Инфернальный судья 5

Глава 1: Перерождённый Король

Неприятная жёсткость золотого трона мешала мне расслабиться. Я не спешил произносить речь. В этом зале, среди обломков былого величия, тишина была моим главным инструментом. Я медленно переводил взгляд с одного лица на другое, позволяя каждому присутствующему прочувствовать этот момент и полностью осознать произошедшее. Своим взглядом я пересчитывал страхи, амбиции и остатки верности своих подданных.

Первыми, без тени сомнения, преклонили колени те, кто уже давно выбрал свою сторону. Ларваг, Эхо и Уфта опустились на испещрённый трещинами мрамор синхронно, признавая мою власть. Сара последовала их примеру с небольшим опозданием.

Затем мой взгляд встретился с глазами Иштас. Кровавая Королева Роз не заставила себя ждать. Её улыбка стала ещё ярче, почти торжествующей, и она с поистине королевской грацией опустилась на одно колено. Этот жест вызвал среди остальных эффект разорвавшейся бомбы. Полководцы смотрели на неё с нескрываемым изумлением; Безрида и вовсе застыла, в её глазах отразился настоящий, первобытный ужас от осознания, что даже непокорная Кровавая Королева принимает моё владычество. Иштас только что подала сигнал всем: правила игры изменились, и она уже выбрала сторону победителя.

Следом, выдержав короткую, исполненную гордости паузу, на колено опустилась Неферальда. Вместе с ней, с легким, почти довольным кивком, последовал и Альвазак. О чём бы сейчас ни думала Неферальда, безрогий дьявол был искренне мне благодарен за то, что я избавил Аваритис от Вельзевула.

После верховной надзирательницы я посмотрел на Безриду. Она распахнула глаза, в которых плескалась паника, и, словно лишившись воли, поспешно рухнула на колени. Её марионетки, лишённые собственного разума, повторили движение своей хозяйки с пугающей точностью.

Рауль Железная Хватка не стал заставлять меня ждать. Он послушно опустился перед троном, и его Мрачные Палачи, как один, замерли в глубоком поклоне. Какой бы конфликт ни зрел между Палачами и Инфернальным Судом, Рауль осознавал, куда дует ветер, и не торопился идти ко дну.

В зале остались стоять всего несколько фигур.

Архемалок медлил. Я видел, как за его массивным шлемом работают шестерёнки разума. Он взвешивал шансы, обдумывал возможные варианты, пытался понять, насколько прочен мой фундамент. Но в конце концов, осознав, что время раздумий истекло, он также преклонил колено. Его советники склонились следом за ним.

Среди полководцев только Бату продолжал стоять в полный рост.

Я перевёл взгляд на него. Могучий полководец, "Меч Верховного Владыки", застыл в неподвижности, словно скала, о которую разбиваются волны.

– Нет, – сухо произнёс он.

Его голос прозвучал в тишине зала как удар молота. Но я не вспыхнул гневом и не разразился угрозами. Вместо этого я медленно подпёр подбородок кулаком, продолжая с искренним любопытством разглядывать полководца.

В моей голове промелькнула мысль о магии цепей. Одним движением пальцев я мог бы вбить Бату в этот мрамор, разорвать его мышцы и сломить кости. Но я не собирался так поступать. Вельзевул ломал волю через боль и унижение, и именно поэтому его империя рассыпалась в прах, как только он исчез. Мне не нужны рабы, которые ненавидят меня за свои шрамы. Мне нужны преданные слуги.

Я молчал. Все остальные продолжали стоять на коленях, боясь даже дышать, создавая вокруг нас вакуум абсолютного напряжения.

– Нет, – повторил Бату.

Я продолжал смотреть. Мой взгляд был пустым и холодным, словно Девятый круг Ада. Дьявол наконец осознал: пока он не склонится или не обнажит меч, эта церемония не сдвинется с места. Он стал единственным препятствием между мной и моим новым миром, а я не собирался это препятствие обходить.

Бату тяжело выдохнул, из-под его шлема вырвалось облако обжигающего пара. Его рука сжала рукоять меча, и в следующее мгновение он сорвался с места, ринувшись прямиком ко мне.

Я не шевельнул и пальцем.

Реакция моих сторонников была стремительной. Иштас и Ларваг сорвались со своих мест в один момент. Ларваг возник на пути Бату, как непреодолимая стена, и с оглушительным звоном заблокировал удар клинка своим собственным мечом. В этот же миг Иштас скользнула сбоку от противника, и острое лезвие её глефы с хирургической точностью прижалось к горлу дьявола.

Я едва заметно приподнял бровь. Похоже, что Бату потерял былую скорость, а его движения стали тяжёлыми и предсказуемыми. А вот Иштас… Она была быстра как никогда раньше.

– Мой Владыка, – прозвучал её мелодичный, но опасный голос. – Как прикажете поступить с этим… недоразумением?

– Мне не нужны слуги, живущие прошлым, – ответил я, глядя на Бату так, будто он стал маленьким и ничтожным. – А значит, бунтарь должен умереть.

Кровавая Королева Роз начала прижимать лезвие к шее Бату ещё сильнее, но в этот миг вмешался Ларваг.

– Позвольте мне исполнить ваш приговор…, Владыка, – произнёс одноглазый демон, не ослабляя давления своего меча. – Позвольте сразиться с Бату в честной дуэли.

Я оценивающе посмотрел на Ларвага. Его взгляд был полон решимости и той самой уверенности в своих силах, которая не покидала его никогда. Потому и понять, насколько в действительности он был способен сразить Бату, я не мог. Ларваг явно оправился ото всех полученных ран, а полководец явно потерял в силе, но всё же этого могло оказаться недостаточно, чтобы мой воин превзошёл воина Вельзевула. Однако демон просто не оставил мне выбора.

– Хорошо, – неохотно согласился я. – Пусть ваш поединок определит, кто впредь будет носить титул Меча Верховного Владыки.

Ларваг удовлетворённо кивнул. Бату в ответ лишь утробно рыкнул, но глефа у его горла не позволила ему сказать какую-нибудь дерзкую глупость.

– Ларваг, Альвазак, Эхо, – мой голос прозвучал сухо. – Уведите полководца без легиона и заприте его в темницах до начала боя.

Когда мои подданные вывели Бату из зала, я перевёл взгляд на Глашатая. Существо из корней и листьев посмотрело на меня с лёгким непониманием, но, осознав, чего я от него жду, медленно преклонило колени. Какими бы привилегиями ни обладал Глашатай раньше, ему придётся подстраиваться под перемены так же, как и остальным.

– Можете подняться, – разрешил я.

Я выждал паузу, прежде чем задать подданным главный интересующий меня вопрос.

– Где сейчас находятся войска Торрута?

После непродолжительного молчания слово взял Архемалок.

– Торрут Погибель Демонов движется на Аваритис со своими элитными подразделениями, – сообщил тучный дьявол. – Его основные силы всё ещё защищают границу между Четвёртым кругом и Бездной.

– Отправь к нему гонца, – распорядился я. – Прикажи явиться на аудиенцию к новому Верховному Владыке. И добавь, что я назначаю Торрута секундантом в дуэли между Бату и Ларвагом.

Архемалок медленно кивнул, но в его взгляде я увидел оттенок понимания и уважения. Тучный дьявол знал, что я принимаю правильное решение. Такое назначение недвусмысленно намекнёт Торруту на то, что его бывший союзник больше ничего не контролирует, а власть в городе сменилась. Это развеет любые иллюзии Погибели Демонов о возможности захвата трона, но при этом позволит ему безопасно вернуться под власть Аваритиса, не вынуждая меня приговаривать полководца к казни.

– И приготовь свои войска, Архемалок, – добавил я холодным тоном. – На случай, если Торрут решит, что покорность новой власти ему не по душе.

Тучный дьявол склонил голову.

– Где остальные? – спросил я, обводя взглядом присутствующих. – Где Малгур?

– Остальные полководцы дезертировали в другие круги, – ответила Безрида, унимая дрожь в голосе. – Многие увели с собой значительную часть войск. Местоположение Малгура также неизвестно.

– В таком случае, Безрида, ты берёшь на себя обязанности по защите границ между Четвёртым кругом и другими кругами Ада. Вскоре к твоему легиону присоединятся войска Архемалока и Иштас… если, разумеется, Торрут присягнёт мне на верность.

Безрида поспешно кивнула и склонила голову. Я перевёл взгляд на Рауля.

– Рауль Железная Хватка, твои Мрачные Палачи сосредоточат все силы на подавлении беспорядков в городе. Истребляй банды в бедных кварталах. Но, главное, найди, депортируй или уничтожь всех официальных представителей Консорциума Багряных Сделок. Если Консорциум желает вести дела в Аваритисе, они будут делать это открыто и только с моего разрешения.

Рауль коротко кивнул. Его лицо выражало мрачное удовлетворение – ему придётся заниматься тем, в чём он особенно хорош, а исправно выслужившись передо мной, он закрепит своё ныне шаткое положение.

– Неферальда, – я посмотрел на верховную надзирательницу. – Немедленно возобнови работу Инфернального Суда. Восстанови порядок. Помни, что приказ предыдущего Владыки остаётся в силе: власть Суда над Палачами восстановится только тогда, когда в городе не останется ни одного нелегального представителя Консорциума. До этого момента Мрачные Палачи подчиняются напрямую мне.

Неферальда смиренно склонила голову. Она понимала, что, прикрываясь указами прежнего Владыки, я укрепляю свои позиции, а условия, которые диктую я, укрепят мой контроль над всеми пока ещё непокорными подчинёнными.

– И последнее, – я посмотрел на маленького, всё ещё трясущегося позади Эха беса. – Уфта. Отныне ты – верховный министр в области магии и науки. Ты будешь отвечать за образовательные учреждения, исследовательские центры, а также регулировать деятельность всех гильдий алхимиков, демонологов и торговцев магическими артефактами.

Уфта ошарашенно моргнул, а его челюсть едва не коснулась пола.

– Я… я… благодарен уважаемому новому Верховному Владыке! – бес поспешно поклонился, едва не потеряв равновесие и не свалившись на пол. Краем глаза я заметил, что от падения его удержала собственная тень, которая на мгновение обрела физическую форму под воздействием магии Эха.

– Альвазак будет назначен главным министром разведки, – продолжил говорить я. – Ларваг – капитаном дворцовой стражи. Верховная надзирательница Неферальда, с этого момента Альвазак перестаёт быть твоим подчинённым или чьим-либо ещё.

Неферальда приняла этот указ с достоинством, хотя я заметил, как в её глазах мелькнула тень досады. Иштас продолжала внимательно наблюдать за мной, её взгляд был полон немого вопроса. Она прекрасно понимала, что её контроль над Альвазаком теперь также ослабнет.

Я задумался о Саре и Эхе. Они были полезны, но слишком специфичны для административных постов. Я решил не торопиться с определением их ролей. Спешка в назначениях – это подарок для заговорщиков.

– Глашатай продолжит исполнять обязанности голоса Верховного Владыки, как и прежде, – распорядился я. – Также ему будет даровано имя и официальный титул. На этом аудиенция завершена. Все свободны.

Я сделал короткую паузу и добавил:

– Кроме Кровавой Королевы Роз Иштас.

Когда тяжелые шаги полководцев стихли в коридорах, и за ними закрылись двери, в зале снова воцарилась тишина. Я откинулся на спинку трона и посмотрел на дьяволицу. Теперь мы могли поговорить без свидетелей.

Иштас остановилась в нескольких шагах от меня, её силуэт в мягком свете редких горящих жаровен казался почти эфемерным. Она превратилась из смертоносного воина и полководца в обворожительную женщину, чья грация была не менее опасной, чём её глефа и магия.

– Что случилось с ребёнком? – спросил я. Голос мой прозвучал ровно, без лишних эмоций, но в царящей в зале тишине вопрос обретал вес камня.

Иштас слегка наклонила голову набок, и её губы тронула едва заметная, понимающая улыбка.

– Всё прошло легко, мой Владыка. Никаких затруднений, – ответила она, и в её голосе проскользнули нотки почти материнской нежности, которые, впрочем, мгновенно сменились привычной загадочностью.

– Я желаю видеть его, – отрезал я.

Дьяволица замерла. Она посмотрела мне прямо в глаза, и в этом взгляде на мгновение вспыхнул холодный, аналитический интерес. Она пыталась определить мои намерения и различить возможную опасность.

– Это требование Верховного Владыки… или просьба отца? – вкрадчиво спросила она.

Я молчал несколько секунд, позволяя вопросу повиснуть в воздухе.

– Пока что, – медленно произнёс я, – отца.

Улыбка Иштас стала ярче и, как мне показалось более искренней. Но я прекрасно знал, как хорошо дьяволица владеет своим образом.

– В таком случае, я исполню твой приказ, – пообещала она. Затем она сделала шаг вперед, её голос стал тише, почти ласковым. – Мне любопытно… какие у вас планы на него?

Я внимательно следил за лицом дьяволицы, пытался уловить фальшь в каждом микроскопическом изгибе её бровей, в каждом движении ресниц. Я знал: если в этом ребёнке действительно находится душа Манамона, Иштас никогда не позволит мне просто так его забрать. Она будет оберегать сына как инструмент для возвращения Короля в Цепях и попытается устранить любого, кто может представлять для него угрозу.

– Я воспитаю из него достойного наследника, – ответил я, глядя Иштас в глаза.

Я ждал всякого: сомнения, попытки сменить тему или даже вспышки гнева. Но Иштас лишь мягко кивнула, и её улыбка не дрогнула.

– Разумный подход, – сказала она. – Я не посмею перечить вашей воле.

Дьяволица замолчала, обводя взглядом пустой тронный зал, а затем снова возвратила своё внимание ко мне.

– И раз уж мы заговорили о будущем… – она лукаво прищурилась. – Стоит ли мне ждать политического брака? В конце концов, стабильность власти всегда лучше подкрепляется союзом крови и договоров.

Я усмехнулся.

– Только в том случае, если ты сама этого захочешь, Иштас.

Я сделал паузу, наблюдая за её реакцией.

– Впрочем, я был бы рад подкрепить твоё прозвище соответствующим титулом, – добавил я, чуть понизив голос. – Да и моя дворцовая рутина была бы куда приятнее в твоей компании.

Иштас беззаботно, мелодично рассмеялась. Этот смех должен был казаться легким и кокетливым, но я не мог избавиться от ощущения, что за ним скрывается тонкая, почти прозрачная вуаль. Кровавая Королева Роз, возможно, пыталась усыпить мою бдительность, чтобы я перестал видеть в ней опасного игрока. Иштас заметила моё напряжение и решила не отступать.

– Скажите, – обратилась ко мне дьяволица. – Есть ли у Верховного Владыки какие-то… особые поручения для меня?

В этом вопросе было столько же флирта, сколько и готовности к действию. Дьяволица предлагала мне забыться в её ласках и позволить ей дотянуться до самых далёких струн моей души. Но я не собирался поддаваться на её игру прямо сейчас.

– Не сегодня, – ответил я, возвращаясь к холодному тону. – Твоя первая задача – собрать войска и быть в полной готовности. Если Торрут решит пойти против нас, ты должна быть той силой, которая остановит его на пороге Аваритиса.

Иштас на мгновение прикрыла глаза, принимая приказ. Весь её флирт мгновенно испарился, уступив место профессиональной сосредоточенности.

– Будет исполнено, – решительно ответила она.

– А теперь иди, – я снова откинулся на спинку трона. – Я жду встречи со своим ребёнком.

Иштас грациозно откланялась, в последний раз окинув меня многозначительным взглядом, и направилась к выходу.

Когда двери за ней закрылись, я наконец позволил себе выдохнуть. Мои пальцы крепче сжали золотой подлокотник. Почему рядом с Иштас я чувствую себя даже в большей опасности, чем во время боя с самим Вельзевулом?

Я не знал, кто на самом деле сейчас спит в колыбели Иштас – невинный младенец или эхо древнего тирана. Но одно я знал точно: в этом городе, где каждый союз заключался сделкой, а каждая улыбка таила в себе ловушку, этот ребёнок станет либо моей величайшей опорой, либо моим самым страшным проклятием.

Глава 2: На руинах величия

Я испытывал острый соблазн выселить всех неподконтрольных мне представителей Инфернального Суда из Дворца Порядка и объявить его новой резиденцией Верховного Владыки, чтобы не проживать в обвалившихся руинах в центре города. Впрочем, у меня имелись и другие верные способы всецело настроить против себя Неферальду... опять. К тому же Пандемониум оставался символом власти над Аваритисом, пускай и временно павшей. Тот, кто восстановит этот символ из пепла, в глазах жителей города станет не рядовым захватчиком, а законным правителем, сумевшим укротить хаос.

Я лично контролировал процесс восстановления дворца. Зрелище было монументальным: могучие высшие демоны, чьи тела достигали в высоту трёх-четырёх метров, с глухим рокотом разгребали завалы, выбрасывая из них искорёженные глыбы мрамора и золота. Рядом с ними работали дьяволы, владеющие магией трансмутации. Их заклинания растекались по стенам Пандемониума густыми потоками, заставляя камни срастаться, а разрушенные своды – возвращать свою прежнюю форму.

Процесс шёл не так уж и гладко: Пандемониум всё ещё переваривал произошедшую катастрофу. Периодически где-то в глубине дворца раздавался надрывный скрежет, и очередной сектор обрушивался, погребая под собой десятки строителей. Впрочем, от развлечений Вельзевула прежде гибло куда больше существ, а эти, по крайней мере, умирали не зря. В масштабах восстановления империи несколько жизней низших слуг было ничем более, чем допустимой погрешностью в расчетах.

Одна вещь вызывала у меня искреннее беспокойство. Печать Корифея.

Я знал, что сейчас мистические врата завалены многотонными пластами золота и бетона, и подобраться к ним физически невозможно. Но я также слишком хорошо знал, что из себя представляет истинная сила архидьяволов. Я сомневался, что любой, даже самый массивный завал, сможет удержать самого Корифея или же другое древнее зло, которое таится за Печатью. Если её магия ослабнет, а некто по ту сторону решит, что время его освобождения настало, Аваритис столкнётся с ещё одной невероятной угрозой.

Увы, эта угроза была далеко не эфемерна. По всему городу бродили сотни, если не тысячи ополоумевших культистов, которые от всего сердца верили в то, что однажды сам Корифей вернётся, чтобы вновь воссесть на трон Аваритиса. В основном этот околорелигиозный бред распространяли дьяволы, но и многим темнорождённым он также приходился по душе.

Мой покой нарушала и другая дилемма. Моё прежнее тело – то самое, к которому я прирастил руку Глашатая и оставил в зале Привратника, – таинственным образом исчезло. Когда слуги Пандемониума и Инфернального Суда наконец добрались до того помещения, они не нашли там никаких следов проникновения посредством силы или же магии. В зале не осталось ничего, кроме пары полуживых уродливых абоминаций, срощенных из тел нескольких рабов. Моё же тело просто испарилось, не оставив после себя даже капли крови.

Клеймо Глашатая уже не открывало никаких дверей; почти все двери Пандемониума были попросту сломаны. Но меня всё равно беспокоил этот инцидент. Кто или что могло забрать моё тело у всех из-под носа? И, главное, зачем? Искать ответы на эти вопросы я делегировал Альвазаку и Глашатаю.

В свободное время я пытался впитать в себя остатки энергии, расплескавшейся из хранилища Вельзевула. Однако океан душ, который когда-то был сосредоточен в одном месте, теперь превратился в тысячи мелких ручьев, пропитавших весь Аваритис. Основная часть силы растворилась в самом городе, став частью его почвы, воздуха и самих жителей. Это было прискорбным стечением обстоятельств. Без такой концентрации мощи я вряд ли смогу в ближайшее время поравняться по силе с полноценными архидьяволами. Впрочем, я нисколько не сомневался в том, что на данный момент являюсь самым опасным и могущественным существом во всем Четвёртом круге Ада. А этого было для начала достаточно.

Я распорядился, чтобы в Пандемониуме в первую очередь восстановили несколько жилых комнат, трапезный зал и купальни. Комфорт был необходим для сохранения ясности рассудка. Одну из комнат я решил обставить как детскую – на случай, если мой ребёнок окажется обычным существом, а не реинкарнацией Манамона, рождённой, чтобы вновь поставить на колени весь Аваритис.

Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, как обставлять детскую комнату в чёртовом Аду. В представлении большинства местных жителей это было что-то среднее между камерой пыток и роскошным склепом. Поэтому я решил переложить эту задачу на Уфту, чьи взгляды на этот вопрос были более прогрессивными.

– Сделай так, чтобы здесь было... приемлемо, – кратко приказал я бесу. – Я не собираюсь баловать ребёнка, но он должен расти в безопасности и комфорте.

Уфта смиренно принял мои указания, склонив голову так низко, что почти коснулся пола. Я заметил, что он стал разговаривать со мной ещё более формально, почтительно до автоматизма, полностью вытравив из речи любые остатки прежней фамильярности. Впрочем, этот новый тон меня вполне устраивал, и Уфту, похоже, тоже.

Пока дворец восстанавливался, Эхо постепенно обживался в Пандемониуме. Он пытался распространить свои тени по коридорам, создавая обычную для него сеть наблюдения, но выходило это у темнорождённого весьма скверно. Его орда слишком истончилась в боях с полководцами, и теперь он напоминал не всесильного повелителя теней, а иссохшее древо, пытающееся занять корнями слишком большую территорию.

Я призвал Эхо к себе.

– Займись восстановлением своей формы, – строго распорядился я, вглядываясь в алые огни в глазницах темнорождённого. – Ты мне нужен во всей своей мощи, а не бледной тенью самого себя.

Эхо на мгновение замер. В его голосе проскользнула тень тревоги:

– Господин... Если я вновь обрету прежнюю мощь, я боюсь, что эта сила может снова поглотить меня и лишить свободы. Вы знаете, как тяжело контролировать голод орды.

– Я сделаю всё возможное, чтобы этого не произошло, – ответил я, даровав Эху разумное обещание. – Более того, у меня есть к тебе личная просьба. Я хочу, чтобы ты стал защитником моего ребёнка.

Эхо не выразил никакого удивления. Он лишь молча кивнул. Несмотря на потерю сил, его уши всё ещё достигали мест, недоступных никому другому. Возможно, он даже слышал мой разговор с Иштас.

– Я благодарю вас за доверие, – произнёс темнорождённый с куда большей уверенностью в голосе. – Я клянусь, что сделаю всё возможное для защиты вашего наследника. Я займусь полноценным восстановлением своей орды.

– В этом тебе поможет Инфернальный Суд, – добавил я. – Отныне все приговорённые к смерти будут отправляться к тебе. Твоя орда будет питаться их душами.

Эхо осторожно кивнул. Наверняка, как и в случае с моим захватом воспоминаний, характер души мог отразиться на её новом владельце. Чем более… сложные личности будут доставаться Эху, тем труднее будет контролировать орду. Однако я также понимал, что постепенная подпитка и планомерное увеличение мощи темнорождённого помогло бы ему распределить нагрузку и удержать контроль.

Мне было необходимо полностью освободить Эхо от любого влияния Неферальды, чтобы тень моего ребёнка слушалась исключительно меня. Я направился во Дворец Порядка, стараясь поторопиться: я не желал пропускать первую встречу с собственным сыном, назначенную на сегодня.

– Приведите ко мне Альвазака, – приказал я слугам.

Спустя несколько минут безрогий дьявол появился передо мной во вспышке пурпурных энергий и аккуратно приземлился на мрамор. Альвазак тут же отчитался мне о проделанной им работе.

– Я уже отдал указания магам восстановить пространственные барьеры Пандемониума, – деловито сообщил мне дьявол. – Сейчас сюда может телепортироваться практически кто угодно, но несколько личных комнат заклинатели уже успели оградить.

– Благодарю за оперативность, – ответил я.

– Это меньшее из того, что стоит сделать. Если мы не будем действовать быстро, то неизвестно, сколько ваших подданных и слуг не переживёт первую ночь вашего правления. В этом городе слишком много тех, кто считает, что опустевший на мгновение трон – это приглашение к бойне.

– Как же будет трудно не дать всем в этом городе друг друга поубивать…

– Вельзевул справился с этой задачей, выстроив свою монополию на убийства. Вы можете выстроить свою.

– И мы это сделаем, – согласился я. – Но она должна поддерживать порядок в Аваритисе, а не подталкивать его к пропасти.

Альвазак удовлетворённо кивнул. Похоже, он до сих пор опасался, что я буду рассуждать категориями смертных и своего родного мира. Но порядок моего мира был несовершенен, а также не годился для контроля плотоядных демонов и могущественных дьяволов.

– Продолжай возводить защиту Пандемониума, – приказал я. – Но сперва отведи меня к Неферальде.

– Слушаюсь, Верховный Владыка.

Из уст Альвазака мой новый титул звучал особенно непривычно. Что самое удивительное, безрогий дьявол произносил его без тени иронии.

Альвазак быстро произнёс заклинание, и пространство вокруг нас исказилось. В следующее мгновение мы оказались в тишине кабинета Неферальды.

Верховная надзирательница в привычной манере стояла на своём балконе. Она не обернулась на звук нашего прибытия, продолжая смотреть вдаль. Отсюда открывался идеальный, почти живописный вид на руины Пандемониума, который теперь, словно огромный каменный зверь, раздавил собой несколько жилых кварталов. Обломки золота и мрамора перемешались с пепелищем, создав новый, жуткий ландшафт города.

На губах верховной надзирательницы играла едва заметная улыбка.

– Не думала, что ты сумеешь изменить его дважды за столь короткий срок, – произнесла она, не поворачивая головы. – Этот вид мне нравится куда больше прежнего.

Я подошёл ближе, вдыхая запах дорогого парфюма, который смешивался с привкусом гари, доносящимся с улицы.

– А я не думал, что в конечном итоге этот балкон останется твоим, – ответил я.

Неферальда наконец повернулась ко мне. Гордость в её взгляде смешивалась с прагматичным осознанием реальности.

– Я переписала все контракты Альвазака на твоё имя, Владыка Акерон, – спокойно сообщила дьяволица. – Теперь он официально принадлежит тебе, без каких-либо промежуточных условий.

– Благодарю, – я едва заметно кивнул. – Однако этого недостаточно. Мне нужно, чтобы ты сделала то же самое с контрактами Эха. Я хочу, чтобы его связь с тобой была разорвана полностью и окончательно.

Неферальда приподняла бровь. В её глазах вспыхнул интерес. Для неё темнорождённый обратился сломанным и неверным ей инструментом, и потому дьяволица была рада его продать.

– Что же я получу взамен? – вкрадчиво спросила она. – Ты просишь меня расстаться с ещё одним талантливым слугой.

Я посмотрел на верховную надзирательницу с лёгким, почти ироничным недоумением.

– Неужели свержения Вельзевула тебе мало, Неферальда?

– Мы оба знаем, что ты сверг прежнего Владыку не ради меня, – подметила дьяволица. – Твой альтруизм заканчивается там, где начинаются твои амбиции.

Я усмехнулся. Эта честность мне импонировала. Прямые, лишённые фальши разговоры со своими слугами и союзниками и раньше были для меня роскошью, а отныне станут редкой диковиной.

– Справедливо, – согласился я. – Тогда давай перейдём к сделке. Я расширю влияние Инфернального Суда и увеличу полномочия инфернальных судей. Ты получишь больше власти над населением Аваритиса, чем когда-либо имела при Вельзевуле. Более того, чтобы подчеркнуть роль Суда в становлении нового порядка, я присвою себе титул верховного инфернального судьи.

Я сделал паузу, наблюдая за реакцией дьяволицы.

– Таким образом, ты формально вновь станешь частью Инфернального Суда, – рассудила Неферальда. – Я заполучу дополнительный репутационный фундамент, а ты – прямой доступ к рычагам судебной системы…

– Думаешь, я не сумею его заполучить другими способами? – спросил я. – Пускай твой контракт с Иштас и считается теперь исполненным, ты всё равно обязана подчиняться мне.

Неферальда молчала несколько секунд, взвешивая моё предложение. Она осознавала, что я дарую ей власть, с которой никакие полководцы уже ни за что не смогут с ней соперничать… Никакие кроме самой Иштас.

– Согласна, – коротко ответила дьяволица.

Я удовлетворенно кивнул и сменил тему.

– Как давно Иштас родила?

Неферальда пожала плечами, её взгляд снова обратился к руинам дворца.

– Понятия не имею. Она не показывалась на свет до тех самых пор, пока в тронном зале Пандемониума не собрался совет. Кровавая Королева умеет хранить свои тайны.

Я перевёл взгляд на Альвазака. Безрогий дьявол, который до этого момента хранил молчание, спокойно ответил:

– Ребёнку уже почти две недели.

Неферальда резко обернулась к мне, и в её глазах промелькнул искренний, почти исследовательский интерес.

– Скажи мне, Акерон... является ли твой сын вестником заката Аваритиса? Родила ли Иштас на свет моего падшего отца?

Я задумчиво приподнял бровь, глядя на дьяволицу.

– Если это так, Неферальда, не делает ли это меня твоим формальным дедом? – спросил я с усмешкой.

Дьяволица на мгновение поморщилась. Я же продолжил смотреть на неё с абсолютным спокойствием.

– Я не знаю ответа на этот вопрос, – добавил я, возвращаясь к серьёзному тону. – Но я постараюсь узнать это сегодня.

– Манамон не станет разрушать Аваритис, – внезапно вмешался Альвазак. Голос безрогого дьявола звучал уверенно, почти безапелляционно. – В отличие от Вельзевула, он не чудовище

Я медленно повернул голову к моему проводнику и новоиспечённому министру разведки. Взгляд мой стал острым, как лезвие.

– Альвазак, – сухо произнёс я, – Кому именно ты сейчас служишь? Мне... или Манамону?

В воздухе повисло напряжение, которое заставило отступить на шаг даже Неферальду. Альвазак не отвёл взгляда. Он посмотрел на меня со спокойной преданностью, с которой он обычно говорил о Манамоне.

– Вам, Верховный Владыка.

Я изучал дьявола ещё несколько секунд, прежде чем принять этот ответ. Доверять в Аду нельзя никому, но всё же обычно мне удавалось определить, когда Альвазак лжёт, а когда – нет.

– Есть ещё один вопрос, который я желаю обсудить, – произнёс я, возвращая своё внимание к Неферальде. – Твоя печать… Как она работает?

– Она создаёт ментальный барьер вокруг вашего разума, – начала говорить Неферальда. – Этот барьер существенно осложняет любое воздействие…

– Ты знаешь, о чём я спрашиваю.

Неферальда внимательно посмотрела мне в глаза и осознала, что отвертеться от ответа не выйдет.

– Печать также связывает душу носителя с хранилищем моего отца, – призналась мне Неферальда. – Благодаря ей владелец хранилища может в любой момент заполучить контроль над вашим телом. Однако, насколько мне известно, теперь вам не составит труда покинуть такое тело и занять другое.

– Ясно…

Я погрузился в задумчивость, а затем резко распахнул глаза от осознания слов дьяволицы.

– А что происходит с печатью, когда я покидаю тело? – спросил я.

– Не знаю, – честно ответила Неферальда. – Она привязана к душе, но я думаю, что остаточный след её магии должен храниться в других телах некоторое время.

Я перевёл взгляд на Альвазака. Так вот, куда могло пропасть тело с рукой Глашатая. Что если его захватил сам Манамон? Если это так, то архидьявол уже может свободно разгуливать по Аваритису. Но как эта теория вяжется с захватом тела моего ребёнка?

– На сегодня достаточно, – сказал я Неферальде. – Альвазак, мы возвращаемся.

Дьявол вновь прочитал заклинание, и через мгновение мы снова оказались в Пандемониуме. Не успел я сделать и шага по испещрённому трещинами полу, как ко мне подбежал один из слуг. Дьявол выглядел крайне встревоженным, его дыхание было сбитым, а глаза расширены от возбуждения.

– Мой Владыка! Мой Владыка! – запричитал он, едва не споткнувшись. – Там… во дворец прибыла госпожа Иштас! С ней целая толпа слуг, безголовые дворецкие и… И грудной ребёнок!

Что ж, а вот и момент истины. Мне предстояло определить, будет ли дитя жить и расти в Пандемониуме, или же мне придётся его убить.

– Отведи меня к ним, – коротко приказал я.

Глава 3: Дитя

Путь к Иштас напоминал шествие по кладбищу, которое бессчётное множество слуг судорожно и отчаянно пыталось превратить в сад. Я шёл по одному из центральных коридоров, и под моими каблуками то и дело хрустела каменная крошка, которую ещё не успели убрать уборщики. Стены вокруг больше не хранили глубоких трещин, но я не мог сказать того же самого про стены других залов и коридоров.

Тем не менее, эта процессия должна была выглядеть как торжественный визит. По обе стороны от меня выстроились стражники в тщательно отполированных, безупречно белых доспехах – символ чистого листа, с которого я начинал писать историю своего правления. Стражники были набраны из числа лучших представителей хранителей порядка, что дополнительно связывало моё происхождение, мои намерения и мою новообретённую власть. Ну а истуканов в золотых доспехах я передал в распоряжение Ларвага. Если из тех может выйти толк, то пускай демон сам определит лучшее для них занятие.

К процессии присоединился Эхо. Его фигура то и дело сливалась с тенями дворца, коих после смерти Вельзевула стало здесь намного больше. Рядом со мной семенил Уфта, и выглядел он так, будто каждое его движение было продиктовано страхом совершить ошибку. Альвазак, несмотря на явное любопытство по отношению к таинственному ребёнку, сразу же отделился от нас, чтобы продолжить укрепление барьеров. Он понимал: в этом дворце сейчас нет ничего важнее безопасности его стен.

Когда мы вышли в один из сохранившихся залов, я увидел Иштас. Дьяволица не просто ждала моего появления – она присвоила себе это пространство. Она восседала на дорогой мебели, а вокруг неё кружилась свита из безголовых дворецких и слуг, создавая вокруг Кровавой Королевы ореол абсолютного спокойствия и роскоши, который смотрелся вызывающе на фоне окружающих руин. В углу зала даже стояло невесть откуда взявшееся фортепиано.

Я сохранял официозный, но располагающий к себе образ. Я хотел, чтобы Иштас видела во мне не только союзника, но и того, кто способен оценить её вклад в создание нового порядка, её статус, грацию и, конечно же, её красоту. Однако внутри меня всё было сосредоточено на одном – на свёртке, который дьяволица держала на руках.

– Мой Владыка, – Иштас улыбнулась, и в этом жесте было столько же нежности, сколько и скрытой власти. Она плавно шагнула вперёд и протянула мне ребёнка.

Я принял сверток. Он был неожиданно легким. Я внимательно посмотрел на младенца, и мой аналитический ум мгновенно начал сканировать каждую деталь. Кожа бледно-серого оттенка казалась почти прозрачной, и через неё просвечивали тонкие голубые жилки. Яркие, пронзительно-жёлтые глаза, с любопытством рассматривали моё лицо. Маленькие, как чёрные жемчужины, ноготки отдалённо напоминали мои собственные огрубевшие ногти, которые теперь уже приходилось точить посредством магии. На краю лба у ребёнка имелась едва заметная шишка – зачаток рога, который со временем пробьётся наружу.

В остальном ребёнок выглядел совершенно обыкновенно и даже невинно. Он не плакал, не кричал, лишь тихо сопел, доверяясь моим рукам. Но чем дольше я всматривался в эти черты, тем сильнее росло во мне ощущение неправильности. Что-то здесь не сходилось.

Я медленно развернул край пеленки, чтобы получше рассмотреть дитя, и в этот миг реальность на мгновение пошатнулась.

Это была девочка.

Я замер, не отрывая взгляда от младенца. В голове эхом отозвались слова пророчества, которое я уже не раз слышал: "Когда из крови проклятого владыки родится мальчик...".

Пророчество говорило о мальчике. Иштас, одержимая идеей возродить наследие своего прадеда, жаждала именно мальчика. Вряд ли Манамон физически мог переродиться в теле девочки. Если бы у него была такая возможность, он наверняка бы ей воспользовался ещё много веков назад.

Я поднял взгляд на Иштас. Та смотрела на меня с абсолютной, невозмутимой улыбкой. В её глазах не было ни тени смущения, удивления или же вины. Она прекрасно знала, что сейчас творилось в моей голове. Она знала, что я в смятении. Но я не мог задать ей вопросы здесь, при слугах и страже. Я не мог спросить, наше ли дитя я сейчас держу в руках.

– Наша дочь устала, – мягко произнесла Иштас, нарушая тишину. – Она нуждается в отдыхе.

Голос дьяволицы был обволакивающим, но я чувствовал, как за этой нежностью скрывается стальной рычаг. Хитрая бестия полностью контролировала ситуацию.

Мы направились к личным комнатам. Процессия двигалась медленно, и только когда мы вошли в специально обустроенную детскую, я позволил себе заговорить. Двери закрылись, отсекая нас с Иштас от остального мира. Мы остались наедине с тишиной и запахом новых тканей.

– Девочка? – спросил я, глядя на Кровавую Королеву Роз. – Как это возможно, Иштас?

Дьяволица слегка наклонила голову, её улыбка стала чуть более ироничной.

– Похоже, мои ритуалы не увенчались успехом, – беззаботно ответила она. – Возможно, и пророчество я истолковала неверно. Или же оно решило сыграть с нами злую шутку.

– Почему ты не сказала мне об этом раньше? – я прищурился.

– О, Акерон... – Иштас тихо рассмеялась. – Я просто хотела посмотреть на твоё удивлённое лицо. Мне было крайне любопытно увидеть, как ты справишься с этой маленькой неожиданностью.

Я нахмурил брови, а затем бережно опустил девочку в люльку. Младенец быстро заснул, погружаясь в глубокий сон, совершенно не подозревая, какие интриги сейчас плетутся вокруг неё.

Мы вышли из детской. У дверей нас уже ждали няньки и кормилица, которые поспешили принять на себя обязанности по уходу за ребёнком. Снаружи, в коридоре, застыли несколько безголовых дворецких, а также стражники в белых доспехах, создавая надёжное кольцо защиты. Эхо уже покинул процессию, но я чувствовал, как его тени, подобно невидимым нитям, пронизывают всё пространство как вокруг детской, так и внутри неё. Ребёнок был сейчас самым охраняемым существом во всём Аваритисе.

– Идите, – приказал я слугам Пандемониума. – Отведите Кровавую Королеву Роз и её свиту в их комнаты.

Я понятия не имел, в каком состоянии сейчас находились комнаты слуг, но полагал, что где-то в этом золотом хаосе найдется место и для них. Когда Иштас и её процессия удалились, я отошёл подальше от любопытных ушей и жестом подозвал за собой Уфту. Бес поспешно подлетел ко мне.

– Изучи этого ребёнка, – приказал я ему, понизив голос. – Мне нужно знать всё. Сможешь ли ты выяснить, есть ли в ней крупицы души Манамона? И... – я сделал паузу, – сможешь ли ты подтвердить, что я действительно являюсь её отцом?

Уфта широко открыл глаза. Он понимал всю ответственность этого поручения.

– Это... это возможно, уважаемый Владыка, – прошептал бес. – Но это потребует времени. Нужно провести серию анализов, исследовать структуру маны и энергетические отпечатки души.

– Сделай это своим приоритетом, – отрезал я. – Всё остальное сейчас вторично. Но помни: ты должен действовать под весомым предлогом. Никто не должен заподозрить, что я сомневаюсь в происхождении ребёнка.

– Я всё понял, – Уфта размашисто кивнул. – Я подстрою свои исследования под обычный медицинский осмотр. Скажу, что проверяю ребёнка на наличие порчи или родовых магических отклонений, чтобы обеспечить её безопасность. Это будет выглядеть естественно.

Я удовлетворенно кивнул. Как и всегда, Уфта успешно проявлял свою исключительную изобретательность. Будь он более уверенным в себе, то даже мог бы представлять для меня опасность, но сейчас я был рад тому, что у меня есть столь надёжный и преданный слуга.

Когда бес удалился, я развернулся и пошёл прочь из коридора, чувствуя, как в груди разгорается холодное, исследовательское любопытство. Новая партия великой игры начиналась, а я до сих пор понятия не имел, против кого я играю и с какими картами.

Прошла неделя. За это время Аваритис понемногу начал привыкать к новому ритму – ритму, который задавал я.

Мрачные Палачи действовали жёстко, эффективно и с беспощадной методичностью. Они выжигали очаги сопротивления, истребляя любого, кто смел подвергать сомнению мою легитимность или просто устраивал беспорядки. Всех тех, кому не посчастливилось пережить чистки, Палачи не отправляли в темницы или на эшафоты – они приводили их прямо к Эхо.

Я воспользовался своими новыми титулами, объединив власть Верховного Владыки и верховного судьи, и распорядился, чтобы всех бунтовщиков отдавали повелителю теней без суда и следствия. Я прекрасно понимал, что такой указ превратит Мрачных Палачей в карателей, которые с радостью будут избавляться от своих соперников и недоброжелателей, просто называя их бунтовщиками. Но меня это устраивало. Пока я не успел выстроить в Аваритисе совершенную судебную систему, верность и расположение Палачей были для меня куда ценнее, чем подлинное правосудие.

Чистки представителей Консорциума Багряных Сделок проходили менее успешно. Шпионы Альвазака докладывали, что некоторые высокопоставленные члены организации всё ещё оказывались недосягаемы для карательных отрядов. Я подозревал, что Палачи намеренно укрывают некоторых из них, чтобы иметь рычаги давления или просто чтобы не возвращаться в подчинение Инфернальному Суду. Впрочем, я не спешил обрушивать на Палачей свой гнев. Ситуация с Консорциумом была слишком сложной, чтобы решать её одним рывком, однако рано или поздно она всё равно разрешится. Консорциум – не военная организация, и со временем её представители сами придут ко мне, чтобы построить новые связи.

Кульминацией этой недели стало появление войска Торрута на улицах Аваритиса.

Я наблюдал с балкона Пандемониума, как по центральной оси города движется колоссальная процессия. Элитные войска Погибели Демонов, закованные в тяжёлую броню, маршировали в едином строю с легионами Архемалока и Иштас. Совместный парад в честь становления нового Верховного Владыки выглядел внушительно. Торрут оказался достаточно умён, чтобы осознать: его мятеж обречён на провал, а попытка захватить трон в этот момент была бы самоубийством. Он очень быстро сменил курс своих действий, и теперь его верность была закреплена публичным актом подчинения. Разумеется, на столь яркую "демонстрацию повиновения" я сам не мог ответить ничем кроме милости.

Заполучив контроль над Торрутом, я наконец закрыл одну из самых опасных брешей в безопасности Четвёртого круга Ада. Граница между нашей территорией и Бездной осталась под защитой опытного и надёжного полководца, что позволяло остальным легионам сосредоточиться на укреплении рубежей с соседними кругами Ада.

В эти дни я и Иштас пришли к соглашению о проведении королевской свадьбы. Однако я намеренно отсрочил дату торжества, ссылаясь на необходимость завершить восстановление дворца и реорганизацию структур власти. На самом деле мне нужно было время для совсем иного. Я хотел, чтобы Уфта выяснил о ребёнке всё до мельчайших подробностей, прежде чем я официально свяжу свою судьбу с Кровавой Королевой Роз и вверю ей власть, которая будет уступать только моей.

Ребёнок рос неестественно быстро. Дитя, которое ещё недавно являло собой беспомощного младенца, развивалось с пугающей скоростью. Уфта в своих предварительных отчётах предполагал, что уже через пару месяцев девочка начнет ходить и произносить первые слова.

Спустя ещё несколько дней Уфта наконец предстал передо мной, чтобы отчитаться о результатах своих глубоких исследований.

– Девочка обладает колоссальным магическим потенциалом, уважаемый Владыка, – начал бес с нескрываемым опасением в голосе. – Признаться, мои помощники в ужасе от того, на что она уже способна. Когда один из них менял девочке пеленку, та... буквально вывернула его наизнанку.

Я медленно приподнял бровь.

– Вывернула? – переспросил я. – Поясни, каким образом.

– При помощи мощнейшей, инстинктивной магии крови, – ответил Уфта. – Это был мгновенный всплеск энергии. Тело беса сложилось внутрь себя, словно карточный домик, за доли секунды, а затем развернулось обратно, обдав всю комнату кровавыми брызгами.

– А цепи? – спросил я, не придавая значения подробностям гротескной смерти неизвестного мне беса. – Владеет ли девочка магией цепей?

– Нет, – покачал головой бес. – По крайней мере, я не обнаружил никаких признаков таланта к ней. Возможно, он проявится с возрастом.

Уфта продолжил, подтверждая, что девочка, без сомнения, является моей дочерью. Однако он добавил, что в будущем присмотр за ней превратится в настоящий кошмар: по его наблюдениям, девочка способна научиться подобно мне покидать тело своей душой, что может привести к самым непредсказуемым последствиям. Что касается души Манамона, Уфта отметил, что обнаружил в душе ребёнка слабый, едва уловимый след души архидьявола, однако девочка однозначно не является его реинкарнацией.

– Возможно ли, – задумчиво произнес я, – что Манамон населял её тело в тот период, когда Иштас была беременна?

– Теоретически – да, – ответил Уфта. – Но если бы это было так, я бы обнаружил характерные следы энергетического замещения. В данном случае ничего подобного нет. Душа девочки принадлежит исключительно ей.

Я немного расслабился, но тень сомнения всё ещё сопровождала меня. Именно тогда Уфта добавил то, что заставило меня окончательно сосредоточиться.

– Есть ещё одна странность, уважаемый Верховный Владыка, – заявил бес. – У ребёнка обнаружена мощная духовная связь сразу с двумя существами. Такая связь обычно выстраивается у неврождённых детей с их матерями.

Я нахмурился.

– Значит, вторая связь построена со мной? – предположил я.

– В том-то и дело, что нет, – тихо произнёс Уфта. – Связь с госпожой Иштас неоспорима. Но вторая связь... она ведёт совсем не к вам. Отцы крайне редко устанавливают подобную связь с детьми, и в данном случае энергетический отпечаток указывает на кого-то другого.

Я молчал. В голове начали стремительно вращаться шестерёнки, перебирая все возможные варианты. Кто мог быть вторым существом? Кто обладает такой связью с ребёнком? Манамон? Наверное, это возможно… Но Уфта бы сам высказал это предположение. Нет, здесь кроется совершенно иная истина…

И тут меня осенило.

Я вспомнил пророчество о мальчике. Вспомнил о всех хитростях и манипуляциях Иштас. Дьяволица сияла от счастья, когда я назвал её дочь своим ребёнком, и эти эмоции были искренними. Но и разочарования от того, что этим ребёнком была девочка, она не испытала. И на то была весомая причина.

– Близнецы, – едва не произнёс я вслух.

Теперь всё встало на свои места. Иштас родила двоих. Девочка, которую она мне показала, служила отвлечением, способом усыпить мою бдительность и заставить поверить, что пророчество ошиблось или же каким-то образом изменилось. Пока я пытался распознать ошибку, правда продолжала от меня ускользать. Но мне всё же удалось её найти.

Где-то в этом городе прямо сейчас скрывается наш с Иштас сын. И именно в его теле, скорее всего, дремлет истинная душа Манамона.

Я посмотрел на Уфту. Бес всё ещё ждал моей реакции, не подозревая, как сильно мой мир только что переменился. Уж лучше, чтобы никто, кроме меня, пока не знал правды. Только так я смогу действовать скрытно и осторожно, не разрушая всё то, что мне уже удалось построить.

– Продолжай свои исследования, – произнёс я похолодевшим тоном. – Разузнай больше об этой второй связи и, если сможешь отследить по ней того, к кому она ведёт, немедленно сообщи мне.

Бес покорно кивнул и не стал задавать никаких лишних вопросов. Уфта всегда умел чувствовать толщину льда и не вставать на него тогда, когда тот мог легко проломиться.

Выходит, Иштас пыталась сыграть со мной в прятки, используя нашего сына в качестве главной фигуры. Но теперь я готов к её вызову. И я не позволю ей отдать Аваритис Манамону.

Глава 4: Справедливый правитель

Я обустроил себе в Пандемониуме рабочий кабинет, который стал моим личным убежищем от бесконечного шума восстанавливаемого дворца. Здесь, в окружении высоких стеллажей и тяжёлых стальных столов, я проводил часы, погружённый в изучение документов. Моими главными собеседниками стали скрытые указы Вельзевула, запылённые торговые соглашения с другими кругами Ада и детальные отчёты о сделках с независимыми организациями, подобными Консорциуму Багряных Сделок.

День проходил тихо и почти умиротворяюще. Рядом со мной, заваленный свитками, сосредоточенно работал Уфта. Мы оба ценили эту тишину – она позволяла структурировать хаос, который я унаследовал вместе с троном. Однако идиллия была нарушена внезапно.

Мощная вибрация сотрясла стены кабинета. Я почувствовал, как пол под моими ногами жалобно затрещал, а в смежном коридоре послышался отчётливый звук осыпающейся каменной крошки. Мы с Уфтой синхронно замерли и недоуменно переглянулись.

Я перевёл взгляд в угол комнаты, где сгущалась неестественно плотная тень.

– Эхо, что происходит? – спросил я. – Обрушился ещё один зал?

– Пандемониум в порядке, Владыка Акерон, – донёсся из глубины мрака громкий, проникающий шёпот. – Источником тряски служит Ларваг.

Я нахмурился.

– Какого чёрта он творит?

– Он решил, что стены дворца нуждаются в проверке на прочность… вместе с теми, кто в них находится.

– Немедленно отведи меня к нему, – приказал я.

Лампы внутри кабинета разом погасли, погружая комнату во мрак. Вокруг меня стремительно сгустились тени, обволакивая тело холодным коконом. В следующий миг реальность свернулась, и я провалился в пустоту, чтобы мгновение спустя оказаться в просторном зале.

Раньше это место служило для проведения неких пышных церемоний, но теперь оно было оккупировано Ларвагом. Зал был один из немногих, чьи укреплённые магией массивные колонны выстояли при падении, что сделало его идеальным полигоном для тренировок. Однако сейчас он напоминал скорее бойню.

По всему помещению были разбросаны стражники в золотых доспехах. Многие из них были мертвы, другие – ранены, переломаны, а некоторые прямо сейчас захлёбывались собственной кровью. Стены и колонны, несмотря на свою прочность, были испещрены глубокими трещинами, а в воздухе висел густой запах железа.

Я стоял в центре этого хаоса, глядя на одноглазого демона.

– Что ты здесь устроил, Ларваг? – сухо спросил я.

– Я провожу отбор, – коротко ответил демон, даже не запыхавшись.

– Какого чёрта ты проводишь его здесь? – я обвёл рукой разрушения вокруг. – Этот дворец и так держится на честном слове. Ещё несколько твоих ударов, и он рухнет нам на головы!

Ларваг посмотрел на лежащих стражников.

– Солдаты Вельзевула не способны покинуть Пандемониум из-за связывающих их контрактов, – пояснил демон. – Большинство из них – отбросы, которые если когда-то и являлись способными воинами, то сейчас уже давно разучились держать в руках оружие. Я просто проверяю, остался ли среди них хоть кто-нибудь достойный.

Я окинул взглядом выживших золотых стражников. Они смотрели на меня с ужасом и благоговением.

– Все, кто пережил эту бойню, получат белые доспехи и пополнят число дворцовой стражи, – произнёс я. – Пускай и дальше охраняют дворец, но теперь будут делать это под моим знаменем. Эхо, передай моё распоряжение интендантам.

– Будет исполнено, Владыка Акерон, – ответили мне тени в углах зала.

Затем я снова посмотрел на Ларвага.

– Ты, видимо, уже забыл, что тебя сегодня ждёт дуэль с Бату, – сказал я, скрестив руки на груди. – Надеюсь, ты оставил достаточно сил для этого.

– Я полностью готов, – ответил Ларваг со стальной уверенностью в голосе.

Я внимательно осмотрел его фигуру. От массивных мышц демона исходил пар, огонь в груди сиял ещё ярче прежнего, а его меч казался даже больше, чем обычно. Ларваг пребывал в отличной форме, но мне было любопытно, насколько он стал сильнее за последнее время. Без предупреждения я вскинул руку.

Из стен, пола и массивных колонн мгновенно вырвались магические цепи. Теперь, когда я поглотил силу Гасфита и множества других душ, моя магия окрепла, вернув и преумножив былую мощь, но при этом сохранив новообретённую гибкость. Я обрушил на Ларвага одновременно как стихийные, так и тяжёлые металлические звенья.

Цепи устремились к демону подобно пушечным ядрам, разнося по залу пронзительный свист рассекаемого воздуха. Ларваг даже не вздрогнул. Он стойко принял первые удары своей грудью, а затем отбил несколько особо опасных цепей мощным взмахом меча. Лишь изредка он позволял себе отвести голову в сторону или сделать шаг, чтобы уклониться от некоторых атак. Затем, с глухим рыком, демон начал пробиваться сквозь бурю цепей прямиком ко мне.

Уцелевшие стражники в золоте в ужасе поспешили расползтись в стороны, стараясь оказаться как можно дальше от эпицентра боя. Звенья, которые Ларваг разбивал своим клинком, разлетались по залу стальной картечью. Один из осколков задел мою щёку, оставив на ней глубокий, рваный порез. Я не шелохнулся – целительная магия мгновенно стянула края раны, оставив кожу безупречно гладкой.

Ларваг продолжал наступать, сотрясая пол своими тяжёлыми шагами. Я сплёл несколько магических цепей в один массивный жгут, концентрируя в нём колоссальный объём энергии. Когда эта конструкция выстрелила с безумной силой, Ларваг взмахнул своим мечом ей навстречу.

С невероятным усилием, которое заставило мышцы демона вздуться, Ларваг разбил и эту атаку, а затем совершил молниеносный рывок. В последний момент я выпустил новые цепи, которые плотными кольцами оплели его руки и ноги. Мой противник зарычал, налегая всем своим весом на оковы в попытке их разорвать. Звенья гнулись и скрипели, но движения демона становились всё медленнее. Наконец, он замер всего в метре от меня.

Я призвал в руку свой рунический меч и быстрым, точным движением приставил лезвие к горлу Ларвага.

– Бей, – прорычал тот. – Ты не пробьёшь мою шкуру.

Вместо ответа я окутал клинок энергией пространственных разрывов. Меч мгновенно преобразился: лезвие словно исчезло, сменившись рваным, мерцающим полотном, напоминающим фрагмент усеянного звёздами космоса.

Ларваг замолчал. Он посмотрел на этот клинок и быстро осознал суть моей энергии. Какой бы прочной ни была шкура демона, ей не выстоять перед магией, которая стирает само пространство. Один удар, и демон встретит бесславную смерть.

– Я проиграл, – сухо признал Ларваг.

Я удовлетворённо кивнул, развеял пространственную энергию и освободил своего подданного из цепей. Как только звенья исчезли, демон провалился вперёд, но тут же поймал равновесие, ударив латным сапогом по полу. Мраморная плита покрылась очередной паутиной из трещин.

– Бейся против Бату ещё яростнее, чем бился сейчас, – назидательно произнёс я, глядя на Ларвага. – Я не потерплю твоего поражения. Титул Меча Верховного Владыки должен принадлежать тебе.

Демон выпрямился, и его единственный глаз сверкнул холодным огнём.

– Победит тот, чья сталь в сердце окажется крепче, – сказал он мне.

– Тебе стоило бы стать поэтом, Ларваг, а не воином, – усмехнувшись, ответил я.

Демон посмотрел на меня с абсолютным непониманием. Едва ли он сумел оценить моё чувство юмора. Что ж, зато его прямолинейность оставалась тем самым якорем, который удерживал воина от лишних раздумий, интриг и предательств.

Я покинул зал, оставив Ларвага наедине с его мыслями о грядущей битве. Совсем скоро за ним явится Уфта, чтобы перенести демона на городскую арену.

Мой же путь лежал к помещениям, которые когда-то служили мясными складами Пандемониума. Теперь это место превратилось в импровизированный портальный центр. Альвазак и Уфта организовали здесь сеть перемещений между дворцом и различными частями города.

Технически я мог бы переместиться с помощью Альвазака, но в Аваритисе детали имели слишком большое значение. Телепортироваться с помощью проводника считалось недостойным для высокопоставленных фигур, особенно для фигур моего уровня. Если кто-то за пределами Пандемониума и Дворца Порядка узнает, что я пользуюсь услугами Альвазака для перемещения, то получу удар по своей репутации, создав иллюзию зависимости от слуг. Заранее подготовленные телепортационные круги не только позволяли мне подчеркнуть автономность, но и даровали возможность появляться куда эффектнее.

В портальной комнате меня уже ждали. Альвазак стоял у главного круга, а рядом с ним – Сара и Эхо во своей плоти. Собранные воедино густые тени плотно покрывали собой тело темнорожённого.

Одежда Сары изменилась. Её пальто более не имитировало форму инфернального судьи; теперь на девушке были одежды более тёмных тонов, которые не собьют моих подданных с толку. Присмотревшись, я почувствовал тонкую вибрацию магии иллюзий – вероятно, Альвазак или Уфта приложили руку к золотой маске Сары и изменили её свойства, чтобы преобразить маскировку светлорождённой.

– Жаждешь хлеба и зрелищ? – спросил я, посмотрев девушке в глаза.

– Я не хочу оставлять Ларвага одного, когда решается его судьба, – ответила она, отведя взгляд в сторону.

Сара лукавила. Вид борьбы за жизнь и близости смерти уже давно начал вызывать у неё трудноконтролируемое любопытство. Но правда крылась так же и в том, что Сара тепло относилась к Ларвагу. Я до сих пор не до конца понимал, как эта хрупкая светлорождённая смогла привязаться к одному из самых хладнокровных и смертоносных существ во всём Аваритисе. Похоже, что пути праведников неисповедимы.

Альвазак, внимательно изучив мой облик, наконец подал голос.

– Вы действительно собираетесь впервые показаться на публике в таком образе? – спросил он.

Я вопросительно поднял бровь.

– Что не так с моим "образом"? – поинтересовался я.

– Во-первых, вы одеты как обыкновенный судья. Это может вызвать диссонанс в восприятии ваших подданных; они ждут Владыку, а не чиновника, – рассудил дьявол. – Во-вторых, вы никак не прикрыли лицо. Далеко не все в Аваритисе знают, что их новый правитель – человекоподобный темнорождённый. Для многих эта информация может стать поводом для глупых, но опасных действий.

Я посмотрел на дьявола с холодным спокойствием.

– Я не собираюсь строить своё правление на лжи, Альвазак, – строго произнёс я. – Я инфернальный судья, я темнорождённый, и мой внешний вид точно отражает мою суть.

– Справедливо, – согласился безрогий дьявол. – Если этот образ стоит того, чтобы Мрачные Палачи провели ещё пару десятков срочных кровавых чисток по всему городу, чтобы заставить всех новоявленных бунтовщиков принять вашу, то можно оставить всё как есть. К тому же я не предлагаю лгать вашим подданным…

Я тяжело вздохнул.

– И что же именно ты предлагаешь? – поинтересовался я.

– Я уже отдал распоряжение лучшим ремесленникам Аваритиса выковать наряд, достойный нового Верховного Владыки. Наряд, который будет отражать ваши идеалы и внушать трепет тем, кто мог недооценить вашу смертоносность.

– Выковать? – переспросил я, выгнув одну бровь.

– Доверьтесь мне, это не займет много времени, – сказал Альвазак, проведя перед собой рукой, чтобы активировать заклинание.

– Ну хорошо…

Я подошёл к дьяволу поближе, и тот перенёс нас в относительно небольшой зал Пандемониума.

В центре помещения несколько слуг обступили массивную стойку, на которой покоился комплект белых латных доспехов. Доспех выглядел агрессивно и величественно: массивные шипы покрывали наручи и наплечники, высокий рогатый шлема имел плотно закрытое забрало с вертикальными прорезями.

Я скептически посмотрел на конструкцию.

– Никогда в жизни не носил доспехов, – сказал я Альвазаку. – Я не смогу ходить на публике в чём-то настолько громоздком.

– Об этом не стоит беспокоиться, – успокоил меня безрогий дьявол. – Доспех зачарован особой магией. Он будет ощущаться почти невесомым. Просто примерьте его.

Я неохотно согласился на этот эксперимент и, перенеся своё белое пальто в личное подпространственное хранилище, позволил слугам приступить к делу.

Когда латы сомкнулись на моём теле, я замер. Они действительно казались невесомыми. Но была и другая причина, по которой я не чувствовал себя скованным: поглощенная мною память множества воинов, имевших колоссальный опыт ношения тяжёлой брони, мгновенно адаптировала мои движения. Мои мышцы "помнили", как распределять вес, как балансировать и как двигаться в металле.

Я сделал несколько шагов. Тяжёлый, властный стук лат эхом разнёсся по мраморному залу. Я чувствовал себя непривычно, но эта скованность была приятной – она давала ощущение абсолютной защищённости и мощи. Избранный Альвазаком образ также являл собой именно то, в чём нуждался сейчас народ Аваритиса – в сильном, беспощадном, но чистом в своих намерениях правителе, готовом менять Четвёртый круг Ада собственными руками.

– Доспех отменный, – неохотно признал я.

Дьявол расплылся в самодовольной улыбке.

– Теперь мы готовы отправиться на арену, Верховный Владыка Акерон, – заявил Альвазак.

Мы вернулись к телепортационному кругу, и там, вместе с Сарой и Эхо, мы шагнули в марево открывшегося портала. В следующее мгновение реальность вокруг нас сменилась на неуёмный шум огромной арены Аваритиса.

Мы появились на возвышающейся королевской трибуне, которая подобно острому клину разрезала ряды обычных зрительских мест. По краям трибуны стояли стражники в белых доспехах – менее массивных, чем мой собственный доспех, но таких же безупречно чистых. Как только я ступил на платформу, стражники синхронно преклонили колени, и этот звук – глухой удар металла о камень – стал сигналом для всех остальных.

Трибуны, охваченные внезапным гулом, мгновенно затихли. Тысячи взглядов, полных любопытства, страха и сомнений, приковались ко мне. Я медленно, с нарочитым величием, спустился к чёрному адамантиевому резному трону, специально подготовленному для этого дня.

Я сел, и в тот же миг почувствовал, что этот трон нравится мне куда больше закоптившегося золотого седалища Вельзевула. Он был холодным, надёжным и, что самое главное, на нём была мягкая сидушка. Вот она – главная привилегия неизмеримой власти.

– Альвазак, – негромко произнёс я, не сводя глаз с толпы. – Позаботься о том, чтобы подобный трон установили и в Пандемониуме.

– Будет исполнено, Верховный Владыка Акерон, – ответил дьявол, склонив голову.

Мои спутники заняли места на железных креслах рядом со мной. Я откинулся на спинку, наблюдая за тем, как по трибунам пробегает волна шепота. Зрители переглядывались, что-то горячо обсуждали, и эти звуки, похожие на жужжание роя разгневанных насекомых, долетали до меня даже сквозь шум ветров Аваритиса.

– Эхо, – произнёс я, не поворачивая головы. – О чём они говорят?

Темнорождённый незаметно распространил свои тени по трибунам, проникая под ноги каждому зрителю на арене. Спустя мгновение он ответил мне своими устами:

– Они не доверяют вам, Владыка Акерон. Боятся, но недостаточно, чтобы держать язык за зубами. Говорят, что вы – лишь временная замена, случайный выскочка, который скоро сгорит в пламени собственного высокомерия.

Я почувствовал, как сидящая рядом со мной Сара напряглась.

– Пускай говорят, что им вздумается, – тихо произнесла она. – Скоро ты покажешь им своими действиями, насколько они ошибаются. Время и труд всё расставят по своим местам.

Я посмотрел на светлорождённую с холодным блеском в глазах.

– В этом и кроется проблема, Сара, – ответил я. – Во времени и в труде, которые потребуется, стоит мне совершить ошибку. Если я проявлю милосердие сейчас, мои противники решат, что я слаб. Они продолжат сеять семена недоверия и взращивать на них почву для бунта. И тогда, когда этот бунт поднимется, мне придётся убить сотни или даже тысячи существ, чтобы вернуть порядок.

Я медленно провёл взглядом по трибунам.

– Но я предпочитаю решать проблемы в зародыше. Чтобы избежать большей крови в будущем, достаточно расправиться с несколькими десятками потенциальных бунтовщиков прямо сейчас. Эхо, поглоти всех, кто посмел злословить о моём имени.

Темнорождённый кивнул, и в ту же секунду мир для некоторых жителей Аваритиса потерял краски. Без единого крика, без единого звука, десятки дьяволов, демонов и темнорождённых начали буквально проваливаться в собственные тени. Тёмная пелена вокруг Эха внезапно ожила, вытянувшись во все стороны чёрными извивающимися щупальцами. Те, кто стоял рядом с пропавшими жертвами орды, в ужасе отпрянули, осознав, что они могут стать следующими.

Я неподвижно наблюдал за этим процессом. Он длился всего пару минут, но за это время атмосфера на арене изменилась бесповоротно. Когда Эхо завершил трапезу и полностью взял свою орду под контроль, над трибунами воцарилась мертвецкая, пропитанная первобытным страхом тишина. Теперь зрители не шептались. Они боялись даже смотреть в мою сторону.

Я повернулся к Саре, которая наблюдала за опустевшими местами в толпе с выражением глубокого потрясения.

– Знаешь, Сара, я искренне собираюсь стать справедливым правителем, – произнёс я без тени улыбки на своём лице. – Но для этого мне придётся принести в жертву каждого, кто посмеет встать у меня на пути.