Инфантил на Бер-Муд-Ах!
Глава 1 Тридцать пять, никто, свободен
У художника был пустой кусок стены, за которым целый мир. Мастер нарисовал картину, назвал "черный квадрат" и повесил на стену. Мир стал за "черным квадратом".
Полина Сергеевна
Когда женщина навязывается, мужчинка чувствует ненормальность ситуации и выставляет защиту
«Я инфантил и в этом не оригинален, поскольку имя нам – легион», - приподнялся, перевернул подушку и снова лег, забросив руки за голову, а ноги на спинку дивана. Тридцать пять, - учился ненужному, работал, где придется, бегал от любивших, догонял недоступных, спорил о неинтересном, - псу под хвост. Пора уже признаться, что вот такой я непутевый, живу кое-как, а случись повторить, пройду той же дорогой. Большой палец правой ноги назойливо белел через дырку в черном носке и отравлял диссонансом реальность.
- Отрава. Пытаешься доказать себе, что свободен, а, всего лишь, никому не нужен. Жениться что ли, опереться на хрупкое, но очень надежное женское плечо и прислонить щеку к мягкой теплой груди. Нет, теплой и упругой под полупрозрачной тканью пеньюара.
Мысль не новая, но повседневно актуальная. Одиночество - штука небезобидная; у каждого свое: сколько людей, столько одиночеств. Кому-то достаточно побыть наедине с собой пять минут в день, и уже надоедает; другой бежит в свою капсулу и тщательно проверяет не забыл ли задвинуть засов. Люди - животные общественные. Полное одиночество - нонсенс. Отклонение, приводящее в деградацию, в манию, в суицид.
Надо выправлять ситуацию. Подцепил левой «полторашку» пива с пола, правой нетбук на живот притянул. Поиск единомышленников: «Ищу друга для секса без обязательств», «Познакомлюсь с неординарным парнем, поэтом и романтиком, для совместного творчества», «Нужен собеседник для утренних пробежек», «Девушка-спортсменка будет счастлива с другом-спортсменом».
«Отставной майор ПВО ищет хозяйственную миловидную женщину для дружной работы и вечернего досуга на даче», - лукавит майор; умолчал зараза о следующим за вечернем ночном досуге и неудержимом армейском наступе.
С кем прожить долго и счастливо и умереть в один день? Надеяться на счастье жизненный опыт не позволяет. Под светом надежды будущие времена кажутся лучше, а добредешь - те же.
За неполный день парад событий, которых утро не предвещало. ЖЭК "Уют", он же "Жилконтора" в "двушке" крайнего подъезда девятиэтажки, встретил утренней тишиной. Степан Сергеевич, плотнотелый, но не толстый мужчинка за сорок, работодатель для меня, электрика и группы дворников-гастарбайтеров, по-обыкновению подкалывал очередной номер газеты "Ваши шесть соток" к подшивке, кивнул без улыбки, и взглядом из-под густых бровей указал на соседний стол: заявка на замену сантехники. Ничего необычного.
Забрал и перешел по двору во второй подъезд, попутно утреннему солнышку порадовавшись, в квартиру на лифте подъехал. Хозяйка – дама, болонка кудрявая, под сорок. Не сказать: "Улыбчивая", - но приветливая, в приятных теплых формах и по-утреннему формально подкрашенных бровях, ресницах и губах.
Окинула серым взглядом слега выпуклых глаз. Обрадовано побежала вперед, засуетилась в тесном пространстве туалета; едва из серо-розового атласного халатика с перламутровыми пуговицами не выпрыгнула, возбужденно объясняя, как мучилась осознанием, что приходилось оправляться в унитаз, «как у всех».
- Стандартный,… - женщина порывисто вздохнула, сглотнула, на левой щеке сверкнула небольшая горючая слеза. - Ну, вы меня понимаете! - Понимаю, - промычал с показным дружелюбным сочувствием. Изобразив взгляд специалиста и ценителя, осмотрел приготовленный к замене толчок-«царский трон». Отступив на шаг, оценил ширину посадочного овала, измерил взглядом круп хозяйки, сравнивая параметры, кивнул одобрительно. Интересно, чем подруга заработала на снежной белизны фарфоровое чудо? Вскинул вверх большие пальцы. – Прекрасный выбор. Ставим? - Да, да, а я кофе сварю.
Кабинка не тесная, работается свободно. Быстренько управился с демонтажем, зачистил площадку, примерил подводку и отведение. Все удачно складывается, если не считать активного стремления дамы поучаствовать в обустройстве неординарно комфортного санузла.
- А рисунок на плитке будет виден? Бачок его не заслонит? - женщина наклонялась, чутко трогала, плавно обводила розовым пальчиком, с неброским голубоватым маникюром, узоры на кафеле, протискивалась между стеной и моим локтем, и пуговички на мягко скользящей по телу легкой одежке последовательно и неотвратимо выпадали из петелек.
На сороковой минуте мелькнули и контрастно подчеркнули молочную кожу узкие серенькие трусики, лифчика не наблюдалось изначально, и близко поставленные объемные емкости, на каждом движении задевая мое левое плечо, колыхались четко и слаженно, как солдаты кремлевского полка, красиво работали в паре. К зрелищу плюс, - вся картинка навязчиво отражалась справа в зеркале, занимающем половину стены.
Я честно старался не отвлекаться: дело прежде всего, но глаза у мужиков блудливы, природа определила и ничего с этим не поделать, только завершить поскорее установку «царского трона» и сбежать.
Не простая, а очень напряженная позиция. Назойливо просилось в грубую мужскую ладонь сливочно белое круглое колено и чуть притененное, цвета деревенской сметаны, явно знакомое с безопасным бритвенным станком, бархатистое плотное бедро. "На автомате" стянул вязаную перчатку, но благоразумие взяло верх, почесал голыми пальцами кончик носа и вернул перчатку на место.
Ситуация далеко не перворазная и никогда ничем хорошим не заканчивалась. То девушка начинала на седьмой минуте чувствовать себя «в отношениях» и уже планировала совместный быт и проживание, то намеренно портила в своей квартире сантехнику и заваливала управляющую компанию «Уют» заявками на ремонт, то настоятельно требовала, с угрозой мер и санкций, от Степана Сергеевича повлиять и направить «вашего, который поматросил, бросил и третий день не звонит», завтра с паспортом к ЗАГСу.
Полигамны мужики, то есть, априори не виноваты. Жаль, женщины этого не знают и маниакально пытаются задержать около себя однажды допустившего слабость мужичка.
Полина Сергеевна – «можно просто Поля» - не молчала. С оттенком негодования отозвалась о бывшем, который - ... гад, бездельник, козлина и ревнивец на пустом месте. Все пытался с поличным застать. - Застал? - Вернулся с командировки на два дня раньше, - задышала негодующе, очевидно, заново переживая неприятный момент, но подробностями делиться не стала: женщины не склонны публично обсуждать свои постельные сцены, чужие – пожалуйста.
- Не понимаю мужиков, рвущихся застать жён с поличным, - умение влиться в тон и поддержать клиента у сантехников профессиональная черта, влияющая среди прочего на гонорар, но сейчас я искренне сочувствовал "можно просто Поле". - Повод что ли для развода ищут. Не веришь - разводись. А веришь, так и возвращайся из командировки, как обещал. - Вот-вот, - мгновенно уцепилась за подсказку Поля, тронула ладонью плечо, определяя в союзники, - доверять надо самому близкому человеку, а не сразу на дыбы: "Развод, чемодан, распил мебели и "не смей носить мою красивую фамилию". Фамилия, кстати, Подтяжкин. Сволочь лысый, и моя вторая непоправимая ошибка. Единственный плюс: квартиру, машину и два магазина оставил.
- А первая "непоправимая ошибка"? - я шуруповертом вкручивал саморезы и мог себе позволить поддерживать разговор краткими репликами-вопросами. - Саид, в Анталии отдохнула. Дочке уже четырнадцать, красавица черноглазая, дочь "турецкоподданного", отправила на месяц в лагерь "для тинэйджеров", - улыбнулась снисходительно воспоминанию. - Но, как ухаживал, как ухаживал! Цветы дарил, кофе подносил, не жалел по реалу за чашку. Использовал девичью неопытность, доверчивость и радостную наивность, когда впереди только лучезарное будущее и "все будет хорошо", а потом: "Извини, у меня невеста. Наша встреча была ошибкой". Когда реал платил, о невесте не думал. И пусть подавится своим реалом.
- Урод, что тут скажешь. Первая любовь обросла обременением? - Не обременением, а беременностью в реале, - вздохнула и усмехнулась следом, - а дальше распутывание клубка проблем и надежда на новую любовь и счастье.
Оставил при себе максиму из жизненного опыта, что женщины на ошибках не учатся, и повернулся к унитазу. "Царский трон" возвышался над обыденной реальностью, золотыми кромками подчеркивал снежную голубоватость фарфора. Белые квадраты, поменьше - "по-маленькому" и побольше - "по-большому", звали к действию. Не отказал себе в удовольствии и придавил большую. Внутри трона утробно рокотнул водопад. "Просто Поля" занесла чашечку кофе - обычай отмечать окончание работы на рабочем месте. Только порадоваться за тех, у кого рабочее место не туалет.
Следом притащила планшетку, с ноут размером, включила красочный сайт с зелеными пальмами и золотыми пляжами. - Путевку взяла. Надо отдохнуть, развеяться, а может быть и счастье свое встретить. - А зачем ехать? – промычал в полусогласие. – Для счастья можно полюбить себя и не забыть ответить взаимностью.
- Ново и интересно, - удивилась Поля, плотно придвинулась, пристально всмотрелась и неожиданно сменила тему. - Ты по знаку кто? - В смысле? - По знаку Зодиака.
- Не интересовался, не моя тема. Родился в октябре семьдесят шестого... - Мистика, - Поля вскинула голову, едва сама не подпрыгнула. - Весы, а по году Дракон, драконы как правило летают в облаках, то есть, в своих мечтах, но весы все уравновешивают, противоречивый знак. Ты на президента похож. Только постричь, усы сбрить...
Будто сам не знаю. Потому не стригусь и усы отпустил. Президент на экранах круглые сутки, и ближние не стесняются отметить сходство и пошутить в меру примитивного юмора. Задолбали. - Правда-правда, - развеселилась идеей Полина Сергеевна. - По телевизору выступать в КВН: шутки шутить про олигархов.
- Спасибо, нет. Унитазы мне ближе олигархов. Да, мистика в чем? - К слову пришлось, не бери в голову, - и чуть отступила, загораживая выход.
Не расстегнутых пуговиц на халате осталось две: чуть выше пупка и на уровне предельно заниженной трусяной резинки, как чеки на гранате. Выдерни любую, и для меня наступит точка невозврата.
Спасительным рингтоном телефон потребовал дать "Оскар этой богине"*, и голос Степана Сергеевича указал путь к свободе: - Кот, все бросай и на цыпочках ко мне, - "Кот" от фамилии Кошкин, - у нас форс-мажор. - Вот, начальство вызывает… срочно, - изобразил виновато-обещающую улыбку и торопливо закидал в ящик инструменты.
"Можно просто Поля" изначально стояла в середине дверного проема, но отвлеклась: романтично, но непредусмотрительно прислонилась к косяку, как мечтательная селянка к березке на картинах художников-передвижников, ещё и правую коленку целомудренно подогнула, а я легко проскочил в приоткрывшуюся половину. Опасаясь погони, ринулся мимо лифта на лестницу. * Шлягер
Изольда
Никогда не знаешь заранее, какой высоты пламя жжет изнутри пешку
Давая себе возможность отдышаться, приостановился на ступенях, разглядывал беспорядочно бегающих, громко бессвязно орущих детишек за зеленой вертикальной решеткой и зевающую на лавочке неприметной внешности и неопределенного возраста воспитку в бесформенной одежке. Детский сад: веселые игривые козлята с пастухом-воспитателем. Гомон неумолчный. Детишки, торопясь, захлебываясь, перебивая друг друга, голосом отстаивают личное "я". Несвязно, порой, плохо выговаривая буквы, шепелявя, дети учатся общаться и сотрудничать в группе. Природа определила, вот и следуют. Человек - стайно-стадное животное: кто первым выбрался наверх, спешит плюнуть вниз. Нижние тоже рвутся стать царем горы и взглянуть значительно на бывших друзей из детства.
Мало кому удается преодолеть объединяющие инстинкты. У некоторых получается вырасти и сбросить овечью шкуру, другие, смирно помекивая, бродят в отаре, тщательно маскируя клыки. Детсадовские группы, школьные классы, как десятилетний срок в общей камере; рабочие коллективы, в которых каждый сам за себя и сам по себе; офисные серпентарии-гадючники; армия, где "все вместе" с криком "Ура" выполняют приказ неадекватного командира. Переходя из стада в стадо, проживаем жизнь. Кто-то выбивается в пастыри, а "белых ворон" подъедают "санитары леса": бандиты, чиновники, гиперактивные соседи и сослуживцы. На склоне лет судьба и Родина дарят отдушину: индивид переходит в табун свободно пасущихся, одинаково думающих и голосующих "за начальство" пенсионеров.
Ни с чего на философию потянуло: наверное, кофе крепким чересчур оказался. Сбежал благополучно, а настроение не улучшилось. Пожалуй, не стоило так поспешно ретироваться, но и возвращаться - смысла нет: все надо делать вовремя, в том числе и женщину любить. Как говорится: "Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня или не делать никогда".
Вышел на проспект и остановился у лотка с мороженым. Подождет Степан Сергеевич, благо, его жизненный опыт, пребывание сначала в Советском, а далее в Российском ПВО, подразумевал умение наблюдать и ждать.
Начинал на знаменитой "С-125", завалившей в Сербии легендарный американский Стелс, бомбардировщик-невидимку. «Эх, нас там не было, - едва не плакал в минуты откровения, - зассали наши братьям помочь, а то бы мы америкосам шансов не оставили». Уволился в звании майора и уже год возглавлял управляющую компанию «Уют».
- Мороженое, берем холодное. Подходим, не стесняемся. Молодой человек? - Два сливочных, - отдал деньги и вернул один стаканчик лоточнице, полноватой, но с выраженной талией, широкими бедрами и объемной грудью, плотно обтянутыми розовой маечкой, и брючками в цвет майки, улыбчивой дивчине. – Угощайся. Уже не молодой. Тридцать пять, списывать пора на свалку личных несложившихся историй. Меня Андреем кличут. - Знаю, - девушка лукаво улыбнулась, - я Изольда. Часто вижу, поинтересовалась у народа. Одна покупательница котом обозвала, типа, мартовским.
- Клевещут, Изольда. Я взрослею и с годами все меньше во мне от кота, да и память, куда от нее, регулярно и настойчиво ошибки молодости перед глазами перетряхивает - напоминает и воспитывает - неуемная; а народ искать далеко не приходится: куда ни глянь, везде он. Все знает, все видит и всегда готов обозвать, осудить и закидать камнями. Самые грубые, не поверишь, мартовского кота кобелем называют - вообще нонсенс, - взглянул на Изольду погрустневшим взглядом.
- Народ зря не скажет, а звание кобеля не только заслужить, но и неутомимо подтверждать надо, - Изольда, чуть наклонив румяную щеку к правому плечу, состроила сочувствующую гримаску, присмотрелась к лицу внимательнее и выдала диагноз. – Летнее обострение: голову напекло и началось брожение негатива. Не может быть, чтобы у молодого и симпатяги все было так плохо.
- Даже хуже. Защищая от внешнего негатива, мозг иной раз проявляет излишнее рвение: заменяет реальность иллюзией, и у общества очередной Наполеон, - отметил заинтересованный взгляд и добавил в голос жалобную нотку. - Приличные люди в тридцать пять умирают, нарожав детей, насочиняв поэм; посадив аллеи деревьев; построив башни, с небоскреб высотой; и оставляют добрую, светлую, теплую, смешную, скандальную, злую, хотя какую-то память.
- Так это в прошлом веке так было, а сейчас в тридцать пять только жизнь начинается, - девушка шевельнула бюстом вперед и вверх, отразила на румяных щеках оптимизм и позитив. - Я вот развязалась с бывшим и опять, как цветок. Улыбнулась удача, и дальше будет другая жизнь. Может быть с подобным же придурком, но одна ступень уже перешагнулась. Уезжаю днями на юга за счастьем.
Изольда нырнула левой рукой в кармашек на переднике и предъявила уже виденное час назад красочное аквамариново-лазурное изображение кораллового атолла в Южных Морях. Поверх картинки оранжевый слоган: «Тысяча долларов – это не дорого за счастье до конца жизни!» - А конец жизни они тоже обещают? Рассказывай, раз начала. Покупатели в очередь не стоят, - оглянулся и откусил край вафельного стаканчика
- Я злилась, но стеснялась сказать, когда он коленями вперед забирался на кровать в очках, носках, часах и трусах; трусы стягивал под одеялом, - Изольда погрустнела взглядом. - Некоторое время пыхтел, сопел, стонал, упираясь ногами в носках в спинку кровати, царапая часами плечо и потея очками..., и уходил. – фалангой указательного пальца стерла слезу, усмехнулась ярко накрашенными алым полными губами и продолжила. - Встречались шесть лет, пока его не задавила спешащая на пожар и, против обыкновения, с полной цистерной воды пожарная машина. - Изольда снова усмехнулась и оглянулась на прохожих, продолжила рассказ, глядя мимо меня. – Так ни разу не посмотрела и руками не потрогала, что же такое во мне регулярно присутствовало. Считай черствой или предательницей, но я целый месяц радовалась после обеда в пятницу своему одиночеству, а потом заскучала, и потекли воспоминания, как наказание. Ни лицо, ни руки, ни глаза, даже имя припоминала с трудом, а только очки, носки, часы и трусы, которые он снимал под одеялом.
- Тяжелый случай, ущербное счастье, - я старательно сдержал смех, - но, если путь определила, останавливаться не надо, чтоб не получилось, как у меня: одинок, свободен и сантехник. - С чего-то начинать надо, лотерейку купить, вдруг ты не знаешь, а удача в тебя верит и направит.
- Если только пошутить захочет: у меня с фортуной отношения приятельски-дурашливые: то я ее подковырну, то она меня, потом вместе хохочем, ржем, веселимся. Иногда приколы получаются злыми, но между приятелями чего ни бывает? - Надо верить, - Изольда, поймав волну наставника и учителя, подтянулась, посерьезнела и заговорила тоном пророка. - Вот как раз сейчас богиня в хорошем настроении. Решайся, сделай ставку.
- Была мысль попробовать, - настойчивость девушки вышла за рамки легкого трепа, пора закругляться. - Богиня удачи наверное надеется, что не пропьешь, не прогуляешь, а правильно распорядишься выигрышем, например, иностранное авто купишь,.. а мне ничего, кроме пропить-прогулять, в голову не приходит путевого. Не стоит и билет покупать.
- Вижу, - Изольда резко двинула вверх и агрессивно направила в мою сторону обширный бюст. - Пора совершить поступок. Женись, а то перед смертью воды не подадут. У меня случаются моменты ясновидения.
- Моменты или приступы? - Окно откровений, и оно показывает, что твоя судьба рядом. Каждый смотрит на мир сквозь свои очки, а у некоторых еще и шоры. Оглянись, дай размахнуться взгляду. Мир, который существует независимо от нашего в нем присутствия, наверное и есть судьба. - Это из "Одноклассников" фразочка? Весело, Изольда, но... не сыпь мне соль на прану. Вот сейчас, как в анекдоте, пить не хочу.
- Спасибо, что выслушал, - Изольда внимательно окинула меня взглядом, будто рост измерила. - Возьми мороженого на дорожку, чтоб мозги не перегревались. Бесплатно. - Спасибо. Нет взаимности со счастьем. Повеситься в пору, да кота некуда пристроить. - А кота, как зовут?
- Серый, пушистик и красавец, с выдающимся хвостом и любимым местечком у порога, где скребется мышь. Часами, наслаждается упоительными звуками, как музыкой. - Так я могу взять, и мышка у меня есть. - Котейка только со мной в комплекте. - Беру комплект, немедленно, - Изольда заволновалась вдруг и закраснела щеками. - Можно без упаковки. - Обещаем подумать. Удачи, Изольда.
Глава 2 Песчаный берег, пенистый прибой
Степан Сергеевич
Бог, наблюдая нас, уже протер в недоумении "потылыцу" до лысины
Однако, пора и к конторе подходить: пунктуального Степана Сергеевича опоздания подчиненных из себя выводят и вернуть обратно бывает затруднительно. - Что случилось, Сергеич? Почему беспокоишь с ранья?
- Случилось, то и случилось, - Степан Сергеевич выглядел против обыкновения нездорово возбужденным, суетливо листал вздрагивающими пальцами свою "настольную книгу" - подшивку газеты "Ваши шесть соток". Пальцами взлохматил брови и всей ладонью редеющую русую щетину от лба до затылка. - В зеркало глянь. Не может глава государства одновременно страной рулить и прокладки в унитазах менять. - Старая шутка.
- А проблема новая. Увольняешься ты, и я следом. Думал подработать к военной пенсии, а оно вона как. На дачу к кроликам и пчелам. Найду помощницу пофигуристей, чтоб на прополке округлостями любоваться. Уже и объяву на сайт знакомств закинул: «Отставной майор ПВО ищет хозяйственную миловидную женщину для дружной работы на садовом участке.»
- Весело, Сергеич. Иногда возраст обременяет мудростью, но можно бороться, например, перейти на здоровый и скучный образ жизни. Не поздно ли спохватился? - Нормально. Ответы в Одноклассниках валом, - Степан Сергеевич выпрямился и приосанился. - Обнадеживают в один голос, мол, сорок пять - это меньше половины.
- Так это от тебя запрос? Видел. Теперь впору и мне креативное сочинить: «Тридцать пять, никто, свободен», - авось клюнет неординарная принцесска, когда надоест залетных принцев в соцсетях матом отваживать. Своими планами бога смеши, а ко мне, какие претензии?
- А нету претензий: руки на месте, голова работает, выпиваешь в меру. Унитазы, раковины устанавливаешь влет. Клиентки в восторге, мужья рекламаций не присылают. - Лишь бы самим не работать... Проблема в чем? - Претензии к твоей физии, она же фейс: нельзя смотрящего по стране лицом повторять. Они так прямо и сказали, - Степан Сергеевич замолчал и смотрел злым взглядом.
Пауза неприлично затягивалась. Пошутила надо мной природа, хоть в театр двойников иди работать. А вдруг я – это президентское «альтер эго» - второе я… или более молодая копия на случай, если оригинал устанет страной управлять, а достойного преемника нет. Самому смешно. Юмор компенсирует безысходность.
- Хорошо, что не спросили, с какой целью на первое лицо державы похож. Вопрос как обвинение, с последующей статьей. Они – это кто? - Они серьезные ребята, в безупречно строгих костюмах. Только посмотрели, даже говорить не начали, а у меня бывшего командира ракетного дивизиона ПВО, а мы бывшими не бываем, появились позывы к мочеиспусканию, а в низу живота отозвались признаки внезапной диареи. - Шутишь?
- Ни один, заметь и намотай на ус, ни один из натовских пилотов, когда я ловил их в перекрестье прицела, не заподозрил меня в желании пошутить. Короче. Ты уволен и свободен. Вот зарплата за последний месяц и столько же сверху. Мы оба уволены. С теми ребятами даже взглядом встречаться не хочу: оттуда смерть наблюдает. Где их этому учат? – Степан Сергеевич боязливо оглянулся. - Улетаю на Сейшелы. Сто пятнадцать коралловых островов, неделя отдыха, и счастье до гробовой доски. Смотри на экран. - Повернул ноутбук экраном ко мне.
Впору засмеяться: третий раз за пол дня одна и та же картинка и смешная цена: «Тысяча баксов, срок исполнения – неделя, гарантия – вся оставшаяся жизнь».
- Возраст поджимает, кляну себя: там не успел, здесь не доработал, где-то поленился, но задачи сделать мир лучше с себя не снимаю. Правду сказать, защищая от супостатов родное небо и спокойный сон наших людей, - Степан Сергеевич прихватил ноутбук двумя руками и напряженно рассматривал картинку. - В долгих ночных дежурствах хотелось добраться до их бесстыдных заокеанских пляжей, белоснежных яхт на аквамариновом горизонте и легких шезлонгов в тени зеленых пальм и широколистых платанов, и наказывать этих буржуинок просто и по мужски, чтоб пищали и извивались от беспощадного напора советского бескомпромиссного офицера. Они же развратные, - Степан Сергеевич отодвинул ноут, перевернул страницу в подшивке и ткнул пальцем в заголовок, - ходят озабоченные голыми по Майями и никого не стесняются. Называются: "Нудисты".
- Сны из молодости скрашивают ночи пенсионера... Краснею и бледнею от их распущенных нравов, Сергеич, - я постарался остаться серьезным. - И это только Майями, а что творится на ихнем Западе, который они сами обзывают "Диким" и в столице Запада, в насмешку названым Лос Анджелес, типа, Город Ангелов, но мы-то знаем, что это столица Чертей. Очень бы хотелось там побывать, да денег на билет нету. - Прикалываешься, - Степан Сергеевич взглянул осуждающе и резюмировал. - Ничего святого.
- От души желаю достичь, Сергеич, и наказать врагов за развязанную, а теперь и выигранную ими Холодную войну, но… счастье - это не точка-полюс, для всех в одной стороне, месте и времени расположения, нет к нему общей дороги. Мне было уютно в вашем "Уюте".
Модельная соседка
Умная женщина никогда не "атакует в лоб", а только провоцирует мужичка на "боевые действия"
Меньше, чем за три часа стал безработным по абсурдной причине. Да мало ли похожих? В детстве сосед по деревне вечерами с женой и немецкой овчаркой гуляли. Просто, трое близнецов. Нынешние собачники с питбулями, и не разберешь, кто из них собака: на всех бросаются. По принципу похожести выбирают не только собак и мужей, но и вообще все. У приятеля был "Москвич" - машина такая - одно лицо с хозяином. Сфотографировался рядом - сходство идеальное. И всех похожих поганой метлой гнать?
На пороге встретил Серый, взглянул требовательно и кивнул в сторону кухни. - Не напрягайся, сейчас покормлю, - мимоходом поднял крышку нетбука. Во весь экран уже надоевший сайт и надпись: «Стань лучшим в команде!» - Кто-то, Серый, непонятно зачем мной заинтересовался. Жизнь обратила внимание… сквозь иронический прищур в перекрестье прицела.
Кот рожицу покривил, муркнул и о ногу потерся. Серый и внешне красив - пушистик, и характером золото: никогда не говорит "Мяу". Для привлечения внимания, требования, просьбы, выражения настроения только музыкально переливающееся "Му-р" или "Му-р-р". "-Р-" может продлеваться до бесконечности и даже дальше в зависимости от получаемого наслаждения. Живет с удовольствием.
А я, то от соседей отлаиваюсь, то на коллег рычу; то шипением об укусе предупреждаю, то скулю, когда самого цапнули. По черно-белому завидую Серому и учусь мурлыкать.
Подхватил красавца на руки. Кот потянулся, устраиваясь поудобнее. Придерживая Серого левой рукой, правой листал брачные объявления: «Стану женой и музой для поэта», «Обещаю заботиться и самозабвенно любить». Сайт знакомств: «Стройная, двести-сто шестьдесят-двести, хочу уехать из городской суеты». Попытался изобразить размер руками и едва не свалился с дивана, попутно вспомнил лоточницу Изольду.
Прежде, чем хотеть, правильно сформулируй свои хотения. Семейный союз не догма, не застывшая жесткая матрица, а тернистая тропа от радостной встречи, к счастью, разлуки или классическому упокоению "в один день", а, если повезет, то и час, а вот однажды соединившиеся не по любви отравляют друг другу жизнь... всю жизнь.
Надо шевелиться: теория без практики мертва, а древо жизни растет куда попало. Довериться раз в жизни профессионалам. Щелкнул «Брачные агентства», и браузер послушно показал пятьдесят тысяч страниц. Выбрать нужное сложнее, чем спутника жизни. Ткнул наудачу, в строке «О себе» врать не стал: «Тридцать пять, никто, свободен». Поднял кота перед собой.
- Познакомлюсь, оженюсь; стану добрейшей души человеком, ласковым отцом, заботливым мужем, доброжелательным другом... другу семьи. Соединю сердца с красоткой в отгороженном от мира уголке. Начало пути в ленивые кастрированные коты, - Серый напрягся, взглянул настороженно и дернулся. - Это я о себе. – Кот успокоился. - В замкнутом пространстве и соседка надоест, не только жена. Грустный юмор одиночества.
Пошарил рукой по полу, нащупал пульт и включил телевизор. Сразу отщелкнулся от как бы правдивых новостей, отвлекающих мозги обывателей от насущного и значимого. Умолчание - наиподлейший вид вранья, и в этом наше ТВ наиболее преуспело. Попал на бразильский сериал.
Красотка в шортиках и маечке и мачо в деловом костюме - супружеская пара. Взглядывают со значением, произносят фразы ни о чем. Как нелегко ему с женой-красоткой: то сам смотрит, то взгляд ощущает, то сам закурит, то она пиццу занесет, еще ночи в любви, без сна.
Семейная жизнь не праздник каждый день. Даже во взаимной любви случаются непонятки и несоответствия, и даже не всегда есть настроение вернуться к согласию, то погода вмешалась, то от начальства прилетело, и пришло мерзкое настроение извне. Нет, жениться надо на некрасотках и лежать на диване перед телевизором не напрягаясь.
Не зашел чужой опыт. Выключил с досадой и пульт обратно на пол отправил. Покрутился на диване, в поисках удобной позы, кулаком подбородок подпер, как Роденовский "Мыслитель", но сообразил - не мое. Хлебнул пивка, закурил и с котом на руках вышел на лестницу. Принятое решение побудило к движению и общению.
Навстречу девица из верхней квартиры. Салонно обихоженная блондинка модельного роста. Остренькие прядки волос, небрежно и будто случайно на лоб упавшие, матовую кожу лица подчеркивают. В цвет красного золота маникюр трехсантиметровый, бедра и ноги зеленой чувственно переливающейся юбкой до щиколоток возбуждающе обтянуты. Под белой полупрозрачной кофточкой грудки-грушки нервно призывно вздрагивают, остренькие соски изнутри ткань поглаживают, оживляют. На ногах лабутены, ярко красными подошвами ступеньки пересчитывают. Русалочка глазастая. Двумя пальчиками к губам стаканчик кофе поднесла, отхлебнула. Из сумочки сигаретку-соломинку выщелкнула. Я зажигалку поднес, подмигнул, улыбнувшись через силу.
- Здравствуй, русалка зеленоглазая. Не присмотришь за котиком недельку?.
Оставила недопитый стаканчик на перилах, кивнула с надменной иронией сквозь затемненные очки, будто мелочь в шапку швырнула. Гармонично выпирающие ниже трепетной спины булочки-батончики-ягодички приостановили движение на полушаге; вздрогнули, будто в раздумье, и вновь задвигались-закрутились в такт цоканью десятисантиметровых каблучков вниз к выходу. Обернулась: - У тебя фамилия Кошкин. Не люблю котов, - прозвучало, как приговор, не в ее я формате. Все меньше русалок в наших колодцах.
Сглотнул слюну, допил кофе из стаканчика. «Три в одном», то самое, из пакетика двухрублевого, но преподнесла неординарно. Сунул окурок в консервную банку, к перилам привязанную. Окинул взглядом безжизненные фиолетовые панели, серую зашарканную лестницу, некогда белые стены в грязно желтых разводах, и настроение, без того минорное, осыпалось и покатилось вслед за скомканным пластиком мимо ступенек в сторону мусоропровода.
Вернулся в комнату, прикидывая на ходу, выдержит ли двойной компьютерный провод сто килограммов. Мимоходом в зеркале мелькнул и отвернулся. Попроситься в двойники, вдруг кому захочется с главой государства разобраться, а я уже наготове – "застрелите и утритесь». Дожился до разговоров с котом и приколов над собой нелюбимым. Одиночество - брат нездоровых чувственных дум. Рад бы топить за позитив, но... оформляю в слова жизненный опыт, а в нем сплошная горчица.
Мысли никуда не денешь. Знаю многих, вырастивших сыновей, посадивших аллеи деревьев и настроивших кварталы домов. Так же грызут себя: недоделали, недодали, недосадили - клянут себя за лень, неуспешность, неумение. Наверное, мысленно пожирать прожитую жизнь - это такой русский способ развлекаться. Самоедство.
Очередная полоса в жизни, не совсем черная, а, скажем так, нехорошего цвета; заслонила прежнюю без труда, поскольку светлой была по названию, а по сути - никакой. Навязчивая идея отравляет жизнь и, впереди уже не обнадеживающее, а пустое будущее. Так бывает. Надо что-то менять: работу, друзей, место жительства, заменить идею фикс другой идеей, более светлой, а иначе, съешь самого себя. Попытаться видеть доброе и чистое, отбрасывать ряску, затянувшую настоящее.
Ткнул кнопку ноута и увидел девять фотографий: пять женщин и четверо мужчин. С удивлением узнал Степана Сергеевича, Изольду, Полю и модельную соседку. - Ба. Знакомые все лица!
Приятный баритон проворковал: «Every time,* даже когда не видишь цели, надо к ней идти, и цель сама найдет тебя и сделает счастливым!»
Экран нетбука светил красочным посланием и нагло врал о раздаче личного счастья на тропических островах. Цена вопроса – тысяча баксов, срок исполнения – неделя, гарантия - вся оставшаяся жизнь.
Еще раз внимательно прочитал страничку, пополняя список неисполнимых мечт, хотя… почему неисполнимых?
Полистал-подвигал пальцем по столу пятитысячные купюры, врученные Степаном Сергеевичем: «Счастье не деньги, его всегда мало, а, впрочем, и денег мало. Богаче не сделают, беднее – некуда». Повеситься и на Сейшелах смогу.
"Надо что-то в жизни менять. Какой-никакой, а поступок, даже почти смелый. Лучше сделать и ошибиться, чем не делать и с грустью поругивать себя за нерешительность. Добавить в скучную пустоту огонька и юмора, прозябать так с музыкой, - посмеялся над собой. - Решительность на инфантильность похожа, вроде бы и на судьбу надеюсь, но это не фатализм, а ожидание от моря погоды. Грустно."
Оглянулся на кота. - Куда ж тебя. Серый, пристроить?
* Каждый раз (англ.)
В добрый путь
Люди не устают разочаровывать и смешить Бога
Все мы потенциальные "клиенты" психиатра, только у одних нет времени, у других денег, а третьих пока не догнали санитары
В полупустом бизнес-классе «Боинга-747» неподвижно сидели и напряженно высматривали счастливую судьбу в спинках передних сидений девять, считая меня, особей "мужеска и женска" пола, приодетые турфирмой в ярко желтые майки, бело-серые полуштаны «бермуды» и фиолетовые банданы.
Перед стартом «огламуренный» голубоватый стюард, с модной стрижкой «пилотка» и обведенными красным губами, провел по салону модельную соседку. Девица, узнав меня, гордо вскинула подбородок и манерно разместилась в задних креслах.
Впрочем, я в недоумении присматривался к теплой парочке: Степану Сергеевичу и Изольде. Память назойливо продиктовала: «Стройная, двести-сто шестьдесят-двести», – не «стройная», а «пышка-кругляшка». Грустно взглядывая голубыми глазками над румяными вздрагивающими щеками, повествовала соседу тяжелую историю, заставившую перечеркнуть унылое прошлое и отправиться за светлым будущим. - Ни лицо, ни руки, ни глаза, даже имя припоминала с трудом, а только очки, носки, часы и трусы, которые он снимал под одеялом.
Внимательно дослушавший рассказ Степан Сергеевич, ерзая широкими плечами, извлек из пакета подшивку газеты «Ваши шесть соток» и начал торопливо перелистывать. - Вот, - победно ткнул в найденную полосу. – Довлеющий и угнетающий психику ряд воспоминаний. Только природа, взрыхленная теплая земля грядок и внимательное участие близкого по духу доброго друга помогут вернуть душевное спокойствие.
Щеки пышки-кругляшки порозовели до багровости, а лицо под русой стрижкой «на пробор» выразило нетерпеливое желание дружно поработать с отставным ветераном ПВО. - Да я хоть завтра на дачу, и… полоть, полоть, полоть, а потом из шланга поливать, поливать, поливать…
Перед дачником» и пышкой поместились и заботливо старались не задевать друг друга коротко стриженный качок-красавец-брюнет с повадками перекормленного короткошерстного кота и гладкощёкая мощная красотка, из породы «девка-кобыла». Сходство дополняли густые обесцвеченные волосы, собранные перламутровой малиновой заколкой в «лошадиный хвост» и распирающие штанины «бермуд» крепкие бедра, предполагающие скрытый пока креслом мощный круп. Подаренная турфирмой много размерная майка на груди девушки плотно натянулась, гармонично завершая рисунок большого тела выдающимися формами.
В памяти всплыло словечко «секс-бомба»; красавице оно подходило без преувеличения. На поверхности души возбуждающе забулькатело черно-белое чувство зависти к пострадавшим от применения.
- Подружка двадцати шести лет, стройняшка и умница, Ленка Журавлева. Мечтала о женихе с трехсоттысячной зарплатой, а нашла со стотысячной и стала Синицыной, развелась и превратилась в "никто". Посвятила себя богу. Ходит в глухом и длинном черно-сером платье, на лице скорбно-постная мина, - грустно, но громко повествовала блондинка. - Тупые, - соглашаясь, резюмировал Качок. - Нужно тебе триста тысяч, бери трех мужиков по сто или пять со средней зарплатой. Кстати, таких, как я, надо восемь, а то сразу в монастырь. Ну, тупая!
- Ей бы с парнями кувыркаться да детей рожать, - блондинка, привлекая внимание, тронула Качка за плечо, - а она и себя обокрала, и кого-то, судьбой ей предназначенного, счастливым не сделала. Жаль дурочку, … и себя жаль. Не дай Бог такой судьбы.
- А у меня приятель бросил пить и начал в храм заглядывать, - подхватил Качок.- Спрашиваю: «Как результаты?» Отвечает: «Нормально, - с половиной города переспал, приступаю к другой.» - А он догадывается, что вторая половина города – это мужики? – пошутила блондинка. - Секс не водка и не наркотик, даже не курение, - Качок внезапно возбудился и закраснел. - Понимаю приятеля: секс - это здоровый образ жизни, а кому-то и спорт, и релаксация после запредельных нагрузок. - И дорога к Храму Любви, - девушка легко засмеялась и примирительно прислонилась плечом. - Дарят другу любовь и ласку, и лицу партнера вреда не наносят.
И к бабушке не ходи: девушка-спортсменка и друг-спортсмен из компьютерного объявления.
Выпрямив узкую спинку и прикрыв бледными ладошками не распрямляющиеся коленки, нервно дергался и крутил лысоватой головенкой на тонкой шее тридцатилетний хлюпок, офисный крысеныш: никаких «обязательств» не потянет; похоже, и потребности с трудом вытягивает. Вполголоса смущенно «изливал душу» Полине Сергеевне.
- У меня и девушка была. Любили, а секс не состоялся. Стеснялся попросить, она, скромная, не предлагала. Прочитал в проспекте турфирмы, «Если не счастлив сейчас, то «сейчас" может превратиться в судьбу». Взял кредит и поехал. Знакомые и родня воспринимают не то, чтобы неадекватом и придурком, но точно не от мира..., а я такой и есть.
Искренне раскрываясь, человечек воплотился в диагноз. Смеяться грех, а, нет сил сдержаться. Не брутал парень: сильных слов не говорит, поступков за гранью не совершает. Женщины таким на генном уровне, подспудно не доверяют: не кажется он надежным и защитником, но могут, реализуя материнский инстинкт, в сыновья взять. - А по знаку Рыба или Овен? - Не Рыба и не Овен. Скорпион я, - хлюпик-крысеныш приосанился, искоса взглянул на меня и вновь повернулся к спутнице.
Полина Сергеевна перебирала мелочевку в сумочке. Выглядела по-домашнему уютной и надежной; таких называют с расширением «тетя», - тетя Оля, тетя Паша, тетя Маша. В нашем случае, тетя Поля, так и буду к ней обращаться, дистанцию обозначать, чтобы мыслей глупых в головах не возникало. Выхватила у стюарда обед и заботливо, приговаривая и сюсюкая, хлюпика накормила. - Компотик, - отпила глоток, причмокнула. - Скорпион двигается скрытно, а нападает внезапно. До дна, и ягодку на десерт.
Парочка меня заинтересовала, точнее, напрягли короткие, колючие, исподтишка, явно недружественные взгляды хлюпика. Торопливо пролистав в голове инфу о себе, не нашел ничего заслуживающего внимания посторонних и незнакомых, но отложил в мозгу закладочку: «Нота бене», обрати внимание, запомни хорошо, - ни рыба, ни мясо, но укусить может".
Назойливое бубнение в рифму и вальяжное цитирование классиков из школьной программы с головой выдало поэта и музу. Обернулся и удивился прическе Музы. Все цвета радуги на одной голове. Учебник физики за восьмой класс: «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан», - коричневый, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый. Бездна креатива. Черная кудрявая шевелюра, горбатый нос и усы под ним - поэт. Прислушался.
- Низменные инстинкты все вытравил; только высокое искусство и чистота чувств на базе духовности, да, - на честном глазу уверял голос с кавказским оттенком за спинкой сиденья.
- Хорошо-то как, - из глубины души выдохнула «Муза» и начала рассказывать. – Пять лет тому бросила учительствовать и поклялась не возвращаться в школу, все только из-за низменных инстинктов молодой поросли… да и в своей головушке десяток тараканов одномоментно обнаружила. Поначалу подающей надежды считалась, даже на «Учитель года» номинировали, а тут довела своих креативных противных до выпускного,… на котором и оказалась самой сексуально востребованной. Вернулась утром уже «одухотворенной». Благо, папашка-мажор выдержал два года совместного житья, но «сделал ноги», едва на «официоз» намекнула. Заурядная картинка о девичьих мечтах и женских разочарованиях. Теперь дочку воспитываю. Мажор в свите президента трется. Жаль, зарплата нищенская: всего десять тысяч на алименты присылает.
- Американских баксов? - Русских рублей… раньше были деревянными, но сейчас здорово подешевели. - Грустно, да, - снова сбился на кавказский акцент поэт. – Стихи слушай. Сам написал, да.
Осенний ветер листья закружат, Клубясь в рекламном многоцветье; И отдаленность, улицу ужа, Мои мечты проводит в бесконечность. Да.
- Противоречивые, и оттого иногда внезапно грустные стихи, - приложив пальчик к уголку губ, комплиментарно оценила Муза и тем же пальчиком смахнула отсутствующую на ресничке слезу.
Только поржать: где она противоречие и грусть рассмотрела? К поэтам и особенно поэтессам у меня не простое отношение. Студентом занимался в литературном объединении "Молодые голоса" и однажды удостоился общения с двумя подружками-поэтками. Ну, не умею я сказать, что стихи никакие: вдруг творческую искру убью. Чтоб не молчать, мычал поощрительно в течение двух часов и на свою беду разбудил творческую энергию. Девушки встречали меня на входе, и сразу начинали фонтанировать "новым я". Через два дня я забыл дорогу в дом творчества, и литература, потеряла перспективного автора.
Пролететь тысячи километров для встречи с доморощенным «неординарным» стихоплетом. Впрочем, охмуряя девушку, в правильном направлении парень движется: чтобы создать шедевр, надо с Музой переспать. Поискал глазами, куда бы зацепить компьютерный шнур, и заметил наушники, надел торопливо. Указательным пальцем на дисплее выбрал «Music songs The Beatles. Любовь не купишь». Мысленно поблагодарил турфирму, второй раз остановившую суицид, и начал прикидывать, отчего вокруг "знакомые все лица". Склонность к иронии и критическому анализу у меня в крови.
Отвернулся к иллюминатору, накрылся пледом и захохотал: перед глазами весь список утренних объявлений из компа. Отсмеявшись, попытался вычислить черта, собравшего «десять негритят» в одном рейсе на непонятную потеху; и бросил: слишком мало фактов. Решил разбираться с непонятками по мере поступления и накопления. Гора загадок неизбежно преобразуется в факты и выводы, количество сменяется качеством.
Запоминая лица, еще раз осмотрел салон. Герои с биографией. Все однажды или многожды обожглись на первой любви, теперь надеются поймать второй, а некоторые очередной шанс; пытаются стать счастливыми, учтя предыдущий негативный опыт.
Достал из рюкзачка пачку разноцветных маркеров, выбрал побелее и нарисовал на своей бандане сердце, пронзенное стрелой. Улыбнулся во весь рот, и девушка-лошадь расцвела-заулыбалась, протянула руку за фломастерами. Качок-красавец прожег взглядом и так же прихватил пару карандашей. Девушка нарисовала призывно улыбающуюся сладострастную русалку, широкобедрую, как карась, и полногрудую, как сама. Радостно зарделась, когда двумя руками изобразил выдающийся бюст и с восторгом поднял большие пальцы вверх.
Стриженный качок, показывая рисунок, опустил бандану до кончика носа. Белым по фиолетовому череп и скрещенные кости, а внизу надпись: "Не влезай - убью!".
Девушка сложилась пополам и начала хохотать, самолет задрожал и затрясся; а обеспокоенный стюард, слезно морщась от бьющей по голубым глазам женской красоты, попросил тишины. - Девушка не веселитесь так бурно, чтобы не создавать излишнюю турбулентность. - Хотелось бы долететь благополучно, - напомнил о себе уязвленный качок.
Тело затекло, решил размяться. Подошел и наклонился к Степану Сергеевичу. - Привет, Сергеич. Люди часто похожи на геометрические фигуры: есть прямоугольники, овалы, ромбы, квадраты; есть сплошь из тупых углов; отдельно народ отмечает круглых. Абстракционистам даже выдумывать не надо. Точно, как в нашей группе.
- Изольда, познакомься с нашим ЖЭКовским клоуном, - без радости представил меня Степан Сергеевич. - Клоуном жить проще и свободней, в рамках своей дурости. Чем дурнее, тем свободней. Можно говорить, о чем умные молчат. - Сама видишь: все шутит и шутит, и меня до инфаркта едва не дошутил. - Мы с Изольдой знакомы, двести грамм мороженого на двоих съели, а шутки для клоуна – подушка безопасности. Чем смешнее шучу, тем от плахи дальше.
- Чур-чур, тебя, - Степан Сергеевич торопливо листал подшивку «Ваши шесть соток». - Слова материальны: могут голосом отозваться и подзатыльником приложить. - А я сразу заметила: улыбаешься ты грустно, - сочувственно отозвалась Изольда. - Пристроил котейку? - Нашлись сердобольные старички снизу, взяли Серого на пансион, а юмор без грусти-печали – тупое ржание. Будем печалиться в поисках осмысленных улыбок. Сергеич, что там с маршрутом и местом назначения?
- Уже почти на Сейшелах, - Степан Сергеевич прихлопнул ладонью подшивку. - Пересаживаемся в гидросамолет, и через пол часа десантируемся на коралловый атолл, а там счастья на всех хватит. - Красава, Сергеич. Ты уже шутить начал. - Заразительны дурные примеры.
Глава 3 Я с красавицей блондинкой...
Песчаный берег, пенистый прибой
Еще и врут, будто мы произошли от обезьян. Ни хрена пока не произошли и уже не произойдем
После посадки в тропическом аэропорту, ожидая продолжения путешествия, потолклись перед памятниками аборигенам без лиц: парню с гитарой и девушке с «тамтамом», туземным барабаном. Безостановочно крутившая по сторонам остреньким "буратинным" носом под разноцветной челкой Муза вдруг разразилась речью.
- Обратили внимание, голуби на памятники не садятся. "Посадочные места" на памятниках скульпторы иголками вооружают и правильно делают: памятники - это история. Плохая ли, хорошая ли - другой вопрос. Срать на свою историю и самим не достойно и другим позволять нельзя, даже птицам, даже высокого полета.
Особенно удивился резкому гласу субтильной чужеземки водитель подкатившего открытого микроавтобуса, тощий белозубый, черноусый мулат. Недоуменно и безотрывно, пока мы грузились, то пялился на разноцветную пигалицу, то переводил озадаченный взгляд на скульптуру. Очнулся, когда его нижняя челюсть громко ударилась о его же грудную клетку. Подтянув губу, слюни и челюсть на место, рявкнул что-то вроде: «Чингас! Эйсгёрл, стоп де маднесэбавт де Рок»*, - и неспешно повез в дальний конец аэропорта к самолетику на колесах-поплавках. Едва успел прочитать надпись над терминалом «Л.Ф.Вэйд Интернэшнл Аэропорт». Ассоциации с Сейшелами не возникло. Покосился на штаны, и в мозгу почему-то всплыло название «Бермуды». Мать твою, уже не скучно.
Обратил внимание, как много молодежи слоняется в зале, разного цвета кожи, но в одинаково бесформенно-безразмерных майках и шортах. Не понять, мальчишка или девчонка, - унисекс.
Наше поколение подчеркивало женственность в девушках и мужественность в парнях, нынешнее размазало и то, и другое. Может быть, из чувства протеста: не хотят быть похожими на своих леди-мам и бруталов пап. Все проходит, пройдет и это.
Молодежи свойственно протестовать: даже при отсутствии поводов для протеста, они протестуют против отсутствия поводов и искусственно эти поводы создают. Возможно, их дети снова начнут выпячивать естественные признаки пола, чтобы не быть похожими на своих родителей-фриков.
Роль стюарда теперь исполнял второй пилот, баскетбольного сложения усатый негр, которому, лишь взглянув на раздувающиеся ноздри приплюснутого носа и ломанные "борцовские" уши, уже не хотелось возражать; выдал каждому спас-жилет и парашют и предложил надеть. - Этот сверху, снизу тот.
Пышка «двести-сто шестьдесят-двести», пока стюард, с выступившей на губах слюной, вожделенно сопя и страстно потея, пытался умять лямками парашютных ремней и узловатыми вздрагивающими ладонями ее пышные «два по сто» в единое компактное «двести», утробно захихикала: - Говорят, негры никогда, ничего и никого не стесняются; ведут себя просто и естественно, особенно в постели, - это и принесло им славу великолепных любовников, а вовсе не размер…
- Голодной куме хлеб на уме, - укоризненно покивала мягким подбородком Полина Сергеевна, она же тетя Поля. - Не хлеб, а…, - торопливо собрался пошутить поэт, но оборвал фразу после короткого удара Музы остреньким кулачком по ребрам. - Не будь пошляком.
- Убить нас хотят, а деньги присвоить, - заскулил, тычась носом меж крутых холмов теть Полиной груди, хлюпик. - Бог с тобой, - нежно одернула мудрая теть Поля, - за тысячу баксов так далеко убивать не возят. - Поддерживаю, - солидно пробасил Степан Сергеевич, пихая в пакет свои «Ваши шесть соток». - За маленькие деньги особо изощряться не будут. Тюкнули по головенке на выходе из лифта, деньги забрали, а ты и возразить не успеешь.
Стюард-пилот-негр распахнул дверь, выглянул, остужая встречным ветром разгоряченное лицо, и жестом пригласил выметаться. - Кольцо дергать нет, - пояснил на языке Пушкина и Гоголя. – Открывайся сам.
«Открывайся сам, как хочешь», - мысленно повторил я и первым шагнул в пустоту. Спуск комфортный: из синего неба в синее море… или океан с островком, при теплом мягком ветерке. Вытянувшись строчкой, опускались восемь попутчиков. Самолетик зашел на второй круг. В дверях модельная соседка активно противостояла негру: отмахивалась кулачками и била "с ноги". Потеряв терпение, пилот-стюард поднял девицу на руки и вышвырнул из салона.
Видимо, в борьбе повредился датчик высоты или девица слишком кувыркалась, но парашют не раскрылся. Пришлось действовать по обстановке, благо, парашют-параплан, худо-бедно, поддавался управлению. Раскачавшись на стропах, как на качелях, вытянул ноги и руки вперед и схватил девушку сразу четырьмя конечностями. На секунду показалось, что оторвались сразу все, а на вид не тяжелая.
Девица успокоилась мгновенно. Обхватила за шею, прижалась уютно и голову на плечо положила. Кое-как направил парашют по ветру к островку с пальмами. Управлять, свободные руки нужны. Попытался так-сяк перехватить, а ладони попадали сплошь на трепетно-нежные, качественно возбуждающие выпуклости да округлости. - Кажется, ты меня лапаешь? - Только стараюсь удержать.
Девушка, то ли пугаясь прикосновений, то ли возбуждаясь в ответ, прижималась сильнее, пыталась обхватить ногами, сковывала и мешала управляться. Не дотянули до берега метров двадцать и плюхнулись в парную океанскую стихию по пояс, и вода отчасти сняла оттопырившее «бермуды» неуместное возбуждение. Вынес красотку на берег, кое-как утвердил в вертикальном положении, Бережно расцепил горячие руки. - Глаза можно открыть, приехали.
Обычный тропический островок, будто из телевизора. Пальмы длинноствольные торчат, как штакетины в палисаднике, подлесок непролазный. Под ногами фауна членистоногая суетится: тараканы с палец, муравьи всех сортов, крабики с ноготок и крабищи, как перевернутые тазики с клешнями. От кромки прибоя с насмешливым любопытством пялилась на парашютистов большая желто-зеленая морская черепаха. - Разбегайтесь, - завизжал пронзительный голос сверху.
Пришлось повторно принцессу спасать. Повалил и закрыл телом. Над нами пронеслась и взрыла пляж глубокой песчаной бороздой стройная пышка-кругляшка, двести-сто шестьдесят-двести. - Кайф, - Пышка подолом желтой майки стерла с лица песок, ослепив и заставив сексуально напрячься белизной футбольного размера шаров. - Классный экстрим.
На берег и в неторопливый прибой радостно сыпались остальные туристы. Девушка-лошадь с криком «Поберегись!», - похожим на задорное «Иго-го!» летела широко и мощно. Я в очередной раз отнес на руках в сторону слегка помятую и совершенно расслабившуюся принцессу. - Как говоришь, тебя зовут? - Я не говорю, я наслаждаюсь. Измял, затискал, разомлела, - девушка вновь закрыла глаза и привалилась головой к плечу, шепнула после паузы, - Ирина. - А я Андрей-Андрюха. Ирина, посиди, осмотрись. У нас человечек на пальме застрял.
Посреди пляжа старое бревно, в коре замшелой. Усадил девушку аккуратно; рядом, отдуваясь, пышка Изольда уселась, задом поерзала, обеспечивая плотность посадки. Побежал хлюпика спасать. Легкие кости и нулевая мышечная масса сыграли с парнем веселую шутку: пролетел за границу пляжа и сел на верхушку пальмы. Теть Поля, суетливо кружа, хлопала по стволу мягкими ладошками. - Держись крепче. Высотища-то!
Прихватив с песка раковину, острым краем отрезал от парашюта лямки, связал вокруг ствола кольцом. Случалось, опять же, в телевизоре, видеть, как островные туземцы на пальму почти бегом забираются. Мы от обезьян подальше, но добрался, перебрасывая кольцо вверх, до собрата по одиночеству.
- Карабкаясь на пальму, человек невольно возвращается к истокам, да-а, - не удержался от комментария с кавказским проносом подоспевший поэт, а я сразу вспомнил, что наши четверорукие предки использовали плоды пальм в качестве метательных снарядов и всерьез собрался воспользоваться древним опытом.
Хлюпик держался за два кокоса и сидел на третьем; если оторвутся, с ними и полетит до самой земли. Быстро обрезал стропы с одной стороны и привязал к стволу, вытолкнул из-под бедолаги кокос, и парень повис, судорожно прижимая к груди два оставшихся. - Теть Поль, кокос - это фрукт, овощ или ягода? - Орех, - крикнул подбежавший Дачник. - Нарви побольше, коль ты там. - А орех - это фрукт или овощ? Лови первые два, а лучше отойди в сторону, чтоб не зашибло, - аккуратно перехватывая стропы, опустил хлюпика в добрые руки теть Поли.
Помахал все еще кружащему над островом самолету. Негр белозубо оскалился во весь рот и вытолкнул два больших ящика, над которыми сразу распахнулись квадратные купола. Качнув крыльями, самолетик растворился в небесной синеве, оставив незадачливых искателей счастья на необитаемом острове посреди океана.
Благополучное приостровление расслабило, раскрепостило, сблизило группу. «Десять негритят» столпились у бревна; неумолчно болтали, делясь впечатлениями и знакомясь. Изольда скорбно повествовала Ирине свою историю. - …только очки, носки, часы и трусы, которые он снимал под одеялом. Перечеркнула воспоминания и поехала за счастьем, - Ирина не в такт кивала и рассеяно оглядывалась.
Пять Робинзонов и столько же Пятниц. Красавец-качок оказался Игорем, его подруга-лошадь - Мариной. Поэт назвался Артуром, муза – Лорой - «литературный критик». «Вау!» Пышка жеманно представилась: - Изольда, - и народ ответил аплодисментами, а поэт, обласкав пышку-кругляшку взглядом черных глаз, сложил строку. - Изольда – хрупкий стебелек.
Пышка радостно зарделась, а критикесса Лора скривила тонкие красные губы над остреньким подбородком. - Возьми в рифму «мотылек», и я уписаюсь от вычурной банальности надуманных образов.
Девушка пнула ногой бревно, и кусок коры вдруг двинулся вверх, открывая зеленый хищный от нависающих надбровных дуг, глаз крокодила. Бревно изогнулось вслед за вскакивающими туристами, и передние зубы, мягко щелкнув, прихватили край «бермудов» на критикессе.
Среди женского визга и басовитых мужских возгласов на пляже разыгралась нешуточная битва. Качок Игорь тянул упирающееся лапами в песок чудище за хвост; Марина, "гекая" и "хакая", колотила животное кулаками по спине; Ирина шлепала стянутым с ноги кроссовком. Теть Поля суетилась с подхваченной жердиной, примеряясь ударить половчее, но задела и свалила на песок отиравшегося сзади хлюпика Федора. Бросив жердину, начала поднимать и отряхивать «свово Феденьку».
Артур оказался не робкого десятка. Схватил Лору в охапку и ловко выдернул из штанов. Застенчивая критикесса торопливо прикрыла розовые стринги желтой майкой. Крокодил кувыркнулся пируэтом «через бедро» и порысил к морю, унося добычу – серые штаны бермуды. Следом бежал качок Игорь, бережно, как шлейф невесты, придерживая в руках крокодилий хвост.
В одном из ящиков оказались наши сумки-рюкзачки, другой, организаторы набили "бич-пакетами”: «анакомы», «дошираки», «ролтоны», «биг-ланчи» и прочая отрава вперемешку с рулонами туалетной бумаги и упаковками презервативов. Перевернул и высыпал на песок. Поражающее воображение разнообразие ассортимента.
- И совсем ничего в стекле, - разочаровался Степан Сергеевич. - Ни за приезд глотнуть, ни на брудершафт за знакомство. - Похоже, нас обрекают на растительное существование и безудержный секс. - Убийцы, - закатил глаза к небу Артур, - за что пытаются избыть медленною смертью? - Смерть от секса бывает и быстрой: инфаркт, например, - возразил веско Степан Сергеич, - а еда нормальная. Бывало, на даче запарю, и все съем подчистую. На семена не успеваю оставить. - Они на грядках растут? – Изольда, ловко повернувшись, оказалась с дачником лицом к лицу, и улыбнулась мило и значительно. - Так интересно. Вы мне расскажете подробно?
- Все из Земли растет, - солидно отозвался Степан Сергеевич, обводя рукой горизонт. Нет, не так. Плавно обвел десницей окоем, и молвил. - Пальмы и трава из Земли; птицы и рыбы, и даже океан из Земли водой полнится. - Ой, - Изольда задышала глубоко и молитвенно руки на груди сложила. – Это вы из книг знаете? - Своим умом дошел, додумал и Земля-матушка подсказала, - глянул хитренько. - Пакеты куда?
- Если тема близка, будь, Сергеич, завхозом. Помощница у тебя есть. - В смысле, каптенармусом? - завеселел Степан Сергеевич. - Говорят, Петр 1 повелел каптенармусов ежегодно сечь, потому все воры, а которые упираться будут и резоны выставлять, сечь нещадно. - На год, надеюсь, не задержимся, а сечь с протягом и сопутствующим визгом Изольда будет. Или ты против?
- Только, за. Это разом, это мы сейчас, - радостно засуетился Степан Сергеевич; «шуйцей» прихватил Изольду за сто шестьдесят, попутно задев левую из двухсот, а «десницей» ловко начал закидывать пакеты с лапшой обратно в ящик. - Помогай, девонька, продукт из Земли силу могутную красным девицам да добрым молодцам дает для продолжения процесса жизни на ней.
Изольда, свекольно краснея, бережно брала и складывала в ящик китайскую лапшу и презервативы. Молодца дачник: интеллигенты ищут дорог там, где среднерусский Степан Сергеевич задает недвусмысленный вопрос и получает четкий, чаще, "да", ответ.
Как-то незаметно все по парам скорешились-слюбились, а всего-то, пролетели самолетом из пункта «А» в пункт «Б». Каждому Робинзону по Пятнице, и моя тысяча баксов не пропала: принцессу от смерти спас и теперь как доблестный рыцарь обязан,… или не обязан? А ведь стропы еще висят на пальме...
*С бермудского английского: «Вау! Козырная девчонка, прекрати дундеть пропаганду про Бермуды».
Острова бывают разные
Сейшельские Острова, островная республика. Расположены в западной части Индийского океана, немного южнее экватора, примерно в 1600 км к востоку от африканского материка, севернее Мадагаскара. В состав Сейшел входят 115 гранитных и коралловых островов, из них обитаемы 33
Бермудские Острова, заморская терр. Великобритании. Расп. в сев.-зап. части Атлантического океана, примерно в 1000 км к юго-востоку от штата Сев. Каролина. В состав Бермуд, согласно разным источникам, входят 177– 181 островов и скал на вершине подводного вулкана, обитаемы 7 - 20
Еще спускаясь на парашюте, присматривался к островку, насколько позволяла оттягивающая руки и чувства принцесса. Пятачок в двадцать гектар с пальмами и пляжем легко принять за обещанный в путевке легкомысленный, открытый всем теплым ветрам коралловый атолл на Сейшелах, но нагромождения скал на противоположной стороне и в центре явно обнажали вулканическую подоплеку островка. А это точно Сейшелы?
Несовпадения тревожили. По-отдельности каждое не повод, но количество быстро набирало качество. Неприятно, когда используют в темной игре, да еще и за твою же тысячу баксов. Почему вокруг знакомые все лица? Хлюпик зверем смотрит? Хотя беспокоиться вроде бы не о чем, но и мозги отключать не стоит.
Больших проблем с выживанием не предвиделось. Еда бегала, росла, плавала. Температура комфортная. Как говорится: "Отдельные участки Мира бог создавал с особым настроением". Слева от пляжа, в затененную лагунку сливался неторопливый ручеек с пресной чистой водой.
Тропический день далеко перевалил за середину. Солнце, постепенно желтея, валилось в океан, и, хотя прохладней не стало, легкий ветерок успевал высушить беспрестанно выступающий пот. Пора позаботиться о ночлеге и быте. На беду, проблемой озаботился весь коллектив, и к моему приходу в тени пальм-подростков кипела яростная словесная схватка на тему, «как нам обустроить лагерь?»
- Ни один лучик благодатного рая не должен пройти мимо измученных зловонным дыханием мегаполиса тел, - рубила воздух тонкими локотками критикесса Лора, тесня острыми грудками Артура из подпальмовых сумерек на знойный солнцепек. – Мы должны на сто процентов использовать предоставленные условия для оздоровления организма.
Негативный жизненный опыт глумливо хихикнул, намекая на бесконечность и бесполезность споров о работе, которая, как водится, не ждала. Теть Поля визгливо доказывала необходимость налаживания кухни, но народ игнорировал доводы разума, и женщина уже начинала поглядывать на не пригодившуюся часом ранее жердину.
- Теть Поль, - легонько тронув за плечо, прошептал в ушко женщины слезную просьбу. – Без вас никак. Обедом бы озаботиться… опытными руками да хозяйским взглядом. - Сама подумываю, - разом успокоилась, и отвернулась от гомонящей толпы. – Болтушки-неумехи отвлекли. – Улыбнулась обнадеживающе. - Все, Андрюш, найдем и придумаем. Казанок-то я из дома прихватила. Феденька, помогай-ка. Собери дровишки.
Игорь и Марина взрывали ногами песок, порываясь обогатить раздрай своими аргументами, но, пока физкультурно накачанный мозг подбирал доводы, спор уходил вперед, и приходилось выдумывать новые. Разгорячившись невозможностью перекричать речистых литераторов, спортсмены заблажили-заорали: «Оле-оле-оле-оле…»
С удовольствием прихлопнул-потеребил ладонью упругую ягодицу, и в ответ на радостную улыбку приложил палец к губам: - Марина, ты знаешь, что кровать должна быть длинная-предлинная в длину?.. - … и широкая-преширокая в ширину, - задорно подхватила девушка-лошадь, встряхивая соломенной гривой и неназойливо подставляя плотный круп, по которому я и выдал от души, широко размахнувшись, просимое.
Радостным полугалопом, высоко вскидывая круглые колени и взмахивая пышным хвостом, Марина умчалась собирать стройматериалы. Качок Игорь глянул неприязненно и угрожающе подтянул купальные трусы агрессивного красного цвета, но я быстро «перевел стрелки», указав на болезненно «по-бабски» наклоняющегося за дровами-веточками Федора. - Считаешь, этих щепочек для костра хватит? - Гы-гы-гы, - с олимпийским задором захохотал Игорь.
Характерными приемами поочередно напряг бицепс, трицепс и косые мышцы спины, еще раз "гыгыкнул" и широким наметом отправился ломать островной сухостой. Нравятся спортсмены: знают мало, но знают твердо; их знания - это сила и задор. «Менс сано ин корпоре сано - в здоровом теле здоровый дух». Все чаще склоняюсь к мысли, что для счастья, как раз мысли и не нужны.
Ирина ревниво дулась, но букет из листьев папоротника, ласковое поглаживание загорелого плечика и заботливо расправленная бретелька вернули искорку в глаза и улыбку на губы. - Не против подиум для дефиле подмести? - Но потом потребую не слабую компенсацию, - игриво шевельнула грудью, наклонилась, грациозно оттопыривая безупречно круглую попку, и принялась старательно подметать размеченную площадку под пальмами.
- Артур, - оборвал поэта на полузевке и обратил на себя внимание, - Артур, стропы надо бы отрезать от парашюта, тщательно выдерживая размер и, если получится, ритм и рифму? - Конечно, брат, - легко согласился «служитель муз». - Поэт не изменяет мир, но может работать над его улучшением. Да.
- Глубоко! - восхищенно оценил концентрированную мудрость, - и не возразишь. Замечательный афоризм. - Когда фраза не вызывает возражений - это не афоризм, это сентенция. Да, - просветил Артур и приподнял нос, став похожим шевелюрой на Пушкина, а усами под горбатым шнобелем на персидского поэта Саади, только без бородки.
Я раскинул руки, не находя слов выразить преклонение перед ученостью поэта, и остановился перед Лорой.
Девочка сменила стринги и майку на купальник из веревочек и стала еще острее: нос, подбородок, ушки, как у вампира; стрелки бровей над прикрытыми глазами; и чесала-резала, встряхивая острой серо-буро-малиновой челкой, «правду-матку» как пописанному; доказывая необходимость общественно-полезного эффективного производительного труда.
-…сделать и уйти или не делать и гордиться своей принципиальностью. Все поводы не работать хороши, если гордиться хочешь больше, чем работать, - открыла глаза и удивилась отсутствию слушателей, заморгала длинными ресничками. - Народ в работе, а я волную пространство убедительными аргументами и неопровержимыми доводами.
- Лора, - придвинулся интимно, пощекотал пальцами под правым ребрышком, аккурат напротив печени, другой ладонью погладил лопатки и, чуть касаясь, провел пальцами по позвоночнику сверху вниз. Прошептал, трогая губами теплое ушко. - А слабо порезать остреньким язычком пару-тройку парашютов на простыни и одеяла? - Не слабо, а запросто, - на излете запальчивости воскликнула критикесса и улыбнулась примирительно. - Одеяла одноместные?
- Лучше, двух… - слегка задержал ладонь, поглаживая нижнее ребрышко и верх живота, дождался, пока девушка прикрыла глаза, несколько раз судорожно вдохнула горячий воздух и затаилась в ожидании. Скользнул рукой по нервно и неровно вздрагивающей коже вниз к свеже выбритому лобку, чуть приподнял и сдвинул резинку купальника, погладил шелковистые большие губы и, легко касаясь, тронул кончиками пальцев уже пульсирующий клитор. Животик девушки напрягся, округлился и судорожно дернулся в оргазме. Я чуть придавил клитор и шепнул-пообещал в покрасневшее остренькое ушко. - На перспективу. - Не подведу, - после долгой паузы по-пионерски восторженно из глубины живота выдохнула Лора.
С Артуром согнули и связали вершинки стоящих по кругу молодых пальм. Подсаживая поэта, указал на карабкающуюся по соседнему стволу мартышку. - Что ты говорил об истоках и корнях?
Артур взглянул и едва не сверзился обратно, поминутно разражаясь смехом, а под конец работы выдал красивый, на мой неприхотливый взгляд, афоризм: - До открытия Дарвина люди не знали, что произошли от обезьяны, и приходилось равняться на Богов.
Накрыли пальмы куполами трех парашютов, и получился разноцветный яркий шатер-храм... для отдыха «богов».
Из принесенных спортсменами жердей выложили полати и прикрыли пальмовыми листьями, не пух и перья, но и не голая земля. Со стороны кухни потягивало вкусным дымком, благо, недостатка в дровах не было: качок Игорь волоком перетащил к лагерю несколько сухих деревьев.
Изольда, следя за костерком, рассказывала сочувственно внимающей тете Поле свою историю: - Так ни разу не посмотрела и руками не потрогала, что же такое во мне регулярно присутствовало. - И не много потеряла, - успокоила повариха. - Был бы трофейный экземпляр, мгновенно предъявил бы. Любят мужики похвастаться.
- Только и осталось в памяти: очки, носки, часы и трусы, которые он снимал под одеялом. - Такие они... кобели, - понимающе кивнула тетя Поля. - За это их и любим.
Солнце коснулось кромки океана, и «помощница завхоза» Изольда позвала ужинать. Кокосово-молочный суп-лапша в котелке-казанке от тети Поли и запеченный в углях краб от Степан Сергеевича. Вместо чашек-кружек половинки кокосовой скорлупы. Ложки Степан Сергеевич пообещал сделать завтра.
Дачник все более радовал. Светлое пятно в нашей разношерстной команде. Мимоходом поделился: - С юности частый сон, как мечта. Белый город на берегу голубой океанской бухты. Раньше подразумевался Петропавловск-Камчатский через всю холодную Сибирь, теперь склоняюсь к Рио-де-Жанейро по теплым морям-океанам. Меняются с возрастом мечты.
Годы обременяет мудростью, но дачник активно боролся: читал "Ваши шесть соток", вспахивал дачу в подмосковье и отправился в заморский тур, собираясь отыскать счастье и здоровый, но нескучный образ жизни. Степан Сергеевич неустанно, неостановимо, творчески работал, благоустраивая и облагораживая быт. Соорудил удобный очаг; подобие стола из заплющеного природой древесного ствола и длинную скамью к нему. Несколько свисающих с пальм лиан связал внизу, пристроил плоское полешко, и получились качели, которые с радостным "Иго-го" тут же опробовала девушка-лошадь Марина. Мужчина, который хочет и умеет создавать вокруг себя красивый мир.
Мимоходом дачник и мудрый человек решил не озвученную, но насущную проблему: перед двумя густыми купками кустов выложил из белых ракушек-раковин направляющие стрелки и буквы "М" и "Ж", переведя процесс отправления естественных надобностей из стыдного в легитимный, - тонкий психолог.
Насыщенный событиями день и обильный ужин сказались на туристах самым благоприятным образом. Первой зевнула-всхрапнула Марина, засмеялась над собой и пошла к шатру, на ходу запахиваясь в одеяло. Игорек, весь остаток дня старался оказываться между мной и Мариной; поплелся следом, но свалился и богатырски захрапел, едва забравшись на полати. Вскоре подались ко сну и остальные.
Ирина, оценив и осудив мои методы работы с дамами, не отходила ни на шаг. Если Лора или Марина случайно оказывались поблизости, приподнимала верхнюю губку, остреньким язычком быстро облизывала белоснежные клыки и негромко, но яростно шипела.
По-счастью, усталость взяла свое, и девушка уснула у костра, завернувшись в одеяло из парашюта и положив голову на мои колени. За хлопотами и обустройством поговорить не получилась. Кроме имени ничего о ней не знаю.
Своя-то душа потемки: то просит одного, то сразу другого; вечно беременна идеями, оттого и капризы. Закончился первый день поездки за счастьем на Сейшелы, которые впоследствии оказались Бермудами.
Я с красавицей блондинкой...
"И слово было к Богу"... Подозреваю, Всевышнего кто-то "развел" на создание мира вообще и человека в частности
Еще с вечера выбрал среди натасканных Игорем древесных стволов два полновесных посырее-посвежее и уложил друг на друга в костер. Такое сооружение - на Северах его называют «нодья» - может неторопливо гореть пять-шесть часов, отпугивая нежелательных диких хозяев, которые, как я подозревал, на острове водились.
За недостатком времени не удалось серьезно осмотреться. Судя по количеству древесного хлама и толстому плодородному слою в глубине островка, здешняя экосистема копилась веками, не претерпевая серьезных катаклизмов. Островок расположился на подводном хребте, разделяющем противоположные морские течения. На юг направлялось холодное, светлое, закипающее бурунами на скальных берегах; и омывающее «наш берег» течение с юга, в котором между делом сегодня от души пополоскались.
Затекли ноги и, осторожно двигаясь, привел себя в горизонтальное положение. Красивая головка модельной блондинки плавно перетекла на мою грудь, а руки обхватили нежно и плотно, с явным намерением держать и хранить. Мелькнула в мозгу игривая бардовская строчка: «Я с красавицей блондинкой, я с красавицей в обнимку, на песчаной полосе»*. Ничем не объяснимое доверие принесло легкое волнение, возбуждение и ответственность.
С детства приобщенный к чтению, черпал ориентиры из русской классики: стать «комильфо», как Лев Толстой; знать «довольно по латыни, чтоб эпиграфы разбирать», как Евгений Онегин. Знать цену всему и презирать людей вообще и женщин в частности, как Печорин. Как Александр Сергеевич, составить список из ста семи любовниц... Купил абонемент в театр, семь опер и шесть балетов, и все посетил. Дитя классической литературы. Надо же было додуматься.
Время всегда идет с одной скоростью - это объективно, а вот у меня - субъективное: то летит - не остановить, то тормозит, как замороженное... да, еще и конечное, к сожалению. Привычка ставить высокие цели и героически достигать рубежей ушла незаметно и тихо годам к тридцати. Цель накопить денег казалась сомнительной изначально. Деньги пришли и скоро ушли, не подарив радости и оставив кучу проблем; деньги пришли, деньги ушли… Когда они ушли в очередной раз, то увели цели и желание их ставить.
"Every time, даже когда не видишь цели, надо к ней идти, и цель сама найдет тебя и сделает счастливым," - глянцевая фраза из рекламного проспекта турфирмы. Видимо, я должен быть благодарен ребятам за подаренные ответственность и желание заботиться о милой, доверчиво прижавшейся к моей груди блондинке.
Вечерняя чернота ночи чуть отступила. Незнакомые южные звезды светили ровным ярким светом, и неестественно повернутый месяц неподвижно и неискренне улыбался из-за растрепанных причесок прибрежных пальм. Уютно потрескивал костер и, как пишут в плохих романах, ничто не предвещало беды….
- Ой! ее-, ни хрена себе, … е…ть! – голос вежливейшего из дачников, склонного к наукам и размышлениям Степана Сергеевича, сыпал бессвязными просторечиями и неприличными словами.
Я придремал и пропустил начало спектакля. Бережно освободившись от объятий Ирины, бросился к костру, закинул в огонь большую охапку сухой травы и хвороста. Поднявшееся пламя осветило толпящихся в центре спального настила туристов, и обтекающие помост с двух сторон, взблескивающие в свете костра всеми красками, живые ручьи змеиных тел.
Теть Поля, традиционно вооруженная двухметровой жердиной, одна стояла на краю помоста и пресекала попытки пресмыкающихся спрямить путь и проползти через полати. Шорох змеиной кожи по песку и раковинам-ракушкам сливался с шипением гадов в сплошное непрекращающееся «шу-у-ш».
Шестиметровая анаконда, едва подняв голову над потоком, получила от теть Поли крепкий тычок в район уха. Контуженное земноводное сделало пируэт по всей длине и поползло быстрее, оглядываясь и показывая теть Поле раздвоенный язык. Мужественная женщина погрозила жердиной, и ушибленная голова питона торопливо нырнула к земле. Как ни восхититься теть Полей и ее жердью.
Животные не нападали, а убегали, и память услужливо подсунула соответствующую страничку романа Жуль Верна. Там убегали парнокопытные, здесь безногие. Прошел вдоль змеиного ручья. Каких только тварей тут не было: от десятисантиметровых ядовитых «стрелок» до трубообразных питонов-удавов. Поток пересекал пляж и сливался, баламутил хвостами воду, постепенно смещаясь в глубину, откуда уже доносились пушечные хлопки акульих хвостов. Хищники со всего океана сплывались на неожиданную халяву и удачную охоту.
Вслед за змеями замелькали в траве, устремляясь к океану, разрозненные группки грызунов: кролики и крысы. Торопливо ползла через пляж неуклюжая морская черепаха. Я поднял Ирину на руки и, стараясь не наступать на кишащую под ногами живность, перенес на помост.
- Беда, Степан Сергеевич. Похоже, готовится природный катаклизм: крысы с корабля сбежали, а нам податься некуда. Хотя бы до утра стихия потерпела. - Чтобы успеть по светлому побарахтаться в океане, - громогласно, видимо, освобождаясь от пережитого страха, пошутила Марина. Обняла меня за плечи и прислонила к спине свой четвертый размер. – Не нагнетай, Андрюх, прорвемся.
Ирина и качок Игорь сверкнули глазами и агрессивно придвинулись. Изольда засуетилась, торопливо растолкала народ по кругу, освобождая место для драки.
- Марина, не провоцируй, - мягко освободился из объятий и поднял руку. - Мальчики и девушки, хочу ошибиться, но, похоже, к нам идет беда: землетрясение, вулкан, цунами или что-то еще более страшное. Звериный исход ничем другим объяснить не могу. Предлагаю начать готовиться к спасению.
- «Предлагаю построить ковчег»,** - неуместно и неправильно процитировал классика Артур. - Или сразу боевой корабль «Арго», а оставшиеся дни посвятить поиску золотого руна, - критикесса Лора не могла оставить последнее слово за поэтом.
- Позавтракать надо сначала, - теть Поля левой рукой прислонила к груди лысую головенку хлюпика Федора, а правой воинственно оперлась на боевую жердину. - Теть Поль, вот не пустят вас в самолет с этим дрючком. - Как раз с ним и пустят, - отрезала теть Валя. - Говори, раз начал.
- Из бревен, запасенных Игорьком, необходимо собрать плот на случай наводнения. Артур, старший по стропам, выдай каждому по веревке. Нет, Марина, не вешаться, а привязаться к пальме, или ее вершине, или к другу, чтоб не унесло поодиночке. Каждый прямо сейчас берет себе одеяло и носит под мышкой, чтобы завернуться и не умереть от переохлаждения.
- Доставка тела на Родину равна цене билета в багажном отсеке, - неожиданно проинформировал, выглянув из-за теть Поли, хлюпик Федор. - Желающие сэкономить на билетах одеяла не берут и вешаются молча. Степан Сергеевич белыми ракушками выкладывает большую надпись: «Спасите наши души». - Чтоб с самолета увидали, - догадался Игорь. - Я такую длинную за три дня не успею, - повинился-признался Степан Сергеевич.
«Пышка-кругляшка» Изольда уперла руки в нижние «двести» и агрессивно уставила на меня «двести» верхних. - Степан Сергеевич, - примирительно засмеялась Лора. - Только три английские буквы. - Не обучен языкам иноплеменным, - все еще обиженно, но с оттенком гордости похвастался Степан Сергеевич и разъяснил, - зачем русским иностранный учить, если мы все прекрасно можем изложить на "великом и могучем", а коли не поймут, ну, кто им виноват? Пусть учат русский.
Прозвучало не только солидно, но и убедительно, а Изольда незамедлительно направила свой калибр на Лору. Поспешил сгладить конфликт шуткой: - Светает. Лора, стремление не знать иностранных языков - это часть русского патриотизма. Сам со школьных лет отзываюсь на "шпрехен зи дойч", но только одной фразой «Ви хайст ду?" и нецензурный ответ по-русски. Полиглотам нас не заморочить. Давайте шевелиться. Девушки… Ирина и Марина, ищем папоротник и валим в костер, чтобы с моря заметили густой дым. Мужики собирают плот, на случай, если придется удирать.
Пока не поднялось солнце, скатали и увязали плот в два наката: восемь бревен внизу, шесть поперек сверху. Прищемили палец Федору и, не дожидаясь теть Поли с жердью, поскорее отправили парня ломать ветки для костра. Лора позвала полюбоваться надписью: Степан Сергеевич заканчивал последнюю «S».
- Подайте денег, - по-обыкновению, неостроумно схохмил Артур. - Объясни, - обиделся дачник... - Доллар-ноль-доллар, - торопливо выговорил Артур, пятясь заодно от Игоря: общеизвестно, если спортсмены и военные не понимают, «не догоняют» или «не въезжают», они свирепеют. Едкие и колкие шутки для объекта обидны, а для субъекта небезопасны. - И ничего не случилось, - покровительственно разулыбалась теть Поля, протягивая миску-кокос. – Зря, Андрюш, надрывался-паниковал.
Взрослая женщина успокоила попавшего в смешную ситуацию несмышленыша, добрая душа. Общая работа и коллективная болтовня мешают замечать опасность, а я одиночка, мне замечать, слышать и думать «сам бог велел». Над островом повисла тишина: не стрекотала мошкара, не шуршали крабы и змеи, не пели птицы и не шелестели листья. Солнце, поднимаясь с востока, не белело, а все более наливалось красным, жутковато, матово расплывалось в белесой густеющей дымке.
Не летели самолеты прочитать красиво выложенный SOS. Не плыли пароходы взглянуть на черный дым от нашего костра... два черных дыма. Второй гуще и чернее поднимался на противоположной скалистой стороне острова. - Море убегает, - удивилась Изольда. - Остров поднимается, - поправила Марина. - Море волнуется, раз… - начал поэт-хохмач, и Лора продемонстрировала критику действием.
С характером девушка, всегда готова вывести на правильную дорогу открытой ладонью с размаху. Разминая ушибленную о бандану поэта кисть, задала вечный литературный вопрос: - Что делать? - Одеяла и веревки держите в руках или привяжите за спину. От плота не отходим. Если начнется камнепад или пепел, ныряем в шатер под защиту пальм.
Земля под ногами задрожала, а воздух загудел, завибрировал низким утробным гулом. - Все к плоту.
Хлюпик споткнулся, но заботливая рука подхватила и направила. Безбашенные спортсмены с «гиканьем» и «гаканьем» скакали по кочкам и стволам деревьев. Артур пытался на ходу оправдаться перед Лорой. Дачник Степан Сергеевич заботливо направлял стройную Изольду.
Я глянул на не двинувшуюся с места Ирину, вздохнул, поднял на руки и привычно понес к «ковчегу» любимую ношу. Кажется, Ирина мурлыкала.
* Александр Новиков ** Владимир Маяковский
Акулы и люди. Конфликт интересов
Путь из лабиринта только вверх, чтобы увидеть всю картину и определиться. Не поднимая головы, будешь бродить до скончания века. Лабиринт хуже тоннеля: нет конца и, соответственно, света
- Вулкан, дымя, работает на нас, сигналит самолетам каждый час, - срифмовал Артур и гордо осмотрелся, ожидая восхищенных возгласов. - Ты настырный или бессмертный? - удивился качок Игорь. - Еще не поправил бандану после предыдущей плюхи, и опять сочиняешь.
Я посмотрел на Лору вопросительно, ожидая повторной оценки стихов ладонью с маху по затылку, а девушка улыбнулась и ласково пиита острым плечиком кольнула. - Веков несколько назад за удивительную наблюдательность и злободневность изысканных фраз уже бы распяли или сожгли, - ласковой насмешкой откомплиментила критикесса, чмокнула Артура в щеку и проворковала, - а сейчас, просто остроумно.
Некоторым нравится творить и радовать, другим - «топить и не пущать». На мой взгляд, тем и отличается поэт от критика; тут главное определиться, что доставляет больше радости... тем и заниматься. Значит, действительно опасность велика, если вечные антагонисты находят общий язык. Природу не обманешь, и перед лицом опасности начинают спокойно уживаться на одной поляне хищники и травоядные.
Столб дыма в скалах густел и поднимался все выше, черня небо и увеличивая наши шансы на спасение. Множество людей в мире «кормится» от стихии: вулканологи, гидрологи, метеорологи и прочие «-ологи». Хочется верить, уже спешат изучать, исследовать, обсуждать, брать пробы грунта и воды, - по сути, тупо таращиться-глазеть на захватывающее, "залипательное" зрелище.
От дыма до нас полтора-два километра. Опасное расстояние, так как неизвестен сценарий развития событий. Новообразование всегда более непредсказуемо и агрессивно, чем давно функционирующая система. Рьяны в вере новообращенные, безудержны в сексе новобрачные, аспирантишко трещит о науке более, чем убеленный сединами академик; новый вулкан может разом выбросить весь накопленный потенциал и в щепки, точнее, в камни разнести наш уютный островок.
- Сергеич, что-то мы упустили? - Моя вина, - спохватился дачник-завхоз. – Склероз. - Склероз хорош тем, что не маразм, - неожиданно отметился афоризмом качок Игорь. - Помогу.
Торопливо, как в бою, мужчины в два приема перетащили на плот ящик с лапшой, наполнили водой из ручья пятилитровую флягу и казанок теть Поли. - Что-то медлят спасатели, - озаботился поэт, - о судьбах, путешествующих радетели. – И вновь сорвал поощрительную улыбку с губ Лоры. - Подумаешь, вулкан, - Марина спрыгнула с плота, оступилась и, радостно смеясь, запрыгала на одной ноге. – Андрюха, пошли скупнемся.
Девушка-лошадь мгновенно спустила до щиколоток серые «бермуды» и ногой зашвырнула полуштаны на плот, следом бросила желтую майку, оставшись в раздельном ярко-красном мини-купальнике и бандане. Потянулась сладко и чувственно.
Этой крупной девушкой-кобылкой нельзя было не любоваться. Гармонично развитое, золотистое тело, высокая грудь, мощные, притягивающие взгляд бедра, и никаких намеков на жеманство и стыдливость; раскрепощенность, смелость и свобода движений. Уверен, ходи девушка совершенно голой, ни у кого не повернется язык осудить такую красоту. Афродита «нервно курит в сторонке сморкаясь и сплевывая». «Девушка, примите мой восторг».
- Черт побери! - я подпрыгнул от неожиданности, вообразив, что в ягодицу вцепилась змея, и оглянулся. Ирина облизывала ногти на большом и указательном пальцах, а в ее серо-зеленых глазах гнев неторопливо уступал место печали и укору. – Все скупнемся, только вещи оставим на плоту.
Спортсмены быстро организовали игру в «пятнашки». Накопленные гормоны затмили опасность, и туристы с хохотом и визгом радостно «пятнали» друг друга. Степан Сергеевич окунул с головой, придержал, а потом поднял над водой Изольду, и Пышка огласила окрестности таким воплем, что уже никто не сомневался – девушка свое счастье нашла.
Хлюпик гонялся за Ириной, теть Поля пыталась перехватить свою щуплую симпатию; качок Игорь просто подхватывал всех подряд и бросал обратно в море. Лора, оседлав поэта, скакала по мелководью, подгоняя, как Пегаса, ударами острых пяток по ребрам. Я, усадив хохочущую Марину на плечо, изображал карусель и высматривал акул.
Стихия ночью и утром неплохо «прикормила» хищников кроликами, крысами и змеями, и производимый туристами шум, хищницы оставить без внимания не могли. Косой плавник всплыл метрах в тридцати, и одновременно из рук теть Поли неведомая сила вытолкнула и швырнула вверх Федора.
- Акулы, все на сушу! - сбросил в сторону берега Марину и помчался спасать хлюпика, но что-то жестко ударило и обожгло ногу ниже колена.
Схватил руками и поднял над водой хвост отчаянно сопротивляющейся хищницы. Теть Поля бегом уносила от опасности Федора; Марина ногой отталкивала атакующую серую морду, прикрывая отход Лоры и Артура. - Игорь, - передал качку дергающийся хвост, - держи обед.
Сам подхватил не сдвинувшуюся ни на шаг Ирину и помчался к берегу, позади, быстро догоняя, резали воду три плавника. Нога горела в морской воде нестерпимо и, наверное, кровоточила, привлекая кровожадных хищников.
Подоспела теть Поля, мой ангел-хранитель с жердиной, и начала лупить направо и налево по выскакивающим из воды плавникам, хвостам и мордам. Русская женщина – коня на скаку, акулу вплавь… пожалуй, теть Поле и коня в горящую избу запихнуть, как не фиг делать. Улыбнулся Ирине и бережно усадил свою принцессу на ствол поваленной пальмы.
- Один-ноль в нашу пользу, - «гоготнул» Игорь и пнул в бок дергающуюся на песке двухметровую рыбину. - Плавники акул считаются деликатесом, - поделился знанием из газеты «Ваши шесть соток» дачник Степан Сергеевич.
- Андрюх, в порядке мести, не хочешь съесть их? – в очередной раз срифмовал поэт Артур. - Артур, ты за наш счет насочиняешь стихов на целый сборник, - я добинтовал ногу полосой парашютного шелка, - и получишь-таки Нобелевскую премию. - Я пока расту, - поскромничал поэт. - Держим кулачки, - мгновенно отозвалась Лора.
Поддержка красивой критикессы дорогого стоит. Теперь Артур точно уверится, что зарифмовав две строчки, схватил Пегаса за шары в промежности.
Глава 4 Гормональный вброс
Гормональный вброс
В любви все возрасты проворны
Природа определила для нас любопытными быть, смотреть на мир открытыми глазами и следовать за взглядом, - грубо говоря, ходить налево - развивающий, отвлекающий, релаксирующий момент. Постоянство - это ближе к застою и, соответственно, деградации. Скажу больше: абсолютно безгрешный, постоянно идущий одной стезей, однажды избранным путем, приходит в дом "главою скорбных" - это факт
Купание, разделка акулы и последующий обильный обед расслабили и притупили чувство опасности. К однотонному низкому гулу и дрожанию земли под ногами притерпелись и перестали замечать. Творческие антагонисты - Лора и Артур - окончательно разошлись в литературных вопросах.
- Сидят и морды друг от друга воротят, - проинформировала теть Поля. - Слава Богу: жизнь и без художественных воплей смешная. - Так-то хорошие ребята, - возразила, помешивая деревянной лопаткой в котелке, - только переученные до злости. Ты, говорит, графоманией болен.
- Ничего страшного. Болен, значит, не умер. Значит, с нами, и дальше будет радовать стишками. - Не дай бог, - теть Поля оглянулась в страхе. - Устраивают тут изящное словоблудие, а я девушка деревенская: на все рифмы, кроме частушек, аллергия и несварение. И отойти нельзя, за кашей присматривать надо. Лорка едва в волосы парню не вцепилась за неправильное ударение.
- Нормально для творцов: критик - это волк-санитар литературного леса, чтоб прозайцы не дремали, - рот раздирала зевота, и я поспешил закончить разговор. - Среди поэтов и критиков милых людей не счесть, в какую сторону ни глянь, либо свежуют собрата, либо уже доедают. Отдохнем спокойно.
Перебрались в тень и заснули: кто в шатре, а кто и на песочке. Я прилег рядом с лежащей лицом вниз Ириной и провалился в сон без сновидений.
Разбудили голоса и смех от берега. На мелководье бегали наперегонки, высоко вскидывая ноги, и громогласно «ржали» спортсмены. От кухни донесся запах печеной рыбы. Идиллия и благодать южного курорта.
Ирина почти полностью вскарабкалась на меня и неслышно дышала в шею. Во сне девушка источала каждой порой кожи невероятный сухой волнующий жар. Видимо, девушке никто не сказал, что свой внутренний огонь надо бы согласовывать с термостойкостью ближних. Убегая от возбуждения, бережно убрал с себя горячие руки. Лифчик на Ирине, два синих пятнышка ткани на веревочках, сполз, открыв грушевидную вытянутую грудь и коричневый сосок в конусом приподнятом темном ореоле. Заколебался, поправлять или нет, и поспешил отвернуться; осторожно двигаясь, выбрался из-под сладкой тяжести, встал и отошел в сторону.
Нарождающийся вулкан дымил «по-черному», и среди клубов и завихрений все чаще проскальзывали языки пламени всех цветов спектра: зеленые, синие, желтые всполохи, но преобладал красный, от нежно розового до зловещего кумачово-бордового. Сам вулкан мешала рассмотреть невысокая выпуклая горушка-холм, очень похожая на женскую грудь; для полноты картины, на самой вершине возвышалась скала-«сосок». Я оглянулся на Ирину и торопливо зашагал прочь «от искушения».
Едва проглядывающее сквозь дымное марево солнце опускалось к земле. Беспокоило отсутствие ученых и спасателей: не заметить такой дым, даже из космоса, невозможно.
- Порталы-переходы в другое измерение встречаются на Гаваях, Гаити, Бермудах, - "отвечая", донесся менторский баритон Степан Сергеича. - А мы где? - заинтересованно навалила на плечо дачника полновесные «двести» Изольда. - Мы не можем исчезнуть? - Не можем, - снисходительно усмехнулся мудрый Степан Сергеевич, перевернул страничку в подшивке «Ваши шесть соток» и указал пальцем нужное место. - Мы в Индийском на Сейшелах, а Бермуды вона – в Атлантическом. - Ой-ой-ой-ой, - уважительно волнуясь, придыхала всей грудью Изольда.
Хлюпик Федор собирал по пляжу щепочки и веточки для костра, жадно поглядывая на спящую Ирину и опасливо косясь на суетящуюся у казанка теть Полю, «ходок без обязательств»... и, скорее всего, без шансов. Не докрутив с одной, высматривает другую. Кому жара от Журавлевой слишком много, тот и маленького тепла от Синицыной не получит, - аксиома.
Критикесса Лора млела и урчала от наслаждения под ласково мнущими и гладящими толстыми пальцами качка Игоря, отрабатывающего на остреньких девичьих косточках элементы тайского массажа.
- Массаж предполагает касания не только пальцами и ладонями, но и другими частями и особо чувствительными членами тела, что обеспечивает, прилив крови к коже и обеспечивает внутреннее возбуждение оздоравливаемого объекта, - наукообразно объяснял свои действия Игорь, но прежде Лоры непредсказуемо возбудился сам. Торопливо прилег на песок и по-пластунски пополз к воде. - Игорь, хватит дурачиться. Поднимайся. Пошли купаться, - Лора, вставая, сладко потянулась и с недоумением затопталась около ползущего качка.
- Нет. Я большая морская черепаха. Мне придется переползти весь пляж, прежде чем смогу окунуть свои ласты в это теплое море, - красавец качок с тоской прикинул оставшийся до воды десяток метров и снова пополз по песку, широко загребая руками.
- Игорь, уже пол пляжа вспахал. Шутка затянулась. Люди смотрят. - Большая морская черепаха не может спешить. Она выполнила свою миссию на земле, отложила кладку и теперь с достоинством погружается в прибой и скрывается в глубинах океана.
Добравшись до воды, Игорь облегченно выдохнул и быстро поплыл подальше от берега. Критикесса Лора радостно помчалась следом, догнала и вскарабкалась на спину. На песке осталась длинная борозда, такую у ползущей по песку большой морской черепахи обычно оставляет хвост. С интересом наблюдавшая от костра сцену теть Поля прокомментировала: - Отложила кладку черепаха, теперь все яйца в песке.
Поэт Артур, закатив глаза, читал Марине стихи. Я улыбнулся сочувственно, и девушка-лошадь обреченно пожала плечами и скорбно покивала в ответ с вековечной женской покорностью и смирением, мол, кто-то должен нести и эту ношу.
Мясо акулы оказалось в отличие от плавников неприятного вкуса, а печень жирновата, но аппетит туристов-путешественников зашкаливал и удивлял, а "дитя диет" Лора умудрилась испачкать акульим жиром даже остренькие ушки.
- Эк, тебя массаж оздоровил, - простодушно удивилась теть Поля, энергично прожевывая кусочки акульего шашлыка. – Федор, завтра мне сделаешь. - Конечно, конечно, - поспешно ответил, кривя губы, Федор и украдкой покосился на Ирину. - Крупным женщинам тяжелее мужчинку отыскать, - делилась жизненным опытом тетя Поля, - инфантильные мужики стараются поменьше ростом брать, нести легче и "ответку" не даст.
- Нее-т! – протяжно взгрустнула критикесса Лора. - Во мне веса и вовсе нет, а принцы не скачут. Бьются с врагами, истязают себя в преодолении трудностей; с драконом один на один сражаются. Все во имя Дамы Сердца. А остался наедине с Дамой Сердца, и это сердце в пятках; слова не выговариваются; рука с добытой сияющей звездочкой не протягивается; видно, боятся, как бы лошадь хвостом не смахнула?
- Рыцарям вечно мечтается пред очами дамы сердца подвиг совершить. Да, – привнес свои «две копейки» в рыцарскую тему Артур. - А разобраться, сплошной эгоизм. Удовольствие от разбитой противной «морды лица», получает рыцарь, а даме сердца «лицо», может быть, любимый родственник, претендент номер два или… муж. Тупые эти рыцари. Да.
- Прискачут… и звездочку протянут, - глотая звуки и запинаясь, выговорил качок Игорь, закраснел щеками, торопливо отвернулся, вскочил и зашагал к лесу. - Наверно, кладку собирается проверить, - высказала мало понятное предположение теть Поля.
- Если еще акулу поймаем, надо попытаться акульего сала нарезать и засолить впрок, - журчащим шепотком убеждал Изольду-Пышку Степан Сергеевич. Уловив общее внимание, повысил голос. - Сало – главный и обязательный продукт в домашнем холодильнике. В морозилке всегда должно быть соленое сало. Сало почти не портится и может храниться как «НЗ – неприкосновенный запас». Когда ничего нет или все надоело, достаете бело-розовый кусочек с прослойками, нарезаете… Из закусок достойных: вкусных, красивых, уместных у сала дополнительное достоинство «быстро». Сало – компонент множества блюд. В виде шкварок – припущенные, прижаренные кусочки – незаменимая заправка для щей, борщей, супов, подлив. Глазунья со шкварками – отдельная «песня». Любимое блюдо холостяка и никогда не исполняющаяся мечта женатика. Сало – это отличный компонент для бутерброда; возможность быстро перекусить. Сало для обеда вне дома: «тормозок» на работу или в корзинку для пикника. Сало – это кладезь полезностей, например, линолевая и арахидоновая кислоты, которые регулируют работу сердечной мышцы, головного мозга и почек. Сало содержит витамины; микроэлементы – цинк, селен, магний, натрий, железо - полностью усваиваются организмом и способствуют снижению веса. Сало - энергетик; не только утоляет голод и придает энергию и бодрость, но и улучшает настроение. Сало украшает стол. Поставить на стол не стыдно, а сожрут, не жалко. - Победно оглядев собравшихся, завершил Степан Сергеевич свою феерическую оду салу и выдал каждому на десерт по пачке жевательной резинки, сопроводив цитатой из газеты «Ваши шесть соток». - «Самый первый «Бубль гумм» нажевали в Америке угнетенные на тот момент негры».
- Правильно называть «афроамериканцы», - хорошая еда располагает и настраивает, разомлевшая от вкусного ужина и «сальной» лекции по-доброму поправила дачника академически подкованная критикесса Лора. - Как нам повезло оказаться на замечательном острове, в прекрасное время и увидеть удивительное событие. – Спохватилась. - А где Марина?
- Марина? - восемь голов начали оборачиваться и всматриваться в темноту в совершенном недоумении. «Удивительное событие» уже светило кроваво-красным в половину неба, выразительно очерчивая горушку-холм «Женская грудь». - Делаем так: чтобы потом никого не искать, от костра не отходим.
Выбрал из костра горящую головешку и отправился на поиски. Змеи с острова сбежали, и я смело шагал прямо на холм, совершенно уверенный, что Марина там, и, более того, - ждет. Пламя на головешке быстро потухло, только угли тлели на конце. Взобрался на холм и окликнул: - Марина? - Иди сюда, – девушка сидела на выступе скалы перед самой вершиной, - посмотрим на вулкан.
Всего четыре-пять метров высоты, и ровная площадка метр на два. Поднялись и замерли пораженные зрелищем. В границах острых скал клокотало овальное огненное озеро, с пробегающими по бурлящей поверхности разноцветными огнями. На костер можно смотреть бесконечно, а рядом с гигантским волнующимся, клокочущим пламенем хотелось остаться навсегда.
Марина подвинулась и прислонилась всем телом, я обнял и прижал сильнее. Стояли, смотрели на огонь и впитывали друг друга каждой клеточкой, каждой порой кожи. Марина вздрогнула, вздохнула и потянула вверх мою майку. Опустилась на колени.
- Марина, на фоне пылающего неба нас прекрасно видно… - Пусть завидуют, - хрипло пробормотала Марина и больше не могла говорить, я тоже.
Поднял девушку за плечи и при свете вулкана вгляделся в притягивающее красивое лицо, поблескивающие отражением всполохов глаза и ждущие полные губы. Поцелуй длился вечность. На грани сознания и помешательства прошептал: - Я всегда возвращаю долги.
Наклонился, присел перед девушкой, и долгий стон заглушил шум стихии и все звуки мира. Марина положила бедро на мое плечо, я поддержал девушку за спину и, продолжая целовать, поднялся во весь рост. Марина прогнулась и закричала, вскидывая вверх обе руки…
- Мы с тобой, как животные, следуем зову плоти, - Марина двигалась расслаблено и неторопливо, натянула майку на одно плечо и застыла, вглядываясь в огненное озеро. - Наверное, весь лагерь переполошили. - Брось, никто и внимания не обратил.
Марина захохотала и в изнеможении прислонилась ко мне: - Пойдем, твоя несмеяна, поди, все глаза выплакала. - И твой качок роет копытом песок, готовясь биться за самку. - Смогу убедить красавчика, что это ему привиделось. - Если успеешь. Не хотелось бы заполучить на оставшиеся четыре дня обиженного врага, украшенного фингалами, расплющенным носом и кровоподтеками на губах.
- Худший из вариантов, - Марина легко рассмеялась. – Ты кулаками не бей, пусть поймет, что не желаешь зла. - Попробую, но качок свои-то мысли расшифровывает с трудом, где ему оценить мои мирные намерения.
Битва за самку
Хотелось бы гармонии, а напрягаться лень, но, может быть, лень - это своеобразный "предохранительный клапан" от природы-берегини, чтобы индивид не залетел слишком высоко
Избежать ненужной драки категорически не получалось. Качок Игорь «рыл копытом песок» на границе света и тьмы - между костром и морем. Ста двадцатикилограммовая глыба «накачанной» мышечной массы, - сто восемьдесят пять сантиметров в высоту.
Мой неспортивный организм, из физических упражнений знавший только мах кувалдой да бросок лопатой, напрягся и завибрировал. Путевка не закончилась, и Марине обещал не портить красавцу лицо. Решил устроить спектакль – яростную схватку без телесных повреждений и обид; удары кулаками исключаем…
Увы, Игорь с места в карьер разъярённым быком бросился на соперника. Широко «по-крестьянски» размахнул правой и всей мощью корпуса двинул кулак вперед. Мышечная масса не друг резкости. Я легко увернулся нырком, подставил ногу и подтолкнул локтем в спину. Игорь тяжело ткнулся во взрыхленный «копытом» песок.
- Ты не так все понял, - напрыгнув сверху, я попытался заломить руку за спину. – Ты все неправильно понял. - Игорь перекатился и пришлось вскакивать, чтобы не попасть в «медвежьи объятья»: раздавит и ахнуть не успеешь.
Следом вскочил и, по-бараньи наклонив голову, вперед двинулся Игорь. "Островитяне" собрались вокруг «поля битвы», как по свистку, даже принцесса Ирина соизволила подойти и скорбно наблюдала за поединком, попутно определяясь, кому пожелать победу. Краем глаза заметил хлюпика Федора, подпрыгивающего позади «массовки», в надежде разглядеть «сцену».
Борьбой заниматься не приходилось, но в мальчишеских схватках отработал три приема, которых и хватило на всю оставшуюся жизнь. Нашел глазами Марину: «Помогай». Чуть отступил, Игорь невольно двинулся следом, смещая центр тяжести от стоп к животу; прихватил качка за трицепсы и опрокинулся назад, придавая ногами телу «визави» поступательное ускорение вперед и вверх. Игорь плюхнулся на мелководье, я закрутил его ногу на болевой и повторил: - Ты все неправильно понял.
Подскочила Марина и заворковала-запела-засмеялась, убеждая «мачо» в невинности наших занятий на холме «Женская грудь». Аргументы звучат убедительнее, когда ногу вот-вот вывернут из сустава.
- Любовались извержением, и Андрей поднял на плечо, чтоб детали рассмотрела... Да и не было на скале места для секса. - Секс возможен везде, - сдаваясь, закапризничал качок. - Друг в цирке выступал на "свободных лестницах". Так для него было высшим шиком, забравшись с подругой наверх, без страховки, типа, без презерватива…
- Ловко ты крутанулся, - влез я с комплиментом, - чуть, и раздавил бы. - Комплимент - это и похвала, и стимул. Мне не трудно, а Игорю приятно. - Вы просто смотрели… На руки поднял, чтоб дальше видеть… А эти мне… Насочиняли… Да, я и знал… Если б ты не вывернулся, не сладко бы пришлось.
Я отпустил ногу. Вдвоем с Мариной подняли прихрамывающего почти что победителя. Качок Игорь гордо оглядел зрителей и, обняв за плечи, по-хозяйски прижал к себе Марину.
Девушка лукаво мигнула и повела своего мужчину к костру, выпить за победу чая и выслушать версию боя от качка Игоря. Следом потянулись разочарованные отсутствием крови зрители.
Поплескался на мелководье, сполоснул от песка одежку. На берегу одиноко стояла Ирина. - Ты идешь? - устало двинулся к плоту. Вернулся, поднял девушку на руки и перенес к ночлегу.
- Спасибо за порнушку, - язвительно произнесла Ирина, прижимаясь к моей груди, лизнула кожу и прилегла щекой. – Как ты мог? - Извини, вулкан попутал. Не грешить не получается. Среди людей живем, а тут как на автотрассе: не ты, так тебя. Когда три стихии сходятся в одном месте, устоять невозможно.
Ирина не ответила: спала, привычно обхватив руками. Впору растеряться и назвать себя подлецом и подонком. Укоряющий взгляд пробуждает совесть. Заботливо прикрыл девушку парашютным одеялом и уставился в смазанный дымным занавесом звездный рисунок.
Народ хорошо выспался, а «схватка самцов» окрасила вечер в романтические тона, и теперь со всех сторон доносились «охи», «ахи» и перешептывания. Только уставшая теть Поля ровно похрапывала, да не спал рядом, поглядывая в сторону плота, хлюпик Федор. Нездоровое отношение у парня к Ирине: постоянно старается держать девушку в поле зрения. Наблюдает, причем старается делать это незаметно. то ли скрытые секс-фантазии подпитывает, то ли следит, чтобы красивая границы морали-нравственности не перешагнула.
Мозг, взбудораженный неординарным приключением, торопливо разархивировал скрытые файлы и бесцеремонно хвастал наработками. Предупредил о вулкане: «Пока ровно гудит, не беспокойся; если изменит тональность на гул и шум, готовься к неприятностям; если внезапно замолчит, «сливай воду».
Вторая новость из подсознания порадовала больше: оказывается, мы не одиноки в океане. Появившийся перед глазами обрывок географической карты, как родимыми пятнами, был усыпан островами Бермудской группы. Наш ненадежный приют обозначен крестиком, а километрах в тридцати полумесяц обитаемого острова, о который разбивалось теплое течение, проходящее мимо нашего пляжа. Всего пару раз в жизни невнимательно смотрел на карту этого района. Ай, да мозг, ай, умница.
Скосив глаза, попытался посмотреть в сторону острова-полумесяца. Показалось, мелькнули всполохи огня. Приподняться и посмотреть не получилось: Ирина уже взобралась на меня вся, и теперь, волей-неволей, до утра не шевельнуться, охраняя покой хрустальной принцессы.
Третья новость из глубин мозга заставила поморщиться, а затем дернуться со словом «Эврика». В промежуточном аэропорту, перебегая «стадом» из самолета в самолет, заметил туристов, судя по отношению обслуги, более высокого ранга: люди с деньгами, знающие языки, чувствующие себя везде, как дома. "Граждане мира", сумевшие наворовать денег у земляков и проводить время, где тепло. Одни с экскурсией, другие - навсегда.
Воруют, уезжают, потом шерстят интернет, в попытках ощутить свою нужность бывшей родине. Кто почестнее - с ностальгией, другие - со злобой, переходящий в ненависть. Народная поговорка: "Ни в городе Иван, ни в селе Селифан". Провинциал от презрения земляков перебрался в столицу и быстро убедился, что и там никому не нужен и не интересен. "Эй, - окликнул, рассмеявшись, мозг, - не зная дела, осуждаешь. Очень может быть, люди с риском для жизни государственную задачу во вражеском тылу решают".
Пять мужчин, пять женщин – десять, как нас. И смотрели они внимательнее, чем мы на них. Пара мужских лиц показалась не близко знакомыми. Тогда в нашей группе должен быть их агент-осведомитель. Едва вслух не засмеялся, представив Федора работником спецслужб. Не похож ни разу, но приглядеться внимательно стоит.
Мозг одобрительно хрюкнул, и уличным жестом подтвердил правильное направление работы, но на запрос «добавить инфы» скорбно развел руками: «Чего не знаю, то не могу». Вопрос об организаторе и целях непонятной игры вновь повис в воздухе. Утром разбудила теть Поля. Кое-как выбрался из-под Ирины и, скрывая возбуждение, торопливо натянул «бермуды».
- Чай, сладко под такой красоткой спать? – разулыбалась теть Поля. - Не горько, - примитивно пошутил в ответ. - Что за дела? - Кокосов надо нарвать, а Степан Сергеич в лежку лежит, - теть Поля закрыла ладошкой рот и хрюкнула, как мой мозг, потом расхохоталась в голос. - Колись, а то с места не сдвинусь.
Коротко. Пышка-Кругляшка-Изольда проговорилась у костра о тяге к мужикам-«удавам», которые «нежно уговаривая и ласково направляя ... заглатывают». Степан Сергеевич фразу мимо ушей не пропустил. Отсмотрев наши с Мариной эротические упражнения на фоне пылающего неба, повел стройную, «двести-сто шестьдесят-двести», Изольду на горушку «Женская грудь», дабы «вознести и обрести божественную страсть» на вершине скалы. По пути витиевато говорил о "красивой и чувственной любви, которая радует Землю и все на ней произрастающее и по ней же бегающее и ползающее".
- Уже подозреваю облом… - Точно, - смеясь, подтвердила теть Поля. - Когда красноречивый любовник-«удав» подсаживал пассию на скалу, изо всех сил упираясь в нижние «двести», на пути страсти встал обычный и обязательный друг всех дачников радикулит.
- Хотели над Землей вознестись, - резюмировал неудачу Степан Сергеич, - а она, родная, и наказала.
Невинные развлечения легкомысленных людей
А нужна ли мораль в наше циничное время?
Обнаженная Марина выходила из моря, а прямо за ее спиной поднималось румяное розовое солнце. Легкая зыбь на воде создавала множество слепящих отблесков. Складывались в радугу и тут же осыпались обратно в море многочисленные брызги. Приподнимались и истончались валики затененной воды вокруг высоких бедер, круглых колен, голеней, щиколоток… Золотисто-красный абрис ни секунды не оставался неподвижным, перетекал по телу, высвечивая рельеф груди, изгиб талии, золотил кожу бедра… В тени не видно лица, но я знал, что девушка улыбалась. Афродиты регулярно выходят из волн и пены, чувствуя ответственность перед народом. Несут людям красоту и гармонию, без которых жизнь теряет смысл.
- Вышла из моря, - совершенно растерявшись, я еще пытался сопротивляться и шутить, - сверкая перстами пурпурными… Эрос. * - Второго поэта рядом не потерплю, - легко засмеялась Марина. - Бог миловал от стихов, а это строчка из Гомера, - пояснил, освобождаясь от паники. - Началась жуткая Троянская война из-за Елены, прекраснейшей из женщин.
- Красивее меня? - удивилась Марина. - Вряд ли, оценивали мужички с признаками голубизны, как им доверять? Да и "прекраснейшая в мире женщина" наставила мужу рога, обобрала бедолагу до нитки и сбежала с любовником. Называя эту девицу "прекраснейшей", никто не озаботился рассмотреть ее гниловатое нутро.
- Высуши меня, - попросила Марина, и я без колебаний сбросил майку и принялся заботливо промокать капельки воды на плечах и груди. Не удержался и, придержав рукой правую грудь, нежно тронул губами шершавую вишенку соска; скользнул тылом другой ладони по лобку, запутал пальцы в густых влажных волосах... и торопливо отпрянул, услышав над головой учащающееся дыхание на грани стона. Постояли, унимая невольную дрожь тел, и Марина успокаивающе погладила мою ладонь, чуть прижала и отпустила. - Ты ко мне шел? - Нет, к твоему мужчине. Нужно возвыситься духом и телом до кокосов на пальме, а кто сможет сделать это лучше поэта.
- Его не разбудить, - Марина надела купальник и пошла через пляж к пальмам, указала на свернувшегося на одеяле Артура. – Не ревнуй: в ночном бою роль жертвы досталась мне, а парень сам себя умотал: залез на скалу памятником и прокричал небу все свое собрание сочинений. Сказал, что чувствует взгляд Бога. - Бог, наблюдая нас, уже протер в недоумении "потылыцу" до лысины. - Вот-вот, небо услышало, наверное, но не прореагировало никак, зато Артур возбудился.
- Возбужденный поэт - это опасно, порой и в спокойном состоянии непредсказуемые движения случаются. - Обозвал меня Музой, а себя вообразил птицей, - Марина грустно усмехнулась. - Шагнул со скалы в заросли папоротника. Докувыркался по склону до самого шатра. Тащить почти не пришлось.
- Тяжело доходит до одаренных, что муза еще и женщина; иногда, редко, сходят до удивления болезные: пошто красотка смотрит выжидательно, зевая и покашливая, пока бедолага рифмы, натужно кряхтя, из себя выдавливает. - Вот-вот, - засмеялась Марина. - Утомительны поэты в общении, вообще пауз не делают. Ждёшь ждёшь хотя бы краткой остановки, чтобы секс предложить, и встречаешь утро несолоно хлебавши и не выспавшись.
- Творчество рушит сон ночью, и дарит дремоту днем. Давай сами выкручиваться. - Помогу тебе, подсади, или стесняешься прикоснуться? - Не стесняюсь, а креплюсь, но, если дотронусь, - оглянулся в полной беспомощности. - Я не удержусь, а на пальме… - это даже для нас перебор.
Девушка-лошадь призадумалась, представляя картину, схватилась за ствол ближайшей пальмы и начала хохотать, сгибаясь и приседая. Дерево страшно затряслось, кокосы, связки и отдельные плоды, посыпались градом. Я быстро схватил одеяло за концы и волоком вытащил спящего поэта из-под ударов. - И на пальму лезть не пришлось, - подытожила Марина и мягко улыбнулась, - а жаль.
Пышка Изольда порхала вокруг Степан Сергеича, старательно ворочала с боку на бок, прогревая радикулит любимого дачника лучами восходящего солнца. Истомленный лечением отставной майор ПВО взмолился:
- Лапочка, дай больному, не лечась, полежать и определиться: умереть или, помолясь, начать выздоровление. - А потом начнешь бороду отпускать, - не унималась Изольда, - обожаю бородатых мужчин. Идешь с капитаном в окладистой бороде. Девки от зависти корчатся, а я каблучками «цок-цок». Красота.
- Я майор, - поправил развеселившийся Степан Сергеич. – А борода - это не только красота, это примета. Летчики перед полетом не бреются, хоккеисты-футболисты перед матчем, чтоб удачу не спугнуть, но, один хрен, проигрывают. Вот и верь приметам! Суеверия и ничуть не более того.
Подошла смущенная Лора, взяла скорлупу с чаем и поведала причину отсутствия Игоря: - Он уснул, когда я начала рассказывать о символизме и трагических судьбах поэтов серебряного века, и теперь не могу его разбудить. - Ну-ка, ну-ка, - заинтересовалась теть Поля, - потри-потри нам уши; небось умотала богатыря, даром, что худая да щуплая?
- Да, мы тоже ходили на скалу, - твердо выговорила Лора. - Игорь на фоне багрового неба принимал красивые позы, подчеркивая выпуклость мышц: трицепс справа, бицепс слева, плоский живот в профиль, широчайшие мышцы спины… Фигура атлета на скале – возбуждающее зрелище,… но подвела раненая в драке нога. Игорь поскользнулся и упал.
- Падения - хороший опыт, но опыт вставания закаляет лучше. Надеюсь, руки-ноги целы? - Игорь, к счастью, ничего жизненно важного не повредил. Ударился только головой. Мы пришли в лагерь, и я начала рассказывать о символизме… - Похоже, головой не только Игорь ударился, - отметила теть Поля.
- Романтическое паломничество на «Женскую грудь» привело к существенному сокращению мужской диаспоры, - сокрушенно прокомментировал я, - Федор-то цел? - Угу, - неопределенно отозвалась теть Поля, и островитяне враз «навострили уши». - Народ ждет подробностей, теть Поль.
- Какая я тебе тетя? – неожиданно обиделась теть Поля. – Племяш нашелся. Мне до сорока еще три года пилить. Просто Поля. Не скрываю, настырная в достижении личного счастья, а в мужиках исчезла наступательность. Ищут не повод пофлиртовать, а причину уклониться. В общем, повела Федю на гору…
Марина, сидевшая напротив, вздрогнула и закусила губы, сдерживая смех. Критикесса Лора быстро вдыхала и медленно выдыхала воздух. Ирина, неторопливо перевязывающая бандану, перевела на «просто Полю» задумчивый взгляд: - На гору? Зачем?
Лора и Марина обнялись и захохотали. Не в силах сдержаться тоненько заливалась Поля. - Уметь видеть красивое в отношениях полов не каждому дано, - попытался "перевести стрелки", - вам, девчонки, честь и хвала за попытку повторить. Замечательное рвение к греху и следующему за ним покаянию.
- У "грешить" и "каяться" послевкусие разное, по-другому это называется: "дурные примеры заразительны", - впервые на человеческом языке заговорила Лора. – Давай, Поль, рассказывай. - Все и рассказала, - отмахнула рукой Поля, - потерялся за третьей пальмой, а я, как дура, пол ночи по лесу блукала-аукала… или удрал бессердечный, бездушный.
- Никуда не денется с острова. Мужскому телу надо роздых давать, а души у нас и вовсе нет. Общеизвестный факт. Повывели, девушки, мужиков из строя. - Не прошли испытания огненной скалой, - веселилась Марина. - Сводили мужиков на гору и узнали, что не очень-то мужики. - Гора может просто смотреть, как на нее карабкаются, обратно скатятся сами, - в отсутствие поэта сочинила грустный афоризм Лора.
- А нам и Андрюхи хватит, с такой-то физией должен всю страну любовью обеспечить, - раззадорилась Поля, притопнула ногой, запела частушку. - Мой миленок, гармонист, положи меня на низ… Зациклился на динаме в бандане, а красивый народ без мужского внимания страдай.
- Нолис оближ – положение обязывает, - насмешливо поддержала Лора тему моей схожести с президентом. - Конкретика исключает варианты, а вариативность - сестра сладости. Давай, соответствуй, насладись. Кстати, видела с горы, как струи пара вырываются из земли недалеко от нашего ручья. Похоже на долину гейзеров с горячими озерами и теплыми камнями. Приглашаю. Готова стать первой жертвой ради общего счастья.
- Даже не надейся, - ответил я с меньшей категоричностью, чем собирался, и поспешно поднял на руки Ирину, собираясь отнести в тень шатра. - У меня любовь и… в общем, чувства. - И сухостой, - брякнула Поля, осуждающе глядя на Ирину, и повторила звонкую дразнилку. – Динама в бандане. - Собака на сене, - неожиданно вклинилась незаметно подошедшая Изольда, - ни себе ни людям.
Марина и Лора, схватив друг друга за руки, высоко вскидывали ноги в безумном канкане. Сорвали лифчики, начали размахивать ими, как флагами, и во весь голос скандировали: «Свободу гормонам!» Светопреставление.
* «Вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос». Гомер
Глава 5 Невинные развлечения легкомысленных людей
Мужчины и женщины
Мужики без желаний даже не деревья: деревья - красивше
Женская красота - это достояние общества, и, когда женщины неумело ее подают или скрывают - это неправильно
Вулкан горел-дымил сильно, ровно, и не страшно, а красиво. Яркими красками радовал взгляд тропический пейзаж: празднично зеленые полу джунгли, прозрачно синий океан, белесо-голубое небо и южный зной, в котором растворились ответственности, привязанности, мечты о долгом надежном счастье на всю оставшуюся жизнь с тихим упокоением «в один день».
В горячем воздухе обострился запах серы, а группа островитян, спровоцированная сокрушительным фиаско «сильной» половины, быстро растеряла нравственные ориентиры. Поведением группы управляли гормоны.
Женщины оставили в гардеробе только банданы и купальники, Лора и Марина – топлес. Лорин «бюст», не дотягивающий до единицы, при хорошо развитых «зрелых» бедрах и тонкой «осиной» талии, смотрелся гармонично до поры, пока, игриво подбрасывая босыми ступнями песок, не подошла Марина.
Мир ухнул вниз и перестал существовать, когда два полушария, недоступные земному притяжению, широким охватом, смело, радостно и чуть насмешливо обвели взглядом горизонт. Теряя ориентировку в пространстве, заворожено проследил движение совершенной фигуры. - А я не стесняюсь, - звонко проинформировала Изольда, взвешивая на ладонях свои "двести", - просто, боюсь, на повороте занесет, и все пальмы посшибаю.
- Работать без лифчика неудобно, - оправдалась Поля, - то казан заденешь, то Федю по макушке. Так-то есть чем народ удивить. Московские буржуи для кухарок-стряпух целые кастинги устраивали через постель, но я женщина честная: интим не предлагай и не замай. Будет нужно, я и сама выберу. Вот и осталась без места. - Андрей, - оглянулся на голос, и нижняя челюсть «отпала», больно ударив по грудной клетке и на минуту остановив сердце.
Опоясанная голубенькой тесемочкой-каемочкой, волнуясь телом, от шатра подходила супермодель принцесса Ирина. Вытянутые вперед грушеобразные грудки, полная «двоечка», на одном шаге умудрялись «кивнуть» дважды и учетверить сердечный ритм зрителей. - Венера, - не сумела скрыть восхищения Поля.
Забыв о радикулитных болях в спине, приподнялся с ложа Степан Сергеевич. Изольда торопливо шагнула вперед и загородила дачнику обзор на сто семьдесят пять сантиметров безупречной красоты. Трепетно вздрагивающая грудь возбуждает, но, когда трепетно вздрагивает каждая мышца в теле девушки, каждый сантиметр загорелой кожи, а в глазах призывно-блудливо подпрыгивают игривые серо-зеленые зайчики, земля уходит из-под ног автоматически. Следующего утра я не увижу, если Ирина собирается безмятежно спать на мне в таком виде, - взорвусь от возбуждения.
Целомудренно рассматривая бесконечную синюю даль Атлантического океана, я торопливо объявил программу на день: - Изольда лечит Степан Сергеича. Ирина наблюдает за морем. Теть Поля… просто Поля - обед. Лора и Марина в прибрежной зоне собирают плоды, съедобные травы и коренья; незнакомые ягоды, особенно яркие, не брать и на зуб не пробовать: не прощу себя, если вас потеряю. Я в дальнюю разведку за съестным. Общая задача: найти и доставить теть… просто Поле Федора.
Глядя в песок, подхватил острую раковину, запалил в костре конец льняного шнура (вместо спичек) и торопливо зашагал в глубь острова - сбежал от искушений и соблазнов. Пробравшись сквозь захламленные прибрежные джунгли, оказался в сравнительно чистом лесу с редкими пальмами, кустарниками, плодовыми деревьями и полянками, поросшими высокой травой.
Примерно так и должны выглядеть райские кущи, но... не слышалось пения птиц, не перебегали, не переползали дорогу зверюшки. Все живое покинуло остров, предпочтя смерть в океане. Явный признак того, что остров доживал последние дни; а мы, легкомысленные, безоглядно веселились и ждали счастья. В насквозь правдивых священных книгах написано, что так и вели себя люди накануне Всемирного Потопа.
Внезапно осознал, что впервые за прошедшую неделю оказался один. Не давил на мозги груз ответственности за ближних. Никто не крутился перед глазами, не путался под ногами, не болтал глупости в ухо и не висел над душой и, главное, никуда не требовалось торопиться.
Тишина, одиночество и свобода; а, может быть, - это и есть счастье. Не спеша осмотрелся. Далековато ушагал. До горушки-холма «Женская грудь» больше километра. Чуть дальше, между холмом и озером поднимались клубы пара. Вспомнил слова Лоры о «долине гейзеров». Решил вернуться и посмотреть.
Обходя купку высокого кустарника, по широкой дуге двинулся к гейзерам. Мелькнула игривая мыслишка: «Подойду, а в теплом озерке голенькая Лора здоровьем от минерализованной воды заряжается». Возможный вариант, - это я кругами хожу, а от лагеря до гейзера не больше четырехсот метров.
Ноги непроизвольно ускорили шаг, а из ноздрей и ушей, как у мифического единорога, вырвались клубы пара.
Инстинкт самца не обманул. Широко раскинув руки и ноги, девушка, как морская звезда, млела под слоем прозрачной воды в неглубоком круглом бассейне-озерке. Чуть дальше напористо клокотал и растекался среди камней родник, периодически выбрасывая на десяток метров вверх струи кипятка и пара.
Почувствовав присутствие постороннего, Лора быстро перевернулась на живот, но узнав меня, призывно замахала рукой, поднялась во весь рост и побежала навстречу, разбрасывая веера прозрачных брызг. Приостановилась на берегу и двинулась вперед, глядя под ноги и осторожно ступая по камням. - Специально бассейн присмотрела. Ждала и знала, что не выдержишь и придешь на красоту полюбоваться. - Ты о себе?
- О долине гейзеров. Обрати внимание, сколько озер на пятачке среди скал. Все по-разному красивы, и температура, и глубина, и цвет воды различаются. Белые, черные, красные, серые камни, будто специально кто-то разбросал в художественном беспорядке; а глыба кварца на краю бассейна, обрати внимание, почти прозрачна. Трещины внутри преломляют свет, окрашивают поверхность теплым розовым фоном. Будто ложе для влюбленных. Хочется прижаться щекой и грудью, слиться под покровом слоистой парной дымки, стыдливо укрыться от посторонних взглядов…
Я торопливо сбросил майку и бандану, стянул «бермуды» и плавки, не «стыдливо» разглядывая Лору. Отметил умеренно выпуклые ровно очерченные икры и высокие лодыжки. Оказывается, и небольшие девушки могут быть длинноногими, все зависит от пропорций, - своеобразное открытие.
- Скалы вокруг долины создают почти идеальный амфитеатр… - …способный вместить несколько тысяч праздных зрителей и активных болельщиков. Мы экскурсию проводим или..., - словоизвержению профессиональной критикессы мог бы и гейзер позавидовать. По-счастью, я знал, как можно остановить безудержный словопоток. Подхватил на руки, продолжительно поцеловал правую, потом левую грудь, погладил языком животик, прихватив губами мочку уха, шепнул. – Уже пора показать дорогу к обещанному водоему. - Ты снова пытаешься управлять, - сквозь частые вдохи-выдохи упрекнула девушка. - Согласия не спрашиваешь… Прямо иди.
Эллипсовидное озерко в форме куриного яйца нашлось неподалеку. Сквозь прозрачную воду от застеленного крупным песком полого опускающегося дна белесыми пунктирами поднимались строчки воздушных пузырьков. Закручивались песчаные циклончики от пробивающихся струек. Температура комфортная, обволакивающее парное марево. - Чудесно! - не в силах сдержать восторг, выдохнул в остренькое ушко. – Поныряем?
На этот раз Лора решила не оставаться в пассивном ожидании. Активно задавала программу, то взбираясь ко мне на спину, то, тесно прижимаясь, карабкалась по груди на плечи и подставляла упругие округлости и загадочные укромности под беспорядочные непрерывные поцелуи. Отталкиваясь, прыгала, крутилась волчком в воздухе. Ударяя ладошкой по поверхности, стремилась попасть брызгами в глаза и снова, будто притянутая магнитом, оказывалась в моих объятиях. - Пошли, ложись, - взобралась сверху, направила рукой, замерла и на полу выдохе дернулась в оргазме; плавно прилегла. - Не торопись.
Чем активнее девушка, тем спокойнее партнер, и наоборот - аксиома. Секс психологически на рычажные весы похож: если одна чашка вверху, то другая внизу. Гармония только в одном положении достигается, когда «носики» весов на одном уровне. Не наш случай.
Успокаивающее поглаживание, нежные поцелуи, бессвязное нашептывание в остренькое ушко строф из «Евгения Онегина»: «Театр уж полон, ложи блещут. Партер и кресла, все кипит, в райке нетерпеливо плещут, и, взвившись занавес шумит»*, - не оказывали никакого действия. Лора поднималась, делала несколько движений и вновь падала, сотрясаясь в оргазме. Конь и всадник, очевидно, скакали с разной скоростью и, не исключено, в разных направлениях.
Не дожидаясь полного разобщения и бесславного окончания, плотно прихватил ладонями ягодицы, опрокинул девушку спиной на песок. Оперся локтями, оставляя возможность дышать, и включил свой неторопливый напористый ритм. Нервное дыхание и судорожные потяжки почти сразу сменились глубоким ровным сопением и ответным кругообразным вращениям бедер. На уровне груди зародилось и быстро нарастало объединяющее горячее возбуждение. - В меня, - выкрикнула, крепко обхватывая руками, Лора.
Замерли неподвижно, наслаждаясь близостью и затухающими потяжками. - «В меня» не лучший способ предохраняться, - осторожно повернулся и лег рядом. - А я безоглядная и смелая, - Лора придвинулась и умостила разноцветную прическу на моем плече. - Спасибо тебе, вернул девушке душевное спокойствие и веру в людей. - Во всех? - В мужчин. - Во всех? - Пока в рыцарей. - Если прозвучало "пока", то подвиг завершенным не считается. Ложе розового кварца, на которое принцесса изъявила желание прилечь щекой и грудью, ждет. - И не надейся, что откажусь.
Лора села в воде и начала смеяться, следом и я захохотал. Обнялись и упали, выбрав местечко поглубже, в ласковый минеральный источник. Барахтаясь и кувыркаясь, устремились к кварцевой глыбе.
- Мне пора, - Лора торопливо натягивала майку. – Я без спросу убежала. Девчонки, наверное, волнуются. А ты? - А я не волнуюсь, я за продуктами отпросился. - Шутник. Найди там чего вкусненького. Лучше всего, еще одну акулу. - Когда вернусь, вместе поймаем.
Собирался на прощанье обнять девушку, но Лора, как-то ловко увернулась, запрыгала по камням в сторону лагеря. Оделся, не торопясь, нашел среди камней припаленный с утра фитиль, удивился и порадовался столь долгому горению. Отправился исследовать дальше глубины острова.
Жизнь есть: с детства знакомый шелест пчелиного улья и едва уловимый божественный запах меда. Вспомнились узловатые ладони деда, достающего из улья сотовые рамки, янтарную искрящуюся струйку из медогонки. Сглотнул слюну и машинально облизал палец, увы, не сладко. Чередуя сухие и зеленые веточки, связал дымокур, запалил от фитиля и полез к гнезду.
Пчелы ползали вокруг летка: основной рой ушел со всеми насекомыми, а эти вывелись позже и еще не облетались. Направил струйку дыма в леток, отозвавшийся усилением гула. Раковиной и твердой палкой раздербанил отверстие и, по плечо запуская в дупло руку, наломал и сложил в связанную мешком майку соты.
Набравшие в желудок меда пчелы не могли подогнуть брюшко и ужалить, только бестолково и беспокойно ползали по рукам. В майке набралось килограммов шесть. Зашагал к лагерю, торопясь обрадовать девчат и радикулит Степан Сергеича. Несколько пчелиных укусов поставят на ноги быстрее тропического солнца. Невольно улыбнулся: «дачник» в спокойной мудрости пребывает, а я в бесконечной тревожной безнадеге живу.
Безжизненным лес не был. Остановился. Прислушался и двинулся на скулящие, всхлипывающие звуки. Федор сидел на стволе упавшей пальмы, отрывал от связки бананов спелые плоды, чистил, ел и скулил.
- Федя, рад тебя видеть. Теть… просто Поля заждалась. - Привет, - ответил Федор не радостно, а, скорее, злобно сверкнув глубоко посаженными глазами. - Ты здесь надолго или к людям пойдем? Медок вот.
- Молочные реки, сахарные дома, кисельные берега и любвеобильные русалки. Ну, почему одним все, а др… - не договорив, Федя взвалил на плечо, недоеденное и, не оглядываясь, зашагал вперед. Прошел под наклоненной пальмой и оглянулся. Правую ступню с кроссовком охватила парашютная стропа, пальма разогнулась, и я повис вниз головой в двух метрах над землей. Пожалуй, я бы шагнул в ловушку, даже зная о ней: радостная улыбка на лице щуплого человечка того стоила.
- А считались друзьями… - От мертвых друзей не будет подвоха, - безапелляционно взвизгнул-парировал хлюпик и радостно подпрыгнул. - Ты сгниешь раньше, чем оборвется веревка. Ы-ы! У-у-у! - Визжал и прыгал, прыгал и визжал Федя-хлюпик. – Ирина будет моей… или разбогатею.
Кровь приливала к голове, но я, перехватываясь руками по ноге, добрался до стропы и ослабил напряжение. Спокойно дожидался, когда мальчик накуражится и уйдет, собираясь обрезать шнур, но тут насторожился: - Эй, а какова цена вопроса? - Миллиард, - не оборачиваясь, откликнулся Федя. - Рублей? - Баксов.
Прихватив мед и связку бананов, торжествующий Федя отбыл в сторону лагеря, а я перепилил обломком раковины стропу и жестко шлепнулся правым боком. Не получилось извернуться и упасть на лапы - никудышный кот. Осмотрел ногу: если бы стропа захватила повыше, могла отрезать.
«Ай, да Федя! Никогда не знаешь заранее, какой высоты пламя жжет изнутри пешку. Накопил парень злости, а это накладно: сам до горбатости под тяжестью согнешься, да и мешок лопнуть может и вылить все на носителя», - то-то парень бесконечно исчезал в чаще на час на два, слагая Поле байки о несварении от акульего мяса. Изначально не шел на сближение, а чужой быть честным не обязан; хотя... и "ближние" всегда готовы подставить ногу... ну, не плечо же.
Всякая жизнь - это бесконечное преодоление всего и вся. Росток в начале прорывает оболочку, потом пробивается сквозь слой земли. Жизнь началась с борьбы, а, казалось бы, растение. Человек посложнее ростка, для существования приходится напрягать и ум, и силу. В каждом заложена природой "пружинка" на развитие, постоянно побуждающая к движению, к обретению и расширению жизненного пространства; постоянная борьба, без которой все прежние наработки откатываются назад с вращением земли. Невозможно продвигаться, не ущемляя чьих-то интересов.
Харизма и ценность индивида силой пружины определяется и тем, насколько она сжата-заряжена или просто болтается "тудэм-судэм". Чем сильнее напряжена, тем более жизнеспособен, душевно и телесно здоров организм. Рядом другие "ростки", и успешен будет сумевший обогнать любым способом: быстрее развивающийся или умеющий угнетать ближнего. Жизнь - это постоянный конфликт. Все живое живет, не благодаря, а вопреки.
Попытки беспроблемно плавать в духовной нирване под сладкозвучные строфы - это нарушение законов природы, а она сама настроена на борьбу и пассивного существования не простит. Уронит, сгноит, превратит в удобрение для скорейшего роста более жизнеспособных.
Наклонив дерево, я оторвал гроздь бананов, килограммов на тридцать и проломившись через прибрежный хлам и лианы, вышел на пляж и присел в тенечке. Я инфантил - человечек, безвольно плывущий по течению. Инфантил не направляет и не создает событий, а только подчиняется и приспосабливается к обстоятельствам… которым и нужно дать время на развитие.
Другой вопрос, что может стоить миллиард долларов? Мозг встал в ступор, завершившийся истеричным всхлипыванием. Миллиард долларов – это военный многоцелевой самолет, ракета с атомной боеголовкой, бюджет города, современный завод, олигарх – «владелец заводов, газет, пароходов».
Совокупный бюджет нашей «тур-группы» перед началом поездки оценивался в десять тысяч, которые мы обменяли на «гарантированное личное счастье». «Работай», - я поощрительно похлопал мозг по плечу, взвалил на другое вязку бананов и двинулся к лагерю.
* А.С. Пушкин Евгений Онегин
Счастье это...
Хороший человек всем должен, мерзавцу должны все
Мне всякие женщины нравятся – беспредельно обширный диапазон женской красоты. Давно живу и заметил связь красоты и внутренней свободы. Иная так прячет, зажимается и стесняется красивых форм, что кроме жалости никаких чувств. Другая, ноги-"спички ломаные" и плоскую грудь широко и радостно миру представляет; и радуешься-улыбаешься вместе с ней. И шансы на ее стороне. Красота в свободе
День, начавшийся с утраты нравственных ценностей, к обеду разделил коллектив островитян на занятых собой и своими проблемами индивидов. Качок Игорь топтал пляж походкой циркового борца, выполняя нырки, уклоны, захваты, перекаты; и даже не нуждался в зрителях. Отгороженность, автономность ради самосовершенствования - это дорога, по которой приходится идти самому. Поэт Артур, напротив, - нуждался в слушателях, подходил и начинал читать стихи. От него шарахались, как от чумы.
Из прибрежных зарослей вывалился Федя с медом и бананами. Как барин, жалующий плебею шубу со своего плеча, свалил добычу у костра, подбоченился и разразился речью: - Всякое сообщество первым делом организует социальную лестницу, иерархически выстраивает членов. Даже в раю, в обществе целомудренных праведников, непременно выделится лидер и группа лиц, требующих к себе особого отношения. Отдельно, группа шестерок, чтобы зад лизали; непременно палачей, наказывать несогласных. Кто был никем, с большой вероятностью останется им же. Этому закону даже господь Бог подчиняется. Пока ему удается удерживаться на верхней ступеньке, а вторым - я. Спать буду с Ириной.
- Фи… - процедила супермодель и добавила пренебрежительно почти поговорку. - Шли бабы за халявой, а нарвались на маньяка. - Кормила-поила, мыла-стирала, душу вкладывала, - сложив руки на мягкой груди, пригорюнилась Поля. – Правильно говорят: «Деготь медом не испортишь». - И без перехода «выписала» герою-любовнику полновесную плюху. - А почему две майки? – включилась в разговор Марина, прихватив летящего в ее сторону хлопчика. Намотала на кулак Федину одежку и спокойно процитировала. - "Кто был никем, им же и останется". Где Андрей?
- Минут пять, как ушли тебя искать, - проинформировала Поля и вздохнула. - Что же Федя так распустился? Откуда в нем это? - Думаю, от неудовлетворенной злости на человечество... на все, - облегченно сгрузил с плеча бананы и потянулся. - Отвечать улыбкой на улыбку, дано не каждому, а у некоторых, даже в бане общей не возникает желания раздеться.
- Не любил никто бедолагу, - поддержала Поля и, наклонившись, шепнула последнюю светскую сплетню. - Изольда бросила Степан Сергеича. Построю, говорит, тело, и в супермодели. Медицинируют с Лоркой; для счастья, мол, перемены в жизни нужны. - Бросила? – машинально переспросил и отложил в памяти «нота бене» (запомни хорошо). Интересно. Спасибо, Поля.
Лора сидела на "парашютном" одеяле в позе «Лотос», сложив ладони перед грудью, и шевелила губами, разговаривая с Богом. Рядом умостилась Изольда. «Лотос» не получился, ноги затекли, ладони перед грудью едва сходились, но с Богом говорила, … кажется, матом. - Перемены делают жизнь горячей, в чем-то права девушка. Если долго нет перемен, дамы неосознанно провоцируют. Видимо, природой заложено. Изольда, ты вчера удачно устриц собрала вкусных. Осчастливишь коллектив?
- Не надейтесь, - радостно оторвалась от диалога с всевышним Изольда. - Нам, девочкам, приходится иногда в руки брать, а от колючих панцирей ладони шершавыми становятся. - Так и хорошо, - удивилась Поля, - лучше не выскользнет. - Думаете, - Изольда перевалилась из позы "Лотос" в позу "На карачках" и неуклюже поднялась. - Поныряю для народа.
- Покажу места предпочтительного обитания моллюсков, - я подмигнул Поле, нежно приобнял девушку за «сто шестьдесят» и слегка колыхнул гладящим движением ладони снизу-вверх правую «сто». – Не возражаешь? - Будешь корзину с добычей держать, - с легким придыханием, весело согласилась Изольда.
«Пышка-кругляшка» ожидаемо оказалась мастерицей поцелуев во все доступные места из любого положения и в любых природных условиях. Едва зашли за песчаный мысок с рядком пальм, отгораживающих от нашего лагеря скрытый заливчик, Изольда сбросила на песок купальник, стащила с меня плавки и за руку потащила в воду.
Инфантильный я даже не сопротивлялся, выполняя задаваемую девушкой программу. Итоговый номер, когда необъятные шары обхватили «достоинство», а темно красные губы ловили его «на выходе», особенно впечатлил и заставил торопливо ретироваться.
- Это было восхитительно. Удачной охоты девушка. Берегите себя от близ проплывающих акул, а я убегаю вашего бывшего от радикулита спасать. - Выскользнул…, отрава, - сокрушенно выдохнула в ответ «двести-сто шестьдесят-двести» Изольда. Нащупав ногой, выудила из воды большую раковину и принялась натирать кожу ладоней, придавая им удерживающую «шершавость».
Ругая себя за распущенность и легкомыслие, спешил обратно к костру и мудрому участию Поли. Критической массы достигают даже легкие мысли, и ложатся на душу камнем. Неуместное сексуальное приключение отзывалось сладкой негой в теле, но неприятно теребило сознание: вестись и возбуждаться только от размера груди – это, скорее, мальчишеский, чем мужской, поступок. - Пошли, Поля, Степан Сергеича полечим.
Степан Сергеевич в тени пальмы листал подшивку «Ваши шесть соток». Увидев нас торопливо упер палец в строчку: - Вот: «Депутат может считать себя нравственным и честным, если, пообещав избирателям богатство и процветание, сам разбогатеет и "процветет" последним», - золотые слова, нашим бы политикам в уши. - А лучше по ушам, - бесцеремонно перебила Поля. - Поворачивайся, народный политик, лечиться будем.
- Зря смеешься, - Степан Сергеевич попытался продолжить дискуссию. - Я и дачник, и кроликовод, и пчеловод. От земли, от сохи… - Яблоко от яблони, - оборвал я без церемоний. - Подставляй, пчеловод, бока под пчелиную терапию. Готов?
- Всегда готов, - бодро отозвался дачник. - Тогда терпи, Сергеич, – снял несколько ползающих по меду пчел, потер пальцем кожу на болящей спине и приложил рядом с позвоночником. - У-у-у, - вздрогнул-загудел дачник и просветил на выдохе, - укусы пчел, как и всякий яд, полезны только в минимальных дозах.
- А мы в курсе, - я не замедлил поддержать тему. - Некий древний царь употреблял яды помаленьку, чтоб организм привык, и враги не смогли отравить. Так враги не стали заморачиваться, а пырнули ножом. Мораль, кому суждено быть повешенным, не утонет. - Юмористы, - дачник осторожно напряг мышцы на спине. - Душа молода и откликается на вызовы, но радикулит, спасибо ему, сдерживает порывы. - Так порывы или позывы, Сергеич? – засмеялась Поля. - Давай-ка я.
От укола Поли «У-у-у» смягчилось и музыкально окрасилось, а после пятого укуса превратилось в песню. Степан Сергеич встал на «четыре точки» и покачал корпусом, настороженно прислушиваясь к ощущениям: - Помогает, Поленька, целительница ты моя ласковая. Душевностью своей на ноги ставишь.
Я торопливо упятился за пальму, унося неожиданный, но приятный трофей. Слямзил приколотый к майке дачника большой рыболовный крючок и незамедлительно принялся готовить снасть. В подлеске выбрал пятиметровый хлыст, вместо лески приспособил парашютную стропу. Для наживки набрал пчел в небольшую раковину и отправился к затененной лагунке, в которую сливался наш «поилец» ручей. Пальмы здесь подступали к самому берегу, создавая на берегу романтическую загадочную сумрачность.
Затененная тихая вода лагуны завораживала. Всегда во время рыбалки тянет заглянуть в глубину: увидеть, рассмотреть скрытую подводную жизнь. Иногда с любопытством, иногда, если не ловится, со злостью: «Где же прячется чертова рыба?" - Молись, паскуда, - на пляж из джунглей вылетела Марина и выволокла за шкирку блаженно улыбающегося Федю-хлюпика.
Понимаю Федора, и я бы светился «малиновым светом», если бы мое ухо при каждом шаге задевала божественной формы золотистая грудь четвертого- дефис-пятого размера.
- Андрей, - Марина торопливо пошла навстречу, а оставленный без присмотра хлюпик, оборачиваясь и злобно сплевывая, поплелся к лагерю. - Марина, - я оглянулся на дергающийся в воде поплавок, отбросил удилище и шагнул к девушке.
Сознание отключать не пришлось, вырубилось само… С Мариной у меня полусон-полуявь, и абсолютное слияние тел и чувств. Скользящие губы, руки, ласковый шепот, и бесконечное стремление быть ближе, быть одним...
- Ты женщина, которая не утоляет жажду. Чем больше пью, тем больше хочется, - вынес Марину на берег и поставил на кусок пальмовой коры, чтоб не испачкала ступни в песке, снял прилипшую ниточку водорослей и поцеловал-провел губами по бархатистой коже. - Наверное, уже вечер, а сердце по-прежнему рвется присосаться моллюском к девичьему колену и дать волю щупальцам…
- А ты и рыбы не наловил, - тихо засмеялась Марина. – Как перед принцессой оправдаешься? - Там клевало кто-то. - Пойдешь смотреть?
- У меня ответственность перед некормленым контингентом. - И перед принцесской... - Марина погрустнела и засмеялась следом, - а давай возьмем ее в дом кошкой; будет мурлыкать красивая на диване. - Не я это предложил. Не заревнуешь, если с кошкой буду спать?
- Ты и сейчас с ней спишь, но не ревнуется. Мягкая игрушка для завершенности интерьера. - А если характер проявит? - Не проблема. Домашние любимцы мгновенно становятся шелковыми, когда перестаешь обращать на них внимание, в частности - перестаешь кормить. Поцелуй меня. - Перестань, давай уже добычей озаботимся.
Леса-стропа захлестнулась за корягу и помешала утащить удочку. Я добрался до зацепа, взял в руку строп и почувствовал упругую тяжесть. Видимо, рыба попалась давно, измоталась и теперь медленно плавала вдоль берега из стороны в сторону.
- Только не спугни, - азартно заливалась Марина. - Оденьтесь, девушка, не смущайте морских обитателей откровенным нудизмом.
Марина обхватила меня за плечи, прижалась и шепнула в ухо: - Они сюда и сбежались на запах жаркой страсти. Что это?
Я уже подтянул крючок к берегу, а на нем сопротивлялись и негодующе взрывали пенящиеся буруны, отмытые до бела полуштаны «бермуды». - Ларискины, размер крокодилу не подошел, - пошутила Марина и засмеялась-затрясла джунгли восторженным счастливым хохотом; дробным стуком отозвались падающие с пальм кокосы. Внутри штанов оказалась вполне приличная морская рыбина, килограммов на шесть весом, и я насмешливо глянул на Марину: - Еще нужно «оправдываться»?
Марина замолчала, прислонилась и, кажется, всхлипнула. До лагеря шли молча. Я нес удочку и рыбину, а Марина - Лоркины штаны.
"Счастье мое освети сияньем светило. Гордую страсть опали божественным жаром. Радостно в руки брось сокровищ россыпь. Смелостью взора наполни твердостью члены."
- Охренеть, ищущие красоты бывают утомительны до крайности, - мы остановились за непрозрачным кустом. – Попробуем переждать? - Бесполезно, - обреченно выдохнула Марина. – Артур до ночи не уймется, и рыба протухнет да и ребят надо спасать. - Как приговоренные, вышли «под пули божественного гекзаметра». - Наконец-то, и рыбу принесли, - нарочито громко, перебивая поэта, засуетилась Поля.
Степан Сергеевич, увидев рыбу, схватился за ворот майки, но не нащупал крючка. Махнул примирительно ладонью: - В дело пошло; давай-ка, разделаю, а ты, Поленька, воду для ухи ставь. - Только о жратве думаете, - презрительно скривился Артур, - а надо идти к высокому, догонять развивающееся искусство.
- Искусство - это жизнь, раздутая в размеры слона. Уверена, вполне может перетоптаться на пыльной обочинке в ожидании приотставшего человечка? - неожиданно парировала Марина. - А я и раньше замечал, что язвительность тебе ближе, чем конструктивная критика, - обиженный Артур ушагал искать новую жертву и остановился около выполняющих упражнения «Ушу» Изольды и Лоры.
Упорная Изольда твердо решила упаковать свои роскошные формы в параметры критикессы Лоры и старательно совершала «плавные, но напряженные» движения руками и корпусом. - Пол дня за устрицами ныряла, - хихикнула, проследив мой взгляд, Поля, - чтобы упругое счастье из шершавых ладоней не выскользнуло.
Чуть дальше качок Игорь «боролся» с пальмой: бил кулаками, ногами; отталкиваясь, делал кувырок; приложив ладонь ко лбу, высматривал вероятного противника и снова бросался в бой. Поля с комментарием не задержалась: - Есть совы, работоспособны вечером; есть жаворонки, им работа с утра милее; и только дятел неустанно и безостановочно весь день.
Любо-дорого. Знаю десятки людей, которые уворачивались от счастья в ожидании чего-то большего, выдумывая странные предлоги и мотивы, а моих красавцев и поощрять не надо. «Островитяне», цепко прихватив судьбу в «шершавые» ладони, настойчиво шли к счастью, … каждый к своему.
Мимоходом и мне неординарно откусилось, точно, как у Александра Сергеевича: "Надобно сказать, пережила тревогу. Досталась я в один и тот же день дьяволу, архангелу и богу».* И себя упрекнуть в безнравственности не получается: уговаривая, не напрягся, и прекрасные дамы заранее согласные. Будем считать, развлеклись. Все девушки ближе к высокому, но где-то должен прятаться сатана.
Ирина, в голубенькой тесемочке "каемочке" на бедрах, загорала на плоту и смотрела в океанскую даль. Гладкая, красивая, чистая; загоревшая, причесанная, прилизанная... гармоничная до извращения. Права Марина, уютная домашняя кошечка для украшения интерьера. Прилежная девочка: сказали смотреть, вот и смотрела. - Там дым, - действительно, в стороне острова-полумесяца темнел дымный столбик-струйка.
- Хороший ориентир, туда и будем удирать от вулкана. Заслужила благодарность, можешь взобраться на широкую грудь и мурлыкать до утра, - я прилег рядом с Ириной и заснул.
* Гавриилиада
Вулкан взорвался
Нередко в кратерах существуют озёра жидкой лавы. Если магма вязкая, то образуются купола выжимания, которые закупоривают жерло, подобно «пробке», что приводит к сильнейшим взрывным извержениям, когда поток газов буквально вышибает «пробку» из жерла
Тело Ирины во сне источало жар каждой порой, и за несколько ночей притерпелся, привык к ощущению «горячей сковородки» на груди. Жар исчез, и я проснулся. Ирина взобралась на меня в «костюме для загара», трусиках-веревочках на темном слегка размякшем от сна теле.
- Ирина, ты не принцесса. Вместо ответа девушка лизнула кожу на груди, дотянулась до шеи, еще подтянулась и потеребила губами мочку уха.
- Ты не принцесса, - повторил я и попытался обнять, но Ирина ласково и решительно развела руки в стороны и вновь затеребила губами ухо. - Принцесса почувствовала горошину через дюжину матрацев и столько же перин, а ты из ночи в ночь спишь на предмете, кардинально отличающемся от горошины: гораздо крупнее, тверже и продолговатее. Если есть предложения или возражения, не держи в себе, выскажи?
- Зато не соскальзываю, - пробормотала Ирина, покрепче сжала бедрами возбужденный "предмет" и добавила. - Ты на президента похож; одно лицо, только моложе и к народу ближе. - Это ты, когда заметила? - неуместность замечания рассмешила до слез.
Девушка полежала неподвижно, видимо, в раздумье, обидеться или отомстить, и неторопливо задвигалась, зашевелилась. Губами, языком, кончиками пальцев, трогала, поглаживала, прищипывала нежно ноготками, прикусывала зубками; и тело отвечало взрывами-вспышками, пока не заполыхало фейерверком. Попытки поучаствовать в процессе твердо пресекались. Тело рвалось к обладанию, по коже пробегали волны непроизвольной дрожи.
- Я хочу на скалу, - шепнула Ирина. - Нет. - Хочу на скалу! - Скала принадлежит Марине, не могу отдать чужое. - На ска-лу! - Ирина долгим движением провела кончиками пальцев от мочки уха до колен, и тело, отвечая, выгнулось дугой не в силах освободиться от скопившегося напряжения.
Дружище и спаситель мозг ухватился за слово и заставил открыть глаза и уши. Я быстро сел и осмотрелся. Глубокая темнота, которая бывает поздним вечером или утром перед зарей, и совершеннейшая тишина. Вулкан, накопив энергию, молчал.
Похоже, мы с вулканом перевозбудились одновременно, и, если я еще мог направить рвущий тело потенциал в позитивное русло, например, попытаться спасти друзей-островитян, то от вулкана человеколюбия ждать не приходилось, «сливай воду». - Время «Ч», девушка. Вулкан молчит. Быстро одевайся.
Костер едва тлел. Растерявшие почву под ногами, забывшие об опасности островитяне перестали следить за огнем. Торопливо раздул-разжег пламя, подбросил сухих веточек. Упираясь ногами в песок, натащил на огонь ветвистое сухое дерево. Кое-как осветил лагерь. Уставшие от себя, друг друга и обильного ужина искатели личного счастья никак не хотели просыпаться.
- Поля, поднимай народ! - Их теперь и барабаном не поднять. Разнежились, - резко тряхнула за плечо качка. - Игорь, просыпайся. - М-м, не хочу. - Черт побери, где твоя жердина? Вытяни вдоль спины.
Игорь, успешно отбивавший все попытки бужения, вскочил и, агрессивно наклонившись, двинулся вперед: - Ты кто такой? Раскомандовался.
Я усмехнулся, а Поля буквально выполнила распоряжение, приложив богатыря точно вдоль позвоночника дрючком, и начала ругать успокоившегося Игорька за сломанную палку. Качок смутился, закраснел и сам вручил женщине новую жердь, подлиннее и потолще. - Федора нет, - спохватилась Лора.
Земля под ногами дрогнула, небо над вулканом осветилось, ахнул взрыв, и навстречу звездам полетел с воющим свистом огненный сгусток. - Здесь Федя, - Артур за углы вытащил из-за шатра одеяло, на котором, свернувшись калачиком, спал Федор.
Более громкий взрыв вытолкнул новый сгусток, потом в небо пошел третий, четвертый. Камни взлетали почти вертикально и падали в море, пока по ту сторону острова. Взрывы набирали темп; непрерывный свист «резал» уши; и, отвечая на дрожь земли, кипел и пенился, быстро «съедая» береговую черту острова, океан.
Событие, к которому неустанно готовились, обрушилось, сейчас неуместно пошучу: «как снег на голову». Вдруг выяснилось отсутствие шестов и подобий весел, изготовленных в первый день «золотыми руками» Степан Сергеича. - Сожгла. Думала, дрова, - простодушно объяснила Поля.
К счастью, Игорь перед лицом опасности перестал изображать из себя брутального «мачо» и по-мужски спокойно и молча наломал полтора десятка удобных жердин. Артур озаботился рыбалкой с плота и бесконечно перекладывал с места на место удочку: - В океане соленой воды не хочу умереть от жаждЫ, - срифмовал поэт мимоходом, а я на секунду возгордился, моя тема: пару дней тому, рассказал, как добывать воду из свеже пойманной морской рыбы.
Пока собирались, вокруг плота размыло песок, но сооружение еще не всплыло. К счастью, рассвет не опоздал, и появилась возможность как-то ориентироваться. - С Богом, - раскачали плот, вымывая остатки песка. – Грузимся. Раз, два, три... где Ирина?
Девушка стояла под пальмой на еще не смытой метровой кромке бывшего пляжа и грустно смотрела на отплывающий ковчег. - Твою мать! - я редко ругаюсь. Добежал до берега по колено в воде, возвращался уже по пояс; когда догнал плот, волны хлестали Ирину по щекам. - Хватайся за плот.
Девушка недоуменно приоткрыла глаза и прижалась плотнее. Поднял повыше и забросил. Марина подхватила меня за руку и втащила «тварь до пары», как «остроумно» прокомментировал поэт. - Спасла, теперь мой, - громко засмеялась Марина, глядя на Ирину. Моя принцесса глухо, из глубины заворчала и начала приподниматься. - Брэк. Всем сидеть. Выгребаемся на течение и любуемся вулканом.
Вулкан провожал огненной потехой невиданной мощи. Выстреливал пламя всех цветов спектра и широчайшую палитру разноцветных дымов. На фоне вспышек проявлялся и скрывался в дыму холм «Женская грудь» со «Скалой поцелуев» на вершине.
Я тронул Марину за руку и тут же подскочил от болезненного щипка Ирининых ногтей. Мир рушится. Может быть, нам жить осталось пол часа… Никогда не пойму женщин. Похоже, их миром правит любовь, точнее, ревность.
Течение подхватило, и при свете дня отчетливо проявилась мутноватая дорожка в сторону дымной полосы над островом-полумесяцем. - Бог не выдаст, - напряженно оглядывая горизонт, выговорила Поля и вдруг перекрестилась.
К месту и ко времени. В нашем положении только на него и надежда, как джокер в карточный колоде: снижает пессимизм и наращивает оптимизм до восторга и фатализма. - Успокоила, Поля, посвященностью в замыслы Бога. Мне он ничего не рассказывает, только выслушивает задумки да смеется издевательски. Ложимся и держимся изо всех сил.
В гудящем воздухе к гулу добавились шумные подземные вздохи и шорохи, и мозг услужливо шепнул: «Лови неприятности». Фейерверк прекратился, как по мановению, а через минуту напряженной, страшной тишины грянул взрыв, и острова не стало.
Плот оставался на поверхности воды и проваливался вместе с ней так быстро, что закладывало уши от перепада давления, а вокруг бывшего острова поднимался водяной вал и, набирая скорость, стремительно расходился во все стороны. Мы успели отплыть километра три, но сейчас катились с водяной горы обратно. - Эпицентр, - приподняв голову, сказал Степан Сергеевич, и впервые слова мудрого дачника показались мне неуместными.
Плюсы превосходили минусы, но умещались на острие ножа. Успели убежать от взрыва и землетрясения; волна зародившегося цунами прошла под нами, не набрав силу и скорость; но в глубине океана уже шла обратная, заполняя освободившееся пространство, потому что природа, мать ее, не терпит пустоты…
Плот стремительно поднимался, и движение к острову замедлилось. Над бывшим вулканом взметнулся километровый столб воды, завис на минуту, пронзаемый лучами всходящего солнца, и обрушился вниз градом крупных капель, гася и разбивая волны. Плот продолжал качаться вниз-вверх, но благодаря течению, шел в правильном направлении.
Успокаивающиеся островитяне обживались на скользких бревнах. Ирина команду «одеться» выполнила наполовину: натянула «бермуды», но осталась «топлес». Я протянул майку, но девушка накинула одежку на спину и завязала рукава узлом под подбородком, став еще соблазнительнее. Опасность отступила, и мозг запаниковал, теряя контроль над телом.
Вернулось неистраченное возбуждение. Вопрос, куда его приспособить на плоту, разве, грести как веслом для скорости, или отталкиваться, как шестом, если глубина позволяет. Ирина, стоя на коленях, сладко потянулась, а я торопливо отвернулся.
Экипаж ковчега, кусая губы и вздрагивая плечами, заинтересованно рассматривал пустую гладь Атлантического океана. Все замечающая Поля сочувственно шевельнула губами: «Сухостой».
Я сидел на корме и, глядя на оставшуюся на месте острова тающую дымку, завидовал вулкану, истратившему накопленное за неделю возбуждение на невиданный оргазм. Особенно впечатлил водяной столб под облака. Не слабый выхлоп. Очевидно, именно после подобного случая в древности Земля оплодотворилась.
Глава 6 Счастье это...
На плоту
Я сказал бы на смертном одре собравшимся "проводить" поклонникам, родственникам и ученикам: "Да, я не получил материального, но духовно приблизился к состоянию Бога". Разочарованные родственники ушли бы сразу, а поклонники и ученики... Опять умирать в одиночестве.
Уровень счастья не зависит от количества рук, глаз, денег. Во главе угла желание понять и быть понятым…, наверное.
Плот держал хорошо, но кренился влево, смещался от фарватера течения и терял скорость. Приходилось активно подрабатывать-подгребать жердинами-подобиями весел. - Не выгребаемся. Изольда-лапочка, пересядь поближе к центру.
- Не могу, - девушка значительно глянула в сторону Лоры и процитировала, - «По методике морского спа необходимо держать стопы ног в соленой теплой воде не менее трех часов в день». - Ради красоты и стройности чего ни сделаешь, - я показал на два быстро догоняющих плот акульих плавника, - но твои нижние «двести» рискуют стать ближе к земле как раз на высоту стоп.
Раздался счетверенный визг, и плот опасно закачался: оказывается, «методику морского спа» отрабатывали четыре дамы из пяти и Степан Сергеич. Очистившееся от дыма солнышко припекало, и практичный Степан Сергеич предложил устроить навес. Укрепив вертикально шесты, наладили подобие прямого паруса, благо, легкий ветерок тянул в попутном направлении; натянули парашютные одеяла «домиком», и Поля восхитилась:
- Практичная штука – парашют: и одеяла тебе, и парус, и навес. - И повесится при случае на стропах, - неожиданно грубо вмешался молчальник Федор, но Поля не смутилась. - … и веревка бельевая. Вернемся домой, куплю себе парашют. - А давайте акулу поймаем и съедим… всю, - предложила Лора. – Артур, забрось удочку.
Остреньким пальчиком показала направление, и туристы, проследив взгляд, невольно откачнулись от краев плота. Два серо-черных плавника ровно двигались в кильватере, а один описывал неспешные круги вокруг. Слабая рябь скрадывала очертания, но темный контур под водой тянул на полных три метра. Артур торопливо придавил ногой удилище, еще и подпрыгнул. - Ничего не получится, - объяснил смущенно. - Удочка сломалась. Нечаянно наступил.
- Я писать хочу, - громко объявила Изольда, - но стесняюсь, а теперь еще и боюсь. - Мальчики направо, девочки налево, - вспомнила команду из детства Марина, протрубила на губах бодрую мелодию и прокричала на весь океан. – Оле-оле-оле-оле! Все на оправку. Пока акула справа, оправляются девочки.
По моим прикидкам течение несло нас уже часов шесть, и пора бы показаться острову-полумесяцу. Осторожно пробрался вперед, отодвинул в сторону Степан Сергеича. - Воды на час осталось, - озаботился дачник и обнадежил, - но плывем хорошо. - Не плывем, а идем: по морю ходят. Скоро должны добраться.
- Земля, капитан, - выкрикнула Марина, и я в очередной раз залюбовался красотой облитой солнцем крупной девушки. Марина твердо стояла на носу ковчега, как морская богиня, смело и радостно смотрела вперед; хотелось встать рядом и быть таким же сильным и красивым.
- Мальчики и девушки, - пришло время открыть братьям-островитянам правду о нашем положении. - Мальчики и девушки, должен сообщить пренеприятное известие. - К нам едет ревизор? - сверкнул знанием классики Артур.
- Наверное, не всех удивлю, - я глянул на Ирину и Федю, - но мы не на Сейшелах, как обещала турфирма, а в Бермудском треугольнике. - Типа, где корабли и самолеты пропадают? – Игорь торопливо поворачивал лысую голову на толстой шее, высматривая пропавшие без вести корабли и самолеты. - А разница какая? – удивилась Поля. – Обещали юг и счастье, и все дали. – Окатила Изольду холодным взглядом и нежно притянула к груди голову Степан Сергеича. - Такая легкость в теле, как у бабочки.
- Баттерфляй, - скрипучим тенором отозвался Федор. - Бабочки имеют привычку упархивать, сейчас это называется "динамо". - Не в тему, - с примиряющей интонацией возразил Степан Сергеич. - Раньше перечислить свои желания не мог, а подумал, прикинул, взгрустнул и понял, что душевного тепла и душевного уюта, пожалуй, и хватит для счастья. - Дачник густо закраснел от своей искренности и близости Полиной груди.
Федор насупился. Изольда гордо вскинула оба подбородка. Марина грустно улыбнулась океану, а Ирина, незаметно пробравшись вперед, прижалась к моей спине и по-кошачьи мягко заурчала.
- Кокосы, бананы, Сейшелы, Бермуды. Андрюха-братан, не будь занудой, - неожиданно срифмовал Артур и притиснул к груди Изольду. - Я вот понял на острове, расти надо: постоянно, неуклонно к горним высям; помнить о своей планке и каждое утро по миллиметрику, по шажку подталкивать ее вверх. - У поэтов два пути, - разъяснила Лора. - Либо диссидент, Нобелевская премия и вечность, либо в придворные проститутки, добираться до алькова короля. Работа у поэтов такая. Вроде бы надо осудить, но как осуждать за призвание? - А третьего пути нет?
- Быть поэтом по жизни, а стихов можно и не создавать, - Лора повернулась ко мне, засмеялась и вдруг прижалась своим не дотягивающим до первого размера бюстом, уколола острыми сосками, обхватила руками. - Брек, - спасая от смущения, громко засмеялась Марина. - Неспортивное поведение. Опасное движение грудью. – Марина, не ревнуй, - тут же отозвалась Лора. – Только лирико-драматическое выражение приязни.
- Приязнь на благодарность похожая, - отметила проницательная Поля, - интересно, за что? - А меня уже и в расчет не берут, - неожиданно подала дрожащий от негодования голосок и отвлекла от зарозовевших щек Лоры Ирина, - мол, никто и звать никак. - Ты атрибут, - Лора еще разок нежно приложила упругий бюстик к моей груди и нехотя отодвинулась. - Атрибут, муза, вдохновение для поэта, радостно таскающего на руках бесполезный груз.
- Новые впечатления застелили прошлое яркой пеленой... да. Пожалуй, брошу стихи сочинять, - выдохнул, прервав напряженную паузу Артур; и команда освобождено задвигалась, благодарно поглядывая на поэта, то ли за отказ от надоевших за неделю литературных упражнений, то ли за отвлечение начинающей «закипать» Ирины от опасной ссоры на плоту. - А я стану чемпионом по борьбе и, наоборот, сочиню стих, - стукнул себя по широчайшей грудной клетке качок Игорь. - Будет сплав силы и интеллекта: «Перебираясь с берега на плот, в бушующие волны не уронил девицу я». Круто? Завидуйте поэту.
- Отпад, - Лора веселилась вовсю, - Завидовать поэту – нонсенс: впору пожалеть или пальцем у виска покрутить., и, кстати, девушку в бушующие волны «не уронил» Андрей, а не ты… - Я расту, - Игорь гордо задрал подбородок, - уже почти понял, как вообще поэты думают и находят в рифму непонятные слова и в следующий раз обязательно доставлю красавицу на плот.
- Наш человек, вечность готов брать качеством, - весело резюмировала Лора; подняв кулак, показала международный жест «но пасаран», и начала усаживаться на коленях Игоря в позу «лотос». - А почему «девушки и мальчики»? – воодушевленный наличием на коленях красотки, «буром попер» качок Игорь. – Типа, мы не доросли?
Только бунта на корабле не хватало. Я невольно глянул вверх, где у приличных каравелл нависают над палубой реи с болтающимися на веревках мятежниками, перевел взгляд на Полю и выразительно усмехнулся:
- Настоящие мужики до смерти мальчишки. Бывает и седина на висках, и тело в ранах, а пахнёт свежий ветер в лицо, … и запело сердце. Игорь проследил мой взгляд, задержался на двухметровой жердине и поспешил согласиться: - Это да… это вот.
«Настоящие мужики» отнеслись к моим словам серьезно: расправили плечи и заблестели глазами; даже Федор, с начала плавания мостившийся к середине плота, выпрямился, выпятил «цыплячью» грудь и смело взглянул в сторону кружащей акулы.
Английский, заговорщики и олигархи
Мы движемся или пытаемся двигаться по дороге с финишной лентой в конце. Одни с доброй иронией, уступая и веселясь, другие с отчаянной злостью, отталкивая и продираясь
До острова не более полумили. Солнце, огненным шаром висящее над головой, высвечивало за прибоем пятерых «Джи-ай» - солдат-америкосов. - Кто шпрехает по-английски? - Англичане, - впервые остроумно пошутил Артур, - и американцы. - Них шиссен, - торопливо сверкнул знанием Игорь. - Думкопф. - Мимо, Игорек. Англосаксы могут не понять и обидеться. - Йес, - бодро подтвердила Марина. - Хаю дую ду, - солидно изрек не знающий иностранных языков Степан Сергеич. - Вери вел, - стыдливо призналась Изольда.
- Дую спик инглиш, - заикаясь от волнения, с интонацией приветствия выговорил Федор. - Гуд монинг, - внесла лепту Поля и простодушно объяснила. – Хозяин, у которого кухарила, с похмелья так здравкался. - Богатый лексический запас. Плохо, когда с иностранным плохо, - высокомерно пропела Лора, - если попросите достаточно вежливо, помогу в общении.
Дальше случилось неожиданное: качок Игорь взял девушку за талию, аккуратно макнул в океан и снова посадил на свои колени в позу «лотос». Народ помолчал изумленно, а потом разразился хохотом. К чести умницы Лоры, девушка заливалась громче всех. Игорь молодца. За одни сутки второй мужской поступок. Растет на глазах парень. Лучшая половина команды оценила, одобрила и посматривала на качка с искренней симпатией.
- Игорек, что у тебя? - Да вот, научили, - смутился Игорь, - уважать других, значит, уважать себя, как бы это запомнить? - Отвлеклись, - я выдержал паузу, давая время досмеяться самым смешливым: Марине и Поле. - Нас вовлекли в непонятную игру, о которой сейчас поведает Федор, если не хочет, чтобы акулы отхватили нижние конечности по самые… нижнюю часть тыла.
Федор напрягся и молчал, но, когда в его глубоко посаженные глазки внимательно посмотрела Поля, выдохнул и «спекся»: - Я только наблюдаю за Ириной и докладываю. - Самое время. Передавай: «Форс-мажор. Мы у острова-полумесяца», и попробуй только импровизировать! - Федор отзвонился, и я выбросил мобилу в океан. - А миллиард? - Мельком слышал, но точно не знаю. Очень большие люди, с деньгами.
- Спасибо, просветил. Ирина? Молчание – знак… Скармливать такую красотку акулам негуманно, хотя и хочется. - Бесчеловечно, - поддержал Степан Сергеич. – Женская красота – это народное достояние, не имеем права разбрасываться. Наверняка, олигархи наши жируют. Твари. Я двадцать лет в ПВО закрывал Российское небо голой грудью, а они бабло рубили, и ракеты вероятному противнику сбывали за бесценок. Предатели. Теперь с жиру бесятся.
- Прав, Сергеич. Жажда хватать и неутолимый голод - движущие чувства Российских олигархов. Они всегда в процессе, с молитвой: "Не дай мне насытиться!" - Эти олигархи маскируются иногда под обычных непримечательных граждан, - привнес свои "две копейки" Игорь. – Водит, гад, носком ботинка по песку, типа, я не я, и лошадь, вроде как, не моя, а сам схему подлючую в голове складывает и готовится "обуть" широкую общественность.
- Те еще придурки-аллигаторы, - подперев пальцем щеку, пригорюнилась Поля. – Мой двух кобелей держал. Одного сам выгуливал, а второй меня по городу на веревке таскал беспорядочно, а то разляжется на газон и ни взад, ни вперед. Я ему: «Дружок, вставай, поднимайся…»
- Иногда поднять дружка трудновато, - стряхнув дрему, солидно перебил-поддержал Степан Сергеевич и очень удивился всеобщему веселью. - К военным майорам это не относится, - сквозь смех отозвалась Поля, - у них дружки бодрые. - Глас народа - глас Божий, - я переключил внимание от смущенного дачника. - Еще версии есть?
- Мистическая, - поднял руку поэт Артур. - Временной провал, свойственный аномальным зонам типа Бермуд или Тибета, из-за которого наш громадный дым не смогли заметить ни спутники, ни самолеты... категорически. - Большая часть мистического имеет реальные корни, - не замедлила возразить критикесса Лора, - которые растут, откуда и ноги.
- И не возразишь, - согласился я, переждав смешки. - Рифма неожиданная, а версия хреновая и укладывается в предположения Степан Сергеича. Люди с большими деньгами, легко проплатили невмешательство спасателей. Нравственность пасует перед ворованными деньгами русских нуворишей.
- И ударение в этом слове теперь правильнее ставить на втором слоге, - поддержала Лора, - "нувОришей", от слова «вор». - Гниловаты русские олигархи, - басовито подытожил Степан Сергеич, - То ли гнилые пролезли, то ли на месте сгнили.
- Давайте не будем под одну гребенку стричь и одной меркой мерить, - для экономии времени пришлось прервать осуждающий хор голосов и лингвосоциологический экскурс. - Идем к острову и ждем негра в голубом вертолете-самолете-лисапете. Наша задача, добраться до местного офиса турфирмы и улететь на Родину.
- А еще предложения есть? – невинно потупилась Лора и торопливо обхватила качка за шею. Народ понимающе улыбнулся. - В рамках заявленной "о развлечении Российских олигархов», людей без чувства ложного гуманизма, есть множество способов нашего устранения: от банального, ловля акул и крокодилов «на живца», до продажи рабами на плантации кофе и какао.
- Давно хотел посмотреть кофейное дерево, - поделился мечтой Степан Сергеич. - Молчи уж, дачник, - одернула мудрая Поля, - делать что? - Постараемся потянуть время и не натворить глупостей. - Глупость - это ум, идущий другим путем, - солидно объяснил Игорь, и критикесса на его коленях заерзала, но не возразила, видимо, пока купаться не хотела.
- Желательно, просто дождаться негра в вертолете и улететь; но, если придется драться, напоминаю, самое уязвимое место у мужиков – пах. - Чуть не забыли за неделю, где он у вас находится, - схохмила Поля. – Спасибо, Степан Сергеич напомнил.
На этот раз Степан Сергеич закраснел до дачного буряка и принялся внимательно разглядывать небо над Бермудским треугольником, видимо, прикидывал, сможет ли прикрыть такое пространство «голой грудью». Федор, придерживаясь руками, добрался до края плота: - Жизнь - кино... хреново поставленное.
- Убираем палатку и причаливаем. Как только войдем в прибой, прыгаем в воду и тянем ковчег на сушу. Не кисни, Федор, будь рядом и учись бескорыстно улыбаться жизни. Кроме меня никто не научит: мало нас таких.
В чужом пиру
Когда стороны готовы к войне, она не может не начаться Человечество никогда не позволяло ржаветь заряженному ружью
С попутной волной вытянули плот и остановились, рассматривая странных «джи-ай» - солдат-америкосов. - Чего-то не хватает в красавунах, - шепнул бывший вояка Степан Сергеич. - жирноваты, рыхловаты, угловаты, прически не по уставу, - не вояки. Позади, мордоворот, который насчет тебя в жилконтору приходил.
- Вижу, потому и не поворачиваюсь, - я сдвинул бандану на самые глаза. – Глубоко корни тянутся: Серега, лучший школьный враг. Служил в органах на охране лиц. Мясо в фарш превращает взглядом: спецподготовка и прочее; если сразу не вырубим, всех уделает. Ждем пока.
Никогда бы не согласился командовать женским батальоном, отказался бы от роты, взвода, отделения. Одной женщиной, и то не укомандуешь. Приказывать бесполезно: женщина ушами любит, а слушает сердцем. Критикесса Лора прямиком протопала к высокому солдафону: - Ну, здравствуй, дорогой, - и залепила парню звонкую пощечину.
«Джи-ай» хрюкнул и коротко ткнул Лору кулаком в челюсть, девушка вспахала прибрежную гальку начисто отмытыми океаном полу штанами. Бесстрашие женщин иной раз поражает: где мужичок двадцать раз осмотрится и просчитает варианты, блондинка бросается мимо перехода, уверенная, что водители остановятся. Моя команда рванулась вперед; трое «джи-ай» бросились навстречу. Шансов у вояк не было. Драться надо с настроением и азартом, бить первым, а не надеяться на сокрушительный ответный удар, время которого может и не настать.
Неостановимым тараном промчались «двести-сто шестьдесят-двести» Изольды; как мельница, молотила красивыми большими руками девушка-лошадь Марина; на упражнения с шестом уютной женщины Поли смотреть жутковато.
Я, не разгибаясь «из-под себя», сделал выпад шестом, попал под правое ребро Сереге и свалил парня с ног. Серега мгновенно перевернулся на живот, но сверху уже сидел качок Игорь. Умница. Один раз показали, и сразу запомнил: изо всех сил тянул двумя руками стопу поверженного противника. - Только не отпускай, - крикнул, пробегая к Лориному обидчику; с разбега ткнул головой в живот и поддернул ноги.
Меня легче убить, чем разозлить, но сейчас легче было убить, чем удержать от убийства. Вдавил костяшки пальцев в горло высокого и тут же «словил» удар ногой в челюсть. Глянул вверх и ослабил нажим. - Гад, гад, - критикесса Лора, переступая, как футболист на тренировке, поочередно долбила ногами в кроссовках: меня - левой, высокого - правой.
Убийство потеряло актуальность и смысл. Пришло время спасать врагов от женской ярости. - Артур, стропы еще остались?
Крепко связали четверых и оставшимися «упаковали» «лучшего школьного врага». - Здорово, Серега, - я присел рядом, с наслаждением вытянул ноги. – Честно наворованное бабло на развлечения тратишь?.. Лучше бы дорогу на малую родину отремонтировал, да приезжал по ней мать-старушку проведать. Теть Вера все глаза проглядела, сынулю высматривая. - Ты покойник, - коротко ответил Серега и отвернулся.
- Он так он, - равнодушно согласился я с Серегиным определением. – Негр наш летит. Марина, помаши ему простыней. Лора, а ты с чего завелась? - Извини, Андрюш, - успокаиваясь, ответила критикесса. – Моей дочурки папаня. - Счастливым был союз? - Пока не узнал, что готова променять творческую свободу на брак и материнство.
- Взрослые мужчины часто прячутся от большого чувства, предполагающего обязанности, трату времени, сил и денег, и сбегают, зато каждая встреча бывших радует выяснением отношений. - И ты попал "под раздачу". Влез в семейную разборку, сам виноват.
- Супруги скандалом иногда развлекаются, у других прелюдия к сексу, а тут я... некстати. Самозабвенно дравшиеся, разом объединились против внешнего врага? - Где-то так, - улыбнулась Лора. - Теперь ты на правильном пути: от любви, которая жизнь рушит, надо избавляться, и тратить счастье освобождения на поиски счастливой любви.
- Наверное, он хотел бы встретить тебя с цветами, а нас с хлебом и солью, - грустно пошутила Марина. - Не поняли друг друга, - рассмеялась Лора. - Все войны от этого. - Самый большой дефицит на земле - это дефицит здравого смысла. Перетащим пленных в тень, чтобы не сварились на жаре, - я оглянулся на плот, на котором так и осталась зрителем битвы Ирина. Девушка пристально смотрела на кудрявого блондина.
Мозг злорадно хмыкнул и на пальцах одной руки изобразил международный неприличный жест: «В суете, забываешь думать, парень. Нота бене - «обрати внимание, запомни хорошо» - не только у тебя среди пленных есть знакомые.» «Не наглей, - ответил я. – В конце концов, не я у тебя, а ты у меня. Поройся среди старых файлов: где-то я видел этого лощеного джентльмена?»
«В инете, - незамедлительно отозвался, приятно удивив, мозг. – Нефть, газ, геологоразведка, - в десятке Российских миллиардеров». Не все, что творится в подсознании, озвучивается в голове. Иногда приходится выуживать, ухищряться; но мой мозг в этом плане красава, всегда готов делиться.
Самолет приводнился, подрулил почти к самому берегу и, развернувшись, подрабатывал мотором против набегающих волн. Второй пилот, стюард и негр в одном лице, спрыгнул в море, не щадя белоснежных брюк и торопливо помчался к нашим пленным. Хотел развязать кудрявого блондина, но тот отрицательно качнул головой и что-то приказал. Главный определился.
Я подхватил на руки Ирину, и по колени в воде понес к самолету. Негр фальшиво обнажил два ряда белоснежных зубов, по которым и отмахнула правой Ирина. Торопясь предотвратить рецидив избиения женщины с последующей дракой, пнул стюарда в голень, заставив скорчиться от боли.
Гигант мог бы одним ударом впечатать меня в борт самолета, но лишь кисло улыбнулся, демонстрируя силу и авторитет американских денег в руках русских олигархов. Я оглянулся и мимолетно поскорбел о чернокожем брате, ставшем жертвой на чужом алтаре. Игра продолжалась.
Глава 8 Возвращение
Возвращение
Мне нравятся женщины всякого типа, подтипа, разных групп, подгрупп, а также эксклюзивные формы и оригинальные виды.
Жизнь - последовательное расстройство изначально здоровой психики
Суета в офисе турфирмы ясно показала, обратно нас не ждали. К счастью, силу применять не пришлось. Кто-то где-то дал отмашку. Нас быстро оформили. Погрузили в "Боинг-747" и отправили в Россию. Есть повод облегченно выдохнуть: "Чужая страна, как бы прекрасна ни была, она чужая Родина".
- Не багажный отсек, а эконом-класс, значит, живы все из нас, - вновь срифмовал Артур, но мы уже привыкли и даже не поморщились.
Во время разгона и взлета Ирина ерзала и крутилась в кресле, потом торопливо отстегнула ремень, перебралась ко мне на колени и долго, целуя, причмокивая и воркуя, зализывала раны и ссадины, нанесенные левым кроссовком критикессы Лоры. Вскоре девушка уснула, по-обыкновению, источая телом невероятный жар. Да и я отключился, успокоившись в крепких объятиях красавицы.
Последние события здорово утомили «островитян», и мы проспали почти весь полет. Разбудила Ирина. Настойчиво теребила нос и уши, приводя в сознание. Ткнула кулачком по ребрам. - Мне страшное приснилось. Сон со значением, - округлившиеся серые глаза смотрели с мольбой и надеждой. - Не умею сны разгадывать, - потянулся, оглядывая салон и начинающих просыпаться пассажиров. – Рассказывай, вместе подумаем.
- В темном-темном сарае солома на полу рассыпана, - Ирина смотрела через мое плечо на стекло иллюминатора, но видела, скорее всего, приснившуюся картинку. – А над соломой качаются женские ноги в лабутенах. - Странное место для качелей…
- Толстая намыленная веревка с петлей на балке намотана, а в петле я… улыбаюсь. - Раскачивание на балке под потолком, точно, к деньгам. Попробуй вспомнить, кто мылил веревку? - Идиот! – Ирина вновь ткнула меня кулаком по ребрам и засмеялась. - Умеешь успокоить, бесчувственный, а деньги – это хорошо. Посплю еще.
Голубоватый стюард: то ли прежний, то ли все у них такие, - накормил обедом. Лора, ковыряя куриную грудку вилкой, брезгливо морщилась: - Ни перчинки, ни изюминки, пикантности нет в курятине. - Ты бы еще ножик в левую руку взяла, интеллигентка, - пренебрежительно покосился Игорь. – Курицу надо брать руками и жадно откусывать самое вкусное – гузку.
- Сам ешь, - Лора отодвинула тарелку Игорю и резюмировала. - Куриная жопа – это не комильфо! - С акулятиной разве сравнишь, - насмешливо поддержала Поля. - Накоплю денег и приеду обратно, - облизнулась Лора. – И дочку возьму. Марина, с нами? Будем каждый день шашлык из акулы жарить.
- Пока не съедим всех акул в округе, - грустно откликнулась девушка-лошадь Марина. - Куплю лодку и буду плавать над нашим островом, … над моим счастьем. – вздохнула и добавила. - Лучшего уже не будет. - Все было, и все прошло, - тихо ответила Лора. - Не надо вспоминать всуе, достаточно знать, что в судьбе эта скала есть.
Семь пар глаз прожгли меня осуждением, а Ирина заворочалась во сне и сильнее стиснула руки. - Я всем радость подарю, - после минуты молчания об оставленном счастье, высказался Степан Сергеич. - Из аэропорта ко мне на дачу. Убойная вещь – барбекю из крольчатины. Валя, похозяйствуешь? - Фи, - сморщилась Лора. - Курятина, крольчатина…
- Не скажи, - взмахом руки отсек возражения ветеран ПВО. – Поручить кролей было некому, и я в вольер четыре доски торчком поставил, аккурат, должны догрызть. После диеты из сосновых досок мясо акульему не уступит, а по многим показателям и превзойдет. – Дачник победно огляделся. - Жалко кролюшек-трусишек, - расчувствовалась Изольда. - Долгой жизни и тихой смерти в старческих берегах ушастым никто не обещал, - парировал бывший военный. - Из самолета сразу в маршрутку.
- Эх, - вскинулся вдруг Федор, - завтра опять в контору, чужие деньги считать. Бухгалтерия, сама по себе крысятник, а, когда еще и главбухша с «карахтером», туши свет. Радость конторского бытия... Как лягушка, выбрался на солнце, чтобы лучше ощутить потом прелесть болота... только и жил... неделю.
- Неделя еще не кончилась, - утешила Изольда. - Будь с нами, и поездка за счастьем продлится бесконечно. - Догнать не всегда получается, - солидно отозвался качок Игорь, - но и процесс погони - счастье. - Счастье не деньги, его всегда мало, а, впрочем, и денег мало… Наблюдал жизнь через окно офиса, будто с обочины подглядывая, и хотел себе такую же... или лучше.
- Смотрел с целью иметь, - засмеялась Лора, - но уже учишься наблюдать бескорыстно. Отдых на курортах несет, в числе прочего, воспитательный момент. - Главное, от общества не отрывайся, - подытожила Поля, - а то станешь, как картина на стене, - дорогая, а толку ноль. - Вещь в себе, - пробасил Игорь, чем и развеселил.
- Неделя, как один день пролетела, - пригрустила Изольда. - День в раю. - Тут вся жизнь, как миг, пролетает, - философски "разрядился" Артур. - Время - условная штука, и это, пожалуй, самая бесспорная из аксиом. - Ой, - восхитилась Изольда, - даже удивительно, насколько мужики разные, а вот некоторые говорят, одинаковые, типа, все козлы... Как они не правы! - Прижалась поплотнее к поэту-философу и снова повторила. - Ой!
Шереметьево встретил ласковым предвечерним теплом. Вышел на площадку перед аэровокзалом с Ириной на руках в эйфории обретенного счастья. "Нужность и востребованность" - слова, которые держат на плаву и поднимают вверх, заставляют двигаться и преодолевать. Я чувствовал, как необходим красивому теплому счастью в моих руках. Ирина, совершенно размякшая от сна, коротко взмахнула ресничками и вновь прилегла к плечу. Тихо шепнула: - Подожди, еще две минутки не опускай.
А я и не собирался. Оглядывался, высматривая такси, и наткнулся на злые взгляды. Неподвижно стояли «лучший школьный враг» Серега; высокий, кудрявый, блондинистый олигарх и лысоватый мужчинка с секундомером в высоко поднятой руке, будто судья, отслеживающий бегунов на финише. Резко опустил руку: - Приехали, девушка. Финиш.
- Спасибо, Андрюша, поставь меня на землю, - Ирина улыбнулась неожиданно холодно. - Неудобно постороннему человеку держать девушку на руках в присутствии жениха-миллиардера. Кстати, давно хотела просветить, «счастье – это не десяток пирожных, а один большой торт». – Ирина подбородком указала на кудрявого блондина-олигарха.
Потопала кроссовками по асфальту, привыкая к ощущению твердой опоры под ногами, и оглянулась в совершенном недоумении: - Ты еще здесь? Объясняю для тупых: Петя заявил, что не найдется дурака, который согласится носить меня на руках целую неделю. Мы поспорили на миллиард, я нашла дурака и выиграла. Отсчет начался, когда ты подхватил меня в свободном полете.
- Не сходится: слишком большой риск, мог и не подхватить. - Стюард открыл бы парашют пультом, - Ирина радостно смеялась. – Сны иногда сбываются быстро. Гуляй, парниша. Спасибо не говорю: ты всего лишь работал носильщиком. Таким дают на чай, а у меня нет мелких.
- Если предлагают большие деньги за простую задачку, то платить скорее всего будешь ты, иногда очень неожиданную сумму, - я почему-то не удивился неожиданной холодности, - но это к слову. Ирина, носить на руках, заботиться, защищать; чувствовать себя сильным, смелым, непобедимым - незнакомая, но приятная реальность. Иногда нужно на недельку перескакивать в параллельную жизнь, чтобы появился повод поискать что-то новое в себе. Ты научила находить радость в ответственности и заботе. Спасибо тебе. - Андрей, - блажила на всю стоянку девушка-лошадь Марина, - давай быстрее. Устали «Газель» держать.
Моя команда радостно грузилась в маршрутку. - Кинула, и слава Богу, - поддержала Поля. – Наконец-то освободился от занозы. - Сегодня будешь спать со мной, - грозным взглядом пресекая возражения, проворковала Марина. - С тобой не усну, пожалуй. - И к лучшему, - улыбнулась Марина.
«Газелька», негромко шелестя двигателем, двигалась вдоль остановки такси. На бордюре стояла Ирина и грустно смотрела в нашу сторону. - Притормози, командир, - я поднял Ирину на руки и занес в салон. - Любовь материальна: маленькая за небольшие деньги, и большая, за которую приходится расплачиваться всю жизнь. Гони, брат, к барбекю из крольчатины.
Неожиданный поворот
Много всего человеческого надо в себе заглушить, чтобы стать успешным в современной России
«Газелька» натужно напрягаясь на подъеме «развязки», выбралась на магистраль и помчалась по второй полосе в сторону Москвы. На подлете к Шереметьеву "островитяне" сменили туристический прикид на цивильное платье и выглядели сногсшибательно.
Мужикам загар придал черточки незнакомой брутальности, даже Федя-хлюпик смотрел независимо и спокойно. Девчонки притягивали взгляды угадывающимися под легкой одежкой прогретыми тропическим солнцем формами. Доброжелательно, но твердо посмотрел на Марину и опустил Ирину на сиденье.
- Прошу любить и жаловать, - и прояснил ситуацию. – Обеих беру. - А в газетку не упаковать? – неожиданно брызнула ядом Лора. - И чек со скидкой, мол, «ручная принцесса» бесплатно? - Лора, не злобствуй, - постарался быть мягким и, хотя не очень получалось, улыбчивым. – Любовь бесценна, а вакантных мужских сердец вокруг немерено.
- Нет мужчины, из-за которого стоит плакать, и которому не найти достойной замены в другом подъезде или соседнем дворе, да, - как всегда, красиво и неуместно поддержал, сбиваясь на кавказский акцент, поэт Артур. - Нет! – решительно и неожиданно отсекла «ручная принцесса» и вдруг улыбнулась Марине. – Делим на двоих и без остатка.
- Таких ярких чувств уже, наверное, и не встретишь почти, - умилилась Поля и влажным взглядом погладила-приласкала майора ПВО в отставке. - Договоримся, - легко засмеялась в ответ девушка-лошадь. – Против изобилия ничего не имею, а рога - это только шрамы от любовных ран. Зарубцуются. Такие проблемы на раз решаем.
- А с какими сложней? – уловив общее напряжение, повернулся к дачнику. – Степан Сергеич, я чего-то не знаю? - Знакомые твоей принцессы очень серьезные, ответственные, добросовестные исполнители, а работа такая, чтоб находить врагов и отмерять чувствительное количество люлей, - солидно отозвался бывший майор ПВО, кивком призвав в свидетели Лору, - и, если они пообещали сделать труп, они его делают. - Мой бывший в команде с ними, - пояснила критикесса.
- Кто машину «ловил»? - оглядел «островитян» и резко окликнул водителя-гастарбайтера. - Тормози, командир. Все из машины, через бордюр и подальше от дороги. - Край дорога, да? - парень недоуменно крутил пышными черными усами. – Обочина, да? - Не надо к обочине. Тормози.
Пока «Газелька», скрипя и вздрагивая, останавливалась на второй полосе, сдвинул дверь, соскочил на асфальт; раскинув поднятые руки, перекрыл движение на первой. По счастью, «островитяне» привыкли мне доверять. Высыпали из маршрутки дружной гурьбой, перескочили полосу и бордюр; радостно размахивая сумочками-рюкзачками, помчались по откосу вниз. Качок Игорь заботливо проследил, подогнал отставших. Красава, подрос за неделю парень. Приятно сознавать, что я приложил руку к процессу. - Пошто сидим, земляк? – обежав маршрутку спереди, распахнул дверку и выдернул за руку замешкавшегося водилу. - Беги подальше.
Оглянулся, и волосы на голове зашевелились: «Твою ж налево!» - ругаюсь редко, но поводы все чаще. По третьей полосе со стороны аэропорта приближался президентский кортеж.
Взрывная волна догнала, когда я головой вниз "планировал" в кювет, протащила лишних пять метров и шлепнула на дерновое покрытие даже не жестко. На дороге разгорались два костра, и я, едва утвердившись на ногах, бросился вверх по склону. «Сам погибай, а товарища, мать его, выручай", - сколько себя помню, моими поступками почти на подсознательном уровне управляла эта безбашенная максима и дарила львиную долю всех случающихся неприятностей.
Черный лимузин лежал рядом с пылающей маршруткой крышей вниз; как в зеркале, отражал в полировке языки пламени и стремительно разгорался сам. Через открытую заднюю дверцу выбрался президент, выпрямился; оглядываясь назад, торопливо шагнул от машины и вдруг укутался в вылетевшем следом пламени, в салоне грохнул взрыв. Мгновенно обгоревшее тело президента, нелепо раскинув руки и ноги, налетело и сшибло с ног...
- Тебе придется с этим смириться, - глухо донесся властный жесткий голос. Даже не пришлось напрягаться, чтобы вспомнить кучерявого соперника; олигарха блондинистого. - Парня объявим героем, благо свидетелей его смерти более чем достаточно.
Умирать не хотелось, и дружище-мозг торопливо закрутил шестеренки, восстанавливая собственную работоспособность. С третьей попытки разлепились, открылись глаза:
- Ирина, привет, - принцесса-блондинка, сменившая полусонный мечтательный взгляд на строгое высокомерие деловой леди, а вместо голубой каемочки купальника на тропическом загаре - обтягивающие черные штаны и кофточка-маечка в тон. Ловко работая ножницами и расческой, срезала почти под «ноль» мою роскошную шевелюру. Коротко оглянувшись, разглядел то ли гримерку, то ли спальню, с высокими потолками. - Не молчи, девушка.
- Смотри сюда, - Ирина прихватила пальцами затылок и повернула мое лицо к мужскому знакомому голосу. Блондинистый олигарх надменно смотрел от кабинетных двупольных дверей, очевидно, собирался уйти. «Лучший школьный враг» Серега беспокойно ерзал задом по ворсистому ковровому покрытию кресла, часто взглядывая на подельника.
- К сожалению, слухи о смерти верного друга детства и одноклассника Андрюхи подтвердились и засвидетельствованы группой туристов. – Серега пытался выглядеть остроумным, но дрожь в голосе прорывалась, выдавая волнение, и оттого его речь казалась более убедительной. – Парень героически погиб, спасая президента страны, и уже похоронен на родине. К счастью, Первое Лицо остался невредим. - Серега поднес овальное зеркало, откуда малоосмысленно пялилось "Первое Лицо" великой страны. - Задача понятна?
- А если не соглашусь? - Пострадают девять известных тебе людей, - сознание вернулось не все, и Серега легко уклонился от неточного удара; отодвинулся и продолжил объяснение. – Решение принял не я, а потому твои друзья живы и на свободе, и даже не знают, что в заложниках. Думай. - Мой «лучший школьный враг» встал и следом за олигархом легкой походкой вышел из комнаты.
Зачем воображать и домысливать, когда можно просто считывать, спрятанное в прищуре глаз. Отдохнувший в долгой бессознательности мозг состроил смешную рожицу и, небрежно шевельнув плавником, развернул логично выстроенную цепочку. Чего только не творит мозг в отсутствие хозяина. Сплошь и рядом переваривает и сопоставляет, зато мне потом только озвучить.
Блондинистый, точнее, рыжий олигарх давно хотел подкопаться до первого лица. Устала команда от попыток заставить упертого главу действовать решительно и смело: "Не тормози! Давно пора повзрослеть и определять правила игры, а, если понадобится, то и диктовать волю. Включать наработки, которые непринужденно и безапелляционно погрузят заокеанского визави в полную задницу. Сделай нам красиво!" Мечталось от президента вместо невнятно озвученных хотелок слышать громкие слова, видеть решительные жесты и прожигающие взгляды.
Так и родилась идея о замене действующего на зависимого от окружения двойника. Началась подковерная борьба и скрытая подготовительная работа. Очень кстати доверенный охранник-друг-почти брат вспомнил, что в юные годы враждовал с одноклассником, до смешного похожим на "Волшебника страны Оз".
Не дай бог жить в эпоху перемен, а у нас они сплошь. Ни одно поколение спокойно не жило. И бог бы с ними, пусть будут изменения, пусть оживляют кровь, но рождают они новых людей, двигателей и проводников, вот они то и страшны. Мать родную растопчут за идею.
Дальше все просто: зарядили блондинку спором-задачей и надеждой выиграть миллиард в дурацком споре (Теперь понятно, кто «мылил веревку» для девушки). Собрали смешную команду и навязали идею отправиться в тур.
Через интернет это легко: десятки программ отслеживают каждого тупого пользователя. Стоит высказать пожелание, например: «Хочу быть счастливым!» - и все сайты буквально взрываются предложениями купить, подарить, получить бесплатно безграничное, безбрежное, качественное счастье на всю оставшуюся жизнь. Правильно поставленная задача, как путеводная звезда приводит к нужному финалу.
Все случившееся, блестяще организованная операция одной из колонн (предположительно, пятой) в спецслужбах страны. Среди прочего учтены и личные качества: в каждом русском за показным инфантилизмом и расслабленной походкой скрывается боец, патриот и очень ответственный человек, обремененный идеалами справедливости, добра, взаимовыручки и дружбы между народами. Без перерыва на обед и сон помнит о стоящих за спиной семье, России и Вселенной, в которых отвечает за все." Привели доверчивого недоросля к классическому завершению, когда герой уезжает, умирает, женится или достигает четко обозначенного, увы, не им, рубежа.
Юмор мудреца с грустью о несбывшемся... или сбывшемся не так. Развели, озадачили, и отказаться без вреда здоровью не получится. - А девятый кто? – я вопросительно взглянул на Ирину и, приобняв за бедра, посадил на колени. Девушка привычно подвигалась-повозилась, принимая максимально удобное положение; утробно поуркивая, прижала голову к плечу и, направив пульт на плазму, нажала кнопку. - Люблю тебя. - Я Кошкин, уличное погоняло - Кот, а ты котов не любишь. - С сегодняшнего дня у тебя другое ФИО, а девятый вот, - Ирина улыбнулась и показала пальчиком. - Водитель-гастарбайтер с газели. Ты его спас, и парень теперь хлопочет перед Аллахом, чтобы тебе и там было хорошо.
Неприятно смотреть видео о собственных похоронах. Жадно всматривался в лица своих "островитян". Девчонки в черных косынках, мужики слезу смахивают. Девушка-лошадь Марина и в трауре сумасшедше красива и сексуально привлекательна... Острые ноготки Ирины с вывертом щипнули бок. - Ирина, хотя бы к прошлой жизни не ревнуй.
Выяснение отношений прервал короткий стук, и дверь широко распахнулась. Ирина торопливо вскочила и вытянулась «во фрунт»: - Господин генерал. Задание выполнено. Разрабатываемый объект готов к выполнению высоких обязанностей.
- Садитесь полковник. Можно пока не на колени объекта, - с не скрываемой иронией произнесла одетая в строгий деловой костюм Поля. – Андрюша, ты лучшая из кандидатур на этот пост, а я буду тебя охранять.
- А двухметровая жердина с вами? - Я и голыми руками, - разулыбалась Поля. – Как ты там говорил: «Коня на скаку, акулу вплавь» … - Анаконду в ухо.
Эпилог
Королевством Датским правит не Гамлет, а тень его отца Ничем не подтвержденные, но незатухающие слухи
Для продления сексуальных возможностей займись политикой. Уже вечер - половина шестого, а ты все имеешь и имеешь, имеешь и имеешь... ста сорока миллионное население.
Через три дня во время трансляции интервью заокеанским друзьям президент великой державы вздрогнул, помолодел и подрос на десять сантиметров. Никто и внимания не обратил.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге