Индиго

Первый

Пускай его глаза всегда закрыты, я чувствую, как он наблюдает за мной. Он хищник под этим тёмным небом, охотник выжидающий свою босую жертву в ожидании, когда она ошибется.

Я же медленно ступаю меж хрупких костей цвета крови, цвета тёмного индиго. Золота, разбросанного до самого горизонта. Ветер срывает лепестки чёрного дерева и уносит их вдаль, так же, как и уносит мой едкий железный запах страха дальше от хищника.

Опускаясь в золотую реку всем своим телом, я дрейфую. Но на мгновение закрыв глаза, вновь оказываюсь рядом с ним. Слышу его тяжёлое дыхание, обжигающее мои лёгкие каждый раз, когда вдыхаю рядом с ним немного воздуха. Эта ночь кажется вечной, снова хищник и жертва. Но на этот раз он не смотрит на меня, его закрытые глаза направлены в сторону луны.

— Инстинкты, — прошептал я себе. И вновь опустился в золотую реку став невидимкой, ускользающей в красном и вечном закате. Но на этот раз я не закрываю глаз, я смотрю по сторонам и ищу. Ищу птиц, ищу животных в лесу, ищу звуки. Но лишь голодное дыхание далёкого хищника по-прежнему стучится в затылок. Похоже на этот раз он настиг меня. Ближе и ближе. Я оборачиваюсь чтобы принять свою смерть и от страха вновь закрываю глаза.

Вновь я рядом с ним, чувствую жар его тела. Проникающий запах свежей крови, стекающей по его жёлтым клыкам.

— Новая жертва? — спрашиваю я у себя, — Но кто же? Откуда?

Моё тело наливается свинцом, мышцы тяжелеют и приковывают меня к грязной и липкой земле. Но в этот раз я слышу что-то новое.

Я чувствую их под своими ногами. А звук, словно они копошатся внутри меня и что-то пожирают. Их маленькие извивающиеся тела бьются о стенки моих рёбер. Я слышу этот глухой стук и вновь нарастающую тяжесть в мышцах рук и во всём теле каждый раз, когда хочу убрать их. Тяжёлые веки не открываются, как бы я не старался.

Волк пожирает плоть оставляя лишь кости. Червям всё остальное.

От чего же я вновь чувствую и слышу. Теперь я наблюдатель, а не жертва. Мой дом там, куда ведёт золотая река и на этот раз я не закрою своих глаз.

Хватит начинать с начала…

Голод

Золотая река истлела подо мной, теперь моё тело движется мимо тёмных стволов деревьев, а чувство словно я прохожу сквозь них. Я попытался прикоснуться хотя бы к одному из высоких древ своей замерзшей рукой, но увидел лишь полупрозрачную плоть, проникающую внутрь дерева.

— Какое странное чувство, — прошептал я. А голос мой был на столько тих, что даже если бы я прошептал это кому-то в упор, меня бы не услышали.

Я повторял одно и то же движение своей правой рукой снова и снова. Пытался вспомнить, какого это чувствовать на кончиках пальцев пыль от коры дерева. Я копошился во внутренностях ствола и не мог осознать, что это я, что это моя рука. Я не мог остановиться, я продолжал и продолжал, пока меня не остановило чувство голода. Но не такое, когда ты желаешь отведать еды, сочного мяса или фрукта. Это была жажда, непреодолимая жажда крови, убийства.

Я замер в поисках того, что источает этот дикий аромат, притворился хищником, выискивающим свою жертву. Мне было у кого научиться.

Как вдруг услышал громкий стон разрывающий полотно ночи, по моему телу пробежали мурашки. Мне стало страшно, намного страшнее чем, когда я был рядом с хищником, выискивающим меня. Но что-то всё равно заставило мои ноги сорваться с места и понести меня прямо на этот звук. Чем больше я бежал, огибая деревья, перепрыгивая через высокие кусты и камни, тем громе был этот стон. И тем яснее я понимал на что он похож.

Спустя несколько мгновений я оказался напротив маленького домика внутри которого тускло мерцал красный свет от свечей. Тяжелая дверь внутрь была приоткрыта, а изнутри доносился тот самый протяжный стон. И вот тут-то я вспомнил на что он похож: воспоминания унесли меня в детство, когда я чуть ли не захлебнулся, упав в речку недалеко от своего дома. Липкие водоросли тянули меня на дно, а тело сопротивлялось и тянулось в высь. И вот когда я пытался ухватиться за воздух руками из моего горла исходил тот же самый протяжный стон, переплетающийся с волнами окружающими меня.

Я заглянул внутрь этого маленького дома, медленно, чтобы быть незамеченным. Девушка и мужчина лежали на полу окруженные красным морем. Они захлебнулись в нём, захлебнулись в своём внутреннем мире. Но кто же выпустил его наружу?

Девушка издала ещё один звук и попыталась дотянуться до меня рукой, но я уже видел в её глазах тьму этой ночи. Она больше не принадлежала этому миру, она больше не могла находиться в этом доме. Её время пришло. От чего-то я понимал это.

Сквозь противоположное окно кухни этого домика я увидел множество крупных мужчин, одетых в черное, снующих из стороны в сторону. Они бегали и кричали что-то на непонятном мне языке. Время от времени я слышал звук соприкасающегося друг о друга металла в переплетении резких стонов. Множество факелов взмывали в небо и падали на крыши домов, на крыши амбаров. Людей таскали за волосы и привязывали к лошадям. Мужчин, одетых в серые тряпки, сгоняли словно скот в одно место и кружили вокруг них стаей черных воронов. А женщин уводили в другое место, с криками и возгласами. Я не видел куда, но слышал их крики.

Я же стоял и наблюдал за всем этим старясь не издать ни звука. Только бы меня не заметили, только бы не оказаться на их месте. Но от чего-то меня тянуло сюда, меня тянул их голод, я чувствовал каждого от кого он исходил. От заточенных в круг мужчин исходил запах лишь страха и ненависти. А вот от тех, кто были в черных железных доспехах, пропитанных кровью и потом – исходил голод. Неистовый голод, жажда, которую они утоляли в этом сражении. И меня тянуло к ним, тянуло к этому смраду. В моих глазах он был похож на фиолетовое пульсирующее облако, спустившееся с небес и окутавшее каждого дикаря.

От чего же я чувствую их сердца, подобно своему?

Чувствую их жажду внутри своего тела, чувствую ненависть к ним и желание мести. А также немного любопытства.

На этот раз моя рука не прошла сквозь дерево тяжелой двери, а напротив, я сжал её на столько сильно что по ней пошли трещины. Маленькие щепки разлетелись в стороны и опали сухими листьями привлекая к себе внимание.

Меня окутал страх от того на сколько громким был этот звук, но боялся я вовсе не за себя.