Индейский трон, или Крест против идола
Глава 1. Куатемок
Это вроде как сон, давний кошмар, такой жуткий, он преследует меня ночами, а порой мучает и днем.
Жан-Мари Леклезио. «Золотая рыбка»
Чернота, неведение, не жизнь…
И вдруг – какие-то разговоры, чьи-то слова… Они донеслись издали, приглушенно-гулко, словно бы звучали в каком-нибудь подземелье… Наверное, это и было подземелье… Храм…
Храм…
Точно – храм!
Темные своды, горящие смолистые факелы, каменные идолы жестоких богов… И круглые плиты с привязанными к ним молодыми людьми – полуголыми черноволосыми юношами… Зачем они здесь? Почему?
О боги! Эти плиты – жертвенники, а юноши – жертвы! Вот и жрецы – гнусные, с выбритыми висками, в заляпанных кровью накидках из человеческой кожи!
Господи, опять этот кошмар?
Что же, Кецалькоатль не победил? Все оказалось напрасным?
– О великий предок! – Упав на колени, красивый молодой человек в богатом, из перьев кецаля, плаще вытянул вперед руки. – О великий Асотль, услышь меня! Обращается к тебе Куатемок, внук великого тлатоани Ауисотля, племянник Моктекусомы… Этих пленников-тлашкаланцев, – молодой человек кивнул на жертвенники, – я дарю тебе. Прими их сердца и души, поверь, это были достойные воины и было очень непросто захватить их в плен.
Куатемок?
Это имя ничего не говорило Асотлю… Великому Асотлю, надо же! А вот Ауисотль… Кажется, этот тлатоани тоже обращался с молитвой… и не раз… Лет пятьдесят назад. И до него – обращались тоже. Только тогда это было не так… Не так отчетливо, а словно бы в дымке… Асотль как будто просыпался, слушал… И снова впадал в многолетний сон… или даже – во многовековой?
Асотль… Когда-то он тоже был тлатоани, великим правителем молодого народа ацтеков, также именующихся мешиками по имени их легендарного вождя Меши. Да, когда-то Асотль был повелителем, строил Теночтитлан, издавал законы, правил… Приходилось и воевать. Он пытался, изо всех сил пытался очистить свое царство от крови, от жутких мистических оргий, проводимых жрецами во славу жестоких богов. Тескатлипока, Уицилопочтли, Тлалок… Пожалуй, только Кецалькоатль – «Пернатый Змей» мог обходиться без человеческих жертв. И Асотль приказал заменить человеческие сердца цветами…
Борьба с влиятельными жрецами оказалась очень и очень непростой, правда, было на кого опереться – на молодых и верных друзей, на хитрого и коварного жреца Куэкальцина Четыре Пера, на Тла-Тла – юную служительницу богини порока и удовольствий, на Ситлаль, наконец, обожаемую супругу, Звездочку – именно так переводилось ее имя. Дочь Ачитомитля, правителя Колуакана, стала верной женой и неоценимым помощником Асотля во всех его начинаниях.
Ситлаль… Звездочка…
Нежность охватила все существо Асотля, и лишь громкие слова молящегося Куатемока снова вывели его из забытья…
– …моего великого дядю, тлатоани Моктекусому…
Что-то здесь было не так!
Дрожащий свет факелов, запах сосновой смолы и запекшейся крови, жертвенники, жрецы… Все как обычно. Но все же, все же!
Жертвенники!!!
Ну да… Их здесь – раз, два, три… семь. Три плиты слева, три – справа, ко всем привязаны пленники, около каждого – нетерпеливо переминающиеся с ноги на ногу жрецы с обсидиановыми ножами. Ишь, ждут, сволочи…
Не перевелись!!! Так-то мешики выполняли его, великого Асотля, заветы!
Жертвенники… Круглые, с резными узорами плиты. Три – слева, три – справа. Шестеро юношей… Шесть – не очень-то счастливое число, куда лучше было бы пять, семь или девять.
Семь… Семь плит – семь жертв… И одна – в центре – пустая! Непонятно… Мало того – неправильно!
Ого!!!
Четверо жрецов – отвратительных, пропахших человеческой кровью чудовищ – незаметно окружили молящегося. А тот их не замечал!
– …И еще прошу тебя, великий предок…
Нет!!!
Вот, наконец заметил! И рванулся в сторону…
Вернее, попытался…
Четверо жрецов накинулись на него, хватая за руки и за ноги, вот уже потащили к жертвеннику, распяли…
– Прими, великий Асотль, самую главную жертву! – Цинично усмехнувшись, один из жрецов – самый пакостный и безобразный – выхватил из-за пояса нож из вулканического стекла…
И тут же ударил…
Но тот, что на жертвеннике, дернулся… И нож проскочил мимо сердца… Совсем непозволительный промах для жреца!
Правда, Асотль уже этого не видел. Он вдруг ощутил боль! Боль в левой стороне груди, как будто это его сейчас чуть не убили, его, а не этого парня…
Именно так! Его!!!
Ракурс сменился! Перед глазами Асотля возникли темные своды пещеры… И жрец… И нож… Снова приближающийся к сердцу.
Думать и рассуждать сейчас было некогда – Асотль рванулся изо всех сил, с удовольствием ощутив послушное молодое и сильное тело…
Ага! Одна из связывающих его веревок лопнула, освободив руку…
К которой тут же рванулись жрецы…
Однако не на такого напали! Асотль вовсе не стал их дожидаться, заехав главному жрецу – самому безобразному – кулаком в ухо.
Хороший оказался удар, еще бы!
С коротким – даже, скорей, удивленным – стоном главный паскудник отлетел в сторону, уронив на жертвенную плиту нож, тут же подхваченный молодым человеком.
Удар!!!
Неосторожно приблизившийся жрец с воплем схватился за бок… Второй за руку… Остальные попятились…
А несостоявшаяся жертва уже перерубила веревки, вырвалась…
– Воинов! – зло заверещал пришедший в себя главарь. – Зовите же стражу!
Ах стражу?!
Они уже бежали сюда, прыгая по узкой каменной лестнице, – четверо вооруженных копьями и деревянными мечами-макуавитлями воинов.
Асотль действовал быстро: перерезал путы ближайшего пленника, того, что слева… Тут же – того, что справа…
– Сражайтесь!
О, им не нужно было говорить!
Один из юношей сразу же бросился под ноги первому воину, второй – поднырнул под копье… И вот уже в руках у него – меч! Надежный макуавитль со вставками из острейшего кремня. Такой наносит страшные раны. А уж режет веревки…
Вот уже освобожден и третий пленник, четвертый… шестой…
Асотль был сейчас сильно занят, отметив все происходящее лишь краем глаза, – схватился с копьеносцем.
Удар! Удар! Удар!
Обсидиановый нож против копья – не столь уж и равные силы.
Оп!
Молодой человек проворно выкинул вперед руку… Враг попятился, и Асотлю удалось ухватиться за древко копья… И сразу же – нанести удар головой в переносицу. Хороший удар!
Оставив копье в руках своего более удачливого соперника, враг отлетел к жертвеннику и, споткнувшись о плиту, упал прямо к ногам идола… Точнее, мумии… В которой совсем еще недавно и был Асотль. Нет… Которой и был Асотль, некогда великий правитель мешиков!
А теперь он – вот этот вот… Куатемок? Кто такой Куатемок? А бог его знает… не до того сейчас.
– Ну? – Ничуть не сомневаясь в своем праве командовать, Асотль оглядел освободившихся пленных. – Что встали? Ищите выход… Не тот, по которому убежали жрецы… Тут должен быть еще один… Или даже несколько.
– Вон там, за мумией, лестница, – указал копьем один из парней. – Но… – Он вдруг усмехнулся, оглядываясь на своих.
– Если вы теперь вдруг надумали принести в жертву меня, то я – против, – громко засмеялся Асотль. – Тем более у нас совсем нет времени. Надобно выбираться. Вперед!!! То есть назад, к лестнице!
Выбравшись наружу, они оказались в густом лесу. Корявые сосны, грабы, дубы и липы выглядели очень красиво, особенно на фоне фиолетово-красных скал. Горы… Точнее, нагорье. Асотль хмыкнул – родные, можно сказать, места.
А храм оказался не очень впечатляющим… Похоже, что почти заброшенный – ни широкой тропы, ни высокой пирамиды, только несколько статуй да узорчатые плиты. Впрочем, нет, за святилищем все же кто-то ухаживал – перед входом даже была устроена клумба. А за клумбой…
За клумбой расположился целый отряд воинов в пятнистых шкурах!
«Воины-ягуары»! Элитный отряд!
Асотль попятился…
– Куатемок! – Высокий воин в деревянном шлеме, отбросив в сторону богато украшенный разноцветными перьями щит, побежал к юноше… И поклонился. – А где же жрецы? Ты ведь ушел с ними… Мы ждали, как ты и велел… а потом решили подняться к храму и подождать там, вернее, здесь… О, господин мой! – Выпрямившись, воин заметил пленников. – Ты не принес в жертву тлашкаланцев?
– Нет, – Асотль покачал головой. – Отныне эти юноши – наши друзья.
Странно, но воин ничего не возразил, лишь снова поклонился, будто так и надо. Может быть, этот Куатемок имел полное право приказывать? Похоже, что так…
– Жрецы оказались предателями, – негромко промолвил Асотль. – Едва меня не прикончили… Если бы не эти парни.
– Жрецы предали? – Воин хмыкнул. – Ты знаешь, мой господин, я ничуть не удивлен этому! То-то они все время между собой шептались, секретничали… Я тебе об этом докладывал, мой господин!
– Ты верный человек и получишь награду.
– Я служу не ради наград, а ради чести! Так что нам делать сейчас, мой господин?
Что делать сейчас?
Асотль задумался – хорошо было бы для начала узнать, а что вообще делали здесь все эти парни – элитные «воины-ягуары». Сопровождали Куатемока с какой-то важной миссией? Или еще что-нибудь… Ладно.
– Для начала – перекусим, я думаю, мои новые друзья голодны. А затем… Наверное, нам давно уже пора возвращаться домой.
Услышав слово «домой», «ягуары» радостно закричали, утихомириваясь лишь под взглядом вождя – того самого высокого воина, что беседовал сейчас с Асотлем. Как его, интересно, звать? Спросить? О, нет – Куатемок уж наверняка это должен знать. Куатемок… Выходит, этот парень умер… Душа его отлетела, уступив место душе Асотля. Точно так же, как много-много лет тому назад на жертвеннике в тело индейского паренька Асотля вселилась душа… Перепелкина, так называемого «нового русского», владельца «заводов, газет, пароходов» – человека, как оказалось, очень одинокого и преданного своими лучшими друзьями.
Перепелкин-Асотль достиг у ацтеков многого… И вовсе не только потому, что оказался племянником вождя Теночка! Нет… Очень многое пришлось делать самому, добиваться всего того, за что… За что и столетия спустя люди уважали великого тлатоани Асотля. По крайней мере – судя по этому храму.
Эх, славные были времена! Времена, в которые Асотль вовсе не был одинок, не был одинок во всех смыслах, ведь ставший его первым помощником хитрый и коварный жрец Куэкальцин Четыре Пера оказался выходцем из двадцатого века – мало того, сотрудником спецслужб! Из двадцатого века была и Тла-Тла… И, как выяснилось, сам Великий Кецалькоатль, «Пернатый Змей» – один из самых почитаемых богов ацтеков… И не только ацтеков.
Куэкальцин, Тла-Тла… Звездочка… Где они теперь? И какой сейчас год? И почему он, Асотль-Перепелкин, – снова в чужом теле? Наверное, ведь неспроста это случилось… Бедняга Куатемок… А ведь предатели жрецы, похоже, все-таки добились своего – принесли его в жертву. Хотя бы даже так – виртуально.
– Господин…
Асотль-Куатемок обернулся, увидев подошедших к нему пленников, молодых парней, подростков, надо сказать, державшихся с большим достоинством. Сколько им было лет? По пятнадцать-семнадцать, наверное, вряд ли больше. Волосы уже отросли, длинные пряди на затылках, знак «молодняка» – пиочтли, срезаны, что разрешалось делать лишь после того, как молодой воин взял своего первого пленного. Такой молодой воин назывался ияк. Но эти… Эти, судя по всему, были еще более опытными – текиуа – «те, у кого есть доля добычи». Значит, уже захватили больше четырех пленных… Молодцы – для столь юного возраста очень даже неплохо.
– Мы хотим сказать тебе, господин… – Карие глаза пленника смотрели прямо и гордо. – Я и мои друзья, мы готовы вновь лечь на жертвенники… Мы помогли тебе – потому что то, что происходило в храме, было подло. И так же подло было бы нам сейчас убежать. Ты сам знаешь, вождь, Тлашкала не примет нас обратно. Никто не примет ни пленников, ни беглецов. Как и ваш Теночтитлан не принял бы тебя, случись с тобою подобное. Ведь так?
– Так. – Асотль-Куатемок кивнул – парень был полностью прав, такие уж установились обычаи… Черт бы их все побрал!
– Как тебя зовут? – быстро спросил Асотль.
– Мое имя – Несауа, сын Кальпичтли, племянник Ауикатипилли. – Юноша гордо вскинул голову, волосы его, блестящие, длинные и, конечно, черные, имели даже какой-то медно-рыжеватый оттенок, черты лица были тонки и приятны. – Мой дядя – известный в Тлашкале сановник… Как и отец.
Угу, «известный сановник»… А не врешь ли ты, парень? Пошлет ли «известный сановник» своего сынка в такое опасное предприятие? А ведь пошлет! По здешним правилам – обязательно пошлет.
– Так вы хотите умереть на жертвеннике? – задумчиво оглядывая пленников, медленно протянул Ас… Куатемок – пожалуй, Перепелкину пора было привыкать к новому имени. Он не удивлялся… Ничуть. Вот тот, первый раз – тогда было страшновато, ну а сейчас… В жизни и не такие чудеса случались.
– Да, на жертвеннике, – быстро, пожалуй, даже как-то слишком уж быстро подтвердил Несауа. – Великого тлатоани Асотля почитают и у нас в Тлашкале. Это почетная смерть.
– Что же вы не остались на жертвенниках? – не выдержав, хохотнул Куатемок.
Юноша сверкнул глазами:
– Мы всего лишь исправили подлость жрецов. Помогли…
– Вы славные парни… И очень жаль, что так торопитесь умереть.
Несауа на эти слова лишь опустил голову… А его спутники напряженно прислушались. Сказать по правде, не очень-то им и хотелось лишиться сердец… Просто другого выхода и в самом деле не было. Предназначенные в жертву, взятые в плен не могли вернуться в родные места, сразу же возникли бы вопросы: а почему вы здесь? Почему боги не приняли ваши души? Или вы сбежали, совершив святотатство? Отступники, тогда горе вам, горе и презрение вашим семьям!
Вот примерно так, насколько помнил Асотль, и должны были вести себя в Тлашкале по отношению к собственным же попавшим в плен – быть может, даже случайно – юношам, почти что детям. Вот именно так. И не только в Тлашкале – везде, от красно-фиолетовых скал Мексиканского нагорья до непроходимых болот Юкатана, и даже еще дальше. Везде! Так что пленники были правы.
– Вы помогли мне, да. – Куатемок мягко взял собеседника за руку. – И я вам очень благодарен за это, о, славный Несауа. И вот что скажу – хотел бы я иметь таких телохранителей, как вы! Таких, кому я бы мог безоговорочно доверять. И если бы вы только не отказались выполнить мою просьбу…
Ага! Услышав эти слова, парни явно повеселели. Куатемок видел это краем глаза и знал: юноши сейчас с волнением и надеждой ожидают ответа своего предводителя. Ну, конечно же, не показывают вида… Но ждут, ждут! Каков же он будет, этот ответ? Жизнь… жизнь предателей? Или почетная смерть? Такой смертью их родичи в Тлашкале будут, несомненно, довольны. А вот предательством…
Несауа решительно тряхнул головой и, не глядя на своих, громко выкрикнул:
– Нет!
– Ты меня не понял, друг мой, – властно перебил его Куатемок. – И сейчас невольно меня оскорбил!
– Оскорбил?! – Несауа виновато – вот именно, виновато – захлопал глазами. – Клянусь всеми богами, я и в мыслях не имел…
– Ты оскорбил меня своим подозрением! – Молодой вождь ацтеков выставил вперед правую ногу. – Как мог ты даже подумать, что я смогу предложить стать предателями таким славным воинам, как вы все?!
– О, прости нас! – Несауа упал на колени. – Прости нас… И вели поскорей отвести к жертвеннику.
– Дался вам этот жертвенник! – в сердцах воскликнул Куатемок. – Можно подумать, моему великому предку, тлатоани Асотлю, так уж нужны ваши сердца!
– А что… Неужели не нужны?
– Они нужны мне! Вы нужны мне… Вы ведь видели… – Куатемок нарочно понизил голос, чтоб беседу не могли подслушать «воины-ягуары» – впрочем, те, кажется, и не вслушивались, занятые бивуаком. – Вы видели, мои жрецы – предатели. Думаете, их мало? После того, что случилось, я просто не могу никому верить… А вот вам – могу! Вы – чужеземцы, никто в Теночтитлане… Вы будете зависеть только от меня… Как и я – от вас! И клянусь… – Молодой человек торжественно поднял правую руку. – Клянусь великим Кецалькоатлем, покровителем моим и моего рода, я никогда… Слышите, никогда не пошлю вас в бой с вашими соплеменниками-тлашкаланцами! Да, сейчас наши народы враги… Нет, не народы – правители. Но не всегда так будет – в этом я вам также клянусь. К тому же даже сейчас у нас есть много общих врагов… К чему я вам все это говорю? – Куатемок неожиданно улыбнулся. – К тому, что мне… Что я хотел бы… Ну, в общем, вы поняли.
– Мы поняли… – Несауа задумался, искоса поглядывая на своих. – В твоем предложении, великий вождь, и впрямь нет ничего зазорного. Но… Мы навсегда лишимся своих близких!
– Как если бы вы погибли на жертвеннике, как если бы вы вдруг стали бродягами… – Молодой вождь говорил теперь уверенно и быстро. – Что, есть другой выход? Нет. Так дай же мне свою руку, славный Несауа! Ну?
Секунду поколебавшись, юноша протянул руку… и улыбнулся, радостно и вместе с тем чуть смущенно, почти как ребенок.
– Ну, вот и славно. – Куатемок хлопнул его по плечу. – Теперь вы – моя верная стража!
Асотль знал: больше ничего не нужно было делать. Этим молодым тлашкаланцам теперь можно было полностью доверять, ибо с этого момента любое их действие против него означало бы предательство – поступок бесчестный и гнусный, на который пленники никогда бы не пошли.
А верные люди, верные воины, не связанные ни с кем, и в самом деле очень были нужны, что и показал недавний эпизод со жрецами. Это ж надо же – чуть было не принесли в жертву самого Куатемока…
Куатемок… Знать бы еще, кто ты такой, парень?
Этот вопрос занимал сейчас Асотля куда более других. Пока было ясно одно: Куатемок не просто аристократ-пилли, а человек, вне всяких сомнений, связанный с царствующим в Теночтитлане домом, – иначе с чего бы ему именовать великого тлатоани Асотля своим предком?
И этот отряд… Не каждому аристократу будут подчиняться элитные «воины-ягуары». Командир которых – тот самый дылда – ни словом не перечил, когда Куатемок распорядился судьбой пленных. Кстати, вот командира и расспросить…
Как вот только его зовут? Узнать бы…
В тени скалы, на берегу журчащего ручья воины разложили костер, и вкусный запах жаренного на вертеле пекари распространился до самого леса, вызывая обильное слюноотделение у «воинов-ягуаров» и пленников, теперь уже – бывших.
– Я послал воинов в погоню за предателями, – подойдя ближе к удобно расположившемуся на расстеленной под кроной сосны циновке молодому вождю, с поклоном доложил командир «ягуаров». – Боюсь только, что их здесь невозможно поймать – ты сам говорил об обширности подземелья… Может быть, стоит оставить засаду?
– Отставляй. – Махнув рукой, Куатемок улыбнулся. – И прошу тебя разделить со мной трапезу. Надеюсь, пекари так же вкусен, как храбры твои воины… Ну? Садись же, чего встал?
Сняв деревянный шлем, украшенный резьбой и драгоценными камнями, предводитель воинов осторожно уселся на землю напротив вождя.
– Э, нет, садись на циновку, рядом!
От оказанной чести воин покраснел, насколько вообще может покраснеть индеец, и без того краснокожий.
Еще бы узнать его имя… А то неудобно как-то… Да и порасспросить о цели похода и вообще…
Для того в общем-то Асотль его и позвал. Асотль, хм… Теперь уж – Куатемок, так лучше будет.
А вообще, чудны же дела твои, Господи!
– Ну, ешь, друг мой… И не молчи же, рассказывай!
– О чем ты хочешь спросить, мой господин?
– Обо всем! – Куатемок усмехнулся.
Он вообще-то хотел бы узнать, какой сейчас год. И не по индейскому календарю. Со всеми их 52-летними циклами, «кроликами» и прочей живностью… О нет – по числу лет от Рождества Христова!
Куатемок… Тот, настоящий, пока еще не погибший, упомянул какого-то Моктекусому… Тот ли это правитель, которого Хаггард в своем знаменитом романе именовал Монтесумой? Если тот… То скоро, уже очень скоро явятся из-за моря конкистадоры, принося с собой кровь, ужас и смерть! Великая цивилизация ацтеков перестанет существовать, погрузившись в хаос и мрак… Асотль вовсе не хотел, чтобы такое случилось, ведь, кроме кровавых жертвоприношений, еще имелись и великолепные города, и искусства, и поэзия, и… И налаженная жизнь – для большинства, наверное, не такая уж и плохая. Вот только жрецы…
Неужели все последовавшие за ним тлатоани не выполнили завет? Или это жрецы гнули свою паскудную линию?
Жрецы…
Вот явятся конкистадоры, покажут вам кузькину мать… Впрочем, и не только вам. Сколько еще времени-то осталось? Сколько? Как узнать? Может быть, просто спросить? Вот, прямо сейчас…
– Белые люди? – Главный «ягуар» вскинул глаза. – Бородатые такие, как ушедший в изгнание Кецалькоатль?
Ого! Кецалькоатль, оказывается, отправился «в изгнание»… Понятно, почему теперь торжествуют кровавые ипостаси Тескатлипоки. Ладно, об этом после, пока же…
– Так, значит, никто о подобном не слышал?
– Нет. – «Ягуар» развел руками.
– Позволь мне сказать, – послышался голос сзади, оттуда, где располагался Несауа со своими людьми, – вооруженные копьями, они теперь гордо несли стражу.
Что не вызвало никакого удивления у «ягуаров», вероятно, имелись уже прецеденты.
– А ну-ка, ну-ка, говори. – Куатемок обернулся к парню и хотел было сказать: «присаживайся!» – да постеснялся сидевшего рядом воина. Не следовало раньше времени оказывать честь чужеземцу!
– Я сам не видел, но слышал от почтека, купцов… будто бы в южных лесах, на побережье страны Кампече и дальше, живут в племенах несколько белых и бородатых рабов. Правда это или нет – не знаю. Но так говорят.
Несауа улыбнулся и скромно отошел на несколько шагов назад, дабы не докучать трапезничающим своим видом.
Так Куатемок с «ягуаром» и сидели, кушали жареного пекари с маисовыми лепешками и красным перцем… Пока откуда-то из-за скалы не появился молодой воин в шкуре ягуара. Подбежал, поклонился и, почти как по советскому уставу, попросил у «великого господина» разрешения доложить своему непосредственному начальнику.
– Посланцы из Теночтитлана, мой господин! Трое. Я никого из них не знаю.
Главный «ягуар» усмехнулся:
– Ты еще слишком молод, Тешлак, чтобы их знать. Веди! Я сам проверю… Господин. – Вскочив на ноги, он обернулся к собеседнику, точнее, к сотрапезнику. – Если это действительно посланцы, прикажешь привести их сюда?
– Ну да! – Куатемок с раздражением выплюнул едва не застрявшую в горле кость. – Конечно прикажу. Куда ж их еще девать-то?
– А если это не они… прикажешь бросить их в пропасть? Или лучше принести в жертву?
– Нет! – Молодой вождь отмахнулся. – Никаких жертв. Всех сюда. В любом случае.
Это оказались посланцы. Весьма колоритные личности – двое пожилых мужчин, по виду сановников, и один молодой жрец… впрочем, тоже не очень-то молодой, явно лет за тридцать. Подтянутый, мускулистый, с выбритой по вискам прической жреца и недовольной, какой-то скособоченной физиономией объевшегося ядовитыми грибами висельника. Правда, одет аккуратно, слава богам, не в куртку из человеческой кожи, в узорчатый хлопчатобумажный плащ – черный, расшитый белыми человеческими черепами, – этакий «веселый Роджер». Такие же плащи, только куда более яркие – желто-сине-красные, имелись и у сановников. Искусно украшенные разноцветными перьями и отороченные по подолу тоже цветным – точнее, выкрашенным – кроличьим мехом, который тут же навел Куатемока на смешные мысли по поводу «шанхайских барсов» и «мексиканских тушканов».
В общем, судя по одежде и сандалиям, не последние это были люди!
– Рады видеть тебя в добром здравии, славный Куатемок! – подойдя ближе, разом поклонились посланцы.
И улыбнулись. Сановники. А жрец – нет, тот скривился, как будто бы только что съел что-то кислое. Вернее, так – одна половина лица его улыбалась, вторая оставалась бесстрастной, ни один мускул не дрогнул… Ха! Ну конечно же, вероятно, еще в юности или даже в детстве жреца укусила пчела или какая-нибудь ядовитая муха – вот мускулы на половине лица и застыли, атрофировались, похоже, что навсегда. И физиономия с тех пор оставляла желать лучшего… хотя вообще-то жрец был из тех мужчин, что, несомненно, нравятся женщинам.
Гм… посланцы.
Как же с ними сейчас общаться-то? Судя по реакции главного «ягуара», эти люди явно были Куатемоку очень хорошо знакомы. Как и он им. В такой ситуации, конечно же, лучше всего было отделываться общими фразами… что Куатемок и делал.
– Как прошла охота? Не скажу, чтобы боги были особенно благосклонны, но так…
Сами видите… Тлашкаланцы? Нет, я раздумал приносить их в жертву. Нипочему! Просто раздумал – и все. Еще вопросы? Жрецы? А, вот как раз о жрецах я бы и хотел сказать… Свет еще не видывал подобных гнусных отродий, клянусь подбородком Тескатлипоки! Вы только представьте себе, что случилось… Нет! Это даже невозможно представить!
После этих слов Куатемок, не очень-то и разыгрывая возмущение, во всех подробностях пересказал посланцам случившуюся «позорную сцену» и посетовал на подлость жрецов.
Сановники переглянулись.
– Я всегда говорил, что некоторым служителям Тлалока не стоит особенно доверять, – вскользь заметил один. И тут же, покосившись на явно недовольного этим выпадом жреца, поспешно добавил: – Я сказал – некоторым, мой дорогой друг Шочипильцин! Некоторым… Что мы и видим на этом наглядном примере! Вне всяких сомнений, их следует поймать и казнить.
– О, да. – Шочипильцин – вот, оказывается, как звали жреца – желчно усмехнулся правой половиной рта.
– Однако мы не затем сюда явились, чтобы говорить о жрецах, – улыбнулся второй сановник, невысокий, с явным брюшком дядечка. – О, славный Куатемок! Твой дядя, великий тлатоани Моктекусома Шокойоцин, желает в мудрости своей видеть тебя как можно быстрее!
– Как можно быстрее? – удивленно переспросил Куатемок. – А что такое случилось?
– Не знаем, увы, – развел руками сановник. – И никто пока не знает.
Глава 2. Кто смеялся, а кто – нет. Теночтитлан
Так чего же они спорят, мечут громы и молнии? И если уж хотят пускать пыль в глаза, то все-таки знали бы меру.
Франсуа Мориак. «Тереза Дескейру»
Показавшийся из-за скал город был настолько красив, что даже не поддавался описанию. Посланцы и Куатемок со своей новоявленной стражей плыли по большому озеру Тескоко в узорчатом каноэ, с удобством расположившись на разноцветных циновках под зеленым, с желто-золотой бахромой балдахином, дававшим приятную прохладу в столь жаркий и солнечный день, какой как раз и выдался сегодня.
Ах, как сияло солнце! Отражавшиеся в синей воде озера лучи били прямо в глаза, так что, когда Куатемок оглядывался назад, на столичный пригород Койокан, от причалов которого они только что отплыли, городских строений даже не было видно – одно сверкающее солнечно-небесное марево.
Койокан… Диего Ривера, Фрида Кало, Троцкий…
Выстроив сию логическую цепочку, Асотль ухмыльнулся, скрывая непреходящее восхищение, все более нарастающее по мере того, как волшебный город Теночка приближался, поднимаясь из сверкающих вод казавшегося бескрайним озера. Отряд «воинов-ягуаров», безнадежно отстав, шлепал пятками по идущей прямо по дамбе койоканской дороге – город находился на острове, частью даже искусственном, насыпном, связанном с сушей тремя дамбами. Мощные ворота, стены, деревянные мостики, которые в случае малейшей опасности можно было легко и быстро убрать, – все это произвело большое впечатление как на Куатемока, так и на его стражу: юные тлашкаланцы, судя по их лицам, никогда ранее не бывали в Теночтитлане.
Высоченную пирамиду с храмом богов – теокалли – видно было издалека. Хорошо хоть, не чувствовалось запаха крови. Впрочем, бог с ней, с пирамидой, и кроме нее в городе, казавшемся, да и бывшем огромным, было на что взглянуть. Вдоль улиц, прямых, широких и чистых, тянулись каналы, так что почти у каждого дома имелся свой собственный причал – индейцы не знали колеса, и лодки здесь были как нельзя кстати. Чем ближе к центру, к императорскому дворцу и храмам, тем выше становились дома – в два, а иногда и в три этажа, что разрешалось лишь особо влиятельным чиновникам. Повсюду, насколько только хватало глаз, было много зелени и цветов – и во дворах, и в садах, и на специально разбитых клумбах… как вон на той, у городского фонтана, вокруг которого столпились молодые женщины с кувшинами – пришли за водой прямо сюда, а не к акведуку. Ишь, стоят, смеются. Одеты скромно, но со вкусом: обернутый вокруг бедер кусок разноцветной ткани – юбка-куэйтль, сверху – коротенькая туника-уипилли и бусы. Впрочем, многие, особенно те, кто покрасивей да помоложе, и вовсе обходились без верхней части наряда, ничуть не смущаясь выставлять напоказ грудь.
– Рот-то закрой, муха залетит! – смеясь, посоветовал Куатемок одному из воинов-тлашкаланцев.
Тот поспешно отвернулся, смущенно прикрыв глаза рукою.
Насколько мог судить Куатемок, лодка плыла к дворцу правителя… Вот обогнула храм, большую многолюдную площадь, за которой виднелись белоснежные здания Тлателолько, из города-соперника давно превратившегося в город-спутник, деловой центр столицы, именно там еще со времен Асотля располагался обширный – и самый главный – городской рынок. На котором торговали всем. Даже дерьмом – для удобрений. Вместо денег, насколько помнил Асотль, ходили костяные трубочки с золотым песком, перья кецаля, редкие раковины, какао-бобы и – для более солидных расчетов – отрезы тканей – куачтли.
Повсюду было огромное количество людей, и вовсе не бездельников – торговцев, покупателей, спешащих по делам судебных клерков: жители города, со времен пытавшегося выстроить правовое государство Асотля, отличались азартной страстью к сутяжничеству. По каналам деловито проплывали лодки-каноэ, большие – грузовые, и поменьше – рыбачьи, либо везущие какого-нибудь важного человека. В таких случаях кроме гребца-рулевого в лодке имелся еще слуга с опахалом.
– Да-а, красиво жить не запретишь! – с восхищением произнес Куатемок и, когда лодка ткнулась бортом в причал, прыжком выскочил на твердую землю.
Все прибывшие – жрец, сановники, охрана – тут же последовали за ним.
Правда, не совсем… Сановники и жрец по пути куда-то свернули, хорошо, хоть тот добродушный толстячок-чиновник все-таки обернулся, напомнив, что великий тлатоани Моктекусома Шокойоцин ждет всех особо приближенных пилли во втором часу дня, не позднее шестого звука трубы.
– Шестой звук трубы, – задумчиво повторил молодой человек. – Да-а… Здравствуйте, дорогие товарищи, – в Москве пятнадцать часов… В Ашхабаде – семнадцать. В Караганде – восемнадцать… в Петропавловске-Камчатском – полночь! Короче, полный бардак и анархия!
И сам же засмеялся себе под нос, тут же прикинув: как определить время? После шестого звука трубы… Вероятно, трубят с теокалли… да, с вершины пирамиды хорошо слышно. Ладно, наверное, все-таки время еще есть… Будем надеяться. Однако куда же теперь идти? Если здесь дворец, точнее, дворцовый комплекс – вот он, то… По идее, тогда и он, Куатемок, должен жить где-нибудь тут, рядом… Он ведь все-таки родной племянник правителя… По здешним законам – наследник! Да, все правильно… Однако куда идти… Не спрашивать же у дворцовой стражи… У стражи – да, слишком уж подозрительно, а вот у слуг… во-он у тех, что потащили с большой только что причалившей лодки корзины с землей и цветами. Самому, конечно, не надо спрашивать… послать есть кого!
– Несауа!
– Да, вождь?
– Не в службу, а в дружбу – идите пока ко мне в дом… Во-он, мимо лодок, дальше не будут объяснять – спросите, вон, у слуг…
– А…
– А я пока воздухом подышу… Вас нагоню… Скоро.
– Но…
– Я сказал – вы исполняйте!
Несауа поспешно махнул рукой своим парням. Ушли… Ага, вот спросили дорогу у лодочника. Тот показал… Вот так! Кто хочешь – приходи, что хочешь – бери, никто не запрещает, наоборот, все с удовольствием покажут, где тут квартира, где деньги лежат.
Впрочем, пора, кажется, а то как бы за кустами не скрылись… Эй, эй, парни!
Куатемок нагнал свою стражу вовремя и следом за ней вошел в дом… Нет, сначала в обширный двор с благоухающим садом, казалось, сошедшим с каких-нибудь японских гравюр. Только что вошедшие тлашкаланцы толпились у самых ворот и смущенно таращились на деловито подметавших двор полуголых служанок. Кроме служанок, тут еще были и слуги, и еще какие-то непонятные претенциозно одетые личности – то ли жрецы, то ли воины.
О! Наконец-то все эти бездельники узрели своего господина!
И тотчас же бросились к нему, на ходу славословя:
– О свет наших очей!
– Солнценосный ягуар!
– Вечно незатухающее светило!
Так-так… Куатемок ухмыльнулся – солнценосный ягуар, значит?
– Ну что, бездельники, опухли тут без меня?
Слуги и служанки без слов бухнулись на колени. Надо сказать – почтительно, но и без особого страха. Один ушлый толстяк в длинном плаще – скорее всего, мажордом или как он тут назывался – поднялся на ноги первым:
– О, мы так рады, так рады! Кечуак сказал: охота оказалась успешной.
Кечуак? Наверное, этот тот «воин-ягуар». Главный.
– Что, Кечуак уже явился?
– Да, господин. Только что. Прикажешь уже жарить дичь для вечернего пира?
«Жарить дичь для вечернего пира» – какие замечательные слова! Нет, ну право же, замечательные.
Куатемок сейчас чувствовал себя каким-нибудь тургеневско-лесковским помещиком, этаким русским барином, вернувшимся с охоты и милостиво тискающим красивых крепостных девок. Некрасивых, впрочем, тоже… Кстати, о девках… Одна, та, что стояла у самой клумбы, выглядела очень даже ничего. Стройненькая, симпатичная… Пусть даже и с маленькой грудью… Да и худая… Да-да, худая – но это в ней и нравилось.
– Что встали? – Толстяк-мажордом обернулся на слуг. – Ведите господина в дом – переодеться к приему.
Ага… значит, тут уже обо всем знают. О том, что… ну, о приеме у царя-батюшки… сиречь – у тлатоани.
Комната как комната, вернее, небольшая зала. Полутемная, без окон – свет попадал через распахнутые двери, на которых не было никаких запоров, – с расписанными яркими и чрезвычайно красивыми картинами стенами, она, судя по этим картинам и наличию мебели – небольших деревянных стульчиков без ножек и низеньких резных столиков, – играла роль приемной. Такие стульчики, как помнил Куатемок еще из прошлой своей жизни, назывались икпалли, производились в городке Куатитлан и всегда составляли предмет хозяйской гордости и жгучей зависти соседей.
Вдоль стен располагались широкие плетеные сундуки для одежды и ширмы, позволяющие по мере надобности разгородить залу на несколько интимных уголков. Сквозь дверной проем виднелась примыкающая комната, тоже богато украшенная, с возвышением посередине в виде деревянной рамы с циновками, заменявшем богатым людям кровати (бедняки спали просто на полу).
С порога осмотрев обстановку, Куатемок нерешительно остановился.
– О, мой господин, – заглянул через плечо толстяк-мажордом. – Желаешь, чтобы на переодевании присутствовали все? Или, как обычно, только служанки?
– Только служанки, – поспешно кивнул молодой человек, гадая: а будет ли среди них та, стройненькая? Впрочем, наверное, ее можно было бы просто позвать… только вот узнать имя.
О, они влетели целой стайкой, веселой, щебечущей, нарядной… Тут же притихшей перед всей важностью момента… Правда, иногда кое-кто подхихикивал, смеялся. Часть служанок тут же бросилась к сундукам, остальные расставили ширму, а две девушки в длинных расписных юбках притащили зеркало – большое, серебряное…
Куатемок только глянул – и ахнул! Там, в полумраке храма, он не смог рассмотреть все как следует, но вот здесь… На него смотрел Асотль! Не тот тридцатилетний тлатоани, успешный правитель и отец четверых детей, а молоденький юноша с приятным лицом и большими бархатно-карими глазами. Черты лица оказались очень знакомы… Асотль!!! Явный Асотль… впрочем, что в том удивительного, ведь Куатемок – его прапрапра… правнук.
Служанки между тем развязали его плащ – ацтеки не знали застежек, пуговиц или, там, фибул, – хотя Асотль их когда-то учил, но, как видно, с течением времени все забылось… как и более важное – учение о цветочных жертвах!
Мальчик! Как есть мальчик!
Куатемок не знал сейчас, радоваться ему или, наоборот, кручиниться. С одной стороны, конечно, хорошо, что он не оказался в теле какого-нибудь дряхлого старика, но с другой… Насколько он помнил, в ацтекском обществе даже дети знати не наследовали абсолютно все, а должны были своего положения добиваться. Судя по прическе – темным, ниспадающим на плечи, локонам и отсутствия длинной пряди на затылке, – Куатемок уже кое-чего добился лично: взял одного или даже четырех пленников… Ой, ну конечно, взял – ведь кем же тогда были все эти тлашкаланцы, ныне составившие личную гвардию?
Да, кое-чего этот мальчик Куатемок все же достиг. Однако неверно было бы думать, что все сановники его уважали, скорее наоборот, именно из-за юности. И наверняка старались подчинить своему влиянию.
– Вот, господин!
Полуголые девушки, одна красивее другой, выстроились перед молодым человеком с предметами одежды в руках. Тут были и туники из тончайшего хлопка, и расшитые набедренные повязки – мацтлаль, и длинные передники, и что-то типа юбки, и, конечно, тильматли – разноцветные плащи с вышивкой и мозаикой из птичьих перьев. Ну, еще и золотые подвески, браслеты, ожерелья из драгоценных камней и прочее.
Надев длинный передник, Куатемок выбрал шиколли – рубашку с очень короткими рукавами, завязывающуюся на груди на ленточки; поверх рубашки служанки тут же набросили сразу три плаща – ярко-желтый, голубой и алый, все с какими-то геометрическими рисунками, очень и очень красивыми. Костюм дополнили сандалии на небольших каблуках и налобная повязка, украшенная мелким жемчугом.
Закончив переодевание, молодой человек посмотрелся в зеркало и чуть было не сплюнул: красивая кукла, какая-то расфуфыренная девочка, а не воин. Однако делать нечего: с этикетом не поспоришь, стало быть, именно в таком виде и нужно было идти.
Черт… А где же та девчонка? Нет ее здесь, что ли? А ведь точно – нет… И чем она могла запомниться? Ну стройненькая, так тут таких немало… Миленькая мордашка? Ну да, ну да, наверное, помилее, чем у вот этих вот… а что еще? Глаза? Точно – глаза!!! Сверкающие, словно звезды… Как у Ситлаль… Звездочки…
Некстати вспомнив любимую, Куатемок немного взгрустнул и, махнув рукой, вышел из дому, тем более, что как раз прозвучал протяжный звук трубы – жрецы на теокалли отбивали время.
Куда идти, не спросил – просто бросил слугам:
– Ведите!
Те и повели чуть ли не под руки, а впереди, постоянно оглядываясь, шагал толстяк-мажордом, Куатемок знал уже, что зовут его Тлауикоатль – какой-то там «змей». На змея мажордом при всем желании не тянул, больше напоминал древесную лягушку.
Следом за слугами шла охрана во главе с Несауа.
Пройдя почти через весь сад, полный раскланивающегося с Куатемоком народа – важно одетых сановников и жрецов, мажордом остановился у широкой лестницы, охраняемой «воинами-орлами» в перьевых плащах, накинутых поверх хлопчатых панцирей, в высоких шлемах, увенчанных изображениями распростерших крылья орлов. Очень красиво и весьма устрашающе, правда, не очень-то удобно в бою. Воины были вооружены короткими копьями и дубинами. Увидев Куатемока, подтянулись, оказывая почтение… Впрочем, не только ему одному – по лестнице уже поднимались люди в таких же разноцветных плащах. Здоровались. Куатемок тоже кивал в ответ.
– О, Куатемок, дружище, рад тебя видеть!
– Я тоже.
– Почему же ты не зашел ко мне тогда?
– Занят был. Но обязательно зайду в самое ближайшее время.
– Как прошла охота, Куатемок? Говорят, ты взял пленных?
– Да, взял. Они теперь – моя стража.
– Ты мудро поступил, Куатемок!
Издали, с плоской вершины теокалли, увенчанной храмами Тескатлипоки и Тлалока, снова донесся протяжный звук трубы. Все приглашенные на совет поспешили, прибавили шагу…
На дворцовой террасе, среди разноцветных клумб – желтых, лиловых, красных – недвижными статуями застыли «воины-орлы», в их круглые щиты были вплетены букеты.
Куатемок оглянулся назад, на дворцовый двор с великолепным садом, и едва сдержал восхищение – все окружающее напоминало ожившую волшебную сказку. Казалось, вот-вот явится какой-нибудь джинн…
Он и явился! Смуглокожий, с носом-крючком. Поклонился, приложив руку к левому плечу, звякнул золотой пекторалью:
– Господин ждет вас.
И все, пропустив Куатемока, – все-таки принц крови, как ни крути! – один за другим вошли в дворцовую залу.
Великий тлатоани Моктекусома Шокойоцин – смуглый человек лет пятидесяти, с узким красивым лицом и небольшой бородкой, облаченный в длинную алую тунику, – сидел на широком возвышении под балдахином из изумрудно-зеленых перьев кецаля. Плащ из таких же перьев – его дозволялось носить только правителю, – завязанный на плече, драпировал всю фигуру тлатоани, выражение лица которого было необычайно серьезным и значительным.
Значит, не на пьянку позвал!
Куатемок усмехнулся и, вежливо упав на одно колено, выказал все свое почтение. Остальные пали ниц… Впрочем, Моктекусома тут же велел им подняться, и все посетители, – а было их всего-то полтора десятка – послушно выстроились напротив тлатоани, у ширмы.
– Я пришел сообщить вам одну вещь, – причмокнув губами, негромко сказал тлатоани. – Вчера явились с докладом мои почтека… Они видели на побережье людей с белой кожей.
Все ахнули.
– Людей с белой кожей, – еще тише продолжил правитель. – И с бородами. Еще среди них были люди-чудовища, люди-звери на четырех ногах и с двумя головами!
Всадники на лошадях – догадался Куатемок.
Среди присутствующих пробежал глухой ропот.
Люди с белой кожей… И с бородами…
– Их предводитель именно таков – бледнолиц, бородат… И мечет огненные молнии!
– Кецалькоатль!!! – в ужасе произнес стоявший рядом с Куатемоком отвратительно пахнувший кровью жрец в синем плаще, украшенном мозаикой из вышитых человеческих черепов. – Это Кецалькоатль, он вернулся… Вернулся нам на горе и на погибель! Мы должны немедленно принести самые богатые жертвы!
Хорошее предложение! Прямо замечательное – ну как же без жертв?
– В храме великого Кецалькоатля все готово! – Жрец подбоченился – вислогубый, с горбатым носом и вытянутым, словно бы лошадиным лицом, испещренным многочисленными шрамами, он чем-то напоминал Кальтенбруннера, не настоящего, а того, что из фильма «Семнадцать мгновений весны». Как поздней оказалось, и звали его подходяще – Кецалькуэшликатль.
– Да-да, – милостиво – и даже с на миг промелькнувшим испугом – кивнул тлатоани. – Мы обязательно принесем богатые жертвы! Думаю, не только пленников, но и красивейших юношей и девушек из самых знатных семей.
Кальтенбруннер довольно осклабился, бросив вокруг воссиявший победным торжеством взгляд. Однако радовался он рано.
– О, великий тлатоани, – выступил вперед тучный мужчина самого грозного вида, в одной набедренной повязке и курке из человеческой кожи, снятой так аккуратно, что даже остались «перчатки» – кисти рук с пальцами, и ноги. – Я думаю, великого Тескатлипоку тоже не следует обижать! Надо принести жертвы ему!
Во молодец! – Куатемок тихо восхитился. Вот это правильно – тяни одеяло на себя, куй железо, не отходя от кассы!
– А Тлалок? – сварливо заметил еще один жрец – коротышка с выбритыми висками и одутловатым, каким-то бабьим лицом. – Как же Тлалок? Или вы все недостаточно почитаете великого бога? Не боитесь остаться без дождя?
Прямо классика: «А ну, кто против советской власти?» Интересное кино… Богов у ацтеков много, если каждый жрец начнет просить…
– Уицилопочтли! Так-то вы чтите своего покровителя!
– Тлалок!!!
– Кецалькоатль!
– Я рад вашим словам, жрецы. – Одним движением глаз Моктекусома прекратил едва не начавшийся спор. – Рад, что вы приняли все так близко к сердцу. Конечно же, мы не обидим никого из богов – мы принесем жертвы всем!
Жрецы приосанились, а Куатемок едва не рассмеялся: ну конечно же – всем. А что? Людишек хватит, чего их жалеть – бабы еще нарожают.
Ай да жрецы! Ай да правитель!
– Но, – между тем продолжал тлатоани, – я бы хотел знать точно, что это за бледнолицые люди?
– Надо следить за ними…
– Мы следим.
– Отправить посланцев! – высказался кто-то из военачальников. – Усыпить бдительность богатыми дарами, выведать все…
Молодец – вот это по-настоящему, молодец. Куатемок с уважением посмотрел на высокого мускулистого человека лет тридцати, с мощной, украшенной шрамами грудью и мужественным лицом Гойко Митича.
– Великий тлатоани! – Тут вперед выступил старый знакомый, тот самый жрец с перекошенным от укуса лицом. – Хочу напомнить, что в мастерских при храме Тлалока есть очень хорошие художники. Они могут зарисовать все!
Моктекусома кивнул. Дельное предложение.
Остальные жрецы завистливо скривились.
– А я вот что думаю, – снова произнес Кальтенбруннер. – Ты, великий тлатоани, хочешь знать наверняка, да и все мы хотим – что это за люди? Кто их вождь? Так вот что надобно сделать – в числе всех прочих даров послать предводителю бледнолицых два костюма, один – Кецалькоатля, из перьев и змеиных шкур, второй – Тескатлипоки, из человеческой кожи. Какие одежды наденет бородатый вождь? И все будет ясно.
– А если никаких не наденет? – не выдержав, перебил Куатемок. – Я бы, так…
Моктекусома осуждающе покачал головой, и все присутствующие посмотрели на юношу, словно на умалишенного. Поня-а-атно – всяк сверчок знай свой шесток. Мнения молодежи – пусть даже принцев – на этом сборище явно не учитывались.
– Твое предложение хорошо и разумно, Кецалькуэшликатль, – с чувством похвалил правитель. – Так мы и сделаем – пошлем костюмы.
– А может, лучше послать войско? – громко предложил Гойко Митич. – Ведь чужаков не так уж и много! Всего какая-то горстка, мы расправимся с ними так, что…
– О, глупый Атонак! Ты что же, задумал воевать с богами?!
Жрецы издевательски засмеялись. Все, кроме, как ни странно, Шочипильцина, перекошенное лицо которого выражало лишь тихое презрение и грусть. Хотя, может быть, оно и ничего такого не выражало, просто Куатемоку так показалось. Но, по крайней мере, Шочипильцин не смеялся над словами военачальника, восприняв их вполне серьезно. Да и его идея с художниками тоже не казалась глупой. В отличие от костюмов. Что ж, он очень и очень не глуп, этот жрец Тлалока… Увы, не самый главный жрец этого храма, главный тянул на себя одеяло и громче всех кричал.
Впрочем, и все остальные жрецы не были такими дураками, как сейчас казалось, и Куатемок это прекрасно знал. Просто у жрецов имелись свои собственные интересы. Жертвы, кровь – власть. Нет, даже не совсем так: страх, жертвы, кровь – власть! Так будет вернее. Как заметил кто-то из марксистов, чем больше в стране горя, тем крепче религия. Именно так, вполне по-марксистски, и рассуждали сейчас жрецы, не понимая, куда толкают империю.
А может быть, им просто надоел тлатоани Моктекусома Шокойоцин? Может, они вообще хотели установить теократию?
Глава 3. Свет мой, зеркальце, скажи!. Начало XVI в. Теночтитлан
Большинство людей сближаются меж собой не по выбору, так же, как не выбирают своих соседей деревья…
Франсуа Мориак. «Клубок змей»
Начало шестнадцатого века! Именно так, кое-что вспомнив, Куатемок квалифицировал время. Не так и много, как выяснилось, он знал про конкисту. Ну, испанцы – в основном пока они, ну, шестнадцатый век… Перу, и вот – Мексика…
А ведь завоюют, черти полосатые, с такими советниками, как эти чертовы жрецы, – сжуют и не подавятся! Ведь кто такие ацтеки? По сути, народ, еще не отошедший от каменного века, с соответствующими представлениями и верованиями. Наивные дикари – не в обиду будет сказано! Да, свирепые, да, кровожадные – это если брать жрецов, но по-первобытному наивные, словно дети. А ведь им противостоит банда циников и пройдох! Конкистадоры… Люди, умеющие только воевать, обожающие воевать, не желающие делать ничего иного! Испанский король наверняка перекрестился левой пяткой, спровадив подобный сброд из страны! Опасные, деструктивные люди. Опасные не только своими воинскими умениями, но и изощреннейшей хитростью, и коварством… и умением заставлять работать на себя все обстоятельства.
И что могли противопоставить этому ацтеки? Воинов – и тех не могли. Воевали-то как? Самое главное – не убить противника, не отразить натиск, а взять как можно больше пленных, чтобы потом принести их в жертву своим жестоким богам! Вот она – убийственная, вернее, самоубийственная тактика, которая уже совсем скоро принесет свои гибельные плоды.
И еще – политика жрецов. Страх! Кецалькоатль, якобы вернувшийся с гневом… Предводитель конкистадоров Кортес – и есть Кецалькоатль! Так выходило… Верно заметили жрецы – только глупец будет воевать с богами. Побольше бы таких глупцов!
О боги… Как плохо все! Глупое поведение жрецов, предрассудки, первобытный менталитет, плюс ко всему – враги, кругом враги: тлашкаланцы, отоми, пурепеча… О, всем этим смогут воспользоваться испанцы, ведомые неуемной жаждой золота и войны! И ничего не сделаешь – он, Куатемок, сейчас практически никто. Ну, принц, да… Но не имеющий абсолютно никакого влияния – всем заправлял Моктекусома. Свалить его к черту? Так для всякого заговора нужно время, а его, времени-то, и нету совсем. Испанцы уже высадились!
Тогда что остается? Сидеть сложа руки, отдавшись воле богов? Дикарь так бы и поступил, но ведь Куатемок не дикарь. Надо искать, искать, на кого опереться, ведь пусть хоть немного времени и осталось, но, может быть, удастся организовать испанцам достойный отпор… Может быть? Ну нет – не те это слова, не те. Нужно просто все для этого делать! И начать с подбора здравомыслящих людей… таких, как тот военачальник с лицом Гойко Митича, как, наконец, жрец Шочипильцин… Наверняка такие люди есть, и их достаточно много… Правда, они испорчены верой, значит, надо искать циников, тех, кто вообще ни во что не верит! Найдутся такие? Должны бы… Как вот только их найти?
– Тлауикоатль!
– Да, господин? – Толстяк мажордом проворно подбежал к пруду, освещенному последними лучами заходящего солнца: – Что прикажешь?
– Прикажу женщину!
– О, они знают и скоро явятся…
– Нет. – Куатемок раздраженно взмахнул рукой, подняв брызги. – Позови одну… Кого-нибудь… Вот хоть ту, тощую, с такими сверкающими глазами…
– А, ты, верно, имеешь в виду Тескаль, господин?
– Может быть. – Молодой человек нырнул… А когда вынырнул, пред ним уже стояла девушка… Та самая.
– Господин звал меня?
– Да, звал. Помоги мне одеться и проводи в дом.
– А господин не хочет ли…
– Пока нет. – Куатемок улыбнулся, заметив, как девушка буквально спала с лица. – Пока нет, а потом – кто знает?
Выбравшись из пруда, стеснительно отвернулся, заматывая на бедра мацтлаль, длинные концы которого волочились бахромой по тропинке сада.
Девушка покорно шла сзади… правда, на пороге остановилась:
– Мне позвать Айли и Никуа?
– Нет…
– Тогда я принесу еду! – Тескаль радостно всплеснула руками и, дождавшись кивка, убежала, сверкая босыми пятками.
Тескаль… Зеркальце… Надо же – когда-то у Асотля уже была знакомая с таким именем.
Испросив разрешения, в залу с поклоном вошел мажордом, сноровисто разжег в очаге огонь – хоть и началась весна, да ночи еще стояли прохладные. Переставив стол ближе к огню, пододвинул стульчик, циновки, ширму:
– Господин желает ужинать в одиночестве?
– Как это – в одиночестве? – Куатемок вскинул глаза.
– Ну, я не имел в виду Тескаль, – тут же поправился слуга. – Может быть, пригласить еще кого-нибудь? Айли, Никуа?
– Пожалуй… Пожалуй, начальника моей стражи.
– Я позову. – Поклонившись, мажордом вышел во двор.
Послышались голоса, и в дом вошел Несауа. Пригладив черные, с медным отливом волосы, молча поклонился.
– Хочу, чтобы ты отужинал сегодня со мной. – Куатемок приветливо указал на циновку.
Молодой воин уселся, поставив копье в угол. Как раз в этот момент вошла Тескаль с большим золотым подносом, уставленным всякими яствами. Ой, как вкусно от них пахло!
Давно уже чувствовавший голод Куатемок нетерпеливо потер ладони:
– А ну-ка, ну-ка, Зеркальце, скажи-ка, что это ты нам принесла?
– Все твоя любимая еда, господин! – расставляя яства, улыбнулась девушка. – Тушеная рыба с красным перцем и помидорами, жаренные на углях тритоны с тыквенным соусом, собачки, запеченные в глине, дичь – вот зайцы, кролик, перепелки…
– Тескаль, душа моя, ты… – Куатемок задумчиво обозревал стол. – Ты вот что… Вот всех этих собачек, тритонов… ты их поставь во-он на тот край, ладно? А сюда, поближе, все остальное – рыбу, перепелок… это что?
– Картофель, мой господин!
– О! И картошку! Сама давай садись.
– Но, господин…
– Садись, не маячь, кому сказано?
Несауа – видно было – чувствовал себя не в своей тарелке, хотя и рад был оказанной чести, но вскоре ушел, испросив разрешения проверить посты.
Посты! Вообще-то на ночь тут ничего подобного не выставляли, однако Несауа все же был тлашкаланцем и находился, по его представлениям, во вражеском городе, именно так – во вражеском, ведь Тлашкала и Теночтитлан враждовали с давних времен.
Враждовали!
А хотелось, чтобы были союзниками.
Для того и был приглашен Несауа, Куатемок хотел постепенно приучить этого юношу к совместным вечерним трапезам, разговорить его – да и не только его, всех остальных тлашкаланцев тоже, – поподробней выспросить о семьях тлашкаланской знати, да и о вообще о жизни…
– Ты что смеешься, Зеркальце?
– Рада, что ты выбрал меня, господин!
Рада…
Тескаль оделась к ужину как подобает – длинная узорчатая юбка, тоненькая зеленая, с красными цветами туника-уипилли – очень коротенькая, больше напоминавшая какой-нибудь топик. В пупке сверкала жемчужина… такая же, как и в ушах, и на шее. И так же сверкали глаза…
Куатемок притянул девушку к себе:
– Ты красивая, Зеркальце…
Рука его скользнула под юбку… Тескаль улыбнулась, стянула тунику, и Куатемок нежно погладил ее грудь, небольшую, упругую, с твердыми, задорно стоящими сосками…
– Ах…
Ах, какая же ты нежная! Какая у тебя кожа… не кожа – шелк… И этот плоский животик… Ах… И горячие губы… и глаза… Как звезды!
– Откуда ты, Зеркальце? – Лежа на циновке, молодой принц погладил девушку по плечу.
– Из Мойотлана, – тихо ответила Тескаль. – У нас там и правда много москитов – кругом болота.
Мойотлан… Южный пригород – москитный берег…
– Как оказалась здесь?
– Три года назад после смерти родителей дядя продал меня за долги… Мне повезло – я осталась здесь, во дворце! А ведь могла бы угодить к жрецам какого-нибудь храма, и тогда…
Девушка зябко поежилась, и Куатемок обнял ее за плечи – что «тогда», было ясно без объяснений.
Жрецы… Жестокие божества, кровавые жертвы… Смерть, страх и ненависть! Что и говорить, плохие союзники в борьбе с могущественным внешним врагом!
– Хочу спросить тебя, Зеркальце…
– Спрашивай, мой господин.
– Ко мне приходят знакомые и друзья, ты знаешь… – Принц улыбнулся как можно более безмятежно. – А кто из них тебе больше нравится? Ты не думай, я просто так спрашиваю.
– Я понимаю… – Тескаль задумалась ненадолго, смешно наморщив лоб. – Ну, мне многие нравятся… например, Сиуатетепек, он такой веселый, забавный…
– Сиуатетепек веселый?
– Ну да! Ну этот, сын архитектора, совсем еще юный, ему, кажется, пятнадцать лет всего.
– А, вон ты о ком. Ну да, ну да – славный малый. А еще?
– Еще – толстяк Шиутек… Ой. – Девушка вдруг осеклась. – Извини, что я его так называю, но он ведь и в самом деле толстый… И тоже веселый. Он и вправду так богат, как про него болтают?
– Богат? О да, да, конечно.
– Еще бы… племянник старосты-почтека!
– Он и сам славный купец.
– Я думаю…
Так вот, болтая вроде бы ни о чем, Куатемок исподволь узнавал про своих знакомых. Как оказалось, друзей-то у него особых не было, если не считать нескольких парней из кальмекак – военно-аристократической школы, да вот еще Сиуатетепека, сына дворцового архитектора и немного художника, ну и молодого и удачливого купца Шиутека. Остальные были так, просто знакомые, являвшиеся лишь по праздникам – засвидетельствовать почтение.
– А кто тебе не нравится, Зеркальце? – Куатемок сменил тактику. – Кого бы ты не хотела здесь вообще видеть никогда? Ну-ну, смелее! Я знаю – такие есть.
– Да есть. – Девушка хмыкнула. – И ты сам их знаешь, мой господин. Уж конечно же, я говорю о Шочипильцине, жреце! Одна физиономия чего стоит – вот уж поистине, наказали боги.
– А по-моему, Шочипильцин весьма привлекательный мужчина.
– Не во внешности дело, мой господин. Он какой-то скользкий, брр…
– Как это – скользкий? – Куатемок взял собеседницу за руку.
– Как рыба, – тихо отозвалась та. – Как-то раз зажал меня во дворе… Все про тебя выспрашивал. Куда ты ходишь, да что любишь, да… ммм… Обещал покровительство!
– Вот как! – Принц сжал губы.
В общем-то от Шочипильцина можно было чего-то подобного ожидать, он явно решил использовать неопытного молодого вождя в каких-то своих целях. Знать бы еще – в каких? Впрочем, догадаться нетрудно – все старо как мир! Второй секретарь обкома хочет стать первым, а жрец на подхвате – главным жрецом. Что тут непонятного? Хотя у Шочипильцина, похоже, и так достаточно влияния – иных не приглашают на совет к тлатоани.
– Так, говоришь, Шочипильцин предлагал тебе покровительство?
– Да, мой господин, так. Но я отказалась… правда, и он не настаивал. Просто попросил подумать.
– Вот ты и подумай. – Куатемок ласково погладил девушку по волосам. – Подумай… и согласись, как предложит.
– Согласиться?!
– Ну да. Будешь докладывать ему то, что я скажу, – поняла?
– Поняла. – Тескаль улыбнулась. – Не сомневайся, мой господин, все сделаю так, как ты велишь!
– Ну, вот и славно… А теперь иди сюда… Какая у тебя нежная кожа!
Девушка ушла ближе к утру, когда плотный туман охватил все озеро Тескоко, стлался по берегам непроницаемой дымкой, поднимался, густым киселем заползая в город, так, что в двух шагах уже не было видно ни зги.
Не было видно…
Но кому-то это все было на руку, кто-то пробирался в тумане невидимой тенью, пробирался между лодок к причалу… Вот осторожно спустился к воде, нырнул… поплыл, раздвигая плечом водную гладь. Как он ориентировался? Бог весть… но плыл он прочь от дворца Куатемока.
Ага! Медный звон колокольчика указывал ему путь! На этот звон и двигался пловец, неслышно загребая руками. На выходе из канала в озеро его поджидала лодка, в которой сидели двое с лицами, невидимыми в тумане. Один звонил в колокольчик, второй держал наготове весло… Нет, скорей что-то похожее…
Цзинь-цзинь… Цзинь-цзинь… Цзинь…
– Уфф! Еле вас нашел.
– Рады видеть тебя, Шаитль…
Чуть качнулась лодка. Тот, второй, держал в руках вовсе не весло – дубину! Которой и треснул изо всех сил по мокрой голове пловца! Тот лишь слабо застонал и камнем пошел ко дну…
– Да будет милостива к нему Чальчиуитликуэ, богиня озерных вод, – набожно пробормотал тот, что звонил в колокольчик. Колокольчик этот, кстати, отправился туда же, в воду, следом за несчастным пловцом.
– Да. – Убрав дубину, второй взял в руки весло. – Озерная богиня будет довольна… А наш хозяин – тем более! Поплыли, скорее доложим ему.
– Стой, брат! – Не успел мужчина – нет, скорей молодой парень – сделать несколько гребков, как его остановил напарник. – О чем же мы будем докладывать?
– О том, что все прошло успешно.
– Что прошло? Бедняга Шаитль нам ведь ничего не сказал… Не успел. Ты поторопился с дубиной, брат… Явно поторопился.
– Но… – Зачерпнув ладонью воду, гребец ополоснул лицо, широкое, с плоским носом и узенькими, словно щелки, глазами. – Что же нам теперь делать, брат?
– Не знаю. Думаю, что хозяин будет нами не очень доволен. И дернуло же тебя сразу ударить!
– Да уж больно момент был удобный.
– Удобный… – сложив губы трубочкой, передразнил напарник, явно постарше незадачливого гребца лет на пять, а то и поболее, с лицом обычным до полной незапоминаемости. – Как бы тебе за это удобство не оказаться на жертвеннике… И мне заодно с тобой. Кстати, Шоитлю следовало бы распороть брюхо – так ведь он не утонет, всплывет… Хотя мало ли утопленников бывает в озере Тескоко? Одним меньше, одним больше – какая разница? – Говоривший цинично хохотнул и, неожиданно подмигнув гребцу, приказал: – А ну, хватай весло. Плывем во дворец.
– Но нас же…
– Не бойся! Мы просто постоим рядом с главным каналом… послушаем сплетни. Не может быть, чтоб никто ничего не сказал!
Куатемок видел прекрасный и очень ностальгический сон. Будто бы он сидел у себя дома, в Санкт-Петербурге, в навороченной своей квартире, сидел прямо на полу, на ковре, вытянув обутые в сандалии ноги. Рядом примостилась эффектная блондинка Леночка, полуголая, в одних узеньких трусиках, еще совсем не предательница, а существо в общем, можно сказать, любимое… в какой-то мере. Леночка ластилась, словно кошка, и Куатемок-Асотль-Перепелкин расслабленно гладил ее по голове и смотрел по телевизору фильм «Серенада солнечной долины», с удивительно теплой музыкой незабвенного Гленна Миллера. Что поделать, джаз Перепелкин любил… Любил и фильм… незаметно сменившийся какой-то пакостью – какими-то жуткими рептилиями, динозаврами, змеями…
А Леночка вскочила и, как есть, в трусиках, выскочила на балкон, закричала:
– Помогите! Змеи кругом, змеи…
И кто-то третий осторожно тронул Перепелкина за плечо.
– А? Что? Что такое?
– Мы только что убили во дворце змею, господин!
Змею? Господи… что ж такое делается-то?
– А, это ты, мой верный Несауа! Твои воины, что же, не спят по ночам?
– Мы спим дома, мой господин. Но отнюдь не здесь!
– Ты, кажется, говорил о змее? – Куатемок уже окончательно проснулся и сел на заменявшее кровать возвышение. – Что за змея? Откуда?
– Болотная гадюка, – с отвращением произнес воин. – Едва не укусила одного из моих парней. Кто-то подбросил ее… и если бы не стража…
– Да. – Куатемок благодарно кивнул. – Нам всем просто повезло, что твои воины не спят ночью.
– Мы – твоя стража, мой господин. Мы дали слово. Спи спокойно, господин. Просто я подумал: ты должен узнать. Прикажешь прочесать сад?
– Прикажу… Только тихо. Не разбудите соседей – сановников и дворцовых слуг. Да! Куда вы дели змею?
– Убили и выбросили, господин. – Несауа удивленно обернулся в дверях. – А что же еще с нею делать?
– Да, верно, верно…
Стражники никого не отыскали ни в саду, ни у причала – лишь в отдалении, в тумане, покачивались темные тени лодок. Впрочем, туман быстро рассеивался, наступало утро. Уже повсюду слышались голоса слуг, рыбаков, чиновников – в столице вставали рано. Куатемок тоже не стал больше ложиться, хотя и чувствовал себя невыспавшимся.
Змея… Однако… и кто бы это мог на него покушаться? Тем более – таким странным и не очень-то надежным образом. Змея – тварь безмозглая и обычно кусает первых попавшихся… А чаще всего вообще никого не кусает, предпочитая спасаться бегством, – все росказни об агрессивности змей сильно преувеличены.
Тогда – зачем?
Напугать? Скорее всего – да.
А если бы все же укусила?
Черт побери… Не знаешь теперь, что и думать.
Ладно, очень может быть, что неведомый «подсылатель змеи» вскорости хоть как-нибудь себя проявит – иначе зачем все? Правда, это если считать его умным, а ведь может такое быть, что он – очень даже дурак, и это покушение следует считать настоящим. Так тоже очень часто бывает, люди вообще склонны демонизировать своих врагов, даже неведомых… пока неведомых. Приписывать им исключительную хитрость и изощреннейшее коварство, а потом на поверку выходит – нет ничего подобного и не было никогда, а враги – примитивнейшие идиоты, дураки дураками! Кстати, такие – самые опасные, потому что непредсказуемые, черт его знает, что они там в следующий раз выкинут. Ведь это просто чудо, что во дворе Куатемока оказалась недремлющая ночная стража. Потому и не дремали, что чужаки – тлашкаланцы. Ах, сами боги подсказали молодому принцу взять их себе на службу!
– Что там такое? – Услыхав громкие голоса, Куатемок прошел по двору к причалу.
– Рыбаки, мой господин. – Болтавший ногами в воде толстяк мажордом при виде хозяина резво вскочил и поклонился. – Случайно зацепили нашу лодку… Извиняются.
Куатемок и сам уже увидел кланяющихся парней – один помоложе, здоровенный такой бугай с красным плоским лицом и глазами-щелочками, второй чуть постарше, неприметный…
– А что наши лодки?
– Да женщины там, собрались с лодочниками на рынок… Обсуждают тот случай. О боги, ну надо же так – змея! – Мажордом передернул плечами. – Вообще-то эти твари иногда заползают в город… Но их же сразу кто-нибудь убьет да приготовит на ужин!
Принц лишь хохотнул:
– Жаль, мы не приготовили.
Лодочники уплыли, и свои, и чужие, рыбаки, – зачинался день, солнечный и светлый. Яркие золотисто-оранжевые лучи быстро растопили туман, грязные ошметки которого на глазах оползали в воду.
Все утро после легкого завтрака Куатемок провел дома – никто его никуда не звал, и еще нужно было догадаться, сообразить, чем обычно занимался принц в это время.
Наверное, какими-нибудь делами… Учился в кальмекак? Кстати, надо будет осторожненько разузнать, где именно расположена эта школа и как выглядят учителя-пипильтины, иначе не узнаешь, не поздороваешься, так пойдут слухи – заносчивый! А кому такие слухи выгодны? Да тем, кто подбросил змею!
Принц в задумчивости сидел в саду, в изысканно украшенной прихотливым узором беседке близ искусственно проложенного ручья, наблюдая, как суетились в отдалении занятые всякими домашними делами служанки и слуги, пару раз заметил и Тескаль, девушка что-то тащила на кухню – какое-то блюдо… с орехами, что ли… Нет, все-таки она красивая… Особенно в сравнении с другими – те почему-то казались юноше толстыми… Действительно, просто казались. А вообще, кто все эти девушки? Только ли служанки? Конечно же, нет – еще и наложницы, по крайней мере стать таковой почтет за великое счастье любая из них… как вот Зеркальце… Свет мой, Зеркальце, скажи…
– К вам Сиуатетепек, мой господин! – неслышно возникнув, доложил мажордом. – Велите принести патолли?
Патолли? Кажется, именно так назывались игральные кости, точнее, даже игра типа шашек или шахмат – Асотль раньше особо-то в нее не игрывал, а Куатемок, значит, вполне… уже с утра пораньше. С этим бездельником Сиуатетепеком… Кстати, это не он там идет? А некому больше!
– Рад тебя видеть светлым, как солнце! – подойдя, поклонился парнишка.
Такой, как и описывала Тескаль: лет пятнадцати, в сандалиях, синем щегольском плаще и узкой набедренной повязке с длинными, болтающимися по земле концами. Сын дворцового архитектора и типа художник? Так-так, посмотрим…
– А, Сиуатетепек, дружище! – Куатемок широко улыбнулся. – Ну, заходи, заходи, чем порадуешь?
– Чем обычно. – Парнишка повел плечом и лукаво ухмыльнулся. – Сегодня мой ход – первый, надеюсь, ты помнишь?
– На что играем? – быстро расставил фишки принц. – Только не говори, что на куачтли.
– Не скажу. – Гость задумчиво выпятил нижнюю губу и, сделав первый ход, спросил: – А правда, что тлатоани хочет запретить патолли?
– Не слыхал, – почесав затылок, буркнул Куатемок. – Ты от ответа-то не увиливай. Так на что играем?
– На желание! – тут же нашелся подросток. – Если я выиграю – возьмешь меня с собой в поход.
– Тебя?! – Отвлекшись от игры, молодой человек скептически осмотрел хрупкую фигурку приятеля. – И ты способен взять в плен сильного взрослого воина?
Сиуатетепек, ничуть не обижаясь, хмыкнул:
– Ну, пока, может, и нет. Но ведь время идет, все меняется… А я – не из последних учеников!
– Я знаю… Ходи, что застыл, словно идол?
– Хожу… Вот так! – Юноша радостно передвинул фишки. – Так! Так! И так!!!
– Н-да-а-а… – Куатемок снова задумался – уж больно здорово напарник играл, прямо, можно сказать, феерично – этакий юный Гарри Каспаров. – Так, значит, в поход?
– Ну да… В первый же, в который тебя пошлет тлатоани. Скажу, не хвастаясь, я неплохой художник – не забудь!
– Да не забуду… Боюсь, что я в этом смысле годен только растирать краски… Ой! Да ты, кажется, выиграл, парень!
– Не кажется, а точно выиграл! – Приосанившись, Сиуатетепек обхватил себя руками за плечи. – Теперь уж исполнишь мое желание – договор!
– Подожди, – хмуро оборвал его Куатемок. – Давай еще разок.
– Как скажешь, мой господин, как скажешь…
Принц вдруг усмехнулся:
– Скажу кое-что другое, друг мой. У тебя слишком уж длинное имя… Сиуатетепек – ну что это, без стакана не выговоришь!
– Без чего?
– Трудно, говорю, не сбиться… Буду звать тебя проще – Тепа!
– Хм… Тепа… – Парнишка, кажется, обиделся. – А раньше всегда звал – Сиуа!
– Сиуа? Ах да… Ладно, пусть так… Ходи, Сиуа!
Куатемок проиграл еще четыре партии и одну, как ни странно, выиграл. Солнце уже стояло высоко, и довольно улыбающийся гость начал прощаться… Ушел, едва не столкнувшись в саду с быстроногим воином в вышитой золотом повязке на лбу – гонцом великого тлатоани.
– Великий правитель хочет видеть тебя, славный Куатемок! – Поклонившись, гонец приложил руку к сердцу. – Иди же скорее за мной, великий тлатоани не любит ждать.
– Хорошо, хорошо, только переоденусь.
Не подзывая любопытных слуг, молодой человек вошел в дом и, наугад выхватив из сундуков три плаща, один за другим набросил их на плечи, таким образом приведя себя в очень приличный вид, так что не стыдно было явиться к правителю.
Великий тлатоани Моктекусома Шокойоцин принял племянника в саду, сидя на широком стуле без ножек, с высокой, выше головы, спинкой, украшенной изображениями богов.
Войдя, Куатемок поклонился:
– Ты звал меня, о великий?
– Садись. – Моктекусома кивнул на циновку. – Наша беседа будет тайной – потому мы и говорим здесь, под деревьями, среди пения птиц.
– Я слушаю тебя, мой господин. – Юноша почтительно наклонил голову.
– Завтра с утра, рано, еще до восхода солнца, ты отправишься в дальний путь с караваном почтека. Не под своим именем – тоже как будто купец. Ты меня понял?
– Да, государь. Но позволь возразить!
Тлатоани недовольно вскинул брови:
– Возразить? Что ж, попробуй!
– Купцы-почтека – замкнутый круг, в котором все друг друга знают, – быстро произнес молодой человек. – И как там буду выглядеть я? А вдруг кто-то из купцов или приказчиков не сумеет сохранить тайну? Лучше бы мне явиться под видом… Скажем, чиновника или писца – как бы с учетом.
– Хорошо, пусть будет писец. – Правитель чмокнул губами. – Не в этом дело. Вместе с почтека ты отправишься на берег Восточного моря – караван повезет мои дары таинственным белым людям. Ты будешь на них смотреть! Смотреть, не смыкая глаз, а потом обо всем доложишь. Ты, мой племянник, а не почтека отныне – мои глаза и уши!
Быстро встав, Куатемок поклонился: полученное задание оказалось почетным и очень важным. Правда… Если рассуждать здраво, зачем было посылать столь неопытного человека – совсем еще молодого юношу? Интриги? Или молодой Куатемок известен здесь своим умом и находчивостью? Скорее – интриги… Ладно.
– Я могу взять с собой своих людей, повелитель?
– Можешь. Но только тех, кого не знают почтека.
– Я возьму воинов под видом слуг… И еще… Нам понадобятся художники.
Моктекусома милостиво кивнул:
– Да, я уже думал об этом.
– Есть у меня на примете один… Очень хороший…
– Что ж, возьми. Иди собирайся, мой дражайший племянник, – уже очень скоро ты отправишься в путь. И вот еще, самое главное… Ты должен остаться там… с ними. Как угодно. И докладывать мне обо всем через верных людей.
Принц улыбнулся:
– Я понял тебя, государь. Я выполню. Я стану для них своим, и ты будешь знать все!
Вот так тайна! – качая головой, рассуждал Куатемок на ходу.
Тоже еще, секрет полишинеля – тайная экспедиция, о которой знает каждый мальчишка! Сиуа ведь не зря напрашивался! Правда, он не «каждый», а сын дворцового архитектора. Но тем не менее…
Первая, кто встретил его дома, еще в саду, была Тескаль, Зеркальце. Завидев молодого господина, девушка бросилась в пыль:
– О свет солнца, позволь просить тебя!
– Да ты встань, не валяйся. – Юноша недовольно отошел в тень. – Говори прямо: что надо-то?
– Возьми меня с собой, господин!
Ого-го… Так-то здесь хранятся секреты великого тлатоани!
Куатемок взял девушку за руку:
– Свет мой, Зеркальце, скажи… Откуда ты это знаешь? Ну, о моем отъезде…
– Это все знают. Нам рассказал Ишчилитль, гонец.
– Ишчилитль-гонец?
Да-а… вот уж поистине: болтун – находка для шпиона!
– Так ты возьмешь меня с собой, мой господин?
Задумчиво почесав подбородок, принц махнул рукой:
– А, ладно. Куда тебя девать? Собирайся.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге