Имя дракона - По

Глава 1

«Ох... Как же раскалывается голова. М-м-м... Где я? Почему вокруг темнота? Где моё тело? Ничего не помню. Что со мной случилось? Постойте, кажется, что-то всплывает в памяти... По? Кто это вообще такой? Это я? Да ну, бред какой-то. Моё имя... моё имя... эм. Какое у меня имя? Кто я вообще такой?!»

Глаза «По» медленно приоткрылись. Первое, что он смутно различил перед собой сквозь пелену дурноты, были богомол, обезьяна, змея, журавль и тигрица с исключительно свирепым выражением морды. Голова шла кругом, и неудивительно: рухнуть с такой чудовищной высоты и остаться в живых само по себе тянуло на первостатейное чудо.

Он с трудом перекатился на живот, обернулся и заметил чью-то когтистую трёхпалую лапу, указывающую прямо на него.

«Что здесь творится?» — пронеслось в мыслях.

Когда зрение окончательно сфокусировалось, По увидел старую черепаху в зеленоватом одеянии и с деревянным посохом.

«Кто все эти ребята? И самое главное — откуда я их знаю?..»

— Мастер Угвей... — выдавил По, и в его ошарашенном тоне на долю секунды прорезались характерные хрипловато-недоуменные нотки Галустяна, прежде чем он снова взял себя в руки. — Прошу меня простить. Я... я только хотел посмотреть, кого назовут Воином Дракона.

— О-о-о. Как занятно, — протянул Угвей с искренним благоговением, глядя, как панда медленно поднимается на ноги.

А подняться было чему. Этот По был огромен: едва ли не на голову выше Тигрицы, а его комплекция походила не столько на мягкий пушистый зефир, сколько на массивный пласт литых мышц, лишь слегка прикрытых плотным слоем жирка на животе.

— Учитель! — вклинилась потрясённая Тигрица. — Вы ведь указывали на меня!

— На него, — невозмутимо возразил Угвей.

— Чего?.. — моргнул По.

— Да. На тебя.

— На меня?! — переспросил панда, пока старый мастер не спеша подошёл ближе и концом посоха мягко коснулся его лапы.

— Вселенная послала нам Воина Дракона!

Площадь замерла в гробовом оцепенении. Понять собравшихся было несложно. Мастер Шифу стоял с открытым ртом, точно так же, как и вся Неистовая Пятёрка. Впрочем, церемониальную программу это не отменило: глашатаи дали отмашку, загрохотали гонги, и толпа взорвалась ликующими криками, чествуя новоявленного спасителя. Вот только сам «герой» озирался по сторонам с неприкрытым подозрением.

— Вы... вы сейчас серьёзно? — нахмурился он.

— Абсолютно, — мягко улыбнулся Угвей.

— Ну, раз вы так говорите...

Дворцовые слуги спешно подкатили богато украшенный паланкин, чтобы доставить Воина Дракона прямиком в Нефритовый дворец. По подошёл к повозке и обратил внимание на уток-носильщиков, которые откровенно тряслись мелкой дрожью при виде его исполинской туши. Вздохнув, он развернулся и зашагал к лестнице пешком.

К нему тут же подскочил встревоженный поросёнок в форменной жилетке дворцового слуги:

— Господин! Боюсь, вам необходимо воспользоваться паланкином!

По обернулся и смерил его ледяным взглядом:

— Это шутка такая?

— Никак нет, мастер Дракон! Этого требует древняя традиция!

— В другой раз, пернатых жалко, — бросил панда, попытавшись обойти слугу, но тот вновь упрямо преградил дорогу.

— Прошу прощения, но я вынужден настаивать!

По заметно скрипнул зубами:

— Ладно. Будь по-вашему.

Тем временем в нескольких метрах от них мастер Шифу в полнейшем отчаянии пытался воззвать к благоразумию верховного наставника:

— Мастер Угвей, постойте! Этот... этот увалень не может быть решением нашей проблемы! Вы же собирались указать на Тигрицу! А эта туша свалилась прямо перед ней из ниоткуда! Это же чистая случайность!

— Случайности не случайны, — спокойно изрёк Угвей.

Не успело эхо его слов затихнуть, как затрещали балки: паланкин под весом По с оглушительным хрустом развалился на части. Панда вылез из обломков, сердито бурча себе под нос что-то крайне нелестное. Подбежавших свинок-слуг он остановил одним коротким жестом тяжёлой лапы и молча зашагал вверх по бесконечным ступеням. Проходя мимо настойчивого слуги, он одарил того выразительным взглядом, от которого бедный поросёнок мгновенно вжал голову в плечи.

Ошарашенная Неистовая Пятёрка приблизилась к своему наставнику.

— Простите нас, учитель, — глухо произнесла Тигрица, и все пятеро склонились в глубоком поклоне. — Мы подвели вас.

— Нет, — отрезал Шифу, не сводя мрачного взгляда со спины удаляющейся панды. — Если к завтрашнему утру этот увалень сам не сбежит отсюда... значит, это я подвёл вас.

Преодолев бесконечный подъем, По шагнул под своды Нефритового дворца. Слуги тихо затворили за ним массивные створки.

Панда медленно прошёлся по залу, без особого трепета разглядывая выставленные древности. Задержался взглядом у массивных носорожьих доспехов, оглядел диковинный меч с искусно выгравированным нефритовым драконом на клинке, пустой постамент и множество свитков, картин и оружия, хранивших многовековую историю кунг-фу.

Наконец его внимание привлекла изящная ваза на отдельном пьедестале в центре зала.

— Надо же... Значит, это и есть легендарная Урна Шепчущих Воинов, — пробормотал По, осторожно беря реликвию в лапы. — Подумать только, предание гласит, что внутри покоится прах более чем тысячи великих бойцов...

— Уже закончил глазеть по сторонам? — раздался резкий голос.

По обернулся. У небольшого пруда в глубине зала стоял мастер Шифу.

— Мастер Шифу, — с лёгкой ухмылкой протянул великан. — Вижу, вы просто светитесь от счастья при виде меня.

Шифу выдавил подобие ядовитой улыбки, наблюдая, как панда неторопливо возвращает урну на пьедестал.

— Значит, ты и есть наш прославленный Воин Дракона?

По тяжело выдохнул:

— А вы сами-то в это верите?

— Нет! — отрезал малая панда, сверкнув глазами. — Ты никакой не Воин Дракона. И никогда им не станешь, пока не постигнешь тайну Свитка Дракона!

Шифу указал посохом под самый потолок. Там, зажатый в пасти золотого дракона, покоился сияющий алый свиток, оправленный в чистейший нефрит.

— Хм-м. С размахом сделано, пафосно, — хмыкнул По и снова перевёл взгляд на Шифу. — Полагаю, просто так его с полки не достать?

— Смотрю, соображаешь, — с сарказмом процедил мастер, приближаясь. — Скажи мне: неужели ты всерьёз полагаешь, будто достоин этого свитка?

— Да я вообще ниче... — начал было По, но Шифу резко оборвал его:

— Чтобы прикоснуться к нему, нужно овладеть высшей ступенью мастерства кунг-фу! А это невозможно, если претендент... такое ничтожество, как ты.

По коротко усмехнулся, пока Шифу начал медленно кружить вокруг него:

— Такое, как я?

— Именно. Взгляни на себя! — Шифу с размаху огрел панду посохом пониже спины: — Жирный зад! — ещё один хлесткий удар пришёлся по левому плечу: — Руки-кисели! И это нелепое пу...

Шифу с силой ткнул бамбуковым посохом в сторону живота По, но тот молниеносно перехватил палку мёртвой хваткой. Воздух в зале ощутимо похолодел.

— Думаю, я прекрасно уловил вашу мысль, — не разжимая пальцев, процедил панда, глядя на мастера сверху вниз.

— ...И полнейшее пренебрежение личной гигиеной! — договорил Шифу, даже бровью не поведя.

В ответ По сжал кулак. Раздался сухой, отчётливый хруст — и прочный бамбуковый посох разлетелся в щепки прямо в лапе панды. По растянул губы в нарочито вежливой, натянутой улыбке:

— Сдаётся мне, мастер... вы сейчас подходите к черте, за которую заступать не стоит.

По попытался выдернуть остаток древка, но Шифу среагировал мгновенно: молниеносным выпадом он попытался заломить палец великана, готовясь провести сокрушительный Пальцевый захват Уси. Однако По среагировал не менее быстро — он отдёрнул лапу за долю секунды до захвата.

Шифу медленно опустил лапу. Несколько секунд они буравили друг друга взглядами, обмениваясь фальшивыми любезностями.

— Слушай меня внимательно, панда, — с недобрым прищуром произнёс мастер. — Угвей выбрал тебя. Но к тому моменту, когда я с тобой закончу, ты будешь молить небо о том, чтобы этот старик никогда на тебя не указывал. Ясно выражаюсь?

— Так точно, мастер, — с ледяным спокойствием отозвался По. — Предельно ясно.

После короткой «душевной беседы» Шифу повёл панду в Тренировочный зал, где в этот момент оттачивала навыки Неистовая Пятёрка. Едва массивные двери распахнулись, взору предстало хитросплетение смертоносных снарядов, механизмов и полос препятствий.

Журавль виртуозно кружил между колоннами, крыльями отбивая летящие стрелы и балансируя на краю гигантской каменной чаши. В следующее мгновение к нему с грацией хищника присоединилась Тигрица, и они закружились в спарринге прямо на покатых каменных краях. Богомол с бешеной скоростью молотил деревянные манекены — их коварные поворотные шарниры были сущим адом для новичков: чем сильнее бьёшь, тем сокрушительнее отдача. Гадюка проверяла гибкость и реакцию над огнедышащими трубами, молниеносно уворачиваясь от вспышек пламени. Обезьяна кувыркался под потолочными балками, цепляясь хвостом и перемахивая через раскачивающиеся лезвия топоров.

Тем временем Тигрица спрыгнула на вращающиеся брёвна, уворачиваясь от утыканных шипами чугунных маятников. Уклонившись от очередной булавы, она вложила всю мощь в сокрушительный удар — железный шар разнесло на куски, и один из тяжёлых обломков на бешеной скорости полетел прямиком в морду стоящего у входа По.

Панда даже не шелохнулся — он просто выставил лапу и намертво поймал летящий кусок дерева и металла в паре сантиметров от своего носа. Окинул обломок внимательным взглядом:

— Впечатляет, — спокойно констатировал По и небрежно бросил его на пол.

— Приступим, — оборвал Шифу.

— Прямо сейчас?

— Сию же секунду. Если, конечно, ты не считаешь, что великий мастер Угвей ошибся, и ты никакой не Воин Дракона.

По тяжело вздохнул:

— Вы всерьёз думаете, что я с первого раза пройду весь этот цирк?

Шифу саркастично усмехнулся:

— Ну, пока не попробуем — не узнаем.

— А ничего более... подходящего у вас не найдётся?

— Что именно ты имеешь в виду?

— Да хотя бы основы. Давайте начнём с малого, — предложил панда.

— Не уверен, что у нас есть хоть что-то под твой... уровень, — протянул наставник.

По поднял голову и указал когтем на стоящее в углу резиновое чучело-неваляшку:

— Как насчёт вон того?

— Этого? — Шифу скривился. — Мы используем его для тренировки ясельной группы. Или как подпорку для двери, когда в зале жарко. Но раз уж ты настаиваешь...

Пятёрка мастеров тем временем закончила упражнения и подошла ближе. Во взглядах читалось неприкрытое презрение, однако По, ни слова не говоря, лишь сдержанно поклонился им в знак уважения.

— Ну же, панда! Покажи, на что способен, — поторопил Шифу.

По слегка замялся:

— Эм... они так и будут стоять над душой? Или, может, вернутся к своим делам?

— Бей уже!

По нанёс короткий тычок — предельно аккуратно, опасаясь повредить инвентарь. Резиновый болванчик лениво качнулся на пару сантиметров назад и тут же вернулся в исходное положение.

Шифу презрительно хмыкнул:

— Ещё раз. Только теперь ударь нормально.

По набрал полную грудь воздуха и от души врезал кулаком.

БАМ!

Кулак с треском пробил резину насквозь, вырвав из середины чучела порядочный кусок набивки. Сдувшийся манекен с жалобным шипением осел на пол бесформенной тряпкой. По виновато посмотрел на застывших мастеров:

— Кажется, я... м-да. Прошу прощения.

— Ничего страшного, — прищурился Шифу. — Пройдёмся.

Они подошли вплотную к помосту с бешено вращающимися деревянными брёвнами.

— А что мы сейч... — начал было По, но договорить не успел: Шифу без лишних сантиментов толкнул его в спину.

Панда рухнул на брёвна, отчаянно пытаясь удержать равновесие на бешеной скорости вращения под свист шипастых маятников. Пятёрка дернулась было на помощь, но ледяной окрик Шифу пригвоздил их к месту.

Шипастый шар вскользь задел плечо По, вспоров шерсть до крови. Рыкнув от ярости, панда развернулся и голыми когтями в щепки разнёс следующий маятник, но тут же пропустил прямой удар другого тарана — чугунная туша сбила его с ног и отправила в полёт прямиком в каменную чашу.

Внутри чаши его закрутило центрифугой, хорошенько приложив о каменные борта, но он умудрился выкарабкаться наружу. С гудящей головой и сбитым дыханием По вывалился прямо на помост с деревянными манекенами. Пружинные шарниры тут же пришли в движение — град деревянных ударов посыпался со всех сторон. Озверев, панда с разворота разломал двух деревянных истуканов пополам и вырвался из ловушки... только чтобы приземлиться прямо на раскалённые решётки огнемётов. Взревело пламя. По среагировал мгновенно, но струи огня всё же успели опалить шерсть и обжечь шкуру.

С горем пополам выбравшись из этого кромешного ада, он тяжело ступил на дощатый настил и заковылял к выходу, намертво прижимая к боку вывихнутое левое плечо. Мимо застывших Шифу и Пятёрки он прошёл, не удостоив их даже взглядом.

— Эй, друг... ты в порядке? — неуверенно окликнул Обезьяна.

— По, как ты се... — попыталась подойти Гадюка, но Шифу резко оборвал её.

— Панда! — рявкнул наставник вслед. — Куда это ты собрался?!

По замер на месте. На обожжённом теле вздувались багровые синяки, плечо висело под неестественным углом, а над правым глазом набухала внушительная гематома. Он медленно повернул голову и полоснул мастера тяжёлым, налитым злостью взглядом:

— Подлечиться иду, мастер, — глухо бросил он и захлопнул за собой дверь.

Сумерки быстро окутали Долину Мира. Неистовая Пятёрка неспешно поднималась по каменным ступеням к жилым покоям, вполголоса обсуждая катастрофический день. Решением Угвея не был доволен никто, хотя Гадюка и Обезьяна выглядели искренне встревоженными тем, в каком плачевном состоянии панда покинул зал.

— У меня просто нет слов, — покачал головой Журавль.

— О чём только думал мастер Угвей? — вздохнула Гадюка. — Бедняга же там просто кости оставит.

— Ну ещё бы, он ведь насто-о-олько могуч, этот Воин Дракона! — язвительно спародировал Журавль. — Упал с небес в огненном шаре!

— Земля дрожит под его поступью! — поддакнул Богомол, пока они с Журавлём давились смешками.

— Бросьте, ребят, ну не будьте вы к нему так строги, — вступился Обезьяна.

— Казалось бы, мастер Угвей должен был выбрать того, кто хотя бы отдалённо знаком с кунг-фу, — холодно отрезала Тигрица.

— Но он хотя бы старался, — мягко заметила Гадюка. — Мне кажется, стоит дать ему шанс.

— С трудом верится, что из этого выйдет хоть какой-то толк, — буркнул Журавль.

Мастера разошлись по своим комнатам. По среди них не было: почти до самой полуночи он просидел в лазарете, молча вправляя плечо и накладывая тугие повязки. Лишь когда в жилом крыле воцарилась полная тишина, в коридоре послышались его тяжёлые шаги. Старые половицы под весом медведя предательски заскрипели на весь этаж.

— Только этого не хватало, — процедил По сквозь зубы.

Он попытался ступать тише, но пол продолжал жалобно стонать под каждым шагом. Створка одной из комнат бесшумно отодвинулась, и наружу выглянула Гадюка.

— Здравствуй, По. Как самочувствие?

— Мастер Гадюка, — По тут же виновато склонил голову. — Простите, что разбудил. Не хотел шуметь.

Большая часть его торса и левое плечо были туго перебинтованы, а над правым глазом белел компресс.

— Всё хорошо, тебе не за что извиняться. Как ты себя чувствуешь?

— Живым... и на том спасибо. Благодарю за заботу, мастер.

— Я знаю, поначалу приходится нелегко, — ободряюще улыбнулась змея. — Но я уверена, ты со всем справишься.

— Ваши слова дорогого стоят, мастер Гадюка. Правда, спасибо.

— Ложись отдыхать. Завтра увидимся.

— Доброй ночи, мастер.

Гадюка скрылась в комнате. По повернулся к своей двери, но не успел сделать и шага, как створка соседних покоев с резким стуком отъехала в сторону. На пороге стояла Тигрица.

— Мастер Тигрица, прошу прощения, я не хот...

— Тебе здесь не место, — ледяным тоном перебила она, глядя прямо сквозь него. — Ты позор для кунг-фу. И если в тебе осталась хоть капля уважения к тому, кто мы такие и чему посвятили жизни — к утру тебя здесь уже не будет.

Створка с глухим стуком захлопнулась прежде, чем По успел вымолвить хоть слово.

Панда замер перед входом в свою комнату. Внутри всё клокотало от глухой, удушающей ярости. Когти непроизвольно сжались в кулаки, с сухим треском вспоров бумажную перегородку двери. По шумно втянул воздух носом, сдержал рычание и резко развернулся, зашагав прочь из жилого крыла на свежий воздух.

Ночной ветер приятно холодил разгорячённое тело. Поднявшись на скалистый утес, По приметил одинокое раскидистое персиковое дерево. «Самое то, чтобы мозги проветрить», — подумал он, сорвал пару спелых плодов и сел на самом краю обрыва, любуясь залитой лунным светом долиной. Сочная мякоть и ночная тишина постепенно притупляли гнев.

— Смотрю, ты отыскал Священное Персиковое Древо Небесной Мудрости, — раздался за спиной неторопливый, скрипучий голос.

По оглянулся. К обрыву с китайским бумажным фонариком в лапе не спеша ковылял мастер Угвей.

— Не слишком ли длинное название для обычного персика? — хмыкнул По.

Старая черепаха мягко усмехнулась, бросив взгляд на крону дерева:

— Имеешь привычку есть, когда на душе тревожно?

— М-м-м, — По повертел фрукт в лапе. — Можно и так сказать.

— Отчего же ты встревожен?

Панда отвернулся, тяжело вздохнул и уставился на далёкие горные хребты:

— Я не потяну всё это, учитель. Нет у меня того, что для этого нужно.

— Весьма вероятно.

— А эта Пятёрка?.. Хех. Видели бы вы их. Они меня презирают. Всей душой.

— Всей душой, — кротко согласился старец.

— Да и Шифу... Что он сделает, чтобы вылепить из меня Воина Дракона? — По с горечью оглядел свои бинты. — Проще плюнуть на всё и вернуться обратно к лапше.

Он откусил ещё кусок персика, глядя, как Угвей медленно опускается рядом на край скалы.

— Бросить. Не бросить. Лапша. Не лапша... — нараспев произнёс Угвей, глядя в ночное небо. — Ты слишком печёшься о том, что было, и о том, что будет. Но есть прекрасная мудрость: «Прошлое — забыто, грядущее — закрыто, настоящее — даровано». Поэтому его и зовут настоящим.

Старый мастер неспешно поднялся, зная, что нужные слова нашли отклик в душе панды. Проходя мимо ствола, он легонько стукнул по коре посохом — и сорвавшийся спелый персик с идеальной точностью опустился прямо в раскрытую лапу По.

Панда ошеломлённо посмотрел на фрукт, затем на удаляющуюся фигуру наставника и остался сидеть на утёсе, глядя на спящую долину до самого рассвета.

Глава 2

Ночь в Долине Мира пролетела незаметно. С первыми лучами рассветного солнца медный гул колоколов огласил и деревенские улочки, и залы Нефритового дворца. Едва затих первый удар, мастер Шифу решительным шагом вошёл в жилое крыло. У дверей своих покоев по стойке смирно уже застыли ученики. Все, кроме одного.

— Доброе утро, учитель, — хором поприветствовала Неистовая Пятёрка.

— Панда. Панда! — Шифу рывком распахнул створку чужой комнаты и замер перед пустой циновкой. На его морде расплылась предвкушающая, ядовитая улыбка: — Сдался. Утёк.

Пятёрка последовала за наставником в тренировочный зал со смутным чувством облегчения от столь внезапного исчезновения незваного гостя.

— Что нам теперь делать, мастер? — осторожно поинтересовалась Гадюка. — Отправить кого-нибудь на поиски?

— В этом нет нужды.

— Если увалень сбежал, кто же тогда Воин Дракона? — спросил Журавль.

— Нам остаётся лишь тренироваться и ждать, пока время само не явит миру истинного избранника, — веско отрезал Шифу.

С этими словами он толкнул тяжёлые створки — и осёкся на полуслове.

Посреди зала, на высоких бамбуковых брусьях, По с каменным спокойствием пытался сесть на шпагат. Бинтов на нём уже не было, а вывихнутое накануне плечо выглядело подозрительно здоровым и подвижным.

— Ты... что ты здесь делаешь?! — выдавил ошеломлённый и откровенно взбешённый наставник.

— А, доброе утро, мастер! — приветливо отозвался панда. — Решил вот размяться с утра пораньше.

По потянулся и с неожиданной лёгкостью соскочил со снаряда на каменные плиты.

— Неужели ты всерьёз полагал, будто можно научиться шпагату за одну ночь? — процедил Шифу. Он выхватил две глиняные плиты и подбросил их высоко в воздух. Тигрица синхронно шагнула вперёд. — Требуются годы, чтобы развить должную гибкость! — Тигрица взмыла под своды зала. — И ещё больше времени, чтобы применить её в бою!

В верхней точке прыжка Тигрица молниеносно вытянулась в безупречный поперечный шпагат, разнеся глиняные мишени мощным ударом лап в пыль и мелкие осколки.

Приземлившись, она застыла в идеальной боевой стойке. По задрал голову и на лету лениво перехватил увесистый черепок, целивший ему аккурат в лоб.

— Впечатляет, — констатировал он, повертев обломок перед глазами.

— Брось эту дрянь! — вскипел Шифу. — Единственные сувениры, которые мы здесь собираем — это сбитые кулаки и переломанные кости!

По еле заметно усмехнулся. Сжал лапу — и обожжённая глина с сухим треском обратилась в мелкий порошок, просыпавшись сквозь пальцы.

— Прекрасно. Начнём?

— Пора за дело, — оскалился мастер.

Первой вызвалась Гадюка — пожалуй, единственная, в ком ещё теплилась толика сочувствия к чужаку.

— Ты готов? — мягко спросила она.

— Всегда гот...

Договорить По не успел: Гадюка хлестким броском подсекла его под ноги. Реакции великану не хватило, и он кубарем покатился по помосту. Змея ринулась следом, готовясь нанести добивающий выпад в воздухе, но По успел подставить массивные предплечья и глухо рухнул на пол. Гадюка плавно отпрянула, давая ему подняться. Глубоко выдохнув, панда с сухим хрустом размял суставы пальцев:

— Ладно, признаю, нежданчик. Давайте ещё разок.

По попытался нанести прямой выпад, но его кулак лишь с глухим гулом сотряс деревянный настил. В то же мгновение Гадюка скользнула по его правой лапе, зафиксировав сустав мёртвым удушающим захватом. Медведь качнулся, перекатился на бок, пытаясь высвободиться — и ненароком навалился всей своей исполинской массой прямо на неё. Раздался сдавленный хруст. Испугавшись за наставницу, которая от неожиданности ослабила хватку и захрипела, По спешно приподнялся:

— Мастер Гадюка, вы в порядке?..

Ответом стал сокрушительный контрудар: сжавшись тугой пружиной, змея от души впечаталась ему прямо под дых. Панду отбросило на несколько метров. Задыхаясь от удара в солнечное сплетение, он рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух.

— Бой не окончен, пока противник не признал поражение, — ровно произнесла она.

По растянул губы в кривой, вымученной ухмылке:

— Спа... си... бо... за науку, мастер.

Он склонил голову в традиционном жесте сдачи. Первый раунд остался за Гадюкой.

Следом вышел Обезьяна — на этот раз вооружившись бамбуковыми шестами. Скорость мастера была феноменальной: он кружил вокруг По юлой, обрушивая град ударов, которые панда с трудом успевал блокировать. Точным выпадом Обезьяна вышиб шест из лап ученика и замахнулся для удара в челюсть.

По не стал уворачиваться. Вместо этого он просто перехватил кончик шеста зубами — и с сочным хрустом откусил добрый кусок бамбука, невозмутимо прожевав щепки. Обезьяна застыл на месте с непередаваемым выражением морды, глядя на обрубок оружия, а затем перевёл взгляд на чавкающего По.

— Ну а что вы хотели? — пожал плечами панда. — Я всё-таки медведь, у меня любовь к бамбуку в базовой прошивке.

Впрочем, юмор не помог: секундой позже увесистый тычок в затылок всё же уложил его на лопатки.

Третий раунд — с Журавлём на краю гигантской каменной чаши — закончился ещё прозаичнее: массивная чаша попросту треснула и опасно накренилась под колоссальным весом новичка. Скатившись на дно, По кое-как выкарабкался наружу и лишь развёл лапами:

— Будем считать, что я опять проиграл по очкам.

К вечеру пришёл черёд Богомола. Мелкий мастер двигался так стремительно, что По физически не успевал за траекторией его атак. Прикрывая морду, панда стойко держался на ногах, но шквал точечных ударов по корпусу в конце концов вынудил его капитулировать от банальной нехватки кислорода.

Видя, что увалень всё ещё держится и наотрез отказывается сбегать из дворца, Шифу окончательно вышел из себя:

— Я старался быть с тобой снисходительным, панда. Но шутки кончились. Твой следующий соперник — я.

По с трудом перевёл дух, хрустнул затёкшей шеей и тяжело встал в стойку. Пятёрка замерла в тревожном молчании.

— Шаг вперёд! — скомандовал Шифу.

По помедлил — и демонстративно сделал шаг назад. Шифу хищно оскалился и сорвался с места. Его напор был сокрушительным: мастер методично и безжалостно осыпал градом ударов и без того избитое тело великана. Панда попытался поймать его в захват, но сил уже не осталось. Подсечка под колено выбила последнюю опору, а финальный, сокрушительный пинок отправил По в затяжной полёт через весь тренировочный зал.

Вылетев сквозь распахнутые двери, панда кубарем покатился вниз по бесконечной каменной лестнице, пересчитав ступеней двадцать, пока не затормозил, намертво вцепившись когтями в камень.

Каждая кость выла от боли, особенно правая лапа. Он остался лежать пластом на холодных плитах. Наверху, у входа во дворец, за ним молча наблюдали мастера.

— Если в нём есть хоть капля мозгов, он сюда больше не поднимется, — сухо бросила Тигрица.

— Поднимется, — не согласился Обезьяна.

— Не думаю, что он сдастся так просто, — тихо добавила Гадюка.

— Да у него там ни одной целой косточки не осталось! — начал было Богомол, но Гадюка осадила его строгим взглядом.

Спустя добрых полчаса По всё-таки вполз обратно на вершину. На последней ступени его терпеливо дожидались Гадюка, Обезьяна и Богомол. Медведь со стоном опустился на плиты, баюкая ушибленные рёбра:

— Ну что, народ?.. Как жизнь?

— Это ты нам скажи, — хмыкнул Обезьяна. — Выглядишь, мягко говоря, паршиво.

— Бывало и похуже... — пробормотал По.

На мгновение его взгляд остекленел, словно в глубине памяти промелькнул смутный обрывок другой жизни, о которой он почти ничего не помнил.

— Раз ты так говоришь, — скептически бросил Богомол.

— Мастер Богомол может поставить тебе иглы, — предложила Гадюка. — Акупунктура мигом снимет напряжение и боль.

Богомол скривился, но, наткнувшись на недвусмысленный взгляд змеи, нехотя согласился.

Перебравшись в комнату Богомола — Обезьяне пришлось изрядно покряхтеть, волоча на себе эту тушу, — они приступили к процедуре. Богомол, слабо представлявший анатомию гигантских панд, загонял длинные стальные иглы едва ли не по рукоять, пытаясь пробить плотный слой шерсти и добраться до нужных каналов ци. По сидел с безучастным видом, лишь изредка вздрагивая от особо метких уколов.

— Скажите честно, — глухо нарушил он молчание. — Шифу со всеми такой... душка, или этот персональный люкс только для меня?

Троица виновато переглянулась, не решаясь сказать правду в лицо.

— Ясно, — вздохнул По.

— Знаю, со стороны он кажется жестоким, — заметил Богомол. — Но он не всегда был таким сухарём.

— Предание гласит, — тихо подхватила Гадюка, — что когда-то мастер Шифу действительно умел улыбаться.

— С трудом верится, — буркнул панда.

— Это было очень давно, — вздохнула змея. — Ещё до...

— До чего?

— До Тай Лунга, — отрезал холодный голос.

В дверном проёме стояла Тигрица.

— Эй, нам вообще-то запрещено о нём говорить, — послышался предостерегающий голос Журавля из соседней комнаты.

— Если этот увалень собирается остаться здесь, он обязан знать, — непреклонно бросила Тигрица.

— Тай Лунг? — переспросил По. — Тот самый первый ученик, который овладел тысячей свитков, а потом разнёс Долину в щепки?

— Откуда тебе это известно? — нахмурился Обезьяна.

— Отец рассказывал. Все старики в деревне это помнят.

— Тай Лунг был для него больше, чем просто учеником, — мрачно произнесла Тигрица.

Она поведала ему историю барса без утайки — от брошенного у ворот котёнка до чудовища, ослеплённого гордыней и жаждой признания.

— ...И теперь судьба дала ему шанс всё исправить, — в голосе Тигрицы зазвенела неприкрытая ярость. — Воспитать истинного Воина Дракона. А вместо этого ему навязали тебя. Жирного, бестолкового увальня, который воспринимает кунг-фу как цирк!

В то же мгновение воздух в комнате словно сгустился до состояния камня.

Морда По изменилась до неузнаваемости. В глазах великана вспыхнуло нечто первобытное, дикое и абсолютно неуправляемое. Обнажив внушительные медвежьи клыки, он запрокинул голову и издал такой оглушительный, утробный рёв, что мастера инстинктивно отпрянули к стенам. Тигрица, стоявшая ближе всех, уже вскинула лапы для удара, но Богомол внезапно выскочил из-за спины панды:

— Стой!

С глухим грохотом туша По рухнула лицом вниз на деревянный пол. Вся его спина и затылок ощетинились десятками торчащих игл.

— Кажется... я случайно зацепил лицевой нерв, — нервно сглотнул Богомол, почесав лапкой усик. — И, возможно, ненадолго остановил ему сердце.

Мастера перевели дух, но осадок остался тяжёлый. Шерсть на загривке Тигрицы стояла дыбом, а в глазах на секунду мелькнуло нечто, подозрительно похожее на страх. Ни слова не говоря, она бесшумно выскользнула из комнаты, прижимая лапу к бешено колотящемуся сердцу.

— Жуткое зрелище... — прошептал Обезьяна.

— И не говори, — пискнул Богомол. — Я сам чуть лапки не отбросил.

— Он будет жить? — встревожилась Гадюка.

— Да оклемается. Если повезёт, очнётся через пару часов.

На следующее утро По поднялся ни свет ни заря и тихо спустился в деревню к отцу, оставив на столе записку: «Буду к вечеру».

Для обитателей Нефритового дворца день прошёл в привычных тренировках, а на закате панда вернулся, таща на широких плечах увесистые тюки с провизией. У входа во внутренний двор сидел Обезьяна, выходя из вечерней медитации.

— О, По! Как самочувствие?

— Намного лучше, спасибо вам, — панда аккуратно сгрузил тюки на ступени.

— А что это за добро?

— Гостинцы из деревни. Сегодня ужин за мой счёт — в благодарность за вчерашнюю заботу. Передай остальным.

— О-о, это дело стоящее! А что на ужин?

— Секрет фирмы. Держи, это тебе. — По запустил лапу в тюк и выудил спелую связку отборных бананов.

— Ого! Вот за это от души, братан, — просиял Обезьяна.

— Я на кухню. Скажи ребятам, что всё будет готово через полчаса.

Спустя назначенное время Пятёрка собралась за общим столом. По вовсю колдовал у очага, доводя блюда до ума.

— Добро пожаловать, присаживайтесь! Сейчас всё подам, — весело бросил он.

Обезьяна, Гадюка, Богомол и Журавль чинно заняли свои места. Тигрица же демонстративно подошла к навесным полкам, взяла кусок сухого соевого тофу и ломтик сыра.

— И это всё, что ты будешь есть? — удивился По.

— Мне этого вполне достаточно, — сухо отчеканила она и села на край скамьи.

По снял пробу и ловко разлил густое варево по глиняным мискам. Первые две он поставил перед Гадюкой и Журавлём — от пряного пара у обоих моментально потекли слюнки.

— А что это у нас, По? — оживился Богомол.

— Рыбный суп.

— Чего?! — скривился Обезьяна. — Терпеть не могу рыбу!

— Спокойно, я в курсе, Гадюка предупредила, — усмехнулся панда, выставляя перед ним и Богомолом щедрые порции классической лапши. Напоследок он ненавязчиво пристроил миску с ароматным рыбным супом рядом с Тигрицей: — Оставлю здесь, вдруг кто добавки захочет.

Сам По уселся во главе стола со своей порцией.

— М-м-м! Божественно! — с набитым ртом протянул Богомол.

— Это вы ещё суп моего бати не пробовали, — улыбнулся По. — У него там есть один секретный ингредиент, от которого за уши не оттащишь.

— Да ладно тебе скромничать, это потрясающе! — поддержала Гадюка.

— Готовишь ты и правда отменно, — кивнул Журавль.

— Эх, мне бы рот пошире, — мечтательно вздохнул Богомол.

— Тигрица, ты обязана это попробовать, — подтолкнул её локтем Обезьяна.

Та лишь молча продолжала жевать безвкусный тофу, сохраняя невозмутимый вид:

— Говорят, истинный Воин Дракона способен месяцами обходиться каплей росы с листа гинкго и чистой энергией вселенной.

— Сильно сомневаюсь, что хоть одно живое существо протянет на такой диете, — хмыкнул По.

— Это всего лишь древняя мудрость, — холодно парировала она.

По только покачал головой и в пару глотков приговорил свою лапшу. Опустив пустую миску на стол, он заметил, что Богомол буквально покатывается со смеху.

— Что такое?

— Ничего... мастер Шифу! — прыснул тот.

По коснулся верхней губы: одинокая длинная лапшина прилипла прямо под носом, точь-в-точь имитируя знаменитые седые усики настоятеля. Вся компания, за исключением Тигрицы, взорвалась хохотом. По тут же подыграл: нахмурил брови, состроил свирепую физиономию наставника, а затем ловко подцепил палочками «усы» и втянул их в рот.

— Ну что... я за добавкой. Кто со мной? — выдохнул По.

— Мне! — поднял лапу Обезьяна.

— И мне плесни! — поддакнул Журавль.

— Будь добр, ещё немного, — улыбнулась Гадюка.

По с искренней радостью принялся накладывать вторую порцию. Глядя на общий энтузиазм, Тигрица поколебалась секунду, но всё же украдкой пододвинула к себе миску с рыбным супом и зачерпнула ложку.

Уютную трапезу оборвал скрип двери. На пороге кухни выросла сгорбленная фигура мастера Шифу. В лапе он сжимал персиковый посох Угвея.

— О, мастер Шифу! Вы обязаны попробовать суп По, он невероятно вкусный! — воскликнул Обезьяна.

— Да, учитель, отведайте хоть немного, — поддержала Гадюка.

— Должна признать, в готовке ты преуспел, — нехотя проронила Тигрица.

По не обратил внимания на её слова — его взгляд приковал сам наставник. Шифу выглядел так, словно на его плечи обрушилось всё небо.

— Мастер Шифу... всё в порядке? — тихо спросил панда. — Откуда у вас посох мастера Угвея?

Шифу тяжело выдохнул, и в его потухших глазах отразилась невыразимая скорбь:

— Тай Лунг сбежал из тюрьмы Чор Гом. И он не остановится, пока не завладеет Свитком Дракона. Единственный, кто способен остановить его... это ты, По.

— Хах... Шутите? — нервно усмехнулся панда, но лицо мастера оставалось каменным. — Мастер Угвей остановит его. Он одолел его однажды, одолеет и снова!

— Мастер Угвей не сможет. Его... больше нет с нами.

Новость ударила как гром среди ясного неба.

— И что же нам делать?! — в ужасе прошептала Гадюка.

— Мы выступим против него! — решительно поднялась Тигрица.

— Нет! — отрезал Шифу. — Воин Дракона — наша единственная надежда!

— Этот панда?! — сорвалась Тигрица, с грохотом отодвигая скамью. — Учитель, умоляю! Позвольте нам сокрушить Тай Лунга! Разве не для этого вы годами тренировали нас?!

— Не ваша судьба — остановить Тай Лунга. А его, — Шифу указал концом деревянного посоха прямо в грудь По.

Панда замер, не в силах поверить в происходящее. Тигрица одарила его испепеляющим взглядом и вихрем вылетела из кухни. Следом, храня мрачное молчание, комнату покинули остальные четверо.

Оставшись один, Шифу с поникшими ушами опустился на табурет и спрятал морду в ладонях, раздавленный грузом ответственности. По медленно поднялся, налил в глиняную плошку горячей свежей лапши и бесшумно поставил её перед наставником, после чего сел напротив, невидящим взором уставившись в свою тарелку.

— Завтра на рассвете я покину дворец, — глухо нарушил тишину По. — Не хочу больше быть для вас обузой.

— Ты не можешь уйти! — вскинулся Шифу, сверкнув глазами. — Настоящий воин никогда не бросает начатое!

— Да бросьте вы! Как я одолею Тай Лунга?! Ещё вчера я был с ног до головы замотан в бинты, а мы даже к базовым тренировкам толком не приступали!

— Ты победишь его. Потому что ты — Воин Дракона!

По горько, саркастично усмехнулся:

— Не будьте циником, мастер. Мы оба прекрасно знаем, что вы в это не верите. Никогда не верили и не поверите. С первой же секунды моего появления здесь вы только и думали, как бы от меня избавиться.

— Да, думал! — вскричал Шифу. — Но теперь я прошу тебя довериться своему учителю... точно так же, как я обязан довериться своему!

— Вы мне не учитель. А я — никакой не Воин Дракона.

— Тогда почему ты не ушёл?! — сорвался на крик Шифу, ударив кулаком по столу. — Ты же знал, что я выживаю тебя! Знал, что я делаю всё, чтобы ты сбежал! Так почему ты остался?!

По тяжело вздохнул, и в его глазах блеснула неприкрытая тоска:

— Я остался... потому что каждый раз, когда вы швыряли меня о камни, когда мои кости трещали от ваших ударов... это не шло ни в какое сравнение с тем, как больно мне каждый божий день быть самим собой! Я остался, потому что верил: если в целом мире и есть тот, кто способен изменить меня... сделать так, чтобы я перестал быть... этим ничтожеством, то только вы. Величайший мастер кунг-фу во всём Китае.

Шифу замер, словно поражённый громом. Все заготовленные упрёки застряли у него в горле.

— Но я могу изменить тебя, — уже гораздо тише, с отчаянной мольбой произнёс мастер. — Я сделаю из тебя Воина Дракона. Сделаю, клянусь тебе.

По лишь печально покачал головой:

— Ценю вашу решимость, мастер. Но... как? Как вы собираетесь сделать из меня Воина Дракона?

Шифу опустил голову. Ответа у него не было. Он молча уставился в остывающую лапшу, не находя в себе сил поднять взгляд. По тоже больше не проронил ни слова.

Спустя долгие минуты гнетущей тишины Шифу неуверенно взял палочки и подцепил немного лапши.

— М-м... Недурно, — тихо произнёс он, пытаясь развеять мрак.

— Спасибо, мастер.

В тёмном коридоре за кухонной перегородкой стояла Тигрица, слышавшая каждое слово. Её кулаки сжались до побелевших костяшек. Ждать чуда от этой парочки она не собиралась.

Поднявшись по балкам на покатую черепичную крышу дворца, она вгляделась в мириады холодных звёзд. Внутри крепла стальная решимость. Она уже присела для прыжка в сторону спящей долины, как за её спиной бесшумно соткались четыре силуэта.

— Что вы здесь делаете? — холодно бросила Тигрица, не оборачиваясь.

— Мы знаем, куда ты собралась, — ответил Журавль.

— Мы идём с тобой, — твёрдо кивнула Гадюка.

Тигрица коротко кивнула в ответ. Пять теней синхронно сорвались с карниза, мягко скользнули по крышам деревенских домов и растворились в ночной мгле, держа путь к великому подвесному мосту — навстречу Тай Лунгу.

Глава 3

Медный перезвон колоколов возвестил о наступлении нового дня в Долине Мира. Как и всегда на рассвете, мастер Шифу направился в жилое крыло к своим ученикам, но навстречу ему никто не вышел. Двери покоев оставались настежь распахнутыми, а комнаты — пустыми.

Шифу прекрасно понимал, куда и зачем они ушли. Сердце сжалось от ледяного ужаса перед тем, что Тай Лунг мог сделать с Неистовой Пятёркой.

Нарушив гнетущую тишину, из своей комнаты, зевая и слегка опаздывая, вывалился По.

— О, доброе утро, мастер! — панда оглядел пустующий коридор и озадаченно почесал затылок: — А где все остальные?

— Они сделали свой выбор, — глухо отозвался Шифу, опустив уши.

— И... что теперь будем делать мы?

— Я не знаю, По... Честно, не знаю.

Сгорбившись под невидимым грузом, наставник поплёлся прочь, оставив панду в полном одиночестве. По не знал всех деталей плана Пятёрки, но смутно догадывался, чем пахнет дело. Тревога колючим комком подступила к горлу, и он решил уйти туда, где мог хотя бы немного заглушить дурные мысли.

Спустя некоторое время Шифу сидел под кроной персикового дерева на краю утёса, глядя в туманную даль горизонта. Беспокойство за воспитанников сжигало изнутри, мысли путались. Сжимая в лапе посох Угвея, он с тоской спрашивал себя, как бы в такой безвыходной ситуации поступил старый учитель.

Внезапно покой оборвали донёсшиеся издалека глухие удары и тяжёлое дыхание.

Звуки доносились со стороны дворца. Шифу проверил тренировочный зал — ни души. Заглянул в жилые комнаты и на кухню — пусто. Пойдя на звук выкриков, он вышел к небольшому бамбуковому леску прямо позади главного храма.

Там, посреди помятой травы, тренировался По. Он сам соорудил себе манекен под стать своим исполинским габаритам: связал толстой верёвкой добрый десяток прочных бамбуковых стволов. Стебли уступали по крепости дворцовым деревянным снарядам, но зато соответствовали росту и весу новичка.

Шифу бесшумно опустился на замшелый валун, наблюдая за подопечным. По колотил самодельное чучело со всей дури, вкладывая в каждый замах всю свою медвежью мощь, хотя выверенной боевой техники в этих движениях не было и в помине. В конце концов бамбуковые связки не выдержали напора и с сухим треском разлетелись на куски.

Тяжело дыша, По развернулся, намереваясь притащить следующую заготовку, и только тут наткнулся на внимательный взгляд мастера.

— Ой... Мастер Шифу! — смутился панда. — Вы... давно здесь сидите?

— Достаточно, — Шифу подошёл к щепкам и задумчиво осмотрел обломки.

— Простите за погром, я всё уберу, честное слово, прямо сейчас...

— Тебе не за что извиняться, — мягко прервал его Шифу. — Собирайся. Возьми провизии на несколько дней. Ты идёшь со мной.

Они шли быстрым шагом по крутым горным тропам, пока не поднялись на уединённое плато у самой вершины горной гряды. Перед ними открылась панорама неописуемой красоты.

Зелёный ковёр шелковистой травы колыхался на свежем ветру среди древних каменных монолитов. А в самом центре плато покоился кристально чистый водоём. С берега его очертания казались причудливыми, но с высоты птичьего полёта чаша озера в точности повторяла священный знак Инь и Ян.

— Далековато же мы забрались, чтобы просто принять ванну, вам не кажется? — хмыкнул По, отирая пот со лба.

— Хм. В водах бассейна Священных Слёз не моются, По.

— Э-э... Священных чего? — осёкся великан.

— Здесь мастер Угвей постиг величайшие тайны внутренней гармонии и сосредоточения, — Шифу благоговейно подошёл к зеркальной глади воды. — В этом самом месте зародилось кунг-фу.

По замер, не дыша. Мысль о том, что он стоит на священной земле у истоков всего боевого искусства Китая, выбила почву из-под ног. А в следующее мгновение Шифу взмыл в воздух и легко опустился на высокий скальный выступ.

— Ты всё ещё хочешь стать Воином Дракона?

— О-о... Да!

— В таком случае... я стану твоим учителем.

По на мгновение оторопел, а затем с чувством глубокой благодарности соединил кулак с ладонью и склонил голову в традиционном поклоне:

— Премного благодарен, учитель. И кстати... эффектная подача. Очень стильно.

Шифу еле заметно усмехнулся в усы.

Наставник вывел ученика на широкую зелёную поляну. По преисполнился решимости, но внутри всё равно предательски потряхивало. Он чинно сложил лапы на животе, ожидая первых наставлений.

— По, когда ты пытаешься сосредоточиться на классическом кунг-фу... на тебя больно смотреть, — честно заметил Шифу, и оба не сдержали коротких смешков. — Но это моя ошибка. Я не могу обучать тебя так же, как тренировал Пятёрку. И здешние тренажёры тебе не помогут. Поэтому мы пришли сюда. Чтобы ты открыл для себя кунг-фу заново — точно так же, как когда-то сделал великий Угвей.

— Не совсем понимаю, о чём вы, мастер...

— Скоро поймёшь. Пойдём, прогуляемся.

Они неспешно зашагали по влажной траве, всматриваясь в далёкую горную цепь.

— Скажи мне, По, в чём сходство между стилями Неистовой Пятёрки?

— В чём сходство? Ну... это всё кунг-фу, разве нет?

— Ха-ха, верно. Но взгляни глубже. Каков стиль мастера Тигрицы?

— Ну... основа её стиля — чистая физическая сила, доведённая до совершенства железобетонной техникой и годами суровых тренировок.

— Верно. А что скажешь о Богомоле?

— Он феноменально быстрый! Я едва успевал следить глазами за его ударами в спарринге.

— Отлично. А остальные?

— Мастер Гадюка использует гибкость всего тела, чтобы выбивать опору у соперника — в бою она словно танцует с шёлковой лентой. Мастер Журавль держит дистанцию и пользуется полётом, атакуя сверху. А мастер Обезьяна не просто невероятно ловок и пластичен, он ещё и любым оружием крутит так, словно родился с ним в лапах. Мастер Шифу, я их фанат с пелёнок, к чему эти расспросы?

Шифу тепло усмехнулся:

— Зная их сильные стороны, к какому выводу ты можешь прийти?

— Ну... они все мастера, но каждый из них подогнал кунг-фу под своё... — По осёкся, и глаза его вспыхнули от внезапного озарения: — Да ладно! Вот оно что! Мне не нужно копировать их! Я должен создать свой собственный стиль, заточенный под моё тело!

Медведь едва не запрыгал от восторга, но Шифу моментально спустил его с небес на землю:

— Кхм... Вообще-то нет.

По застыл с каменным выражением морды.

— Точнее... пока нет, — поправился наставник. — Сперва ты обязан овладеть абсолютной базой. Затем ты изучишь основы стилей каждого из пяти мастеров. И только после этого у тебя появится фундамент, чтобы выковать своё уникальное кунг-фу.

— Звучит... как адский труд.

— За те считанные дни, что у нас есть, тебе предстоит пропустить через себя всё то, чему мастера посвятили больше двадцати лет жизни.

По шумно выдохнул сквозь зубы:

— Да уж, никакого давления, чистый релакс...

— Ты готов?

По с сухим хлопком впечатал правый кулак в раскрытую левую ладонь:

— Всегда готов, учитель.

— Превосходно. Начнём с закалки тела.

Начались дни изнурительного, беспощадного труда. Не привыкший к столь диким нагрузкам По неоднократно падал без чувств от банального переутомления, но ведомый непреодолимым желанием стать истинным защитником, он раз за разом перешагивал через собственный предел.

По утрам он наматывал километры по каменистым карнизам и перевалам, перепрыгивая через пропасти и валуны. На такой колоссальной высоте разреженный воздух обжигал лёгкие при каждом вдохе, кислорода отчаянно не хватало, а полуденное солнце раскаляло плотную шерсть.

Днём Шифу часами вдалбливал в него базовые стойки и блоки, добиваясь идеальной мышечной памяти. А на закате они сходились в яростном контактном спарринге. Поначалу удары Шифу казались чрезмерно жестокими, но десятки новых гематом и синяков учили массивное тело панды главному — не бояться боли, принимать удар и держать удар.

Ночи были пронизывающе холодными и сырыми. Ледяной северный ветер гнул вековые сосны. В этих суровых условиях По учился медитировать, закаляя разум и контролируя дыхание.

В палящий зной, в грозу, под ледяным дождём — тренировки не прекращались ни на минуту. Медведь падал, поднимался и снова шёл вперёд. Освоив азы, они перешли к изучению стилей Пятёрки. Попытки двигаться как змея или журавль выглядели комично, но По упрямо впитывал суть каждого направления. Ближе всего ему оказалась тяжёлая, сокрушительная манера Тигрицы, переработанная под чудовищную массу и плотную шкуру медведя.

И вот настал финальный день.

Они стояли друг напротив друга на закатном плато. По было не узнать: лишний жир ушёл, уступив место мощному мышечному корсету, скрытому под густым мехом. Изменения были столь разительными, что шнурок на штанах пришлось затянуть в тугой тройной узел, иначе они просто сваливались.

— Панда, — ровным голосом произнёс Шифу. — Настал час проверки. Ты готов?

— Готов, мастер.

Они обменялись церемониальным поклоном и плавно разошлись по боевым стойкам. Ветер стих. Как только сорвавшийся лист коснулся травы между ними, бой начался.

Шифу рванул в лобовую атаку, закручивая ураган молниеносных выпадов. Прежний увалень не заметил бы и начала движения, но обновлённый По встречал атаки зорким взглядом, уверенно парируя каждый щелчок лап и древко посоха. Перехватив инициативу, панда обрушил на противника серию тяжёлых, как горные обвалы, ударов.

Малая панда юлой кружил вокруг громилы, легко уворачиваясь от массивных кулаков и нанося точечные тычки по корпусу, но теперь шкура великана держала этот урон без малейшего вреда.

Схватка затянулась до глубоких сумерек. Оба тяжело дышали, но продолжали стоять на ногах. Вложив остаток ци в финальный рывок, Шифу сорвался в сокрушительный пинок с разворота — тот самый, который пару дней назад спустил ученика кубарем со ступеней дворца.

По не дрогнул. Он лишь сделал шаг назад, укоренился в земле подобно гранитной скале и намертво заблокировал удар скрещёнными предплечьями.

Ударная волна разметала сухие листья вокруг них. Шифу отскочил назад, опустил лапы и посмотрел на ученика с неподдельной гордостью. Он выпрямился и отвесил глубокий, уважительный поклон равного равному:

— Превосходная работа, мастер По.

Дорога обратно в Нефритовый дворец заняла немало времени. Оба были воодушевлены невероятным прогрессом По, но по мере приближения к долине тревожные мысли о Неистовой Пятёрке вновь вышли на первый план.

— Как думаете, они уже вернулись? — тихо спросил По.

— Не знаю, По...

— Надеюсь, с ними всё в порядке.

— Я тоже на это надеюсь, — вздохнул наставник, глядя под ноги. — И ещё... ты действительно отлично справился, панда.

— Спасибо, мастер.

Они поднялись ко входу в тренировочный зал, как вдруг тишину нарушил прерывистый, свистящий шум рассекаемого воздуха. Обернувшись, они замерли в ужасе.

С небес, отчаянно борясь с ветром, планировал Журавль. Он тащил на себе четверых товарищей, не подававших признаков жизни.

Не удержав равновесия, мастер с глухим ударом рухнул на каменные плиты прямо у их ног. Одно его крыло безжизненно волочилось по земле — оно было сломано. Состояние остальных повергло Шифу в шок: Богомол был полностью обездвижен парализующим приёмом, Обезьяна истекал кровью из разодранных рёбер с вывернутым плечом, а Гадюка лежала пластом, словно разорванная шёлковая верёвка. Страшнее всего выглядела Тигрица — изорванная когтями шкура, сочащаяся из пасти кровь и пустой, затуманенный взгляд глубокого шока.

— Ребята! Нет-нет-нет, они мертвы?! — в панике вскричал По, падая на колени. — Дышат... Едва дышат! Что произошло?!

— Простите... учитель... — прошептал Журавль, глядя на побледневшего Шифу, и без сил провалился в темноту.

— Мастер Журавль! Журавль!

— По, не время раскисать! — рявкнул Шифу, подхватывая обездвиженного Богомола. — Живо в лазарет!

По сгрёб в охапку остальных троих, и они бросились во внутренние покои. Дворцовые лекари — гуси и свинки — тут же обступили раненых воинов, разворачивая мази и бинты. Шифу и По провели долгие часы под дверью лазарета, пока старший лекарь наконец не вышел с вердиктом: жить будут все, но в строй вернутся очень нескоро.

Опустошённый Шифу вышел наружу и тяжело опустился на каменные ступени. По присел рядом.

— Тай Лунг мог прикончить их на месте... Почему он оставил их в живых?

— Чтобы сломать нас, — глухо отозвался мастер. — Он хочет запугать нас до смерти. Но у него ничего не выйдет.

— Ну... если начистоту, мастер, мне прямо сейчас дико страшно.

— Ты победишь его, По.

— Вы шутите?! Он раскатал пятерых лучших мастеров Поднебесной! А я всего лишь я!

— Но у тебя будет то, чего нет и никогда не было у него. Пойдём.

Они вошли в священный Зал Воинов и остановились перед зеркальным бассейном, над которым на головокружительной высоте парил Свиток Дракона.

— Думаете... я готов? — неуверенно спросил панда.

— Готов, — с твёрдой уверенностью кивнул Шифу.

Наставник взял со священного постамента персиковый посох Угвея, подошёл к кромке воды и закрыл глаза. Плавным, завораживающим движением он рассёк воздух: вихри ци подхватили опавшие лепестки персика, закружив их спиралью под самый купол. Тонкий поток воздуха мягко толкнул золотую пасть дракона, и драгоценный футляр со свитком сорвался вниз.

Рассекая воздух, свиток летел к воде, но Шифу в последний миг перехватил его древком посоха, коснувшись водной глади. По озеру разошлась идеальная рябь, а под высокими сводами зала эхом прокатился глубокий, звонкий гул.

Развернувшись, наставник бережно протянул реликвию ученику:

— Вот он... Свиток Дракона. Возьми его. Он твой.

У По мелко задрожали лапы.

— А... что произойдёт, когда я его открою?

— Никто не знает наверняка, — с трепетом прошептал Шифу. — Предание гласит: постигнув его тайну, ты услышишь биение крыльев бабочки. Увидишь свет во тьме кромешной. И почувствуешь, как само мироздание движется вокруг тебя.

— Звучит... чересчур возвышенно, не находите?

— Возможно, — улыбнулся наставник. — Открой его, По. Исполни своё предназначение. Прочти свиток... и стань Воином Дракона!

С замиранием сердца По снял нефритовые заглушки с золотого цилиндра и извлёк древний пергамент. Медленно, боясь даже вздохнуть, он развернул свиток перед глазами.

Его морда мгновенно вытянулась от недоумения.

— Что там, По? — встревожился Шифу, заметив растерянность ученика.

— Тут... ничего нет.

— Как это «нет»?!

— Да вы сами поглядите! — По протянул свиток мастеру, но тот в ужасе отшатнулся:

— Нет! Мне строжайше запрещено смотреть в...

Не выдержав, Шифу всё же выхватил свиток из лап панды. Он лихорадочно крутил золотистое полотно на свету, переворачивал, вглядывался в чистую зеркальную ткань, но на ней действительно не было ни единого иероглифа.

— Пусто... Как же так? Я... я не понимаю!

По сдавленно вздохнул, опустился на ступени постамента и спрятал морду в лапах:

— Значит... всё это время... всё было пустышкой? Обманом?

— Нет! Мудрость Угвея была безгранична! Этому должно быть объяснение!

— Да бросьте вы! Пора посмотреть правде в глаза: старик ошибся! Ткнул пальцем наугад! Я никакой не Воин Дракона, кого я пытался обмануть?! — По с тоской посмотрел на пустой свиток. — И Тай Лунга мне не остановить. Он придёт и разнесёт здесь всё до основания.

Шифу замер, после чего решительно сжал кулак:

— За мной. Нельзя терять ни минуты.

Они спустились в лазарет, где Шифу собрал всю дворцовую прислугу. Наставник объявил всеобщую эвакуацию: погрузить раненую Пятёрку на повозки и немедленно уводить жителей из Долины Мира.

— А вы, учитель? — с тревогой спросил По. — Что будете делать вы?

— Я останусь здесь и встречу Тай Лунга.

— Что?!

— Я задержу его настолько, насколько смогу. Чтобы дать вам всем уйти.

— Но мастер Шифу! Он же просто убьёт вас!

— Значит, такова цена моих ошибок, — тихо ответил мастер и посмотрел ученику прямо в глаза: — Послушай меня. Твой путь только начинается, но дальше ты пойдёшь без меня. Прости, что переложил на твои плечи столь непосильную ношу... Знай: я искренне горжусь тем, что был твоим учителем.

Шифу отвесил прощальный поклон. По машинально ответил тем же, наблюдая, как одинокая фигура наставника скрывается в полумраке опустевшего дворца.

Сдерживая подступившие слёзы, По поспешил вниз по лестнице, помогая повозкам с ранеными добраться до охваченной паникой деревни. Селяне в спешке забивали тюки вещами, плакали дети, скрипели колёса обозов.

Пробираясь сквозь людской поток, По добрёл до родной лапшичной. Господин Пинг как раз пытался сдвинуть с места доверху нагруженную тележку.

— Привет, пап...

Селезень вздрогнул, обернулся и всем телом прижался к сыну:

— По! Сынок! Какое счастье, ты вернулся!

Они молча постояли в обнимку. Пинг снова взялся за оглобли, но телега не поддалась, и По молча перехватил тяжёлую ручку, покатив повозку вперёд. Видя, как убит горем его приёмный сын, старый гусь попытался разрядить обстановку:

— Знаешь, По, в нашей новой лапшичной мы всё переделаем! Я тут подумал: будущее лапши — за овощами, нарезанными кубиками, а не соломкой! И кухню отгрохаем такую просторную, чтобы ты наконец мог стоять там в полный рост, не задевая кастрюли головой! Здорово я придумал, а?

— Здорово, пап... — безжизненным голосом выдавил По, глядя под ноги.

Господин Пинг тяжело вздохнул, понимая, что отвлечь сына не удаётся:

— По... Мне так жаль, что всё так обернулось. Видимо, судьбе было угодно иначе... Забудь обо всём этом кунг-фу. Наша с тобой судьба никуда от нас не уйдёт!

— Какая к чёрту судьба, пап?.. — панда горько усмехнулся. — Я потерял всё, о чём мечтал всю сознательную жизнь.

Селезень остановился посреди дороги, снял поварской колпак и проникновенно посмотрел на сына:

— По. Кажется, пришло время открыть тебе тайну, которую я скрывал от тебя слишком долго.

По устало покосился на отца:

— Ты про секретный ингредиент своего супа с секретным ингредиентом?

— Именно.

— Серьёзно? Прямо сейчас, пап?

— Да, сынок. Прямо сейчас, — Пинг воровато огляделся по сторонам и заговорщически привстал на цыпочки: — Секретный ингредиент... это ничего!

По недоумённо моргнул:

— В смысле?

— В прямом! Ничего нет! Никакого секретного ингредиента не существует!

— Стой... Все эти годы ты не добавлял туда вообще ничего особенного?!

— А зачем? — тепло улыбнулся селезень. — Чтобы сделать вещь особенной, нужно просто верить, что она особенная.

Слова отца эхом отозвались в сознании панды, словно внезапная вспышка молнии в ночи.

По медленно вытащил из-за пояса Свиток Дракона и снял печать. Золотистая зеркальная поверхность отразила его собственную морду — широкую, исцарапанную, но полную скрытой силы.

«Никакого секретного ингредиента нет... Есть только ты сам».

Свиток не даровал сверхспособностей. Он был зеркалом, напоминающим, что истинная сила воина — внутри него, и ни один клочок бумаги не сделает тебя великим, если ты сам не поверишь в себя.

По решительно захлопнул свиток. Подняв голову, он посмотрел на возвышающийся над долиной Нефритовый дворец. В его взгляде больше не было ни капли сомнения — лишь непоколебимая стальная воля Воина Дракона.

Глава 4

Не обращая внимания на отчаянные оклики отца, По со всех лап рванул вверх по бесконечным ступеням, ведущим к Нефритовому дворцу. Господин Пинг в панике заметался, не зная, что предпринять, и в итоге поспешил догонять караван беженцев в надежде позвать хоть кого-нибудь на помощь.

По напрочь забыл об усталости и боли. Превозмогая чудовищную тяжесть собственного тела, он буквально взлетал по лестнице, пока наконец не выскочил на дворцовую площадь.

Створки главного зала были выбиты наружу и разнесены в щепки. Заглянув внутрь, По похолодел: огромный, жилистый снежный барс мёртвой хваткой сжимал горло мастера Шифу, вжимая его голову в расколотые каменные ступени. Наставник задыхался.

— А ну пусти его! — что было мочи рявкнул По.

Снежный барс не спеша поднялся, не выпуская обмякшего Шифу, и через плечо окинул незваного гостя презрительным взглядом. В его горящих янтарных глазах плескалась чистая, незамутнённая ненависть. Но и в глазах панды в эту секунду не было ни капли страха.

— Отпусти моего учителя, — с глухой яростью повторил По.

— Шутишь? — осклабился хищник, ещё сильнее сдавливая пальцы на горле старика. — И вот это... великий Воин Дракона?

Тай Лунг залился издевательским хохотом, намереваясь сломать пленнику шею, но внезапно свистнувший в воздухе клинок заставил его отпрянуть. Меч Героев, брошенный пандой с силой баллисты, вспорол барсу плечо, оставив кровавый след. Разжав лапу и уронив кашляющего Шифу на камни, Тай Лунг уставился на свою рану, а затем вперил в По бешеный взор:

— Так, значит, ты и есть последняя надежда Долины? Не пойми меня превратно, жирдяй, но я глубоко разочарован.

По криво усмехнулся:

— Тебе нужен Свиток Дракона? Ну так подойди и возьми.

Барс сорвался с места быстрее мысли. По даже среагировать не успел: сокрушительный удар в живот вышиб весь воздух из лёгких, отбросив панду на добрый десяток метров.

— И это всё, на что ты способен? — усмехнулся Тай Лунг.

— Не-а, братишка, — выдавил По, с трудом переводя дух и доставая из-за пояса золотой футляр. — Вот всё, что у меня есть. Смотри и плачь.

Увидев блеск реликвии, Тай Лунг вновь ринулся на таран, но на этот раз По был готов: выставив скрещённые предплечья, он намертво погасил удар. Тяжесть атак барса превосходила даже сокрушительную мощь Тигрицы. Удары сыпались свинцовым градом, подвергая тело панды нечеловеческой проверке на прочность. Но По держал удар. Выждав долю секунды, бойцы синхронно впечатали кулаки в челюсти друг друга, отлетели назад и одновременно опустились в идентичные низкие стойки.

— Так-так... Стилём Тигра балуешься? — прищурился барс. — Становится интереснее.

— Попробуй взять, киса, — оскалился По.

Дерзость панды окончательно сорвала Тай Лунгу планку. С глухим рыком он метнулся вперёд, подхватил громилу за пояс, и оба вихрем вылетели сквозь витражное окно наружу, рухнув с головокружительной высоты на каменные перекрытия дворцовой площади.

Под спиной По с треском разлеталась черепица, пока барс методично вбивал его голову в скаты крыш. Изловчившись, медведь улучил момент, лягнул противника обеими лапами и кубарем скатился за внешнюю стену. Приземлившись на лапы, По сплюнул набившийся в пасть кровавый сгусток и ухмыльнулся:

— Что такое? Котик уже выдохся?

Хрустнув шейными позвонками, Тай Лунг сорвался в лобовую атаку на запредельной скорости. Мощный толчок сбил блок панды, и оба покатились вниз по бесконечной парадной лестнице.

Тысячи ступеней отделяли их от земли. Обезумевший барс остервенело молотил По когтями и кулаками, пока панда пытался прикрывать жизненно важные точки, раз за разом наваливаясь на врага всей своей исполинской массой на крутых уступах.

Наконец, с глухим грохотом оба рухнули посреди опустевшей рыночной площади. По снёс торговую телегу, обратив её в щепки, а Тай Лунг тяжело приземлился на покатую крышу лавки. Поднявшись на ноги, барс с мерзким, тошнотворным щелчком вправил вывихнутое плечо на место. Боль должна была быть адской, но застилавшая взор пелена ярости начисто заглушала любые чувства.

Заметив выпавший на мостовую свиток, оба одновременно сорвались с места. Встретившись у реликвии, бойцы сцепились в яростном клинче. В кутерьме По неловко задел свиток лапой, и тот покатился дальше по узкой улочке. Отвлёкшись на долю секунды, панда словил жестокий хук справа, от которого его отшвырнуло прямиком в груду фейерверков у брошенной повозки пиротехника.

Пока Тай Лунг мчался за артефактом, По пытался проморгаться: рассечённая бровь заливала правый глаз густой горячей кровью. Догнать барса на своих двоих не было ни единого шанса. Окинув мутным взором ящики с ракетами, По отчаянно ухмыльнулся.

Тай Лунг уже протянул когти к пергаменту, как вдруг за его спиной с рёвом проснулся вулкан.

Оседлав тележку с полусотней подожжённых пороховых ракет, По на реактивной тяге протаранил барса на полном ходу. Удар вышиб Тай Лунга сквозь глухую каменную стену соседнего дома. Поняв, что тормозов у этой адской колесницы нет, панда кувырком сбросился на брусчатку, ободрав бока, пока телега на бешеной скорости влетела в жилое здание и сдетонировала оглушительным залпом огней и грохота.

Едва По успел подняться на четвереньки, как из клубов гари вынырнул обожжённый, свирепый силуэт. Жестокий апперкот в челюсть едва не выбил великану зубы, швырнув его на камни. Не успел он пошевелиться, как Тай Лунг рухнул на него сверху с высоты второго этажа, добивая сокрушительным ударом обеих лап.

Ударная волна разметала брусчатку в радиусе пяти метров, взметнув густую стену каменной крошки и удушливой пыли.

Когда пылевая завеса осела, По неподвижно лежал на обломках мостовой. Тело ныло от чудовищных повреждений, в ушах стоял пронзительный, сводящий с ума писк. Из носа и разорванной губы сочилась кровь, ребра слева отозвались острой пронзительной болью перелома. С трудом разомкнув уцелевший левый глаз, он увидел Свиток Дракона, валяющийся в паре шагов.

По потянулся к нему дрожащей лапой, но тяжёлая когтистая стопа Тай Лунга с хрустом пригвоздила его пальцы к земле.

— Наконец-то... — прохрипел барс, поднимая реликвию. — Спустя столько лет... Сила Воина Дракона — моя!

Тай Лунг с предвкушением сорвал печати и резко развернул полотно.

Его морда застыла в полнейшем шоке. Он судорожно крутил свиток, переворачивал, заглядывал в пустой тубус, но на зеркальной поверхности не проступало ни строчки.

— Пусто!.. Он пуст! — взревел барс, в ярости швыряя древний пергамент в грязь.

Превозмогая адскую боль, По опёрся на локоть, сплюнул кровь и с тихим сочувствием посмотрел на обезумевшего врага:

— Ты не первый, с кем это случилось...

По осторожно подобрал свиток, пока Тай Лунг мерил улицу шагами, сжимая голову лапами:

— Все эти годы... Вся моя жизнь положена на погоню за дешёвой ложью?!

По развернул полотно перед глазами, вглядываясь в своё отражение в начищенной золотой ткани:

— Это не ложь. Нужно просто верить. Секретного ингредиента нет. Нет никакой магии извне... Есть только ты сам.

С этими словами По почувствовал, как по разбитому телу разливается мягкая, исцеляющая волна тепла. Он наконец-то полностью, до последней шерстинки принял себя таким, какой он есть.

Тай Лунг же окончательно сорвался с катушек. Шерсть на его загривке встала дыбом, пасть запенилась, а когти скрежетнули о камень.

— Заткнись! Я разорву тебя, разорву этого старика и каждого, кто посмел надо мной насмехаться! Вы познаете истинную ярость Тай Лунга!

Слепая, безумная ярость понесла его вперёд. Удар Тай Лунга нёс в себе силу, способную проломить грудную клетку носорога.

Но По даже не шелохнулся. Он просто выставил раскрытую ладонь и намертво перехватил кулак барса в сантиметре от своей груди.

— Хватит, Тай Лунг. Всё кончено.

— Ничего не кончено! — взвизгнул тот, пытаясь вырваться.

По посмотрел на него с глубокой, искренней жалостью:

— Значит, ты не оставляешь мне выбора.

Короткий, молниеносный толчок основанием ладони пришёлся Тай Лунгу точно в солнечное сплетение. Ударная волна ци выбила воздух из лёгких барса, отбросив его на добрый десяток метров. Обезумев окончательно, Тай Лунг перешёл на животные повадки: выпустив когти, он кинулся на панду, полосуя мех на груди и руках, и мёртвой хваткой впился зубами в левую лапу медведя.

Кровь текла ручьями, но взгляд По оставался кристально чистым и непоколебимым.

— Я сказал: хватит!

Перехватив голову барса обеими лапами, По с размаху впечатал его мордой в брусчатку, а затем нанёс сокрушительный удар в корпус, сминая рёбра противника.

Звук ломающихся костей эхом разнёсся по переулку. Тай Лунг рухнул пластом, захрипел и затих, не в силах пошевелиться. Кровь пузырилась у него на губах, заливая серый пятнистый мех. Глядя в чистое синее небо невидящим взором, барс с трудом выдавил одинокую слезу:

— Столько лет... И ради чего?.. — кашляя кровью, прошептал он. — Я предал всё... отдавал всего себя тренировкам... И лежу в грязи у ног того, кто едва умеет махать кулаками...

— Заметил всё-таки? — горько усмехнулся По.

— Я слишком опытен, чтобы не понять: ты занимаешься от силы месяца два...

— Если быть до конца честным — меньше месяца.

Барс издал надрывный, булькающий смешок:

— Добей меня...

— Что?

— Добей, прошу тебя... Мне больше не за чем жить. Мой путь окончен.

По долго смотрел на поверженного титана, а затем тихо покачал головой:

— Мне искренне жаль, друг. Но я не стану этого делать.

Тем временем на подступах к деревне Неистовая Пятёрка наперекор ранам и бинтам спешила обратно. Услышав сбивчивый рассказ господина Пинга о том, что По ушёл принимать бой в одиночку, мастера забыли о собственной гордости и не раздумывая развернули повозки.

Повсюду царила разруха: осыпавшаяся черепица, щепки от торговых рядов, догорающие остатки фейерверков и глубокая борозда на мостовой.

Впереди, посреди развороченной площади, они увидели одинокую фигуру панды. Рядом с ним на камнях темнело неподвижное тело.

— По! По, держись! — закричала Гадюка, подползая ближе.

Подойдя вплотную, мастера застыли как вкопанные. Израненный По тяжело дышал, прижимая лапу к разбитому боку. А подле него лежал Тай Лунг — его лапы были смиренно сложены на животе, а из пасти сочилась кровь.

— По... Ты... ты его?.. — ошарашенно выдавил Журавль.

— Да, мастер Журавль. Я его одолел.

— О небо... — прошептала Гадюка.

— Ты убил его? — нахмурилась Тигрица, подходя ближе.

— Э-э... нет?

— Я ещё не сдох, — хрипло отозвался барс с земли.

От неожиданности Богомол и Журавль подпрыгнули на полметра, а шерсть на загривке Обезьяны встала дыбом.

— По! Ты же сказал, что прикончил его! — взвизгнул Богомол.

— Я сказал, что одолел его, а не прикончил! Чувствуете разницу?

— Эм... Ну, справедливо, — смутился Журавль.

— И что теперь? — спросил Обезьяна, не спуская глаз с поверженного врага.

— Обратно в тюрьму... — глухо прохрипел Тай Лунг, с трудом втягивая воздух сломанными рёбрами. — Наверное... так будет правильно. Всегда ведь есть шанс всё исправить... Не так ли?

Барс перевёл тускнеющий взгляд на По, и тот сдержанно, но твёрдо кивнул.

— Кажется, панда приложил его по кумполу куда сильнее, чем кажется, — тихо шепнул Богомол на ухо Гадюке.

Пятёрка мастеров переглянулась. Без единого слова, повинуясь общему порыву, величайшие бойцы Китая синхронно опустились в глубокий, уважительный поклон перед избитым, окровавленным медведем:

— Мастер.

— Ой, да ладно вам... Мастер... — смущённо улыбнулся По, но тут же осёкся: — Мастер Шифу!

Забыв о собственных травмах, он со всех ног бросился обратно к ступеням дворца.

Ворвавшись в Зал Воинов, По упал на колени перед бассейном. Шифу лежал на каменных ступенях, лицо его было залито кровью, а дыхание едва угадывалось. Бережно приподняв старика на лапах, По осторожно встряхнул его.

Шифу с трудом разлепил веки:

— По?.. Ты жив? Или... мы оба на том свете?

— Нет, учитель. Тай Лунг повержен.

— В самом деле?.. — в глазах мастера блеснули слёзы облегчения. — Выходит, Угвей был прав... Ты истинный Воин Дракона. Ты принёс мир этой долине... и мне. Спасибо тебе, По. Спасибо...

Шифу с блаженным вздохом закрыл глаза, обмякнув в лапах ученика.

— Эй, эй, мастер, без драмы! — перепугался По. — Вы же не умираете, просто отдыхаете, верно? В лазарет пойдём или, может... перекусим для начала?

Усы мастера дрогнули в едва заметной улыбке:

— Пожалуй... перекусить — неплохая мысль.

С момента битвы, едва не сравнявшей деревню с землёй, прошло немало времени. Жители вернулись в свои дома, и Долина Мира вновь оправдывала своё гордое имя. Мелкие неурядицы не шли ни в какое сравнение с былыми угрозами — Воин Дракона и Неистовая Пятёрка щёлкали их как орехи.

Отношение воинов к По переменилось до неузнаваемости. Тигрица отпустила былые обиды, признав за панды право носить высокий титул. Журавль и Богомол сменили колкости на дружеские подколы, а с Обезьяной и Гадюкой По и вовсе стал не разлей вода.

Двери Нефритового дворца теперь были открыты для всех желающих. Деревенские ребятишки то и дело прибегали поглазеть на тренировки, и прямо сейчас пара любопытных поросят прижимали уши к массивным дверям тренировочного зала.

Изнутри доносился неистовый рёв, грохот и азартные выкрики. Казалось, там развернулась битва не на жизнь, а на смерть.

Вот только на деле посреди зала за крепким дубовым столом сидели По и Тигрица, сойдясь в нешуточном армрестлинге.

— Давай, Тигрица! Жми полосатую мощь! — орал Богомол, прыгая по столу.

— Держись, По, не сдавайся! — подбадривала Гадюка.

— Ставлю четыре пельмешка на По! — выкрикнул Обезьяна, азартно блеснув глазами.

— Идёт, принимаю! — отозвался Журавль.

Лапы соперников онемели от дикого напряжения. Вены вздулись под плотной шерстью, когти со скрипом впивались в дерево. Оба тяжело дышали, буравя друг друга немигающими взглядами.

— И это всё... на что ты способен? — процедила сквозь зубы Тигрица.

— Ха! Сейчас я покажу тебе... всё! — задыхаясь, парировал панда.

Они вложили в финальный рывок последние капли сил, но в этот момент над долиной гулко пронёсся медный звон колокола. По на долю секунды моргнул, скосив взгляд — и этого мгновения Тигрице хватило.

С яростным рыком она впечатала лапу панды в столешницу с такой нечеловеческой дурью, что дубовый стол с треском разлетелся пополам. По кубарем покатился по настилу, заливаясь громогласным хохотом.

— Ха! С тебя четыре пельмешка! — довольно гоготнул Журавль, тыча крылом в Обезьяну.

— Эй, это нечестно, его колокол отвлёк! — взмолился примат.

— Правила есть правила, обезьяньи повадки тут не помогут, — хихикнула Гадюка.

— Ребята, я побежал, наставник ждёт! — отсмеявшись, По поднялся на ноги и отряхнул штаны. У самых дверей он обернулся и хитро подмигнул: — Вечером реванш?

— Ловлю на слове, — усмехнулась Тигрица.

По поднялся по горной тропе к скрытому от посторонних глаз горному озеру — излюбленному месту уединённых медитаций мастера Шифу. Наставник пытался постичь высшую гармонию, но добиться покоя посреди оглушительного плеска и чавканья, с которым По шлёпал лапами по воде, было задачей непосильной.

— Мастер Шифу, я на месте! Случилось чего? — громогласно возвестил панда.

Шифу не шелохнулся, продолжая сидеть с закрытыми глазами на замшелом валуне.

— Эм... Мастер? Вы чего там застыли?

— Последний урок мастера Угвея, — негромко отозвался наставник.

Шифу плавно повёл головой вверх, где с кончика влажного сталактита раз в несколько секунд срывалась крошечная капля. Не совершая ни единого лишнего движения, мастер вытянул лапу и мягко, грациозно поймал каплю в воздухе. Перекатывая водяную бусину с ладони на ладонь так, что она не потеряла своей идеальной формы, он аккуратно опустил её на плывущий стебель лотоса. Стебель мягко качнулся, и капля растворилась в глади озера без единого всплеска.

По остолбенел. Челюсть великана медленно поползла вниз.

— Ничего себе... Это было круто! Как вы это сделали?!

— Внутренний покой, — спокойно открыл глаза Шифу.

— Внутренний покой... в чём?

— Это следующая ступень твоего пути, По. Каждый истинный мастер обязан обрести свой источник гармонии. Кто-то годами медитирует без крошки хлеба и глотка воды в пещерах. Кто-то находит его через преодоление невыносимой боли и страданий... как это выпало мне. День, когда Угвей выбрал тебя, стал худшим кошмаром всей моей жизни. Казалось, небо рухнуло на землю... — Шифу запнулся, наткнувшись на прищуренный, невозмутимый взгляд панды. — Кхм. Но когда я наконец осознал, что корень проблемы крылся не в тебе, а во мне самом... я обрёл Внутренний покой. И научился течь вместе с потоками вселенной.

— И... что требуется от меня?

— Не знаю, — честно развёл лапами Шифу.

По вновь одарил наставника выразительным взглядом.

— Судьба сама подскажет тебе нужный момент, — поспешно добавил мастер.

Договорить они не успели: за спиной послышались торопливые шаги, и к воде выскочила взволнованная Тигрица.

— По! Беда! Банда волков штурмует Деревню Музыкантов!

— Уже летим! Мастер Шифу, вернёмся — договорим про капли!

— В добрый путь, ученики, — кивнул Шифу.

— И на этот раз — никаких привалов на перекус по дороге! — строго бросила Тигрица, устремляясь вперёд.

— Ой, да брось, посмотрим по аппетиту! — задорно хохотнул панда.

Шестёрка воинов вихрем помчалась к поселению, раскинувшемуся на скальных уступах глубокого ущелья. С гребня утеса отчётливо виднелся царящий внизу хаос: серые волки выламывали двери домов, сгружая награбленное добро и утварь в тяжёлые мешки.

— Ребята, за работу! — скомандовал По.

Мастера градом посыпались со скалы. Журавль спикировал вниз на бреющем полёте; По и Тигрица заскользили по крутой каменистой осыпи, тормозя когтями; Обезьяна с ловкостью канатоходца перемахивал по ветвям горных сосен, а Гадюка с Богомолом примостились на широких плечах Воина Дракона. С оглушительным треском камней отряд приземлился аккурат посреди захваченной площади.

— А ну стоять! Лапы в гору! — рявкнул По, демонстративно хрустнув увесистыми кулаками.

Главарь волчьей стаи — матёрый одноглазый волчище в тяжёлой кожаной броне — изумлённо оскалился:

— Панда?! Быть того не может...

— Что, страшно, серый? — ухмыльнулся медведь.

— Убить их всех! В клочья! — взвыл вожак.

Стая с воем бросилась в атаку, сверкая ятаганами, булавами и копьями. Но против слаженной команды Нефритового дворца у разбойников не было ни шанса. Волки падали один за другим, щедро устилая мостовую выбитыми клыками и обломками оружия.

Долгие совместные тренировки принесли свои плоды: бойцы понимали друг друга без слов. Когда на плоской крыше жилого дома По окружили сразу больше десятка вооружённых до зубов волков, он даже не дрогнул:

— Тигрица! Подсоби!

Только что вырубившая троих налётчиков полосатая воительница взмыла на крышу, перехватила панду за лапу и с силой раскрутила его вокруг себя. Массивное тело По пронеслось сметающим тараном, расшвыряв бандитов по сторонам. Следом трое волков спрыгнули с соседней балки, пытаясь достать их со спины, но Тигрица подбросила панду в воздух: совершив сокрушительный разворот на триста шестьдесят градусов, По мощным пинком впечатал нападавших в скальную породу так, что те буквально влипли в камень.

Эффектно приземлившись на одно колено, панда медленно поднялся, буравя взглядом оставшегося в одиночестве предводителя банды.

Осознав, что его стая разбита, вожак с яростным рыком перехватил двуручный боевой молот и кинулся на Воина Дракона. Тигрица уже присела для прыжка, намереваясь перехватить наглеца, но По мягко остановил её лапой:

— Я сам.

Уверенный в своих силах, По шагнул навстречу противнику... как вдруг его взгляд зацепился за металлическую бляху на наплечнике волка.

Странный, витиеватый узор в виде алого ока в обрамлении перьев.

В ту же секунду мир вокруг панды померк. В висках застучал бешеный набат, а сознание захлестнула ледяная волна удушающего ужаса из глубин стёртой памяти.

Пламя. Дикий холод. Глухая метель... Маленький, беспомощный медвежонок захлёбывается слезами внутри деревянного ящика из-под редиса, а силуэт матери в панике скрывается в снежном буране, уводя за собой чудовищ...

По застыл. Дыхание перехватило. Разум словно парализовало ледяными тисками.

Он не успел ни уклониться, ни поднять блок.

Тяжёлый чугунный молот вожака со всей дури врезался точно в висок панды.

Оглушительный удар оторвал исполинскую тушу от земли и швырнул назад. По рухнул прямо на Тигрицу, сбив её с ног и потеряв сознание ещё в воздухе. Воспользовавшись паникой среди мастеров, бросившихся к поверженному товарищу, уцелевшие волки похватали раненых соратников и спешно растворились в узких расселинах ущелья.

Пятёрка судорожно вытащила придавленную Тигрицу из-под безжизненно обмякшего тела панды. По не подавал признаков жизни, а из разбитой головы на каменные плиты толчками хлестала алая кровь.

Глава 5

— По... По! Ты слышишь меня?! По!

— Ну же, толстячок, очнись!

— Тише, кажется, зашевелился...

По с трудом разлепил веки. В глазах двоилось, окружающий мир казался размытым пятном, а черепная коробка гудела, точно растревоженный колокол.

— Ребята?.. — простонал он.

— Глядите, у него же вся морда в крови! — встревоженно каркнул Журавль.

— Отставить панику, это не его кровь, — поморщилась Тигрица, утирая разбитый нос: исполинская туша панды при падении приложила её столь сокрушительно, что полосатая морда воительницы сама оказалась сплошь перепачкана багрянцем.

По помотал головой, силясь прогнать дурноту:

— Что... что стряслось?

— Ты нам ответь! — развела хвостом Гадюка. — Что это было?

— Вот именно, братишка, — поддержал Обезьяна. — Ты просто взял и застыл как истукан посреди боя!

Панда растерянно заозирался по сторонам. Мысли путались, перед глазами всё ещё плясали осколки чужого кошмара. Тигрица решительно шагнула вперёд, схватила его за широкие плечи и слегка встряхнула:

— По. Посмотри на меня. Что с тобой произошло?

По уставился на её перепачканное лицо. Он хотел ответить, но слова застряли в горле. В глубинах сознания вскипал ледяной водоворот образов из далёкого, стёртого детства. Что это было за наваждение? И где теперь искать разгадку?.. Ответ мог знать только один зверь на свете.

— Я... мне нужно идти, — выдавил По, поднимаясь на непослушные лапы. — Увидимся во дворце. Позже.

Не дожидаясь ответа, он со всех ног бросился прочь из разорённого поселения.

— По, постой! — крикнула вслед Гадюка.

— Не трогай его, — негромко остановила её Тигрица, провожая панду тяжёлым взглядом. — Есть вещи, в которых он должен разобраться один.

А тем временем на противоположном конце Поднебесной вздымал шпили к небесам величественный столичный город Гунмэнь.

Благодаря удобному выходу к морю его торговая гавань была богатейшей во всей империи. Роскошь, сияние золота, диковинные заморские товары и неприступный императорский дворец снискали городу славу подлинной жемчужины востока.

Долгие столетия Гунмэнем правила династия павлинов — мудрых и благородных владык, искренне любимых народом. Под их скипетром земля процветала, успешно отбивая набеги степняков с северо-запада и пиратов с восточных морей.

Но в один роковой день древняя цепь преемственности разорвалась.

Юный и амбициозный наследник трона, лорд Шэнь, сумел разглядеть в безобидных праздничных фейерверках скрытую разрушительную мощь. Чёрный порох. Оружие, способное одним залпом стирать с лица земли целые армии.

Охваченные ужасом за будущее сына и всей страны, венценосные родители обратились к мудрой Вещунье, дабы узнать уготованную принцу судьбу. Но предсказание старухи принесло лишь ледяной мрак: «Если ты продолжишь идти по этой тёмной тропе, то падёшь от лапы чёрно-белого воина».

Слова пророчицы принц воспринял буквально.

Ослеплённый гордыней и жаждой абсолютной власти, Шэнь собрал преданную волчью орду и двинул её на истребление всех живых созданий, носивших шкуру предречённого цвета. В первую очередь — панд.

Орда прошлась огненным смерчем по бамбуковым провинциям, вырезая целые деревни до последнего детёныша. Когда принц вернулся в родной дворец, опьянённый триумфом и ожидая почестей национального героя, родители встретили его со слезами безмерного ужаса. За чудовищное злодеяние государь лишил сына всяких прав на престол и навсегда изгнал из Гунмэня. Захлебнувшись яростью и обидой, Шэнь поклялся жестоко отомстить и однажды вернуть себе трон, принадлежащий ему по праву рождения.

Шли десятилетия. Старый правитель и его супруга скончались от горя, а осиротевший город перешёл под опеку Совета трёх величайших мастеров кунг-фу Китая: мастера Буйвола, мастера Крока и непобедимого мастера Носорога-Громовержца. Более двадцати лет они бдительно хранили мир и порядок в Гунмэне.

Но однажды лорд Шэнь вернулся, чтобы исполнить клятву.

Ворота города содрогнулись, когда к ним подошёл белоснежный павлин во главе отряда отборных волков-головорезов. Дворцовая стража попыталась дать отпор, но Шэнь вырезал защитников одного за другим — плавно, играючи и с ледяным равнодушием. Он ступал по телам поверженных врагов, а кровь окропляла брусчатку под его когтистыми лапами, окрашивая ослепительно белое шёлковое ханьфу в багровые тона. Перья роскошного хвоста покрылись алым крапом, а с заточенных лезвий на кончиках крыльев мерно капала кровь.

Выбив створки тронного зала, изгнанник неспешно ступил на мозаичный помост центральной площади, где его уже молча поджидали трое защитников и старая Вещунья.

— Добрый вечер, господа, — вкрадчиво протянул Шэнь. — Теперь, когда законный наследник вернулся домой... будьте так любезны убраться из моей обители.

— Твоей обители?! — взревел Буйвол.

— Ты что, ослеп? Не видишь родового павлина на гербе? — Шэнь брезгливо отмахнулся и перевёл насмешливый взор на пророчицу: — Ба, сколько лет! Старая коза... Значит, твоё гадание подошло к концу?

Шэнь выхватил из складок рукава окровавленный клинок и приставил лезвие к горлу старухи. Та даже бровью не повела, ответив ему прямым, непоколебимым взглядом:

— Поживём — увидим.

Павлин криво усмехнулся, убрал меч и презрительно отвернулся.

— Чего тебе надо, Шэнь? — прогремел Носорог-Громовержец.

— Того, что принадлежит мне по праву! — прошипел тот, и в глазах его полыхнуло чистейшее безумие.

— Город находится под защитой Совета мастеров, — отчеканил Носорог. — И мы защитим его даже от тебя.

— Какая прелесть, — ядовито осклабился павлин. — Значит, мой подарок пришёлся как нельзя кстати.

Повинуясь жесту владыки, волки выкатили на площадь массивный деревянный ящик на тяжёлых кованых колёсах.

— Что внутри? — нахмурился Буйвол.

— Ты что, тугой на ухо? — фыркнул Шэнь. — Я же сказал: подарок. Тот самый, что сотрёт в порошок каждого из вас.

Потеряв терпение от наглых насмешек, мастер Буйвол с рёвом ринулся в бой, занося над головой боевые секиры. Но мастер недооценил врага: долгие годы изгнания Шэнь оттачивал смертоносные боевые стили. Выверенным парированием павлин отвёл сокрушительный удар топоров, подсёк противника и впечатал его мордой в гранит. Подоспевший мастер Крок попытался провести круговой выпад хвостом, но Шэнь метнул веер скрытых метательных игл — пара клинков насквозь пробила чешуйчатые лапы аллигатора, выведя его из строя. Хладнокровно добивая Буйвола, павлин намертво пригвоздил плечо упавшего быка мечом к помосту.

Видя падение соратников, в бой вступил сам мастер Носорог-Громовержец.

Его каменный Облачный молот рассёк воздух с гулом урагана. Мастерство великана было недосягаемым: стальные перья Шэня бессильно отскакивали от бронированного рога и полированного базальта. Улучив миг, Носорог провёл сокрушительную контратаку — тяжёлый молот впечатался павлину в корпус, швырнув его через всю площадь.

Шэнь с треском пропахал телом брусчатку. Правое крыло безжизненно повисло — перелом; шёлковые одежды были изодраны, а из левого глаза сочилась кровь.

— Сдавайся, Шэнь, — грозно произнёс Носорог. — Твоё кунг-фу бессильно против нашего.

— Возможно... — сплюнув кровь, хрипло ухмыльнулся изгнанник. — Но против этого — нет.

Шэнь взмахнул уцелевшим крылом, сорвав с деревянного короба пологи. Доски рухнули, обнажив гигантскую огнедышащую пасть литого чугунного дракона. Тяжёлая осадная пушка, заряженная чугунным ядром невиданной мощи.

Носорог встал как вкопанный в глухую защитную стойку, никогда прежде не видевший подобных машин. И эта секундная заминка стоила ему жизни.

Шэнь поднёс факел к запалу.

ГРОХОТ!

Оглушительный взрыв пороха потряс Гунмэнь до самого фундамента. Площадь заволокло едким, непроглядным пороховым дымом. Когда гарь осела, взглядам оцепеневших Буйвола, Крока и Вещуньи открылась леденящая душу картина.

Окровавленный чугунный шар насквозь пробил полутораметровую крепостную стену позади помоста. А посреди площади всё ещё неподвижно возвышался мастер Носорог-Громовержец... с чудовищной сквозной дырой в груди.

Секунду спустя исполин покачнулся и замертво рухнул на камни. А над поверженным городом эхом раскатился торжествующий, леденящий кровь хохот лорда Шэня.

Тем временем в Долине Мира измученный По переступил порог отцовской лапшичной.

Слава Воина Дракона гремела далеко за пределами Нефритового дворца, поэтому его появление вызвало в заведении небывалый ажиотаж. Гости вскакивали с мест, радостно выкрикивая приветствия, а одна восторженная свинка даже сунула ему в лапы своего визжащего поросёнка для благословения. По машинально чмокнул малыша в лоб, выдавил виноватую улыбку и поспешил к стойке.

Господин Пинг вовсю хлопотал над котлами, с гордостью рассказывая сыну о небывалой выручке, но взгляд панды оставался тяжёлым и рассеянным.

— Пап... Мы можем поговорить? Наедине.

Селезень встревоженно моргнул, оценив серьёзный тон великана:

— Конечно, сынок. Заходи на кухню.

Они уединились у разделочных столов, хотя гусь ни на секунду не переставал нарезать овощи.

— Тебе бы помощника нанять, — попытался улыбнуться По.

— Да уж, после твоих подвигов тут яблоку негде упасть! Но ты же не об этом хотел поговорить, верно? Что стряслось, сынок?

По тяжело оперся лапами о столешницу:

— Понимаешь... Во время стычки с волками со мной кое-что случилось. Какая-то вспышка... видение или старое воспоминание. Я видел себя совсем крошечным... и маму. Пап... Откуда я взялся?

Пинг замер. Нож выпал из крыла со звонким стуком. Селезень глубоко вздохнул, понимая, что этот разговор больше нельзя откладывать.

— Что ж, сынок... Похоже, пришло время.

Старый гусь подошёл к нижнему шкафу, достал оттуда старую деревянную корзину и бережно поставил её перед По:

— Это был самый обычный день. Время обеда, заказов тьма. Я вышел на задний двор за свежей партией овощей... и обомлел. В ящике из-под редиса сидел маленький, пушистый комочек. Пандочка.

Они оба невольно улыбнулись сквозь грусть.

— Я искал твоих родителей по всей округе, звал, спрашивал... но никто не пришёл. И тогда я принял главное решение в своей жизни. Решил забрать тебя себе и воспитать как родного. — Пинг виновато опустил клюв. — Прости, По. Это всё, что мне известно.

— Я... я думал, там будет что-то ещё, — растерянно пробормотал панда, глядя на тесную тару. — И как я вообще умудрился влезть в этот ящик?!

— Ох, сынок... — ласково улыбнулся селезень, потрепав медведя по лапе. — Твоя история, возможно, началась не слишком радостно. Но посмотри, кем ты стал! У тебя есть я, у тебя есть кунг-фу, и есть весь этот народ, который искренне любит тебя!

— Я знаю, пап, знаю... Просто в голове всё перемешалось. Кто я такой?

— Ты — По. Мой сын, — твёрдо ответил Пинг.

По с чувством прижал хрупкого отца к широкой груди:

— Спасибо, папа.

Идиллию нарушил резкий стук распахнувшейся двери. На пороге стояла взволнованная Тигрица:

— По! Срочно! Мастер Шифу требует тебя во дворец!

Взлетев по ступеням Нефритового дворца, они застали Шифу у священного древа. Наставник с каменным выражением лица сжимал в лапе тревожный свиток, пока остальная Пятёрка молча внимала новостям.

— Мастер Шифу! — перевёл дух По. — Что стряслось?

— Мастер Носорог... пал, — глухо произнёс наставник.

— Что?! — ахнул Журавль. — Носорог-Громовержец из Совета мастеров?! Невозможно!

— Его броня была непробиваема, а техника идеальна! — нахмурилась Тигрица.

— Дело не в технике, — покачал головой Шифу. — Изгнанный принц Шэнь вернулся в Гунмэнь, обуреваемый жаждой мести. Он создал чудовищное оружие, что дышит огнём и плюётся металлом. И если его не остановить... это станет концом кунг-фу.

— И как нам с ним сладить? — спросил По.

— Всё возможно для того, кто обрёл Внутренний покой.

По смерил наставника хитрым, до боли знакомым прищуром:

— Вы с каждым днём всё больше напоминаете мастера Угвея, в курсе?

Шутка разрядила гнетущую тишину, вызвав сдержанные смешки у воинов.

— Ступайте, — напутствовал Шифу. — И остановите Шэня, пока не стало слишком поздно.

Когда шестёрка воинов спустилась в долину, их уже встречала ликующая толпа провожающих. Сквозь строй селян с натужным кряхтением пробился господин Пинг, волоча за собой походный тюк, превосходивший его размерами раза в три:

— По! Стойте! Нельзя же уходить в такой опасный поход на голодный желудок!

Мешок с грохотом шмякнулся на землю, и из него веером высыпались припасы: сушёные травы, лапша, соевый соус, пучки редиса, парочка увесистых воков и... бережно упакованные деревянные фигурки Неистовой Пятёрки.

— Ого, Богомол, гляди — вылитый ты! — гоготнул Журавль, подцепив фигурку когтем.

— Очень смешно, пернатый, обхохочешься, — буркнул богомол, пока смущённый По лихорадочно запихивал игрушки обратно.

— А ещё я положил вот это! — гордо провозгласил Пинг, размахивая пожелтевшими рисунками. — Твои детские портретики, когда ты только учился ползать!

По попытался закрыть рисунки спиной, но вездесущая Гадюка уже проскользнула под лапой:

— Ой, какая милота! Смотрите, какие пухлые щёчки!

— Так, всё, хватит позорить Воина Дракона перед личным составом! — взмолился покрасневший По, обнимая отца на прощание. — Я скоро вернусь, пап. Береги себя.

— Я буду ждать, сынок! Обязательно возвращайся!

Путь в далёкий Гунмэнь пролегал через неприступные скальные гряды Южного Китая. Недели пешего перехода по отвесным тропам и ветреным перевалам вымотали даже бывалых воинов. Каждый неверный шаг над бездонными ущельями грозил неминуемой гибелью.

Большую часть пути По хранил угрюмое молчание, безуспешно пытаясь выудить из глубин памяти хоть какую-то зацепку. Мастера замечали перемену в друге, помня его оцепенение в битве с волками, но никто не решался бередить рану расспросами.

Наконец тропа вывела отряд к рыбацкой деревушке на берегу широкой реки Гуанчжоу, несущей свои воды прямиком в Восточно-Китайское море. Местные жители, польщённые визитом легендарного Воина Дракона, охотно снарядили для героев крытую грузовую баркатуру.

Плавание вниз по течению обещало пару дней передышки. Однако по мере приближения к устью доходившие вести становились всё тревожнее. Поговаривали, что лорд Шэнь заперся в цитадели, бросив уцелевших мастеров Совета — Буйвола и Крока — в темницу, а улицы мегаполиса наводнили тысячи рыскающих волков-мародёров.

На исходе второй ночи По разметался по циновке.

Его колотил озноб. Во сне вспыхивали картины пожарища, волчий вой, слёзы и проклятый алый знак с перьями, залитый густой кровью. С судорожным вдохом панда вынырнул из кошмара. Сердце бешено колотилось в рёбра. Стараясь не разбудить спящих товарищей, он выскользнул на палубу.

Ночной бриз приятно холодил шерсть. Над рекой сияла полная луна, отражаясь в гладкой глади воды.

— Хорошая ночка для манёвров, а? — окликнул его рулевой. За штурвалом стоял кряжистый старый кролик с чёрной пиратской повязкой на глазу.

— Не то слово, — кивнул По.

— Если ветер не скиснет, к рассвету покажется Гунмэнь.

— Спасибо, что взялись подсобить.

Кролик лишь молча кивнул в ответ. По перевёл взгляд на деревянный гик паруса, с которого мерно срывались капли речной росы. Вспомнив наставления Шифу, панда вытянул лапу, пытаясь поймать водяную бусину и повторить плавный танец стихии. Но капля с глухим шлепком разбилась о пальцы.

— Видать, не дорос ещё... — сокрушённо вздохнул он.

— До чего не дорос? — раздался тихий голос.

На мачте, мягко покачиваясь, сидела Гадюка.

— Простите, мастер, не хотел вас будить.

— Брось, По. Мы все видим, что ты сам не свой. Будто ушёл в себя. Что стряслось?

По опёрся о фальшборт, глядя на тёмную воду:

— Знаете... Я никогда раньше не задумывался всерьёз. Мой отец — гусь. И я люблю его больше жизни, он потрясающий батя. Но... кто я такой на самом деле? Откуда я взялся?

— Желание знать свои корни — это естественно, — мягко поддержала змея. — И я верю, что в этом путешествии ты найдёшь ответы.

— БУ! — внезапно рявкнул над ухом Обезьяна, свалившись с крыши каюты.

По подпрыгнул на полметра, едва не выломав деревянные перила, пока Журавль и Богомол покатывались со смеху:

— Обезьяна, твои шуточки когда-нибудь доведут павлина до инфаркта!

— Земля на горизонте! — оборвал перепалку старый кролик.

Мастера прильнули к носу судна.

В предрассветной дымке вырастали исполинские каменные башни Гунмэня. Над бескрайним морем черепичных крыш хищной иглой возвышался императорский дворец, пронзая туман.

Баркас бесшумно притёрся к дальнему причалу. Едва швартовы коснулись кнехтов, как на помост вывалилась пара волчьих патрульных в железных наплечниках:

— Эй, косой! Цель прибытия?

— Доставил сушёную рыбу на ярмарку, — спокойно буркнул кролик.

— Один на борту?

— А вы тут кого-то ещё видите?

Один из волков бегло заглянул в трюм, заваленный бочками с сельдью, сплюнул в воду и хмыкнул:

— Чисто. Плати две монеты за стоянку.

— Две?! В прошлый раз была одна!

— Время военное, пушистый. Не нравится — разворачивай корыто и проваливай обратно в болота.

Скрипнув зубами, кролик отсчитал медяки. Дождавшись, пока патруль скроется за штабелями ящиков, он негромко бросил в щель под настилом пирса, где в ледяной воде притаился отряд:

— Вся надежда на вас, мастера. Освободите город.

Выбравшись из-под пирса, отряд по пожарным лестницам взлетел на крышу прибрежного склада. Перед ними раскинулся Гунмэнь, кишащий волчьими сотнями.

— Ну и каков план? — деловито поинтересовался Богомол.

— Нужно пробиться к башне без лишнего шума, — ответила Тигрица.

— Легко сказать! Тут патрулей больше, чем блох на собаке, — хмыкнул Обезьяна.

— Действуем раздельно, — предложил По. — Вы идите по верхам. А я пойду низом.

— Ты рехнулся? Тебя же за версту видно!

— Спокойно, у панды есть план. Встретимся у дворца!

Стянув с верёвки для сушки белья длинное выцветшее покрывало, По соорудил подобие балахона с капюшоном, скрывающим морду, и прихватил брошенную тележку со спелыми яблоками. Выкатившись на шумную улицу, он заковылял вперёд, старательно изображая глуховатого деревенского торговца.

— Эй, жирдяй! Стоять! — окликнул его волчий стражник с алебардой.

Сердце По ушло в пятки. Он замер, натянув капюшон пониже и приготовившись вырубить волка одним ударом.

— Чё продаёшь?

— Яблочки, господин хороший... Садовые, наливные, — сипло проскрипел медведь.

— Наливные, говоришь? — волк бесцеремонно сгрёб пяток отборных плодов себе в сумку. — Считай это налогом за пользование мостовой. Свободен!

По смиренно склонил голову, провожая наглеца взглядом: «Ладно, серый, сочтёмся позже...»

Он уже сворачивал к дворцовой площади, как из переулка донеслись испуганные причитания. Очередной волк в кованом доспехе навис над пожилой овечкой, опрокинув её котелок с дымящимся варевом:

— Ты чем меня кормишь, овечье отродье?! Это рис или свиные помои?!

— Господин офицер, побойтесь неба! — плакала бедняжка. — Ваши воины забрали всё кунжутное масло, у нас и крошки не осталось!

— Мне плевать на твои отмазки! Либо через минуту здесь будет нормальная жратва, либо я вырежу тебе правый глаз! — волк с лязгом выдернул кривой тесак.

Воин Дракона не стал раздумывать.

Оглядевшись и убедившись, что улица пуста, По тенью метнулся в переулок. Мощная лапа мёртвой хваткой зажала пасть волка, заглушив предсмертный хрип, а вторая намертво заблокировала руку с клинком. Затащив опешившего бандита в глухой тупик, панда резко крутанул его голову в сторону.

ХРУСЬ.

Звук сломанных шейных позвонков сухо разнёсся по подворотне. Безжизненное тело хищника глухо осело в грязь.

Овечка с застывшим в глазах неописуемым ужасом прижалась к кирпичной кладке. По сбросил капюшон и присел перед ней на корточки:

— Тихо, бабушка, спокойно. Мы из Нефритового дворца, пришли помочь. Где мастера Совета? Где Буйвол и Крок?

— Их... их уволокли в городскую тюрьму, на нижний ярус! Больше о них ничего не слышно! Умоляю, пощадите! — запричитала торговка.

— Всё кончено, прячьтесь дома и запирайте двери.

Овечка юркнула в калитку, а над головой По раздался знакомый свист: на карниз бесшумно соскользнули Обезьяна и Гадюка.

— По! Мы с ног сбились! — зашипела змея. — Остальные пытаются найти тайный лаз в цитадель, а ты тут... Ого.

Обезьяна присвистнул, разглядывая труп волка со свёрнутой шеей:

— Неслабо ты его успокоил.

— Разведка донесла: мастера Совета заперты в городской темнице, — отрезал По, поправляя повязки. — Без них штурмовать башню самоубийство. Идём вызволять.

Городская тюрьма Гунмэня представляла собой мрачный гранитный бастион без окон. Единственные кованые ворота охраняла пара дюжих волков с зазубренными копьями.

— В лоб не пройти, поднимут тревогу, — шепнул Обезьяна из укрытия.

— Предоставьте это мне, — ухмыльнулся панда.

По подобрал две пустые деревянные коробки, замотал их в чистые салфетки на манер ресторанных ланч-боксов бэнто и невозмутимо зашагал прямиком к воротам:

— Доставка обеда для караула! Горячая лапша с фрикадельками!

— Стой, куда прёшь?! — рявкнул первый волк, выставив наконечник копья. — Какая ещё доставка? Солнце едва взошло!

— Самое время подкрепиться перед тяжёлой сменой, братишка, — осклабился По, подойдя вплотную.

Выронив коробки, он с молниеносной быстротой схватил обоих охранников за загривки и с нечеловеческой дурью сшиб их лбами о гранитную стену. Волки синхронно стекли на брусчатку без единого звука.

Затащив тела за мусорные баки, троица скользнула в распахнувшиеся ворота. Десяток стражников во внутренних коридорах даже пикнуть не успел: выверенная серия подсечек Гадюки, акробатические удары шестом Обезьяны и сокрушительные тычки По превратили темницу в тихий лазарет для бессознательных разбойников.

Спустившись по сырым винтовым лестницам в самый глубокий карцер, воины замерли перед массивной решёткой.

В глубине сырой камеры, опутанные тяжёлыми цепями и перевязанные окровавленными тряпками, сидели мастера Совета — израненный мастер Крок и сломленный мастер Буйвол.

Глава 6

Очистив нижний ярус от стражи, По, Обезьяна и Гадюка подошли к массивной решётке темницы, за которой томились пленённые мастера. Буйвол и Крок сидели на ветхих лежанках, встречая нежданных спасителей холодными, равнодушными взглядами.

— Надо открыть замок! — встрепенулся Обезьяна. — Гадюка, ищи ключи у караульных!

— Да брось, какие ключи, — буркнул По.

Сделав короткий шаг назад, панда от души приложился тяжёлой пяткой по железным прутьям. С оглушительным скрежетом кованая дверь вылетела из петель и со звоном впечаталась в противоположную стену камеры.

— Браво. Искренне восхищён, о великий и могущественный Воин Дракона, — ядовито процедил Крок, даже не шелохнувшись в своём углу.

— Что с ними такое? — растерянно шепнула Гадюка Обезьяне.

— Если мы покинем эту камеру, Шэнь развернёт своё адское орудие против беззащитного города, — глухо бросил Буйвол, сверля пол тяжёлым взором. — Мы не позволим стереть Гунмэнь с лица земли.

— И это всё?! — вскипел По. — Вы просто взяли и сдались?!

— Это оружие убьёт каждого из нас! — сорвался Буйвол, но тут же поник и горько выдохнул: — Пора взглянуть правде в глаза, панда. Это конец. Конец кунг-фу.

Обезьяна и Гадюка тревожно переглянулись. По тяжело потер пальцами переносицу, поднял взгляд к решётчатому вентиляционному люку под сводом бастиона и с глубокой, усталой горечью произнёс:

— Что ж... Ваше право. Насильно тащить вас на волю я не собираюсь. Если вы добровольно заперли себя в темнице собственного страха — я бессилен. Но мы остановим Шэня. С вами или без вас. И докажем вам — и всей Поднебесной, — что ни одна пушка не способна уничтожить кровь, пот и наследие сотен поколений мастеров. Уходим, ребята. Здесь нам больше некого спасать.

Слова панды обожгли Буйвола и Крока острой вспышкой стыда. В глубине души они знали, что увалень прав, но парализующий ужас перед чугунным драконом сковал их волю железобетонными тисками.

Не успела троица сделать и шага к выходу, как в подземелье ворвался главарь волчьей стаи. Следом за ним по винтовой лестнице хлынул свежий отряд головорезов, среди которых скалились двое охранников, успевших оклематься после удара лбами.

— Какая приятная встреча, пузан! — осклабился одноглазый вожак, перехватывая клевец. — Лорд Шэнь будет в неописуемом восторге от твоего визита!

По в ответ лишь дерзко ухмыльнулся, пока серые хищники смыкали плотное кольцо вокруг лаоваев.

— По, что делать будем? — зашипела Гадюка.

— А то ты не знаешь! Вломим им как следует!

Панда рванул на таран, впечатав переднего волка в гранитную кладку так, что у того посыпались искры из глаз. Обезьяна и Гадюка моментально включились в бой. Против слаженной техники мастеров Нефритового дворца у разбойников не было шансов: хлёсткие захваты, сокрушительные подсечки и сокрушительные тычки панды методично укладывали волков одного за другим.

Осознав, что отряд разбит, предводитель стаи с ругательствами развернулся и бросился наутёк по винтовым ступеням.

— Не дайте ему уйти! За ним! — крикнул По.

Выскочив на залитую утренним светом улицу, троица успела заметить, как серый хвост вильнул в узкий глухой проулок. Замешкайся они на секунду — и беглец растворился бы в каменных лабиринтах трущоб. Прибавив ходу, герои вылетели из-за угла... и застыли как вкопанные.

Это была засада.

Впереди раскинулась гигантская торговая площадь, на которой стояли ровными шеренгами сотни вооружённых до зубов волков. Путь к отступлению мгновенно отрезали арьергардные звенья, захлопнув ловушку.

По и вожак обменялись недобрыми взглядами. Но прежде чем бандит успел взмахнуть клинком, отдавая приказ на уничтожение, на фланге волчьего строя раздался грохот.

Первая шеренга разбойников взлетела на воздух, точно сбитые кегли. Сквозь пробитую брешь на брусчатку эффектно приземлились Тигрица, Богомол и Журавль.

— Мы уж думали, вы там чаи распиваете, — невозмутимо бросила Тигрица, отряхивая лапы.

— И пропустить всё веселье? Ни за что! — расплылся в улыбке По.

— Вовремя вы, ребята, — с облегчением выдохнула Гадюка.

— Отлично, — деловито потер лапки Богомол, окинув взором бескрайнее море клыкастых морд. — И каков дальнейший план?

— Зададим хвостатым генеральную трёпку!

Вожак истошно взвыл:

— В атаку! Разорвать их на куски!

Закипела самая яростная и масштабная битва, какую только видели мостовые Гунмэня.

Журавль взмыл под небеса, ураганными взмахами широких крыльев сметая стрелков с черепичных скатов и балконов. То и дело он складывал крылья, камнем пикировал в гущу схватки и, закручиваясь штопором, сносил целые ряды пехоты.

Богомол был неуловим. Сочетание крошечных габаритов и запредельной скорости превращало его в живой снаряд: численное превосходство врага теряло всякий смысл. Точечные удары по нервным узлам вырубали волчьих громил пачками за считанные доли секунды.

Гадюка виртуозно обвивала шею очередного рубаки, обращая врага в послушную марионетку: чужие лапы против воли наносили удары саблями по собственным соратникам. Вид бессознательного сородича, крушащего строй направо и налево, наводил на разбойников первобытный ужас.

Обезьяна выхватил из лап павших врагов пару зазубренных копий. Демонстрируя филигранную технику парного древка в духе легендарного Санады Юкимуры, он кружился смертоносным вихрем, намертво держа дистанцию и прикрывая спины товарищей.

Тигрица сражалась монолитно, сокрушительно, подобно гранитной скале. Каждый её выпад разносил деревянные щиты в щепки, а врагов отшвыривал на добрый десяток метров с переломанными рёбрами. От одного её яростного рыка у волков подгибались лапы.

Стиль По был более пластичным и вязким. Он сочетал мощь тигриных выпадов с собственным непредсказуемым весом: уходил от рубящих ударов по касательной и молниеносно атаковал уязвимые зоны — шею, коленные суставы, подмышечные впадины и болевые точки в паху.

Ряды нападавших таяли на глазах. Натиск стаи захлебнулся.

— И это всё, на что вы способны?! — победно крикнул По.

В ответ вожак волков лишь омерзительно расхохотался:

— Нет, увалень... Вот всё, что у меня есть!

Хищник запрокинул морду и издал долгий, оглушительный вой.

Земля под ногами задрожала. Со всех переулков, из ворот складов и с крыш жилых домов хлынули тысячи волков. Ощетинившись частоколом копий, серая орда взяла шестёрку воинов в плотное, непробиваемое кольцо. Шансов на победу в открытом бою не оставалось вовсе.

— По... Что нам делать? — встревоженно спросила Гадюка.

По выдержал театральную паузу, глубоко вдохнул и на всю площадь зычно объявил:

— Остаётся одно... Мы сдаёмся!

Повисла ошарашенная тишина. Волки оторопели, но быстро опомнились и набросились на героев, скручивая им лапы и защелкивая тяжёлые кандалы. В суматохе никто не обратил внимания, как По незаметно смахнул с плеча Богомола, сунув вместо живого друга в миниатюрную металлическую клетку деревянную фигурку из отцовского походного мешка. Заметившая этот манёвр Пятёрка молча подыграла задумке.

Когда на лапах панды сомкнулись замки, одноглазый вожак подошёл вплотную и нагло задрал подбородок пленника когтем:

— Я бы с превеликим удовольствием пустил тебе кишки прямо здесь... Но лорд Шэнь желает освежевать тебя лично. — Волк хищно прищурился, поднося острую когтистую лапу к правому глазу медведя: — Впрочем, не думаю, что наш господин сильно огорчится, если подарок будет слегка... одноглазым.

По стиснул челюсти, силясь разорвать цепи. Мастера в ужасе дернулись, но зазвеневшие кандалы удержали их на месте. Коготь уже коснулся шерсти у самого века, как вдруг над площадью прогремел властный бас:

— А ну отставить самодеятельность!

Из строя выступил массивный горилла в тяжелых латах — командир личной гвардии павлина.

— Лорд Шэнь приказал доставить их немедленно, — отрезал наёмник, нависая над волком.

— Да ладно тебе, здоровяк, вечно ты всю малину портишь, — скривился вожак, но послушно отступил на шаг.

Шестерых закованных в железо мастеров поволокли по улицам города. Жители Гунмэня с щемящей тоской и безмолвным отчаянием провожали взглядами своих последних защитников.

Процессия миновала внешние ворота цитадели и вступила на дворцовую площадь. Там, в самом центре мозаичного помоста, всё ещё торчал расколовший гранит Облачный молот погибшего мастера Носорога. А на крепостной стене за ним багровели засохшие пятна крови, которые захватчики даже не подумали смыть — в назидание непокорным.

Подъём по парадным ступеням башни занял больше двух часов. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небосвод в тревожные медные тона. Железные звенья до крови натёрли запястья пленников.

Наконец тяжёлые золочёные створки тронного зала распахнулись. В полумраке под высокими сводами на массивном золотом троне восседал белоснежный павлин.

— Надо же, надо же, — вкрадчиво проронил Шэнь, с насмешливым интересом разглядывая связанных воинов. — И вот этот ходячий сугроб доставил столько хлопот моим бравым солдатам?

Стражники с силой толкнули героев в спины, заставляя опуститься на колени у подножия помоста. Но во взгляде По не было и тени покорности.

— От меня у тебя будет куда больше хлопот, Шэнь, — процедил панда.

Павлин криво усмехнулся, но его внимание привлекла старая Вещунья, медленно семенившая к пленникам. Опираясь на деревянную клюку, старуха с печальным сочувствием заглянула панде в глаза, обошла его по кругу и тихо вернулась на место.

— Странная она какая-то, — буркнул Обезьяна.

Шэнь залился лающим, издевательским хохотом:

— Неужели ты всерьёз полагаешь, будто этот увалень — тот самый предречённый воин, что сокрушит меня? — обратился он к козе.

— Я не полагаю, — невозмутимо отозвалась старуха. — Я знаю наверняка.

Улыбка сошла с клюва павлина. Он неспешно спустился по ступенькам постамента:

— Взгляни на него. Двадцать долгих лет ожидания расплаты... и вот он ползает на брюхе у моих лап.

По нахмурился:

— Двадцать лет? О чём ты вообще мелешь?! Мы пришли сюда, чтобы остановить тебя!

Вещунья внимательно посмотрела на медведя:

— Ты уверен, что это единственная причина, приведшая тебя в Гунмэнь?.. Ты ведь ничего не знаешь, дитя моё.

— Не знаю... чего?

— Он и правда ни сном ни духом! — зашёлся хохотом Шэнь, взмахнув крыльями. — Какая прелесть! Что ж, тем легче тебе будет отправиться на тот свет. Расстрелять их!

По знаку владыки гориллы навалились на золотой трон и с грохотом сдвинули его в сторону. За спинкой обнажилась гигантская чугунная осадная пушка с гравировкой драконьей пасти. Стражи распахнули створки балкона позади мастеров, а волчий главарь опустил жерло орудия, наводя его в упор на связанных пленников.

Над залом повисла звенящая, ледяная тишина.

— Пли, — холодно скомандовал Шэнь.

Вожак поднёс факел к запалу. Шнур зашипел, сыпля искрами... и внезапно погас.

— Что ты там возишься, безмозглый болван?! — вызверился павлин. — Запали эту дрянь!

— Я пытаюсь! — взвыл волк, судорожно тыча огнём в пороховую трубку.

Шнур вновь чиркнул искрами и снова заглох. В третий раз, когда факел опустился к казне орудия, из тени ствола молнией метнулся мастер Богомол. Точечный удар по запястью выбил факел из лапы вожака.

— Гадюка, давай! — рявкнул По.

Змея гибким кончиком хвоста скользнула в замочную скважину кандалов Тигрицы, мгновенно провернув язычок примитивного средневекового засова. Оказавшись на свободе, полосатая воительница мощным рывком сокрушила цепи на лапах соратников.

План По сработал безукоризненно. Деревянная кукла усыпила бдительность охраны, а настоящий Богомол тем временем проник в зал и вывел пушку из строя.

В зале начался форменный хаос. Мастера ринулись в контратаку. Тигрица сокрушительным апперкотом подбила массивное дуло пушки снизу: орудие подлетело вверх, а спрыгнувший с потолочной балки Богомол добивающим ударом лапок проломил им настил. Чугунная махина с оглушительным треском провалилась сквозь все перекрытия башни, устремившись к земле.

По ринулся прямо на Шэня, занося пудовый кулак. Павлин ловко ушёл с линии атаки, и удар панды разнёс гранитные плиты пола в крошево. Отскочив к перилам балкона, Шэнь в защитном жесте резко распустил свой исполинский хвост.

Веер перьев распахнулся во всей красе. Десятки круглых алых узоров в обрамлении шелковистых линий... Точно таких же, как на наплечнике волка.

В тот же миг реальность перед глазами По раскололась.

Огонь. Ледяной вой метели. Кровь на снегу. Тёмный силуэт павлина, рассёкший мрак, словно вестник погибели...

Разум парализовало. Тело одеревенело. По застыл столбом, беспомощно глотая воздух.

Этих секунд Шэню хватило с лихвой. Оттолкнувшись от парапета, павлин расправил крылья и планирующим полётом плавно устремился к массивному производственному комплексу литейных заводов на противоположном берегу канала.

По продолжал стоять, невидящим взором уставившись в пустоту, пока Тигрица не схватила его за загривок и не встряхнула со всей силы:

— По! Очнись! Что с тобой творится?!

Панда судорожно моргнул, прогоняя наваждение. В ту же секунду со стороны заводов Шэня полыхнуло багровое зарево.

Грохот разорвал небосвод: там, в цитадели оружейников, у павлина были установлены десятки дальнобойных батарей. И сейчас они вели прицельный огонь по императорскому дворцу.

Первый залп пришёлся прямо под ноги героям. Взрывная волна швырнула мастеров внутрь охваченных пламенем покоев. Каким-то чудом все уцелели, кроме Журавля: увесистая деревянная балка зацепила его правое крыло, с хрустом сломав кость, а взметнувшееся пламя опалило шелковистые перья.

— Уходим! — скомандовала Тигрица.

По, всё ещё нетвёрдо державшийся на лапах, споткнулся и едва не рухнул в зияющий пролом в полу. Лишь реакция Гадюки, обвившей его щиколотку хвостом, уберегла медведя от падения в бездну.

— Держу!.. Долго не выстою! — зашипела змея от натуги.

— Прыгайте вниз по канатам! — крикнула Тигрица, указывая на толстые шёлковые портьеры и декоративные тросы, уходящие на нижние этажи.

Мастера заскользили вниз, словно заправские канатоходцы. Тигрица с раненым Журавлём на закорках с грацией кошки перемахивала с одного балкона на другой.

Но канонада не прекращалась ни на секунду. Чугунные ядра методично разносили деревянный каркас древней башни. Когда они наконец достигли нижнего яруса, очередное ядро снесло парадные ворота, завалив единственный выход тоннами горящих балок и камня.

Огонь отрезал путь.

— Наверх! Ищем выход с ярусов! — крикнул По.

Они взбежали на несколько пролётов выше и выскочили на внешний открытый балкон. Но снаружи было ничуть не безопаснее: по всему периметру крепостных стен уже стояли сотни волчьих лучников.

— Залп! — взвыл вожак.

Небо почернело от сотен горящих стрел. По вырвал массивную дубовую дверь и выставил её живым щитом, закрывая товарищей. Дерево затрещало, моментально занявшись огнём под градом наконечников.

Времени не оставалось: стрелки уже натягивали новую тетиву. Тигрица поймала лапой летящую в её лоб горящую стрелу, переломила её пополам и решительно вскинула взор к вершине пылающей башни:

— Выход только один. Наверх!

По моментально понял её дерзкий замысел. Подхватив Гадюку, Богомола и Обезьяну с раненым Журавлём, он с силой швырнул их на верхний карниз. Следом они с Тигрицей ухватились за лапы: синхронно отталкиваясь от рушащихся стен и придавая друг другу ускорение в воздухе, они вихрем взлетели на самый шпиль цитадели.

В следующее мгновение несущие опоры не выдержали.

Колоссальная деревянная башня императорского дворца с утробным гулом накренилась и рухнула прямиком на внешние крепостные стены, похоронив под пылающими обломками десятки не успевших разбежаться волков.

А По и Неистовая Пятёрка взрывной волной были выброшены далеко в открытое русло реки, исчезнув в мутных водах под дождём из пепла, искр и пылающих щепок.

Ночной Гунмэнь утопал в тревоге. Тысячи волков с факелами прочёсывали набережные и заглядывали под каждый причал в надежде отыскать утонувших мастеров.

Воспользовавшись неразберихой, вымокшие до нитки герои растворились в лабиринтах тёмных закоулков. Несколько раз они буквально чудом разминулись с патрулями.

Внезапно ночную тишину разорвал протяжный, леденящий кровь вой. Словно повинуясь безмолвному приказу тёмного повелителя, сотни волков побросали факелы и сплошным потоком потянулись по крышам в сторону литейных заводов — жуткое, завораживающее зрелище, подобное нашествию всепожирающей саранчи.

Опустевшие улицы позволили беглецам беспрепятственно добраться до городской тюрьмы.

В темнице их встретили ошарашенные и разъярённые мастера Буйвол и Крок.

— Вы с ума сошли?! — взревел Буйвол, вцепившись в решётку. — Что вы там устроили?! Дворец объят пламенем!

Герои переглянулись. Затем Тигрица сделала шаг вперёд и вперила в По тяжёлый, испепеляющий взор:

— По. Отвечай: что произошло между тобой и Шэнем?

— Ничего особенного... Просто потерял бдительность. Больше не повторится, — выдавил панда, отводя глаза. Врать убедительно он не умел органически.

— По. Правду. Живо, — отчеканила она, прищурившись.

По тяжело вздохнул и опустил голову, наотрез отказавшись отвечать.

Тигрица поджала губы, резко развернулась к мастерам Совета:

— Мастера. Заприте его в камере. Он останется здесь, в безопасности.

— Что?! — вскинулся По. — Я иду с вами на литейный завод!

Он попытался обойти воительницу, но Тигрица резким разворотом преградила ему дорогу:

— Ты останешься здесь.

— Я пойду туда. И ты меня не остановишь!

По шагнул на неё, но Тигрица мощным толчком обеих лап под дых отбросила его на несколько метров назад. Медведь перевёл дух, насупился и медленно опустился в низкую боевую стойку. Выбора не оставалось. Тигрица ответила тем же.

— Ребята, прекратите! — в панике зашипела Гадюка. — Вы с ума сошли?!

— Нападай, — холодно бросила полосатая воительница.

По ринулся в атаку. Он пытался сломить её блок массой, но Тигрица ловко ушла от захвата и нанесла хлёсткий хук в челюсть. Панда не хотел причинять ей вреда: он лишь искал возможность для мягкого броска, но железная техника защитницы не оставляла брешей.

Поняв, что уговоры бесполезны, По взвинтил темп. Стремительная связка обманных тычков позволила ему раскрыть глухую защиту Тигрицы. Его пудовый кулак летел точно ей в открытую скулу — сокрушительный удар, способный нокаутировать любого титана.

Но в сантиметре от её морды кулак замер.

По сжал пальцы, тяжело выдохнул и отступил на два шага назад. Опустив лапы вдоль тела, он посмотрел на подругу с безграничной, разрывающей сердце тоской:

— Ладно... Твоя взяла. — Голос его надломился. — Этот павлин... Шэнь... Он знает.

— Знает что? — нахмурилась Гадюка.

— Он знает, что случилось с моими родителями. С настоящими родителями. Он знает, откуда я родом и кто я такой на самом деле! Я обязан выяснить правду! Простите, ребята... Но вы не можете этого понять.

По уставился в сырой гранит пола. Тигрица обернулась к притихшим соратникам — на мордах каждого читалась та же глухая растерянность и боль.

Мягко ступая, воительница подошла к панде вплотную и осторожно положила лапу ему на широкое плечо:

— Я понимаю, По. Но я не могу стоять в стороне и смотреть, как гибнет мой друг.

Она выдержала паузу, убирая лапу, и твёрдо скомандовала остальным:

— Выдвигаемся.

Журавль, прижимавший к боку перебинтованное крыло, робко подал голос:

— Эм... Знаешь, Тигрица, смотреть на мою гибель тебе тоже вряд ли понравится...

— Не переживай, не увижу, — отрезала она. — Ты остаёшься здесь.

— Чего?! Это ещё почему?!

— Потому что у тебя сломано крыло.

— А... Ну да. Логично, — смутился пернатый.

— Не переживайте, друзья, — подал голос Буйвол из глубины камеры. — Здесь вы будете в полной безопасности.

Четвёрка воинов бесшумно выскользнула из темницы, растворившись в ночной мгле. По и Журавль остались наедине с угрюмыми узниками.

Панда не находил себе места, меряя коридор шагами.

— Мы не можем просто сидеть сложа руки! — выпалил По.

— Ты оглох? — огрызнулся Крок. — Тебе русским языком сказали: сиди и не высовывайся ради собственного же блага!

— Полагаю, он прав, По, — вздохнул Журавль.

— Ради нашего блага?! — вскипел Воин Дракона, обернувшись к товарищу. — А как же их благо?! Мы вшестером едва унесли ноги от этой армии! С чего вы взяли, что они вчетвером справятся с целым гарнизоном?!

— Ты должен доверять им, По...

— Доверяй друзьям, парень, — поддержал Буйвол.

— Я доверяю им всей душой! — отрезал По, буравя Журавля взглядом. — Но «я не могу стоять в стороне и смотреть, как гибнут мои друзья». Я иду туда. С тобой или один.

По решительно развернулся и зашагал к выходу. Распахнув створки ворот, он взглянул на холодные, далёкие звёзды над пылающим городом. Ему было страшно — до дрожи в лапах. Но долг и преданность были неизмеримо сильнее любого страха.

Он уже шагнул на мостовую, как за спиной скрипнули петли.

— Знаешь... Лишнее крыло тебе точно не помешает, — тихо произнёс Журавль, поправляя повязку на сломанном суставе.

На морде По расплылась тёплая, искренняя улыбка:

— Спасибо, друг.

Не теряя ни секунды, двое воинов растворились в предрассветных тенях Гунмэня, держа путь к цитадели лорда Шэня.

Глава 7

По и Журавль крались по ночным улочкам Гунмэня, вжимаясь в каждую тень. Город словно вымер, но это обманчивое затишье не сулило ничего доброго. Следы Тигрицы и остальных окончательно затерялись в лабиринте переулков, словно воины растворились в сырой ночной мгле. Выбора не оставалось: нужно было пробиваться напрямую к гигантскому литейному заводу, куда Шэнь отступил после крушения дворцовой башни.

Они подобрались к комплексу со стороны моря — по отвесным, изрезанным прибоем прибрежным скалам. Из-за неприступности этого утеса патрулей здесь не выставили. Журавль со сломанным крылом взлететь не мог, поэтому намертво вцепился когтистыми лапами в спину панды, пока тот, сдирая когти о мокрый базальт, упрямо карабкался вверх.

Взобравшись на скальный карниз, они замерли: фасад циклопического завода ощетинился десятками ярусов строительных лесов и деревянных помостов. Но расстояние до ближайших балок было слишком велико для обычного прыжка.

— И что дальше? — едва слышно шепнул Журавль.

По огляделся по сторонам и приметил у кромки обрыва заросли векового толстоствольного бамбука. Выломав массивный, гибкий пятиметровый шест, панда обернулся к птице с безумной ухмылкой:

— Как насчёт прыжков с шестом?

— Ты ведь шутишь, правда?..

По не шутил. Сгребив Журавля в охапку, панда разбежался и шагнул в пустоту, с размаху уперев конец бамбукового ствола в расщелину между валунами внизу. Древко изогнулось крутой дугой и выбросило их высоко в воздух. С глухим треском оба рухнули на дощатый помост.

— Эй! Слыхал? — донеслось из темноты.

Двое волков-караульных моментально насторожились. Перехватив копья, они медленно двинулись на звук, всматриваясь в полумрак. Но стоило им поравняться с тёмной нишей, как из теней коршунами вылетели незваные гости. Журавль здоровой ногой с размаху врезал первому волку точно в челюсть, отправив в глухой нокаут, а По сзади обхватил второго за горло, намертво перекрыв кислород мощным удушающим захватом. Секунда — и оба бессознательных тела полетели с головокружительной высоты прямо в бушующие волны прибоя.

Герои двинулись дальше вдоль внешней стены, но вскоре путь им преградил наблюдательный пост. На помосте, нервно переругиваясь, дежурили трое волков во главе с самим одноглазым вожаком стаи. Проскользнуть мимо них бесшумно было физически невозможно.

Журавль сориентировался мгновенно: подцепив клювом увесистый деревянный брусок, он с силой швырнул его в противоположный конец яруса. Глухой стук дерева о железо сработал безукоризненно: волки, не разобрав в темноте источника шума, сорвались с места и бросились проверять дальний угол.

Воспользовавшись заминкой, лазутчики скользнули в открытое техническое окно, едва не столкнувшись на пороге с патрульным гориллой в кованой кирасе.

Внутри завода стоял удушливый, плотный смрад. Воздух дрожал от невыносимого жара: на нижнем ярусе клокотала исполинская доменная печь, изрыгающая реки раскалённого жидкого металла. В багровом мареве, похожем на жерло проснувшегося вулкана, отчётливо вырисовывался силуэт белоснежного павлина. Шэнь с яростными воплями распекал бригадиров, требуя ускорить отливку орудий.

Жажда ответов окончательно затуманила разум панды. Забыв об осторожности, По ринулся вперёд по шаткому подвесному мостику, оставив Журавля позади.

— По, стой! Не смей! — зашипел Журавль, но панда уже не слышал.

— Приветствую... панда, — раздался вкрадчивый голос прямо из клубов гари.

Шэнь соткался из теней на дальнем краю помоста. В защитном жесте он резко распустил свой исполинский веер перьев, рассчитывая вновь парализовать сознание медведя кошмарными алыми узорами. Но на этот раз По не дрогнул. Его взгляд был твёрд, как гранит:

— Хватит бегать, Шэнь. Отвечай: что произошло той ночью?!

— Какой ещё ночью? — издевательски сощурился павлин.

— Той самой ночью!

— А-а... Той самой, — Шэнь криво усмехнулся, медленно смещаясь по краю платформы. — Да. Я был там. Я лично наблюдал, как твои родители трусливо бросили тебя на произвол судьбы. Жалкий, никому не нужный медвежонок...

С этими словами павлин взмахнул крылом: скрытые стальные лезвия перерубили натяжные цепи. Колоссальный чан с кипящим чугуном накренился, обрушив тонны жидкого огня прямо на хлипкий дощатый настил под ногами По.

Мостик с треском разлетелся в щепки. Спасаясь от падения в огненную бездну, По в отчаянном рывке вцепился лапой в раскалённую металлическую балку. Раздалось жуткое шипение: шкура на ладони мгновенно обуглилась, вспыхнув дикой болью.

Зарычав от муки, панда разжал пальцы и кубарем рухнул на нижний ярус. В этот момент на противоположном конце цеха прогремел взрыв: выбив ворота, в литейную ворвались Тигрица, Обезьяна, Гадюка и Богомол, катя перед собой телегу с горящим порохом. Увидев По на открытом помосте, мастера в панике бросились в стороны, чтобы детонация не похоронила их всех под завалами.

— По! — закричал Журавль с верхних балок.

— Назад! Помоги им! Шэнь мой! — рявкнул в ответ Воин Дракона, срываясь на бег.

Журавль ринулся на выручку Пятёрке, сбивая нападавших волков здоровым крылом. Тем временем четвёрка воинов отчаянно тушила занявшийся пожар, сдерживая яростный натиск волчьих сотен и закованных в латы горилл.

По взлетел по металлическим трапам, настигая Шэня. Завязался ожесточённый ближний бой: павлин кружился смертоносным вихрем, выбрасывая из рукавов веера заточенных стальных игл и кинжалов. По отбивал выпады скрещёнными предплечьями, но под градом клинков оступился на самом краю помоста и сорвался вниз.

С глухим ударом панда приземлился на широкую движущуюся ленту конвейера, подававшую железную руду прямо в зияющую пасть доменной печи.

Лента с бешеной скоростью тащила его прямиком в кипящий расплав. Шэнь с балкона с садистским восторгом наблюдал за агонией врага. Спрыгнуть было некуда: по бокам поднимались отвесные раскалённые плиты. Превозмогая чудовищную усталость, По побежал против хода ленты, спотыкаясь о куски руды. Но механизм был неумолим — металлическое полотно сбросило медведя в раскалённое жерло.

В последний миг По успел вонзить когти в деревянную направляющую раму конвейера. Под ним бушевал ад: пузырящийся чугун брызнул на голень, прожигая шерсть и плоть до кости. Взвыв от нечеловеческой боли, панда сорвал с крюка конвейера массивный чугунный чан и выставил его экраном, прикрываясь от брызг. Из последних сил, перебирая пальцами по кромке балки, он сумел оседлать гигантскую шестерню возвратного механизма и вынырнул из огненной бездны живым.

Шэнь уже собрался развернуться, уверенный, что панда сварился заживо, но обомлел: по зубьям колоссального механизма на помост медленно поднимался обожжённый, почерневший от сажи исполин с глазами разъярённого демона.

По взмыл в воздух, приземлившись прямо перед павлином. Шэнь метнул пару ножей, но панда на лету отбил их чугунной сковородой. Ловко оттолкнувшись от плеча великана, Шэнь взлетел на следующий уровень, а на По со всех сторон навалилась свора волков.

Ярость разорвала оковы самоконтроля.

Взревев во всю мощь медвежьих лёгких, По сбросил с себя нападавших единым взрывом мышц. Схватив ближайшего волка за шкирку и пах, он без тени сомнения швырнул его с балкона прямо в кипящую лаву доменной печи.

Дикий, леденящий душу визг заживо сгорающего заложника эхом прокатился под сводами цеха. Этот жуткий вопль заставил замереть даже бывалых наёмников. Всех, кроме По: его разум целиком подчинил первобытный гнев.

Перемахивая по цепям, панда настиг Шэня на смотровой площадке. Тяжёлый, сокрушительный удар пудового кулака пришёлся павлину точно в висок: Шэнь пробил телом дощатую перегородку и кубарем покатился по настилу. Из клюва и ноздрей птицы брызнула алая сукровица, а левый глаз заплыл кровяным сгустком.

— Хватит лгать, Шэнь! Говори правду! Сейчас же! — пророкотал По, нависая над врагом.

Шэнь с трудом поднялся, сплюнув выбитые перья и кровь. Его лицо исказила кривая, ядовитая ухмылка:

— Ты думаешь... правда исцелит тебя? Затянет раны на твоей никчёмной душонке?.. Что ж, держи свою правду: твои родители не любили тебя. Ты был для них мусором. Обузой. Потому они и бросили тебя подыхать в снегу.

— Думаешь, я поверю в твои бредни?! — зарычал По.

— О, мой наивный медведь... Я лучше кого бы то ни было знаю, каково это — быть отвергнутым собственными родителями, — голос павлина сочился притворным сочувствием, методично выбивая почву из-под ног панды. Глядя, как ярость в глазах По сменяется щемящей растерянностью, Шэнь ласково прошептал: — Но не бойся... Сейчас я избавлю тебя от этой боли. Навсегда.

Павлин резко отпрыгнул назад и перерубил удерживающие канаты.

Огромная декоративная ширма рухнула, обнажив исполинское осадное орудие невиданного калибра. Чугунная пасть дракона смотрела точно в грудь Воина Дракона. По даже не успел отпрянуть: факел коснулся запала.

ГРОХОТ!

Оглушительный залп в упор снёс панду ударной волной. Тяжёлое чугунное ядро вместе с телом По насквозь пробило внешнюю гранитную стену завода. Медведь камнем рухнул в тёмные, бурные воды реки.

В ту же секунду над Гунмэнем раскололось небо. Загрохотал гром, полыхнули молнии, и каждый, чья душа была неразрывно связана с Воином Дракона — Шифу в Долине Мира, господин Пинг у своих котлов и Неистовая Пятёрка в цеху — ощутил, как внутри внезапно разверзлась ледяная, сосущая пустота.

Падение По повергло воинов в шок. Победный хохот Шэня заглушил стоны раненых. Увидев, как их друг исчез в бездне, Неистовая Пятёрка рухнула на колени, полностью сломленная потерей. Воспользовавшись их оцепенением, подоспевшие сотни наёмников скрутили обессиленных мастеров тяжёлыми железными кандалами.

Шэнь неспешно спустился по лестнице, с садистским упоением оглядывая пленных:

— Заковать их в цепи и подвесить на рее флагманского корабля! Вся Поднебесная должна видеть их позор!

Он подошёл к Тигрице и когтем нагло приподнял её подбородок, но воительница лишь глухо рычала сквозь слёзы отчаяния, не в силах поднять взгляд.

А тем временем изувеченное тело По мерно покачивалось на волнах. Обожжённый, с переломанными рёбрами, он всё ещё цеплялся за жизнь слабым, хриплым дыханием. Течение вынесло его на илистую отмель далеко вниз по реке.

Там, в предрассветном тумане, к неподвижному телу подошла сгорбленная фигура с деревянным посохом.

...Сознание возвращалось медленно, сквозь густую пелену бреда. Приятный холод на лбу вырвал По из летаргического сна. Открыв глаза, он обнаружил себя под полусгнившей крышей заброшенной, полуразрушенной хижины.

С трудом повернув голову, он увидел сидевшую у тлеющего очага старую Вещунью.

— Если бы я желала тебе смерти, я бы оставила тебя в реке, — не оборачиваясь, скрипуче произнесла коза.

— Зачем... вы спасли меня? — с трудом прохрипел По.

— Чтобы ты смог исполнить своё предназначение.

Старуха подошла ближе, протягивая глиняную пиалу с густым, резко пахнущим коричневым отваром:

— Выпей. Это вернёт силы.

Сморщившись от горечи, По через силу проглотил снадобье.

— Где... где мы?

— Удивительно, как мало ты помнишь... Впрочем, ты был совсем крохой, когда всё это случилось.

Слова пророчицы стали ключом, сорвавшим плотину в глубинах памяти. В висках с дикой силой застучала кровь. Не выдержав вспышки боли, По попытался встать, но рухнул на колени и пополз к выходу из хижины, вцепившись лапами в виски.

— Это сон... Всего лишь дурной кошмар! — простонал он.

— Кошмар?.. Или всё же память?

Пелена спала. Перед мысленным взором По предстала цветущая, залитая солнцем горная долина. Мирная деревня панд: смех сородичей, аромат бамбука и маленький, неуклюжий медвежонок, весело шлёпающий лапами по лужам.

— Это было прекрасное селение, — тихо молвила Вещунья, вставшая рядом. — Лорду Шэню суждено было править великим городом, но его обуяла гордыня. Я предрекла, что его сокрушит чёрно-белый воин... Но я не могла предвидеть того ужаса, что последовал за моими словами.

Новая вспышка наваждения обожгла разум огнём.

Пламя. Дикий вой волчьей стаи. Кровь на снегу. Рушащиеся бамбуковые хижины. Маленький По плачет посреди горящего двора, а белый павлин с эмблемами смерти приказывает псам растерзать малыша. И в последнюю секунду — массивный силуэт отца с гигантским боевым молотом, сминающий волчий строй:

«Забирай сына и беги! Быстрее!»

Мать подхватывает медвежонка на руки. В панике ребёнок роняет любимую сшитую из лоскутков панду. Игрушка падает на тлеющие угли...

По опустил взгляд. Прямо перед ним в сырой траве лежал обгоревший, истлевший за двадцать лет тряпичный медвежонок без одного глаза. По бережно взял его дрожащими лапами, прижал к груди, и по его щекам покатились горячие слёзы.

— Не борись с этой болью, — мягко произнесла Вещунья. — Позволь ей течь сквозь тебя.

— Как я могу принять всё это?! Этот ад... это горе?!

— Ты не должен воевать с прошлым. Прими его. Твоя боль — это тоже часть тебя.

По закрыл глаза, вслушиваясь в шум начавшегося дождя. Капли хлестали по лицу, смывая копоть и пепел. Отложив игрушку, он выпрямился, глубоко вдохнул влажный воздух и стал единым целым со стихией.

Вытянув ладонь, он мягко поймал падающую каплю воды. Плавными, завораживающими движениями он перекатывал водяную бусину с лапы на лапу, повторяя танец вселенной. И с каждым движением мозаика прошлого складывалась воедино.

Он вспомнил лицо матери. Вспомнил её полные безграничной любви и слёз глаза, когда она прятала его в деревянный ящик из-под редиса на задворках лавки. Вспомнил, как она в последний раз коснулась его щеки, поцеловала и побежала в глухую метель, уводя свору волков и белого павлина за собой...

Она отдала жизнь, чтобы жил он.

Капля воды мягко соскользнула с пальцев По и растворилась в траве без единого всплеска. Опустошение ушло, уступив место кристальной, несокрушимой ясности.

Вещунья подошла ближе и тихо произнесла:

— Твоя история началась не очень радостно. Но это не делает тебя тем, кто ты есть. Главное — кем ты сам решишь стать.

В сердце Воина Дракона вспыхнуло негасимое пламя. Он вспомнил всё: заботу приемного отца-селезня, лапшичную, каждый шаг на пути кунг-фу и верных друзей, которые сейчас ждали его помощи.

— Так кто же ты, панда? — с улыбкой спросила старуха.

По распахнул глаза, и в их изумрудной глубине полыхнула стальная воля:

— Я — По. И я... Воин Дракона.

Ночь клонилась к исходу. Армада лорда Шэня готовилась выйти из устья реки в открытое море. Неистовая Пятёрка, намертво прикованная цепями к грот-мачте флагманской джонки, с щемящей тоской смотрела на тёмную воду, оплакивая павшего товарища.

Шэнь с издевательской ухмылкой расхаживал перед пленниками:

— Какие кислые мины! А ведь сегодня великий день. На глазах у всей Поднебесной ваше драгоценное кунг-фу будет стёрто в порошок. И Китай падёт к моим лапам! Поднять паруса!

Тяжёлые военные джонки, ощетинившиеся сотнями орудийных стволов и забитые волчьими сотнями, мерно двинулись по центральному каналу. Жители Гунмэня в ужасе жались к стенам домов.

Впереди показался арочный каменный мост, на котором столпились перепуганные горожане.

— Повелитель, как быть с мостом? — спросил волчий вожак.

— Смести! — холодно бросил Шэнь.

Грянул залп. Чугунные ядра разнесли древнюю кладку в щебень, обрушив пролёты в воду вместе с десятками ни в чём не повинных жителей. Пятёрка забилась в цепях, но сделать ничего не могла.

Казалось, надежды больше нет.

И в этот миг на коньке высокой крыши у самой кромки набережной возник силуэт. На фоне колоссального диска полной луны высилась фигура в широкополой конической шляпе и развевающемся на ветру чёрном плаще.

Не проронив ни звука, тень сорвалась вниз.

С грохотом метеорита неизвестный обрушился на палубу головного корабля флотилии. Тяжёлая джонка с треском переломилась пополам: палуба лопнула, раздавив десятки волков под многотонным весом обломков. Волна вышвырнула уцелевших за борт.

Когда пыль осела, на руинах судна выпрямился исполин. Порыв ветра сорвал шляпу, обнажив суровый лик.

— По!.. — в едином порыве выдохнули изумлённые мастера.

Шэнь взвизгнул, перья на его хвосте встали дыбом:

— Сколько раз мне нужно убить этого проклятого медведя?! Огонь по нему!

Но По не дал им ни секунды. Словно разъярённый титан, он вихрем врубился в ряды врагов. Волки кинулись на него скопом, сверкая сталью копий и тесаков, но перед ними был уже не прежний добродушный увалень.

Перехватив на лету лапу первого нападавшего, По вырвал тяжелый боевой топор. Круговой разворот — и широкое лезвие снесло головы четверым волкам разом. Кровь фонтаном окропила доски, а в изумрудных глазах панды зажглось зловещее багровое пламя чистейшей, сфокусированной ярости. Он принял себя целиком — со всей мощью первобытного зверя.

Строй волков дрогнул от первобытного ужаса при виде катящихся по палубе отрубленных голов. Прорубая кровавую просеку сквозь ошарашенную армию, По мощным броском метнул топор в сторону флагмана.

— Обезьяна, лови! — крикнула Тигрица.

Обезьяна перехватил летящее топорище гибким хвостом и одним точным ударом рассёк удерживающие цепи. Освободившись, мастера ринулись в бой, расчищая путь к панде.

— Впечатляет, Воин Дракона! — выдохнула Тигрица, приземлившись рядом. — Каков план?!

— План простой... — глухо отозвался По, протягивая ей захваченную окровавленную секиру: — Сделать то, что должно.

Мастера оторопели, но, заглянув в холодные, решительные глаза панды, поняли всё без лишних слов. Тигрица перехватила скользкое от крови топорище. Жалость осталась в прошлом.

На реке Гунмэня началась беспощадная бойня. Мастера Нефритового дворца дрались насмерть, не зная пощады. Речная вода побагровела от сотен порубленных тел. Гадюка, обвив труп павшего волка, вздернула его на манер жуткой марионетки, заставляя мёртвые лапы сечь врагов захваченными палашами.

Шэнь, наблюдая за этим кошмаром, забился в панической истерике:

— Пли! Стреляйте из всех орудий!

— Но господин!.. — в ужасе взмолился вожак стаи. — Там же наши солдаты!

— Мне плевать на вас всех! Стреляй!

Видя, что волк колеблется, павлин с визгом вонзил клинок командиру прямо под лопатку. Вожак хрипнул и рухнул в кровавые воды канала.

Шэнь сам схватил факел и поднёс огонь к запалу гигантского орудия главного калибра.

Чудовищный залп разорвал пространство. Огненный смерч превратил в крошево корабли, людей и каменные набережные, разметав остатки флота и беглецов взрывной волной в открытые воды океана.

Глава 8

По и Неистовая Пятёрка лежали на обломках корабельных балок, мерно покачивающихся на речных волнах. Панда, пострадавший меньше остальных, с трудом приподнял голову: сквозь клубы гари он с тревогой увидел, как уцелевшая армада лорда Шэня выходит из устья каналов в открытые воды залива.

Журавль и Обезьяна без сил распластались на одном широком бревне у самой береговой линии, а неподалёку за дощатый щит цеплялся оглушённый Богомол. На другом конце заводи едва державшаяся на воде Гадюка из последних сил волокла тело Тигрицы к крупному обломку палубы.

Превозмогая ноющую боль во всём теле, По подплыл к подругам. Взглянув на их израненные тела, он почувствовал, как сердце сжалось от тоски и страха за их жизни. Медлить было нельзя.

Собрав остатки сил, панда осторожно подтолкнул плот с воительницами к пологой песчаной отмели. Убедившись, что они в безопасности, он резко развернулся и решительно поплыл обратно — к торчащему из воды перевёрнутому килю затонувшей джонки. Тигрица и Гадюка попытались остановить его, но не смогли выдавить ни звука: губы не слушались, а лёгкие обжигал горький привкус дыма и речной воды.

С трудом вскарабкавшись на скользкий, обросший тиной киль, По выпрямился во весь рост лицом к открытому морю — прямо напротив гигантского флагмана лорда Шэня.

Стоявший на мостике павлин на мгновение замер. В его взгляде промелькнуло невольное уважение к безумной отваге противника, но тут же сменилось холодной яростью:

— Как пожелаешь. Покончим с этим раз и навсегда.

По знаку повелителя расчёты развернули тяжёлые орудия, наводя жерла на одинокую фигуру медведя. Лязг металла и скрип поворотных станков заставил вздрогнуть всех свидетелей на набережных, кроме самого По.

Его взгляд был прикован к зеркальной глади воды. Дыхание панды стало глубоким, размеренным и безмятежным. Отставив правую лапу чуть назад для устойчивости, он плавно описал ладонями две полусферы в воздухе и мягко опустил их на уровне живота, растворяясь в окружающем пространстве.

— Пли! — прозвучал леденящий приказ.

Грянул залп. Оглушительный хлопок пороха эхом разорвал предутреннюю тишину. Пылающее чугунное ядро на бешеной скорости понеслось прямо в грудь Воина Дракона, оставляя за собой густой шлейф чёрной гари.

По знал: грубой силе не одолеть эту ярость. С ней нельзя бороться в лоб. Её можно лишь принять — точно так же, как он принял свою боль и своё прошлое.

Словно встречая каплю утреннего дождя, По мягко вытянул ладонь навстречу летящей смерти. Раскалённый металл послушно скользнул по его лапе: не разрывая контакта, панда круговым движением увлёк ядро за собой и с ювелирной точностью перенаправил его траекторию в воду.

Глухой всплеск поднял фонтан брызг.

Над заливом повисла мёртвая тишина. Мастера, наёмники и жители Гунмэня застыли в полнейшем шоке. То, что произошло на их глазах, противоречило законам мироздания.

По медленно развернул правую лапу: шерсть на ладони дымилась от дикого трения, но на морде не дрогнул ни один мускул. Сжав кулак и сбросив пепел, он вновь встал в плавную стойку, буравя взглядом опешившего Шэня.

— Огонь!.. — сорвался на визг павлин. — Ещё залп!

Вся батарея правого борта дала синхронный залп. Огненный шквал накрыл акваторию, но исход был тем же: кружась в завораживающем танце стихии, По перехватывал снаряды один за другим. Поначалу укротить раскалённое железо было нечеловечески трудно, но с каждым новым движением гармония крепла.

Разворот — и первое перенаправленное ядро в щепки разнесло мачту соседнего корабля. Следующий взмах — и второй снаряд проломил ватерлинию конвойной джонки. Корабли Шэня вспыхивали и шли ко дну под огнём собственных же пушек.

— Убейте его! Да убейте же его кто-нибудь! — в панической истерике вопил павлин, хватаясь за перья на голове.

Головное орудие флагмана — исполинский чугунный дракон главного калибра, чей выстрел едва не отправил По на тот свет на заводе, — изрыгнуло колоссальный огненный шар. Снаряд нёсся с чудовищной разрушительной мощью, рассекая воздух со свистом урагана.

Чтобы укротить такую колоссальную массу, По закружился вокруг своей оси. Со стороны берега казалось, будто силуэт кружащегося медведя и всполохи огня слились в гигантский, сияющий символ Инь и Ян — в точности так, как предрекала старая Вещунья.

Подчинив силу взрыва своей воле, По вложил в финальный бросок всю мощь истинного Внутреннего покоя.

Огненная сфера понеслась обратно к флагману. Пролетев полсотни метров над самой водой, снаряд взрезал залив глубокой бороздой, подняв по бокам две ревущие волны, и с грохотом метеорита вонзился точно в пороховой погреб корабля Шэня.

ГРОХОТ!

Колоссальный взрыв разорвал флагман в клочья, взметнув к небесам столб пламени и дыма.

Когда пороховая завеса начала медленно рассеиваться в первых лучах восходящего солнца, По вплавь добрался до тлеющих руин флагманского остова. Посреди обугленных балок лежал поверженный лорд Шэнь. Его роскошные перья были сожжены, одежды изодраны в лохмотья, а взгляд тупо блуждал по догорающим обломкам дела всей его жизни.

— Как?.. — хрипло выдавил павлин, кашляя гарью. — Как ты сумел обрести покой... зная, что я рядом? Я ведь убил твоих родителей! Я растоптал всё, что было тебе дорого! Я оставил незаживающий шрам на твоей душе на всю жизнь!..

По с глубоким, усталым презрением посмотрел на врага сверху вниз:

— Да кто ты вообще такой, Шэнь? Думаешь, мир крутится вокруг тебя? Ты говоришь, что сломал мне жизнь... С чего ты взял, что ты значишь для меня хоть что-то? Я больше не тот беспомощный медвежонок, плачущий в темноте. Я — По. И я... Воин Дракона.

Слова панды обожгли Шэня сильнее раскалённого железа. Ослеплённый бессильной яростью, павлин вскинул крыло: из рукава со свистом вылетели скрытые клинки, нацеленные в горло великана.

Но выпада не случилось.

Сердце Шэня сжалось от внезапного спазма. Опустив тускнеющий взгляд, он увидел торчащий из собственной груди стальной клинок, который крепко сжимала лапа По. Павлин вскинул взор, ожидая увидеть в глазах медведя торжество мести или злорадство, но встретил лишь безграничную скорбь и тихую благодарность.

— Надеюсь... теперь и ты сможешь обрести покой, — мягко произнёс По, и по его щеке скатилась одинокая слеза.

На клюве павлина дрогнула слабая, едва заметная улыбка. Сделав последний судорожный вдох, Шэнь закрыл глаза и безжизненно уронил голову на колени панды. По бережно опустил тело погибшего врага на обгоревшие доски палубы. В груди Воина Дракона царила кристальная тишина, но горечь утрат всё ещё отзывалась глухой, ноющей болью.

Задерживаться на остове было нельзя: расшатанный каркас рухнувшей гигантской пушки накренился, с треском перетирая последние канаты. По кувырком бросился в воду за секунду до того, как многотонная махина проломила днище и вызвала детонацию уцелевших пороховых бочек.

На набережных Гунмэня стояла гробовая тишина. Из-за плотной завесы дыма горожане и мастера не видели исхода дуэли, а второй взрыв заставил толпу в ужасе отпрянуть.

И в этот миг сквозь пелену тумана и гари на плавучий пирс ступила массивная фигура. Слегка припадая на обожжённую правую ногу, опираясь на выловленное весло и запахнув изодранный плащ, к набережной не спеша ковылял По.

Живой. Победивший.

Раздался дружный вопль облегчения. Опережая всех, к нему лавиной бросились Гадюка, Обезьяна и Журавль, буквально сбив героя с ног крепкими объятиями.

— Ай, ай, полегче, лапа же болит! — рассмеялся панда сквозь оханья.

Следом неспешно подошли Богомол и Тигрица. Мелкий мастер с ликованием взлетел По на макушку, а полосатая воительница присела на деревянный ящик рядом, скрестив лапы на груди. Окинув друга долгим, уважительным взглядом, она еле заметно улыбнулась:

— Это было круто.

Мастера прыснули со смеху: услышать подобное от всегда строгой и сдержанной Тигрицы было высшей похвалой.

— Ну что, народ... — улыбнулась Гадюка. — Что теперь?

По тепло посмотрел на друзей:

— Теперь мы возвращаемся домой.

Путь обратно в Долину Мира занял немало дней, но на этот раз дорога казалась лёгкой. В родных краях защитников встречали как национальных героев — с фейерверками, барабанным боем и бесконечными цветочными венками.

— По, ты с нами во дворец? — поинтересовалась Гадюка у развилки.

— Нет, вы идите к Шифу. Представляю, как наставник извёлся без новостей. А я... я должен проведать батю.

— Передай господину Пингу привет! — улыбнулась Тигрица. — И напомни, что вечером мы все ждём твой знаменитый суп!

— Ловлю на слове! — замахал крыльями Журавль.

— Только, умоляю, без рыбы! — взмолился Обезьяна, вызвав общий хохот.

— Будет сделано, банда! — улыбнулся По. — И передайте мастеру Шифу... моё искреннее спасибо.

— Спасибо? За что? — удивилась змея.

— Он поймёт.

По свернул на знакомую улочку и замер: двери отцовской лапшичной были наглухо заперты. Сердце ёкнуло. В разгар обеденного времени господин Пинг никогда, ни при каких обстоятельствах не закрывал заведение — даже когда сваливался с жесточайшей простудой.

Испуганный По рывком толкнул створку. В полумраке кухни, уронив голову на разделочный стол и сжимая в крыле поварёшку, тихо всхлипывал старый гусь.

— Пап?.. Папа! Ты жив?!

Селезень вздрогнул, вскинул заплаканные глаза и застыл.

— По?.. Сынок! Неужели ты...

Договорить гусь не успел: исполинские лапы панды сгребли его в охапку, крепко прижав к широкой мохнатой груди.

— Я дома, папа. Я так тебя люблю.

— И я тебя люблю, сынок... Больше всего на свете, — всхлипнул старик, уткнувшись клювом в шерсть на плече медведя.

Они молча простояли так несколько минут, пока По осторожно не поставил отца на лапки и хитро не прищурился:

— Пап... А который сейчас час, в курсе?

Пинг озадаченно поморгал:

— Час?.. Да какая разница...

— Время обеда!

— Время обеда?.. — селезень встрепенулся, и глаза его вспыхнули былым азартом. — Святые пельмешки, время обеда! Живо, По, расставляй столы и отпирай ставни! Я ставлю котлы на огонь!

— Сию секунду, шеф!

По с искренней радостью бросился к дверям. Прошлое перестало быть тёмной бездной, пожирающей душу: теперь он точно знал, кто он такой. Даже если ему суждено остаться единственной пандой во всей Поднебесной...

Хотя... кто знает наверняка?

Годы текли своим чередом, и над Долиной Мира сменилось немало зим.

Нефритовый дворец окончательно перестал быть закрытой твердыней: мастера часто спускались на праздники к горожанам, а утренние тренировки нередко проходили под восторженные взгляды местных ребятишек.

Связь между членами Пятёрки и Воином Дракона переросла в крепкое боевое братство. Мастер Шифу всё чаще уединялся на горных вершинах, погружаясь в долгие медитации в поисках высшей гармонии энергии ци.

Жизнь каждого нашла своё русло.

По каждый день после тренировок спускался в деревню, помогая заметно постаревшему отцу управляться с наплывом гостей в расширенной лапшичной.

Журавль взял шефство над гарнизонами дальних застав, патрулируя границы провинции с воздуха и усмиряя шайки разбойников.

Тигрица и Обезьяна занялись наставничеством, обучая основам боевых искусств самых одарённых юных жителей долины.

Богомол пару раз чуть буквально не лишился головы из-за романтических увлечений — природа его сородичей брала своё, заставляя воина спасаться бегством от потенциальных невест.

А благородная Гадюка, вспомнив полученное в знатной семье образование, открыла в деревне школу для сирот, обучая малышей каллиграфии, истории и точным наукам.

Но в один погожий день привычный уклад вновь дал трещину.

По, запыхавшись, поднялся по дворцовой лестнице и застал товарищей у входа в главный тренировочный зал:

— Народ, здорово! А чего столпились?

— Мастер Шифу созвал общий сбор, — отозвался Журавль. — Сказал, дело государственной важности.

— Ага, мне тоже весточку прислал, — почесал затылок По.

— Уж не захворал ли старик? — хихикнул Богомол. — Годы-то берут своё.

— Ты совершенно прав, Богомол. Берут, — раздался за спинами сухой, невозмутимый голос.

Богомол побледнел и втянул усики:

— Ой... Учитель! Простите, я не знал, что вы стоите рядом...

— А за что извиняться? Разве ты сказал неправду?

Пока мастера переглядывались, не зная, как реагировать на столь подозрительное миролюбие наставника, Шифу молча толкнул створки и шагнул в полумрак зала. Воины гуськом последовали за ним.

Внутри царила зловещая темнота — ни один масляный фонарь не горел.

— Мастер? — насторожился Обезьяна. — К чему эти потёмки?

Вместо ответа Шифу с сухим стуком ударил персиковым посохом Угвея о деревянный помост.

В то же мгновение с верхних ярусов невидимые слуги выпустили огненные стрелы. В воздухе прочертились яркие дуги, и десятки золочёных чаш с маслом синхронно вспыхнули багровым пламенем. Зал озарился ослепительным светом.

— Ого... — присвистнул Журавль. — Это было круто!

— Считается, что эффектное появление способно решить исход схватки ещё до её начала, — наставительно заметил Шифу.

— Звучит... слегка запутанно, — моргнул По.

— Возможно, — спокойно отозвался наставник.

Тигрица шагнула вперёд, почтительно склонив голову:

— Учитель, к чему всё это? Зачем вы собрали нас?

Шифу замер, глядя на тренировочные снаряды, у которых воспитал не одно поколение великих воинов, и тихо произнёс:

— Потому что сегодня... состоится мой последний урок.

Мастера остолбенели. Воздух в зале будто заледенел.

— В смысле — «последний»?! — взволнованно выпалил По, подходя ближе. — Учитель, вы не заболели?! Что происходит?!

— Со мной всё в порядке, По, — наставник повернулся к ученику с небывалой теплотой и гордостью в глазах. — Просто пришло время тебе занять моё место. Точно так же, как я когда-то занял место великого Угвея.

Челюсть панды медленно поползла вниз:

— Я?! Наставником?! Да вы шутите! Чему я могу их научить?! Они же знают кунг-фу в тысячу раз лучше меня!

Шифу лишь мудро усмехнулся в усы:

— Порой, панда, мы черпаем самые ценные знания из самых неожиданных источников.

Мастер Шифу отвесил глубокий поклон своим ученикам, поблагодарив каждого за годы верности и труда, развернулся и неспешным шагом направился к выходу.

— Учитель, постойте! — в отчаянии крикнул По ему вслед. — Вы уверены, что это хорошая идея?!

Шифу обернулся в дверном проёме, подмигнул и с абсолютным спокойствием произнёс:

— Абсолютно.

Тяжёлые створки захлопнулись. По медленно повернул голову к Неистовой Пятёрке, встретив пять пар выжидающих, ошарашенных глаз, и сдавленно сглотнул.

Его путь в роли настоящего Учителя только начинался.

*********************

Прочесть больше вы можете на бусти. Ссылка в примечаниях

Глава 9

Мастера Неистовой Пятёрки синхронно склонились перед По в глубоком, уважительном поклоне, отдавая дань уважения новому наставнику.

— Эй... Ребята, хорош, ну правда! — замахал лапами По, заливаясь краской. — Перестаньте, не надо этого официоза!

— Мы ждём ваших указаний, мастер, — с идеальной армейской выправкой отозвался Обезьяна.

— Народ, я серьёзно! — в голосе панды прорезалась паника.

— Мы тоже предельно серьёзны. Учитель, — с кроткой улыбкой подтвердила Гадюка.

По со стоном провёл обеими ладонями по морде. Он не просто не был готов преподавать — мысль об обучении легендарной Пятёрки ввергала его в первобытный ужас. Но пять пар преданных глаз выжидающе смотрели прямо на него. Делать было нечего.

Набрав полную грудь воздуха и расправив плечи, По попытался придать голосу наставническую хрипотцу Михаила Галустяна:

— Ла-а-адно! Поглядим, на что вы способны! По места-а-ам!

— Слушаемся, мастер! — грянули хором воины.

Защитники ринулись к снарядам, но всё пошло наперекосяк с первых же секунд. Советы По были настолько сбивчивыми, нелепыми и противоречивыми, что тренировочный процесс моментально превратился в форменный хаос.

Пытаясь следовать указаниям новоявленного «сенсея», Обезьяна запутался в траекториях и едва не угодил под многотонные крутящиеся брёвна шипастого вала. Тигрица, повинуясь несвоевременному окрику «Прыгай правее!», с размаху впечаталась в тяжёлый маятник, ободрав шкуру на спине об острые шипы. Гадюка на полной скорости столкнулась в воздухе с Журавлём, намертво связав пернатого мастера кольцами хвоста, а Богомола под свист чугунных булав едва не расплющило в лепёшку.

С каждым новым воплем соратников сердце По сжималось всё больнее. Наконец грохот падающих тел и треск дерева переполнили чашу терпения.

— Хватит! — в отчаянии взревел он, зажмурившись. — Хватит... Остановитесь!

Мастера замерли на полуразрушенном помосте, виновато и растерянно глядя на друга.

— По... всё в поряд... — робко начала Гадюка, распутывая шею Журавля.

— Нет, Гадюка, ничего не в порядке! — сорвался По, нервно меряя помост шагами. Он повернулся к застывшим у дверей уткам-слугам: — Эй, вы! Живо отведите ребят в лазарет и промойте раны!

— Слушаемся, учитель! — поклонились слуги.

— И ради всего святого, прекратите звать меня учителем! — рявкнул панда, отворачиваясь. — Я этого ни капли не заслужил.

Опустив голову и прижав уши, По побрёл к выходу из тренировочного зала.

— По, постой! — окликнул Обезьяна, но панда даже не обернулся.

Стыд и жгучее разочарование в себе душили великана. Чувствуя себя полнейшим ничтожеством, он ушёл туда, где всегда находил душевное равновесие — на скалистый утёс под раскидистую крону священного персикового дерева. Сев на самом краю обрыва и свесив лапы в пустоту, По молча всматривался в затянутую предвечерней дымкой долину.

— Судя по гробовой тишине, дебют прошёл не совсем гладко? — раздался за спиной невозмутимый голос.

По вздрогнул, выныривая из мрачных мыслей, но оборачиваться не стал:

— А, это вы... Здравствуйте, мастер Шифу.

— О чём печалишься, панда?

— Как вам вообще пришло в голову доверить мне Неистовую Пятёрку?! — с горечью выдохнул По.

— О, тут всё просто: я изначально знал, что у тебя ничего не выйдет.

Челюсть панды отвисла. Он резко повернулся к наставнику:

— Вы... вы серьёзно?! Вы сознательно отправили меня на верный позор?! Зачем?!

— Затем, По, что если ты делаешь только то, что умеешь — ты никогда не станешь кем-то большим, чем ты есть сейчас.

Слова мастера эхом повисли в тишине. По озадаченно почесал затылок:

— Ха... Вы с каждым днём всё больше смахиваете на мастера Угвея.

— Сочту за величайший комплимент, — усмехнулся в усы Шифу, подойдя ближе.

— Я больше к ним не выйду, — после долгой паузы буркнул медведь.

— К кому? К ученикам? Или боишься снова сесть в лужу?

— И то, и другое!

— Эх, По... — вздохнул наставник. — Пути кунг-фу куда более извилисты, чем тебе кажется. Угвей разглядел в тебе величие. То самое величие, которого не видел я, и которого до сих пор в упор не замечаешь ты сам.

— Ага... «величие», как же, — горько усмехнулся По, разглядывая свои пыльные пятки.

— Тебе предстоит ещё очень многому научиться, панда. И именно роль наставника откроет перед тобой эти врата.

По недоверчиво сощурился, не понимая, куда клонит учитель. В ответ Шифу плавно прикрыл глаза и сделал несколько выверенных, завораживающих круговых движений лапами — точь-в-точь как во время медитации Внутреннего покоя. Но в следующее мгновение произошло невероятное: ладони малой панды окутало мягкое, пульсирующее золотисто-солнечное сияние.

С благоговейным трепетом Шифу плавно направил этот тёплый сгусток света на крошечный, едва пробившийся сквозь камни росток дикого персика. Едва сияние коснулось стебелька, растение на глазах у остолбенелого По потянулось ввысь, налилось соком и выпустило сочные изумрудные листья.

— Чт... Что это было?! — выдохнул панда, едва не свалившись с обрыва.

— Это, По... истинная энергия ци.

— Та самая жизненная сила всего сущего, о которой Угвей писал в древних свитках?!

— Смотрю, ты всё-таки заглядывал в библиотеку, — одобрительно хмыкнул Шифу.

— Да я эти трактаты до дыр зачитал! Просто это казалось чем-то из области красивых сказок... Невероятно!

— Мудрость Угвея не знала границ, — наставительно произнёс мастер. — Но чтобы постичь эти тайны, ты обязан следовать по предначертанному пути. И первый шаг на нём — научиться быть Учителем.

По понурил плечи:

— Я никогда не стану таким, как вы, мастер.

— А я и не пытаюсь превратить тебя в себя, — мягко ответил Шифу, глядя ученику в глаза. — Моя задача — сделать так, чтобы ты наконец стал самим собой.

По тяжело вздохнул, силясь переварить услышанное, но когда поднял глаза — мастера рядом уже не было. Он растворился в сумерках, оставив ученика наедине с кипящим водоворотом мыслей.

Однако беда уже подкрадывалась к Долине — из мира, где время и пространство теряли всякий смысл.

В бескрайних изумрудно-золотых просторах Мира Духов царила вечная благодать. Под сенью гигантского персикового дерева, с чьих ветвей непрерывно осыпались сверкающие золотые лепестки, в глубокой медитации восседал великий мастер Угвей.

Внезапно кристальный покой раскололся.

Сквозь густой нефритовый туман на предельной скорости со свистом рассекли воздух тяжёлые зазубренные лезвия на кованых цепях. Не размыкая век, старая черепаха вскинула лапы: широкие клинки, нацеленные аккурат в горло, намертво застыли в сантиметре от его шеи.

Легким щелчком нефритового посоха Угвей отбил оружие, грациозно перенаправив одно лезвие в другое. Сталь высекла фонтан зелёных искр. Плавно поднявшись на ноги, старец принял безупречную боевую стойку.

— Кай... Старый друг, — негромко произнёс Угвей.

Из изумрудного марева на парящую платформу тяжело ступил исполинский рогатый бык. Его налитые кровью глаза пылали потусторонним ядовито-зелёным пламенем, а рваный мех клочьями свисал с иссушённого тела. Кованые цепи буквально вросли в его плоть, пробив кости предплечий. От былого благородного генерала не осталось и следа — перед старцем высилось чудовище, сотканное из вековой ненависти.

— Смотрю, годы не пощадили тебя, — с печалью покачал головой Угвей.

— Угвей... — пророкотал бык утробным, инфернальным рыком.

— Сколько эпох миновало, старый дру...

Договорить мастер не успел. Взревев, Кай ринулся в лобовой таран. Пользуясь цепями как метательными кошками, он вонзал клинки в парящие каменные монолиты, стремительно сокращая дистанцию. Единым взмахом бык рассёк надвое многотонную каменную глыбу и обрушился на помост, подняв волну ядовитой энергии, испепелившей священное древо дотла.

Угвей взмыл в воздух, уходя от сокрушительного удара. Приземлившись на скальный уступ, старец с тревогой заметил на широком кожаном поясе монстра поясные амулеты — десятки искусно выточенных нефритовых фигурок.

— Кай... Во что же ты превратился?

Глубоко вздохнув, Угвей сжал древко посоха. Зелёный нефрит озарился ослепительным сиянием, трансформируясь в изящное боевое гуаньдао — легендарную глефу, с которой они плечом к плечу прошли сотни сражений в смертном мире.

Кай взревел, и его суставы с жутким хрустом вывернулись под немыслимым углом:

— УГВЕЙ!

В воздухе Мира Духов закипела титаническая битва. Лёгкая, быстрая глефа Угвея с филигранной точностью парировала смертоносные выпады цепных секир. Улучив долю секунды, старец нанёс сокрушительный диагональный удар — лезвие рассекло грудь быка от правого плеча до самого бедра.

Кай отлетел на парящий осколок скалы, но рана не кровоточила: края разрубленной плоти лишь безжизненно колыхались в потоках энергии.

Истинной целью Угвея было сорвать пояс с нефритовыми амулетами. Разглядев высеченные на камнях миниатюрные силуэты, старец похолодел:

— О небо... Кай, что ты натворил?!

Каждый нефритовый камень хранил в себе заточённую душу великих мастеров кунг-фу прошлого. Всех лучших учеников Угвея.

Воспользовавшись секундным оцепенением старца, Кай совершил молниеносный рывок. Скорость чудовища возросла многократно. С диким скрежетом один из клинков пробил вековой панцирь черепахи, а вторая цепь намертво спеленала тело наставника.

Кай с садистским упоением подтянул хрипящего от боли старца к себе. Вскинув когтистые лапы, монстр начал вытягивать золотистое свечение из груди Угвея. На глазах изумрудный нефрит сковал тело старца, обращая его в маленькую полированную подвеску на поясе тирана.

— Наконец-то... — прохрипел Кай, вбирая в себя колоссальный поток чужой ци.

Его мышцы вздулись от запредельной мощи, шкура затрещала, а вокруг исполина закружился колоссальный изумрудный смерч, разрывающий ткань пространства. Секунда — и чудовище исчезло из Мира Духов.

На дальнем западе Китая, среди бескрайних зелёных холмов, раскинулась мирная крестьянская ферма. Тихий полдень разорвал оглушительный треск: прямо посреди ячменного поля вспыхнула гигантская сфера изумрудного пламени. Ударная волна разметала посадки, обратив сочные колосья в гнилую труху.

Двое перепуганных кроликов-фермеров застыли столбом, наблюдая, как из рассеивающегося марева вырастает исполинский чёрный бык. Лоскуты плоти на его теле сошлись воедино, возвращая генералу облик грозного воителя из плоти и крови.

— Наконец-то... Я вернулся, — глухо выдохнул Кай.

Повернув массивную рогатую голову, он упёрся тяжёлым взором в трясущихся от ужаса селян. Те попытались дать стрекача, но метко брошенный клинок на цепи взрезал землю прямо перед их ногами, взметнув фонтан комьев грязи.

— Куда же вы так спешите? — с ледяной усмешкой процедил бык, надвигаясь на бедняг. — Неужто призрака испугались?.. Отвечайте: где искать Нефритовый дворец?

— М-мы... мы не знаем, господин! Клянёмся Небом, не знаем! — заикаясь, взмолился фермер.

Кай тяжело вздохнул. Сняв с пояса горсть нефритовых фигурок, он небрежно подбросил их в воздух. В полёте камни вспыхнули багрово-зелёным пламенем, раздулись до исполинских размеров и с глухим грохотом рухнули на пашню, приняв облик закованных в нефрит древних воинов с мёртвыми, горящими глазами.

— Ступайте. И найдите мне последних последователей Угвея, — скомандовал полководец.

Ожившие статуи молча сорвались с места и веером растворились за горизонтом.

— А... а как же мы?.. — дрожа всем телом, пискнул оставшийся фермер.

— А вам я дарую вечный покой.

Не успели бедняги вздохнуть с облегчением, как полукруговой взмах зазубренной секиры рассёк воздух.

— Вечный покой... на всю оставшуюся вечность, — холодно бросил Кай, не оборачиваясь на покатившиеся по иссохшей земле головы.

Тем временем в Долине Мира подавленный По всё утро провёл в отцовской лапшичной, механически шинкуя редис на кухне.

— Сынок, ты сам не свой, — осторожно подал голос господин Пинг, помешивая бульон. — Со вчерашнего вечера и словом не обмолвился. Что стряслось?

— Да так, пап... Всё наперекосяк.

— И всё же?

— Шифу назначил меня наставником Неистовой Пятёрки! Меня! Да чему я могу научить легендарных мастеров?!

Господин Пинг тепло улыбнулся, отложив поварёшку:

— По, а ты думаешь, я был готов стать отцом, когда нашёл тебя в ящике из-под овощей? Святые пельмешки, да я в панике метался по двору! Наломал дров на пять жизней вперёд. Но день за днём учился — и, кажется, вырастил вполне приличного сына!

По с искренней благодарностью сгреб старика в охапку:

— Ты лучший отец на свете, пап.

Идиллию нарушил громкий стук в зале:

— Эй, хозяева! Есть тут кто живой? Мне бы тарелочку лапши поплотнее!

— Сию минуту, уважаемый гость! — крикнул Пинг.

— Погоди, пап, я сам, — вздохнул По, вытирая лапы полотенцем. — Надо хоть ноги размять.

Панда вышел в зал — и замер как вкопанный.

По ту сторону прилавка стоял исполинский, дородный взрослый панда. Точь-в-точь такой же комплекции, как сам По, только со следами седины на морде и в потрёпанном дорожном жилете.

Несколько секунд оба медведя ошарашенно буравили друг друга взглядами. Внезапно незнакомец всхлипнул, шагнул вперёд и с неистовой силой стиснул По в сокрушительных медвежьих объятиях:

— Живой!.. Сынок, ты жив! А я ведь думал, что потерял тебя той проклятой ночью...

По растерянно моргнул, чувствуя, как шерсть на плече намокает от чужих слёз:

— Какой... ночью?

— Ночью, когда Шэнь сжёг нашу деревню!

Мир вокруг По качнулся. Всё встало на свои места. Посетители лапшичной с открытыми ртами наблюдали за немой сценой, пока в зал не выскочил господин Пинг:

— Так, почтеннейшая публика! Лапшичная закрывается на спецобслуживание!

— Эй, я же заплатил за суп! — возмутился какой-то поросёнок.

— Забирайте миску с собой! Всем спасибо, все свободны!

Выставив гостей за порог, гусь запер ставни и тяжело уставился на незваного гостя. Медведь, представившийся Ли Шанем, утирал слёзы за накрытым столом:

— Нас застали врасплох. Волки окружили дом... Я схватил шахтёрский молот, пытаясь отбить тебя у нападавших. Крикнул твоей маме, чтобы она бежала без оглядки... Больше я её никогда не видел. Горстке выживших удалось уйти высоко в горы. Мы основали тайную деревню — там, высоко, над самым морем облаков...

— Но как ты нас разыскал? — с нескрываемым подозрением прищурился господин Пинг.

— Не знаю, старина... Словно сам ветер шептал дорогу. Вселенная велела мне идти сюда.

Разговор выходил натянутым: старый селезень ревностно топорщил перья, видя, как внезапно объявившийся сородич претендует на сердце его приёмного сына. А сам По разрывался между двумя отцами, не зная, радоваться ему или провалиться сквозь землю от неловкости.

Внезапный грохот со стороны центральной площади оборвал семейную драму. Земля под лапами ощутимо содрогнулась.

— Сынок, что это?! — вскочил Ли Шань.

— Не знаю... — нахмурился По. — Но добра ждать не стоит.

В распахнувшуюся форточку вихрем влетел встревоженный Журавль:

— По, срочно во двор! Там... там такое творится!

— Разбойники? Волки?

— Если бы! С этой чертовщиной мы ещё никогда не сталкивались!

Выскочив на улицу, воины застали на площади сущий кошмар. Горожане в панике разбегались во все стороны, а на черепичных скатах жилых кварталов гремел ожесточённый бой.

Взлетев на балкон чайной лавки, По обомлел. Неистовая Пятёрка и мастер Шифу отчаянно отбивались от трёх оживших монолитных нефритовых статуй, чьи глаза пылали мертвенным изумрудным огнём.

— По, очнись! — крикнула Тигрица, уклоняясь от удара нефритового шеста. — Подсоби!

Панда моментально ринулся в бой. Мастера действовали слаженно: Гадюка ловко спеленала ноги одной из статуй, дав Тигрице возможность нанести сокрушительный удар в челюсть. Но результат ошеломил всех — Тигрица взвыла от боли, баюкая разбитые в кровь костяшки:

— Они монолитные! Это же... какие-то нефритовые зомби!

— Стойте... — пригляделся По. — Да это же легендарные братья-Барсуки! А тот, с луком — мастер Дикобраз!

— Они погибли сотни лет назад! — крикнул Обезьяна, уворачиваясь от града каменных ударов.

— Значит, восстали из мёртвых! — отрезал Шифу.

Живые истуканы не ведали усталости и боли. Барсуки орудовали парными нефритовыми шестами с абсолютной синхронностью, прикрывая спины друг друга, а Дикобраз поливал площадь шквалом смертоносных нефритовых игл, вырываемых прямо из собственной спины.

Бой быстро сместился на брусчатку. Защитники выдыхались: Обезьяна схлопотал глубокое ранение в бок и истекал кровью, Журавль лишился половины маховых перьев, а Тигрица с трудом парировала выпады с глубоко засевшей в предплечье ядовитой иглой.

— По! Лови! — раздался громогласный бас из переулка.

Обернувшись, По на лету перехватил колоссальный каменный молот, брошенный Ли Шанем. То самое шахтёрское орудие, которым отец спас его в младенчестве.

Тяжёлый гранитный боёк лёг в лапы идеально. Вложив всю массу в сокрушительный разворот, По с размаху обрушил молот на головы нападавших Барсуков. Удар чудовищной силы разнёс каменные черепа в щебень. Статуи покачнулись, вспыхнули багрово-зелёным пламенем и с шипением растворились в воздухе, оставив после себя лишь облачко зловонного дыма.

Развернувшись к забаррикадировавшемуся на крыше Дикобразу, По тенью метнулся по пожарным лестницам. Зайдя с фланга, панда сбил лучника с ног и намертво прижал чугунным бойком молота к черепице.

Мастера окружили поверженного врага. Но вместо мольбы о пощаде каменная пасть истукана растянулась в жуткой ухмылке, и из неё зазвучал утробный, раскатистый голос генерала Кая:

— Я вижу тебя, Воин Дракона... Твоя ци сильна. И очень скоро она станет моей!

С безумным хохотом статуя Дикобраза рассыпалась зелёными искрами, бесследно растаяв в воздухе.

Над Долиной Мира повисла гнетущая тишина.

— Кай... — с леденящей душу тревогой прошептал Шифу, сжимая посох. — Быть того не может... По, немедленно уведи раненых в лазарет! Тигрица, ты как?

— Жить буду, — сквозь зубы процедила воительница, выдёргивая иглу из лапы.

— Все за мной в Палату Свитков! Мы обязаны выяснить, с чем имеем дело.

Спустя полчаса хранилище древних летописей напоминало поле битвы: сотни пожелтевших свитков были рассыпаны по столам и полу. Шифу, Гадюка и Богомол лихорадочно перерывали полки, пока у входа молча переглядывались оба отца По.

— Нашёл! — воскликнул Шифу, бережно извлекая из резного нефритового тубуса древний фолиант. — Личные хроники великого Угвея...

Мастера затаили дыхание. Наставник начал читать вслух:

— «Много веков назад у меня был брат по оружию. Бесстрашный и могучий воин по имени Кай. Вместе мы командовали великой армией Поднебесной. Но однажды в глухом ущелье мы попали в засаду, и я получил смертельную рану. Кай нёс меня на своих плечах долгие дни, пока не вышел к затерянному селению высоко в горах. То была древняя обитель целителей... Деревня панд».

По замер, не веря собственным ушам:

— Панды?..

— «Они исцелили меня, направив свою жизненную силу — энергию ци. Они научили меня делиться ею во благо... Но ненасытная натура Кая жаждала иной мощи. Он понял, что ци можно не только даровать, но и забирать силой. Мне пришлось выступить против брата. Наша битва расколола горы, и в конце концов я изгнал Кая в Мир Духов. Но если он когда-нибудь вернётся в мир смертных... остановить его сможет лишь истинный Мастер ци».

Шифу замолчал. В зале повисла звенящая тишина.

— Мастер ци... — подавленно протянул По. — То есть вы, учитель?

— Я?! — вскинулся Шифу. — Да я в познании ци лишь робкий новичок! Чтобы постичь её высшие формы, требуются десятилетия медитаций, а у нас нет и пары дней! Если Кай поглотит ци всех живущих мастеров, его уже ничто не остановит!

По понурил голову, разглядывая выцветший рисунок горного селения на полях свитка.

— Я могу тебя научить, — раздался из полумрака спокойный бас Ли Шаня.

Все взгляды скрестились на старшем панде.

— Ты?! — опешил По. — Ты умеешь управлять ци?!

— Разумеется, сынок. Я ведь панда, а это наше родовое наследие, — Ли ободряюще улыбнулся. — Видимо, не зря Вселенная привела меня именно сюда.

— И... что для этого нужно?

Ли Шань подошёл к сыну и положил тяжёлую лапу ему на плечо:

— Ты должен пойти со мной. Домой. В нашу тайную деревню.

В сердце По вспыхнула робкая надежда. А в паре шагов от них, прижав крылья к фартуку, старый господин Пинг с безмолвной тоской наблюдал за сыном, чувствуя, как его маленький уютный мир рушится навсегда.

*********************

Прочесть больше вы можете на бусти. Ссылка в примечаниях

Глава 10

Теперь По знал наверняка: единственный способ одолеть генерала Кая — стать истинным Мастером ци, о котором говорилось в древних свитках мастера Угвея. Вот только путь постижения ци требовал десятилетий отрешённых медитаций и железного терпения. Времени, которого у защитников Долины Мира попросту не было.

Оставался единственный выход: отправиться вместе с биологическим отцом в потайную деревню панд и перенять родовое искусство из первых уст. Только так можно было обуздать силу ци прежде, чем Кай обратит Поднебесную в безжизненную пустыню.

Не теряя ни минуты, По спустился в деревню и набил провизией два огромных заплечных мешка — по словам Ли Шаня, дорога в горы должна была занять не меньше пары недель. Перед выходом он обшарил всю округу в поисках господина Пинга, чтобы проститься, но старого гуся нигде не было.

— Сынок, что-то не так? — встревожился Ли Шань, заметив помрачневшую морду сына.

— Да так... Вроде того, — с виноватым вздохом буркнул По. — Пытался найти батю... то есть второго папу. Хотел попрощаться по-человечески. А его нигде нет.

— Эх, По... Я прекрасно понимаю, каково это, — Ли сочувственно опустил тяжёлую лапу сыну на плечо. — Прощания порой даются слишком тяжело. Для некоторых — невыносимо тяжело.

— Наверное, ты прав, — понурился Воин Дракона.

Подхватив тяжёлые тюки, отец и сын покинули Долину Мира незадолго до заката. Путь лежал на запад — через бескрайние равнины к неприступным горным хребтам Западного Китая. Дорога предстояла изнурительная, и сбавлять шаг было нельзя, если они надеялись добраться до убежища вовремя.

Однако уже через пару часов марша Ли Шань с непривычки начал сбивать дыхание:

— Послушай, сынок... — прохрипел старший панда, обливаясь потом. — Давай... сделаем привал... хоть горло промочить.

— Без проблем! Ха-ха!

По с доброй улыбкой подколол запыхавшегося отца: ещё бы, Ли выдохся всего после двух часов ровной ходьбы. Впрочем, вспомнив, каким неповоротливым увальнем он сам был всего пару лет назад, По быстро прикусил язык.

Сбросив исполинский мешок на траву, панда опешил: из глубин плотной парусины донеслось недовольное кряхтение и возня. Ошибиться в источнике звука было невозможно.

— Пап?.. — осторожно позвал По.

— Да, сынок? — отозвался Ли Шань, решив, что обращаются к нему.

— Да нет же, папа! — По рывком распустил завязки мешка.

Из вороха сушёных кореньев, зелени и пучков редиса на свет божий с виноватым видом высунулась голова в поварском колпаке.

— Да, сынок? — смущённо моргнул господин Пинг, отряхивая перья от овощных очисток.

— Ты... ты что здесь делаешь?!

— А ты всерьёз думал, что я позволю тебе снова уйти одному Небо знает куда?!

— Папа, это не шутки! Я иду туда, чтобы научиться управлять ци и спасти мир!

— Вот именно, сынок! — победно вскинул крыло селезень. — И поэтому я иду с тобой! Кто знает, чем вас там в глуши кормить будут? На голодный желудок много не навоюешь! Не так ли, господин Ли? — гусь вызывающе прищурился, сверля соперника колючим взглядом.

— Ну... это вообще-то секретная деревня панд, — растерянно почесал затылок Ли Шань. — Даже не знаю, что сказать...

— Ой, да бросьте вы! Думаете, я не умею хранить секреты?! Да я больше двадцати лет скрывал от По, что он приёмный!

— Да ладно?! Серьёзно?! — опешил Ли.

— Пап, ну хорош, я вообще-то всегда об этом догадывался, просто не хотел тебя расстраивать, — смутился По.

— Не имеет значения, По! Главное — намерение! — не моргнув глазом парировал старый селезень.

Ли Шань лишь добродушно хмыкнул:

— Ну, раз такое дело... лишние глаза в дозоре нам не помешают. Сможешь разведывать тропу с воздуха.

По замер с отвисшей челюстью:

— Ты... ты умеешь ЛЕТАТЬ?!

— Я вообще-то птица, По! — возмутился гусь.

— А почему ты никогда раньше не летал?!

— Повода как-то не было!

После короткой семейной перепалки троица двинулась дальше. Дни пешего перехода по обледенелым перевалам казались бесконечными. Тропы забирали всё выше в поднебесье: разреженный морозный воздух обжигал лёгкие, под лапами хрустел наст. На гребне одного из ледников панды увязали в сугробах по самый пояс, тяжело переставляя лапы, в то время как невесомый господин Пинг невозмутимо семенил по поверхности снега, даже не проваливаясь.

Переход выматывал до предела. Пару раз По и Пингу казалось, что они безнадёжно заблудились в ледяном лабиринте скал, но Ли Шань уверенно вёл их вперёд. Наконец они упёрлись в циклопическую ледяную стену, чья вершина терялась далеко в густых свинцовых тучах.

— Ну вот, пришли, — перевёл дух Ли.

— Сюда?.. Вы шутите?! — разочарованно всплеснул крыльями Пинг.

— Да, сюда. Точнее — вон туда, на самый верх, — Ли указал на скрытый за облаками пик.

По и Пинг недоумённо уставились на ледяной отвес. Вскарабкаться по скользкому монолиту без снаряжения было физически невозможно.

— Что ж, очень жаль! — с плохо скрываемым облегчением затараторил гусь. — Раз уж эта сосулька неприступна, собираем манатки и идём домой!

Но у Ли Шаня был заготовлен козырь.

— Карабкаться? Мы же панды! Панды не карабкаются!

Расчистив сугроб у подножия утеса, Ли обнажил толстый пеньковый канат. Мощный рывок — и скрытый в толще снега дощатый настил грузовой платформы с глухим скрипом вырвался на поверхность.

Огромный валун-противовес на дальнем конце системы плавно пошёл вниз, увлекая клеть с тремя пассажирами в головокружительный подъём. Платформа мерно поднималась сквозь клубящиеся облака, пока наконец не причалила к ветхим деревянным помостам на самом краю пропасти.

Выбравшись наружу, По и Пинг растерянно озирались: из-за густого тумана видимость не превышала и десятка шагов. Пошарпанная каменная арка на входе выглядела заброшенной и унылой.

— М-да... Должен признать, выглядит... весьма неожиданно, — выдавил селезень, стараясь сохранять вежливость.

Но стоило им сделать ещё десяток шагов сквозь рассеивающееся белое марево, как взору открылась неописуемая картина.

За завесой облаков раскинулась залитая мягким солнцем цветущая долина. Настоящий горный рай: изумрудная шелковистая трава, хрустальный ручей, берущий начало у ледников и журчащий меж уютных бамбуковых хижин, цветущие яблони и сочные рисовые чеки.

Но поразительнее всего были сами обитатели.

Сотни счастливых, беззаботных панд населяли скрытое селение. Маленькие пушистые медвежата весело сновали по тропинкам, запуская бумажных змеев; взрослые великаны с широкими улыбками лениво возделывали поля, грелись на солнышке и лакомились спелыми фруктами.

Ли Шань обернулся к остолбенелым спутникам и с горделивой улыбкой развёл лапами:

— Вот теперь можете сказать: «Ого-о-о!»

Появление Воина Дракона всколыхнуло мирную деревушку: сородичи гурьбой сбежались приветствовать сына Ли Шаня, который ко всему прочему был признанным лидером и негласным старейшиной общины.

Однако по другую сторону горных хребтов над Долиной Мира сгущался смертоносный мрак.

Перед главным залом Нефритового дворца мастер Шифу в тревоге мерял шагами мозаичные плиты. Ранее он отправил Журавля и Богомола на дальнюю разведку: по слухам, генерала Кая видели в северных пустошах, и мастера со всего Китая стекались туда, но поиски не дали результатов.

Дворцовая площадь была буквально завалена почтовыми свитками и стрелами со срочными донесениями. Тигрица, Гадюка и Обезьяна с замиранием сердца следили за наставником.

— Из восточных провинций! — крикнул Обезьяна, перехватив на лету почтовую стрелу.

Шифу развернул пергамент, и усы его мелко задрожали:

— Мастер Ящерица, мастер Бык, мастер Орёл... Все они. Каждый великий мастер Поднебесной... бесследно исчез.

— Учитель, что происходит? — нахмурилась Тигрица.

— Кай поглотил их ци. И теперь идёт за нами, — Шифу с щемящей тоской посмотрел на шпили родного дворца. — Срочно в деревню! Эвакуируйте жителей! Мы обязаны готовиться к худшему.

— Слушаемся, наставник!

— Есть весточки от Журавля и Богомола?

— Пока нет, учит...

— Стойте! — оборвала Гадюка, вскинув голову к небу. — Глядите! Это они!

В поднебесье действительно показался знакомый силуэт пернатого мастера, но что-то в его полёте было чудовищно неправильным.

Описав широкую дугу над дворцом, Журавль принёс за собой клубящийся шлейф ядовито-зелёного тумана, затмившего солнце. Четвёрка защитников похолодела: перья, клюв и глаза Журавля превратились в монолитный, мертвенно мерцающий нефрит.

С оглушительным свистом нефритовый истукан спикировал во двор, взметнув ураганный порыв ветра, а ядовитая миазма моментально испепелила листву на окружающих деревьях. Тяжело рухнув на брусчатку, Журавль расправил каменные крылья, а следом с его спины на помост соскочил Богомол — такой же безжизненный, закованный в нефрит зомби с пылающими изумрудным огнём бельмами.

Прежде чем защитники успели опомниться, завесу зелёного дыма на парадной лестнице разорвал тяжёлый, чеканный шаг. Сквозь марево проступил исполинский рогатый силуэт. Высекая снопы искр, по камням с леденящим душу лязгом волочились зазубренные секиры на кованых цепях.

Генерал Кай лично явился за расплатой.

Утробный оскал обнажил острые клыки, а суставы чудовища неестественно вывернулись с влажным хрустом.

— Надо же, надо же... — пророкотал бык, с презрением оглядывая встретивших его воинов. — Жалкие недоучки, не годящиеся даже в подмётки тени великого Угвея.

— Кай, тебе здесь не рады! — отчеканил Шифу, выставив посох.

— Неужто? — издевательски хмыкнул монстр. — И кто же меня прогонит?

— Мы! — шагнула вперёд Тигрица.

— Помолчи, кошечка.

Слова тирана сорвали остатки сдержанности. Мастера синхронно опустились в боевые стойки, но Кай даже не смотрел на них. Его налитый кровью взор был прикован к колоссальной каменной статуе Угвея, возвышавшейся над площадью. Огромная лапа воителя мелко дрогнула, а из правого глаза медленно скатилась густая, маслянисто-чёрная слеза.

— Я сражался с ним плечом к плечу... — глухо, с застарелой мукой выдохнул Кай. — Любил его как родного брата. А он... предал меня! — голос тирана сорвался на рык, сотрясший скалы. — И теперь я сотру в пыль всё, что было ему дорого!

Взревев, Кай метнул секиры в строй защитников. По команде Шифу троица мастеров веером бросилась врассыпную, атакуя исполина с флангов, но мастерство полководца превосходило любые мыслимые пределы.

Столетия назад Кай на равных бился с самим Угвеем — и защитникам дворца предстояло узнать об этом самой жестокой ценой. Кай с филигранной лёгкостью блокировал совместные выпады, раздавая сокрушительные оплеухи чудовищной массы.

Хуже того: в бой вступили нефритовые марионетки.

Защитники оказались связаны по рукам и ногам: наносить смертельные удары тем, кто ещё вчера был их назваными братьями, они не могли. Нефритовый Журавль на бреющем полёте сшиб Тигрицу, швырнув воительницу через парапет. Богомол швырнул многотонную каменную чашу — лишь синхронный контрудар Гадюки и Обезьяны расколол снаряд в воздухе.

Тем временем Шифу сошёлся в яростном клинче с самим генералом:

— Я не позволю тебе осквернить память об Угвее!

— Почему же?! — безумно захохотал Кай, тесня старика. — Он память обо мне давно стёр!

В отчаянной попытке спасти положение Обезьяна бросился на Богомола, скрутив мелкого истукана лапами и хвостом:

— Богомол, очнись! Это же мы!

Но мёртвый камень не ведал пощады. Извернувшись, нефритовая мантида с чудовищной силой впечатала Обезьяну спиной в гранитные плиты. Кости хрустнули, но примат не разжал хватки, продолжая удерживать зомби. Пользуясь телом Обезьяны как тараном, Богомол нанёс серию сокрушительных тычков по подоспевшим Гадюке и Тигрице.

В разгар схватки Шифу на долю секунды отвлёкся: на широком поясе Кая он разглядел нефритовый амулет с профилем Угвея.

Эта заминка стала роковой.

Тяжёлое зазубренное лезвие на цепи со свистом вспороло воздух. Удар колоссальной мощи снёс мастера Шифу, впечатав его в массивный постамент статуи Угвея.

— УЧИТЕЛЬ! — в ужасе завопили мастера.

Кашляя кровью, Шифу попытался приподняться... но замер, опустив невидящий взор. Плечо разрывала неописуемая агония: правая лапа наставника была начисто отсечена по самый сустав. Густая алая кровь толчками хлестала на холодные плиты, а оторванная конечность валялась в паре метров среди каменных обломков.

— Принесите их мне, — холодно скомандовал Кай марионеткам.

Нефритовый Журавль когтями вжарил Гадюку в пол и поволок её прямиком к пасти монстра. Кай уже занёс когтистые лапы, чтобы вырвать ци беспомощной змеи.

И в этот миг израненный, истекающий кровью Обезьяна из последних сил совершил отчаянный бросок. С переломанными рёбрами, превозмогая шок, он сшиб Журавля и за хвост швырнул Гадюку прочь:

— Беги!..

Секундой позже тяжёлая когтистая стопа Кая пригвоздила Обезьяну к мостовой. Зелёная вспышка — и тело верного воина обратилось в мёртвый нефритовый брелок на поясе захватчика.

Тигрица подлетела к истекающему кровью Шифу, заливаясь слезами отчаяния:

— Учитель... держитесь, умоляю!

Старик с трудом приоткрыл затуманенные веки. С последним хриплым вздохом он прошептал:

— Найди... По...

Сознание покинуло малую панду. В следующее мгновение обе секиры Кая с грохотом врубились в помост прямо перед ними. Ударная волна разметала воительниц: Тигрица успела перехватить бесчувственное тело Гадюки, но сама с размаху приложилась о каменные ступени, с тошнотворным хрустом вывихнув левое плечо.

Кай не спеша подошёл к телу Шифу. Вскинув лапы, он начал поглощать жизненную силу старца: кровь, обрубок конечности и само тело наставника обратились в густой зелёный смерч, сконденсировавшийся в круглый нефритовый амулет.

Обернувшись к циклопической статуе Угвея, Кай обвил её шею тяжёлыми цепями и с рёвом дёрнул на себя. Древний монолит затрещал, оторвался от фундамента и с сокрушительным грохотом рухнул прямо на фасад Нефритового дворца.

Вековая твердыня сложилась как карточный домик. Обломки дворца и колоссальная каменная голова Угвея с адским грохотом покатились вниз по бесконечной парадной лестнице.

Оставшись без дома, без наставника и без друзей, с вывихнутой лапой и держа на закорках раненую Гадюку, Тигрица подобрала с земли уцелевший свиток Угвея и хромая скрылась в предрассветных тенях, держа путь на запад — к По.

Пока в Долине Мира рушился привычный мир, По в тайной деревне беззаботно предавался праздности.

По словам Ли Шаня, чтобы постичь высшую тайну энергии ци, сперва требовалось стать «истинной пандой». А посему По исправно следовал инструкциям: спал до полудня, набивал брюхо до отвала сладкими пирожками, катался кубарем с зелёных холмов и целыми днями бездельничал в горячих источниках.

И всё же на сердце великана с каждым днём скребли кошки. Сколько бы он ни ел и ни валялся в траве, в познании ци не сдвинулся ни на йоту.

Прогуливаясь по околице деревни, По приметил у тропы нежный бутон дикого белого пиона. Решив повторить фокус Шифу, он вытянул ладонь и замер, пытаясь направить в стебель внутреннее тепло. Но цветок остался недвижим.

— Ничего не выходит... — сокрушённо вздохнул он.

Внезапный шорох заставил его вскинуть голову. С ледяного карниза на входе в селение тяжело ступили две измождённые фигуры.

Тигрица прижимала к боку искалеченное левое плечо, а следом, едва волоча кольца, ползла исцарапанная Гадюка.

— Ребята!.. — ахнул По, бросаясь к подругам наперерез. — Что стряслось?! Откуда вы здесь?!

— Кай напал на дворец... — с трудом выдавила Тигрица, глядя на него полными боли глазами. — Шифу и остальные... пали.

— Он забрал ци каждого мастера в Китае, — со слезами на глазах добавила Гадюка. — Всех до единого.

— Что?.. — мир перед глазами По поплыл. — Вообще всех?!

— Всех. И сейчас он идёт сюда. За тобой, По. И за всеми пандами.

— Сколько у нас времени?!

— Нисколько, — Тигрица с отчаянной мольбой заглянула ему в лицо: — Скажи мне, что ты уже овладел ци... Умоляю, По.

Панда замер, не в силах вымолвить страшную правду. Вокруг уже началась паника: услышав вести, селяне с криками бросились по домам собирать пожитки.

Поручив господину Пингу позаботиться о раненых подругах, По вихрем помчался к Ли Шаню:

— Отец! Ты должен научить меня технике ци! Сию же секунду!

— Нет-нет... сынок, постой, — Ли нервно засуетился, помогая соседям увязывать тюки на повозки. — Боюсь... тебе нужно больше времени...

— У нас нет времени! Кай будет здесь с минуты на минуту!

— Ты ещё не готов, сынок... — Ли попытался уйти по мостику к своему дому.

— Да в каком смысле — не готов?! — взорвался По, преграждая ему дорогу. — Я целыми неделями делал всё, что ты мне велел! Хватит бегать от меня! Научи меня ци прямо сейчас!

— ДА ПОТОМУ ЧТО Я НЕ УМЕЮ! — в отчаянии взревел Ли Шань.

Слова отца эхом ударили по ушам. В наступившей тишине было слышно лишь прерывистое дыхание обоих медведей.

— Ты... чего? — опешил По.

— Я не умею, — Ли виновато опустил массивную голову. — Никто здесь не умеет. Может, сотни лет назад наши предки и владели ци... Но мы всё забыли.

— Ты... солгал мне?!

— Я... да. Я солгал, — признался старший панда, раздавленный собственной виной.

— Зачем?!

— Чтобы спасти твою жизнь! Я только-только нашёл тебя, а тут объявляется чудовище, жаждущее твоей смерти! Что я, по-твоему, должен был сделать?! Бросить тебя на убой?!

— ДА! — яростно рявкнул По, сжимая кулаки до белых костяшек. — Я — Воин Дракона! Защищать невинных — это мой долг! А из-за твоей трусливой лжи я бросил без защиты Долину! Бросил своих друзей! И теперь они все... они...

— И ты погиб бы вместе с ними! — Ли попытался положить лапу сыну на плечо: — Я потерял тебя однажды в огне... Второй раз я этого не переживу!

— А ты уже потерял, — процедил По.

Стряхнув чужую лапу, панда резко развернулся и зашагал прочь, оставив отца стоять на мосту в полнейшем одиночестве.

Кипя от бессильной ярости и удушающей вины, По метался по окраине селения. Схватив бамбуковые стволы, канаты и ржавые шестерни, он соорудил трёхметровое чучело с рогами, отдалённо напоминающее генерала Кая, а в лапы манекена вставил пару заточенных тесаков.

Всю ночь напролёт По безжалостно колотил деревянного монстра. Без сна, без капли воды и отдыха он остервенело вбивал удары, сбивая кулаки в кровь. А в хижине неподалёку старый господин Пинг и Ли Шань вели долгий, тяжёлый разговор до самого рассвета.

К утру силы окончательно покинули Воина Дракона. Тяжело дыша, покрытый ссадинами и синяками, он рухнул на край скалистого обрыва, глядя в туманную пропасть.

Израненная Тигрица, наблюдавшая за другом из окна лазарета, негромко обратилась к подруге:

— Сходи к нему. Ему это нужно.

Гадюка молча кивнула и бесшумно заскользила по траве к обрыву.

По сидел спиной к ней, пряча морду в дрожащих лапах, но плечи великана мелко вздрагивали от глухих рыданий.

— По... Ты как? — тихо спросила она.

— Нормально... Всё путём, — выдавил он сквозь шмыганье носом, спешно утирая слёзы.

— Пожалуйста, не закрывайся от меня.

Панда не выдержал. Плотина рухнула, и горячие слёзы хлынули из глаз:

— Это всё моя вина, Гадюка... Шифу, Обезьяна, Журавль, Богомол... Они погибли из-за меня. Если бы я не сбежал сюда валять дурака, мы бы встретили его вместе!

— По, глупенький... Ты ни в чём не виноват.

— Виноват! Я обязан был защитить их! — По в отчаянии ударил кулаками о камни: — Я подвёл всех... Подвёл Поднебесную...

Гадюка мягко скользнула ближе, приподнялась на кольцах и заглянула ему прямо в заплаканные глаза. Прежде чем По успел отстраниться, она плавно подалась вперёд — и её губы мягко, трепетно коснулись его губ.

Мир вокруг панды замер. Кипящий вихрь паники, боли и отчаяния в голове моментально утих, уступив место кристальной, тёплой тишине.

Осторожно отстранившись, Гадюка нежно провела шелковистым кончиком хвоста по его щеке, стирая последние капли слёз:

— Ты не один, По. Мы рядом. Я... всегда рядом с тобой.

По ошеломлённо моргнул, чувствуя, как внутри разливается незнакомое, живительное тепло. На его разбитых губах наконец расплылась слабая, но искренняя улыбка.

— Спасибо... — тихо выдохнул он. — Пойдём к остальным.

На центральной площади их уже встречала Тигрица, опирающаяся на бамбуковый шест:

— По, есть мысли, как остановить Кая?

— Если верить свиткам, наш единственный шанс — изгнать его обратно в Мир Духов с помощью Пальцевого захвата Уси.

— Не сработает, — покачала головой тигрица. — К нему не подобраться сквозь армию нефритовых зомби. Его марионетки видят всё то же, что и он. Тебя скрутят ещё на подходе. Нужен истинный Мастер ци!

— ДА ЗНАЮ Я! — сорвался на крик По, но тут же взял себя в руки: — Знаю... Я никакой не мастер ци. Не знаю, Воин ли я Дракона... Я даже не знаю, кто я такой на самом деле. И против целой армии мне в одиночку не выстоять.

— Если только у тебя не появится собственная армия, — раздался за спинами гулкий бас.

По обернулся. Из-за бамбуковых хижин медленно выступал Ли Шань, виновато пряча глаза.

— Ты?.. — нахмурился По.

— Не только он! — звонко донеслось следом.

Из-за широкой спины Ли Шаня гордо вышагивал господин Пинг в боевом фартуке.

— Мы все! — Ли Шань широким жестом указал на площадь.

За их спинами плотной стеной стояли сотни медведей со всей деревни — от стариков до юных сорванцов.

— Я искал тебя слишком долго, сынок, — с твёрдой решимостью произнёс Ли Шань. — И потребуется нечто похуже конца света, чтобы снова разлучить нас.

Сердце По дрогнуло, но трезвый рассудок взял верх:

— Но вы же... совершенно не умеете драться.

— Так научи нас! — улыбнулся Ли.

— Я?! Да я худший наставник в истории кунг-фу! Я даже базовые стойки объяснить не могу!

— Послушай, По... Я знаю, что сейчас я последний зверь на свете, кому ты готов верить. Но доверься нам! Мы сможем. Мы научимся драться! Мы станем такими же, как ты!

«Мы станем такими же, как ты...»

Слова отца вспыхнули в сознании ослепительной молнией. Пазл, мучивший По с самого первого провального урока в Нефритовом дворце, наконец сложился воедино.

— Вот оно что... — прошептал По, и глаза его расширились от потрясения: — Вы не должны быть такими, как я! Вы не можете быть мной! Вы должны стать самими собой! Вот чему пытался научить меня мастер Шифу!

— По, ты в своём уме? — с сомнением прищурилась Гадюка. — Звучит как полная бессмыслица.

— В том-то и прелесть! — радостно захохотал панда. Развернувшись к застывшей толпе сородичей, он выпрямился во весь свой исполинский рост: — Ученики, слушай мою команду! Сегодня вы постигнете истинное кунг-фу!

По повёл будущую армию на тренировочные поля, оставив за спиной переглядывающихся подруг.

— Гадюка, ты в порядке? — подозрительно покосилась Тигрица.

— Да... конечно! А что такое?

— Морда у тебя подозрительно алая.

Гадюка вспыхнула ещё ярче и спешно скользнула в траву:

— Потом расскажу!

Обучение новой армии не походило ни на одну тренировку в истории Нефритового дворца. По не пытался ломать сородичей классическими стойками. Напротив: уникальные привычки и таланты каждого медведя превращались в смертоносное оружие.

Любители поваляться в гамаках учились катапультироваться на натянутых бамбуковых лианах, обрушиваясь на врагов живыми ядрами. Ненасытные обжоры швыряли горячие рисовые шарики с меткостью профессиональных пращников. Дородные силачи отрабатывали сокрушительные тараны с разбега, а любители скатываться кубарем с холмов превращались в неудержимые живые валуны, сминающие деревянные частоколы в щепки.

Гадюка тем временем взяла шефство над Мэй Мэй — местной пышнотелой танцовщицей с шёлковыми лентами. Углядев в грациозных движениях девушки отголоски собственной змеиной пластики, Гадюка помогла ей заменить ткань на тяжёлую зазубренную цепную косу-кусаригаму, превратив грациозный танец в смертоносный стальной вихрь.

Постепенно тренировки становились всё опаснее: рисовые шарики сменились пороховыми петардами, брёвна — гранитными глыбами, а прыгуны учились взмывать на высоту крепостных стен.

Спустя несколько дней непрерывного труда армия панд преобразилась до неузнаваемости. Хотя Тигрица и Гадюка всё ещё с тревогой вглядывались в горизонт, сомневаясь, хватит ли этой эксцентричной мощи против древнего зла.

И в этот миг тишину морозного полдня разорвал леденящий душу металлический лязг.

По скалистым уступам прокатился тяжёлый, мерный шаг, сопровождаемый свистом кованых цепей и глухими ударами зазубренных лезвий о камень. Шерсть на загривках присутствующих встала дыбом.

Тигрица медленно обнажила когти, буравя взглядом рассеивающийся горный туман:

— Он здесь.

*********************

Прочесть больше вы можете на бусти. Ссылка в примечаниях

Глава 11

Генерал Кай стоял у подножия ледяного монолита, с холодным презрением взирая на отвесную стену. Циклопический массив льда казался ему не более чем досадной кочкой на дороге.

Припав к снегу, исполин взмыл в воздух, с оглушительным свистом метнув вверх зазубренные нефритовые секиры на кованых цепях. Лезвия с глухим скрежетом вонзились в вековой наст. Рывок мощных мышц — и чудовище взмыло на добрую сотню метров. Используя клинки как ледорубы, Кай на чудовищной скорости взбежал по ледяному отвесу за считанные секунды. Финальный толчок — и рогатый титан с грохотом метеорита обрушился на скальную брусчатку прямо перед воротами деревни панд.

Ударная волна расколола камни, заставив содрогнуться всю вершину горы. Когда пыль осела, Кай выпрямился во весь свой исполинский рост... и наткнулся на невозмутимый взор панды, стоящего у арки со скрещёнными на груди лапами.

— Надо же. Должно быть, ты и есть прославленный Воин Дракона, — пророкотал Кай.

— А ты, выходит, Кай. Я уж думал, ты заблудился по дороге, — хмыкнул По.

— Жалкий наглец... На мгновение я даже помыслил пощадить твою никчёмную жизнь, но...

Договорить воитель не успел. Демонстративно зевнув, По развернулся к тирану задом и неспешно зашагал вглубь селения, бросив через плечо вызывающий взгляд.

Оскорбление обожгло Кая сильнее раскалённого железа. Ноздри быка раздулись, а тело окутал плотный шлейф ядовито-зелёной миазмы. Изумрудные бельма вспыхнули адским пламенем. Сорвав с широкого пояса горсть нефритовых фигурок, Кай закрутил цепную секиру, точно бейсбольную биту:

— УБЕЙТЕ ИХ ВСЕХ!

Мощный круговой удар раскидал амулеты в поднебесье. Словно шквал пылающих метеоритов, камни перемахнули через каменный вал деревни, волоча за собой смертоносные изумрудные хвосты. Не долетая пары метров до земли, камни сдетонировали зелёными вспышками, разрастаясь до исполинских статуй бывших мастеров.

С оглушительным грохотом живые нефритовые истуканы врезались в мостовую. Братья-Барсуки, мастер Крок, мастер Петух, мастер Дикобраз, Медведь, Горилла, Обезьяна, Журавль, Богомол... и во главе этого жуткого легиона — сам мастер Шифу. Изумрудное пламя мертвенно мерцало в пустых глазницах каждого зомби.

По замер в полусотне шагов от наступающей орды. Горло великана перехватило от щемящей боли при виде закованных в мёртвый камень друзей. Тяжело вздохнув, Воин Дракона дал стрекача, скрывшись за поворотом бамбуковых хижин.

Кай утробно захохотал, решив, что панда малодушно бросился наутёк. Мысленным приказом он бросил всю армию следом за беглецом.

Но за углом захватчиков ждал сокрушительный сюрприз.

По стоял посреди площади, сжимая в лапах колоссальный гранитный молот отца. А за его широкой спиной монолитной фалангой выстроилась сотня сородичей, прикрываясь высокими плетёными щитами из векового бамбука.

— В АТАКУ! — взревел По.

Бамбуковая стена сорвалась в таранный натиск. Кай, вынужденный контролировать сознание десятка марионеток одновременно, опешил от неожиданности. Дородные великаны первого ряда, вооружённые тяжёлыми заступами, кирками, коваными топорами и молотами, с яростным рёвом врубились в строй истуканов.

Обычные клинки были бессильны против прочного нефрита, но массивные дробящие орудия труда сработали безупречно. Каждый удар горняцкого инструмента высекал из каменных тел фонтаны зелёных искр и оставлял глубокие трещины, эхом отзываясь тупой болью в черепе самого Кая.

Однако перевес длился недолго. Огромные нефритовые статуи Медведя и Гориллы единым махом раскидали передовые щиты, превратив стройный натиск в хаотичную рукопашную свалку.

И всё же эксцентричная тактика По дала плоды. Панды дрались без потерь: великаны катапультировались на гибких лианах, с грохотом обрушиваясь на зомби центнерами живого веса; обжоры скатывались живыми валунами с холмов, сбивая истуканов с ног, а медвежата с крыш методично забрасывали нападающих пороховыми петардами и связками фейерверков.

На узкой улочке Тигрица сошлась в рукопашной с мастером Кроком. Игнорируя щелканье стальных челюстей и уворачиваясь от шипастой булавы на хвосте аллигатора, полосатая воительница вколачивала тяжелые ладони в корпус истукана в манере сумо, избегая прямого удара костяшками о камень.

Рядом кружился смертоносный танец: Гадюка и Мэй Мэй синхронно сдерживали братьев-Барсуков. Танцовщица филигранно орудовала зазубренной кусаригамой, опутывая каменные ноги цепями, а змея добивала спотыкающихся врагов градом сокрушительных ударов тяжелых чугунных нунчаку.

Сам По кружил вихрем среди нападавших, вбивая гранитный молот в нефритовые торсы. Каждое попадание раскалывало камень паутиной глубоких трещин.

Внезапно строй расступился, и перед ним вырос нефритовый мастер Шифу.

По остолбенел. Рука с молотом предательски дрогнула: поднять оружие на учителя он не мог физически. Пользуясь заминкой, истукан малой панды обрушил на ученика град сокрушительных тычков, методично вжимая великана в стену хижины.

— БАМ!

Тяжелая чугунная сковорода с адским звоном впечаталась в челюсть каменного Шифу, отправив истукана в затяжной полет через улицу.

— Не вешай нос, сынок! Кавалерия подоспела! — рявкнул Ли Шань, щеголяя самодельным бамбуковым панцирем.

— Папа! Берегись... А где господин Пинг?!

— Не бойся, селезень укрыл малышню в погребах! Беги к Каю, а этого мелкого шустрика я беру на себя!

— Спасибо, пап! Держи молот!

Сунув тяжелое орудие отцу, По метнулся по лестницам на крыши, высматривая главного врага. Позади Ли Шань со знанием дела орудовал шахтерским инструментом: несмотря на вертлявость Шифу, старший панда встречал выпады гранитным набалдашником, отправляя статую в нокдаун раз за разом.

Непрерывный шквал повреждений, сыпавшийся на марионеток, рикошетом бил по сознанию Кая. Генерал шатался у ворот деревни, держась за пульсирующие виски.

Заметив это с высоты утеса, По сорвался на крутой заснеженный склон. Свернувшись в тугой шар, он кубарем покатился вниз, собирая на себя центнеры плотного наста. Секунда — и колоссальный снежный валун диаметром в четыре метра на таранной скорости снес генерала Кая, впечатав рогатого монстра в скалу.

Оглушенный бык не успел опомниться, как из снежного завала вынырнул По. Лапа панды мертвой хваткой зафиксировала мизинец чудовища, согнувшись в безупречный жест Пальцевого захвата Уси.

По посмотрел в пылающие бельма тирана с холодным спокойствием:

— Прости, приятель. Пора отправляться обратно в Мир Духов. Скидыщ!

По с силой прижал согнутый палец к ладони.

Мир вокруг замер. На мгновение смолкли звуки битвы, затих вой ветра, растворился крик птиц. Наступила абсолютная, звенящая тишина.

Но золотой волны не последовало.

По в ужасе моргнул. Кай стоял перед ним цел и невредим, а его пасть растянулась в леденящем душу, торжествующем оскале.

Пальцы чудовища сжались подобно тискам, с тошнотворным хрустом вывернув запястье панды. Заломив руку великана за спину, Кай впечатал По носом в гранит, утробно расхохотавшись над поверженным врагом:

— Неужто Угвей забыл упомянуть?.. — прошипел монстр, наклонив рогатую морду к самому уху медведя. — Эта дешёвая уловка работает лишь на смертных. А я... — когтистая лапа сдавила горло По, с силой встряхнув его массивное тело, — ...я — воин Мира Духов!

Резкий пинок кованым копытом в грудь выбил из лёгких панды весь воздух. Смяв бревенчатый частокол, туша Воина Дракона пролетела добрый десяток метров и тяжело шмякнулась посреди деревенской площади.

Битва мгновенно захлебнулась. Защитники с леденящим ужасом уставились на поверженного лидера.

Кай не спеша перешагнул обломки частокола. Взмах когтистых лап — и все нефритовые марионетки синхронно прекратили бой, рассыпавшись ядовито-зелёным смерчем, который плотными потоками втянулся обратно в поясные фигурки генерала. Вобрав чужую мощь обратно, исполин раздался в плечах, став вдвое массивнее и страшнее.

— По! — в отчаянии взвизгнула Гадюка, гибкой лентой бросаясь к раненому медведю. — По, очнись! Ты слышишь меня?!

— Я ошибся... — задыхаясь, прохрипел По, силясь встать на подгибающиеся лапы. — Бегите... Забирайте всех и бегите! СЕЙЧАС ЖЕ!

Кай презрительно сплюнул на мостовую:

— Скука смертная. А ведь я всерьёз рассчитывал на достойную схватку. Какое разочарование... Что ж, оставлять свидетелей нет никакого смысла. В конце концов, чтобы забрать ваше ци, ваши тела мне без надобности.

По попытался перевернуться на бок — и похолодел. В налитых кровью бельмах Кая полыхнуло инфернальное безумие. Не теряя ни секунды, генерал метнул обе зазубренные секиры прямо в незащищённую грудь лежащего панды.

Уклониться было невозможно. Смерть летела со свистом рассекаемой стали.

Вспышка боли. Тяжёлый, влажный хруст разрываемой плоти. Брызги горячей юшки залили морду По, ослепив правый глаз. Сердце великана пропустило удар, скованное парализующим ужасом.

Вот только боли в груди не было. И кровь была чужой.

Дрожащими лапами По вытер глаза и застыл в оцепенении.

Прямо перед ним, закрыв сына широкой спиной, неподвижно стоял Ли Шань.

Оба зазубренных лезвия насквозь пробили массивное тело отца. Сталь вошла под лопатки, раскроила рёбра и окровавленными наконечниками вырвалась наружу из грудины, в считанных миллиметрах от лица По.

— ПА-А-АПА-А-А! — нечеловеческий, раздирающий связки крик вырвался из глотки Воина Дракона.

Кай даже бровью не повёл. С ледяным равнодушием монстр рванул цепи на себя.

Широкие зазубренные клинки с омерзительным хлюпаньем вырвались из растерзанного тела Ли Шаня, дробя остатки костей. Старший панда захрипел, рухнул на колени, а затем повалился навзничь прямо на окровавленные лапы сына.

Превозмогая агонию, По схватил отца за плечи, баюкая его оседающую голову:

— Папа... нет-нет-нет, держись, умоляю, не смей!..

Ли Шань с трудом разомкнул мутнеющие веки. Попытался вдохнуть, но из разорванного горла толчками пошла алая пена. Превозмогая смертную муку, великан поднял дрожащую, перепачканную кровью лапу, слабо коснулся щеки сына и еле заметно улыбнулся:

— Сы... нок...

Лапа безжизненно соскользнула в багровую лужу на камнях. Дыхание оборвалось. Разорванное сердце старого воина замерло навсегда.

— Какая трогательная драма, — издевательски хмыкнул Кай, сматывая дымящиеся от свежей крови цепи на предплечья. — Жертва во имя спасения... И ради чего? Чтобы ты попытался напугать меня призрачными сказками? Какое ничтожество.

Внутри По что-то надломилось. Последняя нить, связывавшая великана со здравым смыслом, со звоном лопнула.

Мышцы панды конвульсивно вздулись под шкурой. Не издав ни единого звука, он медленно поднялся с колен, закрывая собой бездыханное тело отца. Гадюка, замершая в шаге от него, в ужасе отпрянула, похолодев от увиденного.

По медленно повернул голову.

Его морда превратилась в застывшую маску первобытного кошмара. Челюсти сомкнуты намертво, белки глаз залиты сплошным кармином лопнувших сосудов, а зрачки сузились в крошечные, едва различимые черные точки. От прежнего добродушного увальня не осталось и следа — перед Каем стояло воплощение безжалостного возмездия.

— Я не могу изгнать тебя в Мир Духов... — прохрипел По голосом, полным замогильного могильного холода. — Но я могу затащить тебя туда сам.

Кай даже моргнуть не успел. Взрыв медвежьих мышц смёл разделяющее их расстояние за долю секунды. Кай вскинул секиру для защиты, но По ушёл с линии удара по немыслимой траектории. Сжав шею тирана мертвым удушающим захватом сзади, панда свободной лапой намертво зафиксировал собственный мизинец на руке монстра.

— Скидыщ.

Ослепительная золотая вспышка вперемешку с вихрем розовых лепестков персика взорвала мостовую. Почва ушла из-под лап. Кай забился в истерике, остервенело вбивая рога в череп панды, но хватка Воина Дракона была монолитнее гранита.

— ПО-О-О! — в отчаянии закричала Гадюка, видя, как силуэты обоих бойцов растворяются в воздухе, оставляя на камнях лишь тлеющий символ Инь и Ян из опавших лепестков.

Энергетический смерч выбросил их в пустоту Мира Духов.

Удар о парящие скалы разорвал захват. Кай кувырком пропахал брюхом изумрудный монолит. Осознав, что его швырнули обратно в небытие, тиран взревел от бессильной ярости. Шкура на его теле затрещала, плоть изодралась в клочья, а изумрудная ядовитая миазма вновь окутала его силуэт.

— НЕТ! — взвыл бык, оборачиваясь к врагу. — ТЫ СДОХНЕШЬ ЗДЕСЬ ВМЕСТЕ СО МНОЙ!

Но слова застряли у чудовища в глотке.

На противоположном парящем утесе высился По. Но это больше не был смертный панда.

Фигура великана обратилась в монолитную, антрацитово-черную бездну. Вязкая, смоляная плазма мерно сочилась с его тела, поглощая свет окружающего пространства. Лишь крошечные, налитые яростью алые зрачки буравили пространство, а за спиной демона клубились бесформенные, жуткие тени ревущих призрачных медведей.

— Ка... й... — утробным, замогильным скрежетом сорвалось с черных губ.

В следующее мгновение ткань Мира Духов содрогнулась.

Это больше не был поединок мастеров боевых искусств. Два чудовища, сотканных из чистейшей ненависти и первобытной боли, сшиблись в лобовом таране. Никаких блоков, никаких стоек — лишь клыки, когти и сокрушительная гравитация ярости.

Пространство окрасилось в багрово-черные тона. Парящие острова раскалывались в щебень от ударных волн, небеса кровоточили разрядами темных молний. В клубящемся месиве тьмы и изумрудного яда По и Кай рвали друг друга на части, медленно пожирая саму ткань бытия.

Тем временем в смертном мире над тайной деревней сгустилась похоронная мгла.

Тело Ли Шаня бережно укрыли холщовым саваном, пряча страшные увечья от глаз рыдающих детей. Селяне на коленях застыли вокруг павшего вождя. А на площади тлел круг лепестков персика, от которого во все стороны разбегались зловещие багровые разряды. Лепестки на глазах чернели и рассыпались пеплом.

— Что там творится?.. — в слезах прошептал господин Пинг. — Где мой сын?!

— Он утащил Кая за собой... Спас нас, — тихо отозвалась Тигрица, прижимая покалеченное плечо.

— Спас нас... А кто спасет его?! — сокрушался селезень.

— По погибает! — внезапно выкрикнула Гадюка, содрогаясь всем телом. — Его поглощает тьма! Мы обязаны помочь ему!

Тигрица нахмурилась:

— Гадюка... Откуда ты знаешь?!

Змея повернулась к ней с полными слез глазами:

— Я просто... чувствую это! Всем сердцем!

Среди панд повисла растерянная тишина: как смертным пробить барьер между мирами?

Внезапно господина Пинга осенило. Бросившись к хижине, старый селезень выбежал обратно, держа в крыльях пожелтевший свиток Угвея:

— Слушайте все! Сюда, живо! Мы можем вернуть его!

Пинг лихорадочно развернул древний пергамент перед сородичами, указывая на старинный рисунок:

— Вот оно! То, о чем говорил Угвей! Мы должны отдать ему нашу жизненную силу! Повторяйте за мной!

Старый гусь соединил крылья перед грудью, затем плавно вытянул правое крыло вперед, а левое прижал к бьющемуся сердцу. Панды, от мала до велика, синхронно повторили жест. Гадюка грациозно изогнула шею, направив кончик хвоста к увядающему кругу лепестков.

— По... Ты показал нам, кто мы есть на самом деле, — со слезами произнес господин Пинг. — Отец...

— Друг... — выдохнула Тигрица.

— Воин! — крикнул маленький медвежонок.

— Защитник! — подхватил могучий панда-кузнец.

— Любимый... — с трепетной нежностью прошептала Гадюка.

Секунда тишины — и лапы медведей озарились мягким, пульсирующим золотым сиянием. Из сотен сердец в темное небо ударил единый ослепительный луч чистейшей энергии ци, пробивая грань между мирами.

В Мире Духов черная смола, окутавшая По, уже почти растворилась в пасти изумрудного титана. Кай, упиваясь триумфом, занес когти, чтобы добить угасающую искру великана...

И в этот миг грудь По пронзило теплое золотое сияние в форме крыла птицы.

Следом на плече медведя отпечатался сияющий след тигриной лапы. На спине и боках вспыхнули десятки меток широких лап сородичей. А прямо над сердцем, мягко пульсируя, обвился нежный золотистый силуэт змеиного хвоста.

— ЧТО ЭТО?! — в ужасе отшатнулся Кай, закрывая глаза от нестерпимого блеска.

Тьма отступила. Золотой взрыв невиданной мощи очистил Мир Духов от ядовитой миазмы, окрасив парящие скалы в благородные янтарные тона.

В центре сияния неспешно выпрямился По. Исчезла смола, исчезла слепая ярость. Его изумрудные глаза лучились абсолютным покоем и безграничной мудростью.

— Кто... кто ты такой?! — содрогнулся Кай, пятясь назад.

По взглянул на свои золотящиеся лапы, ощущая неразрывную связь с каждым, кто любил и верил в него:

— Знаешь... Я и сам долго ломал над этим голову. Сын панды? Сын гуся? Ученик? Наставник? Избранник?.. Но истина в том, что я — это всё они вместе.

По плавно развел лапы в стороны, и океан золотой энергии вокруг него сконденсировался в исполинского, величественного Золотого Дракона, чья грива озарила всё мироздание:

— Я — Воин Дракона.

Кай с диким ревом метнул свои секиры, но исполинский сияющий дракон единым взмахом хвоста обратил сталь и нефрит в безобидную пыль. Дракон взмыл ввысь и кольцами обвил монстра, методично испепеляя остатки его ядовитой скверны.

Кай метался в ловушке, но сопротивляться истинной силе ци было невозможно. Когда рассеялся последний зеленый дым, перед По остался лишь изможденный, постаревший бык с клочьями рваной шкуры.

Панда плавно опустился на каменный монолит перед поверженным тираном. В его взгляде не было злобы — лишь тихая печаль:

— Ты так отчаянно жаждал получить моё ци?.. Что ж... Забирай.

Золотой Дракон свернулся в колоссальный знак Инь и Ян и мягким, неостановимым потоком хлынул прямо в грудь Кая.

Чудовищный объем чистой жизненной силы разорвал оковы векового проклятия. Изуродованное тело генерала на глазах начало срастаться, обретая давно утраченный благородный облик древнего воителя Поднебесной. Сияние залило его изнутри.

Осознав, что его вековая мука окончена, Кай вскинул взор на По. На устах старого полководца дрогнула искренняя, светлая улыбка, а его настоящий, чистый голос тихо произнес:

— Спасибо...

Тело Кая рассыпалось мириадами золотых песчинок, растворяясь в гармонии мироздания. Ослепительная волна благодати накрыла Мир Духов, и обессиленный По медленно закрыл глаза, проваливаясь в спасительное забытье.

*********************

Прочесть больше вы можете на бусти. Ссылка в примечаниях