Индустрия КНДР. Как развивались развлечения в Северной Корее?

Глава 1

Однажды у меня появилась идея короткой статьи о Северной Корее. Большинство текстов о КНДР сосредоточены на нарушениях прав человека в стране, испытаниях ядерного оружия, экстремальной цензуре и, конечно, на эксцентричном правителе. Эти темы получают много внимания, потому что они действительно важны, но я хотел бы сосредоточиться на других аспектах, таких как: какие фильмы смотрят в Северной Корее, какую музыку слушает обычный северокореец, что там насчёт видеоигр, телешоу, мультфильмов; вообще, что представляет собой развлекательная индустрия в КНДР.

Честно говоря, я подумал, что контента будет не так много, поэтому планировал просто посмотреть все доступные северокорейские развлечения, написать небольшую заметку — и совсем скоро текст был бы готов. Это было 11 месяцев назад, потому что, как оказалось, в Северной Корее гораздо больше развлечений, чем я ожидал. За последний год я посмотрел более 500 северокорейских фильмов, 300 мультсериалов, 10 телесериалов и потратил даже не знаю сколько часов на северокорейские скетчкомы, мобильные игры, поддельные постановки Disney, боевые танцы, аккордеонные шоу, кулинарные спецвыпуски, танцы с АК‑47, танцы на шесте, военные чечётки, анимации с Иисусом, массовую гимнастику, подпольные подростковые рок‑группы, блестящих фермерских девочек, сиротские шоу талантов — да, даже сиротские шоу талантов! — плюс ещё так много всего. И сегодня вам предстоит узнать обо всём этом.

Нам было бы легко просто просмотреть их передачи, найти самые странные вещи, посмеяться над ними за их странность и на этом закончить. Но мы не будем так поступать. Я хочу, чтобы мы действительно попытались понять северокорейские развлечения, а это значит, что нам придётся вернуться к истокам. Так что пристегнитесь: мы отправляемся в путешествие по истории, чтобы посмотреть на развлекательную индустрию Северной Кореи и попытаться понять её.

Предыстория

Прежде чем появились Северная и Южная Корея, существовала просто Корея. Когда Япония колонизировала Корею, включив её в состав своей империи, она оправдывала свои действия перед корейцами, говоря: «Мы не колонизируем вас, мы защищаем вас от других иностранных держав, которые хотят захватить вашу страну. Более того, с этого момента вы все становитесь японскими гражданами, и это не обсуждается». Жизнь под японской империей была жестокой для корейцев: сотни тысяч мужчин и женщин были принуждены к рабскому труду, земля была конфискована, ресурсы изымались, корейские традиции активно, а порой и насильственно подавлялись, а любые протесты против этого жестокого обращения приводили к избиениям, арестам или ещё худшему со стороны японских властей. Да, современная Япония — довольно спокойное место, но военная Япония начала XX века — совсем не такая.

Жестокое обращение с корейцами касалось всех уровней общества, включая кино. К 1920‑м годам Корея начала импортировать большое количество западных фильмов — не западных в полном смысле, а фильмов с Запада: «Робин Гуд», «Путь на Восток», «Метрополис» — все эти фильмы были огромными хитами, собирая гигантские толпы корейских зрителей. Япония также показывала свои собственные фильмы, но они были несколько менее популярны в Корее. Интересно, почему?

«Привет, ребята! Добро пожаловать на шоу. Извините за эту рабскую тему, но теперь наслаждайтесь ещё одним фильмом о том, как Япония замечательна».

Однако некоторые корейцы не хотели смотреть иностранные фильмы, предпочитая создавать свои собственные. Существуют разногласия по поводу того, какой фильм считать первым корейским, потому что это зависит от трактовки слов „первый“, „корейский“ и „фильм“. Некоторые считают, что первыми корейскими фильмами были так называемые „кино‑драмы“ 1910‑х годов. Но эти „кино‑драмы“ были скорее театральными постановками с использованием проекторов для фоновых декораций. Хотя это интересная идея, объединяющая традиционное искусство и технологии, её нельзя назвать полноценным кино. Позже появились настоящие полнометражные фильмы, такие как «Клятва, данная под луной» 1923 года — история о корейце, который любит невесту, но подсаживается на азартные игры и сомнительные дела, влезая в долги. Его невеста тратит все сбережения, чтобы спасти его... И всё. На этом фильм заканчивается. Не самый радостный финал, но, возможно, это первый корейский фильм? Конечно, но с другой стороны — нет.

Рисунок 1. Клятва, данная по луной

В 1919 году, спустя почти десять лет после начала японской оккупации Кореи (1910 г.), по стране прокатилась волна массовых протестов, вошедших в историю как Движение 1 марта. Поводом для выступлений стали идеи президента США Вудро Вильсона о праве наций на самоопределение, которые вдохновили корейских студентов и активистов на борьбу за независимость.

Подготовка к протестам началась втайне: группа из 33 человек, включавшая религиозных лидеров и представителей интеллигенции, организовала подпольный комитет. Они решили начать выступления за два дня до похорон бывшего императора Коджона, видя в его смерти символический конец эпохи независимой Кореи.

1 марта 1919 года в 14:00 лидеры движения собрались в сеульском ресторане «Тхэхвагван», где зачитали Декларацию независимости. После этого они сами сообщили японским властям о своих действиях, что привело к их немедленному аресту. Однако это не остановило протесты: в тот же день тысячи людей собрались в парке Сеула, где декларация была зачитана снова. Начались массовые марши, но японская полиция и армия ответили жестоко — погибли более 7 000 человек, десятки тысяч были ранены или арестованы.

Волна протестов охватила всю страну, включая провинции, но японские власти подавляли их с беспрецедентной жёсткостью, используя войска и репрессии. Официальные данные Японии гласили о 553 погибших, однако корейские источники утверждали, что реальные цифры были в десятки раз выше.

Несмотря на то что восстание было окончательно подавлено через год, оно заставило Японию пересмотреть свою политику. Новый генерал‑губернатор Сайто Макото ввёл тактику „культурного управления“, ослабив цензуру и разрешив издавать прессу на корейском языке.

Декларация о независимости Кореи вдохновила корейских кинематографистов на создание произведений в поддержку свободы, но Япония вмешалась, запретив такие инициативы, и начала арестовывать режиссёров, писателей, актёров и авторов. В результате эти произведения стали жертвами японской оккупации.

Однако не стоит полагать, что корейцы мирно смирились с репрессиями. Несколько партизанских групп начали борьбу за освобождение страны. Среди них выделился молодой человек по имени Ким Ир Сен. Этот псевдоним он выбрал сам: «Ким Ир Сен» означает «Ким — это солнце». Именно это „солнце“ впоследствии сыграло ключевую роль в истории Кореи. Запомните это имя.

Ким Ир Сен увлекался двумя вещами: он любил идею свободной и независимой Кореи и очень интересовался новой горячей тенденцией 1930‑х годов — социализмом. Ким не был ключевой фигурой корейского освободительного движения, но правда в том, что он привлёк внимание японских властей, которые преследовали его и всю его фракцию, прогнав их на север, в Советский Союз, под покровительство Иосифа Сталина. В общем, началась Вторая мировая война, и всё это переросло в целую историю. В Азии Япония столкнулась с Соединёнными Штатами и союзниками. США сбросили атомные бомбы на Японию, советские войска вторглись в оккупированную Японией Корею, Япония капитулировала, Вторая мировая война закончилась. Мир восстановился, и Корея, наконец, получила свободу, чтобы управлять собой, но не совсем. Теперь в мире появились две конкурирующих сверхдержавы: социалистический Советский Союз и капиталистические Соединённые Штаты, и между ними были не самые тёплые отношения. Началась Холодная война, и это тоже целая история. Для нас важно, что вторжение войск СССР и США в Корею стало плохой новостью для корейцев. Две страны договорились разделить Корею пополам, создав две новые Кореи и установив правительства и лидеров, ориентированных на их сверхдержаву. На американской стороне оказалась Южная Корея, возглавляемая президентом Ли Сын Маном, а на советской — Корейская Народно‑Демократическая Республика, также известная как КНДР или Северная Корея, во главе с, как вы уже догадались, Ким Ир Сеном. Он снова на сцене, готов бороться с капитализмом, и да, он был... ну, скажем, неприятной личностью. Честно говоря, как Ли Сын Ман, так и Ким Ир Сен были довольно жестокими людьми, быстро превратившимися в диктаторов, сосредоточивших всю власть в своих руках, насильственно уничтожавших протестные голоса и сажавших политических оппонентов в тюрьму. Ким Ир Сен также начал превращать Северную Корею в социалистическое государство: ликвидировал частную собственность и передал контроль над экономикой обществу, чтобы создать действительно бесклассовое, равноправное общество — вот такой социализм. Хотя, говоря „передал контроль обществу“, Ким на самом деле имел в виду, что он сам будет контролировать всё. Ким также черпал вдохновение у Иосифа Сталина, создавая, ну, знаете, Сталина, только поменьше, Сталина, так сказать, на повседневный лад.

Ким заложил основы для создания собственного культа личности в КНДР, изображая себя героическим, идеальным генералом и отцом‑наставником, не сверхъестественным, но с некоторыми сверхъестественными чертами, непогрешимым лидером. Он переписывал историю, утверждая, что именно он освободил Корею от Японии при поддержке своих хороших советских друзей. Это не правда, но кто вообще заботится о правде? Ким мог писать свою версию истории, и он делал это с помощью развлечений. Ким Ир Сен создал департамент пропаганды и агитации, или ДПА, который начал производить медиа, фильмы, музыку и многое другое в поддержку лидерства Кима и его учений. С момента основания ДПА, и с очень немногими исключениями, все северокорейские развлекательные средства массовой информации находились под прямым контролем Кима. Это был способ для него и его правительства диктовать общественное мнение, переписывать историю и укреплять культ личности семьи Кимов. Северная Корея не производила развлечения ради развлечений — у всего была цель, и это не моё мнение, а официальная позиция, которой придерживался Ким Ир Сен и его преемники.

Однако потребовалось несколько десятилетий, чтобы Ким действительно достиг того всесильного, божественного статуса, с которым мы ассоциируем северокорейских лидеров. ДПА начали с первого северокорейского фильма — документального фильма 1946 года «Наше строительство». Хотя назвать его документальным фильмом можно считать довольно щедрым: это скорее просто несколько кадров с недавнего митинга Ким Ир Сена. «Наше строительство» также показывает первый в истории Северной Кореи парад. Не знаю, как вы, но для меня этот парад выглядит гораздо более веселым. Здесь танцуют люди, люди аплодируют, люди что‑то делают. Это действительно похоже на гигантскую вечеринку.

Рисунок 2. Наше строительство

Но после речей Ким Ир Сена и парада страдающих заключённых «Наше строительство» переходит к основной теме — промышленному производству. Мы видим кадры с фабрик, металлургических заводов, железнодорожных станций, угольных шахт, стальных машин, канатов — да, канаты, канаты обязательно. Ким Ир Сен верил, что ключ к созданию социалистической утопии в Северной Корее заключается не в сельском хозяйстве или потребительских товарах, а в тяжёлой промышленности. Есть и другие документальные фильмы, которые можно было бы рассмотреть, но давайте перейдём к первому художественному фильму Северной Кореи — 1949 году, «Наш родной посёлок». Этот фильм, действие которого происходит во времена японской оккупации Кореи, начинается с песни о том, как корейский народ страдает и молится о спасении. В деревне мы видим жадного капиталистического помещика и его злую жену, которые эксплуатируют крестьян, сотрудничая с японскими оккупационными властями. Жадный помещик требует от крестьянина вернуть несколько мёртвых листьев, потому что, знаете ли, он жаден. Но крестьянин гордо отказывается и начинает драку. Его бросают в тюрьму японские власти, и он размышляет о том, как корейский народ страдает и молится о спасении. Тем временем мать заключённого крестьянина сталкивается с одной ужасной сценой жестокого обращения с корейцами за другой — нежелательные приставания, принудительный труд, нападения. Мать охвачена горем по поводу страданий народа и всё время молится о спасении. «О, разве кто‑то не придёт и не спасёт нас? Разве нет кого‑то, кто может нас спасти?» Хорошо, давайте остановимся. Видите, что происходит?

Все эти молитвы — от начальных песен до сцены в тюрьме и образа матери — направлены на то, чтобы представить Кима как буквальный ответ на молитвы страдающих корейцев. И это точно не случайность, что в моменты молитв, надежды и отчаяния мы видим персонажей, смотрящих прямо на солнце, которое символизирует Кима, а точнее — Ким Ир Сена. В этом моменте „всё потеряно“ заключённый крестьянин встречает очень особенного человека — борца за свободу, который долгое время сражался с японскими оккупационными войсками, человека, который хочет освободить деревню, человека, который должен что‑то сказать. И этот человек — друг Кима. Да, это не Ким Ир Сен, это просто один из его друзей.

Вот в чём дело: ДПА (Департамент пропаганды и агитации), который контролирует всё развлечение в Северной Корее, не хочет, чтобы фильмы напрямую показывали Кима. Они считают, что лучше оставить его неведомым, таинственным существом, больше чем человеком, почти неосязаемой силой природы и свободы. Поэтому мы не видим Кима, но видим его друга и товарищей, которые появляются и восхваляют его. Он также говорит, что Ким совсем не скрывается в Советском Союзе. Что? Откуда ты это взял? Нет, он на секретной базе на горе Пэктусан, ожидает подходящего момента для удара.

Вдохновлённые этой речью, заключённые организуют побег и пытаются вернуть свою деревню. Они стреляют по солдатам, взрывают модели поездов, явно они смелы и неумолимы, но этого недостаточно. Они недостаточны, чтобы спасти свою страну. Молнии бьют с небес, земля сотрясается, все выбегают наружу, чтобы увидеть, как армия Кима спускается с горы Пэктусан, где они были всё это время, и он пришёл спасти деревню. О да, наконец‑то, после часа мелодрамы и слайд‑шоу страдающих людей, мы должны были увидеть величайшую и наиболее эпическую боевую сцену... Но, нет, фильм пропускает её. Мы просто резко переходим к сцене освобождённой деревни, где все ликуют, крича в честь Кима. Это мог бы быть тёплый момент, если бы не одно „но“: пока они ликуют, они буквально разрывают на части японскую армию, полицию, помещика и его жену. Хотя это звучит жестоко, снято это таким образом, что сцены становятся очень смешными: все освобождённые жители деревни накидываются на кого‑то, затем один человек выбегает перед камерой и говорит: „Ладно, ребята, в полицейский участок!“ и все бегут к полицейскому участку. Потом другой говорит: „Ладно, теперь к помещикам!“ и они атакуют помещиков, затем „к жене помещика!“ Это всё выглядит как комедия в стиле „три поросёнка“ — вроде не должно быть смешно, но на самом деле очень смешно.

Затем они привязывают все трупы к деревьям и оставляют их там навсегда... ну, это уже не так весело.

Фильм заканчивается большой театральной речью о том, что Ким Ир Сен — величайший, он навсегда возвращает контроль над фермами народу, больше никаких помещиков не будет, чтобы указывать, как им работать. «Наш родной посёлок» — это очень пропагандистский фильм, но он весьма эффективен. Он охватывает все основные темы повестки Кима: капитализм и жадность — источники страданий, а при социализме корейцы будут процветать и свободны. Ким Ир Сен — спаситель Кореи, который освободил страну от Японии. Снова не правда — это сделали советские войска, и, знаете, Америка тоже немного повлияла на поражение Японии во Второй мировой войне, но ладно.

Этот фильм полон отсылок к Киму, который находится на горе Пэктусан и спускается с неё, чтобы освободить Корею. Эта гора имеет глубокие связи с корейской мифологией, которые я раскрою позже. И чтобы убедиться, что послание доходит до зрителей, «Наш родной посёлок» демонстрировался повсюду — не только в таких городах, как столица Северной Кореи Пхеньян, но и на фабриках, в почтовых отделениях, на фермах — везде, где ДПА мог установить дешёвый проектор. И это работает. Фильм стал огромным хитом среди северокорейской аудитории и стал важным шагом на пути Кима к власти.

Следующий шаг — это музыка. Как и с фильмами, Ким заявил, что музыка Северной Кореи должна поддерживать его лидерство, Рабочую партию Кореи и ценности коллективных усилий — основные принципы социализма. Даже сам способ представления музыки должен был отражать эти ценности: солисты, восхваляющие личность, были отодвинуты на второе место, а коллективные выступления, такие как ансамбли и оркестры, стали более важными. Живя в то время, вы могли бы наслаждаться вокалом Государственного заслуженного хора, стучать ногой в такт марширующему оркестру Корейской Народной Армии или слушать шоу Государственного симфонического оркестра, поддерживая борьбу с низкокачественной музыкой. Всё, что вы будете слышать, будет звучать как советская музыка 1940‑х годов, потому что на этом строилась ранняя музыка Северной Кореи, особенно в части, посвящённой восхвалению лидера.

Например, песня 1946 года «Песня генерала Кима» — это самая исполняемая песня в Северной Корее. Это военная композиция о величии Кима и о том, как он спас страну. Уже в первых строках говорится о крови, реках крови и кровавых скалах, и я не знаю... это как‑то слишком кроваво, не правда ли? Лично мне больше нравится песня «Марш молодёжи Северной Кореи» — она о взрывной энергии молодёжи, готовой усердно работать и строить процветающий утопический мир. К тому же, в ней есть почти 30 секунд, не посвящённых восхвалению Кима, так что это не так уж и плохо.

Есть также «Песня женщин», которая говорит о том, насколько важны женщины для успеха Северной Кореи. Звучит весьма прогрессивно, пока не понимаешь, что большая часть песни посвящена тому, как женщины трудятся ради мужчины, Кима. Ну да, кто не хотел бы работать на великого генерала, но в целом это песня о женской эмансипации, прославляющая то, какой этот парень замечательный.

Можно ещё долго говорить о других песнях, но давайте обратим внимание на парадную музыку. Несмотря на меньший масштаб этих парадов, сам опыт, по сути, остаётся неизменным: всё сосредоточено на демонстрации силы, а солдаты идеально синхронизированы, все смотрят прямо в лицо верховному лидеру, показывая свои впечатляющие навыки, держа заострённые штыки прямо у шеи человека перед ними.

В 1940‑х годах национальный гимн Северной Кореи был на самом деле не корейской мелодией — это была шотландская народная песня «Auld Lang Syne». Люди пели её на Новый год. Но к 1950 году Северная Корея заменила её на совершенно новую оригинальную композицию.

Но что случилось со старой корейской музыкой? Что случилось с традиционной корейской музыкой, произведённой до 1945 года? Например, «Пхансори» — это старинный корейский жанр, похожий на музыкальный спектакль, где один артист поёт, рассказывает историю и играет роли под ритм барабана. Раньше эти истории были про любовь, героев или народные легенды. Тут нет сложных декораций или масштабных танцевальных номеров, как в Западной опере. В «Пхансори» обычно на сцене только один певец и один барабанщик, которые равноправно рассказывают историю.

Ким Ир Сен считал, что традиционные искусства, такие как «Пхансори», стали развлечением исключительно для богатых слоёв общества, и это не сочетается с революционной социалистической классовой борьбой. Кроме того, Ким меньше заботится о возрождении традиционного искусства, чем о воссоединении с Южной Кореей. Обе Кореи сочиняли песни о мечте о воссоединении, самая известная северокорейская песня — «Поезд к воссоединению».

Глава 2

Но Ким не просто хотел петь о воссоединении двух Корей, он действительно хотел этого добиться — и он собирался сделать это силой. Ким отправился в Москву и спросил у Сталина разрешения на вторжение в Южную Корею и воссоединение под его властью. Сталин очень неохотно одобряет, полагая, что Америка только что вышла из Второй мировой войны и не собирается снова идти на войну из‑за Кореи. Ошибка! Ким также обращается к лидеру коммунистического Китая Мао Цзэдуну за помощью. Мао обещает предоставить добровольческую армию из нескольких миллионов солдат, которых можно будет использовать при необходимости, полагая, что Америка только что вышла из Второй мировой войны и не собирается снова идти на войну из‑за Кореи. Ещё одна ошибка!

Итак, в 1950 году Ким марширует своей армией через линию, разделяющую Северную и Южную Корею, и начинает Корейскую войну. Южная Корея старается дать отпор, но её войска просто недостаточно численны и вооружены, и их полностью разбивают. Это даже не похоже на равный бой: Сеул — столица Южной Кореи — падает за три дня. Есть некоторые признаки международного военного ответа, но Ким думает: «Америка только что вышла из Второй мировой войны и не собирается снова идти на войну из‑за Кореи». Снова ошибка!

Серьёзно, что в истории США заставило трёх разных, предположительно компетентных лидеров подумать: «О, да, Америка не любит войны, они совершенно спокойно отнесутся к распространению коммунизма и социализма»? Ну, полагаю, к удивлению этих троих, многонациональная сила под руководством США вступает в войну и помогает южнокорейцам сражаться с северокорейской армией.

Командование США проводит агрессивную и разрушительную кампанию бомбардировок севера. Большинство оценок указывает, что жертвы среди северокорейского гражданского населения начинают исчисляться шестизначными цифрами. Более 80% всей северокорейской инфраструктуры — больницы, школы, дома, дамбы — уничтожены. Сеул был захвачен за три дня, но столица Северной Кореи, Пхеньян, просто исчезла, её больше нет.

В это время китайская добровольческая армия Мао Цзэдуна вступает в бой и оттесняет американские силы обратно к первоначальной линии разделения, и война остаётся в этом положении на несколько лет. Но пока идёт война, Северная Корея продолжает снимать фильмы. Физически киностудии Северной Кореи больше не существует по разным причинам, но кинематографисты студии всё ещё работают в полевых условиях, снимая фильмы во время Корейской войны.

Например, «Юные партизаны» — группа северокорейских мальчиков разочарованы тем, что они слишком молоды, чтобы присоединиться к корейской армии и уничтожать грязных американских ублюдков (так там говорится, что я могу поделать). Поэтому они решают, что даже если не могут быть солдатами армии, они будут лучше — детьми-солдатами. Мальчики рассказывают свою идею школьному учителю, ему это нравится, он сразу же одобряет их идею стать детьми-солдатами. Бог ему судья.

Когда американские войска подходят, солдаты северокорейской армии говорят всем в деревне не волноваться, что всё будет в порядке, и сразу же уходят. Один из деревенских жителей спрашивает: «Эй, а как же мы? Нас теперь не будут атаковать?» Но другой житель деревни говорит ему: «О нет, посмотри, какой умный Ким, ведь вместо того, чтобы остаться и защищать нас, они знают, что лучше стратегически отступить и вернуться позже». Помните это, северокорейские зрители: если ваша деревня подверглась атаке американцев, а армия покинула вас, всегда знайте, что они стратегически вас покидают, так что всё в порядке.

Рисунок 3. Юные партизаны

Итак, северокорейская армия уходит, и, предсказуемо, входят американцы. Как вы, наверняка, догадались, играют их просто северокорейские актёры с белым гримом, париками, солнцезащитными очками, краской для волос и пластиковыми протезами, чтобы выглядеть как стереотипные американцы.

После того как американцы входят в деревню и «удаляют» половину деревни из фильма, они тепло объявляют оставшейся половине: «Не беспокойтесь, мы здесь, чтобы помочь». Американцы затем удивляются, что теперь значительно уменьшенная деревня не встречает их с распростёртыми объятиями. Ну, кроме одного предателя в группе, которого позже разорвёт толпа.

Интересный факт: все в этом фильме говорят на китайском, а не на корейском. Это потому что единственная сохранившаяся копия фильма — это китайская дублированная версия, которая, кстати, выиграла международную награду на кинофестивале. Что касается оригинальной корейской копии, многие северокорейские фильмы 1950‑х годов потеряны во времени из‑за различных факторов.

Юные партизаны соглашаются завоевать доверие американцев, а затем саботировать их базу изнутри. Но один мальчик попадается и подвергается допросу американцами. Эта сцена допроса является одной из лучших северокорейских сцен до 1950‑х годов. Она действительно напряжённая и хорошо поставленная. Вы знаете, что мальчику не суждено выжить, но никогда не знаете точно, когда американцы выведут его из строя. Хотя в ней есть немного корявый диалог, например, когда захватчик говорит: «Эй, мальчик, ты должен доверять мне, мы, американцы, любим юных мальчиков». Что? Это самое подозрительное, что можно сказать ребёнку.

Наконец, мальчик заявляет, что он скорее пожертвует своей жизнью ради общего блага, чем предаст своих друзей, поэтому его привязывают к дереву и «удаляют» из фильма. Но если эти американцы кажутся вам немного слишком злодейскими, просто подождите. Позже они, смеясь, сбивают слепых сирот на своих машинах.

В финале «Юных партизан» армия Северной Кореи под командованием Ким Ир Сена возвращается и спасает город. Много аплодисментов, много празднований. Вот уже толпа хочет разорвать предателя, сотрудничавшего с американцами. Но, прежде чем толпа успевает добраться до него, один солдат встаёт и говорит: «Мои соотечественники северокорейцы, остановитесь! Остановитесь! Мы больше не мстим таким образом. У нас есть система правосудия, чтобы разобраться с ним». Это действительно современный и цивилизованный подход к обращению с захваченными заключёнными. И я думаю, это показывает, что, возможно, система правосудия Северной Кореи не совсем безжалостная. А, нет, погодите, всё в порядке, они привязали его к железнодорожным путям и застрелили. Ого! Я имею в виду, что это лучше, чем когда тебе отрывают руки, но всё же довольно жестоко.

Один из «Юных партизан» объявляет: «Победа нашей деревни — это хорошие новости, но дети в Северной Корее должны продолжать борьбу за освобождение Кореи, и победа Северной Кореи обеспечена, потому что каждый делает свою часть работы».

Далее, после этого фильма идёт «Разведчики». Северокорейская разведывательная команда проникает в вражеские лагеря, сбивая с толку американцев своей хитростью и революционным умением. Разведчики готовятся к ночной атаке на американцев, но вскоре враг их обстреливает. Разумеется, армия Северной Кореи прибывает и спасает день с помощью архивных кадров.

Другой фильм того времени — «Мисс партизан», фильм о том, как женщины тоже сражаются и выполняют свою часть работы. И когда я говорю «выполняют свою часть», я имею в виду, что женщины не просто ждут, зашивая униформы или готовя ужин для солдат. Нет, они разозлились, у них есть оружие, и они его используют.

Я бы хотел рассказать больше об этом фильме и нескольких других фильмах того времени, но, к сожалению, они просто не были хорошо архивированы. Я имею в виду, что картинка выглядит так, как будто фильм записали на видеокамеру мобильного телефона из 1998 года внутри бутылки с чистящим средством. Но, может быть, это даже лучше, что мы не пересказываем все эти фильмы, потому что все они заканчиваются одинаково: люди сражаются с американцами, момент «Всё пропало», несколько выстрелов, прибывают силы Ким Ир Сена, бум‑бум‑бум, треск‑треск‑треск, фальшивых американцев раздавливают танками, и победа обеспечена, потому что каждый делает свою часть работы.

Итак, что я думаю об этих фильмах, которые снимались во время Корейской войны? Ну, во‑первых, качество — это немного то тут, то там. Не из‑за плохой сохранности плёнки, а просто потому, что это фильмы, снятые в разгар войны. На самом деле поражает, что эти фильмы вообще были сняты, учитывая ограниченные ресурсы у кинематографистов. Я уважаю это. Однако это не меняет того факта, что эти фильмы в целом ужасны: камера иногда теряет фокус, игра актёров плоха, вероятно, экономят деньги на сценах действия, и я недоволен тем, что фильмы говорят детям взрывать себя ради славы Ким Ир Сена. Это не хорошо.

Как в сцене в «Разведчиках», о которой мы даже не говорили, где все парни обсуждают, по кому они скучают дома. Но знаете, по кому они скучают? Это не их семья, не их дети, не какая‑то девушка или что‑то такое. Это Ким Ир Сен. Они все по очереди целуют фотографию Ким Ир Сена. Я понимаю, что манипулятивные военные медиа не уникальны для Северной Кореи, но даже в этом жанре мир, представленный в этих фильмах, абсурдно односторонен. Хорошо, мы обсудили фильмы Северной Кореи во время Корейской войны, но как насчёт их музыки того времени? К сожалению, каждая мелодия называется что‑то вроде «Песня о защите Родины», «Песня о защите Отечества», «Моя песня на поле боя», «Моя песня в окопе». Выберите любую песню, они почти все говорят одно и то же: Ким Ир Сен велик, жертвуйте собой, делайте свою часть работы, победа обеспечена. И даже если вы найдёте случайную песню, не связанную с войной, она всё равно о войне. Например, есть любовная песня под названием «Никто не знает». Писать любовные песни в Северной Корее в 1950‑х годах было сложно, потому что Ким Ир Сен ненавидел идею личной или романтической любви в медиа или в обществе. Он хотел, чтобы люди любили страну, социалистическое движение, его, но не других людей в романтическом смысле. В этой «любовной» песне молодая женщина получает письмо от красивого молодого солдата, которого она знает: в письме нет ничего о том, как он скучает по девушке или хочет её увидеть; он просто говорит ей: «Я убил 100 американцев и хочу убить ещё». Но, несмотря на все эти песни и фильмы о лёгкой победе над американцами и неизбежной победе, Корейская война шла не очень хорошо для Ким Ир Сена. Она не шла хорошо ни для кого, но особенно плохо для Кима, и он хотел выйти из неё. Это привело к подписанию соглашения о перемирии в Корее в 1953 году, которое остановило боевые действия.

Договор содержит множество правил, но самое важное — это то, что он устанавливает Корейскую демилитаризованную зону — хорошо охраняемую буферную зону между Севером и Югом. Давайте подведём итоги. Ким Ир Сен начал Корейскую войну, чтобы, по его словам, объединить Корею под своим руководством, спасти корейцев от угнетения и изгнать все западные силы с полуострова. Вместо этого он фактически потерял часть территории, 4 миллиона корейцев погибли, и теперь американское военное присутствие в Южной Корее — гарантировано на годы. И за все свои усилия он добился только того, что Северная Корея была превращена в пепел.

Среднестатистический северокореец в то время мог бы задаться вопросом: если все эти фильмы и песни говорят нам, что Ким Ир Сен — непобедимый лидер с железной волей, который обещал объединить полуостров и выиграть войну, то как он её проиграл?

Ну, ответ Ким Ир Сена был прост: он не проиграл, потому что его вторжение не провалилось, ведь Северная Корея не нападала на Южную. Ким утверждает, что это Южная Корея напала на Север, и всё это под давлением злых американских псов. Да, забудьте все советские и китайские документы, показывающие, как Ким Ир Сен ездил в эти страны и просил разрешения на вторжение в Южную Корею. Видимо, мы просто не будем об этом говорить, ладно?

Более того, только благодаря мастерству и интеллекту Ким Ир Сена, а также помощи Китая, Северная Корея смогла пережить эту совершенно неспровоцированную атаку с юга. И он добился бы ещё большего, если бы не все эти проклятые предатели. Да, вот так, предатели! Как писал официальный биограф Ким Ир Сена: «Успешно сражаться с американским империализмом, пока в партии засели шпионские клики и строили свои интриги».

И хотя это сложный вопрос, в общем, PR‑стратегия Ким Ир Сена «нет, не я» работает. Я не знаю как, но она работает. И теперь, полностью избежав вины, Ким переключает своё внимание с войны на восстановление Северной Кореи, что было нелёгкой задачей, поскольку страна превратилась в гигантскую кучу пепла. Но Ким получает передышку: и коммунистический Китай, и Советский Союз очень хотят, чтобы Северная Корея стала социалистическим раем на мировой арене, особенно в сравнении с Южной Кореей. Поэтому обе страны берут на себя расходы по восстановлению Северной Кореи и предоставляют огромную финансовую помощь.

Благодаря этой помощи экономика Северной Кореи смогла довольно быстро восстановиться. Пхеньян, в частности, был отстроен как сияющая столица культуры и возможностей. Фактически, в течение примерно 15–20 лет Северная Корея опережала Южную по темпам экономического роста. Но есть проблема: еда. В Северной Корее очень мало пахотных земель и куча других проблем, поэтому пищи не хватает. Чтобы компенсировать это, Северная Корея начинает активно полагаться на удобрения и технику для стабилизации производства продуктов питания, что делает их сельское хозяйство критически зависимым от нефти. А это, в свою очередь, делает Северную Корею критически зависимой от импорта нефти из СССР и Китая. Это позже станет трагически важным, но пока что Северная Корея была в основном в порядке.

В этой послевоенной оживлённой экономике их киностудия была восстановлена, и контент стал более разнообразным. Не поймите меня неправильно, они никогда не переставали снимать фильмы о борьбе с японской оккупацией и о Корейской войне, но они также начали выпускать новую пропаганду в более свежих форматах. Появились фильмы о семьях, разделённых корейским расколом, или о ДМЗ, а также шпионские фильмы, предупреждающие граждан быть бдительными к южнокорейским шпионам. Были даже экранизации корейских народных сказок, например, «Сказание о Сим Чхон». К сожалению, оригинал этого фильма был утерян.

Иногда старые северокорейские фильмы уничтожаются самой Северной Кореей, если их посыл противоречит новым политическим установкам. Партия просто возвращается и стирает диалоги, сцены или весь фильм из истории. Но всё равно выходит много интересных новых фильмов.

Конечно, эти новые фильмы всё ещё остаются пропагандой. Фильмы о разделённых семьях призваны показать, как ужасна жизнь в Южной Корее, шпионские фильмы нагнетают паранойю против иностранного влияния, а адаптации народных сказок перерабатывают оригинальные сюжеты, добавляя в них антикапиталистические настроения. Но даже как пропаганда они стали более смотрибельными благодаря введению персонажей с недостатками. До этого главные герои северокорейских фильмов были невыносимо идеальными, кукольными фигурами, которые никогда не ошибаются и всё делают ради страны и любви к Ким Ир Сену. Теперь же партия позволяет режиссёрам создавать персонажей, которые меняются по ходу фильма и становятся лучше. Ну, знаете, как люди. Как настоящие люди.

Например, в фильме 1955 года «Новобрачные» после долгого рабочего дня на фабрике группа женщин возвращается домой и решает навестить свою бывшую коллегу Аниль. Аниль была одной из лучших работниц, но после замужества осталась дома, чтобы заниматься уборкой и готовкой для мужа. Аниль с удовольствием слушает рассказы о жизни на фабрике, а позже видит, как весь город, включая её товарищей, трудится ради восстановления страны. Её охватывает стыд за то, что она недостаточно вносит вклад и слишком сосредоточена на своей семье. В итоге она возвращается на фабрику.

Но её муж в ярости. Он хочет, чтобы его жена была традиционной корейской женщиной и занималась домом, как это делали женщины в его поколении. Он выбегает из дома, заявляя, что пойдёт спать на работе, чтобы найти немного покоя. Но саундтрек фильма не позволит. «Эй, ребята, уже поздно, я сильно поссорился с женой, очень устал и хочу спать. Можете, ради всего святого, перестать играть на аккордеоне? Четыре часа утра, хватит!»

Северокорейская музыка очень любит аккордеоны. Они везде: на сцене, в фильмах, детских танцах, массовых играх. Аккордеоны повсюду, и это здорово, если вам нравятся аккордеоны. Но мне не нравится, как они звучат. И там слишком много кнопок! И я не уверен, что они вообще что‑то делают. Я видел научные объяснения, но мне в это не верится.

Муж наконец получает передышку от аккордеонов, но на следующий день его поезд ломается, и это становится большой проблемой. До тех пор, пока он не видит, как его трудолюбивая жена помогает починить его с помощью своих фабричных навыков. Он понимает, как важно, чтобы женщины тоже работали. Обязательный кадр с солнцем, символизирующим Ким Ир Сена, и пара обнимается. Ох, ребята, лучше оставьте место для Ким Ир Сена! Даже это объятие было сочтено слишком романтичным для партии, поэтому в будущих фильмах такие сцены вырезали.

Теперь можно легко посмотреть этот фильм и подумать: «Какой прогрессивный взгляд на равные партнёрские отношения в браке и поддержку женщин, которые хотят работать!» — но хотя женщин поощряют работать и помогать восстанавливать Северную Корею, фильм ясно даёт понять, что они всё ещё должны убирать дом и воспитывать детей, пока муж отдыхает. Это не прогрессивно. Это просто означает, что теперь женщины должны делать и то, и другое.

Глава 3

Несмотря на эту лицемерность, послевоенные фильмы Северной Кореи стали чуть лучше благодаря этим изменениям в развитии персонажей. Но есть и другие, менее заметные изменения. Например, исчезли титры. Они просто пропали. И можете угадать, почему? Ну, мудрые и творческие люди из партии решили, что титры в фильмах слишком прославляют отдельных режиссёров или актёров. Размещение их имён на большом экране давало этим людям силу.

И если один из этих людей становился слишком известным или слишком любимым публикой, он мог влиять и формировать общественное мнение, так что заслуги исчезали. Но нечто гораздо более необычное происходит, когда исчезают из фильмов фотографии Иосифа Сталина и Мао Цзэдуна. До этого момента северокорейские СМИ ставили Ким Ир Сена, Сталина и Мао примерно на один уровень. Но когда Иосиф Сталин умирает в 1953 году, его заменяет Никита Хрущёв, который был настолько далёк от Сталина — насколько это возможно для советского лидера 1950-х годов. Хрущёв ненавидел культы личности, подобные тому, что был у Сталина, и работал над отменой многих из этих политик. Он вызывает Ким Ир Сена в Москву и говорит ему: «„Эй, прекрати чистки, прекрати этот культ личности. Это полное предательство истинных социалистических ценностей, и мы возвращаемся на правильный путь“». Кстати, спасибо, наконец-то кто-то это сказал! Пока Ким находится в Москве, получая словесную взбучку своей жизни, другие фракции в Пхеньяне пытаются полностью отстранить его от власти. Это событие известно как «Августовский фракционный инцидент», и для его участников всё заканчивается крайне плохо. Ким узнаёт об их планах и сажает всех в тюрьму. На этот раз Хрущёв действительно злится, и к нему присоединяется Мао Цзэдун. Даже Мао считает, что Ким зашёл слишком далеко. Советский Союз и Китай требуют, чтобы Ким освободил политических заключённых и попробовал прожить пять минут без чисток. Ким уступает, потому что понимает, что не может противостоять объединённому фронту.

Но, как это часто бывает, отношения между Советским Союзом и Китаем вскоре начинают ухудшаться из-за других вопросов. Это божья благодать для Ким Ир Сена — самая удачная случайность в истории, потому что теперь этот объединённый фронт исчез. Более того, Советский Союз и Китай начинают конкурировать за влияние в Северной Корее, вступая в многолетнюю борьбу, предлагая Ким Ир Сену выгодные торговые сделки, соглашения о помощи и огромные суммы денег. С исчезновением советско-китайского единства Ким Ир Сен может вернуться к укреплению своей власти и чисткам всех, кого захочет. Он также переписывает историю: в этой новой реальности он не только освободил Корею от Японии с ещё меньшей помощью Советов, но и именно его руководство спасло страну во время Корейской войны, а не миллион китайских солдат. Так что в северокорейских фильмах больше нет места для китайских или советских лидеров. И именно это напряжение между Северной Кореей и Советским Союзом, вероятно, разрушает следующий фильм, который мы рассмотрим, — «Братья».

Рисунок 4. Братья

«Бра́тья» — это фильм 1957 года, снятый совместно северокорейской и советской киностудиями. Он был задуман как способ восстановить отношения между двумя странами после всех событий предыдущих лет. Фильм должен был показать, что у Советов и КНДР, конечно, есть свои проблемы, но в конце концов они товарищи, друзья, братья. Естественно, фильм был немедленно запрещён в Северной Корее.

Но давайте вернёмся к сюжету. Два корейских брата разделены демилитаризованной зоной — линией, разделяющей Север и Юг. Один брат, Сон, живёт на Севере. Он усердный работник электростанции, посвятивший себя восстановлению прекрасной и славной КНДР после бессмысленного и неспровоцированного нападения Америки.

Другой брат, Толь, живёт в Южной Корее и работает учёным. Толь — хороший человек, который желает лучшего для корейского народа, но он сомневается в том, что лучше для его страны — социализм или капитализм. Однажды ночью Толя приглашают на роскошную вечеринку, полную коррумпированных южнокорейских бизнесменов и настоящих иностранцев, где они наслаждаются видом женщин в откровенных нарядах. (О, и не забудьте, что это должно было быть показано северокорейской аудитории, где пары даже не должны слишком много обниматься. Это новая территория.) Эта вечеринка в стиле «Великого Гэтсби» вызывает у Толя отвращение: непристойное потребление, расточительные траты, объективация женских тел. И да, с этим трудно поспорить. Толь выбегает на улицу и сталкивается с настоящей реальностью Южной Кореи под контролем США: дети борются за объедки, бездомные бродят в лохмотьях. Это мрачная пропасть капиталистического вырождения. Толь решает тайно пробраться в Северную Корею, чтобы увидеть, лучше ли дела в социалистической стране.

Он воссоединяется со своим братом, которому посвящена песня. Толь видит, что корейцы в Северной Корее более счастливы, здоровы и свободны. Он встречается со своей старой любовью, и фильм завершается длинной серией кадров инфраструктурных проектов страны.

Вы можете подумать: почему, чёрт возьми, этот фильм запретили в Северной Корее? Он про-социалистический, подчёркивает ужасы Юга и показывает все индустриальные достижения Северной Кореи. В чём проблема? На самом деле, это не одна проблема, а где-то пять.

Первое: Ким был всё ещё в ярости из-за всей этой истории с СССР, а фильм содержит много положительных упоминаний о Советском Союзе. Второе: сама идея главного героя, который внутренне спорит, хорош ли социализм, — это тот вид свободомыслия, который партия действительно не любила. Третье: есть лёгкие намёки на интимную романтику между русским мужчиной и северокорейской женщиной, но у Северной Кореи есть некоторые вопросы этнической чистоты, которые мы обсудим позже. Четвёртое: сцены из Южной Кореи просто слишком остры для северокорейского общества. Тот факт, что одна и та же актриса играет как танцовщицу, так и возлюбленную главного героя, хоть это и интересное режиссёрское решение, не принёс пользы в беседе с цензорами КНДР. И пятое, самое главное нарушение: в фильме нет ни одного упоминания о Ким Ир Сене. Ни портретов, ни длинных речей, вообще ничего. Его полное отсутствие в произведении, что само по себе, вероятно, было достаточным основанием для запрета фильма.

Поэтому Северная Корея так и не увидит фильм «Братья».

Однако она увидит новый тип медиа. До сих пор северокорейская музыка и фильмы были в основном нацелены на взрослых или общую семейную аудиторию, но Ким Ир Сен и его партия нуждались в чём-то, что могло бы более непосредственно связываться с детьми: что-то яркое, что-то игривое, что-то анимационное. Им нужны были мультфильмы.

История анимации Северной Кореи начинается с Пхеньянской анимационной студии, основанной ещё в 1948 году. Северокорейские иллюстраторы и художники со всей страны были собраны, и им было поручено создавать мультфильмы, поддерживающие идеи Кима и его правительства. Хороший план, отличный план, одна маленькая проблема: они не умели делать мультфильмы. Это была не вина иллюстраторов или художников. Анимация — это просто очень специализированный навык, это среда, которая живёт и умирает на опыте и обучении от предыдущих аниматоров. В 1950-х годах Disney делал такие хорошие анимации, как «Питер Пэн» и «Алиса в Стране чудес», потому что в студии были опытные аниматоры из старой обоймы, обучающие следующее поколение. У северокорейских художников просто не было никакого опыта в анимации, на который можно было бы опираться.

Если менеджеры Пхеньянской анимационной студии хотели делать мультфильмы и не быть уволенными, им нужно было найти опытных, компетентных учителей анимации. Поэтому художников студии посадили на самолёт и отправили через полмира, чтобы учиться у лучших в индустрии — в Чехословакию.

В то время Чехословакия уже создавала шедевры, такие как «Вдохновение» — переосмысление итальянских комедий XVI века, полностью выполненное с использованием стеклянных фигурок, или «Изобретение на уничтожение», где сочетались live-action, анимация и stop-motion, чтобы рассказать историю, вдохновлённую произведениями Жюля Верна. Были и менее «высоколобые» проекты, например, «Плохо нарисованная курица» — мультфильм о рисовании кур.

В то время художники-аниматоры из Пхеньяна учились всему, чему могли, а в 1957 году они вернулись в Северную Корею уже как квалифицированные аниматоры. Они заново основали свою студию, которая получила название 426-я Детская киностудия. Кстати, позже студию переименовывали раз восемь, но я буду называть её «Студия 426».

Можно было бы ожидать, что «Студия 426» начнёт снимать мультфильмы о том, как крут Ким Ир Сен, какой он умный и как он прыгает на 9 метров в высоту. Но вместо этого студия представила уникальный подход к пропаганде, совершенно непохожий на всё, что было раньше в северокорейском медиапространстве. Их посыл был… тонким.

Возьмём, к примеру, мультфильм 1959 года «Наш холм». Действие происходит в пустынной деревне, где брат и сестра ухаживают за маленьким деревом, чтобы оно выросло большим и сильным. Они поливают его, читают ему книги (да, странно), и на этом мультфильм заканчивается. Всё. Дети и дерево. Конец. Никакого упоминания о японской оккупации, никаких речей о революционных идеях Ким Ир Сена. Просто дети и дерево.

По крайней мере, так это выглядит на первый взгляд. Но если присмотреться к фону, можно заметить кое-что интересное. В начале мультфильма за детьми и деревом почти нет инфраструктуры — только пара обветшалых ферм, словно в феодальные времена. Однако по мере того как дети заботятся о дереве, на заднем плане начинают появляться новые здания и городские объекты. Это тонкий, но важный посыл: Северная Корея должна быть восстановлена через тяжёлый труд, и это приведёт к процветанию страны.

Ещё одна деталь — украшения на дереве, которые делают его похожим на рождественскую ёлку. Это кажется странным для Северной Кореи, где религиозные свободы ограничены, а христианство часто изображается в негативном свете. Но это не рождественское дерево, а «новогоднее дерево» — идея, заимствованная у Советского Союза. Оно лишено религиозного контекста, а на вершине красуется красная звезда коммунизма.

Следующим проектом студии стал 2D-мультфильм в технике бумажной перекладки «Ленивый поросёнок». Четверо животных — мистер Козёл, Кролик, кто-то вроде оленя (хотя его морда выглядит странно, даже отталкивающе) и Ленивый Поросёнок — отправляются в горы за фруктами. Ленивый Поросёнок всё время отстаёт, ест их еду и отказывается работать в команде, предпочитая индивидуальный подход. Но из-за этого он терпит неудачу, падает и получает по заслугам. В конце концов, он понимает ценность командной работы, и все вместе они уходят в закат.

Рисунок 5. Ленивый поросенок

Этот мультфильм, как и другие того времени (например, «Маленькая красная звезда» или «Три ласточки»), учит детей, что коллективные усилия лучше, чем индивидуальные. Но что ещё важнее — качество анимации с каждым новым проектом становилось всё лучше.

И вот, спустя менее чем пять лет, Студия 426 выпускает свой первый полностью рисованный мультфильм — «Маленький цветочный горшок». Начнём с того, что он выглядит потрясающе. Аниматоры студии прошли путь от простых форм до такого уровня мастерства всего за несколько лет, и это впечатляет.

Рисунок 6. Маленький цветочный горшок

В «Маленьком цветочном горшке» главный герой получает цветок и должен отнести его в школу. Он старается изо всех сил, игнорируя отвлекающие факторы — собаку, козла, птиц. Но всё идёт наперекосяк, когда он не может устоять перед сладкозвучным пением краба (Это нормально?). Ребёнок понимает, что ему следует работать усерднее, доставляет цветы и получает аплодисменты. «Маленький цветочный горшок» — простая история о важности ответственности, а несколько плавная анимация делает её достойной первой попыткой создания рисованного мультфильма.

Ещё одна область, где навыки Северной Кореи проявляются ярко, — это журналы. Страна выпускает ежемесячный журнал комиксов под названием «Стрела», полный рисунков, комических полос и информативных иллюстраций.

Рисунок 7. Журная "Стрела"

Рисунок 8. Журная "Стрела"

Мне действительно нравится «Стрела». Вам не обязательно быть коммунистом, чтобы признать, что это довольно круто. Однако их комические полосы не так хороши. Иногда сложно понять, пытаются ли они быть смешными, как в этом примере: инопланетянин смотрит в телескоп, пытаясь выяснить, что это за штука окружает Землю, а другой говорит: «Хахаха! Это, конечно же, хлопчатобумажная ткань, которую произвела Северная Корея недавно!» Серьёзно? Шутка заключается в том, что Северная Корея производит много хлопка? Но это ведь не шутка, а констатация факта.

Вступая в 1960-е годы, всё в КНДР было связано с ростом: неуклонно растущая власть Ким Ир Сена, увеличившиеся военные инвестиции, растущая индустриализация и, прежде всего, растущая экономика. У страны всё ещё оставалось множество проблем, особенно с продовольствием, но общее направление развития казалось положительным. Ким Ир Сен внедрял новые программы массового труда, направленные на стимулирование экономического роста через пропаганду. Некоторые источники утверждают, что эти программы были основаны на Большом скачке Мао Цзэдуна, когда Мао использовал плакаты, лозунги, радио и символы для мотивации рабочих. Символы обычно были вдохновляющими, часто изображали драконов.

Теперь пришло время для программы Кима — движение Чхоллима. Как известно, чхоллима — мифический крылатый конь, известный скоростью, и именно этого Ким Ир Сен хотел добиться от экономики. Плакаты и лозунги Чхоллимы были расклеены повсюду: газеты, плакаты, статуи, билборды призывали людей работать больше. Если вы работали на фабрике, от вас ожидалось достижение рекордных уровней производительности. А если на ферме… Ну, крепитесь.

В 1958 году правительство забрало контроль над землёй у фермеров и заставило их работать на кооперативных сельхозучастках. Урожай конфисковывался правительством и распределялся через систему общественного распределения. Для работы этой системы требовалось много нефти для грузовиков, что позже будет иметь трагические последствия. Однако не все поддерживали идею кооперативного земледелия и тяжёлого труда, поэтому партии пришлось искать способы мотивации. Одним из таких способов стали фильмы.

В фильме «Цветение» главный герой — известный хирург, который сталкивается с дилеммой: как помочь пациенту с тяжёлой травмой ноги. Мне нравится этот пациент, потому что когда другие пытаются подбодрить его аккордеоном, он говорит: «Да пошёл ты со своим аккордеоном! Я хочу просто ходить, чёрт возьми!».

Интересно, что фильм «Цветение» был осуждён северокорейскими кинокритиками, которые считали, что он недостаточно прославляет Ким Ир Сена. Это абсурдно, ведь каждый раз, когда доктор переживает мощный момент, над его головой висит портрет Ким Ир Сена, словно лампочка.

Глава 4

Есть ещё много фильмов о трудолюбивых людях, достигающих своих целей, и всё заканчивается хорошо. Однако были случаи, когда сценаристы брали обязательное послание и передавали его через более оригинальные средства, такие как традиционные корейские сказки. Взяв старые сказки и добавив идеальную смесь трав и специй, они создавали что-то весёлое и соответствующее идеологии, как, например, фильм 1962 года — экранизация корейской народной сказки «Сказка о Хынбу».

Рисунок 9. Сказка о Хынбу

В этой сказке было два брата, Хынбу и Нолу, которые получили по половине наследства своего отца. Но коррумпированный Нолу крадёт половину Хынбу и выгоняет его из дома. Нолу становится жадным помещиком вместе со своей злой женой. А вот опять этот троп! Тем временем Хынбу и его семья отправляются строить новую ферму. Они работают на земле вместе, собирают урожай вместе, спят, прижавшись друг к другу, и, хотя им приходится сталкиваться с трудностями, они делают это с улыбкой. Однажды Хынбу спасает птенца ласточки от нападения, и птица награждает его волшебными семенами тыквы. Эти семена вырастают до гигантских размеров, и когда их наконец раскололи, появляется чудесный дом, полный дорогих и красивых нарядов. Затем появляются волшебные женщины, предлагающие ценности. Семья празднует, зная, что их тяжёлый труд окупился, но они не станут ленивыми аристократами. Вместо этого они делятся своими деньгами с народом, продолжая пахать поля.

Нолу тоже хочет волшебный домик из тыквы, и кто бы мог его винить? Но он его не получает. Он бросает птицу на землю и притворяется, будто помогает ей. В ответ ему тоже дают несколько семян тыквы, но когда он открывает их, они взрывают его дом. Нет, не новый дом — старый дом. По-видимому, его ребёнок всё ещё был внутри, но, как я уже сказал, эти адаптации народных сказок немного изменились и были наполнены более дружественными Северной Корее принципами. В оригинальной сказке Хынбу не раздавал все свои вещи общине и продолжал заниматься сельским хозяйством. Он сохранил деньги и стал богатым. Но в версии Северной Кореи награда Хынбу заключается в том, чтобы вернуться на поля и жить скучной жизнью фермера до конца своих дней. Но даже несмотря на это, приятно видеть, как северокорейский фильм играет с аллегориями, делая пропаганду интереснее. Это также приносит пользу, повышая привлекательность фильма для международной аудитории. Именно этим озабочен новый лидер партии (Ким Чен Ир), который поощряет эти изменения и улучшения за кулисами.

Вы можете даже знать его как человека, который собирался похитить южнокорейского режиссёра и заставить его снять фильм-пародию на «Годзиллу». Настало время для одного, единственного… Давайте поприветствуем Ким Чен Ира!

Эпоха Ким Чен Ира

Для непосвящённых, это Ким Чен Ир, сын Ким Ир Сена и лидер Северной Кореи. Без сомнения, Ким Чен Ир станет самой влиятельной фигурой в индустрии развлечений Северной Кореи. Но всё это будет позже. Давай поговор́им о его рождении.

Согласно официальной биографии, появление Ким Чен Ира было предсказано песней птицы, а в 1942 году он родился на вершине горы Пэктусан. В небе появились радуга и новая звезда — сын великого лидера пришёл в этот мир. Молодой Ким Чен Ир переехал в Пхеньян со своим отцом и начал там учиться. Его учителя были поражены тем, что мальчик оказался… ну, вы поверите?.. гением, рождённым раз в поколение. Его биография полна историй о том, как он понял, почему реки текут и почему падают камни, и как решил все философские проблемы, справившись с ними без труда. Он также овладел верховой ездой, никогда не нарушал обещаний и был амбидекстром. Он глубоко понимал кино и искусство.

И почти всё, что я сказал, было ложью. Я имею в виду не только двойную радугу, лебедей или магические громовые раскаты, но вообще всё. Ким Чен Ир не родился на горе Пэктусан. Более того, он даже не родился в Корее. На самом деле, его звали вовсе не Ким Чен Ир. Он родился в Советском Союзе, когда Ким Ир Сен ещё скрывался от японцев. При рождении его назвали Юрий Ирсенович Ким, хотя позже он изменил своё имя. Единственное, что правда в его биографии, так это то, что Ким Чен Ир действительно страстно увлекался искусством и развлечениями, особенно кино. Он контрабандой ввозил британские комедии, французские мелодрамы, американские шпионские триллеры. Ему было неважно, откуда фильм, — главное, чтобы он был хорошим.

Когда Ким Чен Ир стал взрослым, он вступил в Трудовую партию Кореи в 1961 году и быстро поднялся до высокого поста в отделе пропаганды и агитации. Хотя он пока не руководит этим отделом, он активно участвует в творческой деятельности, включая чхоллимаскую музыку. Как мы уже говорили, фильмы чхоллима создаются для мотивации рабочих, но у них есть слабое место: невозможно устанавливать кинопроектор в поле каждый день, чтобы стимулировать фермеров работать усерднее. Однако музыка и песни могут вдохновлять людей на работу. Руководство отправляет музыкантов и певцов на фермы, где они исполняют бодрую чхоллимскую музыку, которая заряжает энергией работников и напоминает им, ради чего они трудятся.

После конфликта с СССР Ким пытается избавиться от советского влияния в северокорейской музыке, заменяя её более аутентичными корейскими народными мелодиями. Вы помните, что изначально Ким пытался принизить традиционную музыку, но теперь он возвращает её обратно. Перед этим он хочет внести некоторые изменения, которые называет улучшениями: обновить песни, сделать их более соответствующими его учению, добавить тексты о Корейской войне или важности сильного единого руководства. Они также, как говорится, улучшают традиционные инструменты, добавляя дополнительные струны, меняя настройку, увеличивая диапазон и так далее. Эти изменения позволяют сочетать традиционные корейские инструменты с западными оркестрами, придавая северокорейским классическим музыкальным выступлениям уникальный и аутентичный корейский звук.

Сложно сказать, оказывают ли эти музыкальные изменения какое-то влияние на движение за труд чхоллима. В действительности, как продвигается это движение? Несмотря на то что кампания трудового движения чхоллима приводит к краткосрочному росту производительности в Северной Корее, долгосрочные результаты несколько неоднозначны.

Однако, несмотря на всю критику экономики Северной Кореи в 1960-х годах, дела в Южной Корее шли не намного лучше. После Корейской войны Южная Корея была одной из беднейших стран мира, значительно отставая от Северной Кореи и сталкиваясь с множеством внутренних проблем: экономическими провалами и политическим хаосом. Во многом это было связано с лидером Южной Кореи, Ли Сын Маном.

Рисунок 11. Ли Сын Ман

Помните его? Да, он всё ещё был диктатором, всё ещё оставался неприятной личностью и, что удивительно, становился только хуже — например, отдавал приказы солдатам открывать огонь по толпам протестующих. Но в 1960 году южнокорейцы с этим покончили, что привело к Апрельской революции, в результате которой Ли Сын Ман был вынужден уйти в отставку. Хотя это было положительным событием, оно погрузило страну в ещё больший политический хаос, что, конечно, было плохо для всех, кроме Ким Ир Сена.

Ким Ир Сен никогда не отказывался от своей мечты объединить Корейский полуостров под своим руководством и, видя хаос в Южной Корее, считал, что крах Юга — лишь вопрос времени. Тогда он сможет войти и взять контроль над всем полуостровом. Северокорейская пропаганда активно готовила почву для этого возможного воссоединения, публикуя комиксы и снимая фильмы, которые подчёркивали, насколько ужасна жизнь на Юге и как воссоединение под руководством Ким Ир Сена неизбежно. Один из таких фильмов — «Дорога к росту» — был невероятно эксцентричным. В одной из сцен американские солдаты смеются, когда их джип сбивает слепого сироту, и это даже не входит в десятку самых шокирующих моментов фильма. Есть ещё сцена, где южнокорейские шпионы, переодетые в католических монахинь, устанавливают прослушку на распятиях, чтобы подслушивать молитвы голодающих детей. Это… что-то невероятное.

Как бы шокирующе ни были эти сцены, они, по иронии, являются единственными интересными частями фильма. Главная проблема северокорейских фильмов 1960-х годов — их чрезмерная зависимость от громкой эмоциональной музыки и мучительно долгих пауз, где персонажи просто смотрят друг на друга.

Пока Северная Корея занималась странной пропагандой, политический хаос в Южной Корее продолжался. Однако надежды Ким Ир Сена на крах Юга рухнули, когда на сцене появилась новая фигура — генерал Пак Чон Хи. Пак установил военную диктатуру, приостановил действие конституции, распустил Национальное собрание, ввёл цензуру в прессе и ограничил гражданские свободы. Но он также провёл масштабные экономические реформы, нормализовал торговлю с Японией и пересмотрел условия присутствия американских войск в Южной Корее на более равноправной основе. Под руководством Пака экономика Южной Кореи начала быстро расти, что вызвало беспокойство у Ким Ир Сена.

Ким, теперь в панике, разработал план дальнейшей дестабилизации Южной Кореи. Зная, что США заняты войной во Вьетнаме, он начал отправлять небольшие группы агентов через демилитаризованную зону (ДМЗ) на Юг. Его цель заключалась в том, чтобы создать достаточно проблем, чтобы США пересмотрели своё присутствие в Корее. Чтобы оправдать этот новый конфликт, Ким указал, что США нарушили Соглашение о перемирии в Корее, введя ядерное оружие в Южную Корею — обещание, которое они нарушили всего через пять лет после подписания соглашения. Когда Ким выразил протест, США ответили: «А что ты сделаешь?» Они и не подозревали, что это в конечном итоге приведёт к развитию Северной Кореей собственной ядерной программы десятилетия спустя.

Так начался конфликт в демилитаризованной зоне, иногда называемый Второй Корейской войной. В отличие от первой войны, этот конфликт характеризовался шпионажем и проникновениями, а не масштабными сражениями. Северокорейские шпионские триллеры стали очень популярными в это время, с такими фильмами, как «Подозрительные радиоволны» и «Операция "Документ"», которые предупреждали граждан о необходимости бдительности в отношении иностранных агентов. К сожалению, эти фильмы часто были длинными, повторяющимися и невероятно скучными, несмотря на попытки создать напряжение. Единственным выдающимся шпионским фильмом той эпохи была комедия под названием «Хвастовство», которая рассказывала о недавно обручённой паре и их родителях. Это был редкий пример северокорейского кино, которое действительно удалось сделать интересным.

Родители и родственники со стороны жениха проходят через серию маловероятных недоразумений. Это не легкомысленные недоразумения вроде: «Ой, я думал, ты возьмёшь билеты». Нет, это больше похоже на: «Ты шпион? Или ты шпион? О боже, у него пистолет!» (Кстати, это игрушечный пистолет, просто чтобы вы знали.) В этом фильме на самом деле нет шпионов. Просто один из персонажей слишком много хвастался о новом удивительном секретном проекте своего местного завода, слух распространился, и люди подумали, что где-то затесался шпион. Кстати, диалоги в этих фильмах всегда кажутся немного несинхронными с движениями ртов актёров. Как будто они просто не совпадают. Ну, это не проблема синхронизации звука. В северокорейских киностудиях не было микрофонов на съёмочной площадке, поэтому все актёры должны были позже перезаписывать свои реплики и накладывать их поверх. Вот почему всё кажется немного «не так». В любом случае, «Хвастовство» — довольно хороший фильм. Жаль, что такие забавные фильмы — скорее исключение в 1960-х годах. Северокорейские кинематографисты демонстрируют много потенциала и таланта, когда им это позволяют, но ограничения делают это трудноразличимым. Хотя с аниматорами всё немного сложнее.

До этого момента аниматоры студии 426 работали исключительно над проектами, которые учили детей базовым социалистическим урокам: не будь ленивым, работай в коллективе, козы — сволочи, и всё такое важное. Но по мере нарастания конфликта в ДМЗ им поручили создавать больше антиамериканских работ. Добро пожаловать в «Мину замедленного действия». Действие происходит во время Корейской войны. Главный герой — молодой северокорейский мальчик, живущий в деревне, оккупированной американскими войсками. Мальчик заботится о своей «неопределённо больной» сестре, одновременно распространяя социалистическую литературу по городу. Но пока он «красит город в красный», местный американский командир приказывает своим людям заложить бомбы по всей деревне. Один солдат даже пытается взорвать «неопределённо больную» сестру. Но когда мальчик возвращается домой, чтобы спасти её, американский командир отправляет свою собаку за детьми. Однако мальчик умён, ловок и кровожаден, поэтому, утомив собаку погоней, он буквально швыряет бедное животное в телефонный столб, привязывает бомбу к её шее и отправляет её обратно. Господи, малыш, я знаю, что собака пыталась тебя убить, но телефонного столба было достаточно.

После того как собаку избивают, она бежит обратно к хозяину за утешением, почёсыванием и, может быть, прогулкой. Нет, подождите… Они просто… Они застрелили её в лицо. Застрелили собаку в лицо. Её маленькая лапка дёргается… Но поскольку стрельба по собаке не обезвреживает взрывчатку на её шее, бомба взрывается, и вся американская база уничтожена. Мальчик и его теперь «неопределённо вылеченная» сестра смотрят на это с выражением, которое можно описать только как чистое удовлетворение.

Всего через несколько месяцев после «Мины замедленного действия» вышла «Эскадрилья мух». Этот мультфильм больше касался предполагаемого использования США биологического оружия во время Корейской войны. Мультфильм начинается с того, что американские лидеры смотрят на своих лабораторных жуков, которые поглощают смертельные вирусы. Эти жуки яростно преданы своим американским хозяевам, и один комар, в частности, проводит учения, чтобы привести их всех в идеальную форму. Заражённых жуков отправляют в Северную Корею, а пилот мечтает о богатствах и золоте, которые он получит в награду. Некоторые исследователи предполагают, что ранние изображения иностранных злодеев в северокорейских мультфильмах намеренно используют уродливые антисемитские стереотипы: преувеличенные черты лица, их изображают коварными и ненадёжными. Есть много теорий о том, почему антисемитские стереотипы появляются в северокорейских мультфильмах. Часть этого связана с ненавистными клише о еврейском капитализме и прочей ерунде. Пилот и жуки сбиты, но насекомые начинают распространяться повсюду. К счастью для Северной Кореи, их защищает команда с огнемётами.

На поверхности «Мину замедленного действия» и «Эскадрилью мух» объединяет много общего, но чем больше я пересматриваю эти две анимации, тем больше различий замечаю. Например, «Мину замедленного действия», если судить исключительно по её достоинствам как анимационной истории, можно назвать действительно хорошо сделанным мультфильмом. И я говорю не только о резком улучшении качества анимации. Без единой строчки диалога мы понимаем персонажа: он добрый или злой, ответственный или лентяй. Это очень хороший пример принципа «показывай, а не рассказывай». «Эскадрилья мух» сделана немного более небрежно и больше похожа на лекцию, но она вносит что-то важное в северокорейский анимационный дух. То, как изображены мухи и комары: они не просто насекомые, они — солдаты, которых использовали и подчинили злые американцы. Они — заменители южнокорейских солдат. Большая американская аллегория животных, контролирующая маленькую слабую южнокорейскую аллегорию животных, — это троп, который мы увидим повторяющимся много раз.

За пределами развлечений, за пределами северокорейских фильмов, за пределами конфликта в ДМЗ, внутри Северной Кореи вот-вот произойдёт что-то большое, что навсегда изменит траекторию страны. Вспомните тот инцидент с августовской фракцией, когда Ким Ир Сен уничтожил большинство фракций, которые выступали против его руководства.

К 1967 году в Северной Корее осталась единственная группа, способная бросить вызов Ким Ир Сену — фракция Капсан. Это были ветераны антияпонского сопротивления 1930-х годов, которые когда-то сражались вместе с Кимом, но теперь превратились в его оппонентов. Их название происходило от региона Капсан, где во время японской оккупации действовало подполье, поддерживавшее партизан Ким Ир Сена. После освобождения Кореи в 1945 году эти люди вошли в элиту правящей Рабочей партии, но со временем между ними и вождём накопились противоречия.

Фракция Капсан выступала против экономической политики Ким Ир Сена, которая делала ставку на одновременное развитие армии и тяжёлой промышленности. Они считали, что ресурсы нужно направить на лёгкую промышленность, чтобы улучшить жизнь людей. Кроме того, их раздражал растущий культ личности Ким Ир Сена — они называли его «феодальным пережитком» и хотели, чтобы заслуги других партизан тоже признавались. Главным камнем преткновения стал вопрос о преемнике. Ким Ир Сен продвигал своего брата, Ким Ен Чжу, но ветераны считали, что будущим лидером должен стать их человек — Пак Кум Чхоль, герой антияпонской борьбы, занимавший пост вице-премьера.

Рисунок 12. Пак Гум Чхоль

У фракции был серьёзный козырь — контроль над Отделом пропаганды и агитации (ОПА). Это позволило им влиять на СМИ, кино и образование. В 1967 году они сняли фильм «Акт искренности», посвящённый жене Пака, Чхве Чхэ Рён. Фильм восхвалял её преданность мужу, но Ким Ир Сен усмотрел в этом скрытый намёк: вместо слепой веры вождю зрителям предлагали восхищаться личными качествами обычного человека. Одновременно фракция публиковала мемуары ветеранов, где роль Ким Ир Сена в борьбе с японцами приуменьшалась, а в фотоальбомах портреты Пака размещали рядом с портретами вождя. Всё это должно было подготовить почву для передачи власти Пак Кум Чхолю.

Однако Ким Ир Сен быстро разгадал их замысел. В марте 1967 года он выступил с речью, обвинив фракцию в «индивидуальном героизме» и «предательстве революции». Начались массовые чистки. В апреле более 100 членов фракции исключили из партии. Пак Кум Чхоля отправили в ссылку на фабрику, где он вскоре погиб — по официальной версии, покончил с собой, но многие считают, что его казнили. Его соратников — Ли Хё Суна, Ким То Мана и других — расстреляли или отправили в лагеря.

25 мая 1967 года Ким Ир Сен произнёс секретную речь, известную как «Учение 25 мая». В ней он объявил о создании «монолитной идеологической системы», требующей абсолютной преданности вождю. Фракцию Капсан назвали «ревизионистами» и «агентами Китая», а их действия — попыткой разрушить единство партии. Важную роль в чистках сыграл сын Кима — Ким Чен Ир, которому тогда было всего 26 лет. Он возглавил «месячник кинематографистов», переписав историю северокорейского кино и удалив все следы «Акта искренности». Это стало его первой политической победой и шагом к будущей власти.

Глава 5

После инцидента с фракцией Капсан Ким Ир Сен решает, что никакой угрозе его власти больше не позволено укореняться в стране. И вот именно здесь, в 1967 году, наступает момент, когда он превращает Северную Корею в… ну, в Северную Корею — монархию, управляемую Верховным Лидером, единственным человеком с мудростью и волей к руководству, требующим поклонения от населения на уровне, о котором даже Сталин или Мао не мечтали. Это самый всепроникающий культ личности из когда-либо созданных — теперь с большей привязкой к горе Пэкту, большим историческим ревизионизмом, мистическими элементами, подавляющей догмой, чистками, тюрьмами, искажением реальности и контролем над истиной. И хотя многие северокорейцы тогда, да и сейчас, не верят во всю эту чушь, они всё равно должны вести себя так, будто верят. А чтобы новая реальность Кима сохранялась, ему приходится держать страну в изоляции: усилить охрану границ, чтобы информация не проникала внутрь, запретить выездные визы и большую часть иностранных медиа.

Холст, на котором Ким рисует эту новую реальность, — чучхе. На базовом уровне чучхе — это система убеждений, что Северная Корея должна быть полностью самодостаточной: политически — принимать решения без иностранного влияния; экономически — производить свои товары и продукты; военно — быть достаточно сильной, чтобы противостоять любому вмешательству.

И нет, вы не первый, кто заметит, что чучхе полностью противоречит всему существованию Северной Кореи: их политическая структура была установлена иностранной державой (СССР), экономика и сельское хозяйство держатся на иностранной помощи, а страна существует лишь потому, что иностранные армии (Китай) сражались за них. Но чучхе не должен иметь смысл — это инструмент для Кима Ир Сена и его потомков, чтобы требовать преданности, устраняя угрозы их власти.

Семидесятые

Мы переходим в 1970-е, когда конфликт в ДМЗ в основном утих, но у Кима теперь куда большая проблема: экономика Северной Кореи в упадке. Им всё сложнее достигать экономических целей, они берут горы долгов у других стран, чтобы компенсировать недостатки, а тем временем экономика Южной Кореи продолжает догонять. Ким Ир Сену нужна помощь, чтобы достучаться до народа невообразимыми ранее способами. Он отправляется в корейскую киностудию и собирает всех кинематографистов в одной комнате — что, если бы вы были одним из них, стало бы это самым жутким моментом в жизни? Ким Ир Сен только что уничтожил их начальников за фильм, который ему не понравился (инцидент с фракцией Капсан), а теперь кричит на них: «Почему наши граждане устали от наших фильмов? Почему наши картины не захватывают сердца соотечественников?» — совершенно не осознавая, что это его вина. «Неужели ни у кого здесь нет смелости вернуть северокорейскую киностудию на правильный путь в соответствии с ценностями чучхе?» Комната замирает в тишине, пока не раздаётся голос одного человека: «Я, отец, возьму на себя эту ответственность». Да, это Ким Чен Ир. Теперь он возглавляет весь Отдел пропаганды и агитации. С этого момента он отвечает за то, чтобы вся музыка, фильмы, парады и пропаганда ставили его отца и чучхе в центр внимания в «аутентично корейском национальном стиле».

Естественно, он просто крадёт идею у Китая. В 1960-х КНР начала выпускать «восемь революционных опер» — масштабные государственные проекты, сочетающие оперу, балет и истории о рабочем классе, побеждающем более сильных, часто иностранных врагов, с учением Мао Цзедуна. Ким Чен Ир видит потенциал в этой идее, берёт её и создаёт пять собственных опер, скромно назвав их «Бессмертные классики». Всего их пять, но Ким сосредотачивается на экранизациях, а не на театральных постановках. Первая «бессмертная классика» — фильм «Море крови», якобы написанный Ким Ир Сеном во время его партизанской борьбы (ну да, конечно, Ким Чен Ир — твой папа написал оперу, пока замерзал на вершине горы, конечно…).

Действие происходит во время японской оккупации Кореи (сюрприз!) и следует за Сано — жительницей деревни у горы Пэкту, чья семья погибает при пожаре (печаль). Сано присоединяется к движению за независимость Кореи под руководством Ким Ир Сена, переправляя оружие и взрывчатку. Её ловят, но благодаря силе духа она не выдаёт секретов. Силы Ким Ир Сена и местные жители освобождают её, уничтожив всех японских солдат. Хотя Ким Чен Ир продюсировал «Море крови», режиссёром был Чхве Ик-гю. Вторая из «бессмертных классик» Кима — «Истинная дочь партии» — рассказывает о медсестре времён Корейской войны, которая заботится о солдатах. В конце она жертвует жизнью, спасая других бойцов (очень по-чучхейски), а в предсмертной просьбе просит лишь об одном: чтобы её посмертно приняли в Трудовую партию Кореи. Да, я знаю, это неудачно. Даже два Кима не любят этот фильм, несмотря на контроль над производством. Ким Чен Ир публично выражал разочарование проектом. Видите ли, это сводит меня с ума: иногда Ким Чен Ир работает над фильмом, и он получается неплохим — тогда его хвалят как уважаемого арт-визионера. А иногда он делает что-то ужасное — и винит съёмочную группу, будто только благодаря ему фильм не стал ещё хуже. То есть, это в духе семьи Кимов — превращать провалы в поводы для хвастовства, но это всё равно бесит.

И вот Ким Чен Ир, вновь с Чхве Ик-гю, выпускает свою третью революционную оперу — «Девушка с цветами» (1973). О, отлично, теперь в цвете! Фильм рассказывает о молодой женщине Котун, живущей под японским гнётом и гнётом корейских помещиков. У неё, по сути, самая ужасная жизнь на свете: её отец умер от непосильного труда из-за злых помещиков; сестру помещики ослепили кипятком за то, что та дотронулась до горшка; брата посадили в тюрьму за нападение на помещика, который ослепил сестру за то, что она дотронулась до горшка; мать больна и умирает от переработки под гнётом помещика, потому что не может получить помощь от брата (который сидит в тюрьме за нападение на помещика, который ослепил сестру).

Рисунок 13. Девушка с цветами

Котун проводит дни, продавая цветы в городе, чтобы прокормить семью, несмотря на стыд, практически выпрашивая деньги. Однажды её слепая сестра отправляется в город петь и продавать цветы. Котун в ярости, увидев это, ругает сестру за то, что та «унижает себя» так же, как и она. В общем, их мать умирает (много слёз), Котун идёт к брату в тюрьму, но он мёртв (ещё больше слёз). Вернувшись в деревню, Котун узнаёт, что сестра, вероятно, мертва — то ли помещики убили, то ли заблудилась в снегу… Опять слёзы.

Теперь Котун, в ярости и не имея ничего терять, идёт к помещикам. Больше не сдерживаясь страхом, она превращается в супер-чучхейскую мстительницу. Помещики, естественно, в шоке — они-то ни при чём, — но Котун уже здесь для мести. Она обливает их кипящим маслом, пытается ворваться в дом, но получает подлый удар и попадает в тюрьму. Это вызывает бунт в городе. Котун воссоединяется не только с сестрой (которая жива!), но и с братом (тоже живым!), сбежавшим из тюрьмы, чтобы присоединиться к силам Ким Ир Сена. Брат произносит пламенную речь о зле помещиков и капитализма, и о том, как Ким Ир Сен спасёт страну. Ожидаемо!

«Девочка с цветами» стала самым кассовым фильмом в истории Северной Кореи. Он был эпичен, свеж и снят в цвете — даже сегодня фильм считается самой культовой северокорейской лентой всех времён (по крайней мере, внутри страны). Китай и другие страны коммунистического блока тоже полюбили «Девочку с цветами». Ким Чен Ир наконец добился первого глобального признания.

Тем временем режиссёр Чхве Ик-гю увлёкся другим спектаклем — он помогал разрабатывать новые «массовые игры» КНДР. Идея «массовых игр» (или массовой гимнастики) зародилась в Европе в XIX веке, но СССР адаптировал её, проводя в Москве мероприятия для пропаганды советских ценностей и вовлечения молодёжи. Сталин обожал эту хрень, а Ким Ир Сен обожал всё, что нравилось Сталину. В 1948 году в КНДР прошли первые «массовые игры» — скромные по масштабу. Но в 1970-х Чхве Ик-гю превратил их в грандиозные шоу: тысячи взрослых и детей выполняли танцы, гимнастику и салютовали «Великому Вождю».

Рисунок 14. Одна из «Массовых игр»

Основными зрителями были северокорейцы, но среди них были и иностранные туристы. Многие думают, что в КНДР никого не пускают, но это не так. Иностранцы посещали страну с 1950-х: туризм помогал демонстрировать достижения КНДР, продвигать идеологию и зарабатывать деньги — тройная выгода.

Пока Чхве Ик-гю улучшал «массовые игры», Ким Чен Ир работал над анимацией. Он хотел, чтобы пропагандистские мультфильмы были менее прямолинейными, чем контент о конфликте в ДМЗ, и совмещали идеи чучхе с аллегориями, фольклором и корейскими легендами. Например, мультфильм 1975 года «Собака и Кот на ферме»: Собака и Кот охраняют бумажных цыплят, но один цыплёнок сбегает за ограду. Там его атакуют хищники, Собака и Кот спасают его, и малыш понимает, что дома безопаснее.

Южнокорейская экономика официально опережает Северную Корею и с тех пор не отстаёт — и дело не только в финансах. Базовые стандарты жизни в Южной Корее тоже улучшаются: люди получают лучшее образование, живут дольше, имеют доступ к улучшенному здравоохранению и более дешёвым высококачественным потребительским товарам. Сравните это с ситуацией в вялой экономике Северной Кореи. Бесконечная концентрация Ким Ир Сена на тяжёлой промышленности, его плохое управление ресурсами, неграмотная торговая политика — и, конечно, попытки сделать страну самодостаточной, даже если она физически на это не способна, — оставили государство неконкурентоспособным и шатким. Даже вся помощь от СССР и Китая (которая немаленькая) едва хватает, чтобы удержать страну на плаву. И северокорейцы начали это замечать. Можно сколько угодно лгать населению о «рекордном росте» и «стремительном промышленном прогрессе», но северокорейцы не глупы. Они видят разрушающуюся инфраструктуру, чувствуют голод из-за нехватки еды, и слухи о процветании Южной Кореи до них доходят.

К 1975 году, хотя попытки бегства из страны всё ещё редки, их становится больше — и руководство болезненно осознаёт эту растущую проблему. Отсюда мультфильмы вроде «Собака и Кот» — ранние попытки внушить детям подсознательную идею: «Да, трава там кажется зеленее, но это иллюзия. Оставайтесь на этой стороне забора, где безопасно». Такие аллегорические предупреждающие мультфильмы можно использовать для любой социальной проблемы или идеи, которую Пхеньян или Ким хотят продвинуть. Например, если нужно подчеркнуть важность бдительности против атак внешних врагов, 426-я студия создаёт что-то вроде «Гордого Петуха» (также снятого на ферме). В этом мультфильме петух, сидящий на высоком дереве, не беспокоится о хищниках, пока лиса обманом не заманивает его вниз. Лиса хватает петуха, но её останавливает пёс и другие животные, которые загоняют её в воду, где пёс методично её топит. Лёгкая аллегория для детей: «Будьте бдительны к шпионам!». Но вот настоящий вызов: как через анимацию показать детям «зло капитализма»? Как объяснить порочность экономической системы через аллегории с животными на ферме? Это сложно.

В таких случаях 426-я студия берёт корейские народные сказки, переделывает их под идеи чучхе и выпускает мультфильмы вроде «Золотого самородка и особого вида рисовых лепёшек из определённого сорта кукурузы» (перевод условный). В «Золотом самородке...» мы видим несчастную феодальную деревню под гнётом жадного помещика и его злой жены. Однажды сильный дождь затапливает землю. Бедные крестьяне, у которых почти ничего нет, успевают собрать свои скромные лепёшки из кукурузы и спастись на деревьях. А помещик и его жена так обременены богатством, что... (смерть жены). Ну, оставшийся в одиночестве помещик еле успевает спрятаться на дереве. Вскоре он голодает и умоляет слугу обменять золото на еду. Слуга отказывает: «Еда — истинное сокровище жизни», а помещик «пожинает то, что посеял». Да, звучит жёстко — оставить человека умирать от голода на дереве. Но во флешбэке показывают, как помещик хлестал сестру слуги. В итоге помещик и его сокровища падают в воду, луч «солнечного света Кимов» освещает деревню, потоп исчезает, а крестьяне возвращаются к работе.

Мораль: жадность — это плохо, не променивайте своё на мираж «золота».

Глава 6

И если вы думаете, что я натягиваю сову на глобус или приписываю этим мультфильмам смыслы, которых там не было, — всё это основано на собственных трудах Ким Чен Ира о медиа. Он публикует книги и литературные работы десятками, открыто заявляя, что искусство и медиа без идеологического посыла не должны создаваться в Северной Корее. Его самая известная книга — «Об искусстве кинематографа» — написана со всей самоуверенностью самоучки‑любителя, чей папа играет Бога на ТВ. В ней можно найти «жемчужины» вроде: «Лучшие диалоги в фильмах полны смысла и просты для понимания», «Оригинальность — суть творчества», «Актёры — лицо фильма», «Я считаю грим благородным искусством».

Остальные труды Ким Чен Ира столь же «увлекательны»: «Об искусстве оперы», «О драме», «О танце», «О музыке», «О изобразительном искусстве», «О литературе», «Теория цирков», «Архитектура», «Развитие лесного хозяйства», «Улучшение управления землями», «Птицеводство»… Да, такое тоже было.

Рассуждать о предмете, в котором нет ни капли экспертизы, — фирменный стиль Ким Ир Сена и Ким Чен Ира. У них есть эти «выездные инструктажи», где они приходят на ферму или завод и учат экспертов, как всё делать неправильно: «Эти велосипеды… Вы говорите, у них есть тормоза, чтобы замедлять ход? Кажется, наши граждане могли бы ехать куда быстрее без тормозов!» — «Мы… мы немедленно всё исправим, товарищ!»

Возвращаемся к мультфильмам Ким Чен Ира. «Белка и Ёжик» изначально выходил как четырёхсерийный мультсериал. Действие происходит в вымышленном регионе Цветочный Холм. Однажды ночью белки из Беличьей деревни видят, что Птичья деревня атакована злыми армиями ласки с Чёрной скалы и их подручными — рабами‑мышами. Белки в ужасе, но в их деревне живёт могучий медведь, который обещает защитить их своей мощной лапой. Белки решают положиться на него и, словно насмехаясь над богом иронии, устраивают пир в честь своей безопасности: «Мы никогда не умрём!».

Рисунок 15. Белка и Ежик

Но один ёжик предупреждает белок, что не стоит зависеть от сильных животных. Ёжики строят укрепления и тренируются для войны. Один бельчонок предлагает последовать их примеру, но остальные белки не беспокоятся: «Никогда не умрём!»

Тем временем ласка с Чёрной скалы отправляет медведю отравленную водку, чтобы обездвижить его. Когда деревню атакуют, Золотой Бельчонок пытается разбудить медведя, но безуспешно. В итоге на помощь приходят ёжики.

Позже ласки пытаются подослать мышей, переодетых в белок, но ёжики (не будучи слепыми) сразу распознают обман: «Белки не похожи на мышей! Они вас узнают и побьют!» Так и происходит. В последующих сериях белки, ёжики и утки начинают контрнаступление, уничтожая империю ласок. Сериал заканчивается прямым предупреждением зрителям: «Даже если война выиграна — всегда будьте начеку перед иностранным злом и будьте готовы отдать жизнь в бою!»

Думаю, основные посылы очевидны: «Не полагайтесь на других для самозащиты», «Будьте самоотверженны» и так далее. Но помимо этого популярна интерпретация, что каждый вид животных символизирует реальную страну.

Эти белки, ёжики и утки представляют три аспекта Северной Кореи. Белки — это гражданские, которые хотят только заниматься сельским хозяйством. Ёжики — это военные, которые понимают ценность и оправдание использования ресурсов для самообороны, даже в мирное время. А утки — это военно-морской флот, защищающий моря с помощью мин и патрулей. Затем есть медведь, который представляет Советский Союз: несомненно сильный, но ненадёжный и непредсказуемый. Ласка, возможно, символизирует Японию, но, скорее всего, Америку и силы ООН. Самыми интересными персонажами являются мыши. Согласно этой теории, они представляют южнокорейских солдат: они маленькие и слабые, но вместо того чтобы сражаться за себя, как белки, они позволяют большим американским ласкам командовать собой. В более ранних мультфильмах, таких как «Отряд мух», южнокорейские солдаты изображались храбрыми, но заблуждающимися. Теперь они трусливые и покорные. Это важное различие.

Хотя это забавная теория, вокруг неё есть некоторый скептицизм. В северокорейских академических исследованиях никто не сомневается, что послание шоу детям звучит так: «Эй, доверяйте военным, самооборона — это хорошо, иностранное влияние — плохо». Эти идеи определённо присутствуют здесь, но насколько прямо следует применять эти метафоры и аллегории? Действительно ли ласки представляют Америку или это более общая идея иностранных угроз? Действительно ли медведь представляет Советский Союз, или это просто метафора плохого выбора — полагаться на сильных, чтобы защитить вас? Понимаете, о чём я? Вы можете интерпретировать это очень прямо, но я не уверен, что это обязательно было явным намерением аниматоров.

«Белка и Ёж» — первый из трёх крупных анимационных франшиз Северной Кореи, и причина его широкой популярности — телевидение. К 1970-м годам лишь немногие могли позволить себе телевизоры в Северной Корее, но если вам повезло жить в Пхеньяне, был приличный шанс, что вы хотя бы знали кого-то, у кого он был. Мы знаем, что было три канала: общий KCTV, Montai TV по выходным с фильмами и развлечениями и Корейская образовательная и культурная сеть с образовательным контентом. Эта медленно растущая телеаудитория позволила таким шоу, как «Ёж», взлететь с повторами, чего просто не могло бы быть в кинотеатрах. Другие телешоу тоже запускались, например первый комедийный сериал Северной Кореи. Представьте себе скетч-шоу, но скетчи длятся 15–20 минут, они полны диалогов о том, как велик Ким Ир Сен, и, как в любой хорошей комедии, шоу периодически останавливается, чтобы взять интервью у автора шутки, который объясняет её, и это всегда заканчивается одинаково: «Но на самом деле только благодаря революционному рвению Ким Ир Сена я смог написать эту шутку. Он такой забавный парень».

Я ни в коем случае не говорю, что исполнителям не хватает таланта. Просто сценарий плохой. Один из моих любимых видеороликов, которые я видел в этом проекте, — это клип с северокорейским уличным фокусником. Просто парень заставляет девушку смеяться так сильно. Любое впечатление, что северокорейцы — это безрадостные, каменнолицые, зомбированные люди, которые смеются или улыбаются только по команде, — это полная ложь. Северокорейцы любят смеяться. Просто комедия не очень хороша.

Но давайте немного сменим тему, потому что в 1970-х годах выходило гораздо лучшее телешоу — «Безымянные герои». Вдохновлённое многими популярными шпионскими фильмами времён холодной войны, «Безымянные герои» были собственной попыткой Северной Кореи создать телевизионный шпионский сериал, действие которого происходит в Южной Корее в последний год Корейской войны.

Рисунок 16. Безымянные герои

Сюжет нелегко отследить, так что следите за мной. С Ким Ир Сеном, ведущим Север, и Ли Сын Маном (помните его?), ведущим Юг, дела, согласно сериалу, идут очень хорошо для Северной Кореи. Ким Ир Сен готов великодушно прекратить насилие, подписав Корейское соглашение о перемирии. Все, чего он хочет, — это мир. Ким Ир Сен думает, что слабый и старый Ли Сын Ман будет легко вести переговоры, но ходят слухи о перевороте в Южной Корее. Поэтому Ким Ир Сен отправляет шпиона по имени Удим в Южную Корею, чтобы остановить этот переворот. Удим делает кучу шпионских вещей, останавливает переворот, и Ким Ир Сен может хитро обмануть американских противников, чтобы они подписали Корейское соглашение о перемирии, чего Северная Корея всегда хотела.

Очевидно, в истории этого сериала много неточностей. Самое вопиющее утверждение — что Ли Сын Ман был миролюбивым слабаком, который хотел закончить войну. Нет, это не так. Ли Сын Ман полностью выступал против заключения мира с Севером. Фактически, он отказался подписать Корейское соглашение о перемирии. Только Северная Корея, Китай и США подписали его.

Операторское мастерство просто великолепно. Здесь есть множество крупных планов, которые добавляют шпионского напряжения, а затем они переходят к более интересным ракурсам и широким планам. Актерская игра кажется лучше, сценарий — более естественным. В целом, это более качественный продукт. И я думаю, что это именно те изменения, которые внёс Ким Чен Ир. Это не мгновенные художественные прорывы, как, например, в фильме «Девушка с цветами». Это скорее Ким, предоставляющий больше финансирования и возможностей для обучения своих кинематографистов, что, в свою очередь, позволяет им создавать более качественные работы.

И хотя весь сериал был снят на северокорейской киностудии, они проделали потрясающую работу, создавая декорации для этих иностранных стран: кадры пустынных улиц Южной Кореи, бары с живой музыкой, тёмные поездки через территории, контролируемые злыми американскими врагами. Это великолепные образы, и они действительно важны. Пхеньян больше не может представлять Север как экономически преуспевающий, поэтому вместо этого они показывают Юг как, возможно, более богатый, но с ужасным качеством жизни.

Как, например, в фильме «Судьба Кым Хи и Ын Хи». Этот фильм сравнивает жизни двух сестёр, разлучённых при рождении: Кым Хи оказывается на Севере, а Ын Хи — на Юге. Жизнь Кым Хи прекрасна, здорова, ярка и счастлива, и она становится очень успешной барабанщицей в сверкающем городе Пхеньяне. Жизнь Ын Хи, напротив, менее прекрасна. Она поёт в ужасном захудалом баре, окружённая пьяницами и проститутками, она в долгах, её сбивает машина... Кажется, чего только не происходит. И все, кого она знает, подвергаются избиениям или получают ножевые ранения. Это действительно карикатурно ужасно. Все люди на Юге выглядят болезненно, их здравоохранение показано как некомпетентное и жадное. Повсюду образы колючей проволоки. Кадры постоянного движения Севера к утопии чередуются с кадрами ужасной жизни Южной Кореи. Это как будто режиссёр берёт вас за руку и бегает туда-сюда, чтобы вбить мысль: здесь хорошо, а там плохо, здесь хорошо, а там плохо.

В фильме «День в парке развлечений» две семьи пытаются устроить брак и решают обсудить все окончательные детали в недавно отремонтированном государственном парке развлечений. Ну, знаете, нет лучше места, где решать будущее своей дочери, чем возле американских горок (извините, корейских горок). Честно говоря, весь сюжет — это просто слабая отговорка, чтобы заполнить 48-минутный фильм 46 минутами рекламы нового парка развлечений. Посмотрите на цвета, посмотрите, как веселятся люди! У них есть парк развлечений! Посмотрите, насколько лучше жизнь здесь! Смотрите, зрители, смотрите!

Фильм также может быть лёгкой критикой концепции брака по договорённости. В конце фильма устаревшие традиционные родители понимают, что в этой новой современной Корее люди должны жениться на тех, кого они любят, работать с теми, с кем они любят работать. Трудолюбивые, преданные, скромные работники — это хороший выбор для брака. Вы не должны выбирать партнёра для брака, потому что он подходит вашей семье, они должны делать это на основе того, кто усерднее работает.

На самом деле, есть ещё один крупный жанр фильмов о трудящихся, который начинается в 1970-х годах. Он называется «Скрытые герои». На первый взгляд, фильмы о скрытых героях легко спутать с теми старыми фильмами о трудовых подвигах, и между ними много общего: люди преодолевают какие-то проблемы на ферме, заводе или работе, доводя себя до предела. Но в фильмах о скрытых героях герой должен быть скрытым. Вы не должны работать ради аплодисментов, цветов или славы. Вы должны делать это для нации и никогда не искать благодарности или признания. Делайте это для Ким Ир Сена. Просто делайте это.

Фильмы о скрытых героях, как правило, немного более гибкие, чем фильмы о трудовых подвигах, по крайней мере, в выборе тематики. Конечно, есть много фильмов о сельском хозяйстве или промышленности, но есть также фильмы о воссоединении, шпионские фильмы, есть целый поджанр фильмов о сборе яблок. Мой любимый фильм о сборе яблок — это, конечно, «Когда мы собираем яблоки», потому что главная героиня в этом фильме — самая самодовольная сборщица яблок в мире. Всё, что она делает, — это пассивно-агрессивно судит людей за то, как они обращаются с яблоками: «Вы должны быть осторожнее с яблоками, мисс. Обращайтесь с ними, как с яйцом. О, смотрите, начальник, посмотрите на все яблоки на земле. Может быть, кто-то должен лучше выполнять свою работу».

Рисунок 17. Когда мы собираем яблоки

В фильме также есть сцена, где девушки бегают, обрызгивая друг друга опасными инсектицидами. Но не каждый фильм о скрытых героях такой позитивный, как «Когда мы собираем яблоки». Некоторые из них показывают бывшего скрытого героя, который сбился с пути, как, например, в комедии «Проблемы нашей семьи».

Здесь мы видим трудолюбивого, бескорыстного начальника почтового отделения, который делает всё возможное для страны и коллективного блага, не ожидая личных наград. Он классический скрытый герой. Но его жена жадная и эгоистичная, она уговаривает мужа использовать своё положение, чтобы получить особые привилегии. Начальник позволяет её поведению продолжаться, пока однажды ночью он не срывается. Он закатывает рукав и готов ударить свою жену… Стоп, а это точно комедия? Определённо!

Ладно (Впрочем), муж вот-вот ударит жену, но она так пугается, что падает в обморок от шока. Начальник ужасается тому, что он чуть не сделал, и начинает потакать всем её прихотям, а также сам начинает наслаждаться жизненными благами. Этот бывший скрытый герой, чьей единственной целью в жизни было служение обществу вдали от внимания, оказывается развращён. Но однажды его и жены выходки приводят к критическому сбою в доставке, и его вызывают на собрание самокритики. Это очень реальная вещь в Северной Корее — на таких собраниях люди обвиняются или признаются в своих проступках перед обществом. Начальник почты испытывает огромный стыд за свои действия и понимает, что погоня за материальными благами привела его к злу. Он уходит с работы, и в конце фильма подразумевается, что он бросается с моста.

Впрочем, это всё же комедия, хотя и мрачноватая. В ней есть действительно смешные моменты. Ким Чен Ир даже считал, что «Проблемы нашей семьи» слишком акцентируют внимание на комедии. Но не волнуйтесь, он исправил это, выпустив 12 сиквелов к этому фильму, с меньшим количеством шуток и большим количеством образов Кимов. Но Ким Чен Ир хотел не просто добавить больше отсылок к Кимам в фильмы, он хотел поместить Ким Ир Сена в фильмы. До этого Ким Ир Сен появлялся в фильмах только в виде картин и статуй. Иногда как невидимая сила природы: когда ситуация выглядит безнадёжной, всё потеряно, персонаж оказывается озарён лучом метафорического света Ким Ир Сена, молния сверкает, и день спасён без личного появления Ким Ир Сена. Идея была сделать Ким Ир Сена загадочным и немного сверхъестественным, но это также делало его немного отстранённым и недоступным.

И вот в 1977 году Ким Ир Сен дебютирует в кино. Обычно он не главный герой фильма — это могло бы сделать его слишком человечным. В большинстве фильмов он появляется в быстрой камео-роли в конце, чтобы произнести короткую речь, неловко помахать рукой: «Да, здравствуйте, здравствуйте, молодцы, народ», — и исчезнуть туда, откуда пришёл. Это 99% его появлений. Но есть исключения, например, «Звезда Кореи» — 10-серийный фильм, пересказывающий жизнь Ким Ир Сена как партизана. Создатели фильма играют очень безопасно: Ким всегда освещён идеально — камера выстроена так, чтобы его товарищи слушали каждое его слово, как апостолы Иисуса. Но эти фильмы с участием Кимов служат более широкой цели, чем просто прославление Ким Ир Сена. Они также прославляют его родословную. Мы видим фильмы о матери Ким Ир Сена, его отце, дяде, деде, предках. Вся его семейная линия показана как длинная история любящих Родину провидцев и воинов. И подразумевается, что после Ким Ир Сена его место должен занять другой Ким, его кровный наследник. Проблема в том, что переход власти после смерти лидера культа личности исторически заканчивался… не очень гладко. Поэтому, чтобы хотя бы иметь шанс на власть после смерти отца, Ким Чен Ир уже в конце 1970-х закладывает фундамент для своего восхождения, создавая фильмы, которые связывают его наследие с наследием отца. Но это не работает. Несмотря на ранние успехи, новая эра северокорейского кино Ким Чен Ира начинает снова скатываться в те же клише. Тем временем Ким Чен Ир видит, как его злейшие враги (в его восприятии) — Япония, США, Южная Корея — побеждают на международных кинофестивалях и получают награды. Ким Чен Ир хотел этих побед, этих наград, он хотел повысить значимость Северной Кореи на мировой арене. И он делает неожиданный шаг: решает похитить южнокорейского режиссёра.

Глава 7

Скажем, вы — Ким Чен Ир, и вы хотите похитить южнокорейского режиссёра, чтобы улучшить качество северокорейских фильмов. Как вы выбираете, кого похитить?

Есть много южнокорейских режиссёров, которых Ким Чен Ир мог бы поймать в ловушку. Но Киму также нужен кто‑то, кого он действительно может поймать: кто‑то, кого можно выманить из Южной Кореи, кто‑то отчаянно нуждающийся в работе. Кто‑то вроде Син Сан Ока. В 1950‑х и 60‑х годах Син Сан Ок был ключевой фигурой в золотом веке южнокорейского кино. Однако в середине 1970‑х жизнь Сина резко ухудшается. Его брак распадается, так как его внебрачные связи становятся публичными. Затем он оказывается в конфликте с президентом Пак Чон Хи (вы помните его — это военный диктатор, управляющий Южной Кореей). Хотя экономика может улучшаться при Паке, его правительство становится всё более консервативным и ограничивающим в отношении медиа. И если есть что‑то, что нужно знать о Син Сан Оке, так это то, что он ненавидит ограничения. После того как Син нарушает правительственные медиа‑правила слишком много раз, его лишают лицензии на съёмки, что полностью останавливает его карьеру. Это также разрушает карьеру Чхве Ын Хи — просто из‑за ассоциации с Сином. К 1978 году Чхве Ын Хи получает приглашение снять собственный фильм в Гонконге. Она едет туда, взволнованная началом работы. Она встречается с персоналом… и затем исчезает без следа. Син, узнав об этом, несмотря на их разрыв, отправляется в Гонконг на поиски подсказок о её исчезновении. А затем он тоже исчезает. Это не было чем‑то необычным в 1970‑х и 80‑х. Северная Корея проводила программу похищений, похищая людей из разных стран и заставляя их обучать северокорейских шпионов обычаям и языкам. Мы не знаем, сколько было жертв, и Северная Корея с тех пор признала лишь несколько случаев. Истории этих жертв трагичны и важны. Поэтому, если кажется, что я придаю делу Син Сан Ока и Чхве Ын Хи больше значения, чем другим, простите — это не моя цель. Через несколько лет Син и Чхве появятся в Северной Корее и навсегда изменят развлечения страны.

Когда начинаются 1980‑е, Северная Корея не в порядке. Внутренние ресурсы скудны и плохо управляются. Системы производства и распределения продовольствия, которые, напомню, нуждаются в нефти для работы, становятся уязвимыми для коллапса. Еда начинает понемногу заканчиваться. Незначительные перебои с электричеством становятся обычным делом. В больницах возникают проблемы с поддержанием света. Запасы на заводах сокращаются. Они тратят слишком много на военные расходы. И хотя экономика не в свободном падении, она держится на нескольких хрупких нитях. И всё это прямо контрастирует с тем, что происходит всего в нескольких милях от них. Стремление Южной Кореи к иностранным инвестициям и высокотехнологичному производству играет ключевую роль в ускорении их экономического роста. Для тех, кто обращает внимание, Южная Корея выглядит корейской историей успеха. Но дело в том, что большинство стран не обращают внимания. Пока что. Южная Корея всё ещё не смогла избавиться от имиджа едва оправившейся от войны, разрушенной страны из какого‑то американского конфликта. Но всё вот‑вот изменится. Президент Пак Чон Хи готовит Южную Корею к заявке на проведение предстоящих Олимпийских игр. Он надеется, что это будет возможность показать миру, что его страна — процветающая развивающаяся нация, заслуживающая уважения и значимости. Те же вещи, которых отчаянно жаждет Северная Корея. К сожалению для Пак Чон Хи, он никогда не увидит воплощения своего олимпийского плана. Его убивают, и позже заменяет другой военный диктатор — Чон Ду Хван. Но Чону нравится идея Пака с Олимпиадой, поэтому он подаёт заявку на проведение летних Олимпийских игр 1988 года и побеждает. И Северная Корея ненавидит это. Выбор Южной Кореи для проведения этих Игр глубоко расстраивает. Это огромный гвоздь в гроб надежд Северной Кореи на получение международного уважения и значимости над Югом. Они должны быть законной Кореей. Они должны быть процветающими. Они должны маршировать к победе. Так почему же Олимпиаду получает Юг? Ким Ир Сен и Ким Чен Ир понимают, что теперь, как никогда, Северной Корее нужны очень заметные победы. Это означает ещё больше денег для уже раздутой военной машины, для новой партии абсурдно больших статуй Кимов и… для новых медиа, чтобы укрепить их хватку над населением. И что может быть лучше для этого, чем новая музыкальная волна?

В 1980‑х Ким Чен Ир замечает, что Северная Корея отстаёт в музыкальной сцене. Пока его страна всё ещё фокусируется на военных оркестрах и марширующих группах, остальной мир вступает в эпоху электронной музыки: синтезаторы, драм‑машины, хитовые мелодии с синтезаторами. Младший Ким видит возможность продолжать создавать пропагандистские мелодии, но делать её не стыдной. Ким приказывает создать две новые электронные группы: Электронный ансамбль «Почхонбо» и Ванчжэсанский ансамбль лёгкой музыки. И их песни неплохи. Это снова доказывает: стоит дать северокорейским артистам немного свободы для чего‑то весёлого, и они выдадут результат. «Почхонбо» и «Ванчжэсан» могут менять музыкальную игру, но остаются инструментами для доставки социальных посланий и пропаганды. Хотите напомнить людям работать быстрее? Врубите новый трек «Почхонбо» об эффективности на работе. Думаете, люди недостаточно патриотичны? Запустите «Ванчжэсан». И всегда есть место для военных песен, угождающих толпе. В списках песен обеих групп полно прославления северокорейских вооружённых сил. «Что такое жизнь?» — песня о солдатах, погибших во время Корейской войны. В этом нет ничего плохого — уважать солдат нормально.

Но всё становится очень странным, когда один из погибших солдат начинает «преследовать» песню из загробного мира, задаваясь вопросом, что такое жизнь, и вспоминая свои последние мгновения. Это уже перебор. Это слишком мрачно для меня. Спасибо, Ким.

Ещё есть что‑то под названием «танец плеч», который именно то, что звучит. И хотя старые правила, запрещающие песням о любви фокусироваться на романтике, всё ещё действуют, они были слегка смягчены. Например, песня «Я подарю тебе красные цветы». В ней рассказывается о двух обычных людях, влюблённых друг в друга, в их первых отношениях. Никто из них не солдат, никто не умирает за страну. Они просто обычная пара на первом свидании. Ну, относительно обычная.

И вот в чём загвоздка: цензоры вставили свои большие глупые носы в песню, которая заканчивается вопросом, когда пара перейдёт на следующий уровень отношений, взяв в руки оружие и сражаясь за страну. Представьте, что кто‑то приглашает вас на свидание и говорит: „Эй, детка, хочешь посвятить свою жизнь воинственному социализму?“ Ну, если бы кто‑то сделал это со мной, я бы, наверное, согласился, потому что этот человек звучит потрясающе. Но для обычных людей это странно.

Тем не менее, песня всё ещё была популярна среди взрослых и детей, потому что эти новые группы не только звучат по радио и телевидению. Эти песни учат и исполняют в школах по всей стране.

Гиперталантливые детские выступления — одна из самых известных культурных особенностей Северной Кореи. Это поднимает вопрос: как они это делают? Идеологическое образование в Северной Корее начинается рано. Очень рано. И один из самых эффективных способов привить уважение и лояльность — это музыка. В 1950‑х, 60‑х и 70‑х детям, которые проявляли большой музыкальный потенциал, давали специальное обучение в школе. В 1980‑х больше денег было направлено в программы для молодых артистов, а самые талантливые дети попадали в специализированные школы для дальнейшего развития их способностей. Лучшие из этих учеников проведут остаток своей жизни в музыкальной сцене страны.

И если вы хоть немного похожи на меня, ваша первая реакция — это сочувствие к этим детям, верно? Но хотя эти школы невероятно стрессовые и оказывают слишком большое давление на детей, попадание в северокорейский музыкальный мир даёт детям и их семьям возможности, о которых они даже не мечтали. Иногда это даже повышает их сонбун.

О, сонбун… Боже, мне следовало бы рассказать об этом ещё в 1960‑х. Сонбун — это классовая система, введённая Ким Ир Сеном, которая делит всех граждан на три группы: лояльные, колеблющиеся и нелояльные. Говоря очень упрощённо, нахождение в более высоком сонбуне (например, государственные музыканты) может улучшить доступ к лучшим пайкам, рабочим возможностям, бракам, жилью и многому другому. Если бы я был родителем в Северной Корее, я бы предпочёл, чтобы мой ребёнок был вынужден играть на скрипке и был сыт, чем вынужден работать на ферме во время нехватки еды.

И я уже говорил об этом раньше, но повторю ещё раз: северокорейцы — это люди. Они не бесчувственные. У них есть надежды, мечты, и они хотят того же, чего и большинство из нас. Они хотят хорошей жизни и хорошей жизни для своей семьи. Они любят своих детей. В идеальном мире их дети были бы свободны жить комфортно, преследуя любые интересы. Но они не в идеальном мире. Они в Северной Корее.

И, эй, если вы сын безумного диктатора с манией величия, которому действительно всё равно на благополучие детей, то, думаю, вы не сможете поспорить с результатами Ким Чен Ира. Северокорейские арт‑программы, работающие как фабрики, начнут производить одни из самых впечатляющих детских выступлений на планете.

Но пока вместо того, чтобы смотреть на то, что исполняют дети, давайте посмотрим, что они смотрят. В 1980‑х двумя основными формами развлечения для детей были комиксы и мультфильмы. К сожалению, хотя миллионы этих комиксов 1980‑х были напечатаны, очень немногие из них дожили до 1990‑х по очень печальным причинам, о которых мы поговорим позже. Если хотите подсказку: комиксы были напечатаны на рисовой бумаге.

Рисунок 18. Обложка северокорейского комикса

Есть один очень интересный комикс тех времён: «Конечно, вы понимаете, что это означает войну», одним из художников которого является Стив Дитко — легенда комиксов, известный созданием величайшего супергероя всех времён — Человека‑паука. Мне бы очень хотелось узнать, в чём тут дело. Это ошибка в маркировке? Это аутсорсинг? Это подделка? Это сводило меня с ума.

Что касается анимации, то в 1980‑х мультфильмы продолжали использовать аллегории с животными, басни и народные сказки. Они оставались простым, но эффективным способом донести политические послания в удобной для детей форме. Хороший пример такой анимации — «Медведь вернулся». Высоко в горах медведь живёт в плохо построенной бревенчатой хижине.

Всё заполнено дымом из‑за того, что он сэкономил на системе вентиляции и не открыл чёртов дымоход. Вместо того чтобы внести правильные изменения и починить свой дом, Медведь продолжает искать лёгкие пути. Кролик, его сосед, подбадривает его работать усерднее и делать больше для общества, но его усилия сводятся на нет, когда появляется Лиса. Лиса говорит ему: «Эй, не переживай обо всём этом, просто переезжай ко мне в дом. „Ты когда‑нибудь хотел жить в бревенчатом доме? Теперь можешь!“» Лиса в итоге предаёт Медведя, и Медведь чуть не замерзает насмерть, пока Кролик не спасает его. Вместе они перестраивают дом Медведя, и Медведь учится важности самостоятельности и… вздох… конец.

Много знакомых моментов, правда? Не сиди сложа руки и не жди, что твои проблемы решатся сами. Будь самостоятельным. Ничего уникального, но как мультфильм это неплохо.

Затем есть классический мультфильм: «Ёжик побеждает тигра». Глубоко в лесу все животные проводят соревнование на силу, пока Тигр и Лиса не врываются на вечеринку. Тигр начинает всех запугивать и забирает призовой медаль, даже не участвуя в соревнованиях. Но никто не решается ему противостоять. О, и обратите внимание на Лису, которая действует как маленький приспешник Тигра. Мы это уже видели, правда? Но вскоре маленький Ёжик, храбрее всех остальных животных, бросает вызов Тигру: «Я выиграю тебя, Тигр, и ты не почувствуешь боли!» Хотя физически Ёжик слабее, он использует свой ум, чтобы победить Тигра, и всё быстро превращается в откровенную травлю. Через несколько минут Тигр умоляет отпустить его, извиняется и обещает, что больше так не будет. Но Ёжик такой: «Нет‑нет, теперь я ткну тебя в глаз и подожгу твои усы. „Пожалуйста, Боже, кто‑нибудь, спасите меня!“» — «Здесь нет Бога, только Ёж.»

Ёжик объявляется лучшим из всех существ не потому, что он самый сильный, а потому, что он единственный, кто осмелился противостоять. Этот жанр мультфильмов, где большое сильное животное глупое, а маленькое умное, повторяется много раз в 1980‑х: «Лягушка против Кролика и Льва», «Глупый Медведь» и ещё около 20 идентичных мультфильмов, которые все являются вариациями одной и той же идеи.

Но хотя все эти мультфильмы затрагивают одни и те же темы — самостоятельность и опора на себя, — им не хватает чего‑то. Где Ким? Где Ир? Где Сон? Вы никогда не увидите ни одного из Кимов в анимации. Ни прямого изображения, ни фоновой статуи, ни даже портрета. Они полностью отсутствуют в анимации.

Ким Чен Ир пытается немного исправить это, вводя больше историй о сильных деревенских лидерах в корейской истории, обычно с намёками на наследственную преемственность, как в Северной Корее. Самый первый полнометражный анимационный фильм Северной Кореи — «Быстрый Чоллима». Этот анимационный фильм изображает прибрежный фермерский городок в феодальной Корее, постоянно подвергающийся нападениям японских пиратов. Но город остаётся в безопасности благодаря мудрому деревенскому старейшине и его волшебной барабанной палочке, которая отмечает его как избранного небесами лидера. Всякий раз, когда нападают пираты, он просто стучит палочкой по камню, и это отпугивает их. Но однажды ночью пираты прокрадываются и ломают палочку. Деревенский лидер отправляет своего сына в страну барабанных палочек, чтобы получить новую, летя на волшебной лошади Чоллима.

Там всё быстро превращается в квест в стиле RPG: сначала он должен найти цветок, затем использовать цветок, чтобы разбудить каменную сову, затем использовать сову, чтобы получить латунный ключ, а затем использовать ключ, чтобы открыть потайную дверь в старом дереве, за которой находится мир, полный кристаллов. Среди этих кристаллов — новая барабанная палочка, ещё более мощная, чем предыдущая. Сын возвращается в деревню, ударяет по камню, и все японские пираты уплывают обратно в море, а их корабли горят. Деревенский лидер и остальные жители объявляют, что молодой сын станет следующим лидером.

Одна из интерпретаций «Быстрого Чоллима» заключается в том, что главный герой представляет Ким Ир Сена, обладающего властью, данной богами, и изгнавшего иностранных врагов. Но я не думаю, что Ким Ир Сен — это главный герой. Я думаю, он — деревенский старейшина. Да, в прошлом он использовал свои способности, чтобы изгнать иностранные силы, но однажды потребуется преемник, и это не может быть кто угодно — это должен быть его сын, кто‑то, кто продолжит защищать страну даже после смерти отца.

И если эта интерпретация кажется натянутой, учтите, что «Быстрый Чоллима» и другие подобные мультфильмы были запущены в производство в тот же год, когда Ким Чен Ир был официально объявлен будущим лидером страны после Ким Ир Сена. В тот же год он начал открыто создавать свой собственный культ личности. Это не совпадение. Я имею в виду, здесь буквально передача эстафеты. Всё это намеренно, особенно учитывая, что «Быстрый Чоллима» — предшественник гораздо более крупного сериала, второго из трёх крупных анимационных франшиз Северной Кореи — «Молодой генерал».

Глава 8

«Молодой генерал» вращается вокруг мальчика по имени Сом, живущего в корейском королевстве Когурё в VI веке. Он усердно слушает свою мать, ценит деревню больше себя и восхищается солдатами, которые защищают город от иностранных угроз. Солдатами, такими как его уважаемый отец, который только что погиб, но никто не говорит Сому об этом.

Тем временем в городе появляется новый персонаж — Хо Би, который на самом деле является шпионом вражеского королевства и тем, кто убил отца Сома. Хо Би также, по причинам, которые я до сих пор не понимаю, избивает Сома.

Мать Сома находит его связанным и наконец сообщает ему новости об отце, которые он воспринимает… ну, вздох… как драматичная королева. Сом берёт меч отца и клянётся защищать деревню от всех иностранных дьяволов.

После некоторой тренировки Сом и Хо Би сталкиваются в охотничьем соревновании, и хотя Хо Би пытается жульничать, он в конечном итоге проигрывает Сому, который выигрывает событие, завоевывает уважение лидера армии и вступает в бой. Он — молодой генерал.

На этом мы завершаем второй эпизод. Всего было выпущено 98 серий этого шоу за примерно 40 лет, и мы не будем разбирать их все, но вы, наверное, догадываетесь, о чем они. Победа над иностранными захватчиками, злыми деревенскими вождями и, в конечном итоге, становление великим полководцем, как отец. Разве наследственные лидерские роли не прекрасны? Намёк-намёк-намёк, подмиг-подмиг-подмиг.

Это первый уровень. Но у «Молодого генерала», как и у большинства мультфильмов, действие которых происходит в Когурё, есть второй слой. Помимо продвижения идеи наследственной власти, они также усердно пытаются связать Северную Корею с древним корейским королевством, существовавшим тысячи лет назад.

Согласно корейской мифологии, есть бог по имени Хванун, у которого был сын Тангун. Тангун родился на горе Пэктусан — да, отсюда все отсылки к Пэктусан — и основал первое корейское государство Кочосон. Позже Кочосон распался на три части: Пэкче, Силла и Когурё.

Северная Корея утверждает, что только Когурё был законным преемником Кочосона. Таким образом, они позиционируют себя как правопреемников Когурё, а через него — и самого Кочосона, что напрямую связывает их с «богоизбранной» и «истинной» Кореей. Идея о том, что Северная Корея — «настоящая» Корея, является ключевой частью их нарратива в противовес Южной Корее, и этот спор тянется ещё с 1940-х годов.

Но у «Молодого генерала» есть и третий слой. Хо Би, главный антагонист шоу, — не американец, не японец и даже не коррумпированный корейский генерал. Он из Китая.

Почему же они сделали врагом китайца в мультфильме, да ещё в таком — стосерийной мега-франшизе, крупнейшем проекте северокорейской анимации? Конечно, можно сказать, что действие просто происходит в историческом контексте, где у Кореи были конфликты с Китаем. Но, как мы знаем, северокорейские медиа очень расчетливы в своих посланиях.

К 1980-м годам Китай изменился: он проводил экономические реформы, которые Северной Корее не нравились — усиление западной торговли, автономия предприятий, изменения в зарплатах, банковские регулирования. Эти перемены вызывали беспокойство у Пхеньяна. В 1980-х отношения между странами действительно обострились, и, думаю, именно это объясняет образ Хо Би и других медиа, где Китай изображается негативно. Это напоминание детям: «Китай — наш друг, но не всегда».

Третий «кит» северокорейских мультфильмов: «Умный енотовидный пёс». Да, енотовидная собака — реальное животное. Она похожа на енота, но чертовски мила: пушистый хвост, очаровательная мордочка... Ладно, хватит.

Рисунок 19. Енотовидная собака

В общем, этот мультфильм избегает аллегорий Корейской войны, пропаганды сильного лидера и демонизации иностранцев, сосредотачиваясь на образовании.

В каждой серии пёс и его друзья — кот и медведь — сталкиваются с проблемой. Кот решает всё ловкостью, медведь — силой, а пёс, хоть и неповоротлив, побеждает благодаря науке и логике.

Так строились первые серии, но потом сценаристам, видимо, стало не хватать идей — сюжеты становились всё страннее. Например, эпизод, где героев преследуют пьяные тигры, или серия, где медведь учится кататься на коньках с угрём.

Несмотря на странности, это доброе и по-настоящему образовательное шоу. Я, например, не знал, что можно разжечь огонь с помощью ледяной линзы — это круто! Хотелось бы, чтобы все северокорейские мультфильмы 80-х были такими, но нет.

Взгляните на «Карандашную ракету». Главный герой — современный парень Со Пхаль — охотится на кроликов, ловко пиная кусты. Вернувшись домой учиться, он мечтает не о транспортире, а о том, как расстреливает американских солдат.

Он засыпает и видит сон, где стреляет из артиллерии по врагам, но все ракеты и пушки сделаны из карандашей и школьных принадлежностей. Поскольку он не умеет пользоваться транспортиром, снаряды летят мимо, и он не может защитить Северную Корею, пока его самого не разносит в клочья.

«Карандашная ракета» — это именно тот мультфильм, который можно ожидать от Северной Кореи 1983 года: в нём есть элементы образовательного контента, но с сильным привкусом милитаризма.

Однако 1983 год важен для северокорейских медиа по другой причине — это год возвращения Син Сан Ока. Как мы уже говорили, фильмы времён Ким Чен Ира снова стали шаблонными и не могли конкурировать с южнокорейским кино. Даже северокорейская аудитория скучала, посещаемость кинотеатров падала.

Зрители здесь, кстати, куда привередливее, чем кажется: они устают от одних и тех же тем и перестают ходить на сеансы. Иногда выходили неплохие ленты вроде «Записок военного корреспондента» или «Острова Виви» — лично мне они нравились, особенно взрывы, — но даже если их смотрели внутри страны, пропаганда в них была настолько топорной, что о международных наградах не могло быть и речи. А Ким Чен Ир жаждал этих наград.

Проблема в том, что он не умел отказываться от пропаганды. Ему нужен был «шоковый эффект Син Сан Ока».

В последний раз мы видели Сина в конце 1970-х, когда его похитили в Гонконге и тайком вывезли в Северную Корею. Но прошло четыре-пять лет — где же он был всё это время?

После прибытия в КНДР Сина и его жену Чхве Ын Хи разлучили и поселили в отдельных домах под надзором охраны. Син Сан Ока заставляли смотреть по несколько северокорейских фильмов в день и писать заметки о том, как их можно улучшить.

«Этот фильм — отстой!» — но Син поступил куда смелее (и глупее), чем просто раздавал похитителям негативные рецензии. Он пытался сбежать. Много раз. До абсурдного количества раз.

В первый раз он просто выпрыгнул из окна дома, сломал ногу и тут же был пойман охраной. Не самый продуманный план, но надо отдать должное его упорству — очень в духе человека, ненавидящего ограничения. Сина не сильно наказали за эту попытку, но во второй раз он пошёл дальше: угнал машину партийного чиновника и попытался прорваться через демилитаризованную зону.

Поскольку мерседесы 1980-х моделей редко встречались в северокорейской глубинке, его быстро нашли. В качестве наказания Сина отправили в исправительный центр низкого уровня, но через пару месяцев выпустили. Охранники сказали ему: «Просто сосредоточься на работе!»

— О боже, он снова сбежал! Ловите его! Чёрт возьми, Син! Ну сколько можно?!

С уверенностью беглеца, но без навыков побега, Син предпринял третью попытку — и снова провалился. На этот раз его отправили в северокорейский тюремный лагерь. И вот здесь история становится по-настоящему мрачной.

Лагеря Северной Кореи — это места, где вас заставят признаться в любых преступлениях, изобьют за неповиновение, будут морить голодом независимо от поведения и подвергнут пыткам. Если повезёт, вы не умрёте: уровень смертности там оценивается в 30–40%. Син Сан Ок провёл в таком лагере почти три года.

Но в 1983 году его выпустили. Выдали костюм, отвезли в центр Пхеньяна и привели на светский приём, где присутствовали Ким Чен Ир и Чхве Ын Хи. Ким торжественно объявил собравшимся, что вместе с Чхве и Шином они создадут новую киноиндустрию для КНДР — индустрию, которая представит миру образ Северной Кореи как кинематографической державы. Разумеется, у Чхве и Шина не было выбора.

Позже, оставшись наедине, они договорились когда-нибудь сбежать. Но задача осложнялась тем, что даже в случае побега оставались сомнения: были они похищены или добровольно перешли на сторону КНДР? Чхве Ын Хи тайно купила дешёвый диктофон и начала записывать все разговоры с Ким Чен Иром.

Сохранилось несколько таких записей. Моя любимая — та, где Ким извиняется перед Сином за похищение и пытки, называя это «большим недоразумением». «Хорошо спасовал, Ким», — хочется сказать. В других записях Ким критикует местное кино, заявляя, что у Северной Кореи «худшая в мире киноиндустрия» (естественно, не виня себя, хотя он ею руководил). Он просит Сина и Чхве снимать фильмы с огромными бюджетами, полным контролем над съёмочной площадкой и доступом к любым ресурсам.

Но тут возникает дилемма: как Сину снять фильм, который понравится иностранным критикам и удовлетворит пропаганду КНДР? Гениальное решение Сина — фильм 1984 года «Посол без возврата», адаптация одной из тех историй, которые Ким Ир Сен приписывал себе.

«Гонец, который не вернулся» рассказывает вымышленную историю корейского дипломата Ли Джун-суна, отправленного в 1907 году на международную мирную конференцию в Нидерландах. Там он произносит пафосную, эмоциональную и длинную речь, умоляя мир помочь против японской оккупации Кореи. Его призывы игнорируют, и в отчаянном акте протеста Ли закалывает себя мечом. Мрачно, народ, очень мрачно.

Этого никогда не происходило, но Син Сан Ок, уверен, знал это. Ему всё равно — его цель избежать тюрьмы, сняв хорошее кино. И у него получается.

«Гонец, который не вернулся» становится хитом за рубежом, выиграв приз на… Карловарском кинофестивале (Язык сломаешь!). Фильм демонстрирует миру, что КНДР вернулась в кинематограф! В Северной Корее ленту тоже принимают на ура. Зрителям нравится свежий стиль Сина, особенно на фоне шаблонных и безжизненных кадров местного производства.

Работа камеры динамична, история визуальна, сцены масштабны и дорого выглядят. Фильм чувствуется иным с первых минут. Например, титры теперь в начале — Син убедил Ким Чен Ира, что это мотивирует съёмочную группу.

Но главное — съёмки проходят не в КНДР, а в Нидерландах (или Чехословакии, изображающей Нидерланды). Син и Чхве Ын Хи выбивают разрешение выехать под вооружённой охраной. Эти локации делают фильм зрелищным, а северокорейцы впервые видят внешний мир в HD-качестве.

Фильм нравится миру, северокорейцам и, главное, семье Кимов. Используя сюжет, «написанный Ким Ир Сеном» (действие происходит в 1907-м, до его рождения), Син выполняет пропагандистский план, но избегает упоминаний вождя. Гениально!

В следующих работах — «Беглянка» и «Соль» — Син берётся за традиционные темы: Японская оккупация, жадные помещики. Но даже здесь он находит способы оживить сюжеты. Например, в «Беглянке» звучит музыка ABBA! Да, той самой шведской поп-группы. Саундтрек придаёт фильму неожиданный колорит.

Обе ленты хорошо принимают внутри страны и за рубежом (по крайней мере, в соцстранах).

Все довольны, кроме одного человека — Чхве Ик Гю, режиссёра «Девочки с цветами» и «Моря крови». Его назначили курировать проекты Сина, но Син игнорирует его советы вроде: «Слишком много ракурсов и монтажа! Используй длинные статичные планы!» У Сина, хоть он и узник, больше власти — он завоевал доверие Ким Чен Ира. Тот уверен: он «спас» Сина и Чхве Ын Хи от забвения, вернув им студию, статус и роскошный дом. Как же они могут не быть благодарны?

После успеха Син берётся за экранизации корейских сказок. Главная из них — «Сказание о Чхунхян», эталонная корейская трагедия в духе «Ромео и Джульетты» или «Принцессы-невесты». Действие происходит в феодальной Корее: девушка низкого происхождения Чхунхян и знатный юноша Ё Мон-Рён влюбляются.

Из-за разницы в статусе их брак запрещён, но они тайно женятся. Ё уезжает в Сеул, обещая вернуться. Новый злой правитель пытается силой взять Чхунхян, но та остаётся верной мужу даже под угрозой смерти. В финале Ё, став высокопоставленным инспектором, спасает её, казнит злодея, и влюблённые воссоединяются.

Экранизация Сина — 16-я попытка перенести эту историю на экран. Первые три фильма сняты при японском колониальном режиме и утеряны (как и многие ленты 1920–30-х на нитратной плёнке — материале, который мог взрываться при неправильном хранении).

Небольшое отступление: нитратная плёнка была настолько опасна, что проекционные будки проектировали как ловушки — в случае пожара они герметизировались, запирая оператора внутри. Журнал International Projectionist в 1936 году хвастался, что «всего один проекционист погибал каждые 18 дней — неплохой показатель!». Без комментариев.

В 1960 году в Северной Корее вышла полуадаптация этой истории под названием «Моран». Её сняли в КНДР, но режиссёром был французский социалист Клод Жан Бернардо, сотрудничавший с местной киностудией. Однако Бернардо не хотел делать банальный пересказ сюжета. Нет-нет-нет! Он — художник, понимаете? Ему нужно было «бросить вызов империалистическим кинематографическим нормам» (потому что он зазнайка).

Он перенёс действие «Чхунхян» в эпоху Корейской войны, превратив фильм в историю о... съёмках спектакля по мотивам легенды. Наверное, в этом был какой-то глубокий смысл, но он ускользнул как от меня, так и от французских цензоров, которые запретили фильм за «избыточную социалистическую пропаганду».

В Северной Корее фильм тоже запретили — не из-за содержания, а из-за съёмочной техники. Бернардо снимал кино о кино: камера то и дело отъезжала, напоминая зрителю, что всё на экране — постановка, а не реальность. Такой приём заставляет аудиторию сомневаться в природе фильма, а затем — в собственной жизни и принятой реальности. Это брехтовский мета-комментарий, который хорош для претенциозных арт-хаусных фестивалей, но смертелен для северокорейской цензуры.

Я поддерживаю все эти запреты, потому что фильм ужасно напыщенный. Он сильно зациклен на себе. Например, есть сцена, где взрывают кинотеатр — и Бернардо, видимо, считал это гениальным жестом: «Разрушение кинозала символизирует хрупкость иллюзий...».

Фильм Син Сан Ока 1985 года под названием «Любовь, любовь, моя любовь» стала полным отходом от того, как северокорейские медиа обычно изображают романтику. Главные герои здесь демонстрируют физическую близость, которую я никогда не видел в других фильмах КНДР.

Главные герои после их первой ночи вместе исполняют потрясающий танцевальный номер, пробегая через страницы собственной сказки. «Любовь, любовь, моя любовь» не только один из первых настоящих романтических фильмов Северной Кореи, но и лучший мюзикл с чёткой хореографией, заводной музыкой и даже диснеевскими злодейскими песнями.

В финале Ён и Чхунхян воссоединяются, женятся и, как пишут все книги о КНДР, делятся первым поцелуем в истории северокорейского кино. Хотя... нет. Годом ранее вышел фильм «10 000 миль вдоль железной дороги» с кратким поцелуем. Но «Любовь...» всё равно стал вехой в карьере Син Сан Ока.

Фильм был настолько популярен, что в кинотеатрах заканчивались билеты. Люди шли не «просто так», а потому что кино стало захватывающим.

Ким Чен Ир, должно быть, ликовал. Но, возможно, зря. Фильмы Сина работали как пропаганда, но имели непредвиденные последствия. До этого северокорейские медиа показывали иностранные страны как убогие, опасные и разваливающиеся. Но у Сина зарубежье выглядело иначе: люди веселятся, живут в достатке, не пашут целыми днями. А Пхеньян на его фоне — серая дыра.

Многие перебежчики позже называли эти фильмы «зёрнами сомнения»: «Почему наша жизнь не такая? Что это за музыка ABBA, и где её достать?» Им твердили, что счастье — только в КНДР. Если это ложь, то чему ещё верить?

Глава 9

Был и второй эффект: Син показал зрителям, каким должно быть кино. Теперь традиционные режиссёры КНДР не выдерживали конкуренции. Их фильмы проваливались, а редкие удачи случались случайно.

Например, в ленте «Моё счастье» солдат возвращается в деревню без ног, но девушка в шоке: «Как врачи пришили тебе новые?» Камера переключается на хромых медиков, а солдат поясняет: «Они отдали мне свои кости и мышцы!» (Такого в реальной КНДР не бывает.)

В основном же северокорейское кино 1980-х — это повторение пяти сюжетов: шпионы, скрытые герои, колхозы, война, «собери 200 вон». Но изредка встречались странные жемчужины.

Например, «Сказка о 15 детях»: ребята сбегают от помещиков на необитаемый остров, но сталкиваются с трудностями выживания. Злодеев нет — только борьба с природой. Кроме того, остров, кажется, проклят — но это никогда больше не упоминается в фильме. Ну да ладно, проклятый остров — это хоть что-то новое.

Всё идёт хорошо, пока не появляется другая лодка, и ситуация приобретает слегка расистский оттенок. Дети в ужасе обнаруживают, что на той лодке — американцы. На лодке также есть северокорейский актёр, играющий чернокожего раба, и… ну, это… мм, да.

Но что ещё интереснее, этот раб — не злодей. Напротив, он герой: он помогает детям сбежать от американцев, и они благодарят его за доброту.

Дело в том, что у Северной Кореи сложные отношения с расовой темой. Внутри страны руководство, правительство и СМИ пропагандируют расовую чистоту, этническое превосходство корейцев и чистоту крови. Смешение рас считается не просто нежелательным, а аморальным. Именно поэтому советско-северокорейский проект 1957 года «Братья» был запрещён — из-за намёков на отношения между русской и корейской героями.

Но это внутренняя политика. Во внешней пропаганде Северная Корея заявляет, что она — последний оплот подлинного расового равенства, в отличие от преследования меньшинств в США.

Но не обманывайтесь — это всего лишь слова. Иногда маска спадает. В 2014 году государственное новостное агентство КНДР опубликовало статью, где тогдашний президент США Барак Обама — и я цитирую — «выглядит как африканская обезьяна с чёрной мордой». Последний оплот подлинного расового равенства, дамы и господа.

И в «Сказке о 15 детях» эта расовая лицемерность видна во всей красе. Да, этот персонаж помогает детям, но его изображают старым, волкоподобным, почти неспособным говорить — практически животным. Это отвратительно, и это куда хуже, чем любое изображение белых персонажей в чёрном гриме.

В общем, 15 детей сбегают от злых американцев и решают, что полагаться на чужую помощь было ошибкой. Очень по-чучхейски.

Фильм подходит к концу: дети готовятся отправиться домой. Перед отплытием одному из них снится сон, где все воссоединяются с семьями и живут долго и счастливо — а ещё пускают горящие стрелы в грудь злого помещика. Конец.

…Хотя не совсем. Ребёнок просыпается, и фильм оставляет зрителя в неведении: доплывут ли дети до дома или утонут в океане. Мрачновато. Но опять же, это необычно. Двусмысленные концовки — редкость для северокорейского кино.

А если уж говорить о действительно необычном, стоит упомянуть «Хон Гиль Дона». В оригинальной сказке Хон Гиль Дон — незаконнорождённый (а значит, низкородный) сын знатного отца. Он изучает боевые искусства у старого таинственного учителя в горах, возглавляет банду разбойников, свергает коррумпированного монарха и занимает его место.

Северокорейская экранизация следует основному сюжету, но с классическими поправками Ким Чен Ира. Во-первых, главный злодей здесь — не король. Настоящий финальный босс — отряд японских ниндзя. Зачем ниндзя вторгаются в Корею? Кто знает? Да и какая разница? Постановка боёв — отличная. Но если вас не смущает кровь на камере — сцена получилась отличная.

Второе важное изменение: даже после того, как Хон Гиль Дон спасает страну от пляжных ниндзя, король отказывается выдать за него дочь из-за классовых различий. Хон Гиль Дон решает драматично покинуть страну в поисках места, где нет классов — где крестьяне и богачи равны.

И я понимаю, почему внесли эти изменения. Понятно, почему короля нельзя сделать абсолютным злодеем, которого свергают, как в оригинале — потому что идея о том, что народ может восстать против тирана… слишком близка к реальности.

Но в фильме всё равно есть герой, который, столкнувшись с репрессивным режимом, уезжает из страны — в то время, когда число перебежчиков из КНДР растёт. Интересно, северокорейские кинематографисты действительно не подумали об этом?

Что-то похожее было в другом фильме о боевых искусствах — «Приказ 027». И опять они не продумали последствий, потому что действие происходит во время Корейской войны. Есть причина, по которой фильмы о кунг-фу редко снимают на фоне современных войн. Потому что пистолет побеждает кулак.

Оставим в стороне слабый сценарий — надо признать, что боевые сцены настолько гиперболизированы и жестоки, что невозможно не восхищаться. Но, несмотря на кровавые сцены, «Хон Гиль Дон» и «Приказ 027» стали очень популярны среди детей — и вдохновили целое поколение северокорейских мальчишек заняться единоборствами.

В отличие от мальчишек, мечтающих однажды раздробить кому-то руку кувалдой, у многих девочек была другая мечта: Они хотели стать регулировщицами.

Поскольку автоматические светофоры были дорогими и ненадёжными из-за перебоев с электричеством, в 1980-х Северная Корея полагалась на девушек-регулировщиц — они стояли в центре перекрёстков в строгих белых или синих формах. Эта работа считалась престижной и уважаемой — и крайне важной для растущего городского трафика.

Естественно, рано или поздно должен был появиться комедийный фильм о них — так появились «Регулировщицы на перекрёстке».

По сюжету, регулировщица по имени Ун Ок сталкивается с водителем грузовика Кён Хо, который нарушает скоростной режим. Ун Ок строго наказывает его — но потом узнаёт, что он лихачил, потому что вёз стиральную машину… к ней домой. Она прячется в комнате, пока Кён Хо жалуется, какие регулировщицы строгие.

«Кён Хо, ты нёсся по главной улице со скоростью 50 км/ч, чтобы доставить стиральную машину. Хватит хамить, а?». В ходе фильма Ун Ок и Кён Хо начинают лучше понимать друг друга — она не бездушный тиран, а человек, который просто пытается обеспечить безопасность.

Да, этот фильм — просто 58-минутная социальная реклама, рассказывающая о важности безопасности на дорогах. Но знаете что? Он не о Ким Ир Сене или Ким Чен Ире. Отец, Сын и Святой пивной живот не упоминаются и не появляются ни разу — ни статуй, ни портретов, ни речей, вообще ничего. Да, все носят значки с Ким Ир Сеном на одежде, но их все и так носят — это не часть фильма.

Отсутствие упоминаний о Кимов может быть ответом на тенденцию «Син Сан Ок-блокбастеров» — создавать фильмы с более лёгкой пропагандой, чтобы освободить место для более интересных историй, но при этом по-прежнему поощрять зрителей слушаться властей. А может, Ким Чен Ир просто хотел освободить место для сцены, где ребёнок поёт о зебре, размазанной машиной.

Другой фильм, явно вдохновлённый влиянием Син Сан Ока, — «После долгой разлуки». Ещё один цирковой шпионский фильм. Сюжет не стоит глубокого разбора: северокорейский цирк гастролирует за границей, и все, кто его смотрят, потрясены и впечатлены новаторскими акробатическими номерами КНДР. Всё в фильме идёт по схеме: цирк → шпионы → воспоминания о Корейской войне → цирк → шпионы → воссоединение семьи, разлучённой (кажется, на этот раз) южнокорейскими шпионами.

Но что делает этот фильм интересным — даже несмотря на то, что Син Сан Ок не был режиссёром, — так это то, что действие происходит в Париже. Ну, точнее, снимали-то в Чехословакии, но использовали архивные кадры Парижа.

Один из злодеев в фильме идёт во французский ночной клуб, но ведёт себя так, будто никогда в жизни не был в ночном клубе. И, вообще, почему бы всем в этом клубе не отрываться под… да, очередную песню ABBA.

«Северная Корея, на Западе есть и другая музыка, кроме ABBA! Не всегда же ABBA! Это даже не оригинальная версия песни ABBA! У них не было под рукой кассеты, они не купили этот CD — они записали кавер на песню ABBA!». Ладно, забудьте про этот фильм.

Итог: северокорейские фильмы 80-х не всегда хороши, но среди них есть интересные работы. Думаю, можно сказать, что режиссёры этих фильмов не нарушают правил — они просто следуют за Син Сан Оком, переосмысляя старые жанры.

Но следующий фильм Син Сан Ока не просто согнёт правила — он сломает их, разобьёт, поляризует. Наконец-то мы подошли к «Пульгасари».

Действие начинается в маленькой феодальной деревне, где крестьян заставляют отдать весь металл злому правителю. Без металла деревня не может обрабатывать землю и погибнет. Несколько крестьян пытаются выступить против угнетения, среди них — кузнец. Его бросают в тюрьму без еды и воды.

Дети кузнеца кидают ему в камеру рисовый колобок, но вместо того чтобы съесть его, он лепит из него куклу — воплощение легенды о духе Пульгасари. После смерти кузнеца (ну потому что он не съел колобок) его дочь забирает фигурку, и благодаря случайной кровной магии Пульгасари оживает.

Через несколько дней Пульгасари вырастает до размеров угрожающе крупного младенца и начинает давать отпор войскам феодала. «Он ест их металлические мечи и атакует… Нет, Пульгасари, не лицо! Не ешь лица! Кто-нибудь, принесите пульверизатор!»

Пульгасари растёт и вдохновляет деревенщин взяться за оружие. Феодал пытается взорвать его артиллерией — не выходит. Потом пытается сжечь в клетке — тоже не работает. Их самый глупый план — сбросить его в яму. «Давайте сбросим гигантского монстра в яму! Это навсегда его победит!». Опять не сработало.

В конце концов Пульгасари добирается до дворца феодала, и в одних из лучших практических спецэффектов северокорейского кино он крушит дворец. Если бы фильм закончился здесь, его было бы легко анализировать: Пульгасари — это бессмертный дух рабочего класса.

Но здесь ещё остаётся 10 минут сюжета, и эти последние 10 минут — самые важные во всём фильме. Пульгасари всё ещё голоден. Он начинает пожирать всё железо в теперь уже освобождённой стране, становясь для жителей деревни ещё более опасным, чем когда-либо был феодальный правитель.

Не видя другого выхода, дочь кузнеца прячется в большом металлическом колоколе и обманом заставляет Пульгасари съесть её. Поглощение её крови разрушает заклятие, давшее Пульгасари жизнь, и он мирно и спокойно уходит в иной мир. «Ну, сойдёт».

Из пепла Пульгасари появляется новый детёныш «сари», превращается в энергию и, кажется, возвращает девушку к жизни. Может, это неоднозначно, но она начинает плакать, так что, думаю, она жива.

Финал «Пульгасари» показывает, что даже после поражения злого феодала он остаётся угрозой. Это может быть немного загадочно, и было предложено множество трактовок. Самая распространённая — что фильм критикует злоупотребления феодализма по отношению к рабочему классу, что решается капитализмом (или Пульгасари). Но капитализм — лишь временное решение, потому что его ненасытный рост и материализм в итоге становятся разрушительными, и его приходится заменять другой системой — социализмом.

Однако есть и совсем другая теория: будто фильм был способом Син Сан Ока высмеять своих северокорейских похитителей. Согласно этой версии, Пульгасари — не капитализм, а династия Кимов, которая когда-то боролась против угнетающего правительства, но теперь стала хуже, чем то, что было раньше.

Но я не особо верю ни в одну из этих теорий. Я не думаю, что фильм действительно о капитализме, социализме, феодализме или ненависти к Кимов. Мне кажется, Ким Чен Ир просто увидел международный успех японской серии «Годзилла» и надеялся его повторить.

Ким, будучи большим поклонником мирового кино, знал, что фильмы о Годзилле — не просто про драки в резиновых костюмах. В 1950-х они критиковали ядерное оружие, в 1970-х — загрязнение окружающей среды. Поэтому Ким, участвовавший в написании сценария, хотел придать «Пульгасари» видимость глубины, думая, что это сделает его международным блокбастером.

Внутри Северной Кореи «Пульгасари» имел успех — это был самый популярный фильм Син Сан Ока. Есть свидетельства перебежчиков о том, что люди смотрели его по 5, 10, даже 20 раз. Но на международной арене реакция была скорее «ну такое». Фильм не произвёл фурора.

Лишь в конце 1990-х, спустя десятилетие после выхода, он приобрёл некоторую популярность среди фанатов кайдзю. Но сложно сказать, заслуживает ли «Пульгасари» статуса культового. Это просто посредственная подделка под «Годзиллу» (на твёрдую «тройку»), популярная лишь из-за скандальных обстоятельств своего создания — похищения режиссёра.

Честности ради, у Син Сан Ока и Чхве Ын Хи были дела поважнее, чем идеальный фильм о гигантском монстре. Они готовились к побегу из Северной Кореи.

В 1986 году, под предлогом работы над фильмом, они с тремя охранниками-надзирателями приехали в Вену. В отеле Син и Чхве передали записку сотрудникам, объяснив, что они — жертвы похищения, и попросили убежища в посольстве США.

Изначально я хотел подробно расписать их побег, завершив историю трогательным моментом, как они, рыдая, оказались под защитой посольства. «Свобода! Хэппи-энд!» Но это не кино, а реальная жизнь, а в жизни хэппи-энды неоднозначны.

Жизнь Син Сан Ока и Чхве Ын Хи так и не вернулась в нормальное русло. Они получили убежище в США в обмен на записи с Ким Чен Иром, воссоединились с детьми и даже снова поженились — это хорошо.

Но потом начался медленный спуск в неловкую безвестность. Син снял несколько фильмов в Америке, включая «Три ниндзя» и «Галгамет» — дешёвый ремейк его же «Пульгасари» (который сам был дорогой подделкой «Годзиллы»). Но ни один проект не стал мегауспешным.

Годы спустя пара столкнулась с обвинениями от некоторых групп, будто они сознательно перебежали в КНДР, а потом передумали. Хотя есть же запись, где Ким Чен Ир извиняется за их похищение! Но ладно.

Жестоко это говорить, но карьера Син Сан Ока как успешного режиссёра умерла в день побега от Ким Чен Ира. Не знаю, можно ли назвать это хэппи-эндом, но лучше, чем альтернатива. Кстати, Ким Чен Ир очень плохо воспринял их побег. (Ну кто бы сомневался?)

Их имена должны быть удалены из всех титров фильмов. Ким Чен Ир запрещает кинематографистам упоминать «предателей», как он их называл. Он даже организует общенациональные лекции по перевоспитанию, призванные убедить страну в том, что Син Сан Ок предал родину и не заслуживает похвалы за свою работу.

Часть меня невольно испытывает легкую жалость к Ким Чен Иру, ведь из рассказов Син Сан Ока и Чхве Ын Хи о их отношениях с ним создается впечатление, что они были одними из немногих людей — возможно, единственными друзьями, — с которыми Ким мог открыто общаться. Их описания его личности куда менее осуждающие, чем можно было бы ожидать.

Син и Чхве утверждали, что он искренне смущался от аплодисментов, культа личности и слёз, воспринимая это как неприятную роль, которую он вынужден играть. Словами самого Ким Чен Ира: «Всё это фальшь. Всё притворство».

Но у Ким Чен Ира нет времени горевать о потере похищенных лучших друзей, ведь их побег — наименьшая из его проблем. В период, когда Ким Чен Ир получает всё больше власти, правя правительством вместо отца, Северная Корея начинает трещать по швам.

Но давайте ненадолго остановимся на этом, потому что в 1980-х годах в северокорейских медиа происходит нечто ещё.

Глава 10

Одной из форм угнетения корейцев при имперской Японии был принудительный труд. Хотя принудительный труд корейцев в основном использовался в самой Корее, сотни тысяч были насильно переселены в Японию для тяжёлой работы: сельское хозяйство, горная добыча, фабрики.

После окончания Второй мировой в 1945 году большинство корейцев вернулись на родину, но некоторые остались в Японии. Их стали называть «дзайнити» (корейцы, проживающие в Японии), и, к сожалению, они часто сталкивались с дискриминацией со стороны японского правительства.

Это привело к созданию двух организаций взаимопомощи: проюжнокорейской «Миндан» и просеверокорейской «Чхонрён». Обе боролись за улучшение положения своих членов, но радикально различались в методах.

«Миндан» стремилась сохранить корейскую идентичность, интегрируясь в японское общество, боролась за равные права, включая право голоса для «дзайнити».

Гораздо более крупная «Чхонрён» яростно выступала против ассимиляции — на уровне «не оскверняй чистую корейскую кровь японской» (отвратительно, да?). Они изолировали членов от японского общества, создавая закрытые школы «Чхонрён», финансируемые Северной Кореей. Ученики даже ездили в КНДР «прикоснуться к корням».

В 1960-х «Чхонрён» запустила репатриационную кампанию, предлагая «дзайнити» переехать в Северную Корею на «билет в один конец» с обещаниями равенства и процветания. Обычно их везли на судне «Мангёнбон».

Однако к 1980-м золотой век «Чхонрён» закончился: до Японии дошли вести, что жизнь в КНДР ужасна, а дискриминация там хуже, чем в Японии. Репутацию организации добили истории о похищениях северокорейцами японских граждан, из-за которых численность «Чхонрён» резко упала.

Они сменили пропаганду с «Япония — отстой, едьте в КНДР» на лозунг «Япония — где мы живём, но КНДР — где наш разум». И для продвижения этой идеи они использовали кино.

Северная Корея начинает снимать в Японии полнометражные фильмы, используя своих актёров и режиссёров. Эти фильмы служат притчами для «дзайнити», напоминая им о повседневной дискриминации и укрепляя две ключевые идеи: Будьте верны Северной Корее. Не ассимилируйтесь с Японией, даже если решили остаться здесь навсегда.

Обе идеи явно прослеживаются в их первом фильме — «Серебряная шпилька» (1985). Главный герой — стареющий, но преданный член организации Чхонрён Ри Джин Со, который в любую погоду доставляет газету Чхонрёна своим соратникам. Его дочь — образцовая девушка, встречающаяся с другим членом организации. Они даже целуются на экране — смелый шаг для северокорейского кино.

Однажды соседка просит Джина помочь спасти её дочь Ачу, которая, поддавшись влиянию, возненавидела своё корейское происхождение. Она носит «сексуальную» одежду и, что хуже всего, встречается с японцем! Джин находит её в диско-клубе 1980-х (возможно, самом печальном месте на планете), где играет ABBA. Да, ABBA! Не контркультурная дегенеративная музыка, а то, что звучало на христианских молодёжных вечеринках для подростков.

Джин вступает в конфликт с Ачей и её «злодейским» японским парнем. Едва избежав драки, он сам бьёт девушку за непослушание: «Вот тебе за то, что позволила некорейцу ударить себя, дура!» Оглушив её, он читает лекцию о «недопустимости смешения корейской и японской крови». Ача, проникшись этим омерзительным монологом, возвращается в лоно Чхонрёна.

Второй фильм — «Оттепель» — начинается в 1930-х, где кореец Хян бежит из японского рабства благодаря помощи товарища, который погибает при побеге. Действие переносится в современный Нью-Йорк, где корейский профессор восхваляет Северную Корею и критикует США. Его прерывает студент-«американец» (явно переодетый северокореец), кричащий: «Мне 19, я люблю пиво, футбол и империализм!» — словно бездомный, нанятый за пару иен.

Далее профессор получает письмо от друга Хана — богатого «дзайнити», чья дочь отменила свадьбу из-за связей жениха с Чхонрёном. Хан, состоящий в проюжнокорейской организации Миндан, устраивает разговор с дочерью... в стрип-клубе. Девушка, потрясённая, принимает наркотики и попадает в больницу. В финале Хан узнаёт в отце жениха того самого спасителя из прошлого, и свадьба одобряется.

Пропагандистский парадокс: В отличие от типичных северокорейских фильмов, где Япония изображается мрачной, в лентах Чхонрёна она яркая и современная — с неоновыми огнями, скоростными поездами и роскошью. Герои катаются на мотоциклах, серфингуют и смотрят телевизоры с огромными экранами.

Проблема в том, что такая привлекательная картина противоречит идее «не ассимилируйся». Видимо, в отделе пропаганды КНДР кто-то перестарался.

Было принято решение выпустить эти фильмы и в Северной Корее — с минимальной цензурой. И вот почему это стало проблемой: представьте, что вы молодой северокореец в 1985 году. Всю жизнь вам твердили, что ваша страна — лучшая в мире, а Япония и Южная Корея — мрачные, жестокие чистилища для потерянных корейцев, мечтающих вернуться на родину.

Да, в КНДР есть трудности: экономика хромает, жизнь стала тяжелее, еды не хватает, отключения электричества участились (сильно участились), но всё равно вам живётся лучше, чем несчастным «дзайнити».

А потом вы идёте в кино и видите настоящую Японию. «Какого чёрта?! Этот город выглядит потрясающе! Почему у всех “дзайнити” такие большие красивые дома? У них столько еды! Их мир буквально залит неоновым светом, машины повсюду… Любой может купить машину или мотоцикл! Они катаются на романтические пляжные прогулки, когда захотят! Что за бред?!».

Эти два фильма, которые должны были вызывать жалость к «дзайнити», вместо этого показали северокорейцам, насколько хуже их собственная жизнь. Как пропагандисты могли так облажаться?

Вскоре власти осознали ошибку и в спешке выпустили фильм-«заплатку» — «Страна, которую я увидел». Это история о журналисте, который приезжает в КНДР и обнаруживает «идеальное общество».

Но этого было недостаточно: к концу 1980-х в Северную Корею начали просачиваться сведения о жизни за границей. Некоторые даже рисковали жизнью, чтобы контрабандой провезти иностранные фильмы и музыку (что каралось смертью). Люди понемногу узнавали, что творится за пределами КНДР… и им это нравилось.

Ким Чен Ир и Ким Ир Сен в ярости. КНДР зависела от иностранной помощи, сельское хозяйство разваливалось, мир узнавал о нарушениях прав человека, Южная Корея богатела, а ещё эти чёртовы Олимпийские игры в Сеуле!

План «спасти ситуацию»: Саботировать Олимпиаду-1988. Открыть страну для туризма (кроме граждан США, Японии, ЮАР, Израиля и Тайваня). Создать Пхеньянский кинофестиваль для «неприсоединившихся и развивающихся стран» (официальное название: Пхеньянский фестиваль фильмов неприсоединившихся и других развивающихся стран — да, аббревиатура нечитаема).

А теперь вернёмся на кинофестиваль: «Гран-при первого в истории „Золотого Факела“ получает… О боже! Это Северная Корея! Северная Корея выигрывает „Золотой Факел“! У них получилось!».

Никто не верил в их победу, но КНДР одержала верх с фильмом 1987 года «Широко раскрытый колокольчик». О чём фильм?

Это история старика, который десятилетия назад покинул родную деревню в поисках лучшей жизни в городе, а теперь вернулся просить прощения, приведя с собой сына. Помимо забавной сцены, где сын борется с коровой на мосту, сюжет довольно пресный. Однако его посыл важен: он отражает реалии Северной Кореи конца 1980-х.

Фильм подаёт решение старика уехать не как поиск приключений, а как предательство корней и товарищей. Лента буквально долбит зрителя: «Уезжать из родных мест — ошибка! Это эгоизм! Оставайтесь там, где родились, иначе пожалеете!».

Зачем такой месседж? В те годы КНДР переживала продовольственный кризис (ещё не самый страшный, но уже ощутимый). Властям нужно было удержать людей в сёлах, чтобы поднять сельхозпроизводство. Отсюда и пропаганда: «Не ищите лучшей доли — оставайтесь на родине».

Возможно, скрытый подтекст — «не пытайтесь бежать из страны». Дезертирство тогда ещё не стало массовым, но тенденция росла, и режим Кимов, как всегда, держал руку на пульсе.

Пхеньянский кинофестиваль — не единственная попытка КНДР заработать кинематографический авторитет (и деньги). Ким Чен Ир приоткрыл «окно», разрешив международную кооперацию. Это прорыв

Последний раз КНДР сотрудничала с зарубежьем в 1960-х — с СССР («Братья»). Если не считать «домашних» фильмов камбоджийского короля-социалиста Нородома Сианука, снимавшего их в изгнании в Пхеньяне.

Первые три кооперационных проекта — совместные проекты КНДР и СССР середины 1980-х. Отношения стран тогда накалились из-за рыночных реформ Горбачёва (КНДР обвинила СССР в «предательстве социализма»). Совместные фильмы стали попыткой СССР наладить контакт с Кимом. Все три ленты крутятся вокруг одной темы — «дружба СССР и КНДР».

«Вечные товарищи» (1985) — история Якова Новиченко, реального советского солдата, спасшего Ким Ир Сена. Кто-то бросил гранату на сцену во время его речи, но Яков накрыл её телом, защитив Кима и толпу. Идеальный сюжет для старта: напомнить о временах, когда советские солдаты жертвовали жизнями ради лидера КНДР.

«От весны до лета 1945 года» — военная драма. Трое советских солдат и корейский партизан прибывают на подлодке в Корею. Среди них девушка Маша, которая сближается с партизаном через интерес к корейской культуре. Группа расследует переброску японского биологического оружия, но операция проваливается. Выживает только Маша. Позже её спасает сын погибшего партизана. Их отношения поданы как дружба, но подтекст намекает на романтику (что все деликатно игнорируют, когда Маша взрывает себя вместе с вражеской базой).

«Берег искупления» (1987) — действие в 1905 году. Русские моряки и священник оказываются на корейском берегу после боя с японцами. Местные жители обвиняют их в убийствах, совершённых японскими мародёрами, грабящими древние гробницы. Параллельно — запретная любовь корейской изгнанницы и её возлюбленного (оба мастера тхэквондо).

В финале русские и корейцы объединяются против японцев, и всё завершается эпичной дракой... и царапинами на локтях от камней. Ой, больно же! Так Северная Корея через кино укрепляла идеологию, дружбу с СССР и пыталась выглядеть «открытой», не теряя контроля. А вы говорите — скучные фильмы!

Всё заканчивается тем, что изгнанница и её возлюбленный, оба мастера тхэквондо, объединяются с русскими моряками и корейскими деревенскими жителями против общего врага. Грандиозная драка! Ура русско-корейской дружбе! Титры.

Сложно сказать, достигли ли эти фильмы цели улучшить отношения между КНДР и СССР, но их хотя бы показывали в обеих странах. Даже сегодня их иногда транслируют по северокорейскому ТВ — значит, не запретили.

Знакомьтесь: Фердинандо Бальди — звезда итальянского кино, работавший с Орсоном Уэллсом, Беном Газарой и другими.

Рисунок 21. Фернандо Бальди

Бальди славился умением организовывать международные сотрудничества. Когда в 1987 году к нему обратились северокорейские кинематографисты, он загорелся. Бальди — капиталист до мозга костей, но вот он в Пхеньяне снимает фильм «Тен Зан: Последняя миссия».

Сюжет? В ближайшем будущем безумный учёный профессор Ларсон ставит генетические эксперименты на похищенных девушках. Остановить его должны два крутых парня — Лу и Рикки. Фильм на английском, длится 84 минуты.

Герои побеждают злодеев благодаря «храбрости», медленным погоням на машинах и тоннам взрывов. Здесь есть: сексуальная измена с оружием, побег на вертолёте с оружием, бой в поезде с оружием, молитва в храме… с оружием. И ещё женщина, совершившая единственное убийство арбалетом в истории северокорейского кино

Был ли фильм хорош? Нет. Имел ли смысл? Нет. Визуально впечатлял? Нет. Заработал ли денег? Тоже нет. Из-за споров о правах проката его почти нигде не выпустили. Для карьер участников это стало крахом, а КНДР так и не повысила статус в киномире.

Тем временем приближались Олимпийские игры в Сеуле. Ким Ир Сен и Ким Чен Ир понимали: успех Юга подчеркнёт их отсталость. КНДР потребовала от МОК сделать Игры совместными, пригрозив: «У вас такие прекрасные Игры… было бы жаль, если что-то пойдёт не так» (это реальная цитата!). МОК проигнорировал шантаж.

Тогда КНДР пошла на крайность: 29 ноября 1987 года агенты взорвали рейс KAL 858, убив 115 человек. Одна из террористов, Ким Хён Хи (бывшая детская актриса, выпускница Пхеньянского университета), была схвачена. По её словам, приказ, якобы, отдал лично Ким Чен Ир, чтобы сорвать выборы и Олимпиаду в Южной Корее.

1990 год начался с драматического фильма о теракте под названием «Муми: девственница-террористка». Можете представить режиссёра, который был бы настолько безбашенным и безумным, чтобы снять провокационную, нарушающую все правила версию атаки, случившейся всего два года назад, и назвать её «Муми: девственница-террористка»? Конечно, это Син Сан Ок!

Син получил разрешение от семей жертв на съёмки, вероятно надеясь, что антисеверокорейский фильм вернёт ему расположение южнокорейцев. Возможно, это сработало бы, но, видимо, только Богу известно, зачем Син снял сцену взрыва самолёта, полного южнокорейцев, с максимально жестокими и кровавыми подробностями: люди выпадают из самолёта, их кожа слезает, они горят заживо, у одного мужика глаз вылетает без причины… И всё это перемежается резкими вставками реальных кадров, где семьи жертв оплакивают погибших.

Господи, Син, ты серьёзно думал, что показ 115 южнокорейцев, зверски разорванных на части спустя два с половиной года после теракта, сделает тебя героем? Это жестоко.

Что до самой атаки, Ким Чен Ир отрицал причастность КНДР, требуя «прекратить безосновательные обвинения». Да ладно, это были два северокорейских шпиона! СССР и Китай должны были присоединиться к бойкоту Олимпиады, но…

Настало время Олимпийских игр 1988 года в Южной Корее. Они начались, как и положено великим Играм: тигр на водных лыжах, традиционные корейские танцы, способные заткнуть за пояс северокорейские «Массовые игры». Но главное шоу — парад стран-участниц.

США вышли скромно, Индия — ничего, Багамы сорвали овации, Нидерланды — с зонтиками (ну, дожди же!), Либерия — сносно, а вот Югославия шла так, будто знала, что к следующим Играм их не будет. Китай и СССР всё же пришли, предпочтя Игры бредням Кима.

Группы обошли стадион под ретромузыку 80-х — зрелище сюрреалистичное: костюмы животных, трогательные моменты… Всё испортило зажжение огня, где стая голубей сгорела заживо на глазах у двух миллиардов зрителей. С тех пор голубей на Играх не используют.

Но если не считать этого, Олимпиада-1988 в Сеуле стала одной из самых успешных — не из-за спорта (кому он нужен?), а потому, что мир увидел экономический рывок Южной Кореи. После Игр страну завалили торговыми сделками, инвестициями, культурными обменами. Даже соцстраны вроде СССР и Китая признали её дипломатически.

Олимпиада превратила образ Юга из «той воюющей страны 50-х» в глобального игрока — именно то, чего боялись Кимы. Но не волнуйтесь: Северная Корея скоро получит свой шанс на признание, проведя Всемирный фестиваль молодёжи и студентов 1989 года.

Всё прошло «отлично»: тысячи гостей из 160 стран, неделя мероприятий в пхеньянском стадионе «Май» (одном из крупнейших в мире). Были и спортивные выступления, и танцы, и цирковые шоу, и гонки на лодках с неловким держанием за руки, и картины, осуждающие «американских фашистов, мешающих революционному порыву народа», и каллиграфия — очень по-северокорейски.

Глава 11

Северная Корея даже заставила «Студию 426» нарисовать 10-минутный мультфильм о дружбе, мире и независимости. Большую часть мультика дети, словно из диснеевских мультиках, летают над Пхеньяном, восхищаясь урбанизацией. Потом появляется аллегорический американский орёл, но голуби-камикадзе клюют его до смерти. Всемирный фестиваль молодёжи и студентов был не только для иностранцев: северокорейцам разрешили беспрецедентно свободно общаться с гостями. После недели выступлений и «интернационального братства» фестиваль завершился. Иностранные правительства и сами северокорейцы сочли его «хорошо организованным и весёлым». И всё это было абсолютно напрасно. Во-первых, потратить 5 млрд долларов на недельное мероприятие ради дружбы с соцстранами — бессмысленно, когда эти страны исчезнут через несколько месяцев. Венгрия, Болгария, Монголия, Албания, Чехословакия, Румыния, Берлинская стена — всё рушится. СССР, погрязший в своих проблемах, отрезает КНДР от льготной торговли и кредитов. Во-вторых, фестиваль стал последней каплей, открывшей северокорейцам доступ к иностранной культуре: фильмы Син Сан Ока, совместные проекты с СССР, общение с иностранцами. Ким Чен Ир хотел зажечь интерес мира к КНДР, но вместо этого зажег интерес северокорейцев к миру. Контрабанда зарубежных медиа растёт. Итог: КНДР разоряется, социализм умирает, контроль над информацией трещит. Но вы не заметите этого по их медиа. В начале 1990-х северокорейские СМИ излучают позитив. Ансамбли «Ваньёнчун» и «Почхонбо» выпускают весёлые хиты вроде «Песни дней недели». Именно такой оптимистичный пластырь нужно налепить на гноящуюся рану страны. Кто не любит песни, где каждые 20 секунд орут название дня недели? Хотя сама песня — вообще не о днях, а об обратном отсчёте до дня рождения Ким Ир Сена. До этого Ким Чен Ир продвигал культ отца, но Ким Ир Сен не вечен. Чтобы укрепить переход власти к сыну, Ким Чен Ира объявляют преемником, дают военные полномочия, чаще показывают на парадах и в «руководящих репортажах». Ким Чен Ир присваивает себе мистические черты отца. В песне «Генерал» (одно из его прозвищ) он обладает «воппом» — способностью телепортироваться. Возможно, это магия, но позже КНДР назовёт это метафорой. Хотя южнокорейский политик Хо Гён Ын (возможно, сектант) тоже заявляет, что умеет телепортироваться, левитировать, имеет IQ 430 и может сделать вас красивее взглядом. У него даже есть песня об этом — клон темы из «Инспектора Гаджета».

Несмотря на ужесточение законов о запрете иностранной музыки, контрабанда K-pop растёт. Для северокорейцев, слушающих его, это нечто невероятное. Многие перебежчики позже говорили, что именно такие песни и фильмы Син Сан Ока заставили их усомниться в системе. Конечно, никто не убежит из страны из-за песни, но это семена сомнения. Перед лицом «музыкального врага» у КНДР было два варианта: усилить пропаганду без романтики или смягчить правила, сохранив посыл «КНДР — лучшая страна, но любовь тоже норм». Как в песне «Моя страна лучшая», где женщина, «объездившая весь мир», уверяет: «Вам не нужны другие страны! Серьёзно, не уезжайте! Серьёзно!» Даже анимация меняется, чтобы удержать молодёжь. «Студия 426» выпускает сиквел басни «Черепаха и Заяц», где их потомки соревнуются в наполнении статуи рыбы водой. Черепаха медленно носит воду ведром, а Заяц бегает с двумя маленькими вёдрами, издеваясь над соперником. Кажется, Заяц выиграет, но в конце оказывается, что Черепаха лидировала благодаря хитрости. Посыл: «Дети, даже если кажется, что мы проигрываем, — не волнуйтесь. В конце всё поймёте!» Большинство мультфильмов КНДР 90-х — об этом: «ум важнее силы».

Или возьмем анимационные проекты вроде «Редиски, выпрошенной золотой рыбкой», «Великий Чудотворный Персик», «Нефритовая глыба», «Фонтан Мудрости» или «Мальчик-Охотник». Сюжет: мальчик и его медведь-друг пытаются остановить злобного белого тигра. Завязывается жестокая, кровавая драка — просто бойня. В итоге мальчик с медведем убивают тигра. Музыка затихает, наступает момент мрачного осмысления: благородный зверь повержен, и хотя пришлось его убить, мы уважаем его бой — он был достойным противником. А потом мальчик вдруг запрыгивает на труп тигра и начинает ликовать! Комический тайминг настолько идеален, что, кажется, даже сделан ненамеренно. Как обычно, аниматоры КНДР продолжают выпускать работы с классическими сюжетами: связь древней Кореи с современной страной для легитимности, новые серии «Юного генерала» или красивейший фильм «Принцесса Хадон», напоминающий детям об опасности иностранцев. Я к тому, что истории не ограничиваются одним жанром, но государственные медиа делает упор на определённые идеи. Сейчас акцент на победе над сильным противником, но параллельно выходит и другое. Эта цикличность актуальна для всего медиа, особенно кино.

С 1990 по 1993 год северокорейские фильмы охватывают все жанры, но заметен крен внутрь страны — резкий контраст с 1980-ми, где был международный фокус: зарубежные локации, темы дружбы. Теперь — откат к индустриализации, сельскому хозяйству, быту: кино, напоминающее, за что благодарить семью Кимов. Редкие фильмы с иностранными элементами теперь осуждают их. Например, эпопея «Нация и Судьба» (планировалась на 100 частей!) показывает, как жизнь за пределами КНДР ужасна. В первых частях южнокорейский солдат Чхве Дэ Хён, подавлявший социалистов при Ли Сын Мане, начинает сомневаться: «А та ли Корея лучше?» Его пытают… музыкой ABBA! Да, «Rock Me» от ABBA! Почему всегда ABBA? Может, я всю жизнь заблуждался, и вся музыка — это ABBA? Остальные части «Нации» рассказывают о композиторах, узниках, но вывод один: у нас хорошо, у них — плохо.

Другой пример — «Девушки моего родного села». Фильм начинается с дерзкого спора трёх девушек о морали, но быстро скатывается к осуждению западного материализма. Сюжет: сёстры Ынха и Ынён из деревни. Ынха — скромная труженица, Ынён любит модные платья и западную музыку. Ынха должна выйти за Сына, но он теряет зрение на стройке. Ынён уговаривает сестру бросить его, и та исчезает, не сказав ни слова. Парень женится на другой, а Ынха прозревает и ругает сестру за «развращающие идеи». Фильм прославляет деревню: счастье — только в сельской жизни. Это перекликается с темой 1980-х («Широко раскрытый колокольчик»), но теперь посыл иной:

«Если вы из деревни — оставайтесь там, никуда не уезжайте. Но если вы городской житель — бегите! Уезжайте из города, увидьте сельскую местность, женитесь на деревенской девушке или парне. Запачкайте руки в земле и помогите сельскому хозяйству».

К началу 90-х нехватка продовольствия в Северной Корее становится критической. Это ещё не голод, но ситуация ужасна. Правительство запускает кампанию по массовой отправке горожан на фермы и в отдалённые районы, чтобы те занялись сельским хозяйством. Даже фильмы об этом снимают — например, ромком «Городская девушка выходит замуж».

Сюжет прост: модельерка из Пхеньяна случайно встречается с утководом (да, я тоже не сразу понял, чем он занимается), который приехал в город. Одна из его утак сбегает и топчет эскизы героини. В гневе она сбрасывает птицу с моста, а фермер ныряет за ней. На следующий день девушку с коллегами отправляют в деревню в рамках «трудовой мобилизации» — и, о чудо, это та самая ферма утковода. Завязываются чувства. Фильм даже включает лёгкие намёки на романтику: например, герои попадают под дождь, прячутся в домике на дереве и касаются лбами. Для Северной Кореи это ого-го. В финале модельерка решает остаться в деревне и выйти замуж за фермера.

Фильм своеобразно очарователен, но диалоги порой звучат как прямые призывы к зрителям: «Стыдно не хотеть пахать в деревне по пояс в утином помёте 12 часов в день!». Ещё в фильмах начала 90-х все постоянно улыбаются — даже в адских условиях: будь то заводская жара или принудительный труд. Улыбки натянуты, как никогда. Кино и СМИ внушают: «Весь мир завидует Северу! У Южной Кореи есть деньги, но у нас — счастье». Если бы вы были северокорейцем в 1993-м, наверное, поверили бы, что всё идёт отлично.

Но именно в этот момент страна рушится. Несмотря на пропаганду «опоры на собственные силы», экономика десятилетиями держалась на советской и китайской помощи. Ким Ир Сен потратил эти ресурсы на тяжёлую промышленность, гигантскую армию, провальные аграрные реформы, абсурдные памятники и пропагандистское кино. Вся система была хрупкой — и это его вина.

В 1991-м СССР, главный спонсор и союзник, исчезает. Китай, оставшись без конкуренции за влияние, сокращает помощь. Теперь КНДР действительно «самостоятельна» — и мгновенно разваливается. Нет денег на нефть — останавливаются заводы, нет удобрений — гибнет урожай. Наводнения усугубляют ситуацию, катастрофа уже неизбежна. Фермы, больницы, стройки — всё парализовано. Начинается голод, известный как «Трудный поход» или «Марш страданий». Он продлится годы, унеся более миллиона жизней.

В это время страна ищет спасения в единственном «спасителе» — Ким Ир Сене, «великом вожде», чьи ошибки и привели к катастрофе. Северная Корея не раз была спасена человеком, которого едва ли не обожествляли — тем, кто мастерски переигрывал превосходящих врагов и решал невероятные проблемы, скромно служа своему народу. Да, страна смотрела снизу вверх на единственного, кто мог провести корабль сквозь тьму голода и страданий — Ким Ир Сена.

«Вперёд к победе! Вперёд к процветанию! Вперёд к светлому будущему Кореи!» — но тут Ким Ир Сен умирает. Умирает от сердечного приступа как раз в начале голода, оставляя страну в свободном падении. Что за хрень! Объявлен 10-дневный национальный траур? Некоторые перебежцы описывают его как «соревнование в слезах» — показную скорбь ради видимости. Но большинство источников утверждают: даже те, кто не верил в культ личности Кимов, всё равно чувствовали, будто мир рушится. Ведь десятилетиями им внушали: Ким Ир Сен — основа Северной Кореи, её структурный стержень. Когда он умер, а общество вокруг начало распадаться, это действительно должно было ощущаться как конец света. И вот, на краю пропасти, видимо, кто-то решил, что пришло время для… рестлинга.

Да, они запустили платное рестлинг-шоу, транслировавшееся прямиком из Пхеньяна во время голода. Означало ли это изменение в подходе КНДР к развлечениям? Нет. Настоящие перемены исходили от Ким Чен Ира. Формально он возьмёт власть в 1997-м, но фактически начал править сразу после смерти отца. И принялся строить свой культ личности единственным известным ему способом — через кино.

Даже после признания голода в фильмах почти не было отсылок к «маршу страданий». Вместо этого — комедии с полными тарелками еды и счастливыми людьми, усвоившими «уроки Ким Чен Ира». Власти сознательно избегали темы голода, выпуская фильмы о прошлом — обычно о Ким Ир Сене. А ещё — новые части пропагандистской саги «Нация и судьба», где жизнь в КНДР подавалась как рай. Вы только представьте: во время голода они снимают кино о том, как тут всё прекрасно! Пытались даже делать истории о героях прошлого, свергающих тиранов, но быстро сообразили: показывать голодным зрителям фильмы о том, как диктатора убивают голодные люди, — не лучшая идея. А что сам Ким Чен Ир делал для борьбы с голодом? В 1995-м он запросил гуманитарную помощь. Мировое сообщество, включая злейших врагов КНДР, отправило 15 миллионов тонн еды. Больше половины — от США, Южной Кореи и Японии. Хотя Япония позже сократила помощь, когда КНДР начал запускать ракеты над её территорией. Интересно, для чего они их тестировали? Несмотря на экономический коллапс, Ким Чен Ир тратил деньги на музыку о себе. А ещё в 1995-м он ввёл «сонгун» — политику «армия прежде всего». Военные стали приоритетом номер один. Ким понимал: в голодные времена армия могла устроить переворот. Но благодаря «сонгун» он перевернул ситуацию, сделав военных своими союзниками. Остатки ресурсов шли на их содержание — зачем свергать того, кто обеспечивает роскошную жизнь? Гениально, если ваша цель — удержать власть. Чтобы оправдать это перед народом, военных изображали спасителями от голода: «Они будут пахать, строить и восстанавливать страну!» Военные парады стали грандиознее: больше участников, спецэффектов, эфирного времени.

С введением «сонгун» в стране начинается бум военных фильмов. Конечно, армия всегда играла ключевую роль в северокорейском кинематографе (о чём мы сегодня уже говорили), но «сонгун» выводит это на новый уровень. Эти фильмы берут старые идеи о патриотизме, мелодраматическом братстве и самопожертвовании — и доводят их до абсурда. Особенно самопожертвование. Считай, это не «сонгун»-фильм, если солдат не подорвётся ради нации, а потом кто-то не произнесёт пафосную речь о величии Ким Чен Ира. «А как же погибший солдат?» — «О, да, Ким Чен Ир просто гений! Отличный комментарий!» Я бы хотел кратко рассказать сюжеты этих фильмов, но суть в том, что «сонгун»-кино — худшее, что создала КНДР. Даже хуже, чем фильмы про конфликты в ДМЗ! Помните их? Ещё скучнее. Группа солдат защищает или восстанавливает страну, кто-то умирает, звучит речь о Ким Ир Сене — конец. Поздравляю, вы только что посмотрели 50 «сонгун»-фильмов. Серьёзно, в некоторых из них персонажи находят следы шин машины Ким Чен Ира и рыдают над ними. Это просто отстой.

И ещё: разве Ким Чен Ир не должен был тратить деньги на еду для людей, а не на фильмы о своём величии? И вообще, откуда у вас бюджеты на пиротехнику, батальные сцены и морские сражения? Эти фильмы не окупаются — их показывают только внутри страны. КНДР пытается заработать, перепродавая старые работы через подставную компанию «Macron Video», но это копейки. Единственное, что приносило прибыль в 1990-х — «Студия анимации «426». И знаете почему? Им помог… мультяшный Иисус.

В конце 1980-х американские и европейские компании начали передавать анимацию на аутсорсинг в «426» — там дешевле. С началом «марша страданий» власти переориентировали местные студии на аутсорсинг, переименовав их в «SEK» («Студия научно-образовательных фильмов Кореи»). С 1990-х SEK работала над такими проектами, как «Симпсоны», «Футурама», «Аватар: Легенда об Аанге», французский мультфильм «Маленький Ван» и другими. Но самый прибыльный партнёр — итальянская студия Mondo TV. Вместе они выпустили сотни эпизодов мультфильмов, «вдохновлённых» диснеевскими франшизами: «Золушка», «Белоснежка», «Робин Гуд», «Книга джунглей», «Покахонтас», «Горбун из Нотр-Дама», «Симба — король львов» (не «Король Лев», а именно «король львов»).

Да, Disney не придумал эти сюжеты, но Mondo TV явно хотела урвать кусок у «мыши».

Рисунок 22. Симба — король львов

Что до «Симбы» — ходят слухи, что «Король Лев» Disney мог быть вдохновлён японским аниме «Кимба — Белый Лев». Совпадение? Неважно. Mondo TV и SEK просто следовали трендам. КНДР плевать на плагиат — главное, что проекты приносили деньги. Если Mondo TV хотела мультфильм про «Спящую красавицу» с персонажами, похожими на диснеевского «Робин Гуда», и двуного дракона с куриными ногами — SEK делала это.

А когда Mondo TV решила покорить христианский рынок, SEK анимировала один из своих самых успешных проектов — «Иисус: Царство без границ». Не буду смеяться над этим сериалом. Я посмотрел все 26 серий в поисках ляпов… и не нашёл. «Царство без границ» — качественная религиозная анимация.

Глава 12

Многие авторы утверждают, что качество работы студии SEK ухудшилось во время «марша страданий», но я не понимаю, о чём они. На мой взгляд, анимация стала только лучше — особенно учитывая, что её создавали люди, которым не хватало еды. К 1996–1997 годам голод затронул всех — от горожан до крестьян, кроме высшего руководства. И народ Северной Кореи (не правительство!) был сыт по горло. Есть миф, что все северокорейцы — зомбированные пропагандой роботы, слепо следующие правилам. Но «марш страданий» доказал обратное. Когда система рухнула, люди не сдались — они боролись за выживание.

Они проявляли невероятную изобретательность: тайно обрабатывали крошечные участки земли, рыбачили, охотились, ели книги. Да, те самые книги 1980-х, напечатанные на рисовой бумаге. Голодные жители вымывали чернила, размачивали страницы и ели их. Это гениально и ужасно одновременно. В городах стихийно возникали чёрные рынки, где люди обменивались тем, что находили. Эти рынки стали спасательным кругом, хоть и незаконным: за торговлю могли казнить или посадить. Но государство, ослабленное кризисом, закрывало глаза — понимало, что рынки спасают жизни.

Некоторые шли на больший риск — бежали в Китай. Граница там в 1990-х охранялась слабо, в отличие от демилитаризованной зоны с Югом. Контрабандисты проносили еду, технику, журналы, электронику, показывая людям нефильтрованную жизнь за пределами КНДР. Многие бежали навсегда: десятки тысяч пересекали границу, чтобы не вернуться. Термин «перебежчик» здесь не совсем точен — большинство бежали не из-за политики, а от голода.

Но даже в Южной Корее жизнь беженцев тяжела: жёсткая конкуренция в школах, проблемы с работой, тоска по оставленным родным. Власти же делали вид, что ничего не происходит. На чёрные рынки и контрабанду в СМИ — полное табу. О перебежчиках говорили лишь как о «предателях» или «жертвах похищений Юга». Например, в фильме «Два солдата» северокорейских пограничников захватывают южане, соблазняют деньгами, едой, девушками и грязными журналами. Но герои, как истинные «сонгунцы», побеждают искушения, вспоминая… военных товарищей и маршевую музыку. Это смешно, но такова реальность пропаганды: даже в голод люди должны верить, что армия — их спасение. А власть? Она предпочитала делать вид, что всё под контролем.

Правительство Северной Кореи ужасно справляется со своими обязанностями. Просто катастрофически. Возьмём фильм «Два солдата» — он должен был отбить у людей желание бежать из страны, но по сути стал гигантским рекламным щитом, показывающим, как прекрасна жизнь в Южной Корее. И это — в стране, где люди умирают от голода! О чём они думали? «Давайте покажем героям отдых, еду, ящики с деньгами, красивых женщин!» Так они сняли лучший в мире пропагандистский фильм… за побег. Думаю, они и сами понимают, насколько плохи, потому что после этого вообще перестали затрагивать тему дезертирства в кино. Вместо этого начали продвигать нарратив: «Да, жизнь тяжела, но это всё из-за проклятых американцев! Они устроили нам наводнения и „марш страданий“!»

Конечно, виноваты США — а не то, что КНДР, тратя все ресурсы на «самообеспечение», оказалась неспособной его достичь. Ким Чен Ир, наверное, вспомнил бы про санкции, но современные санкции против КНДР начались в 2000-х — через десятилетие после голода.

Власти начали снимать фильмы, где людям говорили: «Терпите, американцы плохие, а мы справимся!» Но работать должны все.

Взгляните на фильм «Я в далёком будущем» (1997, пик голода). Сюжет: сын видного партийца, Синджун, вместо труда и подвигов хочет играть в Game Boy и слушать музыку, живя за счёт заслуг отца. Ничего хуже, чем жить достижениями предков, правда, Ким Чен Ир?

Однажды Синджун влюбляется в девушку, уезжающую работать на ферму. Он едет за ней, и его встречает настоящая деревня. В фильме мелькают намёки на «марш страданий» — например, трактор ломается, и все берутся за серпы. Но это «стерильные» трудности: все счастливы трудиться, еды полно. Если отбросить пропаганду, фильм неплох: Синджун растёт как личность, а отношения с девушкой сложные — она не влюбляется сразу, когда он говорит: «Эй, видел тебя под дождём. Давай жить вместе?»

Но самое интересное — скрытый месседж. В фильме полно картошки. Будь это капиталистическое кино, подумали бы, что это продукт-плейсмент. На деле это часть кампании «Сажайте больше картошки!», чтобы снизить потребление риса. Картошку пихали везде: в сериалы, кулинарные шоу, песни (вспомните хит «Гордость картошки»), даже в мультфильмы. Хотя анимация с говорящими картофелинами, радостно прыгающими в комбайн, — это что-то.

Была и кампания по разведению коз. Какое-то время в каждом фильме, даже комедиях, мелькали горные козлы. Да, комедии! Как ни странно, в разгар голода КНДР выпускала одни из самых смешных фильмов. Ким Чен Ир вкладывался в юмористические шоу, цирки и сериалы, чтобы поднять настроение народу.

Взгляните на «Семейную баскетбольную команду» — самый безумный фильм КНДР. Дед превращает семью в баскетбольный культ: чтобы жениться на его дочери, нужно играть. Сын приводит девушку, которая не умеет — дед кричит: «Не можешь играть? Убирайся!» Это секта, чёрт возьми! В конце дед разрешает брак, только когда она обыгрывает его в футбол. Но теперь её ждёт кошмар в баскетбольной секте.

У деда столько детей и внуков, что на матчах они носят бирки с именами. В фильме полно абсурдных сцен: например, героиня случайно стаскивает штаны с игрока. «Она его обезштанила!» — а его жена, мускулистая и сильная, пытается утешить, но только унижает, разрывая курицу руками и заставляя его… засунуть яйцо в рот.

Всё это на фоне голодающей страны. И если вам нравится идея отправить детей в Северную Корею учиться спорту, добро пожаловать в международный детский лагерь «Сонгтан»! Тут можно плавать, кататься на лодках, танцевать, выступать с пропагандистскими номерами и скатываться с горки — пока где-то люди едят книги, чтобы выжить.

В 1990-х северокорейский телеканал KCTV начинает показ полноценных сериалов. Например, шпионскую мыльную оперу «Даже если звёзды далеко». Сюжет охватывает жизнь героя со школы (при японской оккупации) до Корейской войны, конфликтов у ДМЗ и современности. Актер, играющий главную роль, заслуживает «уважения» за то, что изображает персонажа в любом возрасте. Сцены, где он — влюблённый школьник рядом с девушкой на 40 лет младше, выглядят жутко: «Эй, малышка, хочешь посмотреть на мой скейтборд? Или на спиннеры?»

Есть и другие драмы. Например, «Любовь и ненависть» — мрачный сериал с флешбэком в Корейскую войну. Готовьте цензурные полосы: девушка играет на скрипке для американских солдат, пока те расстреливают её семью. Она вся в крови, но продолжает играть. Типичная северокорейская пропаганда.

Но не всё так мрачно. В эфире — больше новостей, конкурсов, клипов на старые патриотические песни. В клипах еды — завались, все счастливы, горожане массово едут работать на фермы (обязательные козы!). А ещё — «революционные» трёхмерные эффекты уровня Windows 98. Удивляет откровенность романтических сцен: люди в купальниках обнимаются, парень подглядывает за девушкой, и это подаётся как шутка: «Мальчишки — они такие!»

Телеведущая Ри Чхан Хи становится лицом новостей. Её манера говорить, смешивая все эмоции разом, узнаваема во всём мире. К концу 1990-х тон новостей позитивнее: «марш страданий» заканчивается благодаря международной помощи, торговле с Китаем и… сокращению населения. Фабрики и шахты открываются, власти объявляют о возврате к нормальности, продолжая получать гуманитарку.

Но есть и проблеск надежды. После голода КНДР уже не та. Государство теряет тотальный контроль: классовая система слабеет, рыночная торговля легализуется. Свет в конце тоннеля исходит не от Кимов, а от Южной Кореи. В 1998-м там избирают президента, запускающего «политику солнечного тепла» — курс на диалог с Ким Чен Иром. В 2000-х страны проводят воссоединение семей, разделённых с 1940-х, совместные проекты, даже туризм (только для южан).

Начинается культурный обмен. Южнокорейская студия Iconix предлагает SEK (Пхеньян) сделать мультсериал «Пингвинёнок Пороро». Северяне, известные рисованной анимацией, удивили предложением: «Давайте сделаем трёхмерную графику!» Оказалось, у них уже был опыт: мультфильм «Второй раунд» сочетал покадровую анимацию и трёхмерную графику. Южане впечатлились — так родился трёхмерный «Пороро».

Рисунок 23. Пингвинёнок Пороро

Следующий проект — полнометражный «Императрица Чун», созданный совместно. Режиссёр Нельсон Шин (работал над световыми мечами в «Звёздных войнах») руководил процессом: Юг делал раскадровки и постпродакшн, Север — анимацию и музыку. В 2004-м фильм вышел… и провалился. Убытки в 6 млн долларов, полное забвение. Сегодня «Императрица Чун» — потерянный медиапродукт. Сохранился лишь трейлер.

«Политика солнечного тепла» повлияла на всю корейскую культуру. На Юге появляются сериалы, где северяне — не монстры, а люди: «Двойной агент» (любовь шпионов), «Шпионка» (роман между северянкой и южанином), «Сияние» (опять любовная история). Да, шаблонно, но прогресс налицо. Даже в пропагандистской машине КНДР появились трещины, через которые пробивалась надежда. Пусть хрупкая, но настоящая.

Но как Северная Корея изображает южан в своём кино? Романтики нет, но подход стал мягче. Южнокорейские персонажи в фильмах о Корейской войне больше не «жадные предатели» — теперь они заблуждающиеся идеалисты, верящие, что подчинение США «спасёт страну». В дорамах о прошлом антагонисты-корейцы тоже часто становятся злодеями из-за давления японцев. Например, в фильме «Кровавая карта» (действие происходит в древней Корее) губернатор предаёт родину под угрозами японцев. Раньше его мотивом была бы жадность, теперь — страх. Симпатии к нему нет, но нотка трагедии есть. Главный злодей — японский монах (логично?).

Боевые сцены в фильме — одни из лучших в северокорейском кино. Особенно эпизод, где герой охотится на «медведя», которым явно был человек в костюме. Но главное — акцент на общекорейской истории. Например, фильм «Протест души» (2000) о реальной трагедии: взрыв японского корабля с тысячами корейских репатриантов в 1945 году. Япония винит американские мины, корейцы — японцев.

Фильм впечатляет масштабом: трёхмерная графика, 10 000 статистов, взрывы. Выбор темы хитер — объединить корейцев против общего врага. Но причина, по которой Ким Чен Ир выбрал эту историю, может быть прозаичнее: успех «Титаника». «Протест души» — откровенный плагиат: пожилой персонаж вспоминает трагедию, классовые конфликты, прощание на льду, саундтрек в стиле Селин Дион. На фестивалях его рекламировали как «Титаник по-северокорейски». Разница лишь в том, что «Титаник» окупился, а «Протест души» провалился. Выжившие раскритиковали фильм за восхваление Ким Ир Сена — в Южной Корее это не прошло.

В рамках «политики солнечного тепла» южнокорейские артисты начали гастролировать в Пхеньяне. Выступление начиналось с пафоса: на фоне объединённой Кореи артисты пели патриотичные песни. Всё шло хорошо, пока на сцену не вышли K-pop айдолы. Это было, наверное, самое сексуальное шоу в истории Северной Кореи. Зрители, возможно, внутренне сходили с ума, но внешне сохраняли каменные лица — хвалить южную культуру там опасно.

Ответный визит северокорейских артистов в Сеул тоже был странным. Вместо поп-звёзд прислали военный оркестр и детей из спецшкол Ким Чен Ира. Эти школы, замороженные во время голода, к 2000-м возродились. Дети-вундеркинды пели идеальным хором, катались на роликах в костюмах космонавтов, танцевали с гигантскими моргающими головами и даже показывали трюки на ховербордах.

Тридцать северокорейских детей приехали в Сеул. Южане встречали их как посланников мира: толпы студентов, банкеты, политики, целующие детей (выглядело жутковато). Но нашлись и «журналисты», нарушившие запрет на вопросы. Один спросил ребёнка о политике через скрытую камеру. Мальчик, однако, раскусил подвох: «Я знаю, что такое камера. Вы нарушаете правила».

Главные звёзды — Ли Чинок и Ким Хансун, два юных барабанщика-виртуоза. Их выступление взорвало зал: они не просто били в барабаны — они жили музыкой. Ли даже запустил бумеранг над залом и поймал его, а Ким повторил трюк. Потом они выгнали других барабанщиков и устроили соло. Зрители плакали от восторга.

Несмотря на провалы вроде «Императрицы Чун» и неловкие моменты, «политика солнечного тепла» дала плоды. Кореи начали видеть друг в друге людей, а не врагов. Даже пропагандистские детские шоу Северной Кореи, где сирот называли «детьми Ким Чен Ира», не смогли затмить искренность таких моментов, как выступление Чинока и Хансуна. Это была хрупкая, но настоящая надежда — свет не из Пхеньяна, а из человеческих сердец.

И пока они поют песню о единении перед южнокорейской публикой — многим из зрителей достаточно лет, чтобы помнить боль разделения страны, — люди начинают вставать, обнимать детей, пожимать им руки. Сердце тает. Но я не наивен: такие события не спонтанны. Это фотооперации и пиар «политики солнечного тепла», тщательно срежиссированные. И всё же в них есть красота.

Северная Корея теперь привлекает больше иностранных туристов — даже американцы могли посещать страну, если получали визу и не были журналистами. Правда, передвигаться свободно нельзя: весь маршрут организуют через турфирмы, вас постоянно сопровождает гид, и вы никогда не увидите то, что режим скрывает. Но в годы «солнечной политики» это был способ постепенного выхода из изоляции.

И ни за что не пропустите новые массовые игры «Ариран»! Это не старомодные представления вашего дедушки. Здесь более 100 000 участников: гимнастика, музыкальные номера, символизм в полёте, дети на одноколесных велосипедах, гигантские свиньи, «рожающие» на сцене, 4500 детей в ярких костюмах, синхронно делающих шпагаты после сальто, фейерверки, козы на батутах, ирландские танцы, боевые искусства — если это физическая активность, вы увидите её здесь.

Но зачем Ким Чен Ир тратит миллионы на зрелища, когда страна едва оправилась от голода и кризиса? Это не просто шоу. В КНДР нет развлечений ради развлечений. Некоторые говорят — для туристов, но основная аудитория всё равно северокорейцы. Настоящая цель — укрепить социальный контроль. После «Трудного похода» режим потерял часть власти, и гигантские демонстрации единства и лояльности помогают вернуть её, особенно среди молодого поколения.

Хотя критиковать легко, а игры «Ариран» — это невероятное зрелище. Артисты, и дети, и взрослые, заслуживают оваций. В документалке «Состояние сознания» (от создателей туров в КНДР) показан почти год тренировок двух девочек. Фильм мудро избегает политики, фокусируясь на их опыте, напоминая, сколько труда вложено в каждое движение. Даже при всей цензуре там есть трогательные моменты, показывающие: северокорейцы — такие же люди.

В фильме 2003 года «Наш аромат» герой Пён Хо из консервативной семьи (едят корейскую еду, пьют корейский алкоголь) влюбляется в Чхоль — гида для «иностранцев» (на самом деле для северокорейцев, притворяющихся туристами). Пён Хо, приведя деда знакомиться с семьёй Чхоль, в шоке: там жмут руки, пьют шампанское и носят современную одежду. Даже в пропаганде сквозит: традиции и новое — вечный конфликт.

Глава 13

Эти персонажи носят одежду в стиле поп-музыки AAL, а сами они — этакие гоблины, развалившиеся на диванах. Проходит всего пять минут с момента знакомства с семьёй главного героя, как дедушка уже так сыт этим домом по горло, что симулирует сердечный приступ, лишь бы сбежать. «Понго, это оно! Я умираю, вытащи меня отсюда к чёртям! Эти люди — психы. Но нужно мягко показать, как в КНДР осуждают иностранное влияние? А весь фильм до этого только и делал, что клеймил „тлетворную западную культуру“. Где же тут мягкость?» А вот сюрприз: этот традиционный дед, любитель соджу, кимчи и фальшивых инфарктов, когда-то жил и работал за границей — и обожал это! Он боится, что корейская культура исчезнет, как чуть не исчезла под японской оккупацией, которая для него — вчерашний день. Медиа вроде этого намекают: да, другие культуры разные, но ценные. Это уже прогресс, шажок за шажком.

Теперь о мультиках. Мы уже говорили про международные проекты вроде «Перо» и «Императрицы Чон», но что с местной анимацией? В 1990‑х, во время «Марша страданий», она была сносной, а через пару лет стала огонь! Откуда такой скачок? Всё просто: когда иностранцы заказывали анимацию у студии SEK, они присылали своих топовых художников обучать северокорейцев. Теперь у КНДР — бесплатные курсы от профи, вот качество и взлетело. Да и темы поменялись: вместо исторических драм про борьбу с японцами и аллегорий о жадности теперь мультики учат детей ПДД. Сериал «Соблюдай правила дорожного движения» — это же чистый хоррор! В каждой серии ребёнка превращают в фарш на асфальте (потом, правда, его оживляют), а сценаристы явно хотели, чтобы дети боялись подходить к дорогам ближе 10 метров. Когда законы кончились, начали выдумывать: «Не жонглируй на заснеженных бордюрах, а то автобус задавит!» Серьёзно? В КНДР эпидемия снежно‑жонглирующих жертв ДТП?

Но образовательный контент не ограничивается дорогами. Есть мультики про чистку зубов, умеренное кормление животных, пользу медицины и даже… аккордеон (ну куда без него?). Сдвиг от аллегорий к реализму, возможно, связан с «Политикой солнечного тепла». Её же следствие — показ северокорейских фильмов за рубежом. Например, «Дневник школьницы» — история Ким Суд Ён, живущей с матерью и сестрой в глуши, пока отец пропадает на «важной госработе». Фильм забит пропагандой в духе «Ким Чен Ир велик», но под этим мусором — потрясающая драма. Диалоги живые, смешные, а главная героиня сложная: она ненавидит отца за равнодушие, но скучает по нему. Актриса Мён Пак играет гениально, хотя ходят слухи, что её позже посадили и убили (но слухи о смертях знаменитостей в КНДР часто врут).

Это подводит нас к истории певицы Хён Соль Воль. В 2000‑х её электронные группы «Пхэмбо» и «Ван Джэнон» теряли популярность из‑за зарубежной музыки и заезженности. Но Хён продолжила сольную карьеру — взять хотя бы её хит 2005 года «Отличная кобыла» (да, сравнение с лошадью — «комплимент» для девушки). Позже южнокорейские СМИ сообщили, что её расстреляли за «сомнительные видео». Мир ахнул, но больше всех шокированы были, наверное, те, кто знал: северокорейские слухи — это отдельный жанр фантастики.

А насчёт Хён Соль Воль? Она оказалась жива‑здорова, вскоре появившись на телевидении, чтобы это доказать. Упс! Всегда полезно проверять несколько источников, чтобы не нарваться на фейк.

Если взглянуть шире: в начале 2000‑х мир сюрреалистично оптимистично смотрел на КНДР. Да, проблемы оставались — экономика, продовольственный кризис, нарушения прав человека, — но тут и там завязывались ниточки, связывающие страну с внешним миром. Будущее виделось ослепительно ярким. Настолько ярким, что аж глаза режет. Эй, помните 1960‑е, когда Ким Ир Сен заявил Штатам: «Не смейте размещать ядерное оружие в Южной Корее! Вы же обещали!» А Америка такая: «И что вы сделаете? Потратите полвека, наберёте кредитов, украдёте технологии и создадите свои бомбы?

И они сделали именно это! К 2006 году КНДР успешно испытала свою первую ядерную бомбу. В сочетании с ракетными тестами с 1990‑х это повергло мир в ужас — и не зря. Теперь у нас ядерная диктатура на грани коллапса, которая: призывает граждан «готовиться к войне»; имеет опыт терактов; пытается шантажировать мир, выпрашивая помощь в обмен на разоружение (спойлер: не работает).

К 2008‑му Южная Корея похоронила «политику солнечного тепла». Мир сменил «пряник» на «кнут»: санкции, заморозка активов, торговые ограничения. Споры вокруг них не утихают. Одни считают их необходимыми, другие — бесполезными, бьющими лишь по обычным людям. Я не эксперт, но замечу: санкции мгновенно ударили по медиа КНДР. Фильмы снова стали изображать южан как «предателей», культурные обмены (вроде концертов Baby Vox) заглохли, аутсорсинг анимации испарился. К 2009‑му вся прогрессивная шелуха осыпалась — КНДР снова в изоляции.

Наступает странная эра северокорейских развлечений. Ким Чен Ир, словно швыряя спагетти в стену, пытается заменить иностранный контент новыми группами: оркестром «Унхасу» и бэндом «Самджиён». Никакой электроники, слава богу! «Самджиён» — их ответ K-pop (не идолы, но что‑то общее есть), а «Унхасу» подаётся как «высокое искусство» — символ мнимого процветания. Обе группы провалились.

Попытка запустить круизы на корабле «Чхоннён»? Провал. Кинотеатры пустуют: народ смотрит контрабандные DVD, а местные фильмы стали убогими. «Сапёр» — про обезвреживание бомб времён Корейской войны — без единого взрыва (только звуки и дымомашина). «Дикая цветочница» про истребители? Пластиковый CGI и стоковые кадры. Бюджеты урезаны санкциями, но отвратительные сценарии — их собственная «заслуга».

К 2011‑му кинематограф КНДР агонизирует. Как и Ким Чен Ир. По официальной версии, он умер от инфаркта, вызванного «стрессом от революционного труда на благо страны». Мол, «забывал о себе, заботясь о миллионах детей».

Так как оценивать Ким Чен Ира в истории КНДР? С одной стороны, он вложился в развлечения: лучше финансировал кино и обучал режиссёров. Но человек он был спорный. Хотя фото у него выходили огонь — это признаём.

Настало время выбрать нового лидера — по опыту, навыкам… Ой, да ладно, это же Ким Чен Ын. КНДР теперь династия Чучхе. Кто он? Родился в 1982, 1983 или 1984 (никто не уверен). Учился в Европе, впитывал западную культуру: обычный парень со средними оценками, любил боевики и баскетбол. После «Марша страданий» вернулся в КНДР, мелькал в пропаганде. Когда отец умер, его быстро «избрали» вождём.

Правление Ким Чен Ына напоминает странный гибрид из футуристической дистопии и пародии на капитализм. Он сохранил главные «хиты» семейного правления: ядерные испытания, угрозы «стереть врагов в пепел», риторику о «предательском Западе». Но при этом страна, которую ещё 20 лет назад представляли заповедником сталинизма, сегодня удивляет парадоксами.

При Ким Чен Ыне в Пхеньяне появились аквапарки с горками в виде ракет, кафе с бургерами «Чучхе‑делюкс» и даже зоопарк, где курящий шимпанзе стал местной знаменитостью. «Экономические реформы» свелись к формуле: «Развиваем ядерный щит и аквапарки одновременно». Для рядовых северокорейцев это значит, что вместо тотального голода 90‑х теперь есть «умеренная нехватка»: еды всё ещё мало, но можно купить китайский фастфуд в подпольных лавках. А ещё — мобильные телефоны! Правда, смартфоны на базе Android в КНДР умеют только звонить, играть в «Молодого генерала» и показывать пропагандистские мемы.

Государственные развлечения — это смесь совкового ретро и сюрреализма. В цирках до сих пор заставляют медведей танцевать, оправдывая это «традициями». В 2000‑х возродили «чучхейскую магию» — фокусы в духе «исчезновение портрета врага». Но самый хит — шоу группы «Моран Бонг». Представьте: девушки в мини‑юбках поют поп‑баллады, но в середине песни на экране возникает портрет Кима. Музыка резко обрывается, артистки поворачиваются, тычут в изображение пальцами и хором кричат: «Спасибо великому вождю!». Апофеоз абсурда — зимние концерты, где на сцене стоят надувные снеговики с муляжами ракет, а группа исполняет кавер на «It’s a Small World» Disney с Микки‑Маусом в роли бэк‑вокалиста.

Ким Чен Ын поставил сестру Ким Ё Чжон во главе пропаганды. Вдвоём они добились: Похоронили умирающую киноиндустрию (за 10 лет вышло 7 фильмов против 7 в год раньше). Сняли два международных проекта: «Встреча в Пхеньяне» (с Китаем) — медленная драма о танцовщице, учащей корейские танцы. Намёк на восстановление связей с Пекином. «Товарищ Ким летает» (с Канадой) — комедия «girl power» о шахтёрше, мечтающей о трапеции. Соцреализм в анимации, героиня — боевая и обаятельная.

Такие фильмы стали редкостью, и, кажется, Ким Ё Чжон перестала использовать кино для пропаганды. Вместо этого — грандиозные шоу, праздники и бесконечные «О боже, посмотрите на это!». При ней появились десятки телевизионных программ: праздничные концерты, новогодние шоу, юбилеи страны. Любите её или ненавидьте (а я люблю), но эти шоу — нечто! И их видят не только элиты Пхеньяна: в 2010‑х у большинства семей есть телевизоры, которые всё ещё считаются главным оружием пропаганды.

Ким Чен Ын делает ставку на молодёжь. Поэтому на ТВ теперь лёгкие сериалы про подростков — не про «хочу умереть за Родину», а про школу, дружбу и мелкие проблемы. Сюжеты примитивные, но хотя бы есть намёки на романтику.

Ещё был сериал «Наши соседи» — почти как южнокорейские драмы 2000‑х, пока в 8‑й серии ребёнок не попадает в больницу. Все переживают, но тут — бац! — репортаж о ракетных испытаниях. Патриотичная музыка, ликующий зал: «Да пошёл этот больной ребёнок, время танцевать! Пусть ракета упадёт прямо на дом! Жив ли ваш малыш?»

Помимо ракет, КНДР запустила стриминговые ТВ‑боксы. Теперь можно смотреть «эротические сцены из „Сказания о Чхунхян“» с семьёй или концерты групп «Унхасу» и «Самджиён».

А ещё, северокорейские женщины исполняют тему из «Рокки», а потом «It’s a Small World» от Disney. Но самое странное — на сцену выходят Микки, Тигра, Винни‑Пух и танцуют так, будто понятия не имеют о хореографии.

Всё это — дебют группы «Моран Бонг», созданной для конкуренции с K-pop. Многие думают, что это ответ на «Gangnam Style», но их концерт вышел раньше. Под руководством «Отличной кобылы» Хён Соль Воль группа взорвала культурный фронт. У них есть хиты вроде «Давайте растаем!» — мощный вокал, инструментальные соло, что раньше было немыслимо.

Но пропаганда всё портит: в лучших песнях «Моран Бонг» внезапно появляется портрет Кима. Девушки останавливаются, поворачиваются и тычут в него пальцами, как идиоты. Иногда на сцене ставят самолёт или поют про «уничтожение янки» рядом с надувными снеговиками, держащими ракеты.

Ким Чен Ын также создал группу «Чхон Бонг» — менее электронную, но с очаровательными каверами вроде корейской «Oh Susanna». Однако «Моран Бонг» известнее, особенно благодаря интернету. Да, в КНДР теперь есть подобие интернета — закрытая сеть с новостями, рецептами и соцсетями. Отдел пропаганды даже запустил сайт для иностранцев с клипами, музыкой и флеш‑играми.

За последние 20 лет на этом сайте было опубликовано от 9 до 14 флеш‑игр. Самые интересные — викторина по географии Кореи и сложный пазл с поездами, в который я зависал часами — он реально затягивает! Остальные игры… Вот «Ударь крота» с южнокорейскими политиками — ещё куда ни шло. «Прихлопни мух» с мухами‑лидерами стран — дурной тон, но ладно. Потом идут игры с расистскими карикатурами на японцев. Раньше бы шокировался, но сейчас просто пожимаю плечами: «Ну это же КНДР, чего ожидать?»

Но их интернет‑пропаганда не ограничивается сайтами. Помните «Чхонрён» — организацию для этнических корейцев в Японии? Они до сих пор заливают пропаганду через сервис «Эрва ТВ»: новости, мульты, документалки, даже стримят северокорейское ТВ. В 2010‑х японское правительство начало давить на их школы, лишив их льгот. С одной стороны, этнические корейцы заслуживают право на сообщество, но как быть Японии, если эти школы финансируют страну, которая угрожает ей ракетами и похищала граждан? Не всё так однозначно. Жаль, что дети страдают из‑за политики.

Что касается игр — вот краткий расклад. В 2005‑м якобы вышла онлайн‑игра про «Молодого генерала», но доказать сложно — много подделок. В 2019‑м для продвижения туризма выпустили «Пхеньянский гонщик». Ещё КНДР анонсировала «Бомджон» — клон Wii от Nintendo.

Северокорейцы, как и многие в мире, всё чаще проводят время в телефонах. С 2008 года, когда в КНДР появились первые мобильные сети, ситуация изменилась кардинально. К 2023‑му смартфоны на базе модифицированного Android есть почти в каждой семье. Да, они отрезаны от мирового интернета, но игры — пожалуйста! Например, в «Молодого генерала» — стратегию с элементами пропаганды. Правда, записи геймплея найти почти невозможно: то ли из‑за секретности, то ли потому, что игра унылая.

А тем временем на юге Корейского полуострова в 2017 году к власти пришёл Мун Чжэ Ин, возродивший идеи «политики солнечного тепла». Его цель — снизить напряжённость через диалог: денуклеаризация, совместные проекты в ДМЗ, культурные обмены. И вот сенсация: K-pop звёзды снова едут в Пхеньян! Но вместо откровенных нарядов и хита «Gangnam Style» — лирические баллады и выступления группы YB, которые своей энергетикой заставили даже северокорейскую публику скандировать «Эй‑эй‑эй!».

Но работает ли это? Сложно сказать. Границы КНДР при Ким Чен Ыне напоминают крепость: беженцев почти нет, а истории «официальных блогеров» вроде Юми из Пхеньяна больше похожи на сладкую сказку. «Привет, друзья! У нас всё прекрасно!» — говорят они на идеальном английском, русском или китайском, снимая видео о рыбалке, рисовании или прогулках в пижамах. Пропаганда стала тоньше: вместо лозунгов — ненавязчивые упоминания о «щедрости партии», а вместо заводских экскурсий — милые бытовые зарисовки.

Современные северокорейские влогеры настолько профессиональны, что их ролики легко принять за контент обычных блогеров. Но за кадром — жёсткий контроль. У рядовых граждан нет доступа к соцсетям, критиковать власть — опасно для жизни. Платформы вроде YouTube сталкиваются с дилеммой: удалять ли пропаганду, нарушающую санкции, или дать зрителям самим решать? Пока выбор чаще в пользу цензуры: каналы стирают «в ноль», как только обнаруживают связь с КНДР.

Последние полтора года я погружался в северокорейские фильмы, музыку, передачи. Да, 90% этого — манипулятивная пропаганда. Но в оставшихся 10% виден человеческий фактор. Возьмём историю японского музыканта Фанки Су Ёши, который учил детей в Пхеньяне играть рок. Через неделю те уже сочинили песню со словами: «Сомнение — ключ к тайным дверям». Или сериал «Наши соседи» — почти как южнокорейские дорамы, пока в кадр не врывается репортаж о ракетах. Не обольщайтесь: КНДР всё ещё страна лагерей, цензуры и культа личности. Но даже в таких условиях люди находят способы творить. Когда 17‑летняя барабанщица из Пхеньяна зажигает под ритмы рока, а школьники пишут стихи о свободе мысли, это напоминает: северокорейцы — не роботы. Они такие же, как мы. Просто их голоса заглушены пропагандой.

Возможно, когда‑нибудь занавес приоткроется. А пока — смотрим, анализируем и надеемся, что «солнечное тепло» всё же растопит лёд.

Контент для ознакомления:

Мультфильмы КНДР на русском — много контента на русском языке.

DPRK Explained — уникальный канал без политики, только факты.

Streeter Sweeper — его видео о том, почему Северную Корею так легко неверно понять. Гениально!

Ну и не забывайте про телеграм-канал автора!