Имя Неба

Глава 1

Я проснулся от яркого солнечного света, бьющего прямо в лицо. Первым моим желанием было просто повернуться на другой бок и продолжить спокойно спать дальше, однако сделать этого я почему-то не сумел. Моё тело слушалось просто отвратительно. Все мышцы задеревенели и затекли от неудобного положения. Во рту стоял мерзкий привкус. Спина и шея болели, словно всё это время я спал вовсе не на кровати, а прямо на голой земле или даже на камне. И, приоткрыв глаза, я с огромным удивлением осознал, что это предположение оказалось недалеко от истины.

Я полусидел прямо на покачивающейся деревянной палубе, плотно закутавшись в уже изрядно потрёпанный плащ из грубой серой ткани. Спиной же я опирался на какие-то жёсткие тюки, накрепко примотанные к борту толстыми верёвками. Проклятье! Да что за хрень здесь происходит? Как я вообще тут оказался? Вроде никогда не страдал страстью к морским путешествиям. Я снова осторожно огляделся по сторонам, но так и не отыскал ответы на свои вопросы. Казалось, что я действительно нахожусь на каком-то парусном корабле, который идёт в неизвестные дали.

Сверху надо мной мирно простиралось бездонное лазурное небо. Его частично перегораживали трепещущие на ветру красные паруса, напоминающие своей формой громадные веера. В воздухе приятно пахло нагретой смолой, пряными специями и почему-то свежестью недавней грозы. Раздавались громкие крики матросов, хлопали поворачиваемые паруса и скрипели крепёжные канаты. Сильные порывы прохладного ветра трепали мои волосы.

Сама корабельная палуба была довольно широкой, однако большую её часть занимали различные ящики, тюки и всякие бочки. По ней активно сновали люди в странной, но довольно практичной одежде, состоящей из какого-то подобия кимоно на широком поясе и коротких штанов с подворотами. Похоже, это и были местные мореплаватели. Впрочем, они меня не сильно интересовали. Намного удивительнее оказалось то, что лежало за пределами корабля. И вот там реально было на что посмотреть.

Выглянув за борт, я увидел то, что заставило меня очень серьёзно усомниться в здравости собственного рассудка. Там, до самого горизонта, раскинулась бескрайняя равнина из белоснежных облаков. Они колыхались, подобно огромным волнам под порывами ветра, и то вздымались, то вновь опадали, образуя провалы, похожие на складки в белом покрывале. При первом взгляде их действительно можно было перепутать с поверхностью океана, однако это впечатление являлось абсолютно неверным. Это были реальные облака, хотя и невероятно плотные. И именно над этими облаками сейчас и летел наш корабль.

Причём летел он без всяких признаков аэростата, двигателей или чего-то такого. Судно просто парило в воздухе! А подгоняли его только потоки ветра. Это создавало впечатление, что облака реально по плотности сравнимы с водой. Ну, или под килем у нас находился настоящий антиграв. Но последнее было совершенно невозможно! Не может парусный деревянный корабль сочетаться с антигравитацией! Да и самих антигравов в реальности существовать просто не должно! Ну, по крайней мере, насколько я знаю.

Одним движением я скинул своё импровизированное покрывало и бросился к ближайшему борту, отчаянно желая убедиться, что глаза меня всё же не обманывают. Ледяной ветер мгновенно накинулся на меня с новой силой, пробирая до самых костей. Однако я не обратил на это никакого внимания. Ухватившись за тянущиеся от мачты ванты, я едва ли не наполовину свесился за борт и принялся жадно всматриваться в жемчужную белизну, рассекаемую килем. Впрочем, кроме облаков там было и кое-что ещё.

Поначалу я даже не до конца понял, на что смотрю. Разум банально отказывался принимать реальность и старательно пытался найти в картине мира хоть что-то знакомое и понятное. Только вот ему это не удалось. И мне пришлось смириться с истиной. Вдалеке, почти у самого горизонта, из массива белоснежных облаков поднимался самый настоящий остров. Пока до него было ещё очень далеко, но я уже понимал, что это не может быть лишь обычная гора или нечто подобное. В небесах действительно парил громадный кусок суши, словно бы выдранный из земли неведомой силой.

Я видел вершины горной гряды с белыми ледяными шапками. Видел тёмно-зелёные участки лесов, покрывающие обращённые к кораблю скалистые берега, и громадные водопады, срывающиеся с них. Но самым главным оказалось не это. У самого основания острова клубились облака, скрывая его нижние части. Но порывы ветра то и дело разрывали эту пелену. И в такие мгновения мне становились великолепно видны все серые каменные уступы и скальные основания, обрывающиеся прямо в бездонную пустоту. У этого острова не было опоры! Он висел в облаках, словно сам по себе был намного легче воздуха. До этой секунды я думал, что подобное возможно только в каком-нибудь фэнтезийном фильме. И тем не менее я видел всё это в реальности! Безумие какое-то! И вот, кстати, о нём.

Смотря на плывущий над облаками остров, я снова попытался вспомнить своё ближайшее прошлое. Очень уж сильно хотелось хотя бы немного разобраться в происходящем. Вспомнить, кто же я такой и откуда взялся на летающей посудине, нарушающей все известные мне законы физики. Однако выяснить этого мне так и не удалось. При попытке обратиться к своему прошлому в голове отзывалась только абсолютная пустота. Причём пустота крайне странная и избирательная. Она касалась в основном всех моих личных воспоминаний, но в то же время почти никак не затрагивала любые иные аспекты памяти.

Я прекрасно помнил книги, фильмы, игры, научные статьи и целую кучу иных, не особенно полезных сейчас сведений. Но за всеми этими знаниями не находилось ни одной эмоционально заряжённой сцены. Казалось, что вся информация закачана мне искусственно, прямиком в мозг. Я не сумел вспомнить ни родных, ни друзей. Не мог даже точно сказать, были ли они у меня вообще. Я не знал даже собственного имени. Всё, что хоть как-то косвенно касалось прошлой личности, было начисто стёрто. Оставались только смутные ощущения и ещё самые базовые поведенческие паттерны, которые человек усваивает во время своей жизни уже на уровне чего-то вроде условных рефлексов.

Например, я прекрасно осознавал, как следует в большинстве случаев общаться с людьми. Умел считать и писать. Имел довольно неплохое представление о таких предметах, как физика, химия, биология и многие другие естественно-научные дисциплины. Помнил даже несколько различных языков и при этом знал, что эти языки я изучал в неких местах, которые называются «школа» и «университет». Я как-то понимал, что именно представляют собой такие заведения, однако в то же самое время у меня не было никакой информации относительно того, как конкретно я получал все эти знания.

В голове имелся только набор итоговых данных без всяких промежуточных этапов. Ни единого эпизода, содержащего яркий образ или конкретную сцену из моей жизни. Я знал и понимал очень многое, но в то же время не имел нормального чувственного опыта, который обычно и составляет всю личность и мышление человека. Внутренне я понимал, что могу в некоторых ситуациях разозлиться, испугаться, соврать или заподозрить обман. Однако я не находил ни одной конкретной сцены, где всё это применял.

— Очень интересно, — пробормотал я, осторожно поднося к глазам свободную руку и внимательно её рассматривая. Выглядела она почему-то странно и непривычно. Длинные и тонкие пальцы, загорелая от долгого пребывания на солнце кожа со множеством мелких шрамов от порезов и точечных ожогов. Мозоли на ладонях, что явно появились из-за тяжёлой физической работы, а не просто в результате тренировок в спортзале. Эти руки точно не принадлежали моему прошлому воплощению. Не знаю уж почему, но я был в этом уверен, несмотря на отсутствие внятных воспоминаний. Просто было чёткое ощущение, что так быть не должно. Да и остальное тело казалось мне каким-то непривычным, что ли.

Движения, баланс. Всё в нём было иным. Да, проблем с управлением не возникало, но оставалось понимание того, что всё данное тело кардинально отличается от моего родного. Как и весь окружающий мир отличается от моей обычной реальности. И главное его отличие было вовсе не в летающих кораблях и островах.

Сама структура реальности вокруг казалась совершенно иной. Всё тут было невероятно ярким и контрастным, словно нарисованным или даже созданным при помощи цифровой графики. Но при этом детализация «рисунка» абсолютно точно соответствовала реальному миру. Я легко мог разглядеть структуру дерева и ткани. Видел папиллярные узоры на своих пальцах и даже отдельные волоски на руках.

Нечто подобное просто не могло быть лишь игрой моего воспалённого воображения. Ни один сон или галлюцинация не сможет дать настолько насыщенных ощущений. Я был абсолютно уверен, что сейчас точно не сплю. Хотя и ощущал во всём какой-то странный диссонанс, из-за которого мой мозг начинал буквально чесаться где-то под черепной коробкой. Он будто отчаянно пытался примирить этакую анимешность с абсолютной реалистичностью окружения. Впрочем, одной лишь нарисованностью мира его фундаментальные отличия не ограничивались.

Вторым пунктом было присутствие чего-то очень странного, буквально разлитого в воздухе. Да и не только в воздухе. Я всем своим существом улавливал потоки странной энергии, проходящие сквозь моё тело и в то же время омывающие меня со всех сторон. Сразу же после пробуждения я их не чувствовал, но вот после короткой адаптации к новому телу всё заиграло новыми красками. Неизвестная сила была везде. Она словно пропитывала собой само пространство. Из-за этого казалось, будто я нахожусь в глубинах бездонного океана, состоящего из странной эфемерной материи. И эта материя была неотъемлемой частью реальности. Она наполняла каждую клетку моего тела, растекалась по жилам вместе с кровью и обжигала нервы холодным огнём. Очень непривычные ощущения. Никогда раньше я не испытывал ничего подобного.

Я инстинктивно потянулся сознанием к потокам этой энергии, сам не понимая, зачем и что хочу сотворить. Однако сделать с ними я ничего не успел. В следующий миг сила в моём мозге словно вскипела, и на меня обрушился водопад из чужих воспоминаний. И они кардинально отличались от того, что мне удавалось выудить из всей памяти до этого момента. Если раньше никакой личной и эмоциональной информации у меня не было вообще, то сейчас её оказался даже избыток.

Впрочем, воспринимал я эту информацию несколько отстранённо. Словно вперемешку посмотрел очень длинное кино от первого лица или даже просто вспоминал невероятно яркий и продолжительный сон. Однако даже такие воспоминания оказались для меня очень кстати, поскольку позволяли хоть как-то сориентироваться в происходящем.

Проснулся я в мире, который с точки зрения физики моего прошлого просто не мог существовать в реальности. Я даже не до конца уверен, является ли он нормальной планетой или чем-то иным. Здесь не было привычных морей или океанов. Тот летающий остров, который я увидел, был тут вовсе не чудом природы, а единственно возможной для местных людей формой существования земной тверди. Никакой пригодной для жизни земли, кроме летающих материков и островов, здесь вообще не было. Эти острова разделяло то, что местные называли Облачной Бездной. Она состояла из плотного водяного тумана и облаков, под которыми обитали чудовища, прозванные облачными демонами. Именно над этой бездной сейчас и летел корабль, на борту которого находилось моё новое вместилище.

Прежнего владельца моего нового тела звали Вей Лун. Он был обычным сиротой, которого когда-то в детстве взял к себе на воспитание странствующий монах и целитель по имени Бао. Как именно это произошло, Вей Лун и сам точно не знал, поскольку тогда был ещё слишком мал. Ранние годы в его памяти не сохранились. Однако всю остальную свою жизнь парень помнил очень хорошо, и была она довольно неплохой для этого мира. Всё же тут был не просвещённый двадцать первый век моей родной Земли, где та же смерть от голода в относительно развитой стране была почти невозможна.

В этой реальности, даже несмотря на все увиденные чудеса и наличие самой настоящей магии, правило бал махровое средневековье, пусть и с неким восточным колоритом. Самую большую часть населения составляли крестьяне, для которых обычный кусок мяса частенько бывал непозволительной роскошью, а голод и смертельные болезни являлись самыми естественными спутниками жизни. Да и, кроме того, не следует забывать про постоянные войны между аристократическими кланами и наличие самых настоящих магических зверей, которые могли опустошать целые поселения.

Вей Луну в этом отношении несказанно повезло. Его воспитатель и наставник оказался Заклинателем, или Практиком, как в этом мире называли людей, которые овладели энергией Ци и могли с её помощью творить самые настоящие чудеса. Разумеется, старый Бао не был великим мастером. Он достиг всего лишь четвёртой ступени конденсации Ци, что по всем местным меркам считалось уровнем прилежного ученика какой-нибудь школы боевых искусств или же средненького воина в не особо богатом клане. Но даже так старик сумел обеспечить себе и ученику приличную жизнь, в основном благодаря тому, что овладел основами техник алхимии и освоил парочку лечебных заклятий.

Именно благодаря наставнику Вей Лун получил по местным меркам довольно хорошее образование. Он умел читать и писать. Относительно неплохо разбирался в местной философии, истории и литературе. Выучил основы математики и географии, хотя данные предметы и преподавались учителем по остаточному принципу. Но самым главным и для меня, и для Вея было то, что Бао передал своему ученику все свои знания по алхимии и управлению Ци. Конечно, это был только самый начальный и поверхностный уровень. Однако даже такое знание в этом мире ценилось на вес золота.

Да и не только в этом. Я едва за борт не упал от осознания, что реально смогу овладеть магией или чем-то на неё невероятно похожим. Проклятье! Да в своей прошлой жизни я за возможность швырнуть с руки огненный шар без раздумий отдал бы эту самую руку. Вот только, если судить по некоторым оставшимся у меня воспоминаниям, никакой магии там тупо не было. Ни один, даже самый прославленный экстрасенс и колдун, не сумел пройти элементарной проверки сил в контролируемых условиях. Но в новой реальности всё обстояло совершенно иначе.

Вей Лун отлично видел, как затягиваются раны под руками учителя при использовании лекарской техники. Как всё тот же седой старик, в котором было от силы метр шестьдесят росту, голыми руками дробит на куски каменные валуны больше него раза в три. Да и сами летающие острова и ощущения странной энергии в воздухе как бы намекали на несколько иные законы мироздания. То есть у меня действительно появлялся шанс заполучить себе настоящие сверхспособности.

Кстати, в отношении к магии мы с прошлым Вей Луном оказались невероятно похожи. Парень по-настоящему бредил боевыми искусствами и отчаянно мечтал однажды стать величайшим заклинателем, который сумел бы затмить собой всех ныне живущих. Он зачитывался легендами о древних мудрецах и героях. Юноша грезил дальними странствиями, которые могли привести его к забытым и затерянным знаниям о том, как получить себе в руки настоящее могущество. Правда, со временем мечты эти изрядно поблёкли.

Всё же таланта Вей Луну сильно не хватало. В лучшем случае его способности можно было назвать крайне средними, если не посредственными. К своим семнадцати годам Вей Лун не смог освоить ни одной из представленных стариком техник, кроме базового усиления тела. Да и это была даже не совсем полноценная техника, а скорее некий инстинктивный навык, который большинство практиков усваивали даже без всяких специальных тренировок. Впрочем, сам Вей Лун тоже выполнял его без особых проблем. Основной затык у парня начинался в моменты, где требовалось применять нечто более сложное. Парень банально никак не мог уловить, что конкретно нужно сделать, чтобы получить необходимый результат. И Бао помочь с этой проблемой своему ученику никак не мог.

Старик сам владел всего лишь двумя техниками для лечения, одной боевой и знал какие-то обрывки одной слабенькой техники развития Ци. Если переносить уровень знаний старика по теме магии на систему образования из моего прошлого мира, то он был бы фактически троечником, кое-как закончившим средне-специальное училище и пытающимся объяснить на пальцах решение квадратных уравнений. Причём само это решение он уже успел давно и прочно забыть.

Естественно, я немного утрирую, но ситуация была крайне похожа. В итоге всё обучение Ци сводилось к бездумному повторению определённых ручных печатей, проговариванию себе под нос странных мантр и медитациям на свитки с техниками в попытках уловить сокрытый в них глубокий смысл. Именно по такой методе Бао постигал свои первые шаги на пути культивации и другого способа себе не очень представлял, а следовательно, и ученику передать не мог. Однако даже такое обучение было лучше того, что могло себе позволить подавляющее большинство людей этого мира. Это если не брать в расчёт отпрысков богатых семей и кланов, разумеется.

Хотя в конце концов Вей Лун всё-таки сумел добиться некоторых успехов на поприще культивации. Через несколько лет упорных тренировок парень сумел прорваться на первый уровень конденсации Ци и официально стал настоящим заклинателем. По словам Бао, дальше всё должно было пойти чуть легче, но продолжить наставлять своего воспитанника старик уже не смог.

Почти весь последний год учитель Вея начинал постепенно сдавать и слабеть, а около двух месяцев назад слёг окончательно. Всё же время не щадит даже практиков боевых искусств. Живут они долго, но старость рано или поздно берёт своё. Так же случилось и с Бао. Почти через месяц болезни старик тихо умер во сне, несмотря на всю заботу ученика. А об учителе Вей Лун действительно переживал и всеми силами старался ему помочь. Впрочем, уйти от смерти в этом мире не дано никому. Так что финал оказался закономерен.

После смерти своего наставника Вей Лун глубоко погрузился в тёмную меланхолию. Всё же он потерял единственного близкого человека, который заботился о парне с самого детства. Лишь тлеющая в сердце мечта не позволила молодому культиватору окончательно скатиться в глухую депрессию. На некоторое время он с головой окунулся в тренировки. Но затем всё же сумел взять себя в руки. После окончания местного сезона дождей Вей Лун собрал все оставшиеся у него деньги, а затем отправился к ближайшему крупному городу, расположенному на берегу летающего острова.

Здесь Лун выкупил себе место на корабле, который отправлялся к острову Академии Небесного Пика. Это была одна из лучших школ боевых искусств во всём местном регионе. И как раз в это время там должен был скоро начаться очередной период приёма учеников. Правда, по слухам, принимали туда только невероятно талантливых учеников, способных пройти какое-то неизвестное мне вступительное испытание и уже самостоятельно достигших хотя бы первого уровня конденсации Ци. То есть первый попавшийся бродяга в школу не попадёт в любом случае, даже за очень большие деньги. Именно на пути в эту академию наш корабль сейчас и находился. И, насколько Вей Лун понял из услышанных разговоров матросов, при попутном ветре лететь нам до академии оставалось ещё чуть больше одного дня. К завтрашнему полудню корабль уже должен был находиться в порту нужного острова.

Поток новых воспоминаний резко схлынул. Я слегка покачнулся и глубоко вздохнул, пытаясь упорядочить мечущиеся в голове мысли. Затем я сделал несколько шагов и вернулся на то самое место, с которого поднялся всего несколько минут назад. Лун выбрал для себя самый дешёвый вариант полёта. Без собственной каюты или даже койки в общем помещении, а потому и был вынужден ночевать прямо на палубе. Хотя это было не таким большим неудобством.

Не знаю уж, как в этом странном мире работает физика, но даже при полёте буквально над облаками здесь было не особенно холодно. Температура даже ночью, по ощущениям, не опускалась ниже десяти или пятнадцати градусов, а такую прохладу организм начинающего практика мог выдержать без всяких проблем. Да и провести на корабле Вею предстояло не более пары-тройки дней. Всё же академия находилась относительно недалеко.

Я снова почувствовал лёгкое головокружение и прикрыл глаза. Вообще даже удивительно, насколько хорошо память Вей Луна легла на все мои обезличенные знания из прошлого. Наши взгляды и реакции на многие вещи были довольно похожи, и каких-то острых конфликтов между двумя личностями не возникало. Кроме того, стабильности моего состояния способствовало ещё и то, что именно какие-то самые базовые установки личности из прошлой жизни остались у меня неизменными. Память Вей Луна в этом отношении на меня никак не повлияла.

Однако даже при таких условиях для адаптации требовалось некоторое время. Прямо сейчас я продолжал испытывать крайне странное, почти шизофреническое ощущение внутренней раздвоенности. Впрочем, реальных неудобств это мне всё же не доставляло. Не было ни головной боли, ни каких-то серьёзных проблем с самовосприятием и мышлением. Будто мой мозг — это компьютер, к которому только что вышло очередное обновление, и мне нужно просто привыкнуть к обновлённому интерфейсу и возможностям. Впрочем, именно этим я сейчас и собирался заняться.

Подогнув под себя ноги, я сосредоточился на ощущении текущей по телу энергии. Чувствовал я её гораздо лучше, чем это получалось у Вей Луна в прошлом. Скорее всего, тут дело было в том, что парень жил в окружении непонятной силы с самого рождения и банально привык её не замечать. Точно так же, как обычные люди не обращают внимания на собственное дыхание или прикосновения одежды к их телу. Для меня же чувство Ци было похоже на нырок в ледяную воду бассейна после прогулки под палящими лучами тропического солнца. Не заметить такое попросту невозможно.

Успокоив дыхание, я начал выполнять технику развития, которую старый Бао предоставил своему ученику. Согласно рассказу наставника, техника эта состояла всего из трёх основных элементов. Во-первых, определённый ритм дыхания. Во-вторых, правильно сложенные ручные печати на обеих руках, которые вроде как должны «направлять потоки Ци в нужные акупунктурные точки». Наконец, третьей составляющей являлась мантра, которую надо было произносить мысленно, для того чтобы совершать воззвания к силам, управляющим этим миром. Правда, как это должно работать в действительности, мне было не особо понятно.

Бао никогда не пытался по-настоящему понять, какая подоплёка может лежать за всеми этими печатями и мантрами. Разумеется, старик любил порассуждать о том, что мантра — это воззвание к небесам и всё в таком духе, но никаких реальных подтверждений этим словам не было. Да и, на мой взгляд, это были не столько объяснения, сколько выдержки из каких-то полурелигиозных трактатов, с помощью которых Бао пытался придать практике некую наукообразность на местный манер. Вей Лун на эту тему вообще никогда не задумывался. Для него было важно, чтобы методика работала, а как конкретно там всё устроено — вот совершенно не интересно. Проблема была в том, что у меня ничего не работало. Вот вообще.

Наверное, минут двадцать я просидел как дурак и не получил никакого результата. Моей энергии Ци было откровенно плевать на все прилагаемые усилия. У Луна тоже бывали некоторые проблемы, но до такого абсурда не доходило. Раньше сила в его теле всегда отзывалась на технику вполне благосклонно. Да, развивался он очень медленно, однако в моменте ощущал эффекты от упражнений практически сразу. Течение его Ци ускорялось, сама она постоянно как-то менялась, а по завершении тренировки энергии всегда становилось немного больше, чем раньше. Бред какой-то! Неужели пробуждение памяти о другом мире что-то сломало в механизмах местной магии? Но неужели она настолько зависима от сознания? Да и память Вей Луна же у меня осталась.

Прекратив выполнение бесполезного упражнения, я открыл глаза и в очередной раз потянулся к Ци, однако уже безо всяких техник. Я заставил часть энергии сконцентрироваться в правой ладони. Затем усилием воли приказал её потокам вырваться наружу из тела и закружиться вокруг пальцев невидимым, но всё же ясно ощутимым вихрем. Снова втянул силу в руку. Стало её немного меньше, однако общий объём почти сразу восстановился до прежних значений всего за несколько вдохов. Очень странно. Никаких проблем с прямым контролем у меня не было. Он давался мне даже проще, чем прошлому Вей Луну. Но почему тогда не сработала техника? Бессмыслица какая-то. Может, я просто что-то делаю неправильно? Надо проверить, хотя это и маловероятно. Всё же Вей Лун помнил технику почти идеально, и это знание мне передалось.

Откинув свой плащ, я извлёк тощую заплечную сумку, в которой Вей Лун хранил все свои немногочисленные пожитки. Там были все оставшиеся у парня деньги, небольшая фляга из высушенной тыквы с чистой водой, немного вяленого мяса и пара рисовых лепёшек, завёрнутых в отрезки чистой ткани. Но самым главным и единственным по-настоящему ценным там были свитки с техниками, которые Вею достались от его наставника.

Три из них являлись, скажем так, «оригинальными изданиями». То есть в своё время Бао как-то раздобыл эти свитки в уже готовом виде и больше никак их не менял. Содержались в них те самые две лечебные и одна боевая техника. А вот четвёртый и последний свиток оказался значительно интереснее. Именно в него Бао когда-то давным-давно перезаписал технику, которую использовал для своего развития. Изначального источника с ней у старика не было, да и понимал он эту технику вовсе не так хорошо, как ему бы хотелось. Но другого метода для развития у Вей Луна не было.

Я развернул свиток и принялся очень внимательно вчитываться в строки, написанные убористым почерком старого Бао. Бумага была изрядно потрёпана по краям, а в некоторых местах чернила уже начинали выцветать, однако в целом его содержимое читалось достаточно сносно. Я пробежался глазами по тексту, тщательно всматриваясь в каждый иероглиф и сравнивая записанное там с тем, что делал во время своей последней медитации. Однако тут возникла одна неожиданная проблема. Даже несмотря на отлично знакомый по памяти предшественника текст, продираться сквозь написанное было невероятно сложной задачей.

Относительно ясные практические указания оказались обильно перемешаны с философскими рассуждениями о самых разных вещах. Причём иногда они вообще никак не относились к сути техники. Бао постоянно сбивался на посторонние мысли, растекаясь мыслью по древу и при этом ещё пытаясь в какой-то высокохудожественный стиль.

Старик и при общении вживую имел неприятную склонность превращать любое наставление в подобие проповеди. Он легко мог минут двадцать распинаться о важности смирения пред волей Небес прежде, чем в итоге перейти к конкретным пояснениям. Даже самого Вей Луна в прошлом эта манера порой откровенно раздражала, а для меня она вообще была почти невыносима. Однако, несмотря на все страдания, я всё же превозмог описание техники и сумел сверить его как с полученными воспоминаниями Луна, так и со своими новыми ощущениями. И это сравнение меня не особо обрадовало.

Закончив продираться через почти стихотворные философские рассуждения, я отложил свиток в сторону и задумался. Судя по всему, я сделал всё абсолютно верно. Техника старика должна была сработать так же, как и сотни раз до этого. Но она не сработала. В чём же тогда моя проблема? Я не мог ошибиться, выполняя все эти идиотские печати и дыхательные упражнения. Они просто не давали мне того эффекта, что приписывался им в технике. Да и описывался он прям как-то слишком расплывчато. Мантра? Её я тоже произнёс без единой ошибки. Интонации, темп и сами слова были абсолютно верны. Но тогда почему же у меня не получилось? Почему раньше Вей Лун спокойно использовал эту технику и ощущал её эффект мгновенно, а я даже его отголосков не наблюдаю?

Глава 2

В задумчивости я снова потянулся к Ци и начал бесцельно гонять её по своему телу. Подчинялась энергия мне легко и охотно, но при этом никак на меня особо не влияла. Всё же для продуктивного использования силы недостаточно просто загнать её в какую-то часть тела, как это описывалось во многих фэнтезийных книжках из моего прошлого мира. В обычном своём состоянии моя Ци с материей почти никак не взаимодействовала. Да, для той же простейшей техники усиления тела нужен особый настрой и некоторые волевые усилия.

Без всего этого Ци на первом уровне конденсации обычно даёт только пассивные и не особо мощные физиологические улучшения. Становишься немного быстрее, выносливее и сильнее. Разумеется, на следующих этапах развития эти улучшения становятся намного круче, но для любого намеренного применения Ци всё равно нужно освоение техники, созданной именно для этого действия. Чтобы заставить Ци с чем-то активно взаимодействовать, надо изменить само её состояние. Собственно, техники для этого и нужны. Хотя я и не могу понять, как именно они создают свои эффекты.

В это мгновение я замер, боясь упустить возникшую в голове мысль. Ведь на самом деле вопрос не в том, почему эта техника вдруг перестала работать. Истинная проблема заключается в том, как она вообще работала раньше? Вот как какие-то бормотания, загогулины из пальцев и дыхание могут влиять на энергию, которая пронизывает всё сущее и может легко создавать просто безумные спецэффекты? Каким образом я могу влиять на неё усилием воли? Как Ци понимает, что конкретно я от неё хочу в данный момент? А ещё — как она вообще взаимодействует с материальным миром, если обычно этого не делает? Ведь если об этом задуматься, то это же просто невероятно! Ци — это же ведь не какая-то жидкость или газ. Более того, у меня нет никаких специальных органов наподобие мифических меридиан или же Дан-Тяня для её контроля или хранения. Сила просто протекала сквозь моё тело так же, как через воздух или корабль, на котором я находился.

К сожалению, ответы на все эти вопросы мне никто предоставить не мог. Бао, несмотря на всю свою любовь к философским построениям, не обладал действительно глубокими познаниями в области местной метафизики. Да и вообще местные в теории Ци продвинулись не особо далеко. У них было дофига разных концепций, которые при этом не подкреплялись ничем, кроме личного мнения автора и ссылок на всякие старинные трактаты, чья достоверность также была как минимум сомнительной. Ни нормальных экспериментов, ни доказательств почти никто не приводил.

Сам учитель Вей Луна вообще был приверженцем этакой полурелигиозной концепции, по которой вся Ци рассматривалась как единая и разумная сущность. Согласно ей, почти все техники являлись чем-то вроде молитвы или воззвания к высшим силам. Из-за подобных взглядов старик и не задумывался о каких-то там законах работы Ци. Для освоения техники теория же, по мнению местных, была вообще не нужна. Надо было просто раз за разом пытаться делать всё по инструкции и ждать озарения. Понимание процесса не требовалось от слова совсем. И такой подход меня категорически не устраивал.

Я снова выпустил немного энергии из тела, но в этот раз уже гораздо внимательнее наблюдал за тем, как она начала восстанавливаться. И надо сказать, что это оказалось крайне интересное ощущение. Как только уровень энергии упал до некой критической отметки, её поведение значительно изменилось. Сами потоки стали как бы более структурированными, но в то же время в них начали словно вплетаться длинные пряди, в которых Ци имела намного более низкую плотность. Она будто становилась более разреженной относительно внешней энергетической среды.

Причём вот это снижение концентрации силы было особенно заметно именно в областях лёгких и сердца. И с каждым вдохом в эту пустоту проникала внешняя энергия, которая тут же будто начинала растворяться в моих энергетических потоках. Раньше Вей Лун ничего подобного не замечал, но мои новые возможности по восприятию позволяли значительно лучше чувствовать происходящее. Согласно этим внутренним ощущениям, процесс во многом напоминал диффузию газов через мембраны сосудов в лёгких или клеточный осмос, при котором вода сама втекает в клетки через липидные мембраны.

А ещё всё это напоминало мне ощущения на одном из этапов использования Вей Луном в прошлом техники Бао. Очень любопытно. Получается, что энергия всё же подчиняется неким условным физическим законам. Да ещё к тому же реагирует на происходящие изменения с помощью чего-то вроде странных безусловных рефлексов. Так же, например, при потере крови у нас всегда рефлекторно ускоряется сердцебиение и спазмируются кровеносные сосуды для поддержания жизнедеятельности. Вот интересно, могла ли моя сила так отреагировать на уменьшение своей концентрации по похожему принципу?

На самом деле, а почему бы и нет? Я ведь почти ничего не знаю об этой энергии. Возможно ли, что внутренняя Ци всех живых существ действительно частично перенимает некие свойства и превращается как бы в новый тип тканей? Ну, то есть допустим, что у нас есть человек, в котором накапливается некий объём Ци. При этом Ци как-то же должна получать информацию от материи, внутри которой находится? Что, если эта информация меняет энергию и придаёт ей сходство с тем, из чего исходит? Таким образом Ци должна становиться чем-то похожим на человеческий организм. Может, не копировать его прямо, но улавливать некие базовые характеристики. Если моё предположение верно, то это приоткрывает интересные перспективы для изучения. Однако это потом. Для начала попробую запустить процесс поглощения Ци просто прямой манипуляцией. Может быть, это позволит накапливать энергию без всяких техник?

Я в очередной раз сосредоточился на потоках энергии и попытался осознанным усилием воли повторить то, что мой организм проделывал рефлекторно несколько мгновений назад. Напрягая какие-то невидимые метафизические мышцы, я попробовал втянуть в себя немного внешней Ци. Глубоко вздохнул, закрутил энергию в лёгких и одновременно попытался как бы смешать её с внешней энергией. И-и-и... ничего не произошло. Меня ждал полный облом. Я словно пытался усиленно дышать сквозь плотный пластиковый пакет. Вернее, обычный воздух я, естественно, вдыхал без всяких проблем, а вот лишняя энергия становиться моей совершенно не желала. Она будто выскальзывала из созданного водоворота, как вода вытекает из решета. И в совокупности с моим дыханием это создавало довольно специфические ощущения. Но почему так происходит? Ладно, попытаюсь немного по-другому.

Я опять резко выдохнул и направил всё своё внимание на внутреннюю энергию. Снова раскрутил плотные потоки, распределяя их по телу, при этом стараясь снизить их концентрацию в лёгких, как это произошло у меня при естественном восполнении. Затем я ещё раз вдохнул, пытаясь втянуть Ци. И нихрена у меня не получилось. Ни уменьшить, ни увеличить плотность потоков в рамках своего тела я тупо не мог. Хотя я спокойно изменял именно количество Ци в какой-то отдельно взятой части своего тела, но это было совершенно не то, что нужно.

В этом случае энергия не меняла своего состояния, а банально перетекала туда-сюда. А вот заставить её стать слегка более разреженной я так и не сумел. Если проводить тут какую-то аналогию, то всё это напоминало желание намеренно расширить или сузить зрачок глаза без учёта падающего на него света. Или вот даже не так. Скорее это было чем-то вроде попыток изменить концентрацию веществ в растворе, просто болтая его в чашке. Чашкой в данном случае выступало моё тело, а энергия была раствором. Выходит, что процесс восполнения реально был чисто рефлекторным и запускался только неосознанно. Но как он работает?

Я устало потёр пальцами глаза. И что же мне тогда делать? Это ведь просто смешно! Оказаться в мире настоящей магии и при этом не иметь возможности эту магию нормально использовать. Каким же образом местные смогли решить эту проблему? Я откинулся на стоящие позади меня тюки с товаром и снова принялся размышлять, машинально скользя взглядом по палубе корабля и облакам за бортом. Вокруг меня царила уже знакомая рабочая суета, и дела до моих экспериментов никому не было. Из всеобщей занятости выбивалась лишь одна небольшая группа из троих парней, а также трёх молодых и невероятно красивых девушек в очень дорогих одеждах. Расположилась эта компашка ближе к носу корабля и сейчас увлечённо что-то обсуждала.

Судя по всему, это были такие же будущие абитуриенты, направляющиеся в Академию Небесного Пика. На мгновение я сосредоточился на ощущениях Ци и сразу убедился в своей правоте. От них исходило будто едва уловимое давление силы, которого не ощущалось ни от кого из людей на корабле. Впрочем, они тоже не обращали на мои манипуляции с Ци ни малейшего внимания. То ли им просто было неинтересно, то ли просто не почувствовали движения энергий. Скорее всего, последнее. Всё же ничего реально заметного я до сих пор не сделал. Да что там. Я вообще ничего не сделал!

Зараза, вот как они все сумели прокачаться? Неужели в этих мантрах и печатях реально что-то есть? Но у меня ведь ничего не получилось! Ладно. Допустим, дыхание — это ещё вроде понятно. Оно позволяет вдыхать насыщенный внешней Ци воздух и направлять его к области наиболее активного поглощения. И возможно, специфические способы дыхания реально влияют на эффективность техники. Но зачем тогда всё остальное? Неужто придётся, как и Вей Луну, медитировать на этот демонов свиток пару лет, пока на меня снизойдёт великое озарение? Вот вообще не хочется этим заниматься.

Да и нет у меня на такое времени. Наш корабль прибывает на остров академии уже через сутки, а там ещё будет какой-то экзамен, который вряд ли получится пройти, не умея проделывать даже самые элементарные вещи. Нужно думать логически. Каким ещё образом я могу заставить свою магию делать то, что мне необходимо? Я снова потянулся за свитком с техникой, желая перечитать его в очередной раз, но уже через миг остановился. У меня появилась одна интереснейшая идея, которая при удаче могла объяснить абсолютно всё.

Я уже проводил параллели между внутренней энергией и неким биологическим органом, обладающим рефлекторными реакциями. Сравнение крайне натянутое, и по степени доказанности недалеко ушло от местных псевдонаучных изысканий. Но пока ничего лучше в голову всё равно не приходит, а без хоть какого-то теоретического обоснования я нормально работать не смогу. И поэтому придётся временно ориентироваться именно на эту аналогию. А вот из неё выходит занятное умозаключение.

Сознательно простой человек не может контролировать большую часть жизненно важных процессов, происходящих в его организме. Сердцебиение, сужение сосудов и секреция различных гормонов — всё контролируется почти исключительно периферическим отделом нашей нервной системы, который автоматически реагирует на изменения гомеостаза и условий внешней среды. Однако это вовсе не значит, что у меня вообще нет способов для воздействия на все подобные изменения. Например, даже не имея механизмов для воздействия на свой сердечный ритм, я легко могу представить что-то пугающее, и тогда он автоматически ускорится. Но что, если для манипуляций Ци можно использовать в чём-то похожие принципы?

Можно ли как-то «напугать» моё энергетическое тело, чтобы оно стало поглощать Ци, даже когда это не нужно? Нужно только подобрать нужные образы. Допустим, я хорошо помнил, что ещё в моём мире проводились эксперименты, в ходе которых отыскали взаимосвязи между представлением в голове светящихся объектов и сужением тех самых зрачков глаз. Возможно ли, что Ци может взаимодействовать с моим разумом подобным образом? Смогу ли я вызывать реакцию энергии, просто представив нечто специфическое для данной реакции? Вообще, это возможно.

И ведь при таких раскладах наличие в техниках мантры уже приобретает достаточно адекватный смысл. Слова сами по себе — это ведь что-то вроде звукового отображения образа объекта из памяти человека. Если вы раз за разом будете про себя проговаривать какое-то слово, то рано или поздно в голове начнёт всплывать его визуализация. Мантра представляет собой именно последовательность слов, то есть ментальных образов, которые просто записываются местными в формате стихов для лучшего запоминания. Да и та же техника усиления тела из воспоминаний Вей Луна работала именно на основе эмоционального настроя и проекции в Ци определённых ментальных образов. Хотя для неё мантры и не требовались.

Надо попробовать использовать эти же принципы для техники развития. Возможно, там проблема была в том, что я тупо не могу проникнуться смыслом мантры и погрузиться сознанием в предоставленные образы достаточно глубоко. Хотя для начала надо попробовать использовать эту самую способность усиления, чтобы проверить, как Ци будет реагировать на эту методику. Техника развития для пробы слишком сложная. У неё длинная и крайне заумная мантра, очень опирающаяся на представления о величии и могуществе Неба, частью которого является Ци и вообще всё вокруг. Пытаться во всём этом вычленить нужные образы слишком сложно. Да и они слишком абстрактные будут. А вот с техникой усиления всё проще.

В представлении местных суть её была проста до безобразия. Этот навык даже полноценной техникой не считался. Его освоение не требовало никакой специальной методики. Некоторые практики могли освоить его, даже не достигнув первого уровня конденсации Ци, просто во время своих тренировочных спаррингов или иных упражнений. В этих случаях Ци часто сама начинала усиливать заклинателя без всяких усилий с его стороны. В чём-то это было даже похоже на восстановление потраченной энергии.

Осознанное применение навыка тоже было весьма элементарным. Надо было всего лишь вообразить, что потоки силы становятся плотными и тяжёлыми, словно расплавленный металл, что они пропитывают собой все мои мышцы, связки и кости. Первые разы это могло показаться сложным и требовало прилично времени на подготовку, однако постепенно этот навык становился привычкой, и его применение становилось почти моментальным и запускалось одним желанием. Вей Лун в прошлом такого уровня всё ещё не достиг, хотя и мог применять технику достаточно быстро. Его энергия Ци отзывалась на образ растекающегося металла за считанные мгновения. Вопрос оставался только в том, сработает ли подобный образ в моём исполнении навыка или меня ждёт такой же облом, как и с техникой развития? Что ж, сейчас и проверю.

Я изо всех сил сосредоточился и попытался представить, что вижу всё тело каким-то внутренним взором. Постарался вообразить, как энергия окутывает меня со всех сторон, становится тяжёлой и плотной, как её потоки принимают форму, подобную расплавленной в огне доменной печи стали. Новым усилием воли я заставил получившийся расплав наполнить собой все мои кровеносные сосуды, мышцы и кости. Именно так и действовал Вей Лун в прошлом. И в этот раз у меня даже что-то начало получаться. Я почувствовал расходящиеся по всему телу потоки жара. Ощущение Ци в теле обострилось до предела, а меня словно сдавили со всех сторон.

Энергия вытянулась в сотни тысяч тончайших плотных нитей, окутавших меня изнутри и пульсирующих в такт биению моего сердца. Однако чего-то до сих пор не хватало. Ци изменилась, но как-то неполноценно. Словно она просто не могла понять, что именно я от неё хочу. Она по-прежнему лишь немного увеличивала мои физические возможности, не давая того чувства силы и защищённости, что было в воспоминаниях Луна. А это значило, что навык не получился. Ощущения от его правильной активации ни с чем не перепутаешь. Снова провал.

Созданный образ текущего по венам металла стал стремительно угасать. Ци начала возвращаться в своё стандартное состояние. В этот миг на меня навалилось какое-то абсолютное отчаяние. Может быть, я просто не способен управлять Ци так, как это нужно? Возможно, пробуждение моей новой памяти просто что-то начисто сломало в самих основах души Вей Луна, закрывая для меня даже призрачную возможность культивации? В конце концов, я родился в мире, где никакой Ци не существовало.

— Нет! — тихо произнёс я, ощущая, как в глубине сознания разгорается ледяная ярость. Это не может быть правдой. Я ведь уже нормально управлял Ци, она даже отреагировала на мои попытки манипуляции по старому методу Вей Луна. Да, неполноценно, но всё же. А что, если вся моя проблема не в каких-то фундаментальных изменениях? Если всё же манипуляции энергией строятся на правильных ментальных образах, то они не могут быть универсальными. Мышление каждого человека отличается, причём иногда и очень существенно. Может быть, то, что хорошо подходит для местных, для меня может быть абсолютно негодным.

После пробуждения мой разум стал сознанием человека из совершенно иной реальности. Что, если проблема именно в этом? Не в том, что я не могу погрузиться в образы из мантры, а в том, что сами образы мне совершенно не подходят? Они просто могут не вызвать у меня нужного эмоционального настроя или необходимых ассоциаций. Так почему же я вцепился в старые методы, если у меня есть кое-что намного более подходящее и соответствующее моему мировоззрению?

Я открыл глаза и вытянул перед собой руку, повёрнутую ладонью вверх. Снова сфокусировался на внутренней энергии, но теперь я вкладывал в неё не просто нужные мне образы и мысли, а само своё понимание реальности. Всё то, что едва сумел осознать о базовых принципах взаимодействия Ци и материи. Я вспоминал и анализировал то, что происходило с моей силой всего несколько секунд назад, и на ходу перестраивал тот образ, что использовался для усиления.

В обычном состоянии Ци почти никак не взаимодействует с материальными объектами, включая моё собственное тело, но когда я попытался использовать методику усиления и сила стала чуть более материальной, я ощутил её присутствие намного отчётливее. Более того, я сумел как бы разделить всю энергию на два разных типа и ощутил их различия весьма отчётливо. Пусть это продлилось только мгновение, но я сумел кое-что осознать.

Моя Ци никогда не была абсолютно едина. В ней всегда присутствовала часть, которая имела свойства, отличные от общей массы энергии. Она была относительно более материальной и при этом постоянно переходила на физический план, словно растворяясь в моей плоти. И большая часть этих полуматериальных потоков была сосредоточена в области мозга, позвоночника и крупных нервных сплетений. А что, если такое поведение энергии имеет больший смысл, чем просто усиление моей плоти? Что, если именно воздействие Ци на мои нервы позволяет мне её ощущать? Что, если всё, что мне нужно, — это просто немного изменить уже происходящий в моём теле процесс?

Я мысленно разделил все потоки Ци в организме на две разные фракции. Первая — это обычная энергия, которая просто есть и никак на меня не влияет. Её было больше во много раз, и именно она составляла основную массу моей силы. Вторую же фракцию составляла энергия, что постоянно переходила на физический план. Это действительно напоминало раствор, где молекулы разных веществ хоть и отделены, но при этом всё равно связаны между собой. Именно такой образ пришёл мне в голову, когда я попытался вообразить всё происходящее с моей энергией. Возможно, это было и не совсем верно, но в данный момент точность была не так важна. Мне просто нужна была какая-то отправная точка для следующего шага преобразований.

Усилием воли я начал разгонять энергию, представляя, как её нейтральная фракция преобразуется в тип, готовый к физическим взаимодействиям. А затем я вообразил, что эта более физическая сила распадается на мельчайшие частицы и просачивается прямиком в структуру материи. Что она окутывает собой каждую клетку, каждую молекулу и каждый атом моего тела. Как потоки энергии перетекают между ядрами и электронными оболочками, заполняя и армируя собой пустоту, которой в любом веществе куда больше, чем самой материи. Я полностью погрузился в эти образы. Реальный мир почти исчез, а перед моим внутренним взором почти наяву вспыхнули узоры укреплённых структур клеток и тканей.

— Усиление, — произнёс я, сжимая вытянутую руку в кулак. В это же мгновение весь мир будто померк, а затем снова обрушился на меня кипящим потоком новых ощущений. Количество Ци резко уменьшилось. В одно мгновение она перешла в какое-то совершенно новое состояние, впитываясь в моё тело, словно в губку. Эфемерная, почти нематериальная дымка за секунду преобразилась в чистейшую физическую мощь.

Все мои мышцы будто бы взорвались изнутри. Остатки энергии мгновенно вскипели по всему телу. Они сплетались в длинные потоки разреженной Ци, образуя настоящий водоворот и поспешно втягивая в меня внешнюю силу. Течение времени слегка замедлилось, а конечности наполнились невероятной силой. Казалось, что я могу голыми руками разорвать на куски прочнейший металл. Я широко улыбнулся, ощущая, как меня накрывает дикий, неописуемый восторг.

У меня реально получилось! Наконец-то я прикоснулся к истинной магии этого мира! Сам ещё не до конца понимая, что собираюсь сотворить, я выхватил из ножен на поясе остро заточенный походный нож, который Вей постоянно носил с собой, и одним резким движением полоснул им себе по ладони. Раздался неприятный скрежет металла. Во все стороны полетели искры, будто я чиркнул лезвием по камню. А вот на моей плоти не осталось даже царапины. Да что там царапины! Я и сам удар почти не почувствовал. Казалось, будто я облачился в прочнейший экзоскелетный доспех, покрывающий каждый миллиметр моего тела и при этом совершенно не сковывающий движений.

Я тихо рассмеялся, ещё раз проводя ножом по руке и видя, как лезвие на глазах стачивается о человеческую плоть, что была такой мягкой всего секунду назад. А ведь я даже особых усилий не прикладывал! Чувство пронизывающей тело силы было просто невероятным. Почти опьяняющим. И кстати, оно серьёзно отличалось от таких же ощущений прежнего Вей Луна. И дело здесь было не только и не столько в новизне.

У парня никогда раньше не получалось добиться навыком усиления такой удивительной прочности и силы тела. А ещё у него никогда не получалось поддерживать это умение столь просто. После первичного толчка Ци будто бы сама перетекала в реальность. Мне требовалась одна только мысль, чтобы в плоть продолжали вливаться новые потоки энергии, мгновение назад преобразованные из внешней среды. Хм, а что, если я попробую ещё кое-что интересное?

Поражённый внезапным озарением, я полез в котомку и вытащил оттуда кошелёк с монетами. Немного порывшись в нём, я извлёк оттуда одну монетку самого мелкого номинала и положил на ладонь. Затем я снова направил часть потоков энергии Ци через руку вовне, как делал в самом начале своих экспериментов. Только в этот раз я использовал не обычную энергию, а её фракцию, что применял для своего усиления. Ци повела себя точно так же, как и раньше, закрутившись над ладонью небольшим вихрем.

Однако сейчас это были не просто неосязаемые мистические потоки. Я снова представил, как подготовленная энергия начинает просачиваться в материю. Только вот на этот раз энергия не просто пропитывала и укрепляла собой материю. Я представлял, как направленные через ладонь потоки силы преобразуются в направленные кинетические импульсы, становятся самой сутью движения материальных объектов и отталкивают собой всё, что с ними соприкасается. И, к моему восхищению, это реально сработало!

Лежащая на раскрытой ладони монета дёрнулась, а затем встала на ребро и закрутилась вокруг собственной оси так, словно была листком, попавшим в крошечный ураган. Более того, даже потоки воздуха над моей рукой стали закручиваться в миниатюрный смерч, повторяя собой движение постоянно преобразуемой в кинетику Ци. Невероятно! Это же настоящий телекинез! Я поднял над искусственным вихрем вторую руку, а затем резко изменил направление движения потоков силы.

Вместо того чтобы закручивать Ци, я выбросил её из руки единым однонаправленным импульсом. Монета подлетела вверх и с силой впечаталась в подставленную ладонь. Вместе с ней ударила и воздушная волна, оказавшаяся на удивление очень сильной. Она смогла слегка оттолкнуть мою руку, несмотря на то что я продолжал поддерживать усиление. Сам же диск из мягкого металла после столкновения выглядел так, будто по нему ударили молотком. Занятно. А если так?

На этот раз я направил потоки энергии уже с двух рук, ударив по монете с разных сторон. При этом я старался как бы немного отсрочить преобразование Ци в кинетическую энергию, чтобы оно происходило не у самой ладони, а начиналось ближе к основному объекту воздействия и не захватывало лишние воздушные потоки. В первые мгновения особо ничего не выходило. Ци норовила выйти из-под контроля, а держать два встречных потока оказалось неожиданно сложно. Однако со временем мне удалось нащупать нужный подход.

Я уменьшил исходящие потоки, сделал их более сфокусированными. Ещё немного увеличил задержку преобразования, и это принесло плоды. Монета перестала метаться и крутиться как бешеная. Уже изрядно помятый кусочек металла завис у меня между руками, словно зажатый в тиски, и лишь слегка дрожал. Потоки ветра тоже уменьшились, хотя ещё и казалось, что я держу в руках два вентилятора. Но это было неважно.

Я с благоговением смотрел на дело своих рук. Вот это была действительно магия. Пусть не огненный шар, однако я всё равно сделал огромный шаг навстречу своей мечте. И это было просто невероятное чувство. Ни богатство, ни власть — да вообще ничто не могло сравниться в своей притягательности с ощущением истинной магии на кончиках пальцев. С тем, как реальность буквально проминается под давлением одной лишь твоей воли и знаний. Вот то, ради чего я хотел жить.

Неужели я всё же нащупал свой путь для обретения силы? Крайне похоже на то. Получается, что ключевым элементом местной магии является именно правильный подбор неких мыслеформ для задания Ци своего рода программы действий. А техника старого Бао для моего обновлённого разума оказалась слишком чужеродной. По сути, я даже не понимал, какие же реакции должны вызвать у меня слова мантры. Однако если я разберусь в базовых принципах её работы, то теоретически могу переложить технику на какие-то другие образы, подходящие лично для меня, точно так же, как это сделал с методом усиления тела. Правда, суть техник культивации от меня всё ещё ускользает. Ясно, что там идёт повышение количества Ци, но как именно всё это происходит, я понять пока не могу. Но очень скоро я в этом обязательно разберусь.

Впрочем, моя эйфория продлилась не слишком долго. Не могу сказать, сколько точно прошло времени, пока я просто наслаждался ощущением магии, но в какой-то момент по телу прошла волна судорог. Потоки силы затрепетали и развеялись, перестав мне подчиняться. В эту же секунду я ощутил, как в моё сердце вонзился клинок ужасающей боли. Энергия в теле задрожала, будто бы натянутая до предела струна. Я просто не сумел удержать в сознании преобразование Ци в кинетику, и меня словно бы со всего размаху ударили молотком в солнечное сплетение. К горлу резко подкатила тошнота, а голова сильно закружилась.

Я рефлекторно схватился за грудь, пытаясь хоть как-то унять дикую боль. Во рту появился мерзкий привкус свежей крови. Вся Ци в глубине тела бешено заметалась, перестав мне подчиняться. Я попытался вернуть себе контроль, но толку от этого почти не было. Потоки энергии то с усилием сжимались, то вновь расширялись, судорожно сплетаясь в нечто вроде пульсирующих кровеносных сосудов. Я словно пытался восстановить дыхание после очень длительного бега, только на энергетическом уровне.

Проклятье! Неужели я настолько сильно перенапрягся? Я усилием воли попытался отрешиться от пульсирующей в сердце боли и принялся глубоко дышать, одновременно пытаясь втягивать в себя частицы внешней энергии. Впрочем, это получалось не особо успешно. Внутренняя энергия с большим трудом выполняла свои задачи. Я даже попытался ещё раз обратиться к мыслеформам, представляя, как всё моё энергетическое тело покрывается миллионами тончайших ворсинок, которые должны были увеличить площадь соприкосновения внешней и внутренней силы.

Только вот это оказалось огромной ошибкой. Голова взорвалась дичайшей болью, перед глазами потемнело. Я едва сумел удержаться в сознании, на пару мгновений потеряв нормальную ориентацию в пространстве. Сила не собиралась восстанавливаться столь просто. Вместо облегчения состояния попытка осознанного поглощения сделала мне только хуже.

— Ладно, — тихо пробормотал я, — намёк понятен. Больше так делать не буду. Просто подожду, пока моя Ци восстановится естественным путём.

Весь дрожа, я осторожно откинулся на тюки с товаром позади меня и вновь накрылся плащом. На висках выступили крупные капельки холодного пота. Меня всего знобило, как во время простуды. Тело била ужасающая дрожь. Вот зараза. Надеюсь, это не особенно продолжительное явление. В памяти Вей Луна бывали эпизоды подобного перенапряжения, которые в очень редких случаях появлялись у парня после длительных и сложных тренировок с его техникой развития. Однако же ему ещё никогда не было настолько хреново. А после обычного навыка усиления и вовсе бывала только совсем уж лёгкая усталость, почти неотличимая от физического утомления. Похоже, это всё моя попытка направить Ци вовне виновата. Слишком много сил я направил просто в пустоту. Да и в усиление бухнул чересчур много силы за раз.

Хотя тут прикол, наверное, не только и не столько в самих затратах Ци. Скорее всего, дело в перенапряжении неких структур, управляющих этой самой энергией. Я их вроде даже начал чувствовать. Словно зубы по всему телу заныли. Да, именно такая вот странная ассоциация возникла, стоило мне немного прислушаться к своим ощущениям. Получается, что в энергетике всё же есть какой-то аналог обычных органов. И это точно не классические меридианы, про которые писалось во многих китайских новеллах. Да и местные часто в своих трудах по анатомии и философии любили их поминать. Правда, в реальности все эти меридианы никто так и не увидел. Вроде бы на уровне конденсации они для всех обычных практиков оставались сугубо теоретической концепцией. А о последующих ступенях культивации у Бао было очень мало информации.

Стремясь хотя бы немного отвлечься от своего разбитого состояния, я сосредоточился на тех самых ноющих и тянущих ощущениях в энергетических потоках. Это чувство также было неприятным, но при этом не настолько отвратительным, как все остальные. Да и чувствовалась в нём некая правильность, что ли. Словно боль в мышцах после долгой тренировки или же приятная усталость разума после того, как долго решал и наконец решил какую-то невероятно сложную головоломку. Довольно странное ощущение. Надеюсь, оно говорит о том, что такая ударная нагрузка мне не повредила, а только пошла на пользу. Некоторое время я просто всматривался во внутренние потоки магии, а затем резко вздрогнул. Я наконец-то почувствовал те самые органы, которые и осуществляли управление моей силой. Если их вообще можно было так назвать.

Раньше на фоне большого количества Ци они были совершенно незаметны, но сейчас я сумел нормально рассмотреть эти странные образования. В общем-то, они в большей степени напоминали этакие шарообразные завихрения потоков энергии, которая стягивалась в определённые точки тела, словно сильными магнитами. Этих странных завихрений было ровно двенадцать штук. По два в каждой конечности. Три располагались в моём торсе, и один, самый крупный, — в голове. Впрочем, «крупность» тут была крайне относительным понятием. Ни одно из этих странных завихрений не превышало размерами макового зерна. Ну, максимум — крупной рисинки. Тем удивительнее было то, что именно к этим «рисинкам» и тянулись все доступные потоки Ци.

При этом они напоминали своим поведением то, как обычно выстраиваются в линии мелкие металлические опилки под воздействием магнитного поля. Опять-таки, это не точное сравнение, но нечто похожее в этих двух явлениях я наблюдал. Да и сами движения силы в целом часто напоминали мне именно электромагнитные поля. Удивительно, но я вообще не помнил упоминаний Бао обо всех этих двенадцати точках. Хотя он вполне мог про них и не знать. Всё-таки запас знаний у старика оставался крайне отрывочным. А в местных книгах без личного опыта и наставника разобраться оказалось почти невозможно. Единой философской, научной или даже ещё какой-то школы здесь не существовало. Да и все доступные для большинства людей труды были в основном кошмарно низкого качества. Писались они в основном товарищами наподобие Бао и часто представляли собой перепевку на свой лад более качественных и древних трактатов.

Да, там иногда всплывали упоминания акупунктуры, и на них вроде как даже базировались некоторые ручные печати. Только вот было этих акупунктурных точек там не двенадцать, а около трёх сотен, и были они именно точками на теле. В них не было ничего общего с тем, что я почувствовал. Возможно, у кланов и академий и было что-то получше, но к ним у Бао доступа уже не было. И даже те книги, что доводилось читать Вей Луну, учитель добывал с большим трудом и после прочтения перепродавал снова, дабы отбить затраты. К тому же, несмотря на то что сам Бао был лекарем, книги именно по внутреннему строению Ци он приобретал редко. Да и те были довольно противоречивы, просто описывая самые разные теории и гипотезы местных мудрецов. И ни в одном из трудов не писалось о моих новых энергетических структурах.

Сейчас все эти двенадцать центров показались мне какими-то перегретыми, что ли. Каждое касание моего сознания к ним отдавалось резкими вспышками боли по всему телу. Однако, к моей радости, я заметил, что если силовые структуры не трогать, то они быстро начинают остывать и успокаиваться. А замедлявшееся было восполнение энергии снова начало стремительно возвращаться на прежний уровень. Прошло совсем немного времени, а я уже отметил некоторые улучшения в самочувствии. Боль отступила, оставив после себя лишь мерзкую слабость. Общий объём Ци также вернулся на прежний уровень, хотя попытки что-то сделать с этой энергией и вызывали довольно серьёзный дискомфорт. Однако уже не было той кошмарной, пронзающей всю мою сущность боли.

Кроме того, я с крайним удивлением отметил, что после перенесённого моя Ци несколько изменилась. В ней словно бы стало чуть-чуть больше той телесной фракции, что я использовал для своего усиления и удержания монеты. Да ещё и моя чувствительность к ней тоже значительно изменилась. Поначалу я даже не до конца понял, в чём дело. Но вот когда более внимательно прислушался к Ци, то понял, что теперь я на постоянной основе ощущаю два разных спектра энергии в своём теле, а не просто визуализирую это для создания техники. Более того, сейчас я мог значительно отчётливее улавливать сам момент перехода телесной фракции в физическую энергию. Очень интересно. Впрочем, восстановление принесло мне не только улучшение самочувствия, но и некоторые негативные эффекты.

Стоило центрам контроля чуть успокоиться, как я снова перестал их ощущать. При этом я уже точно знал, где именно они расположены, однако при всех попытках прочувствовать их напрямую ощущал только обычные потоки энергии. Даже мои шевеления Ци и последующее за ними ноющее чувство где-то рядом с узлами почти не помогало. Ну ничего, в академии с этим разберусь. Там наверняка должны быть ответы на многие мои вопросы. Не могут же все местные знать одинаково мало. Наверняка я сумею отыскать наставника, который сможет мне растолковать хоть что-то.

Правда, всё так же остаётся опасность не пройти вступительные тесты, о сути которых Вей Лун так ничего и не сумел выяснить, однако вряд ли они окажутся для меня невозможными. Всё же перерождение существенно улучшило мой контроль и чувствительность к Ци. А всё это вместе с уровнем культивации должно быть ключевыми параметрами для практика. По уровню развития я вроде прохожу, а с остальным придётся разбираться уже на месте после получения более подробной информации. Главное — успеть всё же восстановиться до прибытия в академию.

Однако, к сожалению, моим планам не суждено было сбыться. Из размышлений меня вырвал громкий, почти нечеловеческий вопль, наполненный каким-то первобытным ужасом и паникой.

Глава 3

— Сарган! Это же демонов Сарган! — раздался громкий крик почти прямо у меня над ухом. А через мгновение голос потонул во множестве других криков и гулких ударах гонга. Я услышал, как сверху заскрипели поворачиваемые паруса. Вздрогнув, я распахнул глаза и как раз вовремя, чтобы успеть увидеть, как солнце закрывает громадная тень неизвестного существа.

— Поворачивай! Скорее уходим! — всё продолжал надрываться уже другой голос, доносящийся откуда-то с кормы. Однако я не обратил на него внимания. Всё моё сознание было приковано к твари, что находилась в нескольких сотнях метров сбоку и чуть выше нашего летающего корабля. Разорвав облачную пелену, на свет вынырнуло то, чему я не мог подобрать нормального описания на привычном языке. На миг тварь зависла в высшей точке своего полёта, будто специально давая себя разглядеть.

Больше всего она походила на странную помесь кальмара и кошмарной медузы. Тело существа было полупрозрачным и отливало перламутровым блеском в ярких лучах солнца. При этом его туловище напоминало тело португальского кораблика моего прошлого мира. Вдоль всего его тела тянулись трепещущие перепонки, напоминающие паруса и делящие его на четыре части.

Каждую такую часть прорезала длинная щель, полная острейших игольчатых зубов. По их краям в беспорядке располагались глаза или что-то на них похожее. С тела свисали десятки, если не сотни невероятно длинных щупалец, оканчивающихся зазубренными шипами. Само существо размерами было почти вдвое больше всего нашего корабля, но вот щупальца, казалось, были длиннее его раза в три.

— Проклятье! — только и смог выдохнуть я, вскакивая на ноги и бросаясь к перилам борта. От твари явственно ощущались давящие волны силы. Она явно обладала довольно высоким уровнем культивации, если такое понятие вообще было применимо к неразумному созданию. Всего мгновение тварь висела в воздухе.

А затем она плавно шевельнула щупальцами и неспешно погрузилась обратно в облака. На одну секунду я даже подумал, что чудовище оставило нас в покое, но продолжающаяся суета говорила об обратном. Над головой быстро разворачивались новые паруса. Корабль спешно менял курс, вставая под потоки крепкого ветра и начиная стремительно ускорять ход. Только вот нам это совершенно не помогло.

Всего несколько минут я продолжал напряжённо вглядываться в проносящиеся внизу облака, выискивая там признаки движения монстра. А затем в туманной дымке совсем рядом с кораблём мелькнуло нечто студенистое и огромное. Над бортами взметнулись полупрозрачные щупальца. Изогнутые шипы на них вонзились в прочное дерево. Весь корпус содрогнулся, а палуба сильно накренилась.

Я едва успел ухватиться за канаты, чтобы не упасть прямиком в бездну, где виднелась распахнутая пасть существа в обрамлении множества белесых пустых глаз. Воздух вокруг разорвал глубокий вибрирующий рёв, от которого заныли сами кости, а сердце бешено забилось от ужаса. Что же это за хрень такая? В памяти Вей Луна была информация о неких облачных демонах, однако сам он их никогда не видел, поскольку раньше ни разу не покидал родной остров. Неужели эта мерзость и есть один из них?

Впрочем, времени на размышления мне никто не оставил. По полупрозрачному телу Саргана прокатилась мощная судорога. Перламутровая плоть вздулась, а между тянущимися вдоль туловища пастями начали стремительно увеличиваться какие-то багровые наросты. Поначалу я принял их за громадные волдыри или нарывы, но уже через несколько мгновений понял, что ошибся. Наросты начали пульсировать. Под их полупрозрачной оболочкой что-то зашевелилось. Оно извивалось, дёргалось и отчаянно стремилось вырваться наружу. На поверхности проступали очертания длинных суставчатых лап и широких плавников. Я успел насчитать не меньше двух десятков таких образований, прежде чем первое из них лопнуло.

Из разрыва хлынула какая-то густая синеватая дрянь, похожая на слизь. А следом вместе с ней наружу вырвалось мерзкое существо размером примерно со взрослого человека. Больше всего оно напоминало совершенно безумную смесь медузы, громадного насекомого и исковерканного ската. Из боков его вытянутого студенистого туловища торчало множество насекомоподобных суставчатых лап, оканчивающихся изогнутыми когтями. На верхней части головогруди монстра беспорядочно располагались десятки мутных немигающих глаз. Всю его переднюю половину занимала сплошная зубастая пасть, раскрывающаяся едва ли не во всё брюхо.

За спиной твари поднимались два широких полупрозрачных разрастания, напоминающие плавники ската. Только вот состояли они не из обычной живой плоти, а из плотной желеобразной массы, внутри которой медленно пульсировали синие и фиолетовые огоньки. Тварь встряхнулась, сбрасывая с себя остатки вязкой жидкости, и расправила псевдокрылья.

А затем резко оттолкнулась всеми своими лапами и прыгнула в сторону корабля, стремительно срываясь с тела хозяина. Её спинные плавники резко сократились, упираясь в воздух и заставляя его разойтись от твари дрожащим маревом. В этот же миг я ощутил потоки Ци, распространившиеся от монстра. Следом начали вскрываться и все остальные наросты. Один за другим эти чудовищные паразиты выбирались наружу, цеплялись лапами за полупрозрачную плоть хозяина, а затем отталкивались от неё и устремлялись к кораблю.

Первый монстр преодолел разделяющее нас расстояние за считаные секунды. Со всего размаху он ударился о борт, вцепился когтями в дерево и шустро пополз наверх. Следом за ним до корабля добрались и все остальные. Большинство не могло преодолеть всё расстояние одним прыжком. Им приходилось терять время, взбираясь вверх по обшивке, однако несколько сразу перемахнули через перила и смогли приземлиться прямо на палубу. И один из таких ловкачей рухнул на доски всего лишь в нескольких шагах от меня. Тварь распрямила свои длинные лапы и поднялась почти в человеческий рост. Её туловище заколыхалось, а громадная пасть на брюхе раскрылась, обнажая несколько рядов тонких полупрозрачных зубов. Воздух разорвал пронзительный стрёкот, пустые глаза уставились прямо на меня.

— Да вы издеваетесь! — выкрикнул я, едва ли не рефлекторно запуская технику усиления. В висках снова сильно заломило. Образ укреплённых и усиленных молекулярных связей вспыхнул в голове. Соотношение двух фракций Ци послушно изменилось, доля материальной силы возросла. Она стала наполнять тело бурным потоком. Я представил укреплённые и наполненные энергией молекулярные структуры, удерживающие друг друга настолько прочно, насколько вообще позволяли законы этого мира. Меня снова накрыло ощущение ужасающей силы и прочности.

Только лишь в самый последний момент перед активацией техники я всё же сумел немного притормозить преобразование и превратил полноводную реку Ци в несколько тонких ручейков, распределённых по телу. Урок я уже усвоил и не собирался сваливаться с истощением прямо во время боя. Даже сквозь страх я успел удивиться, насколько же легко стала подчиняться мне Ци сразу после первого успешного применения усиления. Однако насладиться этим ощущением у меня не получилось. В следующую секунду тварь припала к палубе и прыгнула на меня, растопырив длинные многосуставчатые лапы.

Матово блеснули чёрные когти. Тварь метнулась ко мне размытой тенью. Двигалась она невероятно быстро. Я едва успел шагнуть немного в сторону, чтобы не принимать удар в лоб, но даже так эта мерзость врезалась в меня с такой силой, что почти сбила с ног. Я успел перехватить две передние лапы прямо у себя перед лицом, однако остальные сомкнулись у меня за спиной и заскребли по телу, легко прорезая ткань и разрывая верхнюю одежду в клочья. Раздался резкий скрежет, будто кто-то провёл гвоздём по ржавому железному листу, однако усиленная плоть выдержала это без особых проблем. Я даже боли не почувствовал. Только от этого мне стало не особо легче. Пасть на брюхе распахнулась. От твари пахнуло вонью — тухлой рыбой, сырым мясом и ещё чем-то настолько мерзким, что меня едва не вывернуло.

Из-за этой вони я рефлекторно отпрянул назад и попытался оттолкнуть от себя монстра, разрывая дистанцию. Одновременно с движением я разжал захват и направил из рук два потока физической Ци, изо всех сил представляя, как они преобразуются в кинетические импульсы. Раздался громкий хлопок. От меня во все стороны разошёлся удар сжатого воздуха.

И что ж, это почти сработало. Когтистые лапы монстра разжались, а ударной волной его отбросило от меня на пару метров. Но вот толку от этого оказалось совсем немного. Честно говоря, я сильно надеялся, что удар почти в упор солидной порцией кинетики как минимум оторвёт твари лапы, однако этого не случилось. Выродка даже не оглушило. Стоило ему лишь восстановить равновесие, как чудовище снова бросилось на меня, не задерживаясь ни на секунду. Однако я всё же воспользовался его короткой заминкой сполна.

Выхватив уже изрядно сточенный нож, я направил в его лезвие поток усиления и со всего размаху нанёс встречный удар, вгоняя клинок в самый крупный глаз. По крайней мере, попытался вогнать. На секунду всего в миллиметре над шкурой твари проявился полупрозрачный покров, похожий на грязное и покрытое мыльными разводами стекло. Лезвие встретилось с этим странным покровом и отскочило, словно я ударил в каменную стену. Хотя даже не так. Под усилием расколотить ударом камень для практика не особо сложно, а здесь я даже коснуться плоти монстра не смог.

Проклятье! Что это за барьер? Неужели эта тварь может применять какую-то защитную технику? Однако всё моё удивление не помешало мне ударить ещё раз, но уже сбоку, целясь в мягкую на вид складку возле основания одной из лап. Одновременно с этим я представил, как в мои мышцы вливается дополнительная порция энергии. Как их волокна под её влиянием резко сокращаются, даруя моему движению невероятную мощь. Почти вся правая сторона моего туловища взорвалась резкой болью. Но и этого оказалось недостаточно. Снова блеснули грязные разводы, однако на этот раз моё оружие не выдержало такого издевательства. Раздался хруст, и клинок разлетелся на осколки, словно был сделан из хрупкого весеннего льда. У меня в руке осталась одна лишь потрескавшаяся рукоять.

— Да чтоб тебя! — выругался я и отбросил бесполезный обломок.

Тем временем тварь снова заверещала и попыталась проткнуть меня передними лапами. Я сразу метнулся в сторону, но сумел уклониться лишь частично. Кривые когти с неприятным скрежетом прошлись по усиленной коже. Занятно. Движение было очень быстрым, но я успел заметить, что перед этим существо развеяло свой покров. Неужели оно не может двигаться после активации техники?

Впрочем, пока мне это ничего не даёт. Включение защиты происходит почти мгновенно, и в итоге у нас получается паритет. Ни я не могу достать тварь, ни она меня. Получается, что по чистой физической силе мы находились примерно на одном уровне. Возможно, она всё же была немного сильнее, но новый вариант техники давал мне некоторое преимущество. Вот только мне от этого знания было ни холодно ни жарко. В следующий миг тварь снова оказалась рядом. Пасть на её брюхе распахнулась почти от груди до нижней части туловища. Несколько рядов игольчатых зубов сомкнулись в том месте, где я находился всего мгновение назад.

Я резко ударил рукой по воздуху, выпуская волну Ци и создавая воздушный удар. Сейчас я вложил значительно больше Ци. Волна получилась намного мощнее, и тварь протащило по палубе немного дальше, хотя никакого видимого урона это и не нанесло. Существо резво подскочило на ноги и снова приготовилось к прыжку. Да что б тебя разорвало! Как мне с ним сражаться? Будь у твари просто усиленное тело, я бы ещё мог её достать, но что делать с этим проклятым покровом? Если эта битва будет чисто на истощение, то я точно проиграю.

По словам Бао, у любого демонического зверя Ци всегда больше, чем у практика сопоставимого уровня. Может, просто выбросить тварь за борт? Так она же вернётся. Да и не одна эта погань здесь. Страх начал подтачивать меня изнутри, но я не дал себе скатиться в глубины отчаяния. Просто слегка пригнулся и приготовился принять чудовище на ещё один энергетический импульс. Однако броситься на меня в третий раз монстр так и не успел. Над палубой прозвучал негромкий, но удивительно отчётливый голос:

— Путь Пронзающего Облака Меча. Шаг первый: Вспышка.

Я бросил быстрый взгляд на источник звука и увидел высокого широкоплечего мужчину лет пятидесяти с короткой, наполовину седой бородкой и в тёмном одеянии. Он замер в какой-то очень странной боевой стойке, одной рукой складывая печать, а второй направляя в тварь длинный узкий меч. А затем воин нанёс колющий удар в сторону твари. И в следующее же мгновение по его фигуре потекли ручейки серебристого света, которые сконцентрировались на острие меча, а затем в монстра ударила вспышка, похожая на лазерный луч. Раздался звук скворчащего на огне мяса. Мне в нос ударил запах горелой плоти. Через миг луч погас, и я увидел в теле твари сквозную дыру с оплавленными краями. Уже мёртвое существо ещё несколько мгновений судорожно перебирало лапами, а затем обмякло и растеклось по доскам бесформенной массой.

— Все практики к бортам! Не дайте им добраться до экипажа! — проревел заклинатель. — Все владеющие рассекающими техниками, рубите щупальца! Остальные прикрывают палубу! Простые люди — назад, к кормовой надстройке! Не мешайтесь под ногами!

Его голос каким-то образом перекрыл и визг чудовищ, и хлопки парусов, и панические крики команды. И память Вей Луна наконец-то подкинула мне образ этого человека. Это был капитан корабля. Парень видел его только мельком, но всё же запомнил данного персонажа. Он был одним из двух практиков на корабле, которые не относились к поступающим в академию абитуриентам, и, насколько знал Вей, достиг четвёртого уровня конденсации Ци, что делало его сильнейшим бойцом на всём судне. В стоящем рядом с капитаном человеке я опознал и второго корабельного заклинателя, который в это же время вроде являлся и первым помощником. Это был жилистый мужчина с коротким копьём и двумя широкими ножами за поясом. Обойдя капитана сбоку, он приблизился к борту, где через перила уже переваливалась очередная тварь. Затем заклинатель ударил древком копья по доскам и быстро произнёс несколько слов:

— Ветер собирается в точке… Техника Жалящего Шторма!

Вокруг наконечника копья закрутился тугой зеленоватый вихрь. Помощник сделал короткий выпад навстречу твари, только что перемахнувшей через борт, и закрученный поток вонзился ей в грудь. В отличие от атаки капитана, этот удар не пробил чудовище насквозь. Зато он расколол защитный покров монстра, словно это была яичная скорлупа, а затем подбросил его на несколько метров в воздух. После чего мужчина шагнул следом и невероятно быстрым движением всадил копьё в распахнутую пасть, насаживая тварь на оружие, как кусок мяса на шампур. Кошмарное создание отчаянно забилось, однако помощник дёрнул копьё в сторону, ещё одним движением разрывая внутренности и сбрасывая почти гарантированный труп обратно в бездну.

Будущие ученики академии тоже наконец пришли в себя. Один из парней выхватил из-за спины слегка изогнутый меч и бросился к левому борту, за который уже зацепились покрытые шипами щупальца. Его губы быстро зашевелились, а вокруг клинка появилась тонкая голубая дымка.

— Острота ветра, лёгкость пера… Рассекающий Порыв!

Меч описал широкую дугу. Вперёд вырвался полумесяц сжатого воздуха, который ударил по ближайшему щупальцу и рассёк его почти наполовину. Однако полностью перерубить конечность не получилось. Лезвие энергии увязло в перламутровой плоти и развеялось. Парень выругался, снова поднял оружие и начал торопливо повторять первые слова мантры. Рядом с ним одна из девушек в алом платье с цветочным узором сложила пальцы в печать, глубоко вдохнула и произнесла:

— Пламя рождается в сердце, огонь следует за кровью… Лезвие Пламенеющего Цветка!

Прямой меч-цзянь у неё в руке вспыхнул яростным огнём. Один взмах — и с его лезвия сорвалась широкая дуга трепещущего красного пламени. Она ударила в уже надрубленное щупальце, и плоть Саргана мгновенно вспухла пузырями. Воздух снова наполнился мерзким запахом горелой рыбы. Парень воспользовался моментом и вторым быстрым взмахом меча перерубил конечность. Огромный кусок студенистого мяса рухнул на палубу, истекая вязкой слизью и всё продолжая судорожно извиваться. Остальные практики тоже вступили в бой, но понаблюдать за ними я уже не успел.

Я отвлёкся всего на мгновение, но этого хватило, чтобы новая тварь почти добралась до меня. Она практически бесшумно спрыгнула с перил борта и ударила сбоку, целясь когтями в шею. Я успел подставить предплечье и ударить навстречу ногой, пинком отбрасывая тварь назад. Когти снова проскрежетали по усиленной плоти, оставив на коже только несколько красноватых следов, что даже кожу не пробили, однако это уже был нехороший признак. По всей руке прошла волна тупой боли. Я ощутил, как медленно приближаюсь к грани переутомления. Ци начала словно чуть-чуть подрагивать и отзывалась на команды с крошечной задержкой. И всё же усиление продолжало работать, а значит, я мог продолжать сражение. И, кажется, у меня появилась идея.

На этот раз я не стал пытаться проломить защиту чудовища грубой силой. Столкновение с первой тварью дало достаточно информации. По давлению Ци мы действительно находились примерно на одном уровне культивации. Но она использовала свою энергию совершенно иначе. Существо было неразумным животным, и его укрепление работало инстинктивно. Я заметил, что после пробития покрова оно осталось практически беззащитным. А в обычном состоянии вся доступная энергия концентрировалась в кожных покровах, суставчатых лапах, зубах и когтях — то есть в структурах, которые чаще всего сталкивались с внешней угрозой. Внутренние органы при этом защищались значительно слабее. А я как раз знал способ туда добраться.

Тварь снова прыгнула, распахнув пасть. Я шагнул вперёд и ударил навстречу. Усиленный кулак столкнулся со вспыхнувшим покровом, а чудовище на секунду оказалось обездвижено, скованное собственной техникой. По руке прокатилась болезненная отдача, словно я врезал по стене. Однако мой физический удар был только видимой и наименее полезной частью атаки. Одновременно с касанием я направил сквозь костяшки закрученные в водоворот плотные потоки телесной Ци, при этом не позволяя им сразу же преобразиться в кинетическое воздействие, как делал это в упражнении с монетками. Вот уж не думал, что подобная ерунда может мне пригодиться.

Энергия преодолела защитный барьер, почти не встречая сопротивления. Да, по ощущениям он состоял из довольно плотной Ци, но она была крайне физической и была нацелена конкретно на взаимодействие с реальным миром. Потоки непреобразованной энергии скользнули через эту мембрану без всяких проблем. Да оно и понятно. Как я и предполагал, существу под барьером всё-таки надо как-то впитывать внешнюю Ци для восполнения резерва.

Его техника имела свойства частично проницаемой мембраны, что легко тормозила плотные объекты реального мира, к коим относилась и та же самая кинетическая энергия. А вот простую Ци она пропускала внутрь вообще без вопросов. Да и сама по себе духовная энергия не способна навредить телу, а значит, и бояться её вроде как не нужно. Однако со мной всё было совершенно иначе. Вихрь энергии мгновенно проник вглубь тела твари. Я резко сжал его, а затем, почти уже теряя контроль, представил его преображение во взрыв кинетической энергии.

Внутри твари будто что-то гулко взорвалось. Её туловище резко раздулось, из пасти брызнула синяя слизь, а несколько глаз одновременно лопнули. Чудовище отбросило назад, но оно не погибло. Более того, почти сразу попыталось подняться. Проклятье! Да насколько же живучая падаль!

Похоже, я недооценил степень внутреннего укрепления тела существа. Впрочем, сил я вложил тоже относительно немного. Я мог использовать гораздо более энергоёмкие удары, пусть они и приближали меня к утомлению. Да и с местом атаки надо поэкспериментировать. Понятия не имею, где у подобного существа располагаются жизненно важные органы.

Я бросился следом, не давая существу прийти в себя. Следующий удар я нанёс сверху вниз, вбивая тварь в палубу. Сфокусированная волна силы прокатилась по чужой плоти. Тело твари дёрнулось. Я успел заметить в глубине колышущейся желеобразной плоти несколько пульсирующих тёмно-фиолетовых узлов. Возможно, это были нервные центры или какие-то аналоги сердец. Один из них располагался примерно в центре тела, а два других — ближе к спинным плавникам. Именно вокруг них ощущались самые плотные завихрения Ци.

Мой третий удар пришёлся в центральный узел. Воспользовавшись неподвижностью существа, я прижал два сложенных в пистолет пальца к телу чудовища, протолкнул сквозь них сжатый поток энергии и заставил кинетический импульс обратиться в тончайшую иглу.

Что-то внутри существа влажно хрустнуло. Все его лапы одновременно вытянулись, а затем безвольно опали. Потоки Ци, до этого циркулировавшие под наружными покровами, мгновенно рассыпались и начали растворяться в окружающем пространстве. Я отступил на шаг, тяжело дыша. Мне удалось прикончить тварь всего четырьмя ударами, причём последний потребовал в несколько раз меньше силы, чем первый. Значит, дело действительно было не в абсолютной мощности, а в точности и форме воздействия.

К сожалению, времени на спокойные выводы мне никто не дал. На палубе уже находилось не меньше десятка чудовищ. Ещё столько же карабкались по обшивке. Несколько матросов, уже вооружившихся короткими изогнутыми мечами и топорами, пытались отбиваться от парочки подобравшихся к корме тварей, однако они не были практиками. Без применения Ци их оружие совершенно не могло повредить существам. Один из матросов со всего размаху всадил топор в сустав лапы, но лезвие отскочило, оставив лишь неглубокую вмятину. Монстр тут же махнул конечностью и разорвал мужчине грудь. Его отбросило на несколько метров, а доски палубы окрасились кровью. Тварь метнулась к раненому, радостно стрекоча, однако тут в дело снова вступил капитан.

— Вспышка!

Серебристый луч прошил сразу обеих тварей, стремящихся дотянуться до простых людей. Благо они выстроились почти на одной линии. Первая получила дыру в груди, а у второй взорвался один из внутренних узлов. Капитан тут же развернулся, подставил плоскую сторону клинка под удар когтистой лапы подкравшейся к нему сзади твари и срезал её встречным движением. Его меч был постоянно покрыт тонким слоем уплотнённой Ци, из-за чего мог легко пробивать защиту чудовищ без полной активации техники. Практик двигался среди чудовищ с пугающей эффективностью.

Он не тратил ни одного лишнего движения. Каждый выпад меча сопровождался короткой фразой мантры и вспышкой серебряной энергии. Чаще всего он произносил лишь название техники, но порой добавлял несколько слов. Видимо, во многом степень необходимого словесного сопровождения зависела от сложности конкретного воздействия и того, насколько прочно оно было закреплено в сознании практика.

Помощник с копьём сражался значительно менее изящно, зато куда более агрессивно. Он метался вдоль борта, не позволяя тварям добраться до матросов. Его основная техника создавала вокруг наконечника копья вращающееся поле из Ци, способное сбивать защитные покровы тварей и ослаблять их усиление плоти. Мужчина чаще всего бил в основания лап или распахнутую пасть, иногда буквально выворачивая своих врагов наизнанку и оставляя за собой кровавый след из ещё шевелящихся изуродованных туш. Хорошо, что этот мужик на нашей стороне.

Впрочем, противников мне сейчас хватало и без мясника с копьём. Одна из тварей попыталась прыгнуть на спину зазевавшемуся матросу, но я врезался в неё плечом и сбил траекторию. Мы вместе рухнули на палубу. Когти заскребли по моей спине, пасть сомкнулась возле уха, а от отвратительного стрёкота я едва не оглох. Хорошо, что моё усиление защищало даже такую нежную штуку, как барабанные перепонки. Я упёрся ладонью ей в бок и направил Ци внутрь.

— Преобразование! — выкрикнул я мысленно, но тут же понял, что немного не рассчитал. Импульс получился слишком широким. Тварь подбросило, но значительная часть энергии высвободилась раньше времени и ударила по моей собственной руке. Мои усиленные кости выдержали, однако по локтю прокатилась острая боль. Я стиснул зубы, ухватил чудовище за основание лапы и уже привычно ударил второй ладонью в пульсирующий центральный узел, создавая сжатый энергетический поток. Плоть твари взорвалась изнутри, ударив мне в лицо настоящим гейзером перемолотой плоти. Монстр обмяк почти мгновенно.

Однако на этом сражение только началось. Сзади послышался знакомый стрёкот. Не поднимаясь на ноги, я перекатился в сторону прямо по трупу и ударил ребром ладони по суставу вонзившейся рядом со мной лапы. Сжатая почти до остроты лезвия волна псевдоматериальной Ци снова прошла сквозь защиту и преобразилась внутри плоти, почти начисто обрубая конечность. Тварь завопила и попыталась отпрыгнуть, но я ей этого не позволил. Моя ладонь окуталась силовыми потоками и, словно копьё, вонзилась прямо в глотку врага.

Снова взвыли усиленные для удара мышцы, но оно того стоило. Внутренний удар, в который я в азарте вложил раза в три больше силы, чем раньше, буквально разорвал тварь на куски, будто взрывом гранаты. Да уж. Теперь мне точно придётся отмываться от этой вони не один день. Впрочем, думать об этом времени не было. Очередной противник уже подбирался ко мне справа, низко припадая к палубе.

Следующие несколько минут превратились в настоящую мясорубку. Я крутился волчком среди выползающих на корабль монстров, отчаянно не давая им себя окружить и одновременно каждым своим касанием вырывая из них куски желейного мяса. К счастью, все твари оказались невероятно тупы. Действовали всегда абсолютно одинаково и не имели ни малейшего понятия о командном взаимодействии. Уровень силы у них тоже был практически идентичным.

Я перестал считать убитых уже после пятой особи. Однако в это же время каждый враг позволял мне быстро совершенствовать методы их уничтожения. С каждой новой атакой я всё лучше понимал их строение. Самым уязвимым местом оказался узел в глубине тела. Один точный удар туда почти всегда приводил к мгновенной смерти монстра. Если подобраться к нему не получалось, можно было разрушить один из боковых центров возле плавников. После этого тварь теряла способность нормально защищаться и координировать движения. Впрочем, иногда было гораздо легче просто взорвать тварь изнутри одним мощным выбросом силы, не выискивая её уязвимости.

В это же время я не только изучал ксенобиологию, но и стремительно улучшал навыки контроля силы. Постепенно я научился преобразовывать Ци не взрывом, а коротким проникающим толчком. Сначала энергия входила в тело монстра нейтральным потоком, а затем превращалась там в узкий кинетический импульс и уже внутри расширялась в стороны. Получающиеся повреждения больше всего походили на раневые каналы от крупнокалиберных пуль. Однако за столь быстрое развитие навыков и эффективность в бою приходилось дорого платить.

С каждым убитым чудовищем управлять силой становилось тяжелее. Сначала появилось знакомое тянущее ощущение в груди и стала накатывать слабость. Затем заболел позвоночник, будто между моими позвонками забили раскалённые иглы. Двенадцать энергетических центров снова стали различимы, и это было крайне плохим признаком. Они ощущались как крошечные шарики расплавленного металла. Практически после каждого преобразования по телу проходила волна судорог, а перед глазами то и дело вспыхивали чёрные пятна. Я чувствовал, как резервы энергии постепенно истощаются. Пусть я и впитывал внешнюю Ци для восполнения резерва, однако мои «духовные мускулы» уже просто горели от нереальной нагрузки.

Я попытался снизить расход, сделав усиление более локальным. Вместо того чтобы постоянно укреплять всё тело, стал направлять материальную фракцию только в те области, куда приходился удар. Теоретически это должно было серьёзно сэкономить силы. Но на практике всё вышло совсем иначе. Мне приходилось отслеживать движения сразу нескольких противников и всё время перебрасывать Ци между конечностями с такой скоростью, что нагрузка на контроль только возросла.

Прикончив очередную тварь, я остановился посреди залитой кровью и слизью палубы и окинул взглядом окружающее пространство. Я почти не мог нормально мыслить от боли и сильнейшей усталости. Вся верхняя одежда уже превратилась в клочки из-за зазубренных когтей тварей, а штаны на мне держались едва ли не чудом. Всё тело толстым слоем покрывала чужая кровь и ошмётки внутренностей тварей. Но всё же мои старания принесли свои плоды.

На моём участке бой был уже практически закончен. Около дюжины сильно изуродованных монстров валялись повсюду, и большую часть из них я прикончил собственноручно, хотя пару раз мне на помощь и приходили капитан или его помощник. Однако это не значило, что мы побеждаем. Сарган всё продолжал выплёвывать из своего тела всё новых и новых ублюдков, которые, совершенно не обращая внимания на потери, продолжали атаковать корабль. А вот у всех остальных практиков дела шли вовсе не так хорошо, как у меня.

Глава 4

Я заставил себя выпрямиться и огляделся по сторонам, пытаясь понять, где моя помощь нужнее всего. Ещё недавно палуба была заполнена мечущимися матросами, криками раненых и топотом десятков ног, однако теперь простых людей здесь почти не осталось. Большая часть команды уже успела скрыться в трюме и кормовой надстройке, забаррикадировав двери всем, что подвернулось под руку. На палубе остались лишь несколько неподвижных тел. Над двумя из них уже пировали облачные твари, с отвратительным хрустом отрывая куски плоти. Ещё один матрос лежал возле мачты, зажимая ладонями рану на распоротом животе. Он был всё ещё жив, однако к нему уже подбиралась очередная тварь. Заметив это, я попытался броситься человеку на помощь, однако очередной приступ дикой слабости едва не свалил меня с ног.

К счастью, вмешиваться мне не пришлось. Возле матроса быстро мелькнула серебристая полоса. Капитанский луч прошил тварь сбоку, разворотил её внутренний узел и отбросил к перилам. Сам капитан уже сражался возле левого борта, спина к спине со своим помощником. Их противниками были три чудовища, заметно отличавшиеся от всей остальной мелочи. Каждое из них было почти вдвое крупнее обычных паразитов, а их студенистые тела отливали густым фиолетовым оттенком. Длинные лапы покрывали тёмные хитиновые пластины, из суставов которых торчали изогнутые когти длиной с короткий меч. Давление ци от этих тварей ощущалось через всю палубу. Две из них находились примерно на третьем уровне конденсации, а третья, самая массивная, вполне могла дотягивать и до четвёртого.

Крупнейшая из тварей взмахнула передними лапами, и с её когтей сорвались несколько бледно-фиолетовых полос. Они рассекли воздух с резким свистом и устремились в сторону капитана. Мужчина отреагировал на это мгновенно. Он развернул свой меч плашмя и сложил свободной рукой печать.

— Путь Меча Пронзающего Облака. Шаг второй: Серебряная Завеса!

Перед ним развернулся мерцающий веер из множества тонких нитей света. Первые две режущие волны рассыпались о завесу искрами, однако третья пробила её и полоснула капитана по плечу. Тёмная ткань разошлась, на ней выступила кровь. Мужчина лишь качнулся и сразу ответил колющим движением. С острия его меча сорвался узкий луч, угодивший твари в грудь. Защитный покров монстра прогнулся, по нему побежали трещины, но насквозь техника его не пробила. Существо отлетело к борту, врезалось в перила и тут же снова поднялось, яростно щёлкая зубами.

Помощнику приходилось ничуть не легче. Он удерживал сразу двух чудовищ, беспрерывно вращая копьё и подставляя древко под удары когтей. Вокруг наконечника бушевал зелёный вихрь, срывавший с монстров куски защитного покрова, однако даже техника Жалящего Шторма больше не давала прежнего результата. Одна из тварей приняла выпад прямо на грудь. Её барьер пошёл кругами, плоть продавило внутрь, но наконечник так и не достиг внутренних органов. Вторая зашла сбоку и ударила когтями по ногам практика. Мужчина подпрыгнул, провернулся в воздухе и пнул чудовище в голову. Приземлившись, он выхватил один из широких ножей и полоснул по лапе первой твари. Вспыхнуло зеленоватое лезвие ци. Костяную пластину рассекло почти наполовину, но коготь всё-таки достал помощника и оставил на его бедре три глубокие борозды.

Впрочем, несмотря на все сложности, старшие практики всё же постепенно теснили своих врагов. Капитан двигался с размеренностью смертоносного механизма, заставляя крупнейшего монстра постоянно отступать под серией серебристых вспышек и постепенно нанося ему множественные мелкие порезы. Помощник сражался намного яростнее, но и в его движениях также чувствовался огромный опыт. Он подставлялся лишь тогда, когда получал возможность нанести намного более опасный ответный удар. Проблема заключалась в том, что вся их сила уходила всего на трёх этих существ. Прикрывать остальную палубу они уже почти не могли.

Шесть абитуриентов держались ближе к центру корабля. Я раньше заметил их компанию, но только теперь сумел внимательно рассмотреть каждого. Девушка в алом одеянии с цветочным узором стояла возле мачты, прикрываясь от прямых атак двумя парнями с прямыми мечами-цзянями. Вокруг неё вились огненные ленты, а воздух дрожал маревом от исходящего от них жара. Взмахами своего меча девушка направляла в монстров сияющие изогнутые огненные потоки смертоносной энергии.

Как раз в момент, когда я взглянул на это сражение, очередной изогнутый серп пламени сорвался с лезвия и прямо ударил в грудь наступающему чудовищу. По его защитному покрову растеклось пламя, словно на него плеснули напалма. Всего миг монстр пытался вытерпеть страшный жар, но затем заверещал и отшатнулся, закрывая передними лапами глаза. Это движение разрушило и так уже повреждённый барьер. И этого оказалось достаточно для парня с широким изогнутым мечом. Того самого, который ранее помогал рубить щупальце Саргана. Он шагнул вперёд и обманчиво медленно провёл по воздуху клинком снизу вверх.

— Острота ветра, лёгкость пера... Рассекающий Порыв!

Голубоватая дуга врезалась в оголённую плоть и глубоко рассекла тело. Из раны хлынула синяя слизь, однако тварь сохранила достаточно сил, чтобы ударить лапой. Парень едва успел закрыться мечом, выставляя скользящий блок и отводя коготь в сторону. Но даже так удар лапой отшвырнул практика назад. Он проскользил по доскам несколько метров, однако почти сразу восстановил равновесие и снова ударил навстречу. Плавное движение отсекло твари конечность, заставляя её повалиться на палубу и позволяя нанести новый удар в уже нанесённую рану. Монстр завалился на палубу, содрогаясь в предсмертных конвульсиях. Парень снова отступил назад, готовясь к новому применению техники. Однако не только эти двое занимались активным уничтожением тварей.

Рядом с огненной девушкой находилась ещё одна заклинательница. Она была одета в светло-зелёное одеяние с широкими рукавами, а длинные каштановые волосы были собраны в высокий хвост. Оружия она не носила. Вместо него девушка работала пальцами, словно перебирала струны невидимого музыкального инструмента.

Вокруг неё струились тончайшие полупрозрачные нити из бледно-зелёной энергии. Их свет почти терялся на фоне залитой солнцем палубы, однако это продолжалось только до тех пор, пока девушка не пустила свою странную технику в дело. По мановению её руки зелёные путы протянулись в сторону нового монстра, направляющегося к группе. И стоило им коснуться чудовища, как магические нити стали видны намного отчётливее. Да и их воздействие оказалось весьма интересным. Пока чудовище приближалось к молодым практикам, тончайшие структуры из ци успели плотно оплести его лапы и туловище, подобно паутине громадного паука.

И когда существо уже было готово прыгнуть, пальцы девушки сжались. Опутанная тварь дёрнулась и рухнула на бок. Тонкие нити глубоко врезались в плоть, рассекая её и мешая чудовищу двигаться. Монстр яростно дёргался, силясь выбраться из ловушки, но только ещё больше запутывался и лишь сильнее ранил себя каждым движением. Что примечательно, покров в этот момент тварь не использовала. Видно, опасность оказаться полностью обездвиженной инстинктивно пугала её даже больше, чем простые физические ранения. Именно девушке с нитями группа была обязана тем, что монстры до сих пор их не окружили. Вот только поддержание этой техники явно давалось ей с огромным трудом. Лоб девушки покрывали капли пота, губы побледнели, а руки дрожали от напряжения. Судя по всему, она могла удерживать только одну тварь за раз, причём каждое движение пленника заставляло её вздрагивать, словно рывок передавался по нитям прямо в тело.

Ещё два парня-мечника с цзянями прикрывали обеих девушек и широкоплечего владельца изогнутого клинка. Первый был высоким и сухощавым юношей в синем одеянии. Он сражался, постоянно используя короткие и стремительные рывки. В такие моменты силуэт паренька словно расплывался в воздухе, и практик преодолевал несколько метров за одно движение. Каждый его рывок заканчивался невероятно быстрым уколом или рубящим ударом.

Насколько я мог видеть, пробить барьер такими ударами он не мог, но вот просто укреплённые тела тварей клинок рубил вполне уверенно. Парень как раз метнулся к чудовищу, которое было сковано зелёными нитями, и одним резким движением вонзил меч в бок между лапами. Этот его удар пронзил существо почти насквозь, но напоследок тварь всё же успела подгадить: уже подыхая, попыталась зацепить врага когтями. Всё же не устаю поражаться живучести этих желейных мразей. В последний миг мечник сумел уйти новым рывком, но приземлился тяжело и едва не подвернул ногу. Его техника, судя по всему, перегружала суставы и требовала немалого расхода ци.

Второй владелец цзяня выглядел немного моложе и двигался не так быстро, зато его клинок постоянно окутывала тонкая белёсая плёнка. Она дрожала вдоль лезвия, вытягиваясь на ладонь дальше самого металла. Каждый взмах сопровождался режущим свистом рассекаемого воздуха.

Он поднырнул под лапу очередного чудовища и рубанул по суставу. Белёсая энергия вошла в защитный покров, как пила, разрывая его множеством быстрых колебаний. С третьего удара костяная лапа отделилась от тела, замедляя монстра и давая остальным время его встретить. После этого парень отступил назад под прикрытие товарищей. Сияние вокруг клинка сильно потускнело. Воспользовавшись короткой передышкой, он тут же снова протянул вдоль металла два пальца, восстанавливая режущий слой. Со стороны техника выглядела простой, однако я понимал, как много внимания требовалось для постоянного поддержания столь тонкой и острой структуры ци.

Все они умели сражаться. По сравнению с прежним Вей Луном каждый выглядел талантливым практиком, способным применять полноценные боевые техники. Они держали строй, прикрывали друг друга и постепенно убивали чудовищ. Вот только тварей становилось всё больше. С каждой минутой на палубе появлялись всё новые и новые твари. Пока абитуриенты приканчивали одну, через борт переваливались две новые. Они тратили непозволительно много времени на каждого отдельного монстра. Ни один из них не мог прикончить чудовище одним точным ударом, как это делал я. Им приходилось работать сообща, тратить несколько использований техники на одного-единственного врага, и это постепенно истощало молодых заклинателей.

Огненная девушка дышала всё тяжелее. Её пламя уже не прожигало защиту так просто, а только на мгновение заставляло тварь отступить. Нити второй истончались и начинали рваться с каждой секундой всё быстрее. Оба мечника постепенно выдыхались, не в силах столь долго поддерживать свои техники. А без них на одном лишь усилении тварей рубить было просто невозможно. Уж я-то успел это прекрасно прочувствовать на собственной шкуре. Более-менее нормально ещё держался парень с изогнутым клинком, но и он уже начинал проявлять признаки усталости. Кроме того, ещё и необходимость постоянно зачитывать часть мантры и название техники сильно тормозила в бою.

Третью заклинательницу я заметил отдельно от группы. В отличие от остальных, она сражалась в самой гуще чудовищ, и, глядя на её движения, я даже на несколько мгновений забыл о собственной боли и усталости. Девушка была невероятно прекрасна. Её длинные волосы цвета воронова крыла развевались за спиной в ярком солнечном свете. Белое одеяние с серебристой вышивкой облегало тонкую фигуру.

И хотя на её одеянии были видны следы от синеватой крови тварей, девушка всё равно выглядела так, словно находилась не в самом сердце смертельной битвы, а просто прогуливалась по залам королевского дворца. Заклинательница двигалась с невероятным изяществом. Она буквально танцевала среди своих врагов с грацией падающего цветочного лепестка. Каждое её движение было рассчитано с практически невозможной для человека точностью. Иногда казалось, что когти монстра уже вот-вот дотянутся до белоснежного одеяния, но каждый раз им не хватало каких-то миллиметров. Однако самым завораживающим в этом смертельном танце было выражение лица девушки.

Она была абсолютно спокойна. Я не мог разглядеть ни следа ярости или страха. Взгляд девушки был каким-то отстранённым и расфокусированным, словно бы она смотрела сквозь противников. Это создавало ощущение, что она просто не считает их достойными своего внимания. Только судя по её эффективности, это было далеко не так. Казалось, что смертельная битва для заклинательницы — это совершенно естественное состояние. В обеих руках девушка держала по короткому изогнутому кинжалу. Их лезвия напоминали узкие полумесяцы, вокруг которых сплетались полупрозрачные потоки ци, похожие на бушующие морские волны. Чем-то эта техника напоминала белое сияние одного из мечников, но выглядела гораздо более совершенной и смертоносной.

Пропустив буквально на волоске от себя очередной удар твари, девушка резко ускорилась. Её губы едва заметно шевельнулись, а ветер донёс до моего слуха практически неслышимые слова из названия техники. В шуме сражения я скорее угадал слова по движению губ, чем действительно услышал их.

— Шаг Летящей Тени, — прозвучал тихий шёпот. Девушка обратилась в размытый силуэт, будто сотканный из чёрного дыма. Она проскользнула между двумя монстрами, разведя руки с короткими клинками в стороны. И этот удар был настолько стремителен, что твари даже не успели покрыться своими мерцающими барьерами. Кинжалы оставили две глубокие раны, из которых выплеснулась синяя кровь. Она завершила своё движение плавным разворотом. Один монстр сразу же рухнул с перерубленными у самого основания лапами. Второму же повезло больше. Несмотря на глубокую рану, он попытался развернуться, но девушка не позволила ему ничего предпринять. Она одним движением легко оттолкнулась от палубы и запрыгнула прямо на спину недобитку. Чудовище мгновенно покрылось защитной плёнкой, однако она ему ничем не помогла.

— Волна, Рассекающая Море, — прозвучал отстранённо спокойный голос. Энергия вокруг ножей вскипела, словно действительно превращаясь в настоящие океанические волны. А затем сорвалась с клинков и обрушилась на защитный покров чудовища. Первая волна заставила барьер задрожать, вторая прошла сквозь образовавшуюся слабину и рассекла собой центральный узел монстра. Тварь рухнула как подкошенная, растекаясь по доскам. Заклинательница мягко спрыгнула с падающей желейной туши, однако сбоку от неё появился новый враг, попытавшийся достать девушку выпадом лапы. Впрочем, брюнетка оказалась к этому готова.

— Вуаль Ночной Воды, — раздалась ещё одна короткая фраза, а фигуру воительницы накрыла невесомая накидка, будто сотканная из трепещущих на ветру теней. Коготь вонзился в тени и как будто потерял в них скорость. Его траектория отклонилась, удар скользнул по плечу, но не сумел даже коснуться верхнего слоя одежды. Сама девушка отступила на полшага, после чего вонзила оба кинжала чудовищу под головогрудь. Текущая вдоль лезвий ци вспыхнула, и тело монстра в единый миг почти развалилось пополам. Резким взмахом девушка сбросила с кинжалов капли вязкой крови и вновь закружилась в своём смертоносном танце.

За всё это время она не издала ни одного лишнего звука, а на равнодушном и прекрасном лице не дрогнул ни один мускул. По уровню культивации девушка, похоже, находилась в пределах второй ступени конденсации ци и превосходила остальных абитуриентов. Возможно, именно поэтому она и отделилась от группы и могла сражаться настолько ужасающе эффективно. Только даже её силы в конечном итоге оказалось недостаточно.

Сразу три новых твари перемахнули через борт почти одновременно. Они были крупнее обычных паразитов, хотя и уступали тем монстрам, с которыми сражались капитан и помощник. Давление ци от каждой находилось где-то между вторым и третьим уровнем конденсации. Одна приземлилась перед девушкой, две другие зашли с боков, мгновенно отрезая путь к остальным абитуриентам.

Заклинательница замерла всего на миг, оценивая положение, а затем первой бросилась в атаку. Её силуэт размылся, и девушка пронеслась мимо левой твари. Блеснули лезвия кинжалов, окутанные потоками ци. Взметнулись волны энергии, обрушившиеся на пошедший крупной рябью защитный барьер, однако пробить покров не сумели. Монстр развернулся быстрее, чем прежние противники. Коготь полоснул воздух у самой спины девушки. Он зацепил длинные волосы и срезал несколько угольно-чёрных прядей, но вот коснуться кожи тварь так и не сумела.

Вторая тварь ударила навстречу. Тёмная вуаль развернулась вокруг заклинательницы, замедляя когти, но третье существо атаковало почти одновременно сверху. Вуаль дрогнула. Первый удар ушёл в сторону, но второй пробил защиту. Девушку отбросило к мачте. Белая ткань облегающего платья на её боку мгновенно окрасилась алой кровью. Заклинательница на миг припала на одно колено, но сразу попыталась подняться. Выражение её лица оставалось спокойным, и только губы стали чуть бледнее. Впрочем, нападающие чудовища не дали ей передышки. Одна тварь прыгнула прямо, вторая зашла справа, а третья расправила полупрозрачные плавники и взмыла над палубой, готовясь обрушиться сверху.

Первое существо девушка встретила прямым ударом водяных лезвий, отбрасывая его на несколько метров, но появившийся барьер не дал нанести монстру урон. Вторая тварь воспользовалась этим и атаковала почти одновременно с первой, обоими передними лапами. Вокруг девушки снова сгустились тени, слегка замедляя когти, однако удар сохранил достаточно силы. В последний момент девушка успела подставить клинки и попыталась отвести удар скользящим блоком. Только вот сила твари оказалась слишком велика. Один кинжал вылетел из руки девушки и заскользил по палубе. Её противник легко пробил выставленную защиту. Когти вонзились в плоть, оставляя за собой кровавые полосы и подрубая опорную ногу воительницы. Девушка вскрикнула впервые за весь бой и рухнула на палубу. В последний момент она успела перекатиться в бок, избегая ещё одной атаки. Однако это её не спасло. Поднявшаяся в воздух тварь извернулась и рухнула на упавшую девушку, широко распахивая громадную пасть с многочисленными рядами острейших зубов.

Я бросился к девушке, но тут же осознал, что не успеваю. До неё было больше десятка метров, а обновлённое усиление при всей его крутости не давало мне реально высокой скорости, сравнимой с теми же теневыми рывками. Проклятье! В попытке сделать хоть что-то я вытянул руку в сторону твари, закручивая на ладони ци. Сознательно я ещё даже не понимал, что именно хочу сделать, но магия уже отозвалась на моё пока не оформившееся желание. Мир странно замедлился. Я ощутил, как потоки энергии в моём теле начинают странно меняться, проникая в глубину мозга и окутывая собой натянутые до предела нервы. Это было практически рефлекторное, абсолютно неосознанное действие. Ци будто самостоятельно отозвалась на моё отчаянное желание успеть сделать хоть что-то. Страшная боль пронзила всё моё тело, однако это принесло свои плоды.

Реальность словно превратилась в застывший кадр. В разогнанном восприятии все окружающие звуки растянулись, превращаясь в низкий протяжный гул. Воздух сдавил моё тело, будто камень. И я почувствовал, что, несмотря на разогнанное сознание, нормально двигаться всё равно не сумею. Моё тело просто не успевало за командами разума и воли. Даже моё сердце в момент ускорения словно поставили на паузу. Мне оставались доступны только манипуляции ци. Однако же этого оказалось вполне достаточно.

План в голове оформился за одно мгновение, и сила тут же отозвалась на моё повеление, сплетаясь на раскрытой ладони в веретено из сотен тончайших нитей телесной энергии. До этого мгновения я использовал ци лишь в непосредственной близости от своего тела. Однако наблюдения за всеми чужими боями подарили мне понимание, что далеко это не единственный путь. Да, я по-прежнему не понимал, как конкретно работают техники по типу капитанской вспышки или же зелёных нитей. Но какой-то общий принцип я всё же уловил.

Сжатый до предела поток силы сорвался с моей руки, устремляясь в сторону твари. Больше всего он напоминал этакий наконечник копья, за которым тянулась привязанная к нему тонкая леска из энергетических нитей. Причём и нить, и наконечник состояли сразу из двух типов энергии. Первой была уже отлично знакомая телесная ци, готовая в любой момент обратиться в разрушительный импульс. Однако для столь дальней атаки её одной было недостаточно. Ци просто бы рассеялась в окружающей энергетической среде, не пролетев и половины расстояния до цели.

А потому я пошёл на хитрость. Из-за недостатка энергии в моём теле постоянно присутствовала некая доля разреженной ци, впитывающей внешнюю силу. Да, я пока ещё не подобрал способа для осознанного создания данного типа ци, но вот взять уже готовую энергию и перенаправить её мне никто помешать не мог. Я использовал нити разреженной ци в качестве некой губки, удерживающей телесную фракцию от рассеивания.

Более того, параллельно эта губка ещё и впитывала крохи внешней ци и преобразовывала её прямо в телесную согласно заложенной в неё мыслеформе. Таким образом, устремившийся к твари удар не только не рассеялся на лету, но и за тот краткий миг, что находился во внешней среде, стал немного сильнее. Возможно, лишь на одну сотую долю процента, но сильнее. А затем копьё ци вонзилось в тело твари, и я по стремительно истощающейся связи дал приказ на преобразование энергии.

Время рывком вернуло свой бег. Краем глаза я увидел, как капитан запоздало направляет в сторону упавшей девушки свой клинок с танцующим на лезвии серебряным пламенем. Однако его помощь уже не требовалась. Ци перешла в кинетическое состояние прямо внутри головы чудовища. Раздался глухой хлопок. Тело твари взорвалось изнутри, словно переспелый арбуз, в который выстрелили из крупнокалиберной винтовки. Остатки туши отбросило в сторону, а на упавшую девушку пролился настоящий дождь крови и разорванных внутренностей. Теперь выглядела она не сильно лучше меня самого. Но зато осталась жива и относительно здорова. Чего, к сожалению, нельзя было сказать о моём состоянии.

Нанесённый удар и разгон сознания едва меня не прикончили. В свою атаку я вложил раз в пять больше ци, чем в любую предыдущую. Все двенадцать энергетических центров разом вспыхнули ослепляющей болью. По телу прошла судорога, ноги подогнулись. Я чуть не упал, но увидел, как две оставшиеся твари поворачиваются к раненой девушке, и заставил себя продолжить движение.

Впрочем, заклинательница уже успела собраться и приготовиться к продолжению схватки. Каким-то странным движением она протянула руку к отлетевшему ножу и сделала жест, словно хватает воздух. Упавший клинок блеснул и прыгнул в подставленную ладонь, будто дрессированный зверь. Затем девушка поднялась на одно колено и встретила вторую тварь скрещёнными клинками. Вокруг них взметнулись морские волны из энергии, окутывающие девушку чем-то вроде полусферы щита, в которую вплетались тёмные нити из теневой магии. Смешанная ци столкнулась с когтями, и во все стороны брызнули сверкающие искры энергии. Однако их силы оказались неравны. Брюнетку протащило назад, её сапоги заскользили по залитым слизью доскам.

Однако я был уже рядом и обрушил удар на бок твари, выплёскивая преобразованную ци широкой волной. Хотелось бы нанести более сфокусированный удар, только вот мне уже просто не хватило на это контроля. Ци практически выскальзывала из пальцев. Тварь лишь немного отбросило и слегка нокаутировало. Но брюнетке хватило и этого, чтобы перехватить инициативу. Её правый кинжал описал короткую дугу, а прозрачная волна вошла во вспыхнувший покров.

— Волна, Рассекающая Море, — вновь услышал я тихий голос. Защита поплывшей от моего удара твари раскололась, и её тело рассекла глубокая рана. В эту же секунду я прижал ладонь к туловищу монстра и снова направил внутрь импульс. Преобразовать его точно опять не получилось. Кинетическая волна расширилась раньше времени, разрывая бок твари и одновременно отбрасывая мою руку. Монстр заверещал, попытался ударить лапой, однако девушка оказалась рядом и вонзила оба кинжала в центральный узел. Чудовище обмякло, завалилось на бок и забилось в судорогах.

Последнее существо налетело сбоку. Я услышал свист когтей и попытался уклониться, но не успел. Одна лапа скользнула по укреплённой плоти, но второе хитиновое лезвие всё же преодолело ослабшую после первого удара защиту, рассекло мою плоть и проскрежетало по обнажившимся рёбрам. В последний момент я успел влить в усиление ещё больше ци, не позволяя нанести действительно серьёзное ранение, но было уже поздно. Боль оказалась такой, что мир на мгновение побелел. Меня дёрнуло вправо, а тварь попыталась навалиться сверху, нанизывая меня на лапу, словно насекомое на булавку. К счастью, в этот раз я сражался не в одиночку.

Девушка исчезла, применяя технику движения и заходя на монстра сбоку. Оба её кинжала в один момент ударили по суставу лапы. Водяные лезвия техники сомкнулись, словно ножницы, отсекая конечность противника одним ударом. Однако заклинательница не остановилась. Она продолжила своё движение, проскользнула под чудовищем и полоснула его по брюху. Тварь развернулась, но я успел схватить её за вторую переднюю лапу. Я резко дёрнул на себя и заставил существо потерять равновесие. Воспользовавшись этим, девушка повторила свой коронный трюк. Она подпрыгнула, оттолкнувшись ногой от чудовища, и, падая, вогнала оба клинка ему в центральный узел. Монстр тут же обмяк.

Девушка мягко приземлилась рядом, но тут же покачнулась. Я едва успел подхватить её за локоть. От неё остро пахло кровью, мускусом убитых тварей и странной смесью каких-то ягод и цитруса. Какую-то секунду мы просто смотрели друг на друга, тяжело дыша. В её тёмно-фиалковых глазах я увидел отражение собственного лица, перепачканного синей кровью. Впрочем, как я уже отмечал, после того как я взорвал падающую на неё тварь, сама девушка выглядела не сильно лучше.

— Ты как? — поинтересовался я, сбрасывая странное наваждение. — Можешь сражаться?

Черноволосая заклинательница только коротко кивнула, отводя взгляд и быстрым движением высвобождая руку. Она снова казалась абсолютно спокойной. И только лёгкая дрожь пальцев выдавала её напряжение.

— Хорошо, — произнёс я, — тогда нам лучше присоединиться к остальным. Мы оба ранены и не сможем дальше сражаться в одиночку столь же эффективно.

Девушка ещё раз коротко кивнула и повернулась к остальным абитуриентам. Там положение уже становилось критическим. Как раз в этот момент зелёные нити лопнули, и освободившаяся тварь опрокинула их создательницу ударом лапы. Один из мечников принял следующую атаку на клинок, однако его просто отбросило в сторону. Огненная девушка попыталась прикрыть товарищей пламенем, но её огненные ленты уже не наносили такого урона и лишь ненадолго отгоняли верещащих тварей.

Мы бросились к ним одновременно. Моя новая знакомая снова использовала Шаг Летящей Тени, хотя её движение и казалось заметно медленнее прежнего, однако для более слабых противников этого оказалось достаточно. Приблизившись, воительница с ходу обрушила широкий рассекающий удар техники на монстра, нависшего над девушкой в зелёном одеянии. Тварь была всего лишь на первом уровне конденсации, а потому этот взмах прикончил её в одно мгновение.

Я приблизился как раз вовремя, чтобы перехватить ещё одно существо, которое остальные ковыряли, пока их напарница сдерживала второе зелёными нитями. Однако после того, как все отвлеклись на вырвавшегося врага, оно осталось без присмотра. А оставлять его так было точно нельзя. Взмах руки создал волну ци, преобразованную внутри твари в кинетику. Удар был грубым и затратным, но на изыски у меня уже просто не хватало контроля. Впрочем, даже этого оказалось вполне достаточно, чтобы расплескать потрёпанного первоуровневого монстра по доскам.

В это же время ещё одно чудовище снова бросилось на девушку с нитями, словно чуя в ней самое слабое звено. Однако на пути чудовища возникла черноволосая красотка и развернула теневую вуаль. Удар замедлился, и парень с широким мечом воспользовался этим, нанеся встречный взмах. Голубоватый порыв техники врезался в лапы и отбил их в сторону. В этот момент огненная девушка собрала последние силы и взмахом меча послала перед собой огненную дугу.

— Лезвие Пламенеющего Цветка!

Красная дуга ударила твари в морду. Покров разбился, а глаза твари вскипели от жара. Монстр заметался, потеряв ориентацию в пространстве. Воспользовавшись этим, оба мечника атаковали одновременно. Белёсая режущая плёнка на клинке одного из них вскрыла чудовищу бок. В то время как второй парень, разогнавшись рывком, вогнал цзянь глубоко в пасть твари. Я же добил монстра ударом ладони, преобразовав ци в его центральном узле.

— Ну наконец-то! — наигранно выкрикнул парень с изогнутым клинком, поворачиваясь в мою сторону и искривляя губы в презрительной усмешке, — а вы не слишком-то торопились помогать будущим собратьям по учёбе!

— Мы пришли, как только в этом появился смысл, — огрызнулся я, подходя к боевой группе, — и не припомню, чтобы кто-то из вас собирался прикрыть мне спину в бою. Хотя вас было пятеро, а я сражался один. Неужто вы так боитесь этих милейших созданий?

Конечно, претензия моя была довольно натянутой. В конце концов я действительно намеренно держался подальше от других практиков, чтобы не мешаться под ногами и не попасть под шальной удар. Да и общаться в подобном тоне с отпрыском какого-то клана не следовало, но я слишком устал в бою, чтобы соблюдать формальности. Ну и раздражение от боли в свежей ране требовало выхода, а презрительный тон меня прям триггернул. Всё-таки я один перебил больше монстров, чем вся эта команда вместе взятая.

— Ты слишком много себе позволяешь, — со злостью отозвался мечник, который, похоже, являлся лидером группы, — будь мы на территории моего клана, тебе за эти слова уже вырвали бы язык!

— Тогда повезло, что мы не в твоём клане, — уже устало сообщил я, готовясь к новой битве.

Как раз в этот момент ещё несколько чудовищ снова начали окружать нашу группу. Черноволосая девушка, полностью проигнорировавшая нашу перепалку, молча заняла место впереди. Двое парней тоже заняли первую линию обороны, а обе девушки прикрывали их сзади. Как ни странно, но к ним присоединился и заносчивый главарь.

Я держался чуть сбоку и вмешивался сразу, как только тварь подходила ко мне на расстояние удара. Мои атаки проходили сквозь защиту, и, хотя не всегда гасили тварь наглухо, быстро добить подраненное мной существо обычно уже не составляло особых проблем. Действуя в общей группе, пусть и не прошедшей нормальное боевое слаживание, мы всё-таки смогли переломить ход боя. Молодые практики не были дураками и отлично понимали, что нужно делать без подробных команд. А получив ещё двух мощных юнитов, они начали действовать намного увереннее и сражаться более эффективно.

Девушка с нитями сковывала лапы монстров, а огненная заклинательница ослепляла тварей и ослабляла их защиту. Парень с широким клинком бил Рассекающим Порывом, создавая трещины в барьерах. Мечники расширяли повреждения, а черноволосая девушка проникала в образовавшиеся бреши и вскрывала внутренние узлы своими текучими лезвиями. Мне оставалось добивать самых живучих монстров внутренними импульсами или тормозить тех, кого ещё не успели связать.

Постепенно палуба очистилась. Новые паразиты всё ещё появлялись, но уже не сплошным потоком. Похоже, запасы внутри Саргана подходили к концу. Мы постепенно продвигались вдоль борта к месту, где капитан и помощник продолжали сражаться с тремя крупными тварями. Один из монстров уже лишился двух лап и половины глаз, но всё ещё удерживал копейщика на расстоянии режущими волнами. Второй прижимал его к мачте, беспрерывно атакуя когтями в ближнем бою. Капитан почти добил крупнейшее существо, однако сам был покрыт ранами. Его серебристая завеса мерцала всё слабее, а движения меча стали заметно тяжелее.

— Надо помочь ему! — крикнул я, указывая ладонью на воина с копьём. Впрочем, на этот призыв абитуриенты отреагировали не особо активно. Первым делом они повернулись к обладателю Рассекающего Порыва и к брюнетке с двумя кинжалами. И если девушка эти взгляды просто проигнорировала, то парень сперва бросил на меня исполненный превосходства взор и только затем царственно махнул рукой, словно давая дозволение действовать своим слугам. И лишь после этого остальные практики принялись за дело.

Зелёные нити обвились вокруг повреждённых лап твари, что наседала на помощника, замедляя её движения. Огненная дуга ударила ей в глаза, а парень с ускорением оказался сбоку и вонзил меч в рану, оставленную копьём. Копейщик на это широко усмехнулся окровавленными губами и произнёс, нанося удар по на мгновение отвлёкшейся твари:

— Жалящий Шторм!

Зелёный вихрь взорвался внутри чудовища. Его туловище разорвало от груди до брюха. Я направил в открытую рану поток силы и превратил его в широкую кинетическую волну. Внутренности твари смешались в бесформенную кашу, а само существо рухнуло на палубу. Вторая крупная тварь развернулась к нам. Она яростно застрекотала и резким взмахом лап выбросила перед собой сразу четыре режущих полосы, однако на их пути встала темноволосая красотка.

Тёмная дымка вокруг неё резко сгустилась и уплотнилась, разворачиваясь широкой завесой. Первая волна потонула в теневой пелене, развеивая её. Однако девушка словно ожидала этого. Одновременно с созданием вуали она приняла странную стойку и резко ударила кинжалами крест-накрест, создавая встречный всплеск ци. Техники столкнулись. Вторая и третья волны оказались отклонены в сторону, огибая девушку и врезаясь в ящики по бокам от неё.

Однако четвёртая всё же пошла через защиту. Пусть и ослабленная, она по касательной ударила по девушке, рассекая ей плечо. Только вот она даже не поморщилась. В это же время парень с белёсым клинком ударил по твари сверху, а владелец широкого меча послал навстречу паразиту воздушный полумесяц. Две техники столкнулись с защитным покровом почти одновременно, заставляя монстра остановиться. Этим я и воспользовался.

Я бросился к нему, выставляя перед собой обе руки и на ходу направляя через них потоки энергии. Боль в голове, сердце и позвоночнике вспыхнула с новой силой. Перед глазами расплывались тёмные пятна. И всё же мне удалось нанести свой удар, вгоняя волну силы в чужую плоть. Чудовище вздрогнуло. Кинетический взрыв не убил его, но хорошенько встряхнул все внутренности и на секунду оглушил.

— Хорош! — послышался знакомый голос копейщика, а через миг помощник оказался рядом и всадил оружие в распахнувшуюся пасть. Вокруг наконечника вспыхнули потоки зелёного света. Мужчина провернул оружие и дёрнул его в сторону, разрывая тело врага до самого бокового плавника. Почти одновременно с этим капитан прикончил последнего крупного монстра. Он наконец-то полностью сбил защитный покров и при этом достаточно замедлил чудовище, чтобы иметь возможность для прочтения более длительной мантры, служащей для активации более сложной техники.

— Отблеск солнца в забытом тумане, танец ветра среди горных вершин. Путь Меча Пронзающего Облака. Шаг третий: Серебряный Горизонт.

Тонкая линия света возникла поперёк туловища твари. Несколько долгих мгновений ничего не происходило. А затем вся верхняя половина чудовища медленно съехала в сторону, а обе части рухнули на палубу.

На корабле стало непривычно тихо. Остатки обычных паразитов лежали среди ящиков и тюков, изредка подёргивая лапами. Над палубой повис густой запах крови и горелого мяса. Паруса хлопали на ветру, канаты натужно скрипели. Люди словно не верили, что сражение завершилось. Впрочем, пока ещё ничего действительно не закончилось. Весь корабль внезапно содрогнулся. Палуба резко накренилась, заставив нас хвататься за канаты и мачты. За бортом раздался низкий вибрирующий рёв. Щупальца Саргана натянулись. Из мест, где шипы вонзились в обшивку, во все стороны побежали трещины. Судно начало разворачиваться носом вниз.

— Он тянет нас под облака! — крикнул помощник, вгоняя копьё в доски, чтобы удержаться на месте.

За бортом клубилась белая бездна. Корма задралась, ящики и бочки сорвались с креплений и покатились по палубе. Один тяжёлый тюк пронёсся рядом со мной и вылетел через разбитые перила. Следом туда едва не отправился один из мечников. Девушка с нитями успела выбросить руку, обвила его пояс зелёным волокном и дёрнула назад. Сарган снова взревел. Корабль накренился ещё сильнее. В облачной пелене под нами проступило его громадное полупрозрачное тело. Все четыре пасти были раскрыты. Сотни глаз смотрели вверх, а длинные щупальца сокращались, подтягивая судно к чудовищу. Если нас утянет в саму бездну, то выбраться уже не получится.

Капитан медленно поднялся. Его лицо стало серым от потери крови. Правая рука дрожала, однако меч он держал крепко. Он шагнул к борту, опустил свой клинок остриём вниз и сложил свободной рукой сложную печать. Воздух вокруг него задрожал. Серебристые потоки ци начали собираться со всего тела, стекать вдоль руки и окутывать клинок. Давление силы начало расти с каждым мгновением.

— Когда бескрайнее небо укрывает десять тысяч земель, облака становятся его дыханием, — медленно произнёс капитан. Однако в каждом его слове чувствовалась некая скрытая мощь. А ещё какая-то глубокая мудрость, будто обжигающая мой разум.

— Когда ветер проходит между вершинами, он обретает форму клинка. Когда воля человека соединяет небо и ветер, расстояние теряет значение, а всякая преграда становится тоньше шёлка.

Серебряное сияние вокруг меча усилилось. Оно вытянулось вверх на несколько метров, превращаясь в трепещущее в потоках ветра призрачное знамя в форме клинка. Из уголка рта капитана потекла кровь, но размеренные слова мантры продолжали окутывать всё пространство вокруг, подчиняя разлитую в нём ци воле человека, что их произносил.

— Я следую пути облака, свободного от оков земли. Я следую пути ветра, рассекающего горы. Пусть дыхание Небес войдёт в мою руку. Пусть серебряный свет соединит начало и конец. Путь Меча Пронзающего Облака. Четвёртый Шаг...

Сияние вспыхнуло так ярко, что мне пришлось прикрыть глаза рукой. Над кораблём поднялся громадный полупрозрачный клинок длиной в несколько десятков метров. Он состоял из тысяч переплетённых нитей серебристой ци, которые вращались вокруг центральной оси, уплотняясь до почти материального состояния.

— Клинок Расколотого Неба! — произнёс капитан, делая резкий взмах мечом.

Громадное лезвие повторило его движение и врезалось в тело Саргана. Весь окружающий мир утонул в серебряной вспышке. Раздался чудовищный грохот, будто рядом раскололась гора. Тело облачного демона вспухло. Поперёк него возникла глубокая сияющая рана, разрубившая одну из пастей и прошедшая почти до центра туловища.

Сарган завопил. Его крик ударил по телу физической волной, заставляя внутренние органы и сами кости болезненно вибрировать, несмотря на ещё работающее телесное усиление. На миг у меня перехватило дыхание от этого звукового удара. В висках прострелило болью. Я провёл рукой по шее и увидел на пальцах свежую кровь вытекающую у меня из ушей.

Щупальца судорожно разжались. Несколько конечностей остались висеть на борту, отсечённые серебряным лезвием, остальные сорвались с обшивки и заметались в воздухе. Освободившийся корабль резко качнулся в другую сторону и вынырнул из крена. Раненое чудовище начало падать. Его перламутровое тело погрузилось в облака, оставляя за собой дымящийся след из синей крови. Последними исчезли щупальца. Они ещё несколько секунд извивались над белой поверхностью, а затем тоже скрылись в глубине.

Капитан уронил меч и рухнул на одно колено. Его всего передёрнуло. Мужчина согнулся и харкнул на палубу густой тёмной кровью. Помощник отбросил своё копьё и бросился к заваливающемуся на палубу мечнику. Он едва успел подхватить ослабевшего практика за плечи, не позволяя тому упасть.

— Командир! Ты как? — обеспокоенно спросил копейщик, вглядываясь в побледневшее лицо друга.

— Жив, — хрипло ответил усталый заклинатель, — всё будет нормально. После этой шарговой техники всегда так. Если сразу не сдох, то жить буду. Проверь, кха... людей. Людей и корабль.

— Тысяча демонов бездны! — выругался помощник и повернулся в нашу сторону. — Эй, вы! Кто-нибудь, позовите лекаря! Чего замерли, как беременные шарги? Шевелитесь быстрее! И тащите сюда пилюли восполнения духа из моей каюты!

Не уверен, что в нашем состоянии хоть кто-то из молодых практиков смог бы незамедлительно исполнить приказ старшего воина. Но, к нашему счастью, двери кормовой надстройки распахнулись, и на палубу начали выбираться ещё бледные от страха матросы. Кто-то закричал от радости, понимая, что опасность благополучно миновала. Другие тут же бросились помогать своим раненым товарищам и командирам.

Вокруг снова возникло движение, но теперь все звуки доносились до меня словно издалека. Я попытался сделать шаг и понял, что больше не чувствую ног. Усиление развеялось. Все раны, боль от которых прежде приглушала ци, разом навалились на меня. Рана в боку горела огнём. Руки дрожали. Сердце в груди словно сдавили когтистыми лапами. Все двенадцать энергетических центров будто пульсировали в едином ритме, порождая волны тупой боли.

Черноволосая девушка оказалась рядом. Её губы шевельнулись, но я уже не разобрал слов. Прекрасное лицо расплывалось перед глазами. Я хотел заверить, что со мной всё в порядке, однако из горла вырвался лишь невнятный хрип. Последним, что успел увидеть, были глубокие фиолетовые глаза, взволнованно смотрящие на меня. Затем солнечный свет погас, все звуки исчезли, а я провалился в вязкую темноту.

Глава 5

Не могу точно сказать, сколько прошло времени. Я постоянно находился на грани беспамятства, то на краткие мгновения выныривая из него, то вновь погружаясь куда-то в глубины горячечных и бредовых видений. В них я сражался на палубе с чудовищами, выползающими из брюха саргана. Только вот все мои удары, в отличие от реальности, просто не причиняли им вреда. Ци больше не подчинялась моим приказам. Пальцы бессильно скользили по полупрозрачной шкуре, пока твари с аппетитом выгрызали из моего живота органы и высасывали мозг через пробитый лапами череп.

Иногда картины сменялись образом растерзанной черноволосой девушки, лежащей на залитых её собственной кровью досках. В фиалковых глазах отражался бесконечный ужас. Сквозь вскрытую грудную клетку можно было увидеть всё ещё мерно бьющееся сердце. Я протягивал к ней руки и пытался исцелить, читая мантру одной из лечебных техник старого Бао. Однако толку от этого не было. Слова оставались просто бессмысленным набором звуков, не несущим в себе никакой магии и силы. Ведь Вей Лун так и не сумел освоить основные техники своего учителя, хотя и помнил их практически наизусть.

И я ничем не смог ей помочь. Да что там. Я и себе помочь был не в состоянии. Даже сквозь все эти бредовые видения чувствовал, как медленно сгораю в болезненном внутреннем огне, что пожирал меня заживо, словно гангрена. Даже пребывая на грани забытья, я ощущал ужасающую жажду, но не мог произнести ни звука, чтобы попросить воды. Иной раз мне казалось, что я лежу на горячем песке посреди пустыни, а всего в нескольких метрах от меня плещутся о берег волны чистейшего озера, полного холодной воды. Я практически чувствовал на своих потрескавшихся губах и языке её вкус. Но сколько бы я ни полз к берегу, приблизиться к нему у меня так и не получалось. Вода из озера была для меня так же недоступна, как если бы находилась на расстоянии многих километров.

Пребывая в плену этой реальности бредовых видений, я старался зубами разорвать плоть на своих запястьях, чтобы получить хотя бы глоток влаги. Пусть даже этой влагой и являлась бы моя кровь. Только вот ничего из этого не получилось. Казалось, что мои жилы вместо крови наполняли сухие крупицы песка. Все эти ощущения были сродни кошмарному сну, в котором вся логика и события подчинялись искажённому восприятию болезни и безуспешным попыткам избавиться от неё. Но в какой-то момент всё закончилось. В минуты краткого просветления, находясь между реальностью и кошмарами, я услышал над головой до крайности недовольный старческий голос:

— Госпожа, вы действительно собираетесь потратить на этого человека подобное сокровище? — поинтересовался неизвестный. Сквозь странную дымку перед глазами я заметил нависающие надо мной две размытые человекоподобные тени.

— Он спас мою жизнь, — ответил старику бесстрастный женский голос, — одна бесполезная на данный момент для меня пилюля — это то немногое, чем я могу отплатить ему за помощь.

— Но ведь это бесполезно, — явно возмутился на эти слова старик, — это просто живой мертвец. Корабельный лекарь сделал всё возможное. Находясь всего лишь на первом уровне конденсации ци, этот юноша неизвестное количество раз использовал какую-то технику как минимум Земного ранга. С его талантом это всё равно что выпить полную чашу яда небесной гадюки!

— Разве при слабом таланте можно освоить земную технику? — в голосе девушки появился намёк на удивление, — да к тому же ещё почти на мастерском уровне. Я никогда не слышала о таком.

— Это редчайшие случаи, — отозвался старик, — подобное бывает, когда некая техника идеально подходит определённому человеку. В этих случаях практик может изучить навык практически так же легко, как банальное усиление ци. Но это не имеет к таланту никакого отношения. И сейчас то, что происходит с этим молодым практиком... Во время своих странствий я не раз видел подобное. Собственная культивация убивает его. Внутренняя пожирает саму себя, иссушает плоть и разум. Я не знаю ни одного человека, который сумел бы выжить после этой болезни. Он просто решил, что может бросить вызов Небесам, и не справился. Судя по его симптомам, по тому, как стремительно в нём угасло сознание, его талант лишь немного выше моего. А ведь я так и не сумел по-настоящему вступить на путь совершенствования. Ваш бесценный подарок только продлит его мучения.

— Я уважаю твою мудрость, Джао, — произнесла девушка, — но я не позволю человеку, который сражался вместе со мной, столь просто погибнуть. Такое бесчестье не стоит ни одной пилюли.

— Госпожа Хуан Лао, молю вас, послушайте меня, — снова воскликнул старик, — ни один глупец никогда не посмеет упрекнуть вас в том, что вы не потратили на какого-то безродного бродягу пилюли Ледяного Разума. Отец дал вам эту алхимию в надежде, что она поможет вам преодолеть преграду, которая возникает на четвёртом уровне. И получить аналог лекарства такого же качества будет невероятно сложно даже для ученицы академии.

— И всё же это моё решение, — произнесла девушка, — придержи ему голову, пока я постараюсь заставить его принять пилюлю. Лекарь говорил, что добровольно он ничего не ест и не пьёт.

— Как прикажете, госпожа, — тяжело вздохнул старик, похоже, наконец смиряясь с судьбой.

Я почувствовал, как чьи-то холодные пальцы разжимают мои сведённые судорогой челюсти. Затем между зубами мне протолкнули что-то круглое и твёрдое. Я ощутил резкий запах свежескошенной травы, сладкого мёда и ещё чего-то горьковато-лекарственного. Оболочка лекарства хрустнула, и я на миг ощутил на языке вкус мяты. А потом в моей голове будто взорвалась бомба. Волна холода прокатилась по телу. Ледяные молнии ударили в мозг, проясняя сознание и до предела обостряя моё восприятие. Реальность обрела кристальную чёткость, но продолжалось это очень недолго.

Напряжённые мышцы расслабились под воздействием освежающей прохлады. Мироздание начало расслаиваться на отдельные составляющие, а моё сознание стало вновь проваливаться в глубины кошмара, из которых я только что вынырнул. Однако этот бредовый сон очень сильно отличался от всех остальных видений хотя бы тем, что на этот раз я сумел сохранить относительную ясность мышления. Да и сами галлюцинации слабо походили на то, что я уже видел.

Мне показалось, что я завис посреди бескрайнего космического вакуума. Ледяной холод окутывал меня плотным покрывалом, защищая от того болезненного жара, который убивал моё физическое тело. В этой пустоте у меня не было никакого воплощения. Один только чистый разум, с помощью которого я воспринимал сразу всё пространство вокруг. Некоторое время я просто наслаждался неожиданным отдыхом и наблюдал за тем, как пустота постепенно становится чем-то иным. Виртуальная реальность медленно наполнялась потоками сияющей звёздной пыли и плазмы, чьи протуберанцы сплетались вокруг меня кипящими реками из яркого оранжевого пламени.

А затем рядом со средоточием моего сознания вспыхнули двенадцать громадных звёзд, сотканных из этого пламени. От них по всему пространству моего внутреннего мира распространялись мощь и давление, заставляющие подрагивать саму реальность кошмара. Эти звёзды медленно вращались вокруг меня, создавая своими орбитами странное созвездие, сильно напоминающее человеческий силуэт, границы которого обозначались потоками всё той же плазмы и космической пыли.

Они замыкались на светилах и образовывали рядом с ними настоящие водовороты из раскалённой энергии, словно звёзды реально обладали настоящей гравитацией. Более того, я словно сквозь толстый слой ваты почувствовал давящее притяжение, как бы спроецированное на моё физическое тело. Причём ощущалось оно точно в тех же местах, где располагались и обнаруженные раньше энергетические центры. Возможно ли, что всё это просто проекция моей энергетической системы на какой-то подсознательный уровень восприятия? И если это так, то у меня большие проблемы.

Звёзды пульсировали, мерцали и постоянно искажались. Они напоминали мне какие-то странные и неестественные живые организмы. Они дёргались и извивались, будто тела амёб со множеством ложноножек, состоящих из всё той же самой плазмы. Усилием воли я сфокусировал восприятие на одной из ближайших звёзд и резко увеличил её изображение, будто притягивая к сосредоточию. И при ближайшем рассмотрении выглядело данное энергетическое образование весьма неприглядно.

Внешняя оболочка звезды пузырилась и пенилась, словно покрытая страшными ожогами человеческая плоть. Соприкасаясь с ней, плазменные энергетические потоки будто сгущались и обращались в какую-то странную жидкость, которая конденсировалась в самом центре светящегося шара. Жидкость эта больше всего напоминала ожившие капли тёмной крови, сплетающиеся в некое подобие пульсирующего и извивающегося ядра из множества отвратительно выглядящих клеток. Именно вот это ядро и создавало амёбообразную форму звезды и придавало ей такой чужеродный, болезненный вид. Из её поверхности то и дело вытягивались длинные плазменные отростки, которые тут же распадались на десятки более мелких ответвлений. Они сталкивались друг с другом, слипались, начинали расти, а затем неожиданно чернели и проваливались внутрь, словно сгнившая плоть.

Однако хуже всего выглядело само ядро, поскольку было живым. Но жизнь эта была какой-то нездоровой. Не в каком-то там метафорическом или философском смысле. Нет. Я совершенно отчётливо видел перед собой нечто, что вело себя как полноценный живой организм. Или даже как целая экосистема. В переплетении потоков плазмы беспрерывно двигались сгустки из бесчисленных клеток. Они делились, срастались, пожирали друг друга и постоянно меняли форму. Одни вытягивались в длинные волокна, напоминающие мышцы. Другие сворачивались в многогранники, похожие на кристаллы. Третьи распадались на сотни мельчайших пузырьков, которые тут же объединялись в новые структуры. Иногда над общей массой вспучивались какие-то странные опухолевидные наросты. Они на несколько мгновений принимали почти осмысленные формы, а затем снова растворялись, сливаясь в единую безликую массу.

Всё это чем-то напоминало мне образ Соляриса из старой фантастики, той самой, что я читал ещё в прошлой памяти жизни. Помню, тогда меня до дрожи поразила сама идея океана, который не просто существует, а является единым, колоссальным и непостижимым для человека разумом. Только тот океан хотя бы выглядел единым существом, пусть и совершенно непостижимым для человеческого ума. Здесь же никакого единства не наблюдалось. Каждая отдельная клетка ядра словно бы пыталась выжить за счёт всех остальных. Никакого общего разума, никакой воли. Один только бесконечный и абсолютно бессмысленный каннибализм.

Больше всего это походило на разрастание злокачественной онкологической опухоли, желающей поглотить все соседние здоровые ткани. Только вот в энергетическом узле никаких «здоровых» тканей просто не было, и мутирующим псевдоклеточным структурам для поддержания своего существования не оставалось ничего, кроме как пожирать таких же искажённых соседей или даже переваривать самих себя. И это поведение клеток было явно нездоровым.

Они постоянно распадались и разрушались, образуя на ядре глубокие и отвратительно выглядящие язвы с пульсирующими краями. Но, уничтожив всё вокруг, сами они начинали чернеть и гнить от недостатка питания. А затем их самих пожирала уже следующая волна разрастаний. И потом весь этот процесс повторялся снова и снова. Он раз за разом порождал всё новые и новые поколения мутировавших и изменённых клеточных образований.

При этом звезда продолжала жадно втягивать внешнюю ци, подпитывая все эти изменения и не давая им остановиться ввиду недостатка энергии. Потоки энергии падали в неё, словно реки в бездонное море, и почти мгновенно исчезали в ненасытной живой массе. Чем больше силы она поглощала, тем быстрее разрастались её уродливые клетки. А чем сильнее они разрастались, тем больше требовали новой энергии. Получался настоящий замкнутый круг.

— Да что за хрень с тобой происходит? — мысленно произнёс я, наблюдая за очередной волной бесконечного внутреннего распада и мутаций, в которых уже почти полностью исчезла какая-то осмысленная форма. Неужели нечто подобное происходит и во всех остальных энергетических центрах?

Ответа на мой вопрос, разумеется, не последовало. А потому я отдалил восприятие и осмотрел остальные светила. И с неприятным холодком страха в душе осознал, что мои предположения оказались верны. Все двенадцать звёзд находились примерно в одинаковом состоянии. Некоторые пострадали сильнее, другие выглядели немного стабильнее, однако общий процесс везде был практически идентичным. Безудержный рост, затем взаимное пожирание, распад и новое разрастание ещё больше деградировавшей энергетической ткани. Но почему это происходит?

Первым объяснением, которое с ходу пришло мне в голову, являлась запихнутая мне в рот пилюля, давшая такой вот поганый побочный эффект. Наверняка ведь алхимическое лекарство не просто проясняло сознание, но и ещё каким-то неизвестным образом воздействовало на мою энергетику. В конце концов, я понятия не имел, из чего конкретно состояла Пилюля Ледяного Разума и какие побочные эффекты могла вызывать. Да и все эти странные видения у меня начались сразу же после приёма неизвестной алхимии. Точнее, кошмары, конечно, были и до этого, но они всё-таки казались какими-то более обыденными, что ли.

Вот только при ближайшем рассмотрении эта теория не выдерживала никакой критики. Незнакомый старик прямо сказал, что моя внутренняя ци уже пожирает себя ещё до того, как девушка заставила меня принять лекарство. А основной причиной этого разрушения он называл применение мной в бою слишком сильной техники. Значит, пилюля могла усилить восприятие или немного повлиять на поведение разрушающейся ци, но она точно не являлась первопричиной всего происходящего. Всё же вряд ли Хуан Лао дала мне яд. Получается, что такой ужасный эффект действительно проявился просто как следствие перенапряжения моей энергосистемы. Но как всё это вообще должно работать? Почему в моём восприятии точки концентрации ци выглядят именно так и почему они настолько остро среагировали на перерасход ци в бою? Разве по всем канонам фэнтези я не должен был лишь схватить самое банальное магическое истощение или что-то типа такого?

И в этот момент я вспомнил свою собственную гипотезу, появившуюся у меня почти сразу после пробуждения и некоторых размышлений о сути энергии ци. Внутренняя сила живого существа вполне могла перенимать некоторые свойства физической материи, внутри которой находилась достаточно долгое время. Она работала по принципам, сходным с рефлекторными реакциями. Возможно, энергетическое тело и не копировало плоть напрямую, однако оно отражало некие её базовые принципы. Тогда энергетические центры могли быть чем-то вроде проекций физических органов, только не анатомически, а скорее функционально или даже вообще концептуально. То есть на уровне каких-то фундаментальных свойств и принципов работы.

Человеческое тело состоит из клеток. Оно растёт, поддерживает гомеостаз, потребляет энергию и восстанавливается после повреждений. Причём восстановление это происходит за счёт деления клеток, а каждое новое деление может приводить к накоплению мутаций. И такие изменения, собственно, и могут приводить к дисплазии. Нечто похожее происходит при восстановлении кожи после обгорания на солнце. Если моя энергетика действительно переняла эти свойства, тогда странные клетки внутри звёзд были не галлюцинацией и не случайным образом. Они представляли собой способ, которым разум отображал реальные процессы, происходящие в энергетических узлах.

Однако сейчас их восстановление явно пошло неправильно. В нормальной ткани деление клеток всегда ограничено множеством регулирующих механизмов. Мутирующие и повреждённые элементы генетической структуры либо восстанавливаются, либо уничтожаются. Рост прекращается, когда структура достигает нужного состояния. Но если система регуляции ломается, получается опухоль. Именно это я сейчас и наблюдал. Мои энергетические центры не были просто истощены. Я многократно заставлял их пропускать через себя объёмы ци, совершенно не соответствующие их возможностям. Причём делал это техникой, которая работала по принципам, радикально отличающимся от всех местных методов.

Обычные практики использовали уже подготовленную внутреннюю ци с помощью мантр. Они придавали ей нужную форму, преобразовывали и, направляя к цели, получали необходимый эффект. При этом их техники использовали дозированные порции энергии, а я мог в один удар вкладывать чуть ли не треть всего имеющегося в моменте резерва. Я же ещё одновременно втягивал внешнюю энергию, менял её свойства, создавал телесную фракцию и преобразовывал ту в кинетический импульс.

При этом я ещё и постоянно поддерживал усиление тела и успел изрядно перетренироваться ещё до начала сражения. И во время боя я повторил все эти преобразования десятки раз. Вполне возможно, что моя дальняя атака вообще потребовала за одно действие в несколько раз больше ци, чем центры могли безопасно пропустить.

Собственно, главные последствия таких неосторожных действий были налицо. Центры получили страшные травмы, которые заставили их условные «клетки» постоянно делиться и мутировать, накапливая в себе репликационные ошибки. При этом они всё ещё продолжали бесконтрольно втягивать внешнюю энергию, потому что внутренний резерв постоянно находился где-то в районе нуля. В результате энергии поступало много, однако расходовалась она совершенно не так, как нужно.

Мой организм просто не мог направить её на нормальное восстановление повреждённых структур. Сейчас моя энергетическая система самостоятельно подкармливала разрушающие её же процессы. Впрочем, не факт, что и без этой подкормки внешней силой всё не закончилось бы ещё раньше. Возможно, что, не имея достаточно доступной силы, моя энергетика банально загнулась бы от «голода», переварив саму себя ещё быстрее. Однако до этого печального итога оставалось совсем немного времени. Что последует за этим? Скорее всего, сбудется предсказание старика Джао, и я просто погибну, сожранный собственной культивацией.

И как же мне этого избежать? На первый взгляд ответ был простым. Нужно просто направить все преобразования в обратную сторону или как минимум прекратить их постоянную подпитку силой. Но последнее вовсе не факт, что даст нужный результат, а не ускорит мой конец. Что же касается того, чтобы направить преобразования вспять... Я уже попытался это сделать, и ничего не вышло. Звёзды, как и процесс осознанного поглощения ци, просто не подчинялись моему сознательному контролю. И кажется, я начинаю понимать, как в этом мире должна работать прокачка и почему есть необходимость в специальных техниках для развития.

Первым и неотъемлемым этапом идёт напряжение этих самых неуловимых в обычном состоянии энергетических структур. Для этого может сойти любая техника, которая требует большого расхода ци в единицу времени. Этот расход наносит энергетике повреждения, которые постепенно восстанавливаются и параллельно заставляют органы управления ци адаптироваться к нагрузкам.

Вот только восстановление это легко может пойти не по плану, а для этого и требуются техники культивации. Именно они должны направлять преобразования в нужную сторону, дополнительно ещё и ускоряя регенерацию за счёт увеличения притока внешней ци в организм. То есть у любого метода развития должно быть условно три этапа: нагрузка, поглощение внешней ци и направление происходящих в энергетике изменений в нужную для практика сторону. И вот как проделать два последних этапа осознанно и без мантр, я просто не представлял. Может, стоит попытаться ещё раз обратиться к уже известному Вей Луну заклинанию? Возможно, после того как я начал осознавать суть происходящих процессов, оно окажет на меня хоть какое-то влияние и позволит не сдохнуть?

Я мысленно охватил вниманием все вращающиеся вокруг меня звёзды и начал вспоминать слова мантры, переданной мне старым Бао. Постарался как можно сильнее погрузиться в них сознанием, проникнуться теми образами и пониманием, что они должны были нести в себе. Я даже постарался как бы отодвинуть свою иномировую память на задний план и максимально сосредоточиться на личности и воспоминаниях прежнего Вей Луна, поскольку они куда больше подходили для применения единственной известной мне техники культивации. Постаравшись максимально уловить нужный настрой, я принялся мысленно произносить нужные слова, одновременно словно вбивая их суть в струящиеся вокруг меня потоки энергии.

— О Великое Безграничное Небо, не имеющее оков и пределов. Прими моё воззвание, услышь смиренную мольбу смертного. Обрати моё сердце в сосуд пустоты и наполни его своим величием. Отвори врата моей души и смири гордыню моей плоти. Пусть врата жизни следуют единому кругу, что рождает теченье вечных ветров, чьё дуновение наполняет душу покоем. Я смиренно взываю к твоей благодати. Пусть внешнее станет внутренним, пусть внутреннее возвратится к истоку и обретёт новую суть, подобную твоей силе. Я не беру у Неба, а лишь позволяю бесконечности мира пройти сквозь меня. Направь же блуждающего путника по пути совершенства.

Я повторил мантру ещё раз, одновременно вспоминая ритм дыхания и ручные печати, записанные в свитке старика. В этой реальности у меня не было ни рук, ни лёгких. И всё же подсознание словно достроило ощущения. Мне показалось, что я делаю медленный вдох. Звёздная пыль вокруг пришла в движение, закручиваясь в широкую спираль. Потоки внешней энергии начали входить в созвездие более равномерно. На короткое мгновение уродливое разрастание клеток замедлилось. Некоторые сгнившие участки распались и были выброшены из звезды тёмными хлопьями.

Давление внутри ядра слегка снизилось. Однако почти сразу процесс снова ускорился. Живой океан забурлил, клетки начали делиться, а выброшенная грязь тут же втянулась обратно. Проклятье! Даже со всеми ухищрениями эффект оказался слишком слабым. Впрочем, такой результат был вполне закономерен. Техника Бао и сама по себе была довольно плохонькой. Даже на старого Вей Луна её влияние было практически минимальным. А в моём случае даже подобное минимальное воздействие скатывалось практически в ноль. Ведь я просто не принимал того, что было основным лейтмотивом техники. Даже стоя на пороге смерти, я не мог просто отдаться на волю высших сил и искренне проявить смирение перед ними. Вся моя сущность просто восставала против подобного мышления.

Я снова отодвинул своё восприятие от парящих в пустоте звёзд и мысленно усмехнулся. Похоже, моя память из другой реальности действительно перечеркнула для меня многие возможности и пути, с лёгкостью доступные любому местному практику. Да ещё она же и завела меня в крайне поганое положение, из которого непонятно, как выбираться.

Благодаря подарку спасённой заклинательницы я получил прямой доступ к собственной энергетике, но при этом ничего не могу с ней сделать. У меня просто нет для этого нужных инструментов. Однако это не значит, что я сдамся так просто. Мне нужно лишь найти свой собственный путь. Я должен создать свой идеально подходящий мне лично метод развития, как уже сделал с усилением тела и кинетическим преобразованием. И для начала мне нужно понять фундаментальные различия обычных техник и методов культивации. А были эти различия на самом деле очевидны.

Ту энергию ци, которую я ощущал постоянно, можно сравнить с мышечными клетками или даже с магнитным полем. Управляется же эта ци с помощью энергетических центров, которые в своём обычном состоянии скрыты от восприятия практиков. Их можно интерпретировать как нервные узлы или этакие электромагнитные катушки, управляющие основной массой ци. При этом уровень культивации — это и есть то количество энергии, которое центры могут единомоментно удерживать под своим контролем.

При этом энергия наверняка тратится и на работу энергетических структур, и на их непосредственное воздействие на ци. Получается, что обычная техника равносильна тому, чтобы заучить и исполнить какое-то ката из боевых искусств. А вот техника культивации — метод, который позволяет искусственным воздействием улучшить мозг, да и остальное тело человека, так, чтобы этот приём было принципиально возможно использовать.

Все простые техники управляли ци. Они преобразовывали уже доступную энергию в пламя, ветер, кинетический импульс или защитный покров. Энергетические центры в данном случае выступали чем-то вроде источника питания и управляющего механизма. Сама техника не обязана была менять их постоянные свойства. Техники развития воздействовали не столько на ци, сколько на структуры, которые этой ци управляли. Они меняли энергетические центры. Заставляли их постоянно удерживать больший объём силы, преобразовывали базовые свойства контролируемой энергии и увеличивали предельный поток, который практик мог безопасно использовать за одно действие.

И в этот момент я вспомнил разговор девушки со стариком, в котором Джао упомянул талант практика. Он утверждал, что мой талант лишь немного выше его собственного и что он так и не сумел по-настоящему вступить на путь совершенствования. Возможно, талант не определял силу или интеллект напрямую.

Скорее он отражал обучаемость и отзывчивость энергетических центров. Это было некое врождённое свойство, подобное максимальной скорости реакции у людей из моего старого мира. У одного человека центры легко воспринимали заложенные в технику образы и менялись под их воздействием. У другого требовались годы, чтобы добиться минимального результата. А при слишком тяжёлых повреждениях низкая отзывчивость могла означать, что стабилизировать систему в принципе не получится.

Вот только старик также сказал и кое-что ещё. Иногда техника идеально подходит определённому человеку. И тогда он уже способен освоить её почти независимо от своего таланта. И моя самодельная техника преобразования ци в кинетику доказывала это утверждение на практике. Созданная на основе собственного понимания мира, она оказалась настолько мощной, что тот старик принял её за навык Земного ранга, что в этом мире считается довольно крутой штукой. Что, если точно такой же принципы я смогу применить и к техникам развития?

Я мысленно ухмыльнулся, охватывая сознанием стремительно умирающие звёзды. Для начала мне нужно отбросить всё, что не является частью меня. Больше не будет воззваний к небесам или же молитв о снисхождении высших сил. Лишь только моё понимание мира, разум и воля. Я постарался объять сознанием всю свою внутреннюю реальность. Наполнил вниманием саму ткань этого странного пространства, пытаясь вложить в него все образы и смыслы, которыми обладал. А затем я начал медленно формулировать первые слова своей мантры:

— В истоке всего лежит Пустота, — тихо произнёс я, и эта мысль, словно острейший клинок, вонзилась в саму основу моего внутреннего мира, отзываясь в ней странным резонансом. Клетки внутри звёзд перестали делиться. Их ложноножки втянулись. Опухолевидные наросты, пожирающие друг друга, остановились на грани распада. А через секунду свет вокруг меня померк. Исчезли потоки плазмы, обратившиеся в странную тёмную энергию. Звёздная пыль растворилась во мгле, а сами светила начали истаивать в окружающей темноте, обращаясь в невидимый на её фоне угольно-чёрный огонь.

На мгновение всё вокруг исчезло, размываясь и погружаясь в ничто. Осталась одна только безграничная пустота, не имеющая ни формы, ни направления. Но это не было смертью или разрушением. Пустота не была гибелью. Она являлась источником и началом всего. Состоянием, из которого могло возникнуть — да, собственно, и возникло когда-то — всё сущее.

— Пустота порождает законы природы, — прозвучали мои новые слова, и среди абсолютной черноты появились первые различия. Это не был свет, материя или энергия. Это были те базовые принципы, по которым всё это могло существовать. Они проявились как тончайшие линии, пересекающие бесконечное пространство и образующие сложную многомерную решётку. Хаос внутри двенадцати звёзд наконец-то оказался скован ограничениями моего разума и воли. Некоторые клетки всё ещё попытались продолжить деление, однако их разрастание упёрлось в установленные мной пределы. Повреждённые структуры перестали копировать свои ошибки. Их форма перестала меняться непроизвольно.

— Законы рождают силу, — прошептал я. И пространство вокруг меня содрогнулось. По нему начали проходить первые импульсы энергий, едва различимые, но с каждым мгновением они становились всё ярче и сильнее. Пустота наполнилась бесчисленными колебаниями, рассеивающимися и снова собирающимися в единые потоки. Вокруг меня зажглись двенадцать тусклых огней. Поначалу они казались всего лишь возмущениями в темноте, но затем их сияние усилилось, и потоки энергии устремились к центрам, закручиваясь широкими спиралями.

— Сила порождает материю, — колебания начали уплотняться. В переплетении светящихся потоков возникли первые устойчивые сгустки. Вся энергия как бы сворачивалась сама в себя, обретая массу, границы и форму. Из чистого сияния появлялись мельчайшие частицы, объединявшиеся во всё более сложные структуры, из которых постепенно складывались новые плазменные оболочки.

— Материя порождает жизнь, а жизнь порождает разум, — по внутреннему миру прокатилась новая волна преобразований. Звёзды ожили. Только теперь эта жизнь не напоминала разрастание злокачественной опухоли. Внутри светил возникли упорядоченные циклы обмена. Одни структуры втягивали энергию, другие распределяли её, третьи разрушали повреждённые элементы и возвращали освобождённую силу в общий поток. Клетки снова начали делиться, однако каждое деление теперь имело предел. Достигнув устойчивой формы, они останавливались. Повреждённые образования распознавались и распадались. Целые участки служили образцом для восстановления соседних частей.

Но одновременно с этим сами светила начали странно трепетать. Поначалу эти колебания были почти незаметными. Затем по плазменным оболочкам начали прокатываться огромные волны. Звёзды то раздувались, то вновь сжимались. Их внутренние структуры менялись с невероятной скоростью, за одно мгновение проходя через тысячи поколений преобразований.

— Разум изменяет реальность вокруг себя, — сказал я новую строчку мантры, вкладывая в неё всё новые каскады образов и знаний. Двенадцать звёзд словно услышали меня. От каждого светила протянулись тончайшие энергетические нити. Сначала они беспорядочно метались в пустоте, сталкиваясь и тут же распадаясь. Затем линии начали находить друг друга и соединяться, сплетаясь в единую сеть. По ней начали стремительно пробегать яркие импульсы энергий. Каждый центр получил информацию о состоянии остальных. Давление мгновенно перераспределилось. Излишки силы перестали проваливаться в самые повреждённые ядра и широкими потоками хлынули туда, где энергии не хватало.

С каждой секундой светила дрожали всё сильнее. Их мутации ускорились до совершенно немыслимой скорости. Живые океаны внутри них кипели, каждое мгновение порождая и отбрасывая миллионы новых форм. Плазменные протуберанцы вытягивались на огромные расстояния, сплетались между собой и закручивались в громадные сияющие вихри.

— Разум есть вечное развитие и преобразование, — созданная мной система пришла в движение. Устойчивость больше не означала неподвижность. Каждая звезда непрерывно менялась, однако эти изменения уже не вели к бессмысленному распаду. Новые структуры возникали лишь там, где могли повысить устойчивость целого. Неудачные формы уничтожались. Удачные сохранялись и передавали свои свойства дальше. Каждый новый цикл немного перестраивал всю систему. При этом она не теряла общей формы. Звёзды становились всё больше, ярче и сложнее. Их поверхности больше не покрывали отвратительные язвы, но они всё ещё содрогались от происходящих внутри преобразований. И скорость этих изменений продолжала возрастать.

— Вечный круг разрушения и восстановления рождает звёзды, в которых материя неотличима от силы, — слова ударили по внутреннему миру, словно гром. Светила вспыхнули. Их материальные оболочки начали распадаться на энергию, а энергия тут же снова уплотнялась в материю. Два состояния перетекали друг в друга настолько быстро, что грань между ними полностью исчезла. Теперь звёзды состояли не из вещества и не из ци, а из чего-то единого, способного принимать любую из этих форм.

Вокруг каждого центра возникло по громадному аккреционному диску. Раскалённые реки энергии сталкивались, разрывались, образовывали спирали и снова падали к ядрам. Двенадцать светил трепетали так сильно, что всё созвездие человеческого тела начало расплываться. Мне показалось, что внутренний мир вот-вот разорвёт. Однако это меня не остановило. Я чувствовал, что если прерву процесс, то мгновенно погибну, не достигнув своей цели. И я продолжил напитывать внутренний мир нужными образами, не обращая на происходящее никакого внимания.

— Всякая форма умирает, чтобы возродиться новой, — старые слои живых ядер начали распадаться. Но теперь их смерть не напоминала гниение. Клетки спокойно рассыпались на чистые потоки энергии, которые тут же втягивались соседними структурами и становились основой для их роста. Ничто не исчезало бесследно. Я наблюдал бесконечную последовательность умирания и возрождения. Звёзды гасли на ничтожные доли мгновения, а затем разгорались вновь. С каждым новым циклом их сияние становилось ровнее, а внутренние структуры устойчивее.

— Смерть есть итог всего сущего, но не конец Круговорота. После смерти вновь рождается жизнь, и всё начинается сначала, — произнёс я и ощутил страшную волну силы, сдавившую меня со всех сторон. А через миг все двенадцать звёзд одновременно взорвались. Ударная волна прошла сквозь меня, хотя никакого тела здесь у меня не было. Пространство разлетелось на бесчисленные сияющие осколки. Потоки раскалённой плазмы столкнулись друг с другом, смешались и разошлись во все стороны, будто огненные цунами, и я оказался в самом центре громадной космической туманности.

Она была невероятно прекрасна. Вокруг клубились алые, золотые и фиолетовые облака. Между ними тянулись полупрозрачные ленты северного сияния. Бесчисленные частицы мерцали, словно драгоценная пыль, отражающая свет несуществующих солнц. Громадные волны энергии медленно перетекали друг в друга, образуя причудливые завихрения, арки и сияющие столбы. От прежних звёзд не осталось ничего, но всё же их сила никуда не исчезла.

— И лишь из разрушения рождается гармония разума, — произнёс я свои последние слова, которые должны были решить, жить мне или умереть. Краткое мгновение ничего не происходило. А затем в туманности возникли двенадцать точек притяжения. Сначала они были едва заметны, но затем окружающие облака пришли в движение. Потоки плазмы устремились к ним широкими спиралями. Космическая пыль сгущалась. Энергия уплотнялась, а из бесформенного сияющего тумана вновь начали рождаться звёзды.

Новые светила оказались значительно больше прежних. Их сияние больше не мерцало, а было ровным и удивительно мощным. Никаких опухолевидных наростов, плазменных ложноножек или проваливающихся внутрь гнилых участков. Каждая звезда обладала чёткими границами и устойчивым ядром. Между ними протянулись тончайшие энергетические нити. Теперь созвездие действительно напоминало части единой нервной системы. Звёзды выглядели громадными нервными узлами, сплетёнными между собой тысячами едва различимых волокон.

На одно короткое мгновение внутренний мир сделался абсолютно неподвижен, но потом давление силы резко возросло. В каждое светило хлынули широкие реки ци. Я почувствовал, как моя сила и контроль над ней резко возрастают. Это было очень странное чувство, похожее на то, как если я впервые за очень долгое время сумел потянуться и вдохнуть полной грудью свежий воздух. Будто раньше я был скован тяжелейшими кандалами, а сейчас наконец освободился от них. Интересно, что это происходит? Неужели такой эффект дала моя техника в сочетании с пилюлей? Хотя нет. Подобный рост можно объяснить только одним. Похоже, я не просто выжил, но и сумел перейти на второй уровень конденсации ци.

Это была последняя мысль перед тем, как страшная усталость накрыла меня бесконечной волной. Картина внутреннего мира покрылась рябью и исчезла во вспышке белого света. А я наконец-то сумел заснуть нормальным сном без всяких кошмарных сновидений.

Глава 6

Открыв глаза, я первым делом увидел нависающий над головой низкий дощатый потолок. В нос ударил густой запах горьких трав, крови и спиртовой настойки. Тело затекло, во рту царила настоящая пустыня, а руки и ноги почему-то совершенно не двигались. Я попытался приподнять голову и обнаружил, что крепко привязан к кровати широкими полосами плотной ткани, которые не давали мне нормально пошевелиться. Не сказать, что при усилении энергией мне это как-то могло бы помешать, но вот почему я вообще связан, вопрос очень интересный. Однако первым делом хотелось разобраться с жаждой.

— Неужели ты всё-таки очнулся? — раздался рядом усталый мужской голос, в котором мне послышалось нечто среднее между искренним облегчением и осторожным недоверием.

Повернув голову, я увидел сидящего возле меня пожилого мужчину в простом сером халате. На небольшом столике перед ним стояла каменная ступка, в которой он медленно растирал пучок тёмно-зелёных трав. Пальцы его двигались ловко и привычно, словно он проделывал эту работу добрую тысячу раз. Лицо избороздили глубокие морщины, а седеющие волосы были собраны в небрежный пучок. Увидев мой взгляд, лекарь отложил пестик.

— Значит, не зря я твои раны зашивал, — добавил он, вытирая руки о лежащую рядом грязную тряпицу. — А то, признаться, я уже начал сомневаться, что ты вообще когда-нибудь соблаговолишь вернуться в мир живых.

— Пить, — прохрипел я, с трудом ворочая пересохшим, будто ободранным наждачкой языком. Лекарь тут же поднялся, взял со стола кувшин и поднёс к моим губам деревянную чашку. Я сделал жадный глоток, закашлялся, но сразу же потянулся к воде снова.

— Не торопись, — проворчал мужчина, недовольно качая головой. — Пей медленнее. А то ещё захлебнёшься. Вот уж будет глупая смерть. Поверь, мне и без того пришлось порядком повозиться, чтобы ты отсюда не отправился прямиком на тот свет.

Он дал мне выпить ещё немного, после чего отставил чашку и принялся развязывать удерживающие меня полосы ткани. Движения его были такими же уверенными и размеренными, как и всё, что он делал до этого.

— Почему я связан? — спросил я, немного утолив жажду.

— Потому что ты пытался навредить себе, — спокойно, даже буднично ответил лекарь, не прерывая занятия. — Ты зубами рвал запястья и бился головой о стену, царапал рану на боку и всё приговаривал, что должен достать своё сердце, и тогда всё наладится. Пришлось привязать. Иначе до пробуждения ты бы сам себя прикончил. Корабль место опасное, не ровён час, в бреду и за борт мог сигануть. Хорошо ещё, что в этом бреду тебе культивация не подчинялась, иначе я бы с тобой не справился.

Я посмотрел на освобождённые руки. Запястья действительно оказались обёрнуты повязками с бурыми следами запёкшейся крови, хотя самих ран под ними вроде бы уже не чувствовалось. Осторожно дрожащими пальцами я размотал бинты и взглянул на кожу. Под ними обнаружились только тонюсенькие линии шрамов, которым было будто уже несколько месяцев.

Затем проверил раненый бок. Там тоже всё зажило и выглядело отлично. Удивительно! Не мог же я провести без сознания столько времени, чтобы регенерация восстановила повреждения естественным образом? Или передо мной практик, владеющий лекарскими техниками? Хотя последнее вряд ли: я не чувствовал от собеседника никакого давления энергии, а значит, он даже первого уровня конденсации не достиг. Возможно, так подействовали снадобья, которыми меня лечили.

— Где я? — выдавил я, вновь оглядывая тесную полутёмную каморку.

— В порту Академии Небесного Пика. Вернее, ты пока ещё на корабле. Мы тут стоим уже пару дней, ждём разгрузки и починки. Эта шаргова тварь изрядно нас потрепала, — отозвался лекарь, возвращаясь к своему столику и вновь берясь за пестик.

— И сколько прошло после нападения? — на всякий случай уточнил я, разминая затёкшие руки.

— Три дней, сейчас уже идёт четвертый. Остальные абитуриенты давно сошли на берег и отправились в академию. А ты вот всё валялся. Скажи спасибо капитану. Это он приказал оставить тебя и не трогать до выздоровления. Ну или до смерти, но тут, вижу, тебе повезло, — слегка усмехнулся лекарь.

Я тоже обозначил кривую улыбку, давая понять, что уловил иронию. Вот только к везению моё выживание имело мало отношения. Я резко вспомнил черноволосую девушку, и эта мысль почему-то заставила сердце сжаться. Впрочем, объяснимо: судя по всему, без её помощи я бы просто умер. Если, конечно, разговор у моей постели не был очередным видением.

— Та девушка с чёрными волосами… Хуан Лао. С ней всё в порядке?

— Госпожа Хуан? — лекарь бросил на меня быстрый заинтересованный взгляд. — С ней всё нормально. Благодаря пилюлям она полностью восстановилась от всех ран и ушла в академию вместе с остальными. Перед этим передала тебе лекарство. Честно говоря, никогда не думал, что кто-то может пожертвовать таким сокровищем, как пилюля Ледяного Разума, ради незнакомца. Подобную алхимию могут делать лишь мастера уровня возведения основания.

На слова лекаря я только кивнул, не зная, что ещё сказать. Значит, услышанный разговор мне всё же не привиделся.

— Капитан оставил меня здесь? — снова спросил я.

— Именно. Другого давно выгрузили бы на берег и передали портовым служащим. Но капитан сказал, что ты очень помог в бою, и велел дать тебе время. Даже пригласил своего знакомого лекаря-практика из города. Тот залечил твои раны, но с повреждениями культивации связываться не стал. Сказал, что это безнадёжно и с такими повреждениями может справиться только сам заклинатель. Я не практик, так что не знаю, насколько он был прав.

Закончив растирать очередную порцию трав, лекарь поднялся и подошёл к небольшому сундуку. Достав оттуда сложенную одежду, он кинул её на кровать рядом со мной.

— Надень это, когда сможешь встать, — проворчал он. — От твоей одежды после боя почти ничего не осталось, а остальное имущество пропало во время нападения. Похоже, демонова тварь напоследок успела тебе подгадить и утащила вещи с собой в бездну, как и половину нашего товара, что был на палубе. Поганый выдался путь. И откуда эта дрянь взялась? Лет пять уже ходим этим маршрутом и ни разу не встречали. Хорошо, что этот ещё молодой да мелкий был. Похоже, во время сезона штормов его затащило вглубь архипелага.

Краткую справку о жизни облачного монстра я выслушал внимательно, однако куда больше меня озаботила потеря вещей. Не скажу, что там были великие сокровища, но без них придётся совсем тяжко. У меня ведь ни единой монетки за душой не осталось, даже еды не купишь, а после многодневной голодовки жрать хотелось сильно. Больше всего я жалел о потерянных свитках с техниками. По факту особой проблемой это не было: за все свои попытки освоить техники Вей Лун запомнил их наизусть. Но всё равно магические трактаты было жалко. Хм, а кстати, о магии. Как там поживает моя культивация?

Я прикрыл глаза и сосредоточился на ощущении внутренней энергии. Ци отозвалась мгновенно. Я ощутил ровные потоки силы, разливающиеся по телу. Чувство присутствия энергетических центров снова исчезло, а объём ци по ощущениям возрос примерно раза в три. Контроль над ней тоже существенно усилился. Мне немедленно захотелось попробовать снова использовать технику преобразования, просто чтобы ощутить разницу в собственной силе, однако я удержался. Сейчас не время и не место.

— И ещё, — неожиданно продолжил лекарь, вырывая меня из размышлений, — капитан хотел поговорить с тобой, если ты всё же очнёшься.

— И что он от меня хочет? — произнёс я, неохотно отвлекаясь от упоительного ощущения потоков магии.

— Не знаю, — пожал плечами лекарь. — Но не думаю, что он станет требовать с тебя плату за то, что сделал. Господин Шэнь — человек чести и никогда бы не опустился до такого по отношению к тому, с кем совсем недавно сражался плечом к плечу.

— Тогда мне нужно поторопиться, — произнёс я, осторожно поднимаясь с кровати.

Голова сразу немного закружилась, тело отозвалось слабостью, но в остальном всё было относительно нормально.

— Не стоит заставлять капитана ждать, — добавил я.

Впрочем, одевание заняло куда больше времени, чем хотелось бы. Тело хоть и восстановилось настолько, что я мог передвигаться самостоятельно, слушалось оно всё ещё откровенно скверно. Руки временами мелко подрагивали без всякой причины, а ноги при каждом движении наливались тяжёлой свинцовой слабостью, от которой не спасало даже ощущение переполнявшей меня силы. Разум давно пришёл в себя и жаждал действия, а вот плоть явно за ним не поспевала. Впрочем, после нескольких дней на грани жизни и смерти удивляться такому было бы странно.

Выданная лекарем одежда состояла из свободных серых штанов, мягкой рубахи с длинными рукавами и простого тёмно-синего халата, который следовало перехватывать широким тканевым поясом. Всё оказалось немного великовато, но хотя бы не сваливалось при ходьбе. Обувь тоже подошла сносно. Иного мне сейчас и не требовалось — никогда не был привередлив в одежде. Приведя себя в порядок, я выслушал, как лекарь быстро объяснил дорогу до капитанской каюты, после чего тот снова вернулся к своей ступке. Я поблагодарил его, отодвинул лёгкую деревянную дверь и вышел на палубу.

Снаружи меня встретили яркое солнце и прохладный ветер. Я невольно зажмурился: после полумрака лазарета свет казался почти ослепляющим. Несколько секунд пришлось постоять на месте, дожидаясь, пока зрение привыкнет, и только затем я сумел нормально рассмотреть окружающее пространство.

Корабль больше не летел над бесконечной облачной равниной. Он стоял у широкого каменного причала, пришвартованный толстыми канатами к массивным тумбам, вырезанным в форме присевших драконов. Обшивка выглядела ужасающе: в бортах зияли глубокие пробоины, некоторые участки были наскоро заделаны досками, а вдоль палубы тянулись длинные трещины. Сломанные перила успели частично восстановить, но свежая древесина заметно отличалась цветом от прежней. Следы крови и слизи уже смыли, трупы, разумеется, убрали. Однако я всё равно помнил, где именно лежало каждое убитое мной чудовище. Достаточно было на мгновение задержать взгляд на досках — и память услужливо подбрасывала образ лопающейся плоти и скребущих по дереву лап.

Я заставил себя отвернуться. За бортом открывался вид на громадную воздушную гавань. Наш корабль занимал лишь одно из нескольких десятков причальных мест. Вокруг стояли самые разные летающие суда. Некоторые почти ничем не отличались от нашей потрёпанной торговой посудины: деревянные корпуса, широкие веерообразные паруса и множество натянутых между мачтами канатов. А вот другие выглядели куда интереснее.

У соседнего причала разгружали тяжёлое грузовое судно с плоским днищем и сразу шестью короткими мачтами. Его корпус был настолько широк, что на палубе спокойно помещались два ряда повозок. Над бортами висели громадные подъёмные стрелы, а между ними сновали матросы, перетаскивающие ящики при помощи блоков и подобия ручных лебёдок. Чуть дальше покачивалась узкая посудина с вытянутым хищным носом, украшенным резной головой птицы. Парусов у неё не было вовсе. Вместо них по бокам и над палубой располагались длинные полупрозрачные пластины, напоминавшие крылья стрекозы. По их поверхности пробегали голубоватые вспышки ци. Судно явно принадлежало кому-то весьма непростому — наверное, какому-то богатому клану или могущественной школе боевых искусств.

Имелись здесь и совсем маленькие небесные лодки, рассчитанные буквально на двух-трёх человек, и громадные корабли, похожие на целые плавучие крепости. Одно такое чудовище висело немного выше основной гавани, удерживаясь возле отдельного громадного причала. Его тёмный корпус был покрыт металлическими пластинами, на палубе возвышались многочисленные надстройки. По сравнению с ним наше судно выглядело утлой рыбацкой лодчонкой.

В порту царила постоянная суета. Корабли непрерывно приходили и уходили. Одни медленно опускались к причалам, разворачивая паруса против ветра, другие набирали высоту и исчезали над облаками. Повсюду слышались крики матросов, ругань грузчиков, скрип блоков и хлопанье ткани. Над всем этим время от времени разносились удары громадного медного гонга, стоявшего на портовой башне.

Но ещё больше впечатляло то, что находилось на берегу. Сразу за причалами раскинулся громадный рынок. Он занимал, кажется, целый городской район и представлял собой запутанный лабиринт из крытых лавок, открытых прилавков, деревянных галерей и ярких тканевых навесов. Над улицами колыхались длинные флаги с изображениями торговых домов, с крыш свисали красные и жёлтые фонари, на перекрёстках возвышались украшенные резьбой арки с загнутыми вверх краями. Людской поток почти не прекращался ни на мгновение.

Между торговыми рядами двигались матросы, крестьяне, странствующие практики, богато одетые купцы и носильщики с бамбуковыми шестами на плечах. Иногда толпу заставляли расступиться закрытые паланкины, которые несли молчаливые слуги. По более широким улицам ехали повозки, запряжённые не лошадьми, а странными шестилапыми животными с длинной шерстью и острыми рогами. Даже не сходя на берег, я слышал какофонию голосов, доносившихся с рынка. Громче всего звучали призывы торговцев, пытавшихся привлечь внимание к товару.

— Свежие облачные груши! Только сегодня доставили с Восточных садов!

— Малые пилюли восстановления! Всего три серебряных за штуку!

— Шёлк Вечной Империи! Лучшее качество! Подходите, уважаемые господа!

— Мясо небесного ската! Повышает выносливость и укрепляет кровь!

Крики смешивались со звоном металлической посуды, стуком ножей по разделочным доскам и музыкальным перебором какого-то струнного инструмента. Где-то неподалёку без остановки бил маленький барабан, привлекая посетителей к представлению уличных акробатов. Запахи оказались не менее насыщенными. Ветер приносил аромат жаренного в специях мяса, сладкой выпечки, имбиря и свежего чая. К ним примешивались запахи дыма, рыбы, животных, пота, лекарственных трав и нагретой солнцем древесины. Где-то явно жгли благовония, причём настолько много, что приторно-сладкий дым чувствовался даже на палубе.

За рынком начинался сам город. Широкие улицы поднимались от порта вверх по склону и постепенно терялись среди многоэтажных деревянных зданий. Их крыши были покрыты зелёной, синей и тёмно-красной черепицей. Углы карнизов изгибались к небу, а под ними висели колокольчики, мелодично звенящие на ветру. Между домами росли сады: высокие сосны, цветущие розовым деревья и целые рощи бамбука. Через город проходили узкие каналы, над которыми были перекинуты выгнутые каменные мостики. Чем дальше от порта, тем богаче и просторнее становились здания. На склонах возвышались усадьбы за каменными оградами, многоярусные пагоды и храмы с позолоченными крышами.

Но всё это меркло перед сооружением в глубине острова. Громадная горная вершина поднималась над городом, пронзая облака. В её отвесном склоне был вырублен храмовый комплекс, настолько огромный, что поначалу разум отказывался воспринимать его как творение человеческих рук. Из камня выступали десятки многоярусных зданий. Их крыши, галереи, лестницы и террасы казались естественным продолжением скалы. Одни строения находились внутри громадных ниш, другие висели прямо над пропастью, удерживаясь на каменных колоннах и явно не совсем обычных конструкциях. Между отдельными частями комплекса тянулись подвесные мосты.

По всей видимости, это и была Академия Небесного Пика — цель путешествия Вей Луна и, получается, теперь моя. Несколько секунд я просто смотрел на неё, испытывая странную смесь восхищения и беспокойства. Где-то там решится, позволят ли мне наконец вступить на путь совершенствования или вся поездка окажется напрасной. Впрочем, сначала следовало закончить дела на корабле.

Капитанская каюта находилась в кормовой надстройке, на уровень выше лазарета. Поднявшись по узкой лестнице, я прошёл по короткому коридору и остановился перед двустворчатой дверью из тёмного дерева. На её поверхности были вырезаны облака и летящий между ними длинный дракон. Я поправил пояс, постарался принять более-менее достойный вид и негромко постучал.

— Разрешите войти, старший? — спросил я.

— Входи, — донёсся изнутри знакомый по сражению голос.

Я сдвинул створку и шагнул в помещение. Капитанская каюта оказалась куда просторнее, чем можно было ожидать от корабля. Впрочем, большая её часть одновременно служила рабочим кабинетом и местом для приёма гостей. Пол покрывали плетёные циновки, возле дальней стены стоял низкий деревянный стол, а вокруг него лежали несколько широких подушек. Сам капитан сидел за столом, подогнув под себя ноги.

Выглядел он всё ещё не лучшим образом. Плечо перетягивала повязка, а на лице оставалась нездоровая бледность. И всё же держался мужчина прямо, и от прежней слабости почти не осталось следов. Увидев меня, капитан на миг замер. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на искреннее удивление, почти сразу сменившееся плохо скрытой радостью. Уголки губ дрогнули.

— А, это ты, — произнёс он, и в голосе прозвучало заметное облегчение. — Признаться, я уже начинал верить лекарю, который твердил, что ты вряд ли очнёшься. Рад видеть тебя на ногах.

Он было встал, но тут же поморщился и, махнув рукой, снова опустился на подушки.

— Благодарю, старший. Видно, Небеса и впрямь не спешат забирать меня в свои чертоги, — ответил я, проходя внутрь и закрывая за собой дверь.

На столе перед капитаном был развёрнут свиток с длинными колонками мелких иероглифов. Рядом стояли плоская чаша с вином, узкий керамический кувшин, чернильница и несколько кистей.

Я быстро осмотрелся. Стены украшали бумажные гобелены с каллиграфическими надписями. Иероглифы были выведены широкими мазками чёрной туши. Я сумел прочитать фразы о терпении, долге и несгибаемости перед лицом бедствий. Между ними висели монохромные картины с горными пейзажами. На одной изображался одинокий путник возле водопада, на другой — крошечный корабль, затерявшийся среди громадных облачных волн.

Почти всю правую стену занимала карта, тщательно нарисованная на нескольких сшитых листах плотной бумаги. Подробность изображения поражала. На карте было обозначено три громадных материка, разделённых просторами Облачной Бездны. На востоке располагалась Вечная Империя. Этот материк вытягивался с севера на юг и был самым крупным из трёх. В его центральной части виднелось большое внутреннее море с подписью «Море Великого Дракона». А севернее лежали степи и обширные леса, обозначенные как территория некой Вечной империи, о которой Вей Лун слышал от Бао только легенды, гораздо больше похожие на детские сказки, чем на какую-то реальную историю настоящего государства.

Западный материк состоял будто из двух совершенно разных миров. Всю его южную часть покрывали горы, снег и тёмные хвойные леса. Там были отмечены Ледяной город, несколько крепостей и область с непонятным названием, которое я не сумел разобрать. Северная половина представляла собой громадную пустыню, окружённую горами. Среди песков изображались развалины, оазисы и странные зелёные фигуры, напоминавшие исполинских ящеров. На северо западе лежал ещё один континент, полностью покрытый снегами.

Между этими материками лежала целая россыпь больших и малых островов. Надпись, огибавшая их широким полукругом, гласила: «Архипелаг Рассеянных Облаков». Именно там, судя по всему, мы и находились. Острова изображались зелёными клочками земли с озёрами, лесами, горами и поселениями. Некоторые располагались настолько близко друг к другу, что формировали целые цепочки, другие одиноко висели в стороне от основных путей. Нижнюю часть карты занимали густые серые облака. Среди них художник нарисовал громадных чудовищ: китов, змеев и каких-то ещё странных существ со множеством щупалец.

Однако самым впечатляющим украшением кабинета была голова какой-то явно местной твари, висевшая на стене. Понятия не имею, кому конкретно она принадлежала при жизни. Череп обладал вытянутой формой, покрытой тёмно-бурой чешуёй. Большую его часть занимала громадная пасть. Из верхней и нижней челюстей торчали шесть изогнутых клыков, каждый длиной почти с моё предплечье. Между ними располагалось несколько рядов более мелких зубов. Непосредственно под головой висел длинный узкий меч, с которым капитан сражался против Саргана. Сейчас оружие покоилось в простых тёмных ножнах, но я без труда его узнал: даже в покое от него исходило едва уловимое ощущение ци.

Глава 7

— Насмотрелся? — с лёгкой усмешкой спросил капитан.

Я тут же отвёл взгляд и сложил перед собой ладони в уважительном приветствии.

— Прошу простить мою невежливость, старший. Я никогда прежде не видел столь подробной карты.

— Не за что извиняться. Я и сам, когда добыл её, рассматривал почти целый день. Подойди и садись. Но для начала назови своё имя — в бою мне было не до знакомств.

Я приблизился к столу, ещё раз поклонился и опустился на свободную подушку.

— Меня зовут Вей Лун, старший.

— Мудрый дракон? — усмехнулся капитан, — забавно, хотя оно тебе и не очень подходит, учитывая твоё безрассудство в бою. Моё имя Шэнь Гао. Можешь обращаться ко мне капитан Шэнь или просто старший Шэнь. Рад видеть тебя в сознании. Корабельный лекарь уже начал убеждать меня, что ты скоро отправишься в обитель богов.

— Благодарю старшего Шэня за заботу. Я слышал, вы позволили мне остаться на корабле и пригласили лекаря-практика.

— Не стоит благодарности. Я лишь вернул малую часть долга. Ты прикончил больше паразитов, чем иные практики твоего уровня. Было бы бесчестно после этого просто выбросить тебя у портовых ворот.

Капитан говорил спокойно, словно сообщал нечто само собой разумеющееся. Затем он свернул лежавший перед ним документ и убрал его в деревянный футляр.

— Разделишь со мной трапезу? — спросил он. — После стольких дней беспамятства тебе не помешает нормальная еда. Да и обсудить нам есть что.

— Для меня это большая честь, старший Шэнь.

Капитан негромко позвонил в небольшой бронзовый колокольчик, после чего взял кувшин и наполнил вторую плоскую чашу вином. Я хотел было принять чашу двумя руками, однако он жестом велел оставить церемонии. Напиток оказался терпким, слегка сладковатым и намного менее крепким, чем ожидалось. После воды он всё равно приятно согревал горло и желудок. Сделав несколько глотков, я остановился и снова посмотрел на карту.

— Старший Шэнь, насколько точно здесь изображено расположение островов и материков? — спросил я.

— Материки нанесены достаточно верно, — сообщил капитан, улыбнувшись. — Крупные архипелаги тоже относительно неплохо. А вот рисункам отдельных островов доверять нельзя — они ведь постоянно дрейфуют.

— И насколько сильно? — с любопытством поинтересовался я. Что острова дрейфуют, я знал и прежде из памяти Вей Луна, но как-то не задумывался, как это происходит и как влияет на местное судоходство. А ведь это должно сильно усложнять навигацию.

— Иногда на несколько ли за месяц, иногда проходят сотни ли за один сезон. Скорость зависит от воздушных течений, размера острова, глубины его основания и ещё от десятка причин, которые понимают только учёные практики. Некоторые острова движутся по относительно устойчивым маршрутам, другие меняют направление постоянно, словно листья на ветру.

— Но как же тогда корабли находят нужный маршрут? — спросил я. — Ведь, насколько я понимаю, основные торговые пути на архипелаге идут как раз между островами.

— По картам, звёздам, воздушным течениям и потокам ци. Опытный навигатор читает плотность силы в пространстве так же легко, как написанные в свитке иероглифы. Но даже так ориентироваться действительно сложно: небесные течения часто меняются, а потому остров, к которому ты летел, порой оказывается совсем не там, где ожидалось. Поэтому хорошему штурману платят почти столько же, сколько капитану.

Логично. В обычном мире проблема картографии хотя бы не включала постоянное перемещение самих объектов карты. Здесь же сама поверхность, над которой летали корабли, пребывала в вечном движении — если её вообще можно было назвать поверхностью.

Дверь отъехала в сторону, и в каюту вошёл молодой матрос с большим деревянным подносом. Слегка поклонившись капитану, он быстро расставил на столе несколько блюд, а затем так же молча удалился. Трапеза выглядела непривычно, но весьма аппетитно. В широкой чаше лежал рассыпчатый рис, сваренный с какими-то мелкими красными зёрнами.

Рядом стояло блюдо с тонко нарезанным мясом, обжаренным вместе с зелёным луком, имбирём и ломтиками сладковатого овоща. Отдельно подали рыбу в густом тёмном соусе, покрытую острыми приправами и свежей зеленью. Имелась также плоская тарелка с маринованными кореньями, бамбуковыми ростками и странными полупрозрачными грибами. В маленьком чайнике находился лёгкий бульон из какой-то зелени и кусочков чего-то, похожего на тофу. Капитан первым взял палочки, знаком приглашая меня присоединиться.

Голод усилился мгновенно. До первого кусочка я старался не обращать на него внимания, но стоило проглотить немного мяса, как желудок резко оживился и словно вспомнил, что четверные суток не получал нормальной пищи. Пришлось сознательно замедлиться, чтобы не набрасываться на еду как зверь. Мясо оказалось плотным, чуть сладковатым и отдалённо напоминало утку. Рыба обладала необычным пряным вкусом, в её нежной плоти чувствовался едва уловимый холодок ци, который после каждого кусочка растекался по телу.

— Это облачный карп, — заметив мой интерес, пояснил капитан. — Его разводят на нижних террасах острова. Конечно, это не алхимия, но после ранений и сильной потери сил бывает полезно.

— Благодарю, очень вкусно, старший.

Некоторое время мы трапезничали в тишине. Шэнь Гао не торопил меня и сам ел неторопливо, лишь изредка касаясь вина. Когда блюда заметно опустели, капитан отложил палочки и внимательно на меня посмотрел.

— Странный ты человек, Вей Лун, — наконец произнёс он. — Лекарь-практик говорил, что даже если ты выживешь, то практиком перестанешь быть навсегда. А ты не просто выжил и сохранил свою ци, но сделал новый шаг на пути.

Он покачал головой, не сводя с меня пристального взгляда, и в голосе его прорезалась плохо скрытая нотка удивления.

— Я ведь помню тебя в том бою. Ты вышел против тварей на первом уровне конденсации. А теперь я чувствую давление второго уровня. И ци твоя стала какой-то иной. Будто даже сама твоя сила... изменилась. Честно признаться, я ждал, что после такого боя ты очнёшься калекой, если вообще очнёшься.

— Это вышло само собой, старший, — осторожно ответил я. Говорить, что я буквально во сне просто придумал технику культивации, не особо хотелось. — Пока я лежал без памяти, собственная ци действительно едва не сожрала меня изнутри. Когда же всё наконец утихло, я просто очнулся уже на втором уровне. Возможно, такой эффект оказала та пилюля, что госпожа Хуан Лао подарила мне. А возможно, находясь на краю гибели, я сам того не сознавая, получил некое озарение.

— Так тоже бывает, — медленно кивнул Шэнь Гао. — Иногда именно на краю гибели, когда практику уже нечего терять, он постигает величайшие озарения.

Он снова усмехнулся, на этот раз с куда большим изумлением.

— Ладно, пусть Небеса сами решают, чем награждать таких безумцев. Меня же куда больше занимает другое. То, как именно ты дрался. Это действительно была техника земного ранга, как говорил тот старик? По отдельности в элементах твоей техники нет ничего удивительного, но вот их сочетание... и то, как ты всё это применял. Я никогда не видел ничего подобного. Кто тебя всему этому научил?

Я замер, подбирая слова. Отвечать напрямую было нельзя, но и врать слишком нагло тоже не хотелось. На самом деле все вопросы о личных техниках в этом мире считались чем-то вроде негласного табу. Спрашивать о них считалось не слишком приличным, но с учётом того, что капитан оказал мне достаточно существенную помощь, он вполне мог поинтересоваться подобным в качестве этакой платы за спасение.

А значит, надо как-то выкручиваться. Не говорить же опять-таки, что просто понятия не имею, к какой категории относится моя техника, потому что придумал её всего за полчаса до нападения Саргана. В этом мире культиваторов такой ответ в лучшем случае покажет меня настоящим шизофреником с мегаломаническим бредом изобретательства.

— Прежде чем ответить, позвольте мне самому поинтересоваться, старший, — начал я, стараясь говорить максимально осторожно и уважительно. — Скажите, к какому рангу относится ваша техника Меча Пронзающего Облака?

— Вопрос интересный, — медленно произнёс он, хотя в голосе и прозвучало некоторое неодобрение. — Получается, что ты вообще не знаком с ранговой классификацией техник?

Я слегка наклонил голову в знак извинения.

— Прошу прощения, старший, но мой наставник не вдавался в эту тему подробно. Я знаю лишь, что существуют смертные, духовные, земные и небесные техники, чьё качество растёт с каждым следующим рангом. Однако мне не до конца понятен принцип, по которому их разделяют.

— Вот как, — капитан откинулся немного назад, устраиваясь поудобнее. Похоже, тема была ему довольно интересна. — На самом деле есть ещё два более высоких ранга. Звёздный и Абсолютный. Последние ещё иногда называют Божественным. И в основе этой классификации лежит не столько сама мощь техники, хотя и она имеет очень большое значение, сколько её сложность для освоения и редкость.

— К смертному рангу традиционно относятся все техники, создающие какой-то одномоментный или же кратковременный эффект. Например, техники передвижения, основанные на сверхбыстрых рывках, через усиление строго определённых мышц ци. Почти все они относятся к смертным.

— Духовная техника — это нечто куда более сложное, — продолжал Шэнь Гао. — Её мантра уже создаёт основу, некий долговременный эффект, который может использоваться практиком по своему усмотрению. Например, техника тех зелёных нитей точно духовная. Она не исчезает сразу после активации, а позволяет совершать с собой самые разные манипуляции.

— А вот земная техника — это уже нечто большее. Как правило, она является чем-то многоступенчатым. Фактически земная техника это целый набор последовательных приёмов. Формально мой Путь Меча Пронзающего Облака находится на духовном ранге, хотя и очень близок к земному по внешним эффектам. Однако же в основе там всё-таки именно создание некой структуры из ци и различные методы её применения. То есть каждый шаг, несмотря на разные названия, остаётся практически одним и тем же приёмом, что на самом деле довольно забавно. Мне очень повезло заполучить эту технику ещё в молодости, как награду на одном из турниров.

— А что насчёт небесных и звёздных техник? — осторожно поинтересовался я.

— Честно говоря, это слишком сложная тема, — капитан слегка покачал головой. — Каждая из техник подобного уровня уникальна и обладает ужасающей мощью, а потому к ним крайне сложно применять чисто формальные критерии. Скажем так: небесные техники способны изменять само понимание практика, открывая путь к тому, что обычному человеку кажется чудом. А Звёздные и Абсолютные… о них я и сам знаю лишь из древних трактатов. Их описания столь же туманны, сколь и величественны.

— Благодарю вас, старший, — искренне произнёс я. — Пожалуй, теперь я могу лучше понять, что представляет собой мой собственный навык. Пожалуй, вы действительно правы, и его можно отнести к земным, но мой наставник никогда не заострял на этом внимание. Да и сама техника, насколько я понимаю, существенно отличается от простых боевых.

Капитан задумчиво качнул головой и вновь вернулся к своей чаше, похоже, давая себе время осмыслить мой ответ. А я тем временем погрузился в собственные мысли. Я быстро прикинул и понял, что мечник с кривой саблей, рубивший щупальца, и тот, что использовал рывки, применяли, скорее всего, именно смертные техники. Их эффекты угасали после каждого удара и ничего не оставляли после себя. А вот обе девушки точно обладали духовными, поскольку ци сопровождала их постоянно, лишь меняя свою форму.

Второй парень с цзянем, тот, что создавал белёсую режущую кромку, — тоже, судя по всему, обладал духовным навыком. Техники черноволосой красавицы тоже все требовали активации, но после неё не исчезали полностью. Та же теневая вуаль разворачивалась вокруг неё, замедляла удары и держалась, пока девушка сама её не развеивала. Выходит, у неё тоже духовные техники? Занятно.

А ведь по такой классификации моё самодельное кинетическое преобразование вполне можно отнести к земным техникам. Во-первых, оно меняло свойства ци на длительное время. Я преобразовывал нейтральную силу в телесную и кинетическую фракции. А во-вторых, техника была крайне вариативна и давала мне огромное количество способов своего применения, которые в это время не были просто управлением уже готовыми конструктами из энергии, как те же зелёные нити. Правда, были в такой классификации и некоторые несостыковки.

— Но ведь получается, — негромко проговорил я, размышляя вслух, — что, допустим, то же банальное усиление тела можно формально относить как минимум к духовным техникам?

В ответ на это капитан неожиданно рассмеялся. Смех у него оказался глуховатым, но искренним.

— В некоторых трактатах его действительно формально относят к этому классу, — подтвердил он, отсмеявшись. — Но на самом деле куда важнее сложность навыка для освоения, а потому всерьёз никто не рассматривает укрепление как духовное умение.

Логично. Классификация оставалась условной, и в ней, как во всякой системе, созданной людьми, хватало дыр и натяжек. Но в целом картина складывалась вполне стройная. Смертный ранг — мгновенный эффект. Духовный — удерживаемый энергетический конструкт с малыми вариациями форм. Земной — новая многоступенчатая способность.

— Я ответил на твой вопрос? — спросил капитан, возвращая меня к беседе.

— Да, старший, более чем. Ваши пояснения поистине бесценны.

— Рад, что мог удовлетворить твоё любопытство, — Шэнь Гао помолчал, затем снова наполнил свою чашу. — Но раз так, то ответь и на мой вопрос.

Он отставил чашу и посмотрел мне прямо в глаза.

— Расскажи, как всё выглядело с твоей стороны. Я видел тебя на палубе лишь урывками, но то, что заметил, заставило меня задуматься. Ты, насколько мне помнится, дрался один, без всякой поддержки, и умудрился прикончить монстров больше, чем остальные вместе взятые. И при этом, вот что странно, почти все твои удары проходили сквозь покровы тварей так, будто их вовсе не было.

— Мне просто повезло вовремя понять, где у тварей слабое место, — осторожно ответил я. — Вы ведь и сами, наверное, заметили: после того как покров рвётся или опускается, чудовища почти беззащитны. Внутри у них есть узлы, словно сердца. Достаточно одного точного удара туда — и тварь дохнет.

Капитан кивнул, но по его лицу было видно, что такой ответ его не до конца устраивает.

— Это я, положим, знаю и без тебя. Я о другом. Любой практик, даже с самой лучшей техникой, не сможет пробить покров насквозь, если его ци слабее, чем у твари. А ты смог. Как?

Я подумал, что врать в открытую не стоит — Шэнь Гао слишком опытен и, похоже, уже многое понял сам. Но и вываливать всю правду о том, что я переродился с памятью из другого мира и заново выстроил технику под своё понимание физики, было бы безумием.

— Как я уже сказал, у меня не обычные боевые техники, старший, — сказал я наконец, тщательно подбирая слова. — Мой наставник был лекарем и в боевых искусствах учил меня только самым основам. Я не пытался разрушить покров снаружи. Я запускал ци внутрь твари, пока покров ещё цел, а затем… обращал её в удар уже внутри.

Капитан откинулся на подушку, явно обдумывая услышанное. Несколько секунд он молча смотрел на меня, потом медленно кивнул.

— Значит, ты пропустил ци сквозь чужую защиту, словно воду сквозь плотную ткань, — произнёс он. — А их покров почти не держит обычную ци, потому что без неё твари не смогут существовать. Интересно. Вот, значит, как работает твоя техника. Чем-то похоже на мастеров, практикующих дыхание стальной крови. Хотя, у них это всё же выглядит по-другому. Кстати, ты знаешь что-нибудь об этой секте заклинателей?

В ответ я только недоумённо покачал головой.

— Никогда не слышал, старший. Это какая-то малая школа боевых искусств?

— Не важно, — как-то слишком поспешно отмахнулся капитан, — надеюсь, что это твоё незнание продлится вечно. Есть вещи, с которыми точно не стоит связываться. Запомни это.

Он снова взял чашу, но пить не стал, лишь задумчиво повертел её в ладони. Затем повернул голову, глядя куда-то в сторону иллюминатора, за которым шумел порт.

— После того как ты упал, Сарган начал уходить в бездну. Эти твари редко так делают. Большинство понимают, что сам корабль для них не съедобен, но этот был слишком тупым, и наш корабль едва не утащило под облака. Пришлось пустить в ход четвёртый шаг, который меня едва не прикончил. Надо было использовать его сразу, но я, дурак, надеялся, что достаточно будет перебить выводок. Во время боя команда потеряла шестерых, Вей Лун. Но всё могло быть куда хуже. Если бы не ты и не эти юнцы, отправляющиеся в академию, из-за моей трусости и глупости погибло бы куда больше людей.

— Вы преувеличиваете, старший, — тихо сказал я.

— Возможно, — не стал спорить Шэнь Гао. — Но запоминать добро я умею. — Он внезапно улыбнулся, сбрасывая торжественность, и снова сделал глоток. — Ладно. Хватит о плохом. Ты, я вижу, на вопросы отвечаешь скупо, и это, пожалуй, даже к лучшему. В академии привычка держать язык за зубами спасёт тебе жизнь. Но кое-что ты должен знать заранее.

Теперь лицо капитана стало серьёзным.

— Слушай меня внимательно, Вей Лун. Ты неплохой боец. Возможно, даже очень неплохой для человека твоего происхождения и уровня. Но в Академию Небесного Пика каждый год прибывают настоящие монстры. Отпрыски великих кланов, сыновья и дочери старейшин других великих школ, которых посылают выведать секреты академии. Для многих из них жизнь обычного простолюдина почти ничего не стоит.

Шэнь Гао снова наполнил чашу, но пить пока не стал.

— К своим годам я достиг лишь четвёртого уровня конденсации ци, и для меня это потолок. Может быть, если потрачу всё своё состояние на алхимию, однажды прорвусь и на пятый, только пользы от этого уже почти не будет. Дальше мне точно не шагнуть. А многие юнцы, поступающие в этом году, уже достигли пятого уровня.

Я невольно сильнее сжал лежащие на коленях пальцы.

Пятый уровень в семнадцать-восемнадцать лет. Разница между ними и прошлым Вей Луном была просто колоссальной. А учитывая, что четвёртый уровень, судя по всему, является пороговым при развитии, их талант вообще должен быть просто чудовищным по местным меркам.

— Их с детства обучали лучшие наставники, — продолжил капитан. — Накачивали такой алхимией, одна крошечная капля которой стоит дороже этого корабля вместе со всем товаром. Они владеют наследственными техниками Небесного и Земного ранга. Но самое опасное — они привыкли побеждать. Некоторые готовы убить человека лишь за то, что тот недостаточно низко им поклонился.

— И академия позволяет ученикам убивать друг друга? — с недоумением спросил я. — Разве рационально, чтобы ученики, в которых вложено огромное количество трудов и ресурсов, могли так просто умереть?

— Открыто — нет. Однако несчастные случаи происходят, особенно во время испытаний. Если тебе придётся сразиться с кем-то из таких людей, мой тебе совет — просто сдайся. Шансов всё равно почти не будет. Не пытайся бросить вызов Небесам, как сделал в том бою.

Я почтительно склонил голову.

— Благодарю старшего Шэня за наставление. Я постараюсь правильно оценивать свои силы и не совершать необдуманных поступков.

Формально я говорил чистую правду. Лезть на практика пятого уровня только из гордости было бы откровенной глупостью. Я не собирался сражаться с заведомо превосходящим противником без необходимости. Однако и сдаваться кому-то без всякого сопротивления я тоже не желал. Разница в уровне не всегда означала абсолютную невозможность победы. Конечно, она делала задачу намного сложнее, но не делала противника абсолютно неуязвимым. Впрочем, капитану об этом знать было не обязательно.

— Надеюсь, что ты действительно это понял, — произнёс Шэнь Гао, — и академия не лишится столь перспективного ученика на первом же турнире.

Он поднялся с подушки, с трудом опираясь на стол, и подошёл к невысокому сундуку. Изнутри он извлёк свёрток из синей ткани. Вернувшись, положил его передо мной и развернул. Внутри находились короткий меч в чёрных ножнах и небольшой кошелёк из тёмной кожи. Оружие было немногим длиннее моего предплечья. Ножны изготовлены из дерева, покрытого матово-чёрным лаком. Никаких драгоценных камней или лишних украшений на них не имелось, только возле устья была выгравирована тонкая серебристая линия, изображающая облако. Рукоять обматывал тёмно-серый шнур, а небольшая гарда имела прямоугольную форму.

— Это тебе, — произнёс капитан.

— Старший Шэнь, я не могу принять столь ценный подарок, — запротестовал я.

— Можешь. Твоё оружие пропало, а приходит в академию без клинка вообще глупо. Этот меч не является великим сокровищем, но его выковал хороший мастер. Он выдержит укрепление ци и не разлетится от первого удара, как тот нож, с которым ты сражался.

Он подвинул оружие ближе, затем кивнул на кошелёк.

— И возьми это. Ты, насколько я понял, прибыл в академию на последние медяки, а после боя от твоих пожитков мало что осталось. Здесь немного серебра — хватит на первое время. Считай это платой за спасение моих людей.

Я принял меч обеими руками и слегка вытянул лезвие из ножен. Его металл оказался тёмным, почти чёрным, вдоль режущей кромки проходила светлая полоса. Даже без применения ци клинок выглядел достаточно острым. Кошелёк, когда я взял его, оказался приятно тяжёлым. Похоже, денег там было даже несколько больше, чем имелось у Вей Луна до всего произошедшего.

— Благодарю за щедрость, старший Шэнь. Я не забуду этого дара.

— Лучше не забывай ухаживать за клинком.

Я вернул меч в ножны и положил его перед собой, а кошелёк закрепил у пояса, тщательно скрыв одеждой. Судя по тому что я видел с палубы корабле, различных воришек и иных нехороших личностей в городе должно было водиться с избытком. Некоторое время мы молчали. Потом Шэнь Гао коротко объяснил, как пройти от порта к внешним воротам академии, и посоветовал поторопиться. Основная регистрация абитуриентов должна была закончиться уже к вечеру. Закончив беседу, я поднялся, закрепил подаренный меч на поясе и глубоко поклонился.

— Благодарю за гостеприимство и подарок, старший Шэнь.

Капитан ничего не мне ответил, а лишь коротко кивнул. Я вышел из каюты и закрыл за собой дверь. На палубе меня снова встретили яркий солнечный свет, ветер и шум громадного порта. Я быстро пересёк палубу, спустился по широким сходням и наконец-то ступил на причал острова Академии Небесного Пика.

Глава 8

Шум огромного города обрушился на меня с новой силой, стоило лишь сойти с широкой пристани и сделать несколько шагов по вымощенной белоснежными камнями площади. И вот тут меня буквально захватил человеческий водоворот. И если, находясь на борту корабля, я был сторонним зрителем, то сейчас окунулся в самую гущу событий. Вокруг перекликались грузчики, спорили торговцы, ругались матросы и зазывали клиентов хозяева постоялых дворов. Где-то совсем рядом надрывно звенел медный колокольчик. Ему отвечал низкий удар гонга, а затем над площадью прокатился хриплый крик какой-то громадной птицы. Я невольно остановился, едва не оказавшись под ногами у двух носильщиков с тяжёлым сундуком.

— Не стой на дороге! — раздражённо бросил один из них.

Пришлось быстро отойти в сторону и прижаться к украшенному резьбой каменному столбу. Только после этого я получил возможность нормально осмотреться. Вей Лун за годы скитаний со старым Бао успел повидать немало поселений. В его памяти сохранились в основном небольшие деревни и не особо богатые города, которые по меркам моего прошлого мира сами от деревень не особо отличались. А вот город у подножия Академии Небесного Пика оказался по-настоящему огромным. Это был самый настоящий средневековый мегаполис, только созданный в каком-то подобии древневосточного стиля.

Он раскинулся вдоль края летающего острова и поднимался вверх по пологим склонам широкими каменными ярусами. Дома теснились один над другим, образуя странный многоцветный лабиринт из белых стен, красных черепичных крыш и узких балконов. Над многими зданиями возвышались башенки с подвешенными к карнизам колокольчиками, тихо звенящими под порывами ветра.

Некоторые постройки были относительно простыми и даже невзрачными. Другие поражали роскошью. Их фасады украшала деревянная резьба, позолоченные изображения драконов и птиц, а входы охраняли каменные звери с оскаленными пастями. Между верхними этажами кое-где тянулись крытые переходы. По ним перемещались люди в дорогих одеждах, которым, похоже, не хотелось спускаться в уличную толчею. Но сильнее всего меня поражала не архитектура.

Всё вокруг было невероятно ярким. Краски казались насыщеннее, чем им полагалось быть. Мешанина цветов, запахов и звуков ощущалась более живой, чем это должно было быть по обрывочным воспоминаниям о прошлом мире. Такой феномен местной реальности я заметил ещё сразу после пробуждения на палубе корабля, однако сейчас эффект «нарисованности» мира усилился многократно.

Для сознания выходца из совершенно иной реальности происходящее напоминало ожившую декорацию к какому-нибудь чрезмерно дорогому фэнтезийному фильму. Вот только декорация эта обладала удивительной глубиной и наполненностью. В воздухе пахло солью, горячим камнем, дымом жаровен и пряностями. К этому примешивались запахи пота, сырой древесины, масел для обработки канатов и какой-то резкой травяной настойки. Ветер время от времени приносил с Облачной Бездны свежую прохладу, но она почти сразу исчезала в разогретом дыхании города. Я медленно двинулся вперёд, стараясь держаться ближе к краю улицы и не мешать основному потоку людей.

Двигаясь вдоль торговых рядов, я продолжал оглядываться по сторонам, осматривая всё интересное. И с каждой минутой ощущение того, что этот мир просто невероятен, продолжало нарастать. Каменные пирсы длинными светлыми пальцами уходили прямо в море облаков. Возле них покачивались десятки летающих кораблей. Были там и небольшие одномачтовые посудины, способные перевозить лишь пару десятков пассажиров, и громадные грузовые суда с несколькими палубами. Над мачтами трепетали паруса самых разных форм — от привычных прямоугольных полотнищ до громадных полукруглых вееров.

Некоторые корабли уже готовились к отплытию. Матросы затягивали канаты и перекрикивались с людьми на причале. Другие только прибыли. С них по широким сходням непрерывно спускали бочки, тюки, обитые металлом сундуки и даже клетки, в которых сидели странные существа.

Как раз из одной такой клетки на меня уставилось существо, похожее одновременно на ящерицу и небольшого оленя. Его тело покрывала голубоватая чешуя, а над глазами росли два коротких прозрачных рога. Зверь тяжело дышал и время от времени выпускал из ноздрей клубы пара. По бокам клетки были наклеены бумажные талисманы с алыми иероглифами. От них исходили слабые, но вполне различимые колебания Ци.

Чуть дальше шестеро грузчиков тащили длинный ящик, внутри которого что-то глухо ударялось о стены. Рядом шагал мрачный практик в зелёной одежде. В одной руке он держал бамбуковую трость, а другой постоянно касался висевшей на поясе печати. По всей видимости, на острове продавали далеко не только обычные товары, вроде еды и тканей.

Отойдя от порта, я оказался на широкой торговой улице. Людей вокруг стало ещё больше. Толпа двигалась сразу в обе стороны, разделяясь возле лавок, а затем снова сливаясь в единый поток. Большинство прохожих выглядело совершенно обычно: небогатые ремесленники, матросы, слуги, торговцы и путешественники. Мужчины носили длинные рубахи или некое подобие халатов, перехваченных широкими поясами. Женщины — многослойные платья и лёгкие накидки. Почти у всех одежда была яркой, хотя оттенки сильно зависели от достатка владельца.

Бедняки довольствовались грубой серой или коричневой тканью. Богатые горожане щеголяли в шёлке, расшитом золотыми и серебряными нитями. Практиков можно было узнать не только по едва заметному давлению Ци, но и по манере поведения. Они держались увереннее, двигались свободнее и почти никогда не уступали дорогу обычным людям. Толпа сама расступалась перед ними. Доспехи они по большей части не носили, но на некоторых можно было рассмотреть некие броневые элементы, вроде наплечников, наручей или нагрудников. Впрочем, судя по всему, они выполняли скорее декоративные, чем реально защитные функции.

Несколько раз я замечал группы юношей и девушек примерно моего возраста. Некоторые были одеты в одинаковые халаты, вероятно указывающие на принадлежность к одному клану или школе. Других сопровождали слуги и вооружённые телохранители. Почти все направлялись в ту же сторону, что и я, — к центру города и возвышавшейся над ним горе.

Видимо, желающих поступить в Академию Небесного Пика оказалось немало. И эта мысль меня не особенно радовала. Если каждый из встреченных мною молодых практиков собирался участвовать во вступительном испытании, то конкуренция ожидалась серьёзная. От некоторых исходило давление второго или даже третьего уровня конденсации Ци. Впрочем, паниковать раньше времени было бессмысленно. В конце концов, я всё-таки тоже недавно обрёл второй уровень конденсации, а значит, можно сказать, входил в эту элиту. Хотя опыта мне в любом случае не хватало. Не уверен, что смогу на равных сражаться с практиками, равными мне по развитию. Всё же это не бездумные животные, руководствующиеся одними только инстинктами.

Я продолжил путь. Вскоре улица вывела меня на громадную площадь, почти полностью занятую торговыми рядами. Над прилавками тянулись разноцветные навесы, защищающие продавцов от солнца. Между ними развевались флажки и полотнища с крупными иероглифами. Одни сообщали названия лавок, другие обещали невероятные скидки, а третьи просто расхваливали товар.

— Свежие плоды ледяной лозы! — надрывался тучный торговец в синем халате. — Собраны сегодня на северных склонах! Охлаждают кровь, успокаивают разум и укрепляют внутреннюю Ци! Всего два серебряных за гроздь!

Перед ним в плетёных корзинах лежали полупрозрачные голубоватые плоды размером с небольшую сливу. Над ними действительно клубилась едва заметная морозная дымка. Камень под корзинами покрылся тонкой корочкой инея, хотя день был довольно жарким. Рядом пожилая женщина продавала какие-то красные коренья, напоминавшие перекрученные человеческие пальцы. Она раскладывала их по маленьким деревянным коробкам и то и дело окуривала дымом благовоний. Чуть дальше стояли связки высушенных трав, запечатанные глиняные сосуды и прозрачные пузырьки с разноцветными жидкостями.

От одной из алхимических лавок исходил настолько резкий лекарственный запах, что у меня защипало в носу. Я машинально замедлил шаг. Благодаря знаниям старого Бао и памяти Вей Луна мне удалось распознать часть выставленных ингредиентов: высушенные лепестки огненного лотоса, перемолотые в порошок панцири земляных жуков, корни серебряной полыни. Всё это можно было использовать при приготовлении простых укрепляющих составов и лекарств. Причём для этого приготовления не требовалось напрямую использовать Ци при работе с ингредиентами. Но многое оставалось совершенно незнакомым.

На одном прилавке лежали небольшие камни, внутри которых мерцали золотистые искры. На другом были разложены кости с выгравированными на них символами. Третий торговец продавал покрытые чешуёй сердца духовных зверей, плавающие в густой зеленоватой жидкости. Некоторые из них всё ещё едва заметно сокращались.

Зрелище это было не самым приятным. Но вот запахи от продуктовых рядов вызывали совершенно иные чувства. На раскалённых жаровнях шипело мясо духовных зверей. Жир капал на угли, вспыхивая короткими языками пламени, а воздух наполнялся густым сладковато-пряным ароматом. Один повар ловко переворачивал на вертеле тушку шестиногого зверька с длинными ушами. Другой жарил небольшие кусочки мяса, нанизанные на тонкие бамбуковые палочки, и щедро посыпал их смесью толчёных трав.

Возле соседнего прилавка прямо над открытым огнём готовили длинных рыб с металлически поблёскивающей чешуёй. Их плавники даже после смерти продолжали подрагивать, испуская слабые электрические искры. Каждый раз, когда повар касался рыбы железными щипцами, раздавался сухой треск.

Торговая площадь казалась бесконечной. Здесь продавали оружие, одежду, украшения и предметы, назначение которых я не мог определить даже приблизительно. На стойках висели прямые и изогнутые мечи, копья, алебарды, цепи с металлическими грузами. Некоторые образцы выглядели вполне обычно. Но от многих других исходили слабые колебания энергии.

Возле одной из оружейных лавок молодой практик проверял клинок. Он проводил пальцами по плоской стороне меча, направляя внутрь тонкий поток Ци. На стали тут же вспыхнули красные линии, а над лезвием возникло марево горячего воздуха. Я невольно испытал восхищение и при этом поймал себя на желании немедленно выяснить, как именно работает оружие. Были ли символы на клинке частью формации? Каким образом металл удерживал энергию самостоятельно? Зачем вообще нужны были эти руны? Вопросов и тем для изучения в Академии всё множилось.

У прилавка с талисманами царило настоящее столпотворение. Молодые абитуриенты охотно покупали бумажные амулеты, которые, по словам продавца, должны были защищать от яда, огня, дурного глаза и провала на экзамене. Последнее звучало особенно подозрительно.

— Талисман небесной удачи! — вещал худой старик с длинными седыми усами. — Создан мастером пятого уровня! Достаточно носить его возле сердца, и Небеса обязательно укажут верный путь!

С талисманами я раньше не сталкивался. По слабому и неровному энергетическому фону большая часть лежавших перед стариком бумажек вряд ли могла быть создана кем-то действительно сильным. Даже моя собственная Ци казалась значительно более устойчивой и плотной. И тем не менее покупателей хватало. Причём среди них было и несколько практиков на первом уровне конденсации. Может, я просто чего-то не понимаю и так и должно быть?

Я уже собирался пройти мимо, когда почувствовал, как общий гул площади начал затихать. Люди стали суетливо отходить к краям улицы, прижимаясь к прилавкам и стенам зданий. Я последовал примеру окружающих и шагнул к ближайшему навесу. Когда толпа окончательно расступилась, я увидел, как по освободившейся середине улицы медленно двигалась внушительная процессия. Впереди шагали двое мужчин в чёрно-золотых доспехах. В руках они держали длинные копья с украшенными красными кистями наконечниками. За ними следовали ещё несколько воинов, а потом двигался колоссальных размеров паланкин.

Его размеры поражали. Это был скорее настоящий переносной шатёр, установленный на длинные деревянные шесты. Сам паланкин был сделан из плотной ткани насыщенно-бордового цвета, расшитой золотыми нитями. По краям свисали шёлковые ленты и цепочки с нефритовыми подвесками. При каждом шаге носильщиков те тихо звенели. Но главным оказалось вовсе не богатство паланкина.

Вглядевшись в людей, на плечах которых лежали массивные шесты, я с удивлением осознал, что все они являлись практиками. Молодые юноши, вероятно, ненамного старше меня. От них распространялась энергия, характерная для первого, а от парочки — даже для второго уровня конденсации Ци. В моём прошлом мире каждый из них легко мог считаться сверхчеловеком. Они были многократно сильнее, быстрее и выносливее любого, даже самого лучшего спортсмена.

Эти люди могли голыми руками разрывать металл, а в бою каждый из них в одиночку мог бы с лёгкостью справиться с сотнями обычных солдат. А сейчас они играли роль обычных носильщиков. Их лица застыли в неподвижных бесстрастных масках, а каждый шаг оставался идеально выверенным. Ни один не позволял себе отстать или сбиться с ритма. Даже дышали они, казалось, одновременно.

И причина их покорности скрывалась за плотными шторами паланкина, откуда волнами расходилась тяжёлая, удушающая аура, характерная для практика не ниже шестого уровня конденсации Ци. Она напоминала мне одновременно жар, поднимающийся от раскалённой печи, и чувство близкого присутствия громадного хищника, стоящего совсем рядом. Все мои инстинкты требовали просто замереть и ни в коем случае не привлекать к себе внимания.

Все горожане вокруг почти мгновенно согнулись в глубоких поклонах. Я тоже опустил взгляд, но следовать их примеру не спешил, продолжая краем глаза наблюдать за проходящей мимо процессией. Мне очень хотелось рассмотреть человека, который передвигается по улицам города с подобным апломбом. Но делать это слишком нагло тоже не следовало. Наверняка этот практик будет не особо рад моему вниманию. А ввязываться в неприятности всего лишь через час после того, как пообещал этого не делать, мне не особо хотелось.

В тот момент, когда паланкин поравнялся со мной, давление энергии стало почти невыносимым. Ци внутри моего тела пришла в движение, словно пытаясь инстинктивно защититься от воздействия чужой силы. Сердцебиение ускорилось, а по спине пробежал мерзкий холодок. В это мгновение, бархатный балдахин на секунду качнулся под порывом ветра и в просвете мелькнул точёный женский силуэт. Затем занавес снова сомкнулся, а процессия двинулась дальше.

Только когда паланкин удалился на достаточное расстояние, площадь начала постепенно оживать. Сначала стали раздаваться отдельные шепотки. Потом кто-то вновь принялся торговаться. Снова зазвенели монеты, а торговцы вернулись к навязчивой рекламе товаров. И уже через минуту всё выглядело так, словно ничего особенного не произошло.

Увиденное оказалось отличным напоминанием о местных порядках. Это была не просто другая культура. Даже не просто странный мир, где существовали летающие острова и магическая энергия. Это была иная реальность, живущая по собственным жестоким законам. Здесь один человек мог одним лишь своим присутствием заставить сотни других склонить головы.

Здесь истинное могущество не являлось обычным богатством или политическим влиянием. Это была личная сила, позволяющая банально уничтожать своего противника. Возможно, кому-то это могло показаться несправедливым, но в каком-то смысле это было намного честнее. Впрочем, деньги и влияние всё равно накладывали свой отпечаток. Обычный человек, каким бы талантливым он ни был, без нужных учителей и снадобий вряд ли сможет сравниться с клановыми практиками.

Я двинулся дальше, постепенно оставляя торговые ряды позади. Улица начала подниматься вверх по горному склону и расширяться. Дешёвые лавки и постоялые дворы неспешно сменялись значительно более богатыми магазинами и чайными домами. Перед их входами стояли богато одетые слуги, приветствовавшие состоятельных посетителей. Из некоторых открытых окон доносилась негромкая музыка.

Здесь было куда меньше обычных людей и больше практиков, чем в портовых районах. Конечно и там их было прилично, но здесь практически каждый второй являлся заклинателем хотя бы первого или второго уровня конденсации ци. Например, я заметил пожилого мужчину, который спокойно сидел за столиком на открытой террасе одного из ресторанов и пил чай. Возле его плеча парил небольшой бронзовый чайник. Прибор сам наклонялся и доливал напиток в чашку, стоило той слегка опустеть. За соседним столом молодая женщина перелистывала страницы книги, даже не касаясь их руками. Легкие порывы ветра шевелили бумагу от одного движения её пальцев. При этом сама девушка была на третьей ступени, что то же вызывало не малое удивление.

За врем путешествия с учителем Вей Лун очень редко встречал других практиков. Они почти не покидали свои кланы или малые школы боевых искусств, где обучались. Однако здесь всё было иначе. Практики оказались интегрированы в повседневную жизнь смертных намного больше, чем я мог бы предположить. Похоже, город у подножья Академии Небесного Пика являлся настоящей Меккой у заклинателей практически со всего Архипелага Рассеянных Облаков. И это не могло не радовать мою жадную до знаний душу. Наверняка, при обучении здесь можно узнать очень много интересного, если сюда стягивается столь огромное количество практиков.

Для окружающих всё происходящее было обыденностью. Однако я вот с трудом заставлял себя не останавливаться возле каждого подобного чуда. Чем выше я поднимался, тем отчётливее становилось ощущение энергии в воздухе. Ци здесь была намного плотнее, чем в порту. Она будто бы стекала со склонов горы, пропитывая собой воздух и камни мостовой. Я чувствовал её потоки, словно освежающие порывы ветра после долгого пребывания на жаре.

Через некоторое время дома начали расступаться. Широкая улица вывела меня к ещё одной площади, размеры которой превосходили всё увиденное прежде. Каменное пространство тянулось на сотни метров и было заполнено людьми. Причём практически все они оказались практиками различных уровней. В основном, конечно, первого и намного реже — второго. Но я всё же заметил и несколько молодых людей, находящихся примерно на третьей ступени конденсации. Одни направлялись к стоящим по краям павильонам, другие собирались в небольшие группы и активно переговаривались между собой. Некоторые вообще просто останавливались, с изумлением глядя на открывшееся им невероятное зрелище.

Я тоже поднял голову и замер, на несколько долгих секунд полностью забыв обо всём остальном. Передо мной раскинулась громадная лестница из светлого камня. Она начиналась у дальнего края площади и уходила вверх настолько высоко, что отдельные ступени постепенно сливались в сплошную белую полосу. Лестница врезалась в склон величественной горы, утопающей в изумрудной зелени тропических лесов. По обе стороны поднимались каменные столбы с изображениями драконов, журавлей и неизвестных духовных зверей. На вершине этой лестницы находились вырубленные в скале распахнутые громадные врата с золотыми створками.

У подножия лестницы, по сторонам от первой ступени, на плетёных циновках неподвижно сидели двое практиков в одинаковых бело-синих одеждах Академии. Оба выглядели весьма немолодыми, хотя определить точный возраст культиваторов было сложно. Сначала мне показалось, что это просто обычные администраторы, дежурящие у входа. Однако стоило только осторожно сосредоточиться на ощущении Ци, как я сразу понял свою ошибку. Силу этих людей невозможно было нормально измерить.

Вокруг них не ощущалось такого яростного давления, которое исходило от того же практика в паланкине. Напротив, их энергия казалась мне невероятно плотной и упорядоченной. Её потоки будто бы вплетались в окружающее пространство, делая его более структурированным и подчиняя воле заклинателя. Не уверен даже, был ли это уровень конденсации или уже следующая за ним большая стадия культивации. Один из сидящих на мгновение поднял взгляд и спокойно скользнул им по площади. Я сразу же отвернулся. Даже этого мимолётного взора хватило, чтобы по коже пробежали мурашки. Казалось, что этот старик может прикончить меня одним лишь усилием воли. По силе в сравнении с ним я был всё равно что муравей против тигра.

Я перевёл взгляд вверх. Примерно на середине подъёма находились ещё двое заклинателей Академии. Снизу они казались маленькими бело-голубыми фигурками, стоящими на широкой площадке между пролётами. Один опирался на длинный посох, а второй держал сложенные руки за спиной. Но, несмотря на расстояние, я всё ещё ясно чувствовал исходившее от них присутствие. Не такое подавляющее, как от стражей внизу, однако всё равно чрезвычайно сильное. Я буквально физически ощущал их внимание, ощупывающее всю реальность вокруг.

От самого подножия лестницы даже на расстоянии исходило едва заметное давление, отличное от ауры заклинателей. Так могло бы ощущаться присутствие горы, если бы камень внезапно обрёл сознание. Я попытался сосчитать ступени, однако быстро осознал бесперспективность этой затеи. Их были тысячи, а возможно, и десятки тысяч. На отдельных площадках между пролётами стояли небольшие павильоны и беседки, будто созданные для отдыха, однако сейчас все они пустовали. По лестнице уже поднимались редкие абитуриенты, и даже отсюда было видно, насколько тяжело им давался путь. Похоже, то самое давление энергии не проходило для них даром. Не это ли будет первым испытанием для пришедших в Академию?

При этой мысли я невольно улыбнулся, вспомнив один мультик из своего старого мира. А ведь похоже, на самом деле. Тоже этакий псевдокитайский сеттинг и школа боевых искусств. Надеюсь, что мне подъём по этой лестнице всё же удастся проще, чем одной толстой панде. Подойдя к подножию лестницы, я приблизился к одному из сидящих у ступеней стариков и поклонился ему, привлекая к себе внимание.

— Приветствую вас, уважаемый старший, — максимально вежливо заговорил я, складывая руки в местном традиционном приветствии. — Не подскажете ли этому молодому практику, что следует сделать для начала прохождения вступительного испытания в Академию?

— Хм, — старик перевёл на меня слегка заинтересованный взгляд, и я почувствовал, словно меня рассматривают под мощнейшим микроскопом. — Второй уровень конденсации Ци. Однако какой-то неустойчивый и в то же время... Впрочем, не важно. Сколько тебе лет, юноша?

— Семнадцать, мастер, — всё так же почтительно ответил я, поклонившись ещё ниже.

— И ты ведь прорвался на второй уровень ещё совсем недавно? — поинтересовался заклинатель, огладив длинные седые усы.

— Всё верно, мастер. Ваша проницательность поражает этого юношу, — вежливо ответил я.

— Значит, твой талант не слишком высок, — вздохнул практик, даже с каким-то разочарованием в голосе. — Однако врата нашей Академии открыты для любого, ходящего под Небесами. Так завещал нам основатель школы, и не мне останавливать тебя, юный воин. Но хочу предупредить, что недавний прорыв может негативно сказаться на прохождении первого испытания. Я вижу, что твоя культивация пока ещё нестабильна. Ты можешь вернуться в следующий сезон и попробовать пройти испытание без подобного риска. Если не соврал о своём возрасте, то времени у тебя будет с избытком. В Академию может попытаться поступить любой практик, не достигший двадцати лет.

На мгновение я действительно задумался над словами старика. Если такой опытный заклинатель говорит, что моё состояние может повлиять на прохождение испытания, то, может быть, реально стоит пока повременить? Некоторое количество денег у меня есть. Работу на острове, скорее всего, я тоже найти сумею при необходимости. В принципе, один сезон продержаться будет не особенно сложно. Даже при условии, что сами сезоны в этом мире сменялись не так часто, как времена года в моей прошлой реальности. Всего их в местном году было три, и каждый из них длился примерно по четыре месяца. Но так отдалять поступление всё же не хотелось. Уж переживу я это испытание как-нибудь. В крайнем случае просто отступлю и действительно вернусь позже.

— Благодарю вас за предупреждение, старший, — произнёс я. — Однако я всё же хочу попытаться рискнуть и поступить в Академию сейчас. Прошу простить меня, мастер, но я слишком давно хотел попасть сюда, чтобы отступить у самого порога.

— Что ж, это твой выбор, юноша, и не мне тебя отговаривать, — спокойно отозвался старик. — В таком случае тебе нужно лишь пройти эти десять тысяч ступеней и шагнуть во Врата Истины на вершине. Если ты сумеешь сделать это до заката, а твой костный возраст действительно окажется не более двадцати лет после проверки, то ты будешь принят в Академию.

— Благодарю за пояснения, старший. В таком случае, если вы позволите, я потороплюсь и начну свой путь прямо сейчас, — сказал я, снова слегка поклонившись и складывая руки перед собой.

— Ступай, юный практик, — махнул рукой старик, снова огладив усы. — И пусть Небеса всегда ведут тебя по верному пути, а воля и душа будут сильны.

— До встречи, старший, и ещё раз благодарю за помощь. Пусть Небеса будут благосклонны и к вам, — вежливо попрощался я со стариком, который уже потерял ко мне интерес и вновь вернулся к созерцанию происходящего на площади. Сделав всего несколько шагов в сторону, я приблизился к лестнице и наконец-то сделал свой первый шаг на её ступени.

И в это же мгновение на меня обрушился настоящий водопад ужасающего духовного давления. Перед глазами на секунду всё потемнело. Дыхание перехватило, а колени подогнулись, словно бы на мои плечи возложили многотонный каменный блок. Вся ци в теле вскипела, отчаянно пытаясь защитить меня от чужеродного воздействия. Однако толку от этого почти не было.

Мне показалось, будто я очутился на пути громадного цунами, поднимающегося из океанической бездны, и теперь вся эта масса воды вот-вот накроет меня единой волной. Эта сила совершенно не походила на энергию того заклинателя из паланкина или даже на ци старика привратника. Она была более древней, структурированной и тяжёлой. В ней почти не было ничего человеческого.Но при этом она точно не была порождением какого-нибудь артефакта, как я подумал изначально.

Теперь я со всей ясностью осознавал, что вся эта энергия была живой. Я чувствовал в ней ровное, размеренное дыхание и слышал далёкие отзвуки сердцебиения огромного хищника. Этот ритм постоянно менялся, словно бы подстраиваясь под пульсацию моей собственной энергии. Почти рефлекторно я зажёг в сознании нужный образ и активировал усиление. В тело хлынула энергия, оплетающая собой каждую молекулу моей плоти. Однако это оказалось бесполезно. Давление лестницы было вовсе не физическим, а скорее каким-то ментальным. Она словно бы старалась подчинить себе саму мою внутреннюю силу. Потоки чужеродной энергии проникали в моё тело, смешиваясь с внутренней ци. Они как бы размывали её, нарушая мой контроль. Но самое главное было то, что от этого давления я ощутил уже знакомый эффект тянущей боли во всех двенадцати центрах контроля ци. Она была ещё совсем слабой, но уже пробуждала неприятные воспоминания.

На миг я испытал инстинктивный страх и едва не отступил со ступени обратно на площадь, однако в последний момент всё же сумел удержаться. На самом деле, ничего такого уже страшного в этом давлении не было. Да неприятно, но боль эта была сродни боли в ушах при погружении глубоко под воду без продувки. Ощущение мерзкое, но терпеть было можно. Собравшись, я выпрямился и зашагал вверх по белым ступеням. Каждый шаг отдавался в энергетических узлах вспышкой боли, однако до определённого момента это было терпимо. И лишь примерно после сотой ступени всё изменилось.

ову пронзила резкая боль. Казалось, что ещё немного и внутри черепа что-то лопнет. В эту же секунду на меня накатила волна необъяснимого ужаса. Сердце ускорилось. Дыхание стало коротким и рваным. Каждый инстинкт требовал развернуться, сойти со ступеней и оказаться подальше от этой странной живой силы. Но ничего действительно опасного пока не происходило. Страх был сильным, почти животным, однако всё же оставался лишь страхом. Давление лестницы не пыталось меня убить. По крайней мере, не сразу. Оно скорее заставляло поверить, что смерть находится совсем рядом. Словно громадный хищник сомкнул пасть вокруг моего тела, но пока ещё не сжал челюсти.

И всё же я заставил себя сделать новый шаг. С каждым движением боль усиливалась, однако теперь я уже начал замечать некоторую закономерность. Давление возрастало не плавно. На каждой ступени оно накатывало отдельной волной, словно лестница прощупывала моё сознание и ждала реакции. Если я замирал или колебался, чужая сила начинала давить сильнее. Стоило же продолжить движение, как она немного отступала. Любопытно. Похоже, первой частью испытания действительно была воля. Не даром её упомянул старик на площади Лестница вызывала боль и страх, но их интенсивность зависела не только от высоты подъёма. Она каким-то образом реагировала ещё и на внутреннее состояние человека. Чем сильнее практик сомневался, тем больше сила давила на него.

Я глубоко вдохнул и начал подниматься дальше, стараясь сохранять один и тот же ритм шагов. Постепенно первоначальный ужас стал слабее, хотя давление и продолжало возрастать. Просто я успел немного привыкнуть к ощущениям. Боль уже превратилась в постоянный фон. Тяжесть на плечах больше не казалась такой невыносимой, хотя ноги временами всё ещё подрагивали.

Однако затем началась вторая часть испытания. Чужая энергия перестала просто смешиваться с моей ци и попыталась подчинить её себе. Потоки внутренней силы внезапно дёрнулись, словно кто-то невидимый схватил их и потянул в разные стороны. Усиление тела дрогнуло и начало распадаться. Я мгновенно остановил технику. Поддерживать её сейчас было не просто бесполезно, но и опасно. Лестница не давила на физическую оболочку. Она воздействовала на сами структуры управления ци, заставляя энергию выходить из-под контроля. Попытайся я продолжать усиление, чужая сила вполне могла исказить заложенный образ и направить преобразование совсем не туда.

Я сосредоточился на внутренних потоках и попытался вернуть им прежнюю структуру. Затем мысленно разделил все потоки на уже знакомые фракции. Вместо того чтобы бороться с каждым чужеродным импульсом отдельно, я сосредоточился на общей структуре своей энергетической системы. Представил двенадцать звёзд, соединённых бесчисленными нитями. Каждая из них пульсировала в едином ритме, поддерживая остальные и распределяя между ними возникающее давление. Давление сразу же ослабло. Вернее его сила сама по себе, конечно, осталась прежней, но теперь я мог сопротивляться ему намного эффективнее. После того хаоса, что совсем недавно творился с моей энергетикой противостоять относительно щадящему испытанию было не так уж и сложно.

Я продолжил подъем. С каждым новым пролётом давление всё нарастало. Но моя ци всё же постепенно привыкала к нему. Более того, лестница неожиданно оказалась для меня почти идеальным тренажёром для развития контроля энергии. Впрочем, расслабляться всё равно не следовало. И вскоре я в этом убедился на практике.

Примерно после первой тысячи ступеней я снова почувствовал ясное присутствие всех своих энергических центров, которые постепенно начинали нагреваться. Сначала это было просто едва заметное покалывание. Затем внутри тела проявилось знакомое хорошо тянущее чувство, напоминающее боль в мышцах после долгой тренировки. Похоже, лестница не только проверяла волю и контроль, но и заставляла все энергетические центры работать на пределе возможностей.

Постоянное сопротивление чужому воздействию изнашивало их точно так же, как слишком тяжёлая тренировка. И если практик не мог достаточно быстро адаптироваться, повреждения начинали накапливаться. Очень любопытная система на самом деле. Похоже, подобный же принцип использовал и старый слуга спасённой мной девушки. Он ведь тоже определил мой талант лишь по косвенным признакам без всяких проверок и артефактов. Получается способность восстанавливаться и адаптироваться после энергетических перегрузок это действительно основной способ определять талант к культивации у всех местных.

И теперь становятся понятны слова старика у начал пути. После недавнего прорыва энергетика обычного практика оставалась нестабильной. Давление лестницы могло легко разрушить ещё не успевшие укрепиться центры. А при низком таланте восстановить их прямо во время подъёма было практически невозможно. Человеку пришлось бы останавливаться, медитировать и ждать, пока повреждения хотя бы частично заживут. Но давление никуда не исчезало даже во время отдыха. Получался замкнутый круг.

Наверное, приди на это испытание прежний Вей Лун с его старой техникой культивации, то испытание ему бы точно не поддалось. Даже с учётом того, что парень мог её нормально использоваться, техника всё ещё оставалась крайне низкокачественной и медленной. Она бы тут не особо помогла. К счастью, испытание не учитывало таких читеров вроде меня, которые могли владеть идеально подходящей для них техникой культивации, да ещё и созданной буквально специально для восстановления после куда более тяжёлых травм.

Я сосредоточился на двенадцати внутренних звёздах и запустил знакомый цикл преобразований. Боль мгновенно отступила. Повреждённые структуры перестали бесконтрольно распадаться. Потоки внешней ци, смешанные с энергией лестницы, начали проходить через созданную мною систему. Чужая сила всё ещё пыталась навязать им собственную форму, но теперь эти искажения становились лишь материалом для дальнейшего развития. Каждый импульс давления наносил микроскопические повреждения. Техника тут же восстанавливала их последствия, отбрасывала неудачные изменения и сохраняла полезные. Энергетические центры медленно перестраивались, привыкая к новой нагрузке.

Я не смог удержаться от улыбки и сразу же ускорил шаг. По сути сейчас я культивировал ударными темпами, постепенно укрепляя свой второй уровень конденсации и неспешно приближаясь к третьему. Конечно, до него было ещё невероятно далеко, но я уже чувствовал, как моя энергетика меняется, а количество ци по чуть-чуть возрастает. Это были лишь какие-то жалкие доли процента. Но учитывая как медленно прогрессировал Вей Лун раньше, это был просто невероятный успех. Это было подобно проковке меча из множества слоёв железа для превращения того в булатную сталь. Ступени начали сливаться под ногами в сплошную белую полосу. Я больше не останавливался на площадках и даже почти не замедлялся. Давление продолжало расти, однако моя система успевала адаптироваться к нему быстрее, чем лестница увеличивала нагрузку.

Вскоре впереди показались первые абитуриенты. Один молодой практик сидел прямо на ступенях, поджав под себя ноги. Его лицо побледнело, по вискам стекали крупные капли пота. Он сложил руки в печать и беззвучно шевелил губами, очевидно используя какую-то технику восстановления. Чуть выше девушка в дорогом зелёном халате стояла, опираясь ладонью о каменный столб. Её плечи мелко дрожали, а вокруг тела беспорядочно вспыхивали слабые потоки ци. Судя по всему, она почти потеряла контроль над энергией.

Я прошёл мимо них, не задерживаясь. Оба посмотрели на меня с одинаковым выражением крайнего недоумения. Девушка даже попыталась что-то спросить, но я уже поднялся выше и не расслышал слов. Дальше практиков становилось всё больше. Некоторые медленно переставляли ноги, задерживаясь перед каждой новой ступенью. Другие лежали или сидели на площадках между пролётами. Один богато одетый юноша стоял на коленях и тяжело дышал, вцепившись пальцами в камень. Несколько раз на меня бросали раздражённые или даже откровенно злые взгляды. Видимо, мой почти спокойный подъём воспринимался не иначе, как личное оскорбление. Один широкоплечий парень на третьем уровне конденсации даже попытался ускориться вслед за мной. Его хватило примерно на два десятка ступеней. Затем он резко остановился, покачнулся и был вынужден опуститься на одно колено.

Мне стало немного неловко. Со стороны всё действительно выглядело так, словно я намеренно демонстрирую своё превосходство. Но замедляться только ради чужого спокойствия было глупо. После середины лестницы давление изменилось ещё раз. Оно стало значительно плотнее и тяжелее. Каждый вдох теперь сопровождался болью, словно воздух превратился в густую жидкость. Чужая сила ударяла по двенадцати центрам почти одновременно, пытаясь рассинхронизировать их работу. На секунду я сбился с шага, однако останавливаться не стал. Только направил часть внимания на внутреннюю сеть, выровнял пульсацию и продолжил движение. Через несколько десятков ступеней энергетика адаптировалась и к этому воздействию.

Именно тогда я окончательно понял, насколько опасно это испытание для обычного практика. Для подъёма было недостаточно просто обладать большим запасом ци или крепким телом. Это испытание требовала, чтобы человек развивался прямо во время подъёма. Если его энергетические центры не успевали меняться, то давление начинало разрушать их значительно быстрее, чем они восстанавливались. Это значило, что прохождение вообще не зависало от текущего уровня культивации. Теоретически, даже человек вообще без опыта культивации, но при этом обладающий высоким талантом и подходящей техникой мог бы его пройти даже легче, чем высокоуровневый практики с низкими возможностями по восстановлению энергетики. Однако у меня подобной проблемы не возникло.

Последние несколько тысяч ступеней я преодолел почти без остановок. Ноги немного устали от самого подъёма, но обычная физическая усталость легко снималась слабым усилением. Теперь я уже мог применять его без риска потерять контроль. Ци подчинялась мне даже легче, чем в начале испытания. Наконец лестница закончилась. Я шагнул на громадную каменную площадку и сразу почувствовал, как духовное мгновенно давление исчезло. Не ослабло постепенно, а именно пропало, словно я пересёк невидимую границу.

Несколько мгновений я просто стоял, привыкая к неожиданной лёгкости. Прямо передо мной возвышались распахнутые громадные врата, вырубленные в самой скале. Их чёрные створки были настолько велики, что рядом с ними человек выглядел мелким насекомым. По тёмной поверхности извивались два золотых дракона. Чешуйки, когти и даже тонкие усы были вырезаны с невероятной тщательностью. Казалось, что чудовища в любой момент могут ожить и сорваться с металла.

Я обернулся и посмотрел вниз. С высоты птичьего полёта город выглядел муравейником. Белые стены и красные крыши складывались в плотный лабиринт, рассечённый широкими улицами и блестящими лентами каналов. У самого края острова светлели причалы, возле которых летающие корабли казались маленькими игрушками. Над дальними кварталами поднимались тонкие струйки дыма, а за ними начиналось бескрайнее море облаков.

На площадке находились два практика Академии. Оба выглядели мужчинами примерно тридцати лет, хотя реальный возраст у заклинателей мог отличаться очень сильно. Первый, прикрыв глаза, сидел на циновке за низким деревянным столом, на котором были разложены несколько свитков, кисти для туши и несколько блестящих на солнце бронзовых пластинок. А прямо перед столом без всякой опоры в воздухе парил кубической формы кусок нефрита, покрытый тонкими золотистыми письменами. По его поверхности время от времени пробегали слабые вспышки света, а сам артефакт неспешно вращался вокруг своей оси. Второй практик стоял у самого края площадки, сложив руки за спиной, и смотрел вниз на лестницу. Его бело-синий халат слегка колыхался на ветру. Заметив моё приближение, стоящий на краю заклинатель повернулся и окинул меня заинтересованным взглядом.

Глава 9

Взойдя на площадку, я остановился перед практиками, сложил ладони в традиционном приветствии и слегка поклонился, параллельно внимательно рассматривая этих людей. Сидевший за столом практик выглядел мужчиной примерно тридцати лет. У него было узкое бледное лицо с тонкой полоской губ и длинными прямыми бровями. Свои чёрные волосы практик собрал в идеально ровный высокий пучок. Причём из его причёски не выбивалось ни одной пряди. Бело-синий халат Академии сидел на нём столь же безукоризненно и не имел ни единой лишней складки. Выражение лица при этом оставалось холодным и слегка недовольным. Казалось, что весь окружающий мир постоянно не соответствовал каким-то установленным этим человеком требованиям.

Второй практик выглядел немного старше и был заметно крепче своего товарища. Это был высокий широкоплечий мужчина с загорелым квадратным лицом, короткой аккуратной бородкой и тонким шрамом, пересекающим левую бровь. Его волосы уже успела тронуть седина на висках. В отличие от сидевшего заклинателя он не стал собирать их в сложную причёску, а просто стянул на затылке обычной синей лентой. Форменный халат Академии тоже сидел на нём далеко не настолько безупречно. Рукава оказались небрежно закатаны до локтей и открывали мускулистые предплечья, покрытые множеством старых шрамов. Мужчина держался расслабленно, сложив руки за спиной, но эта расслабленность была какой-то обманчивой. В его позе чувствовалась скрытая сила человека, способного перейти к действию за одно мгновение. Тёмно-карие глаза смотрели внимательно, но без высокомерия. По сравнению с сидевшим за столом товарищем этот заклинатель производил куда более доброжелательное впечатление.

— Приветствую уважаемых старших. Этот младший благодарит вас за возможность пройти испытание Академии Небесного Пика.

Честно говоря, мне уже порядком поднадоела вся эта вежливая псевдокитайская манера общения. Однако местный этикет всё же нарушать не стоило. Тем более сейчас, когда решалась моя дальнейшая судьба. Стоящий у края площадки мужчина ещё раз посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на висящее на небосклоне солнце, которое только лишь недавно перевалило за вторую половину дня. По его лицу промелькнуло лёгкое удивление.

— Судя по тому, насколько легко ты преодолел подъём, твой потенциал должен быть весьма неплох, — произнёс он. — Большинство кандидатов проводят на лестнице несколько часов. Ты же поднялся почти без остановок и управился намного быстрее.

— Старший слишком добр ко мне, — ответил я, снова поклонившись. — Вероятно, сегодня Небо решило помочь этому младшему.

Небо, разумеется, никакого отношения к моему успеху не имело. Лестницу я преодолел самостоятельно, при помощи собственной техники и понимания процессов, происходящих в энергетических центрах. Но заявлять об этом вслух было бы не только невежливо, но и глупо. Пусть лучше считают меня скромным и почтительным юношей. Сидевший за столом практик открыл глаза и неторопливо развернул один из чистых свитков.

— Подойди, — сказал он, — Назови имя, уровень культивации и происхождение.

Я послушно приблизился к столу.

— Вей Лун. Семнадцать лет. Второй уровень конденсации Ци. Родился на одном из малых островов восточной части Архипелага Рассеянных Облаков. Родителей не помню. Воспитан странствующим лекарем и практиком по имени Бао.

Кисть в руке мужчины быстро двигалась по бумаге, оставляя ровные столбцы иероглифов. Закончив запись, он отложил её и указал на парящий перед столом нефритовый куб.

— Теперь коснись проверочного артефакта ладонью. Он покажет твой точный возраст и потенциал развития.

— Разве лестница не определяет талант кандидата? — осторожно поинтересовался я.

— Определяет, — ответил стоящий практик. — Однако она показывает лишь общий потенциал человека. Для принятия ученика нам необходимо знать точный костный возраст и меру духовного корня. Лестница способна выявить силу воли, скорость адаптации к чужому духовному давлению, устойчивость сознания и некоторые иные качества. Куб же предоставит точные данные о твоём врождённом таланте.

Звучало немного противоречиво. Впрочем, местные системы оценки вряд ли должны отличаться идеальной логикой и точностью. Я протянул правую руку и осторожно положил ладонь на прохладную поверхность артефакта. Куб тут же перестал вращаться. По золотым письменам пробежала яркая вспышка. Нефрит под пальцами слегка нагрелся, а затем из него в моё тело проникла первая волна неизвестной энергии. Она была тонкой, почти неощутимой, но при этом удивительно структурированной.

Волна прошла сквозь кожу, мышцы и кости, добралась до внутренних органов, а затем вернулась обратно. Следом пришла вторая. А потом и третья. Ощущение оказалось крайне странным. Куб словно сканировал меня при помощи чего-то вроде энергетической эхолокации. Каждый новый импульс проходил через всё тело, отражался от тканей и, похоже, каким-то образом возвращал артефакту информацию об их состоянии. Однако сильнее всего волны резонировали с моими двенадцатью энергетическими центрами. При каждом касании они едва заметно пульсировали, а по внутренней сети расходились слабые колебания. Куб словно поочерёдно простукивал звёзды и ждал ответного сигнала.

Поверхность артефакта постепенно стала полупрозрачной. Золотые письмена задрожали и начали стремительно меняться. Прежние символы распадались на тонкие световые линии, после чего складывались в новые сочетания. В глубине куба одна за другой зажглись яркие золотистые искры, которых оказалось ровно двенадцать штук. Сидевший за столом практик внимательно вгляделся в изменившиеся письмена.

— Костный возраст семнадцать лет, — размеренно произнёс он. — Уровень действительно второй. Талант...

Он замолчал, а его брови медленно поднялись на лоб в выражении крайнего изумления.

— Всего лишь двенадцать звёзд?! — неожиданно воскликнул мужчина, резко наклоняясь к кубу. — Но это невозможно! Ни один человек с такой малой мерой не способен пройти испытание!

Стоявший возле края площадки практик мгновенно оказался рядом. Его спокойствие тоже исчезло. Он несколько секунд внимательно изучал светящиеся символы, затем коснулся пальцами поверхности куба и направил внутрь тонкий поток Ци. Золотые письмена вспыхнули ещё раз, но все двенадцать искр так и остались на месте.

— Неисправность? — предположил первый.

— Этот артефакт был создан мастером формаций на уровне Создания Ядра, — нахмурился второй, — с ним не могло ничего случиться.

Несмотря на собственные слова, мужчина всё же протянул руку и положил ладонь мне на лоб. Я рефлекторно напрягся, но сопротивляться не стал. От его пальцев в голову проникла прохладная волна Ци. Энергия прошла вдоль позвоночника, разветвилась по конечностям и на мгновение коснулась каждого из двенадцати центров. Ощущение было неприятным, словно по нервам провели холодной металлической проволокой. Спустя несколько секунд практик убрал руку.

— Всё верно, — медленно произнёс он. — Двенадцать звёзд духовного корня. Костный возраст семнадцать лет. Никаких скрытых центров или признаков маскирующей техники.

— И всё же увиденное противоречит результатам испытания. Такого не может быть, — сидящий за столом мужчина всё ещё недоверчиво смотрел на куб.

Пока они спорили, я убрал руку с артефакта. Тот снова стал непрозрачным и начал медленно вращаться.

— Прошу простить любопытство этого младшего, — осторожно заговорил я, обращаясь к недоумевающим практикам, — но не могли бы старшие объяснить, почему мой результат настолько вас удивил?

Практики переглянулись. Первым ответил мужчина у стола.

— Врождённый талант человека определяется количеством звёзд его духовного корня. Чем их больше, тем легче практику накапливать Ци, осваивать техники и переносить духовное давление. Десять звёзд — это минимальная мера, при которой человек вообще способен начать культивацию.

— Обычно пройти испытательную лестницу могут лишь люди, обладающие не менее чем шестнадцатью звёздами, — продолжил второй. — Да и им подъём нередко даётся с огромным трудом. Те, у кого пятнадцать, иногда добираются до вершины благодаря редким техникам, сильной воле или алхимии. Но двенадцать... Это просто немыслимо.

Он снова посмотрел на меня, словно надеясь увидеть какое-то объяснение прямо у меня на лице. А я тем временем соотносил сказанное с собственным внутренним миром. Двенадцать звёзд духовного корня. Двенадцать энергетических центров, проявлявшихся в моём восприятии как настоящие светила. Значит, это и были те самые звёзды. По одной на каждый центр. Получается, прежний Вей Лун действительно обладал талантом лишь немного выше минимального. Неудивительно, что ему понадобилось столько лет для достижения первого уровня. Правда, теперь оставался другой вопрос. Количество звёзд, похоже, отражало лишь число центров, а не их текущее устройство или эффективность. После созданной мной техники они изменились весьма существенно, но куб всё равно насчитал прежние двенадцать.

— Такого кандидата нельзя принимать, — резко произнёс сидевший мужчина. — Двенадцать звёзд — слишком мало. Даже если он каким-то образом прошёл лестницу, время обучения и ресурсы на него будут просто потрачены впустую.

— Мы не можем отказать человеку, который преодолел испытание, — возразил второй практик.

— Правила создавались для нормальных случаев, а не для подобных противоречий!

— Именно правила и не позволяют нам решать по своему желанию. Испытание не ошибается. Кроме того, талант человека может быть многогранен. Количество звёзд духовного корня определяет далеко не всё.

Сидящий практик недовольно поджал губы.

— С двенадцатью звёздами он за пять лет едва ли достигнет третьего уровня. Зачем Академии подобный ученик?

— Он уже достиг второго к семнадцати годам и преодолел лестницу быстрее большинства кандидатов с восемнадцатью звёздами.

— Возможно, он использовал какие-то защитные артефакты или запрещённую алхимию.

— Ты сам понимаешь, насколько абсурдно это звучит. Ни один артефакт или пилюля никогда не позволят человеку пройти испытание столь легко. Чтобы игнорировать её духовное присутствие, нужно либо достигнуть уровня Возведения Основания, либо обладать нужными данными для поступления. Других вариантов нет.

Спор явно начинал перерастать в настоящий конфликт. Я молча стоял рядом и старался лишний раз не отсвечивать. Проклятая нефритовая хреновина изрядно подпортила мне настроение. Вот почему они не могли просто проверить на ней мой возраст и успокоиться? Впрочем, вскоре второй практик снова повернулся ко мне.

— Вей Лун, ты владеешь какими-либо техниками? — жёстко поинтересовался он.

— Да, старший, — смиренно поклонился я, стараясь не выдавать своего раздражения от сложившейся ситуации.

— Тогда продемонстрируй её нам, чтобы мы могли решить твою судьбу, — повелительно махнул рукой заклинатель.

Я сделал несколько шагов в сторону, чтобы случайно не задеть стол или артефакт. Показывать технику в её настоящем виде не хотелось. Во-первых, кинетическое преобразование уже заинтересовало капитана Шэня сильнее, чем мне бы хотелось. Во-вторых, не следовало сразу раскрывать все возможности перед людьми, от решения которых зависело моё поступление.

Однако обычный воздушный импульс вполне можно было замаскировать под технику старого Бао. Я отлично помнил одну из его печатей, предназначенную для боевой техники Воздушного Толчка. Сам Вей Лун так и не сумел её освоить, но сейчас это не имело никакого значения. Я сложил пальцы в нужную комбинацию. Затем глубоко вдохнул и позволил телесной Ци равномерно распределиться под кожей. Вместо направленного удара через ладонь я выбросил энергию одновременно со всей поверхности тела и преобразовал её в кинетический импульс.

— Воздушный Порыв!

Воздух вокруг меня взорвался. По площадке прокатилась мощная круговая волна. Полы халатов обоих практиков резко взметнулись. Листы бумаги на столе задрожали, но сидевший мужчина успел прижать их ладонью. Пыль и мелкие каменные крошки разлетелись во все стороны. Даже парящий куб слегка качнулся, хотя почти сразу вернулся на прежнее место. Я мгновенно прекратил преобразование. Техника вышла достаточно мощной, но всё же не настолько, чтобы повредить что-нибудь на площадке. Стоящий практик задумчиво прищурился.

— Неплохо. Поток грубоват, но преобразование устойчивое. Ты полностью освоил управление Ци и достиг второго уровня, несмотря на ограничения духовного корня. Значит, бездарным тебя назвать нельзя.

— Одна смертная техника ничего не доказывает, — холодно возразил его товарищ.

— Доказывает достаточно. Он прошёл лестницу, достиг второго уровня и овладел боевой техникой. Мы можем принять его внешним учеником.

— Это ошибка. Его нужно немедленно выгнать. Академия потеряет на нём ресурсы, которые можно отдать достойному кандидату.

— Правила Академии незыблемы, — голос второго практика стал заметно жёстче. — Любой человек младше двадцати лет, достигший вершины до заката и прошедший проверку костного возраста, принимается внешним учеником. Ни ты, ни я не имеем права менять волю основателя.

— Но...

— Решение принято.

Первый практик сжал губы, однако больше спорить не стал. Он лишь бросил на меня крайне недовольный взгляд, будто я лично был виновен в несовершенстве правил Академии. Его товарищ подошёл к столу, взял одну из лежавших там бронзовых пластинок и зажал её между пальцами. По поверхности металла пробежали тонкие линии голубоватой Ци. Они оставляли после себя тёмные углубления, складывающиеся в иероглифы. С одной стороны появилось моё имя, а с другой — символ Небесного Пика: гора, вершина которой пронзала облака. Закончив, мужчина продел в отверстие пластинки тонкую цепочку и протянул её мне.

— Возьми. С этого момента ты являешься внешним учеником Академии Небесного Пика.

Я принял пластинку двумя руками и снова поклонился.

— Благодарю старшего за оказанное доверие. Этот ученик приложит все силы, чтобы не посрамить имя Академии.

Честно говоря, посрамление имени неизвестного мне учебного заведения волновало меня не особенно сильно. А вот возможность наконец добраться до местных знаний и техник вызывала почти детский восторг. Я надел цепочку на шею. Пластинка оказалась тёплой и неожиданно тяжёлой для своих размеров.

— На знак ученика уже записано сто очков заслуг, — продолжил практик. — Их получает каждый поступивший. Очки можно тратить на посещение лекций, аренду комнат для медитации и доступ к этажам библиотеки, где хранятся техники.

— Сто очков — немного, — недовольно добавил сидевший мужчина, не скрывая раздражения. — Если будешь тратить их бездумно, останешься ни с чем за пару недель. Впрочем, тебе от них всё одно толку не будет.

— Завтра состоится турнир за звание внутреннего ученика, — продолжил вступившийся за меня практик. — Участвовать будут все внешние ученики Академии, как поступившие в этом году, так и обучающиеся уже давно. За первую победу ты получишь сто очков заслуг. За вторую — двести. За третью — триста. В каждом следующем раунде награда возрастает ещё на сотню.

Вот это уже звучало интересно. Даже если получить звание внутреннего ученика не получится, несколько побед могли обеспечить приличный запас местной валюты. А она, судя по всему, тут была самым ценным ресурсом. Наверняка её можно добывать ещё как-то, но турнир, похоже, — это самый быстрый и простой способ, при котором не придётся отвлекаться от собственного обучения.

— Есть и другие способы, — сказал практик, словно услышав мои мысли. — В диком лесу на территории Академии разрешено собирать целебные травы. Их можно сдавать в Зал Заданий за очки заслуг. Если овладеешь алхимией, сможешь продавать пилюли самой Академии или другим ученикам напрямую. Кроме того, наставники иногда назначают награды за выполнение поручений и выдающиеся достижения.

Алхимия. Наконец-то что-то, в чём у меня уже имелась хотя бы теоретическая база. Пусть Бао и не был великим мастером, однако основы он знал неплохо. Возможно, знания старика позволят мне зарабатывать хотя бы на первых этапах. Хотя вряд ли его снадобья будут иметь особый успех. Всё же там в основном именно что-то целительное. Надо будет на досуге прошерстить библиотеку на эту тему и поискать в Академии курс алхимии. Наверняка здесь есть какой-нибудь факультет, специализирующийся на этом. Как стоит поискать и факультет формаций. Летающий кубик меня заинтересовал, как и пластинка ученика, явно тоже являющаяся артефактом.

— Срок обучения в Академии составляет пять лет, — добавил мужчина. — Если за это время ты не сумеешь стать внутренним учеником или получить разрешение наставника на продолжение обучения, то должен будешь покинуть Небесный Пик.

Пять лет. С одной стороны, срок немалый. С другой — в мире, где отдельные практики жили веками, это было не так уж и много. Однако мне этого хватит. Надеюсь. Практик повернулся к небольшой каменной пристройке, расположенной сбоку от ворот.

— Чэнь! — громко позвал он. — Выйди и проводи нового ученика в его комнату!

Дверь пристройки почти сразу открылась. Наружу вышел худой мужчина лет сорока в простой коричневой одежде. Никакого давления Ци от него не исходило. Похоже, это был обычный человек, а не практик. Слуга низко поклонился обоим заклинателям.

— Слушаюсь, уважаемый наставник.

Затем он повернулся ко мне.

— Прошу следовать за мной, молодой господин.

— Благодарю, — ответил я, поклонившись обоим старшим практикам, и мы со слугой направились к распахнутым вратам. Проходя мимо недовольного заклинателя, я почувствовал на себе его тяжёлый взгляд, однако оборачиваться не стал. Вряд ли этот человек станет специально вредить рядовому внешнему ученику. Несмотря на всё своё недовольство. Хотя и запомнить его лицо, а затем держаться в Академии от него подальше всё же не помешает.

Пройдя через площадку, мы прошли через врата и шагнули в нефритовый зал. Громадные колонны из зеленовато-белого камня поднимались на десятки метров и поддерживали своды, украшенные барельефами облаков, драконов и сценами эпичных сражений между практиками. Пол здесь состоял из пластин полированного нефрита, отражающих свет от парящих прямо в воздухе бесчисленных золотистых фонарей.

Вдоль стен стояли статуи древних практиков. Одни держали мечи и копья, другие складывали печати или сидели в медитации. От некоторых изваяний исходили слабые, но хорошо различимые потоки Ци. Возможно, внутри находились формации или какие-то записи техник. Мне хотелось остановиться и рассмотреть их подробнее, однако слуга двигался достаточно быстро, а задерживать его без причины было невежливо. Мы пересекли зал и вышли через противоположные двери.

И вот там открылся настоящий Небесный Пик. Академия занимала громадную долину между несколькими горными вершинами. Она состояла не из одного огромного здания, как могло показаться снизу, а из сотен отдельных сооружений, соединённых дорогами, лестницами, мостами и крытыми галереями. Повсюду возвышались пагоды. Одни были небольшими, всего на два-три этажа. Другие поднимались над деревьями высокими многоярусными башнями с загнутыми крышами. На карнизах висели бронзовые колокольчики, чей тихий звон разносился ветром по всей долине.

Между зданиями раскинулись сады. В одних росли цветущие деревья с белыми, алыми и сиреневыми лепестками. В других находились ровные грядки лекарственных растений, над которыми работали ученики в одинаковых сине-белых одеждах. Отдельные участки занимали сады камней. Гладкий светлый гравий был расчёсан в ровные волны вокруг тёмных валунов причудливой формы. Там царила почти неестественная тишина.

Имелись и обычные парковые зоны с дорожками, мостиками и искусственными ручьями. Кроны старых сосен создавали глубокую тень. В небольших беседках сидели ученики, читавшие свитки или разговаривавшие между собой.

— Справа находятся учебные павильоны, — объяснил слуга, указывая на группу длинных зданий с открытыми галереями. — Там проводятся общие лекции для внешних учеников. Дальше расположен Зал Заданий и алхимический двор.

Мы свернули на широкую каменную дорогу. Впереди виднелось огромное многоэтажное здание, по форме напоминающее одновременно пагоду и крепость. Его стены были сложены из почти чёрного камня, а окна закрывали бронзовые решётки с изображениями облаков.

— Библиотека Академии, — сообщил слуга. — Внешним ученикам открыт первый этаж. На второй можно пройти за очки заслуг или по разрешению наставника. На остальных хранятся знания для внутренних и личных учеников.

Я невольно замедлил шаг, рассматривая здание. Вот она, собственно, главная причина, по которой я сюда добирался. Место, где могли находиться ответы хотя бы на часть моих вопросов. Хотелось немедленно направиться внутрь и начать изучать всё подряд, однако турнир, назначенный уже на завтра, несколько менял приоритеты. Ничего. Потом я до тебя доберусь. За пять лет можно найти очень много интересного.

Чуть дальше находилась центральная арена Академии. Даже издали она поражала размерами. Круглая площадка была окружена несколькими ярусами каменных трибун. Над ней возвышались четыре высоких столба, между которыми едва заметно мерцала полупрозрачная защитная формация. По словам слуги, именно там завтра и должен был пройти турнир внешних учеников. Кроме центральной арены, по всей территории встречались тренировочные площадки поменьше. На одних ученики отрабатывали удары оружием. На других сражались без него. Где-то в воздухе мелькали огненные вспышки, клубы тумана и режущие порывы ветра. Вдалеке я заметил поднимающиеся из изолированной скалистой долины клубы белого тумана.

— Там расположены горячие источники, — пояснил слуга, заметив направление моего взгляда. — Отсюда их не видно. Внешним ученикам разрешено посещать только нижние купальни. Вода там укрепляет тело и ускоряет восстановление после тренировок, но за вход тоже необходимо платить очками заслуг.

Наконец мы покинули центральную часть и начали подниматься по извилистой дорожке между скалами. Здесь зданий становилось значительно меньше. Вместо пагод в каменных стенах виднелись одинаковые прямоугольные двери.

— Жилища внешних учеников, — пояснил мой проводник. — Каждому предоставляется отдельная келья.

Моя комната оказалась вырублена прямо в скале. Слуга открыл дверь деревянной пластинкой и передал её мне. Внутри царила спартанская обстановка. Каменная лежанка у стены, покрытая тонкой циновкой. Низкий столик, одна подушка, небольшой сундук и масляная лампа. В дальней стене имелось узкое окно, выходящее на долину. Никакой отдельной уборной или места для омовения не было. По словам слуги, общие помещения находились в конце коридора. Впрочем, после ночёвок на палубе и путешествий Вей Луна со старым Бао подобные условия казались почти роскошными. Слуга открыл сундук и достал оттуда аккуратно сложенный комплект одежды.

— Форма внешнего ученика, — сообщил он. — Два халата, нижняя одежда, пояс и обувь. Повреждённые вещи можно заменить в хозяйственном павильоне, но за утерянные придётся заплатить.

Я развернул верхний халат. Он был пошит из плотной синей ткани с белыми рукавами и воротом. На груди серебристой нитью вышивался символ Небесного Пика.

— Мне следует переодеться прямо сейчас? — спросил я.

— Пока нет, молодой господин. Официально вы обязаны носить форму начиная с завтрашнего утра. Сегодня можете оставаться в своей одежде.

Я положил халат обратно в сундук.

— В таком случае не мог бы ты показать мне ближайшие тренировочные площадки?

Слуга слегка удивился.

— Разумеется. Хотя вы только что прошли испытательную лестницу. Возможно, молодому господину стоит сначала отдохнуть.

— Благодарю за заботу, но я чувствую себя достаточно хорошо, — спокойно ответил я.

Спорить он не стал. Мы вышли из кельи и направились по другой тропе, огибающей скальный массив. Через несколько минут показалась одна из тренировочных зон. Она располагалась в небольшой естественной котловине, скрытой от большей части Академии густыми зарослями деревьев. Здесь находилось несколько ровных каменных площадок, ряд деревянных манекенов и небольшая круглая арена, засыпанная светлым песком. У дальнего края котловины блестел маленький водоём, заросший камышом. Над водой склонялись старые деревья с узловатыми корнями. Вокруг было удивительно тихо. Похоже, большинство учеников либо готовилось к турниру в других местах, либо уже разошлось по своим комнатам.

— Благодарю. Дальше я справлюсь самостоятельно, — сказал я слуге.

Тот снова уважительно мне поклонился.

— Если молодому господину что-нибудь понадобится, слуг можно вызвать в хозяйственном павильоне. Я удаляюсь.

Дождавшись, пока он скроется за деревьями, я подошёл к песчаной арене и медленно стащил с пояса подаренный капитаном меч и положил ножны с ним на песок. Затем подогнул под себя ноги и уселся рядом с ним на песок в позе для медитации. Завтра мне предстояло сражаться со всеми внешними учениками Академии. Среди них наверняка окажутся люди на третьем, четвёртом, а возможно, даже пятом уровне конденсации. Одного кинетического преобразования, каким бы вариативным оно ни было, могло не хватить.

Тем более что, по сути, это был крайне опасный приём. При неосторожном использовании я легко мог прикончить своего противника, преобразив Ци в кинетику внутри его тела. В своём же более мягком варианте с созданием воздушных порывов техника была, напротив, откровенно слабовата. Значит, требовалось подготовить что-нибудь новенькое. И я уже примерно представлял, что это будет.

За время, что я провёл в этом мире, я довольно многое понял о природе местной магии. Конечно, ещё многое оставалось от меня сокрытым, но кое-какие принципы я выявить всё же сумел. И эти принципы должны лечь в основу того, что я собирался создать для участия в турнире. Для начала надо бы понять, что конкретно мне нужно для максимального повышения эффективности в бою. И по опыту сражения с выводком саргана я с уверенностью мог сказать, что мне существенно недостаёт скорости и мобильности. Причём не только скорости передвижения как таковой, но ещё и скорости обработки информации и мышления. В конце концов старик Бао действительно не сделал из своего ученика великого воина и мастера ближнего боя.

Вей Лун владел некоторыми основами рукопашки и немного владел мечом и копьём. Однако все эти навыки меркли даже по сравнению с теми двумя первоуровневыми парнями-практиками на корабле. Не говоря уже о ком-то вроде красотки Хуан Лао, которая, казалось, родилась вместе со своими клинками. В честной схватке с любым более-менее опытным бойцом у меня не будет шансов на победу. Конечно, в битве на смерть я могу его тупо взорвать, да и то только если усиление его плоти окажется не особенно мощным. Ну или если он будет, подобно тупым животным, укреплять лишь кожные покровы и мышцы, не учитывая внутренние органы. Чтобы сражаться с таким противником на равных, мне нужно значительно превосходить его по скорости и иным физическим характеристикам.

К счастью, способ, как это провернуть, был мне отлично известен. Собственно, нечто подобное я уже проделывал во время спасения брюнетки и создания дистанционного кинетического копья. Пусть это действие и получилось у меня ненамеренно, однако ощущения от Ци я запомнил и мог попытаться воспроизвести теперь уже полностью осознанно. В принципе, в этом не было ничего особо сложного. Основной базой так же оставалось всё то же укрепление плоти, просто с несколько модифицированным посылом и ментальным образом для воплощения Ци в реальность. Кроме того, мне нужно сконцентрировать эту Ци именно в нервной системе и при этом не создать себе эпилептический припадок от резкого повышения активности всех нейронов разом. И, кстати, с последним должно быть тяжелее всего. Но кое-какие мысли на этот счёт у меня были.

Ещё в прошлом моём мире был известен феномен замедленного восприятия времени при сильном стрессе. Конечно, там велись многочисленные споры о сути происходящего и даже самом факте существования этого феномена. Однако в целом большинство учёных в тех статьях, которые я мог тогда найти, сходились на том, что субъективное замедление времени есть, и в основе его лежит повышенная активность такого отдела мозга, как амигдала, или миндалина. И да, ни к боссу из Бладборна, ни к растениям он не имел никакого отношения. Если говорить просто, то это такой кусок мозга, который активируется при негативных эмоциях человека и отвечает за тревогу, страх и запись в нейроны всяких негативных воспоминаний. Похоже, в этом мире под влиянием энергии активность амигдалы при стрессе была ещё сильнее и давала гораздо более мощный эффект.

Естественно, это не абсолютный факт, однако я уже успел понять, что для создания техники более значительными являются чёткая визуализация образа и готовность человека поверить в него, чем безупречное соответствие этого образа реальности. Иначе бы все эти мистические воззвания, да и мои собственные техники просто не стали бы работать. Значит, мне нужно просто грамотно запрограммировать свою Ци для нужной последовательности действий. В целом это не настолько сложно, как может показаться. Но есть другая проблема. Ключевым недостатком такого подхода является то, что мне придётся постоянно поддерживать этот образ параллельно со сражением.

Относительно примитивная техника усиления тела такое ещё позволяла. Но вот если я добавлю к ней значительно более сложный навык, то всё внимание будет уходить исключительно на их совместное поддержание. А ведь мне ещё желательно иметь возможность для активации преобразования и ещё одной пока не реализованной задумки. На корабле ускорение получилось у меня инстинктивно, но в дальнейшем полагаться на различные неконтролируемые реакции точно не стоит. Благо у меня был способ не просто облегчить поддержание техники, но и практически полностью его автоматизировать. И потенциально годился он не только для одного ускорения.

Я сфокусировался на расходящихся по телу потоках Ци и начал концентрировать их в нужном для техники участке мозга. Понаблюдав за чужими и собственными техниками, а также поговорив с капитаном корабля, я понял, что Ци обладает одним крайне интересным свойством, которое предварительно можно было назвать инерционностью или как-то так. Суть этого свойства заключается в том, что даже после того, как ты перестал поддерживать нужный образ, энергия ещё некоторое время продолжает подчиняться заложенной программе. Это было прекрасно видно на примере усиления тела, которое некоторое время держалось, даже если я от него немного отвлекался. Да те же зелёные нити и огненные ленты работали, по всей видимости, без постоянной концентрации девушек на них. Похоже, именно на принципе инерционности и строились техники духовного уровня.

Глубоко вздохнув, я сложил ещё одну известную Вей Луну печать и ещё сильнее сосредоточился на Ци. Сама по себе эта загогулина особого смысла, судя по всему, не имела. Однако она выполняла функции этакого условно-рефлекторного якоря. Возможно, после того как ты привыкнешь, что за нужной печатью всегда следует нужный образ и действие Ци, то печать позволит применять часть этих действий относительно бессознательно. Это была только моя предварительная теория, но почему бы её не проверить, если есть такая возможность?

Я почувствовал, как потоки Ци в голове начинают сжиматься и сплетаться в некую структуру, что очень походила на медленно вращающийся знак бесконечности. Единым усилием я привычно разделил энергию на фракции и стал вплетать в символ нити телесной составляющей. Однако они несколько отличались от той, что я использовал для усиления. Я старался сделать это состояние Ци более эфемерным и в то же время как бы более стремительным, подобным движению электронов и заряжённых ионов. Одновременно я вспоминал ощущения, возникшие при первой активации ускорения. Стремился вложить в них образы повышенной активности синапсов и наполнить моим представлением о том, как весь мир вокруг меня замедляется, а затем вовсе останавливается.

Какое-то время техника пребывала в шатком равновесии. А затем по всему телу словно проскочил заряд молнии. Символ бесконечности с беззвучным звоном стабилизировался и завис в потоках энергии, распространяя по всей моей нервной системе импульсы из изменённой и наполненной вложенными в неё смыслами Ци. Я медленно открыл глаза и увидел, что мир вокруг погрузился в настоящее слоумо. Протянув руку, я зачерпнул полную горсть песка с арены и резко подбросил его вверх.

Рассыпавшиеся веером белые песчинки начали падать неестественно медленно. Они будто бы двигались не в воздухе, а в потоках абсолютно прозрачной воды. Я заворожённо наблюдал за их полётом, с восхищением понимая, что могу с лёгкостью проследить полёт каждой отдельной песчинки и рассмотреть её во всех подробностях. Но самым главным оказалось то, что мне действительно не требовалось поддерживать сложный образ постоянно.

Я мог поменять его интенсивность, а следовательно, и эффективность техники через подачу нужной фракции Ци в сам символ, но при этом, пока энергии хватало, навык продолжал работать. Некоторое время я игрался с техникой, а затем погасил символ и тихо рассмеялся. Моя теория сработала. А значит, теперь можно переходить к самому вкусному. Пришло время испытать ещё одну грань местной магии.

Глава 10

Поднявшись на ноги, я развёл руки в стороны и лёгким усилием воли активировал свою технику усиления. С каждым разом это действие получалось у меня всё проще и естественнее. После моего подъёма по лестнице, где я держал усиление вместе с техникой развития, сама его активация стала такой же простой, как дыхание. В принципе, в сочетании с разгоном восприятия даже один этот навык уже делал меня крайне опасным противником для любого заклинателя, не обладающего похожими способностями и находящегося со мной примерно на одном уровне. Однако этого мне было мало. Я хотел довести своё преимущество до абсолюта.

Обратившись к ощущению ци, я внимательно наблюдал за тем, как магическая энергия перетекает в физическую энергию, опутывая собой клетки и межмолекулярные связи. И с каждой секундой я всё больше убеждался, что использую эту технику совершенно не так, как это делают местные. И дело было даже не столько в самом образе, сколько в том, как моя сила взаимодействует с материей. У меня ци хоть предварительно и становилась ближе к материальному миру, но всё-таки по природе своей оставалась именно мистической энергией. Она оказывала воздействие на реальность только после того, как переходила в какую-то разновидность физической энергии. Она делала это сразу. Почти мгновенно и без полноценной переходной формы. А вот местные делали иначе.

Для создания техники они совмещали в своей ци свойства одновременно мистики и материи. Её структура становилась как бы гибридной. Энергия становилась в один момент и простой ци, и в это же время перенимала на себя некоторые свойства какого-то физического объекта. Например, воды там или огня. Именно поэтому моя ци легко проходила через покровы тварей, а техники на основе понимания местных — нет. Их ци не преобразовывалась в материю в самый момент удара.

Она и так уже была частично этой материей, а значит, и не могла просто игнорировать физические структуры. Я же не просто придавал ци некие свойства. Она просто в какой-то момент переставала быть ци и становилась чем-то иным. Возможно, из-за разницы в подходах я и получил такой зверский откат. Вероятно, полное преобразование ци требовало ещё больше контроля и усилий, чем простое наделение её определёнными свойствами. Отказываться от своего подхода для кинетического преобразования я не собирался, но именно частичное придание свойств совместно с принципом инерционности должно было стать ключом к созданию моей личной техники передвижения.

Я резко свёл ладони перед собой, складывая новую печать. Одновременно с этим я распространил по телу волну ещё одной разновидности ци, что несла в себе свойства кинетической энергии, но в это же время оставалась именно ци. Я стал словно сосудом, наполненным водой. Только вот вода эта была, по сути, единой энергетической структурой, во многом похожей на тот символ, что я использовал для техники ускорения. На миг я замер, ощущая движение потоков изменённой силы в самой глубине моей плоти. А потом заставил все эти потоки собраться в единую волну и быстро качнуться вперёд.

Мир перед глазами смазался от скорости. Меня резко швырнуло вперёд, словно от сильнейшего удара. Но при этом я не ощутил ни малейшего неудобства или перегрузки, поскольку воздействие было равномерно распределено по всему телу, да ещё и усиление компенсировало все возможные проблемы и потенциальные травмы. Я чуть качнул силу в сторону, подобно маятнику, и меня тут же рвануло в правую сторону, словно огромным крюком. Песок вокруг взметнулся, будто от сильного порыва ветра. Я снова изменил направление движения, заставляя волну силы бросить меня спиной вперёд, словно я уклонялся от проходящего перед лицом удара. Я ухмыльнулся и сложил печать для ускорения, одновременно создавая в мозге знак бесконечности. Реальность замедлилась, будто погружаясь в патоку. Обе техники синхронно запульсировали, сходясь в странном резонансе.

Я подхватил с песка меч, извлекая его из ножен и начиная проводить последовательность из немногочисленных показанных Вей Луну ката. С каждой секундой мои движения всё ускорялись. Я подкреплял каждый свой шаг и взмах клинка синхронными с ними движениями силы в теле. Благодаря этому каждый приём приобретал мощь и скорость, недоступные при простом усилении.

Не знаю, сколько прошло времени в этом странном танце оружия и энергии. Я погрузился в какое-то состояние абсолютной сосредоточенности, в котором весь остальной мир, кроме внутренней силы, просто перестал существовать для моего восприятия. Остановился я только тогда, когда ощутил постепенно нарастающую боль в энергетических центрах. Остановившись, я отменил техники и провёл несколько циклов культивации, успокаивая точки концентрации ци. Дыхание после тренировки было тяжёлым. По вискам стекали капли пота, однако я был совершенно счастлив. Чувство прогресса и ощущение повинующейся моей воле магии были просто невероятны.

Повернувшись на запад, я с удивлением заметил заходящий солнечный диск. Горные пики, окружающие академию, окрасились в кроваво-оранжевые цвета. Даже не думал, что прошло столько времени. Пожалуй, на сегодня хватит. Надо бы найти себе перекусить, а затем помыться и отправляться спать. Я вложил свой меч в ножны и направился к выходу из тренировочной зоны.

Все остальные площадки к этому времени уже совершенно опустели. Ещё недавно откуда-то из-за деревьев доносились удары оружия, выкрики названий техник и глухой треск разрушаемых манекенов, но теперь вокруг царила почти полная тишина. Только листья шуршали под порывами вечернего ветра, да в камышах у небольшого водоёма время от времени раздавалось негромкое кваканье какой-то местной живности.

Я неспешно шёл по узкой дорожке, наслаждаясь приятной усталостью после тренировки и параллельно прислушиваясь к состоянию своих энергетических центров. Они уже почти полностью успокоились. Осталось лишь лёгкое тянущее ощущение, похожее на усталость мышц после продолжительной физической нагрузки. Пожалуй, ничего опасного. Более того, подобные нагрузки при правильном восстановлении должны были только пойти мне на пользу. До выхода из котловины оставалось совсем немного, когда справа раздался тихий металлический звон.

Слегка заинтересовавшись, я свернул с дорожки и направился на звук. Между стволами старых деревьев обнаружилась почти незаметная тропинка, наполовину скрытая высокой травой и опавшей хвоей. Она вела к небольшой площадке, со всех сторон окружённой густыми зарослями. С основной дороги её было практически невозможно заметить. Наверное, именно поэтому кто-то и выбрал это место для вечерней тренировки. Раздвинув рукой ветви низкого кустарника, я шагнул ближе и замер.

На площадке тренировалась девушка. Даже со спины я узнал её почти мгновенно. Длинные волосы цвета воронова крыла свободно развевались за спиной. Белое одеяние с серебристой вышивкой плотно облегало стройную фигуру, а в обеих руках находились короткие изогнутые клинки, напоминающие два узких полумесяца. Это была Хуан Лао. Та самая девушка, с которой я сражался на палубе летающего корабля. Та самая, которую едва успел вытащить из пасти облачного чудовища. И та самая, что впоследствии потратила на меня пилюлю Ледяного Разума, без которой я, скорее всего, просто умер бы, сожранный собственной культивацией.

Однако сейчас все эти мысли довольно быстро отошли куда-то на задний план. Я просто не мог оторвать взгляда от движений заклинательницы. Хуан Лао тренировалась одна, будто бы сражаясь с невидимыми противниками. Её клинки рассекали воздух с тихим свистом. Иногда они пересекались, издавая тот самый чистый металлический звон, который я услышал с дороги. Скорее всего, девушка таким образом отрабатывала смену стоек или какие-то парные блоки.

Двигалась она с совершенно невероятной красотой и изяществом. Каждый её шаг плавно перетекал в другой. Девушка то стремительно скользила вперёд, словно бросившаяся на добычу кобра, то отступала назад, едва касаясь земли. Её движения напоминали падающий осенний лист, который медленно кружится под порывами ветра, постоянно меняя направление и не позволяя заранее угадать, куда он опустится в следующее мгновение.

Длинные волосы красавицы развевались за её спиной широким чёрным полотном. Клинки мелькали вокруг тонкой фигуры подобно двум серебристым молниям. Каждый поворот корпуса, уклонение и взмах оружия были выверены с практически невозможной точностью. Казалось, что девушка не просто выполняет набор боевых приёмов, а исполняет какой-то древний танец, где малейшая ошибка должна закончиться смертью. И при этом её прекрасное лицо оставалось всё таким же безмятежно спокойным и отстраненным как и во время сражения с монстрами на палубе корабля.

Сам не до конца отдавая себе отчёт в своих действиях, я прислонился плечом к широкому стволу старого дерева, растущего рядом с площадкой, и продолжил наблюдать. Честно говоря, это было не слишком вежливо. Наверное, стоило сразу обозначить своё присутствие или вообще тихо уйти. Однако отвести взгляд от красотки всё никак не получалось. В движениях девушки имелась какая-то странная, почти гипнотическая красота. Да и чисто с практической точки зрения понаблюдать за настоящим мастером оружия было невероятно полезно.

Во время очередного разворота Хуан Лао резко остановилась. Левый клинок замер возле её лица, а второй оказался отведён назад и направлен остриём вниз. Девушка не двигалась всего одно мгновение. А затем она плавно повернулась в мою сторону, словно перетекая из одного положения в другое. Наши взгляды встретились, и рачки девушки едва заметно расширились. На бесстрастном лице почти ничего не изменилось, однако этого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, что девушка узнала меня и была удивлена, увидев в академии.

— Это действительно ты, — произнесла она после небольшой паузы.

Я оттолкнулся от дерева и вышел на площадку. Хуан Лао медленно опустила клинки, но убирать оружие пока не стала.

— Я рада, что ты всё-таки выжил и даже поступил в академию, — продолжила она всё тем же спокойным голосом, — а значит я смогла отдать свой долг.

Формулировка показалась мне несколько странной. Получалось, что она рада не столько моему спасению, сколько тому, что пилюля не пропала впустую и действительно позволила ей вернуть долг. Хотя, возможно, это просто такая манера выражаться. Да и даже если моя первая интерпретация верна, то пересекались мы с ней лишь мельком и она точно не обязана быть ко мне хоть как-то привязана. В любом случае без её помощи я сейчас здесь не стоял бы. Я сложил ладони перед собой и слегка поклонился.

— Приветствую вас, госпожа Хуан Лао. Я тоже рад нашей встрече. И благодарю за помощь. Без подаренной вами пилюли я бы точно не выжил.

С обращением возникло неожиданное затруднение. С одной стороны, девушка явно происходила из какого-то богатого и могущественного клана. Следовательно и обращаться к ней следовало максимально вежливо. С другой стороны, мы уже вместе сражались плечом к плечу, были формально равны друг другу по уровню силы, да и возрастом она точно не превосходила меня. Постоянно называть её «уважаемой старшей» было бы откровенно нелепо. Впрочем, «госпожа Хуан» пока казалось достаточно безопасным вариантом. Девушка несколько мгновений молча меня рассматривала.

— Это была только плата за спасение моей жизни, — наконец произнесла она. — Теперь между нами нет долга.

— И всё же я благодарен, леди Хуан, — ответил я. — Насколько мне объяснили, пилюля Ледяного Разума являлась весьма ценным лекарством.

— На данный момент этот предмет не имел особого значения. И я рада, что он помог человеку, который спас мне жизнь, — произнесла девушка. Затем Хуан Лао снова скользнула по мне внимательным взглядом и с лёгким удивлением произнёсла:

— Ты достиг второго уровня конденсации Ци, хотя в бою точно был только первым.

— Скорее всего дело как раз в той алхимии, что ты мне дала. В сочетании с мой техникой у меня получилось использовать полученную энергию для развития, — ответил я

Рассказывать про живые звёзды, поедавшие друг друга в глубинах моей энергетической системы, и придуманную прямо на грани смерти технику развития совершенно не хотелось. Да и объяснение всё равно получилось бы слишком длинным, странным и крайне сомнительным для любого нормального человека. Хуан Лао, к счастью, не стала требовать подробностей. Она лишь слегка наклонила голову, словно принимая мой ответ, хотя в её глазах и осталось некоторое любопытство.

— Значит, ты стал сильнее, — с каким-то странным сочетанием вопросительной и утвердительно интонации произнесла девушка.

— Хотелось бы на это надеяться, — отозвался я

Хуан Лао провернула в руках оба изогнутых клинка и плавным движением убрала их в ножны, закреплённые на поясе. Потом она бросила быстрый взгляд на мой меч.

— Не хочешь проверить свои силы в деле? Как насчёт небольшого спарринга?

— Прошу прощения? — чуть удивлённо спросил я, приподняв бровь.

— Спарринг. Мне интересно проверить как ты сражаешься с людьми, — спокойно пояснила она, — отец говорил, что человека можно узнать только скрестив с ним клинки. А я бы хотела тебя узнать по лучше. Да и дополнительная тренировка перед турниром не помешает нам обоим.

Не уверен, чем конкретно подобный бой мог помочь ей. Судя по увиденному, по уровню владения оружием я не мог сравниться с девушкой вообще никак. Разве что послужить движущимся манекеном, способным иногда отбиваться. Впрочем, для меня подобный опыт был практически бесценен. Да и в целом отказывать девушке, которая хочет узнать тебя просто глупо.

— Для меня будет честью, госпожа Хуан, — ответил я, положив ладонь на рукоять меча.

— Просто Хуан Лао, — произнесла девушка.

— Хорошо. Как пожелаешь, — улыбнулся я

Я вышел на середину площадки и медленно извлёк подаренный капитаном меч. Тёмное лезвие отразило оранжевый свет закатного солнца. Хуан Лао снова обнажила оба своих клинка. Вблизи они оказались немного длиннее, чем запомнилось. Каждое изогнутое лезвие расширялось ближе к острию и имело заточку по внутреннему краю. Не самое удобное оружие для обычного фехтования, но в руках девушки они выглядели естественным продолжением её тела.

— Мы прекращаем бой, если кто-то теряет оружие или не может продолжать, — сообщила она, — атакующих техник не используем. Предлагаю ограничится только мастерством оружия и защитными навыками. В остальном можно использовать всё.

— И что будет считать не способностью сражаться? — поинтересовался я, круговыми движениями разминая шею и плечи.

— Не волнуйся, — произнесла девушка, не удостоив меня прямым ответом, хотя в её голосе и прозвучал небольшой намёк на веселье, — я буду с тобой нежна.

Девушка сделала шаг назад и подняла клинки. Я тоже принял одну из известных Вей Луну стоек. Левую ногу выставил вперёд, удерживая меч вытянутым в сторону девушки. Стойка казалась несколько деревянной, однако ничего лучше в памяти не нашлось. Одновременно я активировал усиление тела и создал в глубине мозга знак бесконечности, складывая предваряющую технику печать. Не надо забывать про мой эксперимент с созданием условного рефлекса.

Впрочем, само ускорение я запустил на самом минимальном уровне. Достаточном, чтобы немного обострить восприятие и хоть как-то следить за движениями Хуан Лао, но не превращать дружественный спарринг в проверку моих скрытых возможностей. Не следует показывать козыри перед тем как нам возможно скоро придётся сражаться всерьёз. Мир вокруг слегка замедлился.

Я слегка качнул клинком, призывая брюнетку нападать первой. И девушка не заставила себя ждать. Она не бросилась вперёд и даже не использовала технику Шага Летящей Тени. Всего лишь сделала один короткий шаг, но уже в следующее мгновение оказалась рядом. Правый клинок описал серебристую дугу, направленную к моему плечу.

Я едва успел подставить меч. Металл столкнулся с металлом, высекая искры. Раздался чистый звон, а по рукам прошла короткая вибрация. Удар оказался неожиданно лёгким. Я почти не ощутил вложенной в него силы. И именно поэтому едва не пропустил второй клинок, который возник снизу, направляясь к рёбрам.

Я резко отступил и крутанул мечём, отбивая удар. Изогнутое лезвие скользнуло по тёмной стали, снова выбивая несколько золотистых искр. Хуан Лао тут же изменила направление движения. Её первый клинок, который я вроде бы успешно отвёл в сторону, внезапно описал небольшой круг и ударил по рукояти моего меча.

Я с трудом удержал оружие. Проклятье! Она одновременно атаковала с двух разных направлений, причём каждый клинок будто жил собственной жизнью. При этом движения рук никак не мешали друг другу. Один удар подготавливал следующий, каждый блок мгновенно становился атакой, а каждое отступление — началом нового выпада. Я сделал шаг вперёд и нанёс косой рубящий удар. Хуан Лао плавно качнулась в сторону. Лезвие прошло в каких-то сантиметрах от её белого одеяния. Девушка развернулась вокруг собственной оси, подобно подхваченному ветром осеннему листу. Длинные чёрные волосы хлестнули по воздуху. Один клинок встретил мой меч и отвёл его вверх, второй серебристой молнией устремился к горлу.

Я отклонился назад, почти рефлекторно чуть ускоряя своё восприятие и вкладывая в усиление немного больше ци, чем раньше. Изогнутое лезвие мелькнуло перед глазами. Даже с ускорением я едва сумел проследить за его движением. Без техники всё, скорее всего, закончилось бы уже на этом. Я направил ещё чуть-чуть Ци в знак бесконечности и одновременно качнул внутри тела волну своей новой техники передвижения. Возникшее ускорение выдернуло меня из-под следующего удара. Я скользнул в сторону и сразу же нанёс короткий укол в бок девушки.

Хуан Лао развернула левый клинок внутренней стороной к моему мечу, подцепила его изогнутым лезвием и отвела в сторону. Второй клинок ударил сверху. Я с трудом вырвал оружие из захвата и отбил новую атаку гардой. Снова вспыхнули искры. Звон клинков разнёсся между деревьями.

Некоторое время мы кружили по площадке. Вернее, кружила в основном Хуан Лао, скользя вокруг меня подобно игривой кошке или готовящейся к броску змее. А я же просто отчаянно старался не пропускать удары и при любой возможности отвечать чем-то своим. Девушка двигалась мягко и плавно. Траектории её движений и ударов постоянно менялись. Она то приближалась почти вплотную, то внезапно отступала на несколько шагов. Её движения казались текучими словно вода. Я видел все её удары, но даже так почти не мог их нормально парировать, поскольку во многих случаях просто не понимал, как это следует делать. Только ускоренное восприятие и новая техника движения позволяли хоть как-то компенсировать чудовищную разницу в навыках.

Я снова качнул волну силы назад, избегая скрещённых клинков, и сразу направил её вперёд. Тело моё рванулось к девушке, будто притянутое невидимыми нитями. Меч прошёл горизонтальной дугой на уровне груди. Хуан Лао отступила всего на половину шага. Острие разрезало воздух перед её одеждой, не коснувшись ткани. Одновременно девушка скользнула вниз, занимая нижнюю стойку и будто проскальзывая между потоками ветра.

Один из её клинков ударился о мой меч снизу. Удар был коротким и резким. Тёмное лезвие подбросило вверх. Второй клинок скользнул к моему запястью. К счастью, укрепление работало и обошлось без ран. Я перехватил меч другой рукой, а затем попытался ударить девушку свободной ладонью в плечо. Разумеется, без кинетического преобразования. Впрочем, ана легко уклонилась.

Она прогнулась назад с почти кошачьей гибкостью. Моя ладонь прошла мимо, а девушка внезапно оказалась сбоку от меня. Я почувствовал лёгкое касание её плеча, увидел мелькнувшие перед лицом чёрные волосы и почти сразу ощутил удар ногой по голени. Одним точным движением заклинательница выбила опорную ногу, выводя меня из равновесия. Я попытался восстановить стойку при помощи волны движения, однако не успел. Клики девушки сомкнулись на гарде моего меча, беря его в плотный замок. Заклинательница рванула клинок под углом, буквально выворачивая его у меня их пальцев.

Меч вылетел из ладони, несколько раз перевернулся в воздухе и упал на песок в паре метров от нас. А в следующую же секунду Хуан Лао завершила движение. Она перехватила моё запястье, развернула корпус и использовала мою же инерцию. Мир перед глазами покачнулся. Спина встретилась с песком, выбивая из лёгких воздух.

Не успел я даже толком осознать, что произошло, как девушка оказалась сверху. Одним коленом она прижала мою правую руку к земле, второе оказалось возле бока. Белое одеяние рассыпалось вокруг её ног мягкими складками. Длинные чёрные волосы упали вперёд, частично скрывая лицо. Оба изогнутых клинка скрестились у моего горла подобно раскрытым ножницам. Холодные лезвия находились всего в нескольких миллиметрах от кожи.

Я замер, глядя в фиалковые глаза противницы. Хуан Лао тоже не двигалась. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Её лицо по-прежнему оставалось почти бесстрастным. Однако из-за близости я отчётливо видел каждую мелкую деталь: тонкие тёмные брови, длинные ресницы, едва заметную прядь волос, прилипшую к щеке после тренировки. От девушки пахло прохладой вечернего ветра, металлом и всё той же странной смесью ягод и цитруса, которую я запомнил ещё на корабле.

Ситуация получилась довольно двусмысленной. Особенно с учётом того, что Хуан Лао сидела на мне сверху, а наши лица разделяло совсем небольшое расстояние. Я невольно слегка улыбнулся. И вот тогда её бесстрастность впервые дала настоящую трещину. В фиолетовых глазах мелькнуло недоумение, которое почти сразу же сменилось паникой. Зрачки чуть расширились, а на бледных щеках появился едва заметный розоватый оттенок румянца. Девушка мгновенно убрала клинки от моего горла и легко отпрыгнула назад. Движение вышло настолько стремительным и изящным, что она напомнила мне крупную белую кошку, случайно коснувшуюся лапой горячей поверхности. Приземлилась Хуан Лао в нескольких шагах и тут же выпрямилась, снова вернув лицу прежнее спокойное выражение. Только лёгкий румянец исчез не сразу.

— Ты проиграл, — сообщила она.

— Тут сложно спорить, — ответил я, приподнимаясь на локтях. — Хотя завершение боя оказалось несколько неожиданным.

— Это был обычный захват, — ответила девушка, хотя розоватый оттенок снова едва заметно проступил на её щеках.

— Разумеется, леди. Я ничего иного и не говорил.

Она внимательно посмотрела на меня, словно пыталась понять, издеваюсь я или нет. Я постарался сохранить максимально невинное выражение лица, хотя лёгкая улыбка всё же никуда не исчезла. В конце концов Хуан Лао просто отвернулась и убрала клинки в ножны. Я поднялся на ноги, отряхнул с одежды песок и подобрал меч. К счастью, клинок не пострадал. Подарок капитана действительно оказался качественным оружием и спокойно выдержал все столкновения с парными лезвиями девушки. Вложив меч в ножны, я снова подошёл к Хуан Лао и сложил ладони перед собой.

— Благодарю тебя за бой. Это было весьма познавательно.

— Ты совершенно не умеешь владеть мечом, — неожиданно произнесла заклинательница, уже полностью вернув себе обычное спокойствие, — мне кажется, что он тебе даже мешает. С теми тварями ты сражался абсолютно иначе.

— Они не были столь же прекрасны как ты, — сообщил я девушке, — к тому же моя сила именно в техниках, а не мастерстве клинков.

— Это очень заметно, — фыркнула девушка, явно пытаясь скрыть смущение от комплемента. А я наконец-то увидел, как она оживает, постепенно отбрасывая в общении со мной свою холодность.

— А ещё ты всё время сдерживался в сражении, — неожиданно произнесла брюнетка, с обвинительными нотками в голосе, — это чувствовалось буквально в каждом твоём движении. Ты будто боялся меня задеть, хотя наши уровни одинаковые и ты в любом случае не сумел бы меня ранить.

— Не хочу раскрывать козыри до турнира, — ответил я, не желая отрицать очевидное. Хотя и был несколько удивлён, что девушка так легко меня раскусила, — на как ты об этом догадалась? Это сталь очевидно?

— Я тренируюсь во владении оружием с четырёх лет, — с гордостью в голосе сообщила недавняя противница, — для меня отец нанимал лучших бойцов из мастеров смертных и практиков, которые посвятили изучению пути меча сотни лет. Для меня твоё притворство действительно очевидно. Я всё время ощущала от тебя что-то непонятное. Какую-то скрытую силу или угрозу.

— Тогда прошу прощения, что разочаровал тебя, — вздохнул я

— Ещё раз! — неожиданно потребовала девушка, резко поворачиваясь ко мне. В её глазах вспыхнули огоньки азарта, — сразимся снова в полную силу! С любыми техниками без всяких ограничений до первой крови или до сдачи проигравшего.

Блин! Оказывается под этой ледяной маской скрывается та ещё боевая маньячка. Хотя это и не удивительно. Если её реально со столь раннего возраста проталкивали в мир боевых искусств, то некоторые проблемы с психикой там просто обеспечены. Впрочем, я со своей одержимостью магией и техниками от неё не сильно далеко ушёл. Однако и драться в полный контакт с красоткой мне не хотелось. Чтобы такого придумать, чтобы откосить?

— Боюсь, что это будет просто бессмысленно, — ответил я после короткой паузы, — ты же уже видела мои техники. Я бы действительно не хотел случайно тебя ранить.

— Настолько высокомерен? — покачала головой девушка, — не можешь допустить даже мысли о своём поражении?

— Я не это имел ввиду... — попытался было оправдаться я, но глядя на девушку сразу же понял, что это бессмысленно, — а впрочем, ладно. Если хочешь ещё один раунд, то давай продолжим.

— Отлично, — улыбнулась девушка и потянулась к клинкам на поясе, — тогда начинаем.

Похоже, она ожидала, что я тоже потянусь за мечём. Однако она ошибалась. Вместо того, чтобы хвататься за клинок я просто последовательно сложил две печати, активируя ускорение и технику движения на полную мощность. Мир замер, как на стоп кадре. Я качнулся в перёд, мгновенно оказавшись вплотную к девушке. Я увидел её длинные ресницы, замершие во время моргания. Её волосы застывшие в потоках ветра. Несколько долгих мгновений я просто любовался ей, а затем я осторожно положил ладонь правой руки девушке на шею, а второй максимально мягко коснулся её запястья, не позволяя достать кинжал. Реальность моргнула и вернулась к обычной скорости.

Девушка удивлённо моргнула и уставилась на меня абсолютно круглыми глазами. Она вздрогнула и похоже уже полностью отбросила свою холодную маску. Она попыталась рефлекторно вырвать руку из захвата, но я мгновенно наполнил руку кинетикой и не позволил девушке сдвинуться даже на миллиметр.

— Я же говорил, что такой бой будет бессмысленным, — произнёс я, изо всех сил стараясь не показать насколько тяжело мне дался этот молниеносный рывок. Я разом влил в эти техники почти две трети своего запаса ци и теперь едва держался от того, чтобы не свалиться с ног от боли в энергетических центров и разом навалившей на меня ужасающей усталости. Осторожно отпустив девушку, я сделал короткий шаг назад.

— Кажется, сейчас я понимаю, — выдохнула заклинательница, всё пребывающая в глубоком шоке от произошедшего, — но это же просто невозможно. Как? Ты же делал ничего подобного в том сражении. Даже когда спасал меня ты наносил удар дистанционно, а не приближался. Неужели твоя земная техника столь многогранна? Или...

Девушка подняла на меня взгляд прекрасных глаз, в которых читалось некое понимание.

— Или твоя техника вовсе не Земного ранга. Я никогда не видела, чтобы кто-то на втором уровне конденсации мог использовать Небесные навыки, но если бы какой-то человек сумел бы освоить при столь низком развития нечто подобное, то оно вполне могло бы выглядеть именно так. Значит твой талант вовсе не так мал, как думал Джао. Да и не смог бы ты со слабым талантам пройти испытание для поступления. К какому клану ты принадлежишь? И зачем притворяешься обычным смертным?

— Эй, эй! Спокойно, — поднял я руки в защитном жесте и даже немного отшатнулся от девушки, — уверяю тебя, что не имею никакого отношения ни к каким кланам. Да и моя техника реально не так уж и сильна. То что ты сейчас наблюдала — это просто грамотное сочетание двух приличных заклинаний духовного уровня. Да и талант у меня не слишком хорош.

Некоторое время воительница сверлила меня пристальным взглядом, но потом всё-таки кинула.

— Ладно, я поняла. Скажи тогда мне хотя бы своё имя. Я ведь так его и не узнала раньше.

— Вей Лун, — произнёс я, вежливо поклонившись, — и я действительно не имею никакого отношения ни к каким школам или кланам. Просто сильно повезло с наставником. Да и ци всегда я очень любил изучать

— Вей Лун, — эхом повторила за мной девушка, — благодарю. Я запомню это имя.

Несколько мгновений мы молчали. Солнце уже почти скрылось за горными вершинами. Небо над Академией окрасилось в золотистые, багровые и фиолетовые оттенки. Между деревьями начали сгущаться длинные тени. С площадки открывался только небольшой кусочек долины, однако даже отсюда было видно, как на карнизах дальних пагод один за другим зажигаются золотистые фонари.

— Я всё равно собирался возвращаться к жилым кельям, — произнёс я, — Не хочешь немного прогуляться вместе?

Девушка посмотрела в сторону выхода из тренировочной зоны, затем снова перевела взгляд на меня.

— Хорошо. Я не против прогуляться по территории Академии.

Ответ прозвучал неожиданно просто и уже с прежней бесстрастностью, но он всё равно немного меня удивил. Я ожидал, что она просто попрощается и продолжит тренировку. Впрочем, против её компании я точно ничего не имел. Предложив девушке руку, я повёл её прочь с тренировочной площадке под сень деревьев над узкой тропинок, по которой я пришёл сюда. В тренировочной зоне уже окончательно стемнело. Деревья с обеих сторон образовывали густую стену, сквозь которую пробивались последние багровые лучи заката. Я шёл немного сбоку от девушки, всё ещё не до конца понимая, как завязать с ней разговор.

Вскоре мы вышли из окружённой деревьями котловины. Узкая тропа соединилась с широкой каменной дорожкой, проходящей через один из парков Академии. Здесь росли в основном плодовые деревья. Их невысокие изогнутые стволы тянулись вдоль дороги аккуратными рядами. На ветвях висели круглые и очень крупные золотистые плоды, похожие одновременно на персики и яблоки. От них исходил сладкий медовый аромат с лёгкой примесью свежей хвои. Некоторые плоды чуть-чуть светились изнутри едва заметным и слабым тёплым сиянием. В сумерках это выглядело особенно красиво. Казалось, что среди тёмной листвы кто-то развесил десятки маленьких фонарей. Под деревьями лежали белые камни, а вдоль дорожки текли узкие каналы с прозрачной водой. Через них были перекинуты небольшие выгнутые мостики.

Мы неспешно шли по парку, и некоторое время никто из нас не произносил ни слова. Только шелестели листья, журчала вода и где-то вдалеке мелодично звенели бронзовые колокольчики Академии. После шума порта, сражения, испытательной лестницы и продолжительной тренировки эта тишина казалась почти нереальной. Хуан Лао двигалась рядом всё с той же лёгкостью, что и во время боя. Её белое одеяние едва слышно шелестело при каждом шаге, а длинные чёрные волосы колыхались под вечерним ветром. Пожалуй, день заканчивался значительно интереснее, чем я ожидал.

Глава 11

Впрочем, в какой-то момент наше молчание стало довольно неловким, и, чтобы как-то его прервать, я спросил у девушки, указывая на висящие на ветвях деревьях плоды:

— Скажи, а ты не знаешь, что это за плоды? Они вообще съедобные?

Воительница покосилась на меня как на идиота.

— Ты действительно не знаешь? Это же персики золотого света. И, разумеется, они съедобные. А ещё в них содержится некоторое количество солнечной ци, которая очень полезна для культивации огненных техник. Хотя, конечно, максимальный эффект от них достигается только в форме концентрированных пилюль, приготовленных из многих плодов.

— Да? — я с новым интересом взглянул на странные персики. — Хочешь попробовать? Они не навредят владельцам обычных техник?

— Конечно, нет, — фыркнула Хуан Лао. — Они полезны любому практику. Но ты что, полезешь за ними на дерево?

На эту реплику я только улыбнулся и протянул руку в сторону ближайшего растения, выбрав своей целью самый крупный плод. На миг я выбросил из тела немного ци, создавая в организме дефицит энергии, а следовательно и немного разреженной фракции силы. А затем применил уже использованный однажды метод дистанционного удара, но только в чуть изменённом виде. Потоки телесной ци, смешанные с нитями лёгкой энергии, потянулись в сторону дерева и, словно тонкими щупальцами, оплели выбранный плод. Я закрутил вокруг персика слабый вихрь из ци, постоянно преображающейся в кинетику, а потом слегка потянул этот вихрь на себя.

Плод с лёгким щелчком сорвался с согнувшейся ветки и, вращаясь в воздухе, полетел ко мне. Я легко подхватил его и жестом фокусника продемонстрировал девушке, смотрящей на это действо округлившимися глазами.

— Невероятно, — покачала она головой. — Это ведь та самая техника, которой ты убил ту тварь?

— Почти. Немного изменённый её вариант, — сообщил я, с интересом рассматривая свою добычу.

Персик золотого света был значительно крупнее и тяжелее своих сородичей, которых я видел в прошлой реальности, и даже тех местных фруктов, что доводилось пробовать Вей Луну. Размером он был где-то с некрупный грейпфрут. Имел очень нежную бархатистую кожицу и казался тёплым на ощупь. В его глубине мягко переливался золотистый свет. Настоящее чудо природы. Удивительно красивое сочетание магии и жизни. Ещё вот, кстати, интересный вопрос о том, как растения в этом мире вообще могут культивировать и накапливать ци? Налюбовавшись добычей, я повернулся к девушке и поинтересовался у неё:

— А что вообще такого в том, что я сделал? Ты же сама во время того боя притянула к себе кинжал. Я это собственными глазами видел. Я на основе этого и подумал, что можно использовать свою технику таким образом.

— Это другое, — произнесла заклинательница, — мои клинки это сложнейшие артефакты. Их выковал приглашённый мастер, когда мне было четырнадцать. Он поместил туда часть моей крови и отголосок ци. Они практически часть моего тела. Я могу управлять ими так же легко, как ты можешь управлять своими руками. Это совершенно не то же самое, что использовать боевую технику для таких сложных манипуляций.

— Понятно, — коротко ответил я, а затем перехватил персик двумя руками и направил в него немного телесной ци. Закрутив поток примерно посередине, я представил, как энергия преобразуется в тончайшую кинетическую волну, расходящуюся по кругу из центра фрукта. С влажным звуком персик оказался мгновенно рассечён на две равные половинки, истекающие сладким золотистым соком, похожим на мёд. Одну половинку я протянул девушке, а во вторую с аппетитом вгрызся сам. Всё же с обеда у капитана прошёл почти целый день, и мне хотелось есть.

Вкус оказался удивительным. Плотная, но при этом очень нежная мякоть напоминала обычный спелый персик, только была намного слаще и сочнее. К знакомому вкусу примешивалось что-то цитрусовое, лёгкая кислинка и слабый медовый оттенок. Золотистый сок мгновенно залил пальцы и потёк по ладони. Я поспешно слизнул его, не желая терять ни капли. Персик оказался не только сладким, но и на удивление сытным. Уже после нескольких крупных укусов голод заметно отступил, словно я съел не половину фрукта, а целую миску каши с мясом.

Солнечная ци тоже ощущалась. Её было совсем немного. После каждого проглоченного куска по пищеводу и желудку расходилось слабое тепло, похожее на ощущение от кружки горячего чая, выпитого после долгого пребывания на холоде. Затем тонкие золотистые искры силы просачивались в мои внутренние потоки и почти сразу растворялись в них. Никакого серьёзного роста запаса энергии это, разумеется, не давало, но усталость немного отступала, а мышцы наполнялись приятной лёгкостью. Наверное, для практика огненных техник эффект был бы заметнее.

Хуан Лао ела свою половину намного аккуратнее. Она придерживала плод тонкими пальцами и откусывала совсем понемногу, почти не оставляя следов на мякоти. Каждый раз девушка слегка наклоняла голову, чтобы сок не попал на белое одеяние, и чем-то напоминала осторожную кошку, которой дали незнакомое, но очень понравившееся угощение. Она явно старалась сохранять обычное невозмутимое выражение, однако то, как её взгляд то и дело возвращался к золотистой мякоти, выдавало куда больший интерес. Даже свою долю она доела полностью и только потом вытерла кончики пальцев сорванным с дерева широким листом. Закончив короткий перекус, мы двинулись дальше по саду, направляясь в сторону мест обитания новопоступивших внешних учеников.

— Расскажи, почему решила поступить в Академию? — поинтересовался я у девушки.

— Сила, — коротко отозвалась Хуан Лао. — В Небесном Пике хранятся лучшие из возможных техник развития. Здесь собраны свитки с боевыми приёмами ещё тех времён, когда древние боги и их дети ходили среди людей.

Сад вокруг постепенно изменился. Ряды плодовых деревьев стали реже, а затем и вовсе закончились. Вместо них по обеим сторонам дорожки появились невысокие кустарники с длинными серебристыми листьями. Между ними из земли поднимались удивительные цветы. Днём их бутоны, наверное, оставались плотно закрыты, но сейчас, стоило небу окончательно потемнеть, они начали медленно раскрываться.

Сначала разошлись наружные тёмно-синие лепестки. Затем под ними показались вторые, почти прозрачные и светящиеся изнутри бледным фиолетовым сиянием. В центре каждого цветка мерцали золотистые тычинки, похожие на крошечные звёзды. От растений исходил тонкий прохладный аромат, напоминающий жасмин, ночной воздух и почему-то недавнюю грозу. Некоторые цветы поворачивались вслед за нами, словно могли улавливать исходящее от живых существ тепло или ци.

— Нигде на Архипелаге Рассеянных Облаков нельзя получить подобной силы, кроме как здесь, — продолжила девушка, скользнув взглядом по раскрывшимся цветам. — Есть, конечно, ещё Храм Тысячи Путей и Школа Чистого Рассвета, но даже там ты не получишь того, что можно добыть здесь. Да и поступить туда намного сложнее. У моего клана просто нет возможности оплатить обучение в одном из этих мест.

— Но разве у тебя уже нет техник? — удивился я. — Да и талант вряд ли мал. Разве ты не могла просто культивировать и развиваться самостоятельно?

Дорожка вывела нас в сад камней. Здесь почти не было растений, если не считать нескольких старых сосен, словно чудом выросших прямо из голых скал. Белый гравий покрывал землю ровным слоем. На нём были прочерчены широкие волнистые линии, огибавшие тёмные валуны. Некоторые камни напоминали горные вершины, другие — застывших зверей или человеческие фигуры, сидящие в медитации. Между ними тянулась узкая тропинка из плоских плит. Мы шли друг за другом, чтобы не наступать на аккуратные узоры.

— Не всем клановые техники подходят одинаково, — грустно сообщила девушка. — Когда-то мы жили на берегу Моря Великого Дракона в Вечной Империи. Тогда наши техники были по-настоящему сильны.

Она на несколько мгновений замолчала, перешагивая через небольшой ручей, который протекал между камнями и почти не издавал звуков. Над водой плавали белые лепестки ночных цветов. Я не торопил девушку, и вскоре она продолжила:

— Но несколько сотен лет назад предки покинули эти земли, и с тех пор техники всё слабеют и слабеют. Некоторые свитки были утрачены во время переселения. Другие оказались повреждены. А без полного наследия каждый новый глава понимал их немного иначе и передавал потомкам уже изменённую версию.

— То есть техники могут портиться при переписывании? — уточнил я.

— Конечно. Особенно техники развития. Иногда достаточно неверно понять одну строку мантры или потерять часть сопровождающих указаний, чтобы весь метод начал работать хуже. Сейчас у нас лишь один старейшина на начальном этапе стадии Возведения Основания, и он никого не учит. Отец всегда готовил меня к тому, чтобы я, поступив в Академию, смогла найти здесь замену нашим техникам.

— А насколько вообще редка стадия Возведения Основания? — спросил я, осторожно сходя с каменной тропинки на очередной мостик.

— Для обычных кланов и малых школ это вершина, — ответила Хуан Лао. — У многих нет даже одного практика на этой стадии. Иногда вся сила клана держится на главе, достигшем восьмого или девятого уровня конденсации. Если же в роду появляется мастер Возведения Основания, такой клан уже считается сильным и может подчинить себе целый малый остров.

— Но в Академии, как я понимаю, таких людей намного больше?

— Все наставники Академии достигли как минимум Возведения Основания, — произнесла девушка, и в её голосе прозвучало почти благоговение. — А Совет шести старейшин состоит из мастеров Создания Ядра. Для обычных кланов подобное могущество немыслимо. Даже один мастер ядра может уничтожить малую школу и весь её остров.

Вот это было уже действительно впечатляюще. Капитан Шэнь на четвёртом уровне конденсации сумел одним ударом едва не разрубить громадного Саргана пополам. Я пока плохо представлял, на что способен человек, преодолевший всю конденсацию, Возведение Основания и достигший следующей большой стадии.

— Значит, на всём Архипелаге Создание Ядра встречается только здесь? — спросил я.

— Не только, — покачала головой Хуан Лао. — В Храме Тысячи Путей и Школе Чистого Рассвета тоже есть по три старейшины на уровне Создания Ядра. Возможно, существуют ещё скрытые мастера, о которых никому не известно. Однако официально больше нигде на архипелаге подобных практиков нет.

Мы миновали последние камни и вышли на широкую дорожку, вымощенную светлыми плитами. Здесь уже горели высокие фонари. Их золотистый свет ложился на камень ровными кругами, а между ними оставались густые полосы ночной тени. Вдали виднелись прямоугольные входы в жилища внешних учеников. Возле некоторых дверей уже стояли люди в новой форме Академии. Они разговаривали, заносили внутрь вещи или просто знакомились с соседями.

— Впрочем, мы не одни такие, — продолжила девушка. — Все кланы стремятся отправить в Академию своих отпрысков, чтобы те помогли пополнить арсенал семейных техник. Все те, с кем мы летели на одном корабле, — младшие сыновья и дочери. У них есть немного таланта, но нет предрасположенности к силе клана. Или же им просто не хватит наследства, потому что лучшие техники получит старший ребёнок.

— Понятно, — протянул я. — Прошу простить, если задел неприятную для тебя тему. Не хотел лезть в дела твоей семьи.

— Ничего страшного. Я понимаю твой интерес, — спокойно произнесла Хуан Лао. — А ты зачем пришёл в Академию?

— Моя причина более прозаична, — пожал я плечами. — Честно говоря, я просто не знал, чем ещё могу заняться в своей жизни. Мой наставник погиб, хотя и успел передать мне большую часть своих знаний, но мне того было мало. Я всю жизнь хотел понять, как работает ци. Познать разные техники, найти свой путь. Здесь я ищу скорее именно знания, хотя и от силы тоже не откажусь.

Хуан Лао слегка кивнула, словно подобный ответ её вполне устроил. Мы дошли до развилки между двумя рядами каменных келий и уже собирались прощаться, когда у меня за спиной раздался мужской голос, неприятно растягивающий слова:

— Так, и кто же у нас тут? Дочь умирающего клана и какой-то безродный?

При звуках этого голоса Хуан Лао вздрогнула и отпрянула от меня, словно испугавшись. Я повернулся на голос и увидел неспешно приближающуюся к нам компанию из трёх молодых парней. Двое из них выглядели чуть постарше. Скорее всего, им было немногим больше двадцати. А вот третий был значительно младше, и, к своему удивлению, я его узнал.

Это был тот самый парень с широким мечом, который остался недоволен моим общением с ним в бою. Выходит, он тоже прошёл экзамен и дорвался до обучения в Академии. Теперь у меня было время рассмотреть его получше. Он уже сменил одежду и щеголял в новенькой форме Академии. Парень был высоким, широкоплечим и довольно привлекательным, хотя презрительно поджатые губы сильно портили впечатление. Его чёрные волосы были собраны в высокий хвост и скреплены золотистой заколкой, а за спиной всё ещё висел широкий изогнутый меч. Впрочем, этот тип заинтересовал меня гораздо меньше, чем остальные двое непрошеных гостей.

Если широкоплечий по-прежнему был только на первом уровне конденсации ци, то другие оказались намного сильнее. Один ощущался мной как середина третьего уровня. Это был худощавый юноша с узким лисьим лицом, маленькими тёмными глазами и длинными волосами, заплетёнными в несколько тонких кос. Он держался на полшага позади своего товарища и улыбался так, словно заранее наслаждался чужими неприятностями.

А вот второй… От второго я чувствовал давление, характерное для четвёртого уровня. Причём давление это было даже сильнее, чем от капитана корабля. А ещё оно имело какой-то странный оттенок. Я ощущал в духовной энергии запах металла и крови. Волны силы казались острыми, словно вся ци сильнейшего из тройки состояла из миллионов крошечных бритвенных лезвий.

Сам парень был высоким и худощавым, но не выглядел слабым. Под тёмно-синей формой Академии угадывалось жилистое тренированное тело. Его красивое бледное лицо казалось словно выточенным из холодного белого камня. Узкие глаза смотрели с привычным высокомерием, а длинные чёрные волосы удерживала серебряная корона с изображением оскаленного тигра. На поясе висел богато украшенный прямой меч. Тёмно-красные ножны покрывала золотая вязь символов, а в гарду были вставлены небольшие рубины, каждый из которых слабо пульсировал ци.

— Какой позор, — с презрением произнёс практик четвёртого уровня. — Стоило оставить тебя всего на год, и ты уже совершенно отбилась от рук.

— Прошу простить меня, господин Цзинь Хао, — произнесла Хуан Лао. — Это не то, что ты подумал. Мы лишь возвращались с тренировки и…

— Молчать! — грубо оборвал девушку Цзинь Хао, повелительно взмахнув рукой. — Ты была обещана мне отцом, и я не позволю, чтобы моя невеста шлялась по ночам с каким-то бесклановым выродком.

— Но… — попыталась было возразить заклинательница, однако снова была прервана.

— Я же уже приказал тебе замолчать.

Парень шагнул к ней с невероятной скоростью, благодаря какой-то технике преодолевая разделяющее их расстояние и занося руку для удара. Однако воплотить свои планы в жизнь он не успел.

Ускорение. Инерционная волна. Две техники вспыхнули в моём сознании раньше, чем я успел полноценно осознать происходящее. Тело окуталось ужасающей силой, а реальность замерла. Я шагнул вперёд, мгновенно оказавшись рядом с нападавшим. И, в отличие от девушки во время нашей тренировки, он всё же сумел заметить моё движение. Парень начал поворачиваться ко мне. Его лицо исказила удивлённая гримаса. Однако он не успел сделать больше ничего.

Я перехватил занесённую для удара руку и выбросил из тела широкую волну кинетической энергии, отбросившую моего противника на несколько метров назад. Впрочем, это не доставило ему почти никаких неудобств. Только форма Академии немного растрепалась. Он мягко приземлился на полусогнутые ноги и потянулся к мечу на поясе. Его глаза опасно сузились.

— Ты кто такой, смерд? — прошипел мечник.

От него во все стороны полыхнуло силой. Казалось, что сам воздух обратился в лезвия под воздействием испускаемой им ци. Леди Хуан за моей спиной судорожно вдохнула. Я почувствовал, будто микроскопические лезвия касаются моей кожи и наполняют лёгкие при каждом вздохе. Скорее всего, это была только иллюзия, однако продемонстрированная сила впечатляла. Впрочем, у меня тоже было что ему показать.

— Разве так следует приветствовать новых знакомых? — усмехнулся я и развернул правую руку ладонью вниз, жестом подкрепляя и направляя своё намерение.

В эту же секунду уже от меня во все стороны ударила волна ци, наделённой кинетическими свойствами. Её пронизывали сотни тончайших капилляров из разреженной ци, удерживающей энергию от рассеивания и заставляющей мою ауру становиться всё сильнее с каждой секундой. Голову и сердце пронзили раскалённые спицы боли, но я ни одним жестом не выдал своего состояния. Напротив, я старался стоять и говорить максимально расслабленно, словно передо мной не опаснейший практик, а просто назойливая собачонка.

— Ты покойник. И никакие артефакты тебе не помогут, — холодно произнёс Цзинь Хао, с шелестом извлекая меч из ножен.

Его лезвие тускло блеснуло в бледном звёздном свете. Давление силы резко увеличилось. Показалось, что к моему горлу приставили отточенный клинок. Неприятно. Очень неприятно. Драться с практиком четвёртого уровня, да ещё и таким прокачанным, мне пока рано. Да и в памяти ещё свежи образы того удара капитана Шэня. А этот практик наверняка будет покруче. Впрочем, особого страха у меня всё равно почему-то не было.

— Неужели? — наигранно удивлённо произнёс я. — А вот мне доводилось слышать, что ученикам Академии не дозволяется убивать друг друга. Неужели ты так подставишься, стоя у самого входа в жилища внешних учеников? Может, ты меня и убьёшь, но тихо сделать этого точно не сможешь. Я тебе это гарантирую. И что тогда будешь делать с десятками, а то и сотнями свидетелей?

Неожиданно к готовящемуся к атаке мечнику подбежал мой старый знакомый с корабля. Он склонился к нему и что-то тихо произнёс, так что это услышал только мой враг.

— Вот, значит, как, — произнёс Цзинь Хао, расплываясь в кривой ухмылке. — А ты не так глуп, как могло показаться. Впрочем, это неважно.

Заклинатель убрал меч и снова приглушил свою ауру. Затем он повернулся ко мне.

— Ты прав. Собратьям по учёбе не пристало убивать друг друга из-за мелких ссор. Однако всякое может случиться. Я дам тебе один хороший совет, смерд. Не участвуй в завтрашнем турнире. Для таких, как ты, это слишком опасно. Старшие товарищи по учёбе бывает не рассчитывают свои силы, если им приходится сражаться с кем-то более низкого уровня. Просто забейся в самый дальний угол Академии и сиди там, молясь всем богам, чтобы мы с тобой больше не встретились. Я говорю это не со зла. Лишь оберегаю своего младшего товарища, скорбного умом, от некоторых неприятностей.

— Благодарю за совет, старший. Но я вынужден его отклонить, — спокойно произнёс я.

— В таком случае мне придётся предупредить своих товарищей-соучеников, чтобы они позаботились об этом младшем на турнире, — злорадно хмыкнул Цзинь Хао.

Затем он повернулся к своим сопровождающим и махнул им рукой.

— Уходим. Разберёмся с ним завтра.

Вскоре компашка ублюдков скрылась в ночной тьме, а я сумел выдохнуть. Опасненько, хотя и в какой-то мере даже прикольно. В прошлом мире никогда не понимал людей, которые сами лезут в неприятности, но, оказывается, это может доставлять некое извращённое удовольствие. Или это мне просто новая сила в голову ударила? Впрочем, подумать об этом я не успел, поскольку мои размышления были прерваны раздавшимся из-за спины тихим голосом Хуан Лао. Обернувшись, я увидел согнувшуюся в низком поклоне девушку.

— Прости меня, — произнесла она. — Тебе не следовало вступать с ними в ссору из-за меня. А мне не следовало соглашаться на твоё предложение. Это моя вина.

— Забудь, — махнул я рукой. — Тут скорее я дурак, да и всё равно ни о чём не жалею. Это того стоило.

— Завтра тебя попытаются убить, — произнесла девушка. — Ты хоть понимаешь, во что ввязался?

— Ключевое слово здесь "попытаются", — пожал я плечами. — Не переживай за меня. Быстро и как бы случайно у них ничего не получится, а явную попытку наверняка остановят наставники. Давай лучше отправляться спать. Чувствую, завтра будет долгий день.

— Хорошо. Тогда спокойной ночи? — как-то слишком робко произнесла девушка, поклонившись.

Я же ответил ей зеркальным поклоном.

— Спокойной ночи, леди.

Затем девушка направилась ко входу в одну из дальних келий. Через несколько минут её силуэт тоже растворился в ночи. И в этот момент я наконец-то смог немного расслабиться. Я прислонился к стволу растущего рядом дерева и тихо застонал, сжимая голову руками. Боль после такой энергетической нагрузки была просто ужасающей. Мне казалось, что в виски с обеих сторон медленно вкручивают раскалённые металлические стержни, а все кости позвоночника одновременно пытаются вырвать из тела. Я уже чувствовал, что энергетические центры начинают снова распадаться и находятся на грани нового цикла бесконечного самопожирания.

Прикрыв глаза, я сосредоточился на двенадцати внутренних звёздах и запустил созданную во время болезни технику культивации. Пришлось опуститься прямо на прохладную землю и прислониться спиной к дереву, потому что ноги больше не держали. Потоки ци медленно выравнивались. Повреждённые участки энергетических центров распадались на чистую силу, а затем снова собирались в более устойчивые структуры. Боль отступала неохотно. Каждый цикл будто бы вырывал из плоти очередную раскалённую иглу, но на её месте ещё долго оставалось неприятное жжение. Мне потребовалось около получаса, чтобы стабилизировать энергетику. И только затем я сумел нормально встать и направиться к месту своего проживания.

Обратный путь дался мне значительно тяжелее, чем хотелось бы. Широкая каменная дорожка казалась бесконечной. Золотистые фонари, стоявшие вдоль неё, то приближались, то снова расплывались перед глазами. Несколько раз мне приходилось замедлять шаг и опираться ладонью о холодную скалу, дожидаясь, пока пройдёт очередная волна слабости. Вокруг уже почти не осталось учеников. Только изредка вдали мелькали бело-синие халаты, а из-за закрытых дверей келий доносились приглушённые голоса.

Ночной воздух оказался прохладным и приятно остужал разгорячённое после техник лицо. Где-то над скалами шумели сосны. Снизу, из глубины долины, доносился негромкий звон колокольчиков и плеск воды в каналах. В иной ситуации подобная прогулка могла бы показаться удивительно спокойной, но сейчас я мечтал только о душе и кровати. Даже каменная лежанка в келье казалась мягче любой постели из прошлой жизни.

Добравшись до жилого коридора, я первым делом отправился в общую ванную комнату, показанную слугой. По случаю позднего часа она оказалась совершенно пуста. Помещение было вырублено прямо в скале и облицовано широкими плитами светло-серого камня. Пол чуть наклонялся к нескольким узким желобам, по которым использованная вода уходила куда-то в глубину горы. Из-за постоянной влажности камень местами потемнел, а в углах поблёскивали мелкие капли конденсата.

Освещалась ванная лишь тусклыми энергетическими светильниками под потолком. Они выглядели как нефритовые таблички со странными иероглифами, испускающими мерцающее зеленовато-белое свечение. Свет этот был довольно слабым, однако его вполне хватало, чтобы не свернуть себе шею на мокром полу. У дальней стены стояли низкие каменные скамьи и несколько полок для одежды. Там же находились деревянные вёдра, ковши и закрытые керамические сосуды с душистым мылом.

В самом центре помывочной располагался неглубокий квадратный бассейн, облицованный тёмным нефритом. Сейчас он был пуст. На его дне виднелись изображения облаков и переплетающихся карпов, выложенные светлой мозаикой. Наверное, в более подходящее время бассейн наполняли горячей водой, но сейчас ждать этого я не собирался.

При этом мне ещё пришлось потратить некоторое время на то, чтобы понять, как здесь всё устроено. Что удивительно, в ванной были полноценные душевые, пусть и без кабинок. Они представляли собой расположенные вдоль стены отверстия в потолке, из которых при нажатии на утопленную в стене нефритовую пластинку бежала тёплая вода. Вот уж действительно технологии, пусть и основанные на магии. На фоне остального средневековья они выглядели даже как-то футуристично.

Я разделся, сложил меч и одежду на ближайшую каменную скамью, а затем осторожно надавил на пластинку. Где-то в стене раздался тихий гул. Через несколько секунд сверху хлынула широкая струя тёплой воды. Первое прикосновение заставило меня вздрогнуть. Вода показалась почти горячей на фоне прохладного ночного воздуха, но тело быстро привыкло.

Я встал под поток и на несколько долгих мгновений просто замер, опустив голову и позволив воде стекать по волосам, лицу, плечам и спине. Напряжённые мышцы постепенно расслаблялись. Вода смывала пот, пыль с тренировочной площадки и мелкие песчинки, забившиеся под одежду после падения во время спарринга. Особенно приятно было подставить под тёплую струю затёкшую шею. Боль в энергетических центрах, разумеется, никуда не исчезла, но обычная физическая усталость немного отступила.

Душистое мыло оказалось мягким, почти кремовым, и пахло хвоей, горькими травами и чем-то цитрусовым. Я быстро намылил волосы и тело. На коже выступила лёгкая белая пена, которую вода тут же потащила к желобам. Пришлось чуть дольше отмывать руки: на пальцах всё ещё оставались липкие следы золотистого сока. Я ещё раз прошёлся мылом по волосам, затем тщательно смыл пену и некоторое время просто стоял под тёплой водой, наслаждаясь возможностью ничего не делать.

В конце концов усталость всё же победила. Я нажал на пластинку ещё раз, и поток воды почти сразу прекратился. Полотенец здесь не нашлось или же я просто не сумел их отыскать. Поэтому пришлось немного постоять, дожидаясь, пока вода стечёт, а затем кое-как вытереться относительно сухой частью своей рубахи. Надевать обратно мокрую и пропахшую потом одежду не хотелось, но тащить всё в руках по общему коридору тоже казалось не лучшей идеей. В итоге я накинул халат прямо на влажное тело, кое-как затянул пояс и забрал меч.

От ванной до моей кельи было совсем недалеко, однако даже этот короткий путь показался долгим. Мокрые волосы неприятно липли к шее и капали за ворот. Ткань халата быстро промокла на плечах и спине. Я старался идти тихо, хотя коридор всё равно оставался пустым. Возле нескольких дверей горели маленькие масляные лампы, но большинство учеников уже спали или медитировали перед турниром.

Добравшись до своей комнаты, я вставил деревянную пластинку в углубление возле двери. Где-то внутри тихо щёлкнуло. Створка отъехала в сторону, и я шагнул в прохладный полумрак кельи. Масляную лампу зажигать не стал. Света из узкого окна и так хватало, чтобы различить каменную лежанку, сундук и низкий столик.

Я прислонил подаренный капитаном меч к стене возле изголовья, чтобы при необходимости легко до него дотянуться. Мокрую старую одежду просто стянул с себя и бросил возле сундука. Потом с ней разберусь. Всё равно завтра уже нужно будет носить форму Академии.

На несколько секунд я всё же задержался возле открытого сундука и посмотрел на аккуратно сложенный сине-белый халат. Завтра мне предстояло впервые надеть его, выйти на арену и постараться не дать целой куче незнакомых людей избить меня по приказу ревнивого кланового придурка. Отличное начало обучения, ничего не скажешь.

Я закрыл сундук и почти вслепую добрался до лежанки. Каменная поверхность под тонкой циновкой оказалась жёсткой и прохладной. Нормального одеяла в комнате не было, только сложенный у стены плотный серый плед. Я кое-как развернул его, лёг на бок и укрылся почти с головой. Влажные волосы сразу намочили край подушки, роль которой выполнял туго набитый травой валик, но сил что-либо с этим делать уже не осталось.

Некоторое время я лежал, прислушиваясь к тишине. За узким окном шуршали ветви. Вдалеке ещё звенели колокольчики Академии. Где-то по коридору прошёл запоздалый ученик, но его шаги быстро стихли. Тело медленно наливалось тяжестью, а мысли начали путаться. Перед глазами ещё всплывали то фиалковые глаза Хуан Лао, то холодное лицо Цзинь Хао, то застывшие в воздухе песчинки на тренировочной площадке. Последней моей мыслью перед сном было то, что главное это не проспать начало турнира.

Глава 12

К сожалению, нормально выспаться у меня так и не получилось. Из уютной темноты сна меня вырвал гулкий металлический звон, прокатившейся по воздуху. Я резко распахнул глаза и несколько секунд просто лежал, не до конца понимая, где именно нахожусь. За узким окном едва начинало светать. Небо над горными вершинами окрасилось в бледные голубые и золотистые оттенки, а сама келья всё ещё оставалась погружена в серый полумрак. Воздух в комнате был по утреннему прохладным и пах камнем, травой из набитого валика и немного сыростью от сброшенной вчера одежды.

Я медленно сел на лежанке и прислушался к собственному состоянию. Голова была тяжёлой после сна. Во всём теле всё ещё чувствовалась некоторая усталость. Мышцы рук и ног слегка ныли после тренировок и использования техники перемещения, а в энергетических центрах всё ещё оставалось едва заметное тянущее ощущение от вчерашней перегрузки. Впрочем, ничего серьёзного. Никаких значимых повреждений у меня не было, а те что были я уже успел подлечить техникой развития. Кстати, надо будет как только появится свободное время попробовать сделать себе технику и для физического исцеления.

Несколько глубоких вдохов окончательно прогнали сонливость. Я прикрыл глаза, быстро провёл один неполный цикл своей техники культивации и почти сразу почувствовал себя значительно лучше. Двенадцать внутренних звёзд отзывались ровно. Потоки ци свободно проходили между ними, нигде не застревая и не вызывая боли. Значит, вчера я всё-таки сумел нормально восстановиться. Я отбросил одеяло и встал с кровати. Утренняя прохлада заставила меня слегка вздрогнуть. Я растер лицо, прогоняя остатки сонливости, и принялся разминаться.

После короткого цикла ката и разогнанных по телу потоков ци холод полностью отступил, и я наконец-то окончательно пришёл в себя. В завершении разминки я упал на пол и проделал сотню отжиманий на кулаках. Удались они мне с удивительной легкость. Даже без осознанного использования техник ци чисто инстинктивно укрепляла тело при физической нагрузке. Весьма приятные ощущения, должен признать. Хотя накачаться естественным образом мне теперь точно не светит. Похоже, я постоянно буду ходить в этаком энергетическом экзоскелете.

Вскоре в коридоре снаружи начали раздаваться голоса, скрип открывающихся дверей и торопливые шаги. Похоже, утренний удар гонга являлся местным аналогом будильника. Причём довольно эффективным. Такой звук вполне способен разбудить даже мертвеца. Закончив разминку, я подошёл к сундуку и заглянул внутрь. Сине-белая форма внешнего ученика лежала там в том же виде, в каком её оставил слуга. При дневном свете одежда выглядела немного лучше. Плотный синий халат с белыми рукавами и воротом, светлая нижняя рубаха, свободные штаны и широкий пояс. На груди серебристой нитью вышивалась гора, вершина которой пронзала облака.

Одевание заняло несколько минут. Затем я кое-как пригладил топорщащиеся во все стороны после сна волосы и перетянул их лентой идущей в комплекте с формой. Мысленно сделал ещё одну заметку на память, что надо будет их подстричь. Очень уже неудобно таскаться с этой мочалкой на голове. Надеюсь в академии никаких уставных причёсок нет и местные таскаются с патлами лишь по собственной воле, отдавая дань моде. Подаренный капитаном меч занял привычное место на поясе. Бронзовую пластинку ученика я повесил на шею и спрятал под одежду.

Знак оказался чуть тёплым, хотя всю ночь пролежал в прохладном сундуке. От него исходили слабые и едва различимые колебания ци. Видимо, артефакт каким-то образом всё время оставался связан с формациями Академии. Интересно, насколько далеко распространялась эта связь и какую именно информацию он мог передавать? Впрочем, разбираться с этим сейчас было некогда.

Желудок напомнил о себе негромким, но весьма настойчивым урчанием. Вчерашней половинки золотого персика оказалось недостаточно, чтобы заменить полноценный ужин. А сражаться на голодный желудок было откровенно глупо. Поэтому, покинув келью, я вместе с остальными учениками направился в сторону столовой. Путь к ней я вчера не запомнил, однако искать долго не пришлось. Достаточно было просто двигаться вслед за общим потоком бело-синих фигур. Большая часть встреченных мной учеников выглядела парнями и девушками примерно моего возраста. Почти все являлись такими же новоприбывшими учениками, которые то и дело с интересом оглядывались по сторонам, сбивались с дороги или спрашивали направление у слуг.

Столовая для внешних учеников располагалась в длинном двухэтажном здании с широкой открытой галереей и тёмно-зелёной черепичной крышей. Над входом висела большая деревянная табличка с иероглифами «Зал Трапезы». Из распахнутых дверей доносились громкие голоса, звон посуды и такой густой аромат еды, что желудок сразу заурчал ещё сильнее. Внутри оказалось неожиданно просторно. Высокий потолок поддерживали толстые красные колонны, а вдоль всего зала тянулись ряды длинных деревянных столов с низкими скамьями. Окна занимали почти целиком две стены, из-за чего помещение уже сейчас заливал мягкий утренний свет.

На раздаче образовалась небольшая очередь. Я пристроился в самый её конец, заодно изучая предлагаемые блюда. Большая часть еды была здесь абсолютно бесплатной и выглядела при этом вполне прилично. Ученикам предлагали глубокую миску густой каши из белого зерна с зелёными бобами, две небольшие паровые булочки и чашку травяного отвара. При желании можно было добавить себе в кашу немного маринованных кореньев и ложку тёмного солоноватого соуса. Но вот уже за два очка заслуг можно было получить куда более интересные и разнообразные кушанья.

На широком подносе лежала гора рассыпчатой золотистой крупы, сваренной с мелкими фиолетовыми зёрнами. Рядом находились ломтики мяса длинноклювой небесной птицы, покрытые густой красновато-коричневой глазурью с запахом имбиря, острого перца и чего-то сладкого. Отдельную чашу занимал прозрачный бульон с полупрозрачной лапшой, тонкими пластинками голубоватых грибов и половинкой небольшого яйца с серебристым желтком.

Имелось ещё несколько небольших блюд: хрустящие побеги местного подобия бамбука, маринованные в кислой сливовой настойке, водяные орехи с лепестками какой-то алой пряной травы и три жареных кусочка рыбы. Над всем подносом поднимался лёгкий пар, от которого даже слегка ощущалась энергия ци. Именно на эти порции я и нацелился. Обычная еда здесь тоже выглядела довольно неплохо, но в первый день можно немного и шикануть. Тем более на турнире я рассчитывал урвать ещё как минимум сотню дополнительных очков. А учитывая то как показали себя вчера мои новые техники я могу с высокой вероятности насчитывать и на большее.

За стойкой на раздаче стоял пожилой слуга в простом сером халате. Его седые волосы были собраны в небольшой пучок, а лицо имело то самое бесстрастно-уставшее выражение человека, который уже с самого утра успел серьёзно задолбаться.

— Бесплатная или полная? — без всякого интереса спросил он, когда подошла моя очередь.

— Полную, — ответил я, — За два очка.

Слуга кивнул и указал на свисающую с моей шее цепочку. Я вытащил талисман из-под одежды и положил его в вырезанное на стойке углубление. Мужчина провёл над ним плоским артефактом, похожим на короткую нефритовую линейку. По её поверхности вспыхнули два голубых символа. Бронзовая табличка мягко нагрелась, а затем где-то в её глубине словно что-то едва слышно щёлкнуло.

— Два очка заслуг списано, — сообщил слуга, возвращая талисман, — следующий.

Мне в руки тут же сунули нагруженный поднос, и пришлось отойти в сторону, чтобы не мешать остальным. На пластинке, насколько я мог чувствовать, осталось девяносто восемь очков. Не настолько большая трата, конечно. Хотя если так питаться каждый день, даже начальная сотня очень быстро закончится. Я специально выбрал самый дальний стол возле открытого окна. Там почти никто не сидел. С одной стороны, мне хотелось спокойно поесть, а с другой отсюда оказалось очень удобно прислушиваться к разговорам в зале. Впрочем, большинство учеников были новоприбывшими и обсуждали одно и то же событие. А именно сегодняшний турнир. Не могу сказать, что их обсуждения так уж меня занимали, но это была весьма неплохая замена просмотру видео во время еды из прошлой жизни.

Первым делом я попробовал мясо небесной птицы. Оно оказалось неожиданно нежным и легко разделялось палочками на длинные волокна. Сладковатая глазурь на ней сперва почти не ощущалась, зато потом, когда я уже прожёвывал кусочек, на языке вспыхивала острота специй, от которой по губам разливалось приятное тепло. Фиолетовые зёрна в крупе тихо потрескивали на зубах и оставляли после себя слабый прохладный привкус странным, но приятным образом сочетавшийся с горячим мясом.

Бульон на вкус оказался ещё интереснее. Серебристый желток немного светился и имел вкус, похожий одновременно на обычное яйцо и копчёную рыбу. Голубые грибы похрустывали, а после них в носу появлялось ощущение свежести, словно после мяты. Сама прозрачная лапша почти не имела вкуса, зато впитывала аромат бульона и оставляла на языке лёгкое покалывание. Что ж похоже, эта еда определённо стоило всех потраченных очков. Пока я неспешно наслаждался завтраком, за соседними столами шли активные споры между учениками.

— Двадцать очков только за одно право выйти на площадку! — возмущённо произнёс какой-то худой парень на первом уровне конденсации. — Да это же грабёж! Лучше потратить их на лекции Павильона Клинков. Всё равно против старших учеников у нас нет никаких шансов.

— За одну победу дадут сто, — возразил ему широколицый юноша с копьём, стоящим возле скамьи. — Если ты такой нерешительный, то зачем вообще поступал в Академию?

— Глупец. Чтобы получить сто, надо сначала победить. А ты хотя бы видел внешних учеников четвёртого уровня? Они тебя одним пальцем в землю вобьют. Они здесь не первый год уже учатся. Только поступившим вообще нет толка участвовать!

— Не обязательно сражаться до конца. Наставники следят за боями. Если хорошо себя покажешь, тебя могут заметить даже после поражения.

— И что с того? Думаешь, старейшина Павильона Мастерства увидит твой один удар и сразу возьмёт личным учеником?

— По крайней мере я попробую!

Чуть дальше несколько девушек обсуждали, какой павильон лучше выбрать после турнира. Одна из них хотела пойти в Исцеление. Другая агитировала своих подруг вместе с ней попытаться попасть в павильон Алхимии, поскольку хорошие алхимики никогда не остаются без денег и очков заслуг. Третья мечтала попасть в павильон, где изучали формации, артефакты и талисманы.

— Но туда берут только тех, кто хорошо чувствует структуру ци и обладает очень глубоким понимаем её природы, — заметила будущая целительница, — Мой старший брат говорил, что в Павильоне Истины заставляют годами изучать самые замшелые трактаты из библиотеки, а получить какие-то полезные техники намного сложнее, чем в других павильонах.

— Это разные павильоны, — раздражённо ответила её подруга, — В Истине изучают саму ци и её проявления. А в Заклинаниях уже используют эти знания для формаций и артефактов. Я хочу именно в Заклинания. Научусь создавать создавать какие-нибудь полезные талисманы и после выпуска займу высокое положение в клане даже при низкой культивации, а алхимики у нас и так уже есть. Конкуренция мне не нужна.

Я невольно прислушался внимательнее. Значит, в Академии существовали отдельные направления обучения, за каждое из которых отвечал собственный старейшина. И если Хуан Лао говорила про Совет шести мастеров Создания Ядра, то, скорее всего, каждый из них и возглавлял отдельный павильон. Занятная система. Особенно меня заинтересовали павильоны Истина и Заклинании, хотя и Алхимию точно не следовало сбрасывать со счетов.

Впрочем, попасть туда вряд ли получиться так просто. Уже предвкушаю какие-нибудь экзамены или испытания по типу лестницы. Помниться в одной из новелл, которую я прочитал в прошлой жизни на испытании алхимиков аж целую виртуальную реальность создавали для проверки кандидатов. Чую и здесь всё будет не особо легко. Пока я размышлял о новых перспективах, за ещё одним столом рядом со мной уже обсуждали возможных фаворитов турнира.

— Говорят, в этом году поступили сразу пятеро на пятом уровне и двое на шестом.

— Пятеро? Я слышал, что их девять.

— Девять вместе со старыми внешними учениками. Но они уже почти достигли предельного срока обучения.

— Какая разница? Внутренними станут всё равно клановые гении. Совет наставников не посмотрит на обычного человека, если рядом сидит практик шестого уровня.

— Не обязательно. Говорят, что прошлом сезоне один парень на третьем уровне победил ученика пятого и сразу попал в Павильон Мастерства к его старшему наставнику и сразу чуть ли не в личные ученики.

— А ещё говорят, что с арены его уносили полумертвым, без руки и ноги по колено.

— Но ведь его же вылечили! Я его даже кажется видел, на территории академии. Выглядел вполне здоровым.

Я неспешно продолжал есть, запоминая всё полезное и одновременно оглядывая помещение. Хуан Лао среди учеников не было. Возможно, она завтракала в другом месте. Или пришла раньше. Всё же девушка была не из тех, кто станет долго валяться в кровати. Закончив с едой, я допил тёплый травяной настой. Он обладал терпким вкусом, напоминал зелёный чай с хвоей и оставлял после себя лёгкое тепло в желудке. Затем отнёс пустую посуду к специальному окну возле выхода. Всё же здесь система обслуживания оказалась на удивление цивилизованной. Даже привычнее, чем можно было ожидать от местного средневековья.

От столовой до главной арены было относительно недалеко. Я двигался вместе с постоянно увеличивающимся потоком учеников. Чем ближе становилось громадное сооружение, тем лучше удавалось рассмотреть его детали. Вчера издали арена казалась просто огромной круглой площадкой, окружённой каменными трибунами. Вблизи всё выглядело значительно сложнее. Само здание частично врезалось в склон горы и словно являлось продолжением скального массива. Нижние стены сложили из тёмно-серых блоков, каждый из которых был размером с небольшую комнату. Между ними проходили тонкие линии формаций, похожие на прожилки золотистого металла. Они тянулись к четырём высоким столбам, возвышавшимся над всей ареной.

На каждом столбе были вырезаны изображения разных духовных зверей. Один оплетал длинный дракон. На втором расправлял крылья феникс. Третий поддерживала громадная черепаха, из панциря которой росла змея. А на четвёртом застыл оскаленный белый тигр. Внутри резных глаз зверей медленно пульсировал свет. Внешние стены арены охватывали широкие галереи. Они поднимались несколькими ярусами, соединёнными лестницами и арочными переходами. Между колоннами висели бело-синие знамёна Академии.

Шагая вместе с потоком остальных учеников я понял, что место регистрации на турнир находилось не на самой арене, а в длинном помещении, встроенном в её внешнюю часть. Над открытыми дверями висела табличка с крупным иероглифом «Турнир». Внутри располагалось несколько стоек, однако работала сейчас только одна. Перед ней выстроилась небольшая очередь из десятка учеников. Большинство первоуровневых практиков действительно решили не участвовать. Среди стоящих почти все находились на втором или третьем уровне. Впрочем, я заметил и пару уверенных в себе учеников первого. Возможно, это были отпрыски богатых кланов, рассчитывающие на свои техники или артефакты.

Очередь двигалась достаточно быстро. Подойдя к столу, я увидел, что за стойкой сидит сухой старик в тёмно-синем халате. Его седая борода доходила почти до груди, а глаза казались полузакрытыми, словно он ещё не успел окончательно проснуться. Перед ним лежал широкий бронзовый диск, покрытый несколькими кругами мелких символов. Рядом находился свиток, над которым сама собой танцевала длинная кисть, без участия человека записывающая имена будущих участников на бумагу тонкими линиями чёрной туши Когда подошла моя очередь, старик даже не поднял головы, чтобы посмотреть на меня.

— Талисман ученика, — коротко бросил он.

Я снял бронзовую пластинку с шеи и положил на диск. Символы сразу вспыхнули. Над артефактом возникли несколько строчек светящихся иероглифов. «Вей Лун. Внешний ученик. Семнадцать лет. Второй уровень конденсации ци. Двенадцать звёзд духовного корня». Последняя строка мне не особенно понравилась. Впрочем, старик не проявил никакого удивления. Он лишь скользнул по данным равнодушным взглядом и коснулся пальцем центрального символа.

— Взнос за участие — двадцать очков заслуг. Подтверждаешь?

— Подтверждаю, — ответил я. Бронзовая табличка на миг стала горячей. По её поверхности пробежала тусклая красная вспышка.

— Осталось семьдесят восемь очков заслуг, — сообщил старик. Затем он взял лежащую рядом узкую деревянную дощечку. На ней сама собой выжглась цифра триста семьдесят два. Старик протянул её мне.

— Твой регистрационный номер. Не потеряй. Когда объявят, выйдешь на указанную площадку.

— Благодарю, старший, — произнёс я, принимая дощечку.

— Объясняю правила, — продолжил старик всё тем же сонным голосом, — Бои идут по нарастающей. Сначала вызывают слабейших по уровню и духовному корню. Затем более сильных. Если имя названо трижды, а участник не вышел, ему засчитывается поражение. Турнир состоит из нескольких раундов. В первом участвуют ученики с первым и вторым уровнем конденсации. В каждом следующем раунде к бойцам присоединяются ученики третьего уровня и так по нарастающей там уже такой строгой ранжировки по силе в рамках раунда уже не будет. В финале с победителями всех раундов сразятся гении пятого и шестого уровня, которые впоследсвии будут сражаться между собой. Намеренное убийство запрещено. Смерть по неосторожности рассматривает совет наставников. Тебе всё понятно?

— Да, старший, — почтительно произнёс я

— В таком случае свободен, — безразлично махнул рукой старик, — Следующий!

Я поклонился, убрал выданный мне номер и двинулся дальше. Коридоры внутри арены оказались настоящим лабиринтом. Широкие проходы расходились в разные стороны, поднимались лестницами и выводили на трибуны. На стенах висели деревянные таблички с номерами секторов, а в полу тянулись тонкие полосы светящейся ци. Они, похоже, указывали путь. Вместе с ещё несколькими участниками я прошёл по одной из них и вскоре оказался у широкого выхода. Изнутри главная арена выглядела даже величественнее, чем казалась снаружи.

Каменные трибуны поднимались громадной чашей, способной вместить несколько десятков тысяч человек. Нижние ряды находились почти у самого поля, а верхние терялись где-то под высокими арками и крышами. Между отдельными секторами проходили лестницы. На площадках между ними стояли бронзовые чаши с голубым пламенем, которое не колебалось даже под порывами ветра.

Но самым интересным оказалась сама площадка, на которой должно было происходить основное действие. Вместо одной круглой песчаной площадки внутри амфитеатра находились шесть громадных квадратных каменных платформ. Каждая была размером примерно с баскетбольную площадку и парила прямо в воздухе на высоте нескольких метров над землёй. Между платформами оставались широкие промежутки, сквозь которые можно было увидеть само основание арены, покрытое светлыми каменными плитами и сложнейшими узорами формаций.

Каменные блоки не имели никаких опор. Под их нижними поверхностями медленно вращались кольца из голубоватых символов. Время от времени от одного блока к другому перескакивали тонкие молнии ци. По краям каждой площадки тянулась золотистая полоса, похоже, обозначающая границу поля боя.

Над платформами висели полупрозрачные купола защитных формаций. Пока они оставались почти невидимыми, однако в местах, где на поверхность падали солнечные лучи, проявлялись переливчатые разводы. Похоже, все шесть площадок могли использоваться одновременно. Именно поэтому турнир с сотнями участников не должен был растянуться на несколько дней.

Я на мгновение задержался у входа, рассматривая это инженерно-магическое чудо. Очень хотелось узнать, какая именно формация удерживает такую массу камня в воздухе и сколько энергии требуется на её постоянную работу. Впрочем, я быстро заставил себя двигаться дальше, поскольку позади уже начали напирать другие ученики, поток которых в конце концов вынес меня на трибуны.

Здесь тоже всё было устроено довольно занятно. Судя по всему, места для участников занимали большую часть нижних и средних трибун. Здесь не было отдельных кресел, а присутствовали только длинные каменные скамьи, расположенные восходящими рядами. Внутренним ученикам выделили отдельные сектора чуть выше. Они находились за низкими резными оградами и были оборудованы небольшими столиками и навесами от солнца.

Ложи наставников располагались ещё выше и заметно выделялись на фоне всего остального. Это были открытые беседки. Их крыши поддерживали резные колонны, а внутри стояли широкие кресла из тёмного дерева. Рядом с наставниками располагались их личные ученики. Одеты они бы не в общую форму, а в халаты различных цветов, украшенные вышитыми на них символами. Кстати, среди наставников я заметил и вчерашнего бледнолицего аккуратиста, который не хотел пропускатьменя в академию. Получается, что в роли привратников на приёме действительно находились сами наставники академии.

Но над всеми этими ложами находилось ещё одно интересное место. В самой высокой части арены, прямо напротив главного входа, выступала широкая каменная терраса, на которой располагались шесть высоких кресел, вырезанных из цельных кусков чёрного нефрита. За каждым креслом поднимался узкий стяг со знаком одного из павильонов. Сейчас там уже сидели несколько стариков и одна пожилая женщина в белом одеянии.

Даже на таком расстоянии я ощущал их присутствие. Оно не походило на простое духовное давление. Рядом с каждым из старейшин сама ци мира будто меняла свойства. Возле одного воздух казался наполненным бесчисленными невидимыми клинками. Возле другого энергия будто собиралась в спокойные замкнутые круговые потоки. Вокруг женщины пространство было насыщено тёплым травяным ароматом, который каким-то образом чувствовался даже через всю арену. Это и были старейшины Создания Ядра. Люди, способные уничтожить целый малый остров. На их фоне даже наставники Возведения Основания выглядели блёкло.

Я выбрал свободное место в нижней части трибун, достаточно близко к площадкам, но подальше от основной толпы. Отсюда было хорошо видно почти всю арену. Пока народ продолжал собираться, я продолжал рассматривать присутствующих на арене учеников. Всех их можно было разделись на несколько условных каст.

Самыми многочисленными, разумеется, являлись внешние ученики. Они были одеты относительно просто. Почти все носили стандартную сине-белую форму, хотя некоторые добавляли к ней дорогие пояса, украшения или элементы доспехов. Молодые ученики в основном находились на первом или втором уровне конденсации ци. Те, кто был постарше и учился уже несколько лет часто достигали третьего или четвёртого. И хотя практиков четвёртого уровня было не особенно много, но именно они выглядели здесь хозяевами положения.

Далее шли внутренние ученики. Их было в разы меньше. Форма отличалась более тёмным синим цветом и золотистой вышивкой вместо серебряной. Уровни культивации у них начинались примерно с четвёртого, однако многих я уже не мог нормально оценить. Их сила была слишком плотной или хорошо скрытой. Я чувствовал присутствие ци, но не мог сказать, какой конкретно уровень передо мной.

Ещё выше находились личные ученики наставников. Большинство сидели вместе со своими учителями в ложах. Некоторые выглядели совсем молодыми, другие были старше многих внешних учеников, но почти каждый обладал каким-то заметным отличием. Оружием, от которого исходило мощное духовное давление. Необычной аурой. Или просто манерой держаться человека, абсолютно уверенного в своём превосходстве.

Отдельную группу составляли новопоступившие гении. Их разместили рядом с ложами наставников, но всё-таки отдельно от них. Для них выделили широкий сектор с мягкими креслами и небольшими столиками. Там сидели молодые практики пятого и шестого уровня конденсации ци. Похоже, это и были главные претенденты на звание внутренних учеников по итогам турнира. Некоторые держались в одиночестве. Другие разговаривали с представителями своих кланов или слугами. От каждого исходило давление, значительно превосходящее моё. И одну девушку среди них я уже видел.

Опознал я её по очень характерному духовному давлению, наполненному даром доменной печи, которое она и не думала скрывать. Заклинательница сидела в отдельном кресле ближе к центру сектора. На ней было алое одеяние с золотой вышивкой в виде распускающихся цветов. Длинные волосы имели необычный тёмно-рыжий оттенок, который под солнечными лучами казался почти багровым. Это была та самая девушка из громадного паланкина, которую я видел ещё в городе.

Теперь её можно было нормально рассмотреть. Она оказалась очень красивой, хотя красота эта была какой-то опасной. Тонкие черты лица, яркие янтарные глаза и бледная кожа резко контрастировали с алой одеждой. Девушка сидела неподвижно, положив ладони на подлокотники, и почти не обращала внимания на окружающих. Казалось, что воздух рядом дрожит от сильного жара. По длинным рыжим волосам словно бы пробегали крошечные алые искорки. Однако стоило внимательно присмотреться, как становилось понятно, что никакого реального огня там нет. Лишь странная иллюзия, возникающая из-за насыщенной огненной ци. Сознание само дорисовывало пламя там, где находилось только чудовищно плотное давление силы. Похоже, именно она была одним из двух практиков шестого уровня.

— Это Линь Мэй из Клана Багрового Феникса, — негромко сказал сидевший неподалёку ученик своему товарищу. — Говорят, старейшина Павильона Истины лично попросил её участвовать.

— Разве с огненным даром не лучше идти в Павильон Заклинаний?

— Ты ничего не понимаешь. В Истине изучают саму природу ци. Если она сумеет полностью пробудить кровь феникса, ей не понадобятся обычные заклинания.

— А старейшина Алхимии разве не хочет забрать её себе?

— Её хотят все шесть павильонов. Вопрос лишь в том, кого она выберет.

Значит, вот как её зовут. Линь Мэй. Имя определённо стоило запомнить, хотя приближаться к подобной девушке без серьёзной причины я бы точно не стал. Впрочем, среди гениев я не увидел вчерашнего высокомерного мечника. Он всё-таки оставался обычным внешним учеником четвёртого уровня, пусть и крайне сильным. Немного поискав взглядом, я заметил его в одном из нижних секторов. Рядом сидели вчерашние прихвостни и ещё несколько учеников. Мечник что-то им рассказывал, время от времени указывая на площадки. Я поспешно отвёл взгляд, пока он случайно не посмотрел в мою сторону. Пусть пока считает, что меня здесь вообще нет.

Прошло ещё некоторое время. Трибуны постепенно заполнялись. Свободных мест становилось всё меньше. Шум тысяч голосов сливался в единый непрерывный гул. А я всё продолжал высматривать среди учеников Хуан Лао. И наконец-то нашёл её. Девушка вошла через дальние от меня ворота, уже облачённая в форму Академии. Синий халат на ней выглядел несколько непривычно после её облегающего белого одеяния, но сидел всё равно идеально. У её пояса в ножнах по-прежнему покоились два изогнутых клинка. Свои длинные чёрные волосы заклинательница собрала в высокий хвост и закрепила серебристой лентой. Перед тем как сесть, девушка окинула быстрым взглядом трибуны. На мгновение наши взгляды пересеклись. Она слегка кивнула в знак приветствия и мне показалось, что увидел на её щеках лёгкий румянец. Я ответил ей таким же коротким движением и улыбнулся.

Вскоре над ареной раздался первый удар гонга. Глубокий звук прокатился по амфитеатру, заставляя тысячи разговоров постепенно стихнуть. Второй удар прозвучал уже громче. Защитные формации над шестью площадками вспыхнули золотистым светом. Из центрального кресле на верхней террасе медленно поднялся самый пожилой из всех старейшин. Это был невероятно худой старик с длинной белоснежной бородой, почти касавшейся пола.

Его тело казалось на вид слабым и старым, но стоило ему лишь выпрямиться, как всё пространство арены мгновенно оказалось заполнено подавляющим присутствием невероятно могущественного практика. Его духовное давление проникало прямо в душу. Оно не причиняло боли или дискомфорта и даже не ощущалось враждебным, однако всё равно заставляло задержать дыхание и внимать каждому слову. Казалось, что голос этого человека распространяется не по воздуху, а звучит непосредственно внутри разума каждого из присутствующих.

— Приветствую вас, юные дарования, вставшие на бесконечный путь к бессмертию, — произнёс старейшина. Говорил он негромко, однако голос одинаково ясно звучал в каждой точке арены. Не было ни эха, ни искажения расстоянием. Каждое слово словно само возникало в сознании.

— Сегодня я объявляю начало сезонного турнира за право получить звание внутреннего ученика Академии Небесного Пика. У каждого из вас есть возможность проявить себя. И помните: важно не столько число одержанных побед, сколько то, каким образом вы сражаетесь и что сумеете показать.

Старейшина внимательно окинул все трибуны пристальным взором.

— Решение о принятии по итогам турнира выносит совет наставников Академии. Сражайтесь храбро. Покажите всё, на что способны. Не позволяйте страху поражения заставить вас отказаться от собственного пути. И пусть Небо будет благосклонно к каждому.

С этими словами он свёл ладони в одном коротком хлопке и посреди абсолютно ясного неба прогремел оглушительный гром. Вспышка белого света на миг перечеркнула пространство над ареной. Все шесть парящих площадок одновременно окутались золотистыми куполами. По краям блоков вспыхнули номера от одного до шести.

— Турнир объявляется открытым, — произнёс старейшина и снова опустился в своё кресло.

Почти сразу над ареной раздался усиленный формацией голос распорядителя. Он начал называть регистрационные номера первых участников. На платформах появлялись судьи в серо-синих одеждах. Вызванные распорядителем ученики вставали со своих мест и направлялись к проходам.

Как и предупреждал старик у стойки, первыми вызывали слабейших. В основном практиков первого и второго уровня, но последних среди участников было совсем немного. Большинство из них разумно зажали двадцать очков, не желая отдавать пятую часть своего стартового запаса за призрачный шанс на победу.

— Площадка первая! Участник сто семьдесят четыре против участника четыреста одиннадцать!

— Площадка вторая! Участник двести девять против участника триста семьдесят два!

Я на несколько секунд замер. Триста семьдесят два. Проклятье! Да это же мой номер. Вот уж действительно не повезло. Даже спокойно посмотреть первые несколько сражения у меня не получается. Похоже, при составлении очереди артефакт учёл не только мой второй уровень культивации, но ещё и жалкие двенадцать звёзд духовного корня. Наверное, по всем формальным признакам меня посчитали одним из слабейших участников турнира и решили выкинуть одним из первых. Что ж, думаю, их ждёт весьма неожиданный сюрприз.

Я медленно поднялся со скамьи, поправил меч на поясе и направился к висящим в воздухе площадкам. Пока я шёл распорядитель продолжал называть всё новые номера и имена. Но я уже не обращал на них внимание. Надо было сосредоточиться на собственном бое.