Денис Старый

Индоевропеец. Книга 1. Я есть Жрец!

Глава 1

Вторая половина августа выдалась дождливой. Неделю беспрестанно лил дождь. Когда не лил, то моросил. В крайне редкие не часы, а, скорее, минуты, когда не было дождя, все равно солнце не выглядывало из-за плотной завесы облаков.

Такая погода для немалого количества людей, особенно, работяг в отпуске, навевала настроение, которое можно охарактеризовать фразой: «погода шепчет: одолжи, но выпей». Пасмурное небо часто провоцирует грусть и вызывает попытки самокопания, анализа своей жизни.

Вот и мне удалось найти время для мыслей о своей судьбе многогрешной. Нет, не столько грехов я успел совершить, чтобы сильно каяться, это так, скорее, для красного словца. Но и назвать себя безгрешным не могу. Людей не убивал, а животных резал. Отрубленные головы кур и гусей, или прострелянная голова свиньи – это грех? Ведь чувствуют же животинки! А я их вот так, даже не из-за голода, а потому что бабушка увлеклась сельских хозяйством. Впрочем, я мясо люблю, а его не бывает без убийства.

Меня зовут Глеб Антонович Казакевич. Батя называет Га-ноль. Видимо такое прозвище ему созвучно с другими словами. И это обидно. Нет, не то, что отец, подаривший имя и фамилию, стебается, а то, что самый близкий человек считает меня именно тем самым «нулем». Юмор – не самая сильная сторона характера родителя. Хорошо, что не опускается до «гавноль».

Профессию выбрал я, видите ли, бесполезную. Вот доктор, или инженер, экономист или юрист – это дело. А вот пользы в том, чтобы копаться в книгах и земле, чтобы исследовать историю, отец не видит никакой. А когда я еще и не захотел продвигаться к подножью политического Олимпа, так вообще оказался отломанным ломтем, которому «только армия и вправит мозги». Вот, видимо, вправляет, уже как восемь месяцев.

А я не пожелал идти по протекции отца в молодежные общественные организации, чтобы, отталкиваясь от них, ползти вверх. Устроить на эту стартовую площадку для чиновничьей карьеры отец мог, но это не моя судьба. Уже потому, что противно лицемерие, не хочу. Нет, организации эти занимаются делом, завлекают молодежь, всякие там стройотряды, разные мероприятия устраивают. Но меня же пристроить хотели лишь для того, чтобы двигать дальше, приписывать себе успехи, незаслуженно возвеличивать несуществующие победы. Нет, не хочу.

Я был самим собой в другом, когда окунался в историю. Подался было в реконструкторы, даже начало что-то получаться, увлекся. И вновь товарищ Антон Михайлович Казакевич, заместитель главы облисполкома Гомельской области Республики Беларусь, лишь по совместительству, мой отец, оказался недовольным таким занятием. Так что становлюсь мужиком в армии, служа в Пинском пограничном отряде в Лоеве, на границе с Украиной. Кажется, что факт моей воинской службы – это лишь небольшое мероприятие для пиара отца, заявляющего где надо и не надо, что его сын, дескать, служит, да еще и на границе с государством, не выказывающем миролюбия Беларуси.

Он там пиарится, а мне лямку тянуть. Хотя… не особо сильно напрягает. Адекватные офицеры, нормальные отношения с сослуживцами. Тут не было дедовщины или уставщины. Может потому, что в Лоеве базировалась всего-то две роты пограничников? Или потому, что скучать особо не давали? То занятия в классе, то тренировки, наряды, ну и никто не отменял охрану государственной границы. Днепр, Сож, заводи, ну и обратно в таком же порядке. В связи со сложной ситуацией с соседом, плавали и ходили много.

— Казакевич! Чего разлёгся? Наглеешь? Встать! – я не заметил, как подошел лейтенант Коротков.

Обидно, он же мой одногодка, а я тут по стойке «смирно». А что чувствовали мужики под пятьдесят лет во время Великой Отечественной войны, когда ими командовали младшие лейтенанты двадцати годов отроду? Или тогда не заморачивались с этим? Мне служить только год, с высшим образованием, уже ушел на стодневку, через девяносто дней на дембель. Вот и просыпается вновь чувство собственного достоинства. Не перевоспитала меня армия, если хочется нахрен послать нормального офицера.

Я стоял и поедал глазами комзвода. Ему это нравится. А мне… неприятно, но еще более неприятнее будет получить наряд вне очереди за то, что уронил свою бренную тушку на кровать.

— Выход у нас с тобой будет! – проронил лейтенант и вышел, оставляя «собаку».

Сейчас сержант начнет гавкать. Во, так и есть!

— Ты оборзел, Казак? Какого… лежишь? Почему не с метлой у курилки? – Глеб Овчаров начал свой разнос такого нерадивого меня.

Ну ведь, собака и есть – овчарка. Все гавкает и гавкает. Выслужиться хочет? И что ему, такому образцовому бойцу, это даст? Скоро же и сам на дембель, а все воспитывает и воспитывает, уж лучше бы всякие там переводы в черпаки, да деды были.

На гражданке уже точно свалил бы этого отважного сержанта, но армия, тут, как бы нельзя. Так что терпим воспитательное мероприятие. Вот чему я научился в армии – сдерживаться! И в этом есть особый секрет. Вот он отчитывает меня, а я слушаю в пол уха, так как увлекся очень важным вопросом. Ежики! А как они сношаются? Колючие же. Сержант кричит, а я фантазирую, придумываю ежикам позы. Очень важное занятие у меня, ежики оценят.

— Ты меня слушаешь? – сержант заподозрил, что его слова не доходят до моего сознания.

— Так точно! – гаркнул я во весь голос так, что Овчаров содрогнулся.

— Чего орешь? – растерялся сержант.

— А ты чего? Лейтенант уже ушел, а ты все воздух сотрясаешь! – спросил я Овчарова.

— Сейчас построение объявят… - чуть успокоившись сказал сержант.

Не успел он договорить, как дневальный объявил то самое построение.

Через полчаса мы уже разгонялись на лодке в направлении Моховского озера. Почему лейтенант взял меня? Не знаю. Вперед я не лез, но никогда не отставал, делал, что приказывали. Ну да ладно, покататься на скоростной лодке, или почти катере, лучше, чем махать метлой по чистому, без пылинки, плацу. Хотя какая пыль? Дождь не перестает накрапывать.

Что именно случилось, до меня не довели. Рылом не вышел, или лычками, но одно точно – приказ был на боевой выход. Уже позже, перекрикивая шумы днепровской воды и мотора, лейтенант Коротков сообщил, что нужно проверить сигнал о том, что в деревне Мохов могут быть пособники террористов.

В который раз. В России происходят теракты, у нас то же ловят каких-то там пособников, вот и гоняют нас даже по деревням, чтобы не расслаблялись, а отрабатывали сигналы. Мы уже были в Крупеньках, Козерогах, Судкове, вот и в Мохове проверим хаты. Но нет худа без добра, порой такие проверки выгодны солдату. Есть вероятность, что нас покормят жирной деревенской едой, да с огорода помидора с огурцом дадут. Правда этот дождь… да и бронежилет тягать, автомат…

— Товарищ лейтенант, разрешите обратиться! – Овчаров, которого так же взяли с нами, опять проявляет рвение в службе.

Я улыбнулся. В кино таких рвачей сержантов показывали, чаще в кинокомедиях, не думал, не гадал, что такие люди есть. Лейтенант нормальный мужик, пока катаемся на лодке он вполне воспримет и более простое общение.

— Что у тебя? – перекрикивая шум мотора сказал лейтенант.

Мне было мало что слышно из вопроса, да и не интересно. Понял я лишь то, что дотошный Овчаров пожелал получить дополнительные инструкции. Проверять ли сараи, кого оставлять на прикрытии у ворот или калиток, как распределены дома в деревне между нами, то есть, погранцами, и группами из внутренних войск, которые уже как два года назад приданы на усиление Лоевскому гарнизону. И все в том же духе. Лейтенант уже морщился, а Овчаров все сыпал вопросами. И все-таки вернемся, я ударю сержанта по пузу, чтобы без синяка, но так… душу отвести.

Ну ничего же не измениться. Как действовали в других деревнях, так и тут. В пару-тройку домов зайдем, наиболее подозрительные, да и домой. Почему только в этот раз рекой пошли? Даже я треть деревни уже знаю по именам. Чего ходить по хатам, где доживают свои дни, старики? Достаточно отработать дачников, что купили дома в деревни, да и делов. Только, чтобы кто покормил, вот это для меня важнее всего. Пусть в столовой и кормят не так уж и плохо, но хочется домашненького, жирного и вредного.

Деревня Мохов показалась, словно взятая с боями. Работали шесть групп, в центре деревни еще расположилась еще и группа реагирования. Наш катер не сразу прибился к берегу. Вначале мы сделали круг по озеру, присматриваясь к зарослям в поисках лодок. Они были, штук пятнадцать по всему озеру, длинной в километров пять. Были разные, но мы искали… Необычную. Как будто тут, если и есть браконьеры, или какие другие злодеи, так на яхте Абрамовича приплыли. В деревне были дачники, да и имелись несколько местных, которые в состоянии иметь добротные плавательные средства и моторы. Так что лодок хватало, как и обозначений, знаков, где выставлены рыбные сети, но ничего необычного не было. Пусть бы рыбнадзор проехался тут. Хотя, как по мне, так чего местных рыбки лишать, если у некоторых это реальный доход.

По рации передали, чтобы мы поднялись и осмотрели три дома, которые располагались ближе всего к озеру. Эти дома чуть выбивались из параллельной застройки остальной деревни, стояли кучно и чуть в стороне.

— Шишков, остаешься, остальные за мной! – скомандовал лейтенант.

— Козак, пожрать чего принеси! – попросил младший сержант Алексей Шишков, наш извозчик.

Сердце начало щемить. Интуиция? Говорят, что интуиция – это ответ мозга на то, что он получил информацию, но не смог ее до конца обработать, не находя ответов. Вот тут трава примята, тут, на вершине надпойменной террасы, где начинается деревня Мохов, свежий песок, сверху места, от куда его брали местные на строительные нужды. Песок почти сухой, значит недавно обрушился. Что это может значить? Не понятно, вот мозг и нагоняет панику. Ведь местные могли пройтись, да и все. И скорее всего, так и было.

Вдох! Выдох! Все! Нормально. К этому времени уже должны были большую часть деревни прошерстить и без нас. Если кто и был, а, судя по всему, мы, действительно, ищем каких-то бандосов, может и диверсантов, то должны сбежать. Не были подняты все силы гарнизона, чтобы оцепить деревню. Вообще, как-то нелепо все. Как будто командование приказало, а местные офицеры решили не особо напрягаться, а отработать сигнал для видимости. Настолько, чтобы рапорт выглядел героически и логично и без весомых результатов. Обследовано столько-то домов, столько-то квадратных километров, задействованы силы в составе… Отлично же, молодцы!

— Казакевич! Тут остаешься, смотри за выходом к озеру! Занять позицию! – скомандовал лейтенант.

— Есть, занять позицию! – сказал я и выбрал позицию возле большого и полного наливными яблоками дерева.

Если в какой хате и не покормят, так хоть яблок наемся. Сложно будет потом, с туалетом… все равно наемся, а после угля выпью и чего от поноса, на всякий случай.

Я огляделся. Неплохой такой сад, огород. Я находился рядом с картофельными сотками, но было видно, что дальше краснеют помидорки, тепличка стоит. Аккуратненько так, да по-хозяйски. Я в этом немного разбираюсь. Есть, так сказать, «домик в деревне». Оттуда и отрубание куриных голов, да и свиноубийство. Бабушка… и ведь все купить можно, свежее, хоть бы и фермерское, но нет, нужно самой работать, да и меня раньше чуть ли не каждые выходные жалобила, что помощь нужна. Ага! Помощь, чтобы замочить пять кролей, да двух индюков! Мясник-палачь в пути, милая, добрая, бабуля, точи топор!

— Тыщ! Ты-тыщ, – выстрелы прозвучали неожиданно, от чего я поперхнулся яблоком и не еще секунд двадцать не мог откашляться.

— Кхе, кхе! Стой, стрелять буду! – выкрикнул я, наблюдая, как из дома, тем же огородом, вдоль окученных рядков картошки, бежали два мужика.

Оба были в камуфляже и явно спортивного телосложения. Такие в деревне жить не могут. Подобная физическая форма нарабатывается либо в хорошем зале, а, скорее всего, в ходе военной подготовки. Блин, как-то ссыкотно.

Один из мужиков остановился и посмотрел в мою сторону. Быстро у него появился в руках автомат, который до этого был закинут на правое плечо. Со стороны дома все еще раздавались выстрелы и быстро пришло осознание, что меня сейчас могут убить. Странно, но именно с этим пониманием отступил страх.

Я упал в траву лицом в землю и сразу же, приподняв автомат над головой, сделал очередь примерно в ту сторону, где должны были быть мужики. АК-74 затрясся в моих руках и я чуть удержал оружие, понимая, что пули, наверняка, прошлись сильно выше мужиков. А что теперь? Лежать вот так вот, вгрызаясь в мокрую землю и приминая траву? Тогда что стоит бандитам подойти ближе и отправить меня на тот свет? Хотя они же спешили, вероятнее всего, не станут тратить время и побегут дальше… Шишков, твою мать! Они бегут к озеру, а там, наверняка, придремал Шишков. Он спит везде, хоть стоя, хоть сидя, не преминет и сейчас покемарить.

Я резко перекрутился чуть в сторону, к стволу яблони, от плодов которой чуть не подавился. Приподнял голову. Злые мужики уходили, в их руках, кроме автомата, было еще что-то. Это мотор к лодке. Видимо, тут, в саду, который располагался почти на гребне надпойменной террасы у них схрон. Сейчас быстро спустятся, там метров пятьдесят, после уже озеро, подцепят мотор на лодку и ищи сыщи. Выход из Моховского озера не перекрыт, спокойно уходят, оттуда и на территорию Украины могут прорваться, причем вполне себе, если возьмут ближе к впадению реки Сож в Днепр. Таким образом, эти… кто они там ни были, но точно преступники, почти гарантированно уходят. Наши, если и будет на выходе еще один катер, не станут стрелять, чтобы не получить крупнокалиберным пулеметом с той стороны. Не потому, что побоятся за себя, а потому, что как раз в этом месте, напротив сопредельного государства, раскинулся маленький город Лоев. Еще заденут гражданских, так это еще большая проблема, чем упустить бандитов.

Шишков! Там Шишков! Услышал ли он выстрелы? Должен, но… и чего я лезу? Но, ведь, лезу же, не могу иначе!

Я встал и, чуть пригибаясь, стараясь петлять и двигаться рваными движениями, направился в след за бандитами, которые уже начали спускаться с горы. Двадцать метров над уровнем озера, еще пятьдесят метров и там мой сослуживец.

— Ты-ты-тыщ! – раздалась продолжительная автоматная очередь, в ответ прозвучали четыре очереди по два-три патрона.

Тишина. Зловещая тишина, ни звука. Нет, звуки есть! С центра деревни пустили ракету и вот она зашипела. Запоздало группа реагирования среагировала, видимо, никто не ожидал, что уже приевшиеся рейды по деревням и весям, наконец, принесут результат.

Уже не петляя, я рванул к обрыву. Со стороны нашего катера не раздавалось больше выстрелов. Значит Шишков… а как там лейтенант и сержант Овчаров? Они вслед за мной, отчего-то не побежали. Я был уверен, что они спугнули бандитов, потому как те драпали. Внутри дома выстрелы звучали глухо, вряд ли какая иная группа услышала. Потому лейтенант должен жить. Наверное, он просто не увидел, что двое сбежали и сейчас вяжет тех, кого взяли в доме, скорее всего, хозяев, приютивших бандитов. Лейтенант, конечно, мой ровесник, но опытный, или, скорее, выученный, соображает быстро и подготовка у него неплохая.

У самого обрыва я упал на землю и подполз, чтобы высмотреть, что там, на крутом склоне. Один бандос лежал наглухо. Второй… ранен, сильно припадает на ногу, правая рука болтается, словно не родная. Но он упорно двигается к озеру. Шишков задел двоих своей отчаянной очередью.

— Стоять! Руки! – выкрикнул я и дал короткую очередь в воздух.

Такого нужно брать. За взятого живого и награду дадут серьезную. Вот батя порадуется! Сын, да с наградой, уже не дерьмовый ублюдок, позорящий отца! Вероятно, свои связи подключит, чтобы дали чего существеннее. Может и Героя!

— Тыщ! – я не успел среагировать на то, насколько быстро бандит достал пистолет и выстрел в меня.

Одновременно я нажал на спусковой крючок, накрывая бандита очередью. Удар в грудь вышибает из меня дух. Падаю.

*………….*…………...*

— Кхе! – кашлянул я.

Резкая боль справа заставила поморщится. Ребро. Надеюсь, хотя бы не сломано. Но все равно хорошего мало. Это может быть надолго. Теперь, как говорила моя вторая бабушка, не та, что заставляла резать курицам головы, а по материнской линии: состояние «не бздонуть, ни перднуть», все болью отдаваться будет.

— Эй, где кто? – выкрикнул я в туман.

Серо-синий плотный туман был вокруг меня, и видеть я мог не дальше двух метров, после которых, не постепенно, а резко, словно стена, ничего не видно. Странно ли это было? Может быть, но волновало иное. У нас как бы бой и явные бандиты. Как в таком тумане может найти меня группа реагирования или лейтенант. Не пальнут ли на удачу?

Похожий по плотности туман в своей жизни я видел дважды, однажды, так и вовсе на Новый год. Хотя и тот не мог соперничать с такой плотностью, что я наблюдаю сейчас. Но туман – это лишь природное явление. А вот где военные? Лейтенант?

Что я помнил? Удар от пули, бронежилет держит, но от кинетического удара я заваливаюсь и скатываюсь с горы. Вот же черт! Голова тоже болит. Ударился, видимо. Но почему я один? Дело минуты, ну двух минут, чтобы кто-то прибежал сюда. Группу реагирования подняли же, ракетой даже, по старинке, дали всем знать. Продублировали информацию и по рации.

— Эй, люди! – выкрикнул я и услышал эхо.

— Юди, юди! Ди! – ответила мне пустота.

— Если долго смотреть в пустоту, скоро пустота посмотрит на тебя! – произнес я фразу из какого-то фильма.

Умею же сам себя подбодрить. Теперь боюсь тумана. А еще был фильм «Мгла» по Стивену Кингу. Там разные чудища терзали людей, а приходили они из похожего тумана. Да, этот туман очень похож на тот, из фильма. А еще там все умерли. Вот такой я оптимист по жизни.

— Спокойно! – скомандовал я сам себе, стараясь прогнать дурные мысли.

Я осмотрелся, на целых два метра вокруг. Зрительная память у меня была всегда на высоте, потому смог вспомнить некоторые незначительные элементы ландшафта. Вот этот камень был точно по направлению у озеру, где находится наш катер. Если повернусь и прямо пойду, то выйду к озеру. Но… сначала нужно увидеть труп бандоса, чтобы убедиться в отсутствии угрозы со спины.

Не слишком решительно, запоминая каждое движение, чтобы не потерять и вернуться к камню, как к своей реперной точке на пути к озеру, я направился в сторону, где должен лежать убитый мной человек. Метров семь и вот он.

Я положил два пальца на сонную артерию мужика, но сразу же их убрал. Ну не живут люди с дыркой в голове. Это я его так? А еще не хотел участвовать в отборе на соревнования по стрельбе.

— Шишков! – прокричал я. – Шишков, твою мать!

А в ответ тишина! Признаюсь, пугающая тишина, она стала напрягать больше даже тумана. Я, вдруг, осознал, что единственный, кто нарушает идеальную тишину – это я. Не слышен шелест деревьев, а тут, в метрах двадцати должны быть кусты и еще деревья серебристого тополя. Нет пенья птиц, ничего нет!

— Шишков! – уже более испуганно и громче, с истерикой, прокричал я.

И побежал. Там, в метрах пятидесяти озеро. Я бежал, а туман расступался передо мной. Краем сознания отметил, что туман остается плотным, но я вижу уже чуть более, чем два метра в разные стороны. Туман расступался и… не смыкался в тех местах, что я пробежал.

— Шишков! – выкрикнул я, подбежав к катеру.

— Хр, - тихо прохрипели в стороне.

Быстро найдя источник звука в этой тишине, я вновь растерялся. Шишков был ранен в живот и в грудь и, казалось, отходил в мир иной.

— Блин! Медицину нужно было лучше учить, - сетовал я, разрезая одежду на товарище.

Много крови не было, пули ушли глубоко, прожигая входной канал, но я полил перекисью водорода и все-таки приложил бинты и, как мог, быстро заклеил пластырем. После уколол парню промедол. Что дальше? Тащить его на себе? В гору? Наверное, это не лучшая идея. Чаще всего раненого нужно оставить в покое. Такие действия, если не в условиях боя и рядом есть профессиональные медики, больше будут иметь смысл, чем мне тянуть парня в гору, а потом и дальше. Найти помощь – наипервейшая задача!

Я бежал, как давно не бегал. Взобрался на гору быстро, потом сад, огород. Туман все более отступал, уже не менее трех метров видно впереди и это оказалось весьма существенным, чтобы все меньше опасаться бежать не в нужном направлении. Меня даже не смущало то, что туман, где я проходил-бегал больше не возвращался, хотя вокруг еще был.

И даже тишина не смущала. Все, что исходило от меня, звучало. До этого прозвучал хрип Шишкова. Когда я взбирался на гору и скатывающаяся от моих движений вниз земля издавала звуки, ударил по стволу дерева – звук есть. Но больше ничего, чтобы жило своей жизнью, без моего участия не издавало звуков.

— За Славгород! Солдат веди нас! – громом прогремело со стороны сельского моховского магазина [отсылка к роману «Экспедиция. Туда, но не обратно» автора Дениса Старого. Действия книги происходят в том же месте, где и в романе «Экспедиция»].

Я встал, как вкопанный, сердце выпрыгивало из груди. Отстегнул магазин от автомата и вставил другой рожок. Ждал. Звуки со стороны магазина все еще доносились, но с каждыми тремя-пятью секундами становились приглушенными, пока не исчезли, и вновь не наступила тишина.

— Лейтенант! – прокричал я, так как находился рядом с домом, входить в который было страшновато. – Лейтенант, сука, Овчарка, тварь! Не молчите!

Пустота. И я пошел ближе к дому, но со стороны хозяйственных построек. Вот сарай с инвентарем, еще один. Хорошее тут хозяйство, даже минитрактор имеется.

— Му-у-у! – разрубило тишину мычание коровы.

— Да чтоб ты сдохла! – в сердцах заорал я, силясь не словить истерику.

И началось: хрюканье свиней, фырканье коня, кудахтанье кур, как и курлыканье индюков с индоутками уже не так пугали. Теперь тишина заполнилась множественными звуками. Животные явно нервничали. Хотя туман этот… из-за него и нервничают. Создавалось впечатление, что я в игре и бегаю, открывая локации. Открыл одну на карте и появились звуки от того, что на этой локации находится.

— Гав! Р-р-р! Гав – обозначился огромный пес, или это не кабель, время всмотреться под хвост собаки не было, желания тоже.

— Ну тебя еще не хватает, - сказал я собаке, чуть успокоившись от того, что песик на массивной цепи.

Ну а потом я заглянул в дом…

В прихожей добротного деревянного дома, обложенного кирпичом снаружи, лежали двое: лейтенант и незнакомый мне человек. У лейтенанта было перерезано горло, а лежащий незнакомец, одетый в добротный охотничий шмот, имел три ранения. Думаю, что, когда офицер вошел в дом, его сразу же охватили со спины и перерезали горло, но он каким-то образом изловчился и пристрелил своего убийцу.

В доме было четыре комнаты и лестница на чердак, а главная картина трагедии развернулась в дальней. Может быть сюда снесли тела бывших хозяев, убитых выверенными ударами ножом в печень. Тут же лежал и сержант Овчаров. Именно он, видимо, пытался отстреливаться, когда я слышал одиночные выстрелы. Овчаров пытался забаррикадироваться, пробравшись в дальнюю комнату. Зря, все, что он сделал - все зазря. Те, кто застрелил сержанта, получается, и выбежали. А последние выстрелы прозвучали же после того, как два террориста выбежали из дома. Кто стрелял?

— Брось автомат, сучонок! – прохрипел голос из-за большого шкафа.

— Да, конечно, - сказал я и бросил автомат.

— Подойди! – натужно приказал голос.

— Так, может сами? – сказал я и даже на миг закрыл глаза, ожидая, что сейчас в меня будут стрелять.

Ну не верил я в то, что человек, совершивший такие преступления, станет миндальничать со мной. Уже давно стрелял бы. А, если не стреляет, то что? Да нет у него патронов, или вовсе нет оружия, от того хочет на хитрость взять. Я подойду, а он кинется с ножом и все, «пиши пропало», был Глеб, да весь вышел. Но почему тогда сам не кидается, я же без автомата? За поясом пистолет, что снял с убитого под горой террориста. Но этот не знает о том, что я вооружен и кроме автомата.

— Ты только отпусти меня, проведи до машины, или до лодки… а… эти, наверняка, забрали мотор, - говорил «голос» из-за шкафа и я понял, почему он хочет, чтобы я подошел.

Он ранен. Возможно, лежит там, за шкафом в позе эмбриона и ничего поделать не может. А я подойду, он направит пистолет, потом станет заставлять помогать ему.

Я резко сдвинулся на два метра в сторону, так, чтобы уйти с поля зрения террориста или кто он вообще. Но мне проще было думать, что я имею дело именно с террористом, их точно не жалко.

— Тыщ! – прозвучал все-таки выстрел, но меня не было видно, стреляли наугад и не угадали.

— Тыщ! Тыщ! – стрелял уже я из трофейного пистолета.

Выстрелы приходились на один угол шкафа, который разлетался на щепки, там и должен был находится террорист. Да! Именно террорист! Мне так легче. Убить террориста, конченого злодея много проще, чем человека, даже, если этот человек стрелял в тебя. Психологически проще, чтобы с ума не сойти от всей творящейся дичи.

— Эй! Ты жив там? – задал я, наверное, глупейший вопрос, но в таком стрессе мне простительно.

Тишина. И я осмелился посмотреть. Растёкшиеся мозги стали последней каплей терпения. Я выбежал во двор, скрутился, проблевался и побежал в сторону магазина, но скоро вернулся. Туман расступался вокруг меня уже на метров пять, да и не был столь плотным, как ранее. А потом туман развеялся….

Глава 2

Туман развеялся и у меня закружилась голова. С большим трудом я не упал. Мне раньше казалось, что лучше физическая смерть, чем сойти безвозвратно с ума. Самое главное, что есть у человека – это его сознание. И его терять никак нельзя, иначе все – ты мертв. Человек это не ноги, руки, или какие другие срамные части тела. Человек – это разум, сознание.

Так вот, мне казалось, что я схожу с ума. Вокруг был лес. Нет не так – ЛЕС. Огромные сосны, я таких и не припомню, где видел. Может похожие хвойные исполины и есть в Сибири, кедры те же, но не в Беларуси. Да и ляды с ним, с лесом. Где деревня? Вокруг был только один дом с хозяйственными постройками – тот, где только что люди убивали друг друга. Огород, сад, часть двора соседнего дома, но без самой хаты, там теперь лес. Немного забора от соседей и их доски, сложенные у калитки.

— Вдох! Выдох! Вдох! Выдох! – начал я упражнение, которое рекомендовал мне мамин личный психолог.

У мамы, должно быть, хороший психолог, раз она столько лет живет с моим отцом и еще не покончила с собой. Так что… вдох, выдох. Слушаем пение птичек, наслаждаемся чистейшим воздухом, от которого у меня и случилось головокружение. Все же хорошо! Нет, не все? Тогда… вдох, выдох.

Я шел той же дорогой, которой и бежал от дома. Спокойно шел. Наверняка, со стороны выглядел, как блаженный. Хотя кому на меня смотреть? Но я же не сошел с ума? Правда? Вдох! Выдох! Идти, впрочем, более, как к дому, было некуда, если только не в лес. Как будто, когда я бежал, разгоняя туман, то и получалось, что я перенес с собой частичку своего мира. Перенеслось все, рядом с чем я проходил, или пробежал. СТОП! Пока ни слова о переносе, попаданстве и прочем. Не выдержит мозг такого издевательства. Вдох! Выдох!

Для того, чтобы как-то отойти от шока, хотя бы частично, нужно увлечь себя делом. У меня, на минуточку, товарищ умирает. А я убедился, что помощи, скорее всего, ждать неоткуда. Получается, что не убедился, что помощи не будет, надеюсь, если употребляю «скорее всего». Но я человек, а нам хомикам сапиенсам свойственно надеяться даже когда надежда лежит в могиле рядом со своими сестрами Верой и Любовью. А вдруг разверзнется земля и появится надежда. Всплывет подводный атомный крейсер в водах Моховского озера и заберет меня.

Что я могу сделать для Шишкова? Провести операцию? Ни разу не хирург. Но не попытаюсь, так он точно умрет. Так что… Какая дичь! Я всерьез думаю над тем, чтобы своему сослуживцу вскрывать грудную клетку в поисках пули! Но и не оставлять же его умирать? Ладно, дойду, решу.

Проходя мимо собаки, а это, была сука, а не пес, теперь я это понял и без осмотра подхвостового места, еще раз удивился большим размерам псины, тем более женского рода. Какая-то смесь бульдога с носорогом, только еще в роду что-то с большой шерстью было. Я знаю породы собак. И понимал, что сука явно с кровями кавказской овчарки, но тут кто-то такой же существенный в родственниках побывал. И где в деревне, среди кабыздохов нашли такого монстра?

— Что? Не скули! – говорил я с собакой.

Сука скулила и махала хвостом. Только недавно гавкала на меня, а сейчас скулит… Мне стало жалко животное. Собаки – слабость моя, люблю их.

— Если отпущу, то веди себя хорошо! – сказал я, но пистолет достал и проверил магазин, было два патрона, плюс один в патроннике… надеюсь не придется убивать животное.

Кто-то боится собак, не любит. А вот у меня с этими животными всегда отличные отношения. Все соседские псины уважают меня, что отмечается взмахами хвоста, и даже почти любые встречные, если только у собак хозяева адекватные и не дрессируют животное на агрессию к чужим.

— Пошли со мной! – сказал я, после того, как стало ясно, что собака не бросится на меня.

Я уже не бежал, даже к Шишкову. Напротив, шел медленно. Просто я не знал, что делать с сослуживцем. Ну попробую я прооперировать, а скоро приедут какие службы… КГБ, или российское ФСБ, у которых будут артефакты переноса меня в нормальный мир, так и спросят за то, что добил товарища Шишкова. Ну а дойду до него, увижу умирающего и все равно что-нибудь, но сделаю.

Чем дальше отдалялся от дома и огорода, тем дорожка сужалась. Контраст налицо. Вот она примятая, пожухлая трава, выцветшая после летней жары, а по бокам, папоротники, орешник растет. Мало того, чем ближе к обрыву, тем выше подымается «дорога». На самом гребне надпойменной террасы дорога, которая… переместилась, выше на два метра.

Все чудесатее и чудесатее!

Шишков умер. Наверное, я скотина, но где-то глубоко даже обрадовался этому. Помочь ему не смог бы, а только беспомощно наблюдал за агонией сослуживца. В армии так ни к кому и не привязался по-настоящему, теперь это немного помогает не сойти с ума. Все же мы не столь чувствительны с смертям чужих людей.

— Гав! – Сука только что стояла возле меня, а теперь рванула в сторону, туда, где у берега озера начиналась дубрава, которой ранее не было.

Заяц. Собака погнала большого, хотя на вид и тощего зайца. Такой себе заяц – дрыщ-переросток. Пусть развлекается. А я пока пособираю оружие. Это точно не будет для меня обвинением, когда прибудут люди в погонах или в черных костюмах.

С Шишкова я снял АК-74, а так же два магазина к нему. Сразу перезарядил полный магазин. Еще у него был нож, ну и все. Пошел к убитым мной террористам. Там еще один автомат, один магазин, еще пистолет ПМ с одним дополнительным магазином в кармане убитого. Прямо сейчас хотелось их и раздеть. Впервые появилось желание раздеть мужика. Тьфу! А если я попал мир мужских стрингов и розовых пони? Три раза тьфу и еще раз проверить пистолет, чтобы сразу же застрелиться, если такой кошмар окажется явью.

Одежда на бандитах была качественная, с прорезиновыми вставками, а обувь, так вообще. Мои берцы уже выбрасывать нужно, а тут добротные чоботы, натовские. Не приедут за мной в течении двух часов, точно заберу обувь и скажу, что бандиты босиком бегали.

Захватив мотор, который ранее тащили террористы, я направился к дому. Может будет водка, я бы выпил. Вдохи не сильно то и помогают, все равно нервишки шалят.

— А-ну, нахер пошел! – закричал я, наблюдая, как еще один заяц обхватил на огороде кочан капусты и усердно грызет.

Если тут так много оголодавших зайцев, то хана огороду. Они же сожрут все, сколько бы ни было. А вступать с ними в схватку, так патронов не напосешься.

Мелькнула мысль закрепить сеткой-рябицей четыре секции в заборе, где она была снята и лежала на земле. Но… а оно мне надо? Зайцы? Так я же здесь гость, а в воинскую часть с мешком овощей не пустят. Хотя, какая воинская часть после такого? Уверен, что батя, как бы он не ершился, уже завтра сам приедет меня забирать домой. А сюда, это куда? И вообще, мне нужна психологическая реабилитация, наверное.

— Не ну что ты будешь делать? – закричал я, положил мотор и побежал прогонять зайца, который так обнаглел, что просто переместился в конец грядки и принялся грызть соцветия цветной капусты, моей любимой.

Уже думал и выстрелить в наглеца, как он сам засуетился и побежал…

— Дебил! – рассмеялся я, глядя, как заяц ломится в натянутую сетку-рябицу. – Выход там!

Я указал рукой на свободные секции в заборе и…

— Твою мать! – выкрикнул я и побежал, что есть сил.

Пробегая мимо скотника, я проверил, чтобы все было закрыто, а кур, которые прогуливались во дворе попытался загнать в загон для них.

Волки! Я увидел троих волков, которые медленно подбирались к забору. Это я зря не натянул рябицу, время хватило бы на загнутые гвозди в столбах накинуть сетку, наверное. Теперь что? Прятаться? Стрелять волков не так чтобы было желание. Во-первых, я далеко не мастер стрельбы. С Калашниковым познакомился только в армии, благо тут пришлось пострелять, но не так, чтобы метко. Во-вторых, мало ли что, патроны нужны, может я тут надолго.

Вот и прорвало у меня плотину и психологическую завесу. Я ПОПАЛ! Этот мир, или время, не то, где я находился еще час назад. Я переместился куда-то вместе с тем, что перешло со мной из тумана. Никого тут нет, а есть агрессивная среда. Зверье чует кровь, а эти звери, наверняка еще злейшие хищники, чем в моем времени. Почему все-таки перенос во времени? Так ландшафт иной, даже заяц иной, крупнее, природа явно измененная. Дубрава эта, о которой жители Мохова говорили, что она когда-то была. Там, по преданию, капище имелось, или не капище, но злое место.

А еще на истфакте страшилка ходит, что некогда целая археологическая экспедиция, что занималась исследованиями, как раз на надпойменной террасе Моховского озера бесследно пропала [отсылка к роману «Экспедиция. Туда, но не обратно» автора Дениса Старого]. Чушь, конечно, не могут даже власти скрыть пропажу чуть ли не двух сотен человек, но сказки именно об этом месте. Да я и сам общался с выпускником-историком Димой Шимковичем, который утверждал, что как-то в моховской экспедиции видел и даже общался к призраками пропавших студентов. Можно все списать на белую горячку от чрезмерного возлияния, но опять же теперь, когда я тут, все ранее услышанное звучит для меня совсем иначе и улыбку не вызывает. Кстати, Шимкович с тех пор не пьет вообще, даже слабоалкогольные напитки.

Я закрылся в доме, проверил, чтобы были закрыты окна, завесил их шторами, приготовил один автомат, поменял магазин в другом, добавил в разгрузку еще два магазина. Рембо, ити е мать! Вот только выходить сейчас на улицу желания никакого не было. Так что решил пока посидеть и все же подумать над своим положением.

Итак, дальше, но не о сказках, а по фактам. Воздух! Таким воздухом я не дышал нигде. А с отцом попутешествовал. Он пусть и стремился меня во всем через колено ломать, но с собой часто брал на всякие «выездные мероприятия». До санкций и противостояний в мире, еще пацаном, был на рыбалке в Норвегии. Места нетронутые, воздух морозный и чистый. Был я и на Камчатке, где воздух так же девственный, в Карелии. В горах разных походил и в Черногории и в Италии, но… нигде такого воздуха нет. У меня до сих пор чуть кружится и шумит голова. Подобного воздуха на привычной мне Земле нет!

Что еще? Озеро. Вернее, рядом со мной, как раз река, потом большой остров. Это я увидел с горы и сперва выкинул из головы, как раздражитель. У Днепра здесь два русла! Пусть то русло, которое рядом, и меньше, относительно дальнего, но это не озеро, течение присутствует явственное и неслабое. Это беда… Если попадос во времени, то явно не в ближайшие эпохи. С месье наполеоновскими французами, да с боярами русскими не встречусь. Там хоть шансы есть договориться. Да и я участвовал в разных фестах по средневековью, немало про время от девятого до девятнадцатого веков знаю.

А тут древность. Но явно не ледниковый период. Во время Днепровского оледенения в этих местах похолоднее должно быть, да и растительности подобной не предполагается. Исключаем и более раннее время, потому как живность, которая резвится сейчас во дворе, волки, явно позднее мамонтов, да сублезубых тигров. Не мезолит, так как эта территория была в то время вся в болотах от таявших льдов. Итого, имеем период от третьего тысячелетия, примерно, до… а тут сложнее, так как я мало знаю о природных явлениях и растениях. Может такой ладшафт был и в десятом веке? Как долго река изменяет свое русло и оставляет старик-озеро?

— Гадание на кофейной гуще, - сказал я вслух.

Еще пару минут я так и просидел, слушая рычание волков, как они бегают, возможно, бедного зайца загоняют, крутятся вокруг скотников и бесятся, что не могут туда проникнуть. Ну а после решил пробраться на второй этаж. Там была одна комната, с окна которой я могу не только посмотреть на происходящее во дворе, но и начать отстрел волков. Ну нельзя же тут отсиживаться вечно.

И все-таки это, скорее не второй этаж, а чердак, но ухоженный и обшитый вагонкой, с кроватью, но не особо обжитый.

— Чего? Хренасе! – это я так возмущался от увиденного.

На веревках висели не менее десяти шкур рысей, каких-то других животных, клыки кабанов, лосиные и оленьи рога. Да за одних только рысей можно присесть лет так на “надцать”. Да и вовсе легально набить такое количество зверья в Беларуси просто не возможно. Дело не в том, что зверя нет, а в том, что лицензии на отстрел не дадут. Получается, что тут браконьеры. Чуточку легче стало, что террористы замочили хозяев, то же нехороших людей.

Тут должно быть ружье, и, вероятно, арбалет неплохой. Хотя, если работал с глушителем, чтобы выстрелов не было, то и без арбалета обойтись мог. Но вот арбалет хотелось бы очень. Не нашел. На чердаке оружия не было, а в доме я внимательно не обшаривал.

Идти искать? Или… Я выбрал «или».

Хищников я насчитал одиннадцать. И они уже жрали. Я лишился не менее десяти куриц, ну и заяц попался. Стало понятно, что они от сюда не уйдут. Чуют и коня и корову с телкой, свиней, козу, птиц. Да тут волчий рай. Они поселятся, а потом додумаются до того, чтобы делать подкоп. Волки умные, коллективные животные, они могут.

Методично, целенаправленно, стал отстреливать волков. На четвертом сородиче стая ушла. Все просто. Чего я волновался. А теперь поразмыслив? На то, чтобы убить четверых волков я потратил пятнадцать патронов. А сколько их может быть в этому лесу? А еще другого зверя, кроме волков? Да от этого «ранчо» уже, наверное, на десять километров кровью смердит.

— Гав! – как только я, наконец, решился выйти во двор, появилась и Сука.

Вот начал называть собаку так, как она и соответствует. Где была, когда во дворе хозяйничали волки? Хотя, ее бы, как раз, разорвали, используя преимущество в количестве особей.

— Ха! Зайца принесла? – я истерично засмеялся.

Ржал я не из-за смешного, это была реакция, чтобы не сойти с ума, откат от адреналина. Чем я так нагрешил в своей жизни, что вот так меня мордой катать по проблемам? Смерти людей, террористы, одиночество, не мой мир, волки. Что еще?

— Уходить от сюда нужно! – признался я сам себе.

Куда? Я подумал, что жить в этом доме нельзя. Тут, почитай, в лесу, я уязвим, хоть за стенами дома, хоть и на чердаке. Зверья будет много. А самый страшный зверь – человек. Белорусские земли, с таким климатом, обязательно заселены. Если это неолит, то меньше, а в бронзовом веке, с приходом индоевропейцев, уже немало.

Время уходило за полдень, если судить по теням от солнца, поэтому нужно подумать, как быть. Эту ночь придется проводить в доме, но проверю забор, а вот после. После, на крайний случай, если будут звери брать в осаду, так можно палатку поставить на острове, или переночевать в катере. Был бы кто еще, так дежурство организовали, а так, ожидая постоянно опасности, я просто свалюсь с ног в самый неподходящий момент.

Первым делом, я натянул рябицу в тех секциях забора, где она была снята. После проверил столбы на предмет расшатанности в других местах. С этим было все в порядке. Но насколько остановит зверя два метра сетки? Может волки и не перепрыгнут, но могут пробраться под сеткой, только лишь чуть откопав себе проход. Ну а медведь? Какой зубр? Проломят и пойдут меня грызть, да бодать.

В идеале было бы хорошо перебраться на остров, который образовался между двумя руслами Днепра. Там пока не менее половины суши залито водой, но есть одно место, под тенистыми дубами, которое немного возвышается над водой и не затопляется. Решение спорное, но, как из вариантов, нужно рассматривать и такое.

Да, тут, скорее всего, весна. Как определил? Логично же, если большие деревья подтоплены водой, как и кусты и ивы, то наблюдается разлив. Следовательно, весна. А это немалые возможности. Хуже было бы в каком декабре. Только странно, что река разлилась в сторону озера, чуть в стороне, но то место, что со мной перенеслось, оказалось выше всех иных мест рядом. Ну это, видимо, не самая большая странность.

Если разбить огород у дубов на острове, засадить там чего полезного и нужного, да собрать урожай тут с огорода, то с питанием проблему решу. С жильем сложнее. Вернее не так, обидно будет, если переместиться на остров, оставляя добротный дом, почти достроенную баню, хозяйственные постройки, теплицу. Там, на острове, можно умудриться построить землянку и с тоской рассматривать в бинокль уютное жилище. Можно было бы соорудить избу, разобрав, к примеру недостроенную баню. Но одному строить дом? Да какой бы я не был профессионал, а я им не являюсь, но построить дом только собственными силами? Хотя идея, как по мне, неплоха. На острове нужно было бы что-то соорудить.

Нужны были бы люди для строительства. Вместе с тем, с наличием людей можно замахиваться на то, чтобы вокруг дома вырыть ров, насыпать вал, да поставить частокол. И переселяться не нужно, а держать оборону тут, на клочке высокоразвитой цивилизации.

Вот я и начинаю планы какие-то строить. Потом вспоминать стану, как ерунду какую. Получу свою награду, пообщаюсь со спецслужбами и с учеными, женюсь, пойду в облисполком работать, жена, дети.

Нужно поесть. С едой и успокоение приходит и часто мысли правильные.

В катере остались ИРП. Там штук десять сухпаев. Нужно перенести. А тут, в холодильнике было более чем красиво. И вареная колбаса и копченая, вареная картошка в кастрюле стоит. С холодильника все скоропортящиеся продукты нужно быстро есть. А ИРП уже явно после. А еще этот заяц, что Грета принесла. Да! Собаку звали Грета, о чем красноречиво говорила записка на холодильнике: «Грету покормила, на цепь посадила. Береги себя!». Знали хозяева о террористах, сами замешаны, иначе чего себя беречь? Так в нормальных условиях семейной жизни не пишут.

А женщины, которая бы соответствовала по возрасту убитому мужчине, не было, старушка была. Мама? И явно у них были дети младшего и подросткового возраста. Хотя, чего мне в этом разбираться? Нужно придумать, как зайца разделать и приготовить.

Лучше бы и не начинал с зайцем. С птицами я знаю, как ощипывать, да головы рубить, с кабаном разберусь. А тут решил шкурку снять… Ладно, жизнь заставит, и не так зайца раскорячишь. Промаялся я с ним, но на вечер зайчатине быть. Сейчас уже варится в котле на улице. Подумал, что слишком жесткое мясо, если на костре пожарить.

Сходив еще раз к реке, где стоял катер, я притащил и тело Шишкова во двор дома. Вытащил и другие тела. Всех раздел наголо. Если тут какой неолит, то любая тряпка нужна. А потом… У меня стоял выбор: копать глубокую яму, чтобы сложить туда десять тел, или… Тяжко об этом, но нужно, ибо рациональность превыше всего. Я скинул тела в отхожую яму, а после, убрав хлипкое строение, прикопал яму. Если меня найдут, будут судить, а нет, так я один буду копать братскую могилу больше суток, это если с гарантией, чтобы звери не раскопали. Рациональнее будет подготовить несколько ловушек на подходе к дому. Выкопать ямы и вставить заостренные колья.

Почему я решил избавится от тел? Так еще одна странность – стали быстро портиться. И еще появились крысы, которые стали прямо в доме жрать тела. Плохо, конечно вот так… Но сколько еще всего нужно сделать для живых.

Прежде всего необходимо обиходить живность. Кобылу покормить, да воды дать. На выпас ее не решусь, зайдутся хищники. Тоже самое с коровой и теленком, свиньям сварить какой картошки, или еще чего. Благо нашел мелкую картошку и комбикорм. Так что только работа со зверьем убила часа четыре, особенно с непривычки и без понятия. Спасибо бабушке, что в деревне имела живность!

Потом у меня вышел конфликт с кошкой. Оказывается, в сарае есть кошка, которая только родила. Может даже сегодня, так как котята еще слепые. Она замяукала, я поднес колбасы, а эта бестия мне руку исцарапала. Ту руку, в которой я нес ей еды. Не была бы кормящей мамой, перестал бы кормить. Тут грызунов очень много, пусть ловит и ест. Жесть! Хочу жениться! Нет не для сексуальных утех, а чтобы в помощь по хозяйству. А лучше сразу четыре жены.

Уже думая о том, как ложиться спать, встрепенулся от новой мысли, завиральной. Пошел вешать бутылки на забор, благо в этом доме собрали три мешка стеклотары. Если кто будет ночью ломиться на мою территорию, то бутылки должны создать шум. Меня разбудит, да и Грету тоже.

«А, может, было бы лучше уснуть, да просто не проснуться?» - промелькнула мысль, но малодушие – не мое. Еще поборемся!

Ночью просыпался три раза. Поднялся ветер и бутылки начали шуметь и без всякого зверья, а по прихоти природы. В какой-то момент, я ушел в такой глубокий сон, что, наверное, прорвись медведь, не проснулся бы. Накаркал…

Пытаясь создавать себе хорошее настроение, я вышел во двор и стал делать зарядку. Мышцы болели, видимо вчерашнее напряжение сказалось, но эту кислоту в теле можно прогнать небольшой утренней тренировкой, которую, собственно я и проводил, завершая бегом с ускорением вокруг дома.

Не только двор, огород и дом, в котором я ночевал, переместились из моего мира. Часть соседских территорий так же. Малая часть, всего не более двух соток. Да я и не посмотрел, что там еще есть. А нужно было. Вчера не посмотрел, так сегодня пришлось услышать.

Рев раздался жуткий но жалостливый.

Глава 3

Так и было. Мишка пришел полакомится медом. Вчера я не увидел с десяток ульев с соседнего участка, потому, что и не смотрел, сегодня понял, что нужно быть внимательнее. Разломав один из ульев, немалого размера медведь, но потерявший жир после зимней спячки, получал отпор от пчел. Мохнатые насекомые были сильно огорчены такому Армагеддону в своем доме, что устраивает Мишка. Медведю это не понравилось, ну а мне не понравилось то, что тут вообще зашел в гости лютый зверь. Не менее пяти попаданий из АК-74 понадобилось, чтобы упокоить на веки медведя. Мед… он ведь и мне нужен.

Разделка туши заняла время более часа, и то, я большую часть зверя не разобрал, а шкуру напрочь покромсал. Хорошо, что в одном из сараев нашел отличные острейшие ножи, как и большой стол, иначе еще больше провозился бы. Вероятно, хозяин именно здесь и занимался потрошением своих браконьерско-охотничьих трофеев. Притащить шкуру огромного зверя сюда не представлялось возможным, если только запрячь лошадь и с ее помощью это сделать. Но… насмотревшись дешевых, во всех смыслах, американских кинолент, я взял бензопилу. Сохранить шкуру в полном ее виде даже не надеялся, так как понимал, что ничего не выйдет, а время потрачу сутки, не меньше. Так что гомон леса перекрыл рык девайса из мира, который в моем сознании все больше удалялся. Ну а меня после такой разделки, хоть в тех же фильмах снимай в роли кровавого злодея-маньяка.

Получил от пчел и я, когда стал переносить ульи на свою огороженную территорию. И оделся так, что не оставлял шансов пчелам, но они нашли лазейку и теперь у меня побаливает задница, а высунуть жало некому.

И вновь с утра заботы со зверьем. Вчера не подоил корову, так сегодня у нее что-то болело, или меня так воспринимала плохо и брыкалась, постоянно опрокидывая ведро. Чуть на чуть получилось треть ведра надоить. А после, пустил теленка к маме. Уж не знаю, почему теленок был отдельно от матери, и можно ли вообще доить корову. Кормит она или нет? Одни вопросы. Но стиснуть зубы и работать, иначе никак. Если меня не вытащили от сюда за сутки, то уже и не вытянут.

Быстро перекусив уже не первой свежести колбасой, продукты портились быстрее обычного, я начал осматривать дом. Словно в компьютерной игре, я искал бонусы. Искал и находил.

Первым делом я отправился на кухню. Меня интересовали ножи, наличие кастрюль, жаровен, сковород, различного рода тары. Всего хватало. Кастрюль было так и вовсе больше десятка, да старые чугунки для печи. Ножей столовых двенадцать, из которых четыре совсем экзотические, даже для меня не понятно, зачем.

Нашел я и сейф. Все-таки хозяин был лицензированным охотником, который промышлял браконьерством, так как рыси все равно в Красной книге. Двустволка и Сайга были в одном сейфе. Патронов к Сайге было шестьдесят шесть, я пересчитал. А вот с патронами к двустволке – сложнее. Тут у товарища был порох, какие-то приспособы, дроби и пули. Ну и пластиковые болванки. Этот подарок судьбы был оценен. Но более всего остального порадовал арбалет. Все-таки бил зверя бывший хозяин дома из этого оружия. Модель не самая дорогая, когда я выбирал себя арбалет, рассматривал и такой, но купил, следовательно, другой. Тут «Жнец 410». Громить из такого оружия супостата на расстоянии от ста метров не придется, это точно, но на метров пятьдесят, он должен бить нормально. Арбалетные болты из карбоната. Почти что и стрелы, так как тут шла длинная форма имевшихся шести болтов.

Арбалет, как и много чего интересного, нашелся в подполе – домашнем погребе. Я не сразу нашел заветное кольцо, потянув которое, оказываешься в королевстве закаток. Много. Очень много, как и у каждой деревенской хозяйки в конце августа. Именно такое время в моем мире сейчас, хотя тут весна. Порадовала домашняя тушенка и закатанное в трехлитровые банки соленое сало. Очень оно выглядело аппетитно, но есть это сейчас нельзя – стратегические продукты.

Ранее меня забавляла тяга пожилых людей, большей части и деревенских, накапливать запасы. Даже у бабушки, которая мама бати, всегда было не менее пяти литров подсолнечного масла, килограмм двадцать сахару, муки, да и многого остального. Ну зачем женщине, которой достаточно только набрать номер сына, чтобы привезли все и свежее, хранить у себя всякое такое? А эти закатки? Обе мои бабушки рыдали, причем не в фигуральном смысле, как ни на есть, плакали, когда у них отказывались брать консервированные овощи и всякие там компоты с вареньями. «Я же все это делаю для вас! В ресторанах ваших такого не попробуете» - самая частая фраза от матриархов рода по осени. Действительно, в ресторанах такое не подадут. Там даже соленые огурцы, безвкусные. Но нельзя же за одну зиму съесть не менее ста банок разносолья.

Подобное забавляло ранее, сейчас же я готов был сказать «спасибо» и простить семейству даже браконьерство. Огурцы, помидоры, перцы, солянки и заправки, сушеный укроп, большое количество закатанных грибов, как и сушеных, а, ведь сезон сбора только в разгаре… был. На площади подполья в метров пятнадцать квадратных, все было завалено яствами и овощами, при этом, были аккуратные стеллажи, ящики, контейнеры, все имело свое место.

В доме был и морозильник, который уже потек. Плохо, там все секции были заложены птицей, крольчатиной, ну и каким-то еще мясом, чуть меньше было замороженных ягод. Видимо, морозильник использовался исключительно мужчиной-браконьером.

Нужно задуматься, что делать с таким большим количеством мяса. На улице стоял большой коптильный аппарат, который я и задумал использовать для копчения припасов. Специалистом в деле копчения не был, но присутствовал при такого рода священнодействии. Так что, развел огонь под большим котлом, в котором варил вчера зайца, забросил туда еще вчера бывшие замороженными тушки кроликов, чтобы чуть отварить. Одновременно, начал готовить коптильню, благо стружки от какого-то лиственного дерева были.

И я вновь сильно-пресильно задумался, что такого сделать, чтобы не съезжать из дома. Полностью перебираться на остров не хочу, там бы только разработать землю. Вокруг лес, только на острове пространство для поля. Если бы, хотя бы знать, что по близости нет людей… Хотя все равно со зверьем постоянно воевать – не вариант. Так что придется копать свой схрон на острове и скрадывать все это добро. Так, чтобы иметь возможность сбежать, в случае чего и не остаться вообще ни с чем.

Поел, мясо вариться-коптиться, большая часть медвежатины замочена в воде с уксусом, так что можно и поработать, как будто до того нежился на шезлонге с коктейлем.

Было ощущение, что у хозяина этого чуть ли не поместья, по местным меркам, так и есть, дела пошли в гору сравнительно недавно. Видно, что дом обложен кирпичом, может и с месяц назад, обновлены сараи, где основу в конструкции занимают крепкие, свежие доски, еще не заржавелые металлические конструкции, замки и засовы. Имеется в доме туалет, где от недешевой плитки еще пахнет фугой и клеем. Не то, что внутренний туалет – это некий признак роскоши, но просто веет недавним ремонтом, направленным на отведение пространства для такого уютного места для философических исследований. И все, казалось, сделано чуть ли не вчера. Даже за браконьерские деньги, не думаю, что можно так много преобразить в доме и во дворе за короткий промежуток времени. Ну не тигров же он бил, или слонов.

Во дворе, аккуратно сложенным, лежал сруб под баню, коробка этого строения уже сложена, а бревна остались. При этом, баня была, вероятно, куплена, так как каждое обтесанное и залакированное бревнышко было пронумеровано, а пазы подогнаны. К бане, возможно, шла еще одна пристройка, сруб на которую и складировался, учитывая то, что сама баня построена. А так печь уже стоит, котлы я видел в сарае, там же и камни собраны. Денек работы остался. А вот дополнительное строение ставить не спешили, видимо, хотели по быстрее опробовать лучшее место для релакса. Свежие березовые и дубовые веники указывали и на это. Скорее всего, вся конструкция была сложена, после разобрана, привезена, ну а хозяину остается только положить одно бревно на другое, с минимум гвоздей. Спасибо за подгон незнакомый мне преступник!

Я понимал, с чем может быть связано улучшение материальной составляющей жизни у бывшего хозяина дома. Он начал работать на террористов, иди диверсантов, еще каких бандитов. Но в сложившейся обстановке, все равно спасибо! Тем более, что свое он получил – мертв.

Пообедав хлебом с, даже после долгой варки, жестковатой зайчатиной, загрузив новую порцию мяса в котел и коптильню, я принялся засыпать землей все следы крови на земле. Как там чуют звери кровь, на сколько метров-километров, не знал, но посчитал, что ароматы убийств, столь привлекающие зверье, нужно притушить. Накидывая сверху на лужицы крови землю, я присыпал ее горстями хлорки, которая нашлась в сарае. Это после пришла мысль, что хлорка пригодится в будущем, когда половина запасов этого вещества была разбросана.

Потом случилось несчастье… Нет, в контексте уже случившегося, творящееся со мной – комический казус, но для меня неприятный. Я попил козьего молока... Ранее, как мог, подоил козу и выпил тот литр жирнющего молока. Никогда не пробовал такой напиток, пригубил, понравилось, выпил все до капельки. Теперь… И уголь не особо помогает. Вот и приходилось работать лишь между очередными, частыми, позывами гадить.

Задачи же себе нарезал, как на десять человек. Я хотел смастерить плот, вернее паром. Бревен больших хватало, досок тоже. Два мотка бечевки, бельевая веревка, гвозди. По моему разумению, все было, не хватало рабочей силы. Первым делом я свалил несколько бревен со штабеля, при этом вся горка поехала, и я лягнулся многострадальной от козьего молока, задницей. После стал думать, как привязать веревку к бревну, чтобы его тащить к реке. Взял топор и вытесал выемки по окружности бревна, за что и завязал.

Тянуть самостоятельно бревна было возможно, но явно трудозатратно и долго. Поэтому обвязал два бревна и вывел коняку. Это было мощное животное, не похоже на деревенские клячи. Такая себе кобыла-культуристка с гипертрофированными мышцами. Еще одно доказательство, что хозяин дома имел много свободных средств. Такая лошадь должна стоить дорого.

Возникает вопрос, почему я выбрал лошадь, а не минитрактор? Отвечу, что корма для животного более чем хватает, даже запасы овса имеются в избытке. Хозяева готовились уже к зиме и запасались фуражом. А вот горючка для механизма – конечна. В сарае, где находился трактор, стояли две барреля-бочки, в обеих солярка, жаль, что они не полные обе. Очень надеюсь, что когда-нибудь смогу найти что-то, что заменит горючее… Вообще надеюсь, что когда-нибудь я буду пить мохито, запивать "пинаколадой", при этом лежать на палубе собственной яхте на Бали с двумя… да чего мелочиться – с пятью обнаженными красотками. Но… пока речь о поднятии целины, возможности бежать, выживании в условиях агрессивной среды.

Отчего-то именно сельское хозяйство заполнило все мои мысли. Явно же, что я перенесся в весну. Тут, если не засадить имеющиеся площади, не создав дополнительные распаханные сотки, а то и гектары, то и оголодать смогу. Мало того, потеряю семена, не выращу новые, то потеряю такой бонус, что все остальное меркнет. Так что нужно собирать урожай, оставляя изрядную долю на семена и засевать все пространства, которых не так и много, ибо лес тут господин и хозяин. Есть нетронутые места, как у обрыва, так и на острове, целинные, не тронутые. А тут, как я думаю, даже такая коняка-культурист может перенапрячься. Так что лошадка мне в помощь пока только с бревнами, а горючку оставим на катер и трактор.

Благо, что животные вообще перестали показывать норов, чем сильно помогали мне. Может они почувствовали, что теперь их жизни полностью и целиком зависят от меня, или опять какая-то мистика, но я умел откидывать ненужные размышления. Покладистые животные? Ну и ладно. Почему? А какая разница, может я такой вот симпатичный и харизматичный. Вот и сейчас работаю, занимаю себя делом, планирую уже свои действия на послезавтра. И в планах сильно мало времени на то, чтобы предаваться размышлениям о силах, что меня сюда послали, о том, есть ли причины, почему я тут, насколько вероятность выбраться из положения. Голоса с небес не последовало, значит, действуем так, чтобы выжить и не думаем о высшем предназначении.

Часа три мы, с Никой, таскали бревна к склону горы. Хорошо, что огород почти что примыкает к склону, метров сто двадцать протащить бревно, это не километры. Двенадцать бревен успели подвести к обрыву, и я подтолкнул их по очереди, чтобы скатить ближе к реке. За это время я загрузил еще одну порцию на копчение, а предыдущую отнес в холодный подвал-подполье. Соль была, специи так же. У рыбака и охотника этого добра всегда много, у браконьера, подавно. Поэтому я продолжал спасать замороженное мясо, удивительно быстро начинающее портиться, даже две тушки курицы с душком отварил и дал собаке, думаю, у нее желудок покрепче будет, а выбрасывать стратегический продукт нельзя.

Другое мясо, что я решил сохранить, не очень получалось. Скоро я понял, что перевариваю мясо перед копчением, что, наверное, уменьшит срок годности продукта. Но, блин, вполне вкусно… Вот только живот вновь забурчал эманациями козьего молочка.

На ночь выставил три найденных капкана, наверное, они на медведя, по крайней мере, мне показались большими. Чуть сам не угодил рукой в ловушку, реакция не подвела. Расставил такие ловушки возле, как мне показалось, самых вероятных мест проникновения, один у сараев. Положил во внутрь ловушки сырого мяса.

Устал? А есть слово, определяющее пограничное состояние между усталостью и смертью? Если есть – то это именно то, что я ощущал. И дело не столько в физическом утомлении, хотя и оно явственно присутствовало, более остального, я устал психологически. Ушатался окончательно и усталость сказывалась не только на внимании, но даже на походке. Меня шатало, как и в пьяном состоянии не часто бывает. Спать… Нет, рано еще ложиться, не все проверил.

Я посмотрел на скотники и посчитал, что коня, корову, козу, теленка, нужно все-таки укрыть. У свиней сарай был новым, крепким, птичник так же, так что крупные животные, как и Грета, стали хозяевами в доме, сам же я забрался на чердак, но до того еще перевернул и раздвинул мебель, чтобы живность меньше наломала предметов комфорта. Завтра натяну вокруг хлевов сетку-рябицу и тогда буду более спокойным за безопасность скотины. Ну а теперь… спать.

Ночью я просыпался два раза. Первый, когда мои животные что-то там не разделили на первом этаже дома. Развел, как мог, их по комнатам, а они все равно ругаются. Второй раз проснулся в предрассветных сумерках от визга, замешенного на хрюканье. Посмотрев в окно, я не увидел опасности, резонно предположил, что в капкан попалась свинья или кабан, перевернулся на другой бок и опять уснул.

Проснулся окончательно в восемь часом пятнадцать минут. Так показывали часы на руке, такое же время было и на электронном будильнике, который я перенес на чердак. Небезосновательно было предположение, что время соответствует действительности.

Спустившись на первый этаж дома понял – я дебил. Ладно мебель, она, на удивление, не так и пострадала. Но вот экскрементов было много.

— Вы что, скоты, неделю накапливали? – спросил я у животных, но не заметил в них никакого понимания и признаков чувства вины.

Так что утро началось с того, что убрал за живностью.

Зарядку не делал. Посчитал, что и сегодня мне понадобятся все силы и физуха будет такой, что не стоит пока растрачивать энергию. Или это лень? Плотно пообедав уже черствым хлебом и варено-копченой курицей из вчерашней партии, отправился с животными во двор. Вначале я даже забыл о том, что на рассвете был визг, предстоящие дела заполнили все сознание. Но Грета своим лаем напомнила. Кабан. Вепрь, я бы сказал. Он попал в капкан и за время, пока мне снились стриптизерши, крутящиеся у одного из здешних дубов, зверь истек кровью.

— Да вы там издеваетесь? – сказал я, воздымая руки к небу.

В мои планы сегодня не входила очередная расчлененка. Вновь часа два, а то и три потрачу на незапланированные дела. Вот и пиши себе планы, выстраивай график, а придет кабан и все, откладывай дела, доставай бензопилу.

Разделывать кабана стал на месте, где он и попался в капкан. Большой он был, чтобы тянуть, а привлекать Нику не посчитал необходимым. Вновь бензопила, острый нож и… чуть больше часа времени на грубую разделку. Уже лучше, быстрее, хотя отбить бы мне руки за такие варварские способы разделки туши и порчи шкуры. Нет, куски кожи я все-таки кое как нарезал и расчистил от мяса, посыпав солью. Все-таки кожа может пригодиться.

Растопив печь в доме, я поставил в трех чугунках мясо медведя, на тушенку, еще часть отправил вариться, ну и остальное прикопал. Да, не рационально, но всему же есть предел. Мне еды может и на год хватит, а тут еще и кабан. Это я рыбачить не стал, а звуки от того, как «гуляет» рыба, доходят и до дома. Большая там рыба резвиться. Так что… вырезка от медведя пошла в тушенку, обрезал другие явные куски мяса, отправил все это на коптильню, а остальное, в яму. Шкуру, то, что от нее осталось, обработал так же, как и кабанью. Еще бы жира натопить, но так себе был Мишка, жировой прослойки, почитай, и не было, хотя зверь и большой.

Сегодня покормить животных вышло уже сноровистее. Вчера я сразу наварил на два дня для свиней, подготовил пшено и смешал его с комбикормом для птиц. Ну и выпустил, наконец, кур, гусей, впрочем, всех птиц. Быстро пожалел от этом, когда меня за задницу начали щипать три обуревших гуся. Пришлось их палкой погонять, пока не получил уважение от борзой птицы. Буренка после того, как я ее пожамкал за вымя так же пошла гулять, в сад, где было единственное подходящее место: и за забором и с травой.

Ну а у меня плот. Снеся штук тридцать досок, бечевку, веревку, гвозди, даже скотч, приступил к вязке плота. Когда-то я такое делал. Мы с друзьями предпочитали активный отдых с алкоголем, более, чем алкоголь без активного отдыха. И пусть всегда присутствовал этот самый алкоголь, кое-какие навыки таких походов я перенял. Два раза мы вязали плоты и спускались по реке Ипуть, в Сож, а после и вот сюда… к Лоеву, где и оставляли «плот» своего труда.

Даже понимая исключительный дефицит гвоздей, тем более, «двухсоток», все равно использовал их по полной, не так, чтобы сильно надеясь на правильность и качество моих узлов и обмоток бревен. Работа спорилась. Да, все то, что я успевал сделать за один час, двое, или, уж тем более, трое человек, сделали бы быстрее и качественнее, но получалось, а это главное.

— Гав! – суетящаяся рядом со мной Грета, как бы нехотя привлекла к себе внимание.

Я посмотрел в сторону собаки и… Благородный олень. Красивый, большой, величественный. Белый! Это было завораживающе. Он стоял и смотрел в мою сторону. Моя сломанная психика позволила надумать себе, что олень смотрит осуждающе.

— Уходи, приятель, у меня много еды, незачем тебя убивать! – на полном серьезе я сказал оленю.

Одиночество и общение только с животными уже второй день, проблемы с восприятием действительность из-за непонимания где я вообще оказался, все это сказывалось и на психике. Я говорил оленю и был уверен, что он меня понимает. И он понял. Развернулся и не побежал, а величественно, медленно, надменно, стал удаляться в глубь леса.

— Пойдем, Грета. Поедим, да пора посмотреть, что там с мясом, уже, наверное, переварил, - я потрепал собаку и с видом обреченного на казнь, поплелся к дому.

Жуя жесткое, даже со специями, специфически воняющее мясо медведя, я подумал, что за сегодня, как ни старайся, а плот не свяжу, завтра могу так же не справится, учитывая, что нужно собрать огурцы и помидоры на семена, да собрать яблоки, которые осыпаются и начинают гнить. А вот обследовать остров, нужно. Мало ли, там кубло змей, или какая живность притаилась. Я бегу отсюда, а там, на острове, опасности может быть и больше.

Я залез на высокую ель, которую выбрал для того, чтобы обследовать округу и периодически наблюдать за рекой. Начал осматривать остров.

Место было неплохим, даже сейчас, в условиях паводка, свободной земли на острове хватает. Часть пространства занимает дубрава, но есть луг, который большей частью не затоплен и там можно разбить поле. По периметру всего острова освоились разные кусты и деревья, в некоторых смог, при помощи бинокля, рассмотреть куропаток.

Особый интерес вызвал северо-восток острова, где в моем мире воды уже не было и именно это пространство отделяло озеро от русла Днепра. Там была заводь и… бобры. Много бобров, которые сточили большую часть деревьев и смастерили фундаментальную плотину. Бобра я ел неоднократно и это мясо мне нравится, жир его полезный, а бобриная струя… Это средство от головной боли, дезинфекции, успокоения. В ее составе есть даже салицилин и салициловая кислота, потому можно применять эту бурую массу и как жаропонижающее средство.

Я рассматривал просторы, вглядываясь в дальние уголки Днепра и Сожа, который впадал в более большую реку не так и далеко, в семи-восьми километрах, так, как и в моем мире. Я хотел, но и боялся своих желаний, увидеть людей. Мне нужны люди, один я тут обречен, чтобы не делал. Но я и опасался такой встречи. Кто они люди этого времени? Может я ошибся и тут вообще будут, не найденные археологами будущего, неандертальцы? Нет, это явно время после Днепровского оледенения. Но многим мне поможет то, что я попал в неолит, или Бронзовый век?

То, что не появляются в поле зрения люди, может означать многое: или это самое поле зрения у меня слишком мало, или людей по близости нет. В то, что их нет вовсе, я не верил. Уж больно места кажутся пригодными для жизни. Зверя не много, а очень много, есть и пушистики для меховой одежды, рыбы много, наверняка летом и по осени, грибов более чем достаточно. Почему не жить в таких условиях? Да, у меня приспособы для убийства лучше, как, уверен, и для ловли рыбы, есть в сарае и спиннинги и сети и удочки, мне добыть рыбу проще простого. Для местных такие орудия ловли рыбы не могут быть известны, или выполнены столь искусно, но все равно слишком подозрительно, что людей не видно. Ну и другой вывод можно сделать: если тут много зверя, то человека рядом нет, так как именно прямоходящий хищник и гонит от себя зверье.

Но стоит ли по этому поводу расслабляться? Нет, напротив, включаем вариативность и вероятность и получаем, что люди могут прийти в самый не подходящий для меня момент. Да и в минутку расслабления ощутил острое желание узнать, наконец, это попаданство в прошлое, или какой иной мир. Если в прошлое, то в какой период? Самолеты не летают, птеродактили тоже. А по человеку сразу можно сказать многое, в том числе и об эпохе.

— Ляпота-то какая! – сказал я, рассматривая окрестности.

Панорама захватывала. Величественная река, раздваивающая свое русло и образующее большой остров, невообразимое количество растительности. На острове, в месте, которое я уже присмотрел еще с горы, стояли вековые дубы. Они, казалось укроют меня своими кронами даже от дождя и урагана. Место какое-то… не знаю, вернее, не скажу, так как не хотелось бы плодить мистику или религиозность, не убедившись в том, что они имеют место.

— Хрясь! – хрустнула ветка подо мной, но я успел сместиться к стволу дерева.

Это я так дернулся. Было из-за чего.

— Люди! – радостно прокричал я.

Отметая от себя мысли об столетнем одиночестве, только сейчас понял, что именно это, оказаться одному, сильнее всего пугало. Быть одним… нет, тут лучше попытаться войти в коллектив, или создать свой, привлекая людей. Не получится, так умереть в бою. Но жить в одиночестве я не способен. Человек – он социальное существо. Робинзон и тот нашел себе Пятницу. Мне бы хоть какую симпатичную «субботницу», уже было бы по-проще. 0

Три дня быть одному уже становится мукой. А тут годы, десятилетия. Так что да, я радуюсь! ЛЮДИ!

По реке, дальнему от меня руслу, плыли лодки. Одна, большая, скорее походила на плот, но с бортами, а были еще пять других плавательных средств. Наверное, что-то похожее греки называли, или еще назовут, «моноксилами»- однодерёвками. Создавалось впечатление, что плывет кто-то важный с сопровождением.

Глава 4

Интерлюдия

Севия молчала. Она не проронила ни одного слова с того момента, как ее отец, вождь племени Рысей, чтимый людьми и признаваемый богами, славный лекс Хлудваг, не объявил свою волю. Севии предписывалось стать женой и родить сына Диноклу, лексу сильного племени Огня.

Отец, конечно, не должен был оправдываться или объяснять, он был своем праве. Патриарх самого сильного рода племени Рысей, он распоряжался своими детьми по собственному усмотрению, тем более дочерями. Севия была инструментом в политике лекса Хлудвага. Ему надо было создать основу для союза с племенем Огня, вот лекс и отдает свою старшую дочь, первую красавицу племени, за старого и изуродованного Динокла, о скверном характере которого ходят легенды.

Совия с самого рождения знала, что не принадлежит себе. Темные времена настали для племени Рысей, как и для всех остальных в этих краях. Род идет на род, племена устраивают свару, колесницы постоянно стоят запряженными и ждут боя. Не было так еще пять лет назад. Но идут сильные племена и сгоняют со своих мест слабых.

Несколько десятков извергов, спросившись разрешения у лекса племени Рысей, основали свое селение в землях Рысей. Эти люди бежали от нашествия людей с Северо-Востока.

Динокл имел в своем распоряжении почти три сотни воинов, а так же четыре колесницы, и был, наверное, сильнейшим лексом на десять дней пути по реке. Севия понимала, что союз с таким правителем для ее отца будет важным. У Хлудвага две сотни воинов и две колесницы. Молодых охотников в племени хватает, но охотник, без инициации – не воин. Межу тем потенциал Рысей был сильно больше. Молодое поколение подрастало и вступало с силу, только на это лето планировалось провести инициации для тридцати шести молодых охотников.

Рысей больше, чем людей в племени Огня, но Динокл вел жестокую политику в отношении своих людей. Вся экономика, быт, отношения внутри племени – все для того, чтобы быть сильнее. Рыси могли бы себе позволить и большее количество воинов, но даже у воинственного Хлудвага хватило мудрости понять, что не только войной и грабежами кормится племя, но и рыбаками, охотниками, животноводами и земледельцами. Не все занятия можно отдать на откуп женщинам.

Динокл считал, что только страх может побуждать людей работать. Севию пуще остального, даже внешнего уродства, пугало моральное уродство лекса племени Огня. Динокл узаконил людоедство, как казнь и не только. Но то, что провинившийся человек видит, как едят его конечности!.. Севия разное видела, но подобное считала неприемлемым.

И не только старость и уродство Динокла смущало девушку, а то, что четыре жены Динокла умерли, люди говорят, что не своей смертью. Он забил их за какие-то незначительные проступки.

— Сестра, не молчи! – сказал Норей, брат Севии и наследник лекса племени Рысей. – Ну я тут причем! Ты же знаешь, что идут восточные племена, они многочисленные и с многими колесницами. Говорят у них даже бронзовые топоры есть. Мы сами не выстоим. А на их пути остаются только племена на юге Ниреи [река Сож].

— Вздор! Откуда тут, у нас бронза, чтобы тратить ее на боевые топоры? Только у великих лексов, конугов или жрецов может быть бронзовый топор. И то им никто не воюет, а охраняет, как главную ценность. Наслушаешься старух-ткачих, так они и не такое расскажут. Бездельницы старые, - не удержалась Севия и механически вступила в спор со своим любимым братом.

— Ты женщина! Что тебе может быть понятным? – Норей ухмыльнулся.

— Все! Больше ничего не скажу! – обиженно ответила Севия.

В иной ситуации она могла бы и отвесить младшему братцу подзатыльник, но рядом воины и нельзя ронять авторитет наследника вождя племени. Норей такое точно не простит, а он, наверное, единственный, с кем Севия может свободно разговаривать. Был еще Корн… Но тому только одно и нужно было. А девушке нельзя пускать кровь, так как муж имеет полное право отказаться и она станет опозорена, могут и из племени выгнать. Хотя кое-что Корн получил, перед самым отъездом Севии. И это кое-что девушке не понравилось.

— Сестра, я твой брат и не дам тебя в обиду! – Норей попытался приобнять Севию.

— Ты уедешь, - девушка отстранилась от объятий. – После обряда перед богами, ты уедешь, а я останусь в чужом племени.

— После обряда, племя Огня станет твоим племенем. А наш славный воин Никей не даст тебя в обиду. Цени! Отец наш, чтимый людьми и признаваемый богами, славный Хлудваг, отдал тебе лучшего воина племени Рысей. Он любого победит в поединке и защитит твою честь, - младший брат пытался приободрить сестру.

На самом деле, Севия и Норей были сводными. У Хлудвага, как у уважаемого и властьимущего человека было четыре жены. Севия была от второй жены, Мерсии, ну а Норей был от главной супруги лекса Андары. Не так давно умер старший брат Норея и наследник лекса, теперь парень учился быть важным и править.

Несмотря на то, что жены лекса постоянно плели интриги, Севия и Норей сдружились и были достаточно близки, Севия была старше брата на четыре месяца и они оставались единственными выжившими детьми примерно одного возраста, вот и сдружились.

Именно Норею, как наследнику лекса в племени Рысей и предстояло передать в жены сестру. Севия была сговорена второй женой Диноклу. При этом лекс племени Огня имел четыре жены. Получалось, что девушка потеснит старших жен. Подобный статус, конечно, весьма почетный. Так складывалось, что вторые жены – это более любимые, а первые, либо необходимость союза между родами, или уже увядшая красотой, но не одряхлевшая умом, женщина, управляющая всей женской половиной и называющаяся «мудрой женщиной».

Между тем, быть второй женой уродца, явно не для старшей дочери лекса. Отца подобным обстоятельством унижали, а он стерпел. Но племя Рысей еще не так слабо, чтобы терпеть обиды. Хотя за последнее время пропало двадцать три сильных охотника. Странно пропали. Говорят, что они сгинули в Злом лесу. И Хлудваг был уверен, что брак между представителями двух сильнейших племен на этой части Большой Реки, вернет благоволение богов.

— Смотри, брат! Это же Злой лес? –спросила Севия, показывая в сторону больших деревьев, возвышающихся над дальним руслом Болошой Реки. – Странно… вокруг Злой лес, а вон там как будто поле, не видно деревьев, только крыша… Там дом? Почему он такой… серый, волнистый?

Девушка опешила, протерла глаза и вновь уставилась в даль. Мама часто говорила Севии, что ей нужно было родиться в племени Сокола, уж больно хорошим зрением обладала шестнадцатилетняя девушка. И не только зрением, но и достаточно гибким умом, чтобы распознать увиденное в дали.

— Все тебе привидится! – усмехнулся Норей. – Ой! Солнце в глаз блеснуло!

Парня чуть ослепил отблеск от бинокля, в который в это время взирал человек из другой эпохи.

— Все равно странное место. Говорят, там лесовик живет, лютый, людей живыми есть и отрезает по кусочку, смакуя с кровью… - Севия пересказывала приказки и страшилки, которые слышала от тех же старух-ткачих, общением с которыми только что попрекала брата.

— Старший, наследник, нам нужно пристать к берегу, - сообщил старший звезды воинов в делегации племени Рысей.

Такое обращение польстило молодому наследнику. Сильный опытный воин признает его старшинство! Поэтому, безусловно, нужно пристать к берегу. При этом не важно какие именно мотивы такого странного обстоятельства, чтобы приставать на острове, считающийся местом общения с богами.

— Норей, ты понимаешь, что нам не следует приставать? Придется здесь ночевать, или же организовывать ночёвку у брода. Без остановок, мы до ночи доберемся до ближайшего селения огневиков, там и кров и ночлег и еда будет. А что есть здесь, в дубраве богов на острове? Нельзя, Норей, измени свое решение! – тон воина Никея был отеческим, но нравоучительным, что сильно не понравилось молодому наследнику.

— Старший? Твое решение? – спрашивал старший воин по имени Саргон, звезда которого, в основном, и должна была обеспечивать безопасность невесты и ее брата.

Повторное обращение «старший» от командира звена воинов на контрасте с неуважительным, по мнению Норея, тоном Никея, сделали свое дело и наследник уперся.

— Я старший в делегации и решаю пристать к берегу, - жестко, решительно, говорил Норей.

После таких слов, чтобы не уронить авторитет будущего лекса, даже Никею пришлось подчиниться. А этот воин был наставником Норея по ремеслу воина и охотника.

Никей был главным наставников всех воинов. Его мастерство считалось непревзойденным. Каждый год, на инициации воинов-охотников, находились те, кто бросал вызов Никею, но никто еще не победил уже немолодого воина. Были два человека, которые оказывались близки к тому, чтобы биться на равных с наставником. Это двоюродный брат и вечный, но не злой, соперник, Рыкей. И еще был хорош Вар – сын последнего лекса, которого сместил Хлудваг. Вар сейчас был предводителем общины извергов-изгоев и скрывался в лесу от гнева лекса племени Рысей.

Плот с наследником и невестой стал править к острову. Никей напрягся. Чуйка воина вопила, что происходящее не правильно, но он не имел никаких серьезных доводов, аргументов, тем более, фактов, чтобы объяснить свои сомнения.

— Никей, мы быстро. Пополнимся водой и проверим плот. Там, в дубраве есть ключ, вода в котором, говорят, что целебная, благословлённая самими богами, - наблюдая за недоверчивым Никем, старший воин и командир одной из лучших звезд племени, поспешил оправдаться.

— Я сломаю тебе шею, если что-то будет не так, - прорычал Никей.

— Никей, что же случится? Ты же меня учил, знаешь уже больше десяти лет, - старший воин Саргон улыбнулся.

Выбившийся в элиту племени Рысей не столько своим воинским искусством, а потому, что при невыясненных обстоятельствах погибли другие старшие воины, один из четырех старших воинов племени излучал дружелюбие и показную наивность. Но Никей, как никто иной знал двуличность своего ученика Саргона. Тот и во время обучения воинскому искусству оказывался хитрым и применял много подлых приемов, да и после не изменился.

Ничего не отвечая, Никей одел свою кожаную защиту с деревянными вставками. Это был один из лучших доспехов в племени. Говорят, что у лекса огневиков, Динокла, есть кожаная защита с медными вставками, но в последнее время о лексе племени Огня на Большой Реке все больше сплетен и сказок рассказывают.

Плот пристал к берегу и два воина из звезды Саргона первыми выскочили. Река сильно разлилась и часть озера оказалась подтопленной. Такой разлив не припомнят и старожилы, обычно берег тут сильно обрывистый и пристать плотом или однодерёвками почти невозможно, при этом у берега сильное течение с небольшими водоворотами. Ну а при разливе получалось пристать комфортно, почти у самой дубравы. Да и вода больше уходила на через другой берег, который был ниже.

— Норей, Севия, держитесь меня! Никуда не отходить! Мне все это не нравится, – скомандовал Никей, под неодобрительные взгляды наследника.

Три мужчины, которые были взяты Никеем и не являлись бойцами звезды старшего воина Саргона, также подошли к Никею, становясь рядом с ним и придерживая одной рукой каменные топоры, чтобы быстро их вытянуть из-за пояса и использовать против обидчиков. Чувствовалось напряжение, не соответствие моделям поведения некоторых членов делегации Рысей. Все были настороже.

— Норей, Севия, идите лучше на плот! – отдал еще один приказ наставник воинов, который когда-то лишился всей своей звезды и больше не хотел воевать, но учил воинскому искусству молодежь племени.

— Не забывайся, Никей! – сказал наследник и нарочито, с вызовом сделал два решительных шага в глубь острова.

— Вжух, - первая стрела прочертила по деревянной вставке на защите Никея и ушла в сторону.

— Вжух! – вторая стрела впилась острым кремневым наконечником в плечо наставнику воинов.

— Ложись! – прокричал Никей, выхватывая из-за спины щит из доски и кожи.

Севия упала в траву сразу же, а вот Норей извлек из кожаного чехла нож и приготовился к сражению. Сейчас Никей мог бы и себя покорить и указать наследнику, что нельзя без копья или топора сходить с реки, даже в своем поселении. Но было явно не до этого.

Молодому воину, находящемуся рядом с наследником и невестой Динокла стрела прорезала горло и он пытался руками закрыть пульсирующую кровь, забыв обо всем остальном. Другой воин, из тех, что был рядом с Никеем, рванул в кусты, откуда и стреляли лучники. Опытный воин вычислил, что лучников было всего два, пусть они и споро отрабатывали. Был шанс предотвратить обстрел. И тогда могло показаться, что это единственная угроза.

Но еще одно важное увидел Ником – Саргон сместился чуть в сторону и не предпринимает никаких действий. Уже убит распорядитель лекса, который отвечал за сохранность и передачу даров от племени Рысей, а так же за переговоры.

— Копье! – скомандовал Саргон и его звезда из пяти воинов сделала слаженный шаг в направлении… Никея, наследника лекса и невесты.

Лучники уже не стреляли, так как можно было задеть и воинов звезды Саргона.

— Предатель! – прошипел Никей, пятясь к плоту.

— Вжух, вжух! – две стрелы пролетели и впились в воина, который один остался рядом с Никеем.

В кустах растекалась лужа крови. Не добежал воин до лучников, был сражен ими. Теперь Никей оставался один, а против него пять выученных воинов и еще и Саргон, который при всех прочих был неплохим воином, скользким и мерзким человеком, но сражаться умел.

— Положи свое копье, Никей! Господин приказал тебя взять живым. Ему нужно показать своим воинам, к чему стремиться. Будешь в участвовать в поединках. Да и мне не хочется тебя лишать жизни, - Саргон говорил, держась чуть за спиной своей звезды, чем сильно затруднял Никею возможность метнуть копье.

Но не только это останавливало воина от атаки, в которой, если бы не лучники, у Никея были минимальные шансы на победу. Воина останавливало то, что рядом с ним лежат в траве и трясутся от страха, уже оба, и наследник и невеста. Хотя какая там невеста. Нынче судьба девочки предрешена. Она станет личной рабыней лекса, не более. Иначе зачем нужно было все это? Нападение, раскрытие предательства Саргона. Возможно, Севию ждет очень незавидная судьба и весьма недолгая жизнь.

Многое сложилось в голове у опытного наставников воинов. Теперь стало понятным, как могли пропадать лучшие воины племени. Динокл уже начал войну против племени Рысей, и ни о каком союзе речи идти не может. Лекс племени Огня оказался хитрым и подлым. Племя Рысей теперь сильно ослабло, особенно после сегодняшнего предательства. В таких условиях может быть либо подчинение Рысей огневикам, но на этот шаг не пойдет Хлудваг, либо война, в которой соплеменники Никея вероятнее всего проиграют.

После Норея, наследником может стать только шестилетний мальчик, который к тому же растет слабым. Останется только убить лекса Хлудвага и все, племя Рысей больше не существует. Никто не пойдет за маленьким ребенком, а рядом с ним не окажется воина, который мог бы взять на себя управление племенем и объединить всех воинов и охотников. Таким воином мог быть Никей, но он здесь, его вывезли сюда специально, чтобы…

— Кто еще предал? – задал вопрос Никей, надеясь, хотя бы перед смертью узнать больше.

Наставник воинов не собирался сдаваться. Он хотел выждать момент и дать бой. Может быть, на реке, в плоту, или во время стоянки, которая необходима.

— Это знать тебе не надо, - отвечал Саргон.

— Я брошу свое копье и не стану вынимать топор, но ты мне скажешь, кто еще предал наше племя, - настаивал наставник воинов.

— Ты истекаешь кровью, нужно перевязать рану. А если ты не бросишь оружие и не станешь на колени с поднятыми руками, я прикажу лучникам и они убьют вас всех. Господин предполагал смерти наследника и девки, - Саргон поднял руку, чтобы совершить какой-нибудь жест, отдавая приказ лучникам, все еще не показывающимся из-за кустов.

Никей посмотрел на наследника Норея, приподнимающего голову так, что воин рассмотрел испуганное лицо еще, по сути, мальчишки, но могущего стать лексом. Перевел взгляд Никей и на Севию. Девушка все еще лежала лицом к земле и подрагивала, в своем страхе от приближающейся пытки быть рабыней или смерти. Так близко к смерти дети лекса не были никогда, вот и теряются, хотя характер есть у обоих.

— Я сдаюсь! – сказал Никей и бросил оружие.

У воина, как будто вынули стержень. Закружилась голова, зрение затуманилось, и он упал.

Саргон подбежал к упавшему воину и стал с ожесточением бить его ногами. Потом досталось и Норею. Лишь Севию испуганный Саргон не тронул. Такой товар портить нельзя. Девушка по праву считалась первой красавицей на Реке и господин разгневается, если у нее будут синяки.

Чернявая, стройная, но с чуть широковатыми бедрами, развитой грудью. Такую и Саргон взял бы себе женой, пусть третей, но женой.

— Связать их! – приказал бывший старший воин племени Рысей и нынешний прихлебатель племени Огня.

Хотя почему бывший? Саргон собирался вернуться в племя и рассказать ложь про то, как хорошо встретили невесту и наследника в племени Огня. А потом… он должен убить лекса Хлудвага и стать наместником господина на землях бывшего племени Рысей.

Так думал Саргон, польстившись на речи старейшины племени Рысей, Морвага. А вот сам старейшина был уверен, что получится использовать Саргона, но не допустить того к власти.

*…………...*……………..*

Как только я увидел людей, понял, что нужно, хотя бы подойти ближе. Уже через секунду стал сомневаться в своем решении. Нужна ли мне социализация? Да! У меня, по крайней мере, столько хозяйственных вопросов, что чуть справляюсь с их минимумом. Было бы человек двадцать в помощниках, так можно устроится местным королем, или какие там нынче титулы, да попивать коктейли.

Но как войти в контакт с местными? Прийти и сказать, что очень хочется сотрудничать? Ребята, а давайте дружить? Так это происходит? Очень сильно сомневаюсь. Уверен, что тут жестокое время, а попал я, судя по вооружению и украшениям на милой мордашке девушки, все-таки в Бронзовый век. Не дадут мне и «здрасте» сказать, как попробуют убить. Я стану защищаться, открою очередь из автомата по людям, убью многих. И все, больше ни о какой социализации речи быть не может.

Зачем, в принципе со мной дружить? У меня есть много чего вкусного и полезного? Смешно. Да прийти ко мне местный с такими словами о дружбе в обмен на еду, далеко не факт, что у меня не возникнет острого желания его убить. Убить, чтобы жить самому, ибо тут более, чем в будущем, начинаешь жить инстинктами и эмоциями. И чужое отобрать – это самый верный способ выживания.

А сколько барьеров? Языковой, культурный, цивилизационный, мировоззренческий. Тут минное поле для общения. Любой жест, движение, элементы одежды, все что угодно могут счесть за опасное. А вернее всего, меня просто попробуют убить, чтобы забрать имущество. И это самое напрашивающийся итог моего общения с хроноаборигенами.

Потому я не спешил слезать с дерева, а смотрел, как развиваются события. Если бы речная процессия проплыла мимо, дальше, то я остался спокойным. Ну не догнать их, если только не на катере, но в таком случае мне придется стрелять в ответ.

А луки у этих людей были, я видел двоих лучников, которые перебегали по острову по мере движения большого плота и однодеревок. После эти двое засели в кустах и изготовились к стрельбе. Я видел спины воинов.

Уже по тому, как были одеты воины-лучники и предметам их вооружения, я немного прояснил для себя время, в которое попал. По крайней мере, сильно сузил временные рамки.

Отчетливо в бинокль я увидел топор, каменный, шлифованный, со сверленным отверстием. Такие научились делать только в Бронзовом веке и связаны с приходом индоевропейцев в 1800 году до нашей эры. Так что это так называемая «культура боевых топоров». О том, что отметая неолит, следует утверждать о Бронзе, говорил и горшок, который был мной обнаружен в месте под дубами, где, видимо, лучники отдыхали и ели, пока не заприметили лодки и плот. Керамика была лепной, со шнурованным орнаментом. Оптика позволяла рассмотреть такие особенности.

Это Соснецкая археоло… получается, что сейчас не археологическая, а что ни на есть, культура. В университете археологию любил, на раскопках, в том числе и Бронзового века, был, так что знаю наверняка. В душных аудиториях не получишь столько сведений о чем-то конкретном, как за пару дней раскопок. Вот только у Соснецкой культуры так же разброс по времени немалый, до XI века до нашей эры.

Хотя какая в этом случае разница? Разве известно о серьезных и конкретных событиях в этом времени в Восточной Европе? Нет. Происходил процесс начала имущественного неравенства и перехода на соседские общины. Воевали все со всеми, индоевропейские группы двигались, ассимилируя местных финно-угров, а после уже и между индоевропейскими племенами свары были. А так… Троянская война, Урарту, Ассирия, Хетты и много чего еще, что будет происходить, но далеко от сюда. Может зарубиться на Троянскую войну? С автоматом на перевес? Проверить, насколько неуязвим Ахиллес и хитропопый Одиссей?

Пару сезонов я покопал Бронзу с выдающимся белорусским археологом Н.Н.К [когда спрошу у этого человека разрешение использовать его имя, напишу полностью]. Так что знал, где тут рядом располагались большие селища и даже что-то, что можно назвать «городищем». В километрах двадцати трех выше по течению Днепра, в Горошкове, очень большое поселение, ниже, на территории Черниговской области, другое большое поселение. Именно по этому археологическому памятнику в деревне Сосница и произошло название культуры.

Пока я пребывал в известном каждому маломальскому знающему историю человека состоянии, когда изыскиваешь аргументы и умничаешь, козыряя своими знаниями, пусть и перед самим собой, события на острове стали ускоряться.

Плот, а, вместе с ним и моноксилы, пристали к берегу. Лучники, что ранее бегали по острову в поисках места засады, изготовились и натянули тетивы на своих простых луках со стрелами с каменными наконечниками.

Было страшновато. Я не супермен, да и понимаю, что полон комплексов, за что, прежде всего, «спасибо» папе. Дрался часто, научился преодолевать свой страх. Но идти не просто морду бить, а убивать – это для меня нелегко.

Вопрос только в другом: а социализироваться я как буду? Как мне кажется, лучший способ, чтобы меня не захотели убить – это самому пристрелить одних, чтобы освободить других. И вот эти «другие» должны быть столь благодарны, что пойдут со мной на контакт. А еще… девочка уж больно симпатичная. А у меня уже сколько-то месяцев ни одной женской груди в руках не жамкалось.

— Или сейчас, или никогда! – произнес я девиз и стал резво спускаться с дерева.

Глава 5

Бронежилет висел возле входа в дом, один АК-74 со мной на постоянной основе. Взял еще два магазина в разгрузку, одел каску и устремился к катеру. Ключ зажигания всегда со мной, на случай, если, вдруг, придется бежать. Так же в катере припрятан еще один автомат, Сайга, еда, пару ножей.

Вначале думал объехать остров на катере, чтобы высадится прямо у плотов, встречать врага лицом к лицу, да попугать железной лодкой, сиреной или громкоговорителем. Это заняло бы не так, чтобы много времени, но все же решил только переправиться на остров и действовать более скрытно. И так звук от мотора был слышен в округе. Хотелось надеяться, что рык мотора не вызовет особого интереса у хроноабоаригенов. Если не знаешь, что это такое, то мозг найдет оправдание посторонним звукам.

Я не был самоуверенным и наивным, полагая, что те четыре полных магазина к автоматам, патроны к Сайге, да немного россыпью патронов, пистолет, арбалет – имба, что позволит мне стать во главе пищевой цепочки. Сколько я здесь? И недели не прошло, а какой расход боеприпасов? Да так хорошо, если пару патронов останется через месяц. Но именно в такой ситуации, где мне предстоит бой, безусловно экономить не буду.

В кого мне стрелять? Сложный вопрос, когда все чужие. Но проблема решается элементарной логикой. Я видел, как на землю ступает ножка девушки. Женщин обижать нельзя, они хорошие и с ними рядом хорошо. Конечно, подобный нарратив не мог бы сработать, попади я в какое племя амазонок-каннибалов, но в большинстве случаев, работает. Так что там, где девушка и ее обижают, тех людей, с кем девица, и стоит условно считать союзниками.

Когда я подобрался чуть ближе и из кустов мог рассмотреть происходящее, то желание вписаться за проигравшую сторону только усилилось. Мужик, который стоял с воткнутой в плечо стрелой, был со шрамом на плече и казался правильным, сильным мужчиной, прикрывал двоих подростков, что лежали на земле. Ну девушка явно постарше выглядела, а вот парень лет пятнадцати, не больше.

А вот второй мужик, что-то высказывающий тому «правильному», получалось, его оппонент и мне показался психом. Как только воин со стрелой бросил оружие и упал, придурок, который до того прятался за пятерку воинов, стал пинать уже, казалось, бездыханное тело.

На такое безобразие попытался ответить подросток, которого ранее прикрывал «правильный». Он накинулся с ножом на того, кто бил упавшего воина, но парень отхватил кулаком в челюсть и скрылся в траве.

Я наблюдал за разворачивающейся картиной, находясь метрах в ста, или чуть больше, от места событий. Видел, как подняли девчонку… как-то она сильно развита для девчонки. Но лицо девушки выдавало еще подростка, вот только этот подросток имел весьма выдающиеся формы. Милое личико было конопатым, а волосы необычайно густые и иссиня-чёрные. Засмотрелся, чуть не забыл о всей серьезности происходящего.

А как иначе? У меня не было с женщиной уже три месяца, после того, как вернулся из отпуска. Организм молодой, а до службы половая жизнь – регулярная. Вот и была тоска по женской ласке. Так что на хорошенькую девушку не мог не засмотреться. Что? Подросток? Так паспорт не спросишь, а, если есть мужскому взгляду на чем остановиться, то сложно отвести глаза. В будущем это сделать помогает уголовный кодекс, тут же… Да я людей собираюсь убивать! Какой кодекс! Да и никогда не стану насиловать, а в таких условиях трижды осмотрюсь, прежде чем подкатывать.

Впрочем мысли о женщинах прочь, нужно срочно действовать.

Подобравшись ближе и так, чтобы не задеть выстрелами условных союзников – воина, который вроде бы зашевелился, парня и девушку, открыл беспорядочный огонь длинной очередью. Да! Непрофессионально! Да! Расход необычайно дефицитных боеприпасов. Но… слегка было ссыкотно, с одной стороны, с другой же я хотел гарантированно свалить двух лучников. Первой атакой я убил или сильно ранил четверых. Еще четверо, включая психопата, были рядом с пленниками и достать их я мог только лишь приблизившись на метров тридцать.

Побежав к пленникам, я и не заметил, как «псих» метнул в меня каменный топор. Прилетело в бронежилет и я только лишь чуть сбился с шага.

— Бах! Бах! – стрелял я по кустам, куда успел спрятаться «псих».

Краем зрения заметил, что еще трое воинов, что только что были рядом с пленниками, рванули в мою сторону.

— Бах-бах! – разразился автомат короткой очередью и все… пустой.

Встал выбор между тем, чтобы перезарядиться или достать тесак и рубиться. Это после я подумал, что можно было просто отбежать в сторону и по ходу бега поменять магазин, но… хорошая мысля приходит опосля.

Великим фехтовальщиком я не был, да и не имел для этого оружия, чтобы финтить. Тесак не так, чтобы располагает к красивой драке, тем более с оставшимися двумя противниками. Но… воины видели, что я уже помножил на ноль их соучастников преступления, так что они не спешили, смотрели на меня с опаской.

— Ха! – я замахнулся и сделал вид, что собираюсь рубануть одного из медленно наседающих на меня воинов.

Мужчина отпрянул, выставив копье. Изловчившись, я рубанул по острию древкового оружия противника и, на удивление, попал. Каменный наконечник рассыпался, а воин удивленно смотрел на свое копье, от которого осталось только древко. Немедля, я подбил, ослабленное от отвлеченности владельца, копье второго и рубанул того по голове. Тесак застрял в голове мужчины, да так, что я не смог сразу вытащить свое оружие пришлось оставить тесак. Быстро подняв копье убитого мной противника, я направил свое новое оружие в сторону того, чье копье сломал.

— На колени, сука. Брось палку, не дергайся! – засыпал я приказами опешившего воина.

Понятно, что он ничего не поймет, но тут играли два фактора: во мне бурлил адреналин, знаете ли, раньше я не каждый день рубил человеку череп. Ну и то, что, пусть язык и не будет понятен, но интонацию противник понимал отчетливо, тут иных интерпретаций не могло быть: я злой и требую покорности. Воин встал на колени, поднял руки и развернул ладони в мою сторону. Быстро подняв брошенный автомат, я зарядил прикладом в затылок сдавшемуся. Помрет, или нет, для меня не было важно. Я переступил ту черту, что самая сложная, я убивал и уже не только издали, но и с помощью холодного оружия, что еще более психологически сложно.

Я бухнулся на колени. Меня трясло, ноги просто не держали. Отходняк от адреналинового взрыва был суровый. Тут бы стакан водки… но нет, здесь нет. А до дома еще добраться нужно.

— А-а-а-а! – заорал я, что есть мочи, выгоняя из себя часть напряжения.

— Кмо деш? [кто такой?] – услышал я хриплый голос взрослого мужчины.

Повернулся и увидел три пары удивленных глаз. Эти взгляды были полны… страхом, но и надеждой, удивлением, но и осознанием того, что случилось. А еще… Да, нет же, это показалось. Даже в такой момент своей жизни мне показалось, что на меня смотрели два зеленых глаза с какой-то игривостью. Нет, не о том думаю.

«Кмо деш…» похоже, что это вопрос по типу «кто ты есть». Значит «кмо» - кто. И вот что понятно, так то, что это индоевропейский язык, у тюрков иное звучание. Сложно придется, но я всегда был расположен к изучению языков, знаю английский, немного немецкий, итальянский, так как был в этих странах неоднократно. Так что выучу.

Насколько я знал, индоевропейский язык может содержать много слов, мне знакомых. Тем более со знанием белорусской мовы, в которую вошли старорусские слова, немного и балтских. Знать бы санскрит, который, как считают ученые, более остальных должен быть похож на язык первых индоевропейцев. Но мое знание санскрита мало, хоть и в Индии я пробыл два месяца. Благодаря папиным деньгам, получилось каждым летом, сразу после каких-нибудь раскопок в июле, в августе путешествовать.

Возьмем слово «война» так она на всех индоевропейских языках имеет похожее звучание, или дверь. На белорусском языке «свята» - праздник, на санскрите такое же слово имеет такое же значение. Будем надеется, что языковой барьер получится быстро преодолеть.

— Вште зе ни бшта [что с нами будет?]? – спросил связанный парень, выпячивая подбородок, видимо, чтобы казаться более значимым.

— А вот хрен знаю! – ответил я, начиная делать «контроль», уже более хладнокровно, чем ранее думал, что так умею.

*………..*…………*

Интерлюдия.

Севия смотрела на молодого воина, или кто он там еще, с большим интересом. Высокий, красивый, сильный, смелый. Даже великий воин Никей не стал сопротивляться и сдался, а этот… У него даже оружие, которое могло быть подаренное только богами. У девушки непроизвольно закрались мысли, что он и есть бог. Но… как же девушке не хотелось, чтобы этот спаситель оказался богом и исчез. Нет, он человек, так как девушка рассмотрела в глазах парня страх, а после у него тряслись ноги, как у молодых воинов после первой серьезной опасности.

Оружие… пусть об этом думают мужчины, она же, уже отринутая своим племенем, думала о другом.

С дочерью лекса складывалась сложная ситуация. Уже проведен обряд изгнания из племени, так как соглашение о браке от лекса племени Огня пришло. Не может Севия теперь вернуться в племя. Но она дочь лекса Хлудвага, поэтому тут все очень сложно и будет зависеть только от воли отца. Девушка сомневалась, что вождь племени Рысей, чтимый людьми и признаваемый богами, Хлудваг, захочет видеть дочь вновь в племени. Севия уже слишком стара, чтобы быть невестой и чтобы кто-нибудь достойный взял ее в жёны, тем более, когда она, получается, отказала Диноклу, которого на реке боятся многие. Но это вопросы будущего.

— Кто ты такой? – спросил Никей.

Парень в пятнистой одежде начал говорить сущую тарабарщину, ничего не понятно. Хотя язык интересный, такого Никей никогда не встречал. Он, в принципе, встречал только некоторые диалекты своего же языка. А парень, вроде бы использовал похожие слова, но говорит полую несвязную ерунду. Может это язык богов и он сам один из них? Нет, не может быть. Никей очень хорошо знал людей и, тем более, молодых воинов. Этот был человеком. Но человек может быть проводником для богов и этого парня по причинам, только известным богам, почему-то выбрали и наделили странной одеждой и оружием. Но он все равно человек. Их жрец постоянно общается с богами, так что ничего в этом сверхъестественного нет.

Тут поднялся осмелевший наследник лекса, Норей, который состроил вид важного человека и спросил у чужака:

— Что с нами будет?

— Хран знат! – отвечал красивый молодой мужчина.

— Хран знат! – тоненьким, звонким голоском, повторила Севия.

Незнакомец рассмеялся, причем так заразительно, что смеялась и девушка и ее брат. Вот Никею становилось все хуже, а пришедший в себя единственный выживший из предателей, со страхом, рассматривал своего пленителя и так же не понял юмора, ибо был серьезен.

— Развяжи меня! – потребовал Норей, протягивая руки, которые были связаны у кистей.

— Не спеш, успеш аще [не спеши, успеешь]! – задумчиво произнес посланник богов, но при этом и не подумал развязать руки Норею.

— Я – Севия! – девушка приложила правую руку себе на грудь, и ее щечки чуть заалели, так как она поняла, что незнакомец и явно посланник богов, смотрит мужским взглядом на ее груди.

— Я Глеб, - через паузу, парень представился.

— Ты Хлеб? – спросила Севия.

— Г-леб, - повторил чужак свое имя.

Севия, вдруг, не осознанно, стала заигрывать с молодым мужчиной, постоянно называя ее имя. При этом, девушка поняла, что он не «Хлеб», а «Глеб». Буква «г» у парня звучала непривычно четко. Севия и сама могла правильно выговорить имя чужака, но специально ошибалась.

Чуть позже представился и Норей и снова протянул руки. Незнакомец вновь не стал развязывать наследника.

— Посла гостя драги в дом, - повторила Севия слова парня, стараясь распознать в словах мысль.

И она поняла, что незнакомец приглашает их себе в дом.

— Нужно тела предать костру! Все тела и предателей и убитых верных воинов, но вторых с по частями, – болезненно прошептал Никей и потерял сознание.

Парень быстро подошел к наставнику воинов и стал щупать его жилу. После, чуть обрадованный, что Никей жив, стал пытаться объяснить Норею и пленному воину-предателю, что они должны нести раненного сами. Можно было посмеяться с потуг незнакомца показать жестами, что делать. Но чужак справился и они все пошли в сторону… Злого леса.

— Там же Злой лес? – спросила Севия, при этом от чего-то не опасаясь места.

Чужак что-то ответил, но было ясно, что они оба не поняли друг друга. А девушка поймала себя на мысли, что она просто хотела бы слушать его голос, который и без связных и понятных слов, звучал как-то… Севия не могла объяснить, как именно, но, в любом случае, приятно.

— Хлеб! – Севия нарочито обращалась к парню с ошибкой, чтобы вызвать у него эмоцию. Не специально, не задумываясь это делала. – А ты больше жрец или воин? Наверное воин? Но у тебя есть подарки богов, значит ты с ними знаком. А наш жрец говорит с богами, но подарков не получает.

— Ка та Кшатра? Брама? [главный герой имел в виду воин, мудрец-жрец] – переспросил чужак и было видно, что он обрадовался, как будто услышал знакомые слова.

Севия подумала, что чужак мог быть не из слишком далеких мест, так как некоторые слова, что говорил молодой воин, казались исподволь, чуточку, но знакомыми. В племени Рысей и жрец и даже главная мудрая женщина, жена лекса, отмечали, что Севия весьма способна к обучению. Девушка прекрасно знала богов, их жизнь, все, что нужно о разведении скота и выращивании зерна, она знала все, что нужно, чтобы быть достойной женой достойного человека и даже больше того.

Вот и сейчас Севия напрягалась, слушала, как говорит чужеземец, как повторяет слова, как реагирует на тот или иной предмет. Пусть у нее связаны руки и ее ведут, словно рабыню, но девушка не ощущала опасности, а вот любопытства в ней было с перебором.

— Ты воин? А где твоя… жена или наложница? – спросила покрасневшая Севия.

Она хотела использовать другое слово, спросить, где женщины, ведь такую плотную и красивую, пятнистую, одежду сшить даже двум женщинам сложно и крайне долго. И должны же быть женщины, иначе как? Жить только с природы? Без животных в загоне и полей?

— Мухар [женщина], - посмаковал слово молодой мужчина.

Потом Севия услышала что-то типа «по-ишпански это жаншина». И вот слово «жаншина» напоминало определение «замужняя». Странно все было, но необычайно интересно.

— Сестра, ты с ним играешь? Боги забрали твой разум? Мы пленники и с тобой он точно сделает то, что муж с женой. Подумай о чести! – Норей взывал к серьезности сестры, наблюдая, как Севия флиртует с чужаком.

— Лучше так, чем с лжецом и стариком Диноклом. Боги влекут меня к чужаку, - призналась девушка и опять зарделась. – И не твое это дело! Я отдана Диноклу, а он нарушил договор, значит я ему ничего не обязана. А отец… вот скажет он мне, поступлю по его воле. Но сейчас воли отца тут нет.

— Одумайся, сестра! Не натвори глупостей! – только и призвал Севию Норей, у которого сбивалось дыхание.

Наследник реука племени Рысей нес вместе с пленником-предателем, но так же связанным, как и все, обмякшего Нокея, а наставник воинов был одним из самых крупных мужчин племени. Так что тяжко приходилось Норею. Воин-предатель, который держал ноги Никея выглядел более выносливым и пока даже капли пота у предателя не выступило, вот Норей и напрягался, считая слабостью поспросить отдых. Ситуацию осложняло то, что руки наследнику никто не развязал, лишь только ослабили узел, вернее, чужак перевязал руки Норею для вообще возможности хоть как-то взять под мышки и нести наставника воинов.

Долго мучения Норея не продлились, остров был не столь большой, особенно в ширину. Разлив в этом году был немалый и треть суши, отделенной двумя руслами рек затопило. При этом, создались хорошие условия для того, чтобы пристать плотами и лодками, чего после схода воды не предвидится.

Какое же было удивление Севии, когда чужак привел их к месту, где стояла лодка… она была… в бронзе? Или что это такое? Девушка видела бронзу, у нее у самой были украшения из этого сплава металлов, но бронза – невероятно редкая и невообразимо дорогая. Говорят, что на юге бронзы много, там даже есть бронзовые топоры, которые используются не для ритуальных нужд, а в хозяйственных целях. Севия верила в это, так как откуда еще на реке могут появляться бронзовые изделия, если тут нет металлов? Но лодка? Да она сама по себе – это стоимость всех рабов, если их собрать со всех поселений по ближайшим рекам. А рабы – это рабочая сила, которая позволяет племени быть сильным.

— Он посланец богов! – сказала Севия, а ее брат не нашелся что и ответить, хватая ошарашено воздух, как рыба, выброшенная на землю из воды.

— Нашему племени это нужно! – собравшись, выкрикнул Норей.

— Не уверена, - тихо, чтобы не услышал брат, произнесла девушка. – За такое имущество Рысям объявят войну все племена на полную луну пути в разные стороны.

Севия представила, какой переполох возникнет в племени Рысей, если вот такая лодка приплывет к пристани главного поселения. Сразу найдутся те, кто захочет убить чужака, даже, если он является посланником бога. Люди становятся все более алчными, раньше жили общинами, помогали друг другу, теперь же каждый сам за себя и появляются более богатые люди. Те, у кого дом больше, чем у других и есть собственность в виде животных, или оружия, слишком беспокоятся о том, чтобы их положение в племени оставалось неизменно выше тех, кто не имеет собственности, а живет общиной. А такая лодка резко возвеличивает любого, даже до декса [индоевропейское слово, означающего «десница», правая рука лекса-вождя].

— Его нужно убить, забрать дары богов и стать самим сильнее, - прошипел Норей и получили уничижительный взгляд от сестры. – А что ты, сестра так смотришь? Ппредлагаешь быть у него рабами? А если он злой человек?

— А, если он посланник богов? – спросила Севия.

— И что? Не всех же богов. Если его послал Рабрах, то убьем чужака и принесем в жертву Веслевесу. Они враждуют и Веслевес примет нашу жертву, еще и наградит здоровьем и потомством. Ну или наоборот, - Норей говорил тоном знатока, который пытается прояснить самые основы системы мироздания неразумному ребенку.

— Норей, ты неразумен! Боги принимают жертву только на алтаре. Ты что потащишь его на капище, чтобы убить? – Севия засмеялась.

— А еще боги принимают жертвы у погребальных костров, - серьезно ответил Норей.

— Пока не очнется Никей, таких решений принимать нельзя! – строго, нравоучительным тоном, произнесла Севия.

Никто и не подумал о том, что этот парень, который был слишком странный, мог быть самим богом. Нет, боги не позволяют себе перед людьми эмоции, тем более страха. А Хлеб испытывал не только страх, но и удивление, смущение. Он не бог. Севия почему-то думала, что он и не посланник бога, хотя пока придерживалась такой версии. Девушка почти была убеждена, что он прибыл издалека и изверг более развитого племени. Ходили такие слухи на Большой Реке, что далеко на юге, люди используют много металла, изготовляя из них и орудия труда и оружие и много чего иного. Вот он, значит оттуда. Парня выгнали из племени, в котором он был или лексом, или наследником. Мог быть и конугом, но так называли себя правители с севера. Хлеб забрал с собой самое ценное, что было в его племени и прибыл сюда, спасаясь.

Река – это не только торговля и рыба, это информация, которая переходила в иносказательной форме от одних к другим. Кто-то говорил, что далеко на юге, где река втекает в большую воду и даже дальше, есть каменные дома, которые подпирают облака. Такие селения невозможно взять войной, потому там и придумывают разные способы, чтобы воевать друг с другом. Рассказывали, что там есть большие корабли, а воины поголовно с бронзовым оружием. И боги в тех местах сами участвуют в войнах и общаются не только со жрецами, но и с сильными воинами.

Эта гипотеза Севии, о которой она поспешила поведать брату Норею, а предатель молчал, но даже он кивнул в знак согласия, стала получать доказательства. Лодка поехала сама, без участия человека. На другом берегу лежал плот, который, скорее всего, отслужил свое и теперь Хлеб его развязывал. Такие красивые обтесанные бревна – уже ценность. Плот, на котором плыла Севия – гордость племени Рысей, этот, полуразобранный, был сильно хуже, но материала подобного не было в племени.

Ну а когда все взобрались на гору и открылся каменный дом…

— Я же говорила, что он с юга, где строят каменные дома! – с чувством превосходства сказала Севия.

— Дом? – удивленно спросил Хлеб.

— Дом, - растерянно произнесла девушка и указала на большое каменное строение, а потом перевела указательный палец на сараи и скотники. – Дома.

— Дом, домас, - сказал чужак и улыбнулся такой яркой, искренней улыбкой с идеально белыми зубами, что и Севия не сдержалась и так же расплылась в улыбке.

Однако, девушка быстро закрыла свой рот, боясь, что ее зубы покажутся чужаку грязными. На самом деле, все говорят, что у Севии хорошие зубы, но явно не могут быть такими белыми, как у Хлеба. А ведь невесту когда смотрят, измеряют бедра, чтобы могла рожать, грудь, чтобы выкормить ребенка, но и проверяют зубы, оценивая кости женщины.

Но мысли о зубах быстро ушли, когда парень, приказав положить на большую доску на ножках находящегося без сознания Никея, разрезал на раненом воине кожаную защиту. Ахнул и Норей и предатель. У Никома была отличная защита, дорогая, и такое отношение к облачению воина вызывало жалость к потери имущества и недоумение.

А потом Хлеб стал священнодействовать, что вновь поколебало гипотезы Севии. Он делал то, что далеко не каждый многомудрый, общающийся с богами, жрец станет сотворять.

Парень облил рану Никея на плече какой-то жидкостью и вокруг ранения все запузырилось и зашипело. Потом Хлеб достал прозрачный кувшин с другой жидкостью, странно пахнущей и стал мыть ею свои руки, после омывать великолепный, сверкающий на солнце нож, на который Норей чуть ли слюну не пускал. Вынув кремневый наконечник стрелы, парень стал ковыряться в ране, казалось, отрезая кусочки плоти. Никей пришел в себя и застонал, парень отпрянул.

— Никей, он тебя лечит! – Севия пришла на помощь Хлебу и сразу объяснила происходящее, чтобы опытный воин не стал драться.

Взглянув на свою рану, опытный воин, потерявший много крови, снова обмяк и Хлеб продолжил, уже зашивая ниткой рану. Такое делали и в племени Рысей, правда и нитки у них другие и игла в чужака какая-то тонкая и гнутая. Зашив рану, Хлеб наложил белые тряпки на рану и они сами приклеились к телу. Севия думала, что это все, но Хлеб взял в руки необычно странный сосуд с иголкой на конце и уколол Никея.

Глава 6

— Все, что мог, сделал! А дальше, как захочет Господь Бог, или кто тут рулит ситуацией, - сказал я и присел на бревно, которое только недавно хотел тащить к строящемуся плоту.

Теперь мне плот не нужен. У аборигенов намного лучше плавательное средство, чем мое кустарное изделие, которое еще предстояло довести до ума. Нужно только съездить на катере за тем добром. Да и моноксилы я бы не оставлял. Для рыбалки, такие могут пригодиться.

Но это потом, пока я гостеприимный хозяин. Нужно компенсировать неудобство быть связанными и прикованными к железной трубе наручниками. Это первые люди, с которыми мне, скорее всего, и придется налаживать отношения. Вот только отвязывать их я пока не хотел, но и понял, что некоторых их моих то ли пленников, то ли гостей, я не смогу убить.

Любознательная девушка подкупала своей естественной красотой, непосредственностью, энергией, чем-то еще. Она щебетала с другим парнем, жестикулировала, хмурила пухлые губки. А я только наслаждался картиной происходящего, выискивая знакомые слова.

Сегодня она мне присниться, это точно. И так, даже после попадания в этот мир, сниться сплошная порнушка, а тут такие эмоции. Или по праву сильного и победителя, отвести свой красивый черноволосый, конопатый трофей в дом, да…

И перечеркну даже возможность хоть как-то социализироваться. У девушки, которая представилась Севией, были медные украшения в виде браслета и двух колечек, а так же на красотке был головной убор из кожи, на которой нашиты… это в археологии называлось «очкоподобные бронзовые спирали». Если историки и археологии из будущего не врали, то наличие металлических украшений может служить доказательством знатного, насколько в этом времени знать выделилась, происхождения.

Я сейчас пересплю с дочкой какого вождя, а после и автомат не поможет отбиться от сотни воинов разгневанного отца. Я вышел со всесокрушительным оружием богов против семи воинов, использовал фактор неожиданности и то пришлось в рукопашной сражаться. А что, если бы заработали лучники? Да воинов было бы в десять раз больше? Если к тому же более-менее грамотный командир, который не повел бы воинов в лобовую атаку? Меня бы смели, при том очень быстро. Ну а не смели бы, так сколько атак я бы выдержал? С моим арсеналом, да плохеньким опытом стрелка, одну. Ну а в трусливости, или религиозном фанатизме местных не упрекнешь, не попрятались, на стали на колени перед громом выстрелов.

Так что с удовлетворением мужских потребностей обождем, как бы не чесалось. Хотя девчонка чудо, как хороша. Таких не встретишь в будущем, где косметика из ведьмы сделает Василису Прекрасную.

Но вот подавить в себе желание произвести впечатление на Севию не смог. Понимал, что начинаю чудить, но все равно поддавался влиянию спермотоксикоза. Во-первых, я разделся. Остался в штанах, но только в майке, чтобы были видны мои мышцы. Я занимался, спорт уважал всегда, в армии же зарастать жирком не позволяли, да и тренажерный зал был в части не самым худшим. Сыграло еще то, что отцы-командиры не выдумывали глупостей по мытью тряпкой плаца, если видели, что солдат тягает железо. Главное, чтобы боец был занят делом, а не праздно шатался. Вот многие и тягали, мечтая, что по приходу на гражданку девки будут пищать от восторга мужского прокаченного бицепса. Наивно. Но кто солдату запретит мечтать?

Удивительно, что язык мне показался не сложным, многие слова имели свой отклик в других языковых группах. К примеру, кшата, да в употреблении в одном предложении браха, дало наводку на индусские касты: кшатрии-воины и брахманы-мудрецы. Меня спрашивали кто я, видимо, основываясь на увиденных чудесах. А я и задумался. Воин? Вроде бы и да, но насколько это соответствует моей сущности или местным понятиям? Год срочной службы в армии, да тренировки не для войны или боев, а чтобы не зажиреть? Мудрец или жрец? Можно и так. Знаний у меня, наверное, хватает и что-то привнести в этот мир, при необходимости и желании, могу.

Но все же меня ассоциировали с богами, что естественно. Звучало имя, в котором я услышал созвучие с «Велес» при этом имя бога произнесли, когда садились в катер, и особо звучно поминали Велеса, когда аборигены увидели корову, после коня и другую живность.

Эх, чем бы накормить? Хотелось выпендриться, что-нибудь этакое дать гостям-пленникам. Готовить специально не то, чтобы не хотелось, а время жалко. Работы все равно и без строительства плота, остается много. Но я все равно, решил заморочиться с пловом. Не знаю, какой плов получится с дикой кабанятины, но не сделаешь, не поймешь.

Поставил большой казан, накормить с которого можно человек под сто, вылил в него две литровые бутылки растительного масла (какую дичь я вообще творю!), потом закинул в кипящее масло не менее четырех килограммов порезанного на небольшие куски лучшего мяса, что получилось извлечь из кабана, и стал готовить рис. Пять пачек риса (то, что я дебил, так расходовать невосполнимый продукт, подумал позже) стал промывать водой, продолжая работать рычагом колонки под восхищенные возгласы пленников. Но я старался для пленницы, раздувая свои мышцы, как павлин хвост (стыдно было перед собой, но инстинкты брали верх). Конопатая профурсетка так и стреляла зелеными глазками, подталкивая меня к очередной глупости.

Скоро в ход пошло огромное количество лука, чуть позже моркови, засыпал все это приправами. «Для плова» было два маленьких пакетика, но других приправ хватало. Так что мой «плов» увидит и орегано и прованские травы и еще какую-то пахучую хрень в баночке, но, главное, соль. Зервак был готов и я высыпал промытый рис, вставляя головки чеснока в сложенную горочкой крупу, хозяйка была гурманом, или еще кем, но в доме было больше риса Басмати и Бурого, чем простого. Вот первый я и использовал. Залил все это кипятком и сглотнул слюну.

Полтора часа в ж… в плов! А сколько еще глупостей я сделаю, ведясь на конопатую черноголовку? Может того… спустить напряжение самостоятельно? Но я не делал этого в армии, после полугодичного воздержания, потерплю и сейчас. Пока потерплю, если еще больше дичи не стану творить. И ведь понимаю, что глупости, но не борюсь с этим наваждением, потому что не хочу. Да и туман сексуального влечения застил все остальные переживания и эта смена эмоций мне понравилась, было психологически легче, вот я и окунулся в непривычное для меня безрассудство.

Плов оказался очень вкусным. Я даже забыл нерациональное использование растительного масла и риса. Масло? Его можно выжать. Я посмотрел на огромные подсолнухи, которые росли вдоль забора. Их пора бы уже и собирать. Вообще урожай пора собирать: свеклу, морковь, капусту, нет ее чуть позже, но кабачков много, помидоров.

— Межа, аданти [пища богов]? – спросила Севия, указывая пальцем на казан.

— Да! – ответил я и поправился. – Бха!

Бха – это согласие. А вот что такое межа? В белорусском языке есть слово «ежа», почему-то на ум пришло итальянское слово «манжа», «манжаре» и все это означает «еда». Логично что, указывая на казан, меня спрашивают о еде. Заметил я, как сглатывали слюну пленники. Но, пусть подождут, а плов чуть больше наполниться ароматами. Я нарезал еще сыровяленой колбасы, огурцов, помидоров, зелени, приготовил зеленый чай.

Мои гости-пленники были довольны, нет, не так – они восхищались. Да я и сам поражался, как вкусно получилось, в условиях будущего, на плите, так не вышло бы. А тут еще небольшой аромат дымка…

Пришел в себя даже Никей, Севия попросилась его покормить. На миг я позавидовал раненому воину, когда девушка согнулась к раненому и тому могли открыться прелестные виды.

Пленники были все еще с завязанными руками и для того, чтобы из связки вышла девушка, ее нужно было развязать. Я осмотрел двор, а мы ели не в доме, куда я пока никого вести не думал, не увидел колюще-режущих предметов, только лопата стояла воткнутая у края картофельного поля, но далеко. И решил отвязать руки девушки, посчитав, что от нее особых неприятностей ждать не приходится. А во на «приятности» я все еще рассчитывал.

Погорячился с пловом, может испортиться. Его получилось очень много. Так что сегодня есть будем, завтра тоже, должно остаться и на послезавтра, но употреблять такой продукт станет опасным.

В конце обеда я поставил банку варенья, как десерт. Не всем предложил, а известно кому. Севия и налегла на невиданное лакомство, не замечая ничего.

— Ну чего сидим? – спросил я, не ожидая ответа. – Встаем, перевязываемся и работать.

Я решил поступить, как мне показалось, хитро. В доме были две гири: на 16 и 32 килограммов. Вот к ним и будет прикреплена одна нога каждого из здоровых пленников. Переместиться можно, подняв гирю. Но далеко ли с таким грузом убежишь? Через реку, точно не получится, если только на дно, в лес если только бежать. Но, во-первых, как я понял – они боятся этого леса, во-вторых, с гирей не вариант вообще бегать. Могут попробовать разбить лопатой наручники, или разрезать веревки, но, я буду неподалеку и не перестану посматривать за своими пленниками, ну и автомат рядом, а пистолет в расстёгнутой кобуре.

Мне нужно было обиходить живность, а после решить, как скататься за плотом, который все еще стоит, привязанный к ближайшему дереву на окраине острова.

Парня, который так же был, вероятно, не из простых, так как на шее имел медную гривну, да и одет был, казалось, лучше остальных, «ржавую» рубаху, на которую нашит мех, я поставил копать землю. Показал, как это делать, пусть ковыряется. Второго так же поставил на лопату, но в другом месте, чтобы они не передрались.

Можно быстро вспахать землю. Есть и мотоблок и минитрактор, но рабская сила – это топливо из еды, которого много, а вот солярки, пусть и не мало в недельной, месячной перспективе, но это конечный ресурс, его беречь нужно. Я собирался на острове вспахать пару гектар земли, чтобы разбить большой огород, ну и засадить все картошкой, подсолнухом и кукурузой, насколько хватит семян. А для этого даже лошадь не подойдет, тут трактором нужно. Тем более, что есть плуг на жесткой сцепке, за которым не нужно ходить.

— Кше рабхайт ма? [где моя работа?] – спросила Севия, украдкой подойдя ко мне.

Я дернулся от неожиданности, уголки губ девушки разгладились, но она не позволила себе засмеяться в голос, хотя глаза «хохотали» во всю.

— Пошли! – сказал я, и поманил руками девушку.

Как ни странно, но я понял, что она сказала. Бх – эта связка букв, ну или корень, который часто употребляют аборигены, наравне с «бш» «рх». Убираем «бх» из слова «рабхайт» получаем «рабайт». Арбайтен, рабы, солнце еще высоко! Я думал, что с языковом вопросом будет куда как сложнее. Вообще складывается впечатление, что знай английский, латинский, славянские языки, чуточку санскрит – ты златоуст в этом времени и месте. «Нет» тут «нон», «да» - са. Все просто, если еще добавить язык жестов и интонацию. Но все равно нужно немного времени для изучения языка.

Севии я сказал выбирать сорняки. Ее, как я понял, брат, копает, переворачивает грунт, она стряхивает землю и откидывает траву. Другому пленнику придется самому и копать и вытряхивать.

*…………*…………*

Интерлюдия

— Это нормально, сестра, что я, наследник лекса, копаю землю? – спросил Норей, стуча ногой по лопате, которая не хотела входить в землю. – Больно так по металлической лопате ногой бить. Видела, какая у него обувь? Дал бы мне такую, так я все тут взрыхлю.

— Отвечу на первый вопрос. Наш отец, лекс, сам начитает посевную, поджигает ляд и после выкорчевывает с другими мужчинами пни. А про обувь! Тебя только это удивляет? А то, что лопата из металла?

— А я устал удивляться. Думаю, что вот это все, - Норей обвел рукой вокруг себя. – Перенеслось с места, где живут боги. Это боги так живут, а этого наказали и перенесли сюда, к нам, может еще для чего.

— А вот это разумно. Не ожидала от тебя. Дурень дурнем, а порой и умное скажешь, - говорила Севия, вытряхивая очередной нарезок дерна, обстукивая его о лопату.

— Сестра! Я ударю тебя! – обиженно сказал Норей.

— Думаю, меня есть кому защитить! – лукаво сказала девушка и стрельнула глазками в сторону Хлеба, который очень неумело доил корову.

— Не вздумай! Он не может пустить тебе кровь, тебя никто после не возьмет первой женой, - Норей проявил братскую заботу.

— Подумай, брат, кто я сейчас, если не поеду к Диноклу? А я не поеду! Отец не примет, а вот с ним, может, что-то и получилось бы. Но я не позволю ему мне кровь пустить. Это так, чтобы перестать быть пленницей, а стать гостьей, - зло сказала Севия, в момент растеряв свое игривое настроение.

— Но мы скажем отцу, что Динокл нарушил условия, - говорил Норей, но уже сам понял, что опять сказал не самое разумное.

Кто докажет, что Динокл замешан в подлости и собирался сделать из Севии не вторую жену, а наложницу, по сути, рабыню? Об этом говорил Саргон, но он мертв, остальные могут только пересказать слова главного воина. А Динокл скажет, что это ложь и все. Тут или ехать к старому и ненавистному Севии старикану, чтобы проверить на деле слова Саргона, ну или становится извергом.

— Не говори, что ты собралась стать извергом! Ты не вернешься домой? – с удивлением говорил Норей.

— Не знаю, - Севия опустила голову.

Она лукавила, знала! Но тут был очень важный момент. Да, Севия хотела бы пожить у странного чужака, который, в это девушка поверила только что, был послан богами из другого мира, полного металлами. Но, правила таковы, что только невинной можно стать старшей женой, ну или второй. Остальные жены, как и наложницы могут приходить в род и с детьми, не важно, но первые две жены лишаются девственности мужем.

Это повелось, видимо, от того, что раньше у мужчины была одна жена, редко две. Женщины чаще умирали от родов. Но времена изменились. Теперь мужчины умирают сильно раньше женщин, так как происходит много схваток между охотниками других племен и родов. Раньше, как говорили старухи-ткачихи, и воинов не было, только охотники, но людей становилось больше, а угодий для охоты, меньше. В этом случае и земледелие не всегда помогает, как и рыбное богатство рек.

Вот и получалось, что много вдов оставались без кормильца. Тогда вожди и жрецы постановили, что мужчине можно много брать жен, только он должен доказать общине, что можешь прокормить женщину. Ну а не хочешь лишние рты себе в дом, но вдов в роду много, так заставят жениться. Иначе как женщине питаться и одеваться?

Если Севия позволит пустить ей кровь этому чужаку, то не быть ей полноценной женой, не претендовать на имущество мужа, ее дети не могут наследовать. Но девушка чувствовала, как именно на нее смотрит чужак и ей становилось приятно, а тепло растекалась по всему телу, концентрируясь в некоторых местах. Были такие непривычные ощущения, пугающие, но и манящие.

Так что Севия боялась и того, что Хлеб накинется на ее. Но больше всего ее страшило, что она ответит взаимностью и забудется обо всем. И в последствиях будет то, что она не станет женой, более того, будет с ребенком одна. Но и идти домой пока нельзя. Пусть отец остынет, а Динокл проявит себя. Нужно, конечно какую-то весточку отправить, но нельзя именно сейчас давить на Хлеба. Завтра, когда он переночует и чуть потеряет бдительность. Если не уговорить не получится чужака, то нужно бежать. Без племени жить нельзя, это верная смерть.

— Ну кто же так делает? Корову же замучает! – Севия всплеснула руками и решительно направилась к Глебу.

— Пропала ты сестра! – проговорил Норей, переворачивая очередную глыбу дерна.

*…………...*………….*

— То нето! – строго сказала Севия, подойдя ко мне.

Я успел достать пистолет, но было понятно, что она не убивать меня идет. Единственная, кто была не привязанная, Севия прибежала не ко мне, а спасать корову, которую я замучил. Я и сам это понимал, но вот чего не делал в своей жизни, так не доил коров. Раньше.

— Встай! – последовала команда от девушки.

Было приятно, что она использовала слово из русского языка. Видимо, не только я учу язык, но и моя речь может быть понята в будущем кем-то. А что, если свое племя как-то завести? На русском разговаривать будем, письменность «подарю». Было бы не плохо.

Улыбаясь, я встал с табуретки, а мое место заняла Севия. Плутовка то ли специально, то ли не подумав, задрала свою нижнюю рубаху из серого льна, оголяя ноги. Блин… и глаз не оторвать и смотреть нельзя. Белые ножки, ровненькие, в меру, в целом, спортивной фигуры, наливные.

— Блядь! – выругался я, отворачиваясь.

— Йо блят? – спросила Севия, разворачиваясь на табурете и тыча в себя пальцем.

Да она и без белья! Хоть чем-то бы прикрыла…

— Да! Ты сука и блядь, если такое со мной вытворяешь! Я трахну тебя, так проблем наживу и буду бегать по всему Днепру от папаши или еще кого. Может ты замужем и с детьми? – высказался я и пошел к поленнице дров, где валялись не расколотые чурки.

Челентано в фильме «Укротить строптивого» помогла рубка дров, мне не очень. Пошел и махом закинул стакан водки, благо запасы в доме имелись. Кстати дрова на местном… внимание! Так и будет – «дрова»! Дерево – древо. Вот такой он, язык древний.

Когда вышел обратно во двор, там было оживление. Двое пленников кричали и тыркали рукой в сторону за сараями. Обойдя строения и я замер, несмотря на то, алкоголь прибавил мне резвости. У забора стоял белый олень. Большой, я бы сказал, гигантский. Тот, который приходил вчера, так, подросток, перед взрослым мужчиной.

— Мана арана [дух леса]! – кричали все мои пленники, только не слышно было раненого воина, который только чуть приподнял голову с кровати, которую я вынес во двор и туда уложил больного.

Эту фразу я не понял, но в голове крутилось «дух леса».

Олень посмотрел на всех нас, как рассматривает любопытный ребенок найденного майского жука, топнул копытом и скрылся в лесу. Увидел бы такого в голодные годы, не сразу решился убивать подобную красоту.

Не особо любил в детстве зоопарки, но вот здесь, за забором из сетки, у меня складывалось впечатление, что звери приходят посмотреть на меня. Правда, большая часть этих «туристов» здесь и закончили свой жизненный путь. Но это природа. Привет из далекого прошлого будущему Дарвину, который Чарльз!

Мои рабы не очень-то и качественно работали. Все-таки рабство – не продуктивный способ производства, или нужно было палкой по горбу пару раз садануть. Между тем, оставалась задача, которую необходимо решить. Плот. Нужно сходить за ним.

Приковав к батареи раненного Никея, который пришел в себя, но пока не проявлял агрессии, я забрал остальных на катер и отправился за барахлом, среди которого добротный, насколько рассмотрел в бинокль, плот. Севия сдерживалась, но я то видел, что она готова пищать от восторга, что металлическая лодка сама ездит, да еще и так быстро и против течения. Что там им в голову пришло насчет меня, не знаю. Важно другое, что я не смогу убить девушку. Братца ее да, он за полтора часа и трети сотки не вскопал, лентяй. Раненого воина, если будет вопрос моего выживания, убью, еще одного воина, который так и ищет возможности сбежать, нужно убивать уже сейчас, это самый сколький тип. Но Севию… Придется мне бежать от сюда, если из-за нее начнутся проблемы. Все беды от женщины, ибо из-за них, мы мужчины становимся идиотами и слабыми, даже, когда это понимаем.

Я рулил и, наверняка, выглядел глупо, ибо непроизвольно, когда управлял катером, красовался перед аборигенами, строя из себя прожженного морского, ну или речного, волка. При этом, управлял лодкой в третий раз и полноценно сам, впервые. Но облажаться не мог, ибо на меня смотрят.

Все, что было утром, тут же и осталось. Плот был добротным, качественным сооружением. Размеры где-то метров двенадцать на десять. Тут был навес от дождя, что-то вроде платки, в виде натянутого полотна, парус, отдельно весла. С таким агрегатом я смогу чуть ли не постоянную паромную переправу наладить. Моноксилы меня мало интересовали, но две из них, наиболее вместительные и на вид добротные, я все же прикрепил веревкой.

На плоту было немало полезного: шкурки какого-то пушистого животного, еда, опять же в виде грубого помола лепешек, соленого мяса. Соль… значит они ее тут где-то берут. Важная информация. Хотя как же вообще выжить без соли? Но ее же в этих краях нет! Почти нет. Для промышленного производства точно.

За время поездки брат с сестрой о чем-то разговаривали, а вот мужик молчал. Он проявил эмоцию лишь тогда, как я стал раздевать всех погибших на берегу. Хотел тела сбросить в воду, но вспомнил, что трупы могут и всплыть. Да и все мои пленники начали что-то вопить и жестикулировать. Кажется, мне говорили, что тела нужно спалить. Значит, спалим, чтобы не плодить сущности. А воина нужно кончать, его глаза кричали, что он хочет сбежать, но при этом проявляет слишком оценивающий интерес. Другие удивляются, восхищаются, а этот как будто оценщик, смотрит стоимость всего вокруг, приноравливается.

— Сах Ханта, - шепнула мне Севия, указывая на мужика. – Сах дурт дра! [с основой санскрита «Его нужно убить, он врет и хочет убежать»]

— Ага и я тебя! – ответил я, ничегошеньки не поняв.

Вот только хвалил себя за быстрое узнавание смысла сказанного, а тут. Хотя, выражение лица девушки говорило за то, что она негативно относится к мужику. Еще бы! Он был среди тех, кто убил других и, скорее всего, собирался убить и ее. Но по приезду, я, на всякий случай, приковал мужика наручниками к большой, в восемь секций, батареи, которую нашел в сарае. И посадил того извлекать из стручков фасоль, собранную еще предыдущими хозяевами.

В принципе, жить можно. Норея отправил дальше копать, удивительно, но Севия взяла на себя функции по уходу за животными, я только подсыпал комбикорма и сварил варево из свеклы и картошки для свиней. Так что? Вот и наступило оно – время шизлонга и мохито? Еще с десяток рабов и все, можно жить. Только я не собирался делать из этих людей рабов, мне бы как-то сдружиться, да заручиться поддержкой властей. Готов делиться, щедро.

— Сах дурт дра [он собирается бежать]! – проходя мимо меня, одно и тоже, уже в «энный» раз сказала Севия, показывая на прикованного к батареи.

И? Мне вот так, подойти и перерезать горло человеку? Я уже убивал, а сейчас понимаю, что убить, как курицу, человека не готов. Нужно, это ясно, не такой и дурак, чтобы понять, что этот собирается бежать и кому-то на меня стучать.

— Попробуй сделать что-нибудь! – попросил я мужика, чтобы он дал повод, спровоцировал меня на убийство.

— Драва? – спросила Севия.

— Это на трупы? Не-е, леса много, а мне поколотые дрова самому нужны, - забывшись о ситуации «моя твоя не понимай», отвечал я девушке. – И вообще, что-то ты раскомандовалась! Иди корову за вымя дергай!

— Ка вяко [что говоришь?]?

— Сама ты вякаешь, а я говорю, - сказал я и пошел в дом.

А «вяко» - это и правду «говоришь», ну или какой синоним типа «трендишь». Понял это я после. Но сам факт, что слово «вякаешь» из жаргона моего времени, может быть древним, позабавил.

Какое-то безразличие накатило, стало все равно, что будет дальше. Решил попробовать перестать боятся всех и каждого. Девку уже отпустил, только на ночь ее привяжу. Хотелось бы к своей кровати, но… я же выше инстинктов. А остальных завтра отвяжу. Мужика этого, что глазами сверкает, убью, а остальным дам вольную.

Не был я рабовладельцем в прошлой жизни, нечего и начинать. А там будь, что будет. Только вечером в катер снесу собранный мной «тревожный чемоданчик», в виде двух мешков всякого и, собственно, два чемодана на колесиках. Пущу всех в дом, там же животных опять оставлю, сам на чердак, но подставлю лестницу со двора к окну. Начнут ломиться, чтобы убить, я в окно и ходу, дальше искать себе место. В Крым отправлюсь, или… к грекам. В Египет не хочу, еще в прошлой жизни не взлюбил. Но так же нельзя шарахаться каждого шага!

— Сах дра! Сах дра! – в дом ворвалась Севия, показывая рукой куда-то в сторону. – Сах дра [он сбежал]!

Я не понял слов, но выбежал из дома и первым делом посмотрел на место, где я оставил сидеть мужика. Его не было. Наручники были, а его, нет.

— Там! – сказала Севия и указала в сторону реки.

Я даже не осознал, что девушка сказала по-русски, а побежал к катеру. Там столько собрано всего-всякого, что никак нельзя отдавать. А еще, я уверен, что от мужика будут проблемы. Он же бежит к кому-то, чтобы рассказать обо мне. Тот факт, что я здесь, по-любому станет известен и я к этому готов, чтобы в бега. Но все равно надеюсь, то получится выжить и в этих местах. Я все еще жду туман, чтобы уйти в него, домой.

— Дебил! – сказал я, вглядываясь в то, как беглец сует какую-то проволоку во все дырки у руля катера.

Нашел же где-то проволоку. Но это мой косяк. Нужно пройтись по всем местам из будущего и найти все металлическое, да собрать в кучу.

— Тыщ! – я выстрелил из пистолета, подойдя ближе.

— А дебилы жить не должны, а то так в каменном веке и останетесь! – я говорил, хорохорился, на само же деле, психика уже не выдерживает такого мяса.

Сколько я убил человек за несколько дней? Много.

Все спать! День сегодня физически был сильно легче предыдущих, но во психологически... Разложив всех на кровати, я решил все-таки животных оставить в сарае. Может он и хлипкий, но стоящие рядом три капкана с кусками мяса – отличная сигнализация. А сетка-рябица, какая-никакая, но дополнительная защита.

— Ти зая? [ты спать?] – спросила Севия, когда я, ничего не говоря, и не пристегивая девушку, уколов антибиотик раненному воину, пошел спать.

— Я зая? Еще какая! – сказал я и пошел на чердак.

Поставив малый капкан у двери, закрыв ее на ключ и даже заложив всяким хламом, проверив лестницу, которую затащил через окно, я улегся на кровать и был уверен, что сразу же усну. Но, нет. Сон не шел. А вот мысли бежали. Мне уже не казалась идея переселения на остров умной. Огороды там – да, умно. Склад там? То же отлично, но после того, как уйдет вода и будет уверенность в сложности причаливания к острову, дабы каждый мимо проплывающий не захотел высадится и собрать мой урожай.

Думал и о том, что пора начать посевную. С одной стороны, собирать урожай, с другой, высаживать. Сюрреализм! Но тут все просто невозможное. Потом долго размышлял, как избавиться от колорадского жука так, чтобы эта тварь не появился более никогда. Это же я, получается, принес реального вредителя. Нужно озаботиться и этим. Ну а на мыслях о том, как Севия эротично может собирать колорада, уснул. И снилась мне Севия в костюме колорадского жука.

Глава 7

Интерлюдия

— Никей, Никей! Ты же не спишь? – вопрошал Норей.

— Хочешь, наследник, поговорить о том, что делать дальше? – спросил воин.

— Никей, нам же нужно возвращаться домой! Рассказать все отцу! – Норей сел на свою кровать. – Это же все… Я никогда не слышал о том, что боги могут такое… А металлическая лодка, которая сама плывет, а… лопата и та из металла. Наше племя станет самым сильным на всей реке.

— Нашего племени уже не существует! – устало произнес наставник воинов.

— Не говори так! – встряла в разговор Севия. — Рыси все равно сильны. У нас хорошо учили охотников и воинов, ты, Никей и учил. Наши воины лучше, чем у огневиков. Ты же говоришь, что этот ненавистный червь Динокл уже покорил наше племя, так не бывать этому!

— Девочка, не все так просто. Я уже видел, что в племени Рысей непорядок. Сильно много воли лекс дал старшим воинам, особенно из своего рода. Звезды воинов подчиняются скорее своему командиру, чем кому бы то ни было. У нас только хорошая молодежь, может потому, что я воспитывал. Но вот, меня и выслали из племени. Я знаю, что по возвращению, буду убит, иначе могу встать за спиной Норея и прижать их всех именем наследника, - сокрушался старый, если тридцать шесть лет – это старость, воин.

— Но отец! Он жив! – возразил Норей.

— Мальчик мой, ты не горячись, а подумай! Если в племени все так плохо, а я уверен, что еще хуже, то лучше тебе чуть пожить в другом месте, не рядом с отцом. Если Хлудвага убьют, ты – надежда на возрождение племени Рысей, - Никей попытался повернуться и чуть простонал от боли в плече.

— А Вар? Изверг? Говорят он выжил, как и те люди, что ушли за ним. Он, получается, может вернуться и потребовать провести обряд, чтобы стать лексом, - уточнял Норей.

— Вару это не нужно. И я буду с тобой. А Вар… - Никей задумался. – Было бы хорошо, чтобы он тут поселился и не стал вмешиваться в дела племени. Думаю, что можно будет использовать чужака, чтобы приютить извергов. После всех потрясений, рысям полезна любая помощь.

Парню понравилась идея стать лексом племени Рысей, при этом, он не желал смерти своему отцу. Но, если уже сложится, так почему бы и нет.

— Никей? Ты что общаешься с Варом? Не боишься гнева отца? – это уже удивилась Севия.

— Нет, не общаюсь, - соврал наставник воинов.

Наступила пауза. Каждый размышлял о своем. Если Севия понимала собственное положение, и оно было незавидное, то Норей впервые задумался, что он так же объект для интриг и от него избавились.

— Но я сам хотел ехать с Севией в племя Огня и провести обряд за отца, - Норей не хотел верить в то, что и его подставили. – Меня не упрашивали, я вызвался.

— Шарир в сговоре с Диноклом, возможно декс Морваг. Это же Говорящий с богами и старейшина надоумили тебя ехать? Это Шарир, или Морваг? – имя жреца Никей произносил с особой злостью.

— Да, они говорили, - Норей растерялся. – Так и меня хотели убить?

— Скорее всего, тебя хотели оставить у огневиков, в качестве раба, как и Севию, - наставник воинов объяснял суть интриги наследнику.

— Что посоветуешь, мудрый воин? – спросила официальным тоном Севия.

— Если бы был мужчина, с которым ты уже пустила кровь, то посоветовал тебе лечь с этим чужаком, - во мраке темной комнаты Никей не увидел, а, скорее, почувствовал, что девушка хочет возмутиться. – Ты женщина! Он мужчина, который может прокормить твоих детей и дать им металлический топор. Чужак может дать не только топор, но много чего еще.

— Да, сестра, даже я вижу, как он на тебя смотрит! И чего только сдерживается? Уже давно бы пустил тебе кровь! – Норей улыбнулся, но только его выражение лица не было видно.

— Закрой свой рот, Норей, а то я съем твое сердце! – прошипела Севия. – Я ценна, пока кровь не пущена! Все я понимаю, но, если я с ним лягу, то стану извергом. Не помогут подарки богов, чтобы выжить двоим в целом мире.

— Тебе бы, девочка племенем править, но ты женщина, твой удел рожать охотников и воинов, - с сожалением говорил Никей. – Вижу, что боги влекут тебя к чужаку, но нельзя. Он слишком странный. Вот и сейчас, когда я уже прихожу в себя, могу его убить. Он силен, высок и крепок, но эта сила и крепость… на виду, но не… является таковой.

— Никей, к чему говорить долго? Мы убежим сегодня? – спросил Норей.

— Убежим? Такой еды я никогда не ел, тут можно жить большому поселению без голода. А еще мы не знаем, что нас ждет в племени Рысей. Новая жена лекса скоро потеснит Андару и Мерсию, тогда ваши жизни еще больше обесценятся, - размышлял воин, потом повысил голос. – И чем ты меня слушал? Нельзя тебе сейчас уходить. Нужно сперва разобраться, что происходит. Тут ты пока в большей безопасности, чем в родном селении.

— Так что делать? – спросила Севия.

— А ты ублажи его, как мужчину, но, чтобы он кровь не пустил. Он тогда станет тебя во всем слушать. Мы сможем пожить здесь, а я обращусь к Вару, - спокойно отвечал Никей.

— Извергу? Ты все-таки обратишься к Вару? – выкрикнул Норей.

— Я не буду этого делать! – одновременно с братом, возмутилась Севия.

— Дети! Чтобы выжить, нужно использовать все возможности. Ты, - Никей показал в сторону, где, на к большой кровати, лежала Севия. – Сделаешь это. Если чужак не получит от тебя удовлетворения, он или возьмет тебя силой, или начнет злиться и прогонит, может убьет, чтобы о нем не быстро узнали. Да и нравится он тебе, не спорь с этим. Что же касается Вара, то его выгнали из племени за то, что он возлег с четвертой женой реукса, а не за предательство. Женщину ту убили, а Вар, со своим родом ушел. Вот и не дает лекс извергам спокойно жить своей общиной. А Вар ушел глубоко в лес. Он был верен лексу, на самом деле, и это несмотря на то, что Хлудваг убил отца Вара и сам стал лексом.

— И ты все время знал о том, где находится Вар, и не сообщил отцу? Никей, ты предатель? Он увел с собой четыре звезды воинов и забрал двух коней. После этого случая, наш род стал слабеть, а колесниц стало меньше, - Норей попытался встать, в порыве возмущения, но цепь, с которой он был скован наручниками, не дала парню и шага сделать.

— Я не предавал лекса и догадываюсь о месте, где может быть Вара, хотел сообщить об этом Хлудвагу, но… сестра моя младшая, которую считали утонувшей, сейчас жена Вара. Теперь вы знаете многое и пора понять, что никто больше не будет вас оберегать от взрослых игр. Нужно, значит, Севия, ублажишь Глеба. Карна перед тем, как стать невестой, ублажала, и здесь справишься, - тот старого воина становился все более повелительным.

— Я? От куда ты знаешь? Мне… я… было интересно, но не больше того… - Севия зарделась, потом скривилась и заплакала, уткнувшись в подушку.

Ей было очень стыдно, так как она творила с Карном, молодым воином, который только прошел обряд посвящения в охотники, всякие непотребства, но сохраняя себя для мужа. Тогда Севия впервые попробовала перебродившие ягоды и не рассчитала. На утро девушка решила, что Карн настолько ее любит, что сделает все, она же сделала ему почти все, при том, что было противно. Девушка была уверена, что молодой воин, наследник одного из сильнейших родов племени, придет просить лекса, чтобы тот отдал Севию ему в жены. Конечно, Хлудваг не сделал бы этого никогда, но и отдавать замуж невесту, которую уже просил воин? Можно, но Динокл сочтет это унижением. Тогда, в ходе этой интриги, Севия оставалась бы в племени Рысей и пусть и с Карном, но в привычной обстановке и не со страшным стариканом.

Карн не пришел. Мало того, на следующий день, Севия стала ловить на себе смешливо-издевательские взгляды молодежи, а от одной девицы, так и ненавидящие. Может дочь лекса еще придумала бы какую интригу, но жить в окружении смешков и перешептываний, ей так же не хотелось, потому поехала к огневикам. А вот, если бы знала, что где-то живет изверг Вар с другими людьми, наверное, отправилась к ним.

— Нельзя нам пока в племя, нужно узнать, как обстоят дела. А для этого, чужак нужен. Вот и все. И не рыдай, Севия, сама должна была знать, что Карн червь, все разболтал, но никто в племени не решался сказать вслух, что знает, так как боятся огневиков и хотели с ними мира, продав тебя хоть в рабство, хоть в жены, - Ником подобрал одеяло, провел по нему рукой и зевнул. – Всем спать, дети! А завтра делайте, что нужно и не гневите чужака.

*…………*………….*

Ночью просыпался раз пять, прислушивался, снова засыпал. Если прошлой ночью, главной заботой было то, чтобы никто не подошел к дому снаружи, то этой, чтобы не было сюрпризов изнутри. Наверное, люди устают бояться, если это чувство перманентно и ситуация мало меняется, чтобы страхи ушли. Тогда наступают перемены в отношении человека к ситуации, и она уже не кажется такой беспокоящей, а все пускается на самотек. Как у других, не берусь судить, у меня именно так и произошло – я решил снять оковы с пленников и довериться им, держа в уме возможность побега.

Эти мысли ко мне приходили, когда я просыпался и прислушивался к тишине. А под самое утро…

— Туман! – прокричал я, а после уже тихо, чтобы не спугнуть удачу, не ошибиться, повторил. – Туман…

Быстро спустив лестницу с окна, я спустился по ней, наверное, выполняя норматив, принятый в специальных службах. Туман был. Не такой густой, но он был. Сразу пришла мысль бежать к озеру… тьфу, реке, чтобы там...

Я бежал, взяв полено. Идиотская идея, но я собирался ударить себя по голове, чтобы отключиться и уже пробудиться в своем времени. В том месте, где в ином мире в меня попала пуля. Я остановился и посмотрел вокруг. Дом заволокла туманная дымка, лес смутно, но своими очертаниями, показывал, что он никуда не делся. Может это всего-навсего туман? Простой такой туман и более ничего?

— Бум, - глухой звук удара дерева о дурную голову не нарушил тишину, так как ее и не было.

Вокруг щебетали птицы, плескалась рыба, на кого-то стала лаять Грета. А я стою и чещу лоб, прямо ощущая, как растет «шишка».

— Идиотизм не лечится! – сказал я сам себе и подошел к реке.

Вода стала заметно уходить. И, если с этого места мало было заметно, то остров становился все большим клочком суши, а бескрайние водные просторы, которые были на противоположном берегу основного русла реки чуточку стали менее бескрайними.

Ополоснувшись чистейшей водой, которую, можно было бы и пить, но все же кипячёную, пришел в себя. И все же я не задумываясь побежал в свой мир. Не оставил пока никаких якорей это время, чтобы появилось хотя бы чуть-чуть сомнение. Отключился мозг и включился идиотизм.

Я брел домой. Даже этот всплеск эмоций сильно опустошил меня. Надежда, зародившаяся, погасла и пришло, как говорила моя бабушка, чуть коверкая белорусский язык «агульная млявасть и абыякавасть да жыття».

Что за люди? Ему бы отлеживаться, крови много потерял, а он тут и почти не хромает. Может у людей прошлого была лучше регенерация. Но так или иначе, но, как только я отцепил Никея, тот сразу потянул меня на разговор.

Как разговор? Махание руками и поиском знакомых слов. Я уже говорил, что таких слов много, порой доходит до комичного: убийство – это «хана» [санскрит]. С детства употреблял это слово, крича первоклашкам из окна группы в детском саду: «Ну все, вам всем хана, старшаки!» А ведь, с учетом изучения индоевропейского языка, я угрожал убить несовершеннолетних.

Из разговора с воином я понял, что он хочет остаться. Зачем? Не понятно, но я был в целом и не против. Что-то оставаться одному более ссыкотно, чем даже ждать подвоха от бывших пленников. Хотя часть продуктов, как и инструментов, перевез еще вчера на остров, как и перетащил на него все плавательные средства. Катер завести мои гости не смогут, а без него, или плота, добраться до острова – невозможно.

Но понял, что и спрятаться не очень-то получится. Оказывается, Днепр в этом времени вполне себе оживленная река. К примеру, я увидел, как из устья Сожа выходит не менее четырех плотов, каждый еще больше, чем мой трофейный, а так же однодеревки, при этом в некоторых по четыре-пять человек. Армия, никак не меньше! А после этого, на берегу Днепра, там же, в месте впадения Сожа в Днепр, появились рыбаки.

Вот тут я еще больше заинтересовался тем, как люди ловят рыбу. Боги с той армией, она ушла вниз по течению, и хрен с ними, абы не ко мне. А рыбы захотелось неимоверно, вот и появилось желание сравнить технологии лова. Уже для того, чтобы оценить свои приспособления.

Часть мужчин, трое, встали в какой-то протоке и подняли вверх то, что можно было назвать гарпунами. Еще двое мужиков бросали веревки с привязанными камнями и, видимо с крючками. Но крючка не было видно, а кусок мяса – да.

Попробуй такие виды рыбалки в будущем, так после часов потуг, пришлось бы ехать в ближайший магазин, да брать мясо на шашлык, ибо на уху рыбы не наловить. Но здесь… Рыбаки быстро вытягивали большие рыбины и практически каждый заброс веревки с мясом, приносил трофей, вроде бы чаще это были щуки. А гарпунщики втыкали свои оружия в протоке и подымали, как мне показалось, форель.

Вот за что бы руки пообломал, так за то, что рыбу нерест ловят. Но, наверное ее так много, что никто такими вещами не заморачиваются.

М-да, сюда бы организовать туристический поток, я бы обогатился за год. Не знаю мест в будущем, чтобы вот так легко ловили рыбу. А, нет, не легко. Вот уже потерян крючок с одной донки-удочки, через два заброса, другой. Один гарпун так же поломался. Узнать бы, сколько трудов стоит смастерить крючок, скорее всего из кости, или гарпун. Может быть так, что для часа такой работы, род трудится над снастями для рыбалки пару недель.

Но, у меня есть отличные наборы для рыбалки, с блеснами, два фидера, четыре удочки, из которых, правда две старенькие, леска, донки, паук, сеть, невод и телевизоры. А как иначе у браконьера? Не удивился бы и электроудочке с динамитом, но этого не нашел. Но и с таким набором можно прокормить целый род, если не племя.

— Ид са [рус. иди сюда]! – услышал я выкрик снизу, под елью, которую я облюбовал для осмотра окрестностей.

«Ид са» - это Никей уже удостоил меня русской речью. Взаимно учимся общаться. Думаю, через месяц уже свободно будем понимать друг друга, тем более, что словарный запас в этом времени не должен быть сильно большим.

Я слез и… захотел залезть обратно. Наставник воинов держал две палки, вернее, нашел черенки для сельскохозяйственного инвентаря в сарае и, что было понятно и без слов, предлагал подраться. Теперь я сожалел о том, что отпустил все, освободил пленников и не стал им запрещать лазить по сараям и двору, только дом закрыл на замок. Все равно бы не уследил за своими, надеюсь в будущем, друзьями. Но, как только хоть кто пропадет, убежит, и без предупреждений, подполю дом и отправлюсь гулять по реке в поисках пристанища.

— Ид са, млечхи [млечхи - чужак]! – настоятельно повторил воин.

Из сарая со свиньями вышла Севия, поставила пустое ведро и уставилась на меня с Никеем. Хочет стать свидетелем моего позора? Блин, попал, так попал. Нужно было заниматься историческим фехтованием. А то, помахал чуть мечом на фестах, да и дальше языком чесать, поближе к исторически наряженным дамам.

— Аруп кара [учебный бой]! – требовал воин, указывая на черенок.

— Вот же гад! Хочешь при девчонке меня унизить? – разозлился я, высказывая свое негодование вслух.

Можно было отказаться, не вестить на провокацию. Но даже в моем времени, когда быть слабым уже не являлось исключением, и обществом, в целом, не порицалось, мало кто будет с тобой считаться, если откажешься от драки. Тут же, в этом времени, когда только идет становление элит и лишь начало имущественного расслоения, это если меня правильному учили на историческом факультете, отказаться подраться, должно быть воспринято, как поражение и сразу запись в реестр рабов, ну или права не имеющих. Вот только что я рабовладелец, весь такой строгий, а теперь помахать палками не хочу. И мало было Никею, что я перебил его противников на острове? И лечился бы воин дальше, так нет.

Встали друг на против друга. Я собрался и смотрю без толики страха. Нужно все отпустить и постараться не только махать в сторону опытного воина, но и думать. Человек выделился из животного мира уж явно не благодаря своим физическим данным, но умом.

Замах! И я чуть одергиваюсь, выставляя палку в направлении предполагаемого удара. Но это Никей так раздергивает меня, только имитируя удары. В эту игру можно играть вдвоем. Я так же показываю удар по ногам, но сам, вторым концом черенка пытаюсь задеть раненное плечо воина. И плевать, что он раненый, сам захотел. Но Ником успевает сделать шаг в сторону, при этом ударяя меня в живот.

Неприятно отхватывать, но били меня не сильно, скорее обидно. Может, и не унизить желают, а чему-то научить? Хотя, скорее всего, проверяют мою подготовку.

Тренировка по принуждению продолжалась еще с минут двадцать, в ходе которых я получил по ногам, раз так десять, по спине разок, не остались без внимания и другие части моего тела. Я так же достал Никея, целых три раза. И что интересно – мне понравилось! Не удары получать, а учиться удары отвешивать. И, уверен, из меня мог бы получиться неплохой боец на палках через годик-другой.

Севия в это время смотрела с большим интересом, так и не приступив к другой работе, пока моя тренировка не закончилась.

— Шва [второй]! – сказал Ником, развернулся и отправился к Норею, который так же перестал копать землю под грядку и наблюдал за моими боями.

— После потренируетесь! – прокричал я, жестами подзывая Никея и Норея.

По моим планам, на сегодня было два занятия. Еще вчера сбор урожая с огорода, прежде всего картофеля, помидоров, капусты и моркови, рассматривался в среднесрочной перспективе. Но теперь, когда есть несколько пар свободных рук, решил, что можно и это начать делать. Дело в том, что, собрав капусту, которая, впрочем, могла еще расти, но зайцы ночью потрепали, несмотря на забор, необходимо начать и ее обработку. Думал квасить. Подобные занятия могли занять два-три дня, чего я не мог ранее себе позволить.

Теперь же, когда подготовлено две больших грядки, куда я посажу зелень, редиску и, опять же, морковь, нужно задумываться и о большем. У каждой хозяйки, если есть дача, тем более в деревне, семян разных всегда не менее, чем в небольшом магазине. Так что с этим проблем не было. А вот то, что нынче весна, и нужно, несмотря на изобилие, озаботиться продовольственной безопасностью – факт.

Показав, что именно я предлагаю делать, пошел в сарай, к трактору.

Что творилось в голове аборигенов, когда я выехал на тракторе, не знаю, но Севия спряталась за спину воина. Минитрактор чихал и пыхтел, трижды заглох, но пер к реке. Ни разу я не тракторист, но с этой техникой постепенно разбирался, благо пару рычагов, да руль. Методом пробного тыка я худо-бедно разобрался и, с помощью Норея, прикрепив плуг, стал распахивать незанятые под огород земли, полностью осваивая пространство до обрыва к реке. Получалось так себе, кривовато, ходя плуг отлично подымал пласты, насколько я могу в этом разбираться.

До обеда так и пахал. После сменил плуг на диски и поехал, подпрыгивая и матерясь, по своей вспашке. Как бы то ни было, но получалось. До вечера уже почти все намеченные площади были спаханы, а это может только чуть меньше, чем полтора гектара. Уверенный пользователь трактора, наверное, смог бы сделать больше, но я гордился собой.

С обедом не пришлось заморачиваться, плова было еще достаточно. А вот на немые вопросы о десерте, которым вчера было варенье, я покачал головой. Не стоит тратить стратегический продукт. Варенье – это что? Правильно! Самогон. И змеевик я видел. Бывшие хозяева, видимо, давно не гнали своего продукта, но части от кустарного аппарата имели, как и в каждом уважаемом деревенском хозяйстве. Соберу агрегат, приспособлю кастрюли. Как гнать, знаю. Бабушка, спасибо тебе еще одно! Бабулю бы сюда, вот она за неделю и самогона нагнала и поля засеяла, да зайцев с волками в одной вахте заставила охранять добро.

— М-да! – произнес я, почуяв необычайно специфический аромат от своего тела.

Погода стояла теплая, как для весны, а я все бегаю, на месте не стою, да тренировка, а бак в летнем душе почти полный. Ранее даже не задумывался, что помыться бы не мешало. А сейчас нужно ведерко воды накипятить, да добавить в бак с водой. И нормально будет, тепленько.

— Хлеб! – Севия появилась неожиданно, что я даже схватился за кобуру.

— Глеб! Г-г леб, - попытался я поставить правильное произношение имя.

— Глеб, да! – сказала девушка и… схватила меня за…

Наверняка, мои глаза были выпучены, вид растерянный и вороватый. Голова бегала в поисках подглядывальщиков. Не ожидал такого и что делать, не понимаю. Хочется развернуть ее, да…

Девушка была ни живой ни мертвой, что еще больше придавало несуразности положения. Она начала спускаться на колени, когда я поднял черновласку.

— Не так, пока не так, - сказал я и поцеловал Севию.

Начиная медленно, но уверенно исследовать ее тело, поглаживать грудь и спускаться все ниже, я слышал, как тяжело дышала девушка, как вздымалась ее грудь, еще больше прижимаясь ко мне. Разум затуманивался и я уже не думал о том, что секс с аборигенкой может негативно сказаться на моей судьбе, по крайне мере, пока не разберусь с морально-этическими нормами поведения. Но она же первая начала.

Я повернул ее и нагнул, Севия уперлась руками в угол дома, где она и подкараулила меня. Когда я стал поглаживать ягодицы, девушка стала постанывать, чем сметала мне крышу, словно ураганом.

— Нон! Нон! Руда, нон, [нет, нет, кровь, нет] - закричала Севия, ее глаза моментально налились влагой.

Я отпрянул.

— Хлясь! – звонкая пощечина обожгла мою левую щеку.

А потом она убежала, даже не одернув задранную рубашку.

— Охренеть! Сама же начала! – сказал я и достал пистолет, загоняя патрон в патронник.

Если сейчас воин или брат подумают, что я пытался изнасиловать, то придется стрелять. И вот же! Большинство проблем мужчины получают из-за того, что думают не всегда правильной головой. И понимаю это, но все равно все те же ноги на тех же граблях.

Глава 8

Интерлюдия

Этот мужчина все еще выглядел грозно. Истинный лекс, признаваемый богами. Самый большой воин из племени Рысей был вождем по праву сильного. Когда-то Хлудваг был беспощадным, но справедливым, часто решал вопросы поединками, в которых не было ему равных на долгие дни путешествия по реке. Пожилой вождь, не оставил сильных сыновей. По крайней мере, столь сильных, чтобы они могли сравниться в силе с Хлудвагом. И это сильно печалило сильного мужчину. Норей, нынешний наследник, явно не дотягивал до мощи отца даже в перспективе, а характером, и подавно.

И вот этого, слабохарактерного лекса, которым станет после смерти Хлудвага его сын, Норей могут потеснить конкуренты. Был еще сын, оставшийся в живых из всех наследников бывшего реукса. Да, Вара выгнали из племени, Хлудваг понял, что не может просто предать смерти сына предшественника, уже потому, что тот оказывался через жену родственником. Но лекс жаждал смерти Вара, чтобы тот не появился через некоторое время, после смерти Хлудвага и не вызвал на поединок нового лекса.

Хлудваг принял участие в смертях конкурентов на пути становления его лексом. Когда же сильнейший воин племени Рысей взял в жены дочь последнего лекса, старшие люди племени провозгласили Хлудвага вождем. Совет воинов так же принял над собой власть сильнейшего из воинов.

И все шло хорошо, земля давала урожай, рыба не переводилась. Животные только ушли подальше из-за того, что новый лекс сам охотился и гнал всех воинов в лес за добычей. Но в загонах были свиньи и даже коровы. Хлудваг хотел накормить свой народ, чтобы никто не голодал и не было сомнений, что именно он истинный лекс, кого признали боги. Скоро дочь последнего вождя, Андара, мать Норея, получившая от мужа немало власти, так как Хлудваг часто воевал, или уходил на охоту, стала на сторону своего мужчины, против брата Вара.

Все было хорошо и понятно, больше двадцати лет процветания племени. У рысей даже было пятьдесят три раба, что очень много, далеко не каждое племя сможет прокормить столько чужаков, даже, если они и рабы и не требуют хорошей еды. Хлудваг же стал много есть, не ощущая конкуренции, утвердившись у власти, он все реже ходил на охоту, или даже рыбачить. Зачем? Если есть многие другие?

Богатые годы рождают слабых людей, часто и сильные теряют свою силу. Так и произошло, точнее, происходит в племени Рысей.

Первым потрясением для племени был, как раз-таки, конфликт с Варом. Вар – это тот самый малолетний сын последнего лекса, который вырос и стал сильным охотником и воином. Просто убить его было сложно, но можно же было подстроить несчастный случай в лесу. Вот только Вар долго жил в одном дальнем поселении и имел в нем поддержку. Кроме того, Вар принес Хлудвагу клятву верности перед богами и всеми старшими родов племени. Новый лекс поверил, впрочем, не зря. Вар верой и правдой служил племени и лично вождю. Охотничьи звезды под командованием Вара всегда имели добрую добычу и именно он повел воинов в набег против одного ослабевшего рода вверх по реке, взяв большую добычу и красивых женщин.

Женщины – коварство ваше имя. К моменту возвращения с похода Вара, у лекса было уже четыре жены. Положение главной жены, Андары, сводной сестры Вара, все еще оставалось высоким. Первую жену стали называть «главной» и она получила еще одно имя «мудрая женщина» - это максимум, что позволяли традиции жесткого патриархата, бытующие в племенах Большой Реки.

И тут Вар приводит молодую и красивую полонянку-рабыню Насту и Хлудваг забывается с этой женщиной, сразу сделав ее третьей женой. Андара поняла, что в ближайшее время она потеряет свою власть и может даже быть опущена до третьей-четвертой жены, так как была еще Мерсия, очень красивая женщина с необычайно черными волосами и ее лекс так же любил.

Андара внушила Хлудвагу, что Вар обманывает и он, если лекс уходит из поселения, спит с Настой. Главная жена не просто так об этом говорила, между воином и женой вождя была не только симпатия, а нечто большее. Насте приходилось жить с лексом, и она не позволяла себе быть с другим, кроме мужа, при этом смотрела на Вара влюбленными глазами.

Вара прогнали из племени, взяв клятву, что он не будет вредить рысям. Андара добилась своего, так как Наста извергли из племени, при этом женщину выгнали раньше на два дня, чем извергли и Вара. Чтобы Наста гарантированно умерла. Андара подослала убийцу к сопернице, мстя за то, что Хлудваг был уже готов повышать статус новой жены и понижать Андару.

С Варом ушла часть воинов и их жены. Это было не много людей, тогда племя казалось большим и непобедимым и покидать его не многие желали. Могло было быть и хуже, Вара любили, а Хлудваг все больше терял доверие в племени. Если бы сын последнего вождя заявил о своих претензиях стать лексом, то нашлось бы немало людей, поддержавших Вара. Понимал это и вождь. Но вот Вар остался верен слову, даже после того, как узнал, что Наста мертва.

Коварная Андара смогла договориться с братом, пусть он и не собирался заявлять о своих правах. Вару отдали одну колесницу и коней к ней. Так же поделились едой и шкурами. Вар ушел и уже как четыре года не показывался. А Хлудваг объявил именно Вара причиной наступающих бед. Были люди, которые уходили в поисках Вара, чтобы к нему присоединиться. Так, ушла и сестра наставника воинов, Гавела. Никей тогда попал под подозрение.

Еще осенью стали пропадать в лесу целые звезды охотников-воинов. Мужчины уходили в лес и не возвращались. При этом, следопыты обнаруживали следы крови, но не могли определить, чья она. Версия, что всех охотников побили звери, не выдерживала критики. Поэтому, опять обвинили Вара во всех бедах. Это объяснение для людей племени, а вот сам Хлудваг, как и его главная жена, понимали, что Вар так поступать, хладнокровно убивать воинов, не будет. В то, что целые звезды уходят к извергам, или в другое племя, так же не верили. В поселениях рысей оставались жены и дети исчезнувших воинов. Тем более, что изредка, но находили следы противостояния.

И сегодня вновь пропали три охотника, потому Хлудваг не мог оставаться безучастным и предаваться чревоугодию в своей большой хижине.

— Нужно усилить дозоры и запретить уходить в лес меньше, чем в две звезды охотников! – прорычал уже изрядно обрюзгший, но все еще большой, вождь.

— Да, лекс, я исполню твою волю, - подобострастно говорил старейшина, являвшийся дексом, Морваг [декс – «десница», правая рука вождя-лекса].

— Что говорят в племени? Паники нет? – спросил вождь.

— Нет, мой лекс. Злой лес, все потери списываются на его. Люди теперь называют леса злыми и жрец убедил их, что это гневаются духи леса, забирая наших воинов, - склонив голову, говорил Морваг.

Хлодвагу нравилась манера старейшины говорить. С годами, ранее сильный и удачливый воин, стал падок до лести, ум его притупился, от того все больше появляется людей, которые пробиваются к власти в племени не своими заслугами, добычей на охоте, или доброй работе на полях, а именно лестью и интригами. Сильный человек, который ставил на вершину власти свою физическую мощь сам взрастил вокруг хитрых, слабых духом и телом, прихлебателей.

Но войны не ропщут, не выговаривают своему лексу о забвении традиций и о необходимости уважения, прежде всего, за добычу и воинскую удачу. Нет, их такое положение дел, в основном, устраивает. Воинские звезды получили полную свободу действий и при Хлудваге они стали господами, так как по закону вождя, только воины могут иметь рабов. И все рабы у старших воинов и у тех, кому решат дать раба командиры. Раньше решения по рабам принимались в угоду общине и хозяйству, сейчас же воины получило исключительное право. Еще два года назад Хлудвагу было интересно и важно накормить племя, сейчас, когда рыси почти не голодают, он посчитал свою миссию выполненной и запустил руководство племенем.

— Это точно не Вар? – спросил лекс.

— Я уверен, что нет. Он не должен был выжить в Злом лесу. А на реке Вар не показывался уже давно, - отвечал главный старейшина Морваг.

Вождь посмотрел на пожилого мужчину.

— Ты меня убедил, чтобы с Севией ехал мой наследник Норей? Ты был заодно со жрецом Шариром. Я думаю уже больше одного дня, что зря это сделал, - Хлодваг пристально посмотрел на лукавого старейшину, ожидая того, чтобы тот еще раз убедил лекса в правильности решения.

Вождю было более нужным, чтобы его убедили и он не волновался за наследника, да и за дочь Севию, любимую из детей. Первоначально Хлудвагу не нравилась идея замужества дочери с Диноклом. Много ходило слухов о престарелом вожде, прожившем еще больше лет, чем сам лекс племени Рысей. Но так же были слухи, что с мест выше по реке идет сила, большая, в тысячу воинов. Может не в этом году, но в следующем, они могут добраться и до этих мест, тогда придется покоряться или воевать. А воинов становится все меньше. Ну а союз с Диноклом позволит иметь силы, чтобы отбиться.

Все это еще раз вождю пересказал Морваг и вновь в сердце лекса поселилось спокойствие и уверенность в правильности своих решений. Ну а дочь… Жалко ее, однако, быть второй женой лекса в сильном племени – это почетно и сытно. А что касается того, что старик будет покрывать Севию, то это неприятно, но не может быть частым явлением. Во-первых, Динокл стар, уже не столь резвый, во-вторых, у него четыре жены, а еще и с десяток наложниц-рабынь. Так что не часто он будет уделять внимание Севии, потерпит неудобство.

— Я доволен твоими ответами, ты успокоил меня. Иди и успокой народ мой! – повелел Хлудваг и решил поесть.

Сегодня для лекса забили подсвинка, так как охотники вновь ничего не принесли из Злого леса, а рыба вождю надоела. Еще полгода подобной жизни и в племени может начаться голод, но его не будет никогда в хижине лекса.

Старейшина недавно выиграл свой главный бой, с первой женой и признанной мудрой женщиной Андарой. Она сильно влияла на решения лекса и не хотела отправлять своего сына и наследника Норея сопровождать Севию в племя Огня. Морваг надавил на нужные болевые точки лекса и все, вождь принял навязанное решение.

Старейшина говорил Хлудвагу, что Норей не сможет править, если не будет получать опыт, что наследнику нужно самому посмотреть на племя Огня и завязать там отношения с наследником огневиков. Кроме того, парень может присмотреть себе невесту, так как у Динокла много детей. А наследник у огневиков только на три года старше Норея. Ну а когда начала протестовать Андара, старейшина тихо, чтобы не слышала женщина, указал лексу, в хитрой форме, чтобы на себя не навести гнев, что муж должен усмирять свою жену, иначе, как он может править племенем.

Выйдя из большой хижины вождя, не забыв при этом осмотреть хижину и другие постройки лекса хозяйским взглядом, Морваг отправился к селению своего рода. Это было недалеко, да чего там, очень близко, от селения вождя.

— Иди в лес и предупреди людей нашего господина, что с завтрашнего дня воины будут уходить на промысел не меньше, чем двумя звездами и со всем оружием и кожей, - повелел Морваг главному воину своего рода, который был в курсе хитросплетений интриг и готов поменять вождя.

Старейшина посмотрел в след своему воину, уходящему в лес, а после на реку, с которой должны были уже прийти новости о Севии и Норее, но их не было. Поселение рода Морвага располагалось в часе пешей ходьбы вниз по реке от главного селения племени, поэтому Саргон может послать своих воинов с известиями, не боясь, что лодки обнаружат верные Хлодвагу люди. Пора было начинать, все готово, чтобы убить потерявшего хватку лекса и взять власть себе, чтобы покориться господину Диноклу.

*………….*…………*

Я ждал реакции на произошедший инцидент, но ничего не происходило. Норей вытягивал из погреба прошлогоднюю картошку, чтобы перебрать и разрезать на части, приготовить к посадке. Никей приноровился лопатой в одной руке подрубать кочаны с капустой и складывать их у веранды дома. Все при деле, только я в напряжении.

А, нет, не только я. Из сарая, куда недавно Севия загнала Нику, в вперемежку с фырканьем кобылы раздавались всхлипы другой кобылки, конопатой такой, чернявой, красивенькой и с непонятным поведением. Знал бы язык, пошел и выяснил все, а так… Ну не я же начал, да и насилия не было вовсе, сама хотела. Испугалась? Наверное… И женщин-современниц не мог понять в будущем, куда тут гадать чего хочет женщина в дремучем прошлом.

А что, если подарить ей что-то блестящее? Можно и золотое, можно и бижутерию, которая в этом времени, вряд ли будет стоить меньше золота или другого металла. Потом, перед сном, это сделаю.

— Эй, чертяки нерусские! Я на рыбалку! Грета за мной! – скомандовал я и изменил свои планы по помывке, рыбы захотелось.

Да… с такой рыбалкой и мяса не нужно. Я взял три донки, фидер побоялся даже закидывать – слишком редкая это штука в Бронзовом веке. Вначале нужно понять, с какой рыбкой имеем дело. Так же и с сетями. Может же такой монстр попасться, то и сети в клочья. Не успел закинуть на червя, как через пару минут вытянул леща, килограмма на полтора, если не больше. Расстроился, не особо я люблю лещей, ленивый я, чтобы кости выбирать. Потом… осетр. Вот его хотел, так и получил. Маленький пришел, килограмм на пять. Уверен тут «усатики» бывают и значительно больше. Вытянул еще немаленького окуня, я пошел домой. Тридцать минут времени с учетом размотки и складывания снасти. При этом ухе быть!

Или не быть? Пусть бы приготовила что-нибудь эта… дразнилка. А то раздразнила и все, плакать отправилась. А работы, как будто и нет никакой. Правда что ли в армии что-то подмешивают, чтобы женщин не хотелось? А теперь без дозы у меня ломка?

— Севия! – позвал я девушку. – Севия! Иди сюда.

Из сарая показалась заплаканная мордашка.

— Рыба! Чистить! – я достал нож и жестами показал, что хочу, чтобы сделала девушка.

Я бы и другие жесты показал бы, чтобы она доделала то, чем подразнила. Но заплаканное лицо девушки, или моя совесть, не позволили.

— Мино? Рухат? [рыбу? Чистить?] – спросила по-своему Севия, вытирая рукавом рубахи слезы вместе с соплями.

— Да! Вот эту большую мину, - я указал на осетра. – Нужно рухат. Если я правильно тебя понял. А потом всем помыться не мешало бы. Норей! Иди сюда!

Было бы приятнее показать, как пользоваться мылом и душем, Севии, но, боюсь, что новая истерика тогда надолго ее накроет. Но помыться нужно всем. Днем я подобрал разные «деревенские треники», какую-то обувь, чтобы переодеть своих гостей, или уже не гостей, а друзей, время покажет.

С мылом нужно будет что-то решать. В доме я нашел гель для душа, четыре бруска мыла туалетного, два литра жидкого и два бруска хозяйственного, шампунь. Такого запаса хватит, может только на месяца три, если мыться четверым. Так что скоро нужно подумать и об этом, так как ходить грязным не хочется. И не хочется, как в старину мыться сажей из печи.

*…………*………..*

Интерлюдия

Севия испугалась. Таких эмоций она не испытывала никогда. С Корном она и толики того влечения не испытала, как с Глебом. Если бы чужак не стал прикасаться к ней, то, скорее всего, она завершила начатое. Теперь понимает, что последствия такого поступка могли быть катастрофические, прежде всего, для нее. Не простила бы Севия себе, так как хитрить она не хотела, используя желания Глеба, она хочет быть с Глебом, стать его женой. И почему он не пошел за ней? Не успокоил?

— Девочка, расстроилась? – Никей подошел неслышно, и Севия вздрогнула от неожиданности.

Только что она покормила свиней, подоила корову и козу, засыпала кормушки птице, даже большую собаку покормила, кошке принесла еды. Севия боялась собаки, но знала, что тот, кто покормит ее, уже не должен быть чужим. Хотя Грета и так бегала вокруг людей и только иногда гоняла зайцев, которые даже при свете дня пытались пробраться к огороду. А еще… невиданное животное с очень милыми, слепыми детенышами. Когда Севия чистила рыбу, то это животное, Глеб называл ее кошкой, пришло и издавало милые звуки, попрошайничая. Конечно, девушка дала сырой рыбы кошке, а та потерлась о ноги Севии. И теперь, когда, возложенные на девушку обязанности, выполнены, она нашла время и погрустить.

— Зачем ты, Никей, посоветовал мне позор? – спрашивала Севия. – Я вела себя, как личная рабыня. Теперь он будет думать, что я…

— Теперь он еще больше на тебя станет смотреть. Тут главное, чтобы не попробовал взять силой, - Никей задумался. – А, знаешь?.. У чужака нет выбора. Его нужно будет либо убить, либо сильно привязать к племени.

— Почему убить? – испуганно спросила Севия.

— Слишком у него много того, что возвысит любое племя. Создай он род числом в три раза пальцев рук, то силой этот род будет, как немалое племя. Так что все это либо достанется такому, как Динокл, или другому, но тот тоже тогда пожелает большей власти над людьми. Вот эти металлические ножи, трубки, которые стреляют металлом, его большой нож, много металла – все это не может быть только Хлеба, - разъяснял Никей.

— Не Хлеба, Глеба. Г-г-леб. Так его зовут, – Севия поправила воина.

— Пусть так! – согласился Никей. – Важно другое. Я хотел бы привести сюда извергов Вара.

— Что? Этого убийцу? – встрепенулась Севия.

— Я уже говорил, что он не убийца. Все же понятно, - Никей встал с бревна, что было напротив сараев и удобное для сидения. – Воинов Рысей убивают огневики. И все это происходит рядом, в меньше, чем дне пути. Что, если сюда придут воины Динокла? За всем этим богатством он пришлет своих воинов, убьет меня, сделает тебя и Норея рабами и тебе придется каждый день ублажать старого урода.

От мысли, что ее будет касаться страшный старик, которого, впрочем, она даже не знала лично, но все равно ненавидела, Севии стало страшно. Она поняла, что в таком случае предпочтет смерть.

— Что ты предлагаешь? Что я могу? Опять вести себя, как рабыня для утех? – Севия повысила голос и, работающий в стороне Норей, обернулся.

— Уговори! Как, не знаю, но у тебя больше остальных получалось найти общий язык с чужаком. Ты и сама учишь его слова, а он наши. Скажи, что мне нужно уйти, но ты и Норей останетесь. Я обернусь за два дня. Уговорю людей прийти сюда. Мы поставим хижины на острове, или в стороне на соседнем холме. Скоро спадет вода и туда уже будет невозможно причалить. Рядом, у реки Ниреи [Сож] есть мирное племя рыболовов. Оно малочисленное, скитается по реке без пристанища, но воины у них есть, - Никей явно увлекался планированием. – Они платят большую дань огневикам рыбой, но с Диноклом все равно придется воевать. Так что можно и их со временем взять под свою руку.

— Ты собрался стать лексом? – с удивлением спросила Севия.

— Не я, а Норей, или Вар, или кто иной. Все можно решить миром, а мне достаточно быть главным воином среди старших, - говорил Никей.

— Это все сложно, - ответила Севия и хотела еще что-то сказать, но увидела, как распахивает занавеску, ранее непонятно для чего построенной кабинки, Глеб.

Он был в одной тряпке на бедре, но и через тряпку… А еще его тело было красивым, выглядело мужественным. В низу живота девушки начало растекаться тепло, а дыхание участилось.

— Норей! Никей! – позвал Глеб мужчин.

Севии стало обидно, что он не позвал ее, но она силой воли отвернулась и сделала вид, что и вовсе не интересно, что там происходит. При этом, с нетерпением, ждала Никея, или Норея, чтобы они рассказали, что такого им показывал в кабинке Глеб.

Прошло еще сколько-то времени, Севия уже распалила костер под казаном, когда вернулся улыбающийся Никей.

— Мыться предложил. Представляешь? Там, с верху вода течет маленькими струйками. И это не колдовство, такое и я могу смастерить, ели нужда станет, - отвечал на невысказанный вопрос девушки Никей.

Непроизвольно Севия принюхалась к себе, отчего снова зарделась. Она любила мыться. В больших горшках для нее нагревали воду и приносили в специальную хижину, где горел очаг и были раскаленные камни. И тогда она могла натираться корой размельченного дуба, размешанного с глиной и после смывать с себя все это горячей водой. Не все в племени разделяли желание мыться подобным образом. Севии же нравился аромат дуба, как и чувствовать себя чистой.

— Пошли, я покажу тебе, как можно мыться в доме за тканью, - сказал Никей.

Севия хотела сказать, что научить ее мыться мог бы и Глеб, но сдержалась. С высоко поднятым подбородком, демонстрируя собственное достоинство, она пошла в сторону летнего душа, готовясь к тому, что придется пройти мимо Глеба, но парня во дворе уже не было.

** *

На удивление, аборигены вполне нормально восприняли и сам факт необходимости мыться и то, что нужно намыливать свое тело. Они были более, чем сообразительными и уже перестали пучить глаза и открывать рот в безмолвии, взирая на все то, что вокруг. Насколько я понял из объяснений, жестов и поведения, они не посчитали меня богом или еще каким-либо проявлением их религиозности. Чаще всего я слышал слово «млечхи» [чужак]. Что это за слово, непонятно, оно противопоставляет меня аборигенам, и, вероятнее всего, имеет коннотацию, схожую с тем, как я их называю аборигенами. Надеюсь, что это не ругательство, а что-то вроде «чужак».

Смыв грязь двадцать первого века, почувствовал себя лучше и в физическом и эмоциональном плане. А после, когда оделся в чистое, замочив снятую одежду в тазике со стиральным порошком, вообще, словно преобразился и скинул большой груз.

Для себя я подготовил фланелевую рубашку и утепленные спортивные штаны с кроссовками. Сверху, с закатом и похолоданием, накину теплую куртку с «самой уместной» надписью в этом времени - «Гомельпромстрой». Очевидно, что погода меняется, и уже к вечеру ощущается, что ночью будет явно прохладно. Хана помидорам. Ну, и Боги с ними. Так как я и особого понятия не имею, что мне делать с этими плодами. Есть мысли сварить что-то вроде соуса, но бывшая хозяйка этого дома была фанаткой томатов ибо, как объяснить то, что только за сегодня я снял пять ведер, а на кустах висят еще ведер тридцать красных, желтых, розовых, черных плодов, при этом в подполе под сорок закатанных банок.

Главная заморочка с одеждой случилась, конечно, при выборе наряда для Севии. Мало того, что я и раньше не то, чтобы разбирался в женской моде, так и сейчас испытывал затруднения в выборе одежды даже без всяких намеков на моду. Нашел бюстгальтеры, трусы, причем, и явно по размеру Севии. Я уже выяснил, что у бывших хозяев была старшая дочь. В итоге выбрал теплый спортивный костюм с толстовкой для нее сегодня. А вообще, я соберу всю женскую одежду, более-менее ей подходящую, и просто отдам девушке. Сам носить платья я не помышляю, так что не жалко.

Но, прежде всего, я захотел подарить девушке украшения. Выбрал самое яркое и безвкусное, что было – яркие красные бусы и серебряный перстенек с александритом, наверное, доставшийся хозяйке дома еще от прабабушки. И мне уже безразлично, что будут значить эти подарки. Козлом в отношении женского пола я никогда не был, и всегда в отношениях поступал красиво, в том числе и расставался. Севию я уже полапал, так что откуплюсь от неловкости ярким подарками.

Не закончив подготовку к дарению одежды, выбежал во двор. Абсолютно забыл, что решил сегодня побаловать себя ушицей. Благо, овощи подготовлены, очищены. Водочка стынет, а я собрался делать уху, а не рыбный суп, поэтому без нее никак. Какое-то домашнее вино в наличии имеется, гитара настроена. Буду шокировать дальше.

Помылись все. Особенно порадовало, что это сделала и Севия. Вот, вроде бы и не рассчитываю на интим, а радуюсь, что девушка помылась.

Вечер вышел душевненький. Наверное, больше душевный для меня, ибо получилось в какой-то момент забыться обо всем и представить себе, будто я на раскопках или на фесте реконструкторов, и все хорошо, ничего неординарного не происходит.

Гости мои тоже улыбались, Никей схватился за нож, который, оказывается, спер у меня. Это так он отреагировал на стопку водки, что я предложил дябнуть под ушицу. Воин подумал, что я его решил отравить. И это интересный факт, значит, в этом времени какие-то яды были. Винцо зашло вообще шикарно. И с каждым глотком алкоголя мне становилось все более начхать на то, что ночь может быть сложной, что днем рядом с моим «поместьем» что-то хрюкало, а, скорее, перехрюкивалось, со свиньями в загоне. Все равно!

Спать пошли за полночь.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге