Инъекция жизни

Глава 1

“Кожа за кожу,

а за свою жизнь человек отдаст всё,

что у него есть”

(Библия. Книга Иов 2 глава 4 стих)

-------------‐----------------------------------------------------

Игла блеснула в холодном свете настольной лампы и погрузилась в светло-сиреневую жидкость. Альтаир оттянул поршень, вбирая содержимое ампулы без остатка. Постучав по шприцу указательным пальцем, он проколол участок тела чуть ниже плеча и медленно выжал поршень до упора. Светло-сиреневая жидкость исчезла под кожей. Как только он вынул иглу, жгучая боль растеклась по руке, словно щупальцами обхватив плечо, лопатку и ключицу. Боль забралась на шею, уперлась в кончики пальцев, и не найдя выхода, запульсировала. Альтаир поморщился, стиснул зубы и, отведя голову в сторону, с шумом втянул воздух. Он ненавидел боль. Боль заставляла его чувствовать уязвимость, непреодолимую беспомощность, когда с ним можно делать все, что угодно. Но когда от вовремя сделанной инъекции зависит твоя жизнь, боль кажется сущим пустяком.

Посмотрев на место укола, Альтаир вытянул руку, согнул в локте, напряг мышцы, разжал и снова сжал кисть, будто проверяя, его ли это рука или нет. Разнесенная по кровотоку вакцина растворилась в теле, а вместе с ней растворилась и боль. Он прекрасно помнил свой первый укол. Та же сиреневая жидкость, острая игла, поршень медленно вводящий сыворотку в его тело и боль, жгучая, почти нестерпимая.

— Ну что, приятель, когда нибудь ты умрёшь. Но только не сегодня, — сказал Альтаир, натянул футболку и посмотрел на висящие над кроватью часы в форме прямоугольника. Электронные цифры, светящиеся кислотно-зеленым цветом показывали без пятнадцати минут полночь.

Альтаир резко встал с кровати и вышел на балкон. Как только его ступни коснулись плитки, он пожалел, что не надел тапки. Влажная, прохладная поверхность напомнила о том, что август уже перевалил за середину, и последствия вечернего дождя не исчезают вот так просто, как это бывает в особо жаркие дни июля.

Опёршись о мраморный парапет руками, он посмотрел вдаль за густые кроны деревьев. Ночной город, яркий и ослепляющий, выглядел как черный бархат, расшитый драгоценными камнями. Элитные многоэтажки подпирали небо с западной стороны, так что на востоке, казалось, оно провисает, касаясь фонарей автострады, между которыми вяло двигались редкие красные и жёлтые огоньки автомобилей.

Немного левее многоэтажек, особняком возвышалось здание, прозрачной спиралью уходящее в небо. При первом взгляде сложно было сказать сколько в нём на самом деле этажей, пятнадцать или все двадцать пять. Это было самое узнаваемое и красивое по оценкам местного журнала здание. Принадлежащее корпорации Орион, которая вершила настоящее и будущее, определяла рынок технологий и диктовала кому и как жить. Оно, подобно маяку указывало, что мир уверенно движется в прекрасное и светлое будущее. Его офисы, не прекращающие работу ни днем ни ночью, не давали погаснуть ни одному из сотен окон, а крупную неоновую вывеску "Орион — Будущее рядом" было хорошо видно даже с большого расстояния.

Альтаир вздохнул и поднял голову. В мутной от электрического света черноте, среди рваных, обведенных тонкой серебряной нитью туч, еле заметно мерцали несколько звёзд. Он тщетно пытался отыскать среди них звезду, чьё имя носил уже двадцать три года. Он ещё несколько минут вглядывался в небеса, будто ждал, что заветная звезда вот-вот преодолев свет фонарей, засияет ярче, сказав тем самым "я здесь", и, окончательно замерзнув, вернулся в комнату.

Окинув её взглядом, он задержался на маленьком шкафчике, стоящим возле кровати. Шкафчик с вакциной, занимал место прикроватной тумбочки. Внутри, в пластиковом контейнере находились ампулы со светло-сиреневой жидкостью, и несколько шприцев, строгим рядом лежащих на стеклянной поверхности.

Каждый первый день месяца курьер исправно привозил новую порцию вакцин. Они доставлялись прямо из медицинского центра. Ровно четыре ампулы, по одной на каждую неделю. Годы исследований, неудач и экспериментов, и лечение работало, не вызывая никаких побочных эффектов. Ни аллергии, ни раздражения, ни привыкания. Альтаир был счастлив, что дожил до того дня, когда его жизни ничего не угрожало. Теперь дело оставалось за малым — исправно делать инъекцию, не пропуская дни и не уменьшая дозировку. Он планировал дожить до глубокой старости, и уставший от жизни и приключений умереть в один из весенних дней, когда абрикосы, словно невесты облачаются в белые платья, а в воздухе витает сладкий аромат жизни. Он видел в этом что-то ироничное, и необъяснимо прекрасное.

Альтаир погасил свет и откинулся на кровать. Закрыв глаза, он начал прислушиваться. Сначала он слышал шаги своего дяди Феликса на первом этаже, лай соседских собак, затем далекий шум города. Где-то проревел мотор мотоцикла и завыла сирена. Звуки, смешиваясь в беспорядочном вихре какофонии, никак не давали прорваться единственному звуку, который Альтаир так жаждал услышать. Тогда он сосредоточился на дыхании. На том, как медленно опускалась и поднималась его грудь. Как влажный, после недавнего дождя ночной воздух заполнял лёгкие. Почувствовал, какая прохладная и приятная простынь под пальцами, как шелк ласкает его тело. Постепенно посторонние звуки начали отходить на второй план. Отпадать, слой за слоем, подобно ненужной шелухе. Наконец, он услышал то, чего так жаждал — биение сердца. Равномерное, зарождающиеся где-то глубоко в груди, сокрытое от внешнего мира куполом из костей и плоти, подобно сокрытому в недрах земли сокровищу.

Этот звук заверял Альтаира в том, что жизнь основательно пустила в нём корни, оплела каждый орган, каждый сустав, и заполнила до краёв каждую клеточку его тела. В этот миг ему было не важно, что всё это — иллюзия. Нет, это не может быть иллюзией. Слишком всё осязаемо. Стоит лишь приложить ладонь и вот, сердце отдается ровными, глухими ударами.

Ведь это оно, оно, а не сыворотка гонит кровь по его венам, не сыворотка заставляет его лёгкие делать вдох за вдохом, и уж точно не она вселяет в него неуемное желание жить. Но все-же, сыворотка была его неотъемлемой частью, топливом для его уставших клеток, не способных делиться самостоятельно. Если бы не она, его и не было бы на свете. Как все странно переплетено, жизнь ли это или всего навсего ее имитация? И можно ли считать жизнью то, чему требуется костыль?

Через полчаса биение сердца стало звучать все отдаленней и невнятнее, мысли поплыли свободным неспешным потоком, они спотыкались друг о друга, переплетались и рождали что-то немыслимое и фантасмагорическое, пока сладкая расслабленность не заполнила собой пространство, обволакивая Альтаира сном.

***

В полузакрытую дверь заглянул Феликс. Он смотрел, на мирно спящего племянника. В эту ночь он действительно спал спокойно. Ни кошмаров, ни тревожных мыслей. Периодически его губ касалась едва уловимая улыбка. Наметив ямочки на щеках она тут же исчезала. Дыхание было ровным, а руки расслабленно лежали вдоль тела. Кулон, в виде стеклянной сферы, скатился в яремную впадину, наполовину скрывшись под воротником футболки. Сквозь оставленное открытым окно в комнату проникал лёгкий летний ветерок, играя прозрачным тюлем, словно невидимый котёнок. Лунный свет, тихо пробравшись на балкон, скользнул в комнату и белыми полосами тянулся по кровати, так и норовя коснуться безмятежного лица Альтаира, но запутавшись в тюли, остановился. Большое зеркало, стоявшее напротив кровати, тонуло в полумраке комнаты. Отражая пространство вокруг себя, оно создавало иллюзию, будто комната в два раза больше. Стеллажи с книгами, стоящие по обе стены от зеркала, бесконечным коридором уходили куда-то в темноту.

На письменном столе, рядом с раскрытым ноутбуком, с равными интервалами мигала белая точка — индикатор на видеотрансляторе — продукции корпорации Орион. Синхронизируясь с любым гаджетом, видеотранслятор обещал полное погружение и многократно усиление эмоций от просмотра видеороликов и фильмов. Изобретение нового поколения, которое обещает полностью заменить книги, и погрузить молодежь в мир визуальных эффектов и незабываемых эмоций.

Феликс еще немного постоял, словно выжидая, его настороженный взгляд изучал каждый угол комнаты, куда не проникал лунный свет. Убедившись, что племяннику ничего не угрожает, он направился в свою комнату. Он проделывал этот ритуал каждую ночь. Каждый раз, как только Альтаир засыпал, Феликс подходил к его двери и несколько минут наблюдал за спящим племянником. Было в этом ритуале что-то жуткое, и чрезмерно предосторожное. Как тайна известная только ему одному, которая теряла свою силу с наступлением дня.

***

Феликс распахнул тяжелые шторы и открыл окно. В полумрак комнаты, вместе со светом ворвался свежий утренний воздух. Феликс сделал глубокий вдох. Он любил ощущение прохлады, мягко струящееся по коже. С большой кружкой кофе в руках он наблюдал, как сонный город, поддетый смогом, пробуждается ото сна. Фонари давно погасли, первые лучи солнца отражаясь от окон многоэтажек, скользили вниз к шиферным крышам частных домов. На автостраде уже вовсю сигналили застрявшие в пробках автомобили. Как бы мало времени у тебя не было, автомобильная пробка растянет его до предела. Даже если это всего лишь пять минут, они с легкостью превратятся в два часа.

Утренняя суета забавляла Феликса, но ещё больше его забавляли люди. Своей склонностью к постоянной суете они напоминали ему муравьев, которые рождаются только лишь для того, чтобы безостановочно трудиться и в конце-концов, умереть в суете. Они не живут в истинном смысле этого слова. Феликс считал, что это бессмысленное существование, недостойное высшей формы жизни. Он перевел взгляд на небо. Чистое, почти прозрачное, оно предвещало ещё один жаркий августовский день. Под окнами в листве старого, ветвистого абрикоса заливалась птица.

Феликс почувствовал, как в комнату вошёл Альтаир. Его шаги утопали в мягком ворсе ковра, но не скрылись от острого слуха мужчины. Он отпил из кружки и сделал глубокий вдох, — Сегодня отличный день, чтобы умереть, ты так не думаешь? — Затем отвернулся от окна и испытующе посмотрел на племянника. Вид его был еще сонный, волосы взъерошены, взгляд затуманенный ночью.

— Никогда не понимал твоих шуток, дядя, — Альтаир уселся за чайный столик, отщипнул виноградину от большой грозди лежащей на фарфоровом блюде и, подкинув её на полметра, ловко поймал ртом.

— А зря. К жизни можно относиться лишь шутя, чтобы познать все её прелести и не свихнуться, — ответил Феликс и снова отпил кофе из большой чёрной кружки. — Как себя чувствуешь?

— Живее всех живых, — довольно ответил Альтаир, — и, между прочим, пока ещё в здравом уме.

— Я очень рад. — Феликс сделал ещё один глоток кофе, — Слава Богу, ресурсов для инъекций предостаточно.

— Что верно, то верно, — Альтаир зевнул и снова потянулся к винограду.

— Когда собираешься наведаться в центр для контрольных анализов? — Феликс посмотрел на племянника.

— Как раз собирался сходить на днях, — Альтаир отщипнул ещё одну ягоду и также ловко отправил в рот, как предыдущую, — Где ты раздобыл такой сладкий виноград?

— Ты же в курсе, что Лиля в отпуске? — как бы между прочим спросил Феликс.

— Да? И когда она вернётся? — разочарованно ответил Альтаир. — Ты же знаешь, что я не доверяю свое тело никому, кроме неё. — Парень прожевал ягоду, и потянулся за следующей.

— Значит придётся доверить. В центре полно квалифицированных медсестер: Ольга, Мария… Чем они тебя не устраивают? — Недоуменно спросил Феликс.

— У Лили лёгкая рука. Мне почти не больно, и потом, она самая симпатичная медсестра во всём центре.

— Боль не чувствуют только те, кто мёртв, а красота — явление временное. Так что абсолютно не вижу повода переживать. Когда будет что-то серьёзное, тогда поговорим.

— Вот это у тебя всё так просто, дядя. Ни капли полёта души, романтики, сплошной расчёт. И как ты ещё не умер от скуки и рациональности?

— Non eadem est aetas, non mens*, — ответил Феликс. — А если серьёзно, Рациональность ещё никого не убивала, а вот эмоциональность, напротив, не раз была причиной многих бед. Если бы я руководствовался лишь эмоциями, то не добился бы так много для себя, и тебя между прочим. Но ты юн, тебя можно понять, но не застревай в этом состоянии слишком надолго. Этот мир не простит подобной слабости.

— Ну а погулять хоть можно пойти? Боюсь, в твоём обществе, дядя, я состарюсь раньше срока, а мне это ни к чему. Пообщаюсь с людьми, может что-то интересное узнаю. Например, чем занимаются простые смертные в свободное время. Посещу местные достопримечательности.

— Цирк? — Феликс саркастично поднял бровь.

— Нет, дядя, всего навсего городскую библиотеку. Её атмосфера навевает на меня философское настроение. Я бы даже устроился туда работать, чтобы глубже почувствовать бренность бытия. И потом мне интересно, почему же некоторые люди, которым доступны все блага технологического прогресса упрямо выбирают настолько… как там говориться? — Он сдвинул брови и закусил нижнюю губу, вспоминая нужное слово. — Ах, да! Допотопный! — щёлкнул пальцами. — Допотопный метод получения информации.

— Не забывай, мой дорогой, что книги были, и всегда будут самым надежным источником информации. Именно поэтому мы их и читаем. Люди отказываются от книг, предпочитают видео. Кому-то это на руку, а кто-то неизбежно пострадает.

— Помню, помню, дядя. Ученье свет, не ученье тьма, и всё такое…

Он встал и направился к выходу.

— Весь в отца. Ему тоже всё время было скучно. Ладно, развлекайся. — словно сам себе ответил Феликс, но тут же громко окликнул племянника. — Альтаир! — парень остановился у дверного проёма и театрально повернулся.

— Ты ничего не забыл? — Феликс серьёзно посмотрел на него.

Альтаир вздохнул, засунул руку в горловину футболки и вытянул тонкую серебряную цепочку. Оттянув её большим пальцем он довольно приподнял брови и улыбнулся, — Всегда со мной, дядя. Даже ночью не снимаю. Считай сросся с ним в одно целое. Неделимое.

Феликс удовлетворенно кивнул в ответ, отложил книгу и включил монитор. Диктор нарочито торжественным голосом вещал: “Корпорация Орион запускает беспрецедентную акцию под названием “Комфорт для мозга”! Теперь видеотранслятор можно получить по самым выгодным условиям…”

— Как-то слишком пафосно звучит, тебе так не кажется? — крикнул с порога Альтаир.

— Иди уже, умник! — последовало в ответ. Альтаир улыбнулся и вышел на улицу. Солнце начало подниматься из-за крон деревьев, медленно нагревая воздух. Он глубоко вдохнул, осмотрелся по сторонам, и легкой походкой зашагал вдоль высоких каменных заборов, припорошенных по самому краю стеклянной крошкой. Вдоль забора сновали две большие собаки, как правило ротвейлеры или овчарки, и с особым азартом и рвением реагировали на любой шорох надрывным лаем.

За заборами утопали в зелени белоснежные особняки. Их владельцы, за большими окнами, обязательно защищёнными тяжелыми чугунными решётками, скрывали свои тайны. Но эти тайны казались лишь маленькими детскими секретиками по сравнению с той тайной, которую хранил Альтаир. Когда с виду ты такой же, как все, но эта тайна следует за тобой тенью и куда бы ты ни пошел, ты всё равно ощущаешь её невидимое присутствие за левым плечом. Она окутывает тебя невидимым ореолом, не давая забыть, кем ты являешься на самом деле.

Он свернул с улицы и направился по вымощенному серой плиткой тротуару в сторону городской библиотеки. О вчерашнем дожде напоминало лишь легкое поблёскивание влажных, ровно подстриженных, как под копирку кустов, и темно-серые пятна по краям побеленного известью бордюра. В густой листве над головой заливались звонким щебетом птицы, в луже, искрящейся на солнце, беззаботно плескались воробьи не замечая, что за ними, нервно подергивая хвостом, давно наблюдает рыжий одноухий кот.

Люди спешили на работу, спешили в автобусах, автомобилях, на каблуках и в кедах. Они обеспокоенно поглядывали на часы, и ускоряли шаг. Их лица были серы и сосредоточены. Улыбались лишь те, у кого на головах был закреплен видеотранслятор. Он был как таблетка от реальности, и люди с радостью глотали ее день за днем. Она снимала усталость, раздражение, была своеобразным допингом, без которого мозг уже не мог функционировать нормально.

Альтаир с радостью подумал, как хорошо никуда не спешить. Он тоже не любил суету, но относился к ней по-философски, она его не забавляла, а скорее умиляла. Как мало нужно человеку для счастья: Хлеба и зрелищ. А с изобретением видеотранслятора им скоро и хлеб не понадобится.

На другой стороне дороги автомобиль окатил из лужи проходящую мимо женщину. Она выругалась, грозя кулаком вслед автомобилю и стала быстро отряхивать мокрую одежду. Все её усилия были напрасны. Небесно-голубое платье в белый горошек было безнадежно испорчено. Альтаир задержался на мгновение, наблюдая за разыгравшейся драмой и пошел дальше. Шумный город открывал ему свои объятия, и он с радостью и удовольствием падал в них без страха и сомнений. И мир казалось, был как никогда стабильным, а будущее обеспеченным. Намного более обеспеченным, чем у кого бы то ни было на земле.

*Не те уж годы, да и настроение не то (Гораций)

Глава 2

Настя спустилась в кухню, когда было десять утра. Её отец, в коричневом махровом халате, сидел за столом и внимательно смотрел на монитор. Услышав, как дочь вошла в кухню он повернулся и сказал, — Выспалась, соня? А я уже выпил кофе, но могу с тобой за компанию повторить. Как раз новости интересные. Что скажешь? — Он улыбнулся, и вокруг его усталых карих глаз собрались лучики морщинок. Настя вяло кивнула в ответ и посмотрела на монитор. Шёл утренний выпуск новостей. Она не очень любила новости, считая их скучными, а учитывая, что пять минут репортажа перебиваются пятнадцати минутными блоками с рекламой, она не видела смысла тратить столько сил на удержание нити повествования.

Акция “Обменяй пять книг на новый видеотранслятор” идёт полным ходом, — воодушевленно говорил репортёр на фоне радостных людей с перевязанными бантом коробками в руках. — Сейчас мы подойдем к одному из счастливчиков и узнаем, каково это — получить бесплатно видеотранслятор нового поколения! Добрый день! Скажите, пожалуйста…

— Ты только погляди! Да это же Витька, Витька с работы! Он у нас отвечает за исправность автомобилей. — Мужчина указал рукой на монитор. — Ну даёт… и он уже обзавёлся видеотранслятором! Ну если за такое чудо техники нужно отдать каких-то несколько книг, то почему бы и нет…

— Ой, пап, выключи, выключи скорее этот бред! Не хочу испортить себе настроение с самого утра! — раздраженно выпалила Настя. Мужчина удивленно посмотрел на дочь и убавил звук.

— Вчера был плохой день? — обеспокоенно спросил он.

Настя набрала в чайник воды и резко нажала кнопку на ручке. Чайник зашумел, демонстрируя, с какой невероятной скоростью он может вскипятить воду. — Дело не в этом! Как можно отдавать книги в обмен на это?! — Она возмущенно указала на экран, — Хорошо, что мама этого не видит. Это бы разбило ей сердце, а ты радуешься! Как ты можешь радоваться?!

При упоминании жены, лица мужчины коснулась едва уловимая тень грусти, и Настя пожалела, что затронула эту тему. Разговоров о матери дома практически не было, и она искренне не понимала, почему отец так старательно избегает разговоров о жене, ведь что чтить память разговорами намного лучше простого молчания, которое рано или поздно, но неизбежно приведёт к забвению.

Настя выпила чай, поставила чашку в раковину, подошла к отцу и крепко его обняла. От него пахло пеной для бритья с ароматом лайма и кофе.

— Схожу в библиотеку, хоть там нет этой одержимости технологическими новинками, от которой меня уже тошнит, — сказала она, разомкнув объятия.

— У тебя же сегодня выходной. Побудь дома хотя бы один день. Ты и так там работаешь, разве тебе этого недостаточно? — с грустью ответил он.

— Я ненадолго. Просто немного почитаю, и вернусь — смягчилась она. Конфликты по поводу ее работы в библиотеке были обычным делом. Но сейчас она не хотела начинать спор.

— Ты всегда так говоришь. Дай тебе волю, ты бы ночевала в своей библиотеке. — Он расстроенно вздохнул, — Наши выходные почти никогда не совпадают. Посмотрела бы со мной фильм, или футбольный матч. Закажем пиццу, я даже выключу телефон. Посидим, как в детстве.

— Ну па, я ведь уже не маленькая! — ответила Настя, проверяя, все ли она положила в сумочку. — Тем более я не люблю пиццу с морепродуктами.

— Закажем какую хочешь, только оставайся дома.

— Не могу. Я уже обещала помочь Ольге Владимировне, — соврала она. Настя была рада, что снова отделалась от его общества. Она убедила себя, что папа всё поймет и на этот раз. Папа всегда всё понимает.

***

Горячий воздух, тягучий, как мёд, стоял над улицей. Людей не было видно, летний зной вынудил их спрятаться под кондиционерами и вентиляторами. Настя быстро дошла до парка и скрылась в тени клёнов, но жара была такой невыносимой, что даже тень, сулящая прохладу, была бессильна. Скамейки, обычно занятые подростками, влюбленными парочками, старушками и мамочками с вечно орущими детьми, пустовали. Город спал, сморенный послеобеденным солнцем. Пройдя по аллее, Настя вынырнула из парка, и упёрлась прямо в библиотеку. Высокие старые дубы, росшие вокруг здания, погружали его в густую тень. Их посадили сразу после постройки, а значит, им должно быть не меньше трехсот лет. Перейдя дорогу, Настя пересекла мощёную тропинку и поднялась по огромным каменным ступеням. Массивные деревянные двери, неохотно поддаваясь усилиям, открылись. После жары кожу резко окутало прохладой. Насте нравилось это ощущение контраста, будто из обычного мира, ты попадаешь в запретное царство полное тайн, которые ждали её появления.

Библиотека впитала в себя сотни голосов, отпечатков рук и историй. Мраморные колонны бесконечными арками тянулись к небу. Если стоять и долго-долго смотреть вверх, может закружиться голова. Колонны, снизу и до самого верха украшены замысловатым узором из листьев и цветов. Если присмотреться, то среди них можно увидеть и маленьких птиц и головки мифических существ, прячущихся среди листвы. Они улыбаются и лукаво подмигивают, словно зазывают поиграть с ними в прятки.

Солнечный свет пробивается сквозь высокую стеклянную крышу, и струится мягкими полосами, рассекая прохладный воздух, в котором вальсируют маленькие пылинки. Одинаковые столы из дерева стоят пятью ровными рядами прямо по центру, словно поляна среди густого леса, а вокруг простираются сотни стеллажей с книгами давно ушедшей эпохи. За столами, в хаотичном порядке, сидят несколько человек, каждый из них погружен в свой книжный мир, яркий и неповторимый. Обычно, это пожилые мужчины, в очках, — последние из тех, кто помнит эпоху настоящих, бумажных книг. Иногда тут можно заметить и молодую девушку, усердно грызущую карандаш и переворачивающую страницу за страницей, но Настя давно уяснила, что это скорее исключение, а не правило.

Она стояла несколько минут неподвижно, медленно дыша, словно впитывая каждой клеточкой волшебную атмосферу этого особенного места — храма знаний и мудрости. Тихо. Только где-то в глубине зала, в лабиринте стеллажей, эхом отдается стук каблучков Ольги Владимировны. За время знакомства с ней, Настя поняла, что Ольга Владимировна строгая и рассудительная женщина, которая относится к книгам с рвением и горячей любовью, ругая каждого, кто по её мнению обращался с ними недостаточно бережно: гнул корешок, загибал уголки страниц, чтобы не потерять интересную мысль, или слюнявил палец, прежде чем перелистнуть страницу. Но бороться с этим было совершенно бессмысленно, и она каждый раз вздыхала, — Управы нет на этих читателей. Может пора ввести штрафы за неподобающее отношение к книгам?

Настя понимала, что Ольга Владимировна права. Эпоха книг медленно подходила к завершению, но не все хотели это признавать и мириться. Такова природа людей, вечные консерваторы, которые живут в иллюзии, что придерживаясь старых порядков они удержат время и саму жизнь рядом с собой.

***

Сегодня Настя пришла почитать стихи. Не современное глупое рифмоплетство, каким она считала все, чем кичится современная молодежь, а старую, добрую поэзию — сплетение мелодичности, красоты и смысла. Она была рада, что на земле ещё осталось место, где можно найти бумажные издательства Шекспира, Байрона, Пастернака и многих других поэтов. Настоящее сокровище. Их стихи подобны музыке, пронизывающей не только разум, но и сердце.

Чтобы добраться до стеллажа со сборниками поэзии, нужно пройти вдоль читального зала до мраморной лестницы, подняться на второй этаж и пройти вглубь, почти до конца. Когда Настя была младше, ей казалось, что это очень далеко. Почти в другом мире. Теперь, будучи взрослой, она больше не боялась подниматься одна в эту часть библиотеки, но тревожное чувство, как отголосок чего-то неизведанного, не оставил её до сих пор.

Она ещё раз глубоко вдохнула особый воздух библиотеки, и легкими шажками, стараясь не создавать малейшего шума, направилась вдоль столов. Проходя мимо стола, за которым сидел лысоватый мужчина, Настя случайно задела книгу, лежащую возле него, и она с грохотом упала на пол. Мужчина резко поднял голову, посмотрел с укором, поднеся палец ко рту, — Тс-с-с! Девушка, не забывайте где вы находитесь! Это же библиотека!

— Простите, пожалуйста, — Она положила книгу на стол, так, чтобы она не издала ни малейшего звука, при касании с деревянной поверхностью, и поспешно зашагала дальше.

Массивная мраморная лестница тонула в слабом свете ламп. Настя положила руку на массивные деревянные перила и начала медленно подниматься. Ей казалось, что время здесь течёт совсем иначе, и все движения хотелось делать медленно и неспеша. Что-то таинственное было в этом простом ритуале. Что-то, что настраивало на нужный лад, и заставляло ещё больше проникнуться атмосферой необычного места. Дойдя до нужного стеллажа, она принялась искать сонеты Шекспира, которые полюбила будучи подростком и, к своему огорчению, обнаружила их на верхней полке. Настя посмотрела вокруг, в поисках подвижной лесенки но, как назло, поблизости её не было.

Она встала на цыпочки, и начала тянуться к заветной книге, слегка высунув кончик языка от усердия. Ещё немного усилий, и заветная книга была у нее в руках. Открыв её примерно посередине, Настя поднесла к лицу и вдохнула такой любимый и знакомый запах, затем, провела кончиками пальцев по странице сверху вниз, ощущая шероховатость бумаги и, как заворожённая смотрела на буквы, сплетающиеся в красивые слова. Она собралась уходить, как вдруг услышала приятный мужской голос,

— «Мой взор тебя рисует и во сне,

И будит сердце, спящее во мне…»

От неожиданности Настя вздрогнула, едва не выронив книгу из рук, — Простите?!

— Уильям Шекспир. Сонеты, — облокотившись о стеллаж с книгами стоял парень и широко улыбался. На вид ему было немногим за двадцать. Тёмно-фиолетовая футболка подчеркивала широкие плечи и торс. Светлые джинсы, кроссовки указывали на то, что он следил за собой и старался следовать современным трендам в моде. На его шее висел кулон — маленькая стеклянная полусфера, оплетенная тонкими серебряными нитями. Какое странное украшение для парня, — подумала Настя. Правда, тот факт, что он идеально сочетался с его образом, побудил её наплевать на странность. Густые каштановые волосы, не слишком короткие, но и не длинные, обрамляли его лицо, ложась мягкими завитками чуть ниже скул и закрывая половину шеи.

Заметив замешательство девушки, незнакомец продолжил, — у вас в руках сборник Шекспировских сонет. Вы так трепетно касались страниц… Не часто встретишь подобную картину, особенно в наше время. Красивые стихи, хотя доподлинно не известно, кем был Шекспир, возможно, это вообще была женщина.

— Не говорите глупости, Шекспир был мужчиной! Только мужчина способен так красиво писать о любви! И вообще, вас разве не учили, что подсматривать за другими нехорошо? — выпалила Настя, безуспешно пытаясь поставить томик сонет на место.

Незнакомец подошёл, взял в руки книгу и с легкостью поставил на полку. Затем наклонился к её лицу так близко, что она смогла разглядеть цвет его глаз: тёмно-серые с серебристыми вкраплениями. Никогда не видела таких, подумала она. В какой-то момент Насте начало казаться, что эти серебристые вкрапления плавают внутри радужки, как снежинки в новогоднем стеклянном шаре, что они поблескивают. Было в этом что-то нереальное. В воздухе витал легкий аромат ментола и цитрусов.

— И откуда такая уверенность? — спросил он, продолжая смотреть ей прямо в глаза, отчего Настя почувствовала такую неловкость, что пришлось отвести взгляд. Она прижалась спиной к стеллажам, так, что края полок врезались в лопатки, поясницу и икры. Заметив смущение, незнакомец усмехнулся, отступил на пару шагов, и перевел взгляд на полки.

— Между тем, что говорят мужчины и тем, что они делают, простирается огромная пропасть, — продолжил он. — Поверьте мне, вы ни за что в жизни не захотели бы быть с никому неизвестным поэтом, непризнанным гением, или... как они ещё там называются? Вечно подтирать его сопли, убеждать в том, что он гений, и остальные его просто не понимают… Нет-нет, это определенно не для вас.

— Сказал парень, цитирующий Шекспира. Ну да, ну да... — Она повернулась к стеллажам делая вид, что поправляет корешки книг, которые стоят не очень аккуратно. — И, кстати, я могу привести множество примеров, когда поэт был признан, и писал он восхитительно, и вообще… его все любили и уважали.

— Вы очень интересная девушка, хоть и слегка наивная, что, в принципе свойственно для вашего возраста. Я бы с удовольствием продолжил наш диспут, но, к сожалению, вынужден откланяться.

Он снова посмотрел на неё. Цвет футболки придавал серым, с серебристыми вкраплениями глазам незнакомца странного свечения, и Насте стало не по себе. Затем незнакомец очаровательно улыбнулся и зашагал вдоль стеллажей с книгами, напевая себе под нос что-то из репертуара Фрэнка Синатры.

— Для вашего возраста, — пробубнила Настя. — На себя посмотрел бы… Выучил пару сонет и возомнил себя непонятно кем.

Настя ещё немного постояла, пытаясь понять, не привиделся ли ей незнакомец, под впечатлением высокой поэзией, и вышла из лабиринта стеллажей. “Брать книги на дом строго запрещается!” Категорично гласила надпись на табличке перед читальным залом.

— Книга!

Она вспомнила, что забыла книгу. Возвращаться совсем не хотелось, но желание насладиться чтением взяло верх.

Настя медленно поднялась по лестнице, замирая на каждой ступени на несколько секунд, полагая, что таким образом сможет растянуть путь до бесконечности. Во время подъема она пристально смотрела на ноги. Белые кроссовки скользили по мрамору до тех пор, пока мысок не упирался в следующую ступеньку. Через несколько ступеней он не встретил сопротивления, и Настя с ужасом поняла, что лестница закончилась. У стеллажа с поэзией никого не было, но Насте всё еще было немного не по себе, и она инстинктивно оборачивалась по сторонам. В воздухе оставался едва уловимый аромат ментола и цитрусов. Книга стояла на нижней полке, аккуратно прислоненная к ровному ряду корешков.

Настя остановилась в недоумении. Она не понимала, как книга могла тут оказаться, если она ясно помнила, как незнакомец поставил её на место. Краем глаза Настя заметила, неясный тёмный силуэт, проскользнувший между дальних стеллажей.

— Вы всё ещё здесь? — спросила она. Никто не ответил. Послышался звук удаляющихся шагов, и легкое, словно электрическое потрескивание. Настя никак не могла перестать смотреть в ту сторону, где стеллажи, тонули с слабом освещении ламп. Стало тихо. Ей впервые захотелось чтобы хоть какой-то живой звук, будь-то тихие разговоры, движение стульев в читальном зале, шелест страниц, или случайное падение книги на пол, нарушили эту зловещую тишину. Она давила на неё, была враждебной, а не умиротворяющей. Сердце забилось быстрее. Настя почувствовала себя изолированной от внешнего мира. Здесь, на втором этаже, ей казалось, что книги смотрят на неё, и не только книги. У нее возникло стойкое ощущение, что кто-то прячется за стеллажами и наблюдает за ней.

Настя помотала головой, отгоняя тревожные мысли, ещё раз посмотрела в сторону, где промелькнул силуэт, крепче прижала книгу к груди и быстрым шагом направилась в читальный зал, поближе к людям и солнечному свету.

Глава 3

"Принеси пять книг и получи видеотранслятор!” Гласила надпись на ярко-розовом буклете, который протянула Насте улыбающаяся во весь рот девушка в таком же ярко-розовом костюме. Весь её вид кричал о том, какое выгодное предложение упустит каждый, кто пройдет мимо. Настя подумала, что это выглядит скорее агрессивно, чем располагает.

На Настю нахлынула волна раздражения. Она выхватила буклет из рук девушки и раскрыв, пробежалась глазами. Внутри буклета напротив счастливо улыбающейся семьи с детьми и бежевым лабрадором ретривером было пояснение: “Видеотранслятор — это современное чудо техники, разработанное корпорацией Орион. Запатентованный способ создания изображения обещает полное погружение в видеоряд. Вы гарантированно испытаете весь возможный спектр эмоций, и вас уже будет не остановить!” В рамках программы “Комфорт для мозга” Вы можете получить его всего за пять книг! Смотри видео, собирай баллы. Баллы можно обменять на подарки! Чем больше баллов, тем круче подарок! Не упусти свой шанс!”

— Не дождётесь! — Настя демонстративно смяла буклет и отправила в мусорное ведро, стоящее возле стеклянной двери в метре от неё. Девушка в розовом посмотрела опешившим взглядом, улыбка испарилась с лица. Она спрятала за спину стопку буклетов, опасаясь, что и их постигнет та же участь.

— Ненавижу! — процедила Настя сквозь зубы и закрыла глаза в попытке успокоиться.

— Да ладно, Насть, забей, — равнодушно ответила Вика. — Ты будто вчера родилась. И потом, какое тебе дело до них? Пусть что хотят, то и делают: предлагают буклеты, агитируют отдать последние книги, да пусть хоть спалят их на городской площади под рёв обезумевший толпы. Тебе ли не всё равно?

Поймав Настин взгляд она пошла на попятную, — Ладно-ладно, с огнём я переборщила, но это же просто предложение. Вот не хочешь ты отдавать свои книги, так и не отдавай, а тот, кто хочет, пусть принесёт и поменяет. Дело добровольное, как в принципе всё, что предлагается нашим мэром.

— Ты что, вообще не понимаешь? — ответила Настя. — Они побуждают других избавляться от книг за какой-то кусок металла с проводами. Меня это просто выводит из себя! Как можно вообще избавляться от книг, это же кощунство!

Краем глаза Настя заметила, что на них стали обращать внимание прохожие. Но как контролировать громкость голоса, когда тебя захлестывают эмоции?

— Понимаю, — Вика пожала плечами, и почесала нос, — но знаешь, я бы тоже принесла пять книг в обмен на этот, как ты выразилась “кусок металла с проводами”. Не такая уж большая цена. Зато будешь идти в моду со временем, и никто на тебя не будет коситься. — Она понизила голос, — Как например сейчас. Можно ведь отдать книги, которые ты не любишь, с бесячими героями или плохими иллюстрациями, как вариант.

— Ты ведь шутишь, верно?

— А что такого? Это всего лишь книги, каких у тебя, между прочим, целая библиотека. Вон, читай не хочу. — Она указала рукой куда-то в сторону, где по её мнению стояло здание городской библиотеки. Слушай, я не против чтения, и всё такое. Просто считаю, что не стоит быть настолько консервативной. Книги уходят в прошлое, и ничего с этим не поделаешь. Остается только смириться.

— Если бы ты не была моей лучшей подругой, я бы высказала тебе все, что думаю, а так, считай, что я этого не слышала, — Настя резко поправила ремешок от сумки, сползший на плечо и ускорила шаг. Внутри нарастало раздражение. Она не выносила, когда о книгах говорили так пренебрежительно, и тем более, когда их отдавали неизвестно куда. Настя понимала, что это “неизвестно куда” было обычной утилизацией.

Вика поспешила следом.

— Ты вообще, хоть раз там была? — спросила Настя, когда Вика снова поравнялась с ней.

— А вот сейчас было обидно, — оскорбилась Вика. Я же будущий журналист. Я просто обязана была хотя бы раз туда заглянуть. И хотя большее количество информации мы получаем через видео, читать, между прочим, я умею. Хотя, это не обязательно.

— Вот тебе и не жаль книги, — ответила Настя. — И вообще, тебе не кажется, что все это странно? Сначала появились эти видеотрансляторы, якобы с любовью разработанные компанией "Орион" теперь разговоры о бесполезности чтения. Всё как будто помешались. Тебе не кажется, что кому-то очень выгодно, чтобы видеотранслятор смогли приобрести даже самые бедные слои населения? Чтобы все смотрели видео. Просмотр видео стал уже базовой потребностью, наравне со сном и едой. Это ненормально. Я тебе точно говорю, кому-то выгодно, чтобы население перестало думать.

— Настя, ты меня пугаешь. По-моему, ты превращаешься в Олега номер два. "Истина где-то рядом, Скалли. У-у-у-у.", — произнесла она нарочито загадочно.

— Просто глупо отрицать очевидное. Что-то происходит. И мне это не нравится, — ответила Настя. — Видео заполонили все вокруг. Все только и делают, что смотрят видео.

— Да брось. Хочешь сказать, что за всю свою жизнь ты не посмотрела ни одного видео? Да ты лицемерка, подруга. На прошлых выходных мы с тобой смотрели фильм. Забыла? Ты плакала над концовкой. Хотя я вообще ничего не ощутила. Это же просто кино. Это я к тому, что не нужно делать из себя праведницу.

— Ты не понимаешь, это другое, — ответила Настя. Конечно, всем естеством она была против популяризации видео, но никогда не отказывалась посмотреть неплохой фильм.

Из больших динамиков, висящих на стенах высоких зданий из светлого кирпича, диктор радостным голосом вещал: Смотри всегда и везде! Видеотранслятор от компании “Орион. Будущее рядом” в рамках программы "Комфорт для мозга"! "Комфорт для мозга" — видео, которые всегда под рукой! Обменяй пять книг на один видеотранслятор! “Комфорт для мозга”— смотри всегда, смотри везде!

Голос отражался от стен, и казалось, звучал прямо в мозге. Настя потрясла головой, чтобы вытряхнуть назойливые призывы, но ничего не вышло. Навстречу шли радостные люди, с видеотрансляторами на головах. Они все как один широко улыбались и были похожи на манекенов, только что сошедших с конвеера.

Ей хотелось уйти с этой улицы, но она понимала, что это не поможет. Динамики развешаны по всему центру города, так что единственное место, куда не достают бесконечные гипнотические призывы, это парк. Настя любила гулять по парку. Даже в выходные в нём было относительно тихо и спокойно. Мысль о парке спасительным маяком запульсировала в голове.

— Пройдемся по парку? У меня уже голова разболелась от этих дурацких лозунгов, — Настя приложила указательные пальцы к виску и зажмурилась.

— Ну хорошо, пойдем, — ответила Вика, — только давай сперва я куплю себе кофе. Полночи вспоминала три события, по которым можно написать ошеломляющие новости, такие, чтобы сразу на первую полосу. Знаешь, это не так просто, как кажется на первый взгляд.

— И что, вспомнила?

— Ну… над ними ещё стоит немного поработать, — ответила Вика, — но ты будешь в восторге, когда я тебе расскажу.

Они зашли в небольшое кафе, где, кроме девушки в углу, коротая вяло пролистывала новостную ленту на экране планшета, никого не было. Тишину нарушал слабый гул кондиционера. Вкусно пахло кофе. Настя наслаждалась ароматом, жалея, что вкус напитка не вызывает у нее никаких эмоций.

Бариста — симпатичный парень, был увлечен просмотром видео. Увидев девушек, он перевёл видеотранслятор в режим ожидания и широко улыбнулся. Татуировка, начинающаяся на его шее, у основания короткой, модно подстриженной бороды, уходила под чёрную футболку. Она замысловатыми узорами, словно щупальцами охватывала рельефную руку, заканчиваясь чуть ниже локтя. Тёмная, широкая бровь в двух местах была пробита серебряными кольцами, виски выбриты по последнему тренду моды, а оставшиеся волосы собраны в хвостик на затылке.

— Что будете пить, девушки? Кофе? Чай? — оживленно спросил он не переставая улыбаться. Бровь с кольцами несколько приподнялась, образовав небольшую горизонтальную складку на лбу, это было очень харизматично, и Настя подумала, что с сбрей ему бороду, сделай нормальную прическу, и убери пирсинг, он был бы очень даже ничего.

— Один кофе, пожалуйста, со сливками и сахаром. Очень люблю сладкое, — кокетливо сказала Вика, и игриво улыбнулась.

Настя была готова провалиться сквозь землю от заигрываний подруги.

— О, и большой стакан, пожалуйста! — добавила Вика.

— Сейчас всё сделаем, — ответил парень, подмигнул Вике и завозился у кофейного аппарата. — Хороший сегодня день, — сказал он как бы невзначай, — солнечный.

Пока парень смешивал ингредиенты, Вика не сводила с него глаз. Её взгляд скользил по его спине и рукам. Она постукивала тёмно-фиолетовыми ногтями по глянцевой столешнице и закусывала нижнюю губу.

— Готово, — сказал бариста протягивая Вике красный бумажный стаканчик. — Такой очаровательной девушке как вы, за счёт заведения.

— Ну конечно, кто бы сомневался, — пробубнила Настя и закатила глаза.

— А ваша подруга не пьет кофе? — спросил он.

— Не люблю кофе, — ответила Настя.

— Ну, у нас есть прекрасная коллекция чая. С фруктами, имбирем, даже с мятой есть.

— Это очень мило, но я не хочу пить. — ответила Настя и натянуто улыбнулась в ответ.

Вика достала блокнотик, вырвала листок, что-то на нём написала, и положила на стол. Парень взял его, прочитал написанное, посмотрел на Вику и улыбнулся. Бровь снова поползла вверх. Ещё несколько минут они ворковали. Вика делала вид, что восхищается его татуировкой, а он хвалил её улыбку и волосы. Вика была уверена в своей неотразимости. Не поправляла без конца тёмные волосы ниже плеч, не прикрывала рот ладонью, когда смеялась. Она плавно водила кончиком пальца по крышке бумажного стакана и время от времени кокетливо отводила взгляд. Парень много шутил, а она смеялась в ответ.

Насте надоело наблюдать как они обмениваются любезностями, и она вышла на улицу. Яркое августовское солнце отражалось от стеклянных витрин, бликами тянулось по тротуару. Продавцы из маленьких, модных бутиков стояли в тени деревьев и судорожно курили. Настя подумала о том, как легко маленькая привычка делает рабом осознанного, взрослого человека. Прямо перед ней маленький ребенок устроил истерику, и молодая мамаша безуспешно пыталась его успокоить. Наконец, она включила видеотранслятор, и ребенок замолчал, увлеченный просмотром. Настя стояла среди суеты, созданной городом и чувствовала подступающую к ней усталость.

Наконец, Вика вышла из кафе, поднесла стакан к лицу, вдохнула аромат и сделала маленький глоток. Она была абсолютно довольна, — М-м-м-м, что может быть лучше хорошей порции кофеина?

— И в какой момент ты мысленно сняла с него футболку? — спросила Настя.

— А что такого? — удивилась она. — Он просто отпадный. Видела, какие у него татухи?! Мы идём на свидание в субботу. Он покатает меня на своём байке, — она мечтательно закрыла глаза.

— Ну всё с тобой понятно…

— Ты что, даже не порадуешься за меня?

— Порадоваться? Мало того, что ты меняешь их как перчатки, так еще и выбираешь таких индивидуумов… Да он же скучный! У него эта штука на голове! С ним не поговоришь ни о чем, что сложнее сюжета глупого сериала! Как ты можешь с такими общаться?!

— И почему я не удивлена, что у тебя до сих пор нет парня, — Вика ещё раз отхлебнула кофе из стакана. — Ты страшная зануда, подруга. Просто кошмарная.

— Вовсе нет, — возразила Настя поправляя волосы. — Просто у меня высокие стандарты. Я не хочу видеть с собой человека, который залипает на видосах с утра до вечера. Вот скажи, о чём мы с ним будем говорить?

— Я же говорю, за-ну-да…— она перемешала сахар деревянной палочкой, облизнула пенку, и стояла ища глазами мусорное ведро. — И с чего ты решила, что он скучный и глупый? Между прочим, у него отличное чувство юмора. Слушай, а может тебе Олег подойдёт? Он тихий, далеко не глупый. Хотя нет, он повернутый на пришельцах из космоса, а это даже хуже, чем книги. Он просто изведет тебя теориями заговора. И вы оба рано или поздно свихнетесь.

— Вообще-то, Олег без ума от тебя, — ответила Настя. — С самой школы. И ты это прекрасно знаешь. Так что не выйдет. И давай прекращай меня сватать!

— Молчу, молчу, — Вика приложила палец к губам, — Но потом, когда станешь ещё более занудной, старой девой, не говори, что я тебя не предупреждала.

Увидев наконец мусорное ведро, она быстро подошла к нему и выбросила палочку.

— Ну что, теперь пойдем в твой парк.

***

В парке, на скамейке под старым кленом сидело двое немолодых мужчин. Настя сразу обратила внимание, что на них не было видеотрансляторов. То, о чем они разговаривали заинтересовало её, и Настя села на соседнюю скамейку, делая вид, что отдыхает, она краем уха начала вслушиваться в их разговоры.

— Книжные магазины стали невыгодным делом, — сказал один из них, оторвал кусок от белого батона, раскрошил в ладони и бросил голубям, слетевшимся к его ногам, — люди не читают книги, они смотрят видео. Смотрят дома на выходных, смотрят по вечерам, приходя с работы, а с появлением этой инновации, и по пути на работу. Не удивлюсь, что и во время сна они смотрят. Транслируется им прямо в мозг вместо снов.

— Да. Это точно, — вздохнул второй. — Мой приятель закрыл свой магазин на прошлой неделе, а книги сдал в библиотеку. Хорошо, что хоть её не трогают. Хотя кто знает, кто знает… Знаешь, некоторые выставляют книги прямо возле контейнеров для мусора. Это просто неслыханное варварство! Каких-то десять лет назад такого не было! Да что там десять, пять лет назад!

— И не говори, — ответил второй, — А по поводу библиотеки, если и это последние пристанище книг тронут, наш город погиб… жители погибли… Да что там город. Миру придёт конец.

— А это прозвище, которое они дали нам? — Возмущенно продолжил первый.

— О да. До сих пор не могу привыкнуть.

— “Книжный червь”! Представь себе! Книжный червь! Будто это что-то оскорбительное, что-то низкое и второсортное! Да я за свою жизнь прочёл столько книг, сколько этим умникам из “Орион” и не снилось! А получается, что это не современно! Не модно! Унизительно! Тьфу!

— А ещё, эти учёные, видите ли, выяснили, что чтение нагружает мозг, — мужчина активно жестикулировал, — а видео нет! Интересно, что это за учёные такие?! Хотел бы я посмотреть. Да от этих видео мозг станет похожим на манную кашу! Точно тебе говорю, этот мир сошёл с ума!

Он замолчал, продолжая бросать хлебные крошки птицам, под ногами.

Настя ощутила, как внутри нарастало дурное предчувствие. Оно тошнотворными толчками поднималось откуда-то снизу живота и запульсировало в голове, пока она не разболелась по настоящему. Для Насти день слишком затянулся, она утомилась от общения и, попрощавшись с Викой, отправилась домой.

— Скорее всего ты просто перегрелась на солнце, поэтому и ведёшь себя так странно. Приди домой, прими душ, выпей холодной воды с лимоном и поспи, — сказала Вика на прощание и обняла Настю. Я позвоню вечером.

Настя кивнула в ответ и слабо улыбнулась, — Похоже, ты права. Мне не помешает немного поспать.

— Вик, будь осторожна с тем парнем.

— Хорошо, мамочка! — Вика скорчила рожицу и направилась в сторону остановки.

***

Свернув на одну из улиц, Настя увидела мужчину, который сгружал книги в тележку с облупившейся времени жёлтой краской. Закончив, он отряхнул руки, схватился за деревянные ручки, ухнул и покатил ее по тротуару, к минивэну с открытым багажником, внутри которого уже лежали несколько стопок книг. Настя решила, что это отличный шанс узнать ещё больше о происходящем.

— Постойте! — она окликнула мужчину и побежала в его сторону.

Мужчина остановился и осмотрелся, в попытке понять, кто его зовёт. Увидев девушку, бегущую к нему с другой стороны улицы, он сделал недоуменное лицо, поставил тачку на тропинку и вопросительно кивнул.

Его рубашка была мокрой, а он него самого пахло потом и сигаретами. От этой смеси запахов Настю начало тошнить, и голова разболелась ещё сильнее.

— Простите, а куда вы отвезёте эти книги? — Настя указала на тачку доверху нагруженную книгами. Книги лежали небрежно, полуоткрытые, с пожелтевшими, загнутыми страницами. В ярких солнечных лучах выцветшие и пыльные обложки выглядели ещё бледнее. Их внешний вид говорил о том, что они долгое время пролежали в подвале всеми забытые и ненужные.

Стараясь не обращать внимания на пульсирующую в виске боль, Настя сосредоточилась на ответе, который ей был давно известен.

Мужчина просиял, — Ааа, это? Обменяю на видеотрансляторы, все равно эти книги пылятся в подвале неизвестно сколько лет. Только место занимают, а видеотранслятор все хотят получить. Тем более сейчас такая прекрасная возможность, — сказал он, достал из кармана выцветших джинс свернутый в несколько раз буклет, расправил его и протянул Насте.

— За каждые пять книг дают один видеотранслятор. Как тебе такое, а? Никогда такого ещё не было! — он ткнул толстым пальцем, с отросшим ногтем под которым чернела полоса грязи, в призывные строки, и довольно заулыбался. — Бабуля скопила столько книг, что хватит на видеотрансляторы для жены, детей и даже для тёщи. Пусть радуется до смерти.

Мужчина громко засмеялся, и Насте стало не по себе.

— Заживем как люди. Будем смотреть видео и не думать ни о чем! Как в рекламе: “Смотри всегда, смотри везде!” — он почесал живот и перестал смеяться.

— Это же неправильно! Книги — кладезь мудрости, это достояние человеческой истории. Это наша история! Книги делают нас людьми! Нельзя… — Настю переполняли эмоции. Боль запульсировала еще сильнее, дыхание участилось.

— Человеческое достояние меня мало заботит, деточка. Нужно брать от жизни всё, что она предлагает, особенно на халяву. Для меня книги, это макулатура, которую можно выгодно сбагрить. Хотя из них мог бы получиться неплохой костер, — сказал он и почесал заросший трёхдневной щетиной подбородок, щурясь от солнечного света.

— Моя бабуля не подпускала никого к шкафу с книгами, — вдруг начал он, будто чуяла что-то, — а теперь, когда она умерла, мне ничего не мешает с превеликим удовольствием избавиться от них. Так что с глаз долой из сердца вон, как говорится.

— И вам не хочется их оставить в память о бабушке?

— Она была чокнутой, — Мужчина покрутил у виска, — Цеплялась за прошлое, винила прогресс, который якобы расплавит всем мозг, а последние годы она даже не читала. Вот так сядет в кресло напротив шкафа и смотрит, смотрит на книги... Она так и умерла, в кресле. Бр-р-р. До сих пор мурашки.

— А можно у вас взять несколько книг? — Настя робко указала на тележку. Вид небрежно лежащих книг вызывал у неё физическую боль.

— Э-э-э-э не, — протянул он. —Тоже захотела видеотранслятор? Да книг не хватило? Да? Меня не перехитришь. Знаю я таких как ты, халявщиков. Тут уж если не повезло с книгами, то не повезло.

От его насмешливого тона у Насти внутри всё сжалось.

— Да нет же! — возразила она, стараясь говорить как можно спокойнее.

Но он махнул рукой, ясно дав понять, что не желает продолжать этот разговор, сложил книги в машину и захлопнул багажник. Потирая руки он обогнул машину и сел на водительское кресло. — Такова жизнь детка, — сказал он на прощание из опущенного стекла. Включил радио и начал выезжать на дорогу.

Настя впилась ногтями в предплечье, чтобы подавить нахлынувшую волну гнева. Какое-то время она стояла и смотрела, как машина мягко шурша по гравию, выехала на дорогу и медленно покатилась вдаль, скрывшись за поворотом. Уставшая и разочарованная, она пошла домой. Добравшись до своей комнаты, окинула взглядом небольшую полку, на которой стояли несколько книг неуклюже склеенных скотчем. В памяти всплыл тот самый день, день когда она вернулась из школы и, забросив рюкзак к себе, поспешила к маме. Но в спальне было пусто. Ровно заправленная кровать, чужая и холодная, стояла в темноте.

Следом за ней шел папа.

— А где мама? — спросила Настя, когда он подошел ближе.

Мужчина присел на корточки перед дочерью и положил руки на ее плечи, — Маме пришлось поехать в больницу.

— А мы можем поехать к ней?

— Может быть позже, — он поправил выбившуюся у Насти прядь волос и слабо улыбнулся.

— Мама больше не вернётся, ведь так? — Настя чувствовала, что начинает плакать. Папины глаза тоже наполнились слезами.

— Всё время забываю, какая ты у меня смышленая, — его голос дрогнул. Настя высвободилась из его рук и побежала в свою комнату захлопнув дверь.

Сначала она просто ходила по комнате из угла в угол и злилась. Она ненавидела маму, за то, что та её бросила, и папу, за его попытку обмануть. На глаза попалась полка с книгами. Настя залезла на стул и стала сбрасывать книги на пол. Ей казалось, так она делала маме больно, ведь мама так любила книги. А теперь она умерла, и эти книги больше не нужны.

Книги, одна за другой, с грохотом падали на пол. У одной от удара об пол оторвался корешок. Но Насте было все равно. Она злилась. Когда её руки устали, она посмотрела вниз, на пол, весь усыпанный книгами, и не смогла сдержать слёз. Всхлипывая, она слезла со стула и начала собирать книги, и отдельные страницы, прижимая каждую к груди.

— Настя, ты что делаешь?! — На шум пришел папа. Он обвел взглядом разбросанные вокруг книги. Она испугалась, что он начнет меня ругать. Но папа молча подошел и рядом. Он обнял ее и Настя разревелась. И он тоже плакал. Настя поняла это по тому, как судорожно поднималась его грудь.

Она чувствовала себя абсолютно чужой в этом новом мире. Иногда ей хотелось просто умереть, чтобы не видеть необратимых перемен, которые она не понимала, или, в конце-концов, стать частью всего этого, слиться с новым обществом в единое целое. Но как организм отторгает любое инородное тело, мир отторгал её, потому что она никогда не была его частью.

Настя повалилась на кровать и промычала в подушку, — Да провались оно всё!

Глава 4

В библиотеке тихо. Настя спокойно прохаживалась среди стеллажей и читала названия книг на корешках. Ей всегда нравилось переставлять их в пределах одной полки, но так, чтобы это было максимально гармонично по цвету, размеру и годам издания. Никогда невозможно было уместить все три требования в одно. Каждый раз Настю это огорчало, как впервые. И каждый раз она, как впервые, поражалась, сколько жизней можно заключить между двумя картонными пластинами, в какие невиданные миры можно отправиться, стоит только взять с полки книгу, открыть разворот и погрузиться в чтение. В библиотеке, среди множества книг все мысли, которые беспокоили Настю, полностью растворялись. Настя пыталась запомнить это ощущение спокойствия и безопасности, чтобы воскрешать его в любой момент, когда тревога накрывала с головой, но оно было подобно самым приятным ощущениям, таким как поцелуй любимого или вкус мороженного на языке, — которые ощущаешь в моменте, а после их невозможно воскресить в памяти. Так и ощущение спокойствия возникало у неё только в библиотеке и предательски испарялось, стоило выйти за ее пределы в гул толпы и сигналов автомобилей.

— За последний месяц посещаемость библиотеки снизилась на десять процентов, — негодующе сказала Ольга Владимировна.

— Сейчас лето, — ответила Настя, — Многие поехали на море или на дачу. Если бы книги можно было брать с собой, тогда бы статистика была лучше.

— Тоже скажешь, с собой. — Ольга Владимировна сняла очки и протерла их мягкой белой тряпочкой, которую всегда носила в футляре. — Ты видишь, что творится? Книги теряют свою ценность, на них больше не смотрят как на возможность прикоснуться к прекрасному, как на учителей. Будто сама не знаешь. Мир уже не тот.

— Знаю, знаю, — проговорила Настя и, оставив сетующую на реальность Ольгу Владимировну, поднялась на второй этаж к своей любимой поэзии.

Подойдя к стеллажам, Настя осмотрелась. Возле них стоял высокий и худощавый мужчина в классическом костюме коричневого цвета. Его лысый череп, слишком правильной формы, напомнил Насте Йорика. Йорик держал в руках книгу и неспешно перелистывал страницы. Когда Настя подошла ближе, он оторвался от чтения, медленно повернул голову и пристально посмотрел на неё. Маленькие глазки в неестественно больших и глубоких глазницах, острый нос и тонкие губы, и вообще, все его лицо было похоже на какого-то вурдалака, чем на пожилого мужчину. Настя знала, что вампиров не существует, но от его взгляда Насте стало не по себе. Она задержала дыхание и прошла мимо, изо всех сил стараясь не оборачиваться, но, прежде чем завернуть к стеллажам с поэзией, все таки посмотрела в его сторону. Мужчины на месте не оказалось, но она точно чувствовала спиной, как он провожал ее взглядом. Жуть какая, Настя повела плечами, стряхнув с себя тревожное чувство, и свернула к нужному стеллажу.

У стеллажа с поэзией у неё возникло чувство, что за ней кто-то наблюдает. Она вспомнила про того странного мужчину. Страх подступил к горлу, сердце учащенно забилось. Воздух был словно наполнен электричеством, как во время грозы. Настя ощутила покалывание на коже, и посмотрела на руки. Они были покрыты “гусиной кожей”. Да что же это...?! В ужасе она попятилась назад, резко развернулась, чтобы убежать, но наткнулась на посетителя.

— Ой! — Настя отпрянула и посмотрела вверх. Это был незнакомец. Он поймал её взгляд и широко улыбнулся.

— А, это вы?! Вы меня до смерти напугали! Зачем так тихо подкрадываться? — Настя отошла на два шага, поправила волосы и приложила ладонь к груди, чтобы унять сердцебиение, которое ощущалось в затылке. Тело неприятно покалывало от спадающей волны адреналина.

— А где же ваш загадочный и гениальный спутник Шекспир? Неужели в прошлый раз я разрушил ореол тайны над его личностью? — спросил он и снова улыбнулся.

— Неужели вам больше нечем заняться, как появляться из ниоткуда и допекать меня странными вопросами? — парировала Настя, плохо скрывая раздражение.

— Если я не ошибаюсь, библиотека открыта для всех желающих, — ответил незнакомец.

— Ну так вот идите и почитайте что-нибудь!

— Я уже давно ничего не читал. Будущее за технологиями, — небрежно сказал сказал незнакомец и добавил, — хотя я не отрицаю, что поэзия прекрасна. Пусть и весьма спорна.

— Ну конечно, поэзия прекрасна, но она дело прошлого, как и вся художественная литература и книги в целом, да? — съязвила Настя. — Скоро все напялят на себя видеотрансляторы, забросят книги куда подальше, и будут сутками смотреть фильмы и видео?

— Прогресс неизбежен, и книги рано или поздно исчезнут. Вот только влияние видеотрансляторов на мозг слишком уж преувеличено, впрочем, как и влияние литературы. В любой сфере впадание в крайности к добру не приводит, будь-то книги, видео или поедание пирожных. Всё может быть ядом и всё может быть лекарством, вам ли этого не знать. — сказал незнакомец и мило улыбнулся.

— Сразу видно, что вы очень и очень давно ничего не читали! Ваши глупые примеры больше походят на банальное умничанье и, если бы я захотела встретиться с вами ещё раз, то лишь для того, чтобы позлиться! И потом, технологии в любом количестве развращают ум. Люди от них тупеют! От книг нет. Я, по крайней мере, не знаю ни одного, кто отупел читая книгу, а вот от видеотрансляторов таких полно, стоит выйти на улицу, так сразу наткнешься на одного гм...

— Ну, значит я беспросветно туп, и теперь ничто мне не поможет разубедить вас в обратном. Даже если я процитирую все сонеты Шекспира! — ответил незнакомец и засмеялся. Его смех был таким непринужденным, и Настя не могла понять он смеется над ней или их разговор его действительно забавляет.

— Знаете что, с вами бесполезно говорить! Мы смотрим совершенно в разных направлениях! Ваш диагноз не лечится, это факт! — выпалила Настя, — и вообще, я жалею, что снова встретилась с вами. Вы не говорите о книгах! Всё, что вами движет, это желание покрасоваться! Терпеть не могу таких выпендрежников, как вы! А теперь пропустите, у меня есть дела поважнее бессмысленной беседы с вами!

Настя прошла мимо незнакомца нарочно задев его плечом, но он был выше и крупнее, так что она едва устояла на ногах, и оперлась рукой о соседний стеллаж. Такое могло произойти только со мной! Чтобы не растерять остатки гордости, она сделала вид, что ничего не произошло и поспешила уйти. Все то время, пока Настя шла к лестнице, она боролась с непреодолимым желанием обернуться и посмотреть на него. Она чувствовала, как щеки горели. Возле самой лестницы она не выдержала и обернулась. Незнакомец стоял, опершись локтем о стеллаж. Одна его рука была запущена в волосы, а вторая свободно лежала вдоль туловища. Он смотрел на нее и широко улыбался.

Тьфу ты, что за странный тип?! И свалился же на мою голову! Настя побежала вниз по лестнице. Остаток дня она не могла сосредоточиться на работе, мысли разбегались по углам, и никак не хотели собираться обратно. Настя ненавидела такое состояние — беспомощности и неспособности контролировать происходящее. Больше всего на свете она хотела никогда его не встречать, и чтобы ее жизнь вошла в привычное русло.

***

В пять часов вечера Настя вышла из библиотеки и направилась вдоль парковой аллеи, обратно до перекрёстка. Пустующая днем, аллея оживилась. На скамейках сидели старушки. Они кормили голубей и, несмотря на горячий воздух, кутались в пуховые шали. Настя невольно подумала, интересно, каково это — быть старой? Когда все дела уже сделаны и больше некуда спешить, кроме как к птицам в городском парке.

Парочка влюбленных без стеснения обнималась и целовалась, словно вокруг них никого не было. Велосипедист-лихач проехал так близко, что Настя пошатнулась, потеряв равновесие, и едва не упала на газон поросший высохшей травой. На последок он просигналил, и умчался вдаль распугав ленивых голубей. Город оживал после беспощадного жара палящего августовского солнца.

Вика уже ждала её в любимом кафе "ЧиК"— Чай и Кексики. Она сидела в конце зала, за маленьким деревянным столиком у самого окна, и задумчиво смотрела на проходящих за стеклом людей. На мгновение она отвернулась и, увидев Настю, заулыбалась и позвала скорее присоединиться к ней. Вика рассказывала что-то о своем неудавшемся свидании, но Настя её не слушала. Из головы никак не выходил сегодняшний разговор с незнакомцем. Вика заметила отсутствующий вид и спросила, — Где ты витаешь всё время? — в её голосе слышались нотки обиды.

Настя уже привыкла, что Вика очень болезненно реагировала, когда собеседник не погружался полностью в ее переживания, и не слушал очередную историю о том, какие все вокруг козлы, сопровождая все это качанием головы, периодическими вздохами и возгласами в стиле “Да ты что?! Не может быть!”

— Прости, — ответила Настя, и поставила большую кружку чая на стол. Ей никак не удавалось переключиться. Даже аромат свежей выпечки и кофе, расплывающийся по залу, не помогал расслабиться. На кухне позвякивали стаканы и ложки, а из динамиков на потолке доносилась легкая музыка, какую обычно включают, чтобы не думать ни о чем, а просто отдыхать, неспешно пить кофе и заказывать пирожное за пирожным. Настя вздохнула и рассказала ей, все что её тревожит. И про странного мужчину среди стеллажей, который до смерти ее напугал, и про парня, который почему-то прицепился к ней со своими глупыми беседами.

— То есть, ты два раза встречалась с парнем и не узнала его имя?! — Вика удивленно вскинула правую бровь и сделала большой глоток чая. — Ну, подруга, здесь ты даже меня переплюнула!

— Зачем мне узнавать имя парня, который мне не нравится? — ответила Настя.

— Так уж и не нравится? Ну-ну…

— Мы всего пару раз говорили о книгах, а для этого не обязательно знать имя собеседника. Я часто беседую с теми, кто ходит в библиотеку. И вообще, у меня нет никакого желания продолжать знакомство с тем типом. Уж очень он странный. Это я так, на будущее.

— Даже если он чертовски симпатичный парень? — не унималась Вика.

— Даже если это очень симпатичный парень, — ответила Настя. Она специально сделала акцент на слове “очень” чтобы Вика отстала от неё.

— Я тебе поражаюсь, подруга. Ты даже книжными червями разбрасываешься!

Настя поморщилась. Новое прозвище, набирающее популярность во всех слоях населения, которым окрестили всех, кто не спешил обзаводиться видеотранслятором, никак не могло уложиться в её голове.

— То есть меня ты тоже считаешь книжным червем?

— Да ладно тебе. Это всего лишь прозвище, оно ничего не значит. И потом, когда это я тебя так называла?! — Вика непонимающе посмотрела на Настю.

— Если бы оно ничего не значило, его бы не придумывали, и не придавали такой негативной окраски. Меня от него тошнит. И потом, вряд ли он любит читать.

— Ну прости, — ответила Вика. — Давай лучше не будем о плохом, а просто проведем весело этот вечер. Что скажешь?

Домой не хотелось. Бывают моменты, когда тишина звучит громче любого шума, она настолько громкая, что заглушает мысли в голове. Давит стенами, и играет со временем, растягивая его как жвачку. Насте ничего не оставалось делать, как согласиться.

***

Через столик от них сидела компания из трёх парней. Они неотрывно смотрели в свои телефоны, периодически один из них начинал смеяться и показывать остальным происходящее на экране. Будто видеотрансляторов им мало, — подумала Настя. Зачем выходить на улицу, встречаться с друзьями, чтобы в итоге заняться тем, чем и так без конца занят дома?

Настя посмотрела на них с невыносимой тоской и неприязнью.

— Посмотри, посмотри, какие милые парни. Наверняка они будут не против познакомиться. — Вика легко потрясла Настю за плечо.

— Спасибо, но я пас. Мне эта компания абсолютно неинтересна.

— Ну как хочешь, а я пойду познакомлюсь.

Вика подкрасила губы любимой помадой винного цвета. Она была уверена, что с ней она ещё более обворожительна, причесала волосы и направилась к столику. Насте оставалось только наблюдать, что же будет дальше.

Парни за столиком увидели плывущую сквозь сладкий воздух кафетерия Вику и оживились. Она много смеялась, театрально закидывала ладонь, и млела от летящих с трех сторон комплиментов. Иногда она слегка касалась кулона в форме цветка, и скучающе обводила взглядом картины, висящие на стенах. Разговор шел легко и непринужденно. Вика просто обожала быть в центре внимания. В какой-то момент Настя почувствовала себя лицемеркой, потому что, ненавидя нынешний уклад жизни, тайно, где-то в самой глубине души, хотела быть его частью. Хотела, чтобы на неё обращали внимание парни в кафе или на улице, хотела, хотя бы на день, стать Викой. От этого противоречия ей стало мерзко.

Чай остыл. Настя бездумно водила кончиком пальца по краю кружки и задумчиво смотрела в окно. За стеклом, на улице подернутой сумерками, прогуливались люди. Казалось, что все их устраивает, и только в ее душе нарастающее беспокойство давило на грудную клетку. Зажглись фонари. Город приобрел нереальный, сказочный вид. По крышам зданий лиловыми переливами растекалось небо.

— Насть, — Викин голос вернул ее из мыслей обратно за столик в кафе. — Кирилл и Влад и Алексей приглашают нас поехать в клуб, потанцевать. — она сделала пару движений из сальсы, глаза радостно светились. — Я договорилась, они не против, чтобы ты поехала с нами. Правда круто?

— Ты же знаешь, что я не люблю танцы, — ответила Настя. — Давай просто останемся здесь?

—Ну На-а-а-сть, ну давай! — Не унималась Вика, как маленький ребенок, которому не разрешили взять еще одну конфету.

— Нет, я же сказала, что не поеду!!!

Вика отчаянно посмотрела на компанию. — Да ладно, оставь ее, — сказал один из парней, — и без нее повеселимся. Такие, как она никогда не приживутся в нашем мире. Что можно взять с “книжного червя”?! Отсутствие видеотранслятора позволяло безошибочно другим определять, кто перед ними. Ей захотелось доказать, что она не белая ворона, не серая мышь. Что она ничем не хуже других. — Ладно. — Настя встала из-за столика.

— Ладно?! Не верю своим ушам! — обрадовалась Вика.

— Поехали на ваши танцы. Но! — Настя предупреждающе подняла указательный палец, — Я просто посижу и понаблюдаю, и если вдруг ты меня потащишь на танцпол, я тебя убью.

— Ты не пожалеешь, что согласилась! — Вика запрыгала от радости и обняла подругу. Вечер был теплым и ясным, на небе редкими, блеклыми точками зажигались звезды. Сто метров по улице, и парни остановились около трех мотоциклов. Настя встала как вкопанная, уставившись на мотоциклы. Она готова была развернуться и уйти прочь, но гордость и страх быть еще более странной не позволили ей поднять протест. Парень, осветленный блонд, протянул ей шлем черного цвета с красным узором, имитирующим рисунок компьютерных микросхем.

— Мне нужно это надеть?

— Если не хочешь, чтобы твои мозги соскребали с асфальта. — саркастично ответил он.

Настя быстро выхватила у него из рук мотоциклетный шлем и натянула на голову. Парень улыбнулся одним уголком рта и хмыкнул. — Девчонки…

Так он еще и сексист. Чудесно! И с кем я связалась, подумала она.

Парень сел на один из мотоциклов — черный с красными всполохами и мотнул головой, приглашая Настю сесть позади него.

Смущенная, она едва касалась его куртки, но парень уверенным движением переложил ее руки к себе на грудь, — Держись крепче, детка, это ведь не романтическая прогулка по парку.

От парня пахло терпким одеколоном и сигаретами.

Мотор густо заурчал, отдаваясь вибрациями в ее теле, и вот, Настя несется по дороге вечернего города. Обдувающий воздух оказался намного холоднее, и ее тело, под коротким батистовым платьем, покрылось гусиной кожей. Люди, магазины, деревья и фонари слились в сумасшедший калейдоскоп, от которого у Насти закружилась голова. Она зажмурилась, и слышала лишь гул мотора. Вскоре они остановились у клуба “Неоновый свет”. Изнутри доносилась громкая музыка, сквозь дверь просачивались разноцветные полосы света. Настя слезла с мотоцикла, и слегка пошатываясь подошла к Вике. Тело казалось неестественно легким, а мир вокруг тяжёлым и неповоротливым.

Они подошли ко входу. Возле двери стоял статному парень в черной футболке на которой было написано "КОНТРОЛЬ". В клубе было душно, разноцветные лучи то сбегались в одну точку, то рассыпались по танцполу, на котором, словно в трансе двигались множество тел, загипнотизированные музыкальными ритмами.

Вика быстро выпила свой коктейль и пошла танцевать, — Пойдем со мной, пойдем потанцуем. Тебе понравится, — не унималась она.

— Вика, я же тебя предупреждала! Что в этом кайфового? Не понимаю. Куча потных, пьяных тел трутся друг о друга под безвкусную музыку. Тебе самой-то не противно?

— Всё-всё. Я ещё хочу пожить! — Вика капитулирующе подняла руки и слилась с общей массой движущихся в такт музыки тел. Настя тихонько потягивала сладкий коктейль из фигурной трубочки и была рада тому, что меня оставили в покое. Песни сменяли одна другую бесконечным потоком, в котором не было ни минуты тишины.

— И что такая воспитанная девушка делает в таком безнравственном месте?

Знакомый голос заставил Настю вздрогнуть. Она посмотрела на говорившего. Опять он, — пронеслось в голове.

— И всё таки, вы меня преследуете. Вам разве неизвестно, что это уголовно наказуемо?

— Странная претензия учитывая, что это достаточно небольшой городок, а это самый популярный ночной клуб.

Настя отвернулась в сторону и впившись зубами в коктейльную трубочку, нервно втянула напиток. Послышался неприятный звук втягивающейся жидкости. Она почувствовала, как щеки загорелись.

Незнакомец продолжил, — Мы с вами так часто встречаемся, что пора бы уже познакомиться. Я Альтаир, и давай на ты, если не против.

Настя прыснула со смеху и посмотрела на него, — Альтаир?! Ну да, конечно, я и не сомневалась. Я, конечно, знаю, что у парней много разных способов очаровать девушку, но экзотическое имя? Это что-то новое.

Она засмеялась, — Прости, но это правда очень забавно.

— Спасибо родителям, — как ни в чем ни бывало ответил он. — Они слишком увлекались астрономией, вот и назвали меня в честь одной красивой и яркой звезды, но для друзей я просто Алик.

Настя протянула руку, и он пожал её, — Мои родители не увлекались ни астрономией, ни мифологией, так что я просто Настя.

— Значит Анастасия, — Альтаир посмотрел на неё слегка прищурив глаза.

— Просто Настя, — поправила она, и отвела взгляд, почувствовав себя неуютно.

— Так что же делает просто Настя в таком месте? Вряд ли здесь найдётся хотя бы одна книга или тот, с кем можно поговорить о Шекспире.

— Пришла с подругой. — Настя указала на Вику, танцующую в лучах неона.

— Мои друзья, — Альтаир указал куда-то в толпу. — Они считают, что я слишком мало развлекаюсь. Вот и вытянули меня в свет. — Он нарисовал в воздухе кавычки. — Хотя я бы больше предпочел этому шуму прогулку по тихой улице, в свете фонарей.

Парень скептически относящийся к поэзии и прогулка в свете фонарей? Серьёзно? — Настя хихикнула.

— А ты со многими парнями общалась, чтобы делать вывод по первому впечатлению?

Насте нечего было ответить. Она действительно общалась только с Олегом, и об остальных парнях судила по тем, которых себе выбирала Вика.

С минуту они молчали, пока Альтаир вдруг не прервал его, — И все-таки до чего дошел прогресс. — Раньше, чтобы посмотреть фильм стоило просто остаться дома и включить телевизор. Теперь смотреть можно по дороге на работу и даже во время общения с друзьями.

— Точнее деградировать, — сказала Настя, помешивая трубочкой в пустом бокале.

— Деградация, это справедливая плата за прогресс, — ответил Алик. — И поверь, это не самая высокая цена. За книги и просвещенность плата всегда была больше, чем потеря мозгов. Раньше, за владение некоторыми книгами даже сжигали на костре, не важно парень ты или девушка. Страшное было время. Вот сейчас такого варварства нет. И потом, разве ты не согласишься с тем, что при помощи видеороликов и фильмов можно получить куда больший всплеск эмоций, чем при чтении книги? А что ещё людям нужно? Ты умиляешься, глядя на милых котиков, плачешь над историей про неразделенную любовь. Разве при чтении книги такое возможно?

— Возможно, уж поверь. За свою жизнь я прочитала столько книг. Кому как не мне этого знать.

— Ну это ты одна такая, кто получает эмоции от чтения. Исключение из правил, — ответил Алик и уставился на свой стакан с пивом.

Настя начала понимать, что в этом парне было что-то особенное. Что-то, что выделяло его среди тысячи других. Он сидел рядом, вертя стакан пива в руке, и смотрел, как маленькие пузырьки один за другим поднимаются на поверхность, а Настя смотрела на него, ощущая, как удушающее волнение поднимается от ступней, вдоль по икрам, забирается под платье, медленно подбирается к животу, и постепенно сковывает всё тело.

Ритмичная музыка смолкла, наступили пятнадцать секунд тишины.

— А сейчас минутка романтики. Кавалеры могут пригласить своих дам. Ведь все таки любовь когда-нибудь спасет наш мир. Вы согласны? — сказал в микрофон диджей и по танцполу запорхали маленькие, белые точки, похожие на светлячков или снежинки. Зазвучала совершенно иная, медленная, обволакивающая мелодия.

Хоть бы он не пригласил меня, хоть бы не пригласил… — мысль загнанной птицей носилась в её голове. Но он повернулся и сказал, — Уровень нашего знакомства позволяет нам потанцевать? — Его рука ожидающе повисла в воздухе. Настя была готова отдать всё на свете, лишь бы оказаться сейчас совершенно в другом месте, подальше отсюда. Но, ловушка захлопнулась, она протянула руку в ответ, и повёл её на танцпол.