Индекс Анархиста

Глава 1

ИНДЕКС

АНАРХИСТА

К читателю

Это моя вторая работа. Многим она не понравится, так как содержит нечто похожее на ненормативную лексику, а если и нет, то феню и грубый сленг. Но текст и не расчитан на широкий круг умов. Ни одна книга не претендовала бы на большее количество глаз, чем есть у ее автора. Читатель всегда невнимателен, а потому поверхностен и посредственен. Но если ты облюбовал наугад выбранную строчку или даже САМО НАЗВАНИЕ, то дерзни ознакомиться.

Воинственный характер одних и падшее поведение тех кто привык наблюдать из-за угла; сила воли, ум, воображение, честь и отвага; жадность, корыстолюбие, низменность и лицемерие – все это берет начало далеко не на первых порах воспитания, но гораздо раньше. Условия воспитания нас обществом зависят от гибкости и чистоты нашей кармы. Карма человека – от чистоты и гибкости общества. Если это презумпция, то способны ли мы повлиять на это? Какие источники информации самые авторитетные, чтобы им верить? Что такое вера? А смерть, которая в свое время настигнет каждого кто прочитал это?.. Тибетская книга мертвых выделяет три этапа, на которых лишь суммируется проявленная некогда воля человека, предшествующая появлению вышеперечисленных черт людского характера. То есть проходимый нами процесс между «смертью» и «новым рождением» можно назвать той жизнью, что мы сами от себя утаиваем.

И боимся открыть.

Боимся, что на нас покажут пальцем те кто боится еще больше. Последние, это те кто не понимает что нельзя жить без высшей цели. Нельзя жить без творчества. Нельзя жить и без поиска ответов, которые общество не гнушается заменять желчными ухмылками. Такая жизнь похожа на убаюкивание своей лени и отрезвление собственного ума, опьяненного любовью к Господу. Творчество – единственный возможный способ решения любой задачи и конечный результат, ведущий к достижению новых целей. Оно – синоним Бога, так как в порыве Творчества через наши умы и действия творит и рушит Сам Предвечный.

Непреклонность перед обстоятельствами, нежелание чтить закон и баланс, неготовность к смирению и покаянию – все это есть лишь завеса мыслей, порожденных нами под влиянием эры контркультурного хаоса. С безвременья начинается каждое столетие; им оно и заканчивается, так что ничего удивительного не происходит.

За какую сторону сражаться, кому верить и, лучше, во что верить? Зачем нам дается заведомо противоречащая сама себе информация? Как использовать запрещенные вещи? Война, СМИ и наркотики – это выбор для масс. Последнее больше похоже на абсорбент, но в том социуме, где выбор уже сделан.

Bboy Beat-On.

*****

Это был скромный, не очень инициативный парень. Не очень разговорчивый, ненаходчивый, не талантливый, без каких-либо связей, не подлый и не лживый. Словом, не способный на плохие или какие-то необдуманные вещи. Будь он большим человеком, то непременно передал бы власть тому, кого считает более достойным.

Сам из не очень богатой семьи. Из-за этого все детство учился экономить, считать копейки, от чего и не считал себя достойным какой бы то ни было власти. Он думал о равноправии всех и во всем, так как считал высшим критерием характера именно отсутствие стремления властвовать над иными.

Тот, кто управляет, – считал он. – должен обладать необыкновенным интеллектом и свойством к запоминанию, чтобы самолично контролировать все. А потому этот парень никогда не любил блестать умом перед другими, не хотел выделяться. Любил юмор, особенно в отношении самого себя, но никогда не выставлял себя посмешищем. Никогда никого не наравил выставить клоуном перед другими, так как для этого нужен был повод, а любой повод поиздеваться он категорически отказывался воспринимать. Мы все одинаковые – считал он. Мы все верим в одни и те же вещи, подлежим одним и тем же привычками, а потому любой может оказаться на месте того бедолаги, которого не гнушаются унижать целыми компаниями. Толпа мыслит стереотипами коллективов. И толпа сильно ослабевает, если ее поделить на отдельных людей. Но те, кто вызревает в одиночестве, морально сильнее сколь-либо численной группы.

Он никого не боялся. Никого не просил о помощи, но сам отзывчиво и участливо реагировал на любую просьбу. Так поступит каждый – твердо верил он. Верил. Не честно было бы кому-либо уделять больше внимания, усерднее оказывать помощь, платить больше налогов, класть кафель ровнее и так далее, нежели другим. Чувствуя ноль по уровню материального богатства, он ощущал при этом великую силу помогать и отдавать что-то другим. Робин Гуд – это не про него. Ему и на ум не приходило отбирать что-то у богатых и давать бедным. Богатство, считал он, само в нужное время перейдет в руки достойного. Считал ли он себя богатым в любом из смыслов? Скорее, ему нехватало для этого слишком многого, чтобы называть себя духовно или интеллектуально, нравственно или материально богатым. Счастливым? Никогда об этом он не думал. Равенство двух отдельных государств и их нежелание конфликтовать между собой он мог назвать пожалуй главным их богатством и счастьем.

Особенно равенство среди народов планеты, он считал великим достижением землян, но на него целыми днями из телеящика лились тонны бессмысленного и показушного вранья, убийств, покушений, а потому он со временем стал считать это достижение утопическим. Он и сам от рождения был особо восприимчив к эмоциональному давлению, хоть и не показывал этого, а лишь таил, поначалу и не подозревая, что накапливает негативную психическую силу. Бесконечная ссора родителей, дурость в школе, стычки на улице, чуждые ему самому бесконечные понты окружающих и многие невростеничные вещи, которые из любого нормального ребенка сделают психически и морально неуравновешенного человека, все больше превращали его открытую и добрую развивающуюся личность в закрепощенную и критикующую. Он мог лишь наблюдать со стороны как течет жизнь, если где-то она действительно текла, а не сыпалась. Благо, эта наблюдательность делает из быдла начитанных и философски мыслящих молодых людей. Сами того не замечая, они находят нужные абзацы в нужных книгах, в нужное время пересекаются с нужными людьми, заводят умные разговоры, при том поражая самих себя умением слушать. Со временем интегрируясь в круги начитанных и искренних людей, вырабатываешь в себе почти брахманскую созерцательность, интеллигентность и осторожность в словах. Однако у него она была скорее аутсайдерская и ретроградская, а потому не смогла бы привести к осмыслению чего-либо в жизни. Проще говоря, он отказывался принимать все меняющийся мир. Он не видел и не слышал ничего, что могло бы прервать его однообразную рутину и натолкнуть на нечто новое. Его это злило, иногда так сильно что он начинал терять надежду. «Когда-то же что-то необычное должно произойти – приходила ему на ум мысль, – а то ведь мне уже почти шестнадцать. Скоро заберут в армию и тогда точно ничто не повлияет на мышление, чтобы то хоть как-нибудь прогрессировало».

Боевыми искусствами он не занимался. И не потому что боялся драться, на самом деле он даже не знал с чего можно начать. В драках не участвовал, хотя и мог дать сдачи, если это было необходимо, тем более если необходимо было за кого-то заступиться.

За кого же?

Список девочек, которые ему нравились, все рос, а связей и даже визуальных контактов с ними не наблюдалось. В исключительных случаях это могло быть беглое «привет», не глядя в глаза и не ожидая ответа.

Потом его компанией были двое его хороших друзей, с которыми он мог беспределить, гуляя по ночам и совершенствуя навык владения абакумычем. Надо-ж было куда-то проецировать накопившиеся за детство обиды, а еще накопленную и не выплеснутую на половые акты энергию.

*****

Харьков.

Когда начался военный конфликт на Донбассе, Марк уже учился в ХНУСА, и потому не участвовал в «антитеррористической операции», хотя и сохранил злость на политиканов за то, что первые продали, а вторые купили его город. Купили землю вместе с людьми и с тем мясом, которое до поросячьего визга обрадовалось приходу России, пойдя голосовать за сецессию на референдум.

Он шел по книжному рынку и осматривал бегло обложки книг, которые не собирался покупать. В его рюкзаке уже грохотали две пахнущие типографией книжонки, за одной из которых Марк гонялся третий месяц.

И вот наконец нашел. И купил.

Его ухо уловило название одной из книг, что он только что взял. Естественно, он обернулся на того, кого обогнал в покупке буквально на сорок секунд.

Это был парниша, младше его самого.

— Скажите, у вас есть «Тараумара», Антонен Арто?

— Нет. Уже отдал.

Паренек расстроился.

— Эй! — к малому подошел Марк. — Ты часом с квасом не это ищешь?

— Ого! Круто. Дашь почитать? — поднял он нос. — С сайтов не люблю.

— А когда ты сможешь мне ее вернуть? Я тоже долго искал.

— Когда буду дочитывать – а это через недели три – то тебя сразу наберу.

Ну что дашь?

Я оставлю тебе че-небудь в залог.

Пацан протянул Марку наручные часы, которые стоили в девяносто три раза больше книги.

— Не. Котлы не надо.

Запиши мой номер. Наберемся.

— Офигеть! Тебе респект, — он достал телефон. — Скину вызов.

— Давай.

Паренек пожал ему от всей души руку и весело зашагал в сторону метро, а Марк еще какое-то время бродил по полаткам, пока не решил взглянуть на время. Было уже порядочно поздно. О знакомстве он и забыл через несколько минут, когда ушел с книжного. Забыл и то, что отдал бесплатно новенькую книгу, которая стоит триста рексов, и которую он давно желает прочитать.

Что-ж. Все возможно и к лучшему.

Парень вспомнил, что даже не узнал имя того пацана.

Даже потерял номер, который фигурировал у него в списке вызовов около недели.

Книга-то не то что дорогая, но редкая... почти инкунабула, — улыбнулся он как-то раз, говоря про себя.

Прошел месяц.

Марк уже давно после окончания Строительного Университета работал в мебельной мастерской, не совсем по специальности. Девушки у него не было. Какие-то мимолетные симпатии, а за ними знакомства и иногда даже двух-трех разовые встречи, но полное отсутствие отношений, что казалось навсегда отбило у него давно потерянный навык любить. И все же алчба к этому состоянию не давала ему покоя в жизни. Двадцать пять лет. У многих из его знакомых, одноклассников, с которыми он не общался почти восемь лет, в этом возрасте уже есть подрастающие дети, а у его одногруппников, со многими из которых он порой пересекается в городе, крутая работа, даже свой бизнес.

Сегодня он был свободен и решил наведаться на книжный.

Туда же.

— Добрый день. Я брал у вас «Тараумару» четыре недели назад.

— А, да. Помню, — пожилой мужчина поднял глаза, сырые как и погода вокруг. — И?

— Может, у вас есть еще такая?

Мужчина улыбнулся одними глазами, оставив седину на лице бездвижной.

— Она прибыла не так давно, — он полез на одну из верхних полок в своей палатке.

— Вот. Та самая.

Марк получил свою книгу обратно.

Видно, что уже пользованную, с измусоленными страницами, но это она.

Да. Та самая.

Ощутив себя на мгновение блатным, которому не нужно платить за покупки, из-за крыши, Марк пошел с рынка неторопясь и не оборачиваясь. Этот «бук-кроссинг» снова воодушевил его во что-то верить. Но ему ничего не хотелось больше. Только читать.

Тем же вечером он открыл книгу.

Зная, что строки в ней недавно читанные, он решил перелопатить страницы.

Как в воду глядел! Из книги выпал конверт.

Парень очень удивился, обнаружив его пустым.

Но что-то было в нем: какие-то цифры. Мобильный на внутренней стороне.

Знакомый номер.

Марк на всякий случай набрал его. Потом нехотя прождал пару гудков.

Тот самый плохо знакомый голос гнусавил где-то там.

— ... Алo. Марк?

А еще этот наивный энтузиазм в тоне.

— Говори.

*****

Его звали Матвей. Он был на семь лет младше Марка и учился в ХНУСА, который тот закончил в девятнадцатом году. Как и Марк, малой был из Донецкой области и приехал в Харьков впервые в самом конце лета. Он так же обзавелся здесь хорошими друзьями, единомышленниками и попал в хорошую компанию, от чего мог отталкиваться в верном направлении.

А именно, добиться успехов в учебе и спорте, найти хорошую работу, завести отношения и жить в пользу социума, думая о семье и карьере. Чего еще может пожелать счастливый и ни чем не обеспокоенный молодой человек?

Только он был другого сорта.

Его раздражало все что банально и массово, без намека на оригинальность и творческий аспект.

Он был немного скрытным и своеобразным.

Но безусловно, его качества были лидерскими.

И его поэтому могли принять не все.

Не всем нравилась здесь позиция быть вторыми на его фоне, поэтому шантрапа с его потока, кому он не нравился, кто ему тайно завидовал, сбивалась в кучки и люто косилась на него из-за спины.

Здесь у каждого свои интересы и каждому хочется в той или иной степени быть популярным среди сверстников.

Он же не гнался за этим.

Он знал, что он «α» среди своих и ему не комильфо да и не к чему использовать все свои полномочия, чтобы утвердить свою позицию за счет других. Пусть даже это и было бы правильно. Обычно свои полномочия во всю используют и даже завышают те, кто занимает самое низкое положение в обществе или инфраструктуре: диспетчеры в метро, охранники в секонд-хендах, кондукторы, дворники, полубомжеватые мусорщики и макулатурщики – обычно самые грозные и обозленные, в особенности на нарушителей порядка. Ни дай Бог не заплатить за проезд в трамвае вовремя – скорее всего поднимется такой шум, что на миг покажется будто он сошел с путей.

Матвей был КМС по тайскому боксу и ему некому было здесь что-то доказывать.

А если бы и нашелся какой-то блатырь, то бить его нужно точно не в стенах универа.

Блатные. Они все крутые и смелые.

И только когда разбиваешь или ломаешь им нос – ныкаются сразу за мусоров, поднимают кипиш – используют все свои гражданско-правовые возможности, чтобы только показать кто тут главный.

Парень прекрасно это понимал.

Таскать баб для него здесь тоже было как-то слишком банально. Тем более ему было чем удивить здесь противоположный пол, так как Матвей много раз был за границей на мастер-классах и соревнованиях.

Из-за этого он знал английский на разговорном уровне, так что на парах мог дурачиться и не париться в отношении своих оценок. Он просто помогал друзьям и, в частности, миловидной одногруппнице, по которой тайно и крепко сох.

Она же, как он мог заметить, и сама глаз с него не сводила.

Но все это уж слишком изи.

Матвея тянуло не к тем знаниям, которые мог дать ему ВУЗ, а к чему-то большему, чтобы не стать одной из этих самых заряженных и безотказных батареек в тигеле гигантского механизма, который ворует ресурсы у планеты, у своих потомков.

Где-то услышал однажды:

«...Терзаем чрево Матушки-Земли,

Но на земле теплее и надежней...»

...А чья песня и кто поет, он так и не прогуглил за длительное время, ссылаясь условно на «когда-нибудь потом».

Они с Марком договорились встретиться для разговора. Матвей не знал, на какую тему, но решил не упускать возможности пообщаться с бывшим выпускником своего института.

Они встретились как и согласовали возле танка Mark V, так как Площадь конституции в четыре гектара или здание Исторического музея слишком банальное место, и там все время полным полно народу, так что глаза от всех этих людей устают.

*****

«О, малой!»

Марк отошел от танка.

Тот немного опоздал.

Видно, что из общаги.

Видно, что сам из зажиточной семьи.

А еще видно, что модульная неделя. У них у всех во время модуля глаза как у бультерьеров.

Но у него оказалось твердое рукопожатие.

И костяшки набитые.

Бывает.

— Ты на степухе?

— Да. А ты знаешь через кого можно порешать предметы?

— Во всех институтах можно.

А что, уже проблемы начались?

Таким макаром ты на зимней сессии слетишь. — уведомил его Марк. — Во всяком случае завалишь к летней.

— Это почему же?

— Если на первой сессии ты даешь преподу бабки, то на следующей он тебя уже не уважает.

Возможно ты и ее закроешь, но уже сложнее.

Да вот только предметы, за которые ты башляешь, уже не принесут тебе никакой пользы.

Если предмет можно купить хоть за сколь-либо баснословную сумму – это уже не знания, тем более для тебя, раз уж ты их ни во что не ставишь.

Грошей ломаных сейчас даже книги стоят, чтобы хоть в чем-то осведомиться.

Но нужно знать что читаешь и зачем.

«Тараумара». Что ты в ней ищешь?

Матвей склонил голову набекрень.

— Да так, ищу кое-что.

Скажем, я знаю что сверхъестественных вещей не существует.

Необъяснимых тоже.

Все можно более или менее простым языком объяснить.

— Ты верующий?

— Можно и так сказать.

Скептически отношусь. А ты?

— Бывает. А я синтетически.

— А это как?

— Ищу и подчеркиваю связи между вещами.

— Понятно. Ты, типа, ученый?

— Ххах! «Ученый». Не-е. Просто прусь от этого.

— А какая разница, верующий я или нет?

— Чтобы я знал, каким языком с тобой разговаривать. И о чем, собственно.

О чем ты хотел поговорить?

— О книгах наподобие «Тараумары», Арто. Какие ты мог бы посоветовать?!

— Я скажу тебе так: не занимайся всякой дрянью!

Нужно время, чтобы понять чего конкретно ты хочешь добиться в жизни. Но если ты ищешь ответы – тебе респект. Если ты вообще начал искать.

Многие привыкли с самого детства принимать все на чистую веру, не разбираясь в конкретике и не задавая вопросов. Веря всему, что массово, что вкусно, что легко и не вызывает многогранный интерес, веря всему, что вызывает психологическое привыкание.

Мне жаль таких людей.

Если тебе тоже, то благодари Господа за это великое качество.

Если же тебя просто проперло че-нибудь почитать «с прикольным названием», то это наш последний разговор!

Тебе нужно быть готовым потратить не один год, чтобы найти Ее.

— Что найти?

— Ты прекрасно понял о чем я!

— Может!.. Тогда ты расскажешь что-нибудь дельное или посоветуешь, раз ты понял ЧТО я ищу в них?

Ты сам-то нашел ответы, или их малую часть?

Объяснить че-нибудь сможешь, вкратце?

Ну, вот как понять заявление: «Вселенная – это порождение мысленного образа». Ну что за ерунда?!

Марк поднял брови:

— Радует, что ты задаешь такие вопросы. Радует!

Но ты сам должен найти объяснение, а иначе мое тебе ничего не даст.

Это заявление – не ерунда!

Я говорю: на это нужно время.

Изучишь основы самостоятельно – можно будет с тобой говорить, а пока...

Шибздик ты еще, чтобы говорить тебе о более серьезных вещах.

— Слышь, не базарь со мной так. Я вообще-то...

— Я знаю кто ты. Не думай, что раз я закончил ВУЗ, то мне нет дела до того кто в нем учится.

— Ну раз знаешь, то попытайся объяснить.

Простыми словами.

М?

— Нет. Этого не могу. Когда я говорю о таких вещах, а меня игнорируют через слово или слушают вовсе невнимательно, я чувствую себя соучастником этой профанации.

От этого возникает не только сожаление, но и чувство вины перед собой, даже сомнения в собственных знаниях.

Рано тебе еще об этом, вот и все.

Малодушная современность не признает авторитета старших по опыту. Ее за это можно считать инцестуозной, эскудацией на теле генофонда.

— Окей. Ты вообще че-нибудь знаешь?

Привидение видел, хоть раз? Как получается что мы видим души насильственно убитых?

— Привидения – это не души мучеников, приходящие чтобы отомстить обидчику или нагнать зло на невинного человека. Это безличностные отпечатки поступков людей в астрале. Астральный свет при достаточном уплотнении становится видимым невооруженным зрением, а при определенных условиях делается уловимым фото и видеосъемкой. После клинической смерти человека приводят к жизни малым разрядом электричества, так как оно схоже по свойствам с астрасомом. При сильном уплотнении астрал чем-то напоминает по свойствам ток, который течет по телу в виде электромагнетических импульсов. Зная или догадываясь об этих вещах, Брюс Ли бил себя оголенными проводами, как бы подпитывая и тонизируя мышцы. А то, что ты называешь призраками, просто электрические импульсы, проявляющиеся в нашей среде как отпечатки психической и нервной активности людей, не обязательно уже умерших. Это «электрическое облако» так слабо, что ни в коем разе не ударит тебя током, если даже ты пройдешь сквозь него. А вот прыгающие столики и дрожащие свечки на сеансах спиритизма – это результат действий потерянных между мирами душ, которые Каббала называет клипот. Чаще их сообщения не имеют отношений к реальности и похожи на сильно неактуальные обрывки старых писем или газет, а сам спиритизм приравнивается к низшим направлениям магических ритуалов. Сер Артур Конан Доил, к слову, был любителем этих самых прыгающих столиков и прославился прежде всего благодаря своим «запискам спиритиста», а не созданием Шерлока Холмса.

Марк увидел что Матвею действительно интересно.

Но его мозг борется не только с той дезой, которую впитал ранее, а и с попыткой совместить то и другое в одной голове.

Он решил тему перевести, чтобы не грузить малого.

— Спортом занимаешься?

— Угу. Тайским.

— О-о! Круто. Я Муай-тай тоже люблю.

— А ты где тренишь?

— Детям брейк-данс преподаю.

— Хаха. Прикольно.

Приходи лучше к нам на бокс.

— Ну, лады. Скоро заскочу.

Они шли в сторону памятника Шевченко.

— В любом институте можно порешать. Подойдем вместе к кому нужно и сам все для себя решишь. Помогу тебе.

Только ты учебой занимайся, а не научно-духовной философией.

И че тебя вообще приспичило на эти книги?

Матвей собрался с силами ответить.

Он посмотрел на Марка.

— Что если ты хочешь быть не как все, а чуточку другим?

Что если читать книги, стараться стать благочестивее, умнее, пытаться познать смысл жизни, устройство мира и так далее, пока другие твои сверстники в возрасте двадцати лет таскают девченок, гуляют по клубам, идут вногу с трендами?

Меня от этого всего воротит, вот я и хочу измениться.

Хочу дать что-то миру, а не взять от него все что можно и чего нельзя.

Марк остановил его.

— Дело в том что они поступают сообразно своему возрасту, а значит поступают верно, в то время как ты ведешь войну, ну или пытаешься вести ее, против собственной природы. Это приводит организм и сознание в разбалансировку. Лучшие годы жизни потратить не на то – это как уйти с обещающей быть лучшей в жизни вечеринки в самом ее начале, предпочесть заняться теорией винтовых струй. К двадцати пяти годам, когда молодому человеку надоедает эдакая аскеза, у него вступает в активность нереализованный половой потенциал и он вместо сообразного своему возрасту поведения становится похожим на школьника или первокурсника, похотливого, разнузданного, думающего не о том, не боящегося завести знакомство с представительницей противоположного пола, но с лихвой неосторожно.

Лучше всего в этом случае следовать примеру моногамии – никогда не менять полового партнера, сколько бы лет тебе не стукнуло. Так ты и образ жизни ведешь соразмерный и не даешь шансов венерологам заработать на тебе.

Это когда жена беременная, ты можешь сходить налево пару-тройку раз, но без свидетелей.

Девушка есть у тебя?

— Мне ничего не стоит завести отношения.

— Это тебе так кажется. Сейчас по крайней мере.

А что бы ты выбрал, предположим, в жизни: счастье или знание истины?

Матвей почесал макушку.

— Над этим надо подумать.

— Верняк. Над этим нужно долго думать, ибо ставишь на кон свою жизнь. Если ошибешься в выборе, то потеряешь годы.

Для этого нужна сильная воля, чтобы студенческие годы, которые слывут лучшими в жизни, потратить на поиск источника вечного невербализуемого наслаждения и вдохновения.

Потом, когда найдешь – разочаруешься в нем, вот увидишь.

Будь готов.

— А ты как проводил подростковые и студенческие годы?

Марк потупил сначала взгляд.

— Рассказать?

В мои шестнадцать лет угрозыск имел на меня два предупреждения, после которых третье могло бы стать уже чем-то привычным, даже если оно и потянуло бы на на пару лет заключения и последующую сломанную жизнь. Однако к восемнадцати годам у нас с корешами на счету была внушительная цифра в двадцать угонов. К ним еще одна: около сотни испорченных скверными надписями стен в общественных местах, а еще пять или шесть вскрытых не очень дорогих магазинов. Узнай кто-нибудь, что все это дело рук нашей «банды», главарем и основателем которой можно считать меня, светила бы мне тогда двадцатка лет и уж точно никакого будущего по освобождению.

Казалось, я ходил на волосок от пропасти, разными чудесными способами уклонялся от тюрьмы или смерти, а тюрьма для меня ассоциировалась со смертью, так как своим характером я непременно нажил бы там себе неприятностей. В бутырке меня бы вряд ли опустили или запарафинили, а на блатного я тогда не тянул, даже по фене не ботал. Смерть считается лишь трагическим сном, который в бессчетное число раз лучше сломанной личности. Некто случай будто вел меня по пути обманов и глупостей, будто заставляя мою ленивую натуру прорабатывать карму, тем самым удостаивая чести избегать еще больших обманов и фатальных поступков. Лень и в правду была тогда моим вторым существом – ибо досталась от отца, а посему я начинал ненавидеть свою генетику и всяко пытаться ее переменить. Это осознание пришло ко мне в голову, когда я понял, что некий соглядатай, невидимый и неслышимый для людей, охраняет меня. Скрывает от меня подлинную красоту мира, мудрость современной мысли, оберегает от связей с девушками, ради которых я был готов тогда пожертвовать свободой и рискнуть жизнью. Прячет от меня деньги, разбросанные по улицам, идеи, которые можно было бы воплотить в жизнь, пока молодой. Будто заставляет меня переживать одинокую старость, которая неуклонно настигает каждого, как будто до нее я однозначно не дотяну, а опыт зачем-то необходим.

Что-ж.

Парни проходили рядом со вторым корпусом ХНУСА. Занятия еще шли, а сейчас как раз шел большой кофе-брейк. У Матвея пар сегодня не было.

Марк предложил:

— Давай зайдем до моего знакомого. Мне этот препод очень помогал в одно время, пока его не сократили за абиссинские налоги.

Взяточник он и бухарь!

Теперь он просто работает на кафедре и заведует методичками. Ответственности никакой – бухай сколько душе угодно.

— А ты не пьешь, да?

— Обычно нет. Но могу выпить для дела.

— Для каких дел обычно напиваются? Вот здесь поподробнее, плиз!

— Потом расскажу. А сейчас идем к буханавту.

— А ты с ним не пил?

— Не-а. Какой там!

Я таких как он троих перепью.

Ну так что?

— Пошли.

Пацаны свернув с Пушкинской сразу вбежали через парадный вход.

— Здесь кафедра истории и культуроведения, — репрезентовал старший из друзей. — Если ее не переименовали, или не перенесли.

Примерно через десять минут они сидели в лаборантской напротив старого, но дофига эрудированного карлика в старом пиджаке «Voronin», который был единственной дорогой вещью у этого бывшего преподавателя. Ранее с пиджаком, даже новеньким, могли конкурировать спиртные напитки, которые мог позволить себе бывший старший препод, но со временем его насущный Xenta Absenta превратился в трехзвездочный Okvin, а тот в «Пшеничную», от которой по правде можно и ослепнуть.

В этот раз от него разило не сильно и с ним можно было какое-то время вести беседу.

Марк привел сюда Матвея неспроста.

— Сиди здесь, — бросил он и куда-то вышел.

Матвей молча сел напротив старого пердуна и решил подождать Марка.

Ему и на ум не приходило, что тот может просто убежать, как бы приколовшись над малым. Шутка, какие обычно проходят у нормальных людей к четвертому классу.

Посидев немного в беспроводных наушниках и позалипав на новые видео, первокурсник поднял голову.

Старый уснул сидя.

«Может просто плохо стало», пробежала у Матвея мысль, как тут дверь открылась и в лаборантскую вбежал его старший приятель, в припрыжку подойдя к уснувшему деду.

Такого Матвей еще не видел и очень пожалел, что у него не была включена камера: его друг поставил около спящего старого лаборанта бутылку трехзвездочного, как тот мгновенно проснулся и, рассонившись в доли секунды, стал соображать на троих.

К печали препода пацаны пить не собирались.

Вместо этого Марк настроил внимание друга и задал лаборанту вопрос:

— А вот могу я спросить?

Что первично, культура или общество?

В этот момент карлик всандалил с горла коньяк как воду.

Бутылку поставил.

Чуть расстегнув рубашку и сложив руки на пивной живот, старый заговорил:

— В глубоком смысле, и одно и другое.

Во-первых, говоря языком метафизики, которая, ты знаешь, становится при определенных условиях физикой, коллектив в пять-семь человек – еще не общество, но уже коллективный разум, способный создать культ.

Во-вторых, древние кочевники и завоеватели, отделившись в силу тех или иных причин от основного народа, будь то война или попытка экспансии, несли на новое оседлое место определенную веру, как это было во все времена, вплоть до Новейшей истории.

Они обязательно несли знамя и слово, под которыми объединялись, что наделяло их культуру даром метафизической стойкости и уверенности в могуществе своего бога. А те, кто был просто обществом с культом убивать, рассыпались, под тяжестью времени. Время – удачный носитель для культов, сотканных крепкой тематикой, а для культов смерти оно естественно мертво. Загадочность философии и мифологии древних цивилизаций вызывает интерес даже после отгадки самой последней тайны, потому как царство оставившее после себя наследство для живых будет тысячелетиями жить в сердцах его потомков. В убийстве же нет никакой тайны, поэтому Спарта угасла, Ацтеки канули в Лету, не понеся за собой ничего кроме крови, Апачи – выродились под давлением тех, кто нес веру в светлое завтра. Жаль и остальных индейцев, чьи потомки после Дороги Слез волокут унизительное и тоскливое по своим корням существование. Общество, которое не до конца сформировано, не способное дать отпор неприятелю, не готово давать и жизнь культурам. Освальд Шпенглер пишет о соотношении культуры и цивилизации, что каждая культура похожа на отдельного человека: сперва это ребенок, затем юноша, потом зрелый индивид и уж в конце своего пути это старец. А еще, что для каждой новой культуры нужно и новое мировоззрение. Одно и второе можно сопоставить с бессмертием человека как сознания: культура – это душа общества, а новое мировоззрение есть могущественный астральный носитель, посредник между тем кто вновь зачинает культ и самой культурой как развивающимся ребенком. Но если зачинщиков нет, а в мире рождаются все новые и новые индивидуумы, имеющие перед собой ландшафт для порождения культов, то общий взгляд на мир обязательно примет новые очертания. То есть культура непременно изменилась после Второй Мировой. А сейчас она меняется с каждым новым поколением. Таким образом, культура не успевает вырасти и состариться. А молодая может быть неустойчивой, подобно младенцу.

Хотя если есть эволюция, есть и взросление и крепчание культуры. А вечно молодая культура молодит даже цивилизацию, которой была порождена.

Рудименты законов новокультурных зачатков каждого из поколений лишь примыкают к уже зрелым и более многочисленным эгрегорам. Феномен любой культуры состоит в проверке опыта древности на своем времени, чтобы проверить живучесть своей цивилизации. Это подсознательный процесс. Экстракт прошлого приложенный к настоящему показывает способность народа выживать, не взирая на времена. А также готовность к какому-нибудь военному конфликту.

Один из критериев падения социума – это ослабление потока фантазии, когда усиливается смешение опыта и достижений прошлых лет.

Творчество становится перманентным, а любое искусство превращается в науку зарабатывания денег.

Индивидуальность человека становится чем-то размытым.

Личность становится разбавленной алкоголем и синтетической музыкой, тем самым порождая инди-культурные образования в узких кругах и апофеоз промискуитета.

Астракизму подлежат искренность и доброта, словесная чистота, а богатством начинают считать кармические грузы.

Чтобы как-то выбраться из колеса обыденности и нищеты, актуализироваться, застряешь с головой в колесе сансары, а то и вовсе теряешься в догадках кто ты и для чего живешь. Худший из критериев – это тяга заработать на том, что было создано предками отнюдь не для заработка, а в назидательных целях. Претворить учение в баловство может только не до конца наказанная культура. Шедевры были созданы нашими предками в надежде, что их потомки разовьют и правильно применят опыт.

Опыт есть способность к культурной эволюции. А если не идет никакой эволюции, значит опыта не достаточно.

Войны поглощают культуры; культуры рождаются на остовах войн, сказал Шпенглер.

Древние греки избавлялись от лишнего населения, отправляя людей чернорабочего сословия в новые места, поближе к краю земного диска. Они создавали колонии и извлекали выгоду, когда чувствовали нужду в урожаях – ничего не изменилось с тех пор, только вместо колоний провинции, а вместо диска – квадрат.

Спартанцы, флибустьеры, Апачи Франции, сомалийские пираты, московские ОПГ – всегда разрабатывали все новые стратегии захвата и наживы, а целью так и остается стремление к власти.

Ничего не меняется.

Жажда освобождения разными путями. Только вот власть опьяняет и об освобождении уже не идет речи. Ты таким образом заложник своей власти над другими.

Древнее общество, в котором актуальны были магия и чародейство, было заселено не так плотно, чтобы чувствовать разные оттенки эгоизма. Социум был молод и инициативен к новым знаниям, знаниям, которые добывались допифагорейским методом одной единственной науки. Уже Пифагор предложил делить магию на тридцать шесть научных направлений, так как она теряла свою актуальность в единоцелостности, в то время как люди стремились к обобщению мира. О том, происходили ли искусственные геноциды в те времена или нет, мы говорить не могем. Языком научным, во всяком случае. Но изобилие тогда было шире чем сегодня.

После появились уже те, чьи имена и стоящие за ними подвиги вызывают у нас восхищение. Это завоеватели, воины, душегубы и владыки, которыми двигала актуальная в то время жажда открытий и завоеваний, экспансий собственных владений. Они создавали империи и государства, занимающие целые континенты, в отличие от современных маленьких людей, в чьи планы входит лишь отгородить свои квадратные метры от остального мира.

Атлантида, которую Сергей Тухолка описывал больше ста лет назад в одном из выпусков журнала «Изида», была центром технологического прогресса, который атланты могли смешивать с древней магией, что также уместно сказать о постройке великих пирамид, повторяющих узор пояса Ориона.

Их время прошло не сразу.

Великий Потоп говорил не о гневе Господа на атлантов за их действия, но про окончание Двапара Юги и начало века Кали, чьи энергии уже тогда действовали на планете.

Воинственное стремление тут и там стала вытеснять кооперативная логика.

Саблю при троне сменила корона, а разгромы и набеги вытеснил торг.

Героев и падких на путешествия флагманов эпох сменили падкие на грабеж флагманы толп, чьи поступки далеки от понятия «подвиг». В конце концов и в упор к сегодняшнему дню осталась на плаву экономика. Индустриальный век заклал основу и произвел столько продукции, что мы, начиная с эпохи безвременья девяностых и до сегодня, нескончаемо проедаем все его наработки, чуть чуть производя что-то. Это «что-то» – и есть магия, которая вернулась к нам в виде нанотехнологий и виртуального мира.

По существу, создав виртуальный мир, люди создали искусственную мерность.

И она не обязательно хуже настоящей.

Техника смешивается с сенсорикой человека, автоматы и мышцы становятся одним целым, а компьютеру то и дело предрекают стать на ступень выше людского мозга.

Эпоха Ренессанса слывет теперь первым технологическим укладом, которые до седьмого колена преследуют современность. А восьмой уклад может быть таким размытым, что наши потомки уже не в силах будут распознать его во все меняющемся, но монотонно-цифровом мире.

Крестный отец кибернетики Станислав Лем в своей «Сумме» предвосхитил появление многих из актуальных каждый год вещей. Но его основной целью было объяснить Бога как некий сверхмеханизм, искусственный интеллект, инженера, который день ото дня трудился над созданием «матрицы» мироздания, и в конце концов Лем получил то, что мы наблюдаем сегодня. «Кассандра электронной эры» – так стали звать писателя после происшествий в мире, которые прежде происходили на страницах его книг.

Но это лишь один из многих ученых-писателей, которые предчувствовали эволюцию материального мира.

И мир этот выходит на новый виток.

Шестой технологический уклад уже наступил, а мы и моргнуть не успели.

Так же наступит и седьмой.

Джуал Кхул говорил сто лет назад, что во второй половине двадцать первого века наибольшую актуальность обретут оккультные науки, которые начнут изучаться даже в университетах. Предполагаю, что седьмой и даже восьмой технологические уклады будут основываться на синтезе древних знаний, а идеи Лема и многих других информационных философов будут воплощаться на яву.

Инициативу держат транснациональные корпорации.

Они же диктуют правила и установки, чертят шаблоны для своих будущих подчиненных, как батарейки сходящих со школьного конвеера.

Рядовой человек никнет духом перед ТНК.

Механизация и деградация труда, регрессия ценностей, овеществление идеологий. Силуэт голода и неприкаянности пугает современного обывателя, уже уверовавшего в культуру потребья, делая из таких наживу для олигархии. Мы меняем ценности на фешенебельности, свободу – на престиж, честь и благородство – на выгоду, личность – на шаблон...

— Хватит.

— Нет. Учебу – на образование.

Преддверье войны считается лучшим временем для размышлений по этому поводу, а идеи и культы возможно прямо сейчас появляются где-то в подпольях. Хиты пишутся руками смутьянов, а поются устами девственниц. Свобода предстает из-под пера обреченного, а искренность в глазах отвергнутого… зачастую так и остается незамеченной.

Они вышли из ХНУСА.

Занятия к этому времени уже кончились и попахивало сумерками.

— Дотошный какой, а! И как его еще держат?!

Старый плавучий чемодан.

— Хаха. Идем, ему это скажем? — улыбнулся Матвей.

В следующий раз. Не переживай, — махнул тот рукой.

— Зато мы теперь убили с тобой времени, достаточно, чтобы пойти сразу на тренировку. Ты на свою, а я – к себе.

*****

Пацаны долго не общались после того раза.

Никто из них не питал недовольства к другому, но и не спешил созваниваться. Только Матвей за пару недель – единственное – подписался на всякий случай на друга в инстаграме.

Но никуда от случая не спрячешься.

Матвей, пользуясь авторитетом среди одногрупников, выкладывал очередную историю своих тренировок и потому шел с опущенным в гаджет носом.

Он осторожно обходил не глядя и не касаясь все препятствия на пути. Типичный эхо-бумер, две тысячи третьего года рождения!

Но одно ему точно обойти не удалось.

Это препятствие, которое он уже обошел, обогнало его повторно. То и дело с одной и с другой стороны тачскрина из-за телефона мелькали ноги студентов, которые он неспеша и осторожно обходил, но эти ноги бросились в беглый боковой взгляд уже в третий раз.

Он поднял глаза.

— Мотик. Здарова!

— О! Только о тебе подумал.

Они поздоровались как братаны.

— Спешишь?

— Не. А ты что, не работаешь? Выходной, да?

— Идем потрындим. Разговор есть.

Друзья отошли с тротуара.

— Ты когда на треню придешь?

— Скоро. — ответил Марк.

Нужно тебе кое-что рассказать. Так сказать, поведаю тебе один секрет.

Они вдвоем отошли от общего потока студентов.

Под более или менее наступившую тишину Марк начал:

— В девятом классе довелось мне общаться с депутатом одним, которого я бы назвал сейчас своим бизнес-тренером. Тогда он еще был директором в одном училище.

А еще его сын учился со мной в классе.

Ну и чтобы по сути, одноклассник мой лырь еще тот был, да и я пьянствовать уже начинал.

Помню как мы с ним подшофе пришли в училище, в кабинет его отца.

А был какой-то праздник...

Я не помню. Короче...

Батя друга моего тоже был уже немного выпившим.

И вот.

Он стал нам рассказывать интересные вещи, так сказать открывал душу, то и дело наливая то мне, то своему сыну. Смеялся, говорил откровенно и в меру культурно. Делился разной инфой, отвечал на любые вопросы, давал хорошие советы, которые и сегодня, много лет спустя не потеряли актуальности. Вот. Много-много всякой всячины, которую – не то что пьяный школьник – вундеркинд не запомнит! Он думал, что если рассказать о принципах управления толпой, о психологии народов и масс, о способах ведения информационной войны нам, то двое ничего не понимающих девятиклассника, да еще и пьяных в раздербан, забудут все сразу по выходу из кабинета. Но он не мог знать одного: я обладаю феноменальной памятью, особенно когда выпью!

Парадокс, да?

Я запоминаю все вещи в деталях, все что было и даже то, чего не было.

Но последнее я то могу отличить от всамделешних происшествий, что отличает меня от типичного алконавта.

Пьянющий и-как-правило-медленно-трезвеющий я прибежал домой и стал записывать все, что говорил мне депутат с развязавшимся от Егермейстера языком, пока не началось. Основную инфу я записал прямо на обложке тетради.

Короче, я так на ней и уснул.

Но три абзаца самой откровенной правды о беспощадной бесперебойной работе плутократии – все, все до единого слова отпечаталось на моей правой щеке.

— И ты все переписал и выучил наизусть!

— Смекаешь ведь.

Короче. Опыт мой не прошел даром.

Я таким же образом узнал много полезных в жизни вещей. И все в девятом, ну и десятом классах. В одиннадцатом я уже умел работать всеми видами электроинструмента, так как знал что это необходимо, знал чего конкретно хочу.

Многие даже по окончании Университета не знают чем хотят заниматься и идут работать на шаурму с кофе. Некоторые идут в криминал, примыкают к одной из преступных группировок, которые в наши дни уже достигли уровня государства. Но реальная учеба начинается после окончания последнего курса универа, а все что нам втирают в ВУЗах так или иначе делает из нас – поколение за поколением – ботов, кормящих огромного механического монстра с бездонным желудком.

Если бы я раньше связался со спиртным, то имел бы лучшие оценки, лучшие связи в высоких кругах, как парвеню, лучшее представление о мире... ну и посаженный голос.

— Детский алкоголизм – дело лютое, поверь мне. И ведет к деменции.

— Думаешь мне нужны бы были мозги в будущем, если бы я занимал пост одного из депутатов в парламенте?.. Секундочку... А! Вот как они достигли своих кресел!

— Да тупость. Не смешно!

Вот предположим, что ты со своим «даром» добился поста крупного чиновника, который не пошатнется со своего места даже с пропитыми мозгами. Но был бы тебе толк от твоего хлебного кабинета, если бы ты не смог иметь здоровых детей? У тебя к тому времени уже был бы целый словарь заболеваний и необратимо проспиртованный организм.

— Ишь ты, какой умный.

Так и быть. Сегодня пьем с тобой за то чтобы стать умнее!

— Я вообще не бухаю. Как тебе?

— Ну лады.

Я хотел поделиться с кем-нибудь информацией, которую изучаю уже не один год, на трезвую, разумеется, голову.

Когда делишься знаниями, они лучше усваиваются, ну, и приносят пользу.

Кому-то рассказывать о своих идеях, фактах, которые нарыл где-то на просторах интернета, развеивать иллюзии вызывает у меня когнитивный оргазм, что в каком-то смысле приятнее традиционного.

С девушками я наговорился вдоволь – они все равно впитывают все чистое и нечистое, смотря с кем ведут беседу. Чаще их еще молоденькими цепляют всякие быдловатые типы, у которых кроме бокса и секса ничего на уме нет. И потом, любая девушка становится похожей характером, взглядами и генетикой на своего парня, так как перенимает от него все, все что может нести в себе сперматозоид.

После с такими девахами даже лучше и глазами не встречаться, так как они становятся рассеивающими негативными личностями.

А я еще с кем-нибудь пообщаюсь.

С кем-нибудь, значит с тобой. Ты умеешь слушать, а более мне ничего не нужно.

Еще ты не куришь, что тоже звучит как священный разговор. Беседа именно по сути.

С курильщиками я дел не имел раньше вообще, пока не понял, что останусь так совсем без друзей.

Не переношу сигаретный дым, понимаешь?

— Да. В Хатха Йоге есть практика, в которой человек может научиться дышать ладонями.

Раньше это было как никогда актуально.

— Но раньше и столько людей не курило. А сейчас мы уже не сможем этого достигнуть, а курильщиков развелось... Ну и ладно. Позже об этом поговорим.

Идем до меня сейчас?

Приколю кое-что. Как раз будешь знать, где я живу.

— Хорошо.

Парни шли около двора, слывущего на сленге местной шпаны «видла» или наркопритон. Это из-за большого числа дворовых животных, в основном котов, для которых поколение дачников и ветеранов построило на свою пенсию немало будок, так что еще этот дворик напоминал пасеку, если не считать того, что вместо пчел в домиках жили бомжи.

Еще там куча шприцов.

Из-за этого и название.

По улицам здесь да и в любом районе всегда бегают бродячие собаки.

На людей стерилизованные животные не нападают – они вообще не проявляют агрессии, так как после химической кастрации их эндокринная система дала сбой и теперь это растолстевшие безобидные и бездомные создания. Очень жаль их. Жаль и людей, которые не понимают, что бродячая собака символизирует низкий порочный уровень жизни. Двортерьер или мультипородная собака походит на животное-чандалу или ребенка от неправильного смешения каст, которых на санскрите называют варна-санкара. Как и потомственных парий, этих псов не охраняет эгрегор экзогамии. Иначе говоря, животные эти незащищены ни от чего в мире. Они лишь расплачиваются за грехи и попустительство людей.

Марк брюзжал.

— Если бы люди хотели, чтобы по улицам не бегали бродячие псы, мы держали бы в детсадах и школах щенков. Дети играли бы с ними и тогда те и другие учились бы с ранних лет понимать друг друга, а от этого ни одно домашнее животное не оказалось бы брошенным.

Погляди на наше отношение к живым существам.

Из животных в век Кали нам остались доверять только собаки. Бык Дхармы стоит на правдивости, а индикатор ее – наши четвероногие!

Матвею в этом заявлении пока многое было непонятно.

— Эй. Зырь! — парни увидели кошку с очень-приочень коротким какие бывают у боксеров хвостом. — Мэнкская, что ли?!

— Нет. Бедняга просто. С ней обошлись по-свински какие-то твари, черти подшконочные.

Жаль, их прадеды не передохли во время Второй Мировой.

— Э! А прадеды их тут причем? — Матвей демонстративно харкнул на асфальт.

— Мысли в слух.

Я знаю что говорю. Теория поколений гласит, что дети часто копируют поведение своих предков, которые отделены от них частотой в два поколения, то есть мамы-папы и бабушки-дедушки, или, политкорректно выражаясь, поколение Z отделено от W поколением Х и поколением Y. Поколения Z и W, живя в разные информационные периоды, руководствуются теми же установками, что и их прадеды, если не застают последних при жизни. Неспроста говорят, что Бог выбирает лучших. «Лучших» Он забирает на тот свет по случаю успешно сданного ими экзамена. А там – либо снова на Землю, либо выход из сансары. Либо-либо! Те же, кто по тем или иным причинам остался на планете подольше, на самом деле провинились в одной из прошедших инкарнаций и были придержаны в целях возможности осознать это или проработать ошибки.

Наряду с теориями современности, изучающими взаимосвязи династий, концепция Рудольфа Штайнера говорит, каким образом могут быть связаны между собой поколения разных эпох внутри одного века. Неизменные поведенческие установки присущи высшему Я человека. Оно интегрируется в живую плоть с такой периодичностью, чтобы застать два более старших поколения и научиться чему-нибудь у них. ― говорит Штайнер.

Грубо выделенная частота: Х – цифровые иммигранты; Y – миллениалы; Z – информационное или i-поколение, то есть кто родился в третьем тысячелетии.

И ты тоже.

— Но население планеты растет! — перебил Матвей. — Это значит что появляются новые души?

Рост числа землян как-то связан с Божьим Словом?

«Плодитесь и размножайтесь». Если так, то что?

— Вопросы от этого другие.

Предусмотрел ли Творец люмпенизацию общества?

Ответ: предусмотреть это должны были мы, люди!

«Пророчество» Вед говорит о Кали Юге как о погружении в эгоизм, который является великой бедой нашей цивилизации... Современный цивилизованный человек обладает высшим образованием, технологиями и юриспруденцией, респектабельным личным транспортом и недвижимостью, а древний примитивный не имел ничего из этого, а был лишь духовно чист, аскетичен и терпелив. И уж конечно древним мустьерцам и солютрейцам с их интеллектами было бы не понять способов ведения холодных войн!..

От чего, собственно, не взяться эгоизму, когда население удваивается каждые десять лет, а через декаду лет оно каждые десять лет будет утраиваться, а через сотню... так почему? А молодежные пузыри, как их называл Хайнзон, как девятый вал возникающие в обществе и приходящие все чаще и все обширнее? Можно ли бороться с тем, что мир уже борется с молодежными пузырями, и при этом не дать одному из таких пузырей побороть нас?

Прямо и просто. Люди уничтожают друг друга, чтобы освободить Землю.

Зло свойственно нам – мужчинам.

Зло – это характеристика в наш адрес, идущая от чужого недовольства.

Вот ты говоришь детям, что убивать нехорошо, будто бы они сами этого не понимают, будто они недалекие... но при том убиваешь сам! И кто ты после этого? Дети – это чистые сознания, чистые листы. Их не обманешь. Они все видят и чувствуют лучше нас. Они берут пример с поступков, независимо от того, что ты им говоришь. Поэтому никогда не давай нравоучительных советов, если сам не несешь нужной нравственности.

Короче, не лги.

Люди ровняют целые города с землей, но при том выступают за права человека. Это как? Люди хотят колонизировать другие планеты, но не делают для этого ничего! Люди хотят на «Марс», но подсознательно понимают, что не смогут покинуть Землю.

Profanum vulgus, да и только!

Мать хочет, чтобы у ее детей было большое будущее, но запрещает им выходить со двора.

Мы лжем.

Мы постоянно лжем!

Сознательно говоря одно, мы скрываем под маской искренности убогую и омерзительную рожу разочарования, хотя сами так о себе никогда не скажем. Даже снять маску в тайне от других – у нас кишка тонка, ибо мы останемся один на один со своей совестью. Она наш кошмар. Вот еще одно: страх разоблачения, даже самим себе. Ложь пропитывает нас насквозь и в этом. Потом она накапливается до состояния взрыва, как Кальций-О-Аш накапливается в пластиковой бутылке, куда в воду мы бросили карбид кальция и хорошенько взболтнули.

И она рвется, в раздрызг!

Как рвется и тонкая нить нашего терпения.

Сам понимаешь, что в итоге.

Результатом становятся ссоры и скандалы.

Разводы.

А вот в последнем случае ребенок приговорен не видеть кого-то из родителей, как чаще бывает – отца, что приравнивает его по статусу к варна-санкара, то есть к непризнанному.

Хотя, на самом деле, он непонятый, ибо ему самому не было понятно, в чем его вина.

Но если отец бросил тебя в твоем детстве, это значит что ты получил по карме! Значит ты точно так же бросил его в одной из прошлых жизней, когда вы с ним были в таком же положении как и сейчас, но с точностью до наоборот. Понял?

— Понял.

От этого начинаешь чувствовать себя виноватым, в некотором роде.

— Виноватость – это способ уйти от ответственности, отойти от дел.

Это тонкая разновидность эгоизма.

Запомни, что чувство вины – это грязное подобие тапасьи, с целью мнительного катарсиса.

Потом вина перерастает в жестокость и все его производные характеристики, но не проходит. Когда винишь кого-то в вещах, которые от тебя не зависят, ты просто не помнишь того, что они зависят лишь от тебя и ни от кого больше.

А что если мы догадались о том, что сами повинны во всех недугах этого мира, который мы же и обгадили?

— Ну, в моем возрасте ничего стоящего поделать нельзя. Лучшее – только учиться. Да и для любого миллениала выходом будет лишь заключение себя в ринг. Я-то знаю.

— Я тебя умоляю... Какой ты миллениал?!

Не лепи горбатого!

Родись ты лет хоть на семь-восемь раньше, то я бы сказал.

Вот продолжи речитатив: «Я вам денюжки принес...»

Тот молча полез в Google.

— Вот видишь. Дурында! Спрячь i-phone, с глаз долой.

Вот в моем детстве каждый эти слова знал!

Марк почесал щетину.

— Ринг значит, да?

Иногда простое увлечение спортом не дает результата, а идти дальше нужно.

Не потому что так говорят в школе, но из-за давления на внутреннюю стенку диафрагмы силы, кою мы часто зовем энтелехией. Эта энтелехия не всегда может реализоваться творческим путем и мы становимся на путь анархии против собственного организма, против родителей, социума, Бога! Если этой энергии через чур много, а ее некуда девать, мы становимся заложниками громадного потока своих мыслей, хороших и плохих. Как правило, отсутствие творческой реализации превращает даже самую чистую мысль в развратную... ну, или жестокую.

Это и ведет за собой молодежный пузырь, когда сотни пацанов не знают куда применить свою творческую силу кроме бокса, борьбы и футбола. Неготовность, или как чаще бывает, нежелание государства поощрять разные направления искусства и творчества в городах приводит к насыщению этого пузыря десятками тысяч голов, готовых добровольно пойти на войну «за родину». И в каждом государстве есть этот самый индекс войны, когда общество в основном маскулинное и демографически молодое. А в тех странах, где окно войны находится на стадии возможности, периодически устраиваются междоусобные военные стычки.

И я так рос. У меня был выбор: стать бойцом или ботаном.

— Я и вижу. Ты типичный ботан. Хаха!

— Не гони. Я совмещал чуток.

Скажу тебе еще, что мощь человека – не оккультная! – это сочетание его наследственности, кармы и воспитания.

Во-первых наследственность.

Когда Х и Y хромосомы сливаются, Y вносит информацию, а Х энергию для ее реализации. Y – это интеллект, дух, характер и фенотипические склонности, а также паттерны для физической характеристики. Х – это эфирная энергия для реализации всего этого, особенно последнего. Таким образом мужчина клонирует себя в своем сыне, передавая то, чего сумел достичь в жизни сам и пытаясь передать то, чего сам физически не успел. Это объясняет, почему девушка инстинктивно предпочитает более сильного и сообразительного молодого человека, а также почему мужчины хотят сыновей.

Во-вторых карма.

Карма ребенка определяет его дальнейший путь на всю жизнь. Потенциал из экстракта прошлой жизни имеет тенденцию расходоваться к половине жизни. Если бы мы могли заставить себя вложить данное нам нами же «сверху» на учебу, на творчество, развитие, полную самоотдачу, то выполняли бы карма-йогу намного быстрее и покончили бы с бессмысленными реинкарнациями. Если дух и характер, передающиеся от отца, позволяют убрать всю карму раньше, то можно зачать Чистого ребенка, которому нечего подбирать и отрабатывать за отцом. В альтернативном варианте можно завести с десяток детей, которые разделят между собой все твои грехи. Но учти. Чем больше ты грешишь в жизни, тем тяжелее придется твоим детям, вплоть до психических и физических недугов.

Ну а в-третьих воспитание. Оно может помочь развить в себе необходимый характер, чтобы уничтожать карму быстрее, здесь и сейчас. Воспитание с ориентиром на это знание может помочь в дальнейшей судьбе: облегчить отработку кармы и подготовить свои дух и характер к воспроизведению достойного поколения. А сколько энергии откроют в себе наши потомки, когда мы выкупим как этого добиться, и что добиваться нужно начать уже сегодня! Безотцовщина должна неизменно быть заменена присутствием в жизни ребенка авторитета, тем более если это пацан! Эти попытки вывести «породу» более осознанного человека хоть и похожи на искусственный путь развития общества, но что делать.

Эра Водолея закончится через две с половиной тысячи лет.

Она слывет неуравновешенностью и разделенностью.

Короче, шляпа!

Другими словами, к примеру, сначала кожу заменили дермантином по соображениям гуманности к природе, затем отдельным богатеньким захотелось кожи и вновь кое где появилась кожа, затем винил, кож-винил, разные виды кожзама, а сейчас ты уже не отличишь кожи от винила, винила от еще чего-то. Понимаешь, нет?

Ну и ладно.

Посмотрим что там за поколения X, Y, Z, которые взаимодействуют с поколениями, на две частоты обгоняющими их самих.

Z воспроизводит черты поведения у поколения, предшествовавшего поколению X.

О чем это говорит?!

На них одна и та же подсознательная установка. Васана или впечатление!

Один и тот же опыт, отпечаток действий, самскара, которую можно взять с собой в одно из следующих воплощений.

Это даже могут быть одни и те же души, ждущие своей очереди пройти очередное испытание временем на Земле. Вот почему самскары повторяются и порождают желание молодежи вновь открывать диалоговые окна, закрытые в прошлом. Угроза военного конфликта – это то что заставляет народ объединяться, и, живя в разгар информационной войны эхо-бумеры чувствуют то же, что и их предки в межвоенный период. Поэтому дети поколения Z подсознательно направляют волю на попытки исправить положение вещей, сложившееся в период сталинских репрессий.

И они отвечают лишь за ошибки, совершенные ими же. Они отвечают за свои грехи, так как вынуждены будут жить в мире, который сами испоганили два поколения тому назад.

И таким образом Z – это иначе говоря W-поколение в прошлом.

Исходя из такого построения, Y – это V-поколение, а X – это поколение U, и так далее. Вот.

Что скажешь?

— Ну, это твоя личная интерпретация, — гнусавил тот. — Как ты говорил, «грубо выделенная частота».

Лучше скажи еще раз, что такое индекс войны!

И зачем мне это нужно.

— Индекс войны – это переизбыток молодежи мужского пола. Индекс есть отношение числа мужчин преклонного возраста к числу мужчин молодого. В экономически развитых европейских странах оно далеко от точки бифуркации. В других же, откуда в Европу едут эмигранты, это число во много раз выше предельного соотношения, то есть окно потенциала войны в странах третьего мира открыто во много раз шире, чем в развитых.

Где есть высокое кастовое неравенство и высокая степень люмпенизации, то есть где на улицах полным полно бомжей, там есть и повод для теракта или конфликта. Легко завладеть умами и жизнью людей, которые сами ни своими умами, ни жизнью не владеют, ополчить их против своей же родины, дать оружие в руки... короче, все по учебнику.

Развитые страны заботятся о том, чтобы кастовое неравенство было у них как можно ниже. Исторически, это Запад и отдельные европейские страны, куда едут многие молодые эмигранты, но остаются люди с мозгами.

Но таких людей все больше!

К концу следующего десятилетия Европу ты не отличишь этнографически от Северной Африки. Таким может стать кризис Европы, описанный Шпенглером. Потом, но неизвестно точно когда, наступит еще одна эпоха в истории нашей культуры, эпоха перемен.

Как бы, еще не весь мир вышел из периода девяностых, а где-то до сих пор орудуют луком и стрелами, поэтому говорить про постбезвременье можно только у нас.

Зачем тебе это нужно?

Чтобы знал где окажешься, если не будешь учиться. Изучай историю, углубляйся в науку. Только выбери что интересно. Да и возраст когда «интересно все» лучше не затягивать. Если пытаться изучать все подряд, то в определенный момент тебе все надоест.

Плохо, когда устаешь от жизни.

— Уж от твоих советов я бы не отказался, но надо подумать.

Многие с тобой не согласятся по поводу всего этого. И я тоже.

— Ну ладно. Мы чаще ведомы своими инстинктами, чем рассудительностью, иначе бы уже давно стали расой ясновидцев!

Но Запад в ближайшие десятилетия ждут перемены.

— Это какие вдруг?

— Вновь порос духовности.

Какая там может быть духовность-то? Х-хех! У страны, которой четыреста с копейками лет, какой может быть метафизический принцип или история? У белых людей нет духовного превосходства, как на это ни посмотри. Стольный град земного шара будет никак не в Вашингтоне, уж поверь мне. Скорее, это будет один из старых европейских мегаполисов, если его не захватят мусульмане и индусы!

Нет. Лучше! Полярная исследовательская станция Мак-Мердо включает в себя все часовые пояса и ни одного государства. Это так, шутка.

Но заступится ли кто-то за Европу, если туда ринется армия в один миллиард человек? Пусть и плохо оснащенных, но голодных и взбешенных классовым неравенством. Кто-то заступится? Китайцам оно не надо. У них есть своя земля, которую они могут использовать самым чудесным образом, ибо не глупые. А что до Европы, так им все равно, кто будет ее населять. У них громадная страна, которую они могут застроить множеством городков на тридцать-пятьдесят тысяч жителей, чтобы не слишком много, а это шаг и отсрочка агломерации.

Римский Клуб еще полстолетия назад пришел к компьютерной модели демографического и аграрного-промышленного кризиса, так что все его участники, общим членством в сто самых богатых и влиятельных людей планеты, намекнули странам third world, чтобы те даже не пытались выбраться из глухой нищеты.

— Я не верю в эти сказки.

— Тихо!

Слушай.

Единственный гандикап для наших темнокожих друзей в том, чтобы иметь мизерную возможность попасть из колониальной страны в развитую только в качестве наемного служащего, то есть все того же раба. И лишь выдающиеся интеллектуальные способности помогут его детям и внукам достичь уровня полноправных граждан, а без этого они метеки.

В числе докладов Римскому Клубу значится так называемая экспансия и поощрение применения возобновляемых источников энергии, а также снижение парниковых эмиссий в атмосферу. Киотский протокол, прошедший в конце столетия, примерили на себя не все страны, а Парижское соглашение пятнадцатого года и вовсе ни к чему не принуждает. Статьи в сеть выкладываются с разрешения бенефициаров, которые не всегда обязуются толковать реальное положение вещей, а правда может прозвучать из самого неприметного и эфемерного источника – чаще всего именно они становятся теми сказками, в которые мы не верим. Но экономический разрыв между развитыми странами, переходными в этом отношении державами, а так же третьим миром может говорить лишь о контрасте в выборе среди глав государств. Выбор определяет последствия. И не один только Римский Клуб заинтересован в том, чтобы страны с высокой бедностью делали пагубный для себя выбор.

А пока существуют страны с высоким кастовым неравенством, существует и выбор, для тех и для других.

...Я говорил перед этим об Америке.

Считаю, что америкосы не глупые.

От того что страна США молодая и не обладает такой глубокой историей и философией, не обладает самобытной духовностью, кроме праевропейской, не плохо. Им сейчас самое время переменить отношение к остальному миру, который они вовсе не считают тупым. Наступит время, когда США будет считаться самой духовно развитой страной, ибо духовна не почва под ногами, а контингент, который то и дело пополняется людьми с Востока. Плавильный котел в прошлом веке подразумевал вывести американскую мононацию как продукт этого «котла», в который попадают все этносы и религиозные воззрения.

Глупые здесь мы. Русский язык-то побогаче всех остальных будет. Но все русскодумающие, обладающие самым богатым и гибким диалектом, заимствуют все больше иностранных слов, тем самым – пока на словах – разделяя свою землю и свой хлеб с представителями других языковых культур. Сами учим детей другим языкам, но не способны удержать собственный от ассимиляции всякими иностранностями. До сих пор учим школьников русской классике девятнадцатого века, «Скажи-ка дядя, ведь не даром...», еще Гоголь и Шевченко, а потом удивляемся, что современный-то наш сленг от большей части заимствован из-за границы, куда мы впрочем все и наравим свалить.

Я люблю свою страну, поэтому в моем доме в Донауштадте будет висеть фотография флага.

И, я крещенный!

Ничто не остается незыблемым. Классика и та меняется. Уже наши дети в школах будут учить стихи не Пушкина, а Высоцкого:

«Лукоморья больше нет.

От дубов простыл и след...»

Или его же песню-шутку «Про Вещего Олега».

Сами себя дурим – видишь, что выходит.

— Я с тобой не согласен. Мы едим за границу, чтобы зарабатывать и приезжаем, чтобы тратить, тем самым усиливая межотраслевой баланс продуктообмена.

— Но ты ведь едешь, чтобы работать. Работаешь ты – работает твой мозг, что непонятного. А возвращаешься с кучищей финтифлюшек из Финляндии или еще какой-нибудь ля-ля-ляндии, чтобы отдыхать. Отдыхаешь ты – отдыхает мозг. А круг мы замкнули уж слишком давно, чтобы просто взять и вырваться. Из-за границы в эту страну инвестируются бабки, но исключительно на развлечения, а еще на наркотики, но второго я тебе не говорил. Тс-с! Заграничного – пожалуйста: полные магазины, но из своего только, извини меня, фотохимический смог над городом, еще водяра. Думай! Мы ходим в стоковских и хендовских шмотках, но полгода копим на заграничную выпивку, и чтобы нам ее принесла пышногрудая датчанка или немка, как в рекламе.

Учиться в своей стране не хотим. Думать тоже. Пускай за нас думают иностранцы, у которых государство заботится о своих гражданах, а они пускай заботятся о нас. Мы едим за границу, чтобы работать на других, а работать на нас – к нам не едут.

Почему?

Мы не в силах управлять большими территориями.

Россия – это сырьевая латифундия Запада, Украина – свалка Европы.

Есть вещи, которых не избежать.

Сейчас с наших земель вытягивают все самое ценное, то есть молодежь, у которой голова на плечах есть. А потом начнут ввозить сюда мусор, строить зоны.

— Вот почему страны Европы с площадью немногим больше Ваганьковского кладбища, так хорошо управляемы? Разве из-за экономики страны? Если «да», то от чего зависит оная?

— От уровня духовности. От того же отношения к образованию. Это не две разные вещи.

Известно, что религия создает в обществе связь, даже если кастовое неравенство там выше относительной нормы. В условиях урбанизированного плавильного котла, где то же самое смешение культур протекает в разы быстрее, а духовность в людских умах становится сноровкой к выживанию, люди более тесно синтезируют творчество и знания, характер и способности.

— А! Я понял – так и зарождаются лайфхаки.

— Да.

Но главным образом так появляются культуры улиц.

Марк открыл входную дверь.

— Заходи.

Матвей молча зашел.

Он изумился обстановке в квартире товарища.

По нему никогда не скажешь, что у него дома может царить такой порядок.

Неужто девушку завел?

Но тогда бы его неряшливый внешний вид сменился на более пикантный.

Нет. Он бы поделился. Как у человека не любящего хвастаться, в его жизни редко происходит что-то, о чем можно рассказать.

По стенам висели плакаты с Брейкинг-мероприятий: «Breakidz», «Burn Battle School», «Yalta Summer Jam Back2Back», «Outbreak Europe», «Floor Wars», «Warsaw Challenge», «Red Bull bc One Ukraine Cypher», «Джем Старая Школа» и многое другое, чего Матвей не успел прочесть.

Его больше привлекла другая стена, где ему в глаза тут же бросились знакомые лица: Буакав Банчамек, Саенчай, Кевин Росс, Хаял Джаниев, Кобан Лукчаомаесайтонг, конечно же Рамон Деккерс, а еще в углу зацепленные липучками за батарею перчатки для бокса.

— Офигеть. Так ты в теме!

Ты где тренишь?

— Я уже давно не занимался. Хожу иногда к вам в общагу спарринговать.

— К нам? А че я тебя ни разу там не видел?

— Ты в какой живешь?

— В двойке.

— Вот. А я в тройку хожу.

Приходи и ты. А я к вам как-нибудь в зал загляну.

Он подошел к стене, во весь рост увешанной плакатами: «Floor Masters», «UK Championship», «The Notorious IBE» и многими с подобным содержанием.

— Вот тебе пример.

Потенциал Хип Хоп культуры действительно может стать подлинным и сильным вызовом социуму. Но этот потенциал пока еще находится на стадии зачатка – культура зародилась во второй половине того века. Но важнейшим аспектом, который влияет на ее революционно-бунтовские характеристики, есть так называемый пятый элемент Хип Хопа. Это Knowlege – знания. Эти знания из поколения в поколение или от волны к волне передаются лишь в виде доктрин об элементах танца и музыки, чем сильно сужают наш круг. Это не только уменьшает число желающих обучаться и развиваться в этом направлении, но и расплющивает кругозор танцоров, который у них должен быть шире чем у других людей и в других культурах.

Но есть и достоинства. Так как власть и единоправие не могут без дилеммы: верно-неверно, то в любом аппарате управления есть и должна быть иерархия. Но там где нет справедливости, нет и легитимности. В случае с Хип Хопом под легитимностью лучше понимать взаимоуважение с признанием более опытного товарища главным – ну, все очень просто. В случае со справедливостью и взаимоуважением культура отвечает всем ключевым позициям живучести, а относительно несправедливой власти мира сего еще и превосходства над толстосумами.

Хип Хоп позволяет направить насилие и всякое девиантное поведение в свой сценический образ, в котором ты можешь быть свободен.

Все растущий в социуме сексуальный голод в случаях его подавления или удовлетворения ведет к агрессивному поведению, что не так уж сложно обхватить рамками Брейкинга. Все равно куда выбрасывается гнев, конечный результат – умиротворение. Но оно приятнее, если физическая вспыльчивость, эмоции, ругань и жесты приняли перед сим форму апрокинга.

— Это че такое?

— Апрокинг – это мощное оружие психологического давления на оппонента, при котором тебе позволено делать с ним все, что ты только можешь себе представить.

Но! Простое условие: ни в коем случае не прикасаться к противнику!

— Ну дак, это я понял. Танец ведь.

— Культура!

И еще.

В культуре, если о ней заботится, не должно быть необоснованных и непродуманных идей, доктрин, мнений, но также не должно быть строго структурированной схемы поведения, которая в итоге всем надоест. Наиболее уважаемый стиль не должен претендовать на доминирование и власть над другими, так как всегда найдется стиль посерьезнее и посильнее. Гибкий кодекс, ограниченный лишь Изумрудной Скрижалью и Пятикнижием Моисея может пережить любой строжайший закон, так как его непоколебимость поддерживается всеми.

Но я не считаю себя настоящим бибоем. Вообще, никогда не был в Хип Хоп культуре всей душой, потому это мое имхо, а другие я не осуждаю.

— Может ты и прав, раз говоришь такие вещи.

В других культурах, в других народах существует уже не одно тысячелетие традиция боевых искусств. Восток всегда был хранителем традиций! Вот например Бирманский бокс или Лехтвей до сих пор собирает стадионы зрителей, готовых к настоящему побоищу на ринге. Спарринги переносят легко не все. Не все выходят и из глубоких нокаутов, но кого это колышет... Сегодня любая культура вертится вокруг культуры бизнеса, а он вокруг эгоизма.

— Есть вещи и похуже лехтвея.

Краби-Крабонг. Представь себе тайского...

— Эт я знаю.

— Науа-Ауют. В этом древнем стиле были разрешены...

— Эт тоже.

— Маллакхамб.

Арнис.

Силат.

Ледрит.

Бакатор.

Муай-Та-Сао. Этим стилем даже генерал тайской армии не владеет!

Дамбэ – африканский бокс.

И так далее.

― Говорится в некоторых источниках что в Африке людей зомбифицируют, то есть делают послушные машины для выполнения любых работ. Подмешивают в еду тетрадетоксин и тем самым убивают человека. Потом выкапывают свежезахороненных покойников и приводят к жизни. Сознание полностью стерается, а остается только биоробот.

Как это можно проверить?

― Никак. Это определенно ложь.

Исходя из самого факта воскрешения и из способа, которым человека фиктивно умерщвляют с помощью тетрадетоксина.

― Поясни тогда.

― Тетрадетоксин сильнее цианистого калия почти в тысячу раз, и поражает центральную нервную систему. Но если поражена ЦНС, поражен и спинной мозг, а значит останавливается спиномозговая жидкость, которая приводит в действие все системы организма. Вернее, это из поврежденного механическим путем спинного мозга энергия кундалини выходит в виде жидкости, а на самом деле она похожа больше на пар, но сейчас не об этом.

Позвоночный столб активизирует всю чакровую систему, а значит, де факто, и чакру, которая находится в солнечном центре, анахату. Так же анахата есть и центр души, которая уже не возвращается в покинутое физическое тело после отделения от него эфирного тела и перисприта.

Так как кровь останавливается, душа оживить это тело не в состоянии.

Между душой и телом всегда должен быть посредник.

Понимаешь?

Логично, что сделать из человека зомби путем захоронения и воскрешения никак нельзя. Особенно сомневаешься в этом, когда узнаешь, что «зомби» нужны для выполнения определенных неоднозначных функций, кроме лежания около своей могилы. Даже нажатие на курок требует от человека, живой он или мертвый, определенных навыков, которые закладываются в кору больших полушарий, а значит и в ЦНС.

Хотя, если считать что зомби нужны лишь для лежания у могилы, миф о воскрешении начинает звучать правдоподобно.

Но тогда зачем их умерщвлять?

— А если это все же правда, то почему у нас такого нет?

Или может быть я чего-то не знаю?

У нас-то в стране полно бомжей, которых наше адское правительство могло бы превратить в бойцов или неутомимых строителей.

― У нас для создания таких людей есть СМИ. А «адское» правительство само похоже на чьих-то зомби-марионеток.

Еще один миф о «хрустальной революции».

Яд, который в шестнадцатом веке выращивался как кристалл, в течение нескольких недель менял организм человека, доводя его до летального исхода. После этой фиктивной смерти человек оживал, терял память и становился «зомби». Гордон де Сент-Круа, который выращивал яд, владел также астральным проецированием; говорится, что на одном из астральных подпланов он и добывал составляющие яда. Во времена Ренессасна Сент-Круа готовил революцию, желая провести все население Земли, тогда исчислявшееся полумиллиардным, через врата могилы, сделав землян своими зомби-рабами.

И так как живых людей оставалось бы с каждым годом меньше чем «воскрешенных», к середине века летопись мира потеряла бы последнего своего читателя.

Но Сент-Круа сам принял свой яд и на этом его личная летопись себя исчерпала.

Марк взглянул на Матвея.

— Пользуясь случаем, приведу тебе исторические факты зомбификации людей.

Тебе знакомо явление когда пять процентов от общего скопления людей в одном месте начинают повторять определенные действия, хлопать например?

— Ну да.

— Это явление автосинхронизации. Но это не все.

Когда пять или семь процентов людей, скажем, от общего населения той или иной страны, овладевают какими-то теоретическими знаниями, то на уровне подсознания это становится доступным всему населению данной страны, даже носителям данного языка.

— То есть, ты хочешь сказать, машину водить умеют абсолютно все?

— Я сказал, теоретические знания.

Но к этому серверу мозг должен еще подобрать пароль.

Так вот.

Спонтанеисты и фокисты знали как работает автосинхронизация и внедряли своих людей в массы рабочих и сельхозкласса, чтобы агитировать народ к анархо-инсуррекции против класса правительств и сибаритов. Действовали без особой страсти к результату, но зато с такой подготовкой, что можно было считать завербованным каждого кого успела коснуться пропаганда их идей.

Во все времена проводили подобные вещи. Все началось с наблюдения за поведением пчел. Когда пять или семь процентов от общей массы большого скопления особей начинают повторять какие-то действия, к этому числу неосознанно присоединяются и остальные. Это и называют автосинхронизацией. Этот способ воздействия на массы был открыт еще в античности и подчеркнут во многих книгах по психологии и социологии. Он применим к стадам животных, а так как внутреннее низшее в человеке – это животное, то и к толпам людей. И конечно же есть в каждом коллективе мятежники, лидеры по природе. Последние привлекают народ своими речами, внушая толпе светлую идею, за которую не грех и родину продать. В последние годы появилась масса изощренных способов ведения холодной войны. Например нейро-лингвистическое программирование, зашифрованное везде, где есть радиоволны, где транслируется грамотно поставленный декларативный тон, вещающий с экранов краснобайские убеждения. Такие вот теле и радиоведущие отнюдь не напропалую подбираются правительствами для народов своих стран. Этот человек с поставленной речью обладает сильно развитой вишуддхи-чакрой, сильным горловым плексусом. Лотос с шестнадцатью лепестками, которым обозначена горловая чакра, отображает шестнадцать направлений, шестнадцать пар нервных окончаний, создающих вибрации в воздухе, воспринимаемые людьми. Чем сильнее развита вишуддхи-чакра, тем лучше запоминается голос и тем больше людей будут ему верить.

А кто-то затевает войну против правительств, зачастую самолично будучи внедренным из ряда правительственных органов, по тайному попечительству главнокомандующих. Завербованные и как следует выдрессированные мятежники, заучившие наизусть диктаторские призывы, слетающие с радиоприемников, несли в народы агитацию к революции.

Так, кстати говоря, появились и хунвейбины с цзаофанями.

Китайское сословие рабочего класса, чьи доходы были не намного выше МРОТ, ласково звались цзаофанями. Цзяо – единица в одну десятую юани – это то, что в те времена было насущным и практичным в их капиталообороте и ширпотребе.

Хунвейбины или красные стражи – школьники и студенты – в большинстве своем обычные отморозки, какие были и в Советском Союзе. Их поспешные и необоснованно жестокие расправы над миллионами людей мирного контингента влекли за собой репрессии, что как раз было на руку товарищу Мао.

Хотя настоящий ужас происходил в Камбодже в семидесятых годах. Именовавшие себя «красными кхмерами» подростки, потерявшие родителей и получившие в руки автоматы, после промывания мозгов пропогандой уже не видели разницы между «хорошо» и «плохо». Они просто убивали. Ни за что. Просто истребляли все что движется и дышит. Не зная о конечной цели своих действий, они продолжали следовать партийному кодексу, который во время подготовки лился на них по радиовещанию в виде типичного партийного новояза. В семьдесят восьмом году захватив всю территорию Камбоджи, окрещенной ими «Демократическая Кампучия», кхмеры объявили о начале новой эры. В основном «красными кхмерами» были дети пубертатного возраста, которые как раз более других восприимчивы к радиопропаганде.

Главным образом радио, которое из-за своей легкодоступности информирует все слои населения, может вызвать эйфорию или панику, гнев или страх у миллионов людей.

«Война миров» Герберта Уэллса была прочитана в тридцать восьмом году усердным диктором по радио, чем вызвала у многих жителей штата Нью-Джерси панику и массовые галлюцинации. Человеческая фантазия дорисовывает услышанному самые пессимистичные образы, а народ, объединенный общим психо-эмоциональным напряжением, способен на ужасные вещи.

Дальнейшие попытки радиоведущих повторить «вторжение марсиан» вызывали массовую ярость.

Мы – единственные создания в мире, способные сами себя напугать, а напугать кого-то другого нам конечно посложнее, поэтому мы ведем войны пропагандой насилия.

Известно, что до середины прошлого века руандийские тутси и хуту были мирными племенами и свободно вступали в брачные отношения между собой. Но стоило колониальной Бельгии навязать «хомитскую гипотезу» руандийскому народу, как это посеяло между братскими регионами вражду, а тутси стали считать себя более возвышенной кастой и притеснять хуту. «Хомитская гипотеза» – лжеучение, что предки тутси, так как они отличаются от хуту, имеют более благородные корни и потому имеют кастовое превосходство над народом хуту.

Источниками антагонистической ситуации, повлекшей геноцид, стали газета «Кангура», выпускавшаяся для хуту, и внегосударственная организация «Радио тысячи холмов», у которого были миллионы слушателей, преймущественно среди молодежи.

Вскоре, воодушевленные своими «радио-фюрерами» молодые хуту с боло и радио в руках устроили тутси настоящий армагеддон. Дети и подростки, наглотавшись боевых кличей и «заповедей» презрения, шли убивать без разбора и церемоний. И лишь два года спустя власти спустили армию на ликующих хуту и дали уцелевшим тутси вернуться в родные места.

Везде творится одно и то же.

У нас ведь спустя полвека царит та же ситуация, что и у цзаофаней, отличная лишь тем что нас пока еще не зовут словом, производным от десюлика.

Ситуация на Донбассе похожа более всего на тестирование различных видов психотропного оружия. НЛП-заклинания сыпятся ото всюду на людей, поверивших в силу и независимость своей республики, которая на самом деле больше похожа на Северную Корею.

Низкий уровень жизни и высокий криминалитет – это то, что принимает облик военного положения в любом государстве. Молодежь превращается в инструмент власти, а пожилые люди становятся свидетелями бессмысленности своих трудов перед потомками.

Человека, не знающего истории и не умеющего быть хозяином собственной жизни, очень легко обмануть и сделать в конце главным обвиняемым.

Отобрать прежде всего ментальную свободу у человека, подсевшего на ТВ.

С помощью телевизора можно навязать любую культуру: от однополых браков и группового секса – до убийства и каннибализма.

Все что только на ум придет.

Марк добавил:

— И откуда это у нас, славян?

Население Российской империи аж до конца восемнадцатого века было таким негустым, что деление на сословия появилось лишь позже, с претензиями на дворянство. Уже тогда появились люди, незнающие своих корней, своего сословия и наследия. А сейчас на нашем веку уже едва ли удастся встретить кого-то, кто в самом деле знает историю своей крови.

Вот ты знаешь?

— У меня прадед на Войне погиб.

А кем он был – я без понятия.

— Одним из ненавистников Третьего Рейха.

И, в отдельности, противного гитлеровского визга.

— Я проверю твою инфу сначала. Ок?

Потому что...

То, что ты мне рассказал о действии радио, не по-детски звучит!

— Ящик с хипишем – не всегда было лучшим агитатором к такому.

Во все века человеком управляла страсть к освобождению. От кармы – имеет место и половое влечение, так как карму отца делят между собой дети; от рамок науки; от гнета материального.

На празднике Ратха-ятра тысячи людей добровольно делали из себя тягловых лошадей, чтобы тянуть через весь город многотонную колесницу со статуей Джаганнатхи, Кришны-Баларамы. Считалось и достойным погибнуть при выполнении ритуала, так как по поверьям, которым не один миллион лет, тот кто погибнет под колесницей Джаганнатхи обретет освобождение из круга сансары. По этой причине Джаггернаутом называют всякое неистовое массовое проявление безудержной силы, ибо толпа всегда опасна. Ей движет инстинкт, инстинкт повиновения, которым движет желание освободиться, а за ним всегда стоит чья-то идея.

А идея – как в религии, так и в политике – ставит под сомнение все устойчивые ценности, оставляя только подсознательное подспудное желание человека поклоняться.

Нанесение себе телесных повреждений – культ. Принесение в жертву живое существо – тоже культ, как в религиях различных народов, так и в новых «вероучениях» той или иной партии.

Жаль что когда партии доигрываются миллионы принесенных в жертву уже не вернуть.

— Впечатление, что глобальное правительство поставило на кон целые поколения, строя шахманы для штымпов, стадионы для джаггернаутствующих футбольных фанатов, игровые автоматы для всяких холопствующих аппендиксов.

Авось опомнятся, что ценности-то людские совсем позабылись.

Чем искать жизнь на Марсе, позаботились бы о том, чтобы она не прервалась на Земле.

*****

Пацаны чифирнули и Матвей пошел домой.

Точнее на метро.

В общагу он попал аж через сорок минут после выхода из квартиры Марка.

Эти сорок минут с его точки зрения тогда длились целую вечность. Он за одну только станцию успел прокрутить в голове столько мыслей... За следующую еще больше! Он прокручивал все, что-то запоминая, а что-то выбрасывая, так как сможет найти это потом в сети по ключевым словам. Но одну мысль он таки пытался пояснить себе сам. А именно, почему он, восемнадцатилетний парень, узнает все эти вещи только сегодня! Ни в школе, из уст своей учительницы по правоведению. Ни от отца или матери. Ни в институте, хотя в этом институте, на самом деле, есть человек, который смог бы объяснить это даже такому эгоисту как Матвей. А узнает это от пацана, у которого нет никаких ученых степеней, преподавательского статуса, даже диплома магистра. Есть только слабая заработная плата сборщика корпусной мебели, набор сложных теорий, которые ему уж точно вряд ли пригодятся в жизни, а еще какая-то травма спины, из-за которой Марку запрещено выходить на ринг.

Поднимаясь пешком на свой восьмой, Матвей решил заскочить к своей фаворитке на третий этаж.

С ней они уже довольно сдружились, а соперников у него пока еще не было.

Никто не смеет приближаться к ней, даже когда меня самого нигде нет, — думал Матвей.

Он решил, что так для него будет уж слишком просто сблизиться и завести отношения с девушкой, за которую он бы здесь всех с первого по пятый курс избил до полусмерти.

Или убил.

Наконец ее комнатушка.

Подойдя вплотную, Матвей услышал смех, состоящий из нескольких женских и одного мужского голосов.

Он не узнал последнего, что его насторожило и, нервно постучав, резко дергнул за ручку.

В комнате было темно.

Резко включившийся свет обнажил несколько раздетых тел, пытающихся укрыться под одеялом. Одно из них и принадлежало тому самому, отвратительному басу.

А еще из комнаты добряче разило спиртным.

— Мудила! Дверь закрыл! – взвыл басс и нагишом помчался к двери, настежь раскрытой наружу.

Матвей рассердился.

Парню очень не понравилось, что в комнате, где проживает самая красивая девушка, которую он видел, пьяный да к тому же голый тюлень зажимается с прекрасным полом – похоже, что со всем прекрасным полом этой спальни на три койки.

Подождав мгновение, когда этот тип высунется за порог закрыть дверь, Матвей приготовился и стал в боевую стойку – под левую ногу.

Незнакомый маслобой, старше и крупнее Матвея, выше на полголовы, в одних трусах, забрызганных предэякулятом, вышел из темноты – и легко, нещадно был послан левым фронт-киком обратно во тьму, откуда послышались испуганные девичьи визги.

Малой не спешил.

Он осторожно зашел следом в темноту и вновь щелкнул по выключателю...

Хлобысь!

Скользящий удар черным тяжелым предметом, брошенным в голову и грязная ругань – это то, что успел различить Матвей далее, после попытки войти без разрешения в озаренную лампой накаливания комнату.

Он не потерялся.

Получив по височной доле, он отпрыгнул немного от двери и приготовился теперь уже биться по настоящему. Его взгляд зажегся гневом.

Голова звенела как после тяжкого нокдауна.

В черном тяжелом предмете, со звоном влетевшим в стену, пацан различил чугунную сковородку, брошенную ему в голову.

Из дверного проема, напялив шорты, выскочил маслобой.

В его руке блестело усеченное турецкое острие.

А изо рта сыпались маты.

Мотик вспомнил, что против ножа не нужны никакие особые приемы, если оппонент им не владеет технично, а потому и не застремался отобрать холодняк у психованного старшака.

Поиграв на дистанции и провалив пару попыток колющего удара, Матвей с разворота ударил подошвой кроссовка по руке своего неприятеля, выбив нож.

Теперь дело было за ма́лым.

Почувствовав текущую по лицу кровь, парень еще больше огорчился, что прибавило ему гнева и решительности.

Он приблизился.

Жесткий удар локтем с навеса и, как показалось Матвею, проломавшийся череп у его врага отбили желание пацана продолжать драку.

Никакого более противостояния.

Маслобой упал возле его ног и, казалось, собрался подняться, чего однако не случилось.

Обездвиженное тело с обезображенным гримасой лицом, залитым кровью.

Более смотреть было не на что.

Пацанчик отошел и замер.

Все!

Хана!

Лучше самостоятельно вызвать теперь ментов и ничего тут не трогать.

А еще лучше скорую, что он в общем-то и сделал.

Матвей, внешне сохраняя спокойствие, глубоко в душе разразился горечью за свои действия. Похоже теперь не жениться ему на своей одногруппнице, которая от страха заперлась в своей комнате, не зная пока того что здесь произошло. Он десятки раз придумывал варианты их знакомства поближе, сотню раз репетировал слова, которые будет ей говорить, признаваясь в своих чувствах, тысячи раз в уме и шепотом произносил ее имя. Ждал когда ему и ей представится удобный случай, чтобы поговорить. Он хотел выпендриться лишь перед самим собой, что ему это под силу, а более не перед кем ему выеживаться не хотелось. Особенно перед ней. Но вот теперь, казалось бы удобный момент и удачное вечернее время в самом начале учебного года когда однокурсники еще как следует между собой не знакомы, – теперь все кончено! Он затаил дыхание, прислушиваясь к тишине, окружавшей его, потом задержал в надежде что этот дурной и печальный сон окончится, когда у Матвея кончится кислород. Но посинев от гипоксии, не заметив как выдохнул, слыша лишь пульсацию крови под ушибом на своей голове, он не верил что до сих пор не проснулся. Пульсация переходила в звон и охватывала все вокруг, даже мысли. Все мыслеформы слились в одно громадное визжащее существо, поглотившее его вместе с теми обстоятельствами, которые окружали его. Тот антураж, который миг назад пустовал, превратился незаметно в эпатаж вокруг окровавленного человека, поваленного на пол одним отработанным искусным ударом. Оттачивая годами свои точные и дикие приемы, Матвей ни как не рассчитывал на вот такой вот результат своих трудов. Он все еще думал, что это ему снится, так как визг в его голове становился легче, легче, будто в одночасье все кончится. Пропиликает будильник и пацан подскочит с кровати, а все что было секунду назад, все растворится. Но ничего, что могло бы прервать эту страшную суету, не произошло.

Это было его первое убийство.

*****

Периоды дэдлайнов в универах известны своим повышенным спросом на кофеин. Дерганные и как правило злые студенты редко отходят от основных дел и еще реже ведут параллельные. Одни без конца суетятся и работают на рейтинг в период между сессиями, другие же не особо парятся об этом и активно работают только во время модулей.

К большому сожалению психология и система образования совместно поставили на студентах жирный крест. Ну как вот можно чему-то научиться, изучить какие-то основы, изучить предмет, если преподы заставляют... или даже не преподы, а система – быстро выучить и сдать конспект? Сдать экзамен или зачет, чтобы потом никто к тебе не цеплялся.

После экзаменов однокурсники, как правило, собираются вместе и отмечают. А тем временем знания и материал выветриваются из головы сразу после сессии, а еще вдобавок утром, после похмелья, вымываются вместе с новыми коннектомами мозга через мочевой пузырь.

Эти знания вряд ли получится восстановить, поскольку они были загружены в краткосрочную память.

Кроме этого у студентов помимо сигарет ходовым продуктом являются шишки, которые обычно курят чтобы расслабиться, иногда чтобы просто посмеяться.

Спрыгивание с этого наркотика, не вызывающего физического привыкания, ведет за собой обновление краткосрочной памяти, когда часть клеток, принимающих на себя удар, отмирает.

Следом наступает и обновление клеток, а с тем и потеря знаний.

Что теперь? Учиться дальше или заново?

Разве что иным способом. Не так как предписывает система.

Если есть мозги, нужно думать, развиваться, для того чтобы выйти на головокружительный для невежд уровень, а иначе сессия не будет счастливой.

Никому во время сессии не до шуток, хотя они невзначай сыпятся практически изо всех уст, что возможно и послужило причиной появления КВНа.

Во время стрессов мозг часто работает в режиме гамма-волновой активности, что помогает быстро и фамильярно решать задачи, а так же продляет жизнь.

Клетки краткосрочной памяти быстро отживают. Они либо копируют опыт в долгосрочную, если информация повторяется вновь и вновь, либо уносят навык на подсознательный уровень, где каждый из нас обладает всеми теоретическими знаниями обо всем, так как уже проходил это в одной из своих прошедших жизней.

Высокоточная память на краткосрочном носителе обычно проявляется в работе мозга на уровне гамма-волновой активности.

Но в том случае если эта гамма-работа в конце не вознаграждается, организм начинает давать сбои.

Сначала это небольшие нервные срывы.

Затем учащение случаев когда все валится из рук и глупые шутки на суицидальные темы.

Далее появляющиеся неизвестно откуда травмы, особенно у спортсменов; зачастую организм в обход осознанного сам стремится нанести себе увечье.

Потом наступают проблемы с коагуляцией крови.

Такие наступили и у Матвея, чего однако не помогали решить советы врачей, которым он отказался верить. Но он верил что Марк знает.

Во всяком случае поискать ответ на вопрос он и сам сумеет.

Он сидел за одним из столов.

Она за соседним.

Снова Матвей восхитился обаятельности своей фаворитки, с которой они с первого сентября украдкой поглядывают друг на друга.

«О да. Она снова взглянула.

Она заметила, что я на нее тоже.

Она улыбается. Должно быть, сейчас удобный момент, чтобы узнать друг друга поближе.

— Привет.

А сколько раз он прокручивал в голове какой-нибудь похожий сценарий:

Сколько раз представлял себе как они проводят время вместе.

Потом она идет в душ...

Потом они встречаются уже в постели...

Он входит в нее и она издает приятный, немного жалобный стон шепотом, прямо как флейта.

Потом снова – и снова это сладкий тихий стон.

Она находит его ладонь и тащит его пальцы себе в рот, прямо как ребенок.

Девушка, говорил он, это нечто среднее между божеством и маленьким ребенком.

...Снова. И снова ее приятный голос...

Да, в постели девушка похожа на музыкальный инструмент, на котором играть приятно, даже если ты не очень искусен в этом.

Матвей очнулся.

Она стояла прямо перед ним.

— Э-эй! Привет, говорю.

— Че? А! Да. Привет.

— Сегодня вечером свободен?

Похоже, он все-таки свел ее с ума своим молчанием.

Она сама подошла!

— Да. Я сегодня... — «Стоп. А что я сегодня?..» — э-эм... на треню не собираюсь.

Встретимся может?

Он заметил как у нее зажглись глаза.

— Может сразу в гости заглянешь?»

Таких историй о молниеносном завязывании отношений можно сочинить целую гору, стопку фолиантов, бенефисов и капустников, чем и занимался Матвей в вольное от дел время.

Он спрыгнул со своего облака.

Они с Марком сидели у одного кришнаита, которого старший из друзей некогда звал своим духовным учителем.

Впоследствии Марк понял, что, как он сам выразился, он не достоин следовать такому вероучению. «Либо,— говорил он Матвею. — я сам настолько неблагочестив, что не чувствую необходимости в этом, либо мне пока еще рано».

Но так или иначе, а они по прежнему были хорошими друзьями и тот согласился помочь.

Разъяснить кое-что.

Марк и Матвей сели за спиной гуру и подождали пока тот закончит воспевание мантр.

На небольшом алтаре были изображения духовных учителей, семи великих мудрецов, в цепи ученической преемственности которых стоял и сам гуру.

Ужасающие по содержанию, но красивые карикатуры, которых Матвей не знал.

И конечно благовоние.

Учитель завершил и повернулся к пацанам.

— Я закончил.

Марк, я тебя слушаю.

Тот одновременно с Матвеем стал говорить.

И говорить они оба стали совсем разные вещи – оба начали не с того.

Сделав по одной попытке заткнуть друг друга, пацаны притихли.

Потом снова Марк открыл рот и пошло по новой...

Кто из них должен говорить, они определиться не могли и поэтому перебивали друг друга.

Ну, никакой дисциплины!

Гуру лил из термоса кипяток в заварник и исподлобья косился на двоих детей, пытающихся перекричать друг друга.

В этом шумном рассказе из двух уст не было понятно ничего, так что учитель просто встал и вышел. После этого мигом наступила тишина.

Через какое-то время он вернулся.

— Говори, Матвей, — зашел гуру в комнату. — Марк, а ты пока помолчи.

Матвей собрался и нервно ломая пальцы стал объяснять ситуацию, в которую вляпался.

Сначала пояснил как все было на самом деле, потом добавил уже собственного субъективного видения ситуации, а далее неожиданно для себя стал говорить об этом словами философа. Пояснил и свое отношение к девушке, из-за которой все это произошло, свое отношение к половой распущенности, которая преследует всех его сверстников и, к несчастью, сверстниц.

Он стал винить себя в главном на его взгляд грехе.

Гордыне.

Гордыне, которая повела за собой все плачевные последствия.

Гуру выслушал его с терпением.

После небольшой паузы он ответил:

— В Бхагавад-гите Кришна обращается к нам:

«Человек, полностью Меня осознающий, направляющий весь свой аскетизм и все свои ягьи на Меня, посвящающий все свои благочестивые деяния Мне, освобождает свои действия от кармы, не накапливая ее в материальном мире».

В действительности же, жить в нашем мире без кармы нельзя. Ты так или иначе оставляешь после себя продукты жизнедеятельности.

Марк воскликнул:

— Интересно, Кришна слышал когда-нибудь об эффекте бабочки?

— Тихо! Говорится, что человек посвятивший жизнь преданному служению освобождается от цепи перерождений.

Учитель обратился к Матвею с запанибратской ухмылкой:

— Вот, скажем, если бы ты врезал тому пацану с мыслью о Кришне, то считалось бы что ты посвятил свой удар Верховной Личности Бога и никаких кармических сдвигов себе не нажил. Но это лишь в случае цепи ученической преемственности, чтобы ты мог опереться на авторитет.

— Фу-х. Ну классно, да!

А я уж думал, что в кичман попаду за умышленное убийство.

Это же меняет дело! — саркастически процедил он.

Матвей, сидя со скрещенными ногами, покачнулся и толкнул слегка Марка:

— «Идем отсюда», — вполголоса вырвалось у него.

— Нет. Не попадешь ты в каталажку!

Парней это поставило в вопрос.

Кришнаит продолжил:

— Он пострадавший, а не мертвец.

Он лежит в больнице.

Сенсей протянул пацанам Huawei с новостной лентой.

Под двумя сотнями слоев рекламы на сайте города значилось: «Пострадавший в результате драки в общежитии находится в стабильном состоянии. По выписке из больницы на него будет возбуждено уголовное дело по статье сто пятьдесят второй...»

— Жестяк, пацаны! — вырвалось у Матвея, после чего он рассмеялся.

— Вот видишь. Нифига страшного, — ответил Марк.

— Выходит, на мне по большому счету лишь ответственность за увечья этому психу.

Штрафом отделаюсь и все.

А он-то выходит маньяк!

Стоп. А сто пятьдесят вторая, это что у нас?

— Изнасилование.

Улыбка с лица пацана пропала.

Матвей поник взглядом.

В его глазах потухла только что воспылавшая искра справедливости.

А вдруг жертвой изнаслования стала его одногруппница, из-за которой он и приревновал.

Если так, то Матвей теперь реально может попасть в тюрьму, так как в глубине души горько обозлился на того маньяка, ибо решил что убьет его.

— Нет, убийство – не вариант! — гуру как будто бы прочитал его мысль. — Ты лучше не принимай так близко к сердцу то, что не хочешь. А живи так как жил.

Учитель сделал паузу.

Он заметил как Матвей изо всех сил напрягся, пытаясь сдержать свои вопли протеста изумившему его «Живи так как жил». Понятно, что впервые в жизни столкнувшись с духовным наставником сложно принять такую вещь как смирение.

О да! Смирение для современного человека с прогрессирующим эго принять тяжело.

Особенно для индивида, который претендует на МСМК по Муай Тай через несколько лет!

В конце ведических времен, пояснял гуру, когда энергии века Кали уже стали проявляться на планете, среди людей появились те, кто стал осознанно употреблять в пищу мясо животных.

Стремление человека стало чисто материальным: пища, сон, секс, оборона.

Творчество, которое идет у нас из благих побуждений мы неосознанно преломляем под эти четыре аспекта современного полудикого человека.

Терпение у людей нашей эпохи ослабевает все больше.

Даже во время богослужения тропарь, как вступительная часть службы, раскрывающая суть воспеваемого святого имени, когда-то пелся тридцать три раза – ни дать ни взять возраст Иисуса Христа! Потом тропарь стали петь всего трижды, чтобы сократить службу.

Далее тропарь единожды.

Ну а после него кондак, подытоживающий богослужение.

Иногда теперь службу и начинают сразу с кондачка.

Тоже самое хотел-было сказать и гуру Матвею, своими словами.

Что в современном обществе из чистоты, аскетизма, выполнения долга и правдивости осталась только последняя. И Кришна распорядился оставить людям лишь воспевание святого имени, что сегодняшний человек даже выполнить правильно не в силах.

Мы изменились.

А смирение вытеснилось эгоизмом.

Чем более определение расходится с убеждениями индивида, тем труднее смириться.

Но Матвей пошипел и успокоился.

— Я думаю, ты поступил правильно, — сказал учитель, не считая даже что пацану эти слова хоть как-нибудь помогут. — Даже если не думал в тот момент о благородстве.

Что было у тебя в голове?

— Я не помню. Башка болела, очень.

Ненависть! Вот что.

Гуру налил пацанам настоявшегося чая в пиалы и заговорил.

— В конце девятнадцатого века Лев Толстой говорил об объективных причинах чтить и соблюдать брахмачарью.

А именно о морали в половом вопросе.

Что влечение физическое должно быть в гармонии с духовной любовью, это ясно.

При насыщении в одном уменьшается или вовсе пропадает вожделение в другом. И об этом говорится в Ведах: «Физическое влечение имеет четыре стадии – вожделение, насыщение, пресыщение и отвращение». По-шопенгауэровски это называется «гением рода», который якобы подталкивает мужчину к выбору определенной женщины фертильного возраста, чтобы та выполнила свою материнскую функцию.

Красота и страсть – это иллюзия.

Вот почему после достижения акме в процессе соития наступает необъяснимая фаза неприязни. Эта неприязнь, если ее игнорировать, будет расти и открывать глаза на всю подноготную, которая на самом деле есть иллюзия.

Только мы этого уже не замечаем.

Но в духовном взаимодействии такого нет.

Чем форма общения ближе – цитирую Толстого – к крайнему физическому пределу, тем больше разжигается желание, и тем меньше получается удовлетворение. А чем ближе к крайнему духовному пределу, тем меньше вожделение и полнее, ярче насыщение.

То есть физическое и близкие к нему отношения разрушительны, но брахмачарья дает жизненные силы и лучшее общее состояние.

Физическое тело – это панцирь по сравнению с тонким.

Но оно в определенном смысле чувствительнее, ибо мы живем в материальном мире. От этого оно удовлетворяется быстрее, чем мысль. Но быстро удовлетворяемое, оно разрушает мысль и убивает тело желаний, тем самым сводя на нет жизненный потенциал.

В современном мире этому вовсе перестали уделять должное внимание. Забыли что комедия Данте Алигьери отображает реальное положение вещей с большей чем это можно себе представить точностью.

Молодая и распущенная современность не уважает опыта древности и только поэтому нам приходится слышать об изнасилованиях и убийствах круглые сутки по ТВ и радио.

Во всем виновен сильный пол.

Пацаны со школьной скамьи мечтают обладать большим числом сверстниц, чем их друзья и конкуренты. Многим это удается и они становятся что называется крутыми к более или менее осознанному возрасту.

А иногда этот возраст не наступает никогда.

Тогда и получается сорокалетний развращенный и ненасытный лосось!

А вот слабому полу это вредит не только психологически. Одна мужская генетика закладывает в женский организм жизненный потенциал, эфирную энергию, которая насыщает ее здоровьем, а вместе с тем и кармой. По принципу аналогии: у нашей вселенной только один Творец, и он заклал в нее свой интеллект, так же как и мужчина стремится закласть в женщину весь свой потенциал. Но если у нее уже был до этого «творец», то эти две мужские генетики, или лучше сказать энергии, начинают конфликтовать, что в последствии отразится на внешности и здоровье ее ребенка. А если партнеров у девицы было намного больше, то это породит уже ребенка с демоническим складом ума, и очень агрессивного, который будет поступать в жизни хуже чем все его предыдущие «отцы», включая и биологического. Кроме того, этот ребенок не будет отличаться достаточными для продолжения рода здоровьем и внешностью, зато будет склонен к болезням и погружению в отвязность. И поскольку далеко не все половые партнеры у девушки могли бы по праву считаться элитой высшей касты, без недостатков и отклонений, ее здоровье не сможет перекрыть всех проблем, нанесенных ей и ее потомству, так как женщина на подсознательном уровне скорее всего выберет себе полового партнера с хорошим иммунитетом, чем интеллектом.

Девушка мыслит на уровне ума и сердца, инстинктов, а не на уровне интеллекта.

Интеллект для нее – это роскошь, которую она всегда хочет вынести своему мужу.

Женщины, у которых было много бойфрендов, должны забыть о потомстве, так как носят в себе потенциальную угрозу для всего мира.

Вообще в древности в Аттике и много где еще, на Востоке, например, существовала некоторая дистанцированность от женщин, особенно в управленческой деятельности. Это не означает, что ее приравнивали скорее к домашнему животному, чем к человеку – наоборот, мужчина ее очень любил и стремился дать ей достаточно, чтобы она соответствовала ему, а также служила доказательством его состоятельности. Просто, говоря простыми словами, женщину нельзя подпускать к управленческой деятельности, так же как нельзя допускать, чтобы она ощутила хоть малую часть власти над сильным полом. В той же Аттике женщин, которые плохо влияли на мужчин – а значит и на весь социум – гнали из города на десять лет, подвергнув прежде черепкованию, что существует и сегодня как более гуманная форма превентивной войны.

Персы, захватывавшие земли кариев, брали женщин в плен и заставляли заниматься тяжелой работой, делая из них рабынь, что было максимально унизительным, наравне с отбиранием одежды. Сегодня в архитектуре пилястры в виде женщин, держащих на своих плечах здания, называются кариатидами, что очень символично.

В Ведах написано, что женщине на шею всегда вешали колокольчик.

И понятно зачем.

Чанакья Пандит писал, что женщины в большинстве своем не слишком разумны и потому им нельзя доверять. Они, подобно детям, очень подвержены дурному влиянию и легко поддаются на обман. Нужно заботится о том, чтобы они соблюдали семейные традиции и были постоянно заняты, так как незанятая женщина – источник всех бед. Разрушение устоев кастовой системы приводит к тому что женщины получают свободу действий и вступают в беспорядочный блуд.

Лев Николаевич говорил, что если бы пацаны были убеждены что пролитие семени по всякому левому поводу, по несерьезной причине так же унизительно как и проливание слез, кроме того что это разрушение своего организма, то не было бы и всей этой канители с фуцинацией, вэб-онанизмом и фапстронавтикой на каждом углу.

Мир погружается в эгоизм.

В хаос!

Современные свободные отношения и падение всех табу совсем зашкварили, опустили понятие любви. От того что женщин в процентном соотношении больше чем мужчин в мире не должно складываться впечатления, что «баб можно пускать по рукам».

Надо понимать, что каждая девушка так или иначе все равно понесет от одного из нас.

Половая распущенность усиливается с поколениями, если ее не контролировать.

Толпа не понимает, что наш сегодняшний пример детям – это образ поведения для потомков, которые будут обожествлять наши порочные действия. Эффект бабочки в метафизике страшнее чем себе можно представить.

Существуют два очевидных способа прекратить бесполезные перерождения в сансаре. Один из них – научить наших потомков не повторять наших ошибок.

— А второй?

— Второй – поубивать всех к чертям растреклятым! — ворвался Марк.

Гуру решил сделать вид, что ничего не слышал.

— Сексуальная революция в шестидесятых-семидесятых годах того века перевернула отношение людей и в частности молодежи к сексу, а еще перевернула табу лицом вниз.

Начиная с годов основания Рима и до первой половины шестнадцатого века во всем мире идеализировались тапасья и чистота, хоть и не везде они соблюдались. Темный век ознаменован тем, что слуги и рабы практикуют аскетизм. Раньше это была прерогатива аристократии. Патриархат, особенно в античности, был наиболее влиятельной силой, а женщине отводилось всегда второе место. Тогда чистота каст была практически совершенной, а от нечистых женщин избавлялись. Иногда женщина сама могла лишить себя жизни, если совершила грех, связанный с половым сношением.

Во времена проторенессанса появилось много примеров восхваления половой жизни.

Озлобленная церковь, дотоле устраивавшая ауто-де-фе десяткам и сотням ведьмам и ересиархам на позорных столбах, закатила свои забрызганные религиозным топливом губы и переметнулась на сторону королевского фаворитизма.

Как бы, фаворитки у королей и куртизанки при дворах наиболее влиятельных мужчин были всегда.

Сексуальные революции проходили всегда.

Где-то в пользу, а где-то против предмета обсуждения, но это было.

В девятнадцатом веке любовница Шопена сказала, что любовь похожа на стакан воды, и что она подается тогда, когда о ней просят...

...То есть подросткам чуть более поздних времен нужен был лишь повод, чтобы иметь возможность бесконтрольно парафинить на право и на лево. И при том было не важно, что слова сравнения полового вожделения с обыкновенной жаждой слетели с губ тупоголовой бабы, которая много раз бывала замужем.

Это привело к тому что в двадцатые годы двадцатого века стало популярно чисто инстинктивное половое взаимоотношение, превратное понимание интима, а браки стали считать необязательным условием сожительства мужчины и женщины, что и по сей день похоже на римский конкубинат.

Теория «стакана воды» с этой позиции похожа скорее на Mein Kampf или «библию» Ла-Вея, начитавшись которых плотолюбивая молодежь явно не станет слушать полуграмотных учителей, ведущих «этику» в пятом классе.

Эта молодежь уже выросла.

Никакая этика из школьного курса ей не нужна, ибо это не готовит к реальной жизни.

К половой жизни!

Половая распущенность с недавних пор стала нормой и моделью подражания, а вот половая этика до сих пор такой неудобный вопрос, вызывающий смех и иногда покраснение.

Вся этика заключается в том, чтобы получить от Бога больше жизненных сил и найти счастье в жизни, чтобы в этих вещах не нуждаться.

А высшая цель в том, чтобы служить друг другу и миру в целом.

В межвоенное время прошлого века усилилась проблема проституции и, как следствие или причина, борьба с ней. Как разновидность борьбы появился кодекс моноандрических и аскетических этикетов, просуществовавших до той революции, от которой мы начали...

Сексуальная революция – обычное явление для народонаселения, в какое бы время мы не жили.

Юлиус Эвола называл секс утилитарно-естественной половой функцией.

То есть инструментом демографической реплекации.

Но не только.

Во время эфирной медитации и флюидического смешения о зачатии не думают. Между любовью и продолжением рода связи никакой. Мужчина, который любит женщину по-настоящему, мало в какие моменты думает о детях или о собственном удовольствии.

Его внимание приковано к ней.

Половое чувство может содержать в себе зерна греха, но это если распоряжаться им в гедонистических целях.

В Ведах указывается, что вожделение в Раждо-гуне – энергии благости – не содержит греха. Но этому нужно учиться, особенно в наше время.

Так сказать, «искусство зачинать».

Как говорил Эвола, пол есть неполное частичное бытие, ранее бывшее целым, андрогином, но разделившееся надвое.

Отсылка к Адаму, из чьего правого ребра Бог слепил ему «подарок». И все же эти два начала были в гармонии, во всяком случае до грехопадения.

Ведическая история говорит что Адам или правильнее Адама́ был йогом, аскетом, благочестивым человеком, даже не носившим одежды; а Ева или Эвьевати была рождена из огня во время огненного жертвоприношения и также не носила одежды.

Они были чисты.

Хотя Адам и присутствовал среди изганных людей-мясоедов, он выбрал быть изгнанным сам, по собственным убеждениям, ибо сам не ел мяса.

Эвьевати была признана нечистой, потому как появилась из жертвоприношения, где жгли мясо животных.

Грехопадение в том, что Эвьевати вкусила яблоко, олицетворявшее собой все зло Земли, когда их с Адамом изгнали в сад Тыхина Ачилам, на территории современного Ирана.

А кроме яблока не было ничего!

Первородный грех красуется на айфоне, а мы даже не знаем подлиной истории такой стигматы.

Сегодня грехопадение – это измена одной из двух сторон, иногда обеими.

Обмен энергиями и генетическими особенностями между едва знакомыми мужчиной и женщиной. В широком обществе это сводит шансы на рождение здорового младенца почти к нулю.

Обмен или скорее нагромаждение геномов и мутаций, что тоже дает свою флюктуацию в смешении каст.

Аборт же создает отсрочку для души, стремящейся снизойти в плоть, что обычно происходит на сороковой день после зачатия, или сорок девятый после смерти. Алистер Кроули писал, что по Каббалистической доктрине Руах, то есть интеллект, можно сохранить после смерти и, если быстро и осознанно найти чету родителей, в семье которых можно родиться, то ментальные способности из прошлого воплощения можно перенести в грядущее, не растеряв Руах в пути через Сидпа Бардо. То есть интеллектуальную мощь можно взять с собой на тот свет и вновь прихватить ее с собой в физический. Карма – это единственное что могло бы помешать человеку в этом стремлении. Если карма слишком тяжелая, душе предстоит пройти ужасающие иллюзии и галлюцинации, что отнимет у него ценнейший ресурс – время. Руах в таком случае растворится полностью, а человек сможет воплотиться вновь уже в одном из наихудших мест на Земле, да и то дождавшись подходящей зиготы, из которой сможет развиться в какое-никакое человеческое существо.

Но в обществе, где разрешены аборты о каком осознанном перевоплощении может идти речь?

А в обществе, где все друг с другом успели переспать со школьной парты, какое может быть здоровое поколение детей? Беда этих несанкционированных половых связей и ведет в итоге к наследственным психофизиологическим сдвигам у ребенка.

Об этом я тебе уже говорил, помнишь?

— Угу.

— А уход мужчины из семьи, оставляющий женщину как мать-одиночку, приводит последнюю к тому, что она сама стремится заменить себе главу семьи. Она становится гордой и самостоятельной, иногда агрессивной, властной.

И передает это по наследству.

На подсознательном.

И с каждым поколением женщины все более углубляют гнев на сильный пол, хоть сами этого никогда не признают.

Хотя эту подоплеку они выдают занятием суфражизмом, феминизмом, лесбиянством и смотри, чтобы остановились на трибадизме, не дойдя до почкования. А то женщины могут решить, что мы им не нужны и объявят мужчинам войну, так как они уже имеют численное превосходство.

А там, не дай Бог шансы на победу и претензии на Землю.

Ну, это я смеюсь.

— Бха-ха!

Мне совсем не смешно от осознания всего этого.

Если это действительно та девушка стала жертвой этого маньяка, любострастно залезшего к ней в постель, то тюремный срок за убийство этого ублюдка – пожалуй наименьшая из моих бед.

Либо просто найти другую такую же.

Но как? Я же однолюб.

— Тут ты прав.

Но не имитируй счастье. Отстранись от того, что мешает тебе быть счастливым.

Ворвался Марк:

— А предположим, европейцы массово завладели этой информацией – которая на самом деле стоит дороже чем инфа о новом i-phone – то население наших территорий в кои то веки начнет стареть. Правильно? Меньше уродств в роддомах, или совсем ни одного, а только нормальные дети.

Но через два поколения у молодежи начнется такой же половой сбой, как был и раньше, то есть подростки начнут вести такой образ жизни как их прадеды, так как они друг другу не только седьмая вода на киселе, но и наследники идеологий.

Это закон времени – новейшая история.

События повторяются по крайней мере каждые сто лет.

Просто, все начнется по новой.

Гуру благосклонно кивнул.

— А может и того хуже.

Старение населения определенной части континента непременно приведет к чрезмерному наплыву эмигрантов и вытеснению коренных жителей.

То есть это даже не война, а давка.

За растущей возрастно-половой диаграммой следует стадия демографического сбоя и молодежного пузыря, индекса войны и может даже самой войны. В стране невоюющей, если уровень жизни там выше третьего мира, растет число молодежи.

Следом наступает демографический переход, когда население взрослеет, затем стареет.

Между фазами молодого общества и стареющего есть открытое для военных конфликтов окно: зашкаливающее число молодых парней.

Чтобы общество развивалось нужны скачкообразные переходы.

Иначе говоря это бэби-бумы, чередующиеся с депопуляцией.

Депопуляция – страшное слово, которое означает войну, голод, репрессию, геноцид, революцию или пандемию искусственно выведенного вируса судного дня. Все это звучит ужасно, а выглядит еще страшнее. В тридцатые годы в Совке организовывались ГУЛАГи, по сравнению с которыми эсэсовские лагеря смерти походили больше на детские утренники. Страшный труд в нечеловеческих условиях и допросы третьей степени, которые означали пытку, граничащую со смертным приговором. Издевательства, после которых если и оставались в живых, то сводили счеты с жизнью. Особо неугодных советскому режиму вывозили подальше от населенных пунктов и массово отстреливали Управления Физического Уничтожения, а после закапывали в аммональниках – ямах, вырытых взрывом динамита или аммонала, так как копать грунт при минус сорока никто не станет.

Продолжалось это до шестидесятых годов.

Представить страшно!

И сравнить не с чем.

Какие-то эпизоды из новейшей истории может и смогли бы потягаться с этим по уровню дегуманизма.

Та же резня в Руанде.

Горы чернокожих трупов, среди которых и детские, раздутых трупным газом. Высыхающие глаза их напоминали увядающие луковицы, а сморщенные от сухости губные складки оголяли белые как после вываривания в уксусе зубы, за которыми уже роями дребезжали мухи.

На самом деле это происходит везде.

Со времен Битвы на Курукшетре, где за восемнадцать суток погибло более ста миллионов человек, земляне продвинулись в своей гуманности не намного дальше. Со времен Гаутамы Будды Земля десятки тысяч раз становилась свидетельницей военных конфликтов, жертвами которых пало общим числом количество человек почти равное сегодняшнему населению планеты. Что служило и служит поводом для военного конфликта? Вера, а точнее попытка навязать ее. Власть, обладание территорией или месторождением драгоценностей. Короче говоря, эго! Оскорбление одной из сторон другой. Если происходит оскорбление, то даже при отсутствии реакции сторона-агрессор будет считать себя проигнорированной, что еще печальнее. Сегодня оскорбление выглядит как фугасный снаряд по мирным жителям – а ведь за оным скорее всего последуют ядерные.

В шестьдесят втором году мир был, как показывали Часы Судного Дня, на волосок от ядерной войны, что вошло в историю под названием Карибский кризис.

Размещение США и СССР друг у друга под носом ядерного оружия действительно попахивало концом света, но могли ли главы этих двух сверхдержав действительно пойти на радикальные меры? Если бы и были провокации со стороны третьего мира, то их списали бы на теракт и все равно бы не поддались искушению напасть. Демонстрация друг другу силы на нейтральной территории – это единственный способ конфликтовать, либо вести холодную войну, в которой можно стать жертвой собственного вранья. Демонстрация нужна не для устрашения противника, а для убеждения в этом собственных граждан, что мы и наблюдаем вот уже восьмое десятилетие в виде парадов побед на девятое мая. Холодная война всегда ведется с целью отвлечения общественного внимания, реже с целью провокации.

Все реальные конфликты заказываются и финансируются надгосударственной властью.

Деньги для нее ничто.

Для командующих такими войнами ничто – это людские жизни.

Расходный материал.

Разве в бедной стране, где нет денег на образование и ремонт дорог, найдутся финансы для милитаризации вооруженных сил? И за чей счет напялят на себя фирменные вещи те добровольцы, которые поехали воевать «за свою державу»? Разумеется, количество амуниции заказано, как и количество жертв – с той и с другой стороны. Это тот контингент молодежи, от которого норовит избавится политическая шапка. А места проведения таких депопуляций – это территории с низким уровнем жизни, высоким уровнем преступности, большим молодежным пузырем и деградирующим пейзажем. Места, из которых индустриальный век выжал весь потенциал, стремясь прокормить и отопить каждое жилище в проклятом Совке. Война – это последнее, что осталось такому краю. Исключения в единицы человеческих жизней в расчет не принимаются – к сожалению это даже не статистика, чтобы глобальная политика обращала на них внимание.

Города, которые индустриальный век превратил в материальные кормушки, вырвав из-под их недр миллионы тонн угля, тысячи кубометров газа и всего прочего, к концу столетия остались пустыми, а вспоминать об их ветеранском прошлом стало неактуально, покуда в мире во всю летят цены на более современные нано и смарт технологии. Это похоже на то как профессиональный спортсмен истощает ресурсы своего организма, добывая золото, но в конце концов изнашивает сердце, что нередко дает осложнения и смерть в относительной молодости.

После там устраивают радиозахоронения, свалки, – я про город, конечно – организовывают кладбища или шмашаны.

Иногда, если там еще безопасно, возят туристов.

Но так как городу больше ничего не остается, то – до встречи в новой эре!

Войны поглощают культуры, под корень вырубая поколения их носителей.

После того как народ разделен, сецессия проведена успешно, а от старой культуры и следа не осталось, начинают зарождаться десятки культур, таких разных, но так стремящихся объединиться. Вторая Мировая унесла десятки миллионов молодых умов, гениев и творческих личностей, стерла сотни научных и культурных начинаний, послужив переломным этапом и своего рода катализатором для развития техники. Страх перед повторным нападением побудил инженеров и командующих вести разработку нового вида оружия.

«Си вис пачем – пара беллум» – до сих пор является девизом многих военных школ и армий планеты.

«Хочешь мира, будь готов воевать».

Война является неизменным условием мира и источником развития.

А вожделение – как ни крути, для нас источник смирения.

Людям, которые хотели мира пришла на ум идея об абстрактном образе жизни, чтобы хоть войну они могли встретить как панацею. Прошла кислотная революция. В шестидесятые, когда лизергиновые напитки набирали популярность, хиппи и битники проводили настоящие тусовки с общим названием «Кислотный тест». Идея в том, что ЛСД, тогда еще не попавший в список запрещенных веществ, вызывал у «тестирующих» его психоделические видения. Трипы Кеннета Кизи и группы «Веселых проказников» набирали популярность в Штатах до осени шестьдесят шестого года, пока ЛСД не попал под запрет.

В шестидесятых годах хиппи безудержно потребляли наркотики, так как фармацевтика тех времен, дотоле не знавшая такого спроса, выпускала тонны новых синтетических препаратов. В послевоенном мире, утопавшем в море злости, лицемерия, грубостей, борьбы и насилия, молодежь стала делиться на агрессоров, насаждавших всюду свои интересы – и тех кто нес знамя милосердия.

Агрессоры – ветераны, после Войны пересевшие с танков и бомбардировщиков на мотоциклы, как символы бунта. Ранее носив эмблему Ангелов Ада на бортах самолетов, они стали носить ее на своих байках. Как у всех фронтовиков Великой Отечественной, у бывших пилотов Дугласов и Боингов триста третьего авиасоединения, привыкших к опасностям, в крови категорически не хватало адреналина, что они и старались выправить своим истинно брутальным поведением, хотя и не выходили за пределы собственной идилии.

Хиппи – молодежь, желающая мира себе и всем вокруг, но яростно ненавидимая Ангелами Ада.

Однажды произошло так что те и другие встретились на одной тусе и объединились под эгидой ЛСД-пати.

Несмотря на то что «Ангелы» и хиппи официально разругались через меньше чем пять лет, города Запада продолжали искать новые способы пребывания в мире и согласии. Так в январе шестьдесят седьмого в Сан-Франциско прилетел Бхактиведанта Свами Прабхупада, дабы познакомить с махамантрой и всей Ведической культурой сан-францисскую публику. Этой публикой были в преимущественном большинстве молодые хиппи, принимающие свои наркотические экстазы за духовные озарения; но они стремились к истинному познанию Бога.

Двадцать девятого января, когда на сцене клуба «Авалон» отыграли несколько розогревочных групп, место у микрофона занял и сам Прабхупада...

Энергетика у этой личности была колоссальной, и после краткой лекции ему и его ученикам лишь оставалось произнести слова махамантры, чтобы после этого каждая живая душа в клубе стала петь следом за ними.

В тот вечер тысячи человек воспевали Святые Имена!

Отходя от ЛСД, и хиппи и рокеры, и Ангелы Ада и все кто пришел с улицы или уже давно был почитателем Кришны – все пели и танцевали, повторяя движения за Бхактиведантой.

Уже покинув «Авалон», Свамиджи оставил после себя грандиозную и восхищенную молодую публику, танцующую и поющую до рассвета.

Впервые в истории посадить зерна индийской культуры на Западе и при этом попытаться изменить систему социальных устоев было невозможно. Но вопрос половой чистоты был отнюдь не последним у американской молодежи, молодыми парами приходившей в храм слушать о Кришне.

И что сделал Свамиджи?

Он разрешил этим парам заключать брак в сознании Кришны, тем самым подарив им возможность сохранять чистоту.

Далее Вудсток шестьдесят девятого, который стал весомым аргументом для начала сексуальной революции.

Также в шестьдесят девятом году Джеймс Браун написал песню «The Good Foot» и исполнил танец, который нравился многим, настолько что его движения стали совершенствоваться и даже заменять привычный способ решения конфликтов при помощи драки.

«Умеешь сальто или прыгать на руках? Ты круче тех, у кого Beretta или Kolt».

Так появилась мода решать все вопросы танцами, а так же императив баттлов в Хип Хоп культуре.

Мода к ломанной музыке, которую создавал на своих тусах ди-джей Кул-Хёрк, повлияла на умы творческой молодежи. Музыка всегда оказывает самое сильное влияние на наше поведение. Поэтому тот период в истории можно назвать эпохой музыкальной революции. Затем по праву наступила и танцевальная. А сейчас кругом в мире легализовали вещи доселе запрещенные, чтобы нам не было скучно во все меняющихся потоках взглядов и инициатив.

Это с одной стороны классно, а с другой...

Окно Овертона скоро сделает из наших детей вещмешки для полуфабрикатов!

— Какое еще Окно?

— В девяностые годы американский ученый, политолог и юрист Джозеф Овертон разработал концепцию о поэтапном продвижении идей в общество.

Окно возможностей – так называется сам измерительный прибор этой концепции.

Это окно двигают с нулевой позиции, когда кому-нибудь, у кого есть власть, хочется ввести в социальные нормы какое-то новшество. Чаще непристойное.

Скажем, в семнадцатом веке за пьянство не только вешали на шею медаль, по сравнению с которой чугунный канализационный люк – просто пепельница – но и заливали в рот алкоголику расплавленный свинец, после чего бедолага умирал от боли прямо на месте. Алкоголь считался ядом, о котором знали еще в древности. В античности вино и другие спиртные напитки давали только рабам. Последним этот протоплазматический наркотик был необходим, чтобы не думать. Это походило на действие римской системы водопровода из свинца. Вода, проходя по свинцовым трубам, становилась ядовитой, а люди, пившие и умывающиеся из таких источников превращались в умственно отсталых паралитиков, похожих на наркоманов.

Этой информации в определенные периоды истории просто перестали уделять внимание и запустили механизм узаконивания зеленого змия.

Окно сдвинули с отметки немыслимого до радикального.

Кое где его употребляли что называется для храбрости, а иногда просто осознанно травили себя. Но вскоре киноиндустрия сделала наркотики неотъемлемой частью нашей жизни, когда мы стали подражать нашим экранным кумирам.

Алкоголь – опаснейший яд, говорил доктор медицинских наук Федор Углов, великий врач-хирург и писатель. На его счету не одна сотня спасенных хирургическим вмешательством жизней, среди которых не мало и язвенников, которые не стали вовремя трезвенниками.

Алкоголь вредит всему организму, начиная с мозга – а именно с седьмой чакры, блокируя нашу связь с духовным миром, замутняет эпифиз, отрезая данные к аналитическому мышлению, убивает душу – а далее по порядку все системы органов вплоть до опорно-двигательной системы, безвозвратно вымывая кальций, что к тому же становится генетически наследуемо.

Об этом нигде не пишут, что тоже суть движения окна.

Прием алкоголя сдвинули по овертоновской схеме до приемлемой фазы.

Наркотиком он согласно конвенции ООН восемьдесят восьмого года непризнан, хоть и повреждает главным образом прилежащие ядро головного мозга, вырабатывающее эндорфины и вызывающее привыкание, что критеризуется именно как наркотическое влияние.

Неправильно было бы считать, что только женщине нельзя пить спиртное из-за того что яйцеклетки общим числом до пятисот штук не восстанавливаются, либо остаются пораженными ядами этанола. Мужчина, несущий основную генетическую информацию, превращается в слабое, безвольное и даже можно сказать бесполое существо, несущее разрушение семье. Наркология не сможет сделать из него здорового человека, а лишь дает отсрочку бомбе замедленного действия.

Но мы, к сожалению, узнаем об этом постфактум.

Пандемия приема спиртного действовала повсюду, а после падения Берлинской Стены и перестройки порядок во всем мире ослабил свой железный хват, дав возможность кооперативам начать амикошонское распространение и рост торговли.

Распитие спиртных напитков хоть и является порицаемым действием, это замечание, со школьной скамьи преследующее подростков, лишь усиливает эффект от контраста.

Контраст необходим!

Реклама и антиреклама.

Для чего это нужно?

Радикальные сторонники предмета дискуссии будут подавать пример «культурного» пьянства, а радикальные противники яростно воспрещать это. Хотя, и одни и другие зачастую есть лишь чей-то инструмент и бьются они за одну сторону.

Таким образом предмет обсуждения в любом случае будет поддерживаться, а звуча день за днем по радио и телепередачам будет вдалбливаться в головы молодого поколения.

Таким образом окно двигается до стадии «разумно», потому как многие в стране без сухого закона – или с ним, без разницы – согласны с культурным пьянством.

Разделение всегда лежит в основе единства.

Про стадии «стандартно» или «норма» говорить в наше время бессмысленно.

У многих особенно в странах с недоразвитой экономикой, где жизнь на пороге third world, в голове еще живет чувство, что спиртное им необходимо.

И пока вопросы подобного содержания вообще поднимаются в желтой прессе, мир будет скован цепями из хмеля и добровольно проспиртован. А социум примерит на себя все, если преподнести это правильно.

Овертон объяснил каким образом могут навязываться нам разные хорошоие и нехорошие вещи. Он сделал это в упреждающих целях, чтобы мы осознавали беду на фазе ее возникновения в мире, чтобы мы не превратились в биомассу или в официозных кровожадных биороботов.

А можем ли мы применить это знание как-нибудь кроме маркетинговых целей?

*****

У Матвея наступил творческий период.

Спустя какие-то недели после того разговора с гуру, которого Матвей стал звать духовным учителем своего духовного учителя, жизнь пацана изменилась в лучшую сторону.

Он узнал от своей одногруппницы, что ее в тот вечер вообще не было в общежитии.

Об инциденте она узнала из новостей.

Все это дико обрадовало пацана и в тот же день он предложил ей завести с ним отношения.

Сейчас, зимой, когда закончилась зимняя сессия – первая в его и ее жизни – они пробуют себя в различных видах творчества.

С Марком Матвей не виделся с того самого вечера у учителя, когда впервые познакомился с Сознанием Кришны.

И чего он до сих пор не попросился к нему на тренировку?

Break Dance.

Когда-то этим все занимались. Может эти времена еще настанут вновь!

Да, Марк говорил, что Брейкинг невероятно вырос. В двадцать четвертом году бибои будут представлять Украину на Олимпийских играх. Это высший уровень. Потолок для любого вида спорта и искусства. Дальше только космические соревнования.

Но все равно это еще не тот уровень, о котором говорил в своих грезах его товарищ.

«Когда-нибудь на Земле пропадут наркотики, оружие, так как это вытеснят новые более безопасные и интересные вещи и старое перестанет нас интересовать; надоест терроризм, способы решения конфликтов военным способом, — говорил Марк. — и станет актуально решать проблемы на соревнованиях. К этому и так уже идет. Станет популярным долго жить и выглядеть моложе неискусственным способом, уметь танцевать, рисовать акрилом, фристайлить с футбольным мячом или на ВМХ. Агломерация и переход к экуменополисам заставят культуры улиц воспрянуть, ибо от этого и так ни куда не деться. Мир переживает абсорбцию злости народонаселением. С каждым годом в тюрьмах остается все меньше заключенных. С каждым новым поколением преступности меньше. Если уровень жизни а вместе с ним воспитания качественным примером будет расти, то планета вскоре полностью позабудет о бандитизме.

Именно качественным примером.

Подавай хороший пример не смотря ни на что, и дети твои будут вести себя подобным образом, преумножая данное тобой. Планета стремительно меняется. Подаешь надежды на успех – прекрасно. Тебя будут продвигать, если заметят и примут.

Людей с анархистскими мыслями вскоре вообще не останется.

В таком благородном будущем появятся конечно сторонники военного дела, ибо хочешь не хочешь, а воевать нужно уметь. В наш век дилемма «мир – война» коснется всех. Кто не воевал, тот не мирился, а значит и не жил.

Тогда мы снова начнем воевать, но не долго.

Надоест быстро.

И снова под купол мира».

Матвей прокрутил его слова в голове и продолжил:

— Пример поведения мы может и одолжили у кинозвезд, но на экспозицию в виде стволов по всему дому нам разрешения не давали.

На ношения при себе разрешение тоже покупать нужно. У психиатра!

— Просто, транслируя картины, нам подарили множество одинаковых реакций на жизнь, — ответила девушка.

— Может ты и права.

И все же мир живет так будто кроме финансов в мире и думать не о чем, — сказал он так, будто знает что причина убийств в деньгах. — Капитал обеспечивает не жизнь, а иллюзию защиты от жизни. Капитал ее отбирает.

Война с иллюзией – вот сражение для человека, считающего что все сражения своей жизни он выиграл.

И мы с тобой доучимся – нас ждет такая же битва.

Высшее образование – это ворота в «Скотный двор» Джорджа Оруэлла.

— А что бы ты сделал, будь у тебя власть над всем миром? — задалась Марго.

— Что бы сделал? Упростил бы жизнь до того, чтобы нам осталось думать лишь о творчестве. Чтобы человек не тратил полжизни только на то, чтобы ее понять.

Век живи – век учись, а не пытайся найти в жизни свое место.

Может, земляне сейчас как раз на том жизненном этапе, когда нехватка уступает место изобилию, но если бы это было верно, мы стремились бы к аскетизму, развивали внутреннее воображение, а не получали готовенькое образование.

Вышка в наш век – это ничто, если нет фантазии. Только и остается идти и получать второе высшее. Три высших образования говорят о человеке, что с фантазией у него весьма и весьма худо, особенно когда ему некуда приткнуть все свои дипломы.

Золотой миллиард рвется за инновациями ценой, неоправданно жестокой для слабых стран. Оттуда в девяностые хлынул поток технологий, запретов на запреты, извращений, примеров поведения с большого экрана, а хлещет он до сих пор. Third world – это место смирения.

Выборы раз в несколько лет похожи на сатурналии для народа, когда можно на мгновение ощутить свою реальную власть над целой страной. Во время жатвы в декабре месяце римляне отдыхали от всяких видов работ, дети – от школы, преступники – от ответственности, рабы пользовались правами и услугами свободных граждан. Это время зимнего солнцестояния звали сатурналиями. На этом примере видно как рядовой избиратель испытывает чувство влияния на кандидата, ставя роспись, чувствует свою ответственность за державу, чувствует себя равным президенту. Официальные выборы, как многие показухи типа ток-шоу проводятся уже задним числом. Все, что афишируется, готовится особенно тщательно. Считать весь этот цирк серьезным и обладающим властью – это не следствие его таковости, а причина. Все кругом считают власть настоящим авторитетом – этим-то и пользуются тузы и толстосумы, обладающие деньгами. Эта спираль молчания и заставляет людей вести себя как «молчаливое поколение» в двадцатом веке, когда уши были у каждой стены.

Сегодня у каждого подъезда и угла есть «глаза», поэтому свобода слова в информационный век ничего не значит – пресекаются наши действия.

Выдвигаемые «кандидаты» в президенты играют такую же роль как и «Полет человека на Марс», ожидаемое широкой прессой событие, которое будет откладываться уж не меньше чем то самое прибытие Моисея в синайском путешествии!

— Откуда ты знаешь, попадет человек на Марс или нет?

— Это противоречит самой природе человека. Гуру рассказывал.

Эфирное тело человека соответствует эфирному телу Земли и поддерживает все жизненные функции организма. Если прервать связь с Землей и с ее эфирным телом, то есть немного отдалиться от экзосферы планеты – человек погибнет. Кровь просто напросто остановится и никакой скафандр уже не запустит ее вновь. Даже Луна почти в шестьдесят раз дальше, чем граница земного эфирного тела. Так что ни на Луну, ни на Марс человек классическим способом никогда не попадет.

Отдаление человека от Земли и отправка на Марс – это то же, что и отрезание человеку головы и отправка на Южный полюс.

Религия, политика и космонавтика – это опиум для народа, которому вовсе не обязательно знать о реальных планах сильных мира сего.

Нам даются инструменты, знания, подбрасываются идеи – а вместе с тем и способы развлечься, забыться, одурманиться. На самом деле это приносит посвященным единицам информацию о том, можно ли доверить людям те или иные инновации, или нельзя.

Революционеры больше не занимаются герильей – они пишут книги.

На митинги ходят тунеядцы, может быть догадываясь о том что это такое же бессмысленное дело как и бросание голоса в урну.

Я никогда не ходил ни на митинги, ни тем более на выборы.

Обойдутся и без моей галочки, я считаю.

Если бы никто не ходил на выборы, а чисто ради любопытства проверил, что из этого последует, то десятки миллионов граждан нашей страны убедились бы что их подписи – есть они или нет их – ничего не решают. Статистику в виде столбчатой диаграммы создадут без единой подписи электората. Каждый, кому не наплевать на свою страну, мог бы хоть разочек подумать своей головой, а не перекладывать ответственность на политиков, размазывая чернила напротив имени одного из них. Это же так просто и экономит кучу времени, а главное: за этим непременно последуют хорошие тенденции, хорошее настроение, прозрение. Аппарат государства как организм человека, а глаза – это его мирное население. Управление страной идет через мозг, который без глаз становится рудиментом. Мозг не может против своей воли вести организм на гибель. Иначе это не воля, а принуждение.

Но, нам всем лень.

Мне лень! Тебе тоже лень.

Всем нам хочется поскорее и с комфортом, а еще чтобы у нас башка не болела за свою страну. Пусть башка болит у того, кто подарил нам «свободу выбора», дав ручку с бумажкой и запретив перед сим огнестрел. Но уполномоченные управлять страной делают это безнаказанно.

А мы боимся поднять черный флаг над столицей, тогда как нам можно попытаться хотя бы «жовто-блакитний» повесить правильно, а то висит вверх тормашками. А если бы мы знали историю лучше, мы бы это непременно сделали.

Но электоральное бездействие похоже на молчаливое согласие в ответ на принятие властями очередного бредового закона. В то время как ВСУ и исполнительная власть соберутся для инструктажа по применению свежеиспеченного законопроекта, миряне и знать не будут что то или иное действие уже находится под пресечением. А потому нельзя бездействовать! Строгость необходима там, где государство гражданам не доверяет, – а значит легитимность будет низкой.

Когда человечество будет готово, нам непременно сообщат важные тайны, далекие от теленовостей.

А пока...

...Взгляни на то, чего мы достойны: напиваемся и устраиваем на кухнях ночные междоусобные дебаты с целью отстоять лишь свой эгоизм в кругу семьи или друзей. А больше целей нет! Можно ли доверить такому контингенту реальные знания, а не фейковые?

Зато можно сочинить «план», который подходит для непосвященной публики и который можно оттягивать не на одно десятилетие.

«Вот еще немного, и все превсе у нас будет».

Нам так обещают счастливое завтра бестолковые и безграмотные имбецилы в накрахмаленных пиджачках и наканифоленных башмачках, еще вчера выдававшие своими ртами с телеэкрана бред о конце света.

Но информация нам дается не для того, чтобы мы беззаветно и свято верили всему да всякому, а для размышления над ней. И выбор источников тоже за нами, — закончил Матвей.

Девушка посерьезнела.

— Твой тон не настолько выдержан, чтобы тебя слушали и вдохновлялись.

— Да, прости. Но знаешь, если ты не обращаешь на это внимания, а видишь суть, то я не зря тебе говорю.

Составление различных прогнозов, публикация календарей типа «Майя», заказ полнометражек о курортных трипах – это краудфандинг страховых компаний и фирм презервативов, чтобы на следующий год не остаться без спроса.

Он хитро улыбнулся.

— О! Я знаю куда пойдем.

Парень предложил сначала в тир.

Девушка естественно резко воспротивилась, а когда он уточнил что имеет в виду стрельбу из лука, это не помогло.

Тогда Матвей предложил девушке поход на каток. Но, поскольку было уже поздно, парень настоял на походе в ближайший удобный день следующей недели.

Та согласилась.

*****

Они шли в общагу пешком.

То и дело по вечернему Харькову летали бройлеры на своих Suzuki, Honda, Kawasaki, так что пацан то и дело оборачивался и радостно глядел им в догонку, где в считанные секунды мерк вечерний свет, становясь пред сим в глазах наблюдателя яркой полосой неонового цвета.

Идя по улице Отакара Яроша, Матвей и Марго увидали большую шумную компанию, идущую им навстречу. Девушка сначала предложила перейти на другую строну улицы, но парень в ответ лишь крепко взял ее руку и стремительно пошел вперед.

Теперь «Выпендриться» стало его псевдонимом.

Но это были их однокурсники, а среди них и пять одногруппников.

Нечего переживать.

Ну а Матвею выеживаться перед своей малой.

— Мотик, го с нами в центр? — вырос из толпы его выпивший, но адекватный товарищ.

— Мы только оттуда, — нехотя ответил тот.

— Вопрос у меня к тебе есть.

— Валяй.

— Короче, один штрих мне сказал что если я тебя встречу где-то, то предложу пойти со мной в центр, на Аве Плазу.

Его вроде Марк зовут.

Знаешь может?

Худой такой. Черный. «Вот тут» шрам.

Тут Матвей понял, что теперь он точно пойдет в центр.

Возможно там он встретится с Марком.

— А ты откуда его знаешь?

— Я не знаю. Так, пересекались...

Идем, — икнув в кулак, ответил одногруппник Матвея.

Пацан решил провести свою девушку в общагу а сам догнал небыстро идущую шоблу нетрезвой молодежи.

— Расскажи что там произошло!

Как ты втулил тому пацану, который теперь в больнице? — оживилась компания.

Матвей не хотел возвращаться в тот тщедушный день.

Будто бы в этом есть что-то хорошее – ушатать человека!

Да, он не смог бы себе простить, если бы он был не в состоянии постоять за себя или за небезразличную ему особу.

Но он не любил драться!

Парадокс, но это так.

Матвей считал тех кто выходит на ринг, чтобы подраться, слабаками.

Как и спортзал, ринг не для этого.

Муай Тай – это наука самоконтроля.

Это прежде всего дисциплина, дисциплина духа и тела, а уж потом боевое искусство. У всех видов боевых искусств общей целью есть разрушение собственного ложного эго, как говорил ему тренер. На том уровне, где находился на данный момент сам тренер Матвея – это уровень философии, но пацану было еще рановато тянуться до такого, так что он жадно слушал указания, чтобы стать эрудированнее..

Подраться можно на улице.

И для этого вовсе не обязательно иметь представление о боевых искусствах и дисциплине.

А те кто выходит за этим на ринг, чаще всего оказываются в тяжелом нокауте – таким образом их цель и достигается, считал пацан.

— Я... я не хотел, чтобы он попадал в больницу.

Что тогда нашло на меня – сложно объяснить.

Скорее всего, что я получил последнее предупреждение в жизни и теперь не буду распускать руки во всяких пустяковых случаях.

— А ты реально думал, что убил того дядьку?

— Дядьку?! Хаха!

Мне аж на следующий день рассказали, что тип этот не покойник, а теприла гребаный.

А то что я в голову от него исподтиха получил, конечно никого не коцает.

— Кто тебе про него рассказал?

— Марк. Вернее, его знакомый э-э... юрист.

Матвей подумал, что говорить ребятам о гуру, когда те в таком состоянии, значит подвергнуть священные не для него так для его друга вещи – грубой профанации. Он уже однажды пытался в общаге поделиться тем что услышал от гуру, в один из визитов. Лучше бы не говорил!

То, о чем и было сказано. Среди современной молодежи очень не многие способны слушать и слышать, а еще меньше – понимать.

Матвею повезло, он в меньшинстве способных, и гуру согласился с ним работать.

— Может, расскажешь кто такой Марк?

Матвей стал прокручивать в голове все что говорил ему Марк, чтобы понять, что ответить.

Через секунду размышлений он отозвался.

— Честно говоря, фиг его знает!

Ученый, наверное – я так его назвал вначале. Хаха.

Потом оказалось, что он любому ученому даст форы. Ну, мне так кажется.

Вот еще.

Слыхал наверное, про лаборанта на кафедре истории?!

Карлик такой пожилой в очках. Бывший препод.

Он тоже не пальцем деланный.

Шарит, что говорит.

Это его страсть, иначе бы он так не вдохновлял.

— Я слыхал, на днях какой-то лаборант – тоже пожилой – умер.

— Может это тот самый? — спросил у него второй, уже остывающий одногруппник.

Матвей вспомнил, что видел на входе в главный корпус фотографию с траурной лентой, но не обратил никакого внимания на нее.

А жаль.

Его одногруппник быстро нашел новости ХНУСА и показал фото из некролога.

— Вот, смотри. Он?

Матвей взглянул и резко отвел глаза.

В нем что-то стрельнуло, и так больно будто это он сам только что замертво рухнул на занесенный снегом асфальт.

— Он, — вполголоса со слезной нотой выдавил Матвей. — Лука Дмитрич. Как же так...

Помянем?! — не гнушаясь своего тлетворного тона, ляпнул он.

Кто-то из ребят с потока протянул ему бутылку Johnnie Walker красного лейбла и тот не задумываясь влил в себя смертельный яд, о котором его предупреждал гуру.

Впервые в жизни глотнув легального наркотика, Матвей ощутил отторжение и цветной лентой послал его обратно, залив снег, и это не смотря на виски, который легко пьется.

— Я попробую еще раз. Я должен! — не понимая что несет, проскулил пацан.

После нескольких попыток с таким же результатом, фраз-предположений о вероятно слабом желудке, которые звучали как очередной вызов, он понял что в его организм попало уж больно много сухого остатка, который заставил его ясный и трезвый взгляд, слезящийся чуть от уксусного привкуса этого пойла, перекоситься под нужный градус.

Его голова уже стала ходить кругом, а городской пейзаж вечернего Харькова – колесом.

Информация, которой с ним делился Марк, делился гуру, делился ныне покойный бывший препод по истории, была чем-то отдаленным, недоступным для пацана, а потому и недоступной для ушей окруживших Матвея приятелей.

Ему стало плохо.

Как после наркотиков, хотя он никогда еще не пробовал ни один из них, но был наслышан от товарищей. Ощущение похуже карусели.

Его повело в сторону и он упал на тротуар.

Друзья сразу же подняли его на ноги, на которых он все равно не мог нормально стоять.

Его усадили на бордюр, где он стал корчиться от боли, хвататься за голову.

Кто-то предложил вызвать скорую, но пацан стал отнекиваться и таки добился своего.

Он не понимал, что похож на фанатика секты, который пребывает в бредовом озарении.

А лишь продолжал жалеть и славить покойного Луку Дмитрича, которого сам не замечая уже трижды назвал братом.

Стал извиняться перед «братом»... и не важно за что.

Это состояние продолжалось приблизительно десять минут.

После он стал приходить в себя, даже стал просить еще выпить.

Просил курить.

Просил рассказать ему самый смешной анекдот, а потом не заметил как и сам приложил пару анекдотов к нетрезвому полилогу.

Скоморох.

Матвей стал сливаться с толпой.

Стал нести неразборчивую чушь, говорить о непристойных вещах в отношении кого-то другого, постороннего, неважно кого.

Он не любил ругаться матом, что в этот раз как-то неосознанно и как-то легко вырывалось из него через каждые несколько слов, вперемешку с плевками.

Мысль и дыхание у человека имеют один корень, — говорил гуру.

Понятно.

Поэтому Матвей, пока они выходили из метро, дышал свободными радикалами от чьих-то сигарет и от этого исступленно ругался изо всех сил грязнющим лексиконом.

Его голова стала наполняться образами, которых он раньше нигде не мог наблюдать.

Эти образы – раздухарившаяся от опьянения фантазия, нарисовавшая картинки к определениям, которые он слышал на протяжении многих недель из одних и тех же уст...

Матвей понял, что уже не хочет пить, но и не хочет останавливаться.

Он не пил сегодня ничего кроме вискаря.

Мимолетом посматривая на тачскрин, он видел один пропущенный от матери, потом два пропущенных от Марго...

Его не интересовало в данный момент разговаривать с ними.

Он был поглощен «занятной» беседой с приятелями с потока.

Но в его голове продолжали со скоростью хакерской машинописи рождаться новые мыслеобразы, будто бы он вытягивал их откуда-то из глубин своего подсознания.

Он вспомнил все, что ему говорил Марк, что говорил гуру, чем делился виновник сегодняшних «поминок».

Теперь им овладело желание безустанно базарить!

Базарить обо всем, о чем его только не спросят.

Базарить на всех языках, выдуманных на ходу, перекрикивая друг друга с пацанами.

Он вел себя как обколотый малолетка.

Его язык развязался хлеще той самой плети, что держит в руке самый лютый надзиратель над гребцами галеры. Но это было фиглярство.

Пьянь!

Он сквозь маты и позывы старался донести до одногруппников суть всех вещей, которые услышал на трезвый ум, а еще украсить все собственными комментариями, от которых его самого вывернуло бы, услышь он это сам от себя трезвыми ушами.

Нажрался!

Пацан без провалов и искажений помнил весь сегодняшний вечер, начиная с того момента как встретил эту компанию и до этой самой секунды. Помнил все фразы, все - черт побери - выдуманные слова, которые как мыслеформы преследовали теперь его от места их произнесения. Одним словом, человек, подобно локальному богу, творит целые миры, но отвечать-то потом приходится перед Богом Настоящим. Творит словом, а возмещает действием!

Студент понял, что он тоже может, как Марк, запоминать все вещи до мелочей, когда выпьет.

Ему, постепенно слетающему с тормозов, стало хотеться драться. Бить всех, кто не так на него посмотрит. Нужен ли повод, или Матвей сам его нарисует – неважно. Он подумал, что это лучший вечер в его жизни, а если им никто ничего не может сделать, то это вообще стоит как-нибудь повторить. О повторе думают обычно или в конце тусовки или когда она уже завершилась.

А еще ему стало не хватать Марго рядом, так что он позвонит ей и... хотя нет!

Тут полным полно телок, так что можно рисовать кадры втихаря.

Все равно малая ниче не узнает. А узнает – так поругается и забудет! — думалось ему, а он уже искал пьяными глазами хорошенький орех, чтобы от всей души полапать, а может и вдуть.

Тачскрин... семнадцать пропущенных!

— Бабы, бляха-муха! — быканул он и выключил телефон.

За плечи держа своих синих братанов, Матвей увидел у кого-то трехзвездочный.

Это нарисовало в его голове воспоминание о пристрастии лаборанта к этому напитку и он таки-завалил пасть, чтобы скорее накатить.

Зацепив плечом несколько человек подряд, ему на ум пришла идея отдохнуть от болтовни, так что пацан переборол икоту и снабдил уголок рта подкуренной Rothmans...

*****

Матвей и его пьяная компания шли пешком в сторону Аве Плазы.

Они проходили станцию метро «Университет», а народу в центре было предостаточно, чтобы слиться или заблудиться в толпе.

Может какое-то мероприятие.

Столько людей, что там, в центре, похоже происходит что-то поразительное.

Но здесь было совсем не мероприятие.

Дым. Огни нарядов милиции. Множество машин с гербами. И тишина!

Смотрелось все это не очень хорошо.

Матвей и не думал о том, что ему в таком состоянии лучше не попадаться пепсам на глаза.

Он не пожалел, что его девушка с ним не пошла.

Его товарищи тем временем уже растворились среди публики.

Это была не толпа, а зеваки собрались вокруг аварии!

И не просто аварии – это был взрыв. Может покушение, может прикол, хотя от этого «прикола» и погиб человек. Сгорел заживо в своем Мерседесе «s» класса, не успел выбраться после того как шандарахнуло!

Матвей неизвестно каким образом пролез сквозь толпу зевак и оцепление из ментов, и попал к самой машине.

Обуглившийся скелет на водительском сидении!

Этот кадр парень запомнит надолго.

Разинутая в ужасе пасть и откинувшаяся назад черепушка с двумя полными пепла орбитами. Приплавившиеся к погоревшему рулю костяшки, с кольцом на безымянной. Ребра, сцепившиеся с пружинами от прогоревшего насквозь сидения, на котором таяли последние хлопья пожарной пены. Иконы обычно не горят! Но и те покрылись сажей, так что нельзя было сходу сказать, коснулось их пламя или нет. Там было еще два скелета на задних пассажирских – один взрослый, обнимающий костями рук обуглившееся одеяло и в нем завернутый...

Бац!

Матвей получил по шее.

— А ну стоять!

К нему сзади подошел и громадной точно медвежьей лапой схватил за плече какой-то гоблин в черной маске. Еще трое.

Они скрутили пацана и отволокли, зажав ему рот рукой, в газельку с гербами.

Его встретили лаем сквозь намордник две немецкие овчарки и Матвей, никогда не боявшийся собак, чуть не обделался от страха.

— Ты че там делал, придурок? Как пролез туда?

Щас мы тебя оформим!

Матвею на пару секунд разжали рот, но он от чего-то не мог им ответить, то ли от испуга, то ли от еще не прошедшего опьянения. Он не чувствовал губ. Может это от железного хвата охранника.

От кого они охраняют трупы?

— Да он же никакой! — смеясь, крикнул желчным голосом один из людей в масках.

— Отправьте его подальше отсюда, — распорядился старший в майорских погонах, тоже в маске. — он все равно ничего завтра не вспомнит.

Телефон проверь! Может он снимал.

— Отключен.

— Отдай ему.

Увижу тебя еще раз, малой – пойдешь по всем этапам.

Матвея посадили на один из ментовских «бобиков» и отвезли подальше, к Историческому музею.

По дороге он хоть и задал несколько вопросов, но ответа не прозвучало.

— Эй! Твою телогрейку! Что там произошло? — крикнул в конце концов басом пацан.

Водитель из серии маски-шоу остановил авто.

— Тебе какая разница, пацан?

Вали из машины.

Этим их диалог и кончился.

Пацан хлопнул дверью и машина, будто бы от этого хлопка, сорвалась с места, сделав разворот в неположенном месте и помчалась обратно к эпицентру внимания города.

*****

Пацан, когда уже был как стекло, набрал днем Марка и договорился встретиться.

Его голова не болела, но от количества вопросов шум в ней походил на стереосистему в кинотеатре.

Матвею была не безынтересна судьба Луки Дмитриевича.

Что же с ним все-таки стало.

Но Марк стал вести воспитательную беседу о смерти.

В той манере, которая очень раздражала Матвея.

Он сидел в однушке своего старшего друга и слушал. Терпел и слушал.

— ...Конечно единицы землян знают о своих прошлых жизнях.

Вдумайся только: бо́льшая часть населения Земли не верит в то, что они безызвестное число раз воплощались на планете прежде, а сегодняшние наследственные заболевания и пороки в психике у них – это результат наработки прошлых их инкарнаций. Люди не расчитывают, что их жизнь повторится в одном из тех мест где в данный момент рождается их карма. Они мусорят, гадят под себя, создают неудобства друг другу, а потом рождаются в семье своих детей или внуков и подбирают за ними огрызки собственноручно созданной кармы, которую те не успели отработать, подобрав ее за отцом или дедом. Доверие – это то что не проходит со смертью, сменой телесной формы. Иногда мы рождаемся у детей или внуков своих товарищей – от нашего выбора зависит. А выбор этот – от яркости и чистоты каузального тела.

«Causal» то есть «причинный» и означает причинное тело, непосредственно влияющее на условия твоего повторного рождения на Земле, или освобождение Отсюда.

Каузальное тело насыщается кармой – последствиями плохих поступков.

А разгружается акармой – хорошими поступками.

Это я так, грубо, чтобы было понятно.

Все немного сложнее, но смысл не меняется.

Смысл поменяется, если ты предпочтешь плюнуть на все это и предаться соблазнам тяжелых по карме вещей. Тогда тебе уже будет без разницы, ибо уровень твоей кармы уже беспрекословно позволит тебе вновь родиться как человеческое существо, пожалуй в наихудших условиях.

Быть человеком – это честь. И жаль что очень малое число индивидов понимает это, интересуется миром и сознательно влияет на его прогресс.

Человеческая форма уникальна.

Прелесть ее в том, что физическое тело наиболее ярко и чувственно передает ощущения. Так сильно что затмевает от нас способность воспринимать тонкие планы.

Мы их не чувствуем попросту, – и от того не верим.

— Я тоже в это не верю.

— Пфф!.. Ну ты и дубина.

Давай по логике.

Разве неравенство каст, голод, войны, болезни и прочее, о чем ты и так знаешь – это нормальный ход событий для каждого отдельного индивида, который, упаси Господь, попал под все перечисленное?

Разве парии заслуживают презренного отношения к ним со стороны привилегированного общества?

Откуда у нас понятие о Колесе Сансары, в конце концов?

Мир что не может себя прокормить?

Планета заселена не так густо, чтобы девяносто процентов недоедали. Просто десяти процентам населения невмоготу делиться, как раз из-за неравенства, чувства собственной исключительности, убежденности в том что все, что бы не происходило, честно.

Возможно, в глубине памяти остается информация о прошлой жизни. Информация о том, что ты голодал когда-то, а теперь ты в десятке процентов того населения, кому голодать ни к чему.

Поздравляю!

С самого рождения ты таков каким заслужил быть, а не мир тебя сделал. Воспитание и влияние на тебя окружения – это условие, которое ты можешь принять, а можешь не принять, так что валить все на мир вокруг, мне кажется, глупо.

― Не убедил. Мы живем один раз.

— А я скажу, Матвей, что ты просто неплохо устроился в этой жизни. В губине ты как бы глумишься над простофилями, которые не могут позволить себе всего того, что можешь ты.

У тебя отличная семья. Популярность. Самодостаточность.

Твое рождение в человеческой форме – это хоть и счастье, оно не лишено проблем, которые ты протащил с собой через врата смерти и нового рождения. Рождение – шанс, а жизнь – экзамен. Смерть редко становится окончанием экзамена, но чаще это лишь подготовка к дифференциации проблем.

А рождение – результат этой дифференциации.

Но раз уж ты хочешь разобраться в этих вопросах, то благочестие для тебя отнюдь не на последнем месте. Может, ты сейчас на пути самоидентификации, вспоминаешь о своей цели в жизни.

— Все это ты говоришь, потому что вера внушает идею о логичности несправедливого деления общих ресурсов. Та или иная вера – как способ оправдать собственный потолок возможностей.

Именно вера, беззаветная, слепая.

Поэтому у нас скорее еще дюжину церквей откроют, но дорогу никто ремонтировать не станет.

Карма у этих земель не та, чтобы жизнь еще облагораживать.

В странах, где это происходит, экономика развитее. В ВУЗах и парламентах сидят не коррупционные машины, а справедливые и дисциплинированные политики.

Люди приходят в воскресенье в храм, чтобы отмолить грехи, наконцентрировать под куполом церкви своих прошений и пообщаться там с чьими-то мощами, попросить их явить чудо.

Энергии молитв накапливается достаточно и чудо это происходит.

Скажем, на весь город у одной старушки варикоз проходит или бельмо с глаза, и все еще больше начинают верить в «чудо», но повседневные проблемы все равно не решаются.

И потом, претензий к епископу нет, но есть они к коммунальным инстанциям.

Вера в наше время – слабое убеждение, так как мир материален и ценности куда уж материальнее метафизической выгоды.

― Я, кажется, услышал от тебя «карма»?!

Ты-таки не слишком тугой, чтобы вести тебя к самой сути диалога.

Слушай!

Я думаю что правительство Земли, например в лице Римского Клуба, специально умалчивает об устройстве земного шара, почему наша планета делится на три Мира – на обеспеченные, посредственные и нищенствующие страны – так как людям не обязательно знать подробности и терять от этого стимул к благотворительности.

Именно стимул к милосердию по отношению к бедным помогает раскрыть в душе человека сочувствие, что отнимает вес у его кармы и убавляет число причин к перерождению. Иными словами, человек, трепещущий над милосердием без ожидания награды, проявляет чистоту своих помыслов.

В противном случае добродетель и служение Богу считались бы «дачей взятки» Должностному Лицу, с целью последующего извлечения выгоды. Так как за всяким поступком стояла бы алчба по очищению от негативной кармы.

― А твой Римский Клуб знает, что общий мировой долг между странами приблизительно шестьдесят триллионов бакинских?

Это-ж через сколько поколений его планируют погасить?

Или мы должны ждать каких-нибудь сюрпризов?

Я не пойму.

Почему нельзя всей планетой прийти к нулю? Простить друг другу все долги за газ, нефть, прочее, за льняную бумагу, на которой печатают банкноты, и просто прийти к нулю! От этого нуля и начать по наиболее удобной для мирового согласия экономике развивать зеленую политическую архитектуру.

― А ты бы что предложил?

― А вот.

Эвкалипт растет десять лет. За эти годы можно высадить столько эвкалиптовых деревьев, что хватит на следующие полвека индустриального сруба, без высаживания. Но за эти десять лет таки-спрыгнуть с Ц-О-два хотя бы на сорок процентов.

Например, эвкалипт радужный – это вид, не боящийся морозов и растущий в нордических регионах.

Эвкалипт.

Или бамбук!

Известно, что бамбук phyllostachys, или как его там... самый быстрорастущий вид. А в Европе он вырастает до десятка метров.

Этот быстрый рост начинается через десять или пятнадцать лет после его высаживания, чего как раз хватит, чтобы забыть – ну, или аннуитетом вернуть – все долги между странами мира.

А к тому времени phyllostachys, будет расти уже на метр в сутки.

И морозов он не боится.

― Понимаешь, в Римском Клубе состоят не тупые люди. С такими идеями к ним обращаются сотни человек, а последствий никто не учитывает. Вот идея и не рассматривается никем. Ибо она незавершенная.

― И какие тут последствия?

― Если прийти к оскоплению всех долгов, тем самым освободив от внешних цепей все страны-должники, мы расплющим валютный и кастовый паритет на планете. Население любой страны придет в восторг от этого и начнет бэби-бумить изо всех сил. Снова станут ребром проблемы перенаселения, инфицирования, безработицы, очередной кризис, а решить их поможет лишь неофициальная война.

Ну кому это нужно?

Мир старается избегать войн, а их зачинщиками обычно бывают частники.

Мы приходим в ноль, а наши дети нам за это спасибо не говорят, так как им снова выстраивать всю кредитно-финансовую систему.

Кризисы вызываются развитыми странами, ибо рыба гниет с головы.

Кризис приводит к сокращению рабочих мест в мировых масштабах, а бьет всегда в основание финансовой пирамиды, то есть по трудящемуся и кормящему нас сословию. Чем менее развита экономика в стране, тем острее на ней скажется кризис и тем в ней выше вероятность военного конфликта, так как спланированная смертность помогает глобальной экономике выйти из сложившейся ситуации, решить проблему безработицы.

Страну в конце войны ждет новый этап демографического кризиса, следом за которым последует фаза бэби-бума. И пока молодежь будет взрослеть, а культура дифференцироваться под влиянием эмигрантов, у страны будет достаточно времени, чтобы грамотно поднять экономику во избежании молодежного пузыря и очередного конфликта. Но выйти из экономического бедствия страна может лишь за чей-нибудь счет – обычно одной из развитых стран. Как правило, валюта воюющей страны теряет устойчивый паритет и может даже быть заменена на другую, например бакинские. Тогда страна неофициально становится колонией США, а сами Штаты будут иметь право распоряжаться экономикой страны-должника, вплоть до наглого, но официального развешивания в этой стране экземпляров своего флага, на котором уже будет на одну красную полоску больше.

― Ну хорошо. Забудь про ноль.

На Земле не может не быть стран с низкими экономикой и уровнем жизни. Их общее название само за себя говорит. Из-за того что есть Первый и Второй, будет и Третий Мир. Об этом значится в мифологиях разных этносов: Хельхейм, Тартар, Нарака-лока, Желтые Источники, Чистилище, Геенна Огненная – можно звать по-разному, но в политике принято «третий мир». Из-за того что есть производство и потребление, должна быть и утилизация, переработка.

Заявление, что бедным странам не стать богаче, верно.

Им не стать, а вот у людей должен быть выбор!

И ликвидация крайних форм бедности не в том, чтобы сделать из низкоквалифицированной страны оазис, а в простом оснащении населения формами выбора: образованием и творчеством.

Вопрос медицины даже не обсуждается – это выше любого приоритета! Но главное – труд, ведущий к ухудшению здоровья, нужно механизировать.

Эта идея связана с эффектом бабочки, так как наши потомки смогут в будущем, отталкиваясь от наших идей, закрутить больше пружин уже для своих детей и внуков.

Смысл?

Использование наших наработок и опыта поможет в будущем продвинуться без опасения возможности рецессии. Капиталооборот – это инфраметаболизм цивилизации, а значит метаболизм составит правильная циркуляция сырья между Мирами.

Проще чем подумать.

И вот, что приходит на ум.

В бедных странах полным полно свободной территории.

Можно же застроить все солнечными панелями, чтобы извлекать больше энергии, которой земляне потребляют в наше время до безобразия много.

Мы – самое жадное к энергетическим ресурсам поколение.

И следующие более аскетичными не будут.

Если обучить африканскую молодежь строить солнечные батареи, то можно, лишь немного их финансируя, взрастить «солнечную расу», которая потом будет кормить американцев и финансировать европейцев.

— Good!

Ты хочешь сказать, что взамен малоразвитых стран Африки место Третьего Мира займет одна или все европейские страны?

— Я так не хочу сказать.

— Но в твоих пояснениях ясно звучит обмен ролями.

— Что ты хочешь от меня?

— Чтобы ты еще раз подумал.

Подбрасываешь неплохие идеи – вот что.

Но ты подбрасываешь их в воздух и там теряешь, не завершив и не записав их.

Стоит главный вопрос: как заменить действующую сегодня экономику новой зеленой политической архитектурой.

Как заставить мир перейти на безотходные технологии, на возобновляемые источники энергии и при этом не напороться на полномасштабную войну.

Правительства разных стран как можно дольше тянут бесконфликтную ситуацию, чтобы у кого-то наконец родилась идея как решить текущие вопросы.

Хедлайнер Илон Маск вложил коллосальные бабки в черепицу «Tesla». Фотовольтаика и солнечные энергоконденсаторы развиваются. Но солнечная энергетика может оказаться под угрозой, если к середине века небо над всей планетой будет затянуто густым смогом. Эта «Tesla» уже имеет больше прибыли, чем вложила, а как быть с инвесторами и стартаперами будущего?

Не просто же управлять планетой с сорокатысячным экватором и многосторонними интересами у каждой из восьми миллиардов живых душ.

Простое, незначительное разногласие во взглядах приносит конфликт даже в самые крепкие и дружные семьи. Разногласие подкрепляется иллюзорным могуществом политических фигур, власть которых зависит от нашей с тобой наивности.

Люди могут и сами взять власть в руки, но от чего-то передают свои собственные судьбы под попечительство крезов.

Это в каком-то соображении правильно.

Люди, сумевшие сколотить капитал в наше время считаются высшей кастой, но они редко когда способны остаться людьми.

Прозрачность законов отнимет у них всю власть. Даст людям силу нарушать их, не нарушая прав друг друга. Прозрачность обнажает грехи, активизирует неприязнь к ним.

Непрозрачность же нас успокаивает.

Так, в случае кажущейся несправедливости властей по отношению к нам, мы будем казаться сами себе правыми – и в каждой стандартной квартире неизбежны дебаты за семейным столом.

Махачи во дворах!

У людей больше власти, чем принято ими считать. Так, например, во Франции нелегал из Мали за то что спас ребенка, получил от Макрона гражданство и престижную работу – для этого всего-то понадобилось собрать достаточно петиций граждан. И все. Маршрутки ездят по тем «траекториям», какие им зададут, а ездит их ограниченное количество – но можно лишь собрать достаточно подписей и городские власти пустят дополнительные, по лучшему маршруту. Достаточное число подписей может отменить вырубку парка, снос памятника культуры, казнь или изгнание человека. Власть боится подписей. Видит в них толпы разъяренных людей в масках, с битами, кастетами и коктейлями из мыла и бензина – людей, которые в последний раз намекают, что бронированный Mercedes «s» класса не застрахован от переворачивания на крышу, или поджога.

— Э, а почему «s» класса?

— Я тоже был там в тот вечер. Ты понял.

— А меня чего не встретил?

— Я хотел поговорить. По нормальному, с трезвым. А ты?

Видел бы ты себя со стороны!

Такое вычудил... Напился, мля...

Ты поддался искушению и коллективному настроению толпы своих однокурсников.

А я тебя предупреждал, чтобы ты имел свою башку на плечах?

— Ну, типа как говорил.

— Что «типа»?!

Провести время с компанией друзей – это одно, а наглотаться алкоголя с димидролом – другое.

— Каким димидролом?

— Карусели у тя были?

— Ну.

— От виски такого не бывает.

Тебя могли на скорой увезти. Повезло.

Марк пугал его, чтобы малой больше не имел дел с алкоголем или еще чем-то.

— Виноват.

Но знаешь, я не мог не помянуть Дмитрича. Он столько рассказал мне в последний раз.

— Ты виделся с ним еще?

Че меня не позвал?

— Да я с ним в Универе пересекся и мы зашли поговорить с ним, по трезвому.

— Не гони. С Дмитричем по трезвому?

Ты орешь с меня, или как?

И что же он рассказывал?

— Предостерегал меня, чтобы я и не вздумал работать по найму.

Диплом – это оберточная бумага, под которой должен быть многогранный интеллект.

Нас, студентов, поэтому и пытаются втянуть во всякие мировоззреческие кружки, потому что в нас полно энергии, энтузиазма и амбиций. Ловят на улице всякие сектанты, фанатики, гаудия вайшнавы, кобовцы и, если у человека есть хоть малейшее недовольство системой образования или еще чем-то, то к нему сначала замолаживаются в друзья, делая сорок комплиментов и делая вид что внимательно его слушают, а потом постепенно промывают мозги, пытаясь переманить на сторону одной из общин, будь то религиозная или политическая организация, отделение «бойцовского клуба», один из филиалов «ииссиидиологии» или «возрождения Совка».

— Угу!

...Очень хорошо, что он оказал тебе такую услугу, пока ты на первом курсе.

Ко мне он присматривался целых два года, пока я сам не подошел с нужным вопросом.

Но он оказался просто дельным собеседником, а не наставником.

Те вещи, которые я тебе говорил, я узнал сам, пока искал конструктивные способы «критиковать систему».

А вот тебе я вижу пришлось по нраву знакомство с этим самогонным аппаратом.

— Ну че ты так про него?

Не жалко что ли? Имя покойного поливать грязью...

— Тьха! Я тя умоляю... Ты че поверил в этот бред?.. Ххах! — Марк заржал-было и вдруг притормозил. — Не, ты че реально поверил?

Да он просто уволиться не мог никак!

Вот и пришлось выдумать бредятину насчет смерти.

В подполье ушел Дмитрич твой!

— Тю! Так он живой?! — пацан аж зажегся.

— Ка-анешн! Вчера только узнавал у меня, как там в Универе.

«Умер». Ге-ге. Он разве что забродить сможет!

Матвей повеселел.

Он припомнил еще часть последнего разговора с Дмитричем и хотел было поделиться с другом, но тот его перебил.

— Я тебе свое видение поясню.

Между нами. Не пойми это превратно.

Человек, проработавший на фирме восемь часов или больше, теряет светимость, которая ему необходима для поднятия флага революции. Его мозг устает, ищет разгрузки. Хобби, развлечение, пища, секс, все что угодно, но только не работа. А на следующий день все повторяется, так как организм привыкает к тому что ему задает мозг.

Если же ты в корне не согласен с условиями, которые вынужден выдвигать сам себе для поддержания существования, то организм начнет давать збои.

Крайне суровые условия работы наоборот закаляют, но если они не длятся долго и в конце концов вознаграждаются. В противном случае раб ищет способы забыться или освободиться, сначала ищет сторонников, обдумывает планы, улыбается в глаза надсмотрщику. Он накапливает силы, а потом дает команду «вперед, на свободу...»

Худшим для него сценарием после этого может быть лишь предательство его союзников, поэтому подбор оных – это пожалуй самая важная часть, наряду с планом эмансипации.

Зачем ты родился?

Чтобы выжить и обезопасить свою старость?

Тогда чем раньше ты ляжешь в могилу, тем лучше для тебя же.

Деньги, чтобы пожрать.

Кондоминиум, чтобы выпендриться.

Боевик – примерить на пару часов роль безбашенного супергероя, чтобы не войти в нее со следующего утра. Пассивное существо, если оно есть внутри тебя, побуждает спонсоров вкладывать бабки в режиссеров все нового ТВ-шлака. Это наркозависимость! Грань между обратимой и запущенной стадиями зависимости размытая. Наркоман никогда не признает своей зависимости от иглы. Воли не хватает. В основе его воли уже лежит игла или бутылка.

Выходные – чтобы выспаться, а не думать. Или выходные, чтобы выехать с семьей за город: это просто способ замаскировать собственную неспособность думать, собственную некомпетентность аналитически разобрать свое существование по деталям.

Поездки за город – это прогулки по дворику за стенами зоны, но раб считает себя незаменимым и возвращается, также подавая детям пример.

Тебя шантажируют.

Налогооблажение – это ли не вид шантажа!

Коли ты живешь вообще, ты уже обязан, и не малую сумму. Шантаж скрывают под словом занятость. Ты обязан быть чем-то занят. Если ты не занятой человек – в твоей голове будет проходить процесс, называемый мышлением, а оно очень неприятно другим – тем кто взял на себя инициативу думать за тебя, решать как более «гуманно» долгосрочно шантажировать твою персону.

Отказ от шантажа приведет к безработице, тем более если ты учился в академии внутренних дел. Шанатж-менеджер видит тебя лучше тебя самого, особенно если говорить с ним по телефону. Как правило по ту сторону трубки ты слышишь приятный женский голос. Но говорит он не то что думает, а то что думает начальство или, как принято излагать, «консенсус компании». Этот голос лучше чем ты знает твою жизнь, что тебе делать и по чьим ритмам жить на белом свете. Этот голос – единственное что ты слышал, а по другому психологический маневр и не позволит – лично услышать начальника и даже увидеть его нельзя.

Только голос в трубке.

Его ты не разу не видел. Видел только ворота предприятия, а слышал лишь голос, который не смеет добавить лишнее слово, чтобы не оказаться на твоем месте, и с твоим окладом труда.

Вежливость – фиговый лист эгоизма, — говорил Шопенгауэр.

Ты слышал только безустанное радио, с утра и до вечера остужающее твой кипящий мозг своими анальгетиками, отупляющими и опьяняющими хитами с недельной актуальностью и развратным смыслом, гипнотизирующими твою миндалевидную железу.

Ты соглашаешься со всем, отдаешь данные о себе.

Иначе встретиться с голосом невозможно.

По указанным наспех координатам ты находишь загородное предприятие, окруженное трехметровым забором, как «Белый Лебедь» или четвертый энергоблок ЧАЭС.

По дворику ходят люди по форме, водят на поводках немцев.

Ты идешь сквозь бродячее «минное поле» и доходишь до двери.

Звонок в домофон.

Приятный голос, тот же или другой:

«Кто там?»

Ты повторяешь информацию о себе и тебе разрешают войти.

Условия трудоустройства, которые ты слышал по телефону, не совпадают с новыми, услышанными тет-а-тет и тебе быстро нужно принять решение, от которого зависит твоя последующая жизнь...

Все это не радует.

Заново придумать себе график, как жить.

Как добираться до практически испеченной вакансии.

Как пояснить семье свое столь длительное отсутствие.

Миновав эти вопросы и ответы в душе, ты скользишь глазами по ксерокопии своего резюме.

«И зачем я об этом упомянул?»

Здесь никого не волнуют твои увлечения.

Всем интересны твои возможности и то, на что ты согласен на своей должности. Идеальный трудяга должен думать о работе как об источнике вечного наслаждения, а о начальстве как о пантеоне богов.

Похоже на предпродажу своей почки.

Ты громко сглатываешь слюну.

...Ок!

Только что ты дал добро на передачу своей судьбы в распоряжение «консенсуса компании».

Что дальше?

С тобой говорят.

Дают дальнейшие указания и ставят условия, детерминируют испытательный срок.

Говорят так строго, как будто выносят приговор.

Этот приятный голос только что в твоем восприятии превратился в ужасного монстра, который будет следить за всеми твоими функциями, жестами, мимикой и докладывать все начальству, заметив хоть один прокол. Про слово «заслуги» пока забудь.

Ты вышел, живой.

Искусственно рад.

Теперь ты связан обязательствами, среди которых нет пунктов «быть на рабочем месте в по-настоящему хорошем настроении» или «быть в добром здравии», и теперь эти два пункта ты имитируешь, вызывая настроение у себя искусственным способом. Ты продал душу за деньги. Продал ее, чтобы твои дети имели возможность ее не продавать; но ты как примерный родитель подаешь пример «хорошего настроения». Но это словосочетание у тебя будет без кавычек, ибо ты позаботился, чтобы твои дети не заметили их. Теперь дети, уже большие, хоть и знают про наличие притворства в твоей ежедневной «веселости», вынуждены изо всех сил стремиться подать пример твоим внукам, чтобы у тех до самого выхода на работу не оставалось сомнений, что работа по найму – это «весело»!

— А если ты наверху компании?

— «Зиккурат» компании выстраивается не с низу и по карьерной лестнице, а с верха другой, более крупной.

Поднявшись на социальном лифте на уровень бомонда, ты встреваешь в еще более тугую петлю, из которой тебя не пускают уже твои подчиненные. Высоте поднятия на этом лифте соответствует глубина воронки, в которой ты вынужден безустанно крутиться, чтобы не свалиться со своей иллюзорной вышки – не выплыть в открытый океан с табличкой «банкрот».

Любая компания – это вечный должник другой более крупной компании, а предел их роста настает уже в переходе в другую сферу, скажем религиозную, а той – в политическую.

Бог нефти.

Бог оружия.

И бог наркотиков.

А над этими «тримурти» единый несвержимый бог капитала.

Его нельзя свергнуть, но в его «зеленую» кровь можно начать переливать, например, «синюю», так как от «красной» мир до сих пор оправляется. Тогда несвержимый и не заметит что его уже заменили.

— Да. А в обществе, где все инакодумающие, кто первым решится открыть рот и заговорить языком революционера? Останется ли кто-нибудь, кому неприятна манера его речи?

— Так ты просто повторишь историю классовой борьбы.

На то она и нужна, политика, чтобы людей ссорить и делить.

«Спорить возможно только с книгами, сделанными из слов, — говорил один чернокнижник в пятнадцатом веке, — люди, сотканные из праха, споров не достойны».

Население планеты все растет, и перед нами стоят такие задачи как нравственность или производительность.

— Почему «или»?

— Ты не заставишь всех поголовно медитировать по десять часов в сутки, пить зеленый чай или изучать духовные писания. И ты также не заставишь всех уйти на войну ради очистки планеты от лишнего населения. Хотя вот эту вешь проворачивают те, кто дает зеленый свет на выпуск новых моделей машин и мобильных телефонов, на выпуск конкретных теленовостей, на террористические акты, на установку LBMA Gold Fixing Price два раза в день, но не об этом сейчас.

Ответ на демографический вопрос в пользу нравственности непременно поведет за собой озеленение планеты, цветение дамб, ржавление техники и новый вариант депопуляции, и это только в том случае, если всем придется по душе пить чай из пиалок и медитировать на мандалы. Но это определенно не по нутру современному западному человеку, поэтому вопрос освещается производительностью. Труд всем нам необходим как и лаве. Но что делать с молодежью, которая считает что труд – это лишь клацанье по клаве и базар по телефону? Стимул высокими зарплатами за тяжелый ручной труд приведет к разврату и хулиганству, какие бы меры наказания ты не назначил. Чем тяжелее работа, тем длительнее должен быть отдых – это всем понятно, но лишних финансовых возможностей давать не стоит. А вот стимул за инициативу к решению проблем хулиганства, как видно, работает. Такое число развлекательных учреждений, клубов, казино, блудилищ, которые крышуют серьезные лица, нужно лишь для того, чтобы помочь нам спустить пары во избежание более тяжких грехов. В стране же с высокой нравственностью – высокая экономика и высокий индекс идей, а такие места – редкость. У них мало кто согласится проводить время в клубе с трансами, гомиками и прочей нечистью, но постоянные приезжие таки-заскакивают подрать друг другу задницы. Зато это в нашей стране, где уровень жизни на уровне чуть выше third world, подобные места уже сожгли бы, скажем, футбольные фанаты, так как на этой земле еще пока царит постсоветская разруха, а народ помнит как работают примитивные меры. Девяностые – это то, что пока еще живо в умах старшего из наших поколений, которые помнят перестройку, думают в стиле «А-ля найнтис».

Кто родился в конце девяностых, тем детство давалось немного легче.

Хотя тоже не айс. М-да...

Я, короче, в парашу!

Марк схватил со шкафа туалетную бумагу и вышел.

Матвей еще какое-то время переваривал полученную информацию и решил подробнее осмотреть зал.

Он изумился той чистоте, которую на днях сделал его товарищ.

Навел наконец шмон по-людски!

Уже не было и старого хлама около шифоньера, полиэтиленовых пакетиков между секциями батареи, пакета с пакетами под рабочим столом. Только в углу стоял стул с кучей вещей, похожий в темноте на старуху, исподлобья наблюдающую за тобой, пока ты спишь. Марк походу даже занялся стиркой элементов экипировки и одежды для своих тренировок: шапок, наколенников и напульсников, которые он дарит всем без конца. Даже Матвею подарил зачем-то. Дарит части своей коллекции напульсников! Ведь раньше Марк коллекционировал только носки под кроватью, кофе в раковине, тупые карандаши на столе в банке из-под Лавацца Оро...

Пацан прошелся мимо плакатов с мероприятий, на которых побывал Марк, заграничных и отечественных, проводимых ежегодно. Мимо чемпионов по версиям K One, WBC, Full Contact в среднем и полусреднем весовых категориях. Отлепил с батареи и примерил покрытые пылью красные перчатки для бокса из кожвинила на двенадцать унций, стертые ранними тренировками.

Из них выпали и закатились под кровать бинты, которые Матвей полез доставать.

Интересно, сколько Марк уже не тренил?

Он мотается по городу: работа, тренировки у детей в нескольких разных местах, но на свои тренировки редко когда заскакивает. Даже показывал как-то раз видео, где малые танцуют в кругу, но его самого там нет, только голос за кадром...

Дотянувшись до одного из бинтов, Матвей зацепил случайно коробку из-под обуви, на которой лежали бумаги и документы.

Интересно, почему паспорт под кроватью?

Матвей с хитринкой на лице открыл его, чтобы заценить фотографию.

«Вот он, в шестнадцать лет».

«Стоп! У него же нет братьев. Девятилов Глеб Витальевич?..»

«Вот оно знач как! Ах ты с...»

В этот момент Матвей услышал спуск воды и поклал документ на то же место.

Он не сильно опечалился, что друг врал ему все это время.

Его это даже рассмешило.

Теперь, если он найдет в оправданиях Марка... или Глеба хоть оттенок очередного вранья, то у пацана будет повод набить этому чудаку харю. От всей души набить!

— Обманешь меня раз – позор тебе; обманешь меня два – позор мне, — процитировал Матвей Стивена Кинга, когда его товарищ зашел в зал. — Паспорт мне свой не хочешь показать?

Мммарк!

— Тебе? Да ради Бога.

Его друг достал с одной из верхних полок папку с документами.

Красивым праворуким почерком на первой странице под абитуриентским фото значилось:

«Тахутилов Марк Викторович».

— Эт твой?! А то чей?

— Симулякр.

Считай это одним из моих альтер-эго.

Матвей медленно расплывался в улыбке и вдруг залился заразительным смехом.

Он вспомнил сразу Жоржа Милославского с его пачкой паспортов и ключей на все виды замков, Джеймса Бонда с его стопкой фальшивых документов, Кейджа в роли оружейного барона или наемника, который инкогнито мотается по миру с пачкой денег и левых документов.

— Не, ну ты прикалываешься?

И сколько у тебя еще таких?

— Четыре, здесь только.

— Сколько? Как остальных зовут?

И... ты точно Марк? Я тебя теперь боюсь, — не унимался малой.

— Точно. Не ссы!

Я друзьям не вру.

Понимаешь, в чем дело. То, что я тебе только что рассказал, сценарий устройства на работу, я проходил тысячу раз. И в каждой конторе оставлять данные о себе звучит не по-детски страшно. Особенно если в твоей голове живут сразу четверо: порядочный работяга, анархист, оккультист и ребенок со всеми странностями.

Мы не можем доверять людям в наше время. Мало ли как «консенсус» распорядится твоими личными данными, у тебя из-за них могут потом начаться проблемы, если ксерокопия твоего паспорта попадет не в те руки.

Да и к тому же, кому нужна твоя аутентичная информация! Твои документы фирма берет для страховки, чтобы ты был уверен в их контроле над тобой. Им плевать на тебя. Они могут проверить по базе данных твою биографию; и существует специальный сайт, где найти можно любого человека, кого хочешь. Фирма хочет найти тебя – и робот подбрасывает ей данные с этого иностранного сайта.

То есть фирма копирует данные и характеристику с этого сайта, а робот копирует данные фирмы к себе в облако.

Ты устроился на работу – обмен инфой произошел.

Ты уволился по собственному желанию – инфа никуда не делась.

— Ну хорошо. А если тебя все же устроили условия той фирмы, как тебе будет поступать зарплата на карту, раз все данные у них на мониторе?

— А уж в таком случае игнорируешь установленные там правила и настаиваешь на том, что деньги тебе нужны конкретно в наличном виде. Тебе не могут не оказать услугу и не выдать деньги налом.

Сделал себе первый фальшивый в пятнадцать лет, ну, так, чисто по приколу, чтобы в любом магазе купить спиртное, так как я все равно выглядел старше.

Потом и понеслось!

В этой стране такое легко провернуть. У нас даже двойное гражданство не пресекается. Но и не признается официально, так что свой второй паспорт лучше не светить, от греха подальше.

— Допустим. А тебе что не нужна трудовая книжка?

— Ты че, Матвей, совсем меня за фуфло держишь?!

На, зырь!

Марк взял из папки-скоросшивателя несколько трудовых.

— Раз. Салон автозапчастей. Стаж – с девятнадцати лет.

Два. «ХарьковБудСити». Стаж – с двадцати двух.

Три. «Констракшн Групп». Стаж...

Четыре...

Матвей остекленевшими глазами наблюдал как его приятель готовит бумаги, с помощью которых обворует государство и, если продумает схему до конца, накопит на один из домов в Палау или на Палм-Джумейра.

А если оступится хоть в чем-нибудь, сошьет себе пожизненный срок.

Из-за каких-то сраных бумажек...

Но Марк и не думал об островах и котеджах.

Его главная цель состояла в том, чтобы доказать всю неспособность любого даже самого строгого политического режима противостоять творчеству и смекалке живого человека.

Человек – это революционер, верил он.

Homo Independens, говорил Марк, проходит свой путь на Земле не для того чтобы заработать себе на пышные похороны и толпу плакальщиков, не для того чтобы оставить после себя с десяток наделов, дач и вилл. Человек независимый – не инструмент для эксплуатации одних другими и не инструмент собственной животной природы, которая хочет жрать, спать и трахаться.

— Будь игроком, а не кладбищем полуфабрикатов.

Творцом, а не тварью.

Роскошь – приманка для убогих.

Люди слабой воли вынуждены подчиниться воле своего работодателя. Их предназначение в таком случае сливается с их вакансией. Их потолок компетентности искусственно оскопляется, и свобода их опосредуется чужим распорядком.

Если нет воли, то ее место обязательно заполнится оправданием.

Страдают и оправдываются как правило интеллектуально несостоятельные.

А права они ни на что не имеют – имеют в таком случае их.

Должность сеет в человеке эгоиста. Боязнь потерять работу иногда сильнее человечности в нас, а потому вакантное место за глаза можно назвать местом воспитания в человеке подонка.

— А ты подумал, что в этой стране денег на тебя одного не хватит? — шутливо подковырнул Матвей.

— В любой из стран Европы деньги – не проблема. Проблема их правильно вложить. В бедных государствах бабки в основном вкладываются в бессмысленные вещи, понты и развлечения, а то и просто воруются.

Иногда меценаты делают что-то стоящее, вносят венчурный капитал, поддерживают какой-то проект, который они считают перспективным, но этого попросту не хватает.

И страна продолжает беднеть и деградировать, молодежь уезжает, уровень жизни падает, а паритет волют от этого оборачивается не в пользу этой страны.

После этого, по цепочке причин и следствий гривна и будет отставать от бакинского.

Есть, над чем помозговать.

Человек привык жить «один раз»!

А когда рождается, все равно живет так, будто никогда не умрет!

Те, кто знает все более или менее, не парятся.

Умеешь жить – играй, не умеешь играть – учись.

Управление Соцзащиты Населения, например, начисляет мне переселенческие выплаты по месту проживания в восьми городах страны.

Прописываюсь у друзей под одним из имен, выплачиваю коммуналку, наведываюсь в Винницу или Чернигов пару раз в год подпись поставить и получаю на одну из карт небольшие деньги.

Сумма там мизерная – так государство позаботилось о том чтобы мы не забывали о своей беспомощности. Но вот при умножении на восемь дает приличную сумму. К каждому из паспортов привязан вымышленный человек, который однако существует по бумагам и является в каждое из восьми отделений поставить подпись, так что по факту он существует. Единственное что нельзя делать ни одному из этих людей – работать официально.

Я не работаю, я играю.

Денег мне хватает, чтобы содержать родителей, так как им не очень просто жить на пенсию по одной трудовой на каждого!

Денег у человека должно быть столько, чтобы он о них не думал. Думал о творчестве. Думал о своей миссии, о своем предназначении в жизни.

— А эту хату ты на чье имя снимаешь?

— «Глеба Девятилова».

— А оружие есть?

Марк молча показал пальцем на полку с книгами.

— А-а! Понял. Несгораемый капитал.

— Ц! Да не понял ты! — Марк подошел и взял толстенный «Українсько-російський словник».

Под синей обложкой в толще вырезанных страниц у него хранилась боевая граната.

Детонатор, разумеется, отдельно.

— Смотри у меня. Расскажешь кому – пристрелю во-он из той «Энциклопедии»!

— Все, все. Я могила!

Матвей добавил.

— Символично. Как Энди Дюфрейн.

— Нет. Никакой символики.

В Библию или Бхагавад-Гиту я никогда в жизни не покладу даже мелкокалиберную купюру.

Своеволие не в том, чтобы портить, а чтобы менять.

Анархия – это искусство.

Это целая наука, как мыслить, думать своей головой, не ища опоры в государстве.

Коллектив, идущий за вожаком, подсознательно рисует тому не только капитанскую трабею, но и знамя, под которым чувствует себя великолепно. Аутсайдеры же – это чаще всего вольнодумцы, которым тем не менее не хватило интеллекта или воли, чтобы вести за собой сторонников своих идей. Чаще бывает, что «интеллект» и «воля» – это просто удачливость, энергетика, которая зависит от кармы и харизмы. Те из аутсайдерски настроенных, кто ищет способ подняться нравственно и духовно, проходят через катарсис, после которого смотрят на мир иначе!..

Анархия – это эстетика, говорят они. Вместо порчи чужого имущества под воздействием превратного смысла анархизма, анархо-эстет рубит печально сотканные узлы законов и правил, так, чтобы никому не навредить, но помочь. И лучшая помощь – это научить думать самостоятельно.

Разруби невидимые нити, которыми пропитано твое отношение к миру и ты увидишь, насколько он свободен для тебя самого.

Ты знаешь вещи изнутри. Знаешь их происхождение и цель.

Вещи, которым противостоять, кажется, невозможно, но ты вооружился внимательностью и следствием всех причин. Теперь ты кость в горле тех, кто алчит твоего мяса. Знание истории – способность быть на шаг впереди футурологии, которая не имеет более хозяев, чем экономика.

Там где кончается список физических возможностей человека, стартует характер, а там где обрывается кодекс законопослушания, начинается анархия.

Оригинальность в поведении – это ли не признак анархии в повседневности?

Однообразие – один из подспудных грехов.

Нежелание идти на поводу общественных канонов и критериев – способ выйти из-под греха.

Бюрократия заказывает книжки для школ. Их содержание. Контент всей рекламы и всех фильмов, и того как должен вести себя главный положительный персонаж: как он одевается, питается, говорит, мыслит, чем в конце концов занимается, и чем вдохновляется.

Никто бы не воспитал нас лучше.

Анархия как стиль, проявлена не в упрямом и нерациональном отношении к социуму, который будет реагировать на это соответственно. И не в грубом отношении к собственному организму, что обычно проявляется в наркотическом угаре в выходной день. Анархия не в том, чтобы воспитать поколение приверженцев субкультуры, которая имеет своей задачей разрушить общество. Все не так. Общество само себя уничтожит, рано или поздно. Анархистская мыслеформа – это то, что позволяет ему жить, поддерживая тонус, эволюционировать и меняться. Но молодежь привлекается культурой с громким названием, чтобы бунтовать против социума, хотя на самом деле бунтует против родителей и собственного здоровья.

Хватит так делать.

Анархия – сильное слово. А еще правильнее, предмет, который должен преподаваться во всех ВУЗах – так молодежь будет аналитически собранной и готовой к войне, чтобы последней упаси Господь вообще не наблюдалось. Высокий уровень доверия в обществе – и есть принцип анархизма в его истинной форме.

Анархия – это не оболочка, которая зачем-то должна иметь импазантный вид. Это сердцевина, стержень, на который операется воля человека, из чего рождается перспектива.

Рушить, не осознавая все до конца, нелепо.

В этом нам никогда не превзойти природу, которая рушит, создавая нам условия для изменения мира.

Разрушение – универсальный способ творения. Природа рушит, чтобы мы имели возможность творить. Природа – крестная мать анархии.

Глупцы те, кто пытается подчинить природу своему эгоизму, подчинить личность бумажке, Бога – церкви. Единственное, что во все времена выходило из этого – это революция.

Но анархия – бесполезное для тебя слово, если ты считаешь себя маленьким человеком в большом мире. Если так!

Если ты считаешь, что милиция защищает граждан от преступников, то ты пассивное существо. Мусора играют роль инструмента в мнимой борьбе добра против зла. От того что у публики есть вера в эту иллюзию, существует власть. Существует только за счет убеждения в этом людей.

Индекс анархистской субкультуры в том, чтобы уметь добыть нужные знания и правильно их применить, и так делать постоянно. Быть интеллектуально и нравственно выше чем общество, уметь позаботиться о близком тебе человеке лучше, чем он сможет это без тебя. Уметь позаботиться о будущем культуры, в которой молодежь сама о себе позаботиться не в состоянии. Социум, в который попадают поколения, рождающиеся после перестройки, трещит по швам. Анархия в том, чтобы не дать этому произойти на самом деле, а узурпировать собственную некомпетентность, которая допускает утечку кислорода с Земли и затевает недетерминированные военные конфликты.

Современный анархист знает толк в Законе мироздания и ему плевать на законы, писанные властью. Анархия есть Закон вселенной.

Энтропия – контролируемый беспорядок.

Законы подписываются для проверки реакции на них общества.

Но законы не придумываются. Они заимствуются у истории. А сталинские репрессии как ни что другое лучше напоминают эффект домино.

Анархия, как золотое руно, из которого соткано поведение, нужна, чтобы укрыть Землю, уже неестественно израненную людьми.

Власть у человечества. Ему не хватает урегулирования в себе индивидуальности каждого отдельного человека, поэтому «смотрящим» легче делить нас по цветам и предпочтениям.

Ватникам безразлично будущее, раз они готовы убивать за цвет одежды или акцент, за веру, которая с их точек зрения считается неправильной.

Родителей не выбирают, так почему мы решили что с Богом это прокатит?

Для некоторых Бог – это как дед мороз. У кого под елкой подарки не появляются, тот не верит, что Он есть. Но Господь предусмотрел то, что Его будут тут и там отрицать. Предмет или субъект обсуждения, как бы о нем не отзывались, так или иначе получает энергию внимания, так что гражданам атеистам придется еще не единожды подумать что они говорят или думают.

Но ведь и в молчании предстает голос Бога, так что избежать выбора – значит самого себя наградить размышлениями о Предвечном.

Тексты, книги, высказывания, имеющие целью направленную вражду одних людей против других путем пропаганды, называются суррогатной верой. За ней стоит тирания и порожденный у верхушки ее власти культ. Творец – доформенная реальность, Сверхсущность, породившая все и вся одной лишь проекцией Своей мысли. Предметы же, созданные Им из того же материала что и Вселенная, то есть из божественного света, не могут ни вместить в себе Его, ни отобразить, тем более уплотненные до физического состояния. Мы сами придаем предметам метафизическую значимость, делая из них идолов и культы, поступая тем самым очень нехорошо.

Принеси гедонизм в жертву милосердию, и ты почувствуешь как Дух резонирует в тебе.

Снова Матвей вышел от Марка в позднее время. «22:42». Очень поздно, чтобы возвращаться в общагу на метро.

На улице было довольно прохладно, даже при учете урбанизированного острова тепла, когда температура из-за теплоотдачи зданий в городе на несколько градусов выше. Все равно, пока пацан преодолеет всю харьковскую метрику городских кварталов, города на семи холмах, он околеет. Не по нутру ему в этот раз городская робинзонада, так что есть вариант вернуться. Конечно, ему не околеть так как однажды, когда он после бокса бежал в легких джинсах и мастерке, в половину двенадцатого вечера, через весь город, пока на улице температура опустилась до без малого минус тридцать... Он тогда пришел в общагу, сел у обогревателя и целый час обнимал его ногами, чтобы шары оттаили.

Идя в сторону станции метро «Пролетарская» и прокручивая киноленту мыслей в своей голове, уже наполненную негативом от фрустрации, Матвей вдруг остановился.

Схема харьковского метро как нельзя лучше напоминает значок анархии.

Он отправил Марку голосовое сообщение.

— Слышишь, братан, я на метро не успею уже.

Можно, короче, у тя сегодня заночевать?

*****

Весна – это обычно бурная подготовка к летней сессии, расцветающая активность у молодежи, половая и творческая. Большое даже для новогодних праздников количество знакомств, планирование лета и затейливость в поведении.

Следующие четыре стипендии Матвея, после того разговора с Марком, были вложены в водительские права. За четыре месяца Марк и Матвей даже как следует не поговорили по сути. Оба были очень заняты, каждый своими проблемами. Несколько раз они пересекались в городе, то спеша через дорогу в разные стороны и обменявшись репликой, какую используют обычно знакомые для поддержания отношений, то около универа, при таких же обстоятельствах. То еще где-то.

Малой уже готовился получать разряд мастера спорта, а с Марком они так и не поспарринговали. Тот говорил, что вообще не тренит.

Занят. Работа, дела...

Это грустно, когда твои друзья выходят из спорта и им по-правде уже безразличны достижения, которых они так усердно добивались ранее. Еще грустнее, когда из спорта, из-за более приоритетных обстоятельств или из-за тяжелой травмы, уходишь ты сам.

Заменяя тренера или проводя тренировки для подростков и детей, Матвей зарабатывал неплохие деньги, чтобы отказаться от жизни в общежитии и переехать на съемную квартиру вместе с девушкой. Но они оба были невидимо, но крепко связаны с общажной жизнью. Пожить взрослой, семейной жизнью успеет каждый, а вот туса в общаге – это романтика.

Один на восемь комнат санузел, одна кухня, одна бельевая веревка, одни и те же лица на протяжении пяти лет, и так привязываешься ко всему этому...

Тараканы, срач повсюду, разная на каждом этаже вонь, дырявые носки у соседей. Словом: классика.

Тогда Матвей поступил иначе.

За месяц он заработал на целый Форт двенадцатый, хоть и купил газо-пневматический Gletcher PM и перцовый баллончик для Марго, если она откажется учиться стрелять из Макарова.

Как-то раз выехали они за город, на какой-то пустырь, когда Матвея приспичило пострелять по бутылкам.

У нас в стране на таких вот пустырях полным полно всякого мусора, даже своеобразных свалок или захоронений, так что наставить с десяток мишеней было не трудно.

Марго не знала, зачем пацан привез ее в эту тмутаракань.

Погулять – тут не погуляешь. Грязно.

Для секса на природе жуткое место. Пацан снял бы гостинку где-то на Барабашово.

То, что Матвей выставил на бетонную плиту ряд пластиковых баклажек, ей ни о чем не говорило. Девушка догадалась в чем дело только когда парень достал ствол из рюкзака.

— Ты издеваешься? Я не буду брать это в руки! — завопила она, когда Матвей протянул ей пистолет.

— Ну все, все. Тихо тогда, — он настроился на свои мишени.

Его ожидания оправдались. Она отказалась.

Заставить ее пострелять у него бы не получилось – такая же упрямая как и он, к тому же Овен.

Они именно нашли друг друга!

Но так или иначе, теперь ей ничего не оставалось как наблюдать.

Wi-Fi здесь не ловит. Дорогу назад она может и найдет, но одной ей Матвей ехать не разрешил, так что фразу «У кого ствол, тот и прав» девушка теперь понимала немного превратно.

Но это был не единичный случай инфантильного милитаризма у его спутницы. Учиться боксировать в общаге в варежках для бокса она тоже не хотела.

Пацан хотел научить ее обороняться, а кончилось все очередной ссорой.

Все равно, ему сейчас было не до этого.

Матвей вышел на летнюю стипендию.

Мечта любого студента, который как этот пацан, больше времени уделяет тренировкам и соревнованиям, чем учебе.

Правда сейчас его голова была забита совсем другим.

После того как стипендия отвоевана, а разряд мастера спорта достигнут до девятнадцати лет, можно ставить новые цели. МСМК присваивают с восемнадцати лет, с чем Матвей слегка затянул, но дал слово отцу, что добьет нужный левел к двадцати одному, так как не помнил еще случая когда лажал, а времени впереди еще с лихвой. Зато этот первый год в Университете принес ему незабвенный опыт и знакомства.

Духовного учителя, который вне зависимости от ситуации даст мудрый совет.

Друга, который разъяснит все и как скалу с плеч снимет.

И девушку, которая выслушает все до единой мысли.

Что-ж!

Он договорился встретиться с Марком перед тем как укатит на лето из города.

Пешая прогулка до станции метро «Научная» принесла свои плоды.

Говорят, ноги – паруса идей.

Возле ХНУРЭ Матвей прочел sms от друга и зашел внутрь, за тяжеленные двери Университета.

— Здарова. Чего хмурый такой?

Марк ждал внутри.

— Здаров. Думу думаю одну, суровую да печальную.

М! На, держи флешку, сразу. Пока не забыл.

— Давай.

А думу какую?

— Да вот, еще одну улицу переименовали.

Знаешь как считаю?

Страна борется с остатками Совка. Чтобы будущим поколениям и в голову не приходили никакие Энгельсы, Свердловы, Ленины и так далее. Это тихая революция, которой подлежат все кроме старожилов. Улицы за этим и переименовывают с определенной периодичностью, чтобы проследить как меняется контингент, и чтобы знание истории ни в коем случае не совпадало у людей разных возрастов.

Нельзя, чтобы ребенок две тысячи пятнадцатого года рождения, который не видел никогда кнопочного телефона и бабуля, которая помнит Тухачевского, ходили по одной и той же улице. Если история не движется, она походит на застоявшуюся воду, которая почти наверняка вспыхнет революционным конфликтом.

Это одна из ступеней политической иерархии.

А политика всегда бизнес.

Желудочно-половой менталитет у людей магнитом притягивает различные политические идеи. А страна из которой чаще хотят свалить чем работать в ней, приманивает идейный скот с оружием. Ибо «Ватник-ТВ» работает в голове своего зрителя еще долго после нажатия кнопки выкл.

«Ирония судьбы» каждый год тридцать первого декабря – это как спам для все новых поколений, которые на своем веку вряд ли посмотрят нормальное кино.

— А я думал слово «спам» вышло из оборота еще в моем школьном возрасте.

Не думал, что услышу его еще.

SPAM – это аббревиатура «SPICED HAM», торговая марка американской ветчины, которой заготовили в тридцатые годы больше, чем, наверное, всех боеприпасов Второй Мировой. После Великой Отечественной банок оставалось еще огромное множество, а покупать – не покупали, так как срок годности ее вызывал у всех сомнение. Цену на нее сбили до минимума, но это не помогло. Вот и началась в Штатах внутренняя информационная война, когда на каждом углу, в каждой подземке, на каждом дереве была осточертевшая надпись SPAM, реклама, которая стала в девяностые годы популярным термином.

— Вот этого не знал. Когда состарюсь – и не стыдно будет.

— Когда состаришься, это слово уже забудут.

Крылатые выражения живут дольше всего, но и у них есть предел.

— Гуру говорил, что вечного не существует. Время становится любым веществом или предметом, но быстро меняет форму и предназначение.

А смысл предаем ему мы.

— Вот именно. За тобой выбор, каким смыслом ты наделишь свое время теперь, когда познакомился с гуру.

А использовать время с умом или с вожделением – решать тоже тебе.

Я тебе никто. Я не твой учитель или отец, брат, сват, авункулат, короче... не мне тебя учить!

Ты сам должен решить к кому ты себя отнесешь: к животному под пятой Змея, или к человеку.

— Мда-а. Звучит как... послесловие ко всему что ты мне говорил.

А вот последнее, плиз, поподробнее. Про Змея не понял.

— Змей-искуситель – это не что иное, как граница, отделяющая людей-разумных от людей-животных, то есть тех, кто в состоянии управлять своей волей, своими желаниями, идеями – от тех, кто идет на поводу у своих прихотей, инстинктов, похотливых и извращенных мыслей.

Искушение.

То, что определяет твою карму и круг Дантова ада, на котором тебе предстоит вертеться перед твоим грядущим рождением, если ты все-таки поддался и возжелал нежелательного.

— Фу! Блин... Харэ! После твоих макабрических рассказов жить страшно.

Я в детстве мало читал, хотя родители и подталкивали меня к этому.

— А если бы тебе запрещали читать, что бы ты делал?

— Ну, на тихушку читал бы справочники по огнестрелам. А еще по капиталу. Что лучше?

— Нет. Лучшее оружие – это слово. Слово, слетевшее с языка, ранит на долгие годы, особенно если за ним некогда стоял штраф за непослушание. В школе детям не задают научной фантастики, чтобы они и не смели мечтать, не смели и думать абстракциями.

Математика с ранних лет и по многу, чтобы адаптировать детей под числа. Все должно быть расчерчено, посчитано и экономически выгодно, а по иному Вавилон не построишь.

Творчество так и увядает.

Ты создаешь квадратный компьютер. На нем проектируешь и потом строишь квадратный дом. А в нем селишь людей с квадратным мышлением и математическим складом ума – у них рождаются квадратноголовые.

От того и людей с творческими умами все меньше, ибо мыслят они абстракциями, а Вавилонской башне они не угодны, так как шантаж-менеджер проверяет ее угольником.

Поэтому творчество, если за ним не стоят деньги – это нонконформизм.

Такого человека разыскать сложно, особенно теперь.

Предупреждение для него – это провокация.

Не зря нам запрещают что-то такое, что мы с нетерпением хотим сделать – и таки-делаем это. А примеры несчастных случаев – это вызовы. Взять на слабо человека сильной воли, значит поставить его перед выбором, который тот сделает в пользу свободы.

Эм... или окажется в тюрьме, — улыбнулся Марк.

— Ну ладно. Скажи лучше понятным языком, что такое воля?

— Это когда свобода для тебя важнее, чем безопасность.

— Ох. Ну так понятнее. Коротко и ясно.

— Наконец-то, — усмехнулся Марк. — Точка Сборки – это центр, разграничивающий потребности человека как сознания и потребности человека как животного. То есть как «Я»-сознание человек стремится творить, отдавать, развиваться, совершенствовать, а как «я»-животное человек желает жрать, спать и совокупляться. Еще шопоманить, но это уже атрибутика, как и все новые вносимые в сеть приложения.

Потребности этих высшего и низшего «я» расходятся в Точке Сборки, как срединной, сердечной чакре.

Основная масса людей находится на уровне активности первых трех чакр.

Творческое меньшинство – чаще на высших.

Вот тебе и ответ на вопрос о причине кастового неравенства.

Пацаны современные все меньше думают той головой, которая на плечах, и все больше... Ну, ты сам понимаешь.

В этой стране большинство людей думают на уровне нижнего отдела позвоночного столба: первых трех чакр – поэтому здесь процветает Третий Мир и так много игровых автоматов, таких востребованных развлечений для человека-животного.

Высшее «Я» берет на себя ответственность, создает, осознает себя личностью, в тот момент пока животное «я» спит, размножается, подражает всякому себеподобному.

Чтобы воспитать человека в нашем обществе, нужно воспитать в нем творца, но пока из-за того что это искусство еще только на зачаточной стадии, приступившие к нему адепты за неимением опыта приводят сознание в дисбаланс с организмом, чем потом походят на паранояльно сдвинутых манюпасов.

— Манюпас – гадкое слово. Не говори его.

— Окай, не буду.

Короче, «Я-разграничитель» нужно еще привести в баланс, а не только к конфликту.

Разбалансировка организма – это основной концерн, который в будущем предстоит решить человеку новой эры, — Марк протянул ему руку.

Матвей тоже.

— Что-ж. Я вечером еду домой. Будем на вайбере тогда.

Малая со мной поедет, так что я должен ее встретить и забрать.

И, я вот что хотел...

Спасибо тебе за все, братан. Отвечаю, никогда не забуду!..

— Слышь, вот только сопли об меня не вытирай.

«Прощаться он вздумал».

Скоро увидимся, — посмеялся Марк.

— Заметано.