Индийский лекарь. Том 2

Глава 1

Мой коллега по дежурству Айчара во время разговора с приемным отделением посмотрел на меня. Он знал мою фамилию и, судя по всему, предположил, что мы родственники.

– Да, сейчас один из нас спустится, – ответил терапевт и сбросил трубку. – Я могу спуститься…

– В этом нет необходимости, – перебил я коллегу. – Я сам разберусь с этим пациентом.

– Как знаешь, – легко согласился он. – Тогда я останусь здесь. Мало ли, кому-то плохо станет.

Выйдя из кабинета, я сел в лифт и спустился на первый этаж.

– Я всегда тебе готова помочь, не забывай об этом, – прошипело предложение от Шеши в голове.

– Только если в этом возникнет острая необходимость, – отозвался я. – Думаю, что за жизнь своего родственника я и сам могу побороться.

В этом деле я не мог на кого-то рассчитывать. Если с моим родственником что-то случится, то простить это самому себе у меня не выйдет. Поэтому всю ответственность за лечение я должен был взять на себя.

Пройдясь по длинному коридору, я добрался до дверей приёмного отделения.

– Здравствуйте, вы терапевт со стационара? – поспешно обратился ко мне фельдшер, находившийся на дежурстве. – Пациенту резко плохо стало на приёме. Я ему помог лечь на кушетку, а он сразу же сознание потерял. Даже толком понять ничего не успел.

– Значит, вы не успели его осмотреть? – строго спросил я. – Больной дошел до кабинета приемного отделения своим ходом?

– К сожалению, не успел, – фельдшер виновато отвёл глаза в сторону. – Ему резко плохо стало. Пришлось ему предложить лечь на кушетку, а то ещё бы упал со стула. А пришёл он на приём самостоятельно. Без помощи скорой помощи.

На кушетке лежал пациент в предельно тяжелом состоянии. Он был без сознания, кожа мраморного оттенка, вся покрыта мелкими каплями пота, на губах розовая пена.

Я быстро подошел ближе к кушетке и кинул быстрый взгляд на лицо мужчины. Внешне мы с ним не похожи. Но при этом от него исходит аура родственной близости. Кем он был – узнать у меня не было возможности. Каждая секунда была на счету. Чаша весов постепенно склонялась не в сторону жизни пациента.

Фельдшер инициативно решил выступить моим ассистентом. Подойдя ближе к кушетке, он расстегнул пуговицы на рубашке пациента. Обеспечив свободный доступ к грудной клетке, фельдшер закатал рукава до уровня локтя. Теперь была возможность быстро осуществить внутривенное введение лекарственного препарата.

– Вы уже связались с отделением реанимации? – глянув на настенные часы, поспешно спросил я.

– Да, сразу же после звонка в стационар, –ответил фельдшер. – Сказали, что скоро будут.

Оказание первой помощи легло на наши плечи. Нужно было обеспечить проходимость дыхательных путей.

– Аппарат искусственной вентиляции лёгких есть в кабинете? – следующий вопрос.

– Есть, но, к сожалению, не успели починить, – с досадой ответил фельдшер. – Он не так давно сломался.

– Тогда сделаем интубацию трахеи, – быстро подытожил я. – Надеюсь, что хотя бы это в наличии имеется. Нужно обеспечить приток кислорода.

– Да, сейчас всё подготовлю, – он бросился выполнять распоряжение.

В скором времени мы смогли добиться проходимости дыхательных путей. На протяжении всей процедуры я использовал энергию из своих чакр, несмотря на всевозможные риски. Шеша предлагала свою помощь, но я отказался.

Довериться ей в этом деле, увы, я не мог. Слишком уж дорого могла обойтись ошибка.

Наконец, самое худшее оказалось уже позади. Пациент дышал за счёт моей поддержки. Бригада из реанимационного отделения до сих пор не подошла, хотя уже прошло пять минут. Где их всех носит?

Я положил акустическую головку фонендоскопа на грудную клетку. Одновременно с этим предельно сконцентрировался на использовании лекарской силы. Давалось это не совсем уж просто, учитывая что я сегодня вёл перегруженный пациентами дневной прием. Но выбора у меня не было, нужно было предельно быстро принимать решение о методе лечения. Поэтому я всё же пользовался лекарской магией.

Моё внимание сразу привлекло изменение в Анахате чакре, ответственной за сердце и дыхательную систему. Зеленая сфера тускло светилась, словно готовясь вот-вот погаснуть окончательно.

В легких влажные, крупнопузырчатые хрипы, дыхание клокочущего характера. Проще говоря, громкое, частое и прерывистое дыхание. Верный симптом отёка легких.

А вот какого происхождения заболевание – вопрос интересный. Он может быть кардиогенного и некардиогенно происхождения. Первый, как нетрудно догадаться из названия, связан с патологиями в сердечно-сосудистой системе.

– В каком состоянии он сюда пришел? – спросил я у своего младшего коллеги.

– Еле дошел до стула напротив меня, – сразу же ответил он. – Я толком особо ничего и не понял, что он хотел до меня донести. Говорил лишь, что голова болит и воздуха не хватает. Такое часто бывает же при повышенном артериальном давлении. Не ожидал, что до чего-то подобного дойдет.

Сомнений уже не было. Отёк легких был кардиогенного происхождения. У второго варианта совсем другое происхождение.

А здесь всё лежит относительно на поверхности. Было повышенное артериальное давление, которое способствовало ухудшению сократительной функции левого желудочка сердца.

Орган был не в состоянии перекачивать кровь, поступающую из легочных вен, в полном объеме. Всё это в конечном итоге стало приводить к застою.

Сначала легочные вены стали накапливать кровь, постепенно вовлекая в процесс более мелкие сосуды – венулы и капилляры. Произошел дисбаланс в гидростатическом давлении крови, а именно – его повышение.

Жидкость стала скапливаться в интерстициальном пространстве легких. Интерстициальное пространство – это каркас органа, поддерживающий альвеолы и сосуды, находящиеся в легких. Именно по этой причине больного начала беспокоить одышка и мучал кашель.

Постепенно скопившаяся жидкость пропитала легочные ткани. Возник процесс вспенивания. Это было отчетливо видно по розовой пене на губах у пациента.

Самого худшего исхода событий у нас уже получилось избежать. Мы быстро смогли обеспечить проходимость дыхательных путей, не допустили усугубление гиперкапнии. Состояния, при котором содержание углекислого газы в крови превышает допустимые значения.

До прихода бригады из реанимационного отделения мы сняли электрокардиографию. Была проблема с нарушением ритма сердца, благо, что до инфаркта миокарда дело не дошло. Интересно, а он вообще принимает какие-либо препараты? Сложно, когда нет возможности опросить пациента.

Для разгрузки малого круга кровообращение пришлось вводить внутривенно большие дозы петлевых диуретиков. Они уменьшают объем циркулирующей крови, тем самым снижают давление в легочных венах.

Я успел сделать всё необходимое и даже больше ради спасения жизни этого человека. И безумно сильно устал. Сделал себе заметку, нужно усиленно медитировать и копить в себе энергию для подобных случаев.

Взяв ночное дежурство сегодня, я очень сильно рисковал, что не смогу помочь человеку. А это рано или поздно может очень плохо закончиться для меня. Произойдет печальный сценарий, как в прошлой жизни.

Дверь в приемное отделение открылось. Вошла бригада из отделения реанимации. На их лицах читалось искреннее удивление, что пациенту смогли обеспечить столько помощи за столь короткий промежуток времени.

– Вы карточку успели оформить? – обратился ко мне один из анестезиологов-реаниматологов. – Не к спеху, но желательно, чтобы она завтра фигурировала в системе.

– Увы, нет, не до этого вообще было, – ответил я. – Вы долго добирались. Пациент мог вас и не дождаться.

– Возникли проблемы с лифтом, пришлось спускаться через крыло другого отделения… – попытался оправдаться реаниматолог. – Спасибо вам, что помогли фельдшеру оказать первую помощь пациенту, дальше мы уже сами им займемся.

– Если бы не доктор, – намекая на меня, начал говорить фельдшер. – То я вообще бы ничего не сделал. Всё так внезапно произошло… А доктор спустился со стационара и быстро мне указания выдал что и как делать.

Фельдшер был молодым специалистом. Ему ещё не хватало практического опыта, благо, что не стоял и бездействовал. Помогал мне во всем.

– Я смотрю вы и ЭКГ успели снять, – искренне удивился другой реаниматолог. – Всё прямо как по методичке.

– Не думали отучиться по нашей специальности? – серьёзно обратился ко мне третий специалист. – Нам бы такой коллега в отделении не помешал!

– Это точно! – хором поддержали двое других.

– Нет, таких мыслей не было, – спокойно ответил я. – Мне нравится и работа терапевтом.

Мы попрощались. Теперь я точно был уверен, что с моим потенциальным родственником ничего не произойдет. А что, если это был мой отец? Что ж, тогда встреча произошла при очень странных обстоятельствах.

Я вернулся в кабинет заведующего стационаром. Мой напарник по ночному дежурству что-то увлечённо печатал за компьютером.

– Без происшествий? – спросил я. – Чем занят?

– Всё нормально, – сухо ответил Айчара, не отводя глаз от монитора. – Добиваю карточки стационарные. Пока время есть – надо заняться.

– Понял, – я включил чайник и сел на диван.

– Родственник оказался? – внезапно прервал молчание Айчара. – Надеюсь, что с ним все хорошо.

– Скорее всего однофамилец, – спокойно ответил я.

– А я думал, что вы родня, – шмыгнув носом, Айчара начал печатать ещё в более ускоренном темпе.

– С чего такие выводы? – поинтересовался я.

– Да ты просто подскочил как ошпаренный и быстро побежал в приемное отделение, только пятки сверкали, – задумчиво ответил коллега. – Это же лишние проблемы. Да, оказание помощи входит в наши обязанности. Но когда есть выбор, оказать помощь самому или переложить ответственность на другого, тем более когда случай тяжелый… Многие выбирают второй вариант.

– Мне интересно работать с пациентами в тяжёлом состоянии, – пояснил я. – Или, допустим, запутанными клиническими случаями.

– А ты мазохист ещё тот оказывается, Аджай… – едва скрывая улыбку на лице, усмехнулся Айчара.

– Кто знает! – ухмыльнувшись, я сделал глоток горячего черного чая.

Неужели ему так подняло настроение тот факт, что я вместо него решил спуститься в приемное отделение? Он прямо-таки разговорился на глазах

– Скажу честно, – внезапно тон Айчара изменился на более серьезный. – Я не такой. Не люблю работать с пациентами в тяжелом состоянии. У меня возникает иррациональный страх, что не получится оказать ему помощь. Где-то словлю ступор, что-то перепутаю… И не потому что не знаю, просто ситуация предрасполагающая к этому. Ты же ведь понимаешь?

Теперь я окончательно понял, что своими действиями скинул с его плеч лишний груз ответственности. Предоставил ему возможность заниматься своими делами, ведь в стационаре было предельно спокойно.

– Понимаю, но это неизбежно, – ответил я, сделав ещё один глоток.

– Что именно? – заинтересованно спросил мой напарник.

– Не хочется сейчас прогонять про деонтологию и основы медицинской этике, но мы сами выбрали эту профессию. Пациенты, которые приходят на прием, не всегда будут приходить почти здоровыми. А учиться быстро и четко принимать решения относительно лечения – важный навык. Ты поступаешь не совсем верно, пытаясь избежать подобного рода пациентов. Со временем тебе станет проще и проблемная ситуация, где счет идет на секунды, будет восприниматься спокойнее. Главное – начать.

– Попробую, – кивнув головой, серьёзно ответил Айчара. – Не знаю почему вообще решил поднять эту тему… Ладно, неважно в общем.

После этого разговора мы уже не общались. Он был занят заполнением медицинских карт, а я читал старенький индийский талмуд по заболеваниям почек и мочевыводящих путей.

– Не хочешь сходить к своему отцу? – обратилась ко мне Шеша, едва не сбив мою концентрацию на чтении.

– Я не уверен, что он – мой отец, – перелистнув страницу книги, ответил я. – Да и состояние у него не самое подходящее для разговоров сейчас.

– А ведь я едва сдержалась, чтобы не впиться в него! – важно прошипел голос в голове. – Запретил мне помогать себе! А мне теперь сидеть голодной после того как показали еду. Жестоко!

– Извини, но когда дело доходит до оказания помощи родственникам – я никому не могу доверять, – отрезал я. – Тем более когда дело касается жизни и смерти. Я смог его вытащить с того света, передав изрядное количество энергии из своих чакр. Дальше уже причин волноваться нет, поэтому думаю, что поговорю с ним когда ему станет легче.

– А ведь могли бы уже сегодня поговорить! – настаивала Шеша. – Я ведь могу все его страдания от болезни изъять из организма.

В какой-то степени она была права. Я не сомневаюсь, что врачи-реаниматологи его поставят в скором времени на ноги, но помощь Шеши для оказания после лечебных мероприятий будет как нельзя кстати.

– Хорошо, убедила, – решил я. – Пошли, всё равно меня уже утомило это чтение. Глаза слипаться начинают.

Я молча покинул кабинет и отправился в отделение реанимации.

На посту сидел один из анестезиологов, с которым мы ранее вели беседу в приемном отделении.

– Вы пришли узнать по поводу состояния своего пациента? – врач громко зевнул. – Хорошо с ним всё, можете не переживать.

– Могу ли я лично убедиться в этом? – поинтересовался я.

– А какая в этом необходимость? – немного оживился реаниматолог. – Мы его уже подключили ИВЛ. Скорее всего, завтра в порядок придет.

Я не был в этом уверен на сто процентов, но решил воспользоваться этим шансом.

– Мы родственники, – заявил я. – Поэтому у меня есть такая маленькая просьба к вам, надеюсь, что это не проблема?

– Эх, а с этого надо было начинать! Можете заглянуть, только вряд ли он в себя сегодня придет, – дал добро на посещение врач на посту. – Только быстро, сегодня наш заведующий на дежурстве. Увидит и могут возникнуть проблемы.

– Да, разумеется, – я кивнул головой в знак благодарности и пошел в сторону палат интенсивной реанимации.

Найти среди пациентов своего родственника не составило труда. Он лежал на первой кушетке, рядом со входом. Палаты интенсивной терапии были забиты под завязку. Видимо, не так давно это место освободилось.

Я подошел впритык к койке.

– Могу начинать? – нетерпеливо прошипела Шеша. – Уже не терпится.

– Да, только без глупостей, –строго предупредил я.

– А когда было иначе…

Шеша вонзила зубы в лучевую артерию на кисти. А я полностью сконцентрировался на состоянии его чакр, чтобы тщательно отслеживать изменения.

После того как я оказал ему первую медицинскую помощь, его состояние улучшилось. Шеша закрепляла эффект, избавляя его от последствий перенесенного отёка легких.

Внезапно глаза незнакомца немного открылись. Он пытался сфокусировать внимание, но сил у него до сих пор не было. Я едва различила слова, которые он пытался мне сказать. Однако среди них одно особенно врезалось мне в сознание. Это было моё имя, “Аджай”.

Неужели это действительно мой отец?

Родственник закрыл глаза и погрузился в глубокий сон. Завтра ему станет значительно лучше.

– Всё, хватит! – потребовал я Шешу остановиться. – Мы уходим.

– Но почему? – возмутилась она. – Он же ведь почти проснулся!

– Ему ничего не нужно, кроме покоя, – строго ответил я. – Время поговорить всегда найдется.

На следующий день

У меня не было возможности немного вздремнуть ночью, поэтому я предельно сонный возвращался домой после ночного дежурства.

Вставил ключ в замок, провернул несколько раз. Закрыв дверь, принялся снимать с себя обувь.

Но не успел стянуть второй ботинок, как возникло стойкое ощущение, что я находился в квартире не один. Такое же ощущение было, когда в моей жизни появилась Шеша.

Признаков взлома не было, может, смогли забраться через окно?

Жил я не в самом благополучном районе, да и успел немного насолить ребятам из Дхарави. Ну, кто бы там не был – он сам напросился. Не стоит злить врача, который пришел уставшим с ночного дежурства!

Глава 2

Я замер на мгновение и прислушался, чтобы примерно понять, где находится посторонний человек.

Сомнений не было, что он прекрасно слышал, как открылась дверь в квартиру. Что же он собирается делать дальше? Мест, чтобы спрятаться, не так уж и много в квартире.

В воздухе витал сладковато-приторный аромат. Похоже на женские духи. В дом проникла воровка? Если всё-таки посторонний человек в квартире - мужчина, то к нему уже бы возник ряд сомнительных по содержанию вопросов. Хотя женские духи – это неплохой способ замести следы.

– Аджай, это ты? – донесся женский голос из кухни.

Стоп. Голос был предельно знакомым, но почему-то вспомнить владельца я не мог. Словно мы были хорошо знакомы, но так редко общались, что разум ставил под сомнения любую догадку. Всё, хватит нелепых интриг, пора узнать кто оказался в моем доме.

Я вошёл на кухню и увидел свою бывшую девушку Ишу, пьющую чай из моего бокала. Вот так номер. Как она вообще оказалась в моей квартире? Возможно, я забыл закрыть дверь. Хотя нет, бредовая идея, скорее всего у неё просто остались ключи от моей квартиры. Прошлый Аджай жил с ней какое-то время, правда, я не помню насколько долго.

Сейчас это всё неважно. Меня волнует другое. Что она делает в моей квартире и почему она пьет из моего бокала, словно мы с ней до сих пор в отношениях?

– Привет! – безэмоционально поприветствовал я свою бывшую девушку. – Что ты тут делаешь?

Про ключи спрашивать смысла не было. Всё и так понятно, что они у неё были. Все опасения, что в мою квартиру пробрался вор - мгновенно исчезли.

– Что за вопросы, Аджай? – мило улыбнувшись, ответила Иша. – Ты разве не рад меня видеть?

У меня не было идей, чему тут вообще можно было радоваться.

– Мы вроде не договаривались о встрече, тем более в пределах моей квартиры, – холодно отметил я. – Вопрос остается прежним, что ты здесь делаешь?

Девушка явно не ожидала подобной реакции с моей стороны. Ведь Аджай, которого она помнила, был совсем другим человеком. Прошлый носитель тела был сильно зависим от неё.

– Мне бы хотелось с тобой серьезно поговорить, Аджай, – девушка оставила бокал на подоконнике и подошла ко мне ближе.

Только сейчас заметил, что она основательно готовилась к нашей встрече. Набрызгалась своими приторными духами, на лице боевой макияж, вульгарное платье, открывающее довольно много частей тела. Тут явно всё идёт к попытке меня вернуть.

– О чем? – вздохнув, нетерпеливо поинтересовался я. – После ночного дежурства у меня нет желания говорить.

Особенно с тобой.

– Я так долго думала о нас… – интонация Иши резко стала приторно-нежной. – Правильно ли мы поступили в тот день…

Даже здесь она не хочет признать свою ошибку. В очередной раз убеждаюсь, что люди готовы переложить ответственность на кого угодно, лишь бы не признавать свою вину.

О каких “мы” тут вообще можно говорить – непонятно. Она сама решила бросить меня. А если быть более точным, то прошлого носителя тела. Признаться ей в том, что она общается с совсем другим человеком – идея авантюрная и по-своему абсурдная.

Она даже не понимает, что пытается зацепиться за какие-то воспоминания из прошлого, которых у меня даже не было в голове.

– Ближе к сути, – поторопил я. – На долгий разговор не рассчитывай, у меня уже глаза начинают слипаться.

– Ты сильно изменился! – внезапно заявила Иша. – Когда я увидела тебя впервые в той больнице… Не смогла поверить своим глазам. Думала, что ты там оказался случайно. Может, родственника какого-нибудь положили… Помнишь ведь, что я тебе говорила, что ты достоин лучшего?

Ох, Иша, теперь это попытка присвоить себе мои заслуги. Сказать, что мне о чем-то там говорила, а потом благодаря этим словам я чего-то достиг. Это утомительно.

– Да, помню, дальше что? – я ни черта не помнил, потому что у меня не было доступа к воспоминаниям прошлого носителя тела.

– Ты ведь не хотел увольняться с своего прошлого места работы, хоть тебе и платили мало, – она чуть оживилась. – Помнишь же, два месяца назад тебя оштрафовали? Нам же ведь тогда пришлось деньги у моих родителей занимать.

– Ещё ближе к сути, – поторопил я бывшую девушку. – Что ты мне этим хочешь сказать?

– Мне просто обидно! – внезапно девушка наигранно закрыла рукой глаза, словно собиралась расплакаться. – Я пыталась до тебя донести эту идею, но когда мы были вместе – ты просто не хотел меня слышать. А вот стоило нам разойтись, как я вижу тебя в одной из самых престижных больниц города!

Да, самые мои худшие опасения подтвердились. Неужели она думает, что прошлый Аджай смог пройти все проверки заместителя главного врача? Там самые лучшие просто ломались не под сложными вопросами, а под психологическим прессом со стороны проверяющего.

Иша решила, что её наставления о том, что кто-то чего-то должен добиваться, помогли мне. Я оказался на работе в престижной клинике совсем по другой причине. Врачебный опыт из прошлой жизни в крепкой связке с видением чакр. Разумеется, признаться в этом я не мог.

– Я хочу попробовать начать сначала… – робко заявила Иша. – Понимаю, что неправильно поступила в тот день, но ты не хотел меня слушать, Аджай. Пойми меня правильно. Если бы ты прислушивался ко мне, то до подобного бы никогда не дошло.

Всё это очень забавно звучит, учитывая, что долго по поводу нашего расставания она не горевала. Буквально на следующий день я услышал от коллеги, что она уже встречается с другим парнем. Странно, что ей самой не смешно от всего того, что она мне сейчас пытается внушить.

– Вы уже расстались с Джимми? – поинтересовался я. – Как-то быстро у вас любовь прошла.

Мой вопрос сбил с толку бывшую девушку. Словно она не знала, что мне известно об их отношениях. Пусть теперь выкручивается, будет интересно послушать её версию.

– Откуда ты знаешь про этого дурака? – серьёзным тоном спросила Иша, пристально глядя мне в глаза.

– Мы с ним встретились на улице. Совсем недавно, – с усмешкой вспомнил я как её новый кавалер предлагал мне дуэль танцем. – Так вы вместе или уже успели разойтись?

– Он – нарцисс! – с отвращением заявила Иша. – Ему наплевать на мои чувства. Только о себе думает. С тобой, Аджай, было всё иначе.

Стоило сначало головой подумать, а потом уже вступать в какие-то отношения.

– Ну да, забавный он, конечно, – едва сдерживая смех, ответил я. – Ну, ты сама виновата, Иша. Выбрала творческую личность. Сразу стоило учитывать этот фактор.

– Это несмешно! – нахмурившись, сказала бывшая девушка. – Да и он мне соврал. Ему обещали главную роль в фильме, в итоге он не смог пройти кастинг. Предложили выступить каскадером в сцене с танцами, а он, представь себе, отказался! Сказал, что послал режиссера куда подальше с его предложением. А ведь это был отличный шанс начать актерскую карьеру! Но он меня не хотел даже слушать.

Я представил возмущенного Джимми и всё-таки рассмеялся. Представляю как он там кривлялся на съемочной площадке и говорил витиеватые речи о своей роли.

– Так что? – спросила Иша, дождавшись когда я вдоволь посмеюсь. – Согласен ли ты начать всё сначала?

Не знаю, кто из этой парочки был больше нарциссом: Джимми или Иша? Потому что иметь такое мнение о себе ещё нужно научиться.

– Нет, – пожал я плечами. – Всё, что между нами было – в прошлом. Наступать на старые грабли у меня желания нет.

– Вот так значит… – Иша ожидала совсем другого ответа. – Давай не будем торопить события? Я дам тебе время подумать.

– Это мой окончательный ответ, – отрезал я. Спать хотелось ужасно.

Девушка молча прошла мимо меня и направилась в сторону выхода из квартиры.

– Подожди, – остановил я её. – Ты кое-что забыла оставить.

Иша остановилась, непонимающе глядя в мою сторону.

– Телефон вроде на месте, – девушка сунула руку в сумочку.

– Ключи от моей квартиры, – потребовал я. – Мы ведь вместе больше не живем.

Бывшая девушка не стала со мной спорить и молча повесила их на крючок в коридоре, рядом с обувной полкой.

– Прощай, Аджай, – прервала долгое молчание с своей стороны Иша и вышла из квартиры. – Я просто так не собираюсь сдаваться… Мы должны быть вместе!

Она до сих пор надеется, что я когда-нибудь передумаю. Эх, плохо знает нового Аджая. Если прозвучало окончательное решение, то меня уже никогда в жизни не переубедить.

Почему она думает, что после всего, что было я вновь решусь с ней сойтись? Прошлого Аджая она бросила, потому что не видела рядом с ним перспектив. Джимми оказался у разбитого корыта по той же причине.

Я хотел бы видеть рядом с собой девушку, которая готова поддержать все мои начинания – и в горе, и в счастье. Иша была из совсем другой категории. Пока всё хорошо – будет с тобой, возникнут проблемы – так сразу же побежит, как крыса с тонущего корабля. Мне такое отношение к себе не нужно.

На следующий день

На работе была первая смена. До приема оставалось двадцать минут.

Я заварил себе крепкий чай, сидя в ординаторской, чтобы на малую долю реабилитироваться после пробуждения. Чуть не проспал свою остановку, благо Шеша меня разбудила.

Ещё бы! Последние два дня жизни были предельно насыщенными на события. Совсем не спал, много энергии ушло от переливания своей энергии в чакры другого человека. А ведь я совсем не говорил с этим мужчиной. Был ли он моим отцом? Вполне возможно, ведь он знал моё имя.

– Мц, – раздался знакомый звук из коридора.

Шьям! Неужели у меня не будет возможности побыть наедине с собственными мыслями этим замечательным утром. Шаги постепенно приближались к ординаторской. Дверь открылась.

– О, Аджай, наконец я тебя нашел! – пролепетал заговорческим тоном Шьям. – Ты же знаешь, что у нас сегодня проверка?

– Мне вот искренне интересно, почему я узнаю всё в самую последнюю очередь? – вся моя сонливость мгновенно исчезла. – Что на этот раз?

– Проверка внеплановая, краем уха услышал, когда проходил мимо заведующего отделения и старшей медсестрой, – Шьям вяло пожал плечами. – Но проверять будут не все участки, только некоторые.

– Дай угадаю, – нахмурившись, я пристально посмотрел в глаза коллеге. – Мой кабинет тоже числится в этом списке?

– Спасибо, Аджай, что мне не пришлось разжевывать! – Шьям театрально поклонился. – Именно по этой причине я тебя искал по отделению, чтобы сообщить эту нехорошую новость.

– А как они собрались проверять кабинет и паспорт участка, если я три дня как работаю в этой больнице? – удивился я. Это же абсурд!

– Ведь я же говорил тебе, что твой кабинет проклят! – заговорчески улыбнулся Шьям. – Или ты в очередной раз спишешь всё на стечение обстоятельств?

– И тебе спасибо! Не пришлось объясняться, что не верю в это, – я усмехнулся и сделал глоток крепкого черного чая. – Ничего. Разберемся!

– Мц, – недовольно цокнул языком тучный терапевт. – Мне бы твой заряд оптимизма с утра. Бывай!

Шьям поспешно выкатился из кабинета, оставив меня наедине с собственными мыслями. Внеочередная проверка. Проклятие или странное стечение обстоятельств? Неважно, план как разобраться у меня уже с этим был. Осведомлен – значит вооружен.

Помыв свой бокал, я вышел из ординаторской и направился в свой кабинет.

Эх, а сегодня пациентов не мало в очереди. Значит, будет не так уж просто со всем этим делом разобраться.

– Доброе утро, доктор! – поприветствовали меня пациенты. – К вам уже можно?

– Дайте мне две-три минуты, – обратился я к сидящим в очереди. – Позову сам!

Я вошел в кабинет и поздоровался с медсестрой. Она уже успела подготовить кабинет к приему: включила наши компьютеры и принтеры, убралась со стола всё лишнее. В общем, уже можно начинать смену.

– Нас сегодня будут проверять, – глядя в окно, сказал я. – Скорее всего паспорт участка и кабинет. У нас с этим сейчас дела плохо обстоят, так ведь?

– Как проверять? – удивилась Сандхья. – Вы же ведь не так давно вышли на работу.

– А кого это волнует? – я едва заметно улыбнулся.

– Может, сходить поговорить с заведующим отделения? Учитывая количество пациентов – мы не успеем подготовиться… – предложила тревожным голосом медсестра. – У меня было в планах заняться этим вопросом на выходных, но, видимо, уже поздно!

– В этом нет необходимости, – глядя в глаза, ответил я Сандхье.

Я не так давно устроился на работу – это правда. Но мне нужно было зарекомендовать себя с хорошей стороны в новом коллективе.

Искренне не любил всю эту бюрократию и бумажную волокиту, но разобраться с этим пришлось бы рано или поздно. Когда к нам придут, через час, два или вообще под конец смены? Предсказать сложно!

– А что вы предлагаете? Чтобы нас отчитывали как школьных хулиганов перед директором? Ведь и главный врач может прийти на проверку. Подумайте об этом! – испуганно проговорила Сандхья.

– У меня есть идея получше! – ухмыльнувшись, заявил я. – Возьму весь прием полностью на себя. Вы же приведите кабинет в порядок и сделайте краткую сводку по паспорту участка. Сколько там у нас нетранспортабельных пациентов на участке, сколько льготников. В общем максимально исчерпывающую и краткую информацию!

– Вы действительно справитесь с приемом? Может, я как-нибудь буду вам иногда помогать? Хотя бы с выпиской направлений? – моё предложение искренне удивило медсестру.

– Разберусь! – строго заявил я. – Раз я сказал, значит так и будет. Покажем проверяющим, что двадцатый участок лучше других!

Моя речь воодушевила медсестру. Я полностью сконцентрировался на приеме, а она на бумажной волоките, связанной с паспортом участка.

Принимал я пациентов в темпе – одного за другим. Сандхья же проверяла каждую мелочь в кабинете. Выписывала из паспорта участка все необходимые данные, которые могли заинтересовать проверяющих.

Спустя два часа

Стоило пациенту выйти из кабинета, как вошли трое мужчин в медицинских халатах. Одного из них я видел впервые, с остальными я в той или иной мере был знаком – заведующий нашего отделения и заместитель главного врача.

– Двадцатый участок, значит, – с важным видом Чатурведи зашел в кабинет, осматривая каждый уголок.

– Вам прекрасно известно, что доктор не так давно вышел на прием… – следовал за ним заведующий отделения Шарма.

– Три дня мало, чтобы проверить? – ухмыльнулся заместитель главного врача.

Чатурведи внимательно осмотрел документацию, которая находилась в свободном доступе для всех посетителей: время и частота уборки кабинета, как часто меняют полотенца для рук около раковины. Внимательно осмотрел кабинет на наличие пыли или бардака на столе у врача и медсестры. Как ни пытался, а обнаружить ничего не смог.

– Чистенько здесь у вас, даже придраться не к чему! – с досадой отметил заместитель главного врача. – Теперь перейдем к самому интересному. Доктор, готовы мне предоставить паспорт участка?

– Разумеется! – я протянул стопку документов.

Чатурведи пристально пробежался по ним глазами. Пытался найти хоть какую-то зацепку, но мы с Сандхьей шансов ему не дали. Всё было в идеальном виде. Везде была указана свежая информация, ведь моя медсестра успела обзвонить большую часть людей, состоящих на учете.

Заведующий отделения смотрел на все происходящее с глазами по пять рублей. По нему было видно, что он не хотел вести на проверку заместителя главного врача в наш кабинет. Шарма переживал, что могут найти какую-то оплошность и недочет, что выльется в донос главному врачу.

– Сколько на вашем участке онкологических больных? – спросил Чатурведи, кинув на меня косой взгляд.

– Доктор только устроился, скорее всего ещё не успел полностью ознакомиться с участком, – попытался вмешаться заведующий отделения.

– Сорок семь человек, – спокойно ответил я.

– Льготников по сахарному диабету? – задал ещё один вопрос Чатурведи.

– Сто тридцать пять человек, – и снова ответил я сразу же, без промедления.

– А чего вы переживали? – улыбнувшись, заместитель главного врача повернулся к моему заведующему. – Всё ведь в порядке, да и доктор всё знает. Ладно, все хорошо тут. Вы молодец, Сингх!

Чатурведи направился на выход из кабинета, заместитель вслед за ним. Перед тем как выйти из кабинета, Шарма обернулся в мою сторону и с серьезным выражением кивнул головой в знак благодарности. Дверь кабинета закрылась.

– А ведь я не всё успела, – с облегчением выдохнула Сандхья. – Повезло нам!

– Этого достаточно. Уверен, что наш участок подготовлен намного лучше других. Так что выше нос! Со всеми проблемами и сами можем справиться, – заявил я.

– Только не увольняйтесь, очень вас прошу! – внезапно заявила Сандхья. – Мне очень комфортно с вами работать.

– Взаимно, – едва заметно улыбнувшись, ответил я. – В списке ещё десять человек записаны на прием сегодня. Так что давайте вернёмся к работе.

Я позвал пациента и мы уже начали вести приём вместе с медсестрой. Внезапная проверка прошла предельно спокойно.

***

– Я собираюсь сходить в столовую, может, вам что-нибудь принести? – медсестра разглядывала свое лицо в зеркале.

– Мц, – цокнул языком Шьям. – Пару пончиков и капучино. Думал, что сегодняшний день не закончится.

– Вы инвалидность дописали? – поинтересовалась медсестра.

– Мц, может, завтра, явно не сегодня, – недовольно ответил Шьям. – А что? Опять приходили?

– Да, две недели назад же ещё документы принесли. Ладно, я побежала. Скоро буду.

– Подождут, многовато в этом месяце инвалидностей, – зевнул он.

Закончив прихорашиваться перед зеркалом, девушка ушла в столовую.

Шьям остался один в кабинете. Он лениво вытянул руки вверх, пытаясь немного размяться. Достав телефон из кармана, начал листать смешные видеоролики.

Внезапно дверь в его кабинет открылась.

– Как-то ты быстро… – Шьям повернул голову и увидел в дверном проеме недавно устроившегося на работу коллегу.

Терапевт молча вошел в кабинет, закрыв за собой дверь. Ключ находился в дверном проеме. Он решил этим воспользоваться, закрыв кабинет изнутри.

– Что ты делаешь, Аджай? – удивился Шьям. – Ты хотел поговорить? Моя медсестра скоро должна подойти.

Выражение лица коллеги было предельно хмурым. Словно он был чем-то предельно недоволен. Шьяму ранее не доводилось видеть его в подобном состоянии.

– Ну что, дружок? – Сингх поставил две руки на рабочий стол и пристально посмотрел в глаза владельцу кабинета, подойдя вплотную. – Кажется, я разгадал секрет проклятия. Может, расскажешь мне то, что долгое время утаивал?

Шьям нервно сглотнул слюну, вставшую комом в горле.

Глава 3

– Я не понимаю, о чем ты, – залепетал Шьям. – Проклятие! Оно свело тебя с ума, Аджай? Успокойся и открой кабинет, пожалуйста.

– Хватит нести этот бред! – строгим тоном приказал я. – Как давно ты хочешь забрать себе мой участок?

– А?! – Шьям сделал вид, словно не услышал мой вопрос. – Успокойся, Аджай, я могу помочь тебе. Но один явно не справлюсь!

Коллега робко встал со стула и хотел прошмыгнуть мимо меня до двери. Куда же ты собрался? Наверняка решил позвать психиатра и бригаду крепких санитаров.

– Стоп! Вернись на место, мы ещё с тобой не закончили разговор, – резко потребовал я.

– Он спятил, с ума сошел, что же мне делать… – приговаривал шепотом Шьям, возвращаясь на свой стул.

– Может, уже хватит разыгрывать это представление? – вздохнул я.

В разговоре со своей медсестрой я узнал много интересного о моем коллеге. Про его сказки о проклятии было известно всему отделению. Прошлого терапевта с моего участка действительно сбила машина. Несчастный случай, который обрёк человек на инвалидное кресло и долгие годы реабилитационных мероприятий.

Остальные терапевты, работающие на моем участке, уволились по весьма обычным причинам: один уехал по обмену работать в другую страну, второй ударился в религию и решил стать монахом, третьего позвали в частную клинику. Причин было множество и ни одна из них не совпадала с историями, которые мне рассказывал Шьям.

Правда, был слабонервный терапевт, поверивший в сказки про проклятие. Уволился через две недели после трудоустройства.

Сандхья рассказывала, что мой сосед по кабинету уже давно ведет свою игру против терапевтов с моего участка. Он даже успел получить выговор за свои сказки от заведующего отделения, но увольнять его не стали.

Видимо, после этого инцидента он уже стал более осторожным. Поэтому и рассказывал свои басни мне в личном разговоре, боясь, что кто-то ещё может услышать. Про мотивацию его действий моя медсестра не знала.

Но в одном я был уверен наверняка. Шьям давно хотел забрать себе мой участок, но, увы, ему это до сих пор не удалось.

– Аджай, ты не в себе! – Шьям настойчиво продолжал свою актёрскую игру, начав усердно что-то искать в ящиках своего стола. – У меня где-то лежало успокоительное. Сейчас найду…

– Если ты не прекратишь, то мы будем вести диалог совсем в ином русле, – мои слова прозвучали весьма угрожающе. Руку я сжал в кулак.

Разумеется, у меня не было намерений бить своего коллегу. Но подобный жест выбивал человека, работающего врачом, из привычной колеи.

Любые конфликты в медицинской среде между сотрудниками – это попытки друг другу насолить на работе. Донести начальству, что твой коллега где-то прохлаждается, вместо того, чтобы сидеть на приеме. Переписать неадекватного пациента к тебе на приём, что потенциально может послужить причиной для жалобы на твоё имя. Скинуть на тебя инвалидности со своего участка, убедив пациента, что её должен писать именно ты, а твой оппонент.

Способов друг другу насолить множество. Разбираться после работы на кулаках в медицинской среде не принято, потому что здесь работают люди другого склада ума. Поэтому чаще стараются нанести тебе удар в спину способами, не подразумевающими прямую конфронтацию. Исподтишка.

Своим жестом я показал, что собираюсь играть по совсем другим правилам. Был ли к чему-то подобному готов Шьям? Очень сильно сомневаюсь. Угроза физической расправы на него подействовала весьма отрезвляюще.

– Прости меня, Аджай, – сглотнув, выдавил из себя извинение Шьям. – Я не должен был так поступать.

– Вернемся к началу нашего разговора, – вздохнул я. – Чем тебе приглянулся так мой участок?

– Он очень прибыльный, – нервно ответил Шьям. – Ты разве об этом не знал?

– Первый раз об этом слышу, – искренне ответил я. – Рассказывай поподробнее. Только без глупостей.

– На твоем участке находится целая куча организаций, все профосмотры будут идти через тебя, – нехотя поделился Шьям.

Интересно, насколько же их было много, что он готов был тратить своё время на сочинение сказок про проклятие. Видимо, сумма немаленькая. Хотя не удивлюсь, если речь идет о дополнительных пяти тысяч рупий в месяц к основной зарплате. Люди порой готовы и за копейку удавиться.

Складывалось ощущение, что Шьям что-то продолжал утаивать от меня. Малую часть он мне рассказал, надеясь, что его ответ меня устроит. Нет, дружище, ты не на того нарвался. Расскажешь мне всё, что знаешь.

– Что ещё? – ещё сильнее надавил я.

– Мц, – недовольно цокнул языком тучный коллега. – Я уже всё рассказал.

– А ты не думаешь, что тебя уволят после второго выговора? – я вытащил из рукава припрятанный козырь. – Ведь тебя просили больше никому не рассказывать вымышленную историю про проклятие моего участка. Не нужно вынуждать меня идти к заведующему.

– Откуда ты это знаешь?! – пролепетал Шьям. – Он же сказал, что разговор останется между нами.

– Видимо, у кабинетов тонкие стены, – ухмыльнулся я. – Я жду продолжения.

– Ты давишь на меня, Аджай, – глаза моего коллеги забегали. – Мы же ведь коллеги, зачем ты так поступаешь?

– Серьезно? – усмехнулся я. – Сначала пытался мне навешать лапшу на уши про проклятие, а потом и вовсе попросил заместителя главного врача проверить мой кабинет, ожидая, что на этой почве у меня возникнут проблемы. Не надо испытывать моё терпение, выкладывай всё.

Шьям был загнан в угол. Я знал абсолютно всё о его попытках мне навредить. Он пытался отделаться малой кровью, но, увы, ему крупно не повезло перейти мне дорогу.

– У тебя более адекватные пациенты, чем на других участках, – признал Шьям. – Терапевта, которого сбила машина, вообще заваливали подарками после приема. С пустыми руками он домой не уходил.

Для многих врачей это приятный бонус. Бывает такое, что у медицинского сотрудника даже не возникает потребности, чтобы тратить деньги на хороший чай или кофе. Всё приносят пациенты в знак благодарности за внимание и хорошо подобранное лечение.

Но у этого есть и обратная сторона медали. Сегодня тебе подарили баночку хорошего кофе, а завтра уже заходят на глазах у всех без очереди. Другие начинают тебе звонить со своими проблемами внерабочее время.

И возникает двоякое чувство: а как поступить в этой ситуации? Возникает стойкое ощущение долга перед пациентом, чем они начинают пользоваться сверх меры. Поэтому лично я предпочитаю отказываться от подарков. Моё внимание к проблеме и качество оказываемого лечения не зависит от каких-либо подачек. О чём я сразу же сообщаю пациенту, если возникает подобная ситуация.

– Сомнительная причина, чтобы пытаться отжать у меня участок, – отметил я. – Что-то ещё?

– Я тебе все рассказал, – Шьям замешкался, словно до сих пор что-то продолжал скрывать.

– Мне, видимо, лучше всё-таки пообщаться с заведующим на эту тему, – я сделал вид, что направляюсь к выходу из кабинета.

– Ты – ужасный человек! – воскликнул тучный коллега. – Мне бы хотелось работать с твоей медсестрой.

Неудивительно, что он не хотел это рассказывать. Как медсестра она действительно была хороша. Подготовить паспорт участка за такой короткий промежуток времени, например. Не каждая так сможет.

Но здесь явно было дело не только в её профессионализме. Могу предположить, что она ему нравилась. А здесь и повод неплохой, чтобы развивать отношения в определенном русле. Сидеть вместе на приеме и постепенно находить общий язык.

Шьям больше всего не хотел рассказывать именно это. Поэтому думаю, что мой допрос себя исчерпал.

– Как мило! – едва заметно улыбнулся я, отметив в уме, что могу в перспективе использовать это в своих целях.

Лицо тучного терапевта залилось багровой краской от стыда. Словно он был школьником, о чувствах которого узнал весь класс.

– Надеюсь, Шьям, что с этого дня ты забудешь о своих притязаниях на мой участок, – я подошел к двери, пару раз провернув ключ. – У меня нет желания рассказывать твои секреты. Бывай.

– Клянусь! – выдавил из себя терапевт. – Больше подобного не повторится! Только не рассказывай никому… Хорошо?

– Всё в твоих руках! – бросил я напоследок, и открыл дверь.

Выйдя из кабинета, я столкнулся с его медсестрой. Она несла своему врачу обед. Вполне милая девушка, не знаю чем она ему не угодила. Надеюсь, что мой внезапный визит не испортил аппетит коллеге.

Спустя четыре часа

Оставшаяся часть рабочего дня прошла спокойно. Слова Шьяма относительно пациентов были правдивы. Зачастую ко мне приходили на прием вполне состоятельные люди без какого-либо намека на неадекватное поведение.

В прошлой больнице всё было иначе. Моими пациентами были преимущественно пожилые люди с хроническими заболеваниями. Учитывая возрастные изменения, у них были определенные проблемы с памятью и желание просто пообщаться с врачом, а не заниматься непосредственно лечением.

В целом им от меня кроме льготных препаратов особо ничего и не надо было. Или направление получить на плановую госпитализацию. Чаще всего в кардиологическое или неврологическое отделение. В общем интересными клиническими случаями там и не пахло.

Пока я там работал, у меня было навязчивое желание помочь каждому из них, но постоянно натыкался на одно и то же. Пожилые люди одиноки. Единственный источник помощи – это врач, который не только подберет новые препараты для лечения, но ещё и поговорит с ними.

Не отрицаю важности этого процесса, но, учитывая мои возможности, я могу помогать людям в действительно тяжелом состоянии, вытягивая их из лап смерти.

Здесь я был искренне рад, что пациенты ко мне приходят с реальными проблемами. Но был один нюанс. На моем участке пациенты тщательно следили за своим здоровьем. Возникало желание всё-таки уступить участок Шьяму.

Денежный вопрос – приятный бонус, но мне не хватало пациентов с интересными клиническими случаями. Хотя, вероятно, я делаю поспешные выводы. Всего лишь четвертый день работаю, а уже хочу в самое пекло. В общем, поживем-увидим, как дела пойдут. Рано ещё о чем-то судить.

– Вас вызывают на планерку! – прервала мои размышления Сандхья, зашедшая в кабинет.

А в этой больнице любят почесать языками. На прошлом месте работы хорошо, если мы собирались раз в неделю. А то и вообще никаких планерок не было.

– Хорошо! – я глянул в список оставшихся пациентов на прием. – Вроде бы всех приняли. Если регистратура кого-то запишет, то предупреди, пожалуйста, пациентов.

– Обязательно! – инициативно воскликнула Сандхья. – Не переживайте, я всё улажу!

– Спасибо! – я кивнул головой в знак благодарности и вышел из кабинета.

Видимо, меня предупредили раньше всех. Когда я вошёл внутрь, в ординаторской было пусто. Ну, ничего страшного, займу место рядом с открытым окном. Потому что когда ординаторская набивается битком, воздух становится предельно тяжелым. А недостаток кислорода приводит к головной боли.

Постепенно ординаторская стала наполняться коллегами. В скором времени пришел и наш заведующий отделением. Лицо его было немного хмурым, словно он чем-то недоволен. Последствия сегодняшней проверки?

– Добрый день, коллеги! – поприветствовал нас заведующий отделением. – Долго вас мучить не буду. Буквально пробежимся по ряду вопросов. Так, вторая смена успела подойти?

Шарма внимательно осмотрел помещение и посчитал всех сотрудников.

– Джутхани, Марвари сегодня кто-нибудь видел? – обратился он к залу, отметив, что часть врачей отсутствует. – Ладно, если увидите их, то сообщите им, пожалуйста всё, о чём я сегодня расскажу.

Дверь в ординаторскую открылась. Внутрь вошла красивая молодая девушка в белом халате с убранными в хвост густыми волосами.

– Прошу прощения, задержалась, – оповестила всех она. – В пробку попала.

– Быстрее, – Шарма махнул рукой, разрешив войти. – Так, ну всё. Времени теперь точно нет. Сразу скажу, что я не очень доволен результатами проверки паспорта участка.

– Но ведь нас даже не предупреждали, – хотел начать один из терапевтов, сидящих в первом ряду.

– Я сам узнал об этом поздно, к сожалению, – признался заведующий. – Возможно таких проверок теперь станет больше.

– Опять нам заместитель главного врача покоя не дает. Он на пенсию там не собирается случайно? – спросил другой коллега.

– Не знаю, не знаю, – Шарма мягко улыбнулся в ответ. – Но это не дело, коллеги, мы должны быть всегда готовы к любым потенциальным проверкам. Вот если я уйду, то что вы будете без меня делать?

Исходя из разговора, я понял, что между коллективом и заведующим отделения – очень теплые и дружественные отношения. А это многого стоит. Возможно, что если бы была другая обстановка, то заместитель главного врача смог бы уже поспособствовать увольнению Шарма.

Коллектив выступал надежным щитом, отбивающим любые нападки со стороны начальства и страховых компаний. Которые желают выписать жирный штраф за необоснованно выданный больничный лист.

– Если вы уволитесь, то я следом напишу заявление! – решил высказаться ещё один коллега.

– Ну, всё, хватит меня смущать! – нехотя потребовал заведующий отделения. – Иначе мы здесь до вечера просидим. В общем, пальцами тыкать не буду, каждый про себя всё знает. Подтягиваем хвосты, дорогие мои. Учим назубок свой участок. Чтобы посреди ночи вас разбудили, спросили, сколько у вас онкологических больных на участке, и вы сразу же верный ответ дали.

– Как-то не очень хочется, чтобы меня будили среди ночи и спрашивали паспорт участка, – снова пошутил терапевт на первом ряду.

Зал залился дружным смехом, Шарма лишь сдержанно улыбался.

– Ну, всё! – подытожил он. – Смех смехом, но спрашивать главный врач с меня будет. Отдельно хотелось бы отметить, что один участок был подготовлен к проверке идеально. Никаких нареканий! Чатурведи буквально стоял глазами хлопал, не знал к чему бы прицепиться.

– Это с кого нам пример брать? – поинтересовался шутник-терапевт с первого ряда.

– С нашего нового сотрудника – Аджая Сингха! – Шарма с искренней благодарностью посмотрел в мою сторону. – Работает у нас меньше недели, а участок свой успел подготовить к внеплановой проверке. Я когда шел с Чатурведи, думал, что всё. Конец. Сейчас грязью обольет с головы до ног. В итоге оказалось, что он успел идеально подготовиться. Паспорт участка в порядке, знает свой участок: сколько онкологических больных, льготников. На все вопросы ответил!

Все коллеги повернули голову в мою сторону, предельно удивившись, что новичок оказался на голову выше, чем все остальные.

– Мц, – недовольно цокнул языком знакомый голос.

– В общем, берите пример! – заявил Шарма. – Больше эту тему мусолить не буду. Будем с этим работать. Есть ещё одна важная новость, о которой хотел сообщить. К нам приезжает врач по обмену. Вот ещё одна мотивация, чтобы подготовить отделение к будущим проверкам и разумеется теплому приему для коллеги.

– А откуда он или она? – тут же раздался заинтересованный голос.

– Японец, кхем-кхем, – прокашлялся заведующий от долгого разговора и взял телефон в руки. – Кондо Кагари. Терапевт и клинический фармаколог по совместительству. Приезжает примерно через три-четыре дня.

– Главное, чтобы он в уличные кафе наши не ходил, – опять пошутил терапевт с первого ряда.

– Не до шуток, – тон Шарма стал предельно серьезным. – Очень важный гость из Японии. Главный врач рассчитывает, что мы сможем достойно его принять. Права на ошибку у нас нет!

– А чем же он так важен? – спросил один из терапевтов.

– Он как-то связан с крупной фармакологической корпорацией – Ямамото-фарм, –пояснил заведующий. – Думаю, все вы знаете о такой компании.

– Это к нам такая шишка приезжает?! – искренне удивился терапевт-шутник.

– У нас больница льготные препараты у них заказывает! – высказался другой коллега.

– Да, – подтвердил Шарма. – Все подробности его визита, к сожалению, не успел узнать. Новость свалилась внезапно. Приедет к нам с лекцией по клинической фармакологии. Быть всем – обязательно! И никаких опозданий! Не хватало нам ещё опозориться перед таким важным гостем. До его приезда ещё подумаем, кто ему из врачей нашего отделения поможет. Всё-таки в другую страну приезжает. В общем, нам всем надо встретить с душой человека!

Очень интересно было бы пообщаться с этим японцем. В моем мире Япония была страной, практикующей знахарское лечение. А здесь аж крупная фармакологическая корпорация имеется. Учитывая статус нашей больницы, сомневаюсь, что нужно отдавать препарат Шеше на тестирование. Они должны быть высшего качества.

– В общем, на этом всё! – подытожил Шарма. – Теперь пойду к главному врачу получать по шапке. В общем, приводим паспорт участка в порядок. И готовимся встречать гостя из Японии.

Заведующий отделения вышел из кабинета. Постепенно коллектив начал расходиться по рабочим местам.

Смена отработана, теперь можно со спокойной душой разобраться со своим родственником.

Выйдя из ординаторской, я направился в сторону отделения реанимации. Не успев дойти, встретил по пути один из сотрудников, который предлагал мне пройти ординатуру по их специализации.

– Добрый день, доктор! Вы к нам? – с улыбкой обратился ко мне реаниматолог.

– Добрый! – кивнул я. – Да, хотел навестить своего родственника.

– Ха, так и думал, – заявил тот. – У него состояние стабилизировалось, поэтому ищите его в кардиологическом отделении.

– Спасибо большое! – отозвался я.

– Он про вас спрашивал, – вдруг добавил реаниматолог. – Хотел вам об этом сообщить, но, к сожалению, не успел. День сегодня тяжелый. Даже времени передохнуть не было.

– Понял, – снова кивнул я.

Интересно, что он хотел узнать обо мне. Я не стал докучать вопросами коллегу по цеху. Узнаю всё сам непосредственно на месте.

Спустившись на пару этажей ниже, я добрался до кардиологического отделения. Каких-либо проблем с посещением больного не возникло от слова совсем. Мой родственник и им уже успел прожжужать уши по поводу меня.

Лежал он в пятой палате. Недалеко от кабинета заведующего отделением.

Я вошел и увидел перед собой мужчину, лежавшего под капельницей. Палата была рассчитана на четырех человек, но лежал он в полном одиночестве.

– Аджай?! – родственник попытался встать, чтобы встретить меня.

– Осторожно! – остановил я его. – Капельница.

– Ай, совсем забыл про неё, – отмахнулся тот. –Подойди поближе, хоть разглядеть тебя немного.

Мужчина пристально всматривался в каждую деталь моего лица.

– Как же ты повзрослел! – отметил родственник. – Ты ведь приходил ко мне, когда я в реанимации лежал?

– Да, приходил проведать, – не стал отрицать я. – В тот день я находился на дежурстве.

Во время оказания первой медицинской помощи мужчина находился в бессознательном состоянии. Поэтому и вспомнил он лишь момент, когда я с Шешей его навещал.

– Много, конечно, воды утекло, – серьёзно задумался мужчина. – Я бы тебя не узнал, если бы ты так сильно на маму свою похож не был. Многие черты лица от неё достались. Правда, глаза у тебя, как у брата.

Стоп. Значит, этот человек не мой отец? Раз он говорит про глаза брата, это мой дядя.

– Вот скажи мне, Аджай, душой не кривя, – прервал мои размышления родственник. – Почему ты отказался общаться с отцом? Что он тебе плохого сделал? Я, конечно, понимаю, что они разошлись, но ведь это не дело!

Прошлый владелец тела сам прекратил общение со своим отцом? Ещё интереснее. Что же между ними произошло?

Глава 4

К сожалению, я не знал всех подробностей произошедших событий в моей семье. Мой дядя был прав, так поступать было нельзя. Но действительно ли прошлый Аджай решил отказаться от общения со своим отцом? Вопрос хороший.

Вполне возможно, что мать была против общения. Настроила своих детей против отца, выставив его виноватым во всех бедах семьи. Достаточно распространенная ситуация, если разобраться. Родители порой используют детей как оружие в своих конфликтах, не думая о последствиях для их психики. Ребёнок оказывается заложником чужой войны, в которой нет победителей.

Не хочу делать поспешных выводов, заочно обвиняя мать, но за короткий промежуток времени у меня появилось к ней слишком много вопросов. Нужно обязательно с ней поговорить по этому поводу. Выслушать её версию событий. Возможно, у неё были веские причины для такого решения.

За всё время нахождения в новой жизни я успел просмотреть все фотографии на телефоне. Но ни на одной из них не фигурировал отец, даже на детских фотографиях. Словно его просто не существовало в жизни прошлого владельца тела. Словно кто-то методично стёр все следы его присутствия. Ни одного семейного снимка, ни одного воспоминания. Только пустота там, где должен был быть отец.

До встречи с дядей у меня было стойкое ощущение, что отец бросил семью, оставив мать с двумя маленькими детьми. А в итоге выясняется, что он всё это время хотел со мной общаться. Значит, правда была куда сложнее, чем казалось на первый взгляд.

– У вас есть номер моего отца? – обратился я к дяде. – Если он действительно хотел бы со мной пообщаться, то мы могли бы договориться о встрече.

Я решил, что лучше сразу перейти к делу, миновав неудобные вопросы. Тем более, у меня не было возможности на них ответить. Не знаю, почему прошлый Аджай отказался от общения с отцом, но я искренне хотел поддерживать связь со своими родителями.

В прошлой жизни мне приходилось пренебрегать общением с близкими людьми. Работа поглощала всё моё время и внимание. Я не готов был наступить на старые грабли. Если мне выпал шанс начать новую жизнь, то прожить её надо без ошибок прошлого. Не допустить, чтобы самые важные люди остались за бортом.

– Слышал бы он сейчас твои слова… – дядя расплылся в искренней улыбке. Глаза его заблестели от невысказанных эмоций. – Увы, он не пользуется мобильным телефоном, поэтому единственная возможность с ним поговорить – это увидеться в реальной жизни.

Неожиданно. Сложно представить себе жизнь в современном мире без сотовой связи. Сейчас каждый человек пользуется телефоном. И не только ради общения с близкими из любой точки мира. Благодаря телефону можно узнать любую новость, происходящую в мире. Можно вызвать такси, заказать еду, найти работу. Телефон стал продолжением руки современного человека.

Интересно будет узнать, почему он решил отказать себе в этом. Сомневаюсь, что это связано с какими-то финансовыми проблемами. Скорее всего, причины куда глубже.

– Почему он не пользуется телефоном? – поинтересовался я.

– Я пытался донести до него эту мысль, – с досадой ответил дядя, качая головой. – Но он наотрез отказался. Даже слушать не хотел. У меня есть предположения относительно причин отказа от использования мобильного телефона, правда, не знаю насколько они правдивы.

– Так что в итоге? – потребовал я продолжения рассказа.

– Телефон у него вызывает негативные ассоциации, – дядя серьезно задумался, будто заново переживая те события. – Он часто пытался дозвониться до твоей матери после развода, но она не отвечала на его звонки. Просто сбрасывала, даже не давая ему сказать ни слова. Представь, какого это? Звонить день за днём, надеясь услышать голос своих детей, и натыкаться только на холодное молчание? В итоге твой отец просто разбил свой телефон об стену. После этого я не видел, чтобы он пользовался хоть какой-либо современной техникой. Но даже после этого он продолжал писать вам письма. Регулярно, каждый месяц.

– Его можно понять, – я кивнул головой в знак согласия. – Нет ничего хуже, чем видеть безразличие к себе. Особенно от самых близких людей.

– Но это лишь мои догадки, Аджай, – добавил дядя. – Твой отец через год после развода стал вести предельно религиозную жизнь. В свободное от работы время он проводит жизнь в молитвах Богу. Может, отчасти, причина ещё и в этом. Правда, наша религия не запрещает пользоваться новыми технологиями. Я к религии отношусь скептично, но всё-таки знаю об этом достаточно. Ведь твой дед был настоящим сикхом, Аджай! Поэтому воспитание мы получили соответствующее.

Когда я только попал в новое тело, мне часто приходилось слышать вопросы и шутки относительно своей религиозной принадлежности. Это было связано с моей фамилией, которая была распространена среди сикхов. Людей, исповедующих сикхизм. Он представлял собой монотеистическую религию, которая зародилась в пятнадцатом веке в регионе Пенджаб, расположенном на северо-западе Индийского субконтинента. Эта религиозная традиция возникла на стыке индуизма и ислама.

Среди сикхов довольно распространена фамилия Сингх, которую носят преимущественно мужчины. У женщин есть другой вариант фамилии – Каур, что означает львица. Несложно догадаться, что Сингх – это лев.

Шутки или вопросы в мой адрес на работе зачастую были связаны с внешним видом, которому я не соответствовал, хоть и носил эту фамилию. К разочарованию коллег, я не носил кирпан на поясе и дастар на голове. Кирпан – это небольшой кинжал или меч. Дастар – разновидность головного убора в виде тюрбана.

Было бы интересно посмотреть на реакцию пациентов, если бы я явился на приём в таком виде. С другой стороны, мне кажется, что этому вряд ли бы кто-то придал значения в Индии. Но в Российской империи я бы точно всех удивил.

– Думаю, что вы знаете, где живет мой отец? – поинтересовался я.

– Мы живем недалеко друг от друга, когда меня выпишут – с удовольствием устрою вам встречу. Я в отличии от него техникой не брезгую пользоваться! – воодушевлённо предложил дядя.

– Прошло так много времени, что у меня совсем вылетело из памяти, как вас зовут, – я решил объяснить своё незнание его имени. Вышло очень неплохо. – Надеюсь, что вы не будете держать на меня обиду и напомните, как вас зовут?

– Нанак, – ответил дядя. – Ничего страшного. Вполне возможно, что ты меня даже не помнишь, ведь ты был совсем маленьким мальчишкой, когда мы в последний раз виделись.

– Я был на ночном дежурстве, когда вы поступили, – решил рассказать немного о подробностях нашей первой встречи. – Услышал свою фамилию, предположил, что человек в приемном отделении может приходиться мне родственником.

– Подожди, – дядя серьёзно задумался. – Твоя мать всё-таки решила оставить тебе фамилию отца?

А вот это поворот, конечно, интересный. Ведь я даже не интересовался относительно фамилии своей матери. И у нас вполне могли быть разные фамилии.

– Видимо, так и есть! – лаконично ответил я, чтобы избежать потенциально неудобных вопросов, ответы на которых не смогу дать.

– Кхм, но меня больше удивило то, что мы встретились с тобой в больнице, – добавил Нанак. – Никогда бы не подумал, что ты станешь врачом.

Не совсем понимаю, к чему клонит дядя. Создавалось впечатление, словно у меня было совсем другое предназначение в жизни.

– А в чем проблема? – поспешно поинтересовался я.

– Твои родственники по линии матери на протяжении многих веков были связаны с армией, – ответил дядя. – Я ожидал тебя увидеть в военной форме, но явно не в медицинском халате.

Речь шла о кастовой системе? У меня не было времени углубиться в этот вопрос, но кое-что уже успел узнать про это. Профессия человека наследовалась. Если твой отец был ремесленником, то ты вряд ли станешь врачом. С каждой минутой я всё больше убеждался в том, что совсем мало знаю о своей семье, что по отцовской, что по материнской линии.

Про сикхов мне было известно, что они в отличии от других не признают кастовую систему. Может, причина разлада в моей семье произошла именно на этой почве? Обязательно постараюсь узнать об этом поподробнее от матери.

– Нет, – отшутился я. – Мне больше нравится помогать людям, чем нести бремя военной службы.

– Это верно! – с гордостью отметил дядя. – Ведь ты спас мне жизнь! Кто бы мог подумать, что меня спасет мой племянник, которого я уже не видел больше двадцати лет.

– Теперь всё изменится, – решительно произнёс я.

Рад, что так всё вышло. Встреча с отцом была не за горами, осталось только дождаться выписки дяди из больницы. Будет интересно глянуть на своего старика. Неужели он действительно ходит с кирпаном на поясе?

– Дядя Нанак, а вам не сказали, когда вас собираются выписать? – спросил я.

– Сказали, что минимум неделю меня здесь собираются держать, – вздохнул дядя. – Не люблю я лежать в больницах, но со здоровьем в последнее время у меня одна проблема за другой. Видимо, возраст начинает брать своё.

– Сомневаюсь, что дело в этом, – заметил в ответ. – Вы хотя бы артериальное давление измеряете?

У моего дяди был отёк легких кардиогенного происхождения. По результатам электрокардиографии было небольшое отклонение в ритме сердца. Конечно, его ещё будут обследовать, но теперь его здоровье будет находиться в надежных руках. Постараюсь внимательно за этим проследить. Не хватало ещё, чтобы мои родственники лежали в больницах.

– Вот ты тоже спросил, Аджай! – ухмыльнулся дядя. – Меня ничего не беспокоило до той ночи. Зачем мне надо его измерять? Я же не старый дед, а вполне себе ещё ничего мужчина. Здоровее многих моих товарищей по работе. У одного сахарный диабет, второй ночью не видит. В общем, цирк!

После этих слов мне всё стало ясно. Мой дядя – типичный пациент мужского пола, который обратится в больницу лишь в том случае, если будет предельно плохо себя чувствовать. А на небольшое недомогание или головную боль он закроет глаза, всё-таки нужно же ведь быть мужчиной. Правда, подобное мышление чаще всего и приводит к печальным результатам. Увы, все мы болеем, кто-то больше, кто-то меньше, но каждому следует следить за своим здоровьем.

Ведь мужской пол чаще всего предрасположен к сердечно-сосудистым заболеваниям, не говоря уже о том, что многие свои эмоции приходится перерабатывать внутри себя. Женщина? Если кто-то огорчит, то она заплачет – станет полегче. Не говоря уже о том, что их гормональная система способствует защите от всех проблем с сердечно-сосудистой системой.

Мужчины как пациенты в какой-то степени проблематичнее, но если их убедить в том, что следует беречь своё здоровье, то они уже четко следуют всем указаниям. Главное подобрать подходящий ключ. А это язык фактов и суровой правды.

– Дядя Нанак, а вы знаете, как древние греки называли артериальную гипертензию? – решил я задать один из самых любимых вопросов, адресованных моим пациентам в прошлой жизни.

– К сожалению, человек я не особо начитанный... – хотел начать дядя.

– Тихим убийцей, – перебил я. – Потому что долгое время человека может ничего не беспокоить. Вы вполне можете каждый день жить с высоким давлением, а ведь оно губительно влияет на целую группу органов, а именно: сердце, почки, мозг. Артериальная гипертензия – это заряженное ружье, которое в один момент обязательно должно упасть и выстрелить. Так зачем нам ждать этого? Если можно вытащить из него патроны, чтобы подобной ситуации не произошло?

– Видимо, той ночью ружьё выстрелило, – дядя задумался. – Это что же мне теперь, как старухе, каждый день себе давление измерять и таблетки в себя пихать?

– Настоятельно вам рекомендую именно так и поступить, если вам хочется жить, – строго подметил я. – Отёк легких кардиогенного происхождения – это серьезный звонок от вашего организма. Выбор, конечно, за вами. Но мне не хотелось бы, чтобы мой дядя раньше срока ушел из жизни.

– Пожалуй, – дядя замолчал на мгновение. – Нет, ты прав, Аджай. Если бы я ушел из жизни этой ночью, то вообще не знаю, как бы жена одна наших детей вытянула.

– Тем более, а сколько их у вас? – едва сдерживая улыбку, поинтересовался я.

– Пять, – улыбнулся дядя. – Две девочки и три мальчика! Хотел бы с ними увидеться?

Удивительно, конечно, что в Индии часто встречаются многодетные семьи. В Российской империи три – уже многовато. А здесь целых пять человек.

– Конечно, – заверил я. – Будет здорово, если соберемся как-нибудь вместе.

Мы долго говорили с дядей, обсуждая вопросы лечения. Мои доводы относительно здоровья он принял на удивление достаточно быстро. Ещё весомым плюсом стало то, что я работаю врачом. Ему нет необходимости обращаться в больницу, ведь всё лечение мог подобрать ему самостоятельно.

С отцом дядя последние годы стал общаться значительно реже. И это неудивительно! Дядя Нанак работал на двух работах, чтобы обеспечить свою семью. Пять маленьких детей – это большая нагрузка. Также он совсем не брезговал помогать своей жене справляться с домашними обязанностями.

По разговору я сделал вывод, что мой дядя – хороший человек. Заботится о семье, беспокоится о них. Интересно, похожи ли они с моим отцом. Всё больше загадок, но ответы скоро будут.

Мы договорились с дядей, что вместе сходим проведать моего отца после его выписки из кардиологического стационара.

Попрощавшись, я счастливым поехал домой. Даже не ожидал, что у меня оказывается так много родственников!

– Наконец, ты вернулся! – радостно прошипела Шеша.

– Видимо, следовало взять тебя с собой, – усмехнулся я. – Как у тебя дела? Не надоело сидеть в четырех стенах?

– Меня куда больше утомляет сидеть с тобой на приеме, слушать жалобы пациентов на приёме, – капризно ответила змея. – Потом весь день голова начинает болеть.

– Ты серьёзно? – удивился я. – Раньше ты совсем не жаловалась на это.

– А у тебя разве такого нет? – поинтересовалась Шеша.

– Предельно редко, – я пожал плечами. – Раньше было тяжеловато из-за климата, но теперь я к нему привыкаю потихоньку.

Хотя не совсем так. Тропический зной не оставлял меня в покое даже ночью. Никакой физической нагрузки, а вся одежда промокает за считанные минуты. А ты ещё сидишь весь прием в медицинском халате, что ещё сильнее усугубляет дело.

Казалось, что этот удушающий влажный воздух вот-вот превратит меня в какую-нибудь диковинную амфибию. Сейчас, видимо, организм успел привыкнуть.

– Знаешь, Аджай, я ведь здесь не просто так! – внезапно заявила Шеша. Голос её стал серьёзным, почти торжественным.

– Что ты имеешь в виду? – удивился я.

– Я часто думала о своем предназначении. Порой эти размышления растягиваются на целые сутки без сна. Мне кажется, что мы связаны куда теснее, чем ты думаешь. Ведь моё появление совпало с твоим переселением в новое тело. Только до сих пор не могу понять, а какова моя роль? Ты можешь лечить людей даже без моей помощи.

Видимо, разговор намечается действительно серьезный. Я бы предположил, что у моей подруги началась депрессия. Или откуда такие мысли возникли в её голове?

– Мы уже ведь говорили об этом, разве нет? – я серьёзно задумался. – Времени, увы, мало, но хотелось бы показать тебя своему наставнику, который, как и я, видит чакры.

– Не торопи события! Я не закончила! – Шеша хотела, чтобы я внимательно её выслушал. – В последнее время у меня в голове возникает образ невероятной красоты храма. Не знаю даже, как его описать. Огромные каменные колонны, уходящие в небо. Резные узоры на стенах, словно застывшие молитвы. Золотые купола, сверкающие под солнцем. И что-то ещё... Что-то важное, что я не могу разглядеть. Но у меня есть предчувствие, что если я туда попаду, то смогу всё вспомнить. Мне кажется, что это может помочь нам обоим!

– Кхм, а ты точно не можешь его хотя бы примерно описать? – спросил я, заинтригованный её словами.

– Думаю, что в этом нет необходимости, – отозвалась змея. – Давай я лучше тебе покажу!

Не успел я даже толком сообразить, как перед моим взором возникло видение. Воздух вокруг меня словно загустел, стал плотным и тяжёлым. Моё тело пробило холодным потом, и я вот-вот готов был потерять сознание. Сердце колотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу.

Но оно того стоило. Ведь я всё же смог увидеть то, что хотела показать мне Шеша.

Величественный храм возвышался передо мной, словно гора из белого мрамора и золота. Его шпили пронзали небеса, а резные стены казались живыми. Узоры на них двигались, переплетались, рассказывая какую-то древнюю историю. В центре храма горел яркий свет, пульсирующий в такт моему сердцебиению. И я знал – там, в этом свете, скрыта тайна. Тайна Шеши, тайна моих способностей, тайна нашей связи.

Первый ключ к разгадке нашей магии.

Глава 5

Видение продлилось недолго, но образ величественного храма до сих пор стоял перед глазами.

– Доводилось ли тебе что-нибудь подобное видеть в округе? – прошипел голос Шеши в голове.

– Подожди, мне нужно немного отойти, – я сел на пол и вытер пот со лба.

– Тебе стало плохо, Аджай? – взволнованно спросила змея.

С каждой секундой мне становилось легче. Что же это было, интересно. Неужели мне стало так дурно лишь от одного видения? Такого раньше не бывало.

Нужно будет обязательно проконсультироваться по этому поводу с Чирандживи. Во время видения мои чакры начали работать в таком темпе, что душа готова была покинуть тело.

– Всё в порядке, видимо, накануне просто голову напекло, – улыбнулся я. – Подобного храма в окрестностях города я не видел. Если бы мне попалось что-то подобное на глаза – обязательно бы запомнил.

– Аджай, пожалуйста, не шути так, – жалобно прошипел голос в голове. – Я испугалась, что могу тебе навредить. У меня видение подобных ощущений не вызывало.

– Успокойся, всё в порядке! – я, набравшись сил, перебрался с пола на кровать. – Не знаю, что это за храм, но от него исходит небывалой силы энергетика.

– Нам нужно попытаться его найти! – инициативно предложила Шеша. – Весь день впереди! Собирайся!

– Меня, конечно, воодушевляет твой энтузиазм, но незачем выходить на улицу, – ответил я. – Для начала я могу его попытаться найти в интернете.

– Тебе виднее! – согласилась Шеша. – Но мне не терпится туда попасть!

В отличии от своей хвостатой сожительницы у меня были двоякие чувства от произошедшей ситуации. Возникало ощущение, что если бы я сейчас оказался в этом храме, то моя душа сразу же покинула бы это тело. Словно мои чакры не были готовы к такой нагрузке.

Я взял телефон в руки и открыл поисковую строку интернета. Первым делом я решил осмотреть все храмы, находящиеся в моем городе. Но ничего похожего из видения не смог обнаружить. Значит, в моем городе его точно нет.

– Нашел? Нашел? – каждые тридцать секунд спрашивала Шеша.

– Его точно нет в нашем городе, – с досадой ответил я. – У меня уже возникли определенного рода сомнения.

– Это ещё какие? – уточнила Шеша.

– А действительно он существует? – я задумался. – Может, это видение из твоей прошлой жизни. Или плод твоей фантазии.

– Плод моей фантазии? – возмутилась змея. – Ты же сам чувствовал исходящую от него силу, Аджай. Разве тебе самому не было бы интересно в него попасть? Мы смогли бы получить ответы на все наши вопросы! Мне кажется, что для нас – это задача первостепенной важности! Разве ты не согласен со мной?

– Дело не в этом, – отрезал я. – Мне просто внезапно вспомнились слова Чирандживи о срединном пути.

– Первый раз о таком слышу… – протянула Шеша.

– Это одна из концепций в буддизме, – пояснил я. – Нужно придерживаться срединного пути, избегая крайностей. Ведь это касается не только еды и каких-либо удовольствий, но и духовного пути. Состояние после видения дало мне понять, что я ещё не готов.

– Если бы я тебя не знала, Аджай, то подумала, что ты боишься умереть, – подметила Шеша. – Но один вопрос мне не дает покоя… Ты решил удариться в религию?

Я улыбнулся в ответ, но решил ничего не отвечать. Пусть она увидит мой поток мыслей, и на основании этого уже сделает свой вывод.

Не верил в какого-либо из Богов в рамках каких-либо религиозных культов, но и не мог отрицать существования чего-то за гранью нашего понимания.

Ведь даже моя реинкарнация была настоящим чудом! Если бы я решил поделиться этим с кем-то — что в этой жизни, что в прошлой, то мне бы просто покрутили у виска. А позже вызвали бы психиатра с нарядом крепких санитаров.

Но ведь это действительно произошло. Минуя смерть, я оказался совсем в другом мире и теле, оставив свои прежние воспоминания о прошлой жизни.

Хорошо, далеко ходить не будем. Существование Шеши и мое видение чакр. Ничего из этого наука не может обосновать. Но ведь это есть! Так и с Творцом нашего мира. Возможно, что он дергает за ниточки, изменяя судьбу своего творения, а может уже давно забыл о нашем существовании.

Возвращаясь ближе к сути, религиозные практики для меня – это инструмент, который я могу использовать для блага людей. Простые медитации здорово помогают мне сохранять и накоплять энергию.

Если бы я вовремя не встретил Чирандживи, то смог бы спасти своего дядю лишь ценой собственной жизни. Медитации позволили мне расширить свой энергетический потенциал, а не потерять его в процессе работы. Ведь перед ночным дежурством у меня был обычный рабочий день. Времени отдохнуть совсем не было.

Каждый день в нашей жизни – это испытание на прочность наших нервов. Окружающий мир пытается вытянуть из нас жизненные соки, но ведь их можно сохранить и использовать в своих целях.

Конфликтные ситуации на работе, проблемные пациенты, повседневная жизнь – всё это лишает нас сил, а для использования чакр – это важный элемент. Нет сил – будешь лечить в ущерб своему собственному здоровью.

Срединный путь – это избегание крайностей. Не нужно торопить события, но и не надо стоять на месте. Жить нужно здесь и сейчас. Наша жизнь так скоротечна, что мы и сами не замечаем, как она проходит мимо нас.

Поэтому поиски храма подождут. Мы непременно найдем его, это вопрос времени, но спешить не следует. Тем более бросать все возможные силы на его поиски.

Шеша внимательно следила за моим ходом мыслей и больше не пыталась настаивать на своем предложении.

На следующий день

Оставалось десять минут до начала смены, когда ко мне в кабинет пришел заведующий терапевтического отделения.

– Добрый день, Аджай! – поприветствовал меня Манмохан Шарма.

Выражение лица заведующего было хмурым. Словно его что-то тяготило.

– Здравствуйте, – спокойно кивнул я.

– У меня есть к вам небольшая просьба… – протянул Шарма. – Можете прямо сейчас съездить на адрес?

– Вы собираетесь снять меня с приёма? – удивленно поинтересовался я. – Вы же должны были видеть, сколько человек у меня сидит в очереди.

– По этому поводу не беспокойтесь вообще! – воскликнул заведующий. – Как-нибудь разберемся с этой проблемой. Может, часть пациентов сам приму, остальных пусть регистратура по другим терапевтам раскидает.

Хм, очень странно. Снимать меня с приёма, чтобы я съездил на адрес. Что-то подобное у меня уже было в прошлой жизни. Зачастую такие просьбы достаются сотрудникам, которым начальство очень доверяет. Уверен на сто процентов, что на адресе меня будет ждать проблемный пациент.

И суть его проблемы совсем не в здоровье. Меня хотят послать к жалобщику. Пациенту, любящему писать доносы на имя главного врача, жаловаться в местное министерство здравоохранения.

– Человек с моего участка? – аккуратно поинтересовался я.

Подобные вопросы начальство не любит, но меня распирало от любопытства. Удержаться было предельно трудно. Неприязнь к таким вопросам связана с тем, что некоторые терапевты наотрез не хотят принимать пациентов с других участков, а тем более ездить по чужим адресам.

– Нет, с другого, – немного нахмурился заведующий отделением. – Терапевт этого участка вчера ушел на больничный.

Для человека, ждущего помощь на дому, неважно, с твоего участка врач или нет. А на адресах у пациентов часто возникают просьбы к приехавшему доктору. Особенно у нетранспортабельных больных. Чтобы выписал направление на инструментальное обследование, анализы, записал на прием к узкому специалисту. Просьб множество.

Дома у пациента у тебя нет доступа к рабочему компьютеру, ведь всё оформляется в электронном виде: от направлений на анализы до записи к узкому специалисту. Поэтому приходится всю необходимую информацию записывать в какой-нибудь блокнот, чтобы на рабочем месте этим уже заняться. А это – максимально неудобно и занимает слишком много времени.

Поэтому терапевты предпочитают работать исключительно со своим участком. Мне всегда было всё равно на эту бюрократическую условность. Хотя по закону, если мне не изменяет память, пациент имеет право выбирать, к кому из специалистов обращаться.

– Я могу съездить, – заявил я. – Никаких проблем. А что за пациент?

– Жалобщик, – хмуро ответил Шарма. – Если быть более точным, то это – сын пациента. Последние несколько дней терроризирует меня. Вот добрался сегодня и до главного врача.

– А почему так вышло? – поинтересовался я. – Ведь терапевт с их участка только вчера ушел на больничный. А вы говорите про несколько дней...

– Он им очень много успел наобещать, в итоге ничего особо выполнить не успел, – признался заведующий. – На то были весомые причины, но сына пациента он об этом не предупредил.

– Да, неприятная ситуация вышла, учитывая, что он ушел на больничный, – задумавшись, отметил я.

Вот мы и подобрались ближе к проблемам, возникающим на адресах. Если все проблемы решаются через сына пациента, то сам больной с очень высокой вероятностью нетранспортабельный. Вышла проблема с записью и нужно отзвониться пациенту и предупредить об этом. А ведь на участке числится минимум две тысячи человек.

Каждый врач активно поддерживает связь минимум с десятью пациентами. Бывает меньше, но кому как повезет. Инвалидности, нетранспортабельные пациенты с адресов. Большая нагрузка, ведь просьбы и проблемы больных нужно держать в уме.

Про время вообще молчу. Ты можешь работать на полторы ставки и у тебя вообще свободного времени даже позвонить не будет, чтобы сообщить об изменении расклада дел. В общем, ситуация была действительно неприятной.

– В общем, рассчитываю на вас, доктор! – Шарма протянул мне листочек, на котором был указан адрес и личный номер телефона пациента. – Около ворот больницы вас уже ждёт машина.

Видимо, действительно сын пациента успел вынести весь мозг заведующему отделением. Иначе объяснить не могу такую тщательную подготовку к моей поездке. Ладно, разберемся!

Я снял халат и убрал в шкаф. Поспешно вышел из кабинета и сел в лифт. Спустя пять минут я сидел в легковой машине, предназначенной для быстрого посещения больного на дому.

– Доктор Сингх? – обратился ко мне водитель.

– Всё верно, – кивнул я.

– Диктуйте адрес, – попросил водитель.

Через десять минут мы добрались до многоэтажного дома. Найти адрес у меня не составило труда. В начале своего карьерного пути в прошлой жизни я работал преимущественно с нетранспортабельными пациентами на дому. Через всякое доводилось пройти: и неработающий лифт, и частный участок с злой собакой не на цепи. В общем, молодость была по-своему авантюрной и весёлой.

Дом был значительно приличнее моего. В подъезде чисто, лифт работает. Так, седьмой этаж. Я вошёл в лифт и нажал необходимую кнопку.

Квартира сто пятьдесят девять. Звонок в дверь. С порога на меня смотрели с неприязнью. А я за этим успел соскучиться!

– Добрый день, врач-терапевт Аджай Сингх, вы вызывали врача на дом? – обратился я к мужчине средних лет.

– Да, но не себе, – недовольным тоном ответил сын пациента. – Отцу. А почему наш участковый врач не приехал? Мне очень хотелось именно с ним поговорить… На звонки не отвечает, не дозвонишься. Теперь ещё и присылают какого-то интерна.

Новая жизнь в новой стране, а пациенты совсем не отличаются друг от друга по отношению к врачам. С порога на меня обрушилась тонна недоверия, а ведь я даже не успел приступить к осмотру. Меня такое не смущало. Скорее вызывало небольшую улыбку, ведь его отношение в скором времени изменится.

– Врач с вашего участка ушел на больничный, – ровным тоном ответил я. – Поэтому меня послали проведать вашего отца.

– Давно работаете? – мужчина смерил меня недоверчивым взглядом с головы до ног.

– Чуть больше полугода в этой больнице, – ответил я.

– Мда, дожились, ладно, проходите, – с досадой смирился сын пациента.

Отстаивать свою честь словесно – самое бесполезное занятие. Изменить отношение к себе можно лишь вежливостью и вниманием к проблемам пациента.

Я вошел внутрь. Квартира была очень большая, с дорогой мебелью и современным ремонтом.

– Держите, – мужчина протянул мне пару бахил.

– Мне будет проще разуться, – отказался я.

– Как вам удобнее, – пожал он плечами.

В скором времени мужчина меня провел в комнату к своему отцу.

Всё как я и думал. Пациент был нетранспортабельным. Возраст явно солидный, учитывая морщины и редкие седые волосы. Я сразу же стал концентрироваться на изучении чакр пациента.

– Давно он уже так лежит? – поинтересовался я.

– Последние пять лет, – сухо ответил мужчина. – В возрасте восьмидесяти семи лет у него случился перелом шейки бедра. Врачи сказали, что вряд ли уже срастутся кости. Хоть в этом не обманули. Так теперь и лежит, к сожалению. А ведь раньше ходил, прыгал как кузнечик.

Впервые на лице у мужчины появилась едва заметная улыбка. Воспоминания. Как часто мне доводилось видеть эту картину. Когда дети пациентов вспоминали о своих родителях в годы, когда они ещё сами передвигались по квартире. Да и на улицу выходили подышать свежим воздухом. А сейчас такая вот грустная картина.

– Папа, доктор к тебе приехал, может, поздороваешься с ним? – обратился сын к лежащему в постели старику.

Я анализировал каждую чакру, двигаясь от самой первой, расположенной внизу, и постепенно поднимался выше. Да, проблем со здоровьем у этого старика было много. Возраст взял своё.

– Второй день со мной не хочет разговаривать, – ласково произнёс мужчина. – Да и от еды отказывается, что на него вообще не похоже. Я ведь пытался дозвониться до нашего участкового. А он, вы меня простите за выражение, гад, трубку брать не хочет. Я ведь не так часто ему звонил.

– Прошу простить моего коллегу, – я заступился за этого терапевта. – Врачи тоже люди. Болезни мимо нас, к сожалению, не проходят. Думаю, что если бы он находился на рабочем месте, то обязательно бы с вами связался.

– Он ещё неделю назад мне обещал, что отца направление выпишет в стационар, – пожаловался собеседник. – Я ведь звонил заведующему по этому поводу, а тот говорит, что нужны анализы. Неужели они не могут их взять уже непосредственно в стационаре? Просто не понимаю, в чем проблема!

– Перед госпитализацией берут не только общетерапевтические анализы, но и на сифилис, гепатиты B и С, которые могут быть опасными для других пациентов.

– Да вы что! – ухмыльнулся мужчина. – Ну откуда у этого божьего одуванчика такие страшные заболевания? Он забыл, когда уже последний раз выходил из дома.

– К сожалению, правила для всех едины! – строго отметил я. – Кажется, что вроде уже старый человек, а у него есть и сифилис, и гепатит. Даже для близких людей, живущих с ним, это оказывается сюрпризом!

– Серьёзно? – удивился мужчина и весело рассмеялся. – Нет, мой старик совсем другой. Он же учителем в университете был. Высшую математику преподавал. Эх, сколько же его посещало учеников. Вы бы только знали!

Да, время быстро утекает. Сын совсем расслабился, предавшись воспоминаниям. Меня совсем не смущают его рассказы, ведь всё это время я тщательно изучал чакры его отца.

Внезапно моё внимание привлекло тусклое синее свечение шестой чакры, расположенной в межбровье. Она называлась Аджна, была ответственна за мозг и зрение человека. Очень странно. Обычно мне сразу же в глаза бросаются отклонения, но здесь всё было иначе. Не могу понять, почему так произошло!

Только полностью сфокусировавшись на чакре Аджна, я смог уловить эти изменения.

– Как давно он отказывается от приёма пищи и разговора с вами? – быстро произнес я, явно ошеломив сына пациента.

– Со вчерашнего дня, – ответил он.

– Конкретное время? – поспешно задал я второй вопрос.

– Утром всё началось, как только он проснулся, – сын явно не понимал, что происходит.

– У нас очень мало времени, – я вытащил телефон из кармана и поспешно стал набирать номер телефона скорой помощи.

Прошли целые сутки. Может, даже больше. Пациентам не всегда удаётся назвать точное время в силу разных обстоятельств. Но времени на промедление у нас не было. Каждый час на счету.

Вот только скорая по какой-то причине сбросила мой звонок.

А затем ещё раз.

И ещё!

Глава 6

– А что случилось, доктор? – нетерпеливо поинтересовался сын пациента.

– У меня есть подозрение, что прошлой ночью у вашего отца произошёл инсульт, – ответил я, ещё раз набирая номер скорой помощи.

Диагностировать заболевание было проблематично в связи с нетранспортабельным состоянием пациента.

Если взять в пример человека, ведущего активный образ жизни, то изменения бросятся в глаза не только самому больному, но и живущим вместе с ним людям. Все заметят, если он вдруг перестанет двигаться, к примеру.

Здесь было всё иначе. Старик лежал последние пять лет, не вставая с кровати. Подробный анамнез больного не знаю, но не исключаю возможность наличия старческой деменции, которая тоже может смазать клиническую картину. Разбираться с этим сейчас времени нет.

– Я, конечно, не врач, но ведь у него нет каких-либо мимических искажений, – нахмурился сын пациента. – Ведь должен рот искривиться? Один уголок рта ниже стать? Разве не так?

– Есть и другие симптомы, например, отказ от приёма пищи, афазия, – отметил я.

– Афа что? – недоумевающе переспросил мужчина.

– Грубое нарушение речи, сейчас это не так важно, – отрезал я. – Клиническая картина смазана, прошли целые сутки. Его нужно срочно госпитализировать!

У меня было подозрение на лакунарный инсульт. При этом виде острого нарушения мозгового кровообращения многие привычные для людей симптомы полностью отсутствуют.

И здесь снова хочется сделать акцент на нетранспортабельном состоянии пациента. Именно из-за этого клиническая картина становилась ещё более смазанной.

Отсутствовали общемозговые проявления, корковые расстройства и менингеальный симптомокомплекс, при этом сознание у пациента было сохранено.

Прошли целые сутки, вполне возможно, что уже успели произойти тяжёлые когнитивные нарушения в работе мозга. Возможно, что старик уже даже не может разобрать, что сын пытается у него спросить. Или даже не понимает, где находится, что с ним происходит.

– Не получается до них дозвониться? – нахмурившись, спросил мужчина.

– Нет, – покачал я головой. – Словно я нахожусь у них в чёрном списке. Но такого быть не может.

– Давайте попробуем с моего позвонить? – предложил сын. – Потому что я ранее до них тоже дозвониться не мог. Пока через знакомого не узнал номер вашего заведующего отделением. После этого уже проблем не возникало.

Мужчина достал телефон из кармана и набрал необходимый номер. Через некоторое мгновение трубку взяли. Сын пациента передал мне в руки телефон, предлагая самому объяснить всю произошедшую ситуацию.

– Добрый день, третья Центральная больница города Мумбаи, – донёсся до меня гнусавый мужской голос.

– Добрый! С вами беседует Аджай Сингх, участковый врач-терапевт, – представился я. – В данный момент нахожусь на адресе по вызову у пациента. Подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения. Нужна бригада скорой помощи для экстренной госпитализации.

– Вы же с нашей больницы? – спросил гнусавый диспетчер.

– Всё верно. Работаю на двадцатом участке, – ровным тоном ответил я.

Странный вопрос. Какое это имеет принципиальное значение? Ведь я уже находился на участке, который относится к нашей больнице. Даже если я работал бы в другой больнице, то не должно стать проблемой передать вызов соответствующему учреждению здравоохранения. Я не стал выяснять отношения, потому что не хотел тянуть время. Ещё неизвестно, когда приедет карета скорой помощи.

– Вы уверены, что у него инсульт? – прогундел диспетчер.

Какой абсурд. Уверен на все сто процентов. Если бы я не владел лекарским видением чакр, то, возможно, сомнение имело бы место быть. Но только не в моём случае.

– Да, – сухо ответил я. – Я могу диктовать адрес?

– Ещё раз скажите вашу фамилию? – спросил диспетчер.

– Сингх, – выдохнул я. – Двадцатый участок.

– Подождите немного, – попросил диспетчер. – Так. Вижу. Недавно у нас вышли на работу, судя по всему. Боюсь, что скорую помощь вам придётся вызывать самим.

– А в чём проблема передать вызов? – резко спросил я. – Для вас же это дело буквально пары минут.

– Я не собираюсь брать на себя ответственность за ваши "диагнозы", – последнее слово диспетчер сказал с особым скепсисом. – Вызываете скорую помощь по пустякам. Приезжают на адрес, а там никаких проблем нет. У нас сегодня перегруженный день. Можете попытаться дозвониться до скорой помощи.

– То есть вы готовы взять на себя ответственность, если пациент умрёт? – спросил я. – Почему я вынужден тратить время на пустую болтовню с вами? Передайте вызов бригаде скорой по…

Диспетчер сбросил трубку, не пытаясь выслушать меня до конца. На короткое мгновение у меня сложилось впечатление, что, может, я перегнул палку.

Нет, точно нет. Даже если я ошибаюсь, то отказать права мне не имели. Тем более позвонил медицинский сотрудник, а не пациент, невнятно сообщивший проблему. Да и мало того, что не хотели трубку долгое время брать, так ещё и сбрасывают. Ну, ничего, дружище, за мной не заржавеет. Вылетишь с рабочего места как пробка.

– Когда они приедут? – спросил сын пациента.

Я посмотрел в сторону лежащего старика. Прошло так много времени. Вчера – целые сутки и часть сегодняшнего дня. А ведь произошедшие нарушения могут быть необратимыми.

Я мог воспользоваться своими силами. Однако не знал, какой ценой. Мозг – это очень сложный орган. Если я попытаюсь воспользоваться лекарской силой, то мой энергетический ресурс предельно быстро истощится. К приезду скорой уедет два тела – старика с тяжёлыми мозговыми нарушениями после инсульта и, скорее всего, мой труп.

– Диспетчер сбросил трубку, – выдохнул я. – Звоните со своего номера непосредственно в скорую помощь, они передадут вызов в нашу больницу и нам уже не смогут отказать.

– А что мне им сказать? – удивлённо произнёс мужчина. – Может, всё-таки вам лучше с ними поговорить.

– Я попытаюсь дозвониться до заведующего отделением, – объяснил я. – Попытаюсь через него этот вопрос решить. Если сможете связаться со скорой, скажете, что был терапевт и оставил направление на экстренную госпитализацию. Подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения.

Таким образом, мы смогли разделить часть своих обязанностей.

Я набрал телефон заведующего отделением. Пошёл первый вызов – не отвечает. Второй – не отвечает. Сегодня все сговорились?

Я едва сдерживал своё возмущение, но потом успокоился. Сомневаюсь, что Шарма не брал трубку по личным соображениям. Может, вышел из кабинета и забыл свой телефон на столе. Или находится в кабинете у главного врача. Причин может быть тысяча.

Внезапно Шарма ответил на мой звонок.

– Алло, да, слушаю вас, доктор! – ответил заведующий терапевтического отделения. – Извините, что сразу не ответил. Был у главного. Что-то случилось?

– Да, – ответил я. – Я сейчас нахожусь у пациента. Подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения. Звонил в нашу больницу. Отказались передать вызов скорой помощи.

– Как отказали? – искренне удивился Шарма.

– А вот так, – усмехнулся в ответ. – Мягко высказали сомнение в моей компетенции, а потом и вовсе сбросили трубку.

– Адрес я помню, сейчас самостоятельно свяжусь с диспетчерским отделом. Буду разбираться, – пообещал Шарма. – Скорая помощь приедет. Только, пожалуйста, не забудь написать направление на госпитализацию. Взял же с собой бланки?

– А как же я без них на адрес поеду? – вопрос заведующего меня удивил. – Мало ли что может произойти на вызове. Поэтому да, напишу. Буду ждать приезда скорой помощи.

– Всё. Добро! – подытожил заведующий.

– До свидания, – я сбросил вызов и убрал телефон в карман.

Сын пациента до сих пор пытался вызвать скорую помощь, но на его звонки уже тоже никто не отвечал.

– Я дозвонился до заведующего отделением, – сообщил я. – Он решит вопрос в кратчайшие сроки. Больше нет нужды пытаться дозвониться.

Мужчина сел на край кровати, где лежал его отец, и схватился за голову. Сложно представить, какие мысли его сейчас терзают.

– Вот чем он подобного заслужил? – внезапно обратился ко мне сын пациента. – Чтобы на старости лет ему не хотели помочь? Сколько мы сегодня с вами пытались дозвониться в больницу? Если честно, я уже сбился со счёта. Всем абсолютно наплевать на человека!

– Вы не правы! – попытался я успокоить мужчину. – Ведь я же приехал к вам сегодня. Дождёмся скорой, его положат в неврологическое отделение.

– Инсульт – штука серьёзная, – заметил он. – А что, если он теперь никогда самостоятельно не сможет жевать и глотать пищу? Я же не могу весь день с ним сидеть. У меня работа. Раньше приготовишь ему пищу, оставишь на столике рядом с ним… И никаких проблем. Я ведь уже давно смирился с тем, что он никогда не встанет. А тут ещё и это!

– Внимательно послушайте меня, – я встал напротив мужчины и пристально посмотрел ему в глаза. – Я вам лично обещаю, что с ним всё будет хорошо.

– Доктор, я вам искренне благодарен за ваше внимание и заботу, но разве вы можете обещать что-то подобное? – удивился тот. – В ваших ли силах остановить неизбежное?

– Всё будет хорошо, вот увидите! – ответил я и сел рядом со стариком, положив свою руку ему на голову.

Никто не тянул меня за язык. Это было моим личным решением. Я осознавал все потенциальные риски для своей жизни, но и просто сидеть, смотреть, дожидаясь скорой помощи, у меня желания не было.

Я не смогу вернуть то, что уже утеряно, но сохранить до приезда скорой живые клетки – это в моих силах.

Скорая помощь приехала спустя двадцать пять минут. Заведующий терапевтического отделения сдержал своё слово. Шарма обратился с жалобой к главному врачу. Несколько диспетчеров было уволено в тот же день.

***

Спустя несколько дней

Оглушительный гул толпы, смешанный с какофонией объявлений на хинди и японском, обрушился на доктора Кондо Кагари, как только он вышел из самолёта. В его лицо ударил жаркий влажный воздух.

Кагари, привыкший к сдержанности и порядку, чувствовал себя немного потерянным в этом хаосе. Ему много доводилось слышать об Индии и дружелюбии местных, но такого он явно не ожидал.

– Доктор Кондо, добро пожаловать в Мумбаи! – обратился к нему молодой человек и сделал небольшой поклон. – Меня зовут Аджай Сингх. Я буду вашим координатором программы обмена.

Кагари поклонился в ответ, стараясь не выглядеть слишком растерянным. Он не понимал местного языка, поэтому ждал слов переводчика. Услышав перевод приветствия, японец сдержанно улыбнулся.

Аджай Сингх… Он сильно напоминал ему одного человека. Кондо не знал, как это объяснить, но это стойкое ощущение присутствия…

– Сообщите коллеге, что я тоже рад встрече, – обратился Кагари к переводчику. – И… у меня есть большая просьба. Я хочу поговорить с ним наедине.