Инари: легенда о мироходце

Глава 1 Храм Инари

Лук шепчет стреле, отпуская ее: «В твоей свободе — моя».

Рабиндранат Тагор

В лабиринте прошлого

Глава 1. Храм Инари

Лицо девушки было скрыто под странной маской, отполированной до блеска. И это была не маска животного или божества, она отражала лишь смотрящего на неё. Волосы незнакомки были собраны на затылке, разобрать, какого они цвета, не получалось из-за недостатка освещения. Пространство, в котором они находились, заполнял тусклый фиолетовый свет, сравнимый разве что с редким видом заката, возникающем при стихийном бедствии. Он же падал на белое одеяние хрупкой фигуры, собираясь черничными пятнами в складках непривычного наряда. Девушка приложила к раскрытой ладони большой палец и сжала кулак.

Кен Джун знал этот жест. Это была просьба о помощи.

– Скажи, что я могу для тебя сделать? – спросил он, протягивая руку к незнакомке.

Однако, между ними возникла решётка, а мягкое освещение сменилось яркими красными всполохами. Помещение заполнил громкий звук, похожий на удары в гонг. Девушка резко обернулась, в движениях её чувствовались тревога и страх. Она сделала шаг назад, растворяясь в сумраке.

– Стой! Подожди! – крикнул Кен Джун, не желая чтобы образ рассеялся.

Но открыл глаза и проснулся. Сердце учащенно билось. Во рту пересохло.

Сквозь полупрозрачную рисовую бумагу оконной рамы в покои падал утренний свет. Из сада доносилось пение щегла, лишь изредка прерываемое фырканьем лошадей в конюшне. Кен Джун решил отправиться в путь, не дожидаясь, пока весь дом встанет.

Наскоро собравшись, он взял с собой лишь пару слуг, а матери велел передать, что до следующих гроз вернётся.

Тропа вилась между кряжистыми кедрами, такими характерными для восточных гористых земель владений семьи Кен. Кедры единственные стояли нетронутыми плющом, хмелем и вьюнком, остальные деревья были увиты лианоподобными растениями. Со дня последней битвы стояла та тёплая пора, которая сменила сезон дождей, и теперь лес напоминал дикие сады и издавал влажный дурманящий запах. А яркие сойки носились меж ветвей как простые воробьи, подняв такой щебет, что могло бы показаться, что путник попал на птичий базар в торговый день.

Одетый в подпоясанную куртку из грубой кожи поверх тёмно-синей рубахи и широкие штаны, перехваченные тесьмой на щиколотках, воин восседал на коне. Тот чинно шёл по лесу, а за ним, тихо переговариваясь, следовали слуги. Неделю назад войско Оверлорда, верховного господина Дай-го, победило и присоединило к его владениям земли до самого Горизонта Событий. Теперь выжившие получили жалование и отпуск, чтобы навестить свои дома. Так Кен Джун предстал перед семьей.

После смерти отца Джун был старшим мужчиной в семье. Мать и младшие братья были рады его возвращению. При дворе «Птичий терем», куда с весны по осень перемещались родственники и слуги, устроили праздник с музыкальным представлением. Теперь, когда радость улеглась, настало время забот. Первым делом Кен Джун проверил все записи о приходах и расходах, отметив, что учёт вёлся из рук вон плохо. А потому он решил лично отправиться осмотреть владения и поговорить с управляющими о достижениях и проблемах на местах.

К полудню Кен Джун и его небольшая свита достигли первого на их пути села. Здесь они расположились в гостевом доме и решили пообедать. Именно за этим занятием их застал управляющий Го.

– Добрый господин Кен, – пал на колени управляющий прямо посередине обеденного зала, – Ваш визит оказался таким внезапным! Простите нас за скудность поданных блюд, – мужчина столь усердно поклонился, что ударился лбом о деревянный пол.

Кен Джун знал, что всё это разыгрываемое для него представление и притворство, потому что все успешные управляющие были теми ещё хитрецами и пройдохами, которые по своей убедительности во вранье могли сравниться лишь с актерами. Иначе никогда бы им не получить своей должности.

–Закаленный в военных кампаниях, я привык питаться варёным рисом и рыбой, – ответил Кен Джун, пощелкивая палочками, – поэтому сочту за благо отведать вместе с вами пельменей на пару с тофу, свининой и бобами.

– А морских черепах и вяленых змей едят только при дворе Лорда, – добавил один из слуг, но тут же под испуганным взглядом соседа прикусил язык.

Но управляющий Го и господин Кен сделали вид, что ничего не слышали.

Так они плавно перешли к обсуждению дел. Выслушав трагичный рассказ управляющего Го о нашествии мышей и появлении плесени, а также о том, что на мельнице завёлся злой дух, Кен Джун отдал распоряжение прибывшим с ним слугам проверить и пересчитать оставшиеся мешки с рисом. Сам же он взялся уладить вопрос, который отвлекал его от службы и омрачал прибывание на родной земле.

Оставив коня в селе, Кен Джун пешим направился в священную рощу. Высокие деревья, столетиями росшие здесь, задерживали солнце в кронах, даруя путнику зыбкую тень. Именно поэтому в роще кое-где блестели лужи, не высохшие после обильных дождей. Вскоре среди зелени показались первые каменные фонари, поросшие в щербинах мхом, а дальше – высоченные ворота Тории.

Мужчина прочитал вырезанный на нижней перекладине девиз их рода «Однажды и навсегда», поклонился божеству и вошёл.

От ворот дорога была вымощенная большими каменными плитами и вела в низину. Там, на озере, находился храм Инари-но-ками. Этот старый храм в восточных землях мало кто посещал. Но, отдавая дань уважения покровительнице их рода, Кен Джун раз в сезон приезжал сюда. Из всех остальных храмов, посвященных Инари, он предпочитал этот. Ему казалось, что если где-то и можно застать госпожу Инари, то только здесь: в тишине рощи и вдали от двора Лорда, приходившегося Кен Джуну дядей, которому воин служил.

Впереди показались красные колонны храма. В землях, принадлежащих семье Кен, издавна считалось, что Инари благоволит воинам. Поэтому род потомственных военных взял на себя заботу по содержанию святилища. Ещё в детстве Джуна разросшийся перед храмом кустарник гибискуса был всегда ровно острижен, поблекшие каменные плиты, которыми был вымощен пол, сияли начищенные до блеска, и каждую значимую дату служители проводили здесь обряды. Но детство Кен Джуна безвозвратно ушло, а с ним и прежняя ухоженность храма.

Воин подумал о том, при каких обстоятельствах увидел божество первый раз.

Как только Джуну исполнилось шесть лет, отец повёл его в военную школуКаннагара-но-мичи, что означало «путь духов и божественных сущностей». В этом заведении обучались дети из благородных семей, намеревавшиеся в дальнейшем поступать на военную службу. Однако, подростков здесь учили не только боевому искусству, но и калиграфии, тактике, поэзии и манерам. Особое внимание уделялось медитациям и работе с энергией Ци, пронизывающей всю Вселенную. Заведение славилось на весь Дай-го, поэтому в день вступительных испытаний у ворот выстраивалась длинная очередь из претендентов, а порядок их выступления определялся жребием.

Посмотреть на зачисление мальчиков в Каннагара-но-мичи собрались многие: от бесчисленных родственников кандидатов, их наставников и придворных до военачальников действующей армии Оверлорда и директоров других частных школ, готовых предложить не прошедшим отбор учебное место в своих учреждениях. Вступительные испытания предусматривали декламацию специально подобранного поучения, показательное выступление, демонстрирующее физические способности мальчика, и непосредственно церемонию зачисления.

Джун точно не знал, был ли он настолько удачлив, что по жребию ему предстояло выступать первым. Или влияние отца и дяди имели имели в его судьбе не меньшее значение. Сам Джун не считал, что выступать первым более почетно, чем в середине списка или в конце, но мать растолковала ему по дороге к школе, что есть такое слово как «амбиции», а тот, кто не хочет стать первым, ничего в жизни не добьется.

Такой же морали придерживался и наставник Джуна, господин Ван, выписанный отцом из какого-то монастыря, находившегося высоко в горах на юге. Господин Ван был человеком пожилым и строгим. Он целый год готовил Джуна к вступительным испытаниям: именно он выбрал прозаический отрывок для декламации и подобрал комплекс упражнений, выполнение которых должно было продемонстрировать силу и ловкость ребенка на вступительных испытаниях. Господин Ван был равнодушен к слезам и жалобам, требовал полного подчинения, ругал Джуна за невоспитанность, пустоголовость и медлительность, и уж точно не допускал, что его воспитанник может провалить испытания.

Перед вступительными экзаменами Джуна побрили налысо и облачили в сшитый по снятым меркам синий костюм из куртки, брюк и повязки на голову. Синий был цветом рода Кен, олицетворявшим «высоту и глубину». Одним словом, когда на школьном дворе ударили в гонг, оповещая о начале состязаний и призывая присутствовать на выступлении всех божеств, Джун был абсолютно готов.

Выйдя на середину, он, стараясь не смотреть перед собой, громко назвал своё имя и поклонился, а затем почитал по памяти отрывок из поучения:

Самое большое препятствие – страх.

Самая большая ошибка – пасть духом.

Самый опасный человек – лжец.

Самое коварное чувство – зависть.

Самый красивый поступок – простить.

Самая лучшая защита – улыбка.

Самая мощная сила – вера.

Далее требовалось перейти к серии физических упражнений, которую господин Ван назвал «Трудом и молитвой». Сандали Джуна забрали – обуви ученикам при выполнении упражнений не полагалось. Джун идеально выполнил передний пронзающий удар, разворот, прыжок. В воздухе в верхней части прыжка он широко расставил ноги, выбросив одну ногу вперёд, а другую – назад. И приземлиться он должен был в «позу тигра», коснувшись земли лишь подушечками пальцев передней ноги и поставив заднюю «лапу» ровно, направив слегка наружу. Но на земле оказались брошены шкурки плодов каштана с крупными шипами, которых Джун сразу не заметил. Уколов пальцы ноги, которая упиралась лишь на носок, он не успел поставить опорную ногу ровно, подвернул её, не удержал равновесия и упал.

Джун смог лишь сдержать крик, потому что сильнее боли физической было испытываемое им в тот момент унижение. Время замедлилось. Мальчик поднял глаза и увидел разочарованное и гневное лицо отца, сидевшего в первом ряду. Ещё бы: если сын упал при выполнении упражнений, над которыми работал год, то ни за что не станет хорошим воином. Господин Ван, находившийся по правую руку от отца весь позеленел, и Джун догадался, что для наставника это провал и позор не меньший, чем для ученика. Мать сжимала левую руку отца, удерживая его на месте.

Слёзы подкатили к глазам Джуна. Он отвернулся в сторону и тогда у прохода, где оставались только стоячие места, впервые увидел её – госпожу Инари.

Раньше Джун видел её только на картинах, но был абсолютно уверен в том, что не ошибся. Выделявшаяся из толпы своим непоколебимым спокойствием, женщина была одета в мужской костюм: черную узкоманжетную рубаху и зелёную с золотым поясом безрукавку до колен. Светлые распущенные волосы (что было бы недопустимо для цивилизованных дам, не будь Инари божеством) рассыпались волнами из-под украшенной кораллами диадемы. Лицо её было прекрасней лика луны, а сапфировые глаза горели словно звёзды в ночи. У ног божества сидела белая лиса. Но, казалось, никто не узнавал Инари кроме одного Джуна.

– Какова самая большая ошибка? – спросило божество, глядя прямо на мальчика.

Джун сидел на земле и хлопал глазами, судорожно соображая.

– Какова самая большая ошибка? – повторила Инари.

– Пасть духом... – прошептал Джун, закусывая губу.

Госпожа Инари улыбнулась и хлопнула в ладоши. При этом зазвенели на ветру её поясные подвески с фениксами, а время снова побежало вперёд.

Джун еле заметно поклонился, встал и окончил выступление.

Кто рассыпал каштаны перед его выступлением, Джун так и не узнал, но он завершил школу одним из лучших учеников.

Погруженный в воспоминания, Кен Джун достиг храма. Звуки беспокойного дня не пробивались сюда: даже юркие сойки держались подальше от «дома белых лисиц», непременных спутниц Инари. Были ли местные лисицы настоящими оборотнями, или того хотели суеверия селян, но особая белая порода облюбовала эту территорию, охотясь поблизости на мелкую дичь, не брезгуя ни яйцами пернатых, ни мышами. Когда-то у храма лис прикармливали именно для того, чтобы они охраняли его от грызунов, но прикорм прекратился, а лисы остались.

На территории обители Инари Джун прежде всего прошёл к источнику с бамбуковыми ковшиками. Вода здесь текла непрерывно и никогда на застаивалась. Он омыл руки, затем разжег огонь в каменных фонарях, и очистил кадильницы. Достав из мешочка на поясе палочки благовоний, он поместил их горизонтально в кадильницы и чиркнул огнивом. Пламя ярко вспыхнуло. Влажный воздух лесной низины смешался с запахом сандалового дерева, жженого сахара и эссенции розы.

Выполнив эти нехитрые манипуляции, Джун огляделся по сторонам.

Женщина в ярко красном облачении поднималась к нему из глубины сада. Воздух вокруг неё наэлектризовался, а кусты там, где она проходила, распускались алыми розами.

– Госпожа Инари! – Кен Джун преклонил колено и опустил голову.

По храму пролетел ветерок. Зазвенели тонкие язычки подвешенных под сводами колокольчиков.

– Джун, доблестный воин из славной семьи Кен, – оглядела юношу Инари, – отрадно видеть тебя вне поля боя. Последняя битва была тяжёлой, не так ли?

Вопрос божества не был праздным. Ходили легенды, что госпожа Инари сама участвует в самых ожесточенных сражениях. Некоторые воины утверждали, что лично видели её сияющий клинок в самый разгар битв, а поэт Хо даже написал песню о том, как его господин сражался с божеством плечом к плечу в своей последней схватке, когда получил смертельную рану.

Исходя из этого, Кен Джун не мог исключить того, что покровительница воинов участвовала и в последней их битве, когда они под предводительством Оверлорда вышли к Горизонту событий. Последняя схватка с противником была одной из самых кровавых с того времени, как Дай-го возглавил Они, получив титул Оверлорда. Хотя без сомнения враг ещё не раз попробует атаковать новые границы и отбить территории, потому что, находясь за Горизонтом событий, он не имеет никакого влияния на внешний мир.

Тем временем божество обошло алтарь с кадильницами, давая себя рассмотреть.

Одета Инари была в открытое шёлковое красное платье без верхнего халата, чего в Дай-го женщины себе не позволяли (разве что за исключением девушек в чайных домах). В цвет платья пылали коралловые губы. Светлые волосы были убраны в затейливую причёску, открывая шею и уши, украшенные изделиями с лунным камнем.

– Как поживают парчовые карпы в Вашем пруду, которых привезли из озера на Хрустальной горе? – осмелился заговорить Кен Джун, рассудив, что госпоже вовсе неинтересно было знать, что во время последней битвы от трижды был на волосок от смерти.

– Пока ни один из них не стал драгоценным камнем, – шутливо посетовало божество.

– Дайте им время, – попросил Кен Джун, – и они станут либо драгоценностями, либо лучшим украшением Вашего стола.

– Занятно, – оценило божество, прислонившись к столбу. – Но мне кажется, тебя беспокоит что-то кроме судьбы карпов.

– Госпожа Инари, – решился, наконец, Кен Джун, – с некоторых пор мне снится странный сон. А сны в Дай-го на одну девятую пророческие...

Тут божество откровенно рассмеялось:

– Расскажи мне, о чём твой сон, и посмотрим, какая его часть стоит внимания.

– С тех пор, как родилась новая луна, мне снится странная девушка, скрывающая своё лицо, – Кен Джун смутился, а потому снова опустил голову, краснея. – Вид её настолько необычен, что я бы мог предположить, что она принцесса или даже дух. Но из раза в раз она показывает, что ей нужна помощь. Что-то в ней кажется мне знакомым. Как будто я что-то забыл и не могу вспомнить.

– Возможно, ты и вправду кое-что забыл? – пристально и уже без тени веселья посмотрело на него божество.

– Что же это, госпожа Инари? – воскликнул Кен Джун.

– Я могла бы тебе сказать про твой сон, – ответило божество, о чём-то раздумывая. – Но для твоей же пользы: тебе лучше разобраться в этом самому. Если хочешь что-то вспомнить – найди речную ведьму, что живет за порогами. Ей угрожает опасность. Предложи ведьме стать одной из моих помощниц. И поторопись, найди её прежде, чем до неё доберутся, иначе никогда не вернуть тебе воспоминаний.

– Спасибо, госпожа Инари! – Кен Джун снова склонил голову, да так низко, что ударился о собственное колено.

Воин доверял покровительнице и был ей бесконечно предан, поэтому и пришёл за советом именно в храм Инари-но-ками. Божество сказало своё слово, и теперь требовалось исполнить его поручение и разгадать преследовавшее Джуна по ночам видение.

Краем глаза Кен Джун видел, как Инари удалялась в цветущий сад. Когда её силуэт скрылся среди алых роз, воин поднялся на ноги, ещё раз поклонился и направился обратно в село, где его ждали слуги.

Взволнованный внезапным открытием, что с памятью его что-то произошло, и полный решимости отправиться к речной ведьме Кен Джун спешно покинул территорию святилища, а потому не мог видеть той сцены, что развернулась в саду за храмом сразу после их разговора с госпожой Инари.

Под сводами храма снова зазвенели колокольчики. На этот раз громко, так, что звук походил на звон бьющегося стекла. Инари поморщилась (лязг, дребезжание и скрежет по стеклу особенно неприятны божествам), но совладала с собой и обернулась.

По ступеням в сад у озера спускался Они, клыкастый и рогатый человекоподобный демон с чёрной кожей, ставший по Высшей воле Оверлордом Дай-го. Он был полностью закован в броню, на одно плечо небрежно была наброшена накидка, волосы его развевались при ходьбе клубами темного дыма, а глаза гневно горели пламенем.

– Чем обязана Вашему визиту, Оверлорд? – спросила Инари, когда демон поравнялся с ней.

– Пришёл напомнить, что я поддерживаю Высший порядок в Дай-го, – демон обвёл взглядом буйство цветущего сада, и вокруг внезапно стало холодно, – а ты, похоже, решила вмешаться в судьбу и пойти наперекор Высшей воле.

– Вот Вы о чём, – улыбнулось божество. – А что, если эти люди видят друг друга сквозь время и пространство?

– Инари,эти люди обречены Высшей волей и не в твоей власти менять их судьбу! – оскалился Оверлорд. – Не заставляй меня тебе это повторять.

– Со всем уважением, Они, Высшую волю я почитаю не меньше Вашего и ничего не меняю, – ответило божество, на которое оголённые клыки не произвели никакого эффекта. – Я лишь слежу за тем, как Кен Джун следует своей судьбе.

Демон пристально посмотрел на божество:

– Я тебя предупредил.

А затем хлопнул в ладоши и исчез также внезапно, как появился.

Госпожа Инари посмотрела на завядшие в саду цветы и подозвала одну из притаившихся у моста белых лисиц.

– Ынхе, боюсь Оверлорд может нарушить нейтралитет, защищая Высшую волю, поэтому меня есть для тебя задание.

Лисица выслушала Инари, живо кивнула и тут же скрылась.

Глава 2 Речная ведьма

Чтобы вернуться в село, требовалось преодолеть крутой подъём. Именно подъём на обратной дороге, который пожилым жителям давался с трудом, стал главной причиной того, что святилище мало посещали. Но Кен Джуну было в удовольствие бродить по прохладному старому лесу, корни которого уходили в легенды, и чувствовать при этом, как поток жизни проходит через него: как напрягаются мышцы, бежит по венам кровь и пульсирует ещё не до конца заживший шрам, полученный в одной из битв. Тот же контраст древней статичности леса и бегущей в нём живости он видел в том, что происходило . Вещий сон, характерный, сказать по совести, для героев мифов или уж на крайний случай магов, ворвался в привычное течение дней, где основными проблемами Кен Джуна было хищение риса и плохо начищенное оружие. Да, он бился с демонами и призывал божеств, но в нём самом ничего подобного до этого случая не было.

Глубоко и осознанно погрузившись в ритмы и энергии места, Кен Джун всё же не терял бдительности и связи с внешним миром. Когда он покидал священную рощу, ему показалось, что за ним кто-то наблюдает. Он обернулся, но никого не увидел. Лишь заметил странное шевеление в кустах. Поэтому, свернув за поворот, он спрятался за камнем на развилке, чтобы посмотреть, кто появится на дороге следом.

Через миг на распутье показалась белая лиса. Не увидев ни на одной из дорог юноши, она стала обеспокоенно крутить мордочкой и нюхать воздух. И пока лиса смотрела в сторону села, Кен Джун выпрыгнул из своего укрытия, чтобы схватить животное, которое зачем-то его преследовало.

– Попалась! – победно выкрикнул он, сгребая в охапку мохнатое существо.

Но лисица оказалась очень сильной и стала вырываться. Она пыталась вывернуться и укусить Кен Джуна, поэтому юноша повалился набок и они покатились по дорожной пыли. Лиса не преминула воспользоваться ситуацией, пустила пыль в глаза человеку и выскользнула из его рук. Тем не менее Кен Джуну удалось ухватить её за заднюю лапу, а когда пыль осела, перед ним была девушка. Смутившись, Кен Джун отпустил человеческую лодыжку, отряхнулся и подал руку:

– Лиса-оборотень? – спросил он.

Девушка насупилась, проигнорировала протянутую руку, поднялась и принялась чистить дорожное платье цвета охры с белым поясом.

– Что тебе от меня нужно? – Кен Джун сложил руки на груди, встав посреди перекрёстка и давая понять, что без ответов на вопросы преследовательнице не уйти.

– Меня отправила тебе в помощь госпожа Инари, – неохотно ответила девушка.

– Не думаю, что от тебя будет много пользы, – усмехнулся Кен Джун, намекая на то, как быстро он раскрыл преследование лисицы.

– Пользы будет больше, если ты не станешь меня хватать и дашь мне делать моё дело, – надменно вздернув веснушчатый нос, ответила девушка. – На твоём месте я бы поторапливалась. Путь к речной ведьме не близкий.

– Ладно, – согласился Кен Джун, всё же перечить воле покровительницы в его планы не входило. В конце концов, если лиса поплетётся за ним, беды в этом немного. Рассудив так, он сказал: – Я пойду в село за конями, а ты жди меня здесь. Ни к чему, чтобы тебя видели.

– Я недостаточно красива для господина здешних земель? – вскинула брови девушка, стараясь не показывать, что обижена таким ответом.

Девушка-лисица была очень мила: светлая как лепестки вишневого цветка кожа, веснушки, заколка с жемчугом в смоляных волосах. Особенное очарование придавали ей руки с тонкими запястьями.

– Ты красавица,– заверил её Кен Джун. – но, как ты сама заметила, мы экономим время. – И добавил чуть погодя: – Не волнуйся, я не сбегу.

– Кстати, меня зовут Ынхе, – представилась девушка и щеки её покрылись румянцем.

Кен Джун махнул рукой и побежал в сторону села.

После палящего полуденного солнца было приятно спрятаться под крышей гостевого дома, который встречал приятной прохладой. Управляющий Го, ожидавший внутри, обрадовался возвращению Кен Джуна.

– В ваше отсутствие, господин, прибыл посыльный и доложил, что скоро сюда приедет ваш дядя, – сообщил Го учтиво, провожая юношу к столу. – Воспользуетесь нашим радушием, чтобы дождаться его?

Кен Джуну в вопросе управляющего послышалась какая-то недосказанность. Как рассудил юноша, вероятнее всего смущение Го было вызвано некоторым двоевластием во владениях с момента гибели отца. С одной стороны, Джун, как старший сын покойного, становился главой семьи и получал все принадлежавшие отцу земли. С другой – дядя, опекая племянника, то и дело принимал за него важные хозяйственные решения. Выходило, что когда Джун шел в битву под знамёнами дяди, сам Лорд находился далеко от поля боя. Он навещал семью погибшего брата и брал на себя бытовые вопросы вдовы и младших детей. Джун знал об этом и ценил помощь дяди, но иногда ему казалось, что родственник принимает слишком активное участие в судьбе владений семьи Кен, и всё не мог найти повода, чтобы поблагодарить и ограничить его дальнейшее вмешательство.

Управляющий же, приняв задумчивость Кен Джуна за ожидание пояснений, сказал:

– Может быть во время пребывания в «Птичьем тереме» вы уже слышали, что в прошлом году будто бы было много вреда от ведьмы, живущей на реке?

За время краткого отдыха в летнем дворе Джуну не приходилось слышать жалоб на магические силы. Гораздо больше проблем доставляли самые рациональные и вполне объяснимые события: прогнивший мост, украденный конь, вовремя не заменённое на телеге колесо. Однако, в свете последних событий эта история показалась ему весьма интересной, и он кивнул управляющему. А потому Го продолжил:

– Лорд решил взяться за вопрос кардинально и открыл охоту на всех ведьм, обитающих в окрестных лесах. А всё дело в том, что он задумал сделать отводы из реки и создать заливные поля для посадки риса. А ведь по сути, проекту воспротивились люди. Те, кто живёт ниже по течению, рискуют остаться совсем без воды. А ведьма, какую бы магию ей не приписывали, лишь охраняет реку. Может быть поговорите с дядей?

–Обязательно поговорю, – пообещал Кен Джун, потому что рассуждения Го казались ему логичными. – Но я не стану дожидаться дяди здесь, я поеду вперёд. Передайте ему, что мы встретимся на месте.

Теперь Джун понимал, о какой опасности говорила ему госпожа Инари и почему лисица Ынхе его поторапливала. А потому он резко поднялся из-за стола, за который присел, слушая управляющего, но нему тут же подоспели двое оставленных в селе слуг:

– Господин Кен, выдвигаемся дальше? – спросил один из них.

Слуги, которых Кен Джун взял с собой были братьями. Они нравились ему за свой веселый нрав и неумение лгать. Они могли польстить или схитрить, но никогда бы не стали сплетничать за спиной хозяина или что-то скрывать от него. Со старшим из братьев, Геге, Джун в детстве играл на озере. И тот однажды его спас. А младший Диди как-то выловил руками в саду «Птичьего терема» ядовитую змею, поэтому его тоже оставили при дворе.

– Нет, вы оставайтесь, – ответил им Кен Джун, посмотревшись в бронзовое зеркало. Затем юноша умыл лицо, поправил волосы и добавил: – К утру я надеюсь вернуться.

– Позвольте заметить, господин, вы сегодня очень красивы, – обратив внимание на то, как критично осмотрел Джун своё отражение, поспешил заверить Геге.

–Подайте-ка мне поскорее чистую рубаху и наручи с наколенниками, – распорядился Джун, нарочно пропуская мимо ушей слова старшего из братьев. – И подготовьте двух коней.

– Почему двух, господин Кен? – на этот раз излишним любопытством отличился Диди. – Встретили ли вы кого-то в роще?

– Только ветер, – ответил Джун, не поворачиваясь.

Но даже Диди был в подобных вопросах уже опытным и знал, какие ветры обычно дуют господам, особенно молодым. Поэтому он выглянул в окно и осмотрел дорогу. У камня на выезде из села он заметил девушку. Догадавшись, что в роще господин завёл новое знакомство и хочет побыть с девушкой наедине, слуга решил, что ничего опасного или предосудительного в этом нет.

– Вы человек неженатый, вам можно и с ветром гулять, – заключил он, но тут же под испуганным взглядом брата прикусил язык.

–Поезжайте, господин, – забирая испачканную в пыли рубаху и застёгивая наручи, одобрительно поклонился Геге.

Через четверть часа Джун уже стоял на развилке с двумя конями. Передав поводья одного из них девушке-лисице, он полусерьезно-полушутя спросил:

– Ынхе, ты умеешь держаться на лошади?

– А вы, господин Кен, считаете, что лисицы-оборотни не способны к элементарным человеческим вещам? – девушка ловко поставила ногу, обутую в сандалию, в стремя и оказалась в седле.

–Действительно, я не слишком много знаю о жизни кицунэ, – признался Кен Джун, запрыгнув на своего коня. – Например, я заметил у тебя только один хвост. Почему так? – легким щелчком над ухом юноша заставил скакуна двинуться вперед. – И, кстати, называй меня просто Джун.

Девушка отчего-то рассмеялась.

Они поехали вдоль реки, которая разделяла солнечный и сумрачный берег. На сумрачном берегу одна за одной тянулись деревни. На солнечном – до самых гор росли сливовые деревья. Цветущие кроны поднимались вверх розоватыми облаками. Полуденное солнце палило, согревая кору, отчего в воздухе стоял сладкий смолистый аромат. Девушка накинула на голову капюшон, скрываясь от лучей.

– У кицунэ может быть до девяти хвостов, – сказала, наконец, Ынхе. – Чем старше и сильнее лиса, тем больше становится хвостов. Девятихвостые лисицы получают силу бесконечной проницательности. Встретить их редкость, но если повезет, то они награждают счастливчиков своим присутствием и помощью. Говорят, они могут управлять временем и уводить людей в иные миры, откуда те вскоре возвращаются глубокими стариками. Но, как правило, девятихвостые лисы не вредят людям... – девушка мечтательно смотрела на горизонт и в её глазах отражались желтые блики.

– А как вы оборачиваетесь? – задал вопрос Кен Джун, возвращая спутницу на землю.

– Через кувырок, – словно нехотя и раздосадованно ответила Ынхе. – Когда ты сбил меня с ног, я невольно обернулась.

– Извини, – пожал плечами Кен Джун.

Ынхе снова отчего-то звонко рассмеялась.

Постепенно поселения закончились. Русло реки делало в этом месте крутой поворот, и чтобы не огибать излучины, Кен Джун свернул на тропинку к старому каменному мосту, уводившую в глубь леса. Считалось, что мост этот – окаменевший дракон, приносящий бури и разрушения. Уж как вышло, что он застыл никто не помнил, но считалось, что он оживёт, когда проходящий по нему назовет его имя. А поскольку именем дракона могло быть любое слово, то и говорить, переходя его не следовало. Само собой вышло, что на минуту путники замолчали.

– А ты Джун? – вдруг спросила Ынхе, когда они миновали мост. – Правду говорят, что имя твоего меча «проклятый клинок»?

– Мой клинок выковал мастер мечей Си, – похвастался юноша, которому польстило, что слава его оружия распространилась далеко за пределы ратных полей. – По легенде во сне Си мучил бес. Он требовал от мастера, чтобы тот выковал клинок, который будет забирать жизненную силу убитых хозяином врагов. Измученный бессонными ночами Си взялся за работу. А когда меч был готов, и бес пришёл за ним наяву, мастер зарубил его. Так клинок стал проклятым.

– Так значит, все твои победы – заслуга меча? – насмешливо спросила Ынхе, желая подразнить воина.

Кен Джун вспомнил, что во время последней кампании за выход к Горизонту Событий он рисковал умереть больше, чем когда-либо, но его спасали как верное оружие, так и природная находчивость, и счастливый случай. Но откуда об этом может быть известно лисице, которая его провоцирует? Юноша решил, что, возможно, желание шутить у неё пройдёт, если он расскажет ей всю правду о той битве.

– Когда на тебя нападает монстр иного мира, меч, конечно, необходим. Но он не защитит тебя от стрел, бури и морока, – сказал Кен Джун, когда деревья за их спинами сомкнулись, и путники оказались под сенью светлого леса. – Последним испытанием нашего отряда была Мгла. Она скрывала от наших глаз монстров и всё, что было вокруг. Поэтому по дороге мы затерялись и попали в разветвлённую глубокую пещеру. По исходившему из глубины сиянию, мы догадались, что в ней живёт Огненный дракон, охраняющий несметные богатства. К счастью, дракон спал. Запретив людям прикасаться к сокровищам, я приказал поднимать с земли чешуйки дракона и закладывать в светильники, чтобы рассеивать Мглу. Так мы выбрались наружу и направились к Горизонту Событий, где должны были соединиться с другими отрядами. Но там, монстры обладающие во Мгле острым зрением, уже расправлялись с остатками воинов Дай-го: мы спотыкались о брошенные рваные флаги, поломанные копья и изуродованные тела погибших. Выставив свой светильник вперёд, я повёл отряд в атаку. Света от маленькой чешуйки катастрофически не хватало. Монстры кружили рядом, стараясь разделить нас и дезориентировать. В правой руке я держал меч, в другой – фонарь. Вдруг что-то коснулось моего левого плеча, я резко обернулся, и в этот момент монстр напал на меня справа, вцепившись в плечо. Мне пришлось отбиваться светильником. Корпус фонаря разбился от удара, и пламя перекинулось на невидимого монстра, превращая его в камень. Тогда я смог его разглядеть: нам противостояли четырехликие демоны. Освободив правую руку, со всей силы я ударил окаменевшего монстра проклятым мечом, превратив врага в пыль. Так мы поняли, как противостоять монстрам и добыли победу. А на границе Горизонта Событий поставили маяки с «огнями дракона». Один из них назван «Кен Джун».

Перед глазами юноши проносились все те картины и разгорались в груди те чувства, о которых он рассказывал. А девушка молча слушала, и Кен Джун не знал, верит ли она ему.

Покидая светлый лес, Кен Джун и Ынхе выехали на опушку и снова оказались у реки. Здесь течение её было медленным, в заводях у берегов росли большие плотные листья лотосов, небо отражалось в зеленоватой воде и тихо квакали лягушки.

Именно здесь жила госпожа Мун Ква, речная ведьма. Как полагается настоящей ведьме тёмными ночами Мун Ква искушала мужчин. По крайней мере поговаривали, будто бы при полной луне она оборачивалась прекрасной девушкой и соблазняла селян, купаясь в реке без одежд. Видимо, так она соблазнила своего мужа Мин Тао, который однажды заблудился в лесу. Вместе они прожили целый год без магии. К несчастью, в один прекрасный день Мин Тао обнаружил в амбаре череп священного горного козла и догадался, кто его жена. Тогда Мун Ква отпустила его с миром, подарив посох, который всегда выводит хозяина к дому. Однако, были и другие, кто специально пробирался к госпоже Мун, чтобы поглазеть на её прелести. И если ведьма узнавала, что парень был с ней не по любви, то утаскивала его под воду. Подтверждалось это суеверие тем, что на реке ежегодно во время жары тонули парни. И чтобы народ зря не тонул, а заодно избавился от суеверий, Лорд лично взялся избавить владения от злодейки.

Когда впереди показалась хижина ведьмы, Ынхе спрыгнула с коня и обернулась лисицей:

– Пойду осмотрюсь, – шепнула она Кен Джуну и лёгкой трусцой побежала в сторону постройки.

Юноше не оставалось ничего другого как тоже спешиться и отправиться за ней.

Хижина и примыкавший к ней амбар располагались на берегу среди каменных валунов. Небольшое деревянное строение с двойной покатой крышей и потемневшим со временем фасадом вероятнее всего, когда-то было выстроено как чайный домик. И теперь на крыльце под навесом сушились связанные пучками цветы и травы. На крыльцо вела покосившаяся лестница, возле которой стоял большой холщовый мешок.

Кицуне успела обежать хижину вокруг и теперь сунула нос в мешок, после чего чихнула.

– Лотосовая мука, – сообщила она, утираясь лапкой.

Джун не успел поразмыслить над ценностью этой находки, потому что в следующий момент они увидели и хозяйку. Стоя посреди реки по щиколотку в воде, прикрывая голову соломенной шляпой, ведьма полоскала белье.

– Добрый день, госпожа Мун Ква, – окликнул ведьму Кен Джун, подходя ближе. – Мы не помешали?

– Знаете какой вопрос меня занимает? – проскрипел в ответ голос ведьмы. – Гибискус по берегам зацвёл в этом году раньше прежнего. В прошлый раз такое случалось перед прилётом кометы. Уж не знаю, к худу или к добру, – добавила она, разгибаясь.

Теперь, когда женщина выпрямилась и шляпа больше не затеняла её лицо, Кен Джун смог её рассмотреть. Госпожа Мун Ква была уже немолодой. Лицо её покрывали белила, а щёки были ярко нарумянены. Синее платье из тяжелой ткани было подвёрнуто до костлявых колен, чтобы не замочить края. А с пояса свисали различные обереги, талисманы и прочие орнаментальные атрибуты.

– Госпожа Мун, мы приехали предупредить, что вам угрожает опасность, – Кен Джун подхватил корзину с мокрым бельём из рук женщины. – Лорд ведёт охоту на ведьм.

– И что с того? – ведьма как ни в чем не бывало вышла из воды и принялась развешивать выстиранное белье на веревках, растянутых на берегу. – Моё дело – присматривать за рекой, мне некуда идти.

– Госпожа Инари предлагает вам стать одной из её кицунэ, чтобы не пострадать от рук Лорда, – последовал за ней, пробираясь между мокрыми лоскутами, Кен Джун.

– Такой же мохнатой вертихвосткой? – кивнула Мун Ква на лисицу.

Ынхе только презрительно фыркнула.

Кен Джун развёл руками и сел на ступени. Перед ним был укромный уголок, когда-то превращенный в ухоженный сад, а теперь вновь вернувшийся в лоно природы. Карликовые деревья, выросшие без присмотра, теперь поддерживали крышу хижины, дикие лианы украшали каменные чаши, в которых плескались воробьи, а стрекозы кружили над занятой лотосами заводью. Джун понял, что попал в одно из самых красивых мест в своих владениях.

– Не знаю, смог бы я покинуть это место, будь оно моим домом, – сказал он.

Ведьма пристально посмотрела на юношу:

– Я понимаю, чего хочет Инари, но не пойму, какой тебе прок, молодой Кен, спасать меня от своего дяди?

– Мне нужна ваша помощь, – признался Кен Джун. – Я кое-что забыл и хочу вспомнить.

– Так и знала, – покачала головой ведьма.

Поднявшись на крыльцо, она обвела взглядом глубоко врезавшийся в берег залив. Здесь каждый выступавший из воды камень и каждый кряжистый пень имели свою историю. Вдали показались ливневые облака.

– И с чего ты взял, что я стану тебе помогать? – спросила она наконец.

– Потому что я присмотрю за рекой, – пообещал Кен Джун, гладя ведьме прямо в глаза.

– Ишь какой! – вздохнула Мун Ква с мягкой улыбкой и принялась кормить птиц. Высыпав все крошки, она ещё раз оценивающе посмотрела на юношу и сказала: – Забыть то, что вспомнишь, будет невозможно.

– Я готов, – уверенно ответил Кен Джун, поднимаясь на ноги.

– Раз готов, тогда держи, – ведьма сняла с крюка высохший букет. – Это «трава невесты». Сожги её и окури себя дымом, сразу вспомнишь, что было...

Госпожа Мун хотела что-то добавить, но её перебила Ынхе:

– Кажется едут, – навострила уши лисица. – Вам нужно уходить.

– Спасибо вам, госпожа Мун, – заторопился Кен Джун, склонив голову и принимая траву из рук ведьмы.

Та лишь прокляла алчность Лорда и хитрые планы небожителей, и заковыляла прочь.

– Госпожа Мун! – окликнул её Кен Джун. – Возьмите моего коня!

Он помог ведьме забраться в седло и ударил скакуна, на котором прибыла Ынхэ, чтобы тот скорее шёл прочь.

Глава 3 Сон

Сам Кен Джун расположился на мостках, наблюдая за тем, как клонится к горизонту круглое огненное солнце, и стал дожидается дядю.

Уши Ынхе не подвели. Не успело солнце поравняться с горным хребтом, как на берег залива въехали всадники. Все кони свиты Лорда были редкой породы, выведенной в северных землях Дай-го. Когда-то северный народ промышлял в основном разбоем и ему требовались выносливые и быстрые скакуны, чтобы совершать набеги на соседние племена. Такой отбор привёл к тому, что от других пород лошадей северян отличал высокий рост, длинные ноги, худая талия, тонкая шея и сухая голова. Всё это придавало коням столь изящный и утонченный вид, что складывалось впечатление, будто созданы они для неба, а не для земли.

Лошади всех известных Кен Джуну героев принадлежали к этой породе. И его собственный конь Лунь тоже. Кен Джун выбрал Луня, зная, что такие лошади не терпят неуважения со стороны человека, но могут быть преданны хозяину, который проявит к ним должное внимание и заботу.

Лучи закатного солнца играли на золотых налобниках коней Лорда, что придавало им ещё больше неземного величия. Их уздечки были отделаны дорогими камнями, а пластины, прикрывающие круп и бока, расшиты ярким бисером.

Смотреть на столь грациозных животных было сплошным удовольствием, но вот из зарослей выскочили гончие и подняли неуёмный лай. Лорд разводил пегих псов специально для охоты, и в отличие от коней они выглядели жутковато.

Ещё издали учуяв собак, лисица спрыгнула с мостков и спряталась. Поэтому дядя застал Кен Джуна в одиночестве и сразу же направился к нему:

– Рад тебя видеть, племянник! – Лорд похлопал юношу по плечу.

Кен Джун обхватил своей левой рукой правый кулак дяди в знак более формального приветствия, а тот продолжил:

– Заезжал к вам в «Птичий терем», но тебя на застал. Слышал от твоей матери, что тут живёт ведьма, которая топит селян, не встречал?

Дядя был младшим братом отца Джуна и походил на него чертами: узким носом без выраженной переносицы, изгибом бровей, высокими скулами. Но по телосложению отец Джуна был более мощным, а его брат – более долговязым. Если отца Джуна ставили в пример за упорство и бесстрашие, то дяде приписывали способности к дипломатии, поскольку он добивался результата вежливым обхождением и долгими разговорами.

– Ведьма? – рассмеялся Кен Джун. – Говоришь ли ты о доброй женщине, которая здесь жила? Должно быть это какая-то ошибка. Давайте-ка лучше выпьём чаю и поговорим о хозяйстве. Я слышал, ты хочешь залить поля под рис?

Они прошли в хижину, которая всё ещё сохраняла черты чайного домика. Внутри на горячих углях стоял чайник. Джун взял приборы для церемонии, листья зеленого чая, добавил семян кардамона и налил кипятка.

Лорд и Кен Джун уселись на полу друг напротив друга. Сквозь открытую дверь в помещение проникал мягкий свет, отчего на стенах зашевелились нечёткие тени. Ароматный пар поднимался к самой крыше.

– Рис – простой злак, поэтому им просто торговать, – произнёс, наконец, Лорд, отставляя чашку. –Что же до нежелания селян проводить любые изменения – они от природы ленивы и трусливы, а также склонны скорее чинить сложности на пути к новому, чем способствовать ему. А сложности, Джун, никогда не приносят доход.

– Вы как всегда зрите в корень проблемы, дядя, – ответил Джун, глядя в золотой омут чая. – Однако, я узнал, что женщина, которая здесь жила, догадалась молоть лотосовую муку, – юноша кивнул на мешок, стоящий снаружи у крыльца. – Здесь крахмал из лотоса используют для приготовления супов и соусов. Если не делать отводов из реки, а молоть муку из растения, обильно произрастающего по берегам, то работать придется меньше, а удовольствие получится дорогое.

– Простая идея – самая верная? – прищурился дядя. – А ты изменился, племянник. Уже совсем не тот юнец, который рвётся в атаку. – Лорд заново наполнил чашку и сделал глоток. – Ты здесь один? Не желаешь остаться и продолжить осматривать угодья со мной?

– Спасибо за приглашение, дядя, но я, пожалуй, поеду обратно в село, – чуть склонил голову Кен Джун, – там меня дожидаются слуги.

– Как знаешь, – согласился Лорд.

Они допили чай и простились.

Сев на своего коня, Кен Джун направился в обратный путь. Теперь Ынхе бежала лисицей рядом. Лес словно раскаленными спицами был пронизан лучами закатного солнца. Путники торопились миновать его до сумерек и остановились, лишь когда каменный драконий мост остался за плечами.

Там, у излучины реки, Кен Джун привязал коня и сел на берегу, чтобы понаблюдать, как солнце скроется за пиком Коси, который величественно поднимался над хребтом словно перевернутый розовый веер.

Как говорили селяне, ночь приходит тогда, когда солнце садится за гору Коси.

Легенда гласила, что когда-то Коси был великаном, спустившимся на землю, чтобы помочь людям. А русло реки Уда, что лежала перед горой, Коси начертил пальцем. Господин Ван, наставник Джуна, утверждал, что русло извилистое, потому что Коси заложил в начертание какое-то слово. Чаще всего в хрониках утверждалось, что слово это «вода», что было созвучно имени реки. Однако, Джун придерживался по этому вопросу собственного мнения. Раз Коси спустился, чтобы помочь людям, то и русло он должен был проложить там, где им требовалась вода. И никаких тайных посланий при этом великан не писал: зачем бы ему это было нужно?

Когда последние отблески солнца исчезли за горизонтом, Кен Джун развёл костер. Убедившись, что пламя перестало скакать и горит ровно, юноша достал букет травы, полученный от ведьмы и запалил его. Когда конец пучка занялся пламенем, а затем стал тлеть, Джун осторожно помахал пучком в свою сторону. Сразу потянуло сладковатым дымом, от которого закружилась голова. Дым вокруг становился всё плотнее, чтобы разогнать его, юноша дунул и... услышал звучание цитры.

Возле большого панно, изображавшего охоту тигра, на коленях сидела девушка в розовом одеянии. Руками она перебирала струны, лежащего перед ней музыкального инструмента. Её звонкий голос разлетался под сводами храма:

Ты – моя счастливая звезда,

Что вечером зажглась на небосклоне.

Но чтоб сбылось моё заветное желанье,

Тебе упасть придется и разбиться.

Я буду по земле бродить и собирать осколки:

Все мы сотворены из звёздной пыли.

Девушка закончила петь и подняла голову. У неё было самое прекрасное лицо на свете: фарфоровая кожа, острый подбородок, пухлые губки, тонкая переносица и большие орехового цвета глаза.

Кен Джун вспомнил, что в тот раз он с матерью и братьями поехал навестить дядю в его летнем дворце. Но по дороге, уже в землях Лорда, у повозки, в которой путешествовала госпожа Кен с младшими сыновьями, сломалось колесо. Семья сделала вынужденную остановку у храма Справедливости, главного святилища земель клана Кен.

Тогда пение девушки из храма произвело на Кен Джуна неизгладимое впечатление, но ему не суждено было узнать ни название чудесной песни, ни имя исполнительницы.

Картина сменилась. И Джун оказался в хлопковом поле. Он лежал на спине, в тени одного из немногих растущих тут вязов, тех, из которых делают мебель для самого Оверлорда, и смотрел на проплывающие мимо облака. В этот раз Кен Джун оказался в землях дяди, поскольку тот вызвал его для обсуждения новой военной кампании по выходу к морю. Оставив подковать захромавшего коня в ближайшей кузнице, юноша отправился бродить по окрестностям, наслаждаясь моментом беззаботности.

Вдруг Кен Джун услышал дивный голос. Сомнений в том, что он уже слышал его раньше, у Джуна не было. Юноша резко поднялся с земли и сел. Ни горячим ли полуденным солнцем напекло ему голову? Не слышится ли ему то, чего нет?

А между тем девушка допела:

Я буду по земле бродить и собирать осколки:

Все мы сотворены из звёздной пыли.

Она находилась всего в десяти шагах, и Кен Джун прекрасно вдел, что в этот раз одеяние на ней было нежно-голубое, в руках она держала цветочный венок, в который вплетала стебли с раскрывшимися коробочками хлопка.

Не в силах больше наблюдать затаившись, юноша поднялся на ноги и окликнул девушку. Та от неожиданности вскрикнула и закрыла лицо веером, поняв, что находится в поле не одна.

– Не бойся, – поспешил успокоить её юноша. – Я Кен Джун, племянник Лорда, будущий глава клана. Я не сделаю тебе ничего дурного. Ты ведь служительница храма Справедливости? Я слышал твою песню. Скажи мне, как твоё имя?

– Сон У, господин Кен, – ответила девушка, опуская веер, но не поднимая глаз.

– У тебя очень красивый голос, Сон У, – улыбнулся Кен Джун. – Так бы и слушал целый день.

– Спасибо господин Кен, – девушка покраснела. – Могу я идти?

– Конечно, – отпустил её Кен Джун, но ещё долго смотрел вслед.

А девушка бежала, паря среди цветов и белого пуха хлопка словно среди облаков.

Вернувшись домой, Кен Джун не мог найти себе места и забыть дивное видение – песню Сон У. Поэтому в ближайшую субботу он отправился на сельский рынок и купил соловья, которого велел доставить в храм служительнице. А спустя месяц, перед днём Справедливости, он получил красную карточку из храма – приглашение на торжества.

На праздник в честь дня Справедливости служительницы храма подготовили представление «В руках судьбы» о воине по имени Нобунага. Младенцем он был найден в камышах, воспитан монахом, а затем сделал карьеру военного при дворе Лорда Оникса, желавшего объединить Дай-го. Последним не покорившимся регионом оставались южные степи. Тогда Лорд Оникс отправил Нобунагу в южные земли, чтобы тот подавил восстание. Воины армии не верили в возможность победить обитателей степи, которых считали «степными духами». Тогда Нобунага пошёл в храм Справедливости, где получил монету. Вернувшись к воинам, он сказал, что подбросит её, и если выпадет «тигр», то божества благосклонно относятся к походу и помогут, если же выпадет «лотос», это будет означать неодобрение божественных сил. Нобунага подбросил монету и выпал «тигр». Это вдохновило армию, и Нобунага подавил восстание жителей степи. Параллельно Нобунага узнал, что его отцом был предводитель «степных духов», свергнутый кланом соперников. А сам мальчик спасся лишь потому, что его в корзине спустили по реке. Так Нобунага вернул себе степи и присоединил последние земли к Дай-го. Лорд Оникс отдал своему доблестному военачальнику в жены дочь, и тогда Нобунага стал первым Оверлордом. Секрет же заключался в том, что на обеих сторонах монеты из храма был одинаковый оттиск – тигр.

Кен Джун знал и любил эту историю, но не мог дождаться, когда же спектакль завершится. Лишь на миг он забылся, когда Сон У, облачённая в черное ханьфу, исполняла свою партию невесты главного героя, которая знала, что лишь один Нобунага может объединить Дай-го, но при этом велика вероятность того, что он погибнет. Вновь звучала так полюбившаяся Кен Джуну песня о звезде, а за спиной девушки поднимались зловещие тени. И Джуну неимоверно захотелось защитить её от любых злодеяний, пусть даже выдуманных автором пьесы.

Когда представление окончилось, служительницы храма стали ходить среди гостей, раздавая ритуальное угощение и собирая подношения божеству. Когда Сон У проходила мимо, Кен Джун положил на поднос перстень с драгоценным камнем. Сначала он снял кольцо, которое украшал тигровый глаз, но вовремя передумал: такое подношение может быть неверно расценено покровителем святилища. Поэтому Джун поспешно надел перстень обратно на палец, а на поднос положил другой – с бирюзой. Сон У всё поняла и подмигнула, но сказала только:

– Мы признательны каждому, сделавшему подношение во имя справедливости.

– Отличное выступление, выше всяких похвал! – подхватил Кен Джун, чтобы разговорить её.

– Рада, что вы пришли, господин Кен, – поклонилась Сон У.

– Как я мог не прийти, если получил приглашение? – юноша посмотрел в глаза служительницы.

– Господин Кен, извините меня за то, что я позволила себе такой жест, – вжала голову в плечи девушка, и подвески на её заколках зазвенели. – Мне не стоило отправлять карточку, ведь соловья я отпустила...

– Незачем извиняться, Сон У, – улыбнулся юноша. – Я благодарен за это приглашение. И буду и впредь с удовольствием посещать храм.

Так незаметно для всех Кен Джун и Сон У начали тайно встречаться.

Однако, этот период продлился недолго. Кен Джун знал, что их ждёт расставание, из-за его участия в военной кампании за выход к морю. Джун не сказал Сон У, что идёт на войну, чтобы она лишний раз за него не переживала. Кампания обещала быть короткой, и Джун рассчитывал на то, что, возможно, девушка даже не заметит его отсутствия.

Но в походе всё пошло не так, как предполагали Лорд и Кен Джун. Климат в землях у моря оказался слишком влажным и холодным, поэтому многие их воины страдали от проблем с дыханием и ломоты в костях. Приморские жители были приспособлены к подобным атмосферным особенностям и нередко использовали туманы для внезапных набегов и атак. Но чем медленнее продвигалось войско Лорда, тем отчаяннее бился Кен Джун. И когда на горизонте показалось море, он издал победный клич.

На обратной дороге Кен Джун свернул к храму Справедливости и нашел Сон У в саду. Тонкий слой снега покрывал землю и каменные фонари, на которых образовывались сосульки. Вода в речке, через которую был перекинут горбатый мост, покрылась хрупкой корочкой льда. Лишь вечнозелёные кряжистые кедры не сильно поддавались метаморфозам. Среди их ветвей пел соловей.

Отведя воина в сторону, чтобы их никто не видел, Сон У холодно сказала:

– Как долго ты не появлялся. Говорят, ты был на море, – брови её невольно нахмурились, а губы скривились.

– Правду говорят, – ответил Кен Джун, доставая из-за пазухи сверток. – Здесь коралловое ожерелье, которое морской владыка Рю-Дзюн собрал для своей дочери Вонг. Но Вонг попала в сети и уговорила рыбака отпустить её в обмен на ожерелье для его невесты.

– Как же оно досталось тебе? – с усмешкой спросила Сон У.

– Рыбак был глупым и предпочёл его продать, – пожал плечами юноша.

– Возможно, глупым оказался вовсе не рыбак. А тот, кто дорого заплатил за дешёвые сказки, – покачала головой Сон У.

– Возможно, – согласился Джун. – Но теперь оно твоё. Считается, что его владелица будет счастлива в любви.

Глаза девушки расширились. Она задержала дыхание и, выдохнув, сказала.

– Ты знаешь, что это невозможно.

– Не важно, – Джун застегнул ожерелье на её шее.

Сон У выглядела так прекрасно, что юноша решился её поцеловать.

Так прошли зима и весна. Через год после первой встречи, в преддверии дня Справедливости, Джун снова получил приглашение из храма. В ответ он попросил Сон У увидеться на озере у подножия Снежной горы, на левом берегу реки, протекавшей возле храма. Там Джун сказал Сон У, что любит её и хочет на ней жениться.

Девушка побледнела.

Они стояли на берегу удивительно красивого озера, вода в котором была ярко-голубой. Люди очень редко сюда приходили, потому что считали место колдовским, а Джун знал, что вода попадала сюда из минеральных источников и была насыщена солями алюминия, поэтому при солнечном свете приобретала удивительный окрас. Прямо из воды поднимались деревья. Их зелень отражалась на поверхности, придавая ей местами изумрудный оттенок. Лёгкое дуновение теплого ветра подняло рябь на воде, тогда Сон У сказала:

– Высшая воля в том, что служительницы храма не должны выходить замуж, – она опустила голову. – Мне уже оказали большую честь, приняв меня. Ещё и не просто в какой-то храм. Это святилище тигра, а ты знаешь, чей это символ...

– Я знаю. Знаю, – заверил Кен Джун, взяв девушку за руку. Та оказалась ледяной. – Но храм расположен в землях моего дяди. И я попрошу Лорда отпустить тебя, он разрешит. Он всегда был ко мне добр.

– А если нет? – Сон У со страхом посмотрела в глаза юноше.

– То мы сбежим. Я воин и смогу защитить тебя, – Кен Джун обнял девушку, прижав к себе. Из кармана он достал атласную красную ленту, которой во время заключения брака связывают молодоженов. – Держи, – сказал он, отдавая ленту Сон У, – и ничего не бойся, – а затем добавил ещё тише: – Будь готова ко дню Справедливости.

В следующий раз они встретились вечером накануне дня Справедливости. Кен Джун нетерпеливо ждал возле храма в саду, который сейчас распустился пышными цветами гортензии и лилий. Воздух заполнял тусклый фиолетовый свет, свойственный тому редкому виду заката, который возникает при стихийном бедствии.

«Наверняка на юге был цунами и пробудился вулкан», – подумал Кен Джун.

И эта мысль вдруг показалась ему знакомой.

Но он не успел вспомнить когда нечто подобное уже приходило ему в голову, потому что из-за кустов гортензии появилась хрупкая фигура в белом одеянии. В руках у неё был вещевой мешок, из которого торчала наружу флейта. Девушка стремительно прошла к Кен Джуну, бросила мешок на землю и опустилась сверху. Закатный свет падал на белое платье, собираясь черничными пятнами в складках дорожного наряда.

У Джуна защемило сердце. Ком подкатил к горлу, но девушка заговорила.

– Что сказал твой дядя? – спросила Сон У, глядя на свои матерчатые туфли.

– Он не одобрил, – покачал головой юноша. – Но это уже не важно. Важно, что ты пришла, – Кен Джун взял девушку за руку, помог подняться и подхватил мешок, перекинув через плечо. – Нам пора.

Он повёл её из сада к выходу, где ждали кони.

Однако, возле коней стоял Лорд со своей свитой.

– Дядя? – удивился Кен Джун, выступая вперед и загораживая собой Сон У.

–Остановись, Джун. Побег отменяется, – Лорд обвёл глазами своих людей, давая понять, что все выходы перекрыты.

– Мы уедем, даже если мне придется сразиться с целым войском. И даже с тобой, – Джун выхватил меч. – Уйдите с дороги!

– Я не дам тебе нарушить Высшую волю, – Лорд не сдвинулся с места. – И ты ещё скажешь мне за это спасибо.

То, что дядя даже и не собирался защищаться озадачило Джуна. Что-то было не так. Юноша обернулся и увидел, что Сон У уже схватили подоспевшие из глубины сада служители храма.

– Не делай глупостей, племянник, и я постараюсь, чтобы последствия для всех здесь присутствующих были минимальными, – велел Лорд.

Кен Джун посмотрел на перепуганную девушку, опустил меч и сдался.

Сон У запретили возвращаться в храм и увезли в неизвестном направлении. Кен Джуна сопроводили в покои дворца дяди. В то время как Лорд лично отправился к верховному правителю Дай-го, чтобы сообщить о случившемся.

В этот раз в День Справедливости у храма развернулось не театральное, а самое настоящее представление – суд под председательством Оверлорда.

Небольшая лестница к храму делилась надвое широкой площадкой. На этой площадке, приподнятой над землей, где обычно играли актёры, расположились обвинители и Верховный судья. Сюда же должны были вывести на всеобщее обозрение подсудимых.

Народу перед храмом собралось невероятно много. Ещё бы: какой стыд – совершить нарушение при храме в канун праздника! К тому же на скамье подсудимых оказались ни какой-нибудь убогий воришка или распутная девица, а уважаемые люди. Новость о том, что служительница святилища собиралась сбежать с военачальником Лорда разлетелась по окрестным землям с молниеносной скоростью.

Среди пришедших понаблюдать за процессом было много воинов. Со многими из них в последнем походе Джун сражался плечом к плечу, кому-то протягивал руку помощи, кого-то спасал от верной смерти. Молодые люди, которых раньше Джун вёл за собой, теперь искоса смотрели на него и тихо переговаривались между собой. Старшие товарищи по ратному делу – осудительно качали головами и при этом несомненно думали, что слишком рано этому юноше доверили такое высокое место.

Поникшая мать Кен Джуна сидела в первом ряду. Её поддерживали за руки братья. Когда она прибыла, ей разрешили увидеться с Джуном наедине. Во время свидания госпожа Кен сказала всего одну фразу:

– Хорошо, что отец этого не видит: он бы не пережил такого позора!

Когда ударили в гонг начался суд.

Джун был готов принять любое наказание, он знал, как бы с ним не поступили – он справится. Страх его был только за Сон У: она была непривычна к тяготам жизни, она не сможет бороться и пережить лишений и презрения.

Лорд, как господин, в землях которого произошло преступление, объявил, что сегодня здесь судят за попытку нарушения Высшей воли Кен Джуна, воина и землевладельца, и Сон У, служительницу храма Правосудия и Справедливости.

Всё, что говорилось и происходило дальше Кен Джун воспринимал как сквозь пелену. Внизу шумела толпа, но он смотрел только на Сон У, которую держали на противоположной стороне площадки. Она была одета не как служительница храма, а в крестьянские укороченные чёрные брюки и простой лиловый жакет. Девушка дрожала, хотя день был теплым и ясным, всё время плакала и заявляла, что признаёт свою вину и просит прощения, потому что, идя наперекор Высшей воле не имела никакого злого умысла.

Когда же настала очередь Кен Джуна, он также признал свою вину и просил наказать только его, поскольку он прекрасно знал о возможных последствиях своих поступков.

Снова ударили в гонг.

Оверлорд поднялся со своего места, демонстрируя недюжинный рост. Его красные глаза то ли горели пламенем, то ли наливались кровью. С ушей свисали длинные серьги. Сам Они по случаю праздника был облачён в торжественный красно-серый длиннополый мундир. В полной тишине он и объявил приговор:

– Как защитник Высшего порядка в Дай-го и с учётом того, что обвиняемые намеренно шли против Высшей воли, указываю, что единственным решением в сложившейся ситуации должно быть её исполнение: Кен Джун и Сон У никогда не должны быть вместе. А потому Кен Джун с позором лишается возможности возглавить клан. Так же он будет разжалован в звании, но как искусный воин продолжит служить Лорду под флагами Оверлорда и на благо Дай-го. Что касается служительницы храма Сон У, раз её не утраивают правила Дай-го, она будет отправлена в другой мир. Но перед этим собственноручно напоит Кен Джуна чаем забвения, отчего он о ней полностью забудет. Никто из присутствующих здесь никогда не должен напоминать о случившемся или попрекать Кен Джуна и Сон У, ибо после того, как свершится Справедливость и Правосудие, они полностью искупят свою вину.

Объявили чайную церемонию. Приготовление чая тянулось бесконечно долго. Теперь толпа внизу уже не гудела. Женщины украдкой плакали. Старики сочувственно вздыхали. Но никто не уходил. Кен Джун рассмотрел даже крутившуюся возле лисицу, подумав, что и оборотни пришли посмотреть на то, как свершится Высшая воля.

Наконец, Сон У разрешили приблизиться с подносом.

Руки её тряслись настолько, что когда она подавала чай, то разлила всю чашку. Пришлось наполнять её второй раз. Теперь Джун взял её ладони в свои и приблизил чашку к губам. Из её рук Джун был готов пить что угодно, даже яд.

– Мне жаль, мне очень жаль, – повторяла девушка.

– Ничего, это ничего, – отвечал ей юноша, а когда чашка была пуста добавил: – Ничего не бойся, я найду тебя.

– Лучше побереги себя, Кен Джун, – сказала Сон У.

И её повели к Вратам.

Врата были частью храмового комплекса, но старше его самого. При строительстве храма Врата перенесли из какого-то другого места. И, если не считать того, что выглядели они древними, ничего особенного в них не было. Резные красные деревянные тории, установленные на самом краю скалы, на которой был воздвигнут храм. Пройти через них даже при желании было невозможно: любой попытавшийся это проделать, без сомнения упал бы в пропасть и разбился. И тем не менее, легенда говорила, что это портал в другие миры.

Сон У шла в сопровождении источавшего холод Оверлорда, но теперь уже была спокойна, будто ею овладело полное безразличие ко всему. Каждый её шаг отдавался в голове Джуна гулким эхом, он чувствовал, что девушка будто бы хотела быстрее дойти и окончить этот мучительный процесс. Вот последний удар её туфель о камень, и как только она занесла ногу над пропастью, проём вспыхнул ярким пламенем. Толпа внизу ахнула. А Сон У пропала.

Глава 4 Мельница

Кен Джун пришёл в себя. Пока он восстанавливал события прошлого, на землю опустилась по-настоящему темная летняя ночь. Перед юношей догорал костёр, внизу поблескивала и журчала река, а в двух шагах у корней раскидистого кедра сидела белая лисица. Некоторое время они молчали. И юноша был уверен, что Ынхе знает, что за сон он видел.

Воспоминания, которые вернулись к Кен Джуну, приносили невыносимую боль, несравнимую ни с одной раной, полученной на поле боя. Боль накатила как волна своей первобытной силой, которой невозможно противостоять. Весь тот хаос чувств, наполнявших юношу прежде без причины, теперь обретал смысл. Прошлое, которого не изменить, утрата, которую не восполнить, но в то же время где-то в глубине души Джуна продолжала жить любовь и надежда на то, что в неизвестном и далёком другом мире его, возможно, все ещё ждёт Сон У.

Наконец, глядя в темноту, Кен Джун сказал:

– А правда, что кицунэ создают иллюзии неотличимые от реальности? Сможешь показать мне вторую луну в небе?

– Луны и так две, – ответила девушка-лисица.

Кен Джун поднял голову. На небе действительно было две абсолютно одинаковые луны. Ынхе подмигнула ему.

С севера же надвигались настоящие плотные тучи. Собиралась обещанная гроза.

– Кто-то едет, – навострив уши, предупредила лисица.

– Кому бы понадобилось ехать ночью в лес, особенно перед дождем? – не придал значения её беспокойству юноша.

– Это меня и тревожит, – лисица прибилась к ноге воина.

– Не беспокойся, – потрепал её Кен Джун. – В моих владениях нет разбойников. Сейчас узнаем, кто эти добрые люди. Возможно, это мои слуги, забеспокоились о том, что я не вернулся затемно.

Теперь уже и юноша слышал цокот копыт по дороге. А через несколько минут на поляне у берега, где догорал костёр, появились шестеро всадников. Лица их были скрыты под черными платками, а одежда не походила ни на крестьянскую, ни на монашескую. Прибывшие объехали поляну по кругу и взяли Кен Джуна с лисицей в кольцо.

– Я господин Кен, владелец этих земель, – заговорил с неизвестными юноша, – а кто вы?

Вместо ответа один из всадников занёс меч и ударил наотмашь.

Лезвие лязгнуло, высекая сноп искр – Кен Джун успел отразить удар, выхватив «проклятый клинок мастера Си» из ножен.

При этом лисице, сидевшей рядом, пришлось кубарем откатиться в сторону, чтобы не попасть под копыта коня. После кувырка она обернулась девушкой, вынула из-за пояса свой меч с коротким изогнутым лезвием и встала спиной к спине Джуна, готовая отражать новую атаку.

– Эти ребята не особо разговорчивые, – бросила она с иронией через плечо.

Всадники, подтверждая её слова, молча выровняли кольцо окружения.

Налетел порыв ветра. Первые крупные капли воды упали на лицо Кен Джуна, когда кольцо стало сжиматься, а костёр, до этого освещавший поляну, медленно затухать.

Кен Джун не стал дожидаться, когда круг сомкнётся и с угрожающим криком бросился на того всадника, чья лошадь шла, подскакивая, и слушалась хуже остальных. Увидев, что наездник правша, Джун решил подобраться к коню с левой стороны, чтобы удар всадника, если бы и пришелся, то был нанесён из неудобного положения. Всё умозаключения заняли лишь долю секунды, но расчёт оказался верным: всадника удалось стащить на землю, в то время как неуправляемая лошадь стала громко ржать и метаться, внося неразбериху в строй атаковавших.

Шум приближающегося дождя нарастал.

Второй и третий всадники уже неслись на Кен Джуна. Удар одного из них юноша отразил, устояв на ногах, но всё же получил сильный толчок от коня второго и отлетел на спину. В это время первый всадник, сброшенный с коня, поднялся с земли и собирался незамеченным напасть на лежавшего на земле Джуна. Ынхе возникла между ними, загородив собой юношу, и ранила всадника в плечо.

– Неплохо, – повернулся Джун, отмечая, что тонкие руки девушки ловко управляются с оружием.

– Всегда пожалуйста, – подмигнула ему Ынхе.

– Справа, – выкрикнул в ответ Кен Джун.

Девушка успела отскочить и пнуть от себя попавшее под ноги бревно. В темноте конь наткнулся на внезапно оказавшееся на пути препятствие, запнулся и упал, придавив собой наездника.

Разбойников оставалось ещё четверо. Не слишком много, чтобы Кен Джун при помощи Ынхе не одолел их, но и не слишком мало, чтобы они не смогли ранить задержавшихся на дороге.

Джун выбрал самого мощного и сильного из противников и стал двигаться в его сторону.

– Прикрой меня, – велел он Ынхе через плечо.

– Уже тут, – нагнала его девушка-оборотень, держа ятаган двумя руками.

Вдруг среди гула набирающего силу ливня послышался лай собак. Вспышка молнии осветила берег, куда выскочили борзые. Кен Джун пнул налетевшего на него пса. Хорошо, что на ногах юноши была защита, иначе он рисковал остаться хромым на всю оставшуюся жизнь. Животное с визгом отлетело в сторону.

– Джун, я боюсь собак, – в голосе Ынхе, ещё минуту назад задорно отбивавшей нападки, звучало отчаяние.

– Проклятье демонов! – выругался Кен Джун. – Ты это серьёзно?

– Я же лиса! – напомнила девушка.

Юноша посмотрел на неё. Ынхе теперь выглядела не храброй воительницей, а загнанным зверем. Пользы от неё в этой ситуации не было. Между тем трое разбойников продолжали наступать, а четвёртый поднимался с земли.

– Ынхе! – позвал Кен Джун, чтобы девушка послушалась его. – Будем отступать вниз по реке. Недалеко находится старая мельница. Там нам проще будет обороняться. Ты поняла?

Кицунэ повторять не пришлось. Она понеслась прыжками по скользким камням, а Джун, старался не отставать, отбиваясь в темноте от преследователей. Когда конь одного из оставшихся разбойников упал, поскользнувшись, юноша побежал изо всех сил, чтобы настичь девушку-оборотня.

Когда насквозь промокший Кен Джун добрался до мельницы, Ынхе уже стояла у входа, но поза её была странной.

В свете очередной молнии Кен Джун увидел, что за спиной девушки стоит кто-то ещё и удерживает её, приставив её же ятаган к горлу.

«Один из разбойников поджидал здесь», – мелькнула догадка в голове юноши.

Но в этот момент раздался металлический скрежет. Не отпуская Ынхе, фигура сделал шаг навстречу. Кен Джун увидел, что от ноги зловещего незнакомца тянется цепь. Он был прикован.

Кен Джун вспомнил, как управляющий Го говорил, что на мельнице будто бы завелся злой дух. Как раз сейчас им предстояло узнать, кто кроется за этим вымыслом. Это было по меньшей мере интересно, но в данный момент совсем не кстати, ведь разбойники никуда не пропали и должны были появиться с минуты на минуту. Поэтому Кен Джун стал действовать решительно.

– Чего ты хочешь? – крикнул он захватчику девушки-оборотня.

– Подойди и разруби мои цепи, если не боишься – расхохотался тот, и хохот его слился с раскатом грома.

Кен Джун осторожно двинулся вперёд. В те секунды, что молнии озаряли небо и землю, он смотрел не на Ынхе, а за цепью, и остановился, когда та максимально натянулась. Так Джун оказался напротив неприятеля, который не мог его достать. Самое поразительное было в том, что перед юношей действительно предстал призрак: окровавленные одежды знатного воина, сквозная дыра посреди груди, длинные седые спутанные волосы, отросшие ногти и зловонное дыхание. Лица было не видно, его скрывала тень низко надвинутого шлема. Джун не мог отвязаться от мысли, что, возможно, это и к лучшему.

– Почему сам не разрубишь, раз отнял клинок у моей помощницы? – спросил юноша.

– Это заколдованная цепь и разрубить её может только проклятый клинок, – оскалился призрак и в гортани у него забулькало. – Я ведь вижу, у тебя именно такой.

– Вот что: отпусти девушку, помоги победить разбойников, которые преследуют нас, и тогда я разобью цепь, – спокойно ответил Джун.

– Почему, по-твоему, я должен на это согласиться? – разозлился призрак.

– Подумай: если ты убьёшь девушку, то один я с разбойниками не справлюсь, – пояснил Кен Джун. – Тогда перед смертью я свой меч сломаю о камни и заброшу куда-нибудь подальше, где его никто никогда не найдёт, и тогда тебя никто не освободит.

– Как я могу знать, что ты не обманешь? – прохрипел призрак.

– Даю тебе слово Кена, – пообещал Джун.

Призрак отпустил Ынхе как раз в тот момент, когда перед мельницей показались разбойники. Джун кинул Ынхе свой малый меч, чтобы она тоже могла защищаться. И она запрыгнула на окно, где собаки не могли её достать.

Во дворе остались призрак и Кен Джун. Животные чувствовали неживое присутствие и вели себя нервно. Это было на руку защищавшимся. Собаки щерились и боялись подходить, а кони старались сбросить наездников и бежать прочь.

Снова полыхнула молния и раздался раскатистый удар грома.

Раненый разбойник направился к Ынхе, посчитав её наиболее слабой. Возможно, его рассуждения не были ошибочными, но девушка заняла хорошую позицию и смогла нанести сокрушительный удар с высоты окна, сначала отбросив врага, а затем, уже окончательно отправив с берега в бушующий поток реки.

Другой разбойник бросился на призрака, приняв его за старика, но тот, размахивая ятаганом, завис в воздухе над ямой, куда, не ожидавший подвоха нападавший, угодил с разбега и где затих.

Кен Джуна атаковали сразу двое.

С одним разбойником Джун расправился быстро, ударив его головой в лицо, откинув от себя и пронзив мечом. Но воодушевившись такой легкой победой, юноша допустил непозволительную оплошность – неосторожно отступил назад и зацепился за выступавший из земли корень. Повалившись с ног, он скатился по каменистому берегу к самой реке, поняв, что вывихнул правое плечо, когда не смог поднять меч. Нужно было подниматься и перехватить меч в другую руку, но Джун не успел. Лезвие меча противника неслось на бешеной скорости прямо в лицо юноше, распластавшемуся на спине среди валунов. Между кончиком лезвия разбойника и лицом Кен Джуна оставалось не больше длины мизинца. Джун схватил лезвие руками, стараясь удержать.

Ынхе уже бежала на помощь, но была ещё слишком далеко.

В этот момент за спиной разбойника послышался свист, он рефлекторно оглянулся и увидел безобразное с тонкой переносицей и высокими скулами перекошенное лицо призрака, изъеденное тленом.

Джун тоже взглянул в это лицо и узнал его. Однако, воспользовавшись моментом, он отклонил нависавший клинок от себя, и тот вошёл в землю рядом. Затем Джун сделал подсечку, повалил противника, схватил из земли чужой меч и нанес смертельный удар.

Теперь вокруг шумел только дождь. Вода струями текла с волос Кен Джуна, заливая глаза. Одежда была не только мокрой, но и грязной. Юноша сжал порезанную ладонь, чтобы остановить кровь. Ынхе оказавшись рядом, ощупывала его плечо, намереваясь вправить вывих, но Кен Джун отстранил её.

– Отец? – обратился он к призраку.

Призрак чиркнул клинком ятагана возле самого лица Джуна, и то еле успел отступить

– Теперь руби цепь, – грозно приказал призрак.

– Джун, чтобы призрак подобрел, нужно дать ему перцовую смесь, – шепнула на ухо юноше Ынхе и протянула небольшой мешочек. – Это действует на любых злых духов.

Юноша послушно развязал его, достал щепотку и кинул в призрака.

Тот вдруг заискрился, закрутился и чихнул.

– Будь здоров, отец, на этом свете и во всех мирах, – Джун разрубил цепь. – Ты свободен.

Они укрылись от дождя на мельнице.

Джун сел на большое каменное колесо жерновов, подумав, что крыша в нескольких местах прохудилась, и мельнице не помешал бы ремонт. Ынхе снова обернулась лисицей и пристроилась на старых мешках. А призрак опять надвинул шлем пониже и встал на стражу у входного проёма, напоминая музейный экспонат.

– Что с тобой случилось, отец? Почему ты стал призраком? – спросил Джун, выливая воду из сапогов.

– Призраком становится тот, кто погиб от чужих рук, но не знает своего убийцу, – погладил редкую бородку мертвый господин Кен.

– Не ты ли погиб доблестно в бою под знамёнами единого Дай-го, вызвавшись один на один в смертельной схватке сойтись с гигантом Аби, отправленным восставшими из Керё? Не пали ли вы оба на поле брани от ран, нанесённых друг другу?

– Я погиб в том бою, но лишь потому, что накануне битвы меня отравили, – вздохнул призрак. – Поскольку я не знаю, кто это сделал, после смерти я превратился в вечно голодного злого духа, которого речная ведьма приковала к мельнице.

Они помолчали, размышляя над произошедшим. На улице начинало светать. Хоть дождь и не прекращался, призрак начинал бледнеть. Наставало время прощаться.

– Мы должны отомстить за твою смерть, – сказал Джун отцу.

– Ты, сын, следуй своей судьбе. Если все мы будем поступать верно, то и правосудие не заставит себя ждать, – призрак обнял Кен Джуна и растворился прямо у него в руках.

Ынхе прыгнула на порог мельницы. Река за ночь поднялась, подтопив берег. Тела убитых разбойников лежали в лужах. Лисица подошла ближе к одному из них и принюхалась. Кен Джун вышел за ней и снял черные платки с их лиц.

– А разбойники странно похожи на солдат Лорда, – сказала ему Ынхе.

Кен Джун ничего не ответил.

–Возвращаемся в село? – отряхнулась лисица.

– Нет, Ынхе, – задумчиво возразил юноша. – Я поеду прямиком домой в «Птичий терем». А тебе нечего мокнуть, ты возвращайся к госпоже Инари и убедись, что речная ведьма пришла, куда нужно.

Они вместе добрались до излучины, где оставался привязанным Лунь.

Кен Джун взобрался на скакуна и посмотрел на лисицу. Та в свою очередь внимательно смотрела на него, выжидая.

– Ну, беги, – сказал он ей и, убедившись, что Ынхе ускакала в мокрую траву, тронулся сам.

Дождь стоял белёсой пеленой, скрывая и сады, и села, и горы. Так прошлое Кен Джуна до вчерашнего дня было скрыто от него завесой забвения. А теперь внутри него дождь прекратился. Всё прояснилось. Мысли были столь чёткими и острыми, что покалывание отдавалось и в пальцах. Ему не терпелось начать действовать.

Под покровом дождя Кен Джун прибыл в «Птичий терем» незамеченным. Вместо того, чтобы предстать перед семьей и объявить о своём возвращении, юноша сам отвёл Луня в конюшню и накормил. А затем вошёл в здание через дальнее крыло дворца, где размещались слуги. Столкнувшись возле кухни с поваром, он попросил не докладывать матери о своём приезде, после чего поднялся по приставной лестнице на чердак, где хранили старые вещи.

Последний раз Кен Джун был на чердаке в детстве. Мальчишкой ему нравилось забираться сюда тайком от родителей (потому что сыну господина не положено уподобляться детям слуг) и рассматривать сложенное там добро, которое представлялось тогда настоящим сокровищем. Джун не мог понять, почему столь оригинальные и ценные вещи как дедушкины карты, вёсла, ходули и барабан или отцовские колокола и телескоп пылились на чердаке, в то время как дом заполняли безвкусные безделушки вроде масок и статуэток, доставленные из самого далёкого далека и подаренные уже не вхожими дом гостями по самым банальным поводам.

На чердаке как всегда стоял волнующий аромат – пахло сеном, ветошью и пылью. Среди прочих составленных друг на друга и похороненных здесь вещей Кен Джун нашел и свой платяной деревянный сундук. Крышка его, на которой изображалась сцена сбора риса, была заперта на ключ. Разумеется, если бы он спросил у домашних, где ключ, то тот оказался бы где-то потерян, а на самом деле надёжно спрятан. И юноша не питал надежд его отыскать. Вместо этого он осмотрел сундук. Замок был надёжным и взломать его не вышло бы. Но, Кен Джун лучше других знал слабое место своего сундука: петли, закреплённые снаружи стержнями со спиральной нарезкой вместо заклёпок. Довольно быстро Джун снял крепление и петли с помощью перочинного ножа, просунул в образовавшуюся щель дедушкину стальную ходулю вместо лома и рванул крышку вверх. Та с треском вылетела, осыпав взломщика острыми щепкам. Склонившись над открытым сундуком, Джун замер. И в первый раз за долгое время глаза его наполнили слёзы.

В сундуке лежали клетка птицы, два красных приглашения из храма Справедливости, а также свиток, перевязанный красной лентой. Кен Джун снял ленту и развернул его. На рисовой бумаге чернилами был написан портрет девушки , играющей на цитре.

Новое чувство овладело сердцем Кен Джуна. Теперь его захвалила пустота, оттого что ни мать, ни братья, ни дядя, ни Геге с Диди не сказали ему ни слова. Они сговорились и решили за него, что ему не стоит бороться за Сон У. И только госпожа Инари проявила к нему сострадание.

Опустив крышку сундука на место и взяв оттуда только красную ленту, юноша покинул «Птичий терем» и отправился в Священную рощу.

Глава 5 Врата

Кен Джуну казалось, что мир вокруг стал ярче, словно кто-то стёр со всех предметов слой пыли, вымыл стёкла, сквозь которые юноша смотрел на жизнь, очистил чувства от тёмного налета.

Изменилась и Священная роща: вместо обычной тишины она встретила всадника стройным хором новых звуков: квакали лягушки, деревья скрипели, шелестела намокшая листва, капли с плеском падали в разлившиеся до необъятных размеров лужи. По обеим сторонам от тропинки, которую выбрал Джун, вниз к озеру бежали потоки дождевой воды, выпавшей в избытке со вчерашними ливнями. От обилия воды казалось, что каменные фонари поднимались прямо из её зеркальной поверхности, вырастали как грибы из мира отражений.

Незыблемыми оставались лишь высоченные ворота Тории. Юноша поклонился и въехал на дорогу, вымощенную плитами. В этот раз он взял коня с собой, и Лунь звонко цокал копытами. Дождь постепенно стихал, но Кен Джун не стал дожидаться его окончания. Он поправил на плечах походный плащ и верхом аккуратно подъехал к храму Инари-но-ками.

Холодный воздух лесной низины напитался влагой, став плотным и липким. Спешившись, Кен Джун разжег огонь в каменных фонарях у входа. Когда-то давно отец учил его, что даже у храма, где больше не проводят служб, фонари должны быть зажжены – это создаёт уют, а значит божеству приятнее возвращаться в жилище. Закончив с фонарями, Джун достал несколько палочек благовоний и прошёл к кадильницам. Но вызывать Инари не пришлось. Она уже сидела под козырьком с той стороны храма, что выходила в сад, в окружении своих лисиц.

Божество было в расшитом бисером золотом платье до земли, не скрывавшем, правда, шеи и рук. Светлые волосы откинуты назад. В ушах красовались крупные серьги, изображающие Луну и Солнце. От неё исходила энергия тепла, разгонявшая промозглость. Золотые розы, стелясь по ступеням и обвивая перила, поднимались к ней по краям лестницы из глубины сада.

– Госпожа Инари! – Кен Джун преклонил колено и опустил голову, как только божество соизволило обратить на него внимание.

– Джун, доблестный воин из славной семьи Кен, – оглядела юношу Инари и улыбнулась. – Удалось ли тебе растолковать свой сон?

Кен Джун был уверен, что во сне ему являлась Сон У и теперь его путь лежит за Врата. Ведь она не просто ждёт. А нуждается в его помощи.

– Благодарю вас, госпожа Инари, – юноша снова поклонился, – значение сна я уяснил, но теперь мне требуется попасть в другой мир.

Божество слушало, еле заметно кивая.

– За то, что ты привёл речную ведьму, я дам тебе совет, – Инари жестом отогнала от себя лис, чтобы те не подслушивали. – Попасть в другой мир можно, пройдя сквозь Врата храма Правосудия и Справедливости, которые охраняются лично Оверлордом.

– Но Оверлорд ни за что меня не пропустит, – возразил Кен Джун.

Он хотел добавить, что по приговору он никогда не должен быть с возлюбленной, ибо это противоречит Высшей Воле. Собственно его наказание в том и состояло, чтобы с ней не видеться. Но сказав это, Джуну пришлось бы признаться госпоже Инари, что снилась ему Сону У, ведь он об этом умолчал. И если они сейчас начнут разбираться, то покровительница, которая до сих пор о сне не расспрашивала, обязательно о нём спросит. И тут уже неизвестно, станет ли благосклонно настроенное божество участвовать в нарушении запретов. В общем-то, Кен Джун был уверен, что госпожа Инари и без его слов всё прекрасно понимала, однако, ограничился сказанным, закрыв рот на полуслове.

– Значит, тебе потребуется с ним сразиться, – сказало к удивлению юноши божество.

– Но мне никогда не одолеть демона, – в отчаянии поднял голову Кен Джун. – Это ведь почти справедливо...

– Хорошие времена рождают слабых людей. Плохие времена рождают сильных людей, – перебила его Инари.

– Что вы имеете в виду? – не понял юноша.

– Каково самое большое препятствие? – пытливо спросило его божество.

У Кен Джуна не было ни малейшего желания разгадывать загадки с подвохом. Ведь сама необходимость сражаться с Они была одним большим препятствием...

– Каково самое большое препятствие? – требовательно повторила Инари.

Только теперь Джун понял.

– Страх, – уверенно ответил он.

– Тогда иди и готовься к битве, – развело руками божество, давая понять, что не сердится и что всё это было до банальности просто.

По храму пронесся ветерок. Зазвенели колокольчики под сводами. Дождь прекратился.

Уже два часа Кен Джун подметал территорию храма Инари-но-ками. При святилище было подсобное помещение, где юноша раздобыл кожаный фартук и метлу. Отец учил его, что настоящий господин должен уметь делать всё то, что могут сделать за него слуги. Поэтому для Джуна не было недостойных дел. Он мог взяться и за снятие паутин по углам, и за прочистку забитых водостоков, и за замену старых бамбуковых ковшей, выстрогав новые. Натерев до блеска бронзовый диск гонга, юноша присел на ступени, чтобы передохнуть.

– Ынхе, выходи, я знаю, что ты следишь за мной, – сказал Джун, подняв с земли небольшой камешек и запустив в кусты.

– Разве тебе не нужно готовиться к битве? – белая лисица выскочила на дорожку и уселась напротив юноши, обернувшись пушистым хвостом.

– Физически я готов, – пояснил Кен Джун, потирая руки. – Но мне нужно подготовить свой дух. А нет на свете более полезного дела для укрепления духа, чем наведение порядка.

– Видно, сильно твой дух размяк, если ты взялся ни больше ни меньше вернуть храму былое величие, – заметила лисица-оборотень.

– Даже не знаю, как это случилось, – усмехнулся её тонкой иронии Кен Джун. – Тебя прислала госпожа Инари, чтобы ты мне помогла?

– А вот и нет, – задрала мордочку кицунэ, – лисий дух не нуждается в укреплении.

– Тогда составишь мне компанию? – предложил Джун.

Так Кен Джун, подбадриваемый Ынхе, стал чинить перила, красить опорные и оградительные столбы и приводить в порядок территорию храма.

Напоследок он оставил подрезку кустов гибискуса, которые разрослись у входа так густо, что почти скрывали его. При всей своей пышности кусты выглядели неухоженными. Совсем потерявшие приданную когда-то форму они выглядели зловещими захватчиками пространства с костяными щупальцами своих отмерших и сломанных веток. Убрав лишние растения от похода, и проредив кустарник, Кен Джун обнаружил скрытый до этого от глаз посетителей каменный постамент. Судя по всему, раньше на нём стояла некая фигура, но она была разрушена до основания, по которому было невозможно даже предположить, кого она изображала. Джун напряг память, но это ни к чему не привело.

– Как думаешь, здесь был лев или дракон? – спросил он Ынхе, перечислив наиболее вероятных защитников.

Лисица грелась в солнечных лучах, растянувшись на дорожке.

– Мне не довелось бывать здесь до того, как фигура покинула своё место, – ответила она, поглядывая на находку в кустах.

– Покинула? – переспросил Джун.

– Слышал историю про сбежавшую статую счастливой кошки? – в недоумении посмотрела на него Ынхе.

– Никогда, – отрицательно покачал головой Кен Джун.

– Тогда запоминай, – кицунэ села и принялась за рассказ.

Однажды господин Кира, самый искусный скульптор при дворе Оверлорда, создал статую кошки. Прототипом стал любимый питомец советника Оверлорда – гладкошерстная Танэ. Работа скульптора была настолько хороша, что после смерти кошки дух её поселился в статуе, установленной у храма Бакэнэко-но-ками. И каждый раз, когда дух Бакэнэко появлялся в храме, Танэ просила оживить её, чтобы вернуться к хозяину. Божество поставило условие: хозяин должен трижды этого пожелать.

Тогда Танэ подговорила кружившую возле храма сойку, чтобы та спешила к дому советника и пела под его окнами о прекрасном святилище Бакэнэко-но-ками. Скоро песня сойки разлетелась по всей округе, и не только птицы, но и звери, и люди стали говорить о чудесном храме. Тогда советник решил лично посетить место, о котором столько рассказывают. А увидев возле храма статую, с горечью вздохнул: «Ах, если бы Танэ была жива, как я по ней скучаю!» Взамен Танэ разрешила сойке свить гнездо в самом безопасном месте – под крышей, установленной над постаментом статуи для защиты от непогоды, где никто её не найдёт и не тронет.

Затем Танэ подговорила мышь. Она велела полёвке бежать в амбар советника и прогрызть все мешки с зерном. Когда советник узнал, что все запасы зерна испорчены, он воскликнул: «Осталась бы Танэ жива, она бы отловила всех мышей и спасла нас!» Взамен Танэ разрешила мыши вырыть норку в самом безопасном месте – под постаментом статуи, где никто её не найдёт и не тронет.

Наконец, Танэ увидела собаку. Но собака ни в какую не соглашалась на уговоры кошки о помощи. Наоборот – собака всячески пыталась доказать хозяину, что она лучше других животных: будила советника по утрам громким лаем, охраняла его ото всех, даже от домочадцев и слуг, и прыгала на него от радости, когда тот возвращался домой. Однако, советнику такое поведение досаждало, потому он сказал: «Какой же ты назойливый, пёс! Была бы жива моя Танэ...»

Стоило советнику произнести фразу до конца, как божество сдержало обещание, данное Танэ, и оживило её. И та сразу же сбежала с постамента, вернувшись к хозяину.

– Красивая история, – сказал юноша, когда лисица замолчала.

– Жаль, что выдумал её архивариус, который и украл статую кошки, чтобы поставить себе в сад, – подмигнула ему Ынхе.

Кен Джун рассмеялся.

На следующее утро Ынхе не нашла Кен Джуна возле храма. Он прискакал на Луне лишь после полудня. С собой юноша привёз новую каменную статуэтку. Водрузив её на пьедестал, он убедился в том, что фигурка прочно держалась под собственным весом.

– Что это ты придумал? – спросила кицунэ, пытаясь заглянуть за спину Джуна, который нарочно загораживал новое приобретение.

Когда же юноша отошёл в сторону, Ынхе увидела, что между постриженными кустами гибискуса сидит каменная лиса. Джун так мастерски разместил её, что создавалось впечатление, будто она выглядывает из укрытия и подсматривает. Как раз то, что любят делать все лисы.

– Мне кажется она идеально сюда вписалась, что скажешь? – кивнул Джун.

Вечером Кен Джун и Ынхе сидели на ступенях храма и любовались проделанной работой. Воздух был сухим, пах розами и чуть-чуть осокой. Солнце заливало лестницу теплым закатным светом, оседая за лес и горы, золотя последними прикосновениями гладь пруда и превращая то, что уже не могло охватить в темные силуэты среди тумана. Наступало время разжигать огни.

Как-то само собой вышло, что Джун стал насвистывать «Ты – моя счастливая звезда...»

– Можно тебя спросить? – повернулась к нему кицунэ. – А ты правда так её любишь?

– Больше всех на свете, – ответил юноша.

Тут он вынул из внутреннего кармана и положил на раскрытую ладонь красную ленту:

– Знаешь, что это? – спросил он Ынхе. – Это лента, которой, женихи и невесты на свадьбах, обматывают запястья. Она символизирует невидимую красную нить, которой соединены те, кому суждено встретиться, не взирая на время, место и обстоятельства. Нить, которая может растянуться или спутаться, но никогда не порвется. Я отложил её для той церемонии, которой самой судьбой не суждено было случиться.

Лисица пристально смотрела на Джуна. В темноте её глаза блестели. Это напомнило юноше, что лисы – ночные хищники и им нет особого дела до человеческих страстей.

– Если бы ты была не лисицей, а девушкой, то ты бы меня поняла, – сказал он тогда. – Но как же славно, что ты лисица и я могу говорить с тобой обо всем на свете, а с девушкой не стал бы...

Тут юноша понял, что всё неправильно истолковал, и глаза лисицы блестели от навернувшихся слёз, которые теперь были явственно видны.

– Ынхе, прости меня, если я тебя чем-то обидел, – Джун поднялся, желая приобнять лисицу.

Но та ускакала прочь, почти беззвучно растворившись под покровом сумерек в высокой траве.

В день, когда храм Инари-но-ками обрел былое величие, вновь превратившись из затерянного святилища в изящный дворец посреди зелени векового леса, утопающий в благоухании цветов, Кен Джун решил, что настала пора отправляться.

С утра юноша поехал в одну из деревень неподалёку, которая славилась горячими термальными источниками. Местные жители традиционно устраивали купания в бассейнах на открытом воздухе, утверждая, что эта вода не только расслабляет, но и замедляет время. Приняв ванну, Кен Джун облачился во всё новое и вернулся в парадном наряде: синей рубахе и шароварах (что диктовал цвет рода), кожаном панцире до колен с металлическими наплечниками, нарукавниками и поножами. Шлем он держал под мышкой. Из оружия помимо большого и малого мечей, у него был веер со стальными спицами. Юноша был чисто выбрит. Волосы убраны в высокий пучок на макушке. В общем, выглядел Кен Джун как персонаж на картинках тех книг, в которых первые герои вместе с божествами спускались с небес и гор.

Поднявшись к алтарю, Джун раскурил благовония в кадильницах. Пламя ярко вспыхнуло, на этот раз наполняя воздух ароматом лаванды и мёда. Юноша достал эти ароматические палочки в магазинчике Юй-Гу на обратной дороге из терм. Кен Джун слышал, как люди говорили, будто бы хозяин магазинчика получил семена магических трав, которые выращивал, отработав три года на странного господина, который в итоге обернулся царём обезьян и наградил работника за добрую службу.

Привязанный за территорией храма Лунь бил копытом, ему не терпелось отвезти своего наездника в храм Справедливости и Правосудия. Возле коня стояла девушка, похлопывая животное по шее. При дневном свете веснушки проявлялись не только на её лице, но и на руках.

– Готов? – спросила она Джуна. – Идём к Они?

– Спасибо за помощь, – юноша приложил ладонь к сердцу. – Но дальше тебе не стоит со мной идти, Ынхе. Скорее всего, мой путь скоро закончится, – добавил он, отвязывая коня.

– Тогда я пойду с тобой до конца, – настояла девушка.

– Ну, как знаешь, – Кен Джун пожал плечами, запрыгнул в седло, и Лунь тронулся с места.

Ынхе обернулась лисицей и побежала вслед за ним.

В землях дяди Кен Джун появился рано утром. Дорога к храму Справедливости проходила среди полей. Туман только сходил с них, отчего поля казались изумрудными. Созревающие колосья раскачивались от дуновения тёплого ветра. Неровно пела зорянка, срываясь с трели на щебетание. На горизонте у горного хребта Джун заметил табун диких лошадей. Он остановил Луня, спрыгнул на землю, снял седло и отпустил коня. Тот не хотел уходить, фыркал, тыкался мордой в лицо Джуна. Но всё было напрасно. Хозяин прикрикнул, ударил коня по бедру, и Лунь припустил галопом прочь.

Храм Правосудия и Справедливости возвышался небесным дворцом на холме, поднимаясь из яркой зелени леса выше сизых гор до мягких розоватых облаков. Это был один из самых красивых храмов не только клана Кен, но и во всём Дай-го. Не даром Оверлорд выбрал его своим святилищем. Храм Справедливости даже внешне не походил на другие. В отличие от остальных, стены его основных построек были белыми, а крыша черной. Поэтому в свете встающего солнца храм казался золотым.

Кен Джун и Ынхе поднялись на вершину холма. Отсюда открывался потрясающий вид на окрестности. У горизонта зарождался новый день. Доносился запах выпекаемого в деревне хлеба. Слышался далёкий крик петуха. Они забрались так высоко, чтобы понять, как мир внизу прост и прекрасен.

Как и рассчитывал Кен Джун, в этот час у храма никого не было. Юноша и лисица поднялись по пустой лестнице. На последней ступеньке лисица остановилась.

– Что бы не произошло, для меня было честью помогать тебе, – кицунэ опустила уши. – Госпожа Инари не всегда отправляет нас к людям, чьи помыслы мы разделяем. Но поверь, сопровождать тебя было мне в удовольствие.

– Береги себя, Ынхе, – сказал Кен Джун и дальше пошёл один.

Он беспрепятственно пересек территорию храма и дошел до Врат.

За ними открывалась пропасть. Первым порывом Джуна было разбежаться и прыгнуть в проём. Но откроются ли Врата? Юноша подумал, что было бы крайне глупо просто броситься вниз и сломать себе шею. Поэтому он приблизился к Вратам и попытался просунуть в проём руку.

Тут же юноша ощутил покалывание. Проём вспыхнул ярким пламенем, Кен Джун почувствовал холод в груди и его отбросило назад с необычайной силой. Из Врат появился Оверлорд.

– Джун, доблестный воин из славной семьи Кен, – оглядел упавшего юношу Они и улыбнулся, оголив клыки. – Почему-то я не сомневался, что мы снова встретимся. И всё же я спрошу: зачем ты пришёл?

– Мне нужно пройти во Врата, – коротко ответил Кен Джун, поднимаясь и вставая на колено перед Оверлордом.

– Думаю, тебе прекрасно известно, чтобы пройти в эти Врата, нужно одолеть их стражника, – поморщился демон.

– Значит нам придётся сразиться, – сказал Кен Джун и положил ладонь на рукоять меча.

Джун с разрешения Оверлорда поднялся с колена и занял позицию напротив Они, который преграждал собой дорогу в горящие Врата. Приняв боевую стойку, юноша почтительно поклонился.

Оверлорд ответил тем, что вынул из ножен клинок, который звали «Ши», что могло означать «время», «история» и «смерть», лезвие способное разрубить иллюзии и ложь.

Демон был на голову выше любого человека. Это если не считать рогов. Поверх черного с золотом платья на нём была кольчуга, выкованная из упавшего метеорита и длинный плащ. На скулы и виски Они была нанесена красная краска, глаза уводили в бездну, а волосы развевались за спиной хвостом пыли.

Демон принял нижнее боевое положение. Распределив центр тяжести на обе ноги, согнув колени, держа предплечье с мечом параллельно земле, он направил кончик лезвия в горло противнику. Выполнив мечом прокрут вперёд, Оверлорд сделал несколько шагов вперед и назад, запугивая противника. При этом он не смотрел на лезвие меча, его интересовала реакция Джуна.

Джун сделал прокрут назад и приготовился защищаться.

С виду происходящее напоминало танец. Демон нападал. Он не использовал сложных ходов, но каждое его движение было идеально выверено. Отточено. В его стремлении убить была своя эстетика, почти завораживающее искусство, которое гипнотизировало Джуна, и он еле успевал отбиваться. Демон не давал передышек, перемещаясь по кругу, отчего создавалось ощущение, что пространство приобретает гибкость, а сам Они – текучесть. Он словно разыгрывал драматическую сцену, в которой Джун должен был без сомнений пасть. Вопрос был лишь в том, когда наступит финал. И главной единицей этого представления была виртуозность: допусти ошибку и ты сейчас же превратишься в тлен.

Джун не успевал за этой пляской смерти. Лезвие скользнуло по ноге. Демон наверняка хотел перерезать ему сухожилия, но юноша успел подпрыгнуть. Рана оказалась не столь серьёзной, хоть и болезненной. И тут же меч Ши пролетел над головой Джуна.

Решив, больше не уворачиваться, а атаковать, Кен Джун резко поднял клинок, завёл вниз за спину, перенес массу тела на выставленную вперед ногу и опустил меч, добавив движение кистью. Скользящий удар достал демона. Но Джун слишком торопился, он неправильно выбрал дистанцию и угол удара, поэтому тот не причинил демону никакого вреда.

Но этот удар позволил Джуну успокоиться. Он больше не играл партию, навязанную демоном. С трудом ему удалось нанести несколько рубящих ударов своим мечом, один из которых побил кольчугу и раскроил грудь Они. Но Кен Джун знал, что радоваться рано. Демоны очень сильны и трудноубиваемы, раны их быстро затягиваются, а отрубленные части тела прирастают на место. А поэтому демон лишь разозлится.

Будто в подтверждение этой мысли утреннее небо потемнело и его расчертили падающие звёзды.

На секунду Кен Джун замер, прислушиваясь к себе. Его кисть с мечом находилась на уровне солнечного сплетения. Он почувствовал вибрации энергии Ци и поддался её течению. Юноша начал движение с пятки, провел через всё тело, набирая импульс, повернул корпус и плечи и обрушился на соперника.

Мечи сошлись в неимоверной силы ударе. Джуна ослепил яркий столп света... клинки разбились один о другой.

Демон раскатисто рассмеялся:

– Настоящих проклятых клинков в Дай-го можно по пальцам рук пересчитать – похоже, что произошедшее его действительно забавляло. – Мы уничтожили сегодня два.

Демон откинул в сторону рукоять и снял перчатки. Затем стянул с себя плащ, кольчугу, платье и даже нижнюю рубаху, оголив жилистый черный торс на котором был вытатуирован белый крадущийся тигр. Сняв сапоги и оставшись в шароварах, демон ступил на холодные плиты храма босыми ногами. Он посмотрел на Кен Джуна и сделал приглашающий жест рукой. Это было предложением продолжить бой без применения оружия.

Джун еле успел освободиться от тяжелых доспехов, чтобы они не стесняли его движений, когда на него обрушились сокрушительные удары. Атаки были прямолинейными, но бил демон и с рук и с ног. Они не делал обманных движений, но приёмы причиняли сильную боль, что позволило демону быстрого вывести Кен Джуна из строя.

В стремительном прыжке, демон одной рукой захватил юношу под правым локтем, а другой – за левое плечо. Рывком заставил Джуна потерять равновесие, сместив тяжесть тела на носки, а затем перекинул через себя и бросил о землю.

Джун сильно ушиб спину, но узнал Тигриный стиль противника, который отличался резкими передвижениями, скачками, и при этом мощными и прочными стойками. Он и сам его когда-то практиковал. Поэтому держал в голове самое главное – нельзя подпускать противника, когда тот вытягивает пальцы, придавая им форму когтей, иначе нападающий использует эти когти, чтобы нанести удар по уязвимым местам, таким как глаза, горло или мягкие ткани тела.

Джун перекатился и поднялся на ноги. Пытаясь блокировать удары соперника, а не принимать их, юноша скрестил руки и отработал плечами. Собравшись с силами, он выцелил и нанёс одиночный точечный удар демону в корпус.

Дальше Джун мало видел, потому что перед ним вспыхнул огненный шар и глаза застелил едкий дым. Демон применял колдовские практики, поэтому Джун прыгнул через себя, чтобы оказаться подальше.

С точки зрения Джуна использовать магию в борьбе было нечестно. Но заяви он об этом, Они бы только посмеялся. В общем, демон, хоть и обладал магическими способностями, в остальном был предсказуем. Поэтому тактикой Джуна было не давать демону возможности воспользоваться магией.

Когда дым рассеялся, Джун стал наращивать темп, сокращая время между ударами. Юноша сконцентрировался на том,чтобы держать дистанцию и высокую скорость, не теряя при этом акцент удара, но порой забывая про блок, потому что уже не успевал.

Воспользовавшись прорехой в защите Джуна, демон попробовал пробить раненую ногу своего соперника. Юноша всё видел, но потерял слишком много сил, чтобы успеть среагировать и избежать столкновения. Нога подкосилась. Они тем временем шёл на стремительное сближение с противником, нанеся град мощных ударов, он плотно сжимал пальцы на шее Джуна, как будто впиваясь в добычу. Юноша почувствовал, как в горле першит и жжет. Демон же держал юношу так, чтобы тот задрав голову смотрел на него.

– Ты всегда можешь отступить, – напомнил Они.

Джун молчал, сжав зубы.

Демон щелкну пальцами, и перед лицом юноши появился маленький огненный шар. Воздух стал накаляться. Положение Джуна было безвыходным, поэтому свободной рукой он сорвал с пояса небольшой мешочек, раскрыл и кинул содержимое в демона. Тот заискрился, чихнул и отпустил человека.

Пока Они боролся с действием перца, Джун бросился к Вратам.

Но дальше произошло непредвиденное. Вытатуированный тигр отделился от спины демона, спрыгнул на пол и бросился на Кен Джуна.

Юноша почти успел добежать до портала, прежде чем животное настигло его. Упав, под весом хищника, бросившегося на него сзади, Джун руками доставал до порога Врат, пальцами чувствовал покалывание, когда резкая боль лишила его возможности двигаться.

Юноше казалось, что внутри него ломаются кости. Он понимал, что лежит в луже крови, но не мог даже кричать. Память некстати подбросила мысль о том, что все мы прах. Все мы пыль. Все мы сотворены из звездной пыли. Джун пытался удержать сознание и придвинуться ближе к порталу, но зверь не отпускал его.

Сознание неслось прочь в космос, покидая Джуна. Его история была написана и развеяна ветром. Он с трудом разлепил распухшие от дыма, ставшие свинцовыми веки...

– Неужели ты думал победить меня? – послышался сзади вопрос Оверлорда.

Повернув голову на голос, Джун вдруг увидел рядом лисицу, которая готовится к прыжку на хищника.

– Ынхе, не смей, – беззвучно произнёс он.

– Если бы я была девушкой, – произнесла у него в голове кицунэ, – ни за что бы этого не сделала. Но я ведь лисица...

И она бросилась на тигра, вцепившись ему в спину. Хищник взревел, резко дернулся, пытаясь сбросить её с себя, и разжал когти. Это было последним, что почувствовал Кен Джун, закрывая глаза и проваливаясь вниз.

Вспышка озарила верхнюю площадку храма Справедливости. Врата закрылись.

Тигр вернулся на спину хозяина. Оверлорд Дай-го закутался в длинный плащ с расшитыми широкими манжетами и бронзовыми наплечниками и спустился по лестнице к подножию скалы, на которой находился храм. В густой траве глубокого оврага лежала мертвая белая лисица. Они посмотрел на Инари.

– Случается лишь то, что суждено, – сказал демон.

– В этом и есть Высшая воля, – ответило божество, – будем её уважать.

Глава 6 Старый город

Девушка из Коджу

Глава 6. Старый город

Когда Сохи вышла из дома, городские газовые фонари уже погасили, хотя в облачном небе ещё до конца не рассвело. Ночью прошёл дождь, и теперь в мокром асфальте отражались только постоянно включенные неоновые рекламные вывески магазинов. В полумраке девушка не заметила оставленный на и без того узком тротуаре велосипед. Врезавшись на всём ходу в выступавший руль, она шепотом выругалась:

«Проклятье демонов! Наставят всякого на дороге! Не хватало только лишиться второго глаза...»

Велосипед был привязан цепочкой к фонарному столбу. То есть это был частично велосипед: на правой его стороне, видимо той, за которую чаще задевали, оставались только цифры кода. Не удивительно, что Сохи их не заметила.

Потирая ушибленное место, девушка пошла дальше.

Здесь, в четырёх кварталах от центра, коды часто пробивались наружу. И никто их не чинил. Сохи это в некотором роде даже нравилось. Суть предметов пробивалась через их образ, город представал без прикрас. За свою не самую долгую жизнь Сохи успела понять, что настоящего в мире вообще не так уж много, поэтому не стоит им пренебрегать. По крайней мере ей нравилось преподносить себе и другим это именно так.

У светофора девушка передёрнула плечами: опять оделась не по погоде. Сохи получше запахнула белую металлизированную куртку, накинутую поверх красного платья и доходившую девушке почти до колен. Куртка защищала не столько от дождя и холода, сколько от высокоэнергетических и магнитных излучений. Сохи сунула руки в карманы и ускорила шаг. Она могла бы ездить в центр и на транспорте, но из какого-то внутреннего упрямства каждый раз ходила пешком, чтобы рассмотреть новые дыры и прорехи.

Чтобы сократить путь, Сохи пошла через городской парк. Здесь пахло вышедшей из берегов рекой и сырой землей. По обе стороны засыпанной гравием дорожки шелестела мокрая трава. Девушке захотелось броситься в неё, но это, конечно, было излишним. Сохи провела рукой по кончикам метелок и колосков, собирая в ладонь капли живой воды.

Навстречу ей попался бегун, вышедший на тренировку. В обычные дни в парке было больше народа, но, похоже, прошедший ночной дождь многих напугал.

Девушка свернула с центральной аллеи на дорожку в той части, где регулярный парк превращался фактически в лес. Здесь в уголке нетронутой человеком природы царил полумрак, даже птицы ещё не поднялись, и лишь порывистый ветер шумел высоко в кронах деревьев. Дорожка вскоре вывела Сохи к пруду с беседкой, в котором жили красноухие черепахи. На возвышении справа от пруда расположился храм, посвященный Инари.

Сохи засомневалась, а потом быстрым шагом пошла по тропинке, ведущей к лестнице, замочив ноги.

Поднявшись по ступеням, Сохи опустила в коробочку подношение, взяла ароматическую палочку и разожгла её в кадильнице. В промозглом воздухе поплыл тёплый аромат гвоздики и корицы. С минуту Сохи ждала, смотря по сторонами и прислушиваясь, потом закрыла лицо руками и бегом направилась к выходу.

За храмом была поляна, засеянная синими васильками. Сохи пересекла её и снова вышла на жилые улицы.

Наконец, показалась пешеходная зона Старого города. Сохи опустила панель исправленной реальности на глаза, и пространство улицы сразу преобразилось. Никаких больше исписанных стен, заколоченных окон или памятников на реконструкции. Отладчик «ошибок» плюс дополненная реальность творили чудеса. Сквозь панель были видны восстановленные фасады с указателями, каменные фонари вдоль стены без сколов и трещин и даже несуществующие клумбы с мальвами цвета фуксии. Приложив рабочий пропуск, девушка вошла на территорию исторического комплекса.

Обычной точкой сбора группы был пятачок у фонтана «Раковина драконов». Согласно легенде, герой Сун Син, адмирал при дворе Лорда, однажды помирил четырёх царей-драконов (повелителей всех четырёх океанов), которые поспорили, кто из них брат черепахи Ао, на спине которой держатся три священных горы. Сун Син рассудил, что все они в одинаковой степени её братья, за что драконы дали адмиралу жабры, чтобы он мог дышать в воде, и золотую раковину. Но по приказу своего Лорда Сун Син вынужден был вскоре вернуться на сушу и прибыть ко двору в Коджу. Во дворце, однако, проведя слишком много времени вне моря, Сун Син стал задыхаться. Тогда он кинул золотую раковину на землю и оттуда забил солёный родник. Правда Сохи выяснила, что у фонтана были двойники в южном Сонгу и в прибрежном Чонгу. Но почему-то в бюро об этого говорить не любили.

Группа уже ждала Сохи. Бюро назначало экскурсии по Старому городу так рано, чтобы туристы успевали пройтись по маршруту до того, как толпа через пару часов заполнит центр. Ведь в толпе всегда что-то крали. И потом экскурсоводам вроде Сохи приходилось до вечера торчать в Охране, чтобы та приняла заявление о краже. А затем вместе с пострадавшим туристом обыскивать все мусорные баки центрального комплекса, куда нередко подбрасывали ворованное, но не имеющее ценности имущество. Вместо всего этого гид мог бы отправиться домой, чтобы полёживать на футоне, просматривая на проекторе слайды о кругосветном путешествии или полетах на орбиту.

С недавних пор Сохи море не очень любила, поэтому предпочитала космос.

Перед тем как начать экскурсию, Сохи осмотрела свою группу. Собственно туристы её мало интересовали, но она всегда старалась запомнить каждого в лицо, на случай если кто-то отстанет или потеряется. А такое в Старом городе площадью 720 тысяч квадратных метров случалось сплошь и рядом. Что не удивительно: для сравнения площадь резиденции Манеки Неко, действующего Оверлорда, была в три раза меньше. А потому поиск заблудившегося туриста грозил гиду примерно тем же, что и кража. В общем экскурсоводы были лично заинтересованы в том, чтобы с туристами всё было в порядке.

Всего Сохи насчитала десять человек.

Молодая пара, скорее всего в свадебном путешествии. И также весьма вероятно, что приехали они из горного района в полной уверенности, что их край лучший на всём свете. А потому всё, что они увидят, они будут сравнивать со своими горами.

Девушка – в глазах бесконечное обожание. Для неё это точно одна из первых поездок. Такие обычно влюблены в героев книг или фильмов, действие которых разворачивается в Старом городе. Интересно, кто же ей запал в душу?

Мужчина средних лет – для него экскурсия в Коджу сбывшаяся мечта, он давно хотел тут побывать. Скорее всего поездка – подарок от корпорации, на которую он работает. Благодарный слушатель, будет запоминать каждое сказанное слово и поддержит гида в любой неоднозначной ситуации.

Бабушка и внучка – типичная семейная связка из пригорода столицы. Родители отправили выполнять культурную программу. Что парадоксально, бабушки в таких тандемах теряются быстрее внучек.

А вот пожилой мужчина – у него в руках блокнот с заметками. Скорее всего до поездки он перелопатил всю библиотеку. Будет задавать каверзные вопросы и пытаться доказать остальным, что знает больше гида.

Последняя женщина – заспанная и самоуверенная Вот от таких бывает больше всего неприятностей. Они особо не слушают, глазеют по сторонам и в результате влипают в какие-то истории. То их заманивают на сомнительные оккультные мероприятия, то продают им нелегальные предметы. Вот за кем нужно следить тщательнее всего.

Составив для себя краткую характеристику каждого, Сохи подняла флажок и встала перед группой.

– Что же, давайте начнём, – предложила она. – Мы находимся на главной площади Старого города. Отсюда мы приступим к нашему знакомству с историческим комплексом и сюда же вернемся через два часа. Если кто-то потеряется, то постарайтесь выйти к «Раковине драконов» и дождаться остальных здесь. Что же касается истории этого фонтана, о ней мы поговорим в конце, если останется время.

Сохи помахала флажком, призывая двигаться за ней. Остановилась она у лестницы:

– Через несколько минут мы поднимемся к храму Справедливости, который является доминантой площади и всей исторической части города, – объявила экскурсовод, и все с раскрытыми ртами стали вглядываться в очертания тонувшего в утренних сумерках многоярусного белого дворца. А Сохи продолжила: – Архитектор, который возвёл этот храм оставил нам после себя много загадок. Но прежде чем поговорить о них, я хочу обратить ваше внимание на установленные справа у обрыва тории – Мировые ворота или попросту Врата. Как только предыдущая группа отойдёт, мы сможем приблизиться и сделать фотографии со смотровой площадки.

На самом деле Сохи не стала дожидаться, когда предыдущая группа окончательно уйдет, а провела своих туристов и поставила сбоку, чтобы не выбиваться из графика и не задерживаться. Встав лицом к группе и спиной к воротам, она принялась за рассказ. Половина группы при этом продолжала восторженно глазеть на храм, за что туристов было сложно осуждать. В хорошую солнечную погоду с обрыва, на котором стояли тории, открывался потрясающий вид на город, расположенный внизу. Но день не распогодился, а потому за Вратами была видна только серая хмарь.

– По приданию Мировые ворота сделаны из камфорного дерева, – начала девушка свой рассказ. – Легенда говорит, когда первое камфорное дерево состарилось, в него вселился злой дух, который в тёмное время суток стал похищать проходивших мимо людей. Дровосеку приказали срубить злобное дерево, а столяру – сделать из него что-нибудь. И тот смастерил ворота. Но каждый, кто проходил в эти ворота – исчезал. Тогда позвали монаха. Он сказал, что все миры переплетены корнями и аномальное дерево – проросший Мировой корень. Злого духа монах изгнал, а силу открывать врата в другие миры передал Оверлорду.

– Я читал, что миров всего шесть или девять, – вставил пожилой мужчина с кривой улыбкой. – Эти ворота, случайно не указывают на количество?

– На воротах вообще нет никаких надписей, – прокомментировала Сохи. – Но если принять во внимание теорию о мультивселенных, то миров должно быть гораздо больше.

При этих словах на её панели исправленной реальности заскакали помехи. Сохи подумала, что панель последнее время часто барахлит. Вообще давно надо было показать её мастеру, но Сохи экономила, к тому же ей было лень... и вот результат. Если экран отключится, отличную экскурсию она проведет, не видя и половины того, что будут видеть туристы. От собственных проблем Сохи отвлек крик женщины:

– Здесь человек на земле! – туристка указывала рукой за спину экскурсовода.

– Что? – не сразу поняла Сохи. – Где?

Сохи развернулась на пятках. У ворот действительно лежал мужчина.

– В небе над обрывом как будто ударила молния или что-то такое. А потом мужчина был уже на земле, – выпалила девушка из туристов, часто моргая.

– Наверное, отстал от предыдущей группы и его поразило электричеством, – стала причитать бабушка, прижимая к себе внучку.

– Так, не подходите, – велела Сохи туристам, за которых отвечала: ей неприятности в любом случае были не нужны. – А лучше отойдите туда, – добавила она строго и кивнула на каменный мостик в стороне, где группа никому не будет мешать.

Сохи смущало,что мужчина выглядел довольно странно: в синей традиционной одежде Дай-го, но при этом рваной, за пояс заткнут небольшой меч. Было совсем не похоже, что он отстал от группы. К тому же никто его не искал. Если уж на то пошло, то скорее он был работником комплекса. Иногда тут устраивали костюмированные представления.

Сохи осторожно приблизилась к неизвестному и склонилась над ним:

– Господин, – похлопала она его по щекам. – Господин, вам плохо? Нужна помощь?

Утренний свет был слабым, но и его хватило, чтобы Сохи заметила, что одежда на мужчине была мокрой. И к своему ужасу Сохи поняла, что промокла она не от дождевой воды. На земле возле мужчины уже появились следы крови.

«Проклятье демонов! У меня сегодня точно несчастливый день...» – девушка смирилась с мыслью, что без Охраны всё же не обойтись, а это значило, что на послеобеденный отдых можно не рассчитывать.

Сохи с обреченным видом нажала кнопку вызова экстренной помощи.

Кен Джун открыл глаза.

Над ним склонилась девушка, лицо которой было скрыто под странной маской, отполированной до блеска. И это была не маска животного или божества, она отражала лишь смотрящего на неё. Волосы незнакомки были собраны на затылке, рассмотреть какого они цвета не получалось из-за недостатка освещения: рассвет был пасмурным и солнце лишь едва пробивалось сквозь наполненные водой тучи. Его свет падал на белое одеяние хрупкой фигуры, собираясь черничными пятнами в складках непривычного наряда. Девушка помахала рукой перед лицом Джуна.

– Вы пришли в себя? – спросил она, заглядывая в лицо юноши.

В этот момент послышались другие голоса и топот ног. Рядом с девушкой оказались люди в оранжевой форме.

– Он жив? – задал девушке вопрос один из подоспевших.

– Кажется, – неуверенно ответила она, уступая место.

Человек в оранжевой форме стал светить Джуну в глаза, ощупывать и о чем-то спрашивать. Девушка сделала шаг назад, растворяясь в толпе.

Сердце юноши учащенно билось. Во рту пересохло.

– Стой! Подожди! – выдавил из себя Кен Джун, не желая чтобы всё кончилось как обычно.

Ведь это был тот же сон, что и раньше! Только с небольшими изменениями. А если это сон, то ничего по-настоящему плохого случится не может...

Тем временем люди в оранжевой форме подняли его и положили на носилки. Веки юноши снова предательски опускались, мир становился размытым пятном.

«Нет», – думал Джун, – «во сне такого быть не могло».

– Кто его нашёл? – спросил прибывший на место агент Охраны.

– Я, – отозвалась Сохи. – У меня здесь проходит экскурсия, вот мой пропуск, – она протянула медную карточку сотрудника бюро.

–Аккредитованный гид, – прочел агент, вернул пропуск Сохи и посмотрел на сбившуюся у моста группу. – Хорошо. Можете продолжить экскурсию, но дальше по маршруту, здесь не топчитесь. И вас я попрошу зайти в отделение Охраны Старого города после окончания тура, – мужчина протянул свою визитку.

«Детектив Кэйго Онда» – прочла Сохи.

–Непременно, – пообещала она и направилась к туристам.

– Что это было? – поинтересовалась женщина, первой заметившая неизвестного на земле, когда медицинская служба увезла пострадавшего, а агент из Охраны отпустил Сохи и занялся осмотром площадки у Врат.

– Всё будет в порядке, – заверила Сохи, вздохнув. – В Куджо отличная больница, там разберутся и помогут. А сейчас давайте вернёмся к нашей экскурсии...

– А правда, что раньше здесь проходила центральная и самая популярная торговая улица города? Поэтому поблизости отсутствуют памятники, но зато много магазинов? – пожилой мужчина пристально посмотрел на гида. – Говорят, что экскурсоводы получают процент от прибыли магазинов, куда приводят туристов... – он подмигнул, но вышло это совсем не весело.

– Сейчас мы пройдём по этой улице, и вы сами сможете оценить, много здесь памятников или мало, – сдержанно ответила Сохи.

– Извините, а вы потом нам покажете дорогу к самому крупному столичному рынку? – присоединились к разговору молодожёны, видимо, услышав про торговую улицу.

Про неприятный инцидент, омрачивший начало экскурсии, все быстро и с радостью забыли.

Глава 7 В больнице

–Здравствуйте, я по поводу раненого мужчины, которого сегодня нашли у Врат на площади, – заглянула в дверь Сохи. – На проходной комендант мне сказал, что вы у себя в кабинете, и я могу зайти.

–Проходите. Садитесь, – детектив Кейго Онда оторвал взгляд от встроенного в письменный стол экрана, надел очки исправленной реальности и пригласил посетительницу.

Сохи пришла в отделение Охраны по Старому городу около полудня. В квартале между храмом и дворцом в старых аутентичных постройках расположились госучреждения: городской туристический офис, музеи народных промыслов и Охрана. Кафе, рестораны и магазины были вынесены ниже.

Отделение Охраны находилось за каменной стеной в традиционном двухэтажном доме с мощной дверью, перед которой была выставлена груда памятных камней и статуэток.

В кабинете детектива было душно. Резные деревянные ставни были распахнуты настежь, но это не спасало. Окно выходило на узкую улочку с такими же домами, от покатых черепичных крыш которых парило после дождя. Внизу раздавались голоса блуждающих туристов, прибывавших нескончаемым потоком, что, по мнению Сохи, должно было сильно отвлекать от работы.

– С ним всё в порядке? – спросила девушка, пристроившись на стул напротив детектива. – В какой он больнице?

– Он в Университетском госпитале. Пришёл в себя, но утверждает, что ничего не помнит. Как оказался на площади тоже, – детектив сидел боком к окну и постукивал стилусом по столешнице. – Вы его знаете, раньше видели?

– Никогда, – отрицательно покачала головой Сохи.

– А диких животных вы поблизости не заметили? – вздохнул детектив.

– Животных? – переспросила девушка. – Нет. Почему вы спрашиваете?

– Подождите с вопросами, – оборвал её немного раздражённо Кейго Онда. – Вы, когда только пришли, сказали «раненого мужчину». А вы видели, что именно произошло?

– Нет, я стояла спиной к Вратам, – замялась девушка. – Потом вроде бы молния ударила. Но я видела у него кровь...

– Да, врачи тоже склоняются к тому, что в него попал электрический разряд, – подтвердил детектив, и Сохи почувствовала, что он соврал. А затем Кейго Онда покосился на браслет девушки, показавшийся из-под рукава: – На исправлении?

Сохи неохотно кивнула.

– Хорошо, если что-то вспомните или вдруг ещё заметите во время экскурсии нечто странное, то обязательно сообщите, – мужчина поднялся, чтобы проводить посетительницу к двери, показывая таким образом, что разговор окончен.

– Конечно, – пообещала Сохи, решив, что легко отделалась.

Выйдя из кабинета в коридор, девушка остановилась и посмотрела на табличку. Она сообщала, что детектив Кейго Онда работает вовсе не в отделе имущественных преступлений, и не в уголовном розыске, а в группе по кибербезопасности. Как-то получилось, что сразу Сохи не обратила на это внимания.

Кен Джун открыл глаза. В раскрытое окно светило солнце. За ним шумели деревья. Ветер ворвался внутрь, приоткрыл дверь и захлопнул её опять. Потянуло каким-то едким запахом.

Юноша понял, что жив и лежит в странном помещении с белыми стенами и таким же потолком. Кровать под ним почему-то металлическая, с какими-то ручками, чтобы лежащего к ней привязывать, и даже с колесами. Всё это делало её больше похожей на механизм для пыток, чем на приспособление для отдыха. Джун повернул голову – рядом стояла тумба с растением, в котором он узнал алоэ, а за тумбой на стуле сидела девушка с маской на лице. Та самая, из его сна.

Наконец-то Кен Джун смог её получше рассмотреть. Одета она была во что-то, что юноша мог бы описать как белый короткий плащ или мундир поверх красной рубахи или короткого платья. На ногах у неё были замшевые сапоги до колен. А на руке – странный браслет с механизмом.

Джун так изумился окружавшему его миру, что поначалу даже не почувствовал боли. Но как только он пошевелился, грудь пронзил такой резкий укол, что юноша еле сдержал крик. И теперь Кен Джун был уверен, что не спит.

– Кто ты? – спросил он девушку хриплым голосом.

– А, очнулся? – живо повернулась она. – Знаешь, где ты сейчас?

– Не знаю, – смущенно признался Кен Джун.

– Мы в больнице, – пояснила девушка. – В курсе, что это?

– Нет, – сжал губы Джун и отрицательно покачал головой.

Девушка пристально посмотрела на него, оценивая не дурачится ли он.

– Это дом, где много лекарей, – наконец произнесла она. – Понимаешь?

– Да, – Джун кивнул.

– Ну вот, – девушка поднялась, взяла свой стул и переставила к кушетке поближе. – А теперь скажи, из какого мира ты сюда попал и что тебе здесь нужно?

– Я из Дай-го, – Джун не видел никакой причины врать, раз уж его спрашивают напрямую. – Ищу кое-кого.

–Прекрасно, – улыбнулась девушка, и Джуну показалось, что она очень довольна его ответом. – Знаешь, как взломать связь? – незнакомка постучала по своему браслету.

– Прости, но я не понимаю, о чём ты, – Кен Джун вопросительно смотрел на собеседницу.

– Что-то я тебе не верю, – выдохнула девушка разочарованно.

– Клянусь, – решил подкрепить своё искреннее недоумение юноша.

– В этом мире клятвы считаются дурным тоном, – перебила его девушка. – Поэтому если проблемы не нужны, то лучше перестань...

– Что?! – не поверил своим ушам Джун.

– Ничего. Мне всё понятно, – девушка поднялась со своего места и направилась к выходу из палаты.

– Стой! Подожди! – окликнул её Джун.

– Я оставлю тебе адрес места, где часто бываю, – девушка вернулась и протянула Кен Джуну маленький прямоугольный кусок плотной бумаги. – Когда выпишут, если надумаешь – приходи. И, кстати, – она наклонилась к лицу юноши и понизила голос, – не болтай о том, что ты из Дай-го. И вообще про существование других миров. Иначе может возникнуть много неудобных вопросов.

Она развернулась, мотнула завязанным на затылке хвостом и скрылась за дверью, оставив Джуна в полном замешательстве. Не так он представлял себе встречу со своим видением.

Но одно за время визита девушки в маске Кен Джун понял ясно – во что бы то ни стало ему нужно освоиться в новом мире. Хотя бы чуть-чуть. Поэтому, когда слуга в очках и зеленой форме принесла еду, он попросил её, чтобы она объяснила, как пользоваться раковиной и где разжечь огонь, когда понадобится свет.

– Ты что, правда память потерял? – подмигнула медсестра.

Так Джун узнал немного про больницу, правила и технологии, которые были вокруг.

Детектив Кейго Онда всю ночь думал о происшествии у Врат. Началось с того, что система зафиксировала в районе скачкок уровня алхимии. А через несколько минут в экстренную службу поступило сообщение о пострадавшем юноше. Совпадение? А действующие лица: что раненый юноша без документов, что нашедшая его экскурсовод, проходящая исправительные работы, оба вызывали законные подозрения. Детектива мучила догадка о связи дела с деятельностью кодеров-подпольщиков. Но никаких доказательств этому Кейго Онда не нашёл, а нащупать общее и наконец подобраться к хакерам давно хотелось.

Наутро, придя к выводу, что он что-то упустил, детектив отправился в Университетский госпиталь. В регистратуре он застал медсестру, и предъявив удостоверение Охраны, спросил:

– Скажите, как себя чувствует раненый пациент, которого доставили вчера из Старого города?

– А, тот странный юноша... – догадалась, о ком идёт речь, медсестра. – Кен Джун?

– Он назвал своё имя? – скорее утвердился в своих предположениях, чем удивился детектив. – Отлично. Могу я с ним поговорить?

– Возьмите бахилы и проходите на третий этаж. На отделении спросите доктора, – улыбнулась медсестра и вернулась к своим делам.

Дежурный врач как раз заканчивал утренний обход.

– Мне сказали, доставленный вчера без памяти пациент вспомнил своё имя? – обратился к нему детектив, одновременно демонстрируя удостоверение.

–Неизвестный юноша, – кивнул доктор. – Да-да. Пойдёмте, я как раз к нему. Вчера мы его полностью обследовали – к счастью, жизненно важные органы не задеты. Самое серьёзное повреждение – перелом ребра...

– Могу я посмотреть записи? – остановил врача детектив.

– Конечно, – пожал плечами доктор и передал агенту Охраны карту пациента.

Кейго Онда быстро пробежал глазами отчёт, хмуря брови.

– Прогноз? – сухо спросил он.

– Если осложнений нет и вы не против, то я бы отправил пациента на домашнее лечение, – предложил врач.

Детектив ничего не ответил и лишь вернул медицинскую карту пациента.

Врач постучал в дверь палаты и вошёл:

– Как вы себя чувствуете, господин Кен?

– Спасибо, мне очень нравится в вашей больнице, – дружелюбно ответил юноша, но в то же время отметил, что врач пришёл не один. Его сопровождал другой мужчина, который, тем не менее, остался стоять в стороне возле двери.

– Давайте посмотрим на ваши раны, – сказал врач, помогая Джуну сесть.

Повернув юношу к себе спиной и развязав больничную рубаху, доктор осмотрел наложенные накануне швы:

– Что ж, нам удалось сдержать воспаление. Края нигде не расходятся. Всё замечательно. Как боль при движении?

– Сносно, – не стал жаловаться Кен Джун.

– Это тоже хорошо, – кивнул доктор и сделал в карте пометку. Оторвав взгляд от бумаг, он добавил: – К вам пришел детектив из Охраны, думаю, он хочет задать пару вопросов.

Мужчина, что до этого оставался у двери, выступил вперёд, поставил стул перед кушеткой Джуна и сел:

– Вчера вы сказали, что ничего не помните, как дела сегодня?

– К сожалению, ничего нового кроме собственного имени я сказать не могу, – ответил Джун.

– Это вполне нормально, – вмешался доктор, – память будет восстанавливаться постепенно...

– У вас на спине следы когтей дикого животного, на ноге порез и множественные ушибы на теле, – перечислил детектив, даже не думая отступать.

– Я не знаю, откуда всё это, – сказал Джун, глядя агенту Охраны прямо в глаза. – Возможно, на меня действительно напало какое-то животное...

– Небольшое уточнение, – вставил детектив, – при вас нашли малый меч.

– Наверное, я им и порезался, – пожал плечами юноша.

– Сами? – поморщился Кейго Онда.

– Сам, – кивнул Кен Джун.

– То есть вы ничего не помните, но не будете заявлять о том, что на вас напали? – детективу было ясно, что парень над ним издевается, и если бы в палате не было доктора, то Кейго Онда прижал бы этого нахала к стенке и надавил на сломанное ребро.

– Не буду, – подтвердил пациент.

– Хорошо, – не стал настаивать детектив. – Последний вопрос. Куда вы пойдёте, если ничего не помните и не имеете при себе документов?

–Что-нибудь придумаю, – улыбнулся Кен Джун.

Детектив направился к выходу, но у двери обернулся:

– Мой вам совет, господин Кен. Не нарушайте закон. И если передумаете – обращайтесь, – он шлёпнул свою визитную карточку на комод. И добавил, обращаясь уже к доктору: – Можете выписывать.

После чего хлопнул дверью.

– Что ж, господин Кен, собирайтесь, – сконфуженный тем, как прошла беседа и как повёл себя детектив, произнёс доктор. – Сейчас я расскажу, что вам нужно делать с ранами и вы свободны.

– Могу я получить свой меч? – спросил вдруг Кен Джун.

– Конечно, – заверил его доктор, – все ваши личные вещи находятся на хранении. Я попрошу медсестру выдать их вам.

Поблагодарив врача за помощь, Джун спустился в кладовое помещение. Там его вскоре нашла медсестра:

– Уже уходите? – спросила она, шутя.

– Я бы предпочёл остаться, – на полном серьёзе сказал Джун, – но похоже, от меня хотят избавиться.

Работница больницы рассмеялась.

– Ваша одежда здесь, – она открыла кладовую и вынула запечатанный пакет, – но она в таком состоянии, что лучше вам подобрать что-нибудь подходящее по размеру из того, что есть у нас. – Медсестра зашуршала в шкафу. – Какой вы носите?

Джун ничего не понял, поэтому сказал что-то нечленораздельное.

– Например, вот, – медсестра достала синюю трикотажную футболку, темно-зеленые спортивные штаны и такую же зелёную куртку с малиновыми вставками. – Нравится?

Джун осмотрел необычного кроя вещи. Медсестра восприняла это как неуверенность.

– Твоего размера вещей не очень много, – подбодрила она. – Тебе бы конечно пошло что-то более стильное, может мотоциклетная куртка, но такую себе купишь сам.

Женщина снова скрылась в шкафу и достала большую сумку:

– Меч твой лучше убрать вот сюда. Как и пакет с ценными вещами: там всякие украшения, которые с тебя сняли. А это, – медсестра достала из ящика на верхней полке потёртую черную оправу с поцарапанными линзами, – тебе очки.

– Я хорошо вижу, – запротестовал юноша.

– Просто носи их на улице, чтобы не выделяться, – посоветовала медсестра и отчего-то Джун решил, что этим советом лучше не пренебрегать.

Тем временем женщина сложила все вещи стопочкой перед юношей, который явно стеснялся их взять и переодеться.

– Всё, я пойду? – спросила она весело.

– Последний вопрос, как я могу пройти к этому месту, – Кен Джун вынул карточку с адресом, оставленную загадочной девушкой в маске.

Медсестра покрутила билетик в руках:

– Только вышел из больницы и сразу на свидание?

Джун густо покраснел, а женщина снова рассмеялась.

– Это храм в парке, – сказала она. – Туда попасть несложно. Иди вдоль реки и не сворачивай.

– Спасибо! Вы очень добры, – юноша приложил руку к сердцу.

– Удачи тебе! – помахала медсестра Джуну и ушла по своим делам.

Джун шел по городу, который назывался Коджу. Надо было признать, что этот мир ушёл вперед по сравнению с Дай-го. Примерно то, что Джун привык видеть в своих владениях да и в чужих тоже, тут охранялось как наследие. Люди придумали много интересных вещей. И хороших слов для них. Например, «асфальт» – очень ровное покрытие для дорог, с характерным запахом смолы. Или «автомобили», которые ездили по асфальту – механические повозки без животных. Или страшную маленькую комнату-коробку, которая поднимала и опускала людей с этажа на этаж – «лифт». Им юношу заставил воспользоваться доктор, когда отправлял в хранилище вещей.

Джун вышел к улице, где брала начало городская река и полюбовался панорамой с мостами, водопадами, фонтанами и даже дамбой. Прогулочная зеленая зона вдоль этого канала была зажата между прямоугольными коробками зеркальных домов, выше всех дворцов, что доводилось видеть Джуну. Ещё одно забавное слово. «Небоскрёбы» – дома, которые поднимаются до самых облаков, а иногда и выше. Так объяснила медсестра, которая, как оказалась, не была слугой, но и сестрой никому тоже не была. В этом мире определенно была какая-то своя, не всегда понятная Джуну, логика.

В речке плескались рыбы, но никто их не ловил. Люди сидели на каменном берегу, свесив ноги в воду и читали. Или разговаривали. Джун, всё тело которого после сражения с Оверлордом ужасно ныло, грудь периодически сводило болью, а нога прихрамывала, присел на одну из скамеек под деревом, чтобы понаблюдать за окружающими, которые не обращали на него никакого внимания. Все они носили очки или маски. С ними не нужно было здороваться или узнавать, куда они идут и откуда. Они просто шли, а вокруг трещали цикады. Хотя кто мог знать, кто трещит в этом мире.

Довольно быстро, учитывая что у него не было коня, Кен Джун добрался до широкого луга с васильками, за которым начинался парк – настоящий оазис тишины и спокойствия посреди суеты городских улиц.

Слева за лугом возвышался холм, на котором стоял небольшой храм. Скрытый ветвями барбариса и белого шиповника он настолько гармонично вписывался в пейзаж, что был почти незаметен. И хоть его крыша поднималась тремя ярусами вверх, здание было одиночным и не имело пристроек. Колонны и несущие балки были выкрашены в красный цвет, наличники – в золотой.

Джун пересек поляну с цветами, поклонился перед ториями и вышел к лестнице. На ступеньках сидела девушка в сверкающей маске и уплетала лапшу из небольшой бумажной коробки. В этот раз на ней были темно-серые узкие брюки, а в остальном – всё тот же белый мундир поверх красной рубахи и замшевые сапоги до колен. Руку украшал всё тот же браслет с механизмом, о назначении которого Джун долго гадал прошлой ночью.

– Приятного аппетита, – сказал он, остановившись.

– А, это ты? – девушка не проявила ни радости, ни удивления, лишь поправила маску. – Садись, посиди, пока я не закончу.

И она продолжила свой скромный обед.

– В больнице я не представился, – сказал тем временем юноша. – Меня зовут Кен Джун. А ты?

Глава 8 Цена свободы

– Сохи, – ответила девушка, вытирая рот салфеткой.

– Рад знакомству, – улыбнулся Джун, присаживаясь рядом. – А могу я узнать, зачем ты всегда носишь эту маску? – юноша взглянул на странное приспособление, скрывавшее половину лица девушки. – Она скрывает какие-то дефекты твоей внешности?

– Это МИР, – ответила Сохи, будто это что-то объясняло.

– Мир? – переспросил юноша: для него мир был частью Вселенной или, на худой конец, противоположностью войны. Понять, какое отношение к этому всему могла иметь маска было сложно, хотя с учётом странностей этого места Кен Джун не мог исключить даже самое невероятное предположение.

– Маска исправленной реальности, сокращённо МИР – девушка смяла пустую коробку из-под лапши, встала на ноги и выкинула в расположенную возле лестницы урну, а затем вернулась к Джуну. – Он помогает нам видеть окружающий мир более... адаптированным. Показывает привычные нам образы вместо пустого пространства, наполненного только кодами. – Сохи взглянула на юношу. – Иди-ка за мной.

Девушка стала ловко взбираться по лестнице к вершине. Джун, через силу передвигая ногу, последовал за ней. Когда он одолел все ступени, стараясь не выглядеть измученным, Сохи ждала его у ограждения террасы в той точке, откуда открывался вид на город.

– Чтобы тебе было понятнее, – Сохи развернулась лицом к Джуну и он снова упёрся в собственное отражение, – моя маска устроена как твои очки. Сними их и посмотри вокруг.

Кен Джун послушно снял очки и прищурился от яркого света. С холма была хорошо видна река, вдоль которой он шел, и окружавшие её высоченные прямоугольные дома. Только теперь они были просто столбцами зеленых светящихся цифр, поднимавшихся от земли к небу. Вся набережная, включая каскад и мост также выглядели потоком бегущих чисел. Река текла среди серых, словно вычерченных архитектором на бумаге, блоков.

– То есть почти всё, что я вижу в очках, не существует? – уточнил изумлённый Джун. – Это лишь иллюзия?

– Не совсем, – покачала головой Сохи. – В этом мире основа любого предмета – код. А преобразует код в образы своего рода магия – алхимия. Но магии стало мало, поэтому придумали все эти индивидуальные устройства, чтобы люди могли продолжать пользоваться привычными вещами.

Они помолчали. Понять то, что говорила девушка было сложно, но ещё сложнее было в это поверить. Джун не мог решить, хочет ли он снова надеть очки и видеть понравившийся ему, но иллюзорный мир или всё же остаться без них.

– Зачем ты приходила ко мне в больницу? – спросил он Сохи.

– Хотела узнать, можешь ли ты вытащить меня из Ши-го, – тряхнула плечами девушка и уставилась на Джуна.

– Мы в Ши-го? – лицо Джуна вытянулось от удивления, смешанного с восторгом. – Никогда не думал, что попаду в этот мир. Всегда считал Ши-го страшной сказкой.

– А это страшная реальность, – в тон ему ответила Сохи. – Поэтому мне нужна твоя помощь.

– Помощь? Ну, разумеется, я же видел сон... – наконец-то смог признаться Джун.

– А сны в Дай-го на одну девятую пророческие? – хмыкнула Сохи.

– И не говори, – махнул рукой юноша.

– Так что? – возобновила разговор девушка после некоторого перерыва.

– Могу я увидеть твоё лицо? – спросил Кен Джун.

– Только когда поможешь, – скрестила руки на груди Сохи.

– Ладно, – согласился Джун, не срывать же маску с девушки силой. – В чем моя задача?

– Мы видим коды вместо предметов, потому что мир Ши-го разваливается, – пояснила Сохи. – А это значит, что нам нужно поскорее отсюда бежать. Но есть проблема, – девушка сунула руки в карманы брюк и посмотрела в землю, а затем резко подняла голову и постучала пальцем по своему браслету: – Я привязана.

– Покажи, где отвязать, – сказал Кен Джун, осматривая браслет, от которого не тянулось ни видимых цепей, ни верёвок, а потому юноша догадался, что привязь должна быть невидимой.

– Всё не так просто. Иначе бы стала я дожидаться тебя! – Сохи убрала руку. – Эти браслеты узаконил Манеки Неко – управляющая система Ши-го, – девушка закусила губу. – Их надевают на нарушителей закона, попавших в ловушки. Таким образом мы вынуждены выполнять работу на благо Ши-го и можем отходить от ловушки, к которой прикованы, лишь на определенное расстояние. Браслет устроен так, что мы не можем подойти ко дворцу Манеки Неко, чтобы поговорить с ним. Поэтому, тебе нужно уговорить его меня отпустить.

– Хорошо, – согласился Джун, хотя вопросов к девушке у него было немало. И он решил, что обязательно их задаст, но после того, как освободит её. Конечно, знать, что за преступление она совершила, было бы неплохо. Но что по сути это может поменять? Разве существует какой-то вариант, при котором он не станет ей помогать? Юноша знал, что такого варианта нет, а потому ограничился простой фразой: – Покажи мне, как туда попасть.

Поскольку они находились на вершине холма, Сохи было несложно показать Джуну дорогу и ориентиры:

– Старый город ты узнаешь по Храму справедливости. Сразу за ним находится район Симянг, на центральной площади которого стоят Солнечные часы. Вместе с одним из четырёх столпов Ши-го и Маяком он формирует линию, которая указывает прямо на резиденцию Манеки Неко. Так что всегда придерживайся этого направления. Если вдруг потеряешься, поднимись на любой мост и найди глазами столп, часы и маяк.

Джун запоминал и кивал.

Прояснив все детали, они стали возвращаться к лестнице. По пути Кен Джун заметил стенд с омикудзи – палочками с предсказаниями, которые посетители храма вытягивали наугад.

– Смотри, гадание, определяющее судьбу, – сказал он. – Забавно, что здесь они тоже есть. Возьмешь?

– Вот уж нет, – попятилась от стенда Сохи. – Моя судьба в моих руках.

Кен Джун не смог сдержать смеха.

– Ладно, встретимся тут позже.

От парка Кен Джун прошёл по пешеходной зоне до Старого города. Обошёл его и попал в соседний район, где находилась площадь с Солнечными часами. Очки юноша всё же надел, чтобы наслаждаться по дороге невероятными пейзажами.

День был солнечным. Джун взглянул на тень столба-гомона. Она указывала на циферблате 14 часов, далее на втором кольце читалось количество минут – тоже 14. Юноша помнил, что согласно учению об энергии Ци, Вселенная общается с нами через числа. 14:14 хорошее число. Оно говорило о новом начале, а потому нужно отбросить все сомнения и взяться за дело. Обязательно найдется решение и будет сделан правильный выбор. Успех непременно придет и станет наградой за старания.

Ободрённый юноша огляделся. За площадью был земляной вал. Джун решил, что это удачное место для обзора. Он проследовал по небольшой улице и поднялся на вал, чтобы сориентироваться. Первое, что бросилось Джуну в глаза были плывущие по небу создания похожие на механических китов. Они двигались в определенном направлении со значительной скоростью. Но судя по всему в этом мире они никого не пугали. Насмотревшись на этих небесных рыб, Джун стал искать глазами столп Ши-го и сразу же его увидел. Сохи не стала заострять на этом внимания, но в названии мира «Ши-го», также как и в имени уничтоженного в поединке клинка Оверлорда Они, присутствовала частица «Ши». Та самая, одно из значений которой – «смерть». Именно из-за неё мир Ши-го пользовался дурной славой. Но частица «Ши» означает также число «четыре». В общем, Ши-го был четвёртым миром. А потому в нём было четыре огромных монолита, происхождение и назначение которых доподлинно было учёным Дай-го неизвестно, но всегда связывалось с божественными силами. По одной из легенд вначале все миры были неподвижными. Великан Сампо должен был раскрутить Ши-го, чтобы тот стал двигаться вокруг своего солнца. Но мир выскальзывал из рук великана, и тогда он воткнул в него четыре каменных колонны-рукоятки. С помощью них Сампо смог сдвинуть и запустить мир по кругу. По другой легенде – столпы были копьями, попавшими в Ши-го во время войны гигантов. А самая невероятная, по мнению Джуна, версия гласила, что столпы это камни, способные передвигаться сами.

Так что Кен Джун с восхищением смотрел на гигантский монолит, о котором дома ему доводилось только читать.

Далее юноша нашел Маяк, хотя ни моря, ни даже озера или реки поблизости от него Джун не увидел.

Мысленно проведя между ориентирами прямую линию, юноша двинулся дальше. По дороге он задумался, откуда же всё-таки в городе взялся маяк. Ему доводилось слышать о маяке в горной деревушке, которую прозвали не иначе как «ворота в ад». А всё дело было в том, что она была единственным пристанищем путников в тех местах, но находилась у крутого обрыва. И многие из тех, кто в сумерках пытался добраться до неё, падали с откоса на скалы. И когда в пропасть упала телега с казной местного Лорда, тот велел установить в деревне маяк, чтобы он ночью освещал окрестности.

Пару раз Джуну всё же пришлось обратиться к прохожим, чтобы не заблудиться, однако, пояснения их больше путали юношу. Поэтому он снова искал возвышенность и сверялся с данными ему ориентирами.

В конце концов Кен Джун вышел к открытым воротам скального парка. От входа вела аккуратная дощатая дорожка. Она проходила среди ущелий, валунов, и оканчивалась у крепостной стены, за которой расположилась резиденция Оверлорда Ши-го с четырьмя башнями: центральной и тремя угловыми.

С дорожки открывался прекрасный вид на скальный пейзажный парк. Создателю удалось сохранить красоту величественной природы, объединив её с архитектурным ансамблем, пронизанным духом романтизма. Одно это потрясающее зрелище уже превращало дорогу в увлекательное путешествие.

И вдруг реальность вокруг треснула серыми горизонтальными полосами. Будто кто-то порезал прекрасные виды парка. Полосы более широкие и более узкие прыгали в воздухе, сменяя друг друга с неприятным потрескиванием. А дворец Оверлорда на дальнем конце стал рассыпаться на квадраты, некоторые из которых потерял чёткость или поменяли цвет, став серой пустотой. От земли вверх побежали цифры.

Джун испугался, что сейчас дорожка, на которой он стоит, исчезнет, и он провалится вниз на острые камни. Но постепенно мир вернулся в стабильное состояние. Испытавший весьма неприятное ощущение Джун поспешил сойти на крепкую землю. Желания любоваться красотами Ши-го в нём поубавилось.

Перед закрытыми воротами резиденции Оверлорда стояла огромная фигура белого кота с поднятой вверх передней конечностью. Такие фигурки были известны в Дай-го как «Манящая лапка», которая приносит удачу и процветание. Как правило, фигурки делали из глины или фарфора. А изображали они ни кого иного как Манеки Неко, который раньше был оборотнем, но которого прославила одна история.

В одном обедневшем храме жил монах. И хоть денег у него не было, он всегда был готов приютить у себя бездомных кошек. Однажды к нему пришел очень большой кот, прожорливый, но бесполезный в хозяйстве. Однако, монах не стал его прогонять. Вместо этого он сказал: «Если бы ты был человеком, ты бы мне помог. Но ты просто кот». Вскоре мимо храма ехал Лорд тех земель. По дороге разразилась гроза, да такая сильная, что из-за дождя вокруг ничего было не разглядеть. Лорду пришлось спрятаться под большим деревом. Оттуда он увидел кота, который сидел возле ворот и подзывал человека лапой. Лорд побежал к воротам, и как только он достиг их, в дерево, под которым он прятался, ударила молния. Впечатленный произошедшим Лорд поблагодарил монаха и взял на себя все расходы по восстановлению храма. Так кот-оборотень отблагодарил монаха за доброту и получил путь в высшие сферы.

Джун собрался постучать в ворота, но услышал голос:

– Чем могу помочь?

Кен Джун осмотрелся. Вокруг никого не было. Он поднял голову и столкнулся взглядом с зелеными подвижными глазами кота.

– Ты призрак? – спросил юноша, готовый вынуть из сумки меч.

– Нет, – промурлыкал кот. – Я голосовой помощник.

Эти слова немного сняли напряжение Джуна: видимо, кот-привратник служит Оверлорду.

– Я пришел поговорить с Манеки Неко, – объявил он цель своего визита.

– К сожалению, сегодня он больше не принимает, – мягко ответил кот.

– Когда я могу прийти? – поинтересовался юноша.

– У нас есть свободное время на... – глаза кота замигали синим, – ...завтра. Хотите записаться?

Джун согласно кивнул, и кот тут же выдал ему билет.

Удивляясь всё больше, Кен Джун убрал билет в карман, а затем чуть замялся:

– Не против, если я тут немного передохну перед возвращением?

–Пожалуйста, – ответил кот. – Издалека?

– Я пришёл отсюда, – Кен Джун показал карточку с адресом храма, где он встречался с Сохи.

Свет глаз кота пробежал по карточке, затем моргнул, и стражник дворца сказал:

– От ворот скального парка каждые полчаса ходит поезд до аэродрома. Десять остановок на нём и вы окажетесь у начала пешеходной зоны в центре. Это бесплатно.

– Большое тебе спасибо, голосовой помощник, – Кен Джун приложил руку к сердцу.

Кот улыбнулся и закрыл глаза.

– Почему ты не сказала, что я могу воспользоваться поездом? – первым делом спросил Кен Джун у девушки в маске, когда вновь встретил её возле храма.

Вообще-то, когда он вернулся, Сохи у храма не было. Она пришла только через пару часов, которые он бродил возле.

– А ты бы правда в него сел, если бы я предложила тебе залезть в железную повозку, которая выбрасывает лестницы, шипит, свистит и обдаёт прохожих клубами дыма? Я подумала, что знакомиться с Ши-го тебе надо постепенно, – девушка улыбнулась из-под маски.

– Возможно, ты права, – ответил Кен Джун скорее потому что не хотел спорить, а не оттого что был согласен с мыслью Сохи.

Он хотел расспросить девушку про механических китов в небе, но она опередила его:

– Что сказал Неко?

– Я встречусь с ним завтра, – показал билетик Кен Джун.

– Ладно, – махнула рукой девушка. – Этого следовало ожидать. – Она задумалась на секунду. – Ты проголодался, наверное? Пойдём, угощу тебя местной кухней.

Предложение Сохи было очень кстати. Джун с самого утра ничего не ел, разобраться с местным аналогом денег ещё не успел, а охотиться в Ши-го, похоже, было не принято. Поэтому юноша с энтузиазмом поддержал инициативу.

Девушка вывела его из парка и свернула в переулок.

– Пока ещё не стемнело, сходим на центральный городской рынок, – сказала она, указывая дорогу.

Идти пришлось недалеко. Вымощенная плиткой, погруженная в тень высоких построек улица вела прямо на большую открытую площадку, между двумя стеклянными домами. Кен Джун впервые видел подобное: чтобы внешняя стена здания была полностью прозрачной и чтобы было видно, как внутри ходят люди. Он засмотрелся на них, задрав голову в вверх, и в это время одни из прохожих толкнул его.

– Что встал на самом проходе? – спросил его мужчина с большой коробкой в руках, из-за которой его едва было видно.

– Извините, – ответил Джун, отходя в сторону.

Действительно, на площади было очень много людей. Каждый выбирал что-то своё. Некоторые товары были Джуну знакомы, например, платья, сумки или драгоценные камни, или очки. А заводные игрушки или автомобили вызывали недоумение. Были здесь и непонятные личности, которые ничего не продавали, а просто сидели за пустыми прилавками или на выступах фундамента зданий. Многие из них были без очков и масок на лицах.

– Это воры-карманники? – спросил вполголоса Джун у Сохи, которая остановилась возле прилавка с фонарями и стала рассматривать огненный шар зависший над подставкой.

Девушка повернула голову, чтобы узнать, на кого указывал парень. Затем нажала кнопку на подставке, огненный шар пропал, и Сохи отдала фонарь обратно, сказав, что зайдёт позже. Только после этого она отвела Джуна в сторону:

– Здесь не очень принято их обсуждать, – пояснила она. – Это кодеры, создатели кодов. Но сейчас они без работы, так как алхимия пропала, а без нее новые коды не работают. Поэтому они хотят поднять восстание. Так что держись от них подальше.

Джун вопросительно посмотрел на Сохи.

– Если дать им артефакт, то они могу воплотить код, – она совсем понизила голос. – Даже отключить мой браслет.

Юноша кивнул, хотя всё равно почти ничего не понял. Молча они дошли до середины площади и свернули ко входу в одно из застеклённых зданий.

Внутри также были торговые ряды. Но ассортимент отличался от уличного. Пахло съедобными продуктами, в свете тусклых ламп блестела бронзовая посуда, звенели склянки и тикали часы. Потолок был купольным, а стены имели арки поднимающиеся над галереями второго этажа, откуда свисали флаги с призывными надписями.

Среди всего этого разнообразия, от которого разбегались глаза, Джун увидел оружие. Он подошел к лавке, где были выставлены щиты, мечи и арбалеты, не веря сам себе. У стены стояла точная копия клинка мастера Си. В этот момент его догнала Сохи:

– Куда тебя понесло? – сказала она нервно.

– Можно посмотреть? – одновременно с ней спросил Джун у продавца.

С разрешения работника лавки юноша повертел меч в руках: это был точно проклятый клинок.

– Сколько он стоит? – поинтересовался Джун, доставая из сумки мешочек с серебряными монетами.

–Нет-нет-нет, – одернула его Сохи, отбирая мешочек. – Извините, – обратилась она уже к продавцу.

– Мне нужен этот меч, – твёрдо сообщил ей Джун, отойдя на два шага в сторону.

– Слушай, это тебе не Дай-го, тут мечами не размахивают, – также твёрдо ответила Сохи, взяв Джуна под руку и направляя к выходу.

– Это проклятый клинок, – упёрся Кен Джун.

– О, если бы это было так, то его бы не продавали! – возразила девушка, отчаянно тряхнув руками. – Его бы считали артефактом...

– Мне всё равно, – Джун развернулся и снова потянулся к мечу на прилавке.

–Запакуйте, пожалуйста, – успела вставить Сохи, прежде чем Джун смог что-либо сделать.

Девушка достала медную перфокарту и протянула продавцу. Тот вставил её в кассовый аппарат и прокрутил ручку два раза. На перфокарте появились новые отверстия.

– Теперь быстро наверх, – скомандовала Джуну девушка, вышла из лавки и запрыгнула на движущуюся лестницу.

Прихватив меч, Кен Джун поспешил за ней. Пока лестница везла их вверх, Джун думал, что после такого не так уж сложно поверить в движущиеся камни.

Так они оказались на втором этаже. Здесь было много небольших заведений с едой. Сохи точно раньше тут бывала, потому что быстро, не выбирая, прошла в один из залов, опустилась на подушку у низкого столика и сразу сделала заказ.

Еду принесли практически тут же. И это заставило Кен Джуна задуматься о том, насколько она свежая. Осмотрев все блюда, Джун выбрал блюдце с чёрной икрой. Положив немного себе в рот, он чуть не подавился.

– Что это? – испуганно спросил он.

– Икра из соевого соуса, – спокойно ответила девушка.

– Это не икра, – отодвинул от себя блюдце Джун.

– Конечно нет, – усмехнулась Сохи.

– А это не яйцо и не персик? – уточнил Кен Джун, кивая на тарелку, из которой ела девушка.

– Именно, – подняла указательный палец девушка. – Это сферы из сиропа с желатином.

По лицу Кен Джуна было понятно, что он даже пробовать их не будет.

– Зачем они это делают? – юноша с жалостью посмотрел на официантов.

– Это сейчас модно – молекулярная кухня, – Сохи с аппетитом заглотила спагетти из томатной пасты.

– Какая? – напрягся Джун.

– Забудь, – отмахнулась девушка.

– Ладно, – выдохнул юноша. – Что такое артефакты?

– Это волшебный предмет, обладающий магической силой, – ответила Сохи с набитым ртом.

– Например? – прищурился Кен Джун, проверяя рядом ли приобретенный меч.

– Например, моя жемчужина, – девушка указала на подвеску на шее.

– Подожди, – остановил её Джун. – Ты сказала, что кодеры могут освободить тебя от браслета, если ты дашь им артефакт. Тогда почему ты не отдашь им свою жемчужину?

– Если бы всё было так просто, то я не стала бы звать тебя, – повторила Сохи фразу, которую в тот день уже использовала, подперев щеку рукой. – И потом: как я получу её обратно?.. – Оглядевшись, она добавила: – К тому же нелицензированная алхимия запрещена. То есть обращаться к кодерам это нарушение, а я уже отбываю наказание за нарушение...

Логика девушки была не до конца ясна Джуну. Но он списал все странности на издержки её пребывания в Ши-го, а поэтому сказал:

– Хорошо, тогда план остаётся прежним: поговорим для начала с Манеки Неко.

– Так-то лучше, – примирительно согласилась Сохи. – Давай обсудим лучше, где ты будешь сегодня ночевать. Я дам тебе денег, чтобы ты мог снять комнату...

– Нет, я не могу их принять, – отказался Джун. – И, пожалуйста, возьми мои монеты. Сколько нужно. Они серебряные. Ты же заплатила за меч, – он протянул девушке свой мешочек.

– Двух монет вполне достаточно, – осмотрела чеканку Сохи и вернула мешочек. – Остальное, послушай моего совета, убери подальше.

На этот раз Джун послушался.

– Ладно, – постучала пальцами по столу девушка. – Отпускать тебя опасно. Можешь наговорить лишнего, кому не надо, – она многозначительно глянула на юношу. – Переночуешь сегодня у меня. Надеюсь, все мои старания окупятся, – закончила Сохи, поднимаясь, хотя уверенности в её голосе не было.

Не спеша Кен Джун и Сохи прошли четыре квартала. Городские фонари уже зажгли. Асфальт за день подсох, и теперь постоянно включенные рекламные вывески магазинов отражались только в лужах.

– Всё в порядке? – спросила Сохи, заметив, что юноша постепенно замедлил шаг, стал заваливаться на один бок и вздрагивать как при ознобе.

– Возможно, мои раны ещё не до конца зажили и дают о себе знать... – остановился Кен Джун.

– Не до конца? – посмотрела на бледное лицо и покрасневшие глаза. – Врач в больнице тебе что-то прописал?

– Вот это, – Джун сунул руку в карман спортивных штанов и вынул мятый листок.

– Ясно, – Сохи разгладила рецепт и мученически вздохнула.

Они зашли в ближайшую аптеку и купили лекарства и перевязочный материал, после чего продолжили путь к дому.

Велосипед так и стоял на тротуаре, прикованный к фонарному столбу. Указав на небольшую зеленую дверь многоквартирного дома, Сохи сказала:

– Вот здесь я и живу.

Джун лишь отметил про себя, что крыши домов здесь были не загнутыми, а покатыми. И никаких декоративных элементов тоже не было. Видимо, девушка жила в небогатом квартале.

Они поднялись по лестнице на второй этаж. Сохи жила в типичном блоке, состоящем из квадратной комнаты и ванной.

– Не дворец, конечно, но я долго здесь задерживаться не собираюсь, – прокомментировала она, убирая с пола проектор и мультимедийные картриджи к нему.

Пока Джун вновь восхищался водой из-под крана, которой оказалось можно запивать медицинские порошки, Сохи достала из встроенного стенного шкафа матрас-футон и расстелила на полу у окна. Затем на противоположной стороне комнаты она разложила пуф, оказавшийся тоже складным матрасом

– Спокойной ночи, – сказала девушка, оставив включенным только аварийный свет. – Завтра я тебя разбужу.

Джун лёг на разложенный пуф, положил рядом сумку и тут же уснул.

Глава 9 Манеки Неко

Кен Джун проснулся от того, что кто-то сильно толкал его в бок. Он открыл глаза. Зависшее над крышами соседних домов солнце освещало небольшую комнату. Над юношей стояла девушка в маске и слегка пинала его ногой.

–Проснулся? – спросила она, когда Джун протёр глаза.

Юноша моргнул.

– Почти опаздываешь, – девушка указала на стоящие в углу напольные песочные часы.

Последние песчинки упали вниз, и Сохи ловко нажала на какой-то рычажок и перевернула колбу, а Джун отправился умываться.

Когда он вышел из ванной, Сохи протянула ему миску риса.

–Приготовила в герметичном сосуде под большим давлением, – прокомментировала она.

Юноша с сомнением принял миску и покосился на странную кастрюлю.

– Не бойся, настоящий, – усмехнулась девушка.

Она не обманула. Рис действительно оказался того же вкуса, к которому привык Джун.

– Жди меня дома, – сказал юноша, покончив с завтраком. – Если мне удастся уговорить Оверлорда освободить тебя, я должен знать точно, где ты находишься.

–Договорились, – покрутила рукой с браслетом Сохи.

Джун покинул блок, спустился по лестнице, вышел на улицу, свернул за угол дома. Как и сказала ему перед выходом девушка, всего в паре сотен шагов была остановка. Джун сел в поезд, направлявшийся к Маяку. Он отсчитывал остановки, чтобы не пропустить нужную, но всё же отвлёкся, слушая пассажиров и пытаясь понять, что же в конце концов означают такие красивые новые слова как «дирижабль», «телеграф» и «автоматон».

У Скального парка Джун высадился и снова ступил на деревянную дорожку. Сейчас на ней было оживленное движение. А у входных ворот и вовсе скопилась очередь. И всё же Джун не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться по пути резиденцией Оверлорда Ши-го. Жилой комплекс и крепостная стена поднималось на фоне неприступных величественных гор. Окна центральной башни горели розовым или синим светом, и Джун не мог понять, отражается ли в них утреннее солнце или магический свет исходит изнутри.

Пристроившись в хвост вереницы из визитеров, Джун стал невольным слушателем рассказа одной из посетительниц. Пока не пришёл её черёд, эта особа успела трижды изложить свою историю во всех красках и пожаловаться на судьбу. А дело заключалось в том, что ей в наследство досталась серебряная мельница для специй. Но каждый раз после её использования к хозяйке заявлялся злой дух, причиняя разные несчастья. Поэтому женщина пришла просить у Оверлорда талисман для защиты от нечисти.

Дождавшись своей очереди на входе, Кен Джун отдал свой билет, и его пропустили внутрь резиденции. Двери основного здания распахнулись перед юношей, приглашая войти.

Джун оказался в зале приёмов, освещенном закрепленными на стенах розовыми и фиолетовыми трубками, по которым бежал ток. Посередине зала на блестящем, словно мокром полу сидел, поджав под себя нижние лапы, металлический кот. Глаза его горели голубым, на груди вращалось колесо, а за спиной развернулась мерцающее объемное изображение сложной схемы.

Джун встал на одно колено и склонил голову:

– Господин Манеки Неко!

В сухом воздухе дворца пролетела синяя искра. Зазвенели тонкие язычки подвешенных под сводами колокольчиков.

– Кен Джун, доблестный воин из славного мира Дай-го, – оглядел юношу Манеки Неко, – отрадно видеть тебя у нас в гостях. Поднимайся. Не желаешь ли чая?

Джун поднял голову, но вставать на ноги не спешил. Он отлично знал, что Манеки Неко, как любой нормальный кот, не любил чай. А значит Оверлорд Ши-го испытывал просителя. С божествами всегда было непросто.

– Только если это доставит вам удовольствия, господин Манеки Неко, – определился с ответом Кен Джун. – Я знаю отличный рецепт приготовления чая с молоком, при котором пенка сверху не образуется.

– С удовольствием послушаю, – шевельнул ушами Оверлорд. – Но ты ведь не за этим пожаловал?

– Я хотел бы просить освободить мою подругу, отбывающую наказание, – озвучил свою просьбу Джун.

Тут божество откровенно рассмеялось:

– Занятно, – Манеки Неко достал и покрутил овальную золотую монету.

Эта овальная монета была известна как Кобан. Сама по себе она обладала самым маленьким номиналом и считалась неделимой. Однако, на монете Манеки Неко было написано число десять миллионов и таковой была её ценность. Говорили, что очень давно Манеки Неко стащил эту золотую монету у своего богатого, но злого хозяина, и отнёс разболевшемуся соседу-торговцу, регулярно угощавшему кота рыбой. Купив лекарства, торговец поправился, а Кобан с тех пор всегда, после того как шёл на доброе дело, возвращался к Манеки Неко.

– Знаешь, о чем просила меня предыдущая посетительница? – спросил между тем Джуна Оверлорд. – Она хотела получить мой колокольчик, – кот указал наверх, туда где под потолком висели талисманы, – для защиты от злого духа, который стал её мучить. Но знаешь, в чём загвоздка? – Манеки Неко растопырил усы. – Женщина умолчала о том, что злой дух появился в её доме не просто так. А потому что она украла серебряную мельницу для перца в доме покойника и сама навлекла на себя беду. Так должен ли я избавить её от наказания?

– И как вы поступили, господин? – продолжал стоять на одном колене Кен Джун.

– Я велел ей написать список из десяти добродетелей и читать каждый день по утрам как молитву. Когда она добровольно вернет мельницу, откуда взяла, дух успокоится.

Манеки Неко молчал. И Кен Джун молчал. В темноте гудели насосы, перегоняющие осветительную жидкость.

– А знаешь, зачем я тебе это рассказал? – спросил наконец Оверлорд.

– Чтобы я понял, что преступник должен отвечать за содеянное? – предположил юноша.

– Именно, – шестерёнка на груди Оверлорда закрутилась. – Пойми, все воры и преступники, которых мы ловим, должны отработать определённое время на систему – это вынужденная мера. Потому что с уходом алхимии наша система стала нестабильна. Создание любых новых кодов замедляет работу системы, а потому временно запрещено. Нам нужна рабочая сила, её ресурсы идут только на поддержание стабильности системы.

– К сожалению, моя подруга не слишком ценный ресурс, – попробовал поторговаться Кен Джун. – Что бы я мог предложить в обмен на её свободу?

– А ты настойчивый, – ответило божество, о чём-то раздумывая. – Давай так. Если хочешь освободить свою подругу – поймай мне кодера-подпольщика, известного под именем Алхимик. Но будь осторожен, говорят, он готовит против меня восстание. Как тебе такое предложение, идёт? – один из глаз Манеки Неко выдвинулся как телескопическая трубка и просканировал Джуна.

– Согласен, – Кен Джун снова склонил голову, да так низко, что ударился о собственное колено.

– Тогда жду новостей о поимке, – Манеки Неко поднял лапку и помахал на прощание.

Джун поднялся на ноги и спиной вперёд вышел из дворца.

Только теперь на свету и на свежем воздухе он почувствовал, что лоб его покрылся испариной, и осознал, что выполнить обещанное будет гораздо сложнее, чем согласиться на сделку.

Обдумывая по дороге очерёдность действий, Кен Джун порылся в кармане и достал визитную карточку Кейго Онда, полученную в больнице. Постояв немного у ворот Скального парка, юноша сел на поезд и поехал в Старый город, чтобы отыскать детектива. Перед тем, как что-либо предпринять, он решил убедиться, что в случае поимки Алхимика обещание Манеки Неко будет исполнено.

Переговорив с детективом и получив подтверждение, что договоренность с Оверлордом будет соблюдена, Кен Джун покинул здание Охраны и направился на рынок. Миновав узкий переулок, он оказался на площади между двумя стеклянными домами.

В этот раз он один стоял у края торговой зоны, перед нестройными рядами галдящей толпы. На рынке под открытым небом был день антиквариата, поэтому над площадью витал запах прогорклых, пролежавшей не менее 50-ти лет в сундуке парфюмерии, а покупатели практически в один голос восклицали изящное слово «винтаж». Пробираясь среди шляпок с выцветшими лентами, медных дисков на одну мелодию и гарнитурами из перетянутой мебели, Кен Джун выискивал людей без очков. Но они словно нарочно не попадались или даже избегали контакта с ним, растворяясь в толпе, едва заметив его интерес. Так, преследуя одного кодера, Джун наткнулся на зеркало, столкнувшись с собственным отражением в полный рост, в ту же секунду к нему подскочили ребята и отвели к стене.

– Чего ты здесь вынюхиваешь? – спросил кодер, одна рука которого была в кожаной перчатке.

– Полегче, – попытался освободиться Джун, держась за грудную клетку. – Я ищу кодера, известного под именем Алхимик.

Окружившие Джуна плотной стеной ребята заливисто рассмеялись.

– С чего ты взял, что он тут? – щёлкнул языком парень с тонкими, загнутыми вверх усиками. – И уж тем более, с чего решил, что он станет с тобой разговаривать?

– Я не знаю, здесь ли он, – признался Джун, – но вы-то точно сможете передать ему, что я его ищу. Ведь так? – он поднял бровь и обвёл замолчавших кодеров взглядом. – Ну, а что до второго вопроса, то думайте сами, – продолжил юноша. – Если мне нужен сильный код и я должен расстаться с артефактом для его трансформации, то кому бы я по-вашему обратился? Есть кто-то лучше Алхимика?

– А ты, я погляжу, шибко умный, – первым среагировал парень в перчатке. – Может разговорчивости из тебя повыбить?

– Он и так странный какой-то, – наморщил лоб усатый. – Ну-ка, осмотри его, – кивнул он товарищу.

Подвижный парень в жителе с цепочкой в районе живота ловко ощупал Кен Джуна.

– Юй был щипачём на рынке, – хмыкнул тот, что носил перчатку. – Так что если ты что-то прячешь, то он найдёт.

– Он и правда какой-то отбитый, – сообщил Юй, закончив обыск.

К чести Юя, Джун должен был признать, что тот не шарил у него по карманам, а лишь убедился, что парень нигде не прячет оружие.

– Отведём? – спросил парень с усами остальных.

Но Джун понял, что это был формальный вопрос, а потому поднял с земли сумку.

– Это придется оставить, – перехватил руку Джуна парень в перчатке.

– Не волнуйся за сумку, – успокоил Джуна усатый и указал, чтобы сумку подхватили, – Донхэ подержит. Идём, – с этими словами он развернулся и устремился в толпу.

Всей группой они вышли на задний двор «стеклянного дома». Там среди тележек для товаров и бездельничавших грузчиков на металлических ящиках сидел мужчина, лицо которого скрывал капюшон. В руках он держал блокнот-планшет и стилус.

– Сенсей, мы встретили на рынке юношу, который искал встречи, – объявил усатый парень, которого другие называли Минсок, приближаясь к мужчине.

Затем он толкнул Джуна вперёд.

– Господин Алхимик, к сожалению не знаю вашего имени, – обратился Кен Джун, – мне нужна одна услуга. Моя подруга отбывает наказание и мне требуется отключить её удерживающий браслет.

Кодеры заулюлюкали, и Алхимик выждал, пока они стихнут.

– Ладно, – мужчина приподнял голову, но лицо его всё равно осталось в тени, потому что под капюшоном он носил кепку с козырьком. – Условия простые. Я могу написать код для освобождения твоей подруги в обмен на артефакт. Часть его алхимической энергии уйдет как раз на освобождение. Всё ясно?

– Можете ли вы дать гарантии, что не обманете? – сглотнул Кен Джун.

Кодеры захихиками. А Алхимик поднял руку со стилусом и произнёс:

– Клянусь.

– И всё? – не поверил Кен Джун, но затем посмотрел на притихших кодеров и добавил: – Мне говорили, что клятвы здесь считаются дурным тоном...

– Клятва кодера имеет алхимическую силу, – пояснил мужчина, приглядываясь к Джуну. – Если бы я соврал, то сгорел бы во Всепоглощающем пламени. – Он покрутил в пальцах стилус и протянул юноше: – Теперь ты. Сними очки, возьми стилус и поклянись, что ты не из Охраны?

Кен Джун без колебания взял палочку для написания кодов и повторил за Алхимиком:

– Клянусь.

Все уставились на Джуна.

Но ничего не происходило. Пламени не возникло. Даже дымом не запахло.

– Наверно, мы уже достаточно проверили друг друга, – подытожил Кен Джун, возвращая стилус владельцу. – Так вы можете написать код или нет?

– Это непросто, но я мог бы попробовать, – кивнул Алхимик и стал чертить в блокноте круги и стрелки.

Стало понятно, что на создание кода потребуется некоторое время, а поскольку о кодах Кен Джун ничего не знал, то присел на металлический ящик рядом. Над зданием рынка поднималась высоченная труба, и со своего места юноша видел, как она выбрасывает в белёсое небо черные клубы дыма. Пахло углём. Мимо прошел рабочий, разматывая металлический трос. На том конце, куда уходил трос сильно грохнуло, будто взорвали порох. Раздалась ругань. Чтобы её не слушать, Джун спросил:

– Это правда, что вы готовите восстание?

– Хочешь примкнуть? – не отрываясь от работы, ответил мужчина.

– Если честно, я не очень понимаю, что вы собираетесь изменить, – пожал плечами Кен Джун.

– Минсок, – посмотрел на усатого парня Алхимик, – расскажи пока юноше вкратце про наш план. Как я полагаю, он не слишком хорошо знаком с проблемой Ши-го, – тут хакер многозначительно посмотрел уже на Кен Джуна.

Остальные, казалось, ничего особенного в словах мужчины не заметили, а потому Минсок взялся за рассказ:

–Официально ни Охрана, ни Оверлорд этого не подтверждают, но в Ши-го пробрался вирус, который вызывает зацикливания. Ты же видел, как мерцает реальность?

– Да, пришлось, – ответил Кен Джун, вспоминая инцидент, произошедший на деревянной дорожке резиденции Манеки Неко.

– Так вот избавиться от этого вируса невозможно, потому что у Управляющей системы, то есть у Оверлорда, истёкшая лицензия, – продолжил Минсок. – Недействительная лицензия не позволяет нам открывать Врата изнутри и получать обновления, которые нужны для стабильной реальности.

– Так почему просто не попросить Оверлорда обновить лицензию для спасения мира и поимки вируса? – уточнил Кен Джун.

–Во-первых, Манеки Неко придется признать, что в наш мир во время действия его полномочий проник враг, – вступил в разговор Донхэ. – И что теперь все мы в опасности.

– А, во-вторых, – добавил Минсок, – запрос на продление лицензии может быть отклонён. На место Управляющей системы могут прислать кого-то с действующей лицензией. Иными словами, Манеки Неко может потерять свою должность, а он этого не хочет.

– Но Оверлордов назначают по Высшей воле, – заметил Кен Джун, хотя он был одним из тех, кто не чувствовал в себе морального права к ней взывать.

– Манеки Неко считает, что Высшая воля в том и состоит, что ему на смену никого не прислали, – выпалил Донхэ, и Джун понял, что здесь это часто и много обсуждали.

Возникла пауза. Хакерам нужно было остудить пыл, а Джуну поразмыслить.

– Мы не столько против Манеки Неко, – придал чёткости словам кодеров Алхимик, – сколько за то, чтобы открыть Врата и справиться с вирусом.

– Сенсей может это сделать, – подхватил Юй, которому, видимо, было велено вообще помалкивать. – Но для этого нам нужно много артефактов.

– Более или менее понятно, – кивнул Кен Джун.

– Так как насчёт присоединиться? – щелкнул языком Минсок.

– Простите, у меня свои дела, – ответил Кен Джун. – Сейчас главная задача – освободить свою подругу.

– Что у вас за артефакт? – поинтересовался Алхимик.

– Чешуя дракона, – ответил Кен Джун, и у него действительно оставалась чешуя, которой он освещал себе путь у Горизонта событий.

– Однако, – оценил Алхимик, отложив в сторону планшет.

–Разумеется она у меня не с собой, – поспешил добавить Кен Джун. – Нам придётся пройти в дом моей подруги. Она живёт недалеко.

– Тогда не будем терять времени, – Алхимик убрал планшет в сумку и поднялся.

Они отправились с Джуном вдвоём. Алхимик не стал надевать очки или маску, лишь пониже надвинул капюшон. По дороге он почти ни о чем не спрашивал. Знал, что клиенты не любили о себе распространяться. Они платили за код и трансформацию, а не за то, чтобы в их жизнь лезли. Алхимик задал лишь один вопрос, да и тот, чтобы убедился в том, что после того, как браслет будет снят, девушка и заказчик исчезнут из Коджу. Всё остальное время он думал о предстоящей работе.

Зайдя в подъезд дома, где жила Сохи, они поднялись на второй этаж, и Джун постучал в дверь. Алхимик немного удивился, но тем не менее не стал нажимать на небольшую кнопку возле – мало ли как принято у клиентов.

Дверь открыла девушка в маске. Она хотела что-то сказать, но увидев Джуна в компании с кодером, замерла в проёме.

– Я нашёл способ избавить тебя от браслета, – пояснил происходящее Кен Джун.

– Покажите руку, – вступил в разговор Алхимик, чем убедил девушку в серьёзности намерений.

Сохи посторонилась, пропуская пришедших в комнату.

Встав у окна, Алхимик осмотрел браслет и принялся править код в блокноте. Вычёркивая и переписывая, он сел на пуф . А потом не меньше трёх минут смотрел в пустое пространство.

– Может быть чая? – предложила Сохи, скорее чтобы удостовериться, что с хакером всё в порядке.

– Потом, – ответил Алхимик, и обратился уже к Кен Джуну: – Давайте ваш артефакт.

В это момент дверь в блок распахнулась, и на пороге показались агенты Охраны. Они ворвались так внезапно и с такой скоростью, что никто из присутствующих не успел ничего понять. Один из агентов оказался у окна, другой – у входа в ванную, третий – одним приёмом уложил хакера лицом в пол. У входной двери из-за спин агентов показался Кейго Онда:

–Наконец-то мы встретились, господин Алхимик. Если позволите мне так вас называть, – сказал он. – Вы арестованы за незаконное создание кодов и использование алхимии. Обвинение по всем эпизодам вам будет предъявлено позже. Уведите, – велел детектив агентам.

Алхимика поставили на ноги, взяли под локти и вывели на лестницу. И хотя по большому счёту Кен Джун не сделал ничего предосудительного, передал преступника правосудию, всё же он постарался не встречаться с Алхимиком взглядом, когда того проводили мимо.

– Куда его отправят? – спросила Сохи.

– В тюрьму, – недоуменно ответил Кейго Онда, будто никакого другого варианта и быть не могло. – Знаете, а я ведь подозревал вас в связи с кодерами. А вот как вышло...

– Вышло, как вышло, – перебил его Кен Джун. – Отключайте браслет.

– Конечно, – детектив достал ключ из внутреннего кармана своего плаща.

Сохи потянула руку с браслетом Кейго Онда, но смотрела при этом на Кен Джуна.

Юноша был готов поклясться, что она не была рада этому исходу, хотя не видел её глаз.

– Всего хорошего, – сказал Кейго Онда, снимая браслет с запястья девушки.

Молча дождавшись, пока все уйдут, Сохи потерла кисть.

– Ты свободна, – обратился к ней Кен Джун. – Теперь ты можешь снять маску и открыть лицо?

Вместо ответа девушка бросилась в дверь, а затем вниз по лестнице.

Джун совсем этого не ожидал, поэтому на какое-то мгновение потерял Сохи из вида, а когда выскочил за ней на улицу, девушка уже растворилась среди жителей шумного и небогатого квартала Коджу.

Глава 10 Кицунэ

Кен Джун долго бродил возле дома. Побывал на остановке поезда. Заглядывал в лавки и магазины поблизости: не спряталась ли Сохи там? Он терялся в догадках, что ещё ударило в голову этой девице и как её найти в этом невероятном городе.

Дважды Джун обознался, принимая похожих девушек за Сохи. Окликал их, даже схватил за руку. В поисках Сохи он сам чуть не потерялся в паутине рельсов, дыме пробегающих поездов, постоянном стуке заводных механизмов и протяжном шипении городских труб. И окончательно сдался, когда реальность вновь начала разрываться полосами и загудели сирены заводов, призывая людей выйти из зданий. Больше всего это походило на землетрясение, и найти Сохи в этом столпотворении стало просто невозможно.

Кен Джун вернулся в жилой блок. И лишь когда уже стемнело, направился к храму в парке.

Газовые фонари освещали лестницу, ведущую на холм. Белый шиповник благоухал в теплом воздухе опускающейся ночи. Над изогнутой крышей храма поднимался серебряный месяц. Джун подумал, что в прошлый раз не обратил внимания на то, какому божеству посвящен храм. Но сейчас, поглядывая на красные перекрытия, он был почти уверен, что это храм госпожи Инари.

Кен Джун беззвучно поднялся и осторожно заглянул в центральный зал. Сохи была внутри и наводила порядок на «полках духа»: убирала огарки свечей, высыпала пепел из кадильниц, меняла засохшие цветы на свежий букет диких роз.

Джун выдал себя неловким движением. Звякнул над входом колокольчик, девушка резко обернулась и заметила наблюдавшего. Без малейшего промедления она припустила к выходу на дальнюю сторону холма и спрыгнула на мощёную площадку. Джун кинулся за ней:

– Стой! Да подожди же ты!

Между ними было всего несколько метров, но девушка воспользовалась преимуществом, чтобы скрыться. Уйти далеко она не могла. Бросься она вниз, Джун бы заметил её на лестнице или услышал, как она продирается сквозь колючий кустарник. Но лестница была пуста. А ночной стрекот цикад не нарушался ни одним посторонним шорохом. Скорее всего она затаилась где-то на территории храма.

Кен Джун обежал святилище вокруг. Девушки нигде не было. Вдруг он заметил тень, падающую на землю в свете фонаря. Беглянка пряталась от него за углом. Только тень её была не человечья, а лисья.

– Выходи и снимай маску. Кем бы ты ни была, я уже тебя спас, – крикнул Джун. – И обратно в Охрану не поведу.

Сохи вышла из своего укрытия. Лицо её всё ещё было спрятано под маской. И она без сомнения была девушкой из снов Джуна. Но она не была его невестой.

– Ладно, – девушка подняла МИР.

Больше всего Кен Джуна поразило, что на одном глазу девушки была черная повязка. А тот глаз, что видел, был полон испуга и затаённой надежды.

У Сохи было угловатое лицо. Волосы черные, но в свете фонаря, отдавшие в рыжину. Лишь прядь у виска была белой, чего юноша раньше не замечал. Движениями и манерами она совсем не походила на Сон У. Почему же он раньше не догадался? А может догадывался, но решил всё же помочь?

– Что ты хочешь взамен за моё спасение? – спросила Сохи.

– Ответы, – выдохнул Джун.

– Ну, какие ответы? – резко ответила девушка. – Ты, наверное, имеешь в виду, что кицунэ слышат всё, что происходит в мире, но это не совсем так, как ты себе представляешь...

– Так ты всё-таки лисица-оборотень? – поднял глаза к небу Кен Джун.

– Ну, да. А ты кого ожидал увидеть? – шаркнула ножкой Сохи.

– Я должен был распознать тебя раньше, когда ты назначила встречу в храме Инари, а затем сказала, что не можешь отдать свою жемчужину, – ударил себя по лбу юноша. – Проклятье! И ведь госпожа Инари знала, что во сне я вижу тебя, а не... – Джун обхватил голову руками.

– В чём дело? – участливо спросила Сохи.

Но Джун не ответил.

Тогда девушка-лисица продолжила сама:

– Похоже, ты только что узнал правду, которая тебя не особо устраивает... Ладно, погрусти, а я, наверное, пойду, – она, не поворачиваясь, сделала шаг назад.

– Ни с места! – грозно велел ей Джун.

– Да стою я, – Сохи замерла. – Всё равно пока не придумала, куда бы пойти... – она увлеченно крутила свою маску в руках.

Кен Джун посмотрел на одноглазую девушку: как бы она ни старалась казаться сильной и независимой, выглядела она беззащитной и потерянной.

– Раз ты не решила, тогда давай я приглашу тебя куда-нибудь, где можно поесть, и ты мне всё расскажешь, – сказал он. – Знаешь такое место?

–Разумеется, – улыбнулась Сохи и надела маску на лицо.

Они шли какими-то окольными путями, совсем тёмными улицами, через железнодорожный мост и вышли, наконец, в промышленный квартал. Здесь с обеих сторон от дороги тянулись высокие кирпичные стены. Протиснувшись в дыру в одной из них, они попали на территорию завода, где собирали поезда. Обойдя пропускной пункт для работников, Кен Джун и Сохи свернули налево от основного здания. По внешней проржавевшей винтовой лестнице они поднялись на второй этаж небольшой пристройки. Надпись над дверью гласила, что в баре рады всем нашедшим дорогу.

Бар был набит битком. Все рядами установленные деревянные столы были заняты. Их освещали подвешенные под потолком лампы с весьма тусклым подрагивающим светом. По углам копились горы металлического скарба. Всюду виднелись рычаги и колёса. Колориту добавлял звон посуды.

Посетители в центре играли в Большой Годори, карточную игру о рыбалке. Над ними висела бронзовая рыба, в которой отражались лампы. Пахло в баре, как на чердаке, но с примесью жженого масла и чего-то кислого.

Заметив неуверенную реакцию Джуна, Сохи пояснила:

– Раньше здесь была столовая только для рабочих. Они и сейчас сюда ходят по доброй памяти. А рабочие не очень любят кодеров. Так что для нас сейчас здесь безопасное место.

Затем девушка развернулась к бармену и добавила, пристраиваясь сбоку у стойки:

– Два гранатовых уксуса и тарелку кальмаров.

Бармен не потрудился ответить, а лишь нажал на особую пружину и из аппарата с перевернутыми бутылками, к которым подсоединялись трубки, в стаканы потекла красноватая жидкость. Разбавив концентрат из сифона, бармен отправил стаканы Сохи и тут же брякнул перед ней тарелку с обжаренными щупальцами.

В этот момент люди в центре, наблюдавшие за игравшими в Годори, захлопали и закричали. Кто-то поднялся и спел куплет:

Где же тебя искать, рыбка моя,

В восточном море или западном?

Звякнула медь. Мигнула лампа. Джун поднес к носу стакан. Кислый запах стоявший в заведении, определенно исходил из содержимого бутылок.

– Смешан с газированной водой, – постаралась заранее снять вопрос Сохи.

–Газированной? – переспросил Джун, удивляться ему уже надоело, поэтому он просто изучал придумки Ши-го.

–Минеральной, – подобрала более знакомое юноше слово Сохи. – Давай, пробуй!

Кен Джун сделал глоток. А потом принялся и за кальмара.

– Этот лучше молекулярной кухни, – категорично заявил он.

– Господин предпочитает простую пищу, – подколола его девушка.

– Господин, – покачал головой Кен Джун. – Все ты про меня знаешь, – он смерил девушку взглядом: – Знаешь или нет?

– Не всё, – застенчиво, но в то же время таинственно ответила Сохи.

– Тогда вот чего я не могу понять, – стал размышлять вслух юноша. – Хорошо, тебе нужна была помощь и ты пробралась ко мне во сны. Но как ты могла использовать образ моей невесты из воспоминаний?

– Это не я. Ты сам выдавал желаемое за действительное, – девушка-лисица принялась царапать ноготком столешницу. – Про твои воспоминания я ничего не знаю. Я просто догадалась, что ты принимаешь меня за кого-то другого и решила этим воспользоваться. Извини.

– Извинения принимаются, – грустно улыбнулся Кен Джун. – И, допустим, я тебе даже поверил. Расскажи, как ты потеряла глаз?

– Правда хочешь об этом поговорить? – попыталась избежать аргумента Сохи.

– Ну, мне интересно, – пожал плечами юноша.

– Ладно. Только без осуждения, – предупредила девушка.

– Кля... Обещаю, – прикрыл себе рот на полуслове Джун.

Сохи это развеселило.

– Я подсматривала за Оверлордом Они в замочную скважину, – призналась она. – Но он понял, что за дверью кто-то прячется и ткнул меня в глаз. – Девушка допила свой уксус. – А ты? Как ты сюда попал?

– Всё из-за сна, – отделался общей фразой Джун.

– Как минимум, ты разобрался со сном, – подпёрла щеку рукой девушка. – Я-то даже не рассчитывала, что кто-то его увидит... Вероятно, мы должны были встретиться, – заглянула она в лицо Джуну.

– Или это входило в планы госпожи Инари?..

Глава 11 Ключ от всех дверей

Казус Ши-го

Глава 11. Ключ от всех дверей

– Или это входило в планы госпожи Инари? – подмигнул девушке Джун. – Я слышал, что у неё есть четыре посланника, которые отправлены во все стороны света, чтобы помогать. Их называют «сихо». Случайно ли тебя зовут Сохи?

– То есть после всего ты думаешь, что я злобная и коварная приспешница госпожи? – кивнула сама себе Сохи. – Тогда тебе лучше держаться от меня подальше, раз ты такой подозрительный.

– Раз ты заманила меня сюда, могла бы хотя бы быть повежливее, – сделал ей замечание Кен Джун.

Но девушка восприняла его тон по-своему:

– Ты злишься на меня за то, что я не твоя невеста? – заёрзала она на табурете. – Я тебя понимаю. Ты вполне имеешь право на злость, но упрекать меня тем, что я это не она не надо!

– Я не злюсь, – перебил её Кен Джун. – Но я хочу знать, где она.

– Не могу сказать точно, – выдохнула Сохи, – но думаю, что она в Йосут-го.

– Почему там? – насторожился Кен Джун.

– Слушай, – девушка покрутила в руках свой пустой стакан. – Раз в двенадцать тысяч лет миры двигаются, – она поставила стакан на барную стойку и легонько толкнула его. Стакан поехал по ровной столешнице и упал бы, достигнув края, но Джун ловко его поймал. – Последний раз миры сдвинулись пару лет назад, когда три дня и три ночи не было ни солнца, ни луны, лишь звезды, которые меняли своё положение, помнишь? Сейчас бы твоя невеста попала сюда, но если она переместилась до сдвига, то, по моим подсчётам, она оказалась в Йосут-го. Если хочешь, можно попытаться найти здесь старые календари и проверить, – предложила Сохи.

Кен Джун прикрыл глаза и промолчал.

В этот момент из-за стойки вышел бармен и пригласил Сохи присоединиться к танцам в центре зала. За разговорами, они с Джуном даже не заметили, как доиграв в Годори, посетители пустились в рыбацкий пляс. Сохи подскочила и потянула Джуна за собой, потому что пляс был не парным танцем, а общим хороводом.

Цепочка посетителей, взявшись за руки, прошла влево, а затем, громко позвав рыбу, – вправо. Несмотря на благородное происхождение, Кен Джун знал и рыбацкую пляску, и слова, которые выкрикивали при поворотах.

Как писал историк и мудрец Квон из Дай-го, танец был древнейшим из искусств, которое служило великолепным представлением идентичности, истории и ценностей народа. Однако, народному плясу научил людей бессмертный демон Хання, чтобы они не боялись ни врагов, ни невзгод, ни животных, ни смерти...

Согласно легенде, старшие божества обманом отправили весёлого Хання в Дай-го, пообещав ему, что его ждёт важная миссия. Но, как выяснилось, ему доверили роль жнеца, регистрировавшего души умерших людей, работу, за которую никто не хотел браться. Поскольку демон появлялся там, где происходило несчастье, очень скоро его стали бояться. Но Хання не хотел никого пугать. Тогда он научил людей, как побороть страх с помощью пляса. Демон поделился с людьми этой древней формой магии, пользуясь которой, танцор обретал сверхнормальные силы, а если пляс устраивали совместный, то вокруг создавалась атмосфера радости и единства.

Родители Кен Джуна полагали, что народные пляски и общение с малокультурными и необразованными крестьянами вредят воспитанию. По их мнению юношам гораздо полезнее были военные танцы. На худой конец национальный танец Дракона, во время которого все участники действуют синхронно. Но дедушка Джуна по большим праздникам собирал всех окрестных детей и вёл в деревню смотреть на хоровод. Не запрещал он и участвовать в плясе. Наверное, потому что по сути был согласен с Хання, сам любил порадоваться и ставил мнение демона выше мнения собственного сына.

На секунду Джун забыл, где находится и зачем он здесь, словно вернулся в детство, когда хороводы были волшебными, а мир был полон приключений и удивительных открытий, которые ему предстояло сделать.

Когда же танец завершился, победивший в Годори своего друга хозяин заведения выкрикнул:

– Всем танцевавшим ещё по стакану уксуса! За счёт заведения!

И по трубкам побежала гранатовая и не только эссенция.

Кен Джун и Сохи вышли из бара за полночь. После уксуса щеки юноши ещё горели, и было приятно подставить лицо прохладному ночному ветру.

На родине Джуна говорили, что ночь это время божества Гуёми. В отличие от дневных божеств и прочих духов, вплоть до настоящего времени Гуёми редко изображали на картинах, у него не было устойчивых иконографических черт. Имя его указывало на нечто божественное, но никто не знал, что именно оно значит. То же касалось и других его характеристик. Всё тот же мудрец Квон писал, что у Гуёми хватило ума не привязываться к людям, чтобы потом не разочароваться.

А потому ночь часто ассоциировалась с мудростью и глубиной как иррациональное постижение печальной красоты мира и человеческих чувств.

Кен Джун и Сохи медленно, ничего не говоря, подошли к дыре в заводской стене, а затем по пустынной улице направились к железнодорожному мосту.

Под ними текла река. Молодой месяц освещал её русло, ставшее оазисом посреди каменных джунглей. Городские фонари были погашены. А оттого всё чувствовалось острее. Тихое журчание казалось гулом водопада. Цикады трещали как целый оркестр. Лёгкое движение воздуха вызывало свист под мостом и скрежет. Джун пытался собрать как можно больше ощущений.

Дойдя до середины, Сохи остановилась:

– А ты знаешь, – сказала она, – что этот мост перенесли сюда с заброшенной железнодорожной линии, по которой ходили первые поезда из Янсана в Коджу? Линию давно разобрали, потому что на Янсан наступила пустыня, и его засыпало песком вместе со старыми локомотивами. Но, говорят, что на мосту можно до сих пор услышать их гудки. Не против тут присесть?

Джуну было не так важно, откуда в Коджу появился этот конкретный мост, но он был убеждён, что любой мост это символ перехода, проверка на прочность и опасность на пути. Недаром, согласно мифам, многие мосты сделаны из костей божественных существ или под ними кто-то прячется. Поэтому на мостах не принято было устраивать свидания или прощаться с кем-то – можно было больше этого человека и не увидеть. Ещё говорили, что на мосту можно оставить неудачи, если перейти его, не оглядываясь и приговаривая «Удача ждет впереди, всё плохое будет позади». А ещё, если встать в самом центре моста, то можно было загадать желание.

Кен Джун и Сохи устроились на краю железной конструкции, свесив ноги.

– Почему ты отдал Алхимика Манеки Неко, если он мог освободить меня? – спросила вдруг девушка особенно звонким в этот час голосом, разлетевшемся эхом над рекой.

–Во-первых, я не разобрался, насколько Алхимик прав, – ответил Кен Джун. – Он говорит, что разрыв реальности вызывает вирус, пробравшийся в Ши-го. Но Охрана придерживается другого мнения: во всём, что происходит, винит наоборот нелегальных кодеров, которые по неумению вызывают побочные эффекты.

– А во-вторых? – заинтересовалась девушка.

– А, во-вторых, зачем мне восстание в мире, из которого я пока не придумал как выйти? – озвучил казавшуюся очевидной причину Кен Джун.

Но Сохи как-то странно отреагировала, покачав головой. Немного подумав, правда предположила:

– Может, их всех и нас заодно тут специально закрыли?

– Нет, – не смог согласиться Джун. – Ши-го никогда не упоминается как тюрьма.

На востоке звёзды стал гаснуть, и у линии горизонта появилась едва различимая бледно-жёлтая полоска.

– Отсюда самые красивые рассветы, – поделилась Сохи, и Кен Джун понял, зачем они тут остановились. – Первый поезд пойдёт только через полчаса. Поэтому можем посмотреть.

Тем временем над желтой полосой облака окрасились в розовый, и она начала расширяться, становясь всё более яркой, приобретая всё более изогнутую форму, пока не превратилась в пламенный полудиск, озолотив пики гор, вершины небоскрёбов, один из четырех столпов Ши-го и железнодорожный мост. Лучи разбежались во все стороны, обнимая мир.

Кен Джун чувствовал его тепло кожей. И ощущал, что утро пахнет чистотой. Вдруг солнце стало резко дергаться то вверх, от вниз, потом снова вверх и вниз, будто что-то не пускало его выбраться из-за горизонта не небосклон.

– Это ты сделала? – спросил Джун, недовольно глядя на Сохи.

– Нет, – насупилась девушка.

В подтверждение её слов над горизонтом появились разрывающие реальность полосы. Джун и Сохи вскочили на ноги, ухватившись за несущую конструкцию.

– Ну, вот, – фыркнула Сохи, когда зацикливание прошло, – всё зрелище испортили.

– Подожди, – оборвал её Кен Джун. – Если Алхимик арестован, а разрывы появляются, значит, кодеры ни при чём, так? – он хотел получить подтверждение своих догадок от девушки. – Стали бы они заниматься сейчас чем-то другим, кроме спасения своего Сенсея? Значит, Алхимик был прав насчёт вируса?

– Ну, вот что, – вздохнула Сохи. – Пойдём-ка, пока этот мир не рухнул нам на голову.

Кен Джун думал, что они идут к девушке домой или по крайней мере в храм, но Сохи свернула к пешеходной зоне и приложила пропуск для входа на территорию Старого города.

– Куда мы всё-таки направляемся? – поинтересовался у неё заинтригованный Джун.

– А ты сам не догадываешься? – ответ девушки прозвучал немного разочарованно. – К Вратам, конечно.

Вокруг ещё не было ни души. До первой экскурсии оставалось как минимум пара часов. Туристы спокойно спали в гостиницах. Доступ в Старый город открывали для обслуживающего персонала. Мимо «Раковины дракона» к центральной площади проехала поливочная машина.

Сохи пересекла площадь, оставив за плечами совсем без внимания храм Справедливости. Юноша же, который в предыдущие свои прибывания не успел рассмотреть комплекс, залюбовался, потому что в утреннем сумраке загнутые вверх, чтобы концентрировать положительную энергию, углы крыш напоминали ему пики гор Дай-го.

– Зачем?! – догнал кицунэ Кен Джун.

– Пора делать отсюда ноги, – девушка шла так стремительно, что фраза её воспринималась буквально.

– Но как мы откроем Врата? – в недоумении посмотрел на неё Джун.

– У меня есть ключ, – уверенно и чётко произнесла кицунэ, когда они уже остановились напротив Мировых ворот.

– Но ключи есть только у Оверлордов, – возразил Джун, возможно, этой ночью он не спал, но кое-что ещё соображал.

– У Оверлордов или у Мироходца, – поправила его Сохи.

Кен Джуну приходилось слышать о Мироходце. Он был особой фигурой небесной иерархии, уполномоченный перемещаться между мирами. Периодически Мироходец проходил по всем мирам и следил за тем, чтобы всё функционировало. Никто не знал, кто он. И что самое главное – его давно не видели. С тех самых пор, как он отправился в пустоши. Но, что правда то правда: у него был ключ от всех миров.

– Ты украла ключ Мироходца? – глаза Джуна расширились, настолько невероятно это звучало. Юноша, конечно, уже понял, что эта лисица полна сюрпризов, но последняя новость превзошла все его опасения.

–Нет-нет-нет, – поспешила успокоить его Сохи, – я подняла его со дна моря с помощью морского владыки.

–Рассказывай всё до конца, – настоял Джун, преграждая дорогу.

Девушка-лисица состроила страдальческую гримасу:

– Когда Оверлорд ткнул меня в глаз, я упала и уронила свою жемчужину, – без предисловий начала Сохи. – Она покатилась и упала в море. Морской владыка Рю-Дзюн пообещал мне найти и отдать жемчужину, если я помогу ему вычистить морское дно. Выбора у меня не было, пришлось согласиться. Так на дне среди мусора я нашла ключ. И, конечно, сразу поняла, что он волшебный, поэтому спрятала его, ничего не сказав Рю-Джюну. А, уже открыв дверь в другой мир, я решила полакомиться жареным тофу и попала в ловушку. Дальше ты знаешь... Так что, идём? – девушка достала ключ, и Джуну пришлось поверить во всё сказанное.

– Подожди, – Джун взял Сохи под локоть и отвёл в сторону к горбатому мостику. – Этот ключ – единственная возможность для людей из Ши-го...

– Какое тебе до этого дело? – раздраженно перебила его девушка. – Ты, кажется, кого-то искал. Передумал?

– Мы не можем оставить их в умирающем мире, – категорично заявил Кен Джун, сунув руки в карманы.

– Это ещё почему? – возмутилась Сохи.

– Видишь ли, я решил спасти тебя, когда узнал, что ты в беде, – ответил Джун. – Так почему по той же причине я не должен спасать остальных? Люди здесь были добры ко мне... – Юноша обвёл взглядом мир вокруг: – Мы должны либо оставить им ключ, либо помочь найти другой способ...

– Только не начинай, – предупредила Сохи.

– Послушай, – заговорщически сказал Кен Джун, посмотрев на панель исправленной реальности в том месте, где должен был быть глаз Сохи. – Мы им поможем, а потом пойдём. У меня уже есть идея.