даже устойчивых к пламени демонов и дьяволов, а пороховые орудия смертных с лёгкостью разрывают любые доспехи и шкуры. Но самое опасное, на мой взгляд, – это гильдии искателей приключений.

– Похоже, они собирают вокруг себя наиболее смертоносных магов и солдат, превращая их в живые и непредсказуемые орудия войны, – подтвердил Альвазак. – Многие из этих гильдий не скованы законами государств, строгими моральными принципами и вообще не поддаются здравой логике. Это позволяет смертным совершать порой абсурдные, но невероятно эффективные нападения на наши отряды и укрытия.

Малгур криво усмехнулся.

– Я лично видел, как отряд из пяти таких "героев" заманил в ловушку три десятка моих лучших демонов и истребил их за считанные мгновения. Впрочем, теперь эти искатели приключений пополняют мою коллекцию золотых статуй.

– В землях, где бился я, сильных воинов не было, – подал голос Ларваг, и его слова прозвучали как вызов остальным полководцам. С тех пор, как я назначил демона главнокомандующим легиона Иштас, мои подданные начали видеть в нём крайне опасного соперника.

Альвазак едва заметно вздохнул, глядя на Ларвага.

– Ларваг сражался в землях королевства Симильвон, – пояснил безрогий дьявол. – Там гильдии искателей приключений развиты слабо. Вместо этого наиболее опасные смертные сбиваются в гильдии магов и рыцарские ордена. Однако последние страдают от того же недуга, что и дьявольские элиты: большинство влиятельных орденов отдают предпочтение благородству крови, а не воинскому таланту.

Ларваг презрительно хмыкнул.

– Слабаки, – огласил демон свой вердикт. – Их больше заботит блеск своих доспехов, чем умение убивать.

Я продолжал слушать доклады своих советников, пока в моей голове складывался пазл. Прямое вторжение сейчас в любое из государств Аркедорума станет слишком затратным, рискованным и неоправданным. Те королевства, которые достаточно густонаселены, могут дать нам достойный отпор сами или вместе со своими союзниками. В конце концов, в условиях постоянной угрозы от Бездны и соседних кругов Ада мы не можем сокрушить смертных, бросив на них все наши легионы, ведь тогда Аваритис останется без защиты. Захватывать те государства, которые являются более простой жертвой, просто нецелесообразно. Мы высушим их досуха за считанные годы, а то и месяцы.

– Продолжайте вести дела на территории королевства Барлатар, – произнёс я, наполняя зал своим голосом. – Склоняйте влиятельных смертных на нашу сторону. Заключайте сделки, которые свяжут их по рукам и ногам. Предложите им заклятия и оружие, которое поможет им сокрушить соседние королевства, а взамен требуйте души погибших на войне. Что касается соседей Барлатара. Я намерен захватить королевство Симильвон, не вступая в открытую войну с ним.

Я посмотрел на карту, на которой располагались оба государства людей, которые называли себя "великими".

– Мы выставим себя спасителями и благодетелями Симильвона, – заявил я. – Мы повторим успех кампании Вельзевула, сокрушившей королевство Манамона тысячелетие назад. Но я планирую усовершенствовать план предыдущего Владыки. Я не собираюсь превращать Симильвон в безжизненное пепелище. Это государство станет для Аваритиса постоянным источником дохода.

Я обвёл советников взглядом.

– Мы отправим туда армии осуждённых демонов. Они устроят настоящий террор, захватывая деревни и сжигая посевы. А в этот же миг наши агенты появятся перед смертными с предложением защиты. Мы объявим, что это орды Бездны вырвались на свободу, и только Аваритис способен сдержать назревающий хаос. Смертные сами умолят нас о помощи и добровольно отдадут ключи от своих городов в обмен на безопасность и еду.

Уфта быстро заскрипел пером по бумаге.

– Я доработаю все детали этого плана и представлю полный график операций в конце месяца, уважаемый Верховный Владыка, – сказал мне бес.

– Две недели, – отрезал я. – У тебя есть на всё две недели. Действуем быстро, иначе нам придётся погрязнуть в долгах перед Консорциумом Багряных Сделок.

– Значит… Значит, я справлюсь за две недели.

Бес заметно помрачнел, предвкушая свой следующий сон спустя две недели.

– Теперь перейдём к технической повестке дня, – я повернулся к Торруту. – Как проходят испытания адского пороха?

Погибель Демонов задумчиво постучал когтем по столу.

– Новый состав намного стабильнее прежнего, Верховный Владыка, – ответил дьявол. – Он не воспламеняется от случайных вспышек в условиях непредсказуемой погоды Аваритиса, а его разрушительная мощь впечатляет. Артиллерийские орудия, установленные на границе с Бездной, позволяют нам истреблять целые орды демонов, не теряя ни одного солдата. Конечно, мощная защитная магия всё ещё может сдержать снаряды, но демоны редко ею владеют – они слишком полагаются на крепость своих тел и доспехов.

– Боюсь, не всех демонов можно пробить пушечным ядром, – вставил своё слово Уфта. – Ларваг, например, выдержал прямое попадание крупнокалиберного снаряда, выпущенного практически в упор.

Ларваг коротко кивнул так, будто подобные испытания на прочность являлись для него обыденностью.

– Наращивайте производство пороха, – приказал я. – Обеспечьте каждый легион адскими пушками.

– Это потребует колоссальных ресурсов, – заметил Уфта. – Я смогу оптимизировать процесс, но полноценное переоснащение займёт годы. Наше полномасштабное вторжение в Аркедорум запланировано намного раньше, чем мы сумеем распространить пушки.

– И всё же займитесь этим. Когда смертные сформируют против нас ещё более масштабные союзы, нам потребуется более совершенное вооружение.

Альвазак продолжил свой доклад, анализируя военную мощь других государств, но суть оставалась прежней: большинство из них либо слишком сильны, либо слишком сплочены, либо слишком пусты, чтобы прямой насильственный захват был для нас выгоден. Я дослушал его до конца, раздал своим советникам несколько указов и медленно поднялся с кресла.

– Продолжайте работу, – произнёс я. – Уфта, мне нужно поговорить с тобой наедине.

Бес поспешно вскочил со своего места и полетел вслед за мной, удерживая в своих маленьких ладонях множество бумаг. Вероятно, он ожидал, что я продолжу обсуждать с ним дела мировых масштабов, но я планировал обсудить с ним нечто совершенно иное.

Глава 4: Маска правосудия

Бес приземлился рядом со мной и торопливо засеменил своими маленькими ножками, пытаясь поспеть за моим широким шагом. В этой походке я увидел нечто схожее с походкой моей дочери.

– Уважаемый Владыка, – наконец выдохнул Уфта, когда мы остановились. – Какой вопрос вы желаете обсудить? Это касается логистики вторжения или…

Бес замолчал, приметив мой спокойный, слегка усталый взгляд. Этот взгляд заставил Уфту расслабиться.

– Мне нужен твой совет, – признался я. – И это совет личного характера, а не государственного.

Бес замер, а его глаза округлились от удивления. В последнее время я обсуждал с Уфтой исключительно вопросы магического характера или же детали предстоящего вторжения.

– Я не понимаю, – признался я, глядя в пустоту коридора. – Как мне вырастить из моей дочери не кровожадного тирана, а вдумчивую личность с неискажённым чувством справедливости? Я хочу, чтобы она росла сильной, но при этом слушалась меня… И слушалась не из страха, а из осознанного уважения.

Уфта молчал несколько секунд, а затем осторожно, почти шепотом, произнёс:

– В условиях Пандемониума… это практически невозможно, уважаемый Владыка.

– Почему? – сухо уточнил я.

– Посмотрите вокруг, – Уфта обвёл рукой роскошные залы, в которых каждый вдох был пропитан жаждой власти и предательством. – Мы находимся в эпицентре одного из самых богатых мест во всех кругах Ада. Невозможно воспитать дочь Верховного Владыки так, чтобы у неё был покладистый характер. Она впитывает эту среду, как губка. Она видит, что сила – это единственный действующий закон, а жестокость – кратчайший путь к достижению цели.

Я задумчиво потёр подбородок.

– Возможно, ей просто нужны друзья, – предположил я. – Кто-то, кого она не захочет вывернуть наизнанку ради забавы. Кто-то, кто отвлечёт её от дворцовых интриг и грядущей войны.

Уфта вновь замолчал, а затем ответил, спустя некоторое время.

– Боюсь, это тоже не поможет, – произнёс бес. – Ваша дочь взрослеет слишком быстро – и физически, и ментально. Обычные дети для неё – лишь медленные, скучные существа. Она предпочитает общение со взрослыми… С такими, как я или Эхо.

Я медленно прищурился. В голове всплыли образы книг, которые я видел в комнате девочки.

– Уфта, – произнёс я с опасной мягкостью. – Ты давал моей дочери свои книги?

Бес вздрогнул и начал нервно переступать с ноги на ногу, а его взгляд забегал по стенам.

– Ну… Всего несколько раз… – промямлил он.

– Какие именно книги ты ей дал? – уточнил я.

– Я отдал все, которые приглянулись вашей дочери, – наконец признался Уфта, ссутулившись. – Она очень… настойчива и непреклонна в своих запросах.

Я вздохнул, чувствуя, как в висках начинает пульсировать раздражение.

– Впредь, – медленно произнёс я, – любую книгу, которую ты решишь ей дать, ты будешь согласовывать либо со мной, либо с Эхом. Если я обнаружу в её комнате что-то, что искажает её представление о реальности, пострадаешь ты.

Уфта сглотнул, и его лицо приобрело ещё более серый оттенок.

– Будет исполнено, Владыка! – воскликнул бес. – Не сомневайтесь!

Я вновь погрузился в размышления о воспитании моей дочери. Уфта, приметив мой потерянный взгляд, решился предложить идею, которая, по его мнению, могла бы сработать.

– Если позволите… – робко произнёс он. – Возможно, стоит отправить девочку куда-нибудь подальше от роскоши и давления Пандемониума. Ей не помешает сменить обстановку и увидеть мир под совершенно иным углом.

Я посмотрел на беса с холодным сомнением.

– И куда же ты предлагаешь сослать мою единственную наследницу?

– Моя идея может показаться вам рискованной и даже абсурдной… – начал Уфта. – Однако я считаю, что девочку стоит отправить в Аркедорум. Под надзор одного из скрытых культов, подконтрольных вашей власти.

Я замер и, глядя на Уфту, сузил веки.

– Ты серьёзно предлагаешь отправить мою дочь в мир смертных, в одно из убежищ культистов сразу после того, как другое было зачищено искателями приключений?

– Я не предлагаю отправить её в одиночку, – Уфта перевёл взгляд на сгущающиеся тени, которые вились практически в каждом тёмном углу Пандемониума. – Под защитой Эха ей никто не сможет угрожать. Более того, в условиях реального мира, среди людей, она сможет осознать ценность власти и ответственности, не будучи избалованной слугами, роскошной едой и одеждой, а также другими доступными ей привилегиями. Девочка научится видеть истинную природу вещей, оставаясь под присмотром самого верного и, возможно, самого могущественного вашего подданного.

Я задумался. Идея и вправду была рискованной. Отправить наследницу в Аркедорум – значит подвергнуть её опасности, особенно если агенты других кругов Ада узнают о её местонахождении. Это была игра с огнем. Но, с другой стороны, Эхо был единственным существом, которому я мог доверить жизнь своей дочери.

– Мне не нравится мысль о том, что она будет находиться в месте, которое скоро станет полем для кровопролитных битв, – произнёс я.

– Я создам устройство на основе пространственного передатчика информации, – поспешно добавил Уфта. – Оно позволит вам следить за дочерью, слышать её и видеть всё, что происходит вокруг, где бы она ни находилась. Вы будете знать о каждом её шаге, и, если ей вдруг будет грозить опасность, вы сможете вмешаться.

– Но для этого мне нужно иметь возможность быстро к ней телепортироваться.

– Это не должно стать проблемой. Мы с Альвазаком сумеем придумать что-нибудь для вас, что не опустошит казну Аваритиса… ещё сильнее.

Я помолчал, взвешивая все "за" и "против". В конце концов, я неохотно кивнул.

– Хорошо, – сдался я. – Займись этим. Но после того, как ты отоспишься через пару недель.

Уфта неоднозначно улыбнулся. Он вспомнил, какой объём работы я взвалил на него на совете.

– Я не подведу вас, уважаемый Владыка, – отчеканил мне бес.

Я ничего не ответил. Уфта низко поклонился и поспешно удалился заниматься государственными делами.

Я же продолжил свой путь, направляясь к купальням. Мне нужно было смыть с себя напряжение этого затянувшегося дня и погрузить собственный разум в столь желанную тишину. У самых дверей купальни меня встретила суккуба.

Она была воплощением искушения: кожа нежного бронзового цвета, изящные, бесконечно плавные изгибы тела, которые подчеркивало почти прозрачное шёлковое платье. Её глаза, вертикальные зрачки которых мерцали золотом, смотрели на меня с нескрываемым вожделением, а длинный, гибкий хвост с острым наконечником медленно описывал круги в воздухе.

– Мой Владыка, – промурлыкала она, вдыхая аромат моего присутствия. – Вы выглядите таким утомленным. Желаете, чтобы я составила вам компанию? Мои руки умеют снимать любое напряжение…

Я посмотрел на суккубу холодным, пустым взглядом. При всём её очаровании, я насквозь видел природу девушки и был неподвластен её фокусам. Потому она составляла мне компанию, когда этого желал я, а не она.

– Не сегодня, – коротко ответил я. – Я желаю отдохнуть в одиночестве.

Я прошел мимо суккубы, но, уже стоя на пороге, обернулся.

– Кстати, советую тебе сейчас побыть в какой-нибудь другой части дворца, – произнёс я. – Сейчас по Пандемониуму где-то витает моя дочь в своей призрачной форме. И если она обнаружит тебя здесь, она вполне может вывернуть тебя наизнанку. Буквально.

Суккуба замерла. Она очень старательно сделала вид, что сказанные мною слова её не пугают, но я заметил, как её хвост нервно дернулся, а в глазах мелькнул настоящий, первобытный ужас.

– Как пожелаете, мой Владыка, – прошептала суккуба, грациозно склоняясь в поклоне и открывая мне живописный вид на её выдающиеся формы.

Как только я вошёл в купальню, я услышал, как демонесса поспешно, почти бегом, удалилась прочь. Я позволил себе лёгкую, едва заметную усмешку. Совмещать роль Верховного Владыки и отца в Аду – это тяжёлое испытание, но быть одной из любовниц такого существа намного, намного опаснее.

Я прогуливался по улицам Аваритиса, облачённый в простую, практически лишённую изысков форму обыкновенного инфернального судьи. Лицо моё скрывала рогатая золотая маска – холодный, бесстрастный облик, который я давным-давно даровал Саре.

Светлорождённая больше не чувствовала потребности скрывать свое истинное лицо в Пандемониуме. Она ходила среди нас в своём подлинном обличье, и, как это ни парадоксально, внушала моим подданным куда больший трепет. Большинство дьяволов находили её облик невероятно зловещим, Сара пугала их лучше самых ужасающих демонов Бездны. Что-то глубоко ненормальное, болезненное и чуждое в её глазах внушало первобытный страх каждому, кто осмеливался заглянуть в них. Её потусторонняя красота создавала яркий контраст с фанатичным, жестоким взглядом. Сара являла собой воплощение света, который признал мою власть и мою победу над ним. Этот образ пугал Аваритис сильнее, чем любая сила и любое уродство.

Я совершал подобные вылазки на улицы города регулярно. Это была моя личная гигиена власти. Я знал, что если закроюсь в стенах Пандемониума, окружённый лишь лестью и трепетом, я неизбежно начну терять связь с реальностью. Я стану таким же отстранённым, каким стал Вельзевул, погружённым в свои грёзы и забывшим, чем на самом деле живёт его народ. Я не хотел становиться пленником собственного величия. Чтобы править миром, нужно знать, как этот мир пахнет, когда он гниёт.

В этот раз мой путь лежал через бедные кварталы. Раньше здесь царили хаос, беспорядочные драки и крики отчаяния, но теперь всё изменилось. Повсюду витали тяжёлые потоки магических энергий, а массивные цепи Манамона вросли в архитектуру города и пронизывали собою улицы, словно стальные вены исполинского чудовища. Но, несмотря на следы прошедшего апокалипсиса, демоны вели себя тихо и повиновались новым законам. В этой тишине чувствовался страх – не тот, что заставляет бежать, а тот, что заставляет замереть и не дышать.

Однако на одной из улиц эта тишина была нарушена.

Я увидел группу дьяволов-подстрекателей, которые расположились на небольшой, наспех сколоченной трибуне. Вокруг них собралась толпа местных жителей, чей быт стал намного легче и безопаснее, но всё ещё оставался непростым. Один из ораторов, с широкой ухмылкой на лице, громко распинался о великом обмане. Моём обмане.

– Неужели вы всё еще верите в эту сказку?! – кричал он, размахивая руками. – Верховный Владыка – всего лишь самозванец! Не принимайте его за реинкарнацию Манамона! Он просто умело воспользовался гибелью Владыки Вельзевула, чтобы занять его трон! Он не архидьявол, он просто удачливый стервятник, который пожрал остатки подлинного величия!

Я медленно подошёл ближе. Мои шаги были почти неслышны, но белые одежды судьи в полумраке пыльной улицы выдавали моё присутствие. Заметив меня, оратор замолчал. Толпа притихла, с опаской разглядывая маску на моём лице и форму, которая стала символом нового порядка.

– Не бойтесь! – воскликнул один из дьяволов. – К нам заглянул один из цепных псов ложного правосудия. Давайте вместе спросим его о природе нового порядка! Скажи-ка нам, судья, как закон Аваритиса относится к тому, что городом правит вовсе не архидьявол, а удачливый актёр с бумажной короной?

Я усмехнулся, глядя на дьявола сквозь прорези маски. Интересно, знал ли он, насколько близки были все его слова к правде? Вероятнее всего, нет.

– Закон очень однозначно относится к тем, кто злословит о Верховном Владыке, – ответил я сухим, лишённым эмоций голосом.

Другой дьявол, стоявший чуть позади, коротко хохотнул.

– Да брось ты, слуга закона! Тебе здесь нечего бояться. В этом месте ты можешь говорить начистоту. Мы находимся слишком глубоко в трущобах, среди тех, чьи судьбы неинтересны узурпатору! Уши Владыки-самозванца не достигают таких мест. Он слишком занят самолюбованием и слишком поглощён праздностью, чтобы интересоваться проблемами своих подданных!

Я слегка наклонил голову набок, подавляя острое желание засмеяться. Вот этот дьявол в корне был неправ в своих убеждениях.

– На вашем месте я бы не был так уверен, – спокойно произнёс я, скрывая под маской весёлую улыбку. – Верховный Владыка Акерон всемогущ. Он слышит каждый шёпот, каждое предательское слово, звучащее в Четвёртом круге Ада. Просто, в отличие от предыдущих Владык, он невероятно терпелив и милосерден. То, что он до сих пор не покарал вас, смутьянов, – не более чем жалость к вашей убогой и ограниченной природе. Цените это! Цените, пока у вас есть такая возможность.

Мои слова породили ропот в толпе и спровоцировали одного из дьяволов на небольшую демонстрацию. Я был не прочь немного ей подсобить.

– Что ж! – воскликнул рогатый подстрекатель, разведя руки в стороны. Его голос звучал громко, но не слишком: так, чтобы случайно оказавшиеся поблизости Мрачные Палачи не могли его услышать. – Я готов принять кару Верховного Владыки хоть прямо сейчас! Владыка! Я тебя не признаю! Покарай меня, если ты слышишь! Давай же, докажи, что ты…

Дьявол не успел договорить. В небе над ними, без единого предупреждающего звука, разверзлась пустота. С чудовищной скоростью, преодолевая звуковой барьер, обрушилась колоссальная стальная цепь. Она ударила с такой мощью, что земля содрогнулась, а трибуна вместе с большинством дьяволов на ней просто перестала существовать. Раздался оглушительный грохот, смешанный с визгом металла, от которого многие присутствующие едва не оглохли.

В одно мгновение всё закончилось. Огромное звено цепи впечатало почти всех предателей в каменную крошку, оставив после себя лишь глубокий кратер и облако серой пыли. Затем цепь чуть менее стремительно унеслась обратно в небо, оставив после себя мертвецкую тишину.

Один из дьяволов выжил. Он лежал на краю развалин трибуны, а его нога и рука были раздавлены, превратившись в кровавое месиво. Он смотрел высоко вверх широко открытыми глазами, в которых теперь читался только первобытный, животный ужас.

Я подошёл к дьяволу и медленно опустился на одно колено. Моя ладонь вспыхнула мягким светом целительной магии. Я начал восстанавливать его плоть и кости, но не завершил процесс до конца. Я намеренно затянул раны, но оставил кости искривлёнными, а мышцы – частично разорванными. Дьявол останется хромым, и отныне каждый его шаг будет напоминать ему о пережитом уроке.

– Верховный Владыка уже продемонстрировал своё правосудие, – произнёс я, глядя дьяволу в глаза. – А потому я не стану выносить тебе приговор. Ты будешь жить, чтобы рассказывать остальным о том, что происходит, когда убогие находят предел милосердия Верховного Владыки.

Я выпрямился в полный рост и обернулся к толпе демонов, которая в ужасе от меня отшатнулась. Я раскрыл ладонь, указывая на массивные цепи Манамона, которые продолжали опутывать улицы города.

– Посмотрите на них, – мой голос теперь звучал громко и властно, заполняя пространство переулка. – Это напоминание об абсолютной силе вашего Короля. Перерождённый Король везде. Он слышит всё. И он не терпит тех, кто бросает ему вызов. Помните об этом, если ваши жизни и души дороги вам.

Демоны, заворожённые и подавленные этой демонстрацией власти, поджали головы, словно напуганные звери, а затем начали пятиться и медленно расходиться. Многие из них заметили, что на месте трибуны не осталось никаких тел. Души предателей были мгновенно поглощены цепями Верховного Владыки, не оставив после себя даже капель крови.

Я поправил маску на своём лице, возвращая себе образ бесстрастного судьи, и спокойно зашагал прочь. В тишине пыльной улицы теперь слышался только ритмичный стук моих каблуков.