Индеец: воин земли. Том 1

Глава 1. Попал, так попал

Когда произошел взрыв, я увидел вспышку белого света. Потом в глазах потемнело.

Вот такой вот контраст. Весьма эффектный. Жаль, я не художник.

Впрочем, рисовать времени нет. Взрывом меня откинуло назад. На стену лаборатории. В лицо впились осколки. Едкий запах заполнил легкие.

Я упал на пол. Хрипя от боли. По-прежнему с закрытыми глазами. Сзади услышал крики. Это кричал лаборант. Можайлов.

Как он там, интересно? Наш великий экспериментатор. Уцелел или нет? Если остался голос для воплей, то, видимо, выжил. Хотя, он же отошел в подсобку. Наверное, не задело.

Лицо, грудь и руки горели от боли. Что-то слишком больно. Чересчур. Эдак можно и потерять сознание. Или чего похуже.

Рядом послышались быстрые шаги. Хруст обломков стекла по полу. Осторожное прикосновение.

— Твою же налево! Сколько ожогов! — удивленно пробормотал Можайлов и потряс меня за плечо: — Алан Янович! Как вы? Как вы себя чувствуете? Помогите! Кто-нибудь, помогите!

Мда, нехило так тряхнуло. Взрыв, возможно, уничтожил пол-лаборатории. Интересно, выживу или нет?

Сознание померкло. Мысли улетели вдаль. Тонкой ниточкой. Которая грозила оборваться. В любой момент.

Последняя вспышка. Воспоминание сегодняшнего утра. Яркое и объемное. Услужливая подсказка моей фотографической памяти.

Как же так случилось? Можно ли было избежать катастрофы?

***

Как всегда, я проснулся рано. В пять пятьдесят пять. Время сейчас летнее. Уже светло.

Открыл глаза. Полежал, подумал. Даже во сне я продолжал размышлять.

Над проблемой изменения уровня кислорода. В докембрийскую эпоху. Шестьсот-семьсот миллионов лет назад. Уровень кислорода тогда упал от двенадцати процентов до ничтожных ноль целых три десятых. А потом снова поднялся. За каких-то три десятка миллионов лет.

От размышлений отвлек Чинга. Большой рыжий кот. С мягким урчанием запрыгнул на кровать. Царапнул одеяло. Требовал завтрака.

— Ишь ты, могиканин. Хочешь скальп с меня снять? — я поднялся и отправился в ванную. Приводить себя в порядок.

Могиканин - потому что Чингачгук. Полное имя кота.

Так, а что же я? Знакомьтесь, Климов Алан Янович. Доктор биологических наук, профессор. Заведующий лаборатории в Институте органической химии в Москве.

Мужчина в расцвете сил. Тридцать шесть лет. Холост и одинок. Недавно расстался с очередной пассией.

Вика долго пыталась женить меня на себе. Целый год. Но я не поддался.

Поскольку считал, что сначала надо достичь вершины. Например, реализовать свои разработки. В сфере биохимии. И только потом думать о семье.

Уходя, Вика назвала меня бесчувственным чурбаном. Не думающим ни о чем другом, кроме науки.

Да, так и есть. Извини, милая. Мир гораздо больше, чем твои стройные ножки. И того, что между ними.

Правда, сегодня директор огорошил. Едва я пришел на работу, вызвал к себе.

— Садитесь, Алан Янович, — после приветствия он указал на кресло. Перед своим столом. Вытер платочком лоб. — Разговор есть. Важный.

Я поглядел на директора. Да, дело плохо.

Борис Алексеевич Колкин, вот уже пять лет глава института. Высокий, грузный мужчина за пятьдесят.

Острый нос и серые глаза под нависшими веками. Похож на филина. Складки на щеках. Кожа сухая, как пергамент.

Одет, как всегда, официально. Чуточку экстравагантно. В темно-синий костюм в светлую полоску. С красным галстуком.

Но не это главное. Я уже видел, что директор волнуется. Признак - вспотевший лоб.

У Колкина такая физиология. Быстро выделяется влага. Даже несмотря на гудящий кондиционер в кабинете.

Значит, плохие новости.

— Нам урезали финансирование, — с ходу рубанул директор. — В том числе, по вашим направлениям деятельности. Помните, я уже предупреждал вас? О такой возможности? Так вот, это случилось. В министерстве уже утвердили. Сокращение грантов.

О, нет. Только не это. В самый разгар исследований. Это удар под дых.

— Очень весело, — я через силу улыбнулся. — Когда собирать вещички? Уже сегодня? Или можно погулять до пятницы?

Колкин вымученно улыбнулся. Замотал головой.

— Нет, конечно. Это только на второе полугодие. У нас есть в запасе почти месяц. Мы успеем подготовиться.

Месяц тоже немаленький срок. Я чуток приободрился. Много чего можно сделать.

— А, что с внебюджетным финансированием? — спросил я. — Помните, я тоже предлагал? Полный хозрасчет. Экспертиза технологического цикла. Договор с молочной фабрикой. Они согласны.

Да, хорошая идея. Я продвигал ее уже пару месяцев. Точнее, два месяца и пятнадцать дней. Если быть точным.

Директор фабрики - мой давний знакомый. Он обещал отличные условия. Прекрасная зарплата. Бонусы. Премии за новинки.

Сама идея возникла спонтанно. В один из вечеров я поспорил с товарищем. Бизнесменом, владельцем типографии. За кружкой пива, в баре.

Вопрос, как всегда банальный. Если ты такой умный, почему не богатый? Я заключил пари. Что увеличу доход в пять раз за полгода.

Потом пришел домой. Долго думал. И в итоге нашел выход. Если бы моя лаборатория заключила контракт с фабрикой, я бы выиграл пари.

Правда, Колкин отнесся к инициативе прохладно. Почему не понравилось?

Полагаю, что другие лаборатории нашего института тогда устроили бы бунт. И тоже захотели бы заняться обслуживанием бизнеса. А Колкин не хотел разброда.

Еще это могло повлиять на финансы. На гранты из бюджета. Тридцать процентов из которых директор себе присваивал. Я это давно вычислил.

— Этот вопрос мы вряд ли решим так быстро, — по лицу директора мелькнула брезгливая гримаса. Легкая, едва заметная. Знак неприязни. Потом он снова улыбнулся. — Не думаю, что это поможет.

Ага, все ясно. Это уже персональная подстава. Копает под меня.

Дело в то, что я не всегда удобный. Имею собственное мнение. И в сфере науки. И в сфере финансов. И в деле управления институтом. Короче, во всем. Еще и на язык несдержанный. Саркастичный и насмешливый.

— Ясно, босс, — я кивнул. — Все ясно. Огромное спасибо за «поддержку». Я знаю, вы боролись за меня. Как лев.

Ага, скорее наоборот. Как только прозвучали предложения по сокращению, наверняка сунул мою лабораторию первой. Под гильотину. И вот результат.

Колкин опять улыбнулся. Очень криво. Пожелал удачи. Пообещал, что обязательно что-нибудь придумает. И выпроводил меня из кабинета.

Мой помощник сидел в кабинете. Бездумно смотрел новости. На экране компьютера.

— Власти Чили применили спецназ в коммуне Эрсилья, на севере области Араукания, — ведущая зачитала очередные новости. — После того, как индейцы народа мапуче, известные, как арауканы, в очередной раз устроили протесты. Около четырех сотен человек перекрыли дорогу во имя так называемой акции сопротивления, свободы и автономии народов. Спецназ власти усилили войсковыми соединениями и БТР.

Угу, вот кто, наверное, нуждается в моих услугах. Этому институту и этому городу биохимия нахер не сдалась. А вот индейцам можно было бы помочь.

— Ну что, у меня две новости, — сказал я. — Плохая и еще хуже. С какой начать?

Можайлов покачал головой. Только сейчас я обратил внимание. Сидит унылый, голову повесил. На все наплевать. Тоже плохие новости, значит.

— Эге, чего это ты? — спросил я. — Опять с Маришкой поцапались?

Теперь Можайлов кивнул. Тоже уныло.

— Разводимся, — обреченно прошептал он. — Уходит. Навсегда.

Мда уж. Сегодня день веселья.

— Ну и что, — бодро ответил я. — Зато теперь носки не надо собирать. И в приставку можешь играть. Днями и ночами.

Бесполезно. Мир Можайлова обрушился. То он постоянно жаловался на жену. А теперь чуть с ума не сошел.

Теперь все понятно. Вот почему произошел взрыв.

Детонация сосуда со смесью перманганата калия и соляной кислоты. Там на дне образовалась сухая соль. И после нагрева бахнуло. Сосуд был огромный.

А я ведь предупреждал Можайлова. Видимо, он из-за сердечной травмы не проверил. И вот тебе результаты.

Ну, а сейчас все эти воспоминания тоже потускнели. Быстро исчезли. Крики Можайлова тоже удалились.

Такое впечатление, будто я унесся куда-то ввысь. В черную трубу. Без света. Без звуков.

И все пропало.

***

Ан нет. Оказывается, не все.

Вскоре темнота отступила. В глаза ударил свет. Лучи света.

Я все еще лежал с опущенными веками. Наверное, это операционный светильник. Тот самый, который врубают в лицо. Во время операции. А со мной, наверное, проводят реанимацию.

Только почему вместо голосов врачей и гудения ламп я слышу вдали пронзительный крик какой-то зверюги?

Похож на поросячий. А потом вдруг становится, как плач. Ого, подождите, я же слышал. Давно, в молодости. Когда ездил в экспедицию в Южную Америку. Это же броненосец.

— Эй, мачи Гуири, — кто-то тронул меня за плечо. — Что говорят духи? Будет ли покровительствовать Нгенечен нашей вылазке? Не прогневался ли Пильян?

Так, я не понял. Что за шуточки? Я все еще силился открыть глаза. Но уже чувствовал, что лежу на земле. А не на операционном столе.

Свежий ветерок задувает тело. Мое обнаженное тело. Я чувствую запахи. Трав, леса, деревьев. Близкой воды.

Я что, нахожусь на улице? Где-то за городом? Что тут творится?

— Ты как, мачи Гуири? — кто-то опять осторожно трясет меня. — Ты жив?

А язык, кстати, другой. Не мой родной. Но, тем не менее, я его понимаю. Странное чувство. Двойственное.

Боли в теле нет. Во рту пересохло. Голова горит. Во рту пена. И руки иногда подергиваются.

Наконец, я смог разлепить веки. Поднял голову. Огляделся.

Ничего себе. Вот это поворот. Я валяюсь в лесу. Причем не в нашем, северного полушария. Никаких дубов и сосен.

Тут вечнозеленые кусты и небольшие деревья. Миртовые, кипарисы, тиковые. Папоротники и огромные красные цветы. Это смешанный лес Южной Америки. Да, я сразу узнал его.

А рядом индейцы. Человек семь. Прямо натуральные индейцы. Сидят на корточках.

В шерстяных штанах чирипа и рубахах. А поверху разноцветные пончо. Из шкур ламы и тюленей.

А некоторые только в штанах. Впрочем, это больше кусок ткани, обернутой вокруг талии. И спущенной между ног. Мускулистые туловища ничем не прикрыты.

Поверх длинных волос повязаны платки. Узлами сзади. Некоторые просто натянули вокруг макушки кожаные ремешки.

Все в боевой раскраске. В руках длинные копья уаке, палицы из дерева макана, луки и стрелы. На поясе веревка с камнями - болеадорас. Лица встревоженные. Все смотрят на меня.

— Это как так? — я автоматически заговорил на другом языке. — Это что такое?

Поднялся. Постоял, покачиваясь. Неплохо так штормит.

Индейцы тоже поднялись. Тот, что стоял рядом, придержал меня за плечо. Чтобы не упал.

Сам он оказался огромный. Выше меня на две головы. Красный от загара. В руке здоровенная дубина макана, почти два метра длиной.

— Осторожнее, мачи! — пробасил он. — Ты еще слаб.

Да, ноги еле держат. От всего, происходящего вокруг. Голова кругом.

— Пить, — пробормотал я. — Воды!

Воин, что стоял передо мной, впереди остальных, подал мне льяфан.

Откуда-то я уже знал название. Бурдюк для хранения жидкости. Сделан из шкуры ламы. Иногда бывает большим. Тоже используется для переноски продовольствия.

Я открыл затычку. Сжал гибкий податливый бурдюк. Изнутри пахнуло терпким ароматом. Это что, вода? Я хлебнул глоток.

Нет, это моте. Нечто вроде компота из сухофруктов. С зернами пшеницы.

Кислый напиток. Я поморщился. Но жажду утоляет. Неплохо так.

— Ну, что говорят духи? — спросил воин, давший мне выпить. — Ты видел сны?

Это галлюцинации или нет? Если да, то слишком яркие. Что-то не похоже.

Такое ощущение, что это реальность. Хотя, что есть реальность? Просто набор иллюзий.

Пока что я решил сыграть. В эту игру, навязанную мозгом. Воспаленным воображением. Какие тут правила? Для начала просто следовать общему ходу событий. Плыть по течению.

— Не помню, — осторожно ответил я. — Мне надо отдохнуть.

Думал, что воин будет настаивать. Но он согласился. Легко.

Индейцы отвернулись от меня. Переговаривались. Я естественно воспринимал их речь. Как будто знал.

Я еще раз выпил кислой бурды. В голове прояснилось. Уселся на землю. Начал думать. Что теперь дальше?

Очевидно, что это яркая галлюцинация. Основанная на моих воспоминаниях. Об экспедиции в Южную Америку.

Я узнал этот язык. Похож на кечуа. Язык горных долин. На нем говорили инки. Но отличается от них.

Так, это понятно. Вот только откуда мои новые знания?

Двойственный не только язык. А я сам. Я воспринимал себя одновременно как Климова, и как Гуири Милья.

Шамана клана лемолемо. Молодого парня лет девятнадцати. С детства подготовленного к ритуальным практикам. Поэтому воины называли меня мачи. Колдун.

А потом я вспомнил, как очутился в лесу.

Мы с воинами отправились на вылазку. Против испанских конкистадоров. Близ крепости Тукапель.

Наш отряд - один из многих. Воины мапуче собирались в айльяреуэ, то есть объединение кланов. Чтобы напасть на саму крепость. И захватить ее.

Стоп. Что я сказал? Мапуче?

А ведь верно. Это и вправду мапуче. Люди земли. Арауканы. Индейцы Южной Америки. Коренные чилийцы.

Тогда сейчас середина шестнадцатого века. Колонизация Латинской Америки идет полным ходом. Арауканы сопротивляются изо всех сил.

Это чертовски храбрые воины. Я помню историю. Они оказали самое яростное сопротивление. И сумели отбиться.

И что же? Меня забросили в этот кипящий котел? Причем, как мачи. Шамана. Того, кто должен посмотреть будущее. И сказать, будет ли успешная наша вылазка.

Да, да. Точно. Теперь я вспоминаю. Я принял сок дерева колдунов. Латуа пушистоцветковой. Небольшого дерева с пурпурно-красными цветами. И желтыми плодами, похожими на помидоры.

Чрезвычайно токсичный сок. В небольших дозах вызывает галлюцинации. И позволяет впадать в транс.

Но если переборщить, то грозит мучительная смерть. Что со мной и случилось. Вернее, с прежним обладателем этого тела.

А мои судороги и стоны воины приняли за признаки транса. И не мешали. Хотя я медленно погибал. Пока не подох совсем.

Только теперь я понял, что это не галлюцинация. Это правда. Я погиб. В двадцать первом веке.

И моя душа перешла в это тело. В шамана арауканов. Который тоже погиб. И оставил мне этот кожаный сосуд. В котором теперь плещется мой разум. Моя душа. Моя суть.

Будучи ученым, никогда не верил в такую чушь. А вот поди ж ты. Что-то есть все-таки. Эдакое. Нематериальное. Метафизическое.

Я открыл глаза. Снова отхлебнул моте. Жажда перестала жечь горло. Я вспомнил, как незадолго перед смертью слышал о мапуче. В новостях. Как они устроили акцию протеста. В двадцать первом веке. А я еще хотел помочь.

Вот и сбылась мечта идиота. Теперь буду помогать арауканам. Я здесь надолго. Потому что чувствую, это не горячечный бред. Это реальность.

— Эй, Калькин, — позвал я. Вспомнил, так зовут этого воина. В переводе с языка арауканов - орел. Он командир нашего отряда. Мы разведчики. Наша задача - добыть пленного. Для вождей. — Иди сюда. Расскажу сновидение. И что видел.

Индейцы тут же прекратили болтать. Подбежали ко мне. Уставились в рот. Ждали приговора.

Однако, какие наивные. Верят каждому слову. Это что же, если я сейчас скажу, что вылазка провалится, то они отступят?

Не хотелось расстраивать людей. Поэтому я улыбнулся.

— Нгенечен благословил атаку, — заверил я. Хотя, надо обезопаситься. На случай поражения. Все умелые предсказатели так делали. Я же не сказал, чью атаку. В случае проигрыша, скажу, что имел ввиду атаку противника. — Многие враги умрут. Над морем сияет солнце победы.

Опять же. Не сказал, для кого светит солнце победы. Тоже на всякий пожарный.

Но мапуче приняли все на свой счет. Заулыбались. Быстро-быстро затараторили. Как обезьянки. Гневно указали палицами на север.

— Тогда мы должны уничтожить врага. Выгнать его из нашей земли.

Калькин кивнул мне.

— Тогда пошли, воины. Вперед, на врага!

Глава 2. Стычка

Коней у арауканов не было. От слова совсем. Поэтому мы отправились через лес пешком.

Местность вокруг совсем дремучая. Смешанные леса. Полно растений и деревьев, самых разных.

Иногда попадались хвойные. Иногда и пальмы. Иногда их опоясывали лианы. Но больше всего обычных небольших разлапистых деревьев. Со стволами толщиной с человеческую ногу. Буков и лавров.

Мы шли гуськом. Впереди командир нашего отряда. Время от времени он останавливался. И вглядывался вдаль. Принюхивался. И только потом шел дальше. Ни дать ни взять, отряд спецназа на задании.

За время ходьбы я оглядел себя. Тело молодое. Сильное и худощавое. Смуглое. Теперь я настоящий индеец.

Интересно, как я выгляжу? Очень забавно прыгнуть из тела тридцатилетнего мужика. В тощего юнца.

Одет почти также, как другие арауканы. Широкие штаны и рубаха. Пончо. Только не яркое и разноцветное, как у остальных. А темно-красное.

Волосы уложены причудливо. По длине достают до плеч. Сплетены сзади узором.

На шее амулет. Через нитку продеты клыки животных, высушенные кости и ярко-синие камешки. Я поглядел на них внимательнее. Поверхность камешков испещрена желтыми и белыми прожилками.

Это же лазурит. Да, точно. Я же помню. Чили, на территории которой мы сейчас находимся, один из мировых центров добычи этого камня.

Сейчас эти камешки обработаны весьма грубо. Но я знал, что могу исправить это. У меня товарищ был ювелиром. И еще есть хорошие знакомые геологи.

Как-то из любопытства я изучал методы огранки. Из этих камешков можно сделать отличные украшения. Будет очень красиво. Европейцы называют их ляпис-лазурью.

С испанцами можно затеять торговлю. Не обязательно воевать. Хотя, вряд ли они захотят устроить коммерцию. С аборигенами. Если могут забрать все бесплатно. Придется научить уму-разуму.

— Эй, — позвал я впереди идущего воина. — А эти камешки откуда взялись? Далеко?

Он обернулся, посмотрел на ожерелье. Пожал плечами.

— Не знаю. Они же у тебя были. Лучше спроси у других мачи. Хотя, я слышал, что их навалом где-то в горах.

Ладно. Это еще надо прояснить. И разузнать подробнее.

Я продолжил осмотр. На поясе сумка. Из шкуры животного. Скорее всего, ламы.

Внутри полно всяких пахучих трав, корешков и зелий. Среди них я узнал батат и кукурузой початок. А еще камешки для розжига огня.

И флейта. Из человеческой бедренной кости. Я такие видел в Тибете. В другой жизни.

На этом я закончил осмотр. Веселая у меня житуха.

Через пару часов непрерывной ходьбы мы остановились на привал. Я уже пришел в себя. И ясно видел, что это не сон. А реальность.

А раз так, надо что-то делать. Выживать в этом мире. И думать наперед. Чтобы не сложить голову раньше времени.

— У меня после ритуала все смешалось в голове, — сказал я на привале. — Напомните, какие у нас намерения? Что мы хотим сделать?

Воины переглянулись между собой. Но не удивились. Видимо, привыкли к странностям шаманов.

— Давай, объясни ему, — кивнул Калькин. — Гуири общается с духами. Может, он увидит еще знамения. И скажет, как быть дальше.

Тогда один из воинов, Нигиг, высокий, тощий, с длинными руками и ногами, сказал:

— Мы кона. Воины, обязанные защищать свою землю. От бледнолицых захватчиков. Старейшины нашего клана назначили Калькина иналонко. Он имеет право командовать всеми кона.

Я кивнул. Голова закружилась от незнакомых терминов. Но вроде все знакомо.

— Я кое-что припоминаю, — чтобы сосредоточиться, я прикрыл глаза. — Мы получили задание от лонко Тэнгэквуна. Напасть на врагов возле поселения Тукапель. Захватить пленных. Узнать, сколько их в поселении. И ждать прибытия остальных войск.

Нигиг удовлетворенно улыбнулся.

— Ты же и сам все хорошо помнишь. Зачем спрашиваешь?

Ну, как сказать? Это все я вспомнил сейчас. Когда Нигиг рассказывал. И сейчас на ум пришли другие подробности.

— А меня вы взяли, чтобы рассчитать время правильного удара, — я опять прикрыл глаза. — Мы ведь должны атаковать ночью. Когда светит луна. И когда нам покровительствует Эпунамун. Бог войны. Да, точно. Теперь я вспомнил.

Теперь уже заговорил Калькин. Он указал на меня пальцем.

— Ты славишься умением предсказывать будущее. По полету козодоев. Поэтому мы и взяли тебя. Чтобы умилостивить злых духов. И получить благословение Трен-трен, крылатого морского змея. Для победы над врагом.

Мда. Они основывают время атаки на совете шамана. Да, у индейцев ничего не делается без одобрения духов.

Хорошо. Теперь, где именно мы находимся? И какое сейчас время года? Я огляделся по сторонам. Будто бы впервые увидел.

Индейцы настороженно наблюдали за мной. Возможно, подумали, что я увидел духов.

Сейчас явно весеннее время. Ну как, весеннее. Это южное полушарие. Судя по пышной растительности, недавно здесь прошел сезон дождей. То есть зима.

Сейчас весна. Готовность к жаре. Значит, сейчас уже сентябрь-октябрь. Мне надо провести кое-какие вычисления, чтобы узнать точную дату. Но это потом.

— Далеко до Тукапеля? — спросил я у Калькина. Мне тоже важно знать расстояние.

Наш командир пожал плечами.

— Совсем немного. Еще день пути.

Я подумал еще. Да, мы уже близко. И можем наткнуться на военные патрули испанцев.

— А как вы хотели взять пленных? — спросил я. Не мы, а вы. Потому что шаманы, насколько я помню, в схватках не участвуют. Только определяют общую стратегию. И разговаривают с духами. — Наверное, из засады?

Калькин кивнул. Он сидел на камне. Руки держал на коленях. Палицу макана прислонил к дереву.

На ветвях сидел скалистый попугай. С желтым брюшком. И красным пятном на груди. И здоровенным клювом.

— Мы нападем ночью. Когда они не будут ожидать. Отправят своих людей по дороге. На лодках с круглыми ногами и на небесных псах. С гром-палками. А мы выкопаем ямы. И нападем со всех сторон.

Ага. Лодки - это, надо полагать, повозки. А небесные псы - лошади. Ну, гром-палки и так понятно. Да, тактика подходящая.

— А вы не боитесь бледнолицых? — спросил я. — И их громких палок? Разве они не посланники богов?

Калькин нахмурился.

— Ты говоришь, как чужак. Будто ты из другого реуэ. Нет, конечно. С чего их бояться? Эти бледнолицые обезьяны объявлены нашими врагами. Нашим верховным мачи. Они хотят нас поработить. Забрать наши земли, наших женщин. Ты совсем забыл?

Хм, нельзя позволить так разговаривать. Авторитет шамана должен быть непререкаем. На нем базируется его величие.

— Если я что-то спрашиваю, то это неспроста, — я нахмурился в ответ. — Или ты думаешь, я делаю это просто так? Нет, конечно. Все это нужно для духов леса. И дороги. И деревьев. Вы же не забыли, кто здесь главный. Главное божество.

Калькин сразу перестал хмуриться. Упал на колени. И другие воины тоже. Ударились лбами о землю. Начали молиться. Просить духов о прощении.

— Все хорошо, — я понаблюдал за ними. А потом надоело. — Духи довольны. Пойдем дальше. Сегодня я скажу, можно ли напасть на врагов.

Привал закончен. Попугай одобрительно смотрел, как я справился с маленьким бунтом. Мы пошли дальше.

Вообще, на будущее, надо устроить небольшой фейерверк. Чтобы продемонстрировать мою связь с богами. У меня уже есть пару наметок.

Ведь я в Чили. Понимаете, что это значит, черт подери? Я нахожусь в месте, где нашли одно из самых богатейших залежей селитры в мире. Натриевой селитры. Одного из главных ингредиентов для пороха. Теперь ясно?

Кроме того, здесь около двух тысяч вулканов. Эта страна на втором месте в мире по количеству вулканов. После Индонезии.

Из этих двух тысяч около сотни действующих. Это тоже многое значит. Там, где вулканы, там и сера. Которая тоже является важным элементом черного пороха.

Впрочем, в горах Чили и без вулканов полно серы. Просто, рядом с активными вулканами можно найти озерца серной кислоты.

При желании тут можно развернуться с размахом. Просто с огромным.

Мне только надо найти ресурсы. Чтобы добыть все это. Человеческие ресурсы. Это самое главное.

Мы шли по лесу до вечера. Иногда лес сменяли обширные луга, покрытые густой травой. А потом местность становилась каменистой. Покрытой скалами.

Люди не встречались. Только звери и птицы. Несколько раз я встречал опоссума и броненосца. Под конец похода Кальфукур подстрелил гуанако. Он и Нигиг быстро освежевали тушу.

Другие индейцы тем временем выкопали в земле ямы. Для того, чтобы развести костер.

Скрытый огонь. Мы ведь находимся недалеко от вражеского поселения. И незачем привлекать внимание.

Почва черная, рыхлая. Индейцы выкопали две ямы. Одну в форме груши. Дно широкое, горлышко узкое.

Другая яма сбоку. Под углом. В виде тоннеля, ведущего к дну первой ямы. Она выполняла роль поддува. Этот тоннель держался хорошо. Не сыпался.

Потом потихоньку развели костер. Сначала подожгли сухую кору деревьев. Потом мелкие палочки. Тонкие ветки. И уже затем толстые поленья.

Кстати, камней для розжига у индейцев не было. Они несли с собой тлеющий трут. И разожгли огонь с его помощью.

Все это сделали быстро и ловко. Видно, что привыкли. Когда гуанако разделали, в костре уже появились первые угли. Кстати, в яме почти не было видно дыма.

Когда углей получилось достаточно много, сверху положили свежее мясо. Завернутое в пузырь из внутренностей. Я положил специй из своего мешка.

Сверху закидали землей. Пока мясо томилось, мы уселись в круг вокруг скрытого костра.

Вокруг уже окончательно стемнело. Из ямы поднимался легкий дымок.

В лесу вопили животные. Причем почти беспрерывно. Как будто там кого-то били. Или убивали.

По ветками бука осторожно спустились обезьянки. Они разглядывали нас. А когда по знаку Калькина один индеец достал мясо, приматы возбужденно зашевелились.

Мясо приготовилось в собственном соку. Когда индеец Уохкэн развернул его, вокруг распространился дразнящий аромат. Я и забыл, как дико проголодался.

Хотел набросился на еду. Но вовремя заметил, что все уставились на меня. Чего это? Ах да, точно. Небольшая молитва. Перед трапезой.

Так, как там проводится ритуал? Уж точно без поклона кресту. Или восхваления Будды. Я подумал и вспомнил.

Достал из мешка терпкую пересохшую веточку. Это корица. Почитается у арауканов. Как божественное растение.

Воткнул перед очагом. Потом взял кожаный бурдюк с моте. Побрызгал на веточку. И яму с костром.

Теперь пришла очередь крови. Я зачерпнул капельки со шкуры. Тоже брызнул на костер.

— Великий Пильян, благослови нашу пищу. И прими жертву, — я взял кусок мяса, бросил в яму.

Потом сам лег на землю. Прижался лбом. Проглотил слюну, слишком уж вкусно пахло мясо. Пустой живот сердито заурчал.

Поднялся.

— Пильян, божество девяносто девяти воплощений, хранитель душ, разрешает нам поужинать.

Долго упрашивать не пришлось. Мои спутники бросились к мясу. Впрочем, разделка прошла спокойно. Каждому достался изрядный кусок.

Меня чуточку покоробило отсутствие соли. Но голод не тетка. Поэтому я быстро умял свою порцию. Мясо получилось мягкое и сочное.

— Отличный гуанако, — похвалил Калькин.

Кальфукур съел больше всех. Отдувался, погладил себя по животу.

— Эх, жаль, что мало.

Мы улеглись отдыхать. Небольшой привал. Я закрыл глаза. И обрушился в сон.

Мне приснилось, что Калькин разрыл ямы. Огонь из них вырвался наружу. Охватил весь лес. Добрался до Анд. Соединился с вулканом. И поднялся в небо. Грандиозный пожар.

— Эй, мачи, ты как? — Кальфукур тряс меня за плечо. Довольно сильно.

Я отбился от него. Открыл глаза. Неплохо я так заснул.

Вокруг по-прежнему темнота. Среди папоротников медленно таяли светлячки. За деревьями кто-то истошно орал. Сверху густо усыпанное звездами небо. Скрытое листвой деревьев. Вон Южный крест.

— Иналонко спрашивает, когда нам нападать? — Кальфукур указал на нашего командира.

Тот стоял в окружении воинов. Готовый к драке. В руке длинное копье. Из одежды только повязка вокруг бедер. Мускулистое туловище разукрашено боевыми узорами.

— Вы следили за дорогой? — хрипло спросил я. — Есть пить? Дай-ка.

Пока я пил, Калькин кивнул. Указал на двух воинов с палицами макана.

— Да, они наблюдали уже давно. Пока ты смотрел священный сон. Там едет отряд врага. Пять человек. Все на небесных псах. Две лодки с круглыми ногами. И еще десять жителей пикунче, людей с севера от реки Итата. Они безоружные.

Так, вроде неплохо. Засада должна сработать.

Я посмотрел наверх. Пробормотал молитву Эпунамуну, богу войны. И кивнул.

— Идите. Мы подожжем великий пожар.

Калькин хотел идти. Но насторожился.

— Что ты видел? В своем сне. Я слышал, как ты стонал.

Я рассказал. Пораженные индейцы пали на колени.

— Ты великий мачи. Духи сказали, что вся земля загорится. От нашей ярости.

Все поднялись. Калькин стоял суровый и невозмутимый. Подошел ко мне.

— Спасибо тебе, Гуири. Я ухожу в Гульчеуман, к предкам. В царство воинов. Великих токи и знаменитых ульменов. Спасибо, что предупредил. Чтобы я приготовился.

Он снова зачесал волосы. И накрасил лицо красной краской. Я молча наблюдал. Вообще-то, я просто рассказал сон. С чего такие выводы?

Вслед за тем воины бесшумно скрылись в лесу. Я остался с Уохкэном. Пожилым и обманчиво мягким индейцем. Вся спина его исполосована шрамами.

— Почему он так сказал? — спросил я. Уохкэн тем временем опять занялся тушей гуанако. — Почему решил уйти к предкам?

Индеец удивленно посмотрел на меня.

— Что с тобой, мачи? Ты же сам сказал. Что огонь вызвал Калькин. Увидеть пламя во сне - плохой знак. И тот, кто его вызвал, отправится в царство мертвых. Что тут непонятно?

Эге, а я и не знал. Про огонь. А то бы не сказал. Чтобы не сделать пророчество явным.

— Я хочу видеть, — я поднялся с земли. — Как они нападут. На врага. Ну-ка, проведи меня.

Может, удастся помочь? Хотя чем? Я и в прошлой жизни не боец. Больше работал мозгами. Чем руками и ногами.

Ну ничего. На месте придумаю. Тем более, Уохкэн выглядит отнюдь не безобидно.

— Ты уверен, мачи? — индеец выглядел встревоженно. Он резал ногу гуанако острой раковиной. — Мы можем помешать им.

Я решительно кивнул.

— Так приказали духи этого леса. Я должен идти.

Против духов Уохкэн пойти не мог. Отложил раковину, поднялся. Взял лук и стрелы.

Мы пошли в лес. Полный таинственных звуков. Мой спутник быстро пропал из виду. Словно надел шапку-невидимку. Лес поглотил его.

А вот я как слон в ресторане. Под ногами трещали ветки. В лицо хлестали кусты. Шум на весь лес.

А потом я вышел на дорогу. Лес закончился. Я очутился на краю луга. Между лесом и лугом шла дорога.

Вдали на северо-востоке виднелись огни крепости. А на дороге с факелами ехали всадники. И повозки. Полные всякой всячины. А за повозками шагали индейцы.

— Осторожнее, мачи, — Уохкэн возник рядом. Из ниоткуда. Взял меня за руку. — Сейчас начнется.

Мы отошли обратно за деревья. Процессия медленно приближалась. Я увидел лица бородатые конкистадоров.

На головах шлемы морионы. С высоким гребнем. И сильно загнутыми вверх полями.

Впрочем, двое всадников ехали без шлемов. Наверное, чересчур жарко их таскать.

На теле доспехи. Кирасы. Те самые двое без шлемов ехали в хлопковых индейских панцирях. Они неплохо защищали от стрел. И камней.

Из вооружения аркебузы и арбалеты. Они лежали на повозках. На поясах мечи.

Индейцы шли безоружные. Лица угрюмые. На телах лохмотья. И еще шрамы от побоев. Я видел синяки и порезы. Даже в колеблющемся свете факелом.

Один индеец споткнулся. Упал. Всадник в индейском панцире и без шлема взял хлыст. И ударил бедолагу по спине. Потом еще и еще. Пока тот не вскочил. Всадник хотел ударить еще.

Но другой, в кирасе, выехал вперед. Заслонил собой индейца. Крикнул по-испански: «Хватит!». Я не знаток, но разговаривать могу.

Вообще, у меня способность к языкам. Я полиглот. И это мне сейчас пригодилось.

Вся эта кавалькада почти доехала до нас. Когда со всех сторон раздались крики:

— Амутуи! Амутуи! (Идем вперед!)

И еще пронзительные вопли. От которых невольно сжималось сердце.

Ну вот. Наши парни вступили в дело.

Глава 3. Гиблое место

Все произошло очень быстро. Я наблюдал со стороны. Сидя в укрытии за деревьями.

Индейцы заверещали. Заулюлюкали. Завыли звериными голосами. И с двух сторон дороги бросились на врагов. Из засады.

Самих соплеменников я не увидел. Только заметил, как черные фигуры рванулись из высоких кустов. По краям дороги. В центр. К противникам.

Испанцы, надо отдать должное, не испугались. Стрелять из аркебуз времени не было.

Но вот за поясом у них имелись кремниевые пистолеты. Не у всех. Только у двоих.

Бах! Бах! В темноте мелькнули вспышки выстрелов. И зазвенела сталь. Оставшиеся испанцы достали мечи.

Хм, а что там мои ребята? Не наделали в штаны от выстрелов? Я увидел, как пленные пикунче от страха повалились на землю.

Но мои воины не испугались. Молодцы. Какие молодцы. С криками налетели на врагов.

От выстрела один из индейцев упал. Другие подбежали к всадникам. Ткнули пиками и ударили палицами. Те махали мечами.

Кони протяжно ржали. И вставали на дыбы. Испанцы успели завалить еще двух моих друзей.

Один из врагов наклонился в седле. И пронзил противника. В грудь. Я видел, как кончик меча вышел из спины несчастного.

Вернее, это не меч. Скорее, рапира. Тонкая, сверкающая и безжалостная. Эх, жаль мои товарищи не носят доспехов. Да и откуда им взяться? Они даже железа толком не знают.

Другой испанец зарубил моего соплеменника. Для начала отбил удар палицы. Его конь толкнул нападающего грудью. Тот пошатнулся.

Испанец не терял времени. Тут же размахнулся, наклонился и ловко ударил вниз мечом. Наотмашь. Лезвие вошло в основание шеи воина. Выше ключицы.

Индеец мешком осел на дорогу. Из раны брызнула кровь. Струей залила грудь раненого. Плохо дело.

На этом успехи испанцев закончились. Слишком неравны силы.

Кирасы конкистадоров хорошо защищали их. От ударов копий и палиц. Оружие индейцев глухо стучало по доспехам. Не причиняя вреда захватчикам.

Но краснокожие собратья не растерялись. Быстро сообразили, что надо бить в открытые участки тела. И почти сразу воткнули копья в ноги испанцев. А длинными маканами ударили в их лица.

Это сработало. Двое всадников застонали от боли. В проткнутых ляжках. На свою беду, на них были неполные доспехи. Прикрыт только верх тела. И бедра. А вот ноги нет.

Раненые вывалились из седел.

Тоже самое случилось еще с двумя врагами. Их оглушили ударами палиц по лицу и затылку. Они выронили мечи. И упали следом. Под копыта коней.

А вот пятый оказался самый шустрый. Отбил удары копий. Огляделся. Понял, что дело проиграно. Хлестнул коня. И помчался прочь.

Это еще хуже. Уедет, поднимет тревогу. Из крепости вышлют за нами погоню. Может, и не догонят, но нервы попортят. Внезапность штурма окажется под угрозой.

В общем, как ни крути, плохо. Нельзя упускать.

Но и тут арауканы оказались на высоте. Один воин стащил с пояса болеадорас.

Чуть покрутил в воздухе. И швырнул вслед всаднику. Скачущему назад по дороге.

Бросок получился замечательный. Веревка с камнями, вращаясь, просвистела в воздухе. Догнала коня. Спутала задние ноги.

Конь с пронзительным ржанием растянулся на дороге. Испанец вылетел из седла. Закувыркался по земле. Шлем покатился в сторону.

Вскочил, бросился бежать. Но его схватили осмелевшие пикунче. Схватили и еще добавили по голове. Чтобы не дергался.

Операция закончена. Хотя нет. Это только первый этап.

Если в крепости бдительные дозорные, они увидели, что факелы заметались по дороге. Может, слышали крики индейцев. И ржание Коней. Поняли, что стряслось неладное.

По-хорошему, сейчас надо снова поднять факелы. И идти дальше по дороге. До поворота. Когда укрепление не скроется из виду. Делать вид, что все в порядке. И только потом уходить в лес.

— Чего они стоят? — спросил я. Воины и в самом деле замерли на дороге. Темные фигуры стояли неподвижно. Факелы лежали на земле. — Двигаться надо. А то сейчас придет подкрепление.

Уохкэн вглядывался в сородичей.

— Там что-то случилось, — пробормотал он. — Кто-то погиб.

Он почему-то продолжил сидеть на месте. Тогда я встал. Раздвинул кусты. И отправился к дороге.

— Эй, мачи, подожди, — зашипел Уохкэн вслед. — А вдруг еще враги будут? Тебе нельзя рисковать.

Но я его не слушал. Колючие ветки растения вцепились мне в пончо. Как будто тоже хотели остановить. Я увидел, что это маквис. Вечнозеленый жесткий кустарник, растущий в субтропиках.

Освободился. Вылез на дорогу. Направился к месту схватки. Индейцы подняли головы. Удивленно посмотрели на меня.

Они сгрудились вокруг Калькина. Тот лежал на земле. В груди огнестрельное ранение. Еле дышал.

— Почему никто не позвал меня?

Я растолкал воинов. Наклонился. Проверил рану. Кажется, сердце не задето.

Надо перевязать рану. Промыть. Переложить в повозку. И поскорее увезти. У себя в сумке я видел травы и перец чили. Природный антисептик. Можно обеззаражить рану.

— Поднимайте его. Переложим на повозку.

Кальфукур взял было Калькина за руки, но тот покачал головой. Оттолкнул ладони великана. Поманил меня.

Я наклонился ближе. Калькин схватил меня за запястье. Так сильно, что руки чуть не треснули.

— Ты теперь в ответе. За наш реуэ, — он говорил хрипло и тихо. — Теперь я вижу. Ты не такой, как мы. Ты из другого времени.

Я остолбенел от удивления. Да, кстати. Раньше я был агностиком. Но теперь сильно качнулся в сторону религии. Реинкарнации и кармы. Видимо, в этом есть смысл.

— Я ухожу на запад, в царство мертвых. Спаси наш реуэ, — хрипло попросил Калькин. — Спаси мапуче. Ты сможешь.

Я смотрел на него. Не знал, что ответить. Потом кивнул.

А Калькин отпустил меня. Уронил голову на землю. Обмяк, как будто из него выпустили воздух. И закрыл глаза.

Я пощупал пульс. Ничего. Готов. Сердце тоже не бьется. Все-таки, рана оказалась смертельной.

— Калькин перешел к духам, — заметил кто-то из индейцев. — Он был великим кона.

Кальфукур посмотрел на меня. Потом снял с Калькина амулет. Передал мне.

— Теперь ты наш иналонко. Командуй.

Ах да. Точно. Надо спасать наши задницы. Я поднялся. Ладони испачканы кровью Калькина.

— Положите его тело на повозку. Свяжите пленных. Поймайте коней. Поднимите факелы. Держите на виду. Чтобы в Тукапели видели. И пошли по дороге.

Указания четкие и ясные. То, что надо, чтобы встряхнуть людей. Все тут же задвигались. Бросились исполнять.

— А что делать с пикунче? — спросил Нигиг. — Убить? Или тоже в плен?

Ох, я же забыл, куда попал. Гуманизм не ценится. Он даже не спросил, можно ли отпустить других индейцев.

— Сейчас разберусь, — я подошел к пленным индейцам.

Так, насколько я помню, пикунче - такие же арауканы. Как и мы. Они жили севернее нас, мапуче, людей земли. За рекой Мауле. Их так и называли пикунче, что значит северяне. Или промаука.

Из-за того, что их земля на севере, пикунче первыми угодили под удары конкистадоров. И почти покорились.

Нет, глупо их убивать. Или брать в плен. Они наши потенциальные союзники. Потому что тоже ненавидят пришельцев.

Северян оказалось два десятка. Я пересчитал. Двадцать четыре. Все мужчины. Молодые, лет пятнадцати. И постарше, лет за тридцать.

Я оглядел пленников. Они стояли передо мной. Угрюмые и молчаливые.

— Вас захватили в плен, — сказал я. — Лишили земель и убили родных. Вас самих хотели использовать для работы. Как скот. Выбирайте. Или идите, куда глаза глядят. Потому что, вы свободны. Или присоединяйтесь к нам. И воюйте за свободу. Вместе с нами.

Пленники недоверчиво переглянулись.

— Ты отпускаешь нас? — спросил один. — Без обмана? И не хочешь отправить в царство мертвых?

Я покачал головой.

— У нас мало времени. Еще раз повторяю. Кто хочет, проваливайте. А кто желает быть с нами, присоединяйтесь. Мы примем каждого.

Мои воины молчали. Не сказали ни слова. Хотя я почувствовал, что им мое решение не совсем по нраву. Но ничего. Пусть привыкают. Потом спасибо скажут.

Пикунче помолчали. Потом тот, что спрашивал, шагнул ко мне.

— Я присоединяюсь к вам. Бледнолицые убили мою семью. Жену отдали для развлечения. Я не успокоюсь, пока не вырву сердце из их груди.

Весьма похвальный энтузиазм. Вот только надо сразу обозначить иерархию.

— Если присоединяетесь, то должны подчиняться, — сурово сказал я. — Сейчас военное время. И все должны слушаться иналонко.

Индеец кивнул. К нему подошли остальные. Правда, не все. Семь человек остались на месте.

— Мы пойдем в горы, — сказал один. — Там моя семья. И будем скрываться там. Там нас никто не найдет.

Тоже интересный выход. Как у страуса. Засунуть голову в песок. А задницу оставить наружу. Только вряд ли удастся отсидеть в Андах. Скоро испанцы придут и туда. Разрабатывать рудники.

Но возражать я не стал. Кивнул.

— Вы вольны делать, что хотите. Только не смейте нападать на мапуче.

После этого мы отправились дальше по дороге. Как я и планировал. С пылающими факелами в руках.

Сам я залез на коня. Хоть и не очень хороший наездник. Но для престижа надо быть всадником. Да и ноги надо поберечь.

Еще четверо индейцев, в том числе Кальфукур, Нигиг и Уохкэн, тоже залезли на коней. Сначала они опасались. Незнакомых животных. Но я успокоил соплеменников:

— Это такое же животное, что и альпака. Очень умное. Бледнолицые вывели его, чтобы ездить. Эти животные привыкли к человеку.

Но управлять конями индейцы научились не сразу. Пришлось показать им. Хотя я сам далеко не кентавр.

И еще пришлось сказать, что я поговорил с Нгенеченом. Всемогущим владыкой земли. И договорился о благословении.

Только после этого индейцы без колебаний взобрались на коней. Но сначала все равно чуть не оборвали уздечки.

Пленные испанцы свирепо поглядывали на нас с повозок. Мы потихоньку продвигались вперед. Никакой погони. Все в порядке. Пока что.

Когда дорога сделала крутой поворот и Тукапель исчезла из виду, мы свернули в лес.

Тут же обнаружилось, что это ошибка. Повозка не предназначена для поездок по пересеченной местности. Одна сразу наехала колесом на камень.

Раздался треск. Колесо отвалилось. Испанцы повалились на землю. Вместе с мешками груза. Вот проклятье.

— Кто знает, где нас будут ждать другие отряды? — спросил я.

Ответил Икер. Он отлично управлялся с пикой. И был заместителем Калькина.

— Нам надо идти на вилли мапу до восхода солнца, — ответил он. — А потом пуэль мапу. До того, как солнце не взойдет на вершину неба.

Так, это значит, сначала на юг. А потом на восток. Путь неблизкий. Двое раненых испанцев могут не добраться. Погибнут от заражения крови.

Я обработал им раны. Когда перевязывал, спросил у одного:

— Кто ваш командир?

Он изумленно вскинулся на меня. Не ожидал услышать испанскую речь от туземца.

— Наш лейтенант Рикардо Риарио Эредия, — он указал на другого раненого сеньора. — Он командовал отрядом.

Понятно. Насколько я помню, в испанской армии престижно воевать верхом. Всадники - это кабальерос. Мелкопоместные дворяне. Приплыли в Новый свет за богатством.

Я подошел ко второму раненому. Тоже обработал рану. Испанец молча терпел боль.

— Значит, так, — сказал я ему. — Я предлагаю тебе выбор. Ты переходишь на сторону индейцев. Рассказываешь, как укреплен Тукапель. И сражаешься на нашей стороне. Либо умираешь. Все очень просто.

Эредия облизнул пересохшие губы.

— Вы убьете пленного? Разве так поступают? Это варварство.

Я пожал плечами.

— Когда вы захватили Атауальпу, то убили его. Несмотря на то, что он выплатил неслыханный выкуп. Так что не вам судить о варварстве. А выкуп за вас нам не нужен. Хотя, пленные вы тоже опасные. Я просто хочу облегчить вашу участь. Если скажете все добровольно, я постараюсь уговорить токи, военного вождя. Чтобы он пощадил вас.

Кабальеро пораженно смотрел на меня.

— Откуда ты знаешь? Ты служил у нас? Тогда ты должен знать. Мы люди чести. И не предадим своих.

Он упрямо покачал головой.

— Мы ничего не скажем. Даже если порежете нас на куски.

Я пожал плечами. Не хочу тратить время на уговоры. Видно, что он твердолобый. Может, другие более сообразительные?

Повернулся к Икеру.

— Разделите пленников. Чтобы они не могли общаться. Между собой. И вообще, лучше заткните им рты.

Сам я занялся ремонтом повозки. Так, колесо треснуло. И еще переломилась ось.

Эта колымага уже много чего повидала. И порядочно подустала. На ремонт уйдет много времени. Которого у меня нет.

— Ладно. Сделайте носилки, — приказал я. — Понесем раненых. И еще готовьте мешки.

Я взял факел и осмотрел повозки. Что такое испанцы повезли ночью? Так безотлагательно. Ого, а ведь мне повезло. Чертовски повезло.

На повозках в мешках везли много всякой всячины. В основном, крупы и вино. Будет, чем угоститься.

Но самое главное, в деревянных ящиках я обнаружил растения. Вместе с пластами влажной земли.

Желтые и фиолетовые стебли. Листья широкие, напоминающие кукурузу. У некоторых стеблей соцветия - небольшие треугольные метелки.

Сахарный тростник. Не менее ценное приобретение, чем золото. Даже ценнее. Для меня.

Причем, его перевозят именно для разведения. Видимо, где-то неподалеку планируют разместить плантацию.

Я помнил историю сахара. Как раз в шестнадцатом веке испанцы начали активно выращивать сахарный тростник в Америке. Он хорошо прижился в местной плодородной почве. Давал бурные урожаи. Чертовски прибыльное дело.

Но для меня сахар ценен из-за другого. Как ингредиент вещества. Которое я хотел изготовить.

— Так, а вот эту траву берегите больше всего, — сказал я воинам. Поглядел на испанцев. Подмигнул. — Какие вы хорошие ребята. Так уж и быть, я постараюсь вас пощадить. За такой подарок грех убивать.

Мы взвалили груз на коней. Раненых потащили на носилках. Бросили повозки. И пошли дальше в лес.

Поначалу воины не хотели нести испанцев.

— Мачи Гуири, — сказал Кальфукур. — Зачем тащить этих вонючих скунсов? Давайте допросим их. Потом перережем глотки. И бросим здесь.

Я покачал головой.

— Нет. Они много чего могут рассказать. И могут стать на нашу сторону. Поэтому тащите их.

Икер мрачно посмотрел на испанцев.

— Мы никогда не примем их. Легче впустить в дом змею. Чем пощадить бледнолицего.

Так, это плохо. Ненависть к врагам затмевает разум арауканов. Придется прибегнуть к последнему доводу.

— Духи леса приказали мне пока оставить им жизнь. Мы должны повиноваться.

Индейцы не посмели пойти против воли богов. Перестали ворчать. Быстро соорудили носилки из веток и шкур лам. Погрузили раненых. И потащили.

Наконец, наша процессия отправилась через лес. Над ушами звенели кровососы. Под кронами деревьев проносились летучие мыши.

Однажды факел осветил опоссума, повисшего на ветвях кеуле. А в другой раз, я увидел змею, свернувшуюся вокруг камня. Кстати, индейцы остановились вокруг кеуле.

Собрали с земли желтые плоды. Похожие на урюк или абрикос. Я тоже поднял несколько штук.

Сполоснул. Съел. М-м-м, вкусно. Чуть кисловатые. Как манго.

Через час пути нам попался авелланский орешник. Мы как раз остановились на привал рядом с ним.

Высокое дерево с ярко-зелеными листьями. Острыми по краям. Как бумага. Можно порезаться.

Орехи темно-коричневые. С белой мякотью под кожурой. Мы подобрали их с земли. И тоже перекусили. Раненые испанцы стонали от боли.

Мы шли еще час. Потом остановились на привал. На поляне, расчищенной от деревьев и кустов. Неподалеку журчала речка.

В этот раз индейцы развели обычный костер. Не скрытый. Правда, все равно небольшой. Зажарили остатки гуанако. Мы поужинали и легли спать.

Двух воинов я поставил в часовые. Они должны меняться каждые два часа.

Утром мы встали засветло. Перекусили орехами и плодами кеуле. И сразу отправились дальше. Через лес.

Икер показывал дорогу. Теперь мы шли навстречу солнцу. На восток.

До полудня сделали пару привалов. Потом лес закончился. Мы вышли на равнину. Поросшую густыми кустами. Вдали между скал змеилась река.

А на берегу я увидел множество людей. И хижин, сооруженных на скорую руку. В небо поднимался дым от костров.

— Ну вот, мы и пришли, — сказал Икер. — Это айльяреуэ, союз восьми племен лонко. Надеюсь, токи одобрит твое решение, мачи Гуири.

Глава 4. Айльяреуэ

Мы направились к стойбищу. Вокруг цвели и пахли травы. Синие, красные и желтые полевые цветы. Дым от костров лез в глаза.

Дорога вела через луг к реке. Мы подошли ближе. Когда достигли первых шалашей и хижин, навстречу вышли воины. Человек десять.

Некоторые в хлопковых панцирях. Другие только в набедренных повязках. В руках длинные копья. И палицы. У кого-то я с удивлением увидел аркебузы. Молодцы, добыли в бою.

— Приветствуем, братья, — сказал один. Тоже с амулетом вождя. Во всяком случае, у него на ожерелье клыки зверей длиннее. Чем у других. — Вы из клана лемолемо, мы знаем. Где храбрый Калькин? С сердцем орла?

Потом он заметил мертвое тело нашего иналонко. Горестно вздохнул.

— Значит, Калькин ушел от нас. В царство мертвых. Ну что же. Давайте достойно проводим его. Чтобы он достойно сражался там с демонами. Как и на земле. С нашими врагами.

Да, неплохое пожелание. Калькину не помешает помощь. Даже в потустороннем мире. Но нам помощь нужна еще больше.

— Ты новый иналонко? — удивленно продолжил командир воинов. — Мачи? Но как ты поведешь воинов в бой?

Ну да. У мапуче считается зазорно прятаться за спинами воинов. Вождь должен драться в первых рядах. Калькин неуклонно следовал этому правилу. И вот лежит мертвый. С простреленной грудью.

А шаманы обычно не участвуют в бою. Поэтому воин и удивился.

Но я не собирался рисковать. Своей драгоценной особой. Хватит, что уже погиб недавно. Не хочу делать из этого традицию.

— Духи повелели Калькину передать мне звание иналонко, — я сразу выдвинул убойный аргумент. — И я выполнил их волю. Я всего лишь смиренный проводник. Их желаний.

Тут уж воин спорить не стал. Не полез в дебри теологических разборок. Пусть уж начальство разбирается. Вместо этого, он поглядел на пленников:

— Они могут дать полезные сведения? Тогда пойдем к токи Лаутаро. Он как раз встретился с другими разведчиками. Они тоже привели пленных.

Ага, с корабля на бал. Ну хорошо, я тоже хочу познакомиться с командующим. И сделать выводы о нем.

Мы пошли вслед за патрульными. Вглубь лагеря. Мимо других воинов.

Те сидели возле костров. Жарили мясо. Пекли лепешки из кукурузной муки. Каждый отряд самостоятельно.

При этом глядели на нас. На пленников. Молча. Ничего не сказали. Даже не швырнули початками в испанцев. Ну что сказать. Индейцы. Привыкли скрывать эмоции.

Мы прошли к центру лагеря. Хижины вождей ничем не отличались от других. Такие же по размеру. Это я одобрил.

Видно, что командующий справедливый малый. Не ставит себя выше рядовых воинов.

Навстречу нам вышли совсем юнцы. Правда, я и сам не могу похвастать тут зрелым возрастом. Только недавно перешагнул порог восемнадцатилетия. Так ведь и эти мальчишки примерно моего возраста.

И у одного из них на груди висел плоский красный камень. На шнуре. Хм, а ведь это знак токи. Командующего всей армией. Неужели этот сопляк и есть тут главный командир?

Роста невысокого. Но зато стройный, мускулистый. И быстрый в движениях. Взгляд пристальный и хваткий. Сразу видит суть дела. Волосы длинные и черные, как у всех тут.

Одет в яркую черно-белую накидку на бедрах. С желтыми и красными узорами. На плечах светло-коричневое пончо. На манер плаща. Ниспадало сзади до колен. На голове повязка на манер обруча. А к повязке пришиты два орлиных пера.

В общем, экзотичный персонаж.

— Похороните иналонко Калькана с почестями, — сказал юнец. Голос тоже совсем молодой. — Как он того заслуживает. Это он передал тебе знак, мачи? Как тебя зовут? Ты догадался привести пленников? Что они сказали?

Ох, какой горячий. И торопливый. Энергия так и бьет.

— Да, иналонко Калькин решил сделать меня командиром, — неспешно ответил я. — Перед смертью. Сказал, что ему приказали духи. Меня зовут Гуири Милья. Я решил, что эти пленники могут рассказать много чего интересного. И привел их сюда. Пока что они отказались говорить.

Индеец кивнул.

— Это ты сделал правильно, — он стремительно подошел к конкистадорам. Безошибочно угадал, что Эрсилья главный. Подошел, быстро оглядел. И спросил по-испански: — Ты хочешь спасти свою жизнь, кабальеро? Я отпущу тебя. Только скажи, сколько воинов в Тукапели.

Я удивился. Откуда, черт подери, он знает испанский? Хотя, начинаю догадываться. Так хорошо язык можно узнать в одном случае. Если ты жил с носителями. Например, в плену.

Эрсилья покачал головой.

— Я тебя знаю! Ты служил Педро де Вальдивии. Тебя зовут Лаутаро! — он оскалил зубы. — Я уже сказал вашему шаману. Я не собираюсь рассказывать. Режьте меня на куски. Проклятые обезьяны. Но я ничего не скажу. Слышишь ты, перебежчик?

Ну да, точно. Это Лаутаро. Искаженное имя с языка мапуче Леф-Трару. То есть, быстрая южная каракара. Каракары-каранчи - это вид сокола. В Латинской Америке.

Я его вспомнил. Тот самый Лаутаро. Легенда. В юном возрасте попал в плен к испанцам. Служил у Педро де Вальдивии. Губернатора Чили.

Потом бежал от него. И возглавил сопротивление конкистадорам. Нанес им несколько поражений. Может, освободил бы землю от захватчиков. Но, к сожалению, пал совсем молодым. В блеске своей славы.

Я во все глаза смотрел на юношу. Одно дело, читать про его подвиги в интернете. А другое - видеть перед собой. Вживую.

Между тем, Лаутаро гневно глядел на Эрсилью. Видимо, тоже понял, что испанец кремень. Так ничего и не скажет. Как его не пытай. Есть такие фанатики.

— Хорошо. Тогда мы принесем тебя в жертву, — сказал он. Выхватил из-за пояса раковину с острыми зазубренными краями. — Эпунамуну, богу войны. Ну, а ты! Моли своего бога о милости!

Мы уже загодя сняли с пленников доспехи. Отобрали кошели. И другие личные вещи.

На них остались только рубахи и рейтузы. А на Эрсилье еще и камзол. И у всех крестики, конечно.

Никто ничего не успел сказать. Или сделать. Раковиной Лаутаро разрезал камзол и рубаху Эрсильи.

Потом схватил пленника за волосы. И полоснул по горлу. Прямо под выступающим кадыком.

Брызнула кровь. Конкистадор захрипел, попытался вырваться.

Но куда там. Он стоял на коленях. Руки связаны за спиной. Чисто конвульсивное движение.

Потом Эрсилья свалился на землю. Лаутаро сделал хороший такой надрез. Широкий и глубокий. Сразу видно опытную руку. Кровь потекла ручьем.

Пленник лежал. Дергал ногами. Глаза закатились.

— Храбрый был воин. Мы должны отведать его сердце, — сказал Лаутаро. Ноги его запачкались кровью. — Он достоин прокулон.

Наклонился, разрезал камзол и рубаху. Арауканы вокруг наблюдали за тем, что делает токи. Никто не осмелился возразить. Остальные пленники замерли от ужаса.

Лаутаро вонзил окровавленную раковину в грудь испанца. Разрезал под ребром. Поперек груди. Потом сунул руку внутрь. И затрещал ребрами. И мышцами. Несчастный испанец снова захрипел.

Токи вынул трепещущее сердце. Я смотрел, не в силах оторвать взгляд.

— Эпунамун, прими эту жертву! — закричал Лаутаро. Поднял сердце вверх. По руке потекла кровь. Закапала вниз, на землю. — Даруй нам победу!

Остальные араукане тоже закричали. Подняли вверх палицы и копья. Я осмотрелся. Кажется, мне тоже следовало кричать от восторга. Но я не мог.

Лаутаро передал сердце ближайшему воину. А сам повернулся к другому пленнику. Выбрал самого бледного.

Одной рукой схватил за ворот рубахи. Притянул к себе. Другую руку поднес к горлу испанца. В ней окровавленная раковина.

— Ну, тебя тоже принести в жертву?

Пленник от страха не мог выполнить и слова. Пытался отодвинуться от ужасного дикаря. А потом закричал:

— Я все скажу. Все, что хотите! Любые сведения! Только не убивайте!

Лаутаро кивнул. И толкнул пленника другому воину.

— Пусть Хунак допросит его. Он хорошо знает их язык. И пусть сравнит с показаниями других пленных. Если солгал, то казните его. Если сказал правду, пусть живет.

Пленника увели. Лаутаро посмотрел на других. Еще двое испанцев глядели на него с ненавистью.

— Чтоб ты сдох, проклятый дикарь! Пусть бог покарает тебя! Пусть дьявол сожрет твою черную душу. Убей нас тоже! Мы ничего не боимся.

А еще один, последний, сидел спокойно. Смотрел вокруг. Как будто не понял, что случилось.

Это тот самый, что пытался убежать от нас. Я уже выяснил, как его зовут. Диего Даса.

— Их тоже казнить, — распорядился Лаутаро. — А этого оставить.

Он указал на Дасу. Но я не мог позволить случиться казни. Все-таки, я из двадцать первого века. Как-никак.

— Позволь обратиться, токи Лаутаро, — сказал я. — Эти люди нужны мне. Я не просто так вез их сюда.

Лаутаро поднял руку. Воины, схватившие испанцев, остановились. Вождь вгляделся в меня.

— Мачи Гуири, о чем ты говоришь? — спросил он. — Разве они нам еще нужны? Кроме того, что рассказать ценные сведения? Я сам видел, как испанцы расправляются с нашими собратьями. Просто из-за плохого настроения. Или для того, чтобы проверить прицел ружья. Или по велению своего бога. Они сжигают их на костре. Или сдирают заживо кожу. Так что, это будет справедливая участь.

Все верно. Я и сам читал, что испанцы жестоко расправлялись с пленными. Или просто с индейцами. Но это не значит, что я могу спокойно смотреть. На такое. И допускать.

— Они нужны мне, чтобы сделать оружие. Такое же оружие, как у бледнолицых.

Лаутаро продолжал внимательно смотреть на меня. Такое впечатление, что он слушал голос. Внутри себя. И делал, как скажет.

— Хорошо, — кивнул он. Видимо, голос приказал слушать меня. — Забирай их. И дай мне оружие. Рэкле, то есть семь дней. Такой срок я даю тебе. Моли духов, чтобы они помогли тебе.

Лаутаро стремительно повернулся.

— Где новые макана? Я хочу видеть. Они нам понадобятся. И запас уаке. Я сейчас лично пересчитаю. Пойдем, посмотрим.

Он быстро удалился. Вместе с другими военачальниками. Руки и ноги до сих пор в крови. Но, видимо, это не сильно смущало токи.

Я посмотрел на лежащего Эрсилью. С распоротыми глоткой и грудью. И облегченно вздохнул. Наконец-то, это закончилось. Потом указал на пленников. И на казненного.

— Этого похоронить. Этих увести. В нашу руки (то есть, в хижину).

Но сначала надо заняться сахарным тростником. Чтобы заняться вплотную той идеей, на которую я напал. Если бы только получилось ее реализовать.

И еще надо предать земле Калькина. И сделать сотни других мелких дел.

— Где нам остановиться? — спросил я у ближайшего воина.

Но тот недоуменно покачал головой. Не знает.

Ну что же. Я огляделся по сторонам. Мои собственные воины вопросительно смотрели на меня. Ждали дальнейших распоряжений.

Я пораскинул мозгами. Честно говоря, после расправы над Эрсильей мысли разбегались в стороны. Пришлось сосредоточиться.

Так, что мы имеем. У арауканов родоплеменное устройство. Здесь все зависит от рода. Или клана.

Как там называется наш? Лемолемо. Не самый маленький. Наоборот. Один из крупнейших.

— Эй, где тут лемолемо? — спросил я у другого воина.

Он указал на юг. И пошел дальше. Огромное спасибо за любезность. Я кликнул своих людей. Мы пошли в указанном направлении.

Лагерь оказался большой. Поскольку военный, в основном, тут одни мужчины. Через полчаса ходу мы вышли к своему реуэ.

Воины радостно приветствовали родичей. Удобные места возле речки уже заняты. Пришлось соорудить походные руки дальше. Вглубь берега.

Пока воины занимались этим, я пошел к лонко. Вождю нашего реуэ. Его звали Пельин Милья. То есть, могучий дуб. С золотыми ветвями.

С собой взял Кальфукура и Икера. В качестве телохранителей. Мало ли что. А то этот лагерь опасный.

Вместе с другими воинами Пельин сидел у костра. Рядом с хижиной. Они пожарили мясо. И сейчас ели. В воздухе витал аромат шашлыка.

— Ого, ты мачи. И еще ты иналонко, — сказал Пельин. — Как такое возможно? Я уже слышал про Калькина. Говорят, он храбро пал?

Пельин когда-то был сильным и могучим. Весь огромный. Ноги и руки толстые.

Но возраст уже не тот. Ему лет сорок. А может, меньше. Но выглядит на все шестьдесят. В эту эпоху трудно жить до преклонной старости.

Лицо красное и морщинистое. Волосы седые. Но все равно упрямо торчат во все стороны. Да, силенок у него еще хватает. Чтобы лежать в руках палицу.

— Меня зовут Гуири Милья. Да, Калькин сражался, как… — Я хотел сказать «тигр». Но в Чили не водятся тигры. Поэтому я слегка поклонился. — Как бешеная пума. Захватчики подло убили его из гром-палки. Перед смертью он вручил мне знак иналонко. И поручил управлять нашим реуэ.

Пельин кивнул. Благосклонно. Вроде бы. Потом указал на место рядом с собой.

— Садись, мачи Гуири. Отведай мяса.

Воины потеснились. Я сел рядом с лонко. Вблизи он казался еще больше. И выглядел добрым дедушкой. Вроде деда Мороза. Сейчас будет дарить подарки.

— Расскажи, как ты привел воинов сюда, — сказал он.

Я попробовал мясо. Жестковато, на мой вкус. И мало соли.

Но желудок просил пищи. И я быстро откусил кусок. Проглотил. Затем поведал, как мы пришли сюда из-под Тукапели.

— Значит, эти бледнолицые еще у тебя? — спросил Пельин. Когда я закончил. — И пикунче тоже? А ты молодец, что привел их к Лаутаро.

Я доел мясо. Хотел поблагодарить. Но тут кто-то встал напротив меня. За спинами воинов.

Я увидел другого шамана. Гораздо старше меня. Ровесника Пельина.

Седые волосы заплетены в косички. На шее ожерелье из костей людей и животных. И драгоценных камней.

Пончо похоже на разноцветный плащ. И очень длинное. До пят. За поясом две острые раковины. Когда я увидел их, чуть не вывалил съеденное мясо обратно.

В руке посох. В навершии алмаз.

— А теперь отдай знак иналонко. Тому, кому должен, — скрипуче сказал старый мачи. И указал посохом на Пельина. — И пойдем читать сны.

Заманчиво, конечно. Но я предпочитаю читать другое. Я покачал головой.

— Я получил задание от Лаутаро. Мне надо помочь создать ему оружие богов. Так что не могу. Кроме того, я уже видел сон. Духи приказали мне управлять реуэ. И помочь одержать победу над врагами.

Шаман пронзительно смотрел на меня. Воины тоже изумленно вытаращили глаза. Видимо, не привыкли, чтобы мачи перечили.

— Ты не понял, мальчик, — добродушно сказал Пельин. — Мачи не могут быть иналонко. Они советники. Поэтому я лучше разберусь, что к чему. Отдай мне знак.

Говорил вроде вежливо. И все также благожелательно. Но глаза превратились в узкие щелочки. За которыми сверкали льдинки. А огромная ручища схватила меня за плечо.

Я уже представил, как мне тоже перережут глотку. И вырвут сердце. Но тут кто-то схватил сзади Пельина за локоть. И оторвал руку от меня. Это был Кальфукур.

— Нашему мачи пора на ритуал, — сказал здоровяк, глядя на Пельина. — Мы пойдем, лонко.

Рядом стоял Икер. Выразительно держал пику наготове.

Я встал. Пельин не мешал мне. Также, как и шаман. Правда, другие воины ждали команды лонко. Чтобы наброситься на нас.

Но команды не последовало. Пельин старый волк. Понимал, что устраивать побоище в лагере нельзя. На глазах у всех. За это Лаутаро не погладит по головке.

— Мы еще поговорим с тобой, мачи, — сказал Пельин. — Иди пока что. Иди.

И мы пошли. Я радовался, что взял с собой бойцов. Пообещал себе без них ни шагу.

Мы вернулись в свой лагерь. Поужинали. Воины завалились спать. А я остался смотреть, как Калькина готовят к погребению. Мне надо быстро похоронить его. А затем ехать на восток. За ингредиентами.

Но сначала сахарный тростник. Я еще раз осмотрел растения. Некоторые побеги уже проросли. Их надо срочно пересадить в почву.

Правда, пока что растениям придется потерпеть. Я пересажу их через пару дней.

А вот другие могут пропасть. Из них лучше добыть сахар. Чем я и занялся.

Испанцы смотрели, как я хлопотал вокруг побегов. А потом Диего Даса крикнул:

— Эй, араукан! Тебе помочь с тростником?

Я обернулся. Наконец кто-то понял, чего я добиваюсь.

— Ну, давай, если не шутишь.

Глава 5. Познавательная химия

Диего Даса оказался любопытным. Даже слишком. И в то же время неглупым.

Он не хотел, чтобы ему тоже вырвали сердце. И когда увидел, как я перебираю тростник, сразу воспользовался случаем.

— Я служил охранником на сахарной плантации, — рассказал он. — В Санто-Доминго. Два года. И знаю, как добывают сахар. Ты ведь хочешь именно этого?

Я поглядел на испанца. Сказал же, он шустрый. Сразу все сообразил. Возникает вопрос. Не слишком ли он шустрый?

Ладно. Придется рискнуть. Пока что он под моим контролем.

— Да, мне нужен сахар, — ответил я. — Это ты верно подметил. Сколько сможешь добыть? Из этого куста?

Даса прищурился на куст. Быстро прикинул. Показал рукой.

— Примерно столько.

Сахарный сироп надо быстро перерабатывать. Или сахароза распадется на составляющие.

Тростник надо дробить. На мельнице или мачете. Отжать сок. Кипятить. Пока не появятся кристаллы. Потом добавлять туда уйму веществ. Справится ли?

Но у меня нет выбора. Я кивнул. Даса указал правильное количество. Поехали. Работаем.

— Давай, — я указал на куст. — Приступаем. Будешь мне помогать.

В повозке нашелся уже и готовый сахар. Я обнаружил на дне мешков. Аккуратно упакованный. Немало.

Но мне нужно еще больше. Поэтому мы тут же приступили к работе. К нам присоединился Уохкэн. Как только увидел, что мы делаем.

Сообразительный малый. Любит копаться в земле. В двадцать первом веке был бы ученым. Моим коллегой.

Вдвоем мы трудились всю ночь. Времени у меня в обрез. Завтра надо ехать за селитрой. И еще добыть серную кислоту.

Наутро мы заготовки достаточно состава. Я попробовал на вкус. М-м-м, сладко.

Дал коричневую смесь индейцам. Те изумились. Кальфукур хотел еще. Но я запретил. Тогда воин смотрел на тростник. С сожалением.

— Если ты хочешь еще, потрудись вместе с Дасой, — я указал на пленника. — Он будет говорить, что делать.

И погрозил испанцу пальцем.

— Я уезжаю. Когда приду, жду от вас сахара. И приглядывай за тростником. Ты должен будешь его посадить. И выращивать.

Испанец покачал головой. Обвел рукой местность вокруг.

— Нет, не получится. Здесь слишком холодно. Я же знаю. Я уже говорил командиру. Для сахара нужен теплый климат.

Хм, а ведь верно. Я тоже огляделся вокруг. Сейчас, конечно, жарко. Но ночи холодные. Слишком. Для того, чтобы выращивать тростник. Как в Карибах.

Что делать? Устраивать теплицу?

Ладно. Этот вопрос я оставил на потом. Сейчас есть более важные проблемы. Но сначала надо сделать кое-что еще.

Я отдохнул полчаса. Быстро перекусил мясом и местными овощами. Потом отправил воинов за дровами. Много древесных стволов. Вскоре они притащили целую кучу.

Тогда я приказал очистить их. От веток и листьев. Некоторые отлично подсохли на солнце.

— Зачем тебе так много дерева, мачи Гуири? — спросил Икер. Плотоядно посмотрел на Дасу. — Ты хочешь принести жертву? Опять бледнолицего? Как это делали люди тауантинсуйу?

Даса сразу понял, о чем речь. Побледнел. Даже сквозь загар видно.

— Нет, мы не тауантинсуйу, — я покачал головой. Хотя еле выговорил название. — Никаких капакоча. Тем более, что они жертвовали женщин. Или детей.

Это такой ритуал. Человеческие жертвоприношения. У инков. В честь важных событий. Вроде пополнения в семье короля. Или победа в войне.

— Мы будем делать уголь, — ответил я.

Икер переспросил, что такое уголь. Я указал на деревья.

— Делай, что я скажу. И увидишь, что это такое.

Я подошел к собранной куче. Пригодятся все собранные стволы. Твердое дерево - на топливо. Такой древесный уголь горит жарко. Можно делать железо.

Мягкая древесина - для фильтров. Чтобы очищать воду. Я не хочу загнуться от инфекций. Раньше времени.

Среди веток я нашел палку длиной два метра. Воткнул ее в землю.

Выложил вокруг шеста решетку. Из стволов десять сантиметров в диаметре. Получилась ровная и круглая площадка.

На нее я приказал положить стволы побольше. Которые должны превратиться в уголь. Так плотно, как только можно. Длинные куски прислонил к шесту. Более мелкие - к длинным.

Получился курган полтора метра высотой. Набитый деревом для обжига. Из середины продолжал торчать шест.

Сверху я приказал запечатал курган плотным слоем листьев. Еще и добавил земли и глины. Толстый слой на десять сантиметров.

У основания приказал оставить несколько дыр. Чтобы контролировать огонь.

— Это хорошее жилище, — сказал Уохкэн. — Для Нгенмапу, владыки земли.

Ну да, конечно. Но лучше мы поселим сюда огненного духа. Я так и сказал индейцам.

После этого я забрался наверх и вытащил шест. А в дыру бросил кусок горящей деревяшки.

Вскоре пошел дымок. Пошла жара. Я подозвал Дасу и спросил:

— Ты уже понял, что я хочу сделать?

Испанец кивнул.

— Уголь? Но я впервые вижу, чтобы его так добывали.

Молодец, пятерка. Садись. Я показал на отверстия.

— Через день дым станет сизым. Потом прозрачным. Ощупывай стенки. Открывай отверстия. Там, где стенки холодные. Закрывай там, где слишком горячие. И смотри, чтобы нигде не было видно красного огня. Понял?

Даса кивнул. На меня смотрел с почтением.

— Откуда ты это узнал? Я как будто разговариваю с уроженцем Арагона, нашего королевства. А не с варваром.

Я указал на небо.

— Духи благосклонны ко мне. И наделили мудростью.

Я кинул последний взгляд на курган. Посмотрим, что получится. Дерево достаточно сырое. Надо правильно опередить момент завершения.

Если слишком рано - получу меньше угля. Если слишком долго - уголь превратится в пепел. Я хотел вернуться как раз тогда, когда надо.

После этого я собрал еды и воинов. Посадил их на коней. Оставшихся заставил искать ятобу. Твердое дерево. Южноамериканская вишня. До сорока метров. С широкой кроной.

Из него арауканы делали уампу. Каноэ. Выдалбливали каменными топорами. И выжигали огнем. А теперь сделают кое-что еще.

Сам я поехал на восток. Вместе с воинами своего реуэ. На поиски селитры.

К коням индейцы уже привыкли. Я взял с собой семерых человек. Еще и пикунче. И постепенно приучал всех к верховой езде.

Ехали по трое. И я, в том числе. В прошлой жизни я не особо ездил верхом. И сейчас тоже. До этого. Так что, надо повышать квалификацию.

Путешествовали до полной темноты. Ехали по равнине.

Погода отличная. Солнце опустилось за горизонт. Тени вытянулись по густой траве. Леса остались на западе. И юге.

А тут всюду низкорослые кустарники. Лен с белыми и синими цветами. Пилот, похожий на папоротник. С желтыми мелкими цветками. Словно почки деревьев. Иногда попадался каштан и маис.

На ночевку мы устроились среди скал. Я показал, как расседлать коня. Уохкэн отошел в сторону.

Потом вернулся с пойманной змеей. Желтый кустарниковый уж. Длиной полтора метра. С отрубленной головой.

— Ты где нашел? — спросил Икер. — Я тоже хочу покушать.

Уохкэн показал на скалу.

— Там, в пещере.

Я заинтересовался.

— Что за пещера?

Мы пошли разведать. Перед входом Икер посмотрел на меня.

— Ты не хочешь изгнать злого духа Уэкуфе из пещеры? Чтобы не осталось ни одной летучей мыши.

Вот паскудство. Точно. Я и забыл. Мапуче и шага не могут ступить.

Чтобы не наткнуться на духов. Летучих мышей считают воплощением злых сил. Надо их выгнать.

Я порылся в сумке. Достал бурдюк с водой. Повернулся в сторону востока. Попросил Пильяна уничтожить Уэкуфе. Попрыгал, потанцевал. Побрызгал водой.

И вошел в пещеру. Подобрал камень у входа. Кстати, с гладкой угловатой поверхностью. Постучал по стене.

Удивился, когда высек искры. Ух ты. Это как? Из пещеры вылетели летучие мыши. Затем сразу вошел Икер.

Я осмотрел камень. Потрогал стены пещеры. Очень интересно. Приказал Икеру принести палицу. Или каменный топор.

— Сейчас мы разведем здесь костер, — сказал я.

Икер ушел. Вернулся с топором. И еще с двумя воинами.

— Огня нет, мачи, — сообщил он. — Наш маленький дух огня улетел. И мы не можем пожарить змею. И обогреться. Я не знаю, как ты разведешь тут огонь.

Я усмехнулся. По моей указке, один воин быстро выбил несколько камней. Из стены пещеры.

А я убедился, что нашел пирит. Серный колчедан. Похожий на золото. Желтого цвета. Стенки неровные, штрихованные, как у раковины.

Вернее, это вкрапления пирита в тело скалы. Достаточно большие, чтобы вырезать из скалы. И использовать потом. Для высекания искр.

Так и сделал. Когда костер был готов, я ударил камнем по камню. Высек искры с первого раза. Прямо на трут. И в темноте пещеры вспыхнул огонек.

Индейцы удивленно зашумели. Они умели обращаться с огнем. Но не знали, что такое огниво.

Пещера не сквозная. Воздуха почти нет. Огонь быстро разгорелся. Затрещал, запрыгал на ветках.

— Осмотрите пещеру, — приказал я. — И зовите остальных. Будем готовить ужин.

Мы так и сделали. Перекусили. И легли спать. Я дико устал.

Ночь прошла без происшествий. Хотя я слышал вопли какого-то животного. Пойманного хищником.

Наутро я осмотрел пещеру внимательнее. Пирита не так много. Чтобы добывать, надо устраивать шахту. Пока что не могу. Но на будущее для себя отметил.

Мы откололи пирита побольше. Из него можно добывать много чего полезного. Позавтракали. И поехали дальше.

Вскоре на востоке показались вершины Анд. Темно-синие силуэты. Ниже, у подножий, слоились облака.

Мы ехали и шли весь день. Я осматривал местность. Кустарники постепенно исчезли.

Земля оголилась. Кое-где появились солончаки. В земле зазмеились трещины. Где-то тут ближе к югу и западу начиналась пустыня Атакама. И там было то, чего я искал.

В полдень я остановил коня. Слез. Осмотрел почву. Поднял горсть блестящей земли. Понюхал. Попробовал на вкус. Ощутил соль. Улыбнулся и сказал воинам:

— Ну все. Приехали. Я нашел то, что нужно.

***

Мачи альряуйе лемолемо Мара Альтиплано открыл набрякшие веки. Взгляд сначала затуманенный. Но быстро стал осмысленным.

Он встал с колен. Пробормотал: «Благодарю, духи гор и земли». Выглянул из хижины.

Поманил воина. Тот стоял с каменным топором в руке. За плечом лук с тетивой из волокон растений. На поясе острые раковины. И узкая корзинка из шерсти альпаки. Со стрелами. На шее ожерелье из клыков и когтей убитых пум.

— Я говорил с духами, — сказал Альтиплано. Он пристально смотрел на индейца. — Духи сказали, как победить врагов. Для этого мы должны пожертвовать. Жизнь мачи Гуири. Жизнь высокого мачи. И руйе Калькина присоединится к нам. Чтобы одержать победу. Ты меня понял?

Индеец тоже немигающе смотрел на Альтиплано. Невысокий, неприметный. Длинные волосы собраны сзади. В замысловатый узел.

Лет двадцати пяти. Его звали Маконейми. Бамбуковые стрелы с костяными наконечниками он смазывал ядом коликуайя.

По приказу мачи Альтиплано он уже убил двенадцать человек. Тоже арауканов. Тех, кто мешал достичь власти. Мачи или его лонко Пельин Милье.

— Духи сказали, как это сделать? — спросил Маконейми. — Мачи Гуири необычный. Говорят, в него самого вселился дух.

Альтиплано раздраженно вздохнул. Каждое упоминание непокорного мачи заставляло его злиться.

— Кто говорит? — спросил он. — Наш верховный мачи? Или шепчет ветер? В верхушках деревьев?

Маконейми промолчал. Тогда Альтиплано указал на его стрелы.

— Я не хочу, чтобы кто-то узнал о его гибели. Сделай это тайно. Без стрел.

Помощник кивнул. Тогда Альтиплано еще раз посмотрел на него.

— Мачи Гуири Милья будет принесен в жертву. Так решил Пильян. Тот, кто выполнит его волю, будет вознагражден. Очень щедро.

***

Больше всего я злился на тупость. Собственную тупость. Надо же так промахнуться.

Почему я не сделал повозку? Надо научить этому индейцев. Они уже знают, как выглядит тачка. Осталось только научить пользоваться. И делать ось с колесами.

Потому что сейчас повозка мне пригодилась бы. Очень. Ведь я нашел месторождение натриевой селитры. Довольно богатое.

Как же интересно на это смотреть. До этого я был здесь несколько веков спустя.

Когда эту долину распахали экскаваторы. И самосвалы растащили сотни тысяч кубометров грунта.

Вместо этой ровной почвы тут были карьеры. С узкими дорожками по краям. Поднимающимися по спирали.

И деревня старателей в паре километров отсюда. С вагончиками. И хибарами.

Все это в будущем. В далеком будущем. А сейчас тут солончаковая пустыня. Безлюдная и жаркая.

Я досадовал, что не смог увезти как можно больше селитры. Мы упаковали ее в мешки. Погрузили на коней.

На этом путешествие не закончилось. Я показал помощникам, как добывать селитру. Сказал, что она очень нужна. Для победы над врагом.

Воины не понимали, для чего копаться в земле. Но безропотно повиновались.

Хорошо быть религиозным лидером. Проводником воли богов. Тебя все слушаются.

Оставил Икера с пикунче. А сам поехал с Уохкэном к горам. Спросил у него, где здесь есть вулкан. То есть, лысой горы, из которой Нгенечен плевался огнем.

Съездил до вечера. И успел вернуться обратно. Там добыл породу с серой. Пока помощники получали селитру, я вкопал в землю большой котел. Тот, что забрал у испанцев. Во время захвата повозки.

В котел я поставил другой котелок. Поменьше. С дырой на дне. Потом наполнил вулканической породой. И нагрел.

Порода расплавилась. Сера успешно стекла в нижний котел.

Любопытные арауканы сунули нос. Чтобы посмотреть, что это там варится. Чуть не отравились. Хорошо, я их вовремя отогнал.

Все это богатство я еле сумел уложить в мешки. Сам порох решил делать уже в лагере.

Как только все было готово, мы отправились обратно. Усталые кони тащились нагруженные. Всех своих людей я тоже загрузил. И себя тоже.

Уохкэн с подозрением смотрел на мешки. Также, как и Икер.

— Что это, мачи Гуири? — спросил он на правах старшего. — Это похоже на волшебство. Ты говорил с духами огненных гор и знойной пустыни? Чтобы они научили, когда напасть на бледнолицых?

В какой-то степени, индеец прав. Я кивнул. Можно использовать веру в могущество духов. Для укрепления морального авторитета.

— Не только говорил. Еще и советовался. И они обещали, что вскоре поразят врагов. Огненными стрелами.

Мои помощники оживились.

— О, если бы так! Помощь духов очень кстати. Мы бы прогнали врагов. С нашей земли.

Да, мечтать не вредно. Но посмотрим. Как получится порох. Сделанный на коленке.

Мы ехали уже сутки. И вскоре вышли на равнину. До лагеря войск айльяреуэ осталось совсем немного. Скоро приедем.

Чтобы отвлечься от груза, я думал. О том, как мне удалось сюда попасть. Именно в эту эпоху.

И как вообще быть дальше? Как развернуть производство пороха?

Лучше перерабатывать на месте. Там, где добыча. Около пустыни Атакама. А уже потом развозить дальше. На нужды армии. Значит, там надо будет организовать лагерь. Для добытчиков.

И второе. Если добывать порох, то нужно и оружие. Из чего стрелять. Но это уже второй этап. Сейчас мне нужно просто удивить испанцев.

И третье. Если создавать огнестрел, то нужны и люди. Умеющие им пользоваться. Чтобы не взорвали себя ко всем чертям. И нужна дисциплина. Воинская.

К дисциплине, конечно же, гордые мапуче вообще не привыкли. Что же, придется переучивать. Только не самому.

А через токи Лаутаро. Уверен, тот не подкачает. Этот парень умеет убеждать людей. И быстро создаст подразделение стрелков.

Вот что я решил. Как раз в это время мы пересекли небольшую речку. И подошли к лесу. За ним холмы, где прятались воины Лаутаро. Перед нападением на Тукапель.

Мы успели вовремя. Только мы подошли к лесу, как пошел дождь.

Настоящий тропический ливень. Очень сильный. С неба хлынули потоки воды.

Мы остановились. Переждали под деревьями. Капли барабанили по листьям. Потом я решил, что можно ехать дальше. В лесу дождь не помеха.

К тому же, ливень скоро ослаб. Только крупные капли падали за воротник.

Я шел в середине колонны. За ближайшим деревом заметил движение. На всякий случай, пригнулся.

Индеец пикунче, шедший за мной, захрипел от боли. В груди торчала стрела.

Глава 6. Огненные стрелы

Я сразу понял, что случилось. Но не успел среагировать. Рванулся вниз. Чтобы уйти из-под обстрела.

Выше прошуршала другая стрела. Обычная. Над головой. Я ударился о землю. Великие духи, как больно.

Рядом хрипел раненый индеец. Лежал неподалеку. В груди торчала стрела. И лилась кровь.

Мои люди не дремали. Быстро рванули по сторонам.

Вокруг росли густые кусты. Папоротники. И высокие деревья с разлапистой листвой.

Хорошая защита. И отличное место для нападения. Икер и Нигиг помчались туда, откуда стреляли. Какие храбрецы.

Уохкэн стоял рядом. Пригнувшись. И держа в руках лук. Со стрелой в тетиве. Уже успел натянуть и зарядить стрелой. Профи, что тут скажешь.

— Тебя не задели, мачи Гуири? — спросил он. Тревожно посмотрел на меня. — Ты цел?

Вроде бы, да. Я лежал на холодной траве. И еще чуточку влажной после дождя. Боли не чувствовал. Только после падения на землю.

— Все хорошо, — я кивнул. Поднял голову. Огляделся. — А почему не…

Издалека донесся жуткий вопль. Как раз в той стороне, откуда стреляли. И куда побежали Икер и Нигиг.

Как будто, кого-то завалили. Надеюсь, это прикончили не моих людей.

— Лежи, мачи Гуири, — Уохкэн тоже посмотрел в сторону шума. — Стрелок целил в тебя. Это точно. Возможно, стрела отклонилась. Из-за ветра. Или ветка качнулась. Всякое может быть.

Другие пикунче стояли с палицами и копьями в руках. Тоже настороженные. Но не испуганные. Хм, похоже, только я нырнул на землю. Остальные остались на ногах.

Я поскорее поднялся. Других выстрелов не видно. Поэтому чего изображать из себя труса? Хоть мачи и не дерутся, но лучше быть храбрым. Таких всегда уважают.

— Кто это был? — спросил я. — Почему только один выстрел?

Из кустов вышли другие мои люди. Никого. Только сами.

Вопли давно прекратились. И с этой стороны вышли Икер и Нигиг. И еще один индеец мапуче. На бедрах яркое желтое пончо. Туловище и лицо разукрашено черной краской.

В правой руке окровавленный каменный топор. В левой - голова человека. С обрубка шеи капала кровь.

— Вот человек, который стрелял в тебя, Гуири, — и пришелец швырнул голову передо мной.

Голова покатилась по траве. Сделала несколько оборотов и остановилась. Лицом вверх. С выражением дикого ужаса.

— Кто это? — спросил я. Как не силился, не мог узнать. — Я его не знаю.

Незнакомый индеец ударил себя по груди рукоятью топора.

— Я не успел его остановить. Я охотился. Перед поездкой на войну. И увидел этого человека, — он указал на голову. — Он стоял с луком в руках. Целился. Я крикнул, чтобы остановить его. Но он выстрелил. И попал в твоего воина. Тогда я подскочил к нему. И убил.

Я заставил себя вглядеться в голову. Нет, я его точно не знаю. Хотя, погодите.

Это же один из пикунче. Тех, кто должен был работать с углем. Помогать Дасе. Как он здесь оказался? И почему напал на меня?

— Его лицо исказилось от смерти, — сказал я. — Поэтому я не узнал сразу. Да, я его вспомнил. Это мой человек. Он из пикунче. Его звали Лиуону.

Икер поднял пику.

— Эй, люди севера? Может, объясните, почему ваш человек стрелял в мачи? Но не попал и убил своего соотечественника?

Пикунче тут же сгрудились в кучу. Ощетинились копьями. Приготовились к драке. Эгей, так не пойдет. Мне не нужна междоусобица.

— Стойте! — я поднял руки. — Никто никого не обвиняет. Я уверен в своих людях. Вы уже имели возможность. Сотню раз прикончить меня. Это какое-то недоразумение. Приедем в реуэ и разберемся. А сейчас опустите оружие. Икер, отправь человека вперед. Пусть вызовет подмогу. А вы, пикунче, отправьте людей во все стороны. Я хочу, чтобы вы разведали окрестности.

Пришелец, что убил стрелка, смотрел на меня. Покачал головой. Ростом невысокий.

Волосы собраны сзади в узел. На шее ожерелье. Из когтей и клыков хищников.

— Это глупо. А если пикунче объединятся и нападут?

Я тоже посмотрел на него. Лицо каменное и непроницаемое. Как у многих индейцев. Не понять, что на уме.

— Как тебя зовут, друг мой?

Индеец чуть поклонился. Снова ударил себя в грудь топором токи.

— Мари-мари, мачи Гуири. Меня зовут Маконейми. Я тоже воин кона из клана лемолемо. Но из другого реуэ.

Я чуть поклонился в ответ.

— Мари-мари, кона Маконейми. Я благодарен за помощь. Поэтому тебе я объясню. Почему не боюсь нападения пикунче. Этих людей я вызволил из плена. И предложил сражаться за свободу. Поэтому я не ожидаю от них подлости. А насчет стрелка мы решим уже в лагере.

Индеец промолчал. Мой командир пикунче, Авонэко, высокий и сильный парень, отправил четверых разведчиков в разные стороны. Потом подошел ко мне.

— Мы и сами не знаем, что случилось, — сказал он. — И не можем понять, что нашло на Лиуону. Он не имел к тебе вражды. Может, в него вселился злой дух? Например, змея Кай-Кай? Он говорил, что его укусила недавно змея. За ногу. За палец. Укус у него очень болел.

Хм, интересная версия. Вполне возможно временное помутнение рассудка. Но не из-за змеи.

Возможно, отведал галлюциногенный гриб. Дождевик или лопастник. Их тут хватает. Я их постоянно встречал. Во время нашего похода.

Некоторые виды грибов безопасны. Можно употреблять в пищу. Но есть побочные эффекты. Типа помешательства.

Между прочим, мне грибы тоже не помешают. В свежем, сушеном и переработанном виде. Для того, чтобы управлять моими людьми.

Например, устроить небольшой сеанс спиритизма. То есть, вызова духов. С добавлением порошка грибов в огонь. Или пищу. Очень эффективно. Для обработки молодых умов.

— Разберемся позже, — я проверил коней. Животные не пострадали. Слава всем великим духам. — Поехали дальше. Мы и так потеряли много времени.

Все и так устали ждать. Мы отправились дальше. И ближе к вечеру прибыли в айльяреуэ.

Я сразу заметил, что лагерь поредел. Хижин гораздо меньше. Как минимум, наполовину.

— А куда все уехали? — спросил я у патрульного. Тот как раз выехал навстречу. — Лаутаро тоже уехал?

Сопровождающий кивнул.

— Они отправились к Тукапели. И Лаутаро тоже. Мы уезжаем завтра. Ждали, пока подойдут остальные реуэ.

Угу. Время у меня на исходе. Отдохнуть после утомительного пути уже не получится. Работа и только работа.

Поэтому сразу по приезду к своему лагерю, я бросился к угольной яме. Ожидал услышать, что испанцы взбунтовались. И их всех перебили. Но первым делом увидел Дасу.

— Уголь готов, — сообщил тот. — Я уже везде проверил. Потом запечатал все отверстия. Как ты и сказал. И вытащил шест.

Мы быстро пошли к моей печи. Испанец рассказывал на ходу.

— Все, после этого я ничего не трогал. Прошло уже два дня.

Мы подошли к печи. Я распорядился, чтобы помощники принесли воды. В самых больших бурдюках.

— Ну, а теперь попробуем открыть, — сказал я. — И посмотрим, что там получилось.

Другие индейцы тоже собрались рядом. Ужас, какие любопытные. Даже Маконейми мельтешил среди толпы.

Я открыл ближайшее отверстие. Раскопал землю и ветки. С засохшими листьями.

Заглянул внутрь. Внутри появился огонь. Я брызнул водой. Огонь с шипением погас.

Точно также я раскупорил остальные отверстия. Потом приказал аккуратно сломать весь курган.

Когда дым рассеялся, я осмотрел полученные богатства. Ого, оказалось, что я получил немало угля. Быстро прикинул. Пропорция получилась десять к семи.

Очень неплохо. Я ожидал около пяти в лучшем случае.

Оставил уголь остывать. Сам побежал смотреть. Что там с сахаром. Если переработали все, что я сказал, тоже получу достаточно сахарозы.

Даса и Кальфукур постарались на славу. В моем распоряжении много сахарной массы.

Теперь можно заняться и переработкой. Я приказал привезти все ингредиенты.

Индейцы разгрузили усталых коней. Уохкэн взял еще троих пикунче. В помощь. И отправился ухаживать за конями. Как я и учил. Расседлал их. Почистил, помыл и отправил кормиться.

Я остался у подножия холма. Неподалеку от моей печи для обжига угля. И занялся подготовкой реактивов.

Мне надо сделать черный порох. Это черный порошок. Частично растворяется в воде. Его надо будет потом проверить на горение.

Чтобы его сделать, надо тщательно перемешать все компоненты. Сера уже высохла. Я истолок ее в мелкий желтый порошок.

Уголь я разбил обухом каменного топора на куски. Потом разбил куски на еще меньшие кусочки. Старался тоже превратить в порошок.

Вокруг поднялась черная пыль. Сразу попала в горло.

Я прикрыл рот повязкой трарилонко. Обычно ею покрывают голову. На повязке коричневого цвета ткачиха изобразила узор. Из ромбов, кругов и зигзагов. Они равномерно шли по всей длине повязки.

Теперь очередь селитры. Похожая на снег масса. За время путешествия селитра слежалась комками. Я просушил ее на глиняном подносе. Над углем, все еще жарким. Изредка перемешивал.

В помощь я взял Икера и Нигига. Даса с любопытством наблюдал за мной.

Другие индейцы тоже смотрели. Потом им надоело. Остались только самые любопытные. И еще Маконейми.

Подсушенную селитру я тоже измельчил обухом топора. Получилась белая смесь вроде сахарного песка.

Ну все, готово. Теперь надо определиться с пропорциями.

Классической считается 75% селитры, 15% угля и 10% серы. Но почти всегда на практике эта формула не работает. Порох получается плохо горючим.

А мне нужен повышенной мощности. У меня ведь ведутся боевые действия. Тем более, что я планирую создать не только артиллерию. Но и ракетные войска.

Поэтому я решил сделать порох повышенной мощности. 65% селитры. 17% серы. И 18% угля. После тестирования посмотрю, что получилось. И скорректирую состав.

Чтобы отмерить более-менее точные объемы, я сделал весы. Взял ровную толстую палку.

Привязал за середину к дереву. Чтобы висела идеально ровно. К одному концу привязал камень. К другому - кувшин с ингредиентами.

Вес камня, конечно, точно неизвестен. Пришлось принять во внимание погрешность. Плюс-минус сто грамм на несколько килограмм.

Когда я отмерил смеси, настала пора для смешивания. Я смешал палочкой.

Потом использовал обух топора. Как пестик. Долго и тщательно перетирал порошок. Проклятая селитра, даже измельченная, все равно норовила слипнуться в комочки. Правда, они легко рассыпались при растирании.

Хорошо, что нет дождя. Кстати, надо поставить навес над моей лабораторией. А то вода тут быстро все смоет.

Наконец, у меня получилась темная смесь. Теперь надо протестировать.

Я взял небольшую щепотку. Один-два грамма. Положил на камень. Взял горящую палочку из костра. И поджег.

Порох пару секунд не занимался от огня. А потом мгновенно вспыхнул. После сгорания на камне остался черный порошок. Ага, значит не хватает селитры.

Если бы остались белые пятна, то наоборот. Слишком много селитры. Надо добавить угля и серы. Если много едкого дыма - то много серы.

Я добавил в смесь селитру. Снова измельчил. И опять проверил. На этот раз неплохо. Горит ярко и чисто. После почти не осталось пятен. Очень хорошо.

Когда порох загорелся, некоторые индейцы опустились на колени. Ну, понятно. Решили, что это воплощение духа.

А Даса удивился еще больше. Но на колени не упал. Подошел ближе. Пощупал порох. Взял горсть, понюхал.

Посмотрел на меня. Сине-серые глаза круглые от изумления.

— Как ты это сделал? Кто тебя научил? Даже я не знаю, как изготовить порох. Ты что, родился в Кастилии?

Я слишком устал, чтобы делиться секретами. Кивнул.

— Давай, я скажу так, — ответил я. — Ты поверишь, что я увидел этот способ во сне? Возможно, это подсказал ваш бог. Иисус. А может, наши духи. Кто знает?

Даса смотрел на меня с суеверным ужасом. Как ни крути, он все равно человек шестнадцатого столетия.

Хоть и цивилизованнее араукан, но все равно еще много не знает. Вот так, сделать порох по щелчку пальцев, он явно не умел. И явно поверил в божественное вмешательство.

— Я останусь с тобой, — прошептал он и перекрестился. — Пока не узнаю, кто тебе помогает. Бог или дьявол.

Но мне уже нет дела. Нет времени на религиозный диспут. Что там с деревянными пушками? Мне ведь еще надо испытать их.

Несмотря на то, что вокруг темнело, я отправился проведать стволы. Твердых пород дерева. Что там получилось.

Помощники успели заготовить два десятка. Из них только пять подошли для пушки. Я приказал ошкурить их изнутри.

Из этих пяти я приказал сделать деревянные пушки. Стволы помощники дополнительно обмотали крепкой веревкой. Я приготовил пороховой заряд и добавил картечь. Мелкие камешки. Стрелять из них можно только пару раз. Больше я не рисковал.

Другие стволы, поменьше и поуже сгодились на ручные ракетницы. Тонкие деревянные стволы я наполнил прессованным порохом. Смешанным с сахаром.

В мякоть я тоже добавил каменную крошку. Снаряды получились легкие, около десяти килограммов. Сами трубы я закрепил на длинных прочных шестах. Четыре метра длиной. Получилось штук тридцать.

Ну, и напоследок я сделал собрал двухколесную повозку. На нее установил пусковую установку с гнездами.

В них положил толстые стрелы. С острыми каменными наконечниками. К стрелам прикрепил пороховые бомбочки.

Наконечники перед применением надо макать в масло. Животного происхождения. И поджигать.

Эти стрелы можно пускать разом. Почти одним залпом. Я показал индейцам, как надо делать. За ночь и последующий день они соорудили еще пятнадцать штук.

— Это что, такая артиллерия? — спросил Даса. — Даже я такую не видел. Неужели она хоть чем-то поможет?

Я не взял его на испытания. Вместе с Икером и Уохкэном утащил тестовые образцы. Подальше за холмы. Одну деревянную пушку, одну ракетницу и систему залпового огня.

Убедился, что никто не подглядывает. Даже индейцев оставил за холмом. И поджег снаряды.

Получилось неплохо. Если пойдет так, как я планирую, можно хорошо напугать испанцев. Надо только ударить в самый подходящий момент.

Когда я вернулся обратно к Уохкэну и Икеру, они упали на колени.

— Мы слышали гром и видели молнии, — сказал Уохкэн. Он лежал ничком. Не поднимая головы. — Мачи Гуири доказал, что он великий. И что духи подчиняются ему. С его помощью мы победим бледнолицых.

Оптимизм это хорошо. Но сам я настроен скептически. Чтобы победить закованных в доспехи испанцев, нужно нечто побольше. Чем деревянные игрушки.

Нужны пушки и ружья. Или еще чего получше.

Но для меня сейчас просто первая проба сил. Сначала надо удивить врага. И выиграть время. Чтобы создать другое оружие. А потом можно подумать и о победе.

Мы вернулись в лагерь. При виде Дасы я печально покачал головой. Решил пока оставить в тайне успех испытаний.

— Ничего не получилось, мой друг, — сказал я грустно. — Где-то я допустил ошибку.

Испанец удовлетворенно кивнул. Я заметил довольную улыбку. Ну конечно, откуда варварам знать, как делать порох.

— Но я все равно поеду к Лаутаро, — твердо сказал я. — Мы ему нужны. Хотя бы для моральной поддержки.

Вместе с остатками наших войск мы выехали к Тукапели. Пакунче еще вчера соорудили повозки. На них я разместил пушки, порох и ракетницы.

Мы двинулись к укреплению испанцев. Получилась внушительная кавалькада. Сначала ехали по равнине.

Когда появились леса, пришлось огибать их. Искать проходимый путь. Это сильно замедлило нас.

Наконец, мы вышли на дорогу. Ведущую к Тукапели. Другие отряды исчезли в лесу. Они собирались в месте, обозначенном Лаутаро. Где-то в глухой чаще. Подальше от разведки испанцев.

Вскоре я вообще остановил колонну. Увел в лес подальше. Идти на соединение с Лаутаро нельзя. Повозки не пройдут через лес.

А ближе по дороге тоже не подойти. Иначе нас перебьют испанцы.

Придется подождать начала сражения. И уже тогда пустить в ход артиллерию.

— Теперь отдыхаем, — сказал я. — И ждем. Может, у нас что-нибудь получится.

И взглянул на Маконейми. С того момента, как он спас мне жизнь, воин мапуче пользовался моим доверием. Почти безграничным.

— Мы с тобой пойдем к Лаутаро, — сказал я. — Прямо сейчас.

Воин чуть поклонился.

— Это будет честь для меня, сопровождать такого мачи, как ты.