Имя: Кандидат Кроу 2

Глава 1

Форт вблизи выглядел достойно. Крепкие каменные стены, хоть и невысокие, явно сложенные из подручных материалов, серого плитняка, грубо отёсанного, но подогнанного с умением. В глаза сразу бросалась запущенность сооружения. Камень местами обвалился, дерево кое-где взбухло от сырости и времени, покрылось тёмными пятнами плесени. Небольшая башенка лишь слегка выглядывала из-за деревьев и была фиолетовой. Я сразу увидел характерный след пыльцы на ней. Её специально замаскировали, чтобы сооружение оставалось невидимым для окружающих, а защитники знали об угрозе заранее. Роща вокруг совсем маленькая, если зайти за деревья, то сразу упрёшься в частокол из заострённых брёвен, почерневших от времени, кое-где поросших мхом. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралась всё та же фиолетовая степь с редкими вкраплениями чахлых деревьев. Ворота из тёмного дерева, окованные проржавевшими железными полосами, были наглухо закрыты. Я толкнул их плечом, но створки не сдвинулись ни на сантиметр. Видимо, защитники, когда уходили, заперли за собой двери изнутри. Или погибли там же, не выходя наружу.

— Интересно, — прошептал я, глядя на каменные стены.

Автоматически потрогал правую руку. Она ныла и покалывала, пальцы почти не слушались, теневая дымка держала кость и плоть вместе, но до полного восстановления было ещё далеко. Каждое движение отдавалось тупой болью в плече, словно кто-то медленно проворачивал ржавый гвоздь в суставе. Вздохнув, я сжал клинок левой рукой и сделал шаг.

Теневой шаг вынес меня на гребень стены. Я приземлился бесшумно, привычно гася инерцию согнутыми ногами. Со стены открывался вид на внутренний двор, совсем крохотный, метров десять в ширину. Небольшие каменные ступеньки вели к боевому ходу вдоль стен, вход в саму башню темнел узкой аркой, а по бокам притулились два приземистых здания из того же серого камня, без окон, с плоскими крышами. У одного кровля полностью обвалилась внутрь, у второго — лишь частично.

На земле густо росла фиолетовая трава, доходившая местами до колена. Я внимательно оглядел её, ничьих следов, даже старых, не заметил. Трава стояла нетронутой, лишь кое-где примятая ветром. Аккуратно спустился по ступеням, стараясь не шуметь, хотя в этой тишине даже мой пульс казался оглушительным. Подошёл к первому дому, толкнул дверь. Не заперто. Петли протяжно заскрипели, и я поморщился, слишком громко. Открыл пошире, чтобы свет закатного солнца, оранжевый и густой, как мёд, осветил помещение.

Внутри — деревянные полы, рассохшиеся и покоробленные. В углу угадывались очертания кровати, грубо сколоченная рама без матраса, на голых досках лежало истлевшее тряпьё, бывшее когда-то одеялом. По центру стоял стол, массивный, из тёмного дерева, на удивление крепкий, лишь одна ножка слегка подломилась. Сбоку — большой деревянный сундук с откинутой крышкой. Пустой. На стене, прямо над столом, висел выцветший рисунок, углём на грубом светлой ткани, натянутом на рамку из веток. Детская рука изобразила трёх человечков: двое больших, держащихся за руки, и один маленький между ними. Лица стёрлись от времени, но сходство угадывалось. Семья. Я задержал взгляд на рисунке на пару секунд, странно, откуда тут появиться детям, а тем более рисункам?

Дверь в башню оказалась заперта. Вот теперь стало по-настоящему интересно. Я пригляделся: на каменном пороге виднелись свежие царапины, а сама дверь просела, косяк перекосило от времени, и теперь между створкой и притолокой зияла узкая щель, сквозь которую сочился холодный воздух. Царапины были совсем недавними, края ещё не успели запылиться. Значит, дверь открывали. И, возможно, не так давно.

Шаг на стену, шаг на крышу башни. Тихо, бесшумно. Кот остался снаружи, у ворот, караулить выход. Мало ли, и это не паранойя, а здоровая предосторожность, вбитая в меня годами тренировок в ОПО. Сверху башня выглядела ещё более заброшенной: каменная кладка местами выкрошилась, деревянные перекрытия прогнили, и вниз вёл тёмный провал люка, из которого тянуло сыростью и чем-то ещё.

Вспоминая старые привычки, я двинулся вниз по ступеням. В левой руке зажат кинжал, теневая дымка мягко струится с лезвия, готовая в любой момент уплотниться в смертоносную сталь. Щит напитан маной на полную, вокруг меня сгустились тени, жадно пытающиеся поглотить всё вокруг, даже камень, по которому я ступал. В этом сумраке я сам казался сгустком тьмы, неотличимым от окружающего мрака.

Ступени были крохотными, явно рассчитанными на людей ниже меня ростом. Кое-где они обсыпались, крошка хрустела под ногами, но свет, проникающий сверху, пока давал рассмотреть внутренности. По бокам виднелись держатели для факелов или масляных ламп — пустые, покрытые ржавчиной. Кладка была неровной, камень к камню подогнан грубо, но на совесть, башня простоит ещё не одну сотню лет, если не случится чего-то катастрофического.

Ступени заворачивали по спирали, уводя всё глубже. Я спускался, словно сама тень, бесшумно и неотвратимо. За углом начинался абсолютный мрак, и я решил поставить метку. Впервые.

С текущим опытом это оказалось очень просто. Я выбрал точку в пространстве, небольшой выступ на стене, где камень образовывал естественную нишу, — и мысленно напитал её своей маной. Энергия потекла тонкой струйкой, окутывая камень невидимой паутиной. Теперь я мог почувствовать это место даже с закрытыми глазами и в любой момент вернуться сюда одним шагом. Проблема была в том, что мана быстро рассеивалась, запас в якоре таял с каждой секундой, и уже через несколько минут от метки останется лишь слабый отголосок. Но для короткой разведки хватит.

Завернул за угол. Шаг, второй, третий. Впереди, у самого подножия лестницы, пробивался свет из узкой щели под дверью. Пылинки лениво танцевали в этом тонком луче, и в их движении было что-то умиротворяющее. Но запаха затхлости, обычного для заброшенных подземелий, я не чувствовал. Воздух был сухим и… жилым? Дошёл до двери, осмотрел её. Мощный деревянный засов: снизу, сверху и у ручки. Три массивные щеколды из тёмного, почти чёрного железа. Закрыто на все три. Может, это действительно паранойя? Просто защитники ушли через верх, заперев за собой башню изнутри.

Я уже собирался открыть засов, как услышал едва уловимый шум сзади. Шорох, слишком тихий для случайного, слишком целенаправленный для крысы. Резко разворачиваюсь, вижу движение. В темноте мелькнули тёмные волосы, поднятая рука с ржавым кинжалом, коротким, с обломанным кончиком.

Развернулся правым боком, больной рукой. Мышцы отозвались вспышкой боли, и я понял, что на ответную атаку нужно время, время для разворота, которого у меня нет. Шаг на метку.

Мир смазался, и я снова стоял у ниши. Снизу донёсся глухой стук: железо ударило в дерево там, где только что была моя спина. Бесшумно, уже без спешки, я снова спустился. У щели, с удивлённым лицом, озираясь по сторонам, стояла девушка. Совсем молодая, лет пятнадцати, не больше. Бледное чумазое лицо, серые глаза, широко распахнутые от страха и непонимания. Одежда — рваная холщовая куртка, явно с чужого плеча, и такие же штаны, подвязанные верёвкой.

[ Отверженный. Уровень: 1. Класс: отсутствует. ]

— Первый уровень? — я настолько удивился, что произнёс это вслух.

Девочка, услышав мой голос, вздрогнула всем телом. На глазах мгновенно выступили слёзы, а клинок неумело, словно камень из пращи, полетел в меня. Бросок был слишком слабым, предсказуемым. Я легко поймал оружие в полёте, даже не напрягаясь.

Она тут же развернулась и потянулась открывать засовы. Пальцы дрожали, срывались с холодного металла, но она упрямо тянула щеколды одну за другой. Я медленно, не делая резких движений, пошёл вниз. Скрип — первый засов. Скрип — второй. Скрип — третий. Дверь распахнулась, и в проёме, залитый оранжевым светом заката, стоял Рыжий. Спина выгнута дугой, шерсть дыбом, от него волнами исходила теневая дымка, превращая кота в оживший кошмар.

Девушка вздрогнула и, не говоря ни слова, обернулась, чтобы столкнуться со мной. Я схватил её за руку, но она попыталась укусить, отчаянно, по-звериному. Её зубы клацнули по теневой дымке, и защита ответила, тени впились в неё, оставляя на чумазой коже красные следы, словно от крапивы.

— Ай! — взвизгнула девочка, отстраняясь.

Слегка заламываю ей руку за спину, не причиняя боли, но фиксируя. Убираю щит и теневую дымку, в маленькой комнатке сразу становится светлее, словно тьма отступила. Шаг вперёд, на свет. Оранжевое солнце окрасило её испуганное лицо, высветило грязные разводы на щеках, ссадину на подбородке.

— Ты кто? — тихо спросил я.

Она глядела на меня испуганными дикими глазами, из них текли слёзы, губы мелко дрожали, но она молчала, стиснув зубы.

— Ты кто? — слегка повысил я тон.

— Демон! — вскрикнула она и, развернувшись, попыталась сбежать. Я перехватил её за ногу и аккуратно вернул на место.

— А меня зовут Кроу. Приятно познакомиться, Демон.

На её лице отразилось замешательство. Голова слегка склонилась в сторону, в глазах читалась активная работа мозга, шестерёнки крутились с натугой, но вертели. А затем её осенило.

— Ты демон! А я Аля! — грозно выкрикнула она и опять развернулась.

— Нет, так не пойдёт, — сказал я, возвращая её за ногу на место. — Сначала мы говорим, а потом, если хочешь, можешь бежать.

Остолбенение сменилось сомнением. Она прищурилась, разглядывая моё лицо: без маски, без тени, просто лицо уставшего человека. Рукавом драной куртки вытерла лицо, размазывая грязь и слёзы, и серьёзно спросила дрожащим голосом:

— Н-но я же... я же отверженная!

— И что?

— Н-но как же... — в её глазах словно мир рухнул, её понятия столкнулись с невидимой стеной и разбились вдребезги. — Такие, как ты, нас убивают...

— А толку-то? Ты первого уровня. Даже если бы я тебя убил, не получил бы ничего. Была бы ты грозным мужчиной — возможно. А так...

— То есть я недостаточно опасна для тебя?! — вспыхнула она, лицо тут же покраснело, а в голосе зазвенела обида. — Я тебя сейчас ржавым гвоздём по горлышку шик-шик! — крикнула она, вытаскивая из дырявого ботинка длинный, кривой гвоздь.

Я легко отвёл её дрожащую руку, нацеленную мне в горло. Слегка сжал запястье, гвоздь со звоном выпал на каменный пол.

— Да? — спокойно спросил я. — Ты пытаешься меня переубедить в том, нужно ли тебя убивать?

— Эээээ... — она снова зависла, переваривая. — Ну нет. Я могу идти? — глазки тут же заблестели, ладошки сложились вместе, на лице появилась робкая, просящая улыбка.

— Ну актриса! — невольно улыбнулся я.

— Нет же, я Аля! — ответила девушка, вновь не понимая меня. — Ты меня вообще слушаешь?

— Слушаю, слушаю. Значит так, Аля. Сейчас мы с тобой спокойно говорим, без гвоздей, а потом можешь идти. Я не буду тебя трогать — обещаю.

Тяжёлый испытующий взгляд просканировал каждый сантиметр моего лица, моих рук, особенно долго она смотрела на раненую правую, висящую плетью.

— Крестиков нет... — тихо прошептала она.

— Крестиков? — теперь не понял я.

— Ну крестики не держишь, значит не врёшь, — сдалась девушка. Да и что ей было терять при таком-то подходе? — Что тебе нужно?

— Ну, во-первых, откуда ты? Как тут появилась? Отверженных с первым уровнем я ещё не видел.

Аля посмотрела на меня как на идиота, но ответила:

— Отсюда я. Не видно что ли? Тут мой дом, а ты пришёл без приглашения!

— Стоп, стоп, — запутался я. — Как ты с первым уровнем добралась до девяносто пятого этажа?

— А этажа... да помню что-то такое... — девушка задумалась, на лице мелькнула грусть и тут же исчезла, возвращая её в реальность. — Не была я ни на каких этажах. Тут родилась.

— Родилась? А где твои родители?

— Мама с папой погибли, как и остальные, лет десять назад... — девушка отвела взгляд, глаза снова заблестели. — Тиеры. Так их называл папа. Они искали нас, меня и Алекса оставили тут, сказали: «Вернёмся». Не вернулись. — она шмыгнула носом и тут же вытерла лицо рукавом.

— Алекс? Кто это?

— Друг, сын друзей родителей... Мы одногодки с ним были. Погиб давно, через год где-то после смерти всех...

— Как погиб? Как ты узнала, что родители погибли?

— Дядя демон, ты как маленький, — шмыгнув носом, продолжила она. — Они ушли драться и не вернулись. Я ходила туда. Видела кровь, тела. Плакала, много плакала. Смирилась... А Алекс... Алекс зашёл в дырку под землю, думал, найдёт там грибы... Дядя Вова рассказывал про грибы... Я не пошла, страшно было, отговаривала его! — она замолчала, собираясь с мыслями, и я видел, как она проживает это вновь, рассказывая мне. — Дальше крик, шум и тишина... Больше Алекса я никогда не видела, а в дыру зайти побоялась. Страшно... Так и сижу тут одна, много-много лет. А тут ты на рыжем коне! Демон!

— Да не демон я. Обычный человек. А это вообще кот!

— Кот? Мама говорила, коты милые и красивые, а это...

— Мяу! — обиженно выдал Рыжий.

И он действительно выглядел сейчас не лучшим образом, весь в налипшей слизи и пыльце, шерсть свалялась, местами облезла, обнажая кожу.

— Ему просто помыться надо, не обижай его. Мы вообще-то из дырки в земле вылезли. Поэтому и грязные.

— И что там? Алекс? — тут же подскочила девушка с горящими глазами.

— Тварь там страшная была. Очень страшная. Она и меня чуть не убила, — сказал я, показывая правую руку, всё ещё висящую без движения.

Девушка вздрогнула. Последняя крохотная соломинка надежды, что друг, возможно, жив, обломилась. И она зарыдала, уткнувшись лицом в колени.

— З-за что... — шептала она сквозь слёзы.

Рыжий гневно посмотрел на меня, мол, довёл ребёнка, сам замурчал и сел рядом с девчушкой, прижавшись тёплым боком. Я намёк понял и тоже сел ближе, осторожно прижимая её к груди. Пускай выплачется.

Слегка погладил её по голове, потом крепко сжал её руку.

— Ай! За что? — вскрикнула она.

— Гвоздь выкинь, — улыбнулся я. — Меня таким всё равно не убить, а мнение о себе испортишь.

Послышался звон, гвоздь ударился о камни возле стены.

— Вот так лучше, — прошептал я.

А девушка продолжила плакать. Сначала напряжённо, словно боясь, что я её сейчас прикончу, а затем расслабилась. Послышались громкие всхлипы, уже без страха, просто от горя и одиночества. Она обняла меня крепко, что-то беззвучно шепча. В голове пролетело воспоминание о себе маленьком. Когда я пытался заслужить любовь, уважение. За слёзы нас наказывали жестоко. За любое проявление привязанности — тоже. Я помню, как рыдал в ночи. Тихо, беззвучно, чтобы никто не услышал. И спрашивал мир вокруг — за что?

День сменялся днём, год за годом. Я привык к вечной боли. Привык быть закрытым, отстранённым. Больше не плакал. Лишь сидел, смотря в стену по нескольку часов, пытаясь забыть...

Закат сменился луной. Голубоватый свет заскользил по камню, и девочка, наплакавшись, уснула. Тихо, свернувшись в клубочек, как любил делать Рыжий. Я прислонился к стене и тоже прикрыл глаза, стараясь не разбудить малютку.

**

Глаза открыл от движения. Девочка проснулась и пыталась тихо ускользнуть, пятясь на цыпочках.

— Ну и куда ты?

— А? Что? Никуда. А мы же поговорили вчера, ну я и пошла... — сумбурно протараторила она и развернулась уходить.

— Ну и куда ты пойдёшь?

Она замерла как вкопанная. Пыталась судорожно что-то придумать, но никак не выходило. Села прямо на землю, там, где стояла, и тихо заплакала. Я подождал, пока она успокоится, и сказал:

— Оставайся здесь. Я тебя не трону, а мне тоже нужно место со стенами. Я пока застрял тут.

— Хорошо, — прошептала она с неверящей улыбкой на устах. А затем тихо спросила: — Почему?

— Что почему?

— Мама с папой говорили, что любой чужак убьёт меня. Что только они понимают меня. Я думала... думала, что ты убьёшь меня после разговора...

— Как я понимаю, статус «отверженный» ты получила с рождения?

Она кивнула.

— Убивать отверженных мне приходилось. Но это были взрослые опасные мужики, которые пытались убить меня. От тебя не получить опыта, да и не опасна ты. И уж если откровенно, не хочется мне убивать маленьких девочек.

— Я не маленькая! Мама говорила, что через два цикла я стану женщиной! А уже прошло где-то полтора!

— Как ты это поняла?

— А вот, — сказала она, показывая маленькую металлическую табличку с системным индикатором «357 цикл от перезагрузки». — Она меняется, раньше было 356.

— Цикл — это где-то десять лет. Два цикла — двадцать. А тебе не больше пятнадцати.

— Мне девятнадцать!

— И как ты это поняла?

— Ну двести дней — это год...

— Нет. Год — триста шестьдесят пять.

Она застыла, а затем подошла к стене и уставилась на неё. Там всё было в чёрточках, вырезанных чем-то острым прямо по камню. Ровные ряды, аккуратные, как в тюремной камере.

— Одна чёрточка — один день? — спросил я.

— Да...

— Ну считай, считай. А пока расскажи мне, как ты питаешься и где берёшь воду?

— Справа от крепости из земли бьёт ручей, там вода. А в поле растут цветы, которые можно есть. Я их перетираю, добавляю пыльцу и слегка поджариваю на огне. Вот, — сказала она и протянула мне фиолетовую лепёшку.

[ Неизвестное блюдо. Теоретически съедобно. ]

Я откусил. Вкус был сладким, с ярким ароматом цветов и лёгкой горчинкой на послевкусии.

— Недурно. Не надоело?

— Жуть как надоело... — протянула девушка.

— Тогда держи, — ответил я и достал из сумки кусок мяса шарума.

— Э-это мне? — удивилась она, а глаза вновь засверкали, как у голодного зверька.

— Да, ешь.

— Мяу! — возмутился Рыжий, но на этот раз его вопль был адресован не мне.

Я уже протянул кусок коту, но тот, не обращая на меня внимания, уселся напротив Али и выжидающе уставился на неё, слегка наклонив голову набок. Хвост нервно подёргивался.

— Он что, у меня просит? — шёпотом спросила Аля, прижимая мясо к груди.

— Похоже, ты ему понравилась больше, чем я, — усмехнулся я.

Аля неуверенно отломила крохотный кусочек и протянула коту. Рыжий осторожно, одними губами, взял угощение и тут же принялся громко мурчать, поедая его. Девушка засмеялась и дала ещё. Так и сидели, Аля кормила Рыжего, а тот мурлыкал громче, чем когда-либо при мне.

Аля показала мне место с ручьём, крохотный родник, бьющий прямо из земли, с чистейшей ледяной водой. Мы с Рыжим вдоволь напились, а затем я начал его отмывать. Кот орал, царапался, пытался вырваться, но я был неумолим, слой засохшей слизи и пыльцы нужно было счищать. Аля звонко смеялась, бегая вокруг нас, и её смех эхом разносился по пустому форту. Для неё всё было в новинку: кот, его крики, мои рассказы. Она спрашивала меня о других этажах, откуда я, о моём мире. Она знала всего по чуть-чуть, обрывки историй от родителей, смутные воспоминания, и жадно впитывала каждое моё слово, как сухая земля впитывает воду.

Я сходил в поле, забрал остатки мяса с туши шарума, и мы с девчушкой и Рыжим устроили пир. Пир во время чумы. Посреди мёртвой степи, в заброшенном форте, где время остановилось.

Я смотрел на Алю, которая, смеясь, отрывала куски мяса и кидала их Рыжему, а тот ловил их в воздухе, словно обычный кот. Её глаза сияли, щёки раскраснелись, и впервые за долгое время я видел перед собой не цель, не угрозу, не помеху, а просто живого человека. Ребёнка, который выжил там, где не выжил бы никто.

Что мне с ней делать? Оставить здесь — значит обречь на медленную смерть. Взять с собой — втянуть в бесконечную гонку на выживание, где каждая комната может стать последней. Я не нянька. Я не герой. Я — оружие, которое всегда было нацелено на других. Но сейчас, глядя на этот смеющийся комок жизни, я чувствовал, как что-то внутри меня, давно сломанное и забытое, начинает болеть. Не как рана, как старая кость, которую наконец вправили на место.

Я не знал, что будет дальше. Не знал, смогу ли защитить её, смогу ли научить, смогу ли не сломать её так же, как когда-то сломали меня. Но одно я знал точно: я не брошу её здесь. Даже если это будет самой большой глупостью в моей жизни.

— Завтра, — тихо сказал я, скорее себе, чем ей. — Завтра решим.

Аля, услышав мой голос, подняла голову и улыбнулась, открыто, доверчиво, так, как улыбаются только дети, ещё не знающие, что мир может быть жесток.

— Ты что-то сказал, дядя демон?

— Нет, — ответил я и откинулся на траву, глядя в звёздное небо. — Ничего.

Где-то далеко, за стенами форта, выли твари, но здесь, в этом крохотном островке тепла и света, было почти спокойно. Почти как дома. Хотя я давно забыл, что значит это слово.

Глава 2

Проснулся я, как только свет переключился с лунного на дневной. К этой особенности Башни адаптироваться было сложнее всего, никаких плавных рассветов, солнце имело лишь два режима: оранжевый и обычный, одной яркости. Просто миг, и вместо тусклой голубоватой луны в небе загорается яркий диск. Моргнул — день. Моргнул — ночь. Поначалу это сбивало внутренние часы, но теперь я хотя бы научился просыпаться по свету, а не по привычке.

Потянулся, разминая затёкшие мышцы. Правая рука отозвалась знакомой тупой болью в плече, теневая дымка всё ещё удерживала кость и плоть вместе, но пальцы уже начали слушаться. Я осторожно сжал кулак, разжал. Больно, рука ещё слишком слаба. Ещё пара дней, может неделя, и смогу держать клинок обеими руками.

Осмотрелся. Аля вместе с Рыжим спали в обнимку прямо на траве. Кот с чистой шерстью стал выглядеть куда приятнее, рыжий мех блестел, а теневая дымка, обычно окутывавшая его, сейчас отсутствовала. Рядом с девочкой он отключал её, чтобы не ранить нежную кожу. Мурчал во сне, прижавшись тёплым боком к её спине. Аля что-то бормотала, уткнувшись лицом в его пушистый загривок.

Первым делом сделал небольшую разминку. Привычные отжимания, приседания, растяжка, тело слушалось хорошо. Затем хлебнул воды из фляги и поднялся теневым шагом на башню.

Со смотровой площадки открывался вид на бескрайнюю фиолетовую степь. Всё без изменений, те же цветы, та же чёрная земля, те же редкие деревья с поникшими кронами. Лишь вдалеке, у самого горизонта, виднелось движение. Мелкие точки, едва различимые даже для моего обострённого в боях зрения. С такого расстояния не разобрать — тиеры это или ещё кто. Сама комната оказалась действительно огромной, и скорее всего, помимо тиеров тут живёт ещё кто-то столь же опасный. Шарум, крот, кабан — не в счёт, они одиночки и ничего не могут противопоставить полуразумной расе.

Налюбовавшись видами, конечно, исключительно из стратегических соображений, открыл интерфейс.

— Статус.

[ Кандидат: Кроу ] [ Уровень: 21 (179 042 / 200 000). ] [ Класс: Безликий ] [ Состояние: здоров. Правая рука — частичное восстановление. ] [ Великое кристаллическое ядро. Сродство с тенью: 2. ] [ Базовые навыки: Распознавание (32%) ] [ Магические навыки: Теневой шаг (Каскад 2, Тихий шаг, Якорь) (99%). Клинок Безликого, сродство 2 (94%). Шаг в тень (95%). ] [ Сопротивления: Ментальное воздействие (+26%) ] [ Доступно очков улучшений: 6 ] [ Доступно очков новых навыков: 2 ]

А тут накопилось не мало всего, начну пожалуй с двух новых навыков.

[ Теневой двойник — создаёт полуфизическую копию, которая копирует движения, привлекает внимание низкоинтеллектуальных существ, при уничтожении ослепляет. ]

[ Аура страха — активация создаёт вокруг героя бесплотный чёрный дым, враги в радиусе испытывают страх, тревогу, сомнения (эффект зависит от силы воли противника). ]

[ Теневой удар — накапливает теневую энергию во время пребывания в мире теней. При выходе в реальность кандидат может высвободить накопленную энергию одним мощным ударом в течение одной секунды. Сила удара зависит от времени, проведённого в тени. Внимание: если удар не нанесён в отведённое время, накопленная энергия рассеивается. ]

Два старых варианта и один новый. Я задумался, глядя на горизонт, где всё ещё двигались неясные тени.

Два старых варианта и один новый. Теневой двойник — возможность использовать разные стратегии. Аура страха — оружие массового поражения, против большого количества врагов. Теневой удар же ультимативная способность. Массовый урон. Вопрос только в его мощности.

Я вспомнил бой с Шарумом, как едва не погиб, как правая рука до сих пор висит плетью. Мне нужен был козырь. Что-то, что сможет переломить ход боя, когда всё идёт к чертям.

— Теневой удар, — выбрал я.

В голове тут же вспыхнули новые знания, словно лампочка в голове загорелась. Я вдруг понял, как смотреть на мир теней шире, как впитывать его соки не только в клинок, но и в собственную плоть. Каждая клетка должна гудеть от мощи первородной тени, и только тогда урон будет достаточным. Но опять же, для тиеров семидесятых уровней не окажется ли этот удар обычным, хоть и неприятным, ветерком? Проверить можно только в бою.

[ Поздравляем, кандидат! Вы получили навык «Теневой удар». ]

Интерфейс обновился, предлагая выбрать второй навык. И тут я завис.

[ Теневой двойник — создаёт полуфизическую копию, которая копирует движения, привлекает внимание низкоинтеллектуальных существ, при уничтожении ослепляет. ]

[ Аура страха — активация создаёт вокруг героя бесплотный чёрный дым, враги в радиусе испытывают страх, тревогу, сомнения (эффект зависит от силы воли противника). ]

[ Истощение — кандидат вкладывает в удар собственную жизненную силу вместо маны. Сила удара зависит от вложенного здоровья. Состояние кандидата резко ухудшается, возможна потеря сознания или смерть. Восстановление требует длительного лечения. Расход маны: отсутствует. ]

— Пу-пу-пу… — пробормотал я вслух. — Ну и выбор…

Истощение выглядело… круто. Но безумно опасно. Одно неверное движение — и смерть. С другой стороны, это шанс. Шанс в тот момент, когда другого выбора просто нет. Когда мана на нуле, ядро пусто, а враг ещё дышит. Удар ценой жизни.

Я задумался. Крепко. Все три навыка были действительно полезны. Но что конкретно поможет мне здесь, на 95-м этаже?

Страх? Вряд ли. Слишком сильные здесь твари, его нужно брать позже, ближе к пятидесятому уровню, когда ядро окрепнет и ментальное давление станет ощутимее.

Истощение? Возможно. Шанс убить того же краснокожего, когда выдохнешься полностью. Но лишь шанс. И никаких гарантий, что он удар переживёт, а я — нет. Слишком рискованно для навыка, который я пока даже не могу протестировать без последствий.

Двойник? Да. Ослепление, отвлечение, тактическая гибкость. Я давно хотел его взять, но всё время откладывал, выбирая более насущное. Время пришло.

— Теневой двойник, — решился я.

Навык оказался совсем иным, ни на что не похожим. Мне нужно было представить самого себя, свою тень, влить в неё ману и заставить её двигаться. А дальше двойник всё сделает сам, будет повторять мои движения, привлекать внимание, принимать удары. В теории звучало просто. На практике…

[ Поздравляем, кандидат! Вы получили навык «Теневой двойник». ]

—Интересно, — прошептал я с хищной улыбкой и принялся тестировать навыки. Столько всего, столько всего!

Преодолев детский восторг, я шагнул на стену, затем дальше в степь, скрывшись за пригорком. Подальше от чужих глаз, да и чтобы не разбудить малышей, раньше времени.

Решил начать с двойника. Вдох. Выдох. Представляю себя: боевая стойка, фигура, чёрный клинок в левой руке. Мана течёт по каналам и устремляется в тень, лежащую у моих ног. Капля за каплей я чувствую, как процесс идёт. Просадив почти половину резерва, открываю глаза.

Передо мной на слегка согнутых ногах, с хищной улыбкой, стоит двойник. Нужно отметить, что от него во все стороны тянется теневая дымка, кожа бледная, как у меня. Доспех выглядит как драные сгнившие тряпки, но самое ужасное — лицо. Оба глаза съехали на одну щёку, нос отсутствует, а улыбка тянется от подбородка до уха, обнажая чёрные дёсны.

— Первый блин комом, — вздыхаю я, рассеиваю ману, и фигура тает.

Начинаю заново. Вместо того чтобы создавать точную копию себя, решаю сделать из него демона. Вернее, просто себя в полном теневом доспехе. Никаких лиц, никаких деталей, только чёрный силуэт с прорезями для глаз и клинок в руке. Потратив четверть резерва, открыл глаза.

— Ну так точно лучше, — удовлетворённо кивнул я.

Стойка была неестественной, слишком сгорбленной, но в остальном получился вполне жизнеспособный клон. Теневой доспех пульсировал, дымка струилась по контуру фигуры, а в прорезях для глаз мерцал холодный синий свет. С тренировками всё станет лучше.

Удар из тени пробовать пока не стал. Маны и так осталось мало. Просто сел в позу лотоса, насколько позволяла больная рука, и начал медитировать, прислушиваясь к ядру. Всё же как повлияла на меня эволюция, пока было непонятно.

Посидев так десять минут, с удивлением заметил, что в покое мана довольно быстро возвращается. Одна десятая резерва, хотя и он прилично вырос, раньше о такой скорости я мог только мечтать. Кристаллическое ядро работало как мощный насос, вытягивая энергию из окружающего пространства. И хотя резерв вырос значительно, скорость восстановления теперь позволяла не экономить каждую каплю.

Посидел час и решил, что пора, а то мои малыши меня потеряют.

Шаг в тень.

Теневая дымка привычно окутала тело, отсекая звуки и краски реального мира. Я осмотрелся. В степи теней было куда больше, чем в подземельях. Встречались и крупные экземпляры, размером с кабана. Клинок в моей руке слегка засиял голубым, в предвкушении.

— Не сейчас, друг, я тут по другому делу, — прошептал я мысленно.

И неожиданно услышал ответ:

— Жж-жадность фф-раера сгубила…

— Ответил! Я слышал, ты ответил! — воскликнул я мысленно, радуясь словно ребёнок. Нет, ну а что? Я уже начал подозревать у себя психические отклонения. Чужие голоса в голове — не лучший знак. Но если это клинок обретает разум, то всё в порядке. Наверное.

Но эта скотина больше ни словом не обмолвилась. Молчание было красноречивее любого ответа. Вот почему меня окружают одни сволочи?

— Ладно, — вздохнул я и перебил с десяток мелких теней, чтобы успокоить нервы. Клинок жадно впитывал их остатки, но синевой не вспыхивал — мало.

А затем я подошёл к огромной тени. Она была метра три в высоту, с десятком щупалец, лениво покачивающихся в воздухе. Почуяв меня, тварь оживилась. Отростки мгновенно вытянулись в мою сторону, а в голове послышался нарастающий шум: громкий, настойчивый, давящий на виски.

Клинок прошёлся по ближайшему щупальцу, вгрызаясь в теневую плоть. Но тварь не отпрянула, наоборот, обвила оружие вместе с моей левой рукой. Я попытался одёрнуть, но не смог, хватка была стальной.

Меч засверкал яркой синевой, выпуская всю накопленную ману, а я принялся качать энергию мира теней в себя, представляя, как каждая клетка наполняется стихией. Кожа начала холодеть, мышцы налились чужеродной силой, а в ушах зазвучал чей-то голос.

— Сдохни… сдохни… сдохни…

Я абстрагировался. Наблюдал за ситуацией со стороны, будто меня это не касается. Приём, которому научился ещё в ОПО во время допросов с пытками. И это подействовало. Голос затих, клинок сантиметр за сантиметром освобождался от захвата, а тень начала пятиться. Обычно они словно приклеенные к месту, но эта сваливала!

— Эй, куда! — воскликнул я, разумеется, мысленно, и бросился следом. Благо скорость у твари была черепашьей.

— УЙДИ… УМРИ… СДОХНИ… — взвыла тень. В ушах больно зазвенело, в голове помутилось, но я её не отпускал. Клинок удлинился, превратившись в подобие косы, и я нанёс размашистый удар в основание твари. Энергия мира теней наполняла меня, я чувствовал небывалую силу. Казалось, даже начинают проявляться краски. Ну как краски, оттенки серого становились чётче, объёмнее.

— ПРОСТИ… УЙДИ… НУ ПОЖАЛУЙСТА! — взмолилась тень.

Если бы голова сейчас не трещала от напряжения, я бы сильно удивился такой перемене.

Удар. Удар. Удар. Тень разошлась на части, рассыпаясь чёрными хлопьями, и вся её структура всосалась в клинок, будто в пылесос.

Голос исчез. Гул в голове смолк.

— Кк-кусна… — прошелестел клинок, разгораясь ярким синим светом.

Хорошо. Значит, таких тварей ему пока и по одной хватит.

Горячка боя отпустила, и я почувствовал холод. Теневая дымка вокруг меня частично рассеялась, а мана утекала сквозь пальцы, как вода. Прислушался к себе. Внутри кипела сила. Сила этого мира. Необъятная, необъяснимая, чужая. Она дарила ощущение могущества, пьянила, и одновременно с этим из глубин подсознания поднимался страх. Ужас. Ощущение собственной никчёмности перед ликом чего-то древнего и бездонного.

Терплю. Ещё немного.

В голове вновь появляется гул, и новый голос: глубокий, бархатистый, вкрадчивый.

— Прими… Прими меня… Отдайся…

Он другой, не такой, как у теней. Он говорит, и ему веришь. Отчаянно, безоговорочно, будто это твои собственные мысли, просто их высказал кто-то другой.

Клинок вспыхивает синим, обжигая ладонь холодом. Боль отрезвляет. На секунду я вновь обретаю контроль над собой и выхожу из тени. А на задворках сознания слышу:

— Я подожду…

И от этого голоса холод бежит по спине, пробирая до самой души.

Мир встретил меня яркими красками, но я не забыл, для чего уходил в тень. Теневой удар.

Мир взорвался тёмной пеленой. Солнечные лучи исчезли, уступая на миг абсолютной ночи. Земля вздыбилась, словно от подземного толчка. Фиолетовые цветы, попавшие в радиус поражения, теряли цвет, увядали и рассыпались серым пеплом.

Пыль осела. Я тяжело дышал, руки дрожали. Даже правая, которая почти ничего не чувствовала, сейчас горела огнём. Вокруг меня в радиусе трёх метров чернела мёртвая земля. Пятно, освобождённое от фиолетового плена. Оно выглядело чужеродно, неестественно, словно кусок другого мира, вшитый в эту степь.

Я чувствовал отголоски стихии вокруг. Здесь, на выжженном пятачке, дышалось легче. Мана восстанавливалась быстрее, тени казались гуще и послушнее. Но через пару минут энергия мира теней исчезла, рассеялась, будто её и не было, оставив после себя лишь чёрную выжженную землю.

— Вот это долбануло… — прошептал я, ещё не до конца осознавая, что произошло.

Если такой удар нанести по живому врагу, да ещё и с полной зарядкой… Оставалось только найти добровольца для испытаний.

Чувствую взгляд на себе. Оборачиваюсь. На башне маленький силуэт. Аля высматривает меня. Махнул ей рукой.

— Пора возвращаться. С улучшениями разберусь чуть позже.

Не спеша вернулся в форт. Своими ножками, так как маны почти не осталось. Пришлось, правда, потратиться на один теневой шаг, чтобы преодолеть стену, оставив в резерве две жалкие капли. Медленно сошёл по полуразрушенным ступеням и тут же поймал на себе два гневных взгляда.

— Что? — недоумённо спросил я.

— Дядя Демон, так не делается! Мы проснулись, а тебя нет! — со сверкающими от влаги глазами гневно произнесла девочка. Её тонкий носик смешно раздулся, а бровки сошлись к переносице.

— Мяу! — поддакнул Рыжий, усевшись рядом с ней.

— Спелись, — со вздохом ответил я.

— Ничего не спелись! Просто мы переживаем! Нужно говорить, когда уходишь!

— Мяу!

— Родители тоже ушли и что теперь? — уже тише, срываясь на слёзы, проговорила она. Голос дрогнул, и она опустила глаза, ковыряя носком дырявого ботинка камешек.

— Мяяяу! — гневно вставил Рыжий и тут же замурчал, прижимаясь к ней, успокаивая.

Я подошёл и прижал её к груди. Она уткнулась лицом в моё плечо, мелко вздрагивая.

— Я не исчезну так, обещаю, — тихим, спокойным голосом произнёс я. Слова давались с трудом, я не привык давать обещания.

— К-крестики? — со всхлипом спросила она, отстраняясь и заглядывая мне в лицо.

Я молча развёл руками. Точнее, рукой. Правая дёрнулась, словно недобитый пескарь, и безвольно повисла.

— Ладно… — прошептала она, вытирая слёзы рукавом, и снова прижалась ко мне. — Но в следующий раз буди. Хорошо?

— Хорошо.

Минут десять мы стояли молча. Я гладил её по спутанным волосам, чувствуя, как постепенно уходит дрожь из её плеч. Рыжий тёрся о наши ноги, мурча, уже не как трактор, а как настоящий вертолёт.

— Пошли поедим? — наконец спросил я.

— Пойдём.

— Мяу! — радостно взвизгнул кот и в припрыжку побежал к сумке, вытаскивая оттуда кусок мяса побольше.

— Обжора, — с улыбкой заметил я.

— Мурмя, — безапелляционно заявил Рыжий, вгрызаясь в добычу.

Вскоре я сложил костёр из сухих веток, собранных у края рощи, подогрел оставшееся мясо шарума, и мы с Алей уселись завтракать. Рыжий уже урчал над своим куском, не обращая на нас внимания.

— Дядя Демон, а куда ты ходил? И что там за пятно такое? Это ты демонов вызывал? — с набитым ртом спросила Аля. Глаза её горели любопытством.

— Навыки новые тестировал, — ответил я, прожевав. Всё же шарум очень вкусный, надо ещё их поискать.

— Навы… что?

— Навыки. У кандидатов, вроде меня, есть уровни. За их повышение дают очки, за очки можно улучшать навыки и получать новые. Например, вот, — я показал клинок. — Это мой навык, он связан со мной.

Я слегка увеличил клинок в размерах, превратив его в короткий меч. Аля восхищённо ахнула, даже мясо перестала жевать.

— Ого!

— Ешь давай, а то подавишься.

— Угу, угу, — закивала она, поспешно проглатывая. — А как уровни получать?

— Их дают за убийство монстров. Типа шарума.

— Ого, так ты очень-очень убийца?

— Типа того, — улыбнулся я от этого «очень-очень».

— И правда Демон, — сказала она совершенно спокойно, возвращаясь к мясу.

— И ты не боишься меня?

— Не-ет, — протянула девочка, мотнув головой. — Ты хороший Демон, вроде Бабайки.

— Бабайки?

— Ну да. Мама говорила, что под кроватью живёт Бабайка. Демон такой, и он хранит сон в ночи, чтобы меня никакие мохнатые не утащили и за бочок не покусали. Он страшный, но добрый. Как ты.

Я на мгновение замер, переваривая услышанное. В ОПО из меня делали оружие, бездушный инструмент для ликвидации. Здесь, в Башне, я стал тенью, безликим убийцей. А эта девочка, ребёнок, выросший в изоляции, назвала меня… Бабайкой. Хранителем снов. Добрым демоном.

— Ну тогда да, — медленно произнёс я, чувствуя, как уголки губ сами ползут вверх. — Я — Бабайка.

Рыжий оторвался от мяса, поднял голову и выдал короткое, но веское:

— Мяу!

— Ты ешь давай, а то мясо отберу, — пригрозил я.

Кот тут же подскочил, бросил на меня испуганно-возмущённый взгляд, вцепился в кусок зубами и двумя теневыми шагами свалил к воротам. Только рыжий хвост мелькнул.

— Чего это он? — удивилась Аля, провожая его взглядом.

— Испугался.

— Дурашка ты, Рыжий. Бабайка — хороший, — она повернулась ко мне и улыбнулась.

А я вновь улыбнулся в ответ. Кажется, за последние дни я улыбался больше, чем за всю предыдущую жизнь.

Внезапно кот у ворот замер. Уши встали торчком, шерсть на загривке вздыбилась. Он медленно повернул голову и уставился куда-то за стену.

Я напрягся, улыбка мгновенно исчезла.

— Сиди тихо, — прошептал я Але и в два шага оказался на башне.

Отряд тиеров шёл неподалёку, прямо за рощицей. Пять тварей. Двое похожи на следопытов, те же луки за спиной, те же лёгкие кожаные доспехи. Трое — воины: массивнее, с тяжёлыми копьями и щитами из кости. Три элитника — это плохо.

Следопыты то и дело останавливались, принюхивались, прощупывали землю. Их яркий мех местами стал грязно-фиолетовым от налипшей пыльцы, и это явно раздражало воинов. Они то и дело фыркали, дёргали лапами, ломая бутоны цветов, отчего покрывались пыльцой ещё сильнее. Один из них что-то прорычал, указывая на пятно выжженной земли.

— Кого-то ищут, — прошептал я, вглядываясь в их передвижения.

— Кого? — раздался тихий голос снизу.

Я опустил глаза и с удивлением обнаружил Алю и Рыжего, стоящих прямо на ступеньках перед люком, оба смотрели на меня с любопытством, напрочь забыв о всякой осторожности.

— А ну быстро вниз! И ни звука! — гневным шёпотом приказал я.

Они исчезли мгновенно. Слышно было, как удаляются торопливые шаги.

Тиеры тем временем подошли к пятну выжженной земли. Следопыт присел на корточки, потрогал чёрную корку, поднёс пальцы к носу. Втянул воздух. Резко выпрямился и что-то протараторил на своём каркающем языке, указывая в сторону форта.

— Карира!

— Курр!

Сердце сжалось от дурного предчувствия. Уровни я распознать не мог, слишком далеко, но фигуры воинов говорили сами за себя. Эти твари явно не успокоятся, пока не проверят источник аномалии.

Двухдневный отпуск подошёл к концу. Пора убивать.

Глава 3

Вдох. Выдох.

Маны насобиралось немного, но должно хватить.

Шаг за стену, в лес. Шаг в тень.

Мир размылся серебряными красками. Волна холода ударила в лицо, но я уже двигался вперёд. Тени вокруг шептали, их голоса звучали приглушённо, словно через толщу воды. Я не слушал. Не сейчас. Сейчас — только цель.

Враги приближались. Они были настороже, ещё бы, такое пятно выжженной земли посреди степи не заметит только слепой. Уже увидели форт. Уже потянулись к оружию. Их нельзя отпускать, приведут подкрепление, и тогда конец.

Энергия мира теней текла в меня рекой, наливая каждую клетку тела чужеродной мощью. Я чувствовал, как мышцы наливаются тяжестью, как холод расползается от ядра к конечностям, как сердце замедляет ритм, подстраиваясь под ток тёмной энергии. Главное — не переборщить. Слишком много, и я потеряю контроль. Слишком мало, и удар выйдет лёгким теневым бризом.

Шёл медленно, внимательно оценивая противников сквозь серую пелену теневого мира. Лучники держались немного позади, прикрывая тыл. Воины сместились вперёд, образовав полукруг, грамотное построение для зачистки незнакомой территории. Ещё минута, и начнут обходить форт по кругу, зажимать в клещи. Нужно успеть раньше. Я зашёл в центр вражеского построения, прямо туда, где смыкались фланги. Тело кипело от переполнявшей его энергии, кожа натянулась, словно вот-вот лопнет.

— Ещё немного, ещё капельку, — шептал я себе, вбирая в себя всё, что плохо лежит.

Выдох. Выход. Удар.

Мир взорвался. По кругу от меня разлетелась волна чистой теневой энергии, чёрный купол расширился на три метра, поглощая свет, звук, само пространство. Земля задрожала под ногами, цветы осыпались пеплом, не успев даже увянуть. На мгновение степь погрузилась в ночь. Я не ждал результата. Шаг к самому здоровому воину, тому, что стоял ближе всех и уже разворачивал копьё. Клинок напитан маной под завязку, теневая дымка на лезвии пульсирует в такт сердцу.

Удар. Кожа и мышцы тиера сопротивляются, прочные, словно металл, лезвие входит всего на пару сантиметров. Но тень, усиленная эманациями родного мира, проникает глубже. Она просачивается сквозь ткани, обволакивает кости, вгрызается в артерию, словно Рыжий в мясо. Воин ревёт. Громко. Яростно. Отчаянно. В его рёве слышится боль, ужас и первобытное непонимание: как? Откуда?

[ Убит: Тиер-воин. Уровень: 81. Элитный. ]

Пыль оседает. Я вижу результаты своей работы. Враги ошеломлены. В глазах первобытный страх. Разум тварей помутился, и это мне на руку. Хищная улыбка расползается по лицу против моей воли, тело реагирует на бой быстрее, чем разум успевает осознать.

У одного из следопытов оторвана рука, обрубок всё ещё дымится, а сам он зажимает рану, издавая рычащие звуки. Второй следопыт весь в ссадинах, но уже тянется к луку. Воины крепче, они держатся, сопротивляются. Один, тот, что поменьше, начинает движение в мою сторону, копьё наизготовку.

Напитываю маной пространство перед собой. Теневой двойник остаётся на месте, ничего сложного, обычная тень, едва похожая на человека. Шаг в сторону, каскад ещё не развеялся, бесплатный прыжок.

Удар в шею сверху вниз, кричащему от боли следопыту. Его кожа мягче, чем у воинов. Клинок с трудом, но входит прямиком в артерию. Крик сменяется бульканьем. Горячая кровь толчками выплёскивается на землю, смешиваясь с пеплом. Следопыт замирает, застывая в неестественной позе.

Краем глаза замечаю: воин добежал до двойника. Удар копья, и теневая фигура взрывается ослепительно-белым светом. Вспышка накрывает обоих воинов. Крики, вой, твари прикрывают глаза лапами, мотая головами.

Шаг к ближайшему воину, тому, что стоит на одном колене, прикрывая морду руками. Удар чуть ниже паха, туда, где нет костяных пластин. Клинок чисто разрубает бедренную артерию. Кровь хлещет фонтаном, и воин заваливается на бок, даже не успев вскрикнуть.

Щит на мне моргает и опадает чёрным пеплом. Ударная волна слегка откидывает второго тиера-воина Защита спасла меня от рубящего удара, но на этом у меня больше нет права на ошибку.

Последний воин ревёт, бежит на меня, занося копьё. Краем глаза вижу: следопыт натягивает лук. Стрела уже на тетиве.

Шаг. Удар. Клинок проходит чуть сбоку от кадыка, перерезая сонную артерию. Шаг за спину воину. Удар в бок, чуть ниже рёбер, под углом вверх, к сердцу. Тень вгрызается в плоть, разрывая внутренности. Тварь падает на землю, ещё живая, но уже не боец. Бьёт клинком за спину, чисто на рефлексах. Шаг, и я оказываюсь по ту сторону поля боя, подставляя клинок под падающее тело последнего врага. Тиер сам, своим весом, насаживается на лезвие. Резкий вскрик боли. И тишина.

Сердце колотится где-то в горле. Дыхание сбивчивое, каждый вдох даётся с трудом, словно лёгкие забыли, как работать. Мана на дне. Ядро пульсирует, выжимая последние капли энергии.

— Похоже, на этот раз повезло, — шепчу я одними губами.

Каскад рассеивается. Откат бьёт по ядру, резкий импульс острой боли, словно кто-то пустил пули мне прямо в грудь, заставляет меня упасть на колени. Мышцы сводит судорогой, перед глазами плывут чёрные пятна. Я пытаюсь удержаться, цепляюсь левой рукой за землю, но пальцы скребут лишь пепел. По телу тут же проходит поток энергии, система начисляет опыт, и сыплет сообщениями.

[ Убиты: 3 Тиер-воина (81, 79, 72). 2 Тиер-следопыта (62, 54). Качество убийства: 2.0. ] [ Получено: 149 591 + 138 550 + 105 754 + 22 295 + 14 580 = 430 770 эд. ] [ Распределение (Кроу — 70%, Рыжий — 30%): Кроу — 301 539 эд, Рыжий — 129 231 эд. ] [ Кандидат Кроу. Уровень: 21 (480 581 / 200 000). ] [ Кандидат Кроу. Уровень: 22 (280 581 / 300 000). ] [ Питомец Рыжий. Уровень: 18 (24 139 612 / 26 214 300) → +129 231 = 24 268 843 / 26 214 300. ]

Цифры мелькают перед глазами, но зрение расфокусировано. Со лба льётся холодный пот. Сил нет даже встать. Я просто стою на коленях посреди выжженной земли, окружённый трупами, и пытаюсь вспомнить, как дышать.

— Дядя Демон! Дядя Демон! — звонкий крик Али разрезает тишину. Она спрыгивает со стены, даже не думая о безопасности, и бежит ко мне, размазывая по щекам то ли слёзы, то ли грязь.

— МЯУ! — орёт Рыжий и в три шага добегает до меня. На огромной скорости эта уже далеко не маленькая тушка врезается в грудь и начинает вылизывать лицо, агрессивно мурча. Шершавый язык проходится по щеке, сдирая кожу не хуже наждачки.

— Ух… — выдыхаю я весь воздух из лёгких, падаю на спину. Пытаюсь сбросить кота, но сил нет. Руки не слушаются. Я вообще сейчас мало что могу, кроме как лежать и принимать кошачью любовь в особо извращённой форме.

— Мяу! — радостно отвечает Рыжий и ещё агрессивнее снимает с меня скальп своим шершавым языком. Думает, что я его глажу. А я даже скинуть его не могу, только если палец в ж... кхм.

— Дядя Демон, вы как? — Аля подбегает, падает на колени рядом и тут же дотрагивается до моего лба. Её ладошка холодная, чумазая, но удивительно нежная. — Горячий… Ты всех победил? — с каким-то фанатичным огоньком в глазах спрашивает она, при этом еле сдерживая слёзы.

Рыжий наконец слезает с моего живота, но остаётся рядом, нависая надо мной пушистой горой. Делаю глубокий вдох, лёгкие всё ещё горят, но уже не так сильно.

— Пойдёт, подустал просто… — шепчу я, пытаясь восстановить дыхание. — Всех победил, пока… пока в безопасности.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо! — кричит девчушка, уже не сдерживая слёз. Прижимается к груди, вжимается лицом в доспех, и я чувствую, как её плечи вздрагивают. — Спасибо, что победил… спасибо, что выжил… Ты обещал! — тут же подскакивает она и гневно смотрит на меня. Мокрые дорожки на щеках, сжатые кулачки, сердито сдвинутые брови.

— Обещал — значит выполню, — стараюсь смотреть грозно, но на лице сама собой проступает лёгкая улыбка.

— Хорошо, — с улыбкой отвечает Аля и вновь прижимается к груди.

Так и лежим. Я, Аля, и рыжий кот. Посреди выжженной тенью земли, рядом с пятью трупами мохнатых тварей. Ветер доносит запах крови и немытой шерсти, но здесь, в этом маленьком островке тепла, почти спокойно.

— Тебе… — замялся я, подбирая слова, — не страшно?

— Мне всегда страшно… — тихо отвечает она. — Что и ты, и Рыжик исчезнете, и я опять останусь одна…

— Да нет же, тут трупы…

— А ты про это, — девчушка улыбается и отвечает с гордостью. — Вообще мы с родителями их даже ели, они вкусные.

— Да? — удивился я, рассматривая тварей на предмет сжирания.

[ Тиер-воин. Мясо теоретически пригодно в пищу. Печень, почки — не подходят для вашего вида. ] — расщедрилась система на длинное описание.

— Ну что ж, тогда у нас опять пир! — я хлопаю в ладоши, и Аля заливается весёлым смехом. Искренним, звонким, таким неуместным посреди этого поля боя, и таким нужным.

— Что же у неё были за родители-то такие… — проносится в голове невольная мысль. — Может, здесь, в Башне, иначе нельзя?

Наконец поднимаюсь. С трудом. Слегка потряхивает. Пытаюсь не показать виду, но Аля всё равно смотрит на меня с беспокойством. Беру ближайшего тиера за ногу и волоку к стене. Тяжёлый, зараза. С третьей попытки перекидываю через стену. Затем второго, третьего, четвёртого, пятого. Всех пятерых. Рыжий сейчас за троих жрёт, ему хоть этого золотого мишку целиком на вертеле готовь…

— Только их это… — сказала Аля, вспоминая нужное слово, — по-щи-пать нужно.

— Э-э-эх… — протягиваю я, понимая, какую работу мне сейчас нужно проделать. Пять здоровых медведей. Освежевать. Снять шкуру, выпотрошить, разделать. И всё это с одной работающей рукой и на нуле маны.

— Ну ты пощипай их, если хочешь, конечно, а я пока освежую.

— А? — недоумённо спросила девушка.

— Зверя — свежуют. Птицу — ощипывают.

— Поняла, — улыбнулась девушка. — А помочь я могу?

— Да, насобирай дров пока, нам нужно будет много угля.

— Хорошо! — радостно ответила она и убежала в рощу, хвост волос развевался на бегу.

— Мяу! — облизываясь, подошёл кот.

— Иди посмотри, чтобы с ней ничего не случилось. Если что — ори, — серьёзным, холодным голосом произнёс я.

— Мяяяяяу! — истошно, словно его свежевать собрались, проплакал кот и нехотя потрусил за Алей.

— Показушник, — хмыкнул я и принялся за работу.

Работа была грязной. Я срезал шкуру пласт за пластом, обнажая мышцы и сухожилия. Клинок Безликого входил в плоть легче, чем в бою, после смерти сопротивляемость тканей падала. Но всё равно каждый разрез требовал усилия. Хорошо хоть твари были тёплыми, остывать такая туша будет долго.

Параллельно я просматривал доступные улучшения для навыков.

[ Кандидат: Кроу ] [ Уровень: 22 (280 581 / 300 000). ] [ Класс: Безликий ] [ Состояние: физическое и магическое истощение. Правая рука — частичное восстановление. ] [ Великое кристаллическое ядро. Сродство с тенью: 2. ] [ Базовые навыки: Распознавание (35%) ] [ Магические навыки: Теневой шаг (Каскад 2, Тихий шаг, Якорь) (99%). Клинок Безликого, сродство 2 (95%). Шаг в тень (98%). Теневой двойник (10 %). Теневой удар ( 22%)] [ Сопротивления: Ментальное воздействие (+26%) ] [ Доступно очков улучшений: 7 ]

[ Доступно улучшение для навыка «Теневой шаг»: ] [ 1. Шаг сквозь преграду — прохождение сквозь тонкие препятствия. Риск столкновения. ] [ 2. Якорь — возможность оставить невидимую метку в пространстве и вернуться в ту же точку. Структура метки усилена, дистанция ограничена. ]

[ Доступно улучшение для навыка «Клинок Безликого»: ] [ 1. Память — проникающая способность клинка увеличивается. Клинок запоминает два состояния структуры и может переключаться между ними без дополнительных затрат маны. ]

[ Доступно улучшение для навыка «Шаг в тень»: ] [ 1. Сопротивление шёпоту — ментальное давление теней ослабевает. Вы дольше сохраняете ясность ума и можете находиться в теневом мире без риска повредить рассудок. ] [ 2. Теневая дымка — в мире теней из вашего тела начинает сочиться энергия тьмы. Это отпугивает слабых обитателей теневого мира, снижая вероятность случайных столкновений. ] [ 3. Голос — вы начинаете отчётливее слышать голос мира теней. ]

[ Доступно улучшение для навыка «Теневой удар»: ] [ 1. Ускоренное накопление — скорость впитывания теневой энергии увеличивается. Максимальный заряд достигается быстрее, но ментальное давление в процессе накопления возрастает. ] [ 2. Конус — удар распространяется не во все стороны, а направленным конусом. Ширина и дальность поражения увеличиваются, урон в центре конуса максимален. ] [ 3. Усиленный удар — расстояние между клетками слегка увеличивается, позволяя впитывать больше энергии и наносить значительно больший урон. Внимание: возможны критические изменения. ]

[ Доступно улучшение для навыка «Теневой двойник»: ] [ 1. Улучшенная структура — двойник может совершать несколько простых движений в любом направлении, не теряя связи с кандидатом. ] [ 2. Тактический взрыв — кандидат может в любой момент принудительно уничтожить двойника, вызывая ослепляющую вспышку. Радиус и длительность ослепления увеличены. ] [ 3. Двойник-якорь — пока двойник существует, кандидат может переместиться в его тень. Расход маны на перемещение увеличен. ]

Список оказался внушительным, и тут было о чём подумать. Благо меня никто не отвлекал, а свежевание оказалось куда более медитативным делом, чем казалось на первый взгляд. Монотонные движения успокаивали. Мысли текли ровно, без спешки.

По двойнику всё ясно. Улучшенная структура даст возможность развить навык во что-то более полезное, чем просто пугало. Остальные два улучшения тоже весьма и весьма неплохи, но рано. Сначала база, потом специализация.

Теневой удар удивил третьим пунктом. «Критические изменения» — звучит так же обнадёживающе, как «возможен летальный исход». Я подумал-подумал и решил: а ну его нахрен. Во всяком случае, пока рядом Аля. А вот Конус — то, что надо. Мощность увеличится, дальность тоже, и в случае чего не задену своих. Полезно.

Шаг в тень не изменился — всё те же три пункта. Я выбрал Голос. Нужно учиться сопротивляться этому миру, понимать его. Может, получится договориться? Как там было… «Дормамму, я пришёл договориться». Воспоминание из старого фильма всплыло некстати, но в тему. Земные шутки здесь были моим личным якорем.

Клинок — ясное дело, берём. Без его развития я останусь здесь лежать хладным трупом. Память — именно то, что нужно. Два состояния структуры: одно для пробивания брони, второе — для скорости. Переключаться без лишних проблем.

А вот Теневой шаг я решил добить. Взять оба улучшения, пока есть такая возможность. Шаг сквозь преграду и Якорь, вместе они дадут мобильность, о которой я раньше только мечтал.

— Аля, я буду навыки улучшать, какое-то время меня без веской причины не беспокоить, хорошо?

— Конечно, дядя Демон, можешь спокойно смотреть в пустоту, а я буду охранять твой покой! — улыбнулась девушка, выпятив грудь. — Да, Рыжий?

— Мяу!

— Спасибо, — прошептал я и принялся за дело.

Улучшения шли одно за другим. С каждым выбором тело пронзала новая волна ощущений, то жар, то холод, то дрожь, то эйфория. Энергия перестраивала каналы, вплетала новые узоры в структуру ядра, меняла саму механику навыков. Процесс напоминал эволюцию ядра, только мягче и быстрее. Но когда улучшений накопилось шесть из семи, я понял, что переоценил свои силы. Так хреново я себя ещё не чувствовал. Голова трещала так, словно кто-то надел кастрюлю мне на голову и бил, бил, бил… Перед глазами плыли цветные пятна, к горлу подкатывала тошнота. Ядро пульсировало, а по каналам вместо маны, кажется, тёк расплавленный свинец. Короче, тяжело. Но я справился, оставив последнее очко на завтра. Или как пойдёт. Уже успел заметить, что в Башне долгоидущие планы лучше не строить, всё равно жизнь внесёт коррективы.

— Наелась? — спросил я, придя в себя и открывая глаза.

— Да, спасибо большое, — ответила Аля со стены, откуда она наблюдала за окрестностями, свесив ноги в дырявых ботинках.

— Мяу… — тихо ответил Рыжий. Я перевёл взгляд на кота и офигел. Его пузо стало размером с колесо грузовика. Он лежал на боку, раскинув лапы, и тяжело дышал.

— Ты что, тиера целиком съел, удав ты недоразвитый?!

— Мяяяяу, — пропищал кот и отвернулся ко мне жопой. Ну конечно.

— Никого не видно было? — спросил я, поднимаясь на стену к Але.

— Нет, тихо, спокойно… Но… они же вернутся, да? — тихо спросила она и подняла на меня блестящие глаза. Серые, серьёзные, совсем не детские.

Я не хотел ей врать. Да и не мог. Врать ей — всё равно что предать то крохотное доверие, которое она мне подарила.

— Конечно. У них отряд пропал. Вернутся, причём в большем количестве, чем сегодня.

— И что делать? — её голос дрогнул, но слёз не было. Просто вопрос, прямой и честный.

— Уходить или делать засаду. Пока не решил. Но, думаю, ночь у нас ещё есть. Утро вечера мудренее, как говорится.

— Кем говорится?

— Лягушкой.

— Какой лягушкой? — она уставилась на меня, и слёзы наконец отступили, уступая место любопытству.

— В которую стрелой попали.

Аля наклонила голову набок и посмотрела на меня… странно. Так смотрят на человека, который только что сморозил несусветную чушь, но ты не уверен, шутит он или действительно сумасшедший.

— Не забивай голову, — улыбнулся я. — Пойдём, ночь скоро, а нам нужно набраться сил.

— Хорошо, дядя Демон, — пожала она плечами и пошла к лестнице, но на полпути остановилась и обернулась. — Не бросите же?

— Обещаю, — улыбнулся я, показывая руки — обе, даже правую, которая уже почти двигалась.

Она кивнула. Глаза заблестели вновь, но она тут же отвернулась и рукавом вытерла слёзы.

— Теперь плачет гораздо меньше — хороший знак, — пронеслось у меня в голове.

Ночь опустилась на форт быстро, солнце погасло, словно кто-то щёлкнул выключателем. Мы устроились у костра. Аля прижалась к моему боку, Рыжий разлёгся у неё в ногах, мурча, как трактор. Я смотрел в огонь и прокручивал в голове варианты. Уходить — значит бросить форт и идти в неизвестность, с ребёнком и котом, по открытой степи, где нас могут засечь за километр. Остаться — значит принять бой с превосходящими силами противника в укреплении, которое и укреплением-то назвать сложно.

Я ещё не знал, что решу. Но знал одно: завтра будет жарко.

Ночь шла тихо. До тех пор, пока из-за стен не донёсся звук:

— Курри ра? Рарррри.

Голоса тиеров. Совсем близко. Я вскочил, в руке мгновенно появился клинок. Аля открыла глаза, Рыжий замер, навострив уши.

Похоже, утро наступило раньше, чем я рассчитывал.

Глава 4

— Что... Что за звуки? — тихо спросила Аля, потягиваясь и потирая глаза. Голос её был сонным, но в нём уже звенела тревога, она слишком привыкла к опасности за эти годы одиночества, чтобы не распознать её приближение.

— Тиеры, быстро в башню и запрись там, — прошептал я, поднимаясь. Мышцы отозвались привычной готовностью, хотя правая рука всё ещё ныла. — Рыжий, в этот раз без твоей помощи не обойтись.

— Мяу, — тихо ответил кот, уже собравшийся на стену. В лунном свете его шерсть отливала серебром, а теневая дымка уже начала струиться по контуру тела. Мгновение, и он растаял в тенях, лишь рыжий хвост мелькнул напоследок.

Я проводил взглядом Алю. Она бежала к башне, спотыкаясь о камни, но не издавая ни звука — умница. Дверь захлопнулась, лязгнули засовы. Удостоверившись, что она в безопасности, шагнул на стену, к коту. Осмотрелся.

Тиеры уже были под стенами форта. То тут, то там слышались шаги, шорохи, рычащие перешёптывания. И было их много. Я насчитал около двадцати тварей, золотистый мех сливался в лунном свете в единую массу, колышущуюся у подножия стен. Чуть поодаль разместились следопыты с луками, уже с натянутыми тетивами, готовые стрелять по любой тени. Десять воинов стояли, напрягая глаза, и целились в стену. Благо в темноте меня было тяжело разглядеть, теневая дымка скрывала меня.

Рыжий посмотрел на меня, и я понял его без слов. У нас нет шансов.

Пять, десять, максимум пятнадцать — мы ещё заберём. Каскад даст бесплатные шаги за убийства, Теневой удар выкосит слабых. Но затем закончится мана, и нас добьют оставшиеся. Всё же насколько бы не были глупы эти твари, количеством они возьмут.

— Чёрт, — прошептал я. — Надо было сразу уходить...

Но делать было нечего. Сам я смогу уйти, шаг в тень, и меня нет. Рыжий тоже. Но вот Аля... Она не переживёт теневые шаги. Да и не факт, что я смогу вообще переместить её. Первый уровень, без класса, без связи с системой. Рыжий другое дело: он кот, питомец, часть моей группы. И то ему было очень плохо во время первых прыжков, пока не получил сродство с тенью.

Твари рыскали вокруг форта, пытаясь найти вход, но такой роскоши у нас не было. Только запертые с той стороны ворота, проржавевшие насквозь, но всё ещё крепкие. Сама Аля поднималась по выступам на камнях, за годы жизни здесь она изучила каждый выступ, каждую трещину. Мне было проще, Теневой шаг сильно упрощал жизнь. Но вот что будут делать тиеры?

Я выжидал, а твари не торопились.

Они тщательно проверили каждый сантиметр стен, простучали копьями и дубинами камень, потыкали в ворота, что-то прорычали. Следопыты обнюхали землю у стен, но мой запах обрывался на земле, в паре метрах от стены. В их жёлтых глазах читалось недоумение, смешанное с упрямством. И тут началось главное.

Мощный тиер-воин 105 уровня встал под стеной. В высоту он был около двух метров, настоящая гора мышц и золотого меха. Широко расставил лапы, упёрся спиной в камень, и по его корпусу, как по живой лестнице, начали карабкаться более мелкие собратья.

Я не стал упускать такой прекрасный шанс. Материализовался прямо на стене, над тем местом, куда лезли тиеры. Наполнил клинок маной, он тут же отозвался, слегка завибрировал в руке, заструился теневой дымкой.

Стоило воину 80 уровня показаться из-за края стены, как я воткнул клинок прямо в его раскрытую пасть. Оружие прошло сквозь незащищённое горло, хруст позвонков, булькающий рык. Тварь дёрнулась и тут же рухнула вниз, увлекая за собой ещё одного, не успевшего закрепиться.

— Курррра! — прорычал здоровяк под стеной. Его голос эхом разнёсся по округе.

Стрелы с глухими щелчками тут же полетели в мою сторону, лучники сработали быстрее, чем я ожидал. Шаг. И я уже наблюдаю за полётом стрел со стороны, с другой секции стены. Ещё щелчок, и ещё. Стрелы втыкались в пустоту, разбивались о камень, но цель свою не находили.

Я уже говорил, что тиеры глупые? Так вот — они повторили всё то же самое ещё раз. Дрожащий от страха тиер-воин кубарем вывалился на стену, где я быстро лишил его жизни. Он пытался махать лапами с мощными когтями, но когда ты не видишь противника, это вряд ли поможет. Вновь тело падает вниз, опять крик, стрелы — и всё мимо.

Я уже начал надеяться, что именно так бой и пройдёт. В моей голове шансы на успех резко возросли, если они будут подставляться по одному, я перебью их за час. Но вожак этого отряда решил действовать иначе, стоило отдать ему должное, он быстро учился.

Три воина стали вдоль стены одновременно. Теперь придётся сражаться с тремя сразу, а с одной работающей рукой это почти самоубийство. Шаг за стену. Шаг в тень.

Стихия окутала меня и тут же начала вливаться в тело, холодная, тяжёлая, требующая. Я медленно пошёл к врагам, накапливая энергию. Они что-то рычали, морды их были напряжены. Тройка добровольно-принудительно подошла к более сильным товарищам, стоящим внизу. Выдохнула, приготовилась к прыжку.

Выход из тени. Удар конусом.

Мир взорвался направленной волной чистой тени, на этот раз не кругом, а широким сектором, накрывающим всю стену. Камень задрожал, с кромки сорвало мох и лишайник. Крики боли взорвались в ночной тишине. Десяток стрел беспорядочно полетел в разные стороны, ослеплённые и оглушённые лучники палили наугад, раня даже своих. Воины, что пытались забраться на стену, валялись под ней, выплёвывая кровь и осколки зубов. Те, что посильнее, отделались лёгкими ранами и шоком.

Шаг обратно на стену. Маны осталось чуть больше половины.

— Руууууууураааа! — взревел вожак и начал действовать более решительно. Он с трудом поднялся, отряхивая с меха чёрную копоть. В его глазах я увидел не только ярость, но и страх — первобытный, животный страх перед миром теней. Но он пересилил его. Подошёл к воротам, остановился. Лапы его засветились белым, искрящимся светом.

Догадка пронеслась в голове слишком поздно.

Вспышка белого цвета полыхнула по небу, на миг осветив всю рощу. Удар молнии, оглушительный, выжигающий сетчатку, пронёсся по округе и ударил прямо в ворота. Воздух наполнился запахом грозового разряда и горящего дерева. Я открыл глаза. Ворот больше не было, лишь обугленные щепки, разлетевшиеся по всему двору. А во внутренний двор, сверкая яростью жёлтых глаз, уже входил тиер-воин, тот самый, 105-го уровня. За ним, прикрываясь щитами, двигались остальные.

Недооценка противника сыграла со мной злую шутку. Я бросил взгляд на Рыжего. Он стоял на стене, хвост плавно качался из стороны в сторону, а сам он был напряжён и готов к бою. Теневая дымка струилась по его шерсти, когти мерцали в темноте.

— Ну что ж. Поиграем, — шепчу я, уходя в тень. Нужно ударить в спину, пока есть такая возможность, а этого здоровяка оставить на десерт.

Потихоньку напитываю своё тело энергией мира тьмы. Клинок горит синим цветом, сигнализируя, что готов к бою. Десять тиеров-воинов входят во внутренний двор, осматриваются, принюхиваются. Ищут меня. Пятеро рассредоточились вдоль стен, прикрывая лучников от возможной атаки с тыла. Вожак стоял в центре, его лапы всё ещё искрились от остатков магии. Краем глаза я вижу Алю, она на вершине башни, слегка выглядывает из-за зубца. На глазах слёзы, лицо бледное, но взгляд сосредоточенный.

«Лишь бы не сделала никакую глупость...» — проносится в голове.

Рыжий на стене, ушёл в тень, ждёт, когда я ударю. Его фигура подёрнулась рябью и исчезла, теперь он невидим для врагов, но не для меня.

Тело дрожит, в голове голоса теней, настойчивые, требовательные. Они шепчут, зовут, обещают силу. Два удара подряд — это много. Кожа горит от переизбытка энергии, мышцы наливаются свинцом, но я стискиваю зубы, набирая по максимуму. С этими тварями иначе нельзя.

Неожиданно тиеры напрягаются. Их уши встают торчком, ноздри раздуваются. А затем они бросаются прочь из форта, бегут обратно в рощу, забыв обо мне. Слышатся странные звуки: свист, писк, треск ломающихся веток. Я останавливаю набор энергии и, всё ещё оставаясь в тени, иду за ними.

Перед фортом разыгрывается битва. Какие-то существа атакуют тиеров со стороны степей. Присматриваюсь. Мелкие, около метра ростом, с длинными пушистыми хвостами, которые сейчас воинственно топорщились. Короткая рыжевато-коричневая шерсть с белыми подпалинами на груди, большие острые уши, торчащие вверх. На них кожаная броня — грубая, но добротная, с металлическими вставками на плечах и груди. В лапах — короткие изогнутые клинки, явно не самодельные.

[ Лесной Горзин, воин-маг. Уровень: 54. Обычный. ]

Горзины? Да это же белки! Огромные белки атакуют тиеров.

Из земли тут и там появляются коричневые корни: гибкие, цепкие, покрытые мелкими шипами. Они сжимают тварей, обездвиживают на пару секунд, и следом проносится белка и коротким кинжалом наносит глубокую рану в мех. Кожаная броня слегка спасает от ударов когтями, но их главная защита — скорость. Они невероятно быстрые, не уловимые глазом. Мелькают меж лап тиеров, словно искры, и так же быстро исчезают. Тиеры медлительные, тяжёлые, но они тут же построились в боевую формацию. Стрелки, выбравшись из-под первых ударов, отошли в заднюю линию, а копейщики с щитами приняли основной напор врага. Но горзинов было больше раза в два, если не в три.

На строй раз за разом напрыгивали белки, короткий хлёсткий удар кинжалом и отскок назад, в траву. Один из горзинов замешкался и тут же был пронзён копьём. Его тело отбросили в сторону, как тряпичную куклу. Тиер-командир, тот самый здоровяк, что снёс ворота, ударил молнией.

Белая вспышка, бьющая по глазам, врезалась в ближайшую белку. Та рухнула замертво, дымясь. А цепная молния, сорвавшаяся следом, зацепила ещё пятерых, их тела задёргались в конвульсиях и обмякли. Одного тиера, стоявшего слишком близко, тоже задело, он взвыл от боли, но устоял.

Копья тиеров редко, но попадали в цель, каждый точный выпад оставлял на земле ещё одну тушку. Горзинов было больше, но они были слабее. Их кинжалы не могли пробить толстую шкуру и мышцы с одного удара, а магия корней лишь замедляла врага, не убивая.

Командир приготовился к новой атаке, я видел, как вокруг его лап вновь заискрился воздух. Но с флангов выскочили белки, целая дюжина. Корни оплели его ноги, десятки тонких побегов, пробивающихся даже сквозь камень. Он с лёгкостью разрывал их, но их было слишком много. Со всех сторон его кожу пытались пробить острые корни, не нанося серьёзного урона, но отвлекая. А следом прыгнули белки, десятки ударов за пару мгновений обрушились на врага, целя в самые уязвимые места: глаза, горло, пах. Тиер закричал — громко, утробно, яростно. Мощный удар когтями наотмашь тут же угомонил тройку особо ретивых, располосовав их вместе с бронёй. Лучники сделали залп: один, второй, третий. И вся дюжина прорвавшихся белок осталась на земле. А командир отряда, хоть и потрёпанный, истекающий кровью из десятка ран, но живой, что-то прорычал, готовя новое заклинание. К нему тут же приблизились лучники, отстреливая оставшихся горзинов, теперь удачно. Их осталось не больше десятка, тогда как тиеров погибло только пятеро.

Вожак на мгновение замер перед ударом, молния требовала концентрации. И я понял, что медлить больше нельзя.

Я подошёл со спины к тварям, которые обо мне забыли, и ударил силой тени, что всё это время собирал. Мир взорвался. Из носа и ушей хлынула кровь, горячая, солёная, заливающая губы. Я пошатнулся, но устоял, цепляясь за шатающийся мир. Шаг. Клинок, напитанный маной, бьёт в открытую рану от кинжалов белок, туда, где мех уже пропитался кровью, уходя на три сантиметра. Тень накидывается на врага, вгрызаясь в живую плоть. Командир, готовивший заклинание, сбивается, молния срывается с лап и бьёт в ряды собственных копейщиков. Крики боли, запах палёной шерсти.

Удар. Удар. Удар. Я бью в одну точку, раз за разом. Стоны и вопли боли. Кричат следопыты, поражённые Теневым ударом. Кричат копейщики, пережившие молнию своего же командира. А следом приходят белки, те, что выжили, и атакуют врага. Начинается мясорубка.

После десятого удара в одну точку, в основание шеи, где шкура уже была разодрана в клочья, командир наконец покачивается и заваливается на бок. Глаза его стекленеют.

Рыжий силуэт кота выплывает из тени сбоку и когтями крест-накрест бьёт поднимающегося следопыта. Тень накидывается на плоть, оставляя рваные, дымящиеся раны. Я уже не смотрю — шаг, удар. Шаг, удар. Выбираю только тиеров. Белки слишком быстры, не уловимы, да и не пытались они меня убить, в отличие от мохнатых. Голова идёт кругом, силы на исходе. Ядро гудит на пределе. Руки горят огнём, а клинок сияет яркой синевой, отдавая всю свою энергию без остатка.

Шаг. Замираю на месте.

Передо мной горзин. Воин тоже замер. Стоит, склонив голову набок, с любопытством разглядывая меня. Его коричневые глаза большие, влажные, с вертикальными зрачками изучают каждую деталь. Я опускаю клинок, встречая его взгляд. Он слегка поворачивает голову на другой бок. О чём он думает? Что за существо перед ним? Человек, демон, дух? Я не знаю, но в его глазах нет враждебности.

За его спиной появляется тиер. На его морде ярость и боль, весь мех в крови, своей и чужой. Копьё занесено для удара. Шаг. Я оказываюсь между горзином и тиером. Удар в горло, чуть сбоку от кадыка. Клинок входит, проворачивается, выходит. Тварь взвизгивает и падает на землю.

Белка оборачивается ко мне. Смотрит удивлённо, явно не ожидая помощи от чужака. Затем кивает, короткий, резкий жест, полный смысла. Что-то пронзительно пищит и исчезает в траве. Через мгновение битва завершается. Оставшиеся горзины, словно по команде, отступают и растворяются в степи так же внезапно, как и появились. Лишь колышущаяся фиолетовая трава указывает направление их бегства.

На земле остаётся куча тел тиеров и горзинов. Запах крови, горелой шерсти и озона висит в воздухе плотной завесой.

— Мяу? — спрашивает Рыжий. Он подошёл ко мне, прихрамывая на правую лапу. Шерсть на боку опалена, когти стёрты почти до основания. Но держится. Его зелёные глаза устало моргают.

— Кажется, всё, — шепчу я, присаживаясь на алую от крови землю. Ноги не держат. Тело сплошной комок боли.

— Мяу? — Рыжий кивает на тушку горзина, лежащую неподалёку. Он уже открыл пасть, собираясь откусить кусочек.

— Лучше тиера, — предлагаю я.

Рыжий немного подумал, я буквально видел, как в его голове крутятся шестерёнки, а затем потрусил к ближайшему мохнатому. Теневая дымка на его морде рассеялась, и он вгрызся в ещё тёплое мясо.

Ночная тишина наступила сразу. Ни звуков, ни шёпота, ни криков. Даже ветер стих, словно природа сама замерла, переваривая произошедшее. А перед глазами полетели системные сообщения.

[ Убиты: Тиер-воин (7 шт., уровни: 105, 81, 77, 93, 67, 84, 71). Элитный класс. ] [ Убиты: Тиер-следопыт (6 шт., уровни: 66, 65, 72, 59, 68, 67). Обычный класс. ] [ Получено энергии души: 1 290 151 эд. ] [ Распределение (Кроу — 70%, Рыжий — 30%): Кроу — 903 106 эд, Рыжий — 387 045 эд. ]

[ Кандидат Кроу. Уровень: 24 (483 687 / 500 000). ]

[ Питомец Рыжий. Уровень: 18 (24 268 843 / 26 214 300) → +387 045 = 24 655 888 / 26 214 300. ]

Энергия привычно расходится по телу, приятной волной тепла, даря краткий миг эйфории. Мышцы на мгновение расслабляются, голова проясняется. А затем приходит опустошение, ещё более глубокое, чем раньше. Руки дрожат. Правая ещё и покалывает, будто сквозь онемение пробиваются тысячи мелких игл. Заваливаюсь на спину, прямо в грязь, и смотрю в небо. Чёрное, бескрайнее, только тусклый диск искусственной луны освещает мир.

Мы справились. В этот раз. Но если к нам придёт ещё один такой отряд, то мы этого не переживём. Нужно уходить.

Тиеры всё решили за меня. Они нашли форт дважды, найдут и третий. Я сам раскрыл нас своим ударом, своим выжженным пятном, своим присутствием. С трудом поднимаюсь на ноги, тело протестует каждым мускулом. Иду к башне. Дверь открыта, Аля, не выдержав неизвестности, сняла засовы. Она стоит в проёме, улыбается, глаза блестят от слёз, но на лице — улыбка.

— Ты справился... Опять, — шепчет она и бросается мне на шею. Я аккуратно, чтобы не испачкать её в крови, глажу по спутанным волосам.

— Нужно уходить. Теперь тут небезопасно.

Аля отстраняется на шаг, осматривает форт. На её лице проносятся сотни эмоций — боль, страх, смирение, грусть. Это её дом. Единственное место, которое она знала. Здесь жили её родители, друзья, здесь она выживала годами, здесь встретила нас. Но больше здесь оставаться нельзя. Она глубоко вздыхает, вытирает лицо рукавом и через силу, улыбаясь мне, произносит:

— Хорошо, дядя Демон.

— Умница, — говорю я с лёгкой улыбкой. Беру её за руку, и мы уходим. Сначала к ручью, чтобы набрать воды, смыть кровь. А дальше... Кто его знает. Бескрайняя фиолетовая степь не даёт ответов, только вопросы.

***

А дальше начались поиски нового временного дома.

Мы шли по степи вторые сутки, медленно, аккуратно, пригибаясь в низинах и обходя открытые участки. Трава здесь доходила до пояса, оставляя на одежде липкую фиолетовую пыльцу. Пейзаж почти не менялся, только изредка на горизонте возникали силуэты далёких деревьев. Я всё больше думал. Как мне защитить её? Я не смогу войти в город вместе с отверженной, даже с девочкой. Что оператор, что Андерос не дадут мне этого сделать, ведь правила Башни неумолимы. Они просто прикончат её, потому что «так надо». Потому что она родилась не с тем статусом. Но в чём виновата конкретно она? Она просто родилась. Её родители уже заплатили жизнью за любые прегрешения перед системой.

Несмотря на то что мы шли довольно быстро, на горизонте всё равно постоянно мелькали тиеры. Следопыты были хороши, они с лёгкостью находили наши следы даже сквозь огромные пространства фиолетовой степи. Их чутьё было невероятным. Я несколько раз менял направление, уходил в тень, пытался запутать их, но они всё равно возвращались на след.

Вода во фляге подходила к концу, а Аля всё чаще путешествовала, сидя у меня на шее. Она была лёгкой, почти невесомой, но с каждым часом слабела.

— Ты как? — спросил я, когда она в очередной раз закашлялась от пыльцы.

— Нормально, — ответила она с упрямством, достойным ветерана. — Я сильная, ты же знаешь.

— Знаю.

— Опять тиеры, — прошептала она, вглядываясь в горизонт. Голос у неё был слабым, она не привыкла к долгим переходам, а спали мы урывками.

— Где?

— Справа...

— Аля, как я тебя учил. На три часа!

— Да, да, на три часа. Вижу отряд из десяти особей, движутся параллельно нам, — заученными фразами произнесла она. Голос звучал почти механически. Я вдалбливал в неё эту формулу уже третий день.

Я пытался обучить её. Не писать и читать, этому в поле не научишь, но хотя бы правильно передавать информацию. Развивал физически: она отжималась на коленях, приседала, качала пресс. Раз она не может развиваться по уровням, то сможет стать сильнее физически, как все нормальные люди, оторванные от системы. Я видел, как ей тяжело, как после каждого подхода она падает на траву и тяжело дышит, но не жалуется.

— Похоже, сжимают круг, — прошептал я.

В последнее время мы видели их всё чаще. Слева, сзади и справа, три группы, движущиеся по дуге. И круг поисков постепенно сужался. Одна группа останавливалась, тогда другая ускорялась, перекрывая возможный отход. Это был не хаотичный поиск, а организованная охота. Вскоре они возьмут нас в кольцо, а как при этом защитить девочку, я не понимал.

Улучшать навыки тоже не было времени. Это нужно делать вдумчиво, чтобы понять, что изменилось, и желательно по одному, максимум по два, а не как я сделал в прошлый раз, когда чуть не вырубился от перегрузки. Сейчас любая потеря концентрации — смерть.

Спал я редко. Выставлял Рыжего на стражу, давал Але флягу, а сам проваливался в тяжёлое, лишённое сновидений забытьё. Затем вскакивал, брал девочку на руки или на шею и двигался дальше, пытаясь оторваться. Но не выходило.

К исходу третьего дня усталость стала невыносимой. Я шёл на автомате, переставляя ноги и считая шаги. Аля молчала, у неё уже не было сил даже на разговоры. Рыжий хромал рядом, его правая лапа всё ещё не зажила до конца. Мы были на пределе.

Когда на горизонте появился лес, настоящий, а не мираж, не иллюзия, я на мгновение поверил в удачу. Но тут же увидел группу врага, выходящую из-за деревьев. И понял, что шансов скрыться больше нет.

— Аля, прячься в траве, — тихо скомандовал я. — Я пойду разберусь с этими мохнатыми тварями.

— Хорошо, — прошептала она и прижалась к земле, стараясь не отсвечивать. Рыжий посеменил за мной.

Сам же я скользнул в тень. Начал набор энергии, холод привычно укутал тело, кожа натянулась, мышцы загудели. Я медленно приближался к врагу, оценивая обстановку.

Их было пятеро. Три воина и два следопыта. С такой группой мы с Рыжим должны справиться. Думал я. Но когда подошёл к лесу, с флангов начали выходить ещё две группы, по пять тварей в каждой. Я замер в тени, пересчитывая. Пятнадцать. А обернувшись, я ужаснулся.

К позиции Али подходила ещё одна пятёрка тиеров.

Они шли медленно, прочёсывая траву копьями. Следопыты принюхивались. И один из них уже остановился, прямо там, где в высокой траве пряталась Аля.