Имперское Бремя

Пролог. Падение династии

Закат…

Гозуки находит это время суток очень завораживающим. День из последних сил цепляется за свое право существования. Солнечный диск медленно уходит за горизонт, окрашивая небо в цвет свежей крови. Но марш времени неумолимо берёт своё, ознаменовывая царство ночи. Не менее прекрасное время суток — особенно в столице, где небосвод украшен такими мириадами звёзд, что трудно оторвать взор от этой прекрасной картины, что заставляется биться сердце чаще. Сентиментально для убийцы, не так ли?

Сидя на столетнем дубе, в окружении пышной листвы, молодой убийца расслабленно выдыхает. Спина у него облокочена о толстый ствол, руки убраны за спину, в губах тростинка. Его взгляд устремляется вдаль, но даже на горизонте не видно конца Столицы. В это мгновение Гозуки вспомнает слова своих наставников о Франкштате. Более пятидесяти миллионов жителей, двести тысяч квадратных километров — огромные канавы и рвы, что связывают отдалённые участки города, двадцатиметровые крепостные стены…

«Как там говорят патриоты Империи? Нет более большого и густонаселённого города на всём континенте, чем Франкштат».

Но Гозуки ценит этот город за совершенно иное. Да, для новоприбывшего он может казаться исполинским монстром, что высасывает из всей Империи ресурсы, в том числе и человеческий капитал, что перемалывается без пощады, а затем выбрасывается как расходный материал. И отчасти оно правда. Однако есть светлая сторона — архитектура. Готический западный стиль, с острыми шпилями и богатой отделкой стен, сочетается с миролюбивыми домиками степей, которые на фоне исполинов кажутся маленькими, неказистыми строениями. Но от этого они вовсе не лишены уюта и чувства полноценности. Приземлённые, «пряничные» домики, сделанные в тёплых тонах и с яркой черепицей, временем второго расцвета Империи стоят бок о бок с современными, помпезными дворцами и соборами, покрытые серебром и дорогостоящей мозаикой. Мягкие, успокаивающие восточные строения, которые называются «минке» мирно соседствуют с южными лачугами из известняка и кирпича.

Смотря на эту красоту, молодой убийца снова облегчённо вдыхает аромат столицы. Каждый квартал ощущается по-разному. Где-то воняет куревом и дешёвым пойлом, где-то пахнет приятной выпечкой и дорогостоящими духами, что очень радует утончённый нюх молодого убийцы. Здесь же ощущается бодрящий и мятный аромат смешанного леса с преобладанием хвойных растений, что не удивительно — Гозуки сейчас находится в одном из многочисленных парков столицы, выжидая нужного часа.

Можно сказать, что он один. Это будет не совсем правдой. На его плече сидит белка. Пушистый зверек с ярко-рыжей шерсткой, видимо, совсем прикормлен, раз не боится молодого убийцу и грызёт орех со спокойным видом. Но, если не брать в расчёт этого милого грызуна, то в целом — Гозуки один. В парке, по крайне мере, в поле видимости, на белокаменных дорожках, под уличными фонарями и на лавках — никого нет.

Из гражданских и ненужных свидетелей.

— Как всегда мечтаешь, Гозуки? — звучит резкий голос мужчины, что привык говорить на тихих тонах, отчего голос этот отдаёт слабой шепелявостью. Обернувшись на звук, молодой парень видит рядом с собой крепко сложенного бойца в чёрном комбинезоне имперских убийц. Его ровесник, за вычетом нескольких фактов. Лысый, и не может похвастаться шикарной шевелюрой из светло-золотых волос. Нос крючком, аристократический монокль в левом глазу и на удивление накаченное тело, что бугрится от мускулов, которые не в силах спрятать тёмная одежда.

— И я тоже рад тебя видеть, Билл, — спокойно отвечает Гозуки. На лице зеленоглазого блондина появляется тёплая улыбка. — Как добрался, надеюсь, без происшествий?

— Пф. — Странный убийца недовольно фыркает. Гозуки обращает внимание, как рядом с ними шевелятся кусты. А это значит, что остальная команда в сборе и ждёт указаний. — Разумеется нет, что может случиться в столице сейчас? Лучше скажи: мои глаза и слух меня подвели? Это действительно приказ с самого верха? Чоури решил использовать нас, чтобы сделать грязную работу?

— Да, тебя не подвёл слух, — признаётся с некоторым безразличием Гозуки, пожав плечами. — Наш славный и добрый премьер-министр обратился в бюро наказаний и передал прямой приказ. Впервые за всё время своей работы. — В следующий момент лёгкость и спокойствие исчезают с лица молодого парня, сменившись взглядом профессионального ассасина. Зрелище не для слабонервных, но, пожалуй, существует определённая черта восприятия, которая отделяет простых людей от воинов: если бы на него смотрел обычный человек — особых изменений бы не заметил. Но знающих своё дело солдат, привыкших ловить взглядом малейшие детали, подобное насторожило бы, с вероятностью, близкой к ста процентам. — Так что ты понимаешь, насколько серьёзно дело, раз Чоури обратился именно к нам.

— Да. И меня это настораживает. — Билл хмурится. Присев на корточки, он начинает почёсывать гладко выбритый подбородок. — Мало того, что приказ от Чоури, так мы действуем в режиме строжайшей секретности, даже не зная о том, с кем и чем нам предстоит иметь дело. Лишь только то, что мы должны ждать информатора здесь.

Гозуки щурит глаза. Он достаёт изо рта сухую тростинку и кидает на землю.

— Ты знаешь, кому принадлежит этот парк? Можешь не утруждать себя. Это территория — часть владений Келлеров. Я думаю, теперь тебе понятно, с чем нам предстоит столкнуться.

— Наша цель — Келлеры? — Билл выпучивает глаза настолько, что его монокль выпадает. Лишь чудом он смог поймать стекло, прежде чем оно скрылось в густой листве дуба. — Ты в этом уверен? Это очень влиятельная и очень могущественная семья, которая глубоко проникла в политику Империи, особенно после гражданской пятисотого года.

— Я в этом уверен, — с такой же убийственной решимостью отвечает Гозуки. — Мы здесь не просто так собрались подышать свежим воздухом.

— Ладно, хорошо. Допустим, — глубоко вздохнув и выставив перед собой руки, словно он держал перед собой шар, Билл продолжает: — Допустим, наша цель — Келлеры. Зачем? Зачем Чоури надо их убрать? Они же его протолкнули к власти. Они его посадили рядом с Императором, чтобы он лоббировал их интересы. И ты мне говоришь, что их человек, почти марионетка, санкционирует их истребление. Это ж бред, старина. Абсолютный и беспощадный бред сумасшедшего.

— И, тем не менее, мы сидим здесь. — Молодой убийца мягким взмахом руки отгоняет белку прочь со своего плеча. Грызун сперва не хотел, но после того, как Гозуки сделал вид, что пытается схватить его, ярко-рыжий зверёк быстро прыгнул на ствол дерева и начал взбираться вверх по коре. Отогнав животное, он кладёт ладонь на рукоятку своего восточного меча. — Я не так хорошо понимаю имперскую политику, как ты, Билл. Но даже ты не будешь отрицать столь очевидных вещей. Если мы здесь, значит Чоури хочет, чтобы Келлеров не стало. Почему? Зачем? Это не наша забота. Мы лишь инструменты имперской политики и Императора. Не более того.

— Неужели тебе это настолько не интересно? — в бессилии спрашивает Билл.

— Интересно. — Молодой убийца обнажает свои белоснежные клыки. — Но в отличие от тебя, я не задаю много ненужных вопросов. Мне говорят, я делаю. Так нас научили. И в отличие от тебя, я не пичкаю себя боевыми стимуляторами и наркотой. Моё тело — моё совершенное оружие.

Разговор быстро смолкает. Гозуки слышит в отдалении шаги, о чём оповещает всех остальных характерным жестом — поднимает сжатый кулак, после чего разжимает и два раза машет им влево. Если переводить дословно — «соблюдайте тишину и рассредоточьтесь».

Цель показывается в поле видимости минуты через две. Это пожилой мужчина среднего роста, с густой седой шевелюрой и пышной бородой, что опускается до грудной клетки. Одет он явно не по сезону — стройное подтянутое тело украшает густой меховой тулуп из белой шерсти, куда мужчина убрал свои руки. Кожаные ботинки отчётливо щёлкают по каменной дороге, выдавая ровный такт его походки. Гозуки обращает внимание на лицо — без единой морщинки, с глубоко посаженными яркими зелёными глазами.

Он не один — подле него две рыцарские фигуры. По мнению молодого убийцы, в них точно не меньше двух с половиной метров. Слишком большие, чтобы быть обычными людьми. В руках держат массивные алебарды — слишком тяжёлые для того, чтобы их мог использовать даже хорошо подготовленный боец. Третий идёт позади и тащит тележку на колесах, забитую горой личных вещей. И их доспехи… достаточно необычные. С виду напоминают стандартные готические облачения Империи, только эти письмена и узоры заставляют Гозуки отворачивать взгляд в сторону — его глаза начинают непроизвольно слезиться. И он обращает внимание на один интересный момент — он не слышит дыхание этих рыцарей и только ощущает звон доспехов.

«Они что, пустые внутри?» — Гозуки приподнимает бровь и ещё раз прислушивается. — «Нет, слух меня точно не подводит. Я не слышу сердцебиение и их дыхание. Очень любопытно».

И только после рыцарей Гозуки обращает внимание на детей. Трое. Девочка, примерно лет десяти, что идёт рядом со стариком, и два мальчика лет трёх и пяти, на руках неопознанных рыцарей. У всех характерные каштановые волосы — у мальчишек короткие, у девчонки длинные, причём, подмечает Гозуки, у неё такие же зелёные глаза, как у пожилого мужчины. Все дети явно дворянского происхождения, о чём буквально кричит их дорогая одежда и ухоженность.

«Странно, что они делают здесь, в столь поздний час?»

— Господа убийцы, можете больше не прятаться, я знаю, что вы здесь.

Когда старик заявил это спокойным голосом, Гозуки напрягся.

«Как? Как он смог заметить нас? Моё укрытие идеально — меня сможет обнаружить только мастер Имперского Кулака, а этот мужчина явно не из наших. Слишком хлипок и ухожен для воина. Впрочем, внешность бывает обманчива». — И молодой убийца прыгает вниз. Благодаря своему мастерству, он смог точно рассчитать дистанцию и силу толчка, чтобы приземлиться в пяти метрах от незнакомца.

— О, вот и вы, мистер Гозуки. Рад наконец-то встретиться с вами лично.

«Он знает меня? Откуда? Я очень хорошо постарался сузить свой круг общения, чтобы обо мне знали считанные единицы». — Гозуки ещё сильнее хмурится и положил ладонь на рукоять меча. Его взгляд плавно опускается на детей — парни спят, а вот девочка явно не боится его. Что очень странно — он всегда находит свою внешность пугающей, когда выходит на задание. И даже несмотря на это, ребёнок с любопытством смотрит на него, словно он ей показался интересен.

— Я уже предчувствую целую гору вопросов, что будет направлены ко мне. — Неизвестный старик улыбается, показав Гозуки свои ухоженные, ровные белоснежные зубы, что явно недавно были натерты зубной нитью. Мужчина достаёт руки из карманов и прикладывает хорошо ухоженные ладони к сердцу. — Меня зовут Йозеф Келлер. И я тот человек, который, — он устремляет взгляд к звёздному небу и в течение нескольких секунд молчит, явно пытаясь подобрать слово, чтобы затем открыть рот с явным удовольствием: — организовал это небольшое мероприятие по выносу мусора.

«Келлер организовал убийство Келлеров? Это дело становится ещё страннее».

— Дедушка! — Девочка прижимается к Йозефу, схватив того за руку. Невинный детский взгляд зелёных глаз устремляется на старца. — А этот человек, что, убьёт маму и папу?

— Да, милая. — Лицо Келлера растягивается в добродушной улыбке. Его рука дотрагивается до волос внучки. — Мистер Гозуки сделает то, что нужно.

— Ура! Наконец-то они все сдохнут! Хе-хе-хе! — невинный, звонкий детский смех оглашает окрестности парка.

Гозуки с каменным лицом наблюдает за этой «семейной идиллией». Но кое-что подметить он не мог.

«Это действительно странная семейка».

— Прошу прощения за такое представление, мистер Гозуки. — Старик наконец-то вспоминает, что рядом с ним находится молодой убийца. — Мои внуки — это самая главная радость в моей долгой жизни. Позвольте их вам представить. Это, — он слегка подвигает девочку, заставляя её сделать шаг вперёд, — Дженнифер, моя гордость и самая главная слабость.

Гозуки обращает внимание, как при упоминании этого факта зеленоглазая девочка застеснялась. Её щеки покрылись легким румянцем, и она с гордостью задрала нос к верху. Следующим Йозеф указывает пальцем на мальчиков пяти и трёх лет от роду.

— А вот это Джонатан и Вергилий, и я верю, что под моим началом их ждут великие свершения!

— Это всё, конечно, очень интересно, мистер Келлер. Но у меня к вам будет несколько вопросов, — решает прервать тишину Гозуки, по мнению которого, разговор заходит не в то русло. — Во-первых, как вы смогли узнать, где я нахожусь?

— А я не знал, — прямо заявляет Йозеф. Молодой убийца не чувствует в его голосе лжи. — Я знал, что вы меня будете ждать в это время и в этом месте, потому и сказал, чтобы вы появились. А вот если бы вас не было — выглядел бы полным дураком, что пытается разговаривать с воздухом. — И снова это добродушная улыбка. Гозуки чувствует всем своим нутром, что за ней скрывается что-то тёмное и не менее ужасное и отталкивающее. — Надеюсь, вы не одни?

Сжав губы и пустив сквозь них воздух, Гозуки издаёт свист, напоминающий щебетание воробья. В следующий миг из укрытий появляется два десятка отборнейших имперских убийц с оружием наготове. Это явно радует Келлера, так как он улыбается ещё шире и начинает довольно потирать руки.

— Отлично. Тогда приступим непосредственно к делу. — Йозеф обращает внимание на Дженифер, что все ещё стоит впереди него и с любопытством разглядывает новых имперских убийц. — Внучка, отойди, пожалуйста, назад и не мешай нашему разговору.

— Конечно, дедушка! — И она спешит спрятаться за своим дедулей, укрывшись в тени его меховой одежды.

— Продолжим. Господа и дамы, вам предстоит непростая задача. Сегодня всё моё богатое семейство в сборе. Шестое августа — наш главный семейный день. Считается, что именно сегодня родился наш великий прародитель — Отемм Келлер, который помог основать нашу славную Империю. — Йозеф убирает руки в карманы и с любезным лицом возобновляет свой рассказ. — Так что, все мои родственники сегодня в сборе и находятся в огромном поместье, в двух километрах отсюда. Охрана соответствующая — примерно две сотни солдат и…

Келлер достаёт ладонь из кармана и протягивает её к шлему одного из рыцарей. Тот наклоняет свою голову, чтобы аристократу было удобно дотянуться до него. Йозеф открывает забрало — догадка Гозуки подтвердилась.

— Внутри действительно три десятка големов, а также примерно три десятка моих родственников, каждый из которых талантливый алхимик.

Как и большинство имперских убийц, Гозуки устремляет свой взор в пустоту шлема рыцаря.

«Голем? А вот это интересно… Как можно одолеть то, что не имеет тела? Сломать ему доспех можно, но это долго. Или же всё дело в этой странной печати, что находится на стенке доспеха. Хм…»

— И как нам одолеть эти неживые создания? — Голос принадлежит Биллу.

— На самом деле, всё очень просто, — снова улыбается старик и опускает забрало вниз, после чего убирает руку в карман. — Есть два способа одолеть голема. Первый: уничтожить его доспех, но я не вижу у вас тяжёлого оружия, которое могло бы это сделать быстро и эффективно. Так что рекомендую уничтожить кровавую печать. Сделаете это — и голем перестанет быть вашей проблемой.

«Так и знал», — мысленно Гозуки улыбается, с удовольствием подметив свою правоту.

— А теперь, почему это важно, — продолжает Йозеф, предчувствуя следующий вопрос. — Дело в том, что по сути своей кровавая печать служит проводником между душой человека и неживым объектом. Например, мои големы когда-то были солдатами династии Келлеров, и теперь они с удовольствием служат мне даже после своей смерти.

«Я бы не назвал это… удовольствием. Какая радость служить после смерти, не зная покоя забвения? Ты привязан к какому-то доспеху и явно лишён всех преимуществ смертного тела. Не можешь познать радости сна, запал битвы и ощущения победы. Хм, если меня попытаются так воскресить, я убью себя при первой возможности». — Гозуки с мрачностью смотрит на этих големов.

— Но они не ваша самая главная проблема, — впервые за всё время разговора Йозеф изменяется в лице, став смертельно серьёзным. — Келлеры — вот чего вам стоит опасаться. Каждый из них талантливый алхимик, что способен сделать с вами множество чудовищных вещей: зажарить заживо, превратить вас в золотую статую, сделать из вас в дерево или превратить в омерзительную химеру. И это только то, что мне пришло в голову сразу. Если дадите им время собраться — ваша операция окончится провалом. Поэтому ликвидируйте всех Келлеров в первую очередь. Не оказывайте им пощады, бейте наверняка. Убивайте или будете убитыми — всё очень просто. И помните, они должны умереть все, без исключений. И ещё один момент: как закончите, ни в коем случае не пытайтесь изучать подвалы и подземелья. Эти катакомбы настолько большие, что вам не хватит двух дней, чтобы их обследовать, и никто из вас оттуда не вернётся живым.

— Вы сомневаетесь в наших навыках, господин Келлер? — прямо спрашивает Гозуки, уже готовясь доказать старику, насколько смертельно он ошибается.

— Вовсе нет. Чоури очень серьёзно воспринял эту проблему, потому послал лучших из лучших. И прошу заметить, я нигде не говорил, что вас одолеют в бою. — В следующий миг Гозуки испытывает нечто, что не знал давно. Странный холодок пробегается по его спине, заставив вздрогнуть. — В подземельях вы столкнетесь с тем, что находится за пределами человеческого понимая. При попытке это осознать, даже самые крепкие духом из вас сойдут сума. Это я вам гарантирую. Поэтому завалите и взорвите все входы и выходы. Уничтожьте поместье и оставьте после него выжженные руины. Во имя всего человечества — то, что там хранится, должно сгинуть во мраке забвения.

— А если не секрет, то что это? Хотя бы дайте намёк. — И снова голос, на этот раз дрожащий, со стороны Билла.

— Объяснять вам бесполезно, вы не поймёте. Не каждый алхимик это сможет, так что не обижайтесь. Скажу вам так: некоторые дисциплины алхимии очень опасны и не просто так их практики запрещены. Лишь только отчаянные глупцы пытаются заглянуть за Горизонт и открыть врата Господа.

«Я ничего не понял, но звучит очень опасно». — Гозуки ещё сильнее мрачнеет, став похожим на истощённую фигуру смерти.

— Хорошо, тогда мы всё сделаем так, как вы хотите. Мне нужен план здания, расположения патрулей и возможные места ловушек.

Йозеф щёлкает пальцем. Третий голем, что всё это время стоял возле тележки, приходит в движение и достаёт оттуда толстый свиток бумаги, который передаёт Гозуки. Тот его разворачивает — это оказывается чертёж семейного особняка и ближайших окрестностей.

— Уже сделано, мистер Гозуки. Ещё вопросы?

— Обслуживающий персонал? Свидетели? Допустимый уровень шума?

— Ваша основная цель — Келлеры. Любой, кто станет на их защиту, подлежит ликвидации, — со спокойным голосом заявляет Йозер. — Свидетели и все остальные меня не волнуют. Особняк, как я сказал ранее, подлежит уничтожению. О всем остальном позаботится Чоури. Так что от вас требуется лишь только ликвидировать моих родственников. Вы их опознаете по такому символу, — старец указывает на золотой герб, закреплённый у него на тулупе, в форме разинутой драконий пасти в анфас, что пытается проглотить диск.

— У меня к вам больше нет вопросов, — произносит Гозуки. — Предоставленной вами информации мне хватит, чтобы выполнить задание.

— И я надеюсь о вашем успехе, юный вершитель правосудия. — Келлер коротко кивает головой. Его лицо снова приобретает приятный и располагающий к себе вид. — За сим, я и мои внуки отклоняемся. Если что, мы направляемся к премьер-министру Чоури. У меня с ним есть один серьёзный разговор.

Не дожидаясь ответных слов Гозуки, пожилой Келлер снова убирает руки в карманы и следует вперёд, проходя мимо группы элитных имперских убийц. Внучка, как хвостик, идёт по пятам, а за ней в такт маршируют големы. Тишина продолжается до тех пор, пока «лояльная» семья не отходит более чем на пятьсот метров.

— Билл. Отчёт. — Гозуки оборачивается и смотрит на рослого молодого человека, чьи глаза уже закатались назад. Его рот раскрывается в немом шёпоте, будто он что-то быстро бормочет.

— Стандартные тактики здесь неуместны, — наконец-то произносит Билл, после трёх секунд подсчёта возвращаясь к нормальному виду. — Даже в самом лучшем сценарии, если нам удастся обойти всю охрану и сразу атаковать Келлеров, потери будут составлять тридцать процентов. Алхимики сами по себе серьёзные противники, а их там тридцать, Гозуки. Пойдём в ближний бой — потеряем много ресурсов. Причём впустую.

«Он прав. Если попытаемся использовать стандартные тактики — потерь будет много. У меня есть Мурасаме, что способна убить любого одним порезом. Но какой смысл от моего Имперского Оружия, если оно против того, что не имеет тела? Но даже если мы разберемся с големами, перед нами встаёт главная цель — тридцать алхимиков. Я мастер Имперского Кулака, и если на моей стороне будет неожиданность и первый удар, может быть, я смогу убить пятерых, прежде чем моя кровь вскипит и глазные яблоки лопнут. Это неприемлемо».

— Что будем делать?

Вопрос Билла повисает в воздухе. Взгляд многочисленных убийц устремляется на Гозуки. Все ждут его решения.

— Чоури и Йозефу плевать на нашу скрытность и последствия. Для них главное, чтобы мы убили Келлеров, — протягивает юный убийца, смотря себе под ноги и скрестив руки на груди. — Значит, мы не ограничены в средствах и именно так можем подойти к выполнению задания. Майкл? — Зелёные глаза Гозуки устремляются в лицо среднерослого юноши с короткострижеными чёрными волосами.

— Да, шеф!

— Ты же ведь ослушался меня и взял с собой своё шингу? — Это звучит не как вопрос, а как почти уверенное утверждение сбывшегося факта.

— Обижаешь, шеф. — Лицо имперского убийцы растягивается в маниакальной ухмылке.

— Я всегда таскаю «Дору» с собой.

И он вытаскивает из кармана то, что можно назвать обычным револьвером с позолотой и восьми-зарядным барабаном. Только стоит ему щёлкнуть на крючок под рукоятью, как оружие стремительно набирает массу и меняет пропорцию, превращаясь в огромную ракетницу, что больше самого стрелка раза в два. И что самое поразительное, Майкл с легкостью закидивает его себе на плечо, словно пушка ничего не весит.

— Я санкционирую применение «Доры» на Келлерах. Твой шингу взорвёт их особняк к чёртовой матери, после чего мы добьём выживших.

— Если такие останутся, шеф, — с нездоровой улыбкой отвечает юноша.

— Верно, если такие останутся.

Через пару часов, когда столицу окутывает ночь, ближайшие районы оказываются поднятыми в воздух из-за сверхмощного взрыва. Его сила оказывается таковой, что в соседних кварталах выбивает стёкла, а в ближайшем парке валит большую часть деревьев, вырывая их с корнями.

От такого взрыва в небо поднимается грибовидное облако. Многие прохожие, за десятки километров от происшествия, открыв рты, видят, как чёрное облако взмывает в небо, затмевая собой лунные лучи. Даже в императорском дворце это видно. И премьер-министр Чоури с удовольствием смотрит на это из окна своего кабинета, держа в руке бокал красного вина. Он испытал глубочайшее облегчение, когда услышал мощный хлопок и увидел чёрный гриб на горизонте.

— Дело сделано, — произносит премьер-министр, после чего поднимает бокал. — Империя может спать спокойно, избавившись от серьёзной опасности. За Империю!

И после непродолжительного тоста лысый мужчина одним залпом осушает бокал и даже не морщится.

Глава 1-ая. Конец цивилизации

«Личный дневник генерал-лейтенанта Карла Флеминга. 23-я запись. 1023-й год от основания Империи. 10-е Июня. 11 часов ночи. Южная провинция. Освободительная война против Амазонии».

«… ситуация критична. Моя армия смогла отбросить амазонок от важных логистических линий южного административного центра. Теперь эти дикарки не представляют для гражданских особой опасности. Но цена этой победы оказалась высока. Две недели сражений стоили мне 50% личного состава. Большинство из них слегли с очень тяжёлыми недугами. Медики говорят, что из них мало кто сможет вернуться в строй. Боеприпасы на исходе — местные резервы снабжения почти все истощены, а подвоз осуществят лишь через несколько дней. Несмотря на недавнюю победу, боевой дух крайне низок».

«Местность — вот наш самый главный враг. Отбросив амазонок в их родные края, мы столкнулись с непроходимыми джунглями, которые кишат чудовищами и смертельной живностью. Только за последние двенадцать часов я потерял свыше пяти сотен человек, пытаясь продвинуться сквозь эту местность лишь на несколько километров! И при том, что не было огневых контактов с этими дикарками! При таком раскладе моя армия станет полностью небоеспособной через четверо суток и мне придётся отступить на исходные позиции. Это неприемлемо».

«Сегодня было очередное совещание. Пришлось принять непростое решение. В текущей ситуации я не вижу никакого рационального способа, чтобы продолжать наступление. Я приказал офицерам закрепиться на текущих позициях и ждать подхода подкрепления. Генералиссимус Будо обещал свежие силы в течение этих двадцати четырёх часов. Я не сомневаюсь в слове верхового главнокомандующего, но хочется надеяться, что кого бы он не послал — они прибудут пораньше и мы сможем добить этих дикарок, пока они не оправились после сокрушительного поражения в битве под Пашинье».

Карл Флеминг опускает свой походный карандаш на пожелтевшие страницы личного блокнота и тяжело вздыхает. Достав из кармана белый платок, он протирает им собственное лицо. Ткань моментально намокает, покрывшись потом Флеминга. Здесь так жарко и влажно, что дышать почти невозможно. От ночного зноя и духоты нельзя спастись даже в прохладе палатки.

Поднявшись с грубо сделанного раскладного стула, генерал вяло подходит к походному умывальнику, который установлен в его палатке. Там закреплено зеркало. Оттуда на Карла Флеминга смотрит измождённый и уставший мужчина с глубоко посаженными серыми глазами, которые окружены большими кругами. Серые, короткостриженые волосы грязны и мокры. По грубому лицу, испещренному боевыми шрамами и густой сетью морщин, стекают гроздья пота. Тонкие губы совсем иссохли — кожа на них начала трескаться. Карл всегда гордился своей внешностью — в свои шестьдесят два и сложен, и физически развит так, что не каждый юноша может этим похвастаться. Но война с амазонками сильно истощила его. Флеминг вынужден признать — он стал похож на настоящего старика, которому давно пора на пенсию.

Сделав очередной глубокий вздох, Карл наклоняется вперёд, чтобы набрать в ладонь воды. Несколько раз подёргав крючок, он позволяет желанной леденящей жидкости наполнить его руку, после чего Карл делает то, о чём мечтал уже десять минут — умывает лицо.

— Ох, как хорошо! — Он сам не ожидал, что произнесёт такое.

На его влажном лице появляется непринуждённая улыбка. Рядом висит полотенце, чтобы можно было бы быстро протереться, но Карл не делает этого.

«Пусть наслаждение продлится подольше».

И ему было глубоко плевать на то, что его белоснежная офицерская форма покрывается каплями воды, которая стекает с его лица.

Флеминг слышит характерный шелест открывающегося входа в палатку. Он настораживается. В проёме показывается молодое лицо одного из его телохранителей. Солдат в шлеме и защитных очках выглядит настороженным.

— Докладывай, — раздаётся спокойный голос Флеминга.

— Генерал, сэр. Разведчики сообщают, что подкрепление, обещанное верховным командованием, уже на подходе.

— Это отличная новость! — Флеминг оживился. Маска усталости моментально спадает с его лица, сменившись какой-то бодростью «молодого» военного. — Как скоро они будут в нашем расположении?

— В том то и дело, сэр, — телохранитель тяжело вздыхает. На улице раздаётся подозрительный шум. — Они уже здесь.

Напрочь забыв о том, что он далеко не в опрятном виде, с не заправленной рубашкой, мятой шинелью и ещё мокрым лицом, Карл отодвигает своего молодого подчинённого в сторону, чтобы своими глазами посмотреть, в чём дело.

Взгляд генерала встречает стандартный имперский палаточный городок. Аккуратно выстроенные в ряд походные жилища разной степени опрятности. Горящие костры и часовые, что несут свой дозор в столь поздний час. Впереди виднеется высокий частокол, что ограждает джунгли от лагерного сбора Империи. Часть солдат начали просыпаться и вылезать из своих палаток, с оружием и в одних трусах, чтобы узнать, в чём дело.

Флемингу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, в чём дело и состоит. В лагерь въехала тяжёлая кавалерия — имперские рыцари в тяжёлых латах и на бронированных скакунах. Несколько сотен. Отчётливо слышится брюзжание их доспехов, звуки коней. Кавалеристы хорошо вооружены — новейшие автоматические винтовки, пистолеты, а также связки гранат. Кто-то из них держит имперские стяги.

Чуть в отдалении виднеются имперские великаны. Жители северных регионов, что спокойно вырастают до 5-6 метров. Громилы, закованные в тяжёлую броню, что напоминает грубо сделанные рыцарские латы, несут на своих столь большие орудия, что даже несколько человек не в состоянии их поднять. Карл ещё никогда в жизни не видел стольких громил и в таком количестве.

— Это что за диковинный ударный корпус? — Флеминг выпрямляется в полный рост. Быстро заправив потную рубашку в штаны, он направляется вперёд. — Где их командир?

Молодой стражник, шедший позади своего генерала, немного выходит вперёд и указывает пальцем на толпу, собравшеюся возле большого центрального костра, что находится на перекресте палаточного города.

Убрав руки за спину, Карл ускоряется. Быстрым шагом он преодолевает оставшиеся пару десятков метров. Толпа его разношёрстных солдат расступается, пропуская Флеминга к костру.

— Генерал-лейтенант Карл Флеминг?

Карл замирает на месте. Он немного обомлел, когда увидел, кто ему говорит. Возле костра, с нескольких имперскими рыцарями восседает самый обычный юноша. Навскидку ему можно дать не более двадцати лет. Крепкий, статный, подтянутый, с чистым красивым лицом, белоснежными зубами и располагающей для общения внешностью. Пронзительные зелёные глаза… На них Флеминг останавливается подольше. Слишком серьёзный взгляд для человека его возраста. Карл мог подумать, что он принадлежит убеждённому вояке, но никак не двадцатилетнему юнцу, который всё ещё должен бегать в адъютантах и помощниках.

Форма и внешний вид юноши убеждает Карла в обратном. Это явно форма высшего офицера Империи. По знакам отличия Флеминг опознаёт в неизвестном молодом человеке члена самой гвардии. Фуражка с тёмным козырьком и эмблемой Империи хорошо сидит на голове, покрывая короткие каштановые волосы юноши. Походный плащ накинут на него. Только сейчас Карл обращает внимание, что юноше не жарко, несмотря на всю его одежду. На нём не видно даже и следа пота. Он выглядит, наоборот, слишком чисто и свежо.

— Он самый, с кем имею честь говорить? — после секундной задержки отвечает Карл.

Юноша поднимается в полный рост — Карл по своим наблюдением может сказать, что в нём не больше ста восьмидесяти пяти сантиметров роста. Из кармана плаща молодой человек достаёт хорошо сложенный свиток — на нём виднеется красная печать самого генералиссимуса Будо. Он протягивает его вперёд, предлагая Флемингу взять его. Что он и сделал. Немедленно раскрыв пергамент, пожилой генерал видит до боли знакомый почерк Будо.

— Полковник Имперской Гвардии Тацуми Келлер к вашим услугам, господин генерал, — заявляет полковник, отдавая воинское приветствие. — В письме приказ главнокомандующего о моей командировке в вашу армию.

Письмо гласило:

«Генерал-лейтенант Карл Флеминг,

В соответствии с полученными от Вас рапортами, изученными отчётами о состоянии Вашей зоны боевых действий и также Вашими просьбами о помощи, я отправляю в Ваш пункт дислокации спецподразделение «Ночных Охотников» под командованием полковника Тацуми Келлера. Полковник Келлер получил приказ на оказание полноценной помощи вверенным Вам войсковых частей. Надеюсь, с его помощью Вы сможете окончательно разбить противника в течение недели.

С уважением, Будо фон Гиденград».

Карл опускает пергамент. Быстро закрутив его, он передаёт свёрток одному из своих подчинённых и делает тяжёлый вдох.

— Я буду с вами честен, полковник Келлер. Учитывая вашу славу «Чёрного Рыцаря» Империи, я думал, что вы будете гораздо выше. И старше. Но вы, видимо, из легендарного выпуска 1020-го года, который породил очень множество талантливых молодых офицеров, которые уже стали полноценными генералами и превзошли меня по званию. — Карл убрал руки за спину и тяжело вздохнул. — Что меня немного печалит.

— Генерал. — Тацуми внимательно осматривает Флеминга, после чего взглядом пробегается по его людям, которые собрались, чтобы посмотреть на Келлера. — Я вижу что вы и ваши люди уже устали от этих адских джунглей. Поэтому я предлагаю сразу перейти к делу и разработать план нападения в наиболее сжатые сроки.

— Хорошая мысль, — Флеминг одобрительно качает головой и жестом руки приглашает Тацуми следовать за собой. Развернувшись, он направляется в сторону большой палатки, которая служит главным штабом девятой армии Карла.

Тацуми быстро равняется с Флемингом. Пожилой генерал обращает внимание на уверенную походку молодого человека и очень серьёзное лицо. А ещё он замечает на белых перчатках Келлера эмблему — двуглавая змея, что окутывает пентаграмму.

Флемингу стыдно приводить глашатая самого генералиссимуса в главный штаб. Офицеры и сам Карл ещё не успели разобрать сегодняшний беспорядок. Столы буквально завалены стопками карт и чертежей, поверх которых лежат кипы бумаг со статистикой и послание разведчиков. Охранявшие это дело патрульные расступились в сторону, пропуская Флеминга с гостем. Карл ещё раз смотрит на Тацуми — судя по его выражению лица, тот не имеет ничего против такого беспорядка.

Карл щёлкает пальцем. Сопровождавшие его адъютанты быстро расчищают один из столов, раскладывают на нём исписанную карту региона и ставят на неё керосиновую лампу. Кто-то даже достаёт фонарь и начинает подсвечивать её.

— Прошу вас предоставить полный отчёт, генерал, — звучит спокойный и волевой голос Тацуми, что занимает место напротив Карла. Возле самого Келлера располагается двое его рыцарей.

В обычной ситуации Карл сильно бы разозлился, если бы полковник с ним так разговаривал. Но перед ним полковник из Императорской Гвардии. Это другая ветвь вооруженных сил, что подчиняется непосредственно главнокомандующему. Флеминг не может приказывать Тацуми. Он лишь может попросить его.

— Разумеется, полковник.

Карл склоняется над картой. И начинает свой отчёт.

— Уже месяц мы ведём бои с амазонками, которые обитают в данном регионе. На текущий момент результаты таковы: после сокрушительного поражения под Пашинье, где мы перестреляли более шести тысяч дикарок и их ручных зверей, плюс убили их царицу, моя девятая армия увязла в местных джунглях. Мы уже неделю пытаемся пробиться к их столице, но местная фауна и сама территория встали против нас. Врать не буду — ситуация критична. Мои солдаты доведены до предела, и мы не можем продолжать дальнейшее наступление. У нас почти кончились припасы, боевой дух на нуле, и я уже потерял половину личного состава. Всё, что я могу сделать сейчас, это лишь встать насмерть текущим фронтом, но это может и не спасти ситуацию.

— Мы знаем, где примерно находится их столица? — спокойно произносит Тацуми, скрестив руки на груди. — И чем они занимаются?

— Разумеется. — Карл пальцем указывает на большой круг на карте. Это местность, что расположена глубоко в джунглях, прямо возле большого истока реки, в честь которую и назвали этих дикарей. — По данным нашей воздушной разведки, их главное селение — вот здесь. Судя по всему, местные готовятся к обороне и собираются сражаться до конца. Разведчики докладывают о глубоких рвах, частоколах и различных ловушках, которые видны с воздуха.

— Ага. — Тацуми качает головой. — Тогда мы начнём идти на прорыв уже утром.

От такого заявления Карл выпучивает глаза и резко закашливается. Кашляет он настолько сильно, что ему приходится облокотиться на стол, чтобы не упасть. Один из его подчинённых подбегает к нему и хлопает по спине, чтобы приступ прошёл. Другой из адъютантов, спустя пару секунд, подносит Флемингу стакан с холодной водой. Карл сразу берёт живительную жидкость и жадно глотает, пока не осушает стакан наполовину.

Карлу требуется минута, чтобы прийти в себя и успокоится. После это раздаётся закономерный вопрос:

— Простите, что, полковник?

— Вы не ослышались, генерал, — всё с таким же серьёзным лицом заявляет Тацуми. — В восемь часов утра я начинаю штурм и очень надеюсь, что ваши силы поддержат меня. По вашему лицу я вижу, что вы не совсем понимаете, что происходит и почему я так спешу. Возможно, вы считаете, что я сумасшедший. Но прежде чем вы сделаете поспешные выводы, позвольте вам кое-что объяснить.

Генерал ничего не говорит. Лишь кивает головой, после чего осушает оставшийся стакан и отдаёт его адъютантам.

— Принеси новую, холодную.

— Да, сэр, — отзывается парень, и спустя пару секунд рядом с генералом ставят ещё один полный стакан с водой.

— Амазонки очень замкнутое и закрытое племя, которое существует в изоляции уже несколько тысяч лет. Они с большой неохотой контактируют с остальным миром, предпочитая уединение с природой. Лишь изредка выходят на охоту за «новыми жёнами». Поэтому технологически они очень отсталые, не имеют даже простейших доспехов. К тому же, это немногочисленный народ, который насчитывает не более тридцати тысяч амазонок. В битве при Пашинье вы убили около шести тысяч их воинов — то есть, почти всё боеспособное население. У них остались лишь младшие воины, дети, старики и те, за кем мы сюда явились. Девушки Империи, в том числе и дочь правителя Пашинье, которая добровольно сбежала от отца с принцессой амазонок.

На лице Келлера появляется мрачная, меланхолическая ухмылка. И Карл, кажется, понимает, что она обозначает: «Иронично, что нам приходится жертвовать солдатами Империи из-за того, что кто-то не смог смириться со счастьем дочери».

— Мы находимся в тридцати километрах от их главного селения. Любое промедление — большие потери с нашей стороны. А всё дело в том, что эти дикари имеют сильную связь с этим лесом, и чем дольше мы будем здесь сидеть и ждать, тем больше наших славных ребят отправятся домой в гробах. Я этого не хочу. Эта война не стоит того. Мои бойцы огнём и мечом прорубят дорогу сквозь джунгли, и ваши люди по свободной территории проследуют за нами. После чего мы уничтожим амазонок, если не удастся склонить их к миру.

— Да, в твоих словах есть смысл, — успокоившись, заявляет Карл. — Но всё же, я не вижу причин так сильно спешить.

— Шаманы, генерал, — всё так же спокойно и уверенно отвечает Тацуми. — Шаманы амазонок не пустой звук. Именно они каждый день натравливают на вас диких зверей. А представьте, что будет, если они смогут оживить лес? Нас отбросят назад.

В следующий миг чёрная дымка скрывает Келлера. Столь плотная и непроницаемая, что фигура Тацуми полностью исчезает из виду. А когда мгла рассеивается, напротив Флеминга появляется «Чёрный Рыцарь» Империи.

— Готовьте своих людей, генерал. Нас ждёт битва.

***

Рассвет…

Говорят, что в этих древних джунглях это самое прекрасное время суток, когда природа оживает и перерождается. Распускаются прекрасные, экзотические цветы, что своей красотой способны очаровать любого человека. Слышится утонченное пение диких птиц и животных, под которое сладостно просыпаться. Чуть в отдалении, если хорошо напрячь слух, можно услышать журчание озерной воды.

Принцесса Астерия когда-то разделяла это мнение. Она любила на рассвете выходить на прогулки со всей матерью — царицей Клименной. Властная, могущественная и одновременно с этим прекрасная и обворожительная, Клименна много поведала своей дочери об этих джунглях. Это не просто лес, как считают его узколобые жители Империи — нет, это полноценный живой организм, что чувствует, дышит. Именно благодаря бережному отношению к своему «дому», Амазония существует уже много тысячелетий. Цивилизации людей сменяются одна за другой, но над благородными и гордыми воительницами время не властно, ведь они живут так, как завещали им предки. В гармонии с собой и природой.

Астерия мрачно улыбается. Она не против сойти с крепостной стены, что покрыта густыми лианами и золотыми фресками, и уйти за периметр Тентчелана — великого города, что раскинулся на многие километры вперёд и служит величайшим символом мастерства амазонок. Огромные известняковые храмы, украшенные драгоценными камнями, золотыми письменами и бесценными тканями, возвышаются над городом, словно дань почтения Богам. Сейчас на просторных улицах, чьи дороги выложены белоснежным мрамором и украшены яркими и пышными цветами джунглей, почти никого нет. Лишь только самые ранние воительницы и простые мастерицы поднялись, чтобы заняться работой. Огромный акведук, что берёт свое начало с целебного озера, распространяет драгоценную жидкость по всему Тентчелану, позволяя каждому жителю города начать день с водных процедур.

И Астерия готова покинуть этот рай, чтобы отправиться в лес и уединиться с природой.

Но сейчас это непозволительная роскошь. Ведь узколобые имперцы не смогли смириться с счастьем детей леса. Они пришли сюда с огнём и мечом. И теперь дом амазонок страдает. Лес корчится и кричит от боли, и не надо быть шаманом, чтобы ощутить это. Астерия слышит едва различимое эхо, что подобно заглушенному крику пожилой женщины. И пускай она старается не подавать виду, но ей очень хочется присоединиться к этому завыванию природы. Ведь ей больно.

Война. Война принесла их народу только боль и страдания. Клименна не вернулась со своего похода «Чести» и вместе с ней почти всё войско Амазонии отправилось в чертоги предков. Столь велико было горе гордых воительниц, что в течение нескольких дней Тентчелан был покрыт чёрными пергаментами и стал «мёртвым» городом. И даже сам лес разделил их скорбь, став мрачным и тихим, как никогда ранее.

Для Астерии этот удар оказался ближе всего. Умерла не просто её царица, а её мать. Та, которая поддержала её выбор суженной. Та, которая наставляла её долгие годы и растила её. Та, которая разделила с собственной дочерью самые лучшие моменты своей жизни. И в каком-то смысле… всё из-за неё. Если бы между Олианной и Астерией не случилась любовь — этой войны бы не было. Узколобые имперцы не вторглись бы в их земли. Множество сестёр не отдали бы свои жизни в этой ненужной войне. И Клименна была бы жива и сейчас стояла бы подле своей дочери, смотря уверенным взглядом на бескрайние джунгли.

— Грустишь?

Астерия не сразу повернулась, услышав знакомый энергичный женский голос. Сделав глубокий вдох и приняв торжественный вид царицы, Астерия слабо улыбается.

Её собеседником оказывается рослая, плечистая девушка-воительница, что на голову выше Астерии. Чёрная, как смоль, кожа, покрытая рельефом мускул из-за постоянных интенсивных тренировок. Пухлые губы, пронзительный взгляд чёрных глаз. Длинные кудрявые тёмные волосы, заплетённые в конский хвост. Полуобнажённое тело, покрытое набедренными повязками, украшено белоснежными полосами и линиями, которые подчёркивают статус амазонки. Для незнакомца все эти рисунки не более чем дикарские надписи, но для Астерии и её сестер это нечто иное. Это сама история воительницы, которая гласит: перед ней сейчас стоит верховная жрица Гармогинии — Дагомея.

— Неужели меня так легко прочитать?

— Когда доживёшь до моего возраста, тебе будет подвластно и не такое. — Дагомея улыбнулась, показав свои белоснежные зубы. Мускулистая рука протянулась к Астерии. Чёрные пальцы дотронулись до белоснежных локонов царицы, что очень сильно контрастируют с кожей Дагомеи. — Моё дитя, я разделяю твою боль. Клименна была для нас не просто царицей, а мудрым учителем. Она воспитала нас всех — научила чувствовать и слышать природу… И от того столь ужасно, что мужчины отняли её у нас. Конечно, мне не понять боль потерявшей мать дочери, но… Когда все мои сёстры встретили достойный конец на поле боя, я была здесь.

Дагомея убирает ладонь с волос Астерии и делает шаг назад. В этот самый момент мимо них проходит очередной патруль амазонок — как и у всех воинов, их смуглые тела украшены боевыми письменами, а копья и острия макуауитлев заточены и готовы к войне. При виде жрицы и царицы, воительницы почтенно склоняют головы и даже ненадолго останавливаются, чтобы посмотреть на тотем, которой с собой носит Дагомея. В детстве Астерия находила его… Интересным. Со стороны это напоминает огромную походную палку, украшенную письменами, и на верхушке которой расположен череп могучего ящера. Но как и всё в обществе амазонок, тотем имеет сокровенный смысл, как именно надо почитать природу.

Дождавшись, когда они останутся наедине, Астерия говорит вновь:

— Ты же ведь не просто так покинула пределы храма Гармогинии. — Кивком головы царица указала на высочайшую пирамиду, сделанную из белоснежного известняка. Строение возвышается над всем городом, сияя своими золотистыми иероглифами и богатыми фресками. — Есть хорошие новости?

— Гармогиния на нашей стороне, — звучит серьёзный голос величественной жрицы. — Вчера ночью я получила послание от нашей покровительницы: вскоре иноземцы покинут наши земли ни с чем и понесут большие потери. Мы сможем отомстить за погибших сестёр.

— Это хорошая новость. — Астерия гордо выпрямляется. — Сёстры об этом уже знают?

— Ещё нет. Но я распорядилась, что ближайшая процессия будет посвящена именно нашей скорейшей победе. Я настаиваю на том, чтобы Вы, царица Астерия, присутствовали на ней.

— Разумеется. Я постараюсь прибыть вовремя. Но сама знаешь, сейчас на мне очень много обязанностей…

— Ты зря сомневаешься в моих словах. Ещё никогда в жизни мой дар меня не подводил. — С абсолютной твердостью и решительностью заявила Дагомея, немного задрав голову к верху и выпятив грудь вперёд. — Гармогиния даёт чёткие знаки. Мужчины не дойдут до Тентчелана. Лес обратит их вспять.

И на этот раз Дагомею встречает такой же решительный и уверенный голос молодой царицы Астерии:

— Дагомея, тебе вполне известно, насколько крепка моя вера в Гармогинию. Но моя мать учила меня: не надо полагаться исключительно на божественную силу. Я надеюсь, что твои слова окажутся правдой и имперцы не дойдут до нас. Но если всё-таки ужасное случится, то пусть наши воины будут готовы отражать натиск мужчин.

Дальнейший разговор прерывает громогласный, душераздирающий вопль. Как профессиональная охотница, для которой эти джунгли родной дом, Астерия опознаёт в этом крике рёв Сауриана. Это огромный ящер, что может достигать в высоту пятнадцати метров и двадцать метров в длину. Архи-хищник джунглей, чья шкура столь прочна, что его не берут ни пули, ни холодное оружие. Зверь способен за один раз проглотить лошадь целиком и обладает возможностью сливаться с местностью. Астерия встречалась с таким монстром пару раз, и каждый раз он вызывал в ней божественное благоговение, ибо он — воплощение гнева Гармогинии. И слышать то, как супер-хищник кричит от боли… Нет ничего более тяжкого для амазонки.

Через пару ударов сердца показывается и сам Саурианин. Огромная рептилия, прихрамывая на левую ногу, выходит из густой чащи джунглей, раздвигая своим телом растительность и деревья. Астерия обращает внимание на то, как все ближайшие часовые устремляют свой взор на ящера, и всё больше и больше амазонок поднимаются на стену, чтобы узреть происходящее. Серая чешуя покрыта густой темной кровью. Костяная пластина на спине сорвана начисто, и оттуда сочится сукровица. Хвост отрублен. Лишь через несколько секунд Астерия замечает огромный разрез слева по туловищу, откуда и льётся кровь.

Издав последний вопль, Саурианин рухнул на твердую землю. Обильная потеря крови взяла своё. Астерия собралась было перепрыгнуть за крепостную стену, чтобы помочь священному хищнику, но её останавливает твёрдая рука Дагомеи.

— Смотри.

Девушка указывает пальцем на новую фигуру, что выходит из леса.

Это всадник. Явно кавалерист Империи, ведь дочери Амазонии никогда не сковывают своих питомцев латами и прочими ненужными вещами мужчин. И сам чёрный конь с рыжей гривой выглядит очень странно — слишком большой для обычной лошади, с мускулистыми ногами, что оканчиваются двумя крупными, бритвенно-острыми когтями, созданными для того, чтобы рвать и кромсать. Но всадник… Он сразу приковывает к себе внимание Астерии. Его массивная тяжёлая броня черна, как самая темная ночь, из неё исходит тёмный пар, что идёт следом за воином, как шлейф. Густой белый плюмаж развевается на ветру вместе с белоснежным мехом на шее, который даёт начало длинному плащу. Из-под забрала даже на таком почтительном расстоянии виднеются два красных огонька, что смотрят вперёд. В руках рослого мужчины — окровавленный меч, с которого всё ещё стекает тёмная, священная кровь Саурианина.

— Мужчина, — с ненавистью цедит сквозь зубы Дагомея.

Астерия слышит, как из толпы амазонок начинаю доноситься полные злобы крики: «Святотатство! Он посмел узреть наш священный город! Не бывать мужчине в наших землях!», «Посланник Империи? Здесь?! Сейчас?!»

Юная царица напрягается. Тот факт, что мужчина сейчас стоит на расстоянии выстрела от неё не значит ничего хорошего.

«А там, где один мужчина — будут и остальные».

Воин Империи останавливается прямо возле поверженного Саурианина. Его конь равняется с головой ящера. Жёлтые глаза рептилии устремляются на всадника… В следующий миг, широко разинув пасть, она кидается на него в последней, отчаянной попытке.

Если бы не годы тренировок и благословление Гармогинии, Астерия не поняла бы, что произошло. Тёмная аура, окружающая всадника, резко пришла в движение и превратилась в нечто, отдаленно напоминающее меч угнетателей. Одним взмахом массивный клинок отделил череп от нижней челюсти, фактически обезглавив священную рептилию. Кровь оросила чёрного воителя, но он даже не заметил этого.

— Я полковник Имперской Гвардии, Келлер.

Астерия вздрагивает, услышав приятный мужской голос, пусть и слегка приглушённый металлом, будто всадник стоит в пяти метрах от неё, а не за добрый километр. Судя по реакции остальных воительниц, они тоже слышат его голос.

— Я прибыл сюда с целью проведения мирных переговоров, чтобы положить конец этому конфликту.

— Нашпигуйте его стрелами! — раздаётся вопль одной из амазонок.

— Нет, — резко прерывает воительниц Астерия. — Пусть сперва скажет, что хочет.

— Будучи честным имперским офицером, я предлагаю гордому народу Амазонии почтенное перемирие. Слишком много крови пролилось с обеих сторон, и у меня нет никого желания уничтожать вашу древнюю культуру, которая, в какой-то мере, помогла основать Империю. Поэтому я предлагаю прийти к статусу-кво. Вы возвращаете нам герцогиню Олианну Пашинье и всех захваченных имперских девушек, и тогда Империя вас больше не тронет. Вы сможете дальше жить в гармонии с этим лесом и не знать бед внешнего мира. Вам отдадут тела всех ваших погибших в бою сородичей, чтобы вы смогли достойно захоронить ваших сестёр со всеми почестями и обрядами, дабы их души смогли найти путь в чертоги предков.

После чего настаёт тишина.

Какие бы мысли и чувства сейчас не проскальзывали в умах амазонок, все они устремляют свой взор на Астерию. Она их царица. Она должна принять это решение. И Астерия чувствует этот навалившийся груз ответственности.

— Какова ваша воля, царица? — звучит голос Дагомеи.

Астерию встречает холодный взгляд жрицы, готовой поддержать любое решение девушки.

И в эту трудную минуту, которая, возможно, станет решающей для всей Амазонии, Астерия вспоминает слова своей матери: «Война есть война, моя дочь. Мы всегда к ней готовимся и нет более высшей чести, чем умереть в пылу сражения. Но мудрая царица всегда должна думать о последствиях. Нет ничего позорного в поражении, если это обеспечит выживание нашего народа. Не иди слепо к смерти».

Но затем перед ней предстаёт прекрасная Олианна… Если она отдаст её этому мужчине, то значит, все эти жертвы были напрасны? Её мать погибла зазря?! Во имя унизительного перемирия?! Нет, она не позволит этим мерзавцем отнять ЕЁ Олианну, чтобы те вернули любимую к ненавистному отцу, который измывался над ней. Ни за что!

На лице Астерии появляется первобытная ярость. Движимая ею, девушка вырывает лук из рук ближайшей лучницы и натягивает тетиву до предела, после чего отпускает стрелу. С громким завыванием снаряд, способный пробить шкуру Саурианина, устремляется на всадника, стремясь поразить его. Но вместо желанной смерти Астерия увидела, как тень мужчины просто отбивает стрелу в сторону.

— Значит, так тому и быть, — вновь раздаётся спокойный голос того, кто назвал себя Келлером.

А затем он резко вытаскивает из-за пояса смехотворно маленькую пищаль, направив ту в небо, и стреляет. Со свистом ярко-красный снаряд прочерчивает воздух и начинает медленно опускаться вниз с большой высоты. Имперский офицер, не теряя времени, пришпоривает коня и ведёт назад, аккурат в момент, когда в месте, где он стоял ранее, прилетает множество стрел. Всадник скачет прочь, и вместе с ним исчезает и мерзкий шум свистка, которым Империя заменяла благородно звучащие горны. Астерия чуть ли не вопит от ненависти к вслед убегающему мужлану, но напрягается, когда видит, что на горизонте возникает уже целый ряд ярких шаров.

— Что происходит? — ошарашенно спрашивает принцесса.

— Сигнальные огни! — разъярённо ревёт Дагомея, стукнув палкой о каменную кладку. — Нас атакуют! Нужно трубить тревогу!

Прежде чем кто-либо успел отреагировать или просто побежать трубить сигнал к обороне, со стороны леса раздаются тихие хлопки, которые немедленно оборачиваются во множественные взрывы, обрушившиеся на стены. Башню рядом с Астерией разносит в клочья, и, пока она испуганно вопит, верховная жрица прижимает её к полу, накрыв своим телом. Несколько минут идёт адская какофония, и после её конца Дагомея поднимает девушку, потрясывая за плечи и тыкая куда-то в чащу. В ушах принцессы стоит дикий гул, и всё, что она может понять, так это то, что видит своим метким глазом множество фигур, несущихся на всех парах к городу.

Дикий звон в ушах мешает сосредоточиться. Но Астерия отчетливо видит «монстров Империи». Великаны с грубо сделанными латами, тяжёлой походкой, от которой сотрясается сама земля, мчатся вперёд. В их руках огромные тесаки и ростовые щиты, за которыми исполины укрываются от града стрел амазонок. И они очень быстры и проворны. Одним скачком они преодолевают трёхметровые рвы, что заполнены смертельно опасными кольями. Массивные частоколы для них никакая не преграда — великаны, как бруты, проламываются сквозь крепкие заграждения, разнося его на щепки.

— Уходим отсюда! — Будто предчувствуя приближающуюся опасность, Дагомея резко тянет принцессу за собой.

Град снарядов пролетает над стеной и обрушивается на прекрасный город. Сердце Астерии наполняется болью — идеальный союз изысканной архитектуры амазонок и слияния природы прямо на её глазах разрушается под градом бомб чёртовых мужланов.

— В сторону! — Дагомея со всей силы отбросила Астерию от себя.

В следующий миг взрывная волна подхватывает девушку. Царица амазонок пролетает несколько десятков метров, прежде чем упасть на твёрдый известняк крепостной стены.

«Этот звон…»

В глазах двоится. В ушах страшный звон. Царица с трудом понимает, что происходит. Она даже не ощущает, как крепкие руки сестёр поднимают её. Сейчас она смотрит в перепуганное, смуглое лицо одной из воительниц. Губы раскрываются в бессильном крике, но Астерия даже не может понять, что та говорит. Лишь мгновение спустя к ней возвращается возможность слышать…

— …моя царица, что нам делать?! Мужчины приближаются к нашим позициям!

Астерия замечает, как за крепостную стену зацепляется мощный гарпун на массивном черном тросе. Веревка сразу натягивается. Поразительно, но даже сквозь громыхание артиллерийской канонады Астерия отчетливо слышит рёв работающих механизмов машины.

— Стоять насмерть! — отринув слабость, цедит сквозь зубы царица Амазонии.

В следующий миг, вырвавшись из крепкой хватки своих сестёр, она поднимает с твёрдой поверхности копьё ныне погибшей сестры, чьё превратившееся в кровавую кашу тело лежит в метре от неё.

— Они лезут на стены!

— Сестры! — вопит Астерия. — Покажем этим мужланам гордость дочерей Гармогинии! Отбросьте их со стен! Пусть никто из этих еретиков не проникнет в наш город! Ау-ух!

— Ау-ух! — Подхватывают боевой вопль воительницы, готовя копья и макуауитли к бою.

Первый пятиметровый воин Империи запрыгивает на стену спустя мгновение. Поршни его брони издают жуткое шипение, выпуская пар. Толстая известняковая крепостная стена покрывается сетью трещин на месте приземления. Но, прежде чем великан успевает что-то предпринять, на него бросается Дагомея, обрушив на громилу свой посох. Священное оружие амазонок заставляет богомерзкое отродье вздрогнуть, чтобы в следующий миг, с громким хрустом ломающихся механизмов, рухнуть обратно за крепостную стену.

— Ау-ух! — победоносно кричит Дагомея, воодушевляя своих сестёр.

«Пусть они заплатят!»

Очередной монстр запрыгивает на крепостную стену. На этот раз рядом с Астерией.

— Вперёд, сёстры! Отбросим его!

Астерия вместе с воительницами бросается вперёд. Великан столь огромен, что попасть по нему не проблема, но юная царица удивляется, когда копьё из зуба ящера Амозонии бессильно царапает доспех громилы, чтобы в следующий миг разлететься вдребезги.

Огромная клешня, что закреплена на левой руке великана, приходит в движение. Астерия уворачивается, но одной из сестёр не повезло — в следующий миг чудовищный гротескный механизм буквально перекусывает её надвое.

«Довольно смерти моих сестер!»

Астерия резко подныривает под великана. Проскользив прямо между исполинских ног, она оказывается за спиной чудища. Подобно чёрной кошке, царица почти молниеносно вскарабкивается на спину имперцу, оказавшись возле его шеи. Астерия надеется найти хоть какое-нибудь уязвимое место — сочленение. Ничего. Сплошной металл защищает проклятого воина.

«Да чтоб ты провалился!»

Астерия выхватывает нож с набедренной повязки. Холодное оружие, сделанное из драконьего зуба, обрушивается на шею в слепой надежде пробить броню. Но принцессу ждёт только разочарование. Кость разлетается вдребезги, оставив слабую царапину на месте удара.

— Э? — Астерия слышит недовольный, механический голос мужлана. Теперь он явно обращает своё внимание на неё, так как в следующий миг царице приходится изогнуться, чтобы огромная лапища не сомкнулась на её крепком теле.

— Царица! — Ближайшие Амазонки спешат к ней на помощь, но Астерия не хочет терять своих сестёр.

— Уходите отсюда! Этот противник мой!

Астерия резко шагает вперёд. Перепрыгнув через голову, она падает вниз, но прежде чем коснуться холодной поверхности стены, зацепляется за забрало великана. Мгновение спустя, с неожиданной для самой себя силой, Астерия направляет осколок своего ножа в линзу шлема. Та не выдерживает и трещит — острие проникло внутрь.

— А-а-ах! — рычит от боли великан и пошатывается. Два неуверенных шага назад — это всё, что потребовалось, чтобы нога исполина оказалась над обрывом стены и он свалился вниз.

Астерия вовремя отпрыгивает назад. На лице девушки появляется слабая улыбка от осознания победы над опасным врагом, но радость длится недолго. Посмотрев по сторонам, она понимает — её сестер потрошат.

Никогда в жизни Астерия не видела столько крови и внутренностей. Куда бы она не посмотрела, повсюду тела её сестер. Некогда прекрасные воительницы, достойные увековеченья в известняковых статуях, превращены в нечто тошнотворное. Кровь — этот запах Астерия не спутает ни с чем. Терпкий, заставляющий её утонченный нюх противиться от вони — он везде и настолько силён, что царице хочется зажать нос и не дышать.

Астерия видит, как её сестры жертвуют собой. Подобно диким ядовитым муравьям, они прыгают на великанов, облепляют их. Но оружие гордых воительниц джунглей не в силах пробить броню исполинов. Амазонки гибнут одна за другой, будучи раздавленными, разрубленными, перемолотыми или просто размазанными по крепостной стене.

Взгляд Астерии падает на Дагомею. Темнокожая жрица — ветеран и опытный воин, своим посохом она орудует настолько мастерски и изыскано, что кажется, будто это продолжение её руки.

— Стойте вместе, сёстры! — раздаётся её боевой возглас.

Дагомея уворачивается от огромного бура, что больше самой двухметровой воительницы. Изогнувшись в сторону, жрица наносит удар посохом, что сияет золотой энергией Гармогинии. Оружие покровительницы моментально убивает воина, заставив великана с треском рухнуть на стену. Ещё один поверженный враг. И таких уже несколько.

— Наше время ещё не пришло! Пусть об этой битве будут слагать легенды наши дети и все последующие поколения! Ау-ух!

— Ау-ух! — повторяют боевой клич амазонки.

— Ау-ух! — подхватывает возглас Астерия.

Подобрав копье павшей сестры, Астерия быстро направляется к Дагомее. Вместе они смогут отбросить мужчин и обратить их в бегство. Сделав пару шагов, царица замирает, открыв рот от удивления. Возле жрицы возникает чёрное облако, которое в следующий миг принимает облик Чёрного рыцаря. Того самого, что именовал себя Келлером. Его руки скрещены на груди. Он смотрит на Дагомею.

«Нет».

Астерия кидается вперёд. Между ней и Дагомеей не больше двадцати метров.

Дагомея оборачивается и видит Келлера. Рубящим ударом жрица обрушает свой сияющий посох на рыцаря. Ещё никогда в жизни Астерия не видела, чтобы кто-то так легко смог уклониться от удара Дагомеи. И даже, несмотря на канонаду выстрелов и звуки ближнего боя, царица отчетливо слышит спокойные слова мужчины:

— Я дарую тебе смерть воина.

Дагомея пытается поднять посох и ударить бок Келлера, но тот наступает бронированным сапогом на древко, резко дёрнув оружие вниз и выбив его из рук жрицы. Удар рыцаря подобен атаке чёрной змеи. Астерия может различить лишь чёрную тень, что как будто делает укол в грудь жрицы. Когда принцесса понимает, что же произошло, то ужасается — Келлер держит в руке ещё бьющееся сердце Дагомеи, что он сам разглядывает.

— Нет! — Астерия никогда не думала, что сможет так быстро бежать. Мгновение, и она подле Дагомеи. Как раз, чтобы схватить её и не дать упасть. Выпучив глаза, чернокожая жрица смотрит на своё сердце, которое обливается кровью в руках Келлера. Из открытого рта вырывается сдавленный, болезненный крик. Астерия видит во взгляде воительницы страх и трепет…

Но не это самое ужасное зрелище. Астерия, замерев на месте, узревает ожившую тень за Чёрным рыцарем. Она принимает человекоподобный образ с хищной мордой, полной белоснежных зубов. Келлер небрежно кидает живое сердце назад, и тварь за спиной ловит его своим щупальцем, чтобы в следующий миг проглотить с довольным причмокиванием.

Астерия чувствует, как крепкое тело Дагомеи обмякает в её руках. Ноги подкашиваются, и чернокожая жрица полностью наваливается на свою принцессу. Та плавно опускает её на холодную поверхность известняковой стены. Когда Астерия поворачивает голову Дагомеи к себе, её встречают закрытые глаза и обмякшее, умиротворённое лицо жрицы.

«Нет!»

Взгляд полной ненависти устремляется на того, кто именовал себя Келлером. Чёрный рыцарь, скрестив руки на груди, смотрит на Астерию. Красные линзы его богомерзкого шлема не мерцают, а как будто пытаются заглянуть в само нутро принцессы. Он всё ещё прижимает бронированным сапогом посох Дагомеи.

— Ты за это заплатишь! — цедит сквозь зубы Астерия. Ещё никогда её прекрасный голос не был полон столь сильной, первобытной ненависти.

— Ты не первая, кто это говорит. И далеко не последняя.

От спокойного голоса Келлера Астерия хочет в это же мгновение ринуться вперёд и вбить его шлем в стену города. Бить до тех пор, пока он не сломается и не станет никчёмной железякой, которая изуродует лицо мужчины.

— Но если тебя это утешит, знай: я не испытываю удовольствие от происходящего. Как и ты, я лишь исполняю волю своего народа.

— Да чтоб твоя чёрная душа никогда не нашла покоя в чертоге предков, если у такого мерзавца она есть!

Тацуми поднимает ногу с посоха, а затем аккуратным движением толкает его в сторону царицы. Оружие Дагомеи останавливается прямо возле Астерии.

— Тогда чего ты ждёшь, Астерия?

Астерия тяжело вздыхает. Отпустив тело Дагомеи, она хватается за копьё, крепко обвив древко своими пальцами. В следующий миг девушка испытывает, как легкий холодок пробегается от кончиков её пальцев, до самих пяток.

«Гармогония, даруй мне сил, чтобы сразить врага, что пришёл в наш священный город с огнём и мечом!»

Уверенно и решительно девушка поднимается в полный рост. Только сейчас она обращает внимание — рядом с ней ни одной амазонки. Её и Келлера окружают великаны и тела убитых сестер. Астерия смотрит на свои ноги — они в крови Дагомеи и защитниц Тентчелана. Её полный ненависти взгляд снова устремляется на Чёрного рыцаря. В это самое мгновение она видит, как будто его броня сама выращивает двуручный меч с широкой чёрной рукояткой и большим лезвием, что почти не уступает росту самой Астерии. Взявшись обеими руками за оружие смерти, Келлер плавно отодвигает ногу назад и немного уклоняется. Острие меча смотрит прямо на Астерию.

— Ау-ух! — издав боевой клич, Астерия кидается вперёд. Поразительно, но в её руках кажущийся громоздким посох почти ничего не весит. Он лёгок, как перо птицы. Стремительный удар взмахом наотмашь обрушается на Келлера, но тот блокирует его, выставив на пути свой меч. При контакте с посохом оружие резко отскакивает назад, заставив рыцаря отпрыгнуть.

Астерия продолжает свой натиск. Ещё один удар посохом. И снова Келлер пытается заблокировать его своим мечом. На этот раз от контакта имперской стали и магического оружия, что породило яркую вспышку света, первое издаёт пронзающий звон и начинает вибрировать в руках Келлера.

И снова атака. На этот раз Астерия, пользуясь длинной своего посоха, метит в левую ногу Келлера. Один удар, и он труп. Но заместо контакта с чёрной бронёй посох бессильно разбивает известняк.

— М-м-мы-ы-ы! — Астерия издаёт болезненный стон. Она даже не понимает, что произошло. Посох выпадает из её руки… и она видит свою отсеченную кисть, что всё ещё сжимает реликвию амазонок, а меч Келлер орошает свежая кровь. Её свежая кровь!

«Нет…»

Ещё два удара. С немым криком Астерия падает на землю. Она не чувствует левой руки и ног. Приподняв голову, она с ужасом видит окровавленную культю на месте конечности. А ноги… Всё, что ниже голени, срублено начисто. Из ран хлещет кровь.

Астерия чувствует жёсткую и мощную хватку на своей шее. Чёрная тень обвивается вокруг неё и поднимается прямо на уровень глаз Келлера.

«Это конец?»

Астерия видит, как солдаты Империи врываются в город. Бронированные всадники стреляют из своих ружей, не обращая внимание на стрелы амазонок и сметая защитниц. Астерия узрела Тентчелан — главный храм, что возвышается над всем городом — горит.

«Мама… Олианна, простите меня. Я подвела вас». — На лице девушки выступают слёзы.

— Ещё не поздно сдаться, — снова звучит омерзительный голос Келлера. — Ты проиграла, Астерия. Нет нич…

Ответом Келлеру — плевок в лицо. Окровавленная слюна пачкает его шлем.

— Значит, так тому и быть.

И Келлер отпускает её. Последнее, что видит Астерия, прежде чем её поглощает бушующее пламя внизу — холодный взгляд Чёрного рыцаря, что провожает царицу до самого конца.

***

«Жаль». — Первая мысль, что появляется в сознании Тацуми, как только тело девушки скрылось в бушующем пламени внизу. Он плавно поворачивает свою голову в сторону — его взгляд устремляется на ещё живое тело амазонской жрицы.

«Поразительно, что эта Дагомея не умерла сразу от болевого шока. Когда я вырвал её сердце, я точно повредил её левое легкое… И всё же, она сохраняла сознание в течение пары секунд. Удивительно. И от этого вдвойне жаль, что такие прекрасные воительницы жертвуют своими жизнями впустую».

Холодный взгляд Келлера снова устремляется туда, где сгинула царица Амазонии.

«В воспоминаниях Дагомеи Астерия является лучиком надежды. Жрица действительно верила, что она станет новым героем их народа. Возродит Амазонию в первозданном виде и снова сделает их народ великим. Эта Астерия мне бы пригодилась в грядущей войне за будущее Империи. Но она выбрала путь забвения. Значит — так тому и быть».

Тацуми устремляет свой взгляд на город. Пока что большая его часть не тронута — всё-таки, Империя хочет захватить как можно больше пленных и вернуть герцогиню целой. Потому артиллерийскому огню подверглись лишь ближайшие районы… и их главный храм, что сейчас пылает, как факел в ночи.

Тацуми узревает, как внизу, на улочках, солдаты Империи и его рыцари добивают последние очаги сопротивления. Отчаянные амазонки бросаются вперед, чтобы встретить шквал пуль из автоматов и точные оружейные выстрелы, что валят замертво полуобнаженных воительниц. Он уже видит, как некоторые особо предприимчивые солдаты из армии Флеминга врываются в дома и начинают мародёрствовать.

«Как низко с их стороны».

— Полковник Келлер.

Тацуми оборачивается на мужской голос. Мимо телохранителей-великанов, что наблюдали за поединком на крепостной стене, пробегает один из его рыцарей. Приблизившись к своему командиру, тот ударяет себя кулаком в грудь в знак приветствия. Тацуми повторяет этот жест.

— Докладывай.

— Мы сломили местное сопротивление, и наши войска продвигаются внутрь. Через десять минут город будет наш. По приблизительным оценкам, наши суммарные потери, в том числе безвозвратные, составили не более ста военнослужащих. Это преимущественно солдаты из девятой армии. И, кажется, мы нашли место, где прячется герцогиня Олианна Пашинье.

— Кажется? — Тацуми склоняет голову на бок. — Поясни.

— Мы не можем проникнуть внутрь этого особняка. Он защищён каким-то заклятием, что отбрасывает нас назад и ломает наше оружие. Может быть, ваш Ночной Ужас сможет что-то с этим поделать?

При упоминании своего Имперского Оружия Келлер слышит на грани своего сознания едва различимый шёпот. Но это не отвлекает Тацуми.

— Ты правильно сделал, что решил обратиться ко мне, лейтенант. Где подполковник Яша?

— Он ещё в лесу и обеспечивает безопасность прохода со своим подразделением, отгоняя местную фауну прочь.

«Надеюсь, что оно так».

— Тогда отправляемся к герцогине Олианне.

Но прежде чем покинуть место своей недавней победы, Тацуми наклоняется. Его рука протягивается к посоху жрицы, с которым недавно сражалась Астерия. Стоило его пальцам коснуться древка оружия, как оно резко приходит в движение. Не давая себя взять, артефакт Амазонии добровольно скидывает себя в огонь, отправляясь вслед за царицей амазонок.

«Интересно».

Ещё пару секунд Тацуми стоит в полусогнутом положении. На его лице, скрытом за шлемом Имперского Оружия, появляется слабая улыбка. Выпрямившись в полный рост, Келлер позволяет броне поглотить меч, которым он одолел девушку. Жестом руки он освобождает великанов, чтобы те могли присоединиться к заканчивающемуся бою.

— Идём, — произносит Тацуми, и убрав руки за спину, следует за своим подчинённым.

Спустившись вниз по полуразрушенной известняковой лестнице, Тацуми видит хорошо знакомую картину. Его встречает отряд вооруженных имперских рыцарей. Рядом, через пролом, проходят всё больше и больше солдат Империи в своей белоснежной униформе. Слышатся крики и стоны умирающих, а также прощения о пощаде.

— За мной.

— Да, сэр.

Ожидавшие имперские рыцари присоединились к Тацуми. Выстроившись вряд за своим полковником, в пешем порядке они следуют за ним. Келлер не расслабляется. Пускай кругом имперские солдаты и его люди, амазонки могут всё ещё напасть из засады.

Двести метров. Тацуми обращает внимание, как имперские солдаты под командованием его рыцаря, выстраивают у стенки дома израненных амазонок — по их нарядам и украшениям можно сказать, что они воины. Едва держатся на ногах, но встречают смерть лицом к лицу.

— Огонь, — раздаётся мрачный голос гвардейца.

Мгновение спустя, десять автоматов грохочут. Из затворов сыпется град гильз. Тела амазонок начинают содрогаться от многочисленных попаданий, которые оставляют после себя пулевые отверстия. Через пару секунд всё было закончено — тела воительниц сползают по стенке дома, оставляя после себя кровавый след. Дула автоматов дымятся после длинной очереди. Гвардеец, встретив взгляд Тацуми, качает головой и достаёт из кобуры пистолет. Он начинает простреливать головы амазонок, чтобы наверняка.

Тацуми не испытывает радости или каких-нибудь положительных эмоций от созерцаемого. Его люди исполняют приказ, который он получил от генералиссимуса Будо. Если амазонки будут сопротивляться — верховный главнокомандующий велел перебить всех их воинов, дабы дети джунглей не смогли отомстить Империи. Келлер был готов нарушить этот приказ, если бы Астерия тогда сдалась, но вместо пощады царица плюнула ему в лицо. А значит, истребление неизбежно.

Ещё двести метров — Тацуми видит, как имперские солдаты, чья униформа посерела и стала кровавой, выносят многочисленные трофеи из известняковых домов амазонок. Тащат всё, что не прибито — золотую утварь, драгоценности и даже срывают фрески с позолоченными иероглифами. Чуть впереди идет процессия с освобожденными имперскими девушками. По их лицам Келлер сразу может сказать, что никто из них не рад такому событию. Один из имперских солдат тащит одну из девушек с собой.

«Совсем обнаглели».

Тацуми оборачивается и смотрит на сопровождавшего его рыцаря:

— Ты знаешь, что делать.

Гвардеец из «Ночных Охотников» одобрительно качает головой и удаляется в сторону, направившись к тому самому солдату. Подойдя к нему, он ткнул его в спину.

— Эй! — Имперский солдат разворачивается с недовольной физиономией, чтобы увидеть, кто посмел прервать его. В следующий миг он получает в лицо бронированным кулаком, отчего валится на землю без сознания. Тацуми с некоторым удовольствием отмечает кровь, что вытекает из разбитого носа насильника.

— Возвращайся в строй, — произносит рыцарь девушке. Та ничего не говорит, но Тацуми видит на её лице выражение благодарности и облегчения. А сам гвардеец трусцой бежит к отряду Келлера.

Мимо проходят будущие малолетние рабы Империи. Напуганные девочки, которых силой вырвали из домов и постелей, а теперь ведут под вооружённым конвоем из города. Тацуми не завидует их судьбе — почти все будут разобраны избалованной аристократией. В лучшем случае их ждёт карьера служанки до конца их дней. В худшем — короткая, но полная мучений жизнь. Большинство из них уже живые трупы, они ещё это не осознают. Сейчас Келлер не может ничего с этим поделать, но совсем скоро Империя изменится в лучшую сторону и больше такой мерзости не будет.

— Полковник, мы на месте, — объявляет лейтенант.

Этот дом, хотя скорее это можно назвать огромным особняком, внутри которого наверняка есть сады, тренировочные площадки и даже собственная библиотека, абсолютно не тронут войной. Прекрасный и изысканный, будто древняя пирамида, он покрыт богатой сетью рисунков и иероглифов. Эта буквально история его владельцев, каждый из которых правил Амазонией.

Тацуми быстрым и уверенным шагом подходит к толстым воротам, сделанным из местного дерева, отличавшимся своим ярко-красным цветом. Он дотрагивается до них пальцами и в следующий миг испытывает неприятное покалывание. На воротах светится золотой иероглиф, что, подобно барьеру, отгоняет Келлера прочь.

— Всё ясно. Всем в сторону, — объявляет Тацуми. Гвардейцы подчиняются и отходят на несколько десятков метров назад.

Тацуми также делает шаг назад. В следующий миг он начинает собирать энергию «Ночного Ужаса» у себя в левой руке. Мгновение спустя она полностью покрывается непроницаемой чёрной аурой, которая затем обрушается на ворота особняка. Одним ударом бронированного кулака Келлер разбивает вдребезги единственное препятствие, что отделяет его от цели. В поместье устремляются осколки дерева — Тацуми слышит женские вопли и видит амазонских воительниц, которые приготовились стоять до конца.

Несколько десятков амазонок, до этого стоявшие стеной щитов, кидаются на Келлера. «Ночной Ужас» чувствует волю своего хозяина — в руках Тацуми, прямо из брони, появляются два компактных пистолета-пулемета с барабанными магазинами. Направив оружие в сторону амазонок, Келлер зажимает гашетку курка до упора, и его оружие грохочет. На землю сыпется град гильз. Два раза он машет пушками из стороны в сторону, после чего ураганная скорострельность даёт о себе знать — пистолеты-пулеметы издают характерный щелчок, свидетельствующий об израсходовании боеприпасов. Но всё уже кончилось. Не дожидаясь, когда легкий дымок развеется, Тацуми направляется вперёд, гильзы под его бронированными сапогами начинают хрустеть.

Тацуми приветствует ожидаемая картина: после чудовищного залпа тела защитниц превратились в кровавое решето. Келлеру до них нет дела. Он позволяет «Ночному Ужасу» поглотить орудия обратно. Гвардейцы следуют за своим полковником — Тацуми слышит новые выстрелы, символизирующие, что его рыцари заканчивают работу, добивая выживших контрольными в голову.

Убрав руки за спину, Тацуми быстрой и уверенной походкой направляется вперёд. Благодаря поглощённой памяти Дагомеи, он точно может сказать, где сейчас прячется герцогиня. Второй этаж, вторая комната слева. На своём пути Келлер не обращает внимания на всё богатство дома, что стоит миллионы имперских монет. Он игнорирует разбегающуюся прислугу. Единственное, что заставляет его отвлечься от миссии — засада двух воительниц. Девушки атакуют его, когда Тацуми поднимается по позолоченной лестнице, прыгнув на него со второго этажа. Но на ступеньки падают уже мёртвые тела с простреленными головами, а сам Чёрный Рыцарь убирает в броню два любимых посеребренных револьвера.

Дальше перед ним не стоит ничего. И вот, наконец, Тацуми входит в нужную комнату… Чтобы увидеть девушку с перерезанным горлом, которая лежит на двухместной кровати. Келлер не слышит, как бьется её сердце. Кровь льётся обильно. В мгновение ока Тацуми оказывается на постели возле девушки.

«Поздно. Она перерезала сонные артерии. Быстрая смерть».

Тацуми обращает внимание на записку, что сжимает уже мертвая герцогиня. Аккуратно разжав её окровавленные пальцы, Келлер достаёт оттуда покрытый кровью клочок бумаги. Единственное, что он может разобрать:

«Чтоб вы все сдохли, имперские ублюдки!»

К этому моменту в комнате оказывается двое гвардейцев Тацуми, что смотрят на своего полковника и окровавленную девушку.

— Ей уже ничем не помочь, — произносит Келлер. — Покуйте тело и готовьте его к транспортировке. Доставим его мистеру Пашинье.

— Да, полковник, — отвечают гвардейцы. Один из них быстро выходит из помещения.

Так же быстро как и вошёл, Тацуми покидает этот особняк, позволяя своим солдатам закончить здесь работу. Судя по совсем стихшим выстрелам — бой почти закончен. Более некого добивать.

У выхода из поместья правителей Амазонии Тацуми ждёт конь, которого придерживает один из рыцарей. Кивком головы поблагодарив его, Келлер седлает ездовое животное и быстро направляется назад, к воротам города. Не обращая внимания на толпы будущих рабов и выносимое имущество амазонок, Тацуми очень быстро оказывается там, где ему нужно быть. И его уже ждёт генерал Карл Флеминг. Пожилой военный, восседая на белоснежной скакуне вместе со своими телохранителями, поднимает флягу в знак приветствия, при виде приближающегося Келлера.

— Рад вас видеть, полковник Келлер, — раздаётся бодрый голос Карла, чьё лицо покрыто тонким слоем пота. — И поздравляю вас с блестящей победой. Благодаря вашей бригаде, мы смогли сходу разбить амазонок прямо в их доме и при этом с минимальными потерями. Без вас Империя здесь проиграла бы.

— Я выполняю лишь свой долг перед Империей, генерал, — раздаётся спокойный голос Тацуми, что равняется с Флемингом. — Я сохранил жизнь вашим солдатам и принёс стабильность в этот уголок нашего бескрайнего государства. Вот для меня величайшая награда. Впрочем, есть плохая новость. Герцогиня Олианна покончила с собой до того, как я успел добраться до неё.

— Не велика потеря. — Карл с безразличием пожимает плечами ворчливо фыркает. — Она бы всё равно наложила на себя руки, как только мы бы передали её отцу. Я знаю герцога Пашинье — он та еще мразина, с которой тяжело жить. Его дочь не от хорошей жизни сбежала сюда. Но мы с вами уничтожили противника, полковник Келлер. Уже одно захваченное богатство окупает всю эту жестокую операцию более чем в три раза.

— Может быть. — Тацуми качает головой. — Но это не вернёт потерянные жизни наших людей, генерал.

— Верно, — с грустью отвечает Карл и немного склоняет голову. — Слишком много хороших парней полегло из-за одного никудышного отца.

— Я предлагаю обсудить это всё более детально сегодня вечером. У меня будет к вам одно очень интересное предложение. — Взгляд Тацуми устремляется куда-то вдаль, в сторону опушки джунглей. — Но перед этим позвольте представить вам подполковника Яшу Гительсбаха.

Тацуми хмыкает, когда видит, как Карл вздрагивает, узрев на опушке леса живого Саурианина. И что самое поразительное, на спине огромной рептилии восседает его человек, что активно машет рукой.

Тем временем мимо генерала и полковника идут многочисленные имперские солдаты, дружно напевая одну детскую песню на фоне горящего города:

«А в краю родимом девушка живёт,

Имя ей — Эрика.

Нет её дороже и верней её,

Счастлив я с Эрикой.

Только вереск свой распустит цвет —

Посылаю с песней ей привет.

Пусть скорей цветочек милый зацветёт,

Жди меня, Эрика!»

Глава 2-ая. Ночные Охотники

На следующее утро.

— У меня к тебе один вопрос, Яша. Как ты умудрился приручить эту тварь?

— Ты сам только что ответил на свой вопрос, дорогой братец. Ты называешь её тварью, а для меня это послушная рептилия и милое животное, к которому очень легко найти подход. Главное, знать с какой стороны подойти.

«А ещё эта милая ящерица может проглотить тебя за один присест, и я не смогу тебя спасти».

Тацуми закатывает глаза и тяжело вздыхает.

— Допустим, но что ты будешь с ней делать? Дома будешь держать? Отец с матерью тебе голову оторвут, если ты приведешь к ним такого монстра.

Тацуми не обращает внимания на то, как массивный Саурианин издаёт нечто, отдалённо напоминающее разочарованное фырканье. Будто это создание способно понимать их речь.

«Что отчасти возможно».

Тацуми хмурится. Пронзительный взгляд его зелёных глаз встречается с огромным зрачком рептилии, что, не моргая, смотрит на него на протяжении уже нескольких часов.

«Не просто так это одно из священных созданий амазонок».

— Это уже мои проблемы, братец. Не переживай, Шэнь будет под моим пристальным контролем.

Даже находясь внизу и не видя Яшу, Тацуми отчётливо слышит, как бронированная латная перчатка Гительсбаха шуршит по грубой, тёмной чешуе рептилии, отчего та издёт, на удивление, приятное для слуха шипение.

— Хорошо. Держу тебя на слове.

После чего, вдарив по шпорам лошади, Тацуми ускоряется и отправляется вперёд колонны.

После победы в Амазонии Тацуми распорядился как можно быстрее покинуть это место. Они выполнили поставленную перед ними задачу верховного главнокомандующего, и больше им здесь делать нечего. Доставкой ценностей и рабов займётся имперская армия — это их работа. К тому же, Келлер не просто так скачет в полном облачении, активировав своё имперское оружие. Юг Империи — тот еще клоповник.

«Если я буду откровенным, Юг Империи — это почти вражеская территория. Из-за некомпетентности местных чиновников и знати тут огромное количество ячеек революционной армии».

Тацуми щурит глаза и смотрит на опушку хвойного леса, мимо которой они сейчас проезжают по большой сельской дороге. Его пронзительный взгляд и слух не находят ничего, кроме небольшой стаи вульфенов. Двухметровые собакоиды, покрытые густым бурым мехом, наблюдают за военными, скрываясь в тени леса. Но их яркие, жёлтые глаза Тацуми отчётливо видит.

«Тут кругом враги. Мы, конечно, покинули самый юг. Это больше не джунгли, и опасных зверей здесь не так много. Но не они наша главная проблема. Революционеры, предатели и мятежники повсюду — и я честно признаюсь, это чудо, что мы смогли добраться до генерала Флеминга без происшествий. Я брал в расчёт минимум три засады, а по итогу никто не осмелился на нас напасть. Что странно».

Тацуми оборачивается назад. Сбоку от него, восседая на гордых скакунах, идёт длинная процессия имперских рыцарей. Его гвардейцы, даже несмотря на относительную тишину южного простора, прерываемую пением птиц и завыванием зверей, выглядят напряжённо. Единственные, кто хоть немного позволяют себе отдохнуть — великаны. Дети севера идут вальяжно, делая огромные, неспешные шаги, которые позволяют им не отставать от процессии. Охраняющий Тацуми отряд рыцарей держится позади, образуя своеобразный полукруг, в центре которого находится сам Келлер. Один из телохранителей держит массивную снайперскую винтовку с длинным стволом и толстым коробом под патроны, созданную для охоты на огромных хищников. Дуло орудия устремлено на опушку леса.

— Полковник. — Снайпер-телохранитель замечает взгляд Тацуми. Но при этом он даже не отрывается от прицела своей пушки.

— Что-нибудь заметили, сержант?

— Так точно, сэр. Наблюдаю стаю вульфенов на опушке леса. Приблизительно пятнадцать-двадцать особей. Разрешите организовать охотничьи группы и перебить хищников.

— Отставить. — Тацуми качает головой. Снайпер отрывается от своего орудия и поднимает щиток шлема, усиленного алхимией. — Эти хищники не представляют для нас никакой опасности. Вульфены достаточно умные создания, чтобы не нападать на две тысячи хорошо вооружённых солдат имперской гвардии.

— Я имел в виду немного другое, сэр. С нашей стороны будет очень благородно почистить эти леса от столь опасных созданий. Местное население, как минимум, будет нам благодарно. И к тому же, я думаю, подполковник Гительсбах будет рад этой возможности. — Снайпер устремляет свой взгляд назад. Тацуми не надо быть чародеем, чтобы понять, куда он сейчас смотрит: на массивную фигуру ящера, что возвышается над всей колонной «Ночных Охотников».

— Да, это будет благородно, — соглашается Тацуми, когда сержант снова смотрит на него. — Однако в текущих условиях это принесёт Империи больше вреда, чем пользы. Почистив леса от опасных зверей, мы позволим повстанцам ещё более свободно передвигаться по этой местности и организовывать новые лагеря и ячейки. Пока югом правят столь некомпетентные люди, я не буду жертвовать вашими жизнями напрасно без прямого приказа генералиссимуса. Понятно?

Снайпер ничего не отвечает. Лишь только спустя несколько секунд кивает головой, но продолжает наблюдать за вульфенами. Впрочем, их разговор возымел определённый эффект на остальных телохранителей. Не прошло и полминуты, как раздаётся новый голос.

— Сэр, разрешите задать личный вопрос?

— Смотря какого характера, старший сержант, — с безразличием отвечает Тацуми.

— Почему подполковник Гительсбах называет вас «братец», а вы кличете его Яша? Вы же ведь внешне совсем не похоже. Не поймите меня неправильно, но местные вояки сказали обратиться к вам лично с таким вопросом.

Тацуми ещё раз смотрит назад. Взгляд его холодных красных линз встречается с голубыми глазами имперского рыцаря. Тацуми довольно хмыкает, видя, как молодой парень немного побледнел.

— Расслабься, ты более не в имперской академии. Я не буду на тебя кричать и бить, если ты меня расстроишь…

— Да, верно. Он может тебя просто застрелить, — слышит Тацуми бодрый голос одного из телохранителей.

— Это не суть, — поправляет его Келлер. — И, разумеется, я отвечу на твой вопрос. Мы с Яшей выросли вместе. Я его приёмный брат. Скажи, сержант, что ты знаешь о Келлерах и Гительсбахах? Заодно посмотрю, насколько хорошо ты знаешь историю Империи.

К своей чести, молодой сержант не теряется и быстро находит что сказать.

— Келлеры — одна из древних аристократических династий Империи, которая прославилась своими алхимическими познаниями и мастерством. Ещё во времена первого Императора они помогли ему создать одно из имперских оружий, которое вы сейчас носите.

— Да, верно. — Тацуми одобрительно качает головой, не отрывая взгляд от молодого сержанта. — Моя семья когда-то была очень влиятельной фигурой в Империи. Наши алхимические архивы и познания во многом опережали имперскую науку и… Даже, возможно, мои предки сохранили технологии по производству Имперского Оружия. И верно, «Ночной Ужас» был создан Келлером. Но… Это не идеальное оружие. Как думаешь, почему?

Сержант поднимает забрало своего шлема, обнажая хмурое белоснежное лицо с яркими голубыми глазами, что смотрят прямо на Тацуми.

— Честно, полковник, я не настолько хорошо изучал тему Имперского Оружия. Так что хотелось бы услышать это от вас.

— Разумеется. «Ночной Ужас», как и «Демонический Экстракт», представляет из себя симбиотическую форму имперского оружия. Его очень, очень сложно контролировать, потому что это Оружие живое.

— Живое? — Рыцарь смущается. — В каком смысле?

— В таком.

Для пущей демонстрации Тацуми вытягивает вперёд руку, которая в следующий миг покрывается десятками чёрных глаз. Сержант вздрагивает, лошади встают на дыбы и ржут от ужаса.

— Это Имперское Оружие представляет серьёзную угрозу для носителя, потому что оно жаждет вырваться на свободу. — В следующий миг все глаза на руке Тацуми закрываются и конечность становится нормальной. — Не просто так в течение трёх сотен лет лучшие умы Империи пытались найти совместимого с ним человека. Большинство претендентов умирали в страшных муках. «Ночной Ужас» их сжирал заживо. Кому-то повезло чуть больше — они просто навсегда сходили сума и несли бред про демонов и ужасы за гранью. А мне… — Тацуми вспоминает, как именно он познакомился с этим Имперским Оружием и что он тогда увидел. — Скажем так, мне очень сильно повезло, и «Ночной Ужас» решил выбрать меня. Но это не та тема, о которой я хочу долго разговаривать, вернёмся к моей семье.

Тацуми встречает понимающий взгляд молодого человека. Тому тоже не по себе после увиденного.

— Семейство Келлеров ко времени моего рождения было в сильном упадке. Я много чего не знаю, но, со слов моего приёмного отца, мы стали заниматься запретными вещами.

— Запретными вещами?

— Тёмной алхимией, — со всей серьезностью отвечает Тацуми. — Человеческие жертвоприношения, пытки, истязательства и прочие ужасающие моменты. Неудивительно, что премьер-министр Чоури санкционировал наше уничтожение. Что я абсолютно и полностью поддерживаю. Внутри Империи не должны быть такие монстры, которые занимаются ужасными вещами.

От столь серьёзного и целеустремленного взгляда Тацуми юный сержант даже вздрагивает, но затем успокаивается, услышав умиротворённый голос Келлера:

— Тем не менее, от моей семьи мне досталось несколько занимательных книжек по алхимии. Я, будучи тем ещё книжным червём, в детстве перечитал все эти пять фолиантов раз восемь. Может быть, даже больше. Но, если быть откровенным, я тот ещё самоучка, потому что никто не хотел заниматься со мной всерьёз. Все алхимики как огня боятся моей фамилии.

Сделав короткую паузу, чтобы набрать полную грудь воздуха, Тацуми собирается заговорить, но юный сержант прерывает его на полуслове:

— Полковник, а вы единственный, кто выжил из Келлеров?

— Нет… — с нескрываемой печалью отвечает Тацуми. — Мой дед, брат и сестра выжили. И мне до сих пор непонятно, почему они не взяли меня с собой.

— Что случилось?

— Мой дед, после того, как моя семья оказалась уничтожена, забрал с собой моего брата и сестру и покинул столицу. Отец приложил немало влияния, чтобы отыскать моих кровных родственников, но единственное, что ему удалось найти, что они направились куда-то на северо-запад и растворились в бескрайнем просторе Империи. Я понятия не имею, где они находятся, и желаю всем сердцем встретиться с ними и наконец-то поговорить по душам. Ведь они моя кровь.

— Мои соболезнования. Должно быть, у вас было очень тяжёлое детство. И, должен признаться, я удивлён, что вы так открыто говорите о том, что вы выходец из семьи предат…

Молодой сержант осёкся, видя тяжелый взгляд Келлера.

— Если тебе дорога жизнь, не смей называть меня предателем. За право стать Имперским Гвардейцем я отдал много крови, пота и слёз. Я заслужил это звание, как и ты. Поэтому впредь не смей даже заикаться об этом, иначе быстро улетишь обратно в учебку.

Только сейчас Тацуми замечает, что немного потерял контроль над своим живым Имперским Оружием. Пространство между ним и сержантом будто поблекло и стало почти монотонно серым. Едва видимые отростки «Ночного Ужаса» подползли к лошади, намереваясь обвиться вокруг. Келлер берёт себя в руки, отгоняя симбионта назад. Тацуми улыбается, встретив напуганный и шокированный взгляд юнца.

«Он не знал. Не гневайся на него».

— Прошу прощения, для меня это очень болезненная тема. — Тацуми пожимает плечами и мрачно хмыкает. — Но вернёмся к более приятной истории. Ты сказал, что моё детство было тяжёлым. Отнюдь не так. У меня было очень хорошее и прекрасное детство. Дэус Гительсбах очень быстро усыновил меня и стал воспитывать как своего родного сына, вместе с Яшей. И моя мама — прекрасная женщина, которая до сих пор меня любит, лелеет, пишет мне письма и шлёт мои любимые пирожки с мясом. Вместе с Яшей мы объехали всю Империю, занимались охотой, рыбалкой и, разумеется, папа активно нас готовил к военной службе. Причём иногда он очень рьяно подходил к процессу нашего обучения. Настолько рьяно, что я успел два раза сломать себе руки, ноги и переломать пять рёбер.

Успокоившись, молодой сержант находит в себе силы, чтобы продолжить:

— И вы называете это счастливым детством?

— Да, — с чистой и спокойной душой отвечает Тацуми. — Отец нас сознательно готовил к военной службе и дал нам самое лучшее военное образование, плюс, приложил все усилия, чтобы мы оказались в офицерской академии имени первого императора Фредерика. Но он нас любил и обучил много чему. Ведь в своё время Дэус был очень талантливым генералом.

— Дэус? — Сержант резко оживляется. — Тот самый Дэус, который захватил островное государство Покко? Тот самый генерал, что остановил вторжение рыцарей Закорьи и Кроатии, а также разбил двухсоттысячную армию предателя Фульва? Тот самый Дэус, что обратил вспять кочевые орды Золотого Ханства, остановив их на юго-восточной границе?

«А он молодец».

Келлер смотрит на остальных своих телохранителей. Те сохраняют молчание и делают вид, что наблюдают за окрестностями. Но Тацуми с точностью может сказать: они явно наслаждаются этим разговором.

Тацуми довольно улыбается под бронёй шлема и в знак одобрения качает головой.

— Во плоти. Генерал Дэус по доброте воли стал моим приёмным отцом после того, как ушёл в отставку. И вместе со своей женой, которую он привёз из Покко, они воспитали меня как родного сына, не делая разницы между мной и Яшей. Скажу так: отставка на него почти не повлияла. Это очень харизматичный человек, что готов хоть прямо сейчас снова стать генералом, если его призовут. Но даже так он умеет наслаждаться тихой жизнью, предпочитая погулять у себя в саду, порыбачить или просто поохотиться.

— Прошу прощения, что, возможно, вам дерзю, но почему он выбрал именно вас? Я к тому, что столь уважаемый человек мог усыновить кого-угодно…

Тацуми останавливает сержанта на полуслове. Его ответ лаконичен и понятен:

— Меня к нему привел премьер-министр Чоури, и я покорил его своим взглядом. Как сказал мне отец, он увидел во мне огромный потенциал и целеустремленность, от которой просто не мог отказаться.

— И последний вопрос, полковник. — Сержант прикрывает забрало своего шлема, скрывая лицо за бронированной маской. — А вам доводилось встречаться с генералом Эсдес?

«Ах… Странно, что он спросил об этом только сейчас. Обычно это один из первых вопросов, а не последний».

— Мне не просто доводилось… — Тацуми слегка склоняет голову на левый бок. — Я с ней вместе учился на протяжении всей академии. И могу сказать: это очень страшная дама. — Голос Келлер становится холодным, как человек, о котором он говорит. — Более кровожадного, жестокого, беспринципного и опасного монстра ты не встретишь на территории всей Империи. В первый же день она избила до полусмерти пятерых старшекурсников, которые должны были стать полноценными офицерами через несколько дней. Ей потребовалось два дня, чтобы заставить нашего верховного гроссмейстера рыдать, как маленькую девочку, ведь она обыграла его всухую. С ней почти никто не хотел разговаривать, все её избегали и держались на сотни метров. Даже учителя её опасались. Никто над ней не был властен. И я не удивлён, что её провожали с такой радостью.

Тацуми глубоко вздыхает, уже предчувствуя дополнительный вопрос.

— Но если тебе интересно моё мнение… Несмотря на всю её злобу и северное варварство, я был одним из немногих, кто нашёл с ней общий язык. Эсдес прямолинейна до мозга костей и честна. Она никогда не отступит от своего слова, и мне очень жаль, что человек таких талантов и с такими возможностями просто посвятил себя бесконечной войне и желанию убивать.

— И какие между вами были отношения?

— Скажем так: обоюдное уважение. Она уважала мою силу, и я уважал её силу. Мы с ней были регулярными партнёрами по спаррингу.

— Полковник, вам доводилось побеждать её?

— Ни разу. Даже близко.

***

Спустя двенадцать часов.

Южные Земли — как и вся Империя — почти бескрайняя территория. Путешествие по таким просторам занимает огромное время, особенно, если передвигается полноценная бригада, которой нужно питание и регулярный отдых. Так что, когда наступила ночь, Тацуми выбрал в качестве места для лагеря зелёную поляну в чистом поле. Подкрасться к ним будет крайне сложно — от опушки леса до «начальной» точки лагеря приблизительно пятьсот метров.

Даже несмотря на усталость и изнеможённость, имперские гвардейцы работают быстро и слаженно. Великаны и элитные солдаты роют ров на три метра в глубину по периметру лагеря. Был организован палаточный городок и стоянки для необычных лошадей, которым нужно отдохнуть после продолжительного похода. Вместе со своими подчинёнными Келлер осматривает окрестности, после чего организовывает десять групп патрулей, которые должны будут наблюдать за местностью. Всё это в три смены. Также вместе с Яшей Тацуми организовывает несколько ловушек для местных хищников, которые могут незвано явиться. В основном, им подготовили растяжки и особо мощные фугасные мины, рассчитанные на большой вес монстров.

Когда со всеми вопросами покончено, Тацуми позволяет себе деактивировать «Ночной Ужас», моментально уменьшаясь в росте на двадцать сантиметров.

— Паршиво выглядишь, брат.

Тацуми улыбается. Он прекрасно понимает, что имеет в виду Яша. Наверняка он выглядит сейчас как ходячий труп: с большими синяками под глазами, изнеможённым видом, растрёпанными волосами и бледной кожей, словно он никогда не был на солнце.

Сам Яша, напротив, выглядит очень и очень ничего для человека, что провёл весь день в седле огромной рептилии, наблюдая за окрестностями. Экзотического вида юноша, поджав под себя ноги, сидит возле костра. Рядом с ним лежит белоснежный шлем с ярким алым плюмажем из пышных перьев птиц. Молодое смуглое лицо расслабленно и умиротворенно. Захватывающие и притягивающие к себе внимание голубые глаза наблюдают за тлением огня. Тонкие губы вытянуты в слабую улыбку, обнажая краешек зубов со слабым жёлтым оттенком. Белоснежные волосы заплетены в пучок. Даже согнутый и в своей броне — это не может скрыть крепкого телосложения Яши — Тацуми, с неохотой, но признаёт, что брат сантиметров на десять выше его, гораздо плечист и имеет куда более располагающую внешность, чем он.

— Да, ты прав, — признаётся Тацуми. Когда он пытается присесть напротив брата, Келлер отчетливо слышит хруст в коленной чашечке. Яша это тоже слышит. Тацуми это понимает по непринуждённой ухмылке. Но за ней ничего не следует. — Это Имперское Оружие тратит много моих сил. Кто бы мог подумать, что это будет такая заноза в заднице.

— Я и не думал, что у тебя будет какой-нибудь Тейгу, — звучит звонкий и полный жизни голос Яши. — Я всегда думал, что это у меня появится чудо-оружие. Но не получилось, не вышло. Вместо этого я вынужден пользоваться лишь навыками отца и матери. Причём, прошу отметить, насколько хорошо я приручил Шэнь. От моей ящерки ни одной проблемы — мне лишь стоило сказать ей пару ласковых слов, и она уснула.

— Молодец. — Тацуми может лишь выдавить из себя совсем слабую, едва заметную улыбку. — Но это по-прежнему опасное создание. Саурианины представляют прямую угрозу для тебя, меня и наших людей. Так что не будь дураком и отпусти свою ящерицу, пока у тебя есть возможность.

— Вот видишь, брат. В этом и твоя проблема. — Яша скрещивает руки на груди и, довольный, откидывается немного назад. — Ты видишь в Шэнь огромную смертоносную ящерицу. Что правда. Но частично. За этими зубами, клыками и огромной пастью ты не видишь самого главного — это такое же живое существо, которое испытывает боль, страдания и прочий набор чувств. Более того, ты сам мне рассказывал, что это священная ящерица для амазонок. Они их почитали, а значит, они привыкли видеть людей. От меня лишь требовалось найти правильный подход, к счастью, Шэнь сама ко мне вышла и, как с любой девушкой, я очаровал её своей прекрасной улыбкой, обворожительным взглядом и хорошим мясным стейком. — Губы Яши растягиваются ещё шире.

«Маменькин засранец».

Тацуми принюхивается. Он ощущает приятный аромат в воздухе. Полевые повара уже начали готовить ужин в огромных чанах. Судя по всему, сегодня у них будет куриный суп.

«Моё любимое, наконец-то они послушали меня».

— Что так улыбнулся? — На лице Яши читается нескрываемый азарт. — Почувствовал куриный суп и сразу оказался в нирване? Как же тебе мало нужно для счастья, дорогой братец.

— Это трудно назвать счастьем, брат. — Тацуми слабо хмыкает. — Мы с тобой торчим где-то на юге, посреди бескрайних полей и диких зверей. Помимо нас, здесь ни одной живой души на многие километры вперёд, а если кто-то и попадётся, то попробуй угадать, а не предатель ли он? И это я ещё не заикаюсь про опасных зверей, что кишат на этих территориях. Я был бы счастлив, если бы сейчас сидел в столице у себя дома и попивал бы папин самогон. К слову о нём, у тебя хоть что-то осталось от него?

— Разумеется, нет. — Яша наигранно хмурится и скрещивает руки на груди. — Ты же знаешь, у нас это добро долго не задерживается. Мы выпили единственную пятилитровую бутыль два дня назад.

— Да, помню. — Тацуми тяжело выдыхает, вспоминая тот приятный вечер. — Жаль конечно, что мы с тобой ни оставили ничего на этот день. Могли бы хоть скоротать долгие ночи.

Тацуми обращает внимание, как в нескольких метрах от него песок шевелится. Кто-то или что-то начинает выползать из своего укрытия. Келлер переводит взгляд на Яшу — тот тоже это заметил и аккуратно достал длинный боевой нож из ножен. Покой двух юных офицеров Имперской Гвардии потревожило насекомое с толстым чёрным панцирем. Тацуми сразу предполагает, что это какой-то местный скорпион, только очень большой, размером со взрослую кошку. Выбравшись из укрытия, членистоногое начинает стряхивать с себя песок. Пустые, чёрные глаза устремляются на яркий огонь.

Тацуми решает не рисковать; в следующий миг насекомое издаёт жалобный писк, когда два щупальца «Ночного Ужаса» пробивают его панцирь в области головы и туловища. Тёмный ихор полился из ран. Скорпион бьётся в конвульсиях секунды две, прежде чем упасть замертво.

— Зачем? — раздаётся вопрошающий голос Яши, что с не понимаем смотрит на Тацуми.

— Я решил не рисковать, — спокойно объявляет Тацуми. Щупальца «Ночного Ужаса» начали подтягивать насекомое к Келлеру. — Кто знает, какую опасность оно могло представлять для нас.

— Брат. — Яша тяжело вздыхает и скрывает лицо за своей ладонью. — Ты дурак. Это «Чёрный Подземник». Он не опасен для человека. Неужели ты забыл, как мы ходили с папой в зоопарк Франкштата? Эти скорпионы там были. Ты держал двух таких в руках…

«Ну… допустим, что оно так?»

— «Чёрные Подземники» питаются исключительно каменными червями, которые представляют угрозу для нас. Эти скорпионы контролируют их популяцию. — Открыв свое лицо, Яша делает вид, будто объясняет Тацуми совершенно очевидные вещи, а он такой глупенький и ничего не знает. — У них нет зубов, а их яд не смертелен для человека — в самом худшем случае вызовет неконтролируемую чесотку на полчаса. Эта букашка просто вылезла погреться у костра, а ты её убил. Вот тебе не стыдно?

На такое Тацуми нечего было сказать. Он лишь пожимает плечами, признавая свою неправоту, после чего Яша продолжает:

— Ладно, давай мне его сюда. Их мясо достаточно питательно, так что не пропадать же добру.

— Ты будешь есть это? — Тацуми приподнимает бровь и ещё раз смотрит на чёрного скорпиона, что уже оказывается в его руках. И на ощупь, и на вид нельзя сказать, что он выглядит хоть как-то съедобно. Наоборот, у Келлера возникает неопределимое желание отбросить мёртвое насекомое назад. Уж слишком мерзко оно выглядит.

— Да, — отвечает с прямым и уверенным лицом Яша. — Давай его сюда.

— Твоё дело. — И с этими словами Тацуми бросает его в сторону брата. Перелетев через костёр, тушка оказывается в цепких пальцах Яши, который вытянул руки, чтобы поймать пищу. И затем сразу спрятал тело в подсумок, что лежит у его ног.

— Зря ты так думаешь, братец. — Яша снова улыбается. — Пускай они и выглядят мерзко, но на самом деле «Чёрные Подземники» очень питательный деликатес. Хорошо приготовленный скорпион стоит в столице более пяти сотен золотых, а мы здесь можем их ловить сколько душе угодно. И самое главное: они безумно вкусны и обладают полезными свойствами…

«Началось…»

Тацуми глубоко вздыхает и повторяет жест брата, который тот сделал пару секунд назад. Скрывает своё лицо за ладонью.

— Очистка сосудов и кожи, укрепление мышечных тканей, профилактика раковых заболеваний и даже улучшения зрения. Это, между прочим, одно из основных блюд мастеров храма «Имперского Кулака». Так что ты зря закатываешь глаза и пытаешься сделать вид, будто тебе это не интересно. Тебе с твоим Имперским Оружием это рано или поздно понадобится, ведь я, как сторонний человек, могу сказать, что на тебя приходится большая нагрузка. И, как твой брат, я заинтересован в том, чтобы ты всегда был в хорошем состоянии.

— Я это есть не буду, — заявляет Тацуми твёрдым голосом. — Это выглядит отвратительно. И пахнет отвратительно. А мастера «Имперского Кулака» пусть дальше едят эту и прочую дрянь…

— Ну, то, что они способны уворачиваться от пуль и убивать людей одним тычком пальца, ты отрицать не будешь? — Яша с довольной ухмылкой подмигивает брату. И снова Тацуми нечего ответить. — Вот видишь. Значит, как ты выразился, эта противная дрянь полностью оправдывает себя. Вспомни нашу маму и того паренька с востока, которого мы встретили год назад. Они способны прыгать на пять метров, срубать деревья голыми руками и делать то, что нам с тобой не под силу. А всё из-за того, что они питаются опасными животными.

— Ты тоже питаешься этими животными, — подмечает Тацуми, снова открывая своё недовольное лицо брату. — Что-то силы в тебе не прибавилось.

— Не сравнивай меня и их. Я лишь год назад перешёл на эту диету и, со слов мамы, мне нужно включать в рацион более крупных и опасных хищников. Если не веришь, просто вспомни Эсси. В последний раз ты с ней практиковался месяц назад. Ты был в Тейгу и у тебя было преимущество первого удара. Чем всё закончилось? — Брат делает вид, будто задумывается. Подносит к подбородку ладонь и начинает потирать её, а потом притворяется, будто его осенило озарение. — Ах да, я вспомнил. Она тебя отправила в нирвану после одного мощного удара с левой ноги в голову.

При упоминании того боя Тацуми непроизвольно дотрагивается до своей челюсти и сразу испытывает пронзительную фантомную боль. Эсдес с ним никогда не сдерживается — бьёт в полную силу. Она знает, что он может это пережить. Тот удар обошёлся Тацуми дорого. Сломанная челюсть и двенадцать выбитых зубов, плюс черепно-мозговая травма. Если бы не лечебные способности «Ночного Ужаса», после такого он бы ни за что не оправился и, скорее всего, отправился на пенсию гораздо раньше положенного.

«Ты всё ещё неуклюжий и неряшливый, Тацуми. Но наши танцы становятся с каждым разом все интереснее и интереснее. Продолжай в том же духе и, возможно, однажды, ты даже сможешь меня ранить».

Поразительно, что он до сих пор помнит слова Эсдес. Тацуми тогда с трудом понимал, что происходит, и даже кратковременно ослеп, но её голос — его трудно забыть.

— Да, было дело, — соглашается Тацуми, убирая от челюсти руку. — Тот бой кое-чему меня научил, так что в следующий раз Эсдес не сможет провернуть такой трюк.

— Что наводит меня на определённую мысль, братец, — протягивает Яша. — Что мы будем делать дальше?

— Тебе вполне известны наши приказы, Яша. — Тацуми снова скрещивает руки на груди.

— Генералиссимус после зачистки амазонок велел вернуться нам в Форност, после чего ожидать дальнейших распоряжений.

— Но в Форносте делать нечего. Это локальная крепость Имперской Гвардии, что находится в отдалении от любого города. Там просто толпа военных.

— Верно. — Тацуми одобрительно качает головой. — И именно туда мы направляемся. И там мы будем ждать наши дальнейшие приказы. К тому же, я выполнил секретное поручение генералиссимуса, так что я немного заслужил покоя и просто хочу побыть в окружении военных, а не брезгливых гражданских.

— О. — Яша сразу оживляется. — И как всё прошло с генералом? Надеюсь, тебе не пришлось использовать «Ночной Ужас», чтобы убедить мистера Флеминга?

— Вовсе нет. — Тацуми качает головой. Решительный взгляд устремлён на Яшу. — Генерал Карл Флеминг оказался нашим человеком. Так что, когда придёт время, он будет делать то, что мы его попросим.

—Значит, мы не разочаровали старика, — улыбается Яша. Он достаёт с пояса металлическую фляжку и откручивает крышку.

— Не называй так Генералиссимуса. Это, между прочим, неуважение к нему. Тем более, это наш прямой начальник, — подмечает Тацуми со всей серьёзностью.

— Знаю-знаю. — Яша опускает голову.

Тацуми обращает внимание на три высокие фигуры в рыцарских доспехах. «Ночные Охотники» с ружьями наперевес явно направляются к нему. Один из гвардейцев покрыт густой чёрной кровью. Келлер настораживается и поднимается в полный рост.

— Что случилось? — прямо произносит Тацуми, не дожидаясь, пока к нему обратятся. Обернувшись, Яша тоже это видит и сразу поднимается в полный рост, подобрав с земли свой шлем.

— Полковник, у нас есть две новости. Одна хорошая, другая плохая, — звучит грубый мужской голос одного из рыцарей, чья броня заляпана кровью.

— Для начала объясни вот это. — Тацуми указывает пальцем на кровь и кусочки мяса на броне гвардейца.

— Это хорошая новость, — с гордостью подмечает военный. — Когда мы патрулировали окрестность, на меня напал подземный червь. Скотина проглотила меня целиком и попыталась скрыться в земле, но я вспорол ей брюхо ножом. Туша килограмм на пятьсот, так что всем желающим хватит. Можете присоединиться, господа офицеры.

— А плохая новость?

— Когда мы закончили с червём, обнаружили крупный отряд, что приближается к нашим позициям.

Тацуми настораживается. Его взгляд прищуривается.

— Согласно моим данным, здесь не должно быть имперских сил. Кто такие? Численность? Вооружение?

— Примерно человек четыреста-пятьсот, — продолжает всё тот же гвардеец. — Отсутствуют знаки отличия, нет знамён, но форма наша. Вооружены чем попало, есть ружья, мечи, топоры — больше похожи на местное ополчение, чем на регулярную часть. До нас им идти примерно минут пятнадцать.

Прежде чем что-то предпринять, Тацуми прикрывает глаза и концентрируется. Опустившись на колено, он дотрагивается своей ладонью до грубой земли Юга. В следующий миг Яша и трое гвардейцев видят, как тень расползается от Келлера и уходит далеко вперёд.

Тацуми направляет «Ночной Ужас». Используя энергию Имперского Оружия, он покрывает им несколько километров вперёд, видя все, что на них происходят. Чем занимаются местные животные его не интересует, но он почти сразу улавливает присутствие большего скопления людей, чья жизненная энергия сияет факелом в темноте зрения «Ночного Ужаса». Сейчас для Тацуми это не более чем свечи, свет которых исходит из бьющихся сердец и расползается по венам.

«Хм… он прав. Четыреста пятьдесят два человека. Идут не организованным строем. Больше похоже на ополчение, чем на регулярную армию».

Тацуми обрывает связь. Глубоко выдохнув, он открывает глаза и поднимается в полный рост.

— Я думаю, к нам наведались в гости повстанцы, господа. Поднять всех, пусть готовятся к засаде. Будем действовать по стандартной схеме.

— Так точно, сэр.

И лагерь приходит в движение, оживая после недолгого ночного привала.

Тацуми смотрит на брата. Их взгляды встречаются. Им не нужно слов, чтобы понять, что от кого сейчас требуется.

***

— Ты что-нибудь видишь?

— Да.

— Это имперцы?

— Да.

— Сколько?

— Один.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно. На, посмотри сам.

И Владмур принимает бинокль в свои молодые руки. Взгляд его серых глаз припадает к тяжёлому прибору с увеличительной оптикой. Первое, что он видит — хорошо организованный большой имперский лагерь.

«Хм, очень любопытно. Кто бы его ни возвёл — работали хорошо. Вырыли глубокий ров, поставили колья и постарались осветить как можно больше окрестностей, чтобы не осталось слепых зон. И, судя по палаткам, здесь должно быть не менее трёх тысяч человек. Но где они все?!»

Сколько бы Владмур не вертел биноклем, он не смог найти ни одного имперца в этом лагере, словно он был пуст. Но вот его взгляд падает на одинокую фигуру, что сидит на раскладном стуле у костра. Странно, что он не заметил его сразу — этот длинный белоснежный плюмаж и меховая накидка хорошо привлекают к себе внимание, рисуя мишень для снайпера.

Молодой революционер напрягает память, пытаясь вспомнить, кто это может быть. Южная область — огромная территория, и всех на ней знать невозможно. Но своих бывших коллег Владмур знает очень хорошо. И этот кто-то явно не один из них.

«Так-так, а это такой? Доспехи… Очень любопытно. Я подобное видел у графа Фенрита, которого мы повесили в начале этого месяца, освободив его людей из-под вечных пыток. Но ведь это же просто декоративное украшение. Оно не защитит носителя от пули или хорошо поставленного удара меча. Какой смысл тогда это носить? Странно, очень странно».

Владмур тратит ещё несколько минут, внимательно осматривая окрестности. Но сколько бы он не старался, его взгляд не может найти и намёка на засаду. Это просто лагерь с одним человеком — это всё, что он может сказать.

Тяжело выдохнув, Владмур убирает глаза от бинокля и передаёт его пожилому товарищу.

— Не нравится это всё, — наконец произносит молодой человек, поправляя густую копну чёрных волос.

— Тогда что будем делать, Владмур? Мы уже четыре дня слоняемся по этой местности в поисках лагеря революционной армии. Люди устали и измождены.

— Дай подумать. — Революционер хмурится. Плавно отползая с возвышенности и оказавшись в безопасности тени, юноша позволяет себе подняться в полный, высокий рост. Внизу его уже ждут несколько сотен человек. Они все — его люди, его ответственность. Те, кому он обещал свободу от тирании Империи. Те, кто пошёл за ним добровольно, искреннее веря, что справедливость можно восстановить в этом проклятом государстве.

Но несмотря на весь их внутренний огонь, Владмур признаёт не очень приятный факт: они кучка оборванцев. Они не имеют единой униформы: кто-то наряжен в белоснежные облачения имперских солдат, а большинство все ещё носит свои гражданские лохмотья. Причем, по скромному мнению самого юноши, «лохмотья» это мягко сказано. Тут больше подойдёт «рваные тряпки».

И, разумеется, вчерашние работяги с полей вооружены соответственно. Владмур предпочитает закрыть глаза на грубо сделанный самопал огнестрела, который, в лучшем случае, попадет со второй попытки в недвижимую цель. Грубо сделанные топоры, вилы, мечи — ему пришлось вооружать их всем, что может сгодиться в качестве оружия.

Но эти оборванцы — его люди! Его ответственность! Он их обязательно выведет из этой глуши. И потому, почувствовав моральную поддержку сотни взглядов, он крепко задумывается, устремив свой взор к безмятежному ночному небу, покрытому звёздным полотном.

«Это явно засада. Спору нет. Но я не вижу никаких признаков этого. Нет ни одного намёка или даже подозрения на это. А я знаю все имперские уловки — когда-то этим сам занимался, пока не осознал, какое дерьмо я делаю. По-хорошему, стоит обойти это место. Но…»

Взгляд Владмура плавно опускается на его последователей. Грязные, плохо вооружённые работяги, что уже несколько дней не знают радости крепкого сна и сытной пищи. Они уже несколько дней ходят с пустым желудком. Владмур ощущает, как его живот урчит при лишь одной мысли о возможной еде.

«Но долго так продолжать мы не можем. У нас кончается провиант, мои люди устали. Нам нужны сон, еда и безопасное место, где бы мы могли разместиться. И это идеальная возможность, от которой грех отказываться. Значит, решено».

— Бойцы, слушайте меня, — раздаётся хорошо слышимый шёпот Владмура. Юноша достаёт из кобуры свой пистолет и, для наглядности, снимает его с предохранителя. — Чарли, Майр, Брук.

— Слушаем тебя, брат, — отзываются названные бойцы, выйдя вперёд.

— Берите своих людей и окружите лагерь. Я со всеми остальными направлюсь прямо туда. Посмотрим, что нас там будет ждать.

Мятежники одобрительно качают головой и устремляются к своим людям. Вскоре Владмур видит, как его отряд покидают три группы бойцов, что отделяются и направляются в стороны.

Владмур примыкает к простым механическим часам. Выждав, когда стрелки механизма отсчитают ровно минуту, он взмахивает пистолетом. Это знак для начала операции. Простые мятежники, с автоматами и мечами, направляются вперёд, перелезая через возвышенность. Владмур оказывается впереди всех, направляя людей за собой.

Медленно и уверенно Владмур ведёт людей вперёд. Сухая трава под ногами толпы громко хрустит. Его взгляд хмур и он постоянно им «рыщет» возможную имперскую засаду. Но как бы он не вертел головой — ничего найти не мог. Пройдя метров тридцать, он выходит из опушки леса и совсем вскоре Владмур и его люди оказываются в свете лагеря. Потрёпанная, испачканная белая имперская форма отдаёт неприятной желтизной от костра.

С неким удовольствием Владмур подмечает, как его доверенные лица успешно окружают лагерь и сейчас, точно так же как и он, спускаются вниз, замыкая кольцо вокруг стоянки лоялистов. До сих пор ни одного выстрела или подозрительного шума. Даже пение ночных птиц не слышится.

«Всё это очень странно».

Чёрный Рыцарь с белоснежным плюмажем и пушистой меховой горжеткой, которая служит началом длинного плаща, явно их видит. Взгляд его красных глаз устремлён на Владмура. Но он не двигается — лишь просто сидит у костра и ждёт, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку сидения.

«Чего же ты ждешь? И кто ты такой?»

Через пару минут Владмур первый входит на территорию лагеря. Его опасения по поводу странности происходящего подтверждаются. Судя по следам на земле и разогретой еде, на этой стоянке должны находиться множество имперских солдат. Он обязан кипеть жизнью, но здесь ничего нет. Лишь только Чёрный рыцарь, что не двигается со своего места. Революционные солдаты расходятся по периметру лагеря, внимательно разглядывая палатки на предмет живых — никого.

И вот, все люди Владмура оказываются возле безымянного Чёрного рыцаря. На него устремляются многочисленные дула пистолетов, автоматов, болтовок, дробовиков; острия мечей, штыков, копий и топоров. Более четырёх сотен человек окружают его, но тот всё не желает сдвигаться с места. Его взгляд по-прежнему устремлён на Владмура.

— Лакей Империи, если тебе дорога жизнь, то немедленно назовись, — произносит Владмур твёрдым и решительным голосом, выходя вперед.

Владмур сильно удивляется, когда внезапно стул рядом с ним приходит в движение и разворачивается прямо к нему, будто приглашая его сесть.

«Это что ещё за бесовщина?»

Молодой революционер смотрит на своих собратьев по оружию — они тоже это видят и тоже не понимают, что происходит.

— Меня зовут Тацуми Келлер. — Наконец звучит голос рыцаря. Слишком молодой для такой статной и высокой фигуры. — Я полковник Имперской Гвардии, командующий «Ночными Охотниками», носитель Имперского Оружия «Ночной Ужас».

«Имперское Оружие? Этот рыцарь носит тейгу?! Твою мать, дело плохо! Чертовски плохо, раз он чувствует себя столь уверенно, окружённый таким количеством людей! Надо бежать, быстро!»

***

Тацуми испытывает некое эстетическое удовольствие, когда на лице молодого революционера появляется нескрываемый ужас от осознания того, с кем он столкнулся. Подобно кролику, что оказался один на одни с огромной змеёй, он вопит:

— Всем назад!

«Прям так сразу? Жаль».

Тацуми отдаёт должное революционерам. Услышав команду своего начальника, они незамедлительно ринулись назад. Но уже слишком поздно. Келлер срывает маскировочное поле с «Ночных Охотников». Энергия Имперского Оружия с неохотой отпускает рыцарей Империи, делая их видимыми для взгляда простых смертных. Только сейчас повстанцы осознают, что вошли в хорошо вооруженный лагерь, где их уже ждали вражеские солдаты.

— Огонь! — отдаёт команду Тацуми.

На мгновение шум тишины ночи прерывает грохот нескольких сотен автоматов и ружей. В унисон раздаётся их рёв, а вместе с ними звучат крики и стоны умирающих людей. Ответный огонь слаб и неэффективен: даже почти в упор ружья революционеров не в состоянии пробить усиленные алхимией доспехи имперских рыцарей.

Всё кончается буквально за пару секунд. Последние два выстрела принадлежат самому Тацуми. Он вытаскивает из «Ночного Ужаса» два револьвера и простреливает ими ноги убегающего мятежника — их лидера, который ранее был абсолютно уверен в своей победе.

— Ах, сука! Твою мать! — Тацуми слышит разгневанный, полный боли голос мужчины, который падает на землю.

Тацуми поднимается с раскладного кресла и направляется к живому революционеру. Он слышит одиночные выстрелы вблизи — его солдаты добивают выживших. Некоторым из революционеров повезло ещё меньше — они стали закуской для ящера Яши. Тацуми подмечает, увидев окровавленную морду этого грозного хищника, что тот мгновением ранее перекусил человека надвое.

Без всяких церемоний Тацуми хватает молодого парня за талию и поднимает над собой. Чтобы получить пулю в лоб. Всё это время революционер держал в руках пистолет и сейчас пускает его в дело. Несчастный от отчаяния быстро нажимает на курок, выпуская одну пулю за другой. Но это не возымело никакого эффекта на Келлере. Снаряды просто расплющивались о броню Тацуми, не оставляя на ней ни царапины.

Когда последняя смятая пуля с глухим звоном падает на землю, Тацуми создаёт из тьмы третью руку. Полупрозрачная конечность плавно выхватывает из пальцев мятежника пистолет и отбрасывает его назад. Тот даже не сопротивляется. На его лице отчётливо виднеется страх, смешанный с принятием поражения и осознавания своей смерти.

— Я человек честный, потому скажу тебе прямо. Я тебя убью. — Голос Тацуми необычайно спокоен для подобной ситуации, особенно учитывая несколько сотен тел, лежащих рядом с ним, между которыми ходят его люди, добивая выживших. — Но я дам тебе право выбора, как именно ты хочешь умереть. Это может быть расстрел, повешенье, сжигание на костре, отрубание головы и прочие способы умерщвления на твой выбор. Но перед этим у меня к тебе небольшой вопрос, предатель. Судя по твоей реакции, ты явно знаешь, что такое Имперское Оружие. А значит, ты не обычный глупец, который возомнил из себя великого революционера. Расскажи мне, кто твой начальник и где находятся остальные крысы из мятежного подполья?

И… Тишина. Безымянный мятежник смотрит стеклянными глазами на Тацуми. Ему уже явно безразлична его судьба. Третья рука Келлера снова оказывается возле предателя. На этот раз он обыскивает ей карманы изменника и через пару секунд находит что-то интересное. Во внутреннем кармане, прямо возле сердца, находится чёрно-белая фотография. Тацуми достаёт её и открывает, чтобы внимательно посмотреть.

Перед глазами Келлера предстаёт достаточно стандартная семейная фотография. Молодой революционер с зачёсанными на левый бок чёрными волосами, в ярком, белоснежном смокинге обнимает свою суженую. Тацуми не лишён чувства прекрасного: пухлые губы, полный жизни взгляд, длинные светлые волосы, что заплетенные в косу, узкая талия… Он бы мог долго любоваться ей, но негоже засматриваться на чужих жён — так ему говорил отец. На руках счастливых молодожёнов их дети. Мальчик и девочка со светлыми волосами, не более трёх лет, что одеты в самые простые домашние платья голубого и розового цвета. И всё это на фоне двухэтажного загородного особняка, где видны зелёные поля, засаженные овощами, и пасущийся рогатый скот.

«Прямо деревенская идиллия».

Келлер аккуратно сворачивает фотографию и кладёт её себе в карман. На память.

— У тебя красивая жена и хорошие дети, — отмечает Тацуми со всей искренностью. — Тебе повезло, что ты попался именно ко мне. Любой другой мог бы наведаться к нам в гости и пояснить за любовь к Империи. Но мне абсолютно нет дела до твоих близких. Мне важен только ты. Поэтому я тебя прошу. — Тацуми мысленно отзывает «Ночной Ужас». В следующий миг шлем с густыми плюмажами буквально растворяется в воздухе, оставив едва заметный чёрный силуэт. На революционера устремляется пронзительный взгляд двух зелёных глаз. — Если тебе дорога их жизнь, скажи, где находятся остальные революционеры?

И снова тишина. И снова никакой реакции. Лишь громкие выстрелы и всхлипы умирающих революционеров нарушают покой допроса.

— Значит, так тому и быть.

Из тела Тацуми появляется несколько десятков мелких щупалец. Они моментально устремляются к пленному, вонзаясь ему под кожу и проникая в его тело. В следующий миг несчастный кричит от боли и начинает извиваться в руках Келлера. А сам Тацуми получает доступ к его памяти. Перед его глазами проносится вся жизнь человека. Он узнаёт, что его зовут Владмур. Ранее он служил в имперском карательном батальоне и творил… очень много спорных вещей, даже с точки зрения Келлера. Сжигать заживо людей, насаживать сотни невинных на колья и вырезать целые деревни просто потому, что какой-то мешок с деньгами обладает властью. Если бы такое приказали ему — он бы застрелил этого человека сразу, за некомпетентность и предательство Империи. Но у этого революционера не было такой власти, как у офицера Имперской Гвардии. Он был вынужден терпеть несправедливость графа Пашинье, который довёл собственную дочь до бегства к амазонкам, и который провоцирует эскалацию конфликта на всем юге. Как и многие, этот Владмур решил взять судьбу в свои руки и возглавил восстание. Собрав ополчение, он намеревался соединиться с революционной армией, но ему не повезло наткнуться на «Ночных Охотников». И, отчасти, Келлер его понимает — с такими вещами очень сложно мириться.

Когда Тацуми заканчивает, он видит, что у него в руках иссушенный труп некогда энергичного, молодого революционера.

— Значит, он не знает расположение революционной армии. Ничего, представляющего интерес, — подытоживает Тацуми, после чего во всеуслышание заявляет: — Собрать всё ценное. Тела закопать в братскую могилу. Выполнять!

Келлер разжимает пальцы, позволяя скелету, на которого натянута тонкая человеческая кожа, упасть на землю и присоединиться к собратьям по революции. Грохот доспехов и голоса имперских гвардейцев заглушают его падание, сделав почти бесшумным на фоне двух тысяч солдат, у которых только что появилась работа.

***

Спустя два дня.

Всё оставшееся время путешествия проходит без происшествий. Не считая стычки с местными бандитами у горного перевала, Тацуми может это назвать успешным переходом. Миссия выполнена успешно, минимальные потери и, как приятный бонус, они смогли разгромить небольшую ячейку революционеров и уничтожить анклав грабителей, забрав с собой всё ценное.

Келлер облегченно вздыхает, когда в оптике его бинокля показываются толстые стены Форноста. И как не восторгаться этой красотой? Великая цитадель Юга. Главный оплот Имперской Гвардии в этом регионе, что находится на пересечении главных центральных узлов всей области. Как он запомнил из академии — тот, кто контролирует Форност, контролирует весь юг Империи.

Даже находясь на расстоянии нескольких километров, масштабы этой цитадели впечатляют. Три ряда огромных стен, сделанных из крепчайшего местного камня, способных пережить ярость даже «южного великана», которые достигают в высоту сотни метров и способны своим дыханием сдувать дворцы, словно кукольные домики. Многочисленные орудийные башни ощетинились по периметру стен — тяжёлые автопушки, сверхмассивная артиллерия и многочисленные пулемёты ставят жирный крест на любом лёгком штурме Форноста. Вдоль стен и мощённых главных дорог виднеется глубокий ров и мощные ряды частокола. Но самым страшным оружием этой цитадели являются её защитники — Имперские Гвардейцы. В своей серой силовой броне это двухметровые исполины с очень запоминающейся внешностью. Первое, что бросается в глаза, — их приплюснутый и вытянутый шлем с большим биомеханическим глазом в центре.

Тацуми довелось поносить такой шлем — обзор и оптика заслуживают всех возможных похвал. До самого горизонта можно разглядеть даже мельчайшие детали с функцией увеличения. Прибор защищает от резких шумов и света, позволяет полностью загерметизироваться и игнорировать любые газы. Есть система активной фильтрации воздуха, плюс регуляция громкости внешнего звука. При желании можно полностью заглушить себя от остального мира и заниматься своими делами.

Основная часть брони тоже заслуживает похвалы. С этой силовой бронёй даже обычный человек может прыгать на большие расстояния, игнорировать любой мелкий калибр и двигаться с такой скоростью, что даже хорошо подготовленный боец останется далеко позади. При этом, несмотря на все серво-мускулы и поршни, она на удивление тихая. И этот белый плащ, в котором можно утонуть…

Но у этой брони есть один недостаток, который не позволяет Тацуми использовать её нормально. Она весит тонну. Даже когти прерий, эти чудовищные лошади, на которых сейчас восседает Келлер и его люди, не в состоянии нормально двигаться с таким грузом. Поэтому приходится выбрать рыцарские доспехи, усиленные алхимией.

Оставшийся путь к Форносту проходит достаточно тихо. Ведя колонну за собой, Тацуми с гордым видом направляет своего скакуна вперёд. Проходившие мимо торговцы и случайные путники расходились в сторону, чтобы пропустить огромную колонну имперских гвардейцев.

У массивных железобетонных ворот Тацуми уже встречает делегация стражников. Имперские Гвардейцы в силовой броне внимательно смотрят на своего брата по оружию своими биомеханическими глазами, в том числе и дублирующим, что находится на поясе. Вперед выходит самый рослый из группы и приветствует Келлера, ударив себя кулаком в грудь, от чего звучит характерный звон. Юный полковник делает тот же самый жест и поправляет свою белоснежную фуражку, натянув козырёк.

— День добрый, полковник Келлер, — наконец-то говорит стражник, в знак почтения слегка склонив голову. — Вы прибыли гораздо раньше, чем мы рассчитывали.

— Неужели я слышу в вашем голосе недовольство, капитан Велер? Вы расстроены тем, что я так скоро выполнил поставленную передо мной миссию? — На лице Тацуми появляется лёгкая ухмылка.

— Отнюдь. — Капитан на мгновение переводит свой биомеханический глаз на проходящего мимо торговца. Осмотрев того с ног до головы, взмахом руки он велит тому следовать далее. — Это даже очень хорошо, что вы прибыли так рано. Он вас ждёт.

— Он? — с нескрываемым удивлением вскликивает Тацуми. Он снимает с себя фуражку, обнажив растрёпанные волосы и слегка шокированное лицо. — Генералиссимус в Форносте? Прямо сейчас?

— Всё верно. — Капитан Велер качает головой. — Прибыл буквально вчера, по воздуху. И скажу так — он готовит что-то серьёзное. И мне было велено сразу направить вас к нему. Сейчас Генералиссимус у меня в кабинете.

«Значит, дело действительно важно, если он оказался в это время года здесь».

Келлер оборачивается назад и смотрит на своего телохранителя:

— Передайте Яше, что он за главного. Располагайтесь в Форносте, но готовьтесь к возможной передислокации. Генералиссимус Будо здесь.

— Так точно, сэр.

И забыв обо всем остальном, Тацуми двигается в цитадель. Слова капитана очень быстро подтверждаются. По мощёным дорогам, возле крепких зданий из красного кирпича, у казарм и на торговой площади Келлер видит слишком много солдат. Причём именно Имперских Гвардейцев. А это может значить только одно — в Форност прибыла большая шишка.

Тацуми не обращает внимания, как с ним пытаются поздороваться, как люди расступаются в сторону, видя его огромного когтя прерии. Он концентрируется только на дороге и старается направить скакуна так быстро и аккуратно, чтобы прибыть в штаб как можно скорее и никого не раздавить.

«Наконец-то!»

В поле зрения появляется массивное здание. Выглядит как пристройка к крепостной стене, из красного кирпича, украшенная белыми сводами. Вокруг неё — плац, возле которого маршируют десятки гвардейцев.

«Мне нужно спешить!»

Подъехав к двери, Тацуми моментально спрыгивает со своего скакуна и передаёт поводья первому попавшемуся гвардейцу. Он пулей пролетает в коридор своей быстрой походкой. Останавливается перед зеркалом.

«Проклятье. Выгляжу хреново».

Тацуми корчит недовольное лицо. Форма мятая, местами грязная. Появилась светлая, трёхдневная щетина, под глазами всё ещё мешки, и часть каштановых волос буквально торчит из-под фуражки. Келлер снимает с себя головной убор и пытается зализать волосы, чтобы они хотя бы стали чуточку послушнее — получилось не очень, но зато он смог их спрятать за козырьком, после чего молодой офицер несколько раз вздёргивает свой китель, пытаясь расправить вмятины.

«И так сойдёт. Так, кабинет капитана — второй этаж, крайняя правая дверь».

Келлер даже не замечает, как ему вслед смотрят многочисленные имперские гвардейцы, расположившиеся по периметру здания. Быстрым, чеканным шагом, что отдаёт глухим гулом от деревянного пола, он направляется наверх. Поднявшись по лестнице, он проходит пару десятков шагов вперёд. Его сердце колотится со скоростью пулемётной очереди. Тацуми слышит звон в ушах.

Даже не спросив разрешения у отряда Гвардейцев, молодой полковник моментально открывает дверь коменданта, потянув ручку на себя. И там он видит его. За широким деревянным столом, облаченный в тяжелую броню, сидит сам верховный главнокомандующий Империи.

Сказать, что этот человек не впечатляет — это ничего не сказать. Для Тацуми он — пример идеального солдата. Тот, к чему стоит стремиться всю свою жизнь и чем стоит быть. Человек, что предан только Империи и никому более. Выходец из аристократической семьи, что уже почти тысячу лет защищает государственность и целостность их великой страны. Человек, который одним своим видом даёт понять всю колоссальную мощь Империи и её безграничные ресурсы. И этот самый человек сидит в большом кресле, склонившись над листком бумаги, и что-то записывает туда обычной ручкой.

Келлер набирает полную грудь воздуха и делает глубокий выдох.

«Хватит волноваться. Помни, чему тебя учил Дэус».

Перед ними сидит живая легенда и, всё-таки, это человек. Широкоплечий, крепко сложенный мужчина в самом расцвете сил. Даже без своей брони он будет примерно два метра ростом. Лицо будто высечено скульптором из камня, с квадратной челюстью, грубыми и прямыми чертами. Короткостриженые золотистые волосы, голубые глаза с волевым взглядом. А в своей броне он выглядит ещё более внушительно — в огромных наплечниках и алом плаще он похож на неповоротливого монстра, что одним ударом способен отправить любого смертного в царство мертвых.

И всё-таки, он человек.

— Полковник Келлер прибыл и ждёт дальнейших указаний, верховный главнокомандующий! — за один вздох произосит Тацуми, выпрямившись в полный рост и ударив себя кулаком в грудь.

Но Будо ничего не отвечает. Он продолжает писать до тех пор, пока Келлер не слышит, как Гиденград стал надавливать в листок ручкой, ставя жирную точку. И лишь после этого взгляд его голубых глаз устремляется на молодого полковника.

— Ты прибыл раньше, чем я ожидал. Полный отчёт.

Подстёгивающий и немного успокаивающий голос Будо заставляет Тацуми моментально оживиться и начать говорить.

— Так точно, Генералиссимус. Все поставленные задачи были выполнены раньше намеченного срока! Амазония приведена к согласию, её население усмирено. На обратном пути наткнулись на ячейку революционеров и бандитов. Всё ценное забрали и привезли. Безвозвратные потери — десять великанов и пятнадцать рыцарей. Если хотите, могу озвучить все их имена. Ещё пятьдесят человек нуждаются в профессиональной медицинской помощи. Также генерал Флеминг готов присоединиться к нам по вашей команде.

И снова Келлер проговаривает это всё за один вдох, после чего замирает, ожидая реакции Будо. Верховный главнокомандующий, поставив подбородок под руки, мрачно и решительно смотрит на полковника. Тацуми тяжело сглатывает вязкую слюну. И, внезапно для самого молодого офицера, произносит:

— Вольно, Тацуми. Я знаю тебя уже пять лет. — И в следующий миг Будо поднимается в свой полный, огромный рост и направляется к Келлеру, чтобы положить свою массивную ладонь ему на плечо, отчего как вкопанный полковник чуть не валится на пол. — Ты хорошо поработал, молодец. А теперь возвращайся к своим, побрейся, помойся и приведи себя в порядок, после чего можешь как следует выспаться. — Генералиссимус слегка склоняет колени, чтобы опустить своё лицо на уровень Тацуми. — У тебя очень нездоровые круги под глазами, лицо немного отекло, тебе явно не помешает крепкий сон. Так что буду тебя ждать завтра к десяти утра на военном собрании. Можешь быть свободным.

Келлер сам не понимает, как ноги разворачиваются и ведут его на выход. Но прежде чем он успевает покинуть кабинет, раздаётся голос Будо:

— И ещё, Тацуми. Помойся как следует, от тебя несёт ужасно. Я понимаю, что юг не самое приятное место и меняет людей не в самую лучшую сторону, но всё-таки имей приличия.

«От меня воняет? — Келлер слегка приподнимает подмышку и наклоняет туда голову. Попробовав воздух носом, он тут же кривится от противного запаха застоявшегося пота. — Мда…»

Глава 3-ья. Военная жизнь

«Убить… убить их всех».

«Пусть кровь зальёт небеса! Пусть гора черепов затмит свет солнца! Пусть эта планета станет могилой миллиардов».

«Ты не справишься, смертный. Тебя ждёт забвение, как и всю твою семью! Страдания и вечная мука – вот награда, что будет ждать тебя в конце твоего недолгого пути!»

Тацуми не смог заснуть. Всю ночь он провёл, сидя у тлеющего огня, в слепой надежде, что голос затихнет и Имперское Оружие успокоится, но, как бы он не старался, какие бы техники не применя, «Ночной Ужас» не собирался уходить. И даже сейчас юный Келлер ощущает, как омерзительное создание скребётся на самом краю его сознания. Стоило ему прикрыть глаза – он слышит этот зловещий голосок, что вещает о грядущем судном дне. Он видит образы – столь чудовищно ужасные, что почти любой человек сойдёт сума, в попытке осознать это.

Келлер видит Столицу, охваченную огнём. Её улицы залиты кровью, а в небеса устремляются шпили из расчленённых тел. На месте дворца – огромное бьющееся сердце, вокруг которого кружат чудовищные тени. И на вершине всей это вакханалии безумия – он, перемазанный кровью и человеческим мясом. И Тацуми маниакально смеялся. В такие моменты юный полковник сильно жалеет, что не может напиться до беспамятства из-за Имперского Оружия.

Тяжело вздохнув, Тацуми устремляет взгляд к небу. На небосводе уже во всю властвует раннее солнце. Слышится пение утренних птиц. Келлер сверяется с механическими часами на левом запястье – стрелки показывают ровно семь утра. А он даже не смог поспать и минуты.

«Впрочем, как и всегда».

Тацуми достаёт из кармана своей офицерской формы походное зеркальце и смотрит на себя. Несмотря на бессонную ночь, вчерашние водные процедуры пошли ему на пользу. Внешне он выглядит очень свежо и бодро, с ухоженным лицом и аккуратно уложенными каштановыми волосами. Круги под глазами прошли, что не может не радовать юного полковника.

«Ну, хотя бы выгляжу презентабельно, и от меня больше не воняет за километр».

— Доброе утро, брат. — Тацуми слышит, как из палатки позади него выползает Яша. Обернувшись, он видит сонливого смуглого юношу, что сладко потягивается от приятной утренней зевоты. По мнению самого Келлера, в своей походной белоснежной пижаме он выглядит очень мило.

— Доброе, брат. — Тацуми кивает головой, поприветствовав его.

Закончив потягиваться и «показывать», как он приятно провёл ночь, лицо Яши мрачнеет, когда он видит взгляд своего брата.

— Опять не спал всю ночь? Тейгу продолжает мучать тебя?

— Да. — С тоской в голосе отвечает полковник, вновь устремив свой взор на тлеющий огонь. — Я всю ночь слышал его голос и видел чудовищные виденья.

— Значит, лекарство уже не помогает?

— Неа. — Тацуми качает головой. — Я уже написал письмо профессору Стайлишу. Нужна более мощная доза успокоительного, чтобы я мог хотя бы насладиться сном. Я не хочу слышать по вечерам эти шептания, что призывают к убийствам и поеданию людей… Я не чёртов монстр!

— Конечно брат, конечно. — Тацуми ощущает, как крепкая рука Яши ложится на его плечо, а сам Гительсбах подползает к нему поближе, расположившись по левую сторону. — Чтобы не случилось, ты всегда будешь моим брательником, с которым мы творили много шалостей в детстве. Помнишь, как мы заставили отца позеленеть от ярости?

Образы смерти и насилия отступают назад, сменившись приятными детскими воспоминаниями. На лице Тацуми появляется слабая улыбка.

— Это когда мы спалили папину карту Империи?

— Ну, насколько я помню, это ты спалил. — Яша ехидно хмыкает. — А я лишь стоял в стороне и смотрел, так сказать, за нашим тылом.

— Ах вот ты как заговорил спустя десять лет, скотина ты неблагодарная! — Тацуми аккуратно толкает своего брата в плечо, отталкивая его от себя. — Насколько я помню, это была твоя идея, и ты сказал, что отец мне ничего не сделает, потому что я его любимчик.

— Но ведь я же не соврал! — Наигранно возражает Яша, вскинув руку к верху.

— Моя жопа с тобой не согласна. После этого «ничего не сделает». — Тацуми делает характерный жест пальцами, помахав мизинцем и указательным пальцем на обеих ладонях. — Я целых три дня не мог сидеть на стуле! А ты отделался простым выговором! И ты мне за это должен!

— Доброе утро, мальчики.

Тацуми до боли хорошо знаком с тем, кому принадлежит этот голос. И он не сулит ничего хорошего. Это ходячее воплощение теории – «выживает сильнейший». Монстр, заточенный в человеческом обличии, что не моргнув глазом может щелчком пальцев превратить сотню тысяч невинных жителей в ледяные сосульки. Демон, обожающий начинать своё утро с жесточайших пыток и издевательств…

И как любого у демона – его внешность обманчива. Когда Тацуми впервые увидел этого человека, он был искренне очарован его красотой. Он по-настоящему влюбился, пока не узнал, что скрывается внутри этой милой обертки. И его трудно обвинить в глупости – многие совершили подобную ошибку, очаровавшись красотой этой «девушки». Нордическая внешность, статная, молодая особа с ростом под сто восемьдесят. Идеальная алебастровая кожа, пронзительные голубые глаза и очень необычайные длинные синие волосы, что опускаются до колен. Её грудь способна заставить завидовать почти любую светскую даму, а талия и телосложение - свести с ума любого мужчину. И, как на зло, она носит достаточно откровенную офицерскую униформу с глубоким вырезом на груди, что только подчёркивает её красоту. Девушка не скрывает, что упивается своим совершенством.

«Если она здесь, значит, дело действительно серьёзное».

— И тебе доброе утро, Эсдес. — Тацуми ударяет себя по груди, приветствуя генерала Империи и её сильнейшего воина.

— Привет, Эсси! Надеюсь, ты меня не забыла? — Келлер прикрывает ладонью левый глаз. Он видит взгляд Эсдес, обращённый на Яшу. Он пылает лютой ненавистью и презрением, и в нём даже полный идиот увидит не двузначный посыл: «Сгинь с моих глаз или умри». — Хорошо, значит, мне пора. — И смуглый офицер поспешил скрыться в своей палатке, оставив брата наедине с северянкой.

— Тебя очень легко найти, Тацуми. — Эсдес садится на корточки, опустившись на уровень молодого офицера. Келлер ненароком устремляет свой взор на вырез её груди и видит символ Имперского Оружия – две разведенные линии, что соединяются внизу, образуя сплошную черту. На такое обворожительная генерал лишь довольно улыбнулась, показав свои идеально белоснежные зубы. — Я за километр чувствую ауру отчаяния и уныния, что окружает тебя.

Их взгляды встречаются.

— Если ты пришла сюда в надежде на очередной спарринг, то спешу разочаровать тебя - я не в настроении. Тем более, через три часа у нас будет совещание, так что я хочу присутствовать на нём.

— Вовсе нет, Тацуми. Но раз ты напомнил об этом, то как челюсть? — В голосе Эсдес слышится нескрываемая забота и обеспокоенность. Келлер ничего не отвечает – лишь только засовывает палец в рот и поднимает кожу, показывая полный ряд невредимых зубов и нормальную человеческую челюсть. — Рада, что всё в порядке. На самом деле, я пришла, чтобы поздравить тебя с очередной победой. Как сказали в штабе, ты смог за несколько часов разгромить Амазонию, разрушив их город и убив их всех ключевых лидеров. Это заслуживает, как минимум, похвалы. — И в качестве подтверждения своих слов, Эсдес делает три хлопка в ладоши. В её голосе ни намека на издевательство. — И, как мне сказали твои люди, ты вырвал сердце их главной жрице и почти четвертовал их царицу, что, опять же, неплохо.

«Мои люди слишком много болтают, но я не удивлён, что она смогла выудить из них такую информацию. Эсдес всегда умела находить общий язык с солдатами. Не просто так её боготворят её же люди».

— Я лишь выполнял свою работу, Эсдес, — с неким безразличием отвечает Тацуми. — Самое главное и важное – задание обошлось с наименьшими потерями для моих людей.

— Верно. — Поднявшись, Эсдес занимает то место, где ранее сидел Яша. — Но ты зря так принижаешь свои заслуги, Тацуми. Ты заслуживаешь гораздо большее, чем сейчас имеешь. Полковник Имперской Гвардии, при твоих достижениях? Брось, Тацуми, это даже не смешно. Это прямое издевательство.

«Она снова надеется переманить меня к себе».

Тацуми тяжело выдыхает, продолжая с безразличием смотреть на тлеющий костёр.

— Под моим началом ты станешь одним из величайших воинов Империи, а не будешь мальчиком на побегушках у Будо. Посуди сам: вот чего ты добился? — Эсдес поднимается в полный рост и своей рукой обводит по воздуху цитадель. — Носитель Имперского Оружия со славой «Чёрного Рыцаря», который одолел множество врагов Империи, торчит в южной глуши и подавляет местечковые восстания и примитивные племена дикарей. Скажи мне честно: этого ты хотел, когда выпускался из академии?

Тацуми медленно переводит взгляд на Эсдес, что встаёт прямо напротив него, смотря на Келлера с высоты своего роста.

«Она много чего не знает, и пусть так остаётся. Но должен признаться: на фоне остальных своих сверстников из выпуска двадцатого года я выгляжу не очень успешным человеком».

— Так что моё предложение всё ещё в силе, Тацуми. Присоединяйся к моим Зверям, и тогда ты сможешь полностью реализовать свой потенциал, а не гнить в южной глуши. — И обворожительная генерал протягивает полковнику руку, на что сам Келлер отворачивает взгляд в сторону и снова тяжело выдыхает.

— И я тебе снова скажу "нет". У меня нет желания служить тебе, и я полностью доволен своим положением. — Их взгляды встречаются опять. Тацуми замечает, как Эсдес с явным подозрением прищуривает глаза. — Тебе нечего предложить мне, Эсдес.

Между ними повисает неловкая тишина. Первой заговаривает Эсдес, опуская руку на свою талию.

— Жаль, очень жаль. Но моё предложение всегда будет для тебя актуально, Тацуми. Ты сильный, но со мной можешь стать гораздо сильнее. Тебе нужен ментор, который позволит справиться с «Ночным Ужасом», а не наркотики от профессора Стайлиша.

— Это уже решать мне, генерал, — с особым пренебрежением протягивает Келлер последнее слово.

— Ты борешься против самого себя, Тацуми. Ты не позволяешь своей истинной сущности вырваться на свободу, что очень опрометчиво. Из уважения к тебе дам один совет. Перестань бороться с необузданным желанием к разрушению. Стань с ним единым целым и тогда… Может быть, даже сможешь сравниться со мной, Джонатан.

Услышав это имя, Тацуми в мгновение ока встаёт в полный рост. Его зрачки сужаются, став похожими на две чёрные точки: радужная оболочка бледнеет, а глазной белок становится чёрным, как сама ночь. Вены вздуваются, и по ним словно начинает течь густая, тёмная жидкость. Сама кожа юного полковника становится пепельно-белой.

— Закрой свой рот! — В его разъярённом, полным ненависти голосе отчётливо слышится глубокое эхо, которое со звоном проносится по площадке цитадели.

Вместо того, чтобы ужаснуться и отступить, Эсдес лишь азартно улыбается.

— Так лучше, гораздо лучше. Я почти почувствовала твою кровожадную ауру, Тацуми.

«Успокойся, она лишь просто дразнит тебя. Забудь об этом».

Келлеру требуется сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы его внешность приобрела нормальный вид. Он это осознаёт, как только звон и клокочущая ярость отступают назад, сменившись относительным покоем. Только сейчас Тацуми обращает внимание: за ними смотрят. Его люди, местный гарнизон, ранние торговцы и обычные имперские солдаты. И если «Ночные Охотники» выглядят настороженно, то по лицам других юный полковник может сразу сказать: они будут обходить его за километр.

— Вообще, с тобой было приятно поболтать, Тацуми. Увидимся на совещании через пару часов.

И, не помахав на прощание рукой, роковая дама разворачивается и направляется по своим делам, оставив Келлера наедине со своими мыслями.

Через пару секунд из палатки выбирается Яша, уже облачённый в свою офицерскую униформу. Подойдя к брату, он хлопает его по плечу.

— Тебе нужно куда более спокойнее реагировать на это имя, а то Эсси будет продолжать надавливать на рану.

— Ты же знаешь, что имя вызывает у меня очень много болезненных воспоминаний… — Тацуми поникает, опустив голову.

— Знаю, потому предлагаю нормально поесть. У тебя скоро важное совещание, а раз сама Эсси здесь, грядёт действительно что-то грандиозное.

***

Яша не ошибся, говоря о грандиозности события, и предположения Келлера лишь только подтверждаются. В просторном зале, освещённом множеством светильников, за широким прямоугольным столом собралось множество высокопоставленных офицеров Империи. Большинство из них Тацуми видит впервые, до этого только зная о них по рассказам бывалых вояк. И он чувствует себя глубоко почтенным, раз ему довелось присутствовать на таком важном собрании.

Если не считать многочисленную охрану и адъютантов, Тацуми насчитал примерно сорок офицеров, включая себя. Возглавляет это собрание, разумеется, генералиссимус. Будо восседает на крепком стуле, расстелив перед собой огромную кипу подписанных бумаг. По его левую и правую руку сидят его доверенные лица из Имперской Гвардии – прямые заместители и следующие по линии командования – Генерал Крэлл и Болок. Оба крепкие коренастые мужчины, что лишь немного уступают верховному главнокомандующему в физическом развитии. Тацуми видит высокопоставленных имперских алхимиков, что с нескрываемым презрением смотрят на юного полковника. И на то есть одна очень неприятная причина, о которой Келлер не любит вспоминать.

Из примечательного: Келлер подмечает Эсдес – синеволосая красавица расположилась на другом конце стола. Она подпёрла голову левой ладонью; на её лице смешанная гримаса полускуки и полузаинтересованности. Её взгляд метается между огромной картой Империи, что расстелена на столе, и самому генералиссимусу. Также Тацуми обращает внимание на седовласого мужчину, что стоит позади стула Эсдес.

Келлер очень хорошо знаком с этим человеком. Длинные, густые серые волосы, заплетённые в косу чёрным пучком, пышные усы, темноватые голубые глаза, острый нос и резкие черты лица. Статный, высокий, немного худощавый. На вид ему можно дать не более пятидесяти лет. Как и все Звери Эсдес, он одет в чёрный плащ, белоснежную рубашку и чёрный галстук.

Его зовут Ривер Гользан, он бывший генерал Империи, что после смены власти впадает в немилость правительству Онеста. Официально, его отстранили от должности за слишком большие потери во время покорения южного государства Майори и осудили на пожизненное заключение в главной имперской тюрьме «Красное Облако». Но Тацуми знает, что реальная история приобрела совсем иной оборот. Ривер был из тех, кто первым начал показывать недовольство новым имперским курсом, активно говоря об этом. И Онест был этому очень не рад, за что и упрятал «недовольного» генерала с глаз подальше.

Тацуми знает его с детства, потому что Ривер - друг и хороший знакомый его отца по службе. Когда тот бывал в столице, он любил заходить к ним домой, чтобы провести время со старым приятелем и заодно обсудить некоторые важные вопросы. Дэус запрещал Келлеру подслушивать их серьёзные встречи, но из-за своего природного любопытства Тацуми не мог устоять перед соблазном и пытался узнать, о чём именно они говорят. Жаль, что у него никогда не получалось это сделать. И ещё Ривер рассказывал очень хорошие военные байки и истории, которыми Яша и Тацуми заслушивались и - что самое главное – привозил наивкуснейшие гостинцы.

Когда уже Тацуми поступил на службу и узнал печальную судьбу Ривера, он попытался вытащить его из тюрьмы. Писал прошения напрямую генералиссимусу, обращался к отцу – пытался задействовать любые свои связи. Всё было тщетно. Но тут явилась Эсдес и одним щелчком пальца полностью реабилитировала Гользана, сделав его своим подчинённым и выпустив из тюрьмы. Что сам Келлер считает одним из наивеличайших примеров несправедливости, с которым он столкнулся на своей службе.

Когда Ривер чувствует, что Тацуми смотрит на него, их взгляды ненадолго встречаются. Бывший генерал приветствует молодого полковника кивком головы и, убрав руки за спину, разрывает их зрительный контакт.

Сам Тацуми, не обладая высоким званием, располагается где-то в центре, между остальными гвардейцами и обычными имперскими военными, и сейчас он концентрирует всё своё внимание на Будо. Гиденград поднимается в полный рост, с явным намерением прервать тишину, что висит в зале.

— Верные сыновья и дочери Империи, я избрал вас за ваши таланты, навыки и заслуги для предстоящей операции. Как вы все знаете, Империя находится в очень непростом положении. Юг охвачен восстаниями, на западе и севере наши города находятся под постоянным натиском дикарей и опасной живности. И угроза военной интервенции сейчас высока как никогда. — Будо поднимает со стола длинную указательную трость, которой тыкает на северную границу Империи. — С севера нам угрожает королевство Уломалу под руководством Нумо Сейку. Наши разведчики сообщают, что они готовят крупное войско для грядущего вторжения на наши земли, но, учитывая природные условия, местный ландшафт и малонаселённость региона, хоть какую-то опасность они начнут представлять где-то через год, когда они закончат формирование своего войска.

Резко Будо переводит трость на западные границы Империи. Широкие и обширные – почти незащищённые не одним горным хребтом, перевалом или рекой – одна сплошная равнина.

— Самая главная опасность для нас исходит с запада. Королевства Закорья и Кроатия являются нашими давними противниками в этом регионе, которые обязательно воспользуются нашей слабостью, чтобы нанести свой удар. После последнего поражения, которое нанёс генерал Дэус восемнадцать лет назад, — на мгновение генералиссимус устремляет свой взор на Тацуми, — конфедерация этих королевств успела зализать раны и снова представляет для нас прямую угрозу. Как сообщают наши разведчики, их рыцарское войско вновь достигло критической массы и может двинуться на нас в любое время. Местность им только сопутствует. И что ещё усугубляет наше положение: Закорья и Кроатия дестабилизируют наш Юг и Запад, переправляя через свои границы многочисленных наёмников из Московии, Великой Орды и Вольных Городов. Поэтому мной была разработана операция «Вархаммер», целью которой является захват и вассализация данного региона.

Тацуми хмурится и погружается в свои мысли.

«Хм, теперь понятно, почему Будо собрал нас здесь. Поход на Запад – дело очень серьёзное. В последний раз Империя вела наступательную войну в данном регионе ещё при первом Императоре Фредерике. И с тех пор… Надо быть честным, мы утратили много былой мощи. Наши силы растянуты по всей нашей территории, которую мы с трудом можем удержать. Мы больше не владеем теми технологиями, которые были доступны тогда. Любое наступление в Закорью и Кроатию может кончиться для нас полным поражением – на стороне рыцарей их родная земля, более совершенные алхимики и знание местности. Но… если с нами сам Будо, Эсдес, её Звери, я и, может быть, ещё кто-то из носителей Имперского Оружия, плюс имперские алхимики и мастера Имперского Кулака… Хм, возможно, у нас получится».

— В текущее время мы по ряду причин не можем позволить себе затяжную войну… — Тацуми прекрасно понимает, что имеет в виду генералиссимус. Его лицо напрягается.

«Если мы все увязнем в западных королевствах, то это усугубит положение внутри страны. Мятежники и предатели почувствуют, что сильнейшие генералы и воины Империи не смогут им помешать, потому начнут действовать гораздо более открыто и нагло. К тому же, нам нужно удерживать остальные рубежи обороны и не показывать на них слабость».

— Мною было разработано восемнадцать возможных сценариев операции, которые будут зависеть от поведения противника, но первоначально мы будем придерживаться наиболее вероятного исхода. — Будо плавно переводит указку трости на жирную точку на западной границе Империи – Вестфолл, она же западная цитадель и самая укрепленная позиция на этом участке. — В течение следующих двух недель сюда будут переброшены ваши подразделения, и отсюда мы ударим встык между Закорьей и Кроатией. Наша четырехсоттысячная армия вклинится в их территорию и начнёт серию отвлекающих ударов и манёвров, основная цель которых выманить рыцарские воинства королевств на открытый бой. Я проанализировал их поведение и изучил их тактики – они не смогут отказаться от нашего предложения. Честь и их самоуверенность им не позволят. После того, как наши основные силы вступят в бой, несколько группировок имперских войск совершат рейды на столицы этих королевств с одной основной целью – захват правящих семей и принуждение Закорьи и Кроатии к миру.

«Это очень рискованно. Совершать рейды в глубокий тыл противника, в надежде захватить королевские семьи и принудить их к миру. И при условии, что рыцари выйдут на открытый бой, а не спрячутся за крепостными стенами своих городов. Слишком много «если». Мне это не нравится. Очень не нравится».

— В случае полного успеха данного сценария я прогнозирую, что эта война займёт не более двух недель. В случае наиболее неблагоприятного сценария – месяц. Может два, если погода внезапно ухудшится. — Будо внимательно осматривает каждого из присутствующих. Тацуми догадывается, что он видит – нескрываемый скепсис. Келлер устремляет свой взор на Эсдес – та всё так же с полускучающим видом смотрит на карту и накручивает свои синие локоны на палец. — Я полностью осознаю, что данный вариант плана полагается исключительно на безрассудство противника и его желание вступить с нами в бой, потому и разработал ещё семнадцать сценариев…

***

Спустя три часа.

— … направляйтесь в указанные точки и готовьтесь к переброске к западным границам. Ваши адъютанты и помощники уже получили точные копии моих приказов, поэтому ещё раз с ними внимательно ознакомьтесь. На этом всё. Можете быть свободными. — И Будо ставит «жирную точку» в данном собрании, ознаменовав конец данного совещания.

Для Тацуми это было очень интересное событие. Сам он в нем почти не принимал участие, лишь наблюдал, слушал и произнёс пару фраз, когда Будо спросил, понял ли он своё место. Если обобщить: в предстоящей войне «Ночные Охотники» будут играть вспомогательную роль как рейдерская сила с широкой автономией, вместе с рядом других подразделений. По основному и первоначальному плану – Келлер и его солдаты должны будут пройтись по тылам королевства Закорья, громя города и рыцарские гарнизоны. И в случае успеха ему предписывалось захватить Драдштат – столицу вражеского государства, и взять в плен всю их королевскую семью, после чего занять оборону и удерживать позиции до подхода основных сил.

Если же план окажется неудачным, «Ночным Охотникам» предписывалось присоединиться к армии «Нордланд» под руководством генерала Эсдес на время войны, и вместе с ними начать выжигательную войну с закорьйскими рыцарями, пока те не сдадутся. Тацуми до сих пор нервно сглатывает от той садисткой улыбки, которой одарила его синеволосая красавица, когда услышала этот приказ.

Но на этом скромная роль Келлера подходит к концу. Дальше обсуждались войсковые манёвры и дальнейшие продвижения в глубь противника. Огромная имперская группировка, насчитывающая четыреста три тысячи солдат, пятнадцать тысяч гвардейцев, восемь тысяч орудий различного калибра, восемьдесят три имперских алхимика, восемь бригад особого назначения, шестьдесят пять имперских ликвидаторов и мастеров Имперского Кулака, пять носителей Имперского Оружия и восемь пользователей Шингу – вся это мощь должна обрушиться на рыцарские королевства. Эсдес в своей манере предложила тотальную ликвидацию за неделю. Тацуми знает, что она это может – этой даме под силу заморозить неприступную цитадель за пару минут и превратить её защитников в ледяные сосульки. Будо сразу отверг эту идею – ему нужны лояльные вассалы, которые смогут прикрыть западный рубеж Империи. Если перебить всех рыцарей, на их государство обрушатся многочисленные кочевники запада, которые будут куда большей проблемой, чем эти два королевства.

Сам генералиссимус Будо будет непосредственно курировать захват Кроатии, в то время как Тацуми и ряд других офицеров будут находиться под прямым подчинением гвардейского генерала Крелла. После разгрома и пленения основных сил предполагается, что имперский кулак будет разделён надвое и начнёт быстрый захват территории и продвижение к столицам. В первоочерёдности – взятие контроля над ключевой инфраструктурой, а именно дорог и мостов, чем будут заниматься обособленные подразделения наподобие «Ночных Охотников».

Помимо этого, обсуждали кто какие города будет брать, как будут продвигаться их армии, возможную численность и тактику рыцарей, а также логистику и военную оккупацию региона, которая упадёт на плечи генерала Болока и его имперских гвардейцев. Если всё пойдёт как задумано, то Империя создаст на своих западных рубежах надёжного союзника, который прикроет границу и поможет обеспечить стабильность в южной и западной области.

«Амбициозно, но всё ещё очень рискованно. Но - как говорил мой отец – кто не рискует, тот не пьёт шампанское. И к тому же, я не сомневаюсь в суждениях генералиссимуса. Он явно взвесил все за и против и посчитал риск оправданным. Но всё же…»

Когда Будо объявляет об окончании собрания, высокопоставленные офицеры гвардии и армии начинают покидать свои места. Тацуми, быстро сложив подготовленную для него кипу бумаг и приказов в белую папку, делает точно то же самое и уже собирается выйти из зала, как слышит голос верховного главнокомандующего.

— Полковник Келлер, а вас попрошу остаться. У меня к вам будет отдельный разговор.

И без лишних слов Тацуми возвращается на своё место. Дождавшись, когда последний гость покинет этот зал, Имперский Гвардеец в силовой броне захлопывает за ним дверь. В помещении остаётся только сам Келлер, генералиссимус и двадцать гвардейцев, чьи биомеханические глаза устремлены на молодого полковника.

— Тацуми, у меня будет для тебя особое задание на время подготовки к операции. Так что подойти поближе. — Жестом руки Гиденград подозвал рослого юношу к себе.

«Ну вот и всё, мой час настал. — Тацуми ощущает, как его сердце вновь бьётся так, что можно плясать чечётку. Он ничего не может поделать с собой – такое на него влияние оказывает эта живая легенда, на рассказах о которой он вырос. Нерешительной, но быстрой походкой Келлер направляется к нему, заняв своё место по левую руку от Будо, встав перед ним. — Что хочет от меня верховный главнокомандующий?»

— Я получил депешу от одного из своих подчинённых, — раздаётся монотонный, но при этом воодушевляющий голос Будо. — Город Варамис, что находится в пятидесяти километров отсюда, подвергся нападению мятежников. Ситуация критична и требует незамедлительного вмешательства, иначе предатели захватят город и будут контролировать переправу через реку Апалония. Мне тебе не надо говорить, что это недопустимо.

— Никак нет, сэр, но позвольте вопрос?

— Разрешаю. — Будо одобрительно кивает головой.

— Почему я? — звучит искренний голос Келлера, который действительно не понимает, почему выбор пал на него. — Неужели поблизости нет ни одного имперского подразделения, которое способно оказать помощь?

— А как ты думаешь, почему я выбрал тебя?

На Тацуми устремляется сосредоточенный взгляд голубых глаз генералиссимуса.

— Ох. — Тацуми делает шаг назад.

«Значит, вот в чём дело. Будо недоволен местным имперским командующим…»

— Это бригадный генерал Баск Гран. Механический алхимик, который, по моим сведениям, очень тесно связан с махинациями Онеста в Южной Области. Баск - одно из связующих звеньев, которое обеспечивает поставки многочисленных запрещенных веществ в столицу. Мой приказ таков: возьми с собой тридцать людей и окажи бригадному генералу помощь в отражении мятежников, после чего сделай так, чтобы мистер Гран исчез. Навсегда. Заодно допроси пленных предателей и узнай их планы.

Тацуми хмурится. Будо предлагает совершить ему немыслимое и омерзительное.

— При всём моём уважении, генералиссимус, но я вынужден отказаться от данного приказа. Я не убийца – я имперский гвардеец, который поклялся служить своей стране…

Будо резко останавливает Тацуми, озвучив свой приказ на слегка повышенном тоне, что заставило полковника моментально замолчать:

— Мне вполне известно, чем ты занимался в академии, Келлер. И поэтому я обращаюсь именно к тебе. Гран нам как кость в горле, что может помешать плану. От него нужно избавиться, а учитывая твои натянутые отношения с имперскими алхимиками, я не думаю, что для тебя это будет так сложно.

— Это приказ?

«Убей». — Тацуми слышит едва различимый голос на краю сознания.

— Это официальный приказ тебе как имперскому гвардейцу, — всё в том же тоне отвечает Будо. — У тебя есть час на подготовку. Собери своих лучших людей, после чего направляйся в Варамис. Через двенадцать часов жду от тебя отчёта. Выполняй.

— Так точно, генералиссимус.

И Тацуми разворачивается и направляется к выходу.

Оказавшись в полупустом коридоре, Тацуми позволяет себе показать свою слабость и облегчённо выдыхает. Но сердце всё ещё безумно колотится, а в ушах легкий звон.

«Я знал! Я всегда знал, что мой юношеский максимализм и мои деяния в академии мне больно аукнутся на службе! Но служба есть служба: даже имперским гвардейцам приходиться марать руки. Если Империя хочет, чтобы этот человек исчез, значит, так тому и быть!»

— Полковник Келлер. — Тацуми приходится моментально забыть о своих мыслях, когда неожиданно для него к нему обратился один из охранников Будо. В руках гвардеец держит увесистую, богато украшенную корзину, закрытую кружевной скатертью, на вершине которой запечатанный конверт. Келлер сразу чувствует приятный аромат родной выпечки. — Будо фон Гиденград просил вам передать этот подарок от ваших родителей после того, как вы покинете этот зал.

Тацуми протягивает руку и приоткрывает скатерть. На его лице появляется тёплая улыбка при виде огромного количества любимых маковых и сырных булочек, а также большой бутыли папиной настойки.

«Мама, мы уже давно не маленькие дети, но ты знаешь, как нас с Яшей побаловать. Спасибо тебе».

Аккуратно забрав подарок от родителей, Тацуми благодарит гвардейца и затем направляется на выход. Ему нужно всё обсудить с Яшей – задание серьёзное, потому ему потребуется его помощь. К счастью, найти его не так сложно – брат оказывается в главной столовой Форноста, расположившись в самом отдалении, в неком уединении от основной массы шумных солдат. Напротив него, на другом конце небольшого офицерского столика, сидит знакомая седовласая фигура – Ривер, собственной персоной. Незамедлительно Келлер направляется к ним, аккуратно пробиваясь сквозь шумную гущу имперских солдат и гвардейцев.

Келлер замечает, что Ривер и Яша сейчас о чём-то увлечённо разговаривают. Тацуми мог бы воспользоваться силой своего Имперского Оружия и расслышать их разговор сквозь эту шумиху, но зачем, когда он может просто подойти и спросить? К тому же, брат явно замечает его и кивает головой в его сторону, а затем машет рукой, приглашая присоединиться к ним. Ривер это тоже замечает – он поднимается со своего места и направляется к нему навстречу. Молодой полковник и бывший генерал встречаются на полпути.

— Рад тебя видеть, Тацуми. Смотрю, ты подрос и подкачался с нашей последней встречи? — На лице Ривера – дружелюбная улыбка, которая расправляет его пышные усы. Седовласый мужчина аккуратно хлопает парня по плечу, а затем взор его голубых глаз устремляется на корзинку. С молчаливого согласия Келлера он позволяет себе отодвинуть скатерть и первое, что видит, – древесную пробку от бутылки, и сразу же довольно усмехается. — А это, я так понимаю, гостинец от отца?

— И я тоже рад тебя видеть, Ривер, — тепло улыбается Келлер. — Ты нас с Яшей уже, наверно, лет шесть не видел, а может, даже и больше! У меня столько к тебе вопросов!

— Это взаимно, Тацуми. Это взаимно.

И, протянув руки, он приглашает Тацуми присоединиться к ним с Яшей за столом, что заставлен едой. Что Келлер сразу и делает. Смуглый братец при виде торчащий бутыли из корзины тоже улыбается.

— Ох, наконец-то гостинец от отца! — Яша от радости стукает по стулу, отчего тот немного дрожит. — Я так долго этого ждал; сегодня, брат, мы с тобой точно хорошо проведём вечер.

— Боюсь, сегодня вечером не получится, — произносит Тацуми, стараясь не терять оптимизма. Он присаживается напротив брата. Ривер садится рядом с ним. — Через пятьдесят минут мы с тобой должны будем отправиться в Варамис и, скорее всего, вернемся только к ночи.

— Что? — моментально смущается Яша. — На кой чёрт нам отправляться в Варамис?

— Да, что вы там забыли? — Ривер, сохраняя весёлое настроение, немного прищуривает глаза. — Вы же должны будете вместе с нами отправиться в Вестфолл для участия во вторжении в Закорью и Кроатию.

— Прости, Ривер, но я, правда, не могу озвучить тебе истинную причину нашего визита. Дело Имперской Гвардии и прямой приказ главнокомандующего.

И Тацуми не врёт. Он действительно не мог сказать правду – о таких вещах лучше не разбалтывать, иначе можно нажить себе много врагов. Кто знает, кто из этих солдат, что сейчас в столовой, лишь делает вид, что ест, а на самом деле следит за ними?

— Блять. — Яша поникает головой и зарывается свои ладонями в белоснежные локоны. — Мало того, что нам пиздовать в Варамис, так ещё потом делать марш-бросок в Вестфолл, что ещё большее захолустье, чем Форност. Это, сука, триста километров! — Яша обращает внимание на то, что несколько имперских гвардейцев в свободной форме устремляют на него свои взгляды. — Без обид, парни, но Форност — это действительно точка в жопе Юга.

— Да мы не обижаемся, мужик, — доносится ответ с другой стороны. — Сами так думаем.

— Я не обижаюсь, Тацуми. — Ривер понимающее кивает головой и довольно хмыкает. — Сам, по долгу службы, не могу много чего тебе озвучить.

Только сейчас Тацуми обращает внимание, что брат в своей мудрости заказал кружку с кофе и для него, и он немедленно за один залп осушает половину кружки бодрящего напитка. Поставив её на место, он устремляет взор на Гользана:

— Раз об этом заговорили… Каково служить Эсдес? А то она меня зовёт к себе при каждой возможности, но я её слишком хорошо знаю, чтобы на такое согласиться.

— И ты зря отказываешь, Тацуми. — Ривер скрещивает руки на груди и прикрывает глаза. — Служить ей — это своеобразное удовольствие. Более лояльного, верного и дружелюбного генерала, что готов пойти на всё ради своих людей, я ещё не встречал. И заметь, я беру во внимание себя и твоего отца. Мы с ним в подмётки к ней не годимся. Нас люди уважали, её же в прямом смысле любят и почитают.

— Погоди-погоди, — раздаётся голос Яши, который машет ладонями перед собой. — То есть, ты хочешь сказать, что эту садистку солдаты любят больше, чем великого генерала Дэуса Гительсбаха, генералиссимуса Будо и других офицеров Империи? — И в ответ он получает одобрительный кивок со стороны Ривера. — Она что, поливает их золотом и одаривает драгоценностями?

— И не только. — Ривер довольно улыбается, заметив, как лицо Яши морщится от удивления и слегка приоткрытого рта. — Эсдес очень щедрая душа: любые награды, которые она получает за свои завоевания, идут в общий счёт солдат. Их жалования в пять раз больше, чем положено, потому что генералу деньги не интересны. Она готова закрывать на многое глаза, но взамен требует лояльности и выполнения её приказов беспрекословно. Она с ними делит все тягости и готова помочь во всём. Не знаешь, как завязать военный узел, – она покажет. Перезаряжаешь винтовку слишком медленно – она покажет, как сделать это быстрее. Совсем расквасился и чувствуешь, что не можешь сражаться, – она тебе выпишет больничный и даст хорошую настойку, которая поднимет даже мёртвого. К слову, Тацуми, как твоя челюсть? Эсдес очень сильно переживала за тебя с последней тренировки.

— Ты уже опоздал, Ривер, — любезно отвечает Тацуми и демонстрирует свой идеальный рот, полный зубов. — Я уже общался с Эсдес и сказал ей, что со мной всё нормально.

— Это прекрасная новость. Потому что Эсдес тебя очень ценит и считает, что твоё место рядом с нами. — Ривер наклоняется вперёд и шепчет. — Причём, она настолько убеждена в этом, что у нас на тебя уже есть форма, подогнанная под твои размеры. Но только не говори ей об этом, а то она обидится на меня. — После чего Гользан отстраняется назад и говорит своим обычным, дружелюбным голосом. — И могу тебе сказать так: моё решение стать её зверем – самое лучший мой выбор. Я нахожусь в подчинении сильнейшего воина, который когда-либо ходил в Империи. Она обладает такой властью и таким могуществом, что способна перемолоть всё наше государство. И если между нами: я уже отомстил тем, кто сорвал с меня офицерские погоны и отправил гнить в тюрьму.

Тацуми напрягается, когда видит, как переменяется лицо Ривера. Это уже более не дружелюбный мужчина – в нём открыто читается нескрываемая радость за долгожданную месть и свершившееся правосудие над своими обидчиками.

«Если он это сделал… Насколько далеко заходит влияние Эсдес, что Онест позволяет её прислужникам убивать имперских судей? И не потерян ли Ривер для нашего дела, если он так открыто восхваляет северного берсерка в обличие прекрасной дамы?»

— Так что под её началом ты бы мог добиться куда большего, чем имеешь сейчас, — продолжает свою речь Ривер. — Её армия постоянно растёт. Ей требуется мозговитые и талантливые офицеры, а ты один из таких. Сейчас бы ты был не полковником Имперской Гвардии, а бригадным генералом в «Нордланде».

— Честно, звучит так, братец, будто Эсси хочет затащить тебя в постель и жёстко трахнуть, — с довольным и ехидным лицом произносит Яша, чтобы в следующий миг получить болезненную оплеуху от Тацуми. — Ай, зачем сразу по голове? Я же ведь правду говорю! Эсдес тебя хочет так, как меня ни одна женщина не хотела!

— На самом деле, в этом отношении Тацуми ей не интересен. Яша, ты не первый человек, кто так подумал. — На лице Ривера снова появляется тёплая улыбка. — Я к ней прямо подошёл и спросил насчёт тебя, потому что я бы мог организовать вашу… Назовём это встречей. Но я процитирую её дословно: «Ривер, благодарю за это интересное предложение, но Тацуми в этом плане меня не интересует по нескольким причинам: он из столицы, аристократ и к тому же мой ровесник, и больно своенравный». Как-то так.

«Почему-то я не удивлён, услышав такой ответ. Если она кого-то полюбит, то это будет такой же отбитый парень, как и она».

Тацуми довольно хмыкает.

— Ну, приятно знать, что я ей интересен исключительно в профессиональном плане.

— Да ну тебя, брат, как ты так можешь говорить? У тебя ведь до сих пор не было ни одной девчонки, а тебе всё пофиг. Хочешь до конца своих дней остаться в одиночестве?

— Я, лично, не вижу в этом ничего плохого. — Келлер пожимает с неким безразличием плечами. — К тому же, сам посмотри на себя: перепробовал кучу девчонок и до сих пор не определился, чего хочешь. Тоже мне, пример для подражания.

— Годы идут, а вы не меняетесь, — с неким удовольствием тянет Ривер. — Всё так же ругаетесь по мелочам. Вот, посмотрите на меня: раньше был женат, в последний раз виделся со своим сыном более десяти лет назад, и он тогда назвал меня конченным ублюдком и больше не желал меня видеть. Ну, его воля - закон. Если он не хочет меня видеть, то я подавно. Но, раз у нас зашла тема о родственниках, то, дорогой Тацуми, как продвигаются твои поиски? Всё ещё пытаешься найти других Келлеров?

— Честно? Не особо, — звучит холодный ответ Тацуми. — Я уже давно не пустое место. Если бы они хотели меня найти – сделали бы это давным-давно. Да и некогда мне сейчас этим заниматься: постоянно перебрасывают от одного театра военных действий в другой. Но, если внезапно объявятся, я буду не против с ними воссоединиться и поговорить по душам. Как никак, кровные родственники.

— Тоже верно, Тацуми. А что насчёт отца и матери?

— А им хорошо, — вместо Тацуми говорит Яша. — Недавно вернулись с родины мамы. Взяли с собой всех наших сестёр и младшего брата. Прислали нам кучу фотографий и даже гостинцы. Сейчас, вот, готовятся к месячному круизу по Южному Морю, а мы с братишкой торчим на границе уже который месяц, не в силах получить хотя бы двухнедельное увольнительное, чтобы слетать домой.

— Если точнее, мы уже два года здесь торчим, — продолжает Тацуми. — Будо кидает моих «Ночных Охотников» из одной горячей точки в другую, потому что мы для него отличные пожарники. Буквально пару дней назад зачистили Амазонию, до этого в течение трёх недель выкуривали из джунглей дикарей племени Аполач, затем воевали с бандитами в горном перевале Амон-Хрум и так далее, и тому подобное. Одним словом, Юг не самое приятное место. Нет, конечно, он нам даёт время передохнуть, но всё это время мы прикованы к данной территории и не можем её покинуть. И, к сожалению, в этой части Империи очень трудно придумать себе развлечение. На юге можно заниматься лишь тремя вещами: охотой, хождением по борделям и распитием алкоголя целые сутки напролёт. Последнее для нас - не вариант.

— А две первые опции быстро надоедают, — высказывается Яша.

— Да, я вам могу только посочувствовать, парни. — Ривер с неким сожалением выдыхает полной грудью. — И ещё раз сказать, что служба у генерала Эсдес имеет определённые привилегии. Например, лично я буквально с отпуска – на две недели летал в столицу и там очень хорошо отдохнул, и теперь готов сражаться в полную силу за своего генерала. Эх, в такие моменты вспоминаю, как я с вашим отцом воевал.

Ривер откидывается на спинку сиденья и предаётся настольгии. Тацуми и Яша навостряют слух.

— Я же ведь вместе с вашим отцом сражался против рыцарей запада. Вот именно тогда мы с Дэусом нюхнули пороха. До этого – только пираты и всякие разбойники, а затем нас бросили в мясорубку вторжения Закорьи и Кроатии. Много парней потеряли – сукины дети были облачены в почти непробиваемую броню, обычные ружья их нихрена не брали. В первом бою один их отряд даже смог пробиться до нашего штаба – остановили их целой толпой, а именно повалили с лошадей и разоружили. Пришлось идти на хитрость: эти храбрецы понадеялись на свою отвагу и честь и не заметили, как мы заманили их в ущелье, которое заполнили взрывчаткой и, как только вся эта рыцарская толпа оказалась там, взорвали всю местность. Славное было зрелище – я тогда полюбил кровавый дождь. Вам папа рассказывал, как именно он отбросил орды Золотого Ханства от границ Империи?

Тацуми напрягается, вспоминая давнюю историю.

— Если я помню верно, то он смог разгромить их под вратами Вестфолла, где занял оборону.

— Верно, Дэус тогда решил не преследовать отдельные кочевые группы, а просто сжёг все леса в округе, организовал кучу ловушек и вынудил кочевников атаковать в лоб Цитадель. Мне их тогда было жалко – мы их расстреливали десятками тысяч, а они продолжали на нас переть, словно абсолютно не ценили свою жизнь. С другой стороны, это была славная бойня, я никогда в жизни не слышал такой дикой какофонии из предсмертных воплей, ржания лошадей и завывания артиллерийских орудий. Бой шёл одиннадцать часов, ребята, и когда всё кончилось, ваш отец вместе со мной вышел на крепостную стену и глубоко вдохнул воздух, после чего спросил у меня: «Ты чувствуешь этот запах? Это порох, перемешанный с кровью убитых врагов. Это вкус победы, Ривер». Незабываемое было зрелище – всё поле, до самого горизонта, в телах убитых кочевников, повсюду звон мух, что начали копошиться в ещё тёплых телах лошадей и людей, но запах тогда был просто божественным.

— И вот ещё был случай, с пиратами, уже после того, как ваш отец ушёл в отставку. Тогда у меня под началом появился молодой парнишка, звали Булат. — При упоминании этого имени на лице Ривера появляется слабая улыбка. — Хороший был солдат и человек, жаль, что гей, и к тому же перешёл на сторону революционеров. И он первый владелец Имперского Оружия, который оказался в моём распоряжении. В течение недели мы вместе с имперским флотом выискивали базу пиратов, что оперировали на восточной границе, терроризируя местные города. Может быть помните, лет семь назад в главном имперском музее появился клюв гигантского спрута?

— Конечно помним, — оживляется Тацуми. За этими рассказами бывалого вояки у него пробудился аппетит, и он с большим трудом отрывается от порции запечённой курицы, а вот Яша не может преодолеть себя и с жадностью заглатывает очередной кусок прожаренной рыбы, сдобренной большой порцией специй. — Мы тогда ещё в академии учились и с интересом пошли смотреть на свежепривезённый образец. Я так понимаю, Ривер, это твоих рук дело?

— И да и нет. Тут постарался Булат. Во время очередного нашего патруля внезапно наш корабль остановился. Просто плыли и резко встали, словно сели на мель. Разумеется, моряки давай к борту и святить на дно, чтобы понять, в чём дело. Смотрим - дна не видно, и по картам здесь не должно быть никаких подводных возвышений. А потом наш фрегат как накренило, и из воды высунулось щупальце метров сорок в длину, толстое, как пять человек. И таких, наверное, было штук десять. Я до сих пор помню крик одного из матросов, что рядом со мной завопил во все горло: «Кра-а-а-акен!» Но, надо отдать должное морским волкам, несмотря на атаку морского монстра, моряки не запаниковали и начали отбиваться. Использовали зажигательные гранаты, разрывные патроны, даже стреляли из главного калибра. Я тоже пытался помочь чем мог, но моя шпага не могла даже поцарапать толстую кожу этого кракена. И затем на палубе появляется сам Булат. Он всегда умел подбирать самые драматичные и нужные моменты для своего выхода, и, вскинув свой меч, завопил во все горло: «Инку-у-урсио!» Знаете, я тогда подумал, что его тейгу, а именно дракон Тиран, всё ещё жив, потому что эта тварина появилась перед нами и окутала его, и все забыли о том, что нас осаждает подводный монстр. В следующий миг этот безумный храбрец ныряет под воду, и спустя пару секунд мы слышим мощный хлопок. И буквально через десять секунд из воды выпрыгивает Булат, весь в тёмной субстанции и внутренностях кальмара, и держит в руках клюв, что больше его самого раза так в два. И что самое интересное: в этот же самый день мы нашли базу пиратов, и этот храбрец снова полез в бой первым и до нашего прибытия он перебил всю сотню разбойников. Один. Буквально за пару минут.

— Впечатляет. Очень впечатляет. — Тацуми качает головой, держа в левой руке куриную ножку. — Мне вот что интересно: я слышал, что у моряков есть особые истории про кракенов. Это так?

— Да, у них особые приметы про этих монстров. И скажу тебе так: среди самых старых и прожжённых морских волков ходит одна легенда. Тебе известна история про питомца Императора Фредерика?

— Конечно. Я слышал, что у него был домашний осьминог под именем Моисей.

— Эти безумцы на полном серьёзе верят, что осьминог Моисей до сих пор жив и разросся до огромных размеров, скрываясь от людей в подземных водах столицы. И они считают, что если помолиться ему в пятницу вечером, то это принесёт им удачу и позволит избежать контактов с морскими монстрами.

— Это звучит как бред.

— Возможно, но они же как-то дожили до своего преклонного возраста. — Ривер устремляет свой взор на наручные часы. — О, моё время уже подошло. Прощу прощения, Тацуми, Яша, но мне надо идти. Мой генерал меня уже ждёт.

Тацуми сам сверяется с часами. Им остаётся ещё сорок минут до отбытия. Надо собирать ударную группу.

— Да, нам тоже пора уходить.

— М? — Яша с удивлением смотрит на Келлера с набитыми едой щеками.

— Рад был тебя повидать, Ривер.

— Взаимно, ребята. Надеюсь, мы с вами ещё пересечёмся в Вестфолле перед началом кампании.

Обменявшись напоследок рукопожатиями, один из Зверей Эсдес быстро удаляется, покинув столовую. Братья долго не задерживаются сами – Тацуми силой тянет Яшу за собой, прихватив корзину с подарками от родителей.

Глава 4-ая. Убей предателей

Спустя пятьдесят минут.

На подступах к Варамису.

Даже находясь под защитой своего Имперского Оружия, Тацуми чувствует, как приятный, освежающий встречный ветер дует ему в лицо. Когти Прерий, эти потрясающие создания, способны развивать поистине феноменальную скорость — сто пятьдесят километров в час. Быстрее них лишь только воздушные звери. И очень трудно передать простыми словами, что ты испытываешь в этот момент.

Это сравнимо с мимолётными мгновением. Когда Коготь развивает такую скорость, всё для тебя сливается, становясь сплошной чертой неразличимого ландшафта. Ты видишь перед собой только одну точку впереди и ничего более. Под собой ощущаешь огромное животное, чьи два сердца и четыре лёгких колотятся в тандеме, создавая приятную вибрацию. И Тацуми всегда испытывает удовольствие, наслаждаясь этим ощущением.

Он позволяет себе посмотреть по сторонам. Благодаря «Ночному Ужасу» даже на такой скорости он может разглядеть проносящийся мимо лес и сплошные зелёные нагромождения, которые расположились вдоль просёлочной дороги. Ничего интересного — лишь ряды старых деревьев, чьи корни проникли глубоко в землю. Келлер оборачивается назад: позади двадцать восемь его людей, что прижимаются к коням и стараются не отставать. Чуть в отдалении — Яша на своём Саурианине. Рептилия явно бежит вприпрыжку, так как от каждого её толчка земля содрогается. И, судя по высунутому языку, ей тяжело поддерживать такую скорость.

КА-БУМ!

В следующий миг верный скакун Тацуми резко подкашивается и устремляется головой вниз.

«Зараза!»

Воспользовавшись инерцией падения, Келлер резко отталкивается от своего скакуна, сделав прыжок вперёд. Находясь в контролируемом падении, он оборачивается назад, чтобы посмотреть, в чём дело. Полковник видит взрывное облако там, где пробегала его лошадь. Левая передняя лапа Когтя оторвана по самое колено и сейчас отлетает в сторону.

«Мина! Нас явно ждали!»

Сгруппировавшись, Тацуми вытаскивает из своей брони двуручный меч и, резко наклонившись вниз, вонзает его в землю по самую рукоять. Если бы не его чудовищная сила, в лучшем случае от такого кульбита он бы вывихнул себе руку или бы вовсе оторвал обе конечности. Келлер скользит по земле несколько метров, оставляя после себя глубокую борозду. Окончательно он может остановиться лишь только когда вбивает свои ноги в твёрдую породу, и даже так ему требуется ещё несколько секунд, в течение которых он зарывается в почву по колено.

Его Коготь Прерий такое сделать не мог и потому, оставляя после себя глубокую борозду на просёлочной дороге, скользит прямо до Тацуми, который и останавливает восьмисоткилограммовое животное, поймав его своими руками. После себя скакун оставил кровавый след из оторванной ноги и содранной кожи.

— Засада! Всем немедленно остановиться!

Впрочем, приказ уже лишний. Кавалеристы Империи ударяют по шпорам своих скакунов, и те слегка приподнимаются и наклоняются назад, позволяя своим когтистым задним лапам затормозить их.

В следующий миг Тацуми испытывает неприятную боль, когда крупнокалиберная пуля попадает ему в шлем, заставив его голову дёрнуться вправо. Патрон, к тому же, оказывается разрывным и после контакта со шлемом взрывается, отчего у Келлера появляется лёгкий звон в ушах. И ещё другая пуля, но на этот раз полковник замечает её благодаря усиленным рефлексам и дёргает головой в сторону, позволяя ей лишь немного порвать плюмаж. И заодно он видит примерную позицию стрелков, а также слышит грохот их выстрелов.

— Противник на девять часов! Пятьсот метров! Крупнокалиберные пулемёты и снайперы! Огонь на подавление!

В следующий миг двадцать восемь Ночных Охотников открывают шквальный огонь из своих автоматов по позиции противника. Они не пытаются спрятаться: их доспехи достаточно прочны, чтобы выдерживать концентрированный обстрел, а шкура Когтей Прерий очень крепка и позволяет им не обращать внимание на такие пули. Тем временем, Яша резко разворачивает Саурианина и направляет его прямиком в лесную чащу.

Благодаря своему слуху Тацуми слышит переговоры противников сквозь канонаду выстрелов:

— Смотри направо! Направо! Чёртов ящер бежит на нас! Огонь по нему!

«Ну уж нет».

В следующий миг Тацуми отпускает рукоять своего меча, что надёжно застрял в земле, и позволяет «Ночному Ужасу» исторгнуть ракетную установку, которую Келлер вскидывает на своё плечо. И нажимает на спусковой крючок, после чего отбрасывает пустое оружие в сторону. Тем временем выпущенная ракета, оставляя после себя густой шлейф, устремляется к помеченному ряду деревьев, чтобы затем распасться на множество мелких «кассет», которые при контакте с поверхностью ярко взрываются, распространяя всепожирающий огонь по лесу и местности. И Тацуми слышит очень характерный вопль, когда человек охвачен огнем и сгорает заживо.

В следующий миг из опушки леса выбегают десятки охваченных огнём противников. По их коричневатой форме и красным повязкам с чёрными крестами Тацуми опознаёт активных членов Южной Революционной Армии.

— Мама!

— Горю-горю!

Их истошные вопли и сползающая кожа — по истине омерзительное зрелище даже для Келлера. Но они предатели, а значит заслуживают такую смерть. И когда «Ночные Охотники» направляют дула автоматов на несчастных, Тацуми произносит:

— Не стрелять! Пусть горят!

Тем временем Яша проникает в чащу: его питомец своим огромным весом ломает деревья и вырывает их с корнем. И своей цели он добивается: буквально через пару секунд из укрытия зелени выбегает несколько не охваченных огнём мятежников. Первый из них погибает, когда оказывается в пасти Саурианина: рептилия просто проглатывает его за один присест. Остальные четверо не пробегают и пары метров — оказываются подстреленными людьми Келлера.

Тацуми ещё раз осматривает окрестности: горящие мятежники уже падают от болевого шока, распространяя огонь. Больше никто не стреляет и его Имперское Оружие не замечает других противников. Келлер быстро оглядывает своих людей: все целы и здоровы, лишь Когти Прерий получили небольшие раны, которые никак не скажутся на этих животных.

— Всё чисто. Собраться и проверить патроны. Возможно, впереди будут другие засады! — Объявляет Тацуми, используя свой тейгу, чтобы каждый его солдат смог услышать его голос у себя в голове.

Убедившись, что более для них опасности нет, Тацуми проверяет своего скакуна. Опустившись на колени перед ним, он дотрагивается до его головы: бронированные пальцы касаются толстой чёрной кожи, а левая рука Келлера начинает аккуратно поглаживать рыжую гриву Когтя. Большой синий глаз, охваченный болью, с наворачивающейся слезой слепой верностью смотрит на полковника.

— Не переживай, Варриор, сейчас я тебя подлатаю, — с некой отцовской заботой произносит Тацуми и даже позволяет своему шлему исчезнуть, показывая верному скакуну своё лицо, что растягивается в доброй улыбке.

В следующее мгновение всё тело Варриора напрягается, когда щупальца «Ночного Ужаса» проникают внутрь скакуна. Келлер прикрывает глаза.

«Так-так, что тут у нас? Не вижу никаких критических повреждений. Сейчас залатаем содранную кожу и восстановим левый глаз, который явно повредился при падении, и ещё про ногу надо не забыть».

К этому моменту к Тацуми начинают подъезжать его гвардейцы. Они слышат характерное шипение: полковник ускоряет метаболизм своего верного скакуна, позволяя тому буквально на глазах залечивать полученные раны. Из оторванной культи вырывается пару щупалец тейгу полковника, что сразу устремляются к оторванной ноге. Обвившись вокруг неё, отростки «Ночного Ужаса» подтягивают конечность к Когтю Прерии и соединяют её обратно. После чего рыцари видят незабываемую картину: кровь в месте соединения закипает и начинает сращивать оторванную конечность. Меньше чем через минуту всё было готово.

Тацуми открывает глаза и с удовольствием смотрит на проделанный результат. Довольно хмыкнув, он нежно хлопает Варриора по головке:

— Вставай, красавец, для нас день ещё не закончился.

После чего скрывает лицо за шлемом.

В следующий миг конь пытается подняться на ноги. Ему требуется две попытки: в первый раз срощенная нога оказалась слаба и подкосилась, но во второй раз мощный скакун смог устоять на своих четверых. Одним рывком Тацуми запрыгивает в седло и берётся за поводья. К этому моменту его окружают все имперские рыцари, в том числе и Яша, что смотрит с высока своей рептилии.

— С вами всё в порядке, сэр? — звучит голос одного из гвардейцев.

— Со мной всё в порядке, беспокоиться не стоит, — объявляет Тацуми и устремляет свой взгляд на запад, куда они и двигались до засады. — Продолжаем путь. Нам до цели осталось примерно километров пять-шесть. И раз мы попали в ловушку мятежников, они явно не хотели, чтобы мы туда добрались.

«Что очень странно. — Юный полковник плавно поворачивает голову и смотрит на столб пламени, что разгорается на фоне леса. — Обычно у повстанцев нет такой наглости, чтобы атаковать конвои Имперской Гвардии. И не различать нас они не могли… Хм. Мне это не нравится. Тем не менее, приказ есть приказ».

Келлер ещё раз окидывает взором подчинённых людей. Убедившись, что всё в порядке, взмахом руки он отдаёт приказ:

— Выдвигаемся. Обычное построение!

Как и подобает лидеру кавалеристов, Тацуми возглавляет построение. Его верный скакун, Варриор, даже несмотря на пришитую конечность, мчится вперёд так, будто с ним ничего не происходило. Келлеру приходится даже его придерживать, чтобы верное создание не умчалось вперёд.

После этой засады Келлер поступает нетипично. Колонна заметно затормаживает, чтобы не нарваться на мины. Жестом руки юный полковник отадёт приказ рассредоточиться и соблюдать дистанцию в пятьдесят метров, чтобы всадники успели среагировать на атаку сбоку и не попали под один удар. Сам же Чёрный Рыцарь Империи внимательно смотрит по сторонам, используя своё Имперское Оружие, чтобы выявить мятежников.

Не прошло и пяти минут, как на горизонте, прямо за верхушками деревьев, появляется очертание Варамиса. И от одного взгляда на этот город Тацуми хмурится.

«Проклятье. Его как будто разбомбили».

Даже находясь на порядочном отдалении, меткий взор военного видит очень неприятную картину: целая серия полуразрушенных, серых башен, что некогда украшали местные часовни, известные на весь регион. Разбитые шпили, снесённые начисто верхние этажи многоэтажек. И чем ближе Келлер приближается, тем больше подробностей он видит: огромные воронки от разорвавшихся снарядов и выкорченные вековые деревья. Разрушенная брусчатка и поваленные, как картонки, бетонные и кирпичные дома. Фактически, ни одного целого здания или участка территории. Варамис по-настоящему стал серым, разрушенным городом, который надо восстанавливать.

Но больше всего Тацуми возмущается халатностью местных военных. Ему остаётся два километра, а он не встречает ни одного патруля, ни одного заслона! Его люди спокойно проносятся по разбитой просёлочной дороге, а их даже никто не пытается хотя бы встретить!

«За такую некомпетентность не грешно расстрелять на месте».

Наконец-то кто-то из защитников города показывается, когда Тацуми и все его имперские рыцари оказываются в самом Варамисе. Келлер первый видит пару солдат, что сжимаются возле костра, который горит в потрёпанной и пробитой бочке. И сами «белорубашечники» выглядят не очень: форма грязна и порвана во многих местах, оружие давно не чищено и обмотано скотчем и какими-то деревяшками. От такой «самопальщины»* Тацуми хочет закрыть глаза, развернуться и уехать обратно, лишь бы не видеть эту мерзость.

— Рядовой! — Когда солдаты слышат голос Келлера, то оба вздрагивают и чуть ли не роняют ружья на побитую брусчатку. Обернувшись, они видят перед собой колонну имперских рыцарей и огромного, плотоядного ящера, что хищно облизывается, смотря на них. Но мгновение спустя оба концентрируются на Чёрном Рыцаре, которого окружает полупрозрачная дымка. — Где командующий офицер?

— Лейтенант Макорак вон там! — И без лишних предисловий один из солдат указывает в сторону центральной дороги. — Пятьсот метров прямо, и вы его найдёте.

Хорошо, что оба «солдата», если их так можно назвать, сейчас не видят лицо Келлера. Мало того, что эти идиоты не удосужились спросить, кто он такой, откуда и что с ним за люди, так ещё сразу ответили на его вопрос. Если бы мятежные мерзавцы были бы чуточку умнее, они бы без проблем смогли разгромить защитников Варамиса, зайдя им в тыл и перебив всё командование.

«Бездарные идиоты, вот вы кто, а не военные».

И, судя по напряжённости и едва сдерживаемой ненависти, остальные «Ночные Охотники» разделяют мнение своего командира.

Больше не желая терпеть это жалкое зрелище, Тацуми выдвигается вперёд и быстро следует по разрушенному городу. Он не видит ничего, что напоминает о имперском лагере: ему на пути попадаются отдельные, разбросанные, неорганизованные отряды, что больше походят на спешно обученных ополченцев, чем на солдат Империи. Как крысы, они жмутся к кострам от безделья и тоски. Хоть какое-то подобие базы юный полковник видит в самом конце, если это так можно назвать. Перед Гвардейцами предстаёт убогое зрелище: наспех сколоченный периметр из руин и груд мусора. Десятки солдат, лежащие на полу: раненые и умирающие, что сложены в общую кучу под открытом небом. Гора трупов, от которой воняет активным гниением за сотни метров, и всё это сопровождается жужжанием мух. Но посреди этого царства отчаяния стоит богато украшенный шатёр, в котором Тацуми видит человека… Если это можно назвать человеком. Это жирный кусок сала, который более не в состоянии нормально передвигаться, что облачён в едва подогнанный китель. И самое мерзкое: на нём офицерские погоны!

Остановившись, Тацуми спрыгивает с Варриора и быстрым шагом направляется в палатку. Его даже никто не пытается остановить. Солдаты со стеклянными взглядами провожают его. Следом за полковником идут его люди.

«Вблизи он ещё уродливее».

В этот самый момент Тацуми ненавидит обострённые чувства «Ночного Ужаса». Он ощущает омерзительно-вонючий одеколон, которым пропитан воздух в этой палатке. Даже по бедным адъютантам, которые окружают толстого военного, понятно, насколько им противен этот запах: они, буквально, почти зелёные и едва держатся на ногах, пока офицер, на лице которого три подбородка, жадно улепётывает свой обед… Который больше похож на пир для семерых.

— Лейтенант Макорак? — обращается Келлер к офицеру. Но он уже знает ответ — офицерские погоны человека сказали ему всё, что надо знать.

— А? Кто такие?

Неспешно ленивый мужчина пытается развернуться, но из-за его габаритов это больше напоминает перекатывание шарика из одной стороны в другую. Более нелепого зрелища Тацуми никогда не видел в жизни.

— Я вас отстраняю от командования.

В следующий миг в руке Келлера появляется револьвер. Гремит мощный выстрел, заставивший всех военных вздрогнуть и оживиться. Наконец-то Тацуми видит хоть какие-то признаки жизни в них, когда эти отбросы бросают свои дела и окружают «Ночных Охотников», наставив на них неухоженное оружие.

«Вот теперь пора представиться».

— Меня зовут Тацуми Келлер, — звучит звонкий и громкий голос юного офицера, который слышит каждый из присутствующих людей. — Я полковник Имперской Гвардии и направлен сюда по прямому приказу верховного главнокомандующего. И я разочарован всеми вами: я увидел полное пренебрежение армейским уставом и здравомыслием. Почему я и мои люди смогли дойти сюда незамеченными?! — Тацуми вспыхивает, заставив грязных солдат сделать шаг назад. В их взглядах отчетливо виднеется нерешительность. — Почему ваш периметр настолько незащищён, что тридцать хорошо вооружённых людей оказались в вашем штабе?! Я, как Имперский Гвардеец, имею полные полномочия расстрелять вас всех здесь и прямо сейчас!

Услышав эти слова, «Ночные Охотники» передёргивают затворы автоматов, приведя их в боевую готовность. Дула этих смертоносных орудий устремляются на неорганизованную толпу, которая уже опускает свои ружья и делает ещё шаг назад.

— Но, — Келлер выходит вперед и обводит пальцем обычных солдат, — к счастью для вас, я не пришёл сюда с инспекцией. И поэтому ограничиваюсь казнью вашего командующего офицера. Кто следующий по цепочке командования?

Ответ приходит не сразу. Юному полковнику приходится подождать пару секунд, прежде чем из толпы выходит потрёпанный молодой парень — ровесник Келлера. Его форма настолько же потрёпана, как у остальных. Чёрные волосы засалены, будто он месяц не знал радости хотя бы холодного душа. Лицо перемазано грязью и засохшей кровью. Но, даже несмотря на свой убогий вид, в глазах паренька Тацуми отчетливо видит его решимость и уверенность в себе.

— Младший лейтенант Юстав к вашим услугам, гвардии полковник Келлер, — рапортует он, приложив ладонь к виску в воинском приветствии.

— Вольно. — Тацуми машет рукой и велит своим гвардейцам опустить ружья. Что они и делают, пока сам молодой полковник направляется к лейтенанту. Поравнявшись с ним, Келлер с высока своего роста смотрит на потрёпанного офицера. Тот всё ещё не желает убирать ладонь с виска. — Теперь ты командуешь этим участкам. Статус?

— Статус? — Юстав прищуривает глаза. — Полковник Келлер, не могли бы вы пояснить, что вы под этим подразумеваете?

«Боже… Насколько всё плохо».

— Мне нужен полный отчёт о происходящих здесь событиях. Но я для тебя упрощу задачу. Где находится бригадный генерал Баск Гран, и почему ваше подразделение выглядит настолько убитым?

— Так точно, сэр. Бригадный генерал Гран находится в пяти километрах от нас, прямо у линии фронта. Революционеры смогли выбить его с той стороны Варамиса и сейчас переправляются через единственно уцелевший мост, закрепляясь на нашем берегу. А почему мы так выглядим… — Юстав устремляет взгляд, полный ненависти и презрения, на ещё тёплое тело Макорака, что развалилось внизу, на сломанном столе. — Всё из-за этого гада. Насколько мне известно, он родственник Грана и потому о нас вовсе не заботился. И если между нами, сэр, я скажу от сердца каждого солдата: мы благодарны за вашу расправу. Этот ублюдок заслужил расстрела давным-давно.

— Я надеюсь, что вы не повторите его судьбы, лейтенант Юстав. — Тацуми делает шаг назад и, развернувшись, устремляет свой взгляд на брата. — Яша, ты и МакДюк остаётесь здесь. Проследите за тем, чтобы к моему возвращению это место стало похожим на организованный тыл, а не на лагерь беженцев.

— Будет исполнено, брат, — с энтузиазмом отвечает Яша, ударив себя кулаком в грудь.

— Юстав, — Келлер вновь устремляет свой взор на младшего лейтенанта, — выдели мне пару человек. Мне нужно добраться до линии фронта. У меня есть дело к бригадному генералу. И, как старший офицер из гвардии, приказываю тебе укрепить эту местность. Подполковник Яша тебе в этом дело поможет.

— Принял к сведению. — Юстав кивает головой и взмахом руки подзывает к себе двух оборванцев-солдат, чья форма давно утратила белизну.

Более не желая тратить время здесь, Тацуми, вместе с оставшимися имперскими рыцарями и проводниками из местных солдат, направляется в сторону Когтей Прерий. Последнее, что он слышит, покидая лагерь, — громогласный голос Яши:

— Слушайте меня, салаги, первым делом надо избавиться от трупа жирного ублюдка. Надо его вынести за черту города — опасные звери быстро съедят засранца.

Лёгкой трусцой, ведомая двумя солдатами, колонна «Ночных Охотников» продвигается в город. Внутри Тацуми видит чуть более обнадёживающую картину: спустя две минуты начали появляться полноценные патрули белорубашечников с ружьями, автоматами и мечами. Как и подобает, они каждый раз останавливали Келлера и спрашивали кто он такой, после чего передавали полученную информацию по коротковолновой рации. Вскоре их покидают оборванцы из арьергардного лагеря, и колонну имперских рыцарей уже сопровождают более компетентные солдаты.

Чем дальше Тацуми продвигается в город, тем сильнее его сердце наполняется радостью от растущей компетенции бойцов: появляются полноценные блокпосты с тяжёлыми пулемётами, укреплениями и завалами из мешков с песком. Солдат и лагерей всё больше и больше, но при этом отчётливо слышатся стрекотания пулемётов, грохот артиллерии и периодические оружейные залпы. Тацуми оказывается дома, в своей родной стихии.

И вот наконец-то Келлер оказывается в главном лагере. Первое, что он видит, — огромная колонна имперских солдат, измождённых и уставших, окровавленных, что только что вышли из боя и сейчас идут в тыл. Своими измождёнными взглядами они провожают Тацуми и его «Ночных Охотников», и среди этой толпы полковник отчётливо слышит:

— Посмотрите, какие довольные. Скоро война заберёт их.

Но Тацуми не придаёт этому никакого внимания.

Войдя внутрь периметра, Келлер и его люди оказываются в хорошо укреплённом лагере, каждый угол которого обнесён колючей проволокой, мешками с песками и прикрыт оружейными командами, пулемётными расчётами и прочим военным добром. Тацуми видит долговременные конструкции, сооружённые из бетона: штабы и казармы, из которых виднеется свет, а также выходят солдаты. Хорошо организованный палаточный городок и даже своя сеть КПП, на которых постоянно кипит работа: проходят обозы с продовольствием и снаряжением, уходят раненые, и на их место доставляют свежие подкрепления. Если память Келлера не подводит, то бригадный генерал Баск Гран черпает резервы из соседнего Артомиса — там очень большой имперский гарнизон, который размещён как раз на такой случай.

— Где бригадный генерал Баск Гран? — обращается Тацуми к первому встречному белорубашечнику. И тот моментально указывает на очень странную вещь.

Со стороны это может показаться угловатой металлической коробкой на очень своеобразных колёсах, что обнесены странной гусеницей. Вытянутая и приплюснутая верхушка этого диковинного монстра имеет грозное орудие, что ставится на арт. батареи. Но Тацуми, как человек сведущий и начитанный, знает, что это такое. Танк. Изобретение времён первого Императора Фредерика, созданное на пике технологического могущества Империи. И причём крайне редкое — увидеть такую машину вживую сейчас большая честь.

«Вау. Никогда не думал, что доведётся увидеть танк вживую. Так… У неё на корпусе написано «543/512». Хм… Поразительно, этой машине больше пяти сотен лет, и она всё ещё находится в работоспособном состоянии. Жаль, конечно, что после той гражданской войны мы способны производить такую технику лишь только в поштучных экземплярах».

Передав поводья белорубашечнику, что встречает Келлера, Тацуми спрыгивает со своего скакуна и направляется к серому танку, чей двигатель заглушён пока машина находится на техническом обслуживании. И нужный ему человек как раз стоит возле этого механизма смерти, используя свою алхимию, чтобы придать броне прежний, идеальный вид.

О Баск Гране Тацуми кое-что слышал. Помимо информации от верховного главнокомандующего, он знал его как «механического алхимика», что специализируется на ремонте сложных механизмов. И потому неудивительно, что этому рослому, коренастому мужчине с загорелой кожей и густыми пышными чёрными усами доверили столь сложное и драгоценное изобретение как танк. При приближении к нему Келлер обращает внимание на белоснежные перчатки офицера, на которых нарисованы странные пергаменты и узоры — для знающего человека это главная сила и главная слабость любого алхимика. В профессиональных кругах и литературе эти странные рисунки называются «кругами трансмутации», которые позволяют учёным использовать их «научную магию». А именно, применяя закон равноценного обмена, брать извне окружающую энергию и использовать её в различных целях. У Келлера в своих закромах тоже есть такие перчатки, но он их никогда не использовал — не уверен, что сработает. Из-за своего самого главного достижения в жизни ему запрещено приближаться более чем на километр к Главной Академии имперских алхимиков и всеми связанными с ней учреждениями.

«Трудно поверить, что мне поручено убить его. С виду вроде бы нормальный человек, без явно выраженной гнильцы, как тот лейтенант. Но приказ есть приказ. Я не в праве обсуждать волю Будо».

Остановившись в нескольких шагах от генерала, Тацуми с громким звоном ударяет себя кулаком в грудь.

— Гвардии полковник Тацуми Келлер прибыл в ваше расположение, бригадный генерал Гран.

«Ну, посмотрим, насколько он близок к Главной Академии».

Тацуми застывает, уже предвкушая реакцию военного. На Келлера у всех имперских алхимиков лишь две реакции: либо безразличие, либо…

— Ах ты ж сукин сын! — раздаётся звероподобный, звучный голос Грана, что моментально поднимается в полный рост и разворачивается к Тацуми, поравнявшись с ним. Два пылающих ненавистью глаза устремляются на него. — Генералиссимус совсем охренел отправлять ко мне, почтенному имперскому алхимику, грязного невежу и еретика, что нарушил один из строжайших запретов алхимии?! Это возмутительно!

— И я вас тоже рад видеть, бригадный генерал, — спокойным голосом отвечает Тацуми. На самом деле он испытывает некое извращённое удовольствие от столь бурной реакции. Сам факт того, что эти высокомерные лорды и княгини опускались до брюзгливых животных лишь от одного вида полковника, как минимум забавен.

— Пошёл к черту, Келлер! Собирай своих игрушечных солдатиков и проваливай отсюда! — во весь голос рявкает Баск и указывает своим пальцем на выход из лагеря. Тацуми обращает внимание, как почти все солдаты отрываются от своих дел и смотрят только на них. — Варамис — мой город. Я не потерплю в нём таких отбросов и предателей, как ты.

«Предатель? Хм…»

— Вы очень и очень сильно заблуждаетесь, генерал… — с нескрываемым презрением шипит Тацуми. «Ночной Ужас» тоже слабо шипит, образуя вокруг Келлера ещё более плотную дымку, которая, в прямом смысле, начинает увеличивать юного полковника до таких размеров, что вскоре макушка Баска с трудом дотягивается ему до пояса. — Я имперский гвардеец. Я подчиняюсь только Генералиссимусу и только ему.

Даже несмотря на то, что его противник вдвое стал превосходить его в росте, Гран не отступает. И даже не дрогнул глазом, когда огромный палец Келлера чуть ли не тыкает ему в лицо:

— Твои приказы для меня ничто, солдатик. И если мне велено явиться к тебе и помочь в бою, значит, такова воля Империи, генерал! У тебя хватит духу оспаривать Его приказ? Нет? Так что засунь своё мнение в одно место и начинай думать головой!

Тацуми видит, как лицо Баска кривится, разрываемое между гневом, смирением и откровенным презрением к говорившему. Его рот раскрывается в немом крике, а потом губы шевелятся, будто он хочет выдать гневную тираду. Ещё раз посмотрев на огромного полковника, он недовольно фыркает, после чего плюёт густую слюну в сторону.

— Лучше. — В следующий миг Тацуми принимает свой обычный облик и убирает руки за спину. Его голос становится спокойным, словно ничего не было. — Как мне сообщили, генерал, мятежники смогли прорваться на этот берег реки и сейчас окапываются. Что вы планируете предпринять, дабы отбросить их?

И снова недовольный взгляд Баска устремляется на Келлера. И снова между ними «небольшая» зрительная дуэль, по итогу которой Гран вынужден отступить, прикрыв глаза. Из своего кармана он достаёт карту города — судя по свежим надписям, генерал совсем недавно делал очередной план наступления, который и поднёс к полковнику, чтобы тот его мог разглядеть.

— Через две минуты начнём атаку на позиции мятежников. Силами пяти батальонов ударим по их укреплениям и попытаемся отбросить на другой берег реки. Я вместе с танком возглавлю лобовую атаку и поддержку наступления основных сил. Полковник, возьмите под своё командование левый батальон. Им пригодится ваша помощь. Дженкис!

За мгновение до этого Келлер успевает разглядеть как следует представленную бумагу. И он не рад увиденному.

«Очень интересно. То есть Баск, силами тысячи имперских солдат, сейчас попытается выбить восемьсот человек с укреплённых позиций трёхсторонним ударом. В условиях городского боя, где мы лишены численного преимущества. И без артиллерийской поддержки — так как он не хочет тратить на это время и снаряды. Я чувствую, будут большие потери».

В следующий момент рядом с Тацуми и его людьми появляется очередной белорубашечник, что отдаёт военное приветствие, после чего обращается к генералу:

— Да, сэр?

— Отведи наших гостей на позиции двадцать третьего батальона.

— Так точно, сэр, — звучит такой же короткий и лаконичный ответ.

Но прежде чем отправиться, Тацуми даёт характерный приказ:

— Всем спешиться. Взять с собой амуницию и приготовиться к бою.

Кавалеристы прекрасно понимают, почему полковник даёт такой приказ: Когти Прерий, несмотря на все свои преимущества, в городском бою почти бесполезны. Слишком много замкнутого пространства, слишком выделяются и шумят и, к тому же, не способны использовать свои достоинства из-за местности. Поэтому куда логичнее и целесообразнее идти в бой в пешем порядке. Спрыгнув со своих скакунов, рыцари быстро вооружаются и приводят винтовки в полную боевую готовность, передёрнув затворы и перезарядив их. Заодно достают из походных карманов скакунов дополнительные гранаты, патронные ленты и магазины.

Когда его люди заканчивают вооружаться, Келлер делает кивок головой — даёт солдату понять, что они ждут его. И он отводит их к линии фронта, пробираясь через разрушенные после долгих боёв улицы. Как Тацуми понял, что это зона боевых действий? По нескольким причинам. Взгляд полковника в первую очередь подмечает, как пригибаются имперские солдаты, перебегая из одного угла в другой: видимо, боятся попасть под перекрёстный огонь снайперов. Затем, это ещё большее количество огневых позиций, пулемётных точек, заграждений и минных полей. Впереди виднеются примитивные траншеи, сделанные на скорую руку. Огромное количество металлических ежей, колючей проволоки и мешков с песком — солдаты хорошо окопались.

И как раз именно на такую позицию идёт Келлер. Внутри траншеи, сжавшись калачиками и чистя винтовки, сидят десятки имперских бойцов, ожидая сигнала для начала наступления. Даже отсюда Тацуми видит, что большинство из них уже прощаются с жизнью и молча молятся. Что естественно — человек, каким бы отважным он ни был, не лишён элементарного страха за свою жизнь. Полковник подмечает одну примечательную пару, что гордо стоят на краю траншеи. Оба достаточно юны, на взгляд примерно ровесники самого Келлера, среднего роста и грязны точно так же, как и остальные. Один из них, слегка пригнувшись, несёт на спине коробка-подобную коротковолновую радиостанцию, из которой торчит длинная антенна. Он слышит потрескивание статики, через которое периодически пробиваются голоса.

— Сэр, это капитан Нестор. — Приписанный к Тацуми белорубашечник указывает на совсем юного офицера, что с большим трепетом высовывается из траншеи, чтобы оглядеть разрушенные окрестности в перспективе бинокля.

— Благодарю, рядовой, можете быть свободным.

— Так точно, сэр. — И он спешит удалиться, оставляя имперских рыцарей. Келлер и двадцать семь его приближённых быстрой походкой спускаются вниз, даже не пригибаясь — их броня способна защитить от прямого снайперского выстрела. Имперские солдаты млеют, увидев приближающихся к ним гвардейцев, что аккуратно раздвигают их в сторону. Капитан приоткрывает рот и немного оседает, когда видит, как над ним нависает Тацуми.

— Капитан Нестор, меня зовут Тацуми Келлер, вы и ваше подразделение на время задания переходите под моё командование. Отчёт? — звучит спокойный и уверенный в себе голос полковника. Эффект есть: местный офицер немного оживляется и слегка приподнимается.

— Боже мой… Вы же «Чёрный Рыцарь». Сэр, это такая честь быть в вашем присутствии!

— Отставить панибратство, — в достаточно твёрдой, но при этом мягкой манере отвечает Тацуми. — Докладывай по существу. Сколько у тебя людей? Чем вооружены, с чем нам предстоит иметь дело?

— Да, сэр. Конечно, сэр! — И он два раза кивает, после чего энергично тараторит: — Всё, что вы видите перед вашими глазами, — двадцать третий батальон. Я последний старший офицер, который выжил после двух предыдущих неудачных атак… — К своему недовольству, Тацуми только сейчас замечает, что поле перед ними буквально завалено белорубашечниками. Баск явно не жалеет людей, бросая их в самоубийственные атаки раз за разом. — И сейчас мы готовимся к третьей. Наша цель: прорвать линию обороны мятежников здесь и выйти к мосту с левого фланга. Против нас — миномёты, тяжёлые пулемёты, огнемёты и даже гранатометы, а всё, что у моих людей на руках, это лёгкие винтовки. — Келлер, будучи знающим человеком, сразу понимает, какая улыбка появляется на лице у капитана. Улыбка человека, что свыкся с неизбежностью смерти. Что ждет её с превеликим удовольствием.

— Всё ясно. Тогда слушай мой приказ. Как только будет отдан сигнал об атаке — мои люди пойдут первыми и начнут расчищать путь. От тебя и твоих людей лишь требуется следовать за нами и добивать оставшиеся очаги сопротивления. Справишься?

— Разумеется, сэр.

— Сойдёт. — Но в глубине своей души Тацуми прекрасно понимает: большинство из этих уставших солдат не доживёт до конца этого дня. Они слишком устали и с трудом держат глаза открытыми. Даже если «Ночные Охотники» примут весь удар на себя, оставшиеся революционеры возьмут с лихвой кровавый урожай и перестреляют защитников Империи ещё на подходе.

«Такова война, я мало что могу сделать в этой позиции».

В следующий миг Тацуми прищуривает глаза. Статика работающей радиостанции прерывается полукричащим мужским голосом:

— Начинаем наступление! Все батальоны — в атаку! — И, в качестве подтверждения этих грозных слов, буквально через секунду Келлер слышит завывание сигнальной пищали и видит ярко-красную вспышку в небе, после чего звучит писк офицерского свистка.

Из своей брони Тацуми материализует в левой руке уже заряженный и готовый к бою револьвер, а в правой появляется острозаточенный меч с длинной рукояткой, покрытой мехом. Одним прыжком он взбирается на самый верх траншеи и устремляет свой взгляд назад — на своих гвардейцев, что уже готовы к бою.

— Вперёд, парни, за мной! В атаку!

И Тацуми рвётся вперёд. Даже без своего скакуна он может развивать огромную скорость за счёт «Ночного Ужаса», и потому нет ничего удивительного, что подобно чёрной молнии он оказывается далеко впереди. Его бронированные ботинки шуршат по разбитой крошке, что покрыта густой кровью. Он перепрыгивает через тела убитых солдат, что уже как несколько часов лежат на холодной земле. У многих из них не закрыты глаза — их стеклянные взгляды будто смотрят на Келлера. Не упокоенные души, что с непониманием спрашивают: за что они погибли?

Даже секундного контакта с мертвецами хватает для того, чтобы Тацуми почувствовал, как нечто тёмное в его душе зашевелилось. Где-то на границе своего сознания он снова слышит этот безжалостный голос, что с предвкушением облизывается:

«Свежее мясо. Больше крови для владык Бездны!»

«Заткнись!»

Ментальной атаки хватает, чтобы голос Имперского Оружия смолк. Но Келлер знает: это лишь временная мера, и вскоре он раздастся вновь с ещё большей силой. Не останавливаясь, полковник смотрит назад: его гвардейцы быстрой трусцой пробираются по поле битвы, гремя доспехами и патронами.

БАМ!

Голова Тацуми дёргается в сторону от попадания пули. Даже сквозь броню он чувствует неприятную боль и лёгкий звон в ушах.

«Проклятье, чертов снайпер».

Он обращается к чувствам своего тейгу — симбионт направляет взгляд полковника на оконный проём на третьем этаже полуразрушенного здания. Уже своими глазами Келлер видит дуло винтовки, из которого ранее был произведён выстрел.

Но впереди появляется проблема, которая заставляет Тацуми забыть о снайпере. Имя ей — три десятка мятежников, что укрываются за грудой камней и мешками с песком. Дула их оружия направлены на полковника. Но прежде чем Келлер успевает что-то предпринять, он видит массивный ствол артиллерийской пушки, чья чёрная бездна смотрит прямо на Тацуми.

«Твою мать!»

Мгновение спустя «Ночной Ужас» выпускает огромное чёрное щупальце, что, подобно палачу, разрубает надвое дуло орудия, в результате чего снаряд, находящий внутри, сдетонирует. Гремит мощный взрыв, поднявший в воздух остатки пушки и несколько разорванных в клочья тел мятежников, что, подобно тряпичным куклам, начинают болтаться в воздухе, разбрызгивая свои внутренности по окрестности.

Не давая революционерам и шанса опомниться, Тацуми за один удар сердца оказывается внутри траншеи. Большая часть противников уже не представляет вреда — либо мертвы, либо серьёзно ранены и кричат от боли. Но не все.

Один пытается развернуться и нацелить ствол автомата на Келлера, но валится замертво после выстрела в голову из револьвера. Тацуми делает рывок вперёд и разрубает надвое пару мятежников, что всё ещё осознают: лоялист среди них.

— Б-е-ей… — Для Тацуми даже их речь кажется замедленной. Прежде чем их командир успевает что-то произнести, он тоже падает, сражённый пулей в голову. Оставшиеся пять располагаются так дружно в ряд, что Келлер не может отказать себе в удовольствии и снова стреляет. Убойной силы револьвера хватает, чтобы четверо свалились замертво с разорванными головами. Последнему везёт меньше всего: пуля успевает деформироваться и отклоняется в сторону, попав в глаз несчастному и застряв там. Но до того как, корчась от боли, он падает в траншею, Тацуми уже покидает его.

Снайпер становится следующим. Подобно пикирующему орлу, Келлер резко отталкивается от земли и устремляется в здание. Он ломает собой несколько этажей, пока не оказывается на остатках третьего, который больше походит на заброшенные руины, в которых никто никогда не жил. Полковник видит перед собой пятерых мятежников, что медленно разворачиваются на новый шум. Используя окружающие тени, Тацуми оживляет щупальца, придав им образ огромных хищных ртов, что в следующий миг буквально рвут революционеров, оставив после них лишь кровавый след.

«Вроде чисто».

Пользуясь мгновением передышки, Тацуми выглядывает в окно, откуда ранее стрелял снайпер. Он видит приближающихся «Ночных Охотников». Высунув большой палец в проём, он даёт им понять: позиция захвачена. Можете следовать далее. И, не дожидаясь их, он двигается вперёд.

Подобно тарану, он ломает оставшиеся стены, не сбавляя темпа, пока не оказывается на улице — на огромной, вытянутой площадке он видит ещё мятежников. Как минимум пять десятков. Крупный отряд явно спешит, не зная о том, что Тацуми ранее уничтожил ту позицию, куда они направляются. Чуть позади них Келлер видит ещё предателей — они располагаются внутри зданий и окопов и по их лицам он может сказать одно: они явно не ожидали увидеть его здесь и сейчас.

Один прыжок — Тацуми плавно приземляется на уличный фонарь, что каким-то чудом смог сохранить свою целостность, несмотря на все разрушения. Позади Келлера открывается два чёрных, как смоль, портала, откуда высовываются дула двух многоствольных пулеметов. Мгновение спустя стволы начинают вертеться, а затем «поют» свою кровавую песню, что больше напоминает быструю барабанную дробь.

БР-Р-Р-Р!

Два тяжёлых пулемета быстро превращают отряд мятежников в решето, а потом начинают поливать свинцом предателей в отдалении, заставив их пригнуться.

Позади Келлера открывается ещё несколько порталов — словно черная мгла, чей покой был нарушен, оттуда выстреливают сгустки концентрированный черноты. От попадания такого шара дальнее здание буквально падает, погребя под собой множество мятежников.

— Что замолчали! Огонь! Огонь!

В следующий миг, несмотря на град своих пуль, Тацуми ощущает неприятное покалывание и дробь брони — мятежники начинают отстреливаться. Только сейчас полковник видит дуло автоматической пушки, что до этого была замаскирована под груду камней.

Бах! Бах! Бах!

Тяжелое орудие быстро заговорило, разрывая грохот боя своим завыванием. Первый массивный снаряд попадает Келлеру в плечо. Мощный удар заставляет его потерять равновесие и быстро спрыгнуть вниз. Он чувствует жгучую боль. К этому моменту полковник также с досадой обнаруживает, что у его многоствольных пулемётов кончились патроны, и потому они бесполезны. Убрав их обратно внутрь «Имперского Оружия», Тацуми дёргается в укрытие разрушенных зданий, прежде чем ещё раз автопушка в него попадёт.

— Не прекращать огонь! Не дайте этому уроду высунуться!

Мгновение спустя над Тацуми гремит взрыв. Часть здания разваливается, и огромная каменная плита падает на Келлера, но лишь разбивается о твёрдость «Ночного Ужаса», не в силах причинить ему вреда. Град пуль свистит, снаряды автопушки взрываются, вырывая клочья из земли. Полковник, используя своё тейгу, оживляет одну из теней, даровав ей глаз, и выглядывает из укрытия.

«Проклятье. Они подкатили артиллерийскую пушку. Вот что по мне так выстрелило. И с этой автопушкой и столь плотным огнём я ничего не смогу сделать… Если только не попытаться уйти в фазирование, но я не смогу долго поддерживать его. Слишком далеко — рискую отключиться от боли».

Тацуми оживляет ещё несколько теней и поднимает их в воздух, чтобы получше оглядеть окрестности. Часть мятежников стреляет по отросткам, но их пули лишь бессильно разрывают черноту, не оказывая хоть какого-нибудь вреда. Совсем рядом слышится грохотание боя, что накладывается на оружейные выстрелы этого участка.

«Вижу мост. Пятьсот метров. Слева от меня всё завалено и, кажется, заминировано. Но можно попытаться пробраться. Сперва генерал Баск на своём танке прорывается вперёд, за ним следует пехота. А вот и мои ребята».

Пригибаясь и стреляя длинными очередями на подавление, к Тацуми направляются «Ночные Охотники». Первый из них буквально ныряет в укрытие рядом с Келлером — остальные либо падают к земле, либо прячутся в других зданиях.

— Полковник, я смотрю, вы снова решили забрать всю славу себе? — С довольной ухмылкой произносит гвардеец. Почти автоматическими действиями он вытаскивает израсходованный магазин автомата и отбрасывает его в сторону, после чего достаёт из походного кармана новый. Постучав ей по шлему пару раз, он заряжает её в орудие и передёргивает затвор.

— Можно и так сказать, — улыбается под шлемом Келлер. — Но, как видишь, от вашей помощи я не откажусь…

Тацуми осекается. Своими теневыми глазами он видит, как мятежники прекращают огонь и начинают быстро оставлять свои позиции.

— Назад, к мосту! — Но кое-то явно не спешит покидать позиции, в том числе и надоедливая автопушка.

— Так, вот наш шанс. Дымовые к бою! — объявляет Тацуми, и в следующий миг около пяти гранат с длинными рукоятками, что чем-то напоминают колотушки, устремляются к позиции врага. Пролетев сорок метров, они стукаются о разбитую брусчатку, чтобы выпустить на свободу густой белый дым, что заволок собой окрестность.

— За мной! — рявкает Тацуми, и в следующий миг кидается с пистолетом и мечом на позиции мятежников. Пули свистят мимо него. Рядом бегут «Ночные Охотники». Перепрыгнув через убитого революционера, Келлер выпрыгивает из дымовой завесы и затем метким выстрелом вышибает мозги стрелку автопушки, заставив его дёрнуть головой назад и свалиться.

Увидев такое проявление меткости и надвигающихся имперских рыцарей, оставшиеся мятежники бросают оружие и поднимают руки вверх, пытаясь сдаться. Тацуми нет дела до пленных: он кивает головой одному из своих подчинённых, чтобы тот занялся предателями, а сам, вместе с остальными двадцатью гвардейцами, устремляется дальше.

«Ночные Охотники» очень быстро настигают отступающих мятежников. Звучат выстрелы, и начинают падать предатели один за другим. Большая часть успевает скрыться за очередным углом, где в следующий миг гремит очередной взрыв. Добежав до этого самого места, Тацуми видит груду изувеченных тел. Кое-кто из революционеров ещё жив и пытается сбежать. Один из них, лишённый ноги и сдавленно крича от боли, ползёт к Келлеру.

— Помогите, прошу! — Он пытается подняться, чтобы взглянуть на Чёрного Рыцаря. Но как только его рука дотрагивается до подсуставника на ноге Келлера, гремит выстрел. «Ночной Охотник» убивает раненого точным в голову, окончив его страдания.

Обернувшись на шум гусениц, что перемалывают под собой убитых и ещё живых мятежников вместе с разбитым щебнем, Тацуми видит надвигающийся на него танк, позади которого бегут белорубашечники. Из командирской башни, высунувшись по пояс, виднеется бригадный генерал Гран. И он подзывает к себе полковника. Келлер снова приходит в движение — столь быстро, что за ним не способен уследить обычный человек. Запрыгнув на корпус, он располагается по левую сторону от Баска и пригибается к нему, чтобы расслышать его слова за этим грохотанием орудий и оружейных выстрелов.

— Полковник, где двадцать третий батальон?!

— Они остались позади! — достаточно громко заявляет Тацуми на безразличный вопрос генерала. — Я приказал вашим людям добивать оставшиеся очаги сопротивления, пока мы прорываемся вперёд.

Судя по выражению лица Грана, он явно это не одобряет. Но ничего сказать не может, ибо в свой последний разговор Тацуми ясно дал ему понять, кому он служит и подчиняется.

— Хорошо. Тогда иди со своими людьми через дома напрямик и выходи к мосту. Отрежь этих предателей от точки отступления!

— Хорошо! — объявляет Келлер и спрыгивает с танка, устремившись вперёд, к своим людям. Настигнув «Ночных Охотников», он снова говорит: — Парни, идём напролом через дома. Будем прорываться к мосту, чтобы отрезать предателей.

Ответом становится молчаливый кивок гвардейцев. Прежде чем продолжить, Тацуми убирает в доспех свой меч и почти разряженный револьвер. На их место из внутренностей «Ночного Ужаса» он призывает двуручный пулемёт с патронной лентой, что исчезает внутри Имперского Оружия.

— За мной! — объявляет полковник и кидается вперёд. Как раз в том момент, когда его позиции настигает танка Баска. Тацуми ощущает, как дуло мощной машины смотрит ему в спину.

Возглавив своих «Ночных Охотников», Тацуми устремляется вперед. Подобно локомотиву, ударив своей головой, он проламывает стену полуразрушенного здания, оставив большое входное отверстие для своих. Туда и кидаются имперские рыцари.

Не сбавляя своего темпа, Келлер двигается по разрушенным строениям. Не прошло и пару секунд, как на его пути встаёт вооружённый отряд революционеров, что пытаются отойти назад. Он оживляет тени и пронзает им трусов, прежде чем те успевают осознать, что их кто-то настиг.

Перепрыгнув через ещё горячие тела, что заливают разбитый пол кровью, Тацуми двигается дальше. Следующий дом. Ещё пятеро мятежников. И снова чёрные, как сама ночь, щупальца приходят в движение и пронзают несчастных, разрывая их в клочья и разбрасывая их внутренности. Омерзительное зрелище, но уже привычное для Келлера.

Пробегая мимо, Тацуми выглядывает в окно, откуда открывается хороший вид на мост. Там уже окапались мятежники и готовятся встречать лоялистов. С его позиции это будет хорошее место, чтобы начать обстреливать предателей свысока.

«Нужно двигаться дальше».

Ещё одно здание. Чисто. Другое — тоже чисто. Тацуми ускоряет свой бег, пока, наконец, не выбегает на открытую брусчатку, своеобразное возвышение, откуда хорошо простреливается мост. Есть укрытие — часть стены и забора ещё целы. Дождавшись остальных «Ночных Охотников», жестом руки он приказывает им занять укрытие на этой стороне, но не стрелять без его команды.

Удостоверившись, что все на месте, Тацуми подбегает к своим и занимает подле них своё место, пригнувшись. Имперские рыцари смотрят на него с ожиданием, не высовываясь и не показываясь.

— Ждём. — объявляет тихим голосом Келлер, разложив сошки своего пулемета и приготовившись открыть огонь.

Но ждать приходится недолго. Вскоре Тацуми за грохотом этого боя слышит рёв двигателя и работу гусениц, а затем гремят артиллерийские выстрелы — высунувшись, он видит танк Баска, на которого обрушается чудовищный обстрел. Но стальному бегемоту это явно нипочём, так как даже самые тяжёлые снаряды от корпуса машины просто отскакивают. Наведя свое орудие на артиллерийский расчёт, танк делает выстрел, и лафет, вместе с экипажем, взмывает в воздух. Следом за танком, не обращая внимания на потери от оружейного огня, хлынули белорубашечники.

— Начали! — И Тацуми высовывается из укрытия. В следующий миг пулемёт оказывается закреплён на участке каменного забора и затем стрекочет.

Оружейная линия имперских гвардейцев приходит в кровавое действие. Рыцари стреляют, и под ними начинают накапливаться отработанные гильзы. Для Тацуми и «Ночных Охотников» скопившиеся внизу мятежники — лёгкая цель. Не ожидая стрельбы с фланга, они падают один за другим. Траншеи становятся братскими могилами.

После тридцати секунд непрерывной стрельбы дуло пулемёта Тацуми начинает дымиться. Но он не останавливается и делает шаг в сторону, чтобы развернуть оружие в другое направление. От его движения внизу шуршат отработанные гильзы.

«Новая цель».

Перед своими глазами Тацуми видит, как отряд мятежников бросает свои позиции и пытается перебежать через мост. Но в следующий миг все они гибнут под градом пуль пулемёта. Полковник обращает внимание: его люди уже заряжают третий магазин.

«Этой бойне нет конца».

Танк Баска уже прорывается через первую траншею. Он её буквально переезжает и устремляется дальше, стреляя из пулемётов и своего главного орудия. Ещё один лафет уничтожен. Белорубашечники занимают первый окоп — к этому моменту революционеров там не осталось, почти все мертвы, а те, кто остались, пытаются оказать отчаянное сопротивление, вступив в рукопашку с лоялистами. Келлер разглядывает, как один из них, совсем юный паренёк, замахивается ружьем на бегущего имперца и валит того на землю ударом в челюсть, чтобы в следующий миг упасть самому. На него сзади наваливается другой белорубашечник и начинает бить прикладом винтовки. Он видит, что после каждого удара конец оружия становится все более и более кровавым.

Полковник видит, как умирает множество десятков людей. Он видит, как кто-то пытается оттащить раненых назад. Кто-то пытается убежать — но получает пулю в спину. Некоторые бросаются на траншеи, чтобы получить порцию свинца в грудь. И пускай Тацуми не испытывает радости от увиденного, но нечто тёмное внутри него облизывается. «Ночной Ужас» начинает показывать зубы. И снова этот голос, что заставляет Келлера вздрогнуть.

«Да… Больше крови!»

Келлер трясёт головой, отгоняя назад неприятное наваждение. Всё это время пулемёт в его руках не смолкает. Его дуло угрожающе красно.

«Нужно заменить ствол, иначе взорвётся».

Потянувшись к спусковому механизму, Тацуми останавливается. Он чувствует резкое давление в висках — тейгу его предупреждает. А когда это случается, значит, не жди ничего хорошего.

— Сэр?! — Полковник оборачивается на звук — рыцарь указывает на воду под мостом. Она бурлит и пенится.

— Твою мать…

Из водяной пучины, разинув широко пасть и перемалывая своей огромной тушей мост, показывается водяной дракон. Огромный, пятидесятиметровый змей с яркой голубоватой чешуей и прекрасными костяными наростами на гривке и вдоль всего изгиба тела. На вытянутой голове виднеется два больших, острых рога, что смотрят назад. Два маленьких, злобно-жёлтых глаза смотрят на людей, что посмели потревожить его покой. Из пасти торчат четыре пары выпирающих белоснежных клыка.

Тацуми кое-что знает об этих существах. Это очень могущественные хищники, которые преимущественно обитают в морях и океанах, но иногда могут заплывать в глубоководные реки. Апалония, которая проходит через Варамис, является такой, но ранее присутствия водяных драконов не было замечено. И это делает ситуацию очень опасной.

— Назад! Все уходим! — Тацуми слышит, как внизу раздаются крики солдат. И мятежники, и лоялисты бросаются в город, увидев огромного хищника, что навис над полем боя. В следующий миг гремит взрыв — танк делает свой выстрел. Снаряд попадает точно в тушу ящера и даже отрывает от неё кусок, откуда хлыщет густая сукровица. Издав болезненный рёв, зверь в следующий миг обрушивает поток воды на машину. Давление и сила столь высока, что технику просто смывает и отбрасывает назад. Танк пролетает несколько десятков метров, сделав пару кувырков, лишившись башни и гусениц вместе с большей частью колёс.

«Именно поэтому техника вне столицы опасна», — проносится мрачная мысль в сознании Тацуми, когда он видит, с какой лёгкостью сила природы одолела творение человека.

Закончив кульбиты, танк останавливается, оказавшись перевёрнутым на левый бок. И загорается. Келлер видит, как Гран, чьё лицо окровавлено и перемазано машинным маслом, пытается выбраться из люка, но не может. Слишком большой. Он видит, как его рот раскрывается — генерал зовёт на помощь. Но никто не придёт. Все бегут перед гневом водяного дракона.

— Полковник, что будем делать? — спрашивает один из гвардейцев. — Убьём ящера?

— Нет. Пусть резвится. — После чего Тацуми молча наблюдает, как Грана охватывает пламя собственного танка и он сгорает заживо, корчась в агонии…

Но буйство зверя даёт о себе знать. Когда тварь устремляет свой взор на группу гвардейцев, Келлер взмахом руки велит им отступить и следует за своими людьми в последнюю очередь. На мгновение он останавливается, заметив кое-что необычное. Воробей с необычайно яркой рыжей окраской смотрит на Чёрного Рыцаря Империи, расположившись в разбитом оконном проёме.

«Никогда не видел таких воробьёв».

Глава 5-ая. Добро пожаловать в Имперскую Гвардию

Спустя три дня.

Вестфолл.

— Таким образом, поставленная передо мной цель была выполнена. Бригадный генерал Баск Гран заживо сгорел в своём танке, и мы остались непричастными к его смерти. Затем я организовал переход командования, чтобы не допустить крах местного участка обороны. — На одном дыхании заканчивает свой доклад Тацуми. Стоя с гордой осанкой, выпрямившись в полный рост и немного задрав голову кверху, опустив козырек фуражки пониже, полковник выглядит решительным, перед лицом генералиссимуса. Его белоснежная форма безупречна выглажена и выглядит так, будто её вчера сшили.

Сам Будо, восседая в кресле коменданта крепости, скептически смотрит на молодого офицера. Руки поджаты под себя, брови нахмурены. Массивная фигура мужчины словно сжата тугой бронёй. На лбу виднеются едва проглядываемые морщины.

— А что насчёт пленных? — раздаётся сухой вопрос верховного главнокомандующего.

Неловкая тишина повисает в богато украшенной комнате, освещённой хрустальной люстрой, что подобна водопаду. Келлер не может дать однозначного ответа на этот вопрос…

***

Варамис.

Тремя днями ранее.

Бой был окончен. Это уже однозначно. Единственный уцелевший мост был уничтожен водяным драконом, и любые попытки форсировать реку сейчас – верная смерть. Огромная тварь никуда не делась и всё ещё пристально наблюдает за людьми из предательски спокойной речной пучины.

Но явление опасного зверя породило другую проблему. В результате панического бегства многие повстанцы оказались внутри периметра лоялистов. Кто-то предпочёл сразу сдаться, другие же умерли, сражаясь до конца с имперцами. Келлер уважал выбор последних, но первые - особо интересный случай, который Тацуми не мог упустить.

По приказу полковнику предоставили десятерых пленных, которых он отобрал сам. Прямо в общем лагере Чёрный Рыцарь не мог провести допрос – слишком много нежелательных ушей. Поэтому он выбрал другое место – в метрах двухстах находилось полуразрушенное здание, которое сохранило относительную структурную целостность. Туда и направились «Ночные Охотники», полностью оцепив периметр, чтобы Келлеру никто не мешал.

Внутри, как и ожидал Тацуми, всё не очень приятно выглядело. Судя по утвари и богатым украшениям, когда-то этот дом принадлежал какому-то влиятельному человеку. Вполне возможно, что самому градоначальнику. Или же аристократу – сути не меняет. Но теперь от этих прекрасных картин, кружевных ковров и изысканных обоев с дорогостоящей мебелью остались лишь разновеликие осколки и разбитые предметы утвари. Каждый шаг Келлера сопровождался звуком ломающегося стекла и дерева.

Несмотря на отсутствие электричества, внутри всё ещё было светло. Дыры от артиллерийских снарядов и пулевые отверстия позволяли солнечному свету проникать внутрь. Тем не менее, при входе в гостевую комнату со сломанным диваном, из которого клочьями торчал пух, Тацуми нажал на переключатель у дверного проёма. Ничего. Уцелевшая люстра, что свисала с потолка, держась из последних сил на проводах, даже не подала признаков жизни. Полковник несколько раз подёргал переключатель снизу-вверх, но так ничего и не смог добиться.

— Заводите их, — произнёс сухим голосом Тацуми, махнув рукой.

Следом за Келлером в гостиной появились две фигуры имперских рыцарей. Они заняли места у дверного проёма, выпрямились, словно на построении, поставив ружья на землю, и немного задрали головы кверху. Потом появились первые пленные, что неуверенными шагами шли вперёд. Их руки надёжно связаны, а за каждым из них следовал «Ночной Охотник», что держал пленного за плечо, дабы тот даже подумать не мог о бегстве.

«… восьмой, девятый и десятый». — Тацуми закончил свой отчёт, когда последнего пленного посадили на колени в гостиной. Сопровождавшие их имперские рыцари, кроме первой двоицы, покинули комнату, чтобы не мешать допросу. И как только это случилось – внутри повисла неловкая тишина, прерываемая тяжёлым дыханием пленных и их шуршанием по полу.

Келлер внимательно смотрел на пленных. Мятежники мало чем отличаются от обычных имперских солдат. Бойцы Южной Революционной Армии (сокращённо - ЮРА) одеты в стандартный серый китель с большим количеством карманов. На их руках и головах присутствовала красная бандана с чёрным крестом с тёмно-синей окантовкой – символ их группы. Но после боя и пленения эти мятежники выглядели не так хорошо, как ранее. Форма потрёпана и во многих местах покрыта толстым слоем грязи. Лица перемазаны засохшей кровью и пылью, глаза утомлены.

Тацуми посмотрел в угол – там стояли несколько уцелевших раскладных стульев. Он плавно направился туда и взял один из них, после чего разложил и поставил перед пленными. Аккуратно присев, он откинулся на спинку стула и положил одну ногу на другую.

— Так-так, что мы имеем… — с некой вялостью протянул Тацуми. — Судя по вашим рукам и телосложению, многие из вас - бывшие фермеры и ремесленники, которые недавно взяли оружие в руки, чтобы противостоять тирании Империи. И если я не ошибаюсь, ваши желтоватые глаза говорят о том, что вы из города Агарат, который находится в ста километрах отсюда. Вы дальние потомки племени Мород, которое проживает на территории этого поселения уже более трёхсот лет.

Тишина. Никто из мятежников ничего не говорил. Лишь только с безразличием смотрели на Чёрного Рыцарями Империи, что всё ещё облачен в своё Имперского Оружие.

Затем Тацуми плавно перевёл взгляд на самого выделяющегося члена повстанческой группы. Одет он точно так же, как и остальные, но его внешность это что-то с чем-то. Чёрная, как уголь, кожа, пухлые губы, пронзительно яркие красные глаза, густые и грубые чёрные волосы, заплетенные в конский хвост. Даже сидя на коленях, Келлер может сказать, что рост этого мужчины примерно два десять, если не больше, и телосложение, как у какого-то гладиатора, что привык играть мускулами перед публикой.

— И ты. Хм… Явно не из Империи. Очень любопытно.

Тишина. Темнокожий мужчина не проронил ни слова, лишь с безразличием смотрел на Келлера.

— Хм, рискну предположить, что ты из Понтоса, — вновь заговорил полковник, скрестив пальцы рук и положив их на колени. — Возможно, бывший гладиатор, которому предложили свободу в обмен на военную службу. Но, честно признаюсь, такие люди, как ты, изрядно портят мне настроение.

Келлер остановился. Уверенными шагами в помещение вошёл Яша, в полном доспехе. Он занял место, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, после чего кивнул головой. Полковник мог продолжить.

— Ты олицетворение всего того, что неправильно в этой революции. Вместо того, чтобы проявить патриотизм и гордость за собственную нацию, бывший гранд-адмирал Коласов принимает в свои ряды иностранных наёмников, которые здесь исключительно ради денег и наживы.

— Зато я не солдат умирающей нации, Чёрный Рыцарь. — Голос пленного столь же груб и резок, как его внешность. Чувствовался сильный акцент, из-за чего речь вышла немного шепелявой.

— О, интересно. — Тацуми немного наклонился вперёд. — Ты знаешь франктурский и ещё осведомлен обо мне. Я даже польщен этим фактом, что выходцы из Великой Пустыни знают, кто я такой.

— Не обольщайся лишний раз, юноша, ибо в этом нет ничего почтительного, — немного надменным тонном ответил мужчина. — Ты солдат умирающей нации, что сражается за давно сгнившие идеи. Твоя Империя падёт. Через сто лет о тебе никто не вспомнит, ибо после тебя не останется ничего. Ваши жены и дети станут нашими – они будут носить наши имена и выглядеть, как мы. Вот, что олицетворяю я.

В словах чужеземца не чувствовалось какого-то притворства или чего-то ещё. Он говорил то, что думал, и во что искренне верил. И с каждым его словом Тацуми ощущал, как его кровь вскипает.

«Ваши жены и дети станут нашими… Вот как, значит».

— Хех. — Келлер с трудом выдавил из себя едва различимую ухмылку. — Очень интересное мнение, жаль, что я не разделяю его.

В следующий миг «Ночной Ужас» материализовал в руке Келлера серебряный револьвер, чьё дуло устремилось на темнокожего мужчину. Он это заметил и дёрнул голову в сторону, пытаясь уйти с линии огня. Но уже поздно. Еще мгновение, и прогремел выстрел. Тело иностранца резко дернулось в сторону и завалилось на бок – из пулевого отверстия начала течь кровь.

— Наконец-то ты застрелил эту мразину, — произнёс Яша. Только сейчас Тацуми обратил внимание на руки брата – пальцы его крепко сжимали нарукавники доспеха. Там уже виднелись вмятины. — Боже, как же меня бесят эти наемники.

— Согласен, брат. Но ничего дельного от него мы бы не услышали, —произнёс полковник, пожав плечами, после чего обратился к двум караульным. — Вынесете тело и закопайте.

— Так точно, сэр. — Один из «Ночных Охотников» кивнул головой и, закинув ружье на лямке за плечо, подбежал к убитому. Гвардейцы схватили массивного мятежника за руки и ноги и потащили из комнаты, оставляя после него кровавый след. Яша и Тацуми молча наблюдали за этим.

— Благодарю. — Голос принадлежал мятежнику. Тацуми сразу приметил его как потенциального лидера: плечистый, ростом чуть выше самого Келлера, крепкого телосложения и с мощными руками, что всю жизнь ковали железо. На взгляд ему можно дать примерно тридцать пять. Тёмно-коричневые глаза устремились на полковника. — Васул был конченным ублюдком, который выдавал себя за моего соплеменника. Хотя все мы знали, что он чёртов наемник из пустыни, что пришёл с Запада. Насильник и убийца – вон он кто, а не житель Империи. Так что ещё раз благодарю тебя, Чёрный Рыцарь, за то, что отправил на тот свет эту мразину.

Сделав один глубокий вдох, Тацуми вновь занял вальяжное положение на своем раскладном стуле.

— Как тебя зовут?

— Моё настоящее имя с трудом переводится на общий язык, но мои люди называют меня Артуром. Но если вы хотите общаться со мной, то мы должны это делать на равных. — Мятежник поднял свои связанные руки и кивнул головой, указывая на то, что он сидит на разбитом полу.

— Хорошо. — Тень под Келлером пришла в движение, превратившись в густое, черное щупальце. Одним взмахом оно разрезало веревку, сковывающую руки Артура. Освободив его конечности, теневой отросток обвился вокруг ближайшего свободного стула и плавно поднёс его к революционеру, поставив предмет утвари перед ним, приглашая мятежника сесть за него. И тот это сделал, но сперва встал в полный рост, потянул руки и стряхнул с ног прилипшие осколки стекла, пуха и дерева.

После того, как мужчина сел, Келлер отозвал «Ночной Ужас», позволяя своему Имперскому Оружию исчезнуть, растворившись в облаке чёрного дыма, который впитался в самого полковника. Теперь перед мятежником сидел молодой гвардейский офицер в белоснежной форме и фуражке с чёрным козырьком.

— Вот теперь мы с тобой на равных. Как мужчина с мужчиной, стул к стулу. Может быть, хочешь сигаретку?

Келлер достал из кармана толстую, коричневую сигару, которую протянул Артуру. На лице мятежника появилось лёгкое удивление.

— Я не знал, что Чёрный Рыцарь Империи курит и раздаёт дорогостоящие сигары. Но нет, я откажусь – не курю.

Тацуми одобрительно качнул головой, после чего убрал сигару во внутренний карман.

— Я тоже не курю, но на всякий случай держу пару сигар при себе, чтобы угостить. Может быть, хочешь воды или чего-нибудь покрепче?

Артур довольно улыбнулся, когда услышал последние слова полковника.

— От «покрепче» не откажусь.

И снова Тацуми потянулся во внутренний карман. На этот раз он достал оттуда обычную походную флягу, которую протянул пленнику.

— Варамийская водка. Налил буквально полчаса назад, так что ещё свежая. Угощайся.

И без каких-либо трепетаний или подозрений революционер принял подарок полковника гвардии. Аккуратно открыв крышку на верёвке, он поднёс флягу к губам и сделал несколько глотков. Тацуми с удовольствием подметил, как поморщилось лицо Артура. На нём появился лёгкий румянец. И вот, наконец, он оторвался от горлышка и довольно причмокнул:

— Ох, хорошая штука. Не зря в мирное время эта водка стоила так дорого. — Расслабившись, революционер посмотрел на Келлера. — Признаюсь, мистер Келлер, я был удивлен, когда вы решили взять меня и моих людей на допрос. У нас в ЮРА считают, что вы не берёте в плен революционеров.

— Отчасти, это верно, — подтвердил мысль собеседника Тацуми. — Я стараюсь не брать в плен предателей и дезертиров, которые отринули свою клятву. И тут несколько причин: во-первых, они предали честь своего мундира, когда сорвали с себя имперские погоны. Во-вторых, это личное – потому что я сам не люблю предателей. И, в-третьих, считай это неким милосердием, потому что смерть на поле боя более почётная участь, чем у стенки. — Келлер наклонился вперёд и едва заметно улыбнулся. — У нас с мятежниками разговор короткий. Пытки, допрос, после чего расстрел. Так что считай, что тебе и твоим людям очень сильно повезло.

— И в каком это месте мне повезло? — Артур сделал ещё один глоток из фляги Келлера.

— По итогу меня всё равно ждёт расстрельная команда ваших солдат.

— Вовсе нет. В моём понимании ты не совсем предатель. Ты не солдат. И никогда им не был. Скорее всего, ты был кузнецом в Агарате, который по своим личным причинам решил вступить в ряды ЮРА. — Тацуми снял с себя фуражку и расправил свои каштановые волосы.

— Так оно и было, — мрачно хмыкнул революционер, затем последовал ещё один глубокий глоток водки. — Может быть, слышали про графиню Элиони Бордюнскую?

— Да, слышал про неё кое-что. — Келлер качнул головой, после чего посмотрел на Яшу.

— Но я думаю, мой брат будет более осведомлен о ней, чем я. Не поможешь?

— Конечно. — Одним ловким движением Яша снял с себя шлем, явив на солнечный свет своё смуглое лицо с белоснежными волосами. — Графиня Элиони Бордюнская была представителем дворянской династии, которая правила Агаратом на протяжении трёх сотен лет. Владела одной из крупнейших хлопковых плантаций в Империи, а также несколькими овощными полями. Прославилась как «Ломающая Цепи», за то, что освободила всех своих рабов и перешла на чистый наёмный труд. Умерла примерно полгода назад по невыясненным обстоятельствам.

— Её убили завистники, — со всей серьезностью заявил Артур, сперва посмотрев на Яшу, после чего на самого Тацуми. — Отравили во время званого ужина, за то, что она посмела нарушить давние традиции и освободить нас. На протяжении двадцати лет я был её личным кузнецом. Ковал для неё всё, что она пожелает. У Элиони была особая страсть к мечам и доспехам, которые я регулярно ковал. Она обожала рыцарские бои и турниры и даже периодически устраивала их, куда зазывала весь простой люд. Её любили и почитали. При ней Агарат процветал, отчего остальные вельможи ей завидовали. Но последней каплей стало то, что она решила освободить нас, за что её и убили. Поэтому, когда город был освобождён революционной армией, я не думая записался в её ряды, чтобы отомстить за свою госпожу.

— И я это уважаю, — произнес Тацуми с нескрываемой гордостью. — Будучи простым кузнецом, ты смог поднять своих людей и сделать из них боеспособную единицу, которая смогла противостоять имперским войскам в Варамисе.

— Тогда почему вы не сражаетесь за нас, Чёрный Рыцарь? — Тацуми вновь встретил убийственно-серьёзный взгляд человека, готового идти до конца. — Вам известно, насколько прогнила наша Империя? Пока мы, простой люд, страдаем под гнётом аристократической тирании, вы защищаете этих ублюдков. Неужели вы не испытываете отвращения за то, что сражаетесь за Онеста?

— Осторожнее, Артур, осторожнее. — На лице Тацуми появилась недоброжелательная улыбка, которая не сулила мятежнику ничего хорошего. — Последний человек, который так активно зазывал меня предать Империю, лишился руки и глаза. — Произнеся последнее слово, Келлер вновь принял дружелюбный вид. — Тем не менее, мне вполне понятны твои мотивы и желания. Жаль, что ты направил всю свою энергию в ненужное русло. Ты говоришь, что я сражаюсь за аристократическую тиранию, а ты за равенство, свободу и справедливость. Но это в корне неверно. Во главе Южной Революционной Армии стоят такие же аристократы и дворяне, со своими интересами и амбициями. Если ты считаешь, что, когда они придут к власти, то откажутся от своего привилегированного положения, то ты глубоко заблуждаешься.

— Может так оно и будет, зато Онест не будет терроризировать нашу страну. Больше не будет ужасного наследия этой Империи, где сильный правит слабым! — пылко возразил Артур.

— И что дальше? — Тацуми скрестил руки на груди. — Твои лидеры сотрудничают с иностранными наёмниками. Они продают нашу землю таким как этот «Васул». И если ты считаешь, что во всём виноват наш премьер-министр, то это не так. Он лишь продукт системы, которая годами взращивает ужасных монстров. Если ваши лидеры хотят что-то реально изменить, то придётся убить много народа, потому что надо будет вырывать целые сословия с корнями. Это будет кровавая баня, которую Империя не видела более пяти сотен лет.

На лице Артура появилась хмурость и сосредоточенность.

— Может быть вы правы, Чёрный Рыцарь. Но «Васул» верно сказал: вы солдат умирающей нации. За нами будущее! Посмотрите вокруг – сколько людей уже восстало на борьбу с ненавистным режимом? Я думаю, даже вы осознаете, что дни Онеста уже сочтены!

«Да, дни Онеста сочтены. Тут ты прав».

— Это мы ещё посмотрим. Пока я стою на страже Империи, мятежники никогда не подойдут к столице. Я не позволю, чтобы единственно верный легитимный режим пал и был сменён каким-то тайным советом аристократии.

— Брат, — раздался необычайно твёрдый голос Яши, который заставил Келлера замолкнуть. — Хватит на него тратить время впустую. Переходи лучше к делу.

— Да, ты прав, Яша. — Тацуми улыбнулся и кивнул головой. Артур, напротив, выглядел всё таким же серьёзным и решительным. — Собственно, Артур, я думаю, мы друг другу можем помочь. Прежде чем делать поспешные выводы, выслушай меня.

Мятежник хотел что-то произнести, но затем остановился. Ещё сильнее нахмурился и отклонился на спинку кресла, приготовившись выслушать предложение Чёрного Рыцаря.

— Прямо сейчас я готов отпустить тебя и твоих людей на свободу. Предоставить вам имперскую униформу и амуницию и отвести за Варамис. От вас будет требоваться лишь одно дело. — Келлер протянул руку ко внутреннему карману и достал оттуда два свитка бумаги, на одном из них был портрет явно богатого мужчины, на другом – карта местности, где один из перекрёстков помечен толстым чёрным крестом.

— Что это такое? — Артур слегка приподнял бровь, с недоверием посмотрев на Келлера.

— Это герцог Керман. Сейчас он направляется в сторону Форноста. Скажем так, я бы не хотел, чтобы он добрался до туда живым. Поэтому я готов предоставить тебе и твоим людям всё необходимое снаряжение, чтобы это случилось. А что вы будете делать дальше – мне абсолютно плевать.

***

— То есть, я правильно понял вас, полковник Келлер? — В комнате вновь раздаётся властный голос Будо, что моментально заставляет юного офицера замолкнуть. — Вы передали имперское снаряжение отряду предателей и отпустили их на лояльную территорию, в надежде, что они перехватят одну из целей на ликвидацию, которая даже не входила в ваше задание?

Пускай голос верховного остаётся спокойным и даже подбадривающим, но от его взгляда Тацуми хочет сжать голову в плечи, сжаться и выбежать из кабинета, чувствуя свою ничтожность. Но, как учил его отец, за свои действия надо отвечать. И надо доказывать их полезность, потому Келлер не согнётся под гнётом ауры генералиссимуса и всё так же гордо стоит.

— Так точно, сэр. Я передал отряду повстанцев всё необходимое снаряжение и указал им на наиболее подходящее место для засады. Я оценил сопутствующий риск и считаю его приемлемым, поскольку, как вы сами неоднократно говорили, территория за Форностом уже потеряна для Империи. К тому же, один слабо вооруженный отряд бывших крестьян не способен оказать серьезного сопротивления и как-либо изменить баланс сил в регионе. Я им не предоставил возможности связаться с частями пятнадцатой армии генерала-изменника Рокугао, которой мы противостояли в Варамисе.

— И, несмотря на свои предыдущие возражения, вы предпочли самостоятельно ликвидировать цель? Хотя ранее вы мне заявляли, что подобная деятельность недостойна имперского гвардейца.

— Так точно, сэр. — Келлер ещё раз за кивает головой. — Я решил действовать на своё усмотрение. Коль вы мне приказали заниматься столь низменными вещами, я решил максимизировать свою пользу на данной операции. Потому, после недолго общения с местными имперскими силами, мне удалось узнать о передвижении герцога Кермана и его семьи, после чего я решил их ликвидировать, исходя из известного мне приоритета списка ликвидации.

Тишина. Будо всё также хмуро смотрит на Тацуми, пока полковник стоит на месте, в ожидании хоть какой-либо реакции от верховного. Постучав пальцами по столу, покрытому кружевной белоснежной скатертью, Гиденград опускает руку вниз. Келлер слышит, как он резко выдвигает один из ящиков и не глядя достаёт оттуда лист бумаги, который затем протягивает молодому офицеру:

— Ознакомься.

Сделав шаг вперёд, Тацуми без лишних раздумий берёт лист бумаги и разворачивает его перед собой, чтобы ознакомиться с его содержимым:

«От: Старшего капитана Адама Кайтеля

Кому: Верховному главнокомандующему Будо фон Гиденграду.

Рапорт от 16 июня 1023-го года от основания Империи.

В ходе воздушной разведки, в 80 км. от Форноста были обнаружены следы боя, а также останки вооружённого конвоя. По предварительному заключению, лояльные имперские силы подверглись засаде в лесу и были перебиты перекрестным огнем. Было найдено 23 тела в хорошем состоянии. 19 из них – вооруженная стража. 4 были опознаны как члены герцогской династии Керман. Судя по пулевым отверстиям в затылках и связанным рукам и ногам, их захватили в плен, после чего казнили. Драгоценности и оружие не были найдены. Лошади, видимо, тоже были уведены.»

«Значит, он таки это сделал. Я был прав, когда доверился ему».

Пускай Тацуми старается это не показывать, но по его лицу видно, что в этот самый миг он испытывает смесь глубочайшего облегчения и удовлетворения. Но снова увидев взгляд Будо, полковник принимает серьёзный вид.

— Полковник. — Гиденград резко отодвигается от стола и поднимается в полный рост. Обойдя стол, он встаёт почти вплотную к Келлеру. — Вы проявили инициативу, причём очень опасную. Вы сделали то, что вам не предписывалось. Вооружили отряд мятежников и отпустил их к нам в тыл. Вы знаете, что за это полагается?

— Да, сэр. Так точно, сэр. — Тацуми кивает головой и тяжело сглатывает.

— Но. — И затем тяжёлая рука Будо падает ему на плечо. Верховный расслабляется и переходит на «ты». — Молодец. Ты верно оценил риск и уничтожил цель на ликвидацию, причём нашу причастность к этому будет почти невозможно доказать. Но в следующий раз, — Келлер ощущает тяжёлую хватку генералиссимуса на своём плече, — если надумаешь сделать такое без моего ведома – наказание будет суровым. Обязательно корректируй свои действия со мной.

— Да, сэр. Так точно, сэр. — Ещё раз кивает головой Келлер.

— Хорошо. — Будо убирает руку с плеч и занимает своё место за столом. — Теперь, когда мы с тобой закончили, у меня для тебя одна новость. Каков план, решишь ты сам. Из столицы два часа назад прилетел птерадон с одной особой. Это имперский алхимик, зовут Анна ДюГре.

«И при чём здесь я?»

— Можешь не делать такую физиономию. Её переводят к тебе, в «Ночные Охотники». — Услышав эту новость, Тацуми приподнимает правую бровь и склоняет голову набок.

— Простите, что? Ко мне переводят имперского алхимика? Это какая-то шутка?

— Я похож на шутника? — прямо спрашивает Будо, заставив молодого офицера принять серьёзный вид. — Именно. Но если тебя это утешит, она сама напросилась именно к тебе.

«Алхимик, что напросился ко мне на службу? Вот это что-то интересное».

Будо снова опускает руку вниз и суёт её в ранее открытый ящик в столе. Оттуда он достаёт стопку бумаг, обёрнутую толстой веревкой.

— Можешь ознакомиться - её личное дело, — произнёс генералиссимус.

— Обязательно, сэр. — Тацуми без колебаний принимает эту стопку бумаг. Но ещё остаётся один важный вопрос: — А что насчёт приверженности, сэр? Насколько ей можно доверять?

— Об этом не беспокойся. Она на нашей стороне и уже ждёт тебя в гвардейской столовой, — со всей решительностью и серьёзностью заявляет Будо, задвинув открытый ящик обратно в стол.

— Теперь, если не осталось вопросов, можешь быть свободным.

Ударив себя кулаком в грудь, тем самым сделав воинское приветствие имперской гвардии, Келлер напоследок кивает головой и быстрым шагом покидает комнату коменданта цитадели, которую занимает Будо.

Снаружи уже ждёт Яша. Смуглый юноша в белоснежной офицерской униформе стоит напротив комендантской двери, облокачиваясь на стену и скрестив руки на груди. Его лицо слегка прикрыто чёрным козырьком офицерской фуражки. Прямо над ним весит огромная картина с преимущественно коричневатым оттенком – пейзаж, изображающий горный хребет.

— Рискну предположить, что всё прошло спокойно. — Яша плавно отстраняется от стены и направляется навстречу к брату.

— Можно и так сказать, — с неким безразличием отвечает Келлер и пожимает плечами. Он оборачивается назад, услышав, как за ним захлопнули дверь. Дверь к генералиссимусу преграждают двое имперских гвардейцев в силовой броне, чьи биомеханические глаза смотрят на молодого полковника.

— Что-то не так, полковник? — звучит голос гвардейца, искажённый динамиками шлема, придающий ему некий металлический оттенок.

— Никак нет. — Тацуми оборачивается и смотрит на брата. — Пойдём, нам с тобой надо кое-что обсудить. — И жестом руки он приглашает Яшу последовать за собой.

Вместе двое гвардейцев в белоснежной офицерской униформе идут по длинному коридору. Пол покрыт зелёным ковром, что, на удивление, чист, для военной базы. Стены из кирпича явно недавно покрашены в белое – об этом буквально «кричит» немного противный запах краски. Свет люстр и простых светильников, развешанных по бокам, вместе с открытыми окнами, из которых исходит солнечный свет, освещает путь молодых военных.

Братья не одни – впереди виднеются фигуры других гвардейцев, что несут свой караул, прижавшись к стенке и держа наготове внушительные алебарды. Мимо них проходят многочисленные адъютанты и другие офицеры – преимущественно из армии. Пятёрка таких сейчас быстрым шагом направляется в сторону кабинета Будо – явно спешат на совещание с генералиссимусом.

— Итак, что за новость? — С этих слов начинает разговор Яша. Он на несколько шагов вырывается вперёд и смотрит в лицо брату. — Дай угадаю, судя по этой стопке бумаг, что ты несёшь в руках, нам поручили что-то важное?

— Нет, наши приказы остаются теми же, — твёрдо и недвусмысленно отвечает Тацуми. — Через несколько дней вместе с остальной группой выступаем в Закорью. Это другое. — Одним резким движением полковник развязывает узел, удерживающий стопку бумаг, и быстро начинает в них рыться. Пока не находит то, что ему нужно – чёрно-белую фотографию этой самой молодой особы, после чего показывает картинку брату. — Зовут Анна ДюГре. Имперский алхимик.

— М-м-м. Секси. — Губы смуглого офицера растягиваются в довольной улыбке.

Тацуми не может не согласиться с мнением брата. Если смотреть на фотографию с точки зрения мужского мнения – то эта дама явно хороша. На фотографии запечатлена девушка в имперской униформе. На плече виднеется нашивка, что отдалённо напоминает дракона с торчащим во лбу рогом. Грозная рептилия окружена венком, а её хвост несколько раз завивается вокруг себя – символ государственных алхимиков. По фотографии Тацуми может предположить, что по росту она примерно метр шестьдесят пять, возможно метр семьдесят. Семнадцать-двадцать лет. Тёмные волосы, заплетённые в пучок. Целеустремленный взгляд с тёмными глазами. Лицо достаточно приятное и способное расположить к себе большинство мужчин своими утонченными чертами, плавными изгибами, немного острым подбородком, заостренным носиком и пухловатыми губами. По телосложению она чем-то напоминает Эсдес, только более мягкая и слабая, в отличие от «снежной королевы». Руки тоньше, грудь поменьше, талия чуть пошире, но в целом…

— Даже не смей, — звучит резкий и безоговорочный ответ Тацуми.

— Да ладно тебе. — Яша хитро облизывается. — Только посмотри на эту красотку, что прибыла к нам из Столицы. И ты просишь меня, молодого парня, у которого есть потребности, отказаться от преследования столь желанной добычи?

Тацуми резко останавливается. В следующий миг из его тела появляется рука, созданная из полупрозрачной черноты. Она хватает Яшу за воротник кителя и дёргает к себе. На подполковника сейчас смотрят два убийственно-серьёзных зелёных глаза.

— Если у тебя есть потребности, сходи в сторону и подрочи. Но не смей даже касаться её пальцем, иначе у нас будут большие проблемы. Это явно не простолюдинка. Почти все алхимики - аристократы, располагающие большим влиянием. Я думаю, тебе не стоит говорить о том, какой разгорится скандал, если она напишет своему папаше о том, что ты присунул ей туда, куда не надо.

— Воу-воу-воу. — Яша наигранно поднимает руки вверх, признавая своё поражение. — Охлади свой пыл, братец. Неужели ты не видишь разницы между шуткой и правдой? Я не настолько сумасшедший, чтобы пытаться такое сделать. И, к тому же, ты знаешь меня – я не способен так поступить с девушкой.

«Да. Ты её не изнасилуешь, это я знаю… А вот склонить к сексу ты можешь, скотина».

Тяжело вздохнув, Тацуми разжимает пальцы теневой руки, после чего та бесследно исчезает, растворяясь в воздухе.

— Держу тебя на слове.

— Без проблем. Итак, где она нас… Погоди, — только сейчас на лице Яше появилось чёткое осознание того, о чем ранее говорил его брат, — ты сказал, что она алхимик? К нам в бригаду попал имперский алхимик?

— Да. — И на этот раз Тацуми расплывается в довольной улыбке, показав все свои тридцать два зуба с заостренными клыками.

***

Спустя несколько минут.

Главная гвардейская столовая Вестфолла почти ничем не отличается от той, что есть в Форносте. И это не удивительно, они строились примерно в одно и то же время, по проекту одного человека. То же самое помещение, в котором прямо сейчас находится огромное количество гвардейцев, занятых шумным приёмом трапезы. Офицерские столы полупусты, в то время как места, предназначенные для элитных бойцов Империи, забиты полностью, и к ним даже приставлены дополнительные стулья.

Первое, что слышит Тацуми, когда оказывается внутри этого зала, – громогласный мужской смех. Огромное количество голосов переливаются друг с другом, создавая информационную кашу, из которой обычный человек вряд ли что-то сможет вычленить. И множество новых лиц – среди посетителей Келлер видит лишь нескольких своих людей, которые сидят за одним столом вместе с парочкой местных гвардейцев. Но взгляд полковника быстро находит ту особу, за которой он явился. Молодая девушка сидит в одиночестве за офицерским столом. Её укрывает накинутый походный плащ, а лицо почти сокрыто натянутым козырьком. Рядом с ней чёрная походная сумка, забитая вещами. Тем не менее, по тому, что он видит, полковник может сказать, что это она. И ещё об этом говорит приятный парфюм. Толкнув брата, он привлекает к себе внимание, чтобы указать на одинокую даму, возле которой стоит стеклянная кружка с крепким чёрным чаем.

Аккуратно расталкивая толпу, Тацуми и Яша просачиваются сквозь неё и оказываются возле нужного стола. Без спроса или разрешения, они молча садятся напротив девушки, после чего Келлер быстро раскладывает перед собой и братом стопку бумаг. И он первым начинает говорить.

— Должен признаться, я был удивлен, когда узнал новость о вашем прибытии, майор.

Девушка откидывает назад походный плащ и снимает с себя офицерскую фуражку. При ближайшем рассмотрении, в отличие от чёрно-белой фотографии, Тацуми может подметить ранее незаметные детали. У дамы необычный цвет глаз – тёмно-фиолетовый, который не встречается среди народов Империи. Её передние локоны на челке белоснежные и придают ей некий экзотический вид.

— Можно, перейдём на «ты»? — Даже сквозь шум толпы Тацуми отчётливо слышит бархатистый голос девушки.

— Нет, для тебя я пока полковник Келлер, — жёстко отвечает Тацуми.

— Хорошо. — На лице девушки появляется доброжелательная улыбка. — Это я должна признаться, я всегда мечтала…

Но прежде чем она может договорить, Тацуми останавливает её, подняв руку перед собой.

— Не надо так спешить. У меня сперва к тебе пару вопросов: что ты здесь делаешь?

Встретив серьёзный взгляд зелёных глаз Тацуми и не менее суровый - Яши, на лице девушки появляется растерянность.

— Простите, что?

— Что ты здесь делаешь? — Ещё раз повторяет вопрос Келлер в таком же темпе. — Ты явно из Столицы и явно не осознаешь, где ты оказалась. Позволь мне объяснить тебе сразу пару моментов. Пока ты находишься за чертой Франкштата, забудь о том, что такое косметика и, в частности, парфюм. Меня, конечно, радует, что ты решила надушиться перед встречей, но здесь это опасная затея. У многих Опасных Зверей очень обострённое обоняние, и они почуют твой запах за множество километров. Ты будешь маяком, который создаёт огромное количество проблем.

Услышав такое замечание, Анна опускает глаза и даже немного оседает на сиденье. Но на этом Тацуми заканчивать не собирается.

— Забудь о такой вещи, как центральное отопление и водоснабжение. Мы с братом, и я даже не заикаюсь про остальных, порой не моемся неделями, когда находимся на долгой миссии. А территория Империи огромная.

Тишина. Всё такой же неуверенный взгляд со стороны Анны.

— Забудь о быстром транспорте. Вне столицы единственным безопасным способом передвижения являются лошади и около подобные им существа. Есть еще птеродоны, но это отдельная тема…

— Я вас поняла, полковник. — Девушка поднимает своё лицо, и сейчас на Тацуми она смотрит тем же решительным взглядом, который запечатлён на фотографии. — Мне известны тягости жизни вне Столицы. Я добровольно отправилась именно к вам на службу, потому что так хотел мой учитель и ваш бывший наставник, Керот.

При упоминании Керота лицо Тацуми расслабляется.

«Ах вот оно в чём дело. Старик не просто жив, так ещё и припевает. А я-то думал, что он скончался лет так пять назад».

— Он ещё жив? И что он говорит обо мне?

— Жив, здоров. — На лице Анны появляется слабая улыбка. — Ворчит много и ведёт себя, как говнюк…

— Ничего не изменилось, — комментирует Тацуми, отчего Яша довольно хмыкает.

— А про вас… Ну, как сказать. — Девушка хмурится и прищуривает глаза. — Половину времени матерится, говоря, что вы просираете свой алхимический талант в армии, другую половину хвалит, говоря, что я вам только как наложница для продолжения рода Келлеров подойду.

— Я не удивлён. — Тацуми пожимает плечами с едва заметной ухмылкой. — Наставник Керот любит поиздеваться над своими учениками. Хотя, по сути говоря, я был с ним всего год, так что остаюсь тем же самым самоучкой.

— Он всё равно вас хвалит, мистер Келлер, говоря, что у вас прирожденный талант к алхимии и вам стоило бы продолжить обучение, а не пытаться сделать карьеру в армии.

— Это уже моё дело, — спокойно отвечает Тацуми, скрестив руки на груди. — И я всё ещё жду ответа на мой самый первый вопрос: что ты здесь делаешь?

— Можно перейти на «ты»? — с ноткой надежды спрашивает Анна.

— Хорошо. — Тацуми кивает головой и взмахивает рукой. — Коль тебе будет так удобно, можешь.

— Благодарю. Как понимаю, вы не успели ознакомиться с моим досье, поскольку моё прибытие для вас было неожиданностью. — В её словах нет никого укора, просто констатация фактов, которые Тацуми и Яша принимают нормально. — И я понимаю, что вы не особо осведомлены об аристократических династиях алхимиков. Я представительница рода ДюГре. Моя семья находится в тяжелом положении, потому что…

Прежде чем Анна успевает закончить свою длинную речь, Тацуми успевает сопоставить несколько фактов.

«Значит, Будо сказал, что ей можно доверять. Она одна из наших. Керот вполне знает о моих отношениях к текущему правительству. И я догадываюсь, куда идет её речь. Надо её заткнуть, пока не поздно!»

Но Яша оказался быстрее. В следующий миг рот девушки надежно закрыт ладонью смуглого юноши, что сокрыта белой перчаткой. Гительсбах быстро смотрит по сторонам – судя по всему, никто не замечает их маленького разговора.

— Не стоит говорить о подобных вещах прилюдно, — звучит необычайно серьёзный для веселого юноши голос. — Ты же не хочешь оказаться в имперской темнице?

Девушка понимает свою ошибку, встретив взгляды двух братьев. Быстро закивав головой, она даёт понять, что безумно извиняется за то, что хотела сделать.

— Хорошо. Яша, можешь убрать ладонь от её рта.

И беловолосый юноша это делает, после чего вытирает перчатку об поверхность стола.

— Больше не делай так, красавица. Иначе у нас будут большие проблемы. — Яша меняется в лице и улыбается, глядя на Анну.

— Это не самое подходящее место для беседы, так что продолжим у меня. — Тацуми поднимается из-за стола. Яша следует его примеру мгновение спустя и помогает брату быстро собрать разложенные бумаги, которые тот убирает во внутренний карман своего офицерского кителя. — Следуй за мной.

Уверенным шагом троица имперских офицеров быстро покидает столовую, выходя на свежий воздух. Хотя это очень мягкое слово – сейчас во внутреннем дворе Вестфолла находится столько народу, что очень трудно продохнуть. Почти всё свободное пространство занято многочисленными отдыхающими солдатами в белоснежной форме, рядом с которыми лежит их оружие. Особенно много ружей, что опираются друг на друга, чем-то напоминая шатер. «Белорубашечники» разбиты на многочисленные компании и занимаются своими вещами: кто-то курит, кто-то играет в карты или же просто рассказывает смешные истории. Из-за нахождения на открытом солнце с шумом гораздо лучше, чем в столовой.

Пройдя сквозь массу имперских солдат и выйдя за пределы массивных стен крепости, Тацуми видит не менее захватывающую картину. Огромный палаточный городок, раскинувшийся чуть ли не до самого горизонта. И он ещё будет только увеличиваться, так как с каждым днём сюда подходят все больше и больше имперских солдат.

Как и любой армейский палаточный городок, это временное селение организовано на славу. Имеется четко расчерченная дорога и небольшие пометки, чтобы обозы со снабжением могли ориентироваться в этой массе имперских войск. Вдоль дороги выставлены опознавательные и указательные знаки, на которых написано расположение различных частей, расстояние до них и куда надо следовать, чтобы дойти. И даже имеется небольшой забор, который разделяет подразделения, чтобы солдаты случайно не запутались.

Пока они идут, Тацуми пользуется шансом, чтобы изучить переданные ему документы на девушку. Применив «Ночной Ужас», он использует его как дополнительные глаза, которыми окутывает убранные бумаги у себя в кармане. Ему требуется меньше пары минут, чтобы изучить всё дело девушки и прийти к определённым выводам.

«Очень интересно. Значит, она закончила Столичную Академию и всё равно решила направиться ко мне… Любопытно».

«Ночные Охотники» находятся во вторых рядах, примерно в двадцати минутах ходьбы от замка. Их можно найти даже невооружённым глазом, по огромному количеству рыцарей и специфически огромным коням. И, разумеется, великаны, что располагаются отдельной общиной и крутятся вокруг огромных чанов с едой. Но во всем остальном мало чем отличаются от других подразделений империи. Точно такие же солдаты, что сидят у костров, едят и выселятся. Когда Тацуми, вместе с Яшей и Анной, проходит мимо них, гвардейцы ненадолго отрываются от своих дел, чтобы поприветствовать своего командира кивком головы, на что сам Келлер отвечает тем же.

— Яша. — Не сбавляя темп, Тацуми обращается к своему брату. — Собери командиров в офицерской палатке. У тебя есть двадцать минут.

— Принято. — Смуглый юноша разворачивается и быстрой трусцой устремляется внутрь лагеря.

— Нам сюда. — Кивком головы Келлер указывает на ничем не примечательную палатку.

Плавным движением он отодвигает ткань и, как всякий джентльмен, пропускает даму вперёд, после чего заходит за ней, оставаясь наедине с имперским алхимиком. Внутри всё достаточно скромно: пол покрыт старым ковром, два неубранных спальных мешка, раскладной металлический столик, на котором всё ещё лежит еда – преимущественно пирожки, два стула, несколько мешков с личными вещами. В самом углу, на вбитом в землю столе, подвешено затёртое зеркальце с умывальником.

— Добро пожаловать в мои скромные покои, — произносит Тацуми и снимает с себя офицерскую фуражку, которую вешает на крючок у входа. Используя своё Имперское Оружие, он создаёт два теневых отростка, которые плавно подтягивают стулья к самому Келлеру и гостье. Та заворожённо смотрит на эти щупальца с искренним любопытством.

— Это то, о чём я думаю? — спрашивает Анна, указывая на щупальца.

— Да. — Тацуми кивает головой, после чего присаживается на поднесённый стул. Щупальца исчезают внутрь молодого офицера. — Можешь присаживаться. Свои вещи оставь здесь и можешь не переживать за их сохранность. Кроме меня и Яши сюда никто не входит. И можешь не переживать за приватность нашего разговора – рядом лишь лояльные мне люди, которые «ничего не видят и ничего слышат».

ДюГре резко снимает с плеч походную сумку и плавно опускает её на ковер, после чего присаживается напротив Тацуми, который всё это время смотрит на неё, немного согнувшись и переплетя пальцы рук в крепкий замок.

— Теперь мы с тобой наедине. Нас никто не беспокоит, и я не хочу, чтобы Яша знал то, что ему не следует знать. И я снова повторю свой вопрос. Что ты здесь делаешь?

Девушка открывает рот и собирается заговорить, но, прежде чем слово успевает сорваться с её уст, Тацуми перебивает Анну.

— Я уже успел ознакомиться с твоим личным делом. Ты закончила Столичную Академию имени Хорнера с отличием, и тебя рекомендовали на государственную службу. С такими показателями, как у тебя, люди идут в правительство и живут очень хорошо. Я ни за что не поверю в тот факт, что ты решилась отправиться на отшиб Империи, просто потому что наставник Керот тебе так сказал. Особенно ко мне. Тебе же ведь известно, что я сделал?

Алхимик делает глубокий вдох и со всей серьезностью фиолетовых глаз смотрит на Тацуми.

— Все об этом знают. Мальчик, что в одиннадцать лет пришёл на вступительный экзамен, привёл с собой голема и провёл трансмутацию на собаке, кошке и крысе, создав ужасную химеру. И, честно, я долго ждала этого момента, чтобы спросить… Зачем ты это сделал?

— Я не знал. — Тацуми с безразличием пожимает плечами.

— Ты не знал? — Анна наклоняет голову в бок и слегка приподнимает левую бровь. — Ты не знал, что подобные трансмутации, в том числе и создание голема, запрещено? Ты серьёзно?

— Да. — С таким же безразличием и стойкостью отвечает юный офицер. — Я, будучи мальчиком одиннадцати лет, не знал, что, помимо создания золота и людей, нельзя заниматься созданием големов и химер. А всё потому, что после того, как я остался единственным Келлером в Столице, со мной никто не хотел заниматься, кроме Керота, который, буду с тобой честен, немного не в себе.

В следующий миг Тацуми резко поднимается со стула.

— И знаешь что? Моя главная проблема с имперскими алхимиками — это они сами. Мой род сделал много полезных вещей для Империи. — Молодой офицер указывает на себя пальцем. — Мы, вместе с несколькими другими династиями, основали алхимические учения Империи. Я искренне просил помочь мне восстановить честь моей семьи, вернуть всё на свои места и исправить репутационный урон. И что в итоге? Меня послали нахуй! — Лицо Келлера багрянеет от приливающей крови. Он с недовольствием вскидывает руки вверх и затем шлёпает ими по своим бедрам. — Правящий совет алхимиков посылает меня нахуй! Мне никто не помог, на меня было всем наплевать – остальные династии были заняты заполнением вакуума, что остался после моей семьи. И после этого Керот ещё удивлялся, почему я решил пойти в армию?

Всё это время девушка сидит с каменным лицом, не показывая никакой эмоции. Лишь только пару раз моргает. Но она пользуется своим шансом, когда Келлер делает небольшую заминку, чтобы сделать глубокий вдох.

— Если ты так дорожишь своей фамилией, то почему называешь себя Тацуми? Насколько мне известно, это не твоё настоящее имя.

Келлер прищуривает глаза и хмурится.

— Это я с тобой не обязан обсуждать. А почему Тацуми – потому что так назвала меня мама, которая не делала разницы между мной и Яшей и воспитала, как своего. За что я её люблю. И на этом всё. Закрыли тему.

ДюГре с понимаем относится к столь серьёзному заявлению Келлера и лишь кивает головой.

— Мой отец, Дэус, предложил мне хорошую альтернативу. И я хочу сказать: это было самым лучшим решением в моей жизни – связать себя с гвардией стоило того. Абсолютно. И я больше не вынужден терпеть снобизма алхимиков, потому что я подчиняюсь непосредственному верховному главнокомандующему. И я сделал гораздо больше для своей семьи, чем будучи никому ненужным алхимиком.

— Мне вполне это известно. — Наконец-то звучит спокойный голос Анны. — Мне вполне известно, что тебя невзлюбили из-за того, что ты снова пытался восстановить честь Келлеров, и то, что самые влиятельные алхимические династии против этого. Но это всё грязная политика, от которой я сбежала к тебе. Мне самой надоело терпеть их выходки, и тот факт, что мою семью планомерно выдавливают из власти под покровительством Онеста. И именно поэтому я и пришла к тебе, как к понимающему человеку. Я хочу изменить Империю к лучшему.

«К лучшему, говоришь? — Тацуми делает глубокий вдох, ощущая слабую жажду крови от его тейгу. «Ночной Ужас» пробудился и желает выйти наружу. — Да я готов поспорить, что ты здесь, чтобы вернуть благосостояние семьи ДюГре и не более того. Но… Если Будо сказал, что тебе можно доверять. Хм, значит, ты заслуживаешь знать известную мне правду».

Тацуми делает несколько отмеренных шагов в сторону, убрав руки за спину и немного склонив голову.

— Я прошу не говорить тебя о таких вещах вслух. Это небезопасно.

— Почему? Разве Имперская Гвардия не верна Будо фон Гиденграду? — Всё это время девушка сопровождает движения Тацуми своей головой, внимательно следя за молодым полковником.

— Имперская Гвардия слишком большая структура, чтобы такое можно было говорить, — звучит холодный голос Келлера. — У меня в подчинении две тысячи человек, и я могу сказать лишь про горстку из них, что они абсолютно верны тому, что задумал Будо. У них есть жены, дети и ещё много слабостей, на которые могут надавить лояльные премьер-министру люди. Потому не стоит давать ему пищи для того, чтобы уничтожить нас. А он это может. — Тацуми подходит почти вплотную к девушке и нависает над ней. — В его подчинении СМИ, полиция, почти вся разведка и правительство. Храм Имперского Кулака и Ассоциация Имперских Алхимиков – почти все его люди. Точно так же, как и монстры уровня Эсдес. И всё это на фоне гражданской войны.

Тишина. С уст Анны не срывается ни одного звука. Но она всё также продолжает смотреть на Келлера. И Тацуми продолжает дальше, сфокусировавшись на её глазах.

— Я не буду тебе врать и скажу как есть. Сейчас мы проигрываем. Пока Будо занят подавлением мятежей на Юге, где мы чисто физически не справляемся из-за некомпетентности местных административных органов и бездействия локальных гарнизонов, премьер-министр убирает возможных наших союзников из Столицы.

— Откуда ты это знаешь? Ты же ведь просто полковник? — Справедливое замечание со стороны девушки, на что Тацуми лишь только хмыкает.

— Я в очень хороших отношениях с Капитан-Генералом, что охраняет Дворец Императора. Это мой бывший одноклассник, так что я знаю многое о положении вещей в Империи. И с его слов – мы проигрываем.

— Тогда почему бы не ударить по Онесту сейчас, пока у нас есть силы? — Анне явно надоедает тот факт, что Келлер смотрит на неё сверху вниз, и потому она решает подняться и поравняться с полковником. Он её выше, но всё же девушка чувствует себя более уверенно, чем секунду назад.

— Есть на то несколько причин. — Пускай Тацуми старается этого не показывать, но ему нравится этот огонёк в глазах алхимика. Он вспоминает самого себя пару лет назад. Такой же юный и амбициозный, пришедший в гвардию с одной целью. Пока не столкнулся с суровой реальностью. — Переход власти должен быть мирным и резким, в противном случае Франкштат превратится в зону боевых действий. Город, с населением семьдесят миллионов человек и площадью в двести тысяч квадратных километров, превращать в поле боя глупая затея, которое обойдется нам в огромное количество ненужных человеческих жертв и повреждений ключевой инфраструктуры. На текущий момент у нас нет людей, чтобы осуществить это всё быстро. Более того, вся полиция и столичная аристократия на стороне Онеста – даже если мы уберём премьер-министра, они обязательно окажут вооруженное сопротивление. И что ещё осложняет ситуацию: мы не в состоянии провести быструю переброску войск незаметно. Почти повсюду люди премьер-министра, которые обязательно доложат, куда надо.

— И Эсдес. — Как будто чувствуя следующее слово Келлера, Анна произносит заранее имя известного генерала Империи.

— И Эсдес, — подтверждает её слова молодой полковник. — Я не полностью осведомлен о всех деталях плана Будо, но то, что я знаю, неутешительно. Мы не знаем, как с ней справиться. В открытом бою она уничтожит меня и, скорее всего, Будо. Она слишком сильна и способна в одиночку уничтожать целые армии. Посылать убийц – бесполезное дело. Ни один клан на такое не согласится, даже революционеры отказываются…

— Откуда…

— Я же говорю, я в очень хороших отношениях с Капитан-Генералом. Потому не перебивай меня. Про убийц я сказал. Отравить тоже пытались. Создали гремучею смесь из пяти ядов и подмешали в бутылку вина. Эсдес так любит коротать одинокие ночи. Никакого эффекта – она выпила и даже не заметила отравы. Прошлое на севере даёт о себе знать. И, учитывая её любимого питомца-дракона, даже если мы отправим её в самый далекий участок Империи, у нас будет короткое окно в двадцать четыре часа, прежде чем она самолично отправит нас всех на тот свет. И это я ещё не беру во внимание других могущественных индивидов, которые находятся на службе Онеста.

— Звучит очень мрачно, — признаётся Анна.

— Да и нам есть, что терять. Мы не отчаянные сорвиголовы, как некоторые мятежники. — Тацуми делает глубокий вдох. — У меня есть брат, семья. Если меня прижмут – они трупы, а я сам… — На лице Келлера появляется мрачная улыбка. — Скажем так, Эсдес очень давно хочет заполучить меня к себе. В лучшем случае, она дарует мне последний поединок и убьёт меня. В худшем случае – меня ждет судьба Дейдары.

— Дейдары?

— Это один из её подчиненных. Один из Трёх Зверей и текущий носитель Имперского Оружия Бельваак. До того, как Эсдес нашла его, он был революционером, что сбежал из гладиаторской темницы и организовал свой собственный отряд, который занимался грабежом богатых и раздачей денег бедным. Благородное дело, но из-за своего горячего темперамента ему не повезло напасть на Эсдес. Та оценила его порыв и жажду к битве, перебила у него на глазах всех подчинённых, пленила и пытала в течение двух недель, сломав его как личность. Когда она с ним закончила, от былого Дейдары не осталось и следа. И это меня будет ждать.

— Звучит очень жестоко.

— Да. Жестоко. — Тацуми делает шаг назад, и снова на его лице появляется мрачная улыбка и меланхолический взгляд. Он протягивает руку во внутренний карман и достаёт оттуда металлическую капсулу. — Именно поэтому я держу при себе вот эту штуку. Пускай я только познаю силу «Ночного Ужаса», но у него есть одна неприятная сторона для человека, что решил покончить с собой. Исцеляющий фактор. Голову я, конечно, не отрубал, но конечностей лишался и, как видишь, все на месте, и нет никаких протезов. На лице ни одного шрама, все зубы тоже на месте. — Для пущей убедительности Тацуми широко разевает рот, чтобы девушка могла разглядеть его ротовую полость.

— Яды меня не берут, в том числе и алкоголь, — с некой досадой произносит Тацуми. — Поэтому я раздобыл вот эту штуку. — Ещё раз Тацуми указывает на пилюлю у себя в руках. — Это умная жидкая взрывчатка, которая, после попадания в мой организм, сработает через тридцать секунд. Мощности достаточно, чтобы меня разнесло на множество кусков. После этого я точно не восстановлюсь и не позволю «Ночному Ужасу» завладеть своим телом.

Со стороны Анны тишина, но по её выражению уже все понятно. Глядя на её лицо, Келлер может понять, о чём сейчас думает молодой алхимик: насколько он поехавший и конченный человек, что додумался до такого способа покончить с собой.

— Об этом Яше не стоит знать. — Тацуми быстро убирает капсулу во внутренний карман, после чего делает шаг вперёд по направлению к девушке и кладёт ладонь на плечо Анны. — Он не поймёт.

— Я тоже этого не понимаю и не хочу дальше вникать в эти омерзительные секреты, — от чистого сердца произносит Анна, покачивая головой. — Во имя трёх истин, как же ты докатился до такой жизни? Мне Керот говорил, что ты харизматичный, яркий и целеустремлённый человек. А ты мне рассказываешь о таких вещах.

— Что я могу сказать, Имперское Оружие меняет людей, — с улыбкой говорит Тацуми. Он плавно отодвигает нарукавник на своей левой руке назад, обнажая незамысловатый черный рисунок, что похож на змею, что обвивается вокруг руки полковника. — Пускай «Ночной Ужас» дарует мне огромную силу и позволяет таскать в себе целый арсенал оружия, за которым нужно следить и ухаживать, но есть целый ряд проблем, о которых тебе лучше не знать.

— И я не хочу…

— Вот и хорошо. — Тацуми слабо пожимает плечо девушки. — Тогда обсудим более насущие вопросы. Я так понимаю, ты «Водяной Алхимик», верно?

— Да. — Девушка кивает головой.

— И как я ещё понимаю из твоего дела, боевого опыта у тебя нет?

— Да. — И снова почтительный кивок.

— Значит поступим так. Будешь моим помощником, майор. Будешь ходить со мной и внимательно слушать. В бой вступать вместе со мной и жить со мной.

— Жить с тобой? Эм…

— Это другая проблема. — Несмотря на неудобную тему, взгляд Тацуми остаётся всё таким же серьёзным. — Ты одна девушка на две тысячи мужчин. Почти все мои люди уже либо женаты, либо находятся в отношениях. Но беда в том, что многие из них уже полгода не знают интимной близости. И тут появляешься ты, вся такая красивая из Столицы. Я не могу дать гарантии того, что тебя не попытаются изнасиловать. Особенно сторонись моего брата – Яша очень любвеобильный молодой человек, который не откажет себе в удовольствии склонить тебя к половым отношениям.

Тацуми с некоторым удовольствием наблюдает, как на лице девушки проступает лёгкий румянец.

— Поэтому будешь спать вместе со мной. Я к тебе с наименьшей вероятностью буду приставать. Я очень хорошо умею воздерживаться и отвлекаться, главное, не ходи голой при мне, иначе сам могу не устоять.

— Хорошо-хорошо. — Девушка быстро кивает головой, ощущая лёгкий стыд.

— Ещё момент. Не подходи к великанам. Они спокойные, но тупые. Могут случайно тебя съесть или ещё что похуже сделать.

Взгляд девушки о том, что её могут съесть свои же, – для Тацуми сущая услада.

«Насколько же это приятно, посвящать новичков в будни армии».

— Также, из-за опасности Монстров, мы не пользуемся духами, длинноволновым радио, железнодорожными путями сообщения и прочими прелестями цивилизации, которые доступны в Столице. Поэтому я снова настоятельно рекомендую избавиться от косметики. И еще подстричь волосы.

— Волосы?! — В этот самый миг девушка смотрит на Тацуми так, что он невольно представляет пушистого щенка, у которого хотят отнять любимую игрушку. — Зачем стричь мои прекрасные волосы?!

— Вши, — с некой иронией произносит Тацуми. — Эти и прочие мелкие жуки будут тебе докучать так, что жизнь покажется болью. Это, конечно, хорошо, что ты их так заплетаешь, но лучше для тебя самой их будет подстричь.

— А, ну это не проблема. — Девушка отстраняется назад и протягивает руки в передние карманы своего офицерского наряда, доставая оттуда две белоснежные перчатки. Тацуми подмечает на них два символа – круги трансмутации. Надев их на ладони, девушка щелкает пальцами левой руки и над ними появляется капелька воды, собранная из влаги в воздухе. — Я всегда могу нормально помыть голову.

«Показушница».

— Хорошо. — Тацуми кивает головой, в знак того, что понял. — Как с ездовой практикой?

— С десяти лет профессионально катаюсь на лошадях, — с некой гордостью отвечает Анна. — Обожаю скачки, и почти всё детства провела в поле, вместе с лошадьми. Золотой медалист детской конной гонки тринадцатого и четырнадцатого.

— Неплохо. Но Коготь Прерий не лошадь. Хотя эти животные имеют общего предка, но поведение у них разное, так что, пока мы находимся в ожидании компании, я лично займусь твоей подготовкой, в противном случае могут быть последствия.

— Какие? — Анна слегка наклоняет голову вперёд, проявив любопытство.

— Видела их ноги?

— Да.

— Видела, какие там когти?

— Да. — Анна кивает головой.

— Даже броня моих солдат не спасёт от удара такими когтями. Разрубит надвое моментально, — со всей серьёзностью говорит Тацуми, убирая руки в карманы. — И бьют они гораздо сильнее, чем обычные лошади. И кусают тоже. Одному новичку даже голову откусили. — Тон и интонация Келлера говорят о том, что он сейчас не шутит, отчего темноволосая алхимик тяжело взглотнула.

— Тогда можно мне просто обычную лошадь? — звучит вполне закономерный вопрос на столь опасное создание. — Не хотелось бы кататься на том, что может меня перекусить.

— Нет. — Тацуми пожимает плечами. — Будешь тормозить нас, что неприемлемо для моей бригады. Поэтому буду тобой заниматься. Как со стрельбой?

— Не очень, — честно признает девушка, на что полковник делает тяжёлый выдох и слегка прикрывает глаза.

— Насколько не очень? Для меня это фраза ничего не говорит.

— Пару раз приходилось стрелять из пистолета в тире.

«Значит, ноль. Понятно».

— Тогда займёмся и твоей огневой подготовкой. Я, конечно, не сомневаюсь в силе твоей алхимии, но только на неё полагаться глупо. Заодно посмотрим, как сражаешься и что умеешь. — И настал момент финального вопроса. Тяжёлый взгляд полковника Имперской Гвардии сверлит молодую особу перед собой. — Приходилось убивать людей?

— Да. — И вот тут уже Келлер удивляется и даже не скрывает этого, приподняв бровь и с неким недоверием ещё раз окинув взглядом ДюГре. Но прежде чем полковник успевает задать интересующие вопросы, девушка отвечает на них заранее. — Пять человек. Незадолго до моей отправки сюда на меня напали бандиты, в Столице. Они явно знали, кто я такая, и действовали наверняка, пытаясь убить меня издалека. Даже шрам оставили.

Для пущей убедительности девушка аккуратно расстёгивает несколько верхних пуговиц своего кителя и белой рубашки под ней, после чего оттягивает одежду в сторону, показывая область сердца. Тацуми отчётливо видит яркий рубец от пулевого отверстия, что находится в считанных сантиметрах от критически важного органа.

«Повезло».

— Прощай, бикини. — Анна слабо улыбается. — Подстрелили и подумали, что я мертва. Боль была страшная, с трудом держала себя в сознании и использовала алхимию, чтобы поддержать в себе жизнь. Ведь кровь — это тоже жидкость и тем самым смогла остановить кровотечение. Не знаю, сколько я тогда пролежала в грязи, но через какое-то время они решили проверить меня, возможно, чтобы взять доказательство моей смерти. И как только они окружили меня, я воспользовалась своей вытекшей кровью и создала из неё колья, которым нашпиговала убийц. Вот и всё.

«Очень оригинально. Использовать собственную кровь в качестве оружия. Но остаётся ещё один момент».

— И как ты это перенесла? Убийство, как никак, штука серьёзная.

— А как ты перенёс? — звучит резкий вопрос со стороны девушки. Серьёзный взгляд фиолетовых глаз обращён на полковника. И это заставляет его ненадолго задуматься; он устремляет взгляд к потолку палатки.

— Трудно сказать. Это было так давно, что я уже и не помню, — с неким безразличием отвечает Келлер. — Мне тогда было примерно двенадцать или тринадцать лет. Отец решил устроить мне и Яше небольшое испытание и договорился с одной имперской тюрьмой, откуда привезли приговоренного к смерти мятежника. Уговор был таков: либо он нас убьёт и получит свободу, либо мы его. Как видишь, я стою перед тобой, значит, мы его застрелили без каких-либо колебаний. Единственное, что я помню из того дня: после всего этого папа угостил нас своей самогонкой. Я ответил на твой вопрос, теперь, будь добра, ответь на мой.

— Это был вопрос жизни и смерти, потому я не колебалась, — в едином порыве отвечает Анна. — Да, я чувствовала себя плохо после этого. Но их смерть убедила меня в правильности выбранного мной решения.

— Хорошо. На этом мы закончили. Застегни свою одежду. Я познакомлю тебя с остальным офицерским составом.

Дождавшись, когда молодая девушка закончит приводить себя в порядок, Келлер идёт вперёд, открывает палатку и выходит на свежий воздух. Девушка оказывается рядом с ним спустя пару секунд, после чего молодой офицер приглашает её следовать за собой.

Быстрым и уверенным шагом Тацуми движется в сторону главной офицерской палатки, которая находится в каких-то жалких пятидесяти метрах от его временного проживания. Там их уже ждут. Помимо Яши – четыре человека, которые и должны присутствовать. Офицеры в рыцарских доспехах терпеливо ждут своего командира, склонившись над столом, либо просто сидя на стуле. Охраняющие их гвардейцы приветствуют полковника ударом кулака в грудь.

Не дожидаясь того момента, когда Келлер окажется внутри, один из офицеров выходит вперёд и протягивает ему руку. В лицо Тацуми смотрит видавший многое высокорослый мужчина – ровесник Ривера, с очень странной прической – почти всё гладко выбрито, не считая черного чуба, что свисает сбоку. Пышные усы. Шрам, что как будто разрезает надвое губы. Широкие плечи и статная фигура, которую не способна скрыть даже броня. Это явно человек, что большую часть жизни занимался профессиональной борьбой.

— Рад вас видеть, полковник Келлер, — звучит на удивление приятный мужской голос, обладающий всеми возможностями для ораторского искусства. — Я так понимаю, мы все собрались из-за этой дамы? — Взгляд серых глаз мужчины устремляется на Анну.

— Так точно, майор. — Тацуми улыбается, принимая встречное рукопожатие. Келлер ощущает крепкую хватку мужчины. Затем оборачивается, обращаясь к алхимику. — Анна, знакомься – это майор Классиус Ли. Он руководит четвертым батальоном и работает непосредственно с нашими великанами, а также является одним из немногих мастеров Имперского Кулака, которые служат в Имперской Гвардии.

— Благодарю за представление, полковник. — Классиус с почтением кивает головой, прикрывая глаза. — Не каждый день в наших рядах оказывается прекрасная дама.

«О, нам предстоит ещё многое обсудить».

***

В работе и заботах день прошел незаметно. Наступает глубокая ночь, и даже столь шумный армейский городок затихает, погрузившись в приятный мрак. Не многие бодрствуют – большинство погрузились в приятный сон, лишь караульные вынуждены бдеть и смотреть в оба. Кто знает, возможно, проголодавший Опасный Зверь решит выйти на охоту и полакомиться человечиной.

Тацуми не спит. Снова не может заснуть, особенно когда рядом появился новый сосед по комнате. Для аристократки Анна больно сильно храпит и не даёт без того утомленному и терзаемому сознанию полковника отдохнуть. Не видя иного выбора, Келлер достаёт из походной сумки чёрные наушники вместе с плеером и отправляется за черту лагеря, чтобы провести некоторое время в тишине. Алая луна освещает ему путь.

Он выходит за черту лагеря. Тацуми нечего бояться, направляясь на пустую зелёную поляну. Кто на него решится напасть – Зверь? Он будет лишь этому рад – тоска исчезнет, сменившись жаждой битвы. Революционеры? Их здесь нет, однозначно. Убийцы? Им Келлер тоже рад.

Взгляд Тацуми падает на небольшое ромашковое поле посреди этой бескрайней зелени. И он садится посреди этих цветов, натягивая наушники на положенное им место. Полковник лезет во внутренний карман и находит там то, о чём успел позабыть. Он нащупывает так и не раскрытое письмо.

«Да… Точно. Мы с Яшей так и не успели прочитать письмо от родителей».

Он аккуратно достаёт уже помятую бумагу… Но вместо характерных букв он видит кровавый след. В этот самый миг Тацуми чувствует, как внутри него что-то сжалось и похолодело. Он разрывает печать и видит перед собой одно слово, написанное запёкшейся кровью.

ОТПУСТИ.

«Хватит».

Тацуми сжимает глаза и делает серию глубоких вдохов и выдохов. Когда он открывает их вновь, то уже не видит этой крови. Вместо неё – приятные и знакомые буквы, написанные мамой. Даже по прошествии стольких лет она всё ещё не умеет нормально писать, поэтому её подчерк очень квадратный. Келлер улыбается и включает свою любимую музыку, под которую начинает зачитывать письмо. Раздается звук играющего пианино, за которым незамедлительно следует завораживающий, но от этого не менее печальный голос девушки.

Начни всё с начала ночью,

Давай снова покачаемся сегодня ночью.

Твоя рука на моем плече,

Твоя щека напротив моей.

Куда мы можем пойти,

Когда мы обнаружим, что знаем.

Куда мы можем пойти,

Когда мы обнаружим, что знаем,

Что нужно отпустить,

Начни, начни снова сегодня вечером.

Глава 6-ая. Закорья. Часть 1-ая. Начало вторжения

Даже несмотря на обеденное время, имперский лагерь кипит жизнью. Пускай Тацуми находится в относительном уединении собственной палатки, но он отчетливо слышит единый гам голосов сотен, если не тысяч солдат и гвардейцев, вместе с топотом ног, ржанием лошадей и тлением костров. Всё это вместе образует шумный фон, который для неподготовленного человека может стать назойливым препятствием, что мешает насладиться коротким отдыхом перед началом войны.

Впрочем, сам Келлер давно привык к такому шуму. Для него это, наоборот, нечто приятное, что помогает расслабиться и настроиться на нужный ритм работы. В отличие от Анны. Даже не спрашивая девушку, молодой офицер может сказать, что ей это мешает. Темноволосая аристократка, согнувшись над столом, прячет свои пальцы в глубине чёрных волос и утомлённо смотрит на исписанную карту объединённой конфедерации двух западных королевств. Её губы шевелятся в немой речи. В это время Тацуми стоит рядом с ней, облокотившись на один из столбов, на котором держится палатка. В руках жестяная походная кружа, залитая почти до края холодной водой.

— Выглядишь уставшей. Может, возьмём перерыв на обед и передохнем? Это явно не повредит тебе, тем более, я с тобой занимаюсь с самого утра, — произносит молодой офицер, после чего делает глоток из кружки и довольно причмокивает.

Но вместо привычного ответа Тацуми встречает решительный взгляд двух тёмно-фиолетовых глаз. Не нужно слов — её выражение лица само говорит обо всем: «Я могу продолжать дальше. Не надо сомневаться во мне». На что юному полковнику остаётся лишь пожать печами.

— Как скажешь. Тогда продолжим.

Плавно Тацуми отталкивается от столба. Используя своё Имперское Оружие, он создаёт теневое щупальце, которым пододвигает походный раскладной стул к себе, чтобы сесть на него. Расположившись поудобнее напротив имперского алхимика, Келлер ставит жестяную кружку на край карты и со спокойным лицом смотрит на свою подчинённую. Однако прежде, чем он успевает заговорить, внезапно Анна проявляет инициативу:

— А можно задать личный вопрос?

«Личный вопрос? Хм… Ну давай, посмотрим, что тебе интересно».

— Конечно. Задавай.

— А почему именно Имперская Гвардия? — Анна слегка наклоняется вперёд и поднимает голову кверху, чтобы встретиться взглядом с полковником. — Ты же ведь представитель легендарного выпуска двадцатого года. Я уверена, ты бы смог добиться гораздо больших высот в той же армии или в полиции.

«Эх. Снова этот вопрос. А я всё гадал, когда же она задаст его…»

— Ты не первая и далеко не последняя, кто говорит мне эти слова.

Тацуми немного отстраняется назад, откидываясь на спинке сиденья, и хмурится.

— То, что я представитель выпуска двадцатого года, не означает, что мне будет сопутствовать успех. И даже наличие Имперского Оружия это не гарантирует, по очень простой причине. Как и везде, в Империи очень важна родословная и статус человека.

— А Эсдес?

— А что Эсдес? — Келлер склоняет голову набок. — Эсдес — это личный проект нашего «славного» премьер-министра. Если бы не он, она бы всё так же скиталась по Империи. Может быть, основала свою группу наёмников. Но не более того.

«Хотя трудно сказать, как бы повернулась судьба Эсдес, если бы на неё не вышел Онест. Как она мне говорила, до всего этого дела она была регулярным участником боевых турниров, где одерживала сокрушительные победы. Может быть, она бы и дальше с удовольствием набивала морды другим бойцам или же занялась бы чем-нибудь похуже. Кто знает? Она слишком непредсказуемая в этом плане».

Когда речь зашла о «Снежной Королеве», Тацуми сразу заметил, как Анна с неким любопытством посматривает на него. И потому он не удивляется, когда слышит новый вопрос.

— Я никогда не встречалась с Эсдес, и мне всегда хотелось знать: какая она на самом деле? А то очень часто наша пропаганда изображает её как некий эталон идеального воина.

— И в каком-то смысле — это правда. — На лице полковника появляется едва заметная мрачная ухмылка. — Она действительно идеальный воин для текущий Империи. Беспощадная. Жестокая. Холодная. И при этом чертовски очаровательная и обворожительная дама, что способна вести за собой людей. И что самое главное: лояльна текущему режиму. Когда я учился в академии, у меня было мало хороших знакомых. Весь этот бред про «славный выпуск двадцатого года» не более чем раздутый миф. Большинство — надутые индюки с раздутым самомнением, что прячутся за спинами своей династии. Треть в итоге оказались предателями.

— Что?! — От удивления девушка вскрикивает, но в следующий миг чёрное щупальце выстреливает из пальца Тацуми и надёжно затыкает ей рот.

— Тише. — Келлер держит палец у своего рта, показывая характерный жест молчания. — Пускай мы находимся в моём лагере, но я не хочу привлекать лишнего внимания к нашему разговору. Понятно?

Буквально через пару секунд Тацуми видит, как девушка нерешительно кивает головой, давая ему понять, что понимает его. И в тот же самый миг Келлер освобождает её рот, возвращая отросток тейгу в своё тело, чтобы затем продолжить свою неспешную речь:

— Это очень деликатная информация. Эти талантливые юноши и девушки оказались не готовы к реалиям имперской политики и войне на истребление. Многие из них дезертировали после первых двух заданий, не выдержав всего того дерьма, что происходит на поле боя. К несчастью, среди них оказалась та, кого я считал близким другом… — И юный полковник склоняет голову, опуская взгляд книзу.

— И кто же это? — В голосе Анны всё так же слышится нескрываемое любопытство, но девушка пытается говорить, чтобы не задеть Тацуми.

«Эх, не хочется мне об этом рассказывать, но коль затронул эту тему — дам ей короткую версию».

— Её зовут Надженда. Аристократка, что прибыла в Столицу с Юга, с одной единственной целью — стать профессиональным военным. Более целеустремленного и трудолюбивого человека я ещё не встречал. В этом плане она даже обошла Эсдес, и я с ней очень быстро нашёл общий язык. Причём, она была настолько успешна, что её звал к себе в помощники Будо.

— Сам генералиссимус? Вау.

— Именно. Вау, — мрачно соглашается с ДюГре Келлер. — Она пользовалась безумным успехом, и честно скажу… Я очень расстроен тем фактом, что она предпочла пойти в армию. Ей самое место в Гвардии. Нам очень нужны такие люди, как она…

«А вместо неё я получил тебя. Новичка, на которого я должен тратить своё время и общаться на не самые приятные личные темы».

— Я слышала, что после покорения племени Бан генерал Надженда решила дезертировать из рядов Империи, — с некой задумчивостью произносит Анна этот факт.

— После чего её армию разбили, а сама мятежница получила серьёзные ранения, и с тех пор её никто не видел.

«Как бы тебе это сказать помягче, чтобы не обидеть».

Сделав глубокий вдох, Тацуми со всей серьёзностью смотрит на Анну, отчего бедная девушка съёживается.

— Ты не представляешь, насколько мне больно об этом говорить. Поэтому буду с тобой краток. Официальная версия — херня. Я совершил большую ошибку, и если снова встречусь с Наджендой, то будет кровь. На этом закрыли тему.

Увидев «ожидаемую» реакцию со стороны алхимика, Келлер довольно выдыхает.

— Вернёмся к Эсдес. Как я сказал ранее, для Империи сейчас она идеальное лицо. И в академии она была примерно такой, с одной лишь поправкой: не воспринимала серьёзно учебу. Для неё это был лишь этап на пути к подготовленной цели. Тем не менее, — Тацуми пожимает плечами, как будто признавая не очень приятный для себя факт, — с ней было очень приятно иметь дело. Более честного и прямолинейного человека трудно найти. Если она что-то скажет и пообещает — она это обязательно сделает. В отличие от большинства остальных моих одногруппников, которые были откровенными балаболами, что кидают слова на ветер. И, собственно, почему я выбрал гвардию: в отличие от той же Эсдес и остальных, у меня и брата был лишь один рычаг давления — наш отец. Он не аристократ, что само по себе большое чудо, но при этом прославленный генерал, который имеет связи и хорошие отношения с генералиссимусом. Поэтому нас пристроили к нему. И по началу, мы с братом ходили в простых рядовых.

— То есть всё дело в связах? — Анна прищуривает взгляд.

— Не только, — пожимает плечами Тацуми. — Гвардия не настолько коррумпирована, как армия, флот и полиция. Как ты могла заметить по всему моему войску, тут нет того беспредела, что встречается среди обычных белорубашечников. Поэтому я сделал всё, чтобы остаться здесь. Теперь я удовлетворил тебя?

По девушке видно, что нет. Но в какой-то момент, видимо, что-то решив для себя, она лишь одобрительно кивает головой.

«Вот и отлично. Значит, можем заняться главным».

— Начнём с самого начала. Как тебе известно, через три дня нам предстоит выступать на территорию Закорьи. Я, будучи воспитанником генерала Дэуса Гительсбаха, сторонник детальнейшего изучения противника, в том числе и его истории и культуры. Что тебе известно о западных рыцарях?

Услышав конкретный вопрос, на лице Анны появляется некая живость, которой девушке ой как не хватает. Нахмурившись и набрав полную грудь воздуха, алхимик начинает говорить, смотря прямо в лицо Тацуми:

— Закорья и Кроатия, по существу, являются представителями одного и того же народа, а именно аламанов, которые обосновались на этих территориях примерно полторы тысячи лет назад, основав несколько собственных королевств. Во время правления первого Императора Фредерика оказывали ожесточённое сопротивление нашему продвижению на запад. Против них было проведено более двух десятков походов и кампаний, благодаря которым мы смогли значительно расширить наши территориальные владения на западе и юге, но окончательно подчинить аламанов у нас не получилось. С тех самых пор наши отношения с этим народом достаточно натянутые. Часто случаются пограничные стычки и вооруженные конфликты. Последний из которых, под руководством твоего отца, стал безоговорочной победой Империи. Это если вкратце, но коль желаешь, могу более подробно рассказать.

— В этом нет необходимости. — Тацуми кивает головой, признавая правильность слов Анны. — Мне и без тебя прекрасно известны наши военные отношения с западными королевствами. Лучше ответь: почему они всё ещё остаются раздробленными?

Губы ДюГре растягиваются в довольной улыбке.

— Две королевские семьи, которые не могут поделить между собой власть. После сокрушительных поражений от рук нашего славного Императора Фредерика, самыми влиятельными семьями аламанов стали Харбурги и Агрейтеры, которые и объединили вокруг себя своих сородичей, создав Закорью и Кроатию. Насколько мне известно, унии аламанов мешает тот факт, что эти две семьи до сих пор не могут прийти к единогласному мнению, кто и как будет править страной. Тем более, они уже выстроили целую сеть феодов и рыцарских домов, что не желают терять свой статус и земли. А при объединении такое неизбежно. Поэтому эти два королевства наслаждаются своим статусом КВО, периодически создавая единые армии ради общих целей. Будь это вторжение к нам или отражение натиска кочевников из Великой Пустыни.

«Хм… Не просто так в её досье написано, что она «книжный червь». Но приятно встретить человека, который, как и я, разделяет любовь к истории».

— Верно. — Снова Тацуми довольно кивает головой. — На текущий момент самая главная сила, что не позволяет аламанам создать единое государство, это их правящие семьи и высшее сословие. И это несмотря на огромное количество предпосылок данному процессу. — Келлер с удовольствием подмечает, насколько заинтересована девушка этим разговором, и по её лицу видно, что она желает блеснуть знаниями.

«Ну кто я такой, чтобы отказывать даме в удовольствии».

— Можешь продолжить.

— Благодарю. В Закорьи и Кроатии существует единый язык, который называется латинча. Мне несколько раз доводилось слышать его, звучит очень интересно и, на мой взгляд, идеально подходит для хорового пения и торжественных песен.

— Vivat Imperium magnum.

Слыша, как эти незнакомые слова срываются с губ Келлера, Анна слегка удивляется, приподнимая левую бровь и склоняя голову набок.

— Ты знаешь латинчу?

— Немного. — Тацуми приподнимает ладонь, чтобы девушка могла её видеть, а затем потряхивает её. — В академии изучал её в свободное время, чтобы пошутить над отцом. Он очень не любит этот язык. — Полковник позволяет себе слабо улыбнутся. — Особенно когда слышит его по утрам. Но это так, к слову.

«Ведь шутить над отцом — дорого стоит. Хех».

— Это твоя личная жизнь, я в неё не лезу, — с неким безразличием и слабым недопонимаем отвечает Анна. — Продолжим. В отличие от нашей Империи, в которой присутствует множество религиозных течений, аламаны в своей вере едины и поклоняются некой анимистической сущности, под названием «Небесная Леди». Насколько известно мне, это собирательный образ их первых святых, которые позволили аламанам перейти Великую Пустыню и обосноваться на этих землях. Культ «Небесной Леди» достаточно занимателен. В первую очередь он покровительствует земледелию, семейным ценностям, а также воинскому мастерству, особенно в области укрощения воздушных зверей. Поэтому наиболее преданные и влиятельные члены этого культа зачастую являются воздушными всадниками, которые управляют грифонами, драконами и прочими крылатыми тварями.

«Верно. Но по большей части это всё-таки воинственная религия, которая покровительствует военному ремеслу. И я бы не сильно назвал аламанов прям такими уж благородными. Грабят и насилуют они точно так же, как и остальные».

— А что насчёт «Великого Путешествия»? — произносит Тацуми, пытаясь направить мысли девушки в нужное русло.

— Ах да, «Великое Путешествие». Один из столбов веры в «Небесную Леди» среди рыцарства аламанов. По достижении пятнадцати лет каждый юноша и, в некоторых случаях, девушки имеют право отправиться в так называемое «Великое Путешествие» и единственный действующий социальный лифт среди аламанов. Главная их цель — добиться славных деяний, которые позволили бы им получить титул рыцаря. Потому большинство, беря с собой все необходимые вещи, отправляются обратно в Великую Пустыню или даже пересекают её, становясь наёмниками или охотниками за так называемым «Граалем»… Что вызывает у меня некоторые вопросы. Келлер, что в их понимании «Грааль»?

— А вот это хороший вопрос. — Тацуми наклоняет голову вперёд. — Согласно преданию о «Небесной Леди», Граалем считается любой предмет, который способен наделить своего владельца невероятной силой. Это может быть эликсир бессмертия, святая вода и прочее. Под эту категорию попадает даже моё Имперское Оружие. Так что, если бы я был одним из аламанов, я бы мог претендовать на звание «Рыцаря Грааля».

— Интересно. — Анна откидывается на спинку стула и устремляет взгляд тёмно-фиолетовых глаз к потолку палатки. — То есть, по существу, во время «Великого Путешествия» молодые рыцари заняты откровенным воровством и расхищением гробниц?

— Отчасти, да. — Тацуми с довольной улыбкой пожимает плечами. — Именно поэтому во владении Закорьи и Кроатии находятся два наших Имперских Оружия: «Возмездие» и «Факел».

— У них на руках есть два тейгу? Серьёзно? — Анна не скрывает своего удивления.

— Да.

— А почему я об этом только сейчас узнаю?

— А потому, что мы, военные, не любим об этом говорить, — прямо и честно отвечает Тацуми, слегка склонив голову набок. — Это позор, что мы допустили потерю двух редчайших единиц оружия, которое невозможно воспроизвести. И именно поэтому мы стараемся не пускать выходцев из рыцарских королевств. Эти мерзавцы умудрились разграбить почти все захоронения и культурные памятники вне городов на западе и юге.

— Почти все? — с любопытством спрашивает Анна.

— Да. Ещё остались нетронуты некоторые анклавы, такие как в Путре.

— Путра? Погоди, ты сейчас о тех самых легендарных пирамидах, что принадлежат фараонам древности? Что правили ещё задолго до основания Империи?

— Они самые. — Тацуми искренне улыбается на такой проявленный интерес со стороны девушки. — Красивые и таинственные пирамиды Путры, что манят к себе целые толпы кладоискателей и приключенцев, желающих разбогатеть древними богатствами прошлого. Но мало кто возвращается обратно — большинство таинственно исчезают. Так мы думали до недавнего времени.

Келлер внимательно смотрит по сторонам. Убедившись, что к палатке никто не прижимается, пытаясь подслушать их разговор, полковник наклоняется вперёд и начинает говорить чуть более тихим голосом:

— Буквально полгода назад в этом регионе случилось некое происшествие. О деталях я мало знаю — известно лишь, что два юнита имперских убийц попали в засаду в Путре. Что, зачем и почему даже не спрашивай. Мне это неизвестно, и я не желаю лезть в войну теней. Но к сути: нападавшими оказалось некое племя зверолюдов, что величало себя «Могильщиками». На протяжении многих тысяч лет они охраняли Путру от незваных гостей и создали внутри пирамид свою уникальную экосистему.

— Интересно. — Анна тоже наклоняется вперёд и говорит чуть потише, чем обычно. — Я думала, таких племён не осталось.

На лице полковника снова показывается слабая улыбка.

— Это так считает официальная имперская пропаганда, чтобы население лишний раз не волновалось. На деле зверолюды — одна из основных проблем Империи. Даже несмотря на то, что определённая их часть стала цивилизованной, большинство всё ещё осталось опасными дикарями, что обитают в лесах и ведут захватнический образ жизни. Половину своего времени на юге я и моя бригада были заняты тем, что отстреливали это зверьё. И честно сказать, воевать с ними дело далеко не приятное.

— Почему?

— Они людоеды, вот почему, — со всей серьёзностью говорит Тацуми, скрестив руки на груди. На что лицо ДюГре немного зеленеет. Девушка догадывается, какие именно гротескные картины успел повидать её собеседник. — Не все, но большая часть не против полакомиться человеческой плотью. К тому же, обожают приручать монстров, что делает сражения против них той еще болью. И даже без этого они крайне живучие сукины дети. Обычные пули их почти не берут — шкуры и мышцы слишком жёсткие и создают натуральный бронежилет.

— Как же…

Уже предчувствуя вопрос девушки, Тацуми отвечает на него заранее:

— Они технологически отсталые и до сих пор пользуются копьями и стрелами. Поэтому самое лучшее оружие против них — это огнемёт. Мины и всё, что взрывается, тоже хорошо помогают. Крупный калибр выручает. Если достаточно меткий — можно и из стандартного огнестрела убить выстрелом в глаз. Мой брат, например, умудряется убивать зверолюдов обычными стрелами. Как, я до сих пор не знаю.

«И это лишь только часть ужасной правды, моя дорогая. Если бы я тебе начал рассказывать про всё то дерьмо, с которым мне приходится сталкиваться на регулярной основе, ты бы убежала отсюда с дикими воплями и вернулась в Столицу. Но коль ты напросилась, и тебя одобрил сам Будо, значит, я дам тебе шанс».

Впрочем, разговор явно идёт не в то русло, которое хочет Тацуми.

— Но это отдельная тема, которая не касается грядущей кампании. — На что девушка молча кивает головой, соглашаясь с полковником. — Вернёмся к теме Путры и её обитателей. Эти уникальные зверолюды обладали способностью полной трансформации и могли превратиться в настоящего зверя. Жаль, что в конечном итоге их всех убила Эсдес. Причём в одиночку.

— Поразительно… — с уст девушки срывается едва различимый шёпот.

— Именно. Там, где два юнита отборнейших имперских убийц потерпели фиаско, одна Эсдес решила все проблемы, полностью зачистив Путру. О чём она мне с удовольствием рассказывала за кружечкой чая… — Тацуми даже не сдерживает гримасу разочарования и тихой зависти. — Жаль, что по итогу сам комплекс провалился глубоко под землю, и с тех пор на месте пирамид груда камней. Кто знает, какие сокровища и тайны находились внутри захоронения фараонов?

Закончив эту историю, Келлер плавно отодвигается назад и начинает говорить своим обычным голосом:

— Собственно, Путра — одно из таких мест, которые до недавнего времени были нетронутыми. Я готов поспорить, что славные молодцы из рыцарских государств подчистили все захоронения в Великой Пустыне и Вольных Городах. Так что, это не только наша проблема. Но я не могу назвать их нацией воров. Потому что это лишь один из способов, пускай не совсем честный, чтобы добиться признания. И согласись, он очень рискованный и требует определенных знаний, умений, навыков и, самое главное, везения.

Анна одобрительно кивает головой и снова устремляет взгляд на молодого полковника.

— Согласна. Потому что главным центром их религии являются так называемые «Рыцари Грааля». Этакие живые святые.

— Верно. — Тацуми чувствует, как за этим долгим разговором его горло немного пересохло. Он на мгновение замолкает, что сделать пару глотков живительной жидкости. Вытерев рот и сделав глубокий вдох, он продолжает: — «Рыцари Грааля» очень интересная каста воинов-монахов, посветившая себя служению «Небесной Леди» и защите аламанов. Даже мой отец, несмотря на нелюбовь к рыцарским королевствам, очень хорошо отзывается о них. Говорят, что они наделены необычным долголетием и способны прожить и двести, и триста лет, а также обладают недюжинной силой, как некоторые наши охотники на монстров. И что-то подсказывает мне, что они будут одной из наших главных проблем во время операции в Закорье.

— Как и их алхимики, — с некой смесью гордости и зависти произносит эти слова ДюГре. — Их мастера и учёные обладают гораздо более глубокими и продвинутыми знаниями, чем мы. Говорят, что они даже овладели тайной бессмертия и способны создать философский камень. А вот за это можно убить. Наши алхимики тратят свои жизни, пытаясь лишь понять, из чего сделан эликсир бессмертия…

Тацуми прищуривается. Не дожидаясь, пока Анна закончит свою пламенную речь, он резко перебивает девушку своим твёрдым голосом:

— Философский камень делается из душ живых созданий.

— А? — Молодой алхимик наклоняется вперёд, немного выпучив глаза. — Прости, что ты сказал?

— Ты не ослышалась. Философский камень делается из душ живых созданий и, в зависимости от того, из кого сделан, дарует своему владельцу невероятную силу.

В следующий миг девушка подскакивает с места с такой силой, что стул позади неё глухо падает на землю.

— Откуда ты знаешь?!

Тацуми ничего не отвечает. В отличие от своей собеседницы он тихо и спокойно встаёт из-за стола, после чего делает несколько шагов по направлении к своему вещмешку. Аккуратно развязав его, он достает оттуда увесистый том в чёрном переплете, в котором, на взгляд, примерно две тысячи страниц. Не произнося ни слова, он резко, с сильным грохотом, кладёт его на стол и разворачивает к Анне, после чего открывает самую первую страницу. Лицо девушки застывает в немом восторге.

«Выкуси, гордый алхимик».

Лишь спустя мгновение ДюГре находит в себе силы, чтобы заговорить. И это больше похоже на нелепый ропот, чем речь гордого имперского алхимика.

— Это-это-это то, что я думаю?

— Да. Это одна из последних книг Келлеров, которая досталась мне по наследству. — Молодой полковник подвигает увесистый фолиант поближе к девушке. — Можешь ознакомиться.

— Ты-ты-ты… разрешаешь мне почитать труды твоей семьи?! — На лице Анны проявляется ярое неверие в происходящие.

«И я могу её понять. Я только что предоставил ей драгоценный артефакт всех алхимиков, за который можно убить. Даже Керот, несмотря на свою неуравновешенность, в тайне желал заполучить мои книжки… По крайне мере, я так думаю».

— Ты же ведь понимаешь, почему мы, алхимики, так рьяно защищаем наши знания?!

— Да. — Тацуми спокойно отвечает, после чего его следующие слова повергают девушку в настоящий шок: — И мне наплевать. Я не алхимик — я имперский гвардеец. Эти знания представляют для меня лишь стратегический интерес. Ты мой союзник, значит, я с тобой могу поделиться информацией. Если ты поймешь её.

И тишина. Жадные пальцы Анны обхватывают книжку с обеих сторон и пододвигают к себе. Охваченная нескрываемым научным интересом и самой обыкновенной алчностью, она начинает быстро листать пожелтевшие от времени страницы, исписанные печатным черным шрифтом. Она не верит в то, какой дар ей преподнёс Тацуми. И вот, наконец, с её уст срываются первые слова:

— Скажи, где находится секрет философского камня?

«И всё-таки все алхимики такие алчные и жадные, что это даже смешно».

— Если ты желаешь найти секрет создания этого предмета, то спешу тебя разочаровать. Его здесь нет. В противном случае, Имперская Гвардия уже давно бы владела этими знаниями. В этой книге лишь сказано, из чего он делается и какими свойствами способен наделить владельца. И бессмертие — лишь одно из них.

В следующий миг, черное щупальце Имперского Оружия Келлера обхватывает книгу и буквально вырывает из крепких пальцев девушки. К её вещей досаде и недовольному возгласу.

— Эй!

— Этим мы с тобой займёмся после кампании. — Тацуми слабо улыбается, показывая свои тридцать два белоснежных зуба, после чего книга оказывается убрана обратно в вещмешок, а щупальце возвращается в тело Келлера. — Сейчас мы обсуждаем Закорью и Кроатию.

Но прежде чем Тацуми успевает подвинуть к себе стул и присесть, в их в палатку входит третье лицо. Яша Гительсбах, снимая с головы белую офицерскую фуражку с чёрным козырьком, вальяжно оказывается внутри и с нахальной улыбкой произносит:

— Доброго дня, полковник. Решил составить вам компанию в вашем откровенном разговоре с прекрасной дамой.

«Ах ты ж засранец. Я знаю, что ты пришел сюда чисто потому, что хочешь побыть рядом с нашим алхимиком».

Тацуми прищуривается и недобро сверлит взглядом смуглого беловолосого юношу, на что тот подмигивает ему и одаряет Анну своим пылким и страстным взглядом, как он умеет. Келлер быстро переключается на девушку, чтобы проверить её реакцию — виду не подаёт и держится уверенно.

«Хорошо».

— Подполковник Гительсбах, что вы делаете в моей палатке? — с официальным и серьёзным тоном спрашивает Келлер, выйдя вперёд и убрав руки за спину. — Насколько мне известно, я с утра дал вам задание проверить наши склады.

Услышав тон речи брата, Яша в мгновение ока останавливается и выпрямляется в полный рост, но на его лице всё ещё остаётся слишком весёлая улыбка.

— Так точно, полковник. Инвентаризацию закончил пару минут назад. По итогу могу сказать, что «Ночные Охотники» полностью готовы к началу операции и лишь ждут сигнала главнокомандующего.

В качестве подтверждения своих слов Яша протягивает ему листок бумаги, который Тацуми принимает и быстро, но внимательно изучает его.

«Так-так… Согласно этим данным, на наших складах находится достаточное количество провизии и амуниции, чтобы позволить вести нам бой на протяжении недели без дополнительной помощи. С медикаментами всё тоже в порядке, как и с чистой, пресной водой и снарядами для артиллерии. Всё остальное имеется в достаточном количестве».

— Ну что, полковник, вы довольны моей работой? — произносит Яша после того, как зелёные глаза Келлера устремляются на него, на что темноглазый офицер лишь довольно улыбается.

— Хотел бы я тебе сказать, что ты говнюк и засранец, который осмеливается нарушать мои приказы, но не могу. — Тацуми протягивает бумагу обратно своему брату. — Молодец, хорошо поработал. Есть ещё вопросы?

— Никак нет, — с удовольствием отвечает Яша. — Я лишь пришёл сюда, чтобы разбавить вашу компанию, а то я услышал твой разговор с прекрасной дамой. — Гительсбах аккуратным движением обходит Келлера и наклоняется к алхимику. — Я хочу тебе сказать интересный факт, Анна. Во время учёбы в имперской академии мой братец проявлял слишком рьяную любовь к истории, за что получил прозвище «Трясся», что его очень сильно бесило…

Тацуми недовольно прищуривается.

— И, помнится, ты больше всех называл меня так, любимый братец. И что в итоге? — Молодой полковник снова скрещивает руки на груди. — Я твой командующий офицер, который непосредственно подчиняется одному из главных людей страны. А ты лишь подполковник в отдельной бригаде гвардии.

Тацуми очень хорошо знает мимику брата, и когда тот делает недовольно прищуренное лицо, будто получил удар по паху, может смело сказать: тот переигрывает.

— Вот зачем сразу бить по больному?

Снова встретив серьёзный взгляд брата, смуглый юноша делает один глубокий вдох и опускает плечи.

— Хорошо. Я пришёл сюда, что присоединиться к вашему разговору, пока у меня нет обязанностей. И последнее, что я слышал: вы обсуждали западных алхимиков.

Тацуми несколько секунд молчит, периодически посматривая на Анну. Темноволосая девушка явно не желает вмешиваться в отношения двух братьев и потому молчит. Не произнеся ни слова, Келлер создаёт очередное теневое щупальце и своей силой подтягивает очередной походный стул к столу, предлагая Яше присаживаться. Сам полковник быстро возвращается на своё место, и за ним следует ДюГре.

— Да, верно. Западные алхимики — одна из наших проблем, с которой нам предстоит столкнуться. Но, в отличие от наших, их не так много. Из-за отсутствия централизации они поделены на малочисленные группы по интересам, которые изучают специфические направления…

— Я бы не заострял на них внимания, — вежливо говорит Яша, аккуратно присаживаясь за стол, расположившись между братом и Анной. — Алхимики, конечно, будут проблемой. Но их мало. Если повезёт, может, встретим двоих-троих за всю кампанию. И, к тому же, будем честны: они обычные люди, которым нужны сон, вода, еда и периодический отдых.

Тацуми обращает внимание, как слова Яши задевают Анну за что-то сокровенное. Вновь оживившись, девушка слегка привстаёт и с пылом отвечает:

— Эти «обычные» люди могут взорвать гору, оживить лес, выпустить газ, что превратит всех твоих людей в застывший камень или в клочья бьющейся в конвульсиях плоти. Эти два-три алхимика, как ты сказал, если повезет, могут перебить половину вашего войска.

— «Нашего» войска, — поправляет девушку Тацуми, но более не вмешивается, продолжая сидеть молча, скрестив руки на груди.

«Пусть поспорят. Интересно, к чему они придут».

— О, прошу прощения, — девушка озадаченно кивает головой и присаживается обратно.

Выслушав собеседницу, Яша в спокойной манере отвечает, положив руки на стол и сцепив пальцы в замок.

— Спорить не буду. Мне вполне известно, на что способны алхимики. У нас в гвардии есть два таких человека, и они регулярно демонстрируют свои силы на совместных учениях. И ещё я признаю, что я не самый сильный и умный человек. Мой брат меня во многом лучше и, даже если убрать из него Имперское Оружие, он всё равно одолеет меня в драке один на один. Но, понимаешь, война — это не про честь и благородство. И уж тем более не про силу и стойкость одного индивида.

«Продолжай, брат. Мне явно нравится, в каком направлении ты идёшь».

Анна с заинтересованностью смотрит на беловолосого юношу, показывая всем видом, что внимательно слушает его.

— Для наглядного примера возьмём гордость Имперской Армии и наш главный символ могущества всей Империи — Эсдес. Рождённая далеко на Севере, она с детства убивала опаснейших тварей и питалась их плотью, становясь физически сильнее любого нормального человека. В десять лет, чисто ради веселья, она ходила по городам Империи и принимала участие в соревновательных боях, где буквально крошила любых соперников, кладя на лопатки одним ударом даже четырёхметровых минотавров. Когда Эсдес поступила на первый курс офицерской академии, ей не было равных. Даже самые богатые ученики, которых модифицировали с помощью алхимии, не могли прыгать на двадцать метров и таскать на своей спине тридцатитонную добычу. А теперь у неё тейгу, и щелчком пальца она способна заморозить десятитысячное войско за секунду или создать огромный булыжник размером с гору и разломить им бастион. Но даже она понимает, что на войне она почти бесполезна без своей армии. Пока гордость Империи будет заниматься одной группой противников, десять остальных просто обойдут её стороной и начнут выжигать наши поселения, уничтожать линии снабжения и делать прочие и прочие неприятные вещи. И, как главный егерь «Ночных Охотников», я хочу сказать тебе прямо: на войне главное — разведка. Без неё даже самый сильный индивид не более чем слоняющийся без цели одиночка, который не знает, куда идти и что ему делать.

«Верно, брат. Я гляжу, общение с майором Классиусом пошло тебе на пользу. Но всё-таки не стоит недооценивать силу индивидов. Есть такие личности, против которых почти любые уловки бессмысленны. И ты сильно занижаешь свирепость, ярость и характер Эсдес».

— Но…

Прежде чем девушка успевает что-то сказать, Яша снова вежливо говорит:

— Вчера ты встречалась с Классиусом Ли. До того, как стать членом гвардии, этот прекрасный человек успел получить ранг мастера не только в храме Имперского Кулака, но и стал мастером в Имперской Ассоциации Охотников на Монстров. Он десять лет своей жизни посвятил этому нелёгкому делу и успел сразить множество чудищ. Можем потом поймать его и попросить показать коллекцию драконьих зубов. Сразу скажу, она большая, и некоторые экземпляры достигают размеров моей руки. И он тем более признаёт важность разведки, ведь он охотился на тех существ, что способны за один присест съесть взрослого человека и даже не заметить. Собственно, к чему я веду: в реальном сражении чаще всего побеждает тот, кто знает местоположение противника и способен нанести удар первым. Как ты сказала, алхимик способен превратить меня и моих людей в камень. Не дурно, и я согласен, что в открытом сражении мы понесем потери… Если, конечно, он способен уклониться от пули. Но, если я знаю, где он находится, я могу просто не вступать с ним в бой.

На мгновение Яша замолкает. Он пользуется перерывом, чтобы засунуть руку в собственный внутренний карман белого кителя, откуда достает патрон размером с его ладонь. И он ставит его вертикально перед девушкой.

— Это экспансивно-газовый патрон, создан для борьбы с опасным зверьем. Способен пробить даже шкуру дракона, оставив рану диаметром в двадцать сантиметров и внеся в кровоток животного опасный яд, который через минуту свалит создание на землю. При сухой погоде и благоприятном ветре я способен попасть в человека из снайперской винтовки на расстоянии до двух километров. Я думаю, не стоит говорить, что будет с алхимиком, если я застигну его врасплох. — И на последнем моменте Яша довольно улыбается, обнажив свои белоснежные зубы.

«На самом деле, с алхимиками можно поступить куда проще. Большинство из них слишком горделивые создания, которые очень посредственно знакомы с войной. Элементарная мина решит большую часть проблем. Но тем не менее, брат, хорошее представление».

Прежде чем заговорить, Тацуми довольно кивает головой.

— Верно подмечено, подполковник Гительсбах. Одиночка не представляет для нас особой опасности.

Тацуми делает секундную паузу, чтобы посмотреть на Анну. Девушка всё ещё выглядит задумчивой и прикусывает губу.

— В первую очередь нам стоит беспокоиться об их рыцарстве и опасных зверях. Закорья и Кроатия буквально кишат различными подвидами грифов, начиная от известных грифонов и заканчивая сухопутными гиппогрифами. Эти твари будут атаковать нас постоянно, вместе с остальной живностью. Поэтому, Анна, ты всё будешь делать при мне. Даже ходить в туалет.

За таким утверждением следует вполне ожидаемая реакция девушки, которая хмурится и приподнимает левую бровь, склонив голову набок.

— А?

— Ты не представляешь, сколько имперских солдат гибнет на окраине, просто решив сходить в туалет в ближайшие кусты. — Келлер мрачно улыбается. — Попустительство, коррупция и разгильдяйство местных офицеров делает свою грязную работу. Точно так же как и безалаберность местных вояк, которые служат исключительно ради денег. Поэтому, если не хочешь, чтобы какая-нибудь зверушка утащила тебя в лес, где мы тебе не поможем, будешь всё делать при мне. Можешь забыть о таких вещах, как стыд, и то, что у тебя между ног, теперь ты в гвардии и служишь при мне. А мне глубоко наплевать на такие мелочи.

— К слову о мелочах. Рыцарство, — решительно говорит Яша, немного наклоняясь вперёд.

— Рыцарство, — соглашается Тацуми, одобрительно кивая головой. — Рыцарство — наша главная проблема. Мы с ними будем встречаться, и часто. С самого детства их обучают ближнему бою и верховой езде. Их доспехи неуязвимы к мелкокалиберному оружию, и они достаточно умны, чтобы разбегаться в стороны от нашей артиллерии. У меня не так много людей, чтобы устраивать полномасштабную войну с каждой армией. И тем более, они действуют на своей местности, которую хорошо знают. Эти гады знатно попьют нашей крови, прежде чем мы закончим эту кампанию. Но на нашей стороне есть несколько преимуществ: ауксилия великанов и ночные атаки. Опыт нашего отца показал, что рыцари ни черта не умеют воевать под покровом ночи, попав в засаду. На это мы и будем их ловить.

***

Спустя три дня.

Прошло три часа с момента начала вторжения в Закорью. Тацуми прекрасно понимает, почему сейчас у Анны, что едет рядом с ним на Когти Прерии, такое полусмущённое, полугрустное выражение лица. Не было ни пафосных речей, ни долгих артиллерийских залпов, ни затяжных воплей раненых и умирающих. Ничего такого, о чём думают гражданские, когда им говорят о начале войны. Вместо этого, в назначенное время и назначенный час, имперские войска просто выдвинулись на свои позиции и устремились на территорию королевств, разбившись на множество колонн по своим направлениям.

К слову о самой девушке. Чтобы она не умерла от случайной стрелы или арбалетного болта, «Чёрный Рыцарь» распорядился подогнать под неё броню, и сейчас девушка неуверенно восседает в белоснежных рыцарских доспехах с красным плюмажем. Помимо него, из отличительных знаков можно выделить и символ алхимиков — дракон с торчащим во лбу рогом. Грозная рептилия окружена венком, а её хвост несколько раз обвивается вокруг себя. Всё это для того, чтобы девушка не затерялась на поле боя и Келлер смог бы быстро найти и опознать её.

Келлер и его бойцы выдвинулись одними из первых. Разведчики «Ночных Охотников» быстрым напором устремились на территорию врага, а уже следом за ними организованной группой пошли и остальные. По прошествии этих трёх часов Тацуми как всегда находится в центре колонны, чтобы координировать действия своей бригады.

Группировка имперских рыцарей сейчас идёт по протоптанной дороге, в стандартном походном построении. С одной оговоркой: Келлер приказал своим командирам соблюдать дистанцию в три километра между батальонами. Он ни в коем случае не сомневается в профессионализме подполковника Гительсбаха и его людей, но если Яша проморгает засаду, лучше подстраховаться.

«Трудно поверить, что теперь я нахожусь на территории другого государства. Хм, внешне Закорья ничем не отличается от нашего запада, хотя это неудивительно, ведь обе территории находятся в одном климатическом поясе и на одной плите. Всё также покрыто зеленью и такими же растениями. Лес одинаковый, но здесь его больше — сказывается плохо развитая промышленность, раз аламаны его ещё не тронули. Но вот что интересно…»

Тацуми ещё раз сверяется с картой, что находится у него в руках. Согласно данным разведки, «Ночные Охотники» идут по дороге на Арль — один из городов-твердынь закорийских рыцарей и их первоочередная цель. И также на бумаге помечено несколько крупных отрядов аламанов, которые, по идее, должны выдвинуться навстречу имперским войскам.

«Но их нет! Где эти ублюдочные рыцари?! Мы уже на восемьдесят километров продвинулись в глубь Закорьи и не встретили ни одной живой души! До Арля осталось двадцать километров, а мы не обнаружили даже элементарного гражданского! Мне это не нравится!»

Тацуми оборачивается назад и встречает спокойный взгляд другого имперского рыцаря, из-за спины которого виднеется массивная радиостанция с большой торчащей антенной.

— Сэр? — спрашивает боец, как только видит шлем полковника, что обернулся в его сторону. — Приказы?

— Мне не нравится обстановка. Свяжись с егерями и запроси обновление ситуации, — быстрым голосом говорит Келлер.

— Так точно. — После чего полковник слышит характерный шум статики работающего радио. Связист подносит к губам приёмник и начинает говорить в него твердым и ясным голосом. — Зулу один, говорит К.О. Доложить обстановку.

По прикидкам Тацуми, сейчас Яша должен находиться примерно в десяти-пятнадцати километрах от его позиции. Так что пока дойдет сигнал, и пока он будет обдумывать, что сказать, пройдет в лучшем случае минута. И потому Келлер искреннее удивляется, почти сразу услышав немного искаженный статикой голос брата с той сторон.

— Говорит Зулу один. К.О., у нас проблемы.

«Я так и знал».

В следующий миг Тацуми создаёт щупальце из своей тени и вырывает ей из рук связиста приёмник, растягивая кабель до предела и поднося его к себе. Быстрым движением он поднимает забрало своего Имперского Оружия вверх, чтобы не заглушать свой голос.

— Келлер на связи. Зулу один, докладывайте.

— Полковник, у нас две проблемы. Начну с самой критичной. Первый и десятый отряд не выходят на связь.

«Так, если я помню правильно, это одни из нескольких отрядов, что смотрят за нашим тылом и флангами. И это очень странно, что десять гвардейцев так резко замолчали и перестали отвечать на команды моего брата».

— Я уже послал людей в последнее их место положения, чтобы проверить обстановку. Вторая проблема — пятнадцатый отряд вышел к точке назначения. Они говорят, что Арль сожжён.

«Арль? Сожжён? — Тацуми ещё раз смотрит на карту. Согласно данным общего плана операции, «Ночные Охотники» не должны пересекаться с другими имперскими войсками до команды Будо. — Быть этого не может. Кто его сжёг?»

— Зулу один, прошу повторить последнюю часть.

— Арль сожжён, — вновь по рации раздается твёрдый голос Гительсбаха. — Зулу пятнадцать буквально минуту назад сообщил мне о том, что город превращён в пепелище и завален сгоревшими телами. Я приказал отряду удерживать позицию и ждать дальнейших приказов.

Тацуми внимательно смотрит на окруживших его людей. Если Анна выглядит растерянной, то его люди лишь ждут команды своего полковника.

«Дело пахнет дрянью».

Келлер говорит:

— Приказываю всем частям остановиться. Повторяю, всем частям остановиться и ждать дальнейших приказов.

И как по его воле, находящиеся рядом с ним бойцы ударают по шпорам, и массивные скакуны резко останавливаются вместе с полковником. Тацуми обращает внимание на ДюГре. Лишь со второй попытки девушка смогла заставить Когтя затормозить. И Келлер отчётливо слышит едва различимое ругательство с её стороны. Также он слышит, как оживает рация и с той стороны постепенно доносятся голоса его подчинённых, докладывающих о подтверждении приказа.

«Так… Значит, что мы имеем. Два отряда разведки не выходят на связь. Арль уничтожен. И я нахожусь в тылу противника и понятие не имею, что происходит на передовой имперского наступления. Чтобы связаться с командованием, потребуется в лучшем случае часа два. О-о-о-ох».

Сделав тяжёлый вдох, Тацуми снова нажимает на кнопку вызова.

— Говорит Келлер. Всем сохранять боевое построение и текущее положение. Майор Классиус.

Ответ раздаётся буквально через пару секунд. Келлер снова слышит знакомый приятный дикторский голос мудрого офицера.

— Слушаю вас, полковник.

«По-хорошему, у меня есть разведка для такого дерьма. Но что-то подсказывает мне, что такой город как Арль не может просто так сгореть. Я боюсь, что ребята Яши могут не заметить кое-какие детали или пропустить нечто важное. Рискую нарваться на ловушку, но я готов принять этот риск. Надо удостовериться во всём лично».

— Я отправлюсь в Арль, чтобы самолично проверить обстановку, — со всей строгостью и серьёзностью говорит Келлер. — Подготовьте для меня два отряда великанов. И во время моего отсутствия командование переходит к вам.

— Вас понял, полковник. Будет сделано.

— Зулу один, проинформируйте Зулу пятнадцать о моём прибытии. Пусть будут ждать меня.

— Уже сделано, — быстро отвечает Яша по рации.

— Хорошо. Конец связи. — Тацуми убирает палец с кнопки активации и аккуратно кидает приёмник в сторону радиста. Тот искусно принимает его в свои раскрытые ладони. — Свяжись с имперским гонцом. Передай ему всю текущую информацию, и пусть садится на птерадона и летит в штаб. Походу дела, общевойсковая разведка жиденько обосралась.

— Последнюю часть тоже передать? — со всей серьёзностью спрашивает помощник Келлера.

— Да.

— Как скажете, сэр, — с довольной ухмылкой отвечает офицер связи.

Удостоверившись, что радист выполняет его требования, Тацуми устремляет взгляд на свой отряд сопровождения, состоящий из десятерых бойцов.

— Следуйте за мной. — Затем такой же взор «Чёрного Рыцаря» сверлит молодого алхимика. — И ты тоже.

— Так точно, — отвечают гвардейцы громким басом.

— Хорошо, — с небольшой задержкой говорит девушка.

Группа из двенадцати всадников на массивных скакунах быстро выдвигается вперёд. Обскакивая остановившихся «Ночных Охотников» по обочине, Тацуми проносится мимо своего войска. И также Келлер отчётливо слышит крики командиров, что велят своим бойцам сохранять боевые позиции и оставаться на месте.

Когда Тацуми достигает позиций майора Классиуса, его уже ждут два десятка тяжело бронированных исполинов с массивными пушками и по-настоящему тяжёлым оружием, которое не сможет поднять даже хорошо натренированный обычный человек. При виде проскакивающего мимо них полковника, великаны устремляются следом за ним. Благодаря их размерам и скорости, им не трудно поспевать за Когтями Прерий.

Быстро проносясь мимо своих людей, вскоре Келлер и его группа сопровождения отрываются вперёд, пересекая дорогу и зелёные поля Закорьи. Вскоре на горизонте появляется густой чёрный дым от тлеющего Арля.

«Значит, мы скоро будем на месте».

Как и планировал Тацуми, их уже ждут. Когда Арль начинает виднеться обычным глазом, путь им преграждают пять всадников. Внешне они отличаются от обычных гвардейцев Келлера. Егеря подполковника Гительсбаха не носят железных доспехов. Вместо них они предпочитают кожаные панцири, покрытые камуфляжной сеткой. Сейчас, работая в зелёных полях и лесах Закорьи, их сетка обильно покрыта листьями, травами и прочей растительностью, которая позволяет им сливаться с местностью. Лица перемазаны чёрно-зелёной краской. Сами скакуны также укрыты защитной камуфляжной сеткой.

— Полковник, — произносит один из разведчиков, приветствуя кивком головы Тацуми.

Сам же Келлер внимательно осматривает Арль. И то, что он видит, его не радует. Согласно данным карты и донесениям разведки, по меркам Закорьи это большой город на двести тысяч душ, обнесённый массивными каменными стенами. Так же он обладает серией фортификационных сооружений, начиная от артиллерийских башней и заканчивая небольшими фортами, которые должны отвлекать внимание противника на себя. Но всё, что видит Тацуми перед собой сейчас, лишь огромное выжженное поле, где от зданий и строений остались лишь выжженные деревяшки и расплавленные до густой массы камни. И всё это дымится полупрозрачным белым паром и густым чёрным дымом.

«Твою мать. Мы этот город должны были брать этой ночью… А здесь уже всё закончено».

— Сержант, — наконец-то отвечает на приветствие разведчика Келлер, точно так же кивая головой. Скакун полковника, Варриор, равняется с Когтем егеря. Рядом с ним пристраивается Анна, подобно послушному ученику, что постоянно следует за учителем. Остальное сопровождение выстраивается сзади. — Доложить обстановку.

— Сэр, как видите, города нет. — Тацуми отчётливо слышит ухмылку в голосе егеря, и тот с некой издёвкой окидывает рукой Арль, что находится в трёх километрах от их текущей позиции. — Ни одной живой души. Никого. Даже птиц не слышно.

— Хорошо. Оставайтесь на месте и доложите о моём прибытии. Также передайте, что я отправляюсь в город, чтобы осмотреть его.

— Принято. Удачи вам, сэр, — искренне произносит разведчик, после чего вместе со своей группой неспешно удаляется обратно под прикрытие леса.

Тацуми долго не ждёт и сразу же приказывает своим людям следовать за ним. Чтобы преодолеть оставшееся расстояние, им требуется примерно три минуты. И вблизи Арль выглядит ещё хуже, чем издали. Почти одна сплошная чёрная равнина покрыта пеплом. Лишь периодически взгляд цепляется за почерневшие остовы деревянных построек и основания каменных стен.

— Чем это воняет?!

Тацуми не удивляется, услышав этот вопль со стороны Анны. Действительно, в Арле стоит неимоверное зловоние. И Келлер догадывается, от чего.

— Всем спешиться, — звучит короткий и ясный приказ полковника, после чего его люди незамедлительно это делают. Кроме великанов — им этого не требуется. Последней стала ДюГре. Отчаянно тряся головой, не в силах перенести запах, девушка чуть ли не сваливается со скакуна, приземляясь кое-как на своё колено. Прямо в чёрный пепел.

«Очень интересно».

Тацуми опускается на корточки и протягивает руку к оплавленному камню. Оказавшись в его ладони, предмет чувствуется на удивление тёплым и мягким, словно пластилин.

«Температура плавления стандартного камня — примерно семьсот градусов. Но насколько мне известно со слов отца, в Закорьи используют гораздо более прочный материал, укрепляя камни алхимией. Особенно в столь важном стратегическом месте. Так что температура плавления этого булыжника должна быть минимум тысяча. И пахнет он странно. — Поднеся камень к носу, Келлер делает несколько быстрых вдохов. — Чувствуется какой-то химический реагент. Не могу сказать, что именно».

Тацуми улавливает взглядом нечто блестящее и белоснежное посреди чёрного пепла. Аккуратно положив камень в походный карман, на память, Келлер снова протягивает руку и сразу нащупывает что-то твёрдое. Он тянет на себя, и из пепла показывается нечто, что раньше скорее всего было человеком.

«Хм. Это, определённо, закорийский рыцарь. Броня сильно оплавлена и буквальна растеклась по телу воина, образуя своеобразный металлический саркофаг. Жуткая смерть — зажаренный в собственной броне. Даже не представляю, насколько это больно. И, кажется, я понял, чем воняет. Такой запах постоянно стоял в лаборатории Керота. А старый алхимик практиковал огненное учение, отчего постоянно что-то сжигал. Тут явно поработал огненный алхимик, который всё зажарил».

Келлер оборачивается и смотрит через плечо. Бедная Анна, что с трудом может побороть этот ужасный запах. Впрочем, у Тацуми появляется одна идейка, как поднять себе настроение. В следующий миг он с хрустом прожаренных костей отрывает голову рыцаря, шлем на котором стал посмертной маской, и кидает её в сторону ДюГре.

— Лови, — произносит он.

На удивление, у девушки оказалась отменная реакция, и она моментально ловит округлый предмет, покрытый полутвердой субстанцией. И в следующий миг раздается пронзительный женский вопль, от осознания того, что у неё в руках. А Гвардейцы и великаны лишь молча смотрят.

— А-а-а-а-а!

«Привыкай. Ты на войне».

Глава 7-ая. Закорья. Часть 2-ая. Первые проблемы и первый бой

Прошло некоторое время, как Тацуми отправился в Арль. И до сих пор от него не пришло никого ответа. И пускай Яша не переживает за брата — тот достаточно сильный, чтобы постоять за себя — но всё же побеспокоиться стоит. Длительное радиомолчание — не его конёк. Кто знает, что с ним могло случиться?

Яша внимательно осматривает окрестность, в которой он находится. Ничего примечательного: обычный лесной массив, преимущественно из лиственных деревьев с толстыми тёмными стволами. Земля покрыта мелкой травой и кустарниками.

«Природа есть природа. Не уродливая и не красивая».

А ещё его окружают десять преданных егерей, облачённых в кожаные доспехи с камуфляжными сетками. Один радист; остальные держат ружья наготове и выполняют роль своеобразных телохранителей.

Услышав, как радиостанция за спиной связиста «ожила», издав несколько звуков, отдалённо напоминающих до боли знакомый голос, Яша резко поворачивает голову и устремляет взор на своего подчиненного.

— В чём дело?

— Коммандер, полковник Келлер приказывает выдвинуться всей группе вперёд и разбить лагерь возле Арля, по следующим координатам…

Восседая на Когте Прерии с коричневатой шкурой и густой чёрной гривой, Яша хмурится. Хорошо, что в этот момент его лицо скрывает безликий серый шлем брони. В отличие от остальных своих подчинённых, что предпочитают камуфляжную защиту, Гительсбах облачён в полную рыцарскую броню сероватого цвета с характерными двумя звёздами на левом плече.

«Значит, вот как, братец. Ты решил сыграть безопасно и поэтому приказываешь нам остановиться. Разумно, учитывая неразбериху этого наступления. Хотя я всё же предполагал, что ты надумаешь выдвинуться на Нант — город представляет стратегически важный интерес. Одна из крупнейших переправ через реки Теш и Дув и к тому же в пятидесяти километрах от Арля. Но, как сам знаешь».

— Для нас поступали новые указания? — Гительсбах оборачивается в сторону связиста — типичного егеря в маскировочной кожаной броне с радиостанцией за спиной.

— Никак нет, коммандер.

— Всё ясно. — Яша кивает головой и дёргает на себя поводья, заставляя своего скакуна развернуться немного налево. — Значит, мы продолжаем наши поиски. Свяжись с двенадцатой по двадцатую группу и передай им, чтобы обеспечили безопасность периметра лагеря и взяли все дороги у Арля под пристальный контроль. Я не хочу, чтобы на нас случайно вышли закорийские рыцари, если такие остались в этом регионе.

— Принято, коммандер. Что-нибудь ещё?

— Да. Свяжись с третьим отрядом и запроси отчёт по ситуации. Мне интересно, как продвигаются…

Яша замолкает. Он слышит хруст ломающихся сухих веток, которыми буквально завален этот лес. Что-то подкрадывается к нему со спины. Гительсбах плавно оборачивается назад и смотрит через плечо. Всё, что он видит, — сплошной лиственный и древесный массив, за которым ничего не разглядеть.

А ещё он кое-что чувствует своим тонким обонянием. Едва различимый запах, чем-то напоминающий по ощущениям металл. Но слишком неприятный, чтобы быть им.

«Похоже на кровь».

В следующий миг коммандер обхватывает кожаную рукоять охотничьего ножа, что покоится в ножнах. И, не оборачиваясь к своему отряду лицом, произносит:

— Сохранять тишину. Оружие к бою. К нам что-то приближается.

Впрочем, эти слова лишние — Яша хорошо натренировал своих людей, так что они уже чувствуют что-то неладное и покрепче сжимают своё оружие. Сам смуглый юноша ещё раз пристально осматривает лесной массив, пытаясь подгадать, откуда придёт удар.

В следующий миг раздаётся резкий хруст. Слышится грубый шелест ломающихся веток и падающих листьев, сквозь которые проносится что-то большое и явно тяжёлое. И буквально через секунду сплошной лесной массив раздвигается в сторону: несколько деревьев падают вперед, пропуская нечто необычное. С нечеловеческой скоростью оно откусывает большую голову скакуна Яши.

За свою короткую жизнь Гительсбах успел повидать и изучить многих тварей. Но то, что он сейчас видит, заставляет его усомниться в «естественности» данного отродья. По форме оно чем-то напоминает лошадь, только ростом с двух рослых мужчин. Вместо кожи — лоснящаяся тёмно-синяя чешуя, как у змеи. Тяжёлые лапы оканчиваются четырьмя пальцами с бритвенно-острыми загнутыми когтями. Но голова — вот, что приковывает его внимание. Вместо одной — целых три, с длинными вытянутыми шеями, которые оканчиваются змеиными мордами с ярко-красными глазами. Две из них в этот самый момент сжимают в своих клыках оторванную голову Когтя Прерии, разбрызгивая алую кровь прекрасного творения природы.

«Ах ты ж!» — Почти инстинктивно Яша достаёт из кобуры нож и со всей силой кидает его в тварь. Массивное острие бессильно шмякается о шкуру существа и отскакивает назад, не причиняя отродью и вреда.

— Огонь!

Мгновение спустя относительную тишину леса разрывает грохот нескольких автоматных очередей. Но неизвестный хищник не остаётся на месте и продолжает бежать дальше, скрываясь в чаще леса. Яша видит, как пули просто отскакивают от твари, не причиняя ей вреда.

К этому моменту ноги безголового Когтя Прерии наконец-то осознают, что их больше ничего не удерживает на месте, и потому скакун заваливается на бок и резко падает вниз. Но прежде Яша оказывается погребённым под весом животного, он спрыгивает с тела и приземляется на сухую почву. Но вместо чего-то твердого он ощущает под своими ногами нечто мягкое и тёплое, что в следующее мгновение приходит в движение и обвивается вокруг левой пятки коммандера.

«О, чёрт».

В следующий миг невероятная сила дёргает Яшу на себя и начинает тянуть. Яша с грохотом падает на землю. Несмотря на свой вес в броне и сопротивление почвы, Гительсбах очень быстро начинает удаляться от своих людей, словно скатывается с горы. Он пытается за что-то ухватиться и случайно хватает проносящийся мимо него корень дерева. И когда коммандер это делает, в его глазах белеет от резкой боли, что заставляет его пальцы разжаться и левую руку онеметь. Он её совсем не чувствует.

У него остаётся одна рука, которой он хотя бы может защититься. Земля и корни деревьев проносятся мимо него. В шлем летит сухая почва и листва, а сила, с которой его тянет, не позволяет обернуться на спину и хоть что-то сделать. Ружьё осталось на скакуне. До пистолета он не дотянется — тот на левом бедре. Гранаты уже сорваны, остаётся лишь несколько отравленных стрел.

«Проклятье, я не смогу до них дотянуться!»

И в этот самый миг он ощущает резкий, пронзительный и тяжёлый запах свежей крови. Неизвестный резко поднимает Яшу кверху, заставляя Гительсбаха повиснуть в воздухе вверх головой. Он слышит громкое шипение в считанных метрах от себя. Быстро работая правой рукой, он стряхивает со шлема грязь и листья, чтобы понять, с чем сейчас столкнулся. И то, что он видит, заставляет его сердце сжаться. Внутри холодеет.

«Нет…»

Яша видит перед собой нечто, что может быть порождено лишь только кошмаром больного человека. Это нечто чем-то отдалённо напоминает Кракена — монстра из глубин, что способен утащить в морскую пучину даже самые тяжёлые корабли. Но это не спрут. Несмотря на огромное количество щупалец и массивное склизкое тело, существо покрыто толстой черной чешуёй, как рептилия. Большую часть трехэтажного тела занимает голова — как и у предыдущей твари, это змеиная морда. С небольшими отличиями. Она более приплюснута, и рот не типичный для хладнокровного — огромная пасть в форме туннеля, ощетинившиеся большим количеством зубов разных размеров, начиная от массивных клыков, что больше руки Гительсбаха, и заканчивая мелкими, бритвенно-острыми. Огромные красный глаз с вытянутым зрачком с любопытством смотрит на коммандера.

Щупальца тоже не вызывают восторга. Яша видит перед собой не менее трёх десятков; большая часть напоминает змеиный хвост. Один из таких как раз держит его подвешенным кверху, больно сжимая его сустав. Но есть некоторые, что больше похожи на живых хищников. Это толстые и массивные отростки из чёрной чешуи, заканчивающиеся омерзительными клыкастыми ртами с парой мандибул. Каждый из этих концов способен заглотить взрослого человека за пару присестов.

Но это не всё: Яша быстро смотрит вниз и видит ещё более омерзительную картину. Под существом скопилось целое кладбище. Огромное количество окровавленных человеческих костей, доспехов и крови служат своеобразной мягкой подушкой для змеиного осьминога. И среди этого склепа Гительсбах отлично разглядывает остатки униформы своих людей, которые тварь не смогла переварить.

«Ах ты, уродливый ублюдок…»

Щупальце начинает подносить тело Яши поближе. Неведомая тварь разворачивает голову к коммандеру и открывает свой рот. В нос ударяет омерзительное зловоние, напоминающее гнилое мясо, внутри которого уже давно копошатся черви.

Яша тянется правой рукой в последнюю кобуру. К его счастью, сигнальный пистолет остался на месте. Не теряя времени, он достаёт его и выстреливает в небо. Красная осветительная ракета устремляется к синеве, чтобы буквально через пару секунд зажечься ярким сигналом.

Несмотря на боль в руке и ноге, Гительсбах набирает полную грудь воздуха и издаёт резкий и пронзительный свист:

— Фью-ю-ють!

«Ну давай же».

«Змея» останавливается. В следующее мгновение рот смыкается. Из пасти показывается длинный, раздвоенный красный язык, что начинает пробовать воздух. Голова резко поворачивается направо, после чего существо отбрасывает Яшу назад. С громким звоном коммандер шмякается о толстое дерево. При ударе в глазах темнеет, тело перестаёт слушаться, а в ушах стоит непереносный звон.

Когда Яша приходит в себя, он уже на земле, вниз головой. Прижат к дереву. Тело ужасно болит. С большим трудом, опираясь на здоровую правую руку, он может перевернуть себя и сесть в тени дуба. К счастью, ему повезло: сигнальный пистолет всё ещё у него в руке, а тварь на время потеряла к нему интерес и высматривает что-то в дали леса.

«Надо перезарядиться. Если ублюдок решит полакомиться мною, хоть бы выжгу ему глаз сигнальной ракетой».

Положив пистолет к себе на колено, он просовывает руку за спину, в кожаный кармашек, и достаёт оттуда толстый патрон, размером с его палец, который кладёт рядом с оружием. Вытащив из пистолета израсходованный боеприпас и отбросив его в сторону, Яша вставляет новый патрон и защёлкивает механизм.

Он ощущает слабую вибрацию в земле. Что-то тяжёлое приближается к его позиции, а затем он слышит грохот и шум падающих деревьев.

«А ты быстро, дорогая. Я уж думал, мне придётся тебя подождать ещё пару минут».

Змеиный спрут перемещается назад. Используя свои щупальца, он как бы скользит по поверхности, оставляя после себя склизкое испражнение и вмятую растительность. Тварь явно пытается скрыться в густоте леса.

«А вот хрен тебе, уродливый ублюдок».

Воспользовавшись моментом, пока рептилия не помнит о нём, Яша быстро выставляет перед собой сигнальный пистолет и нацеливает его на глаз. Мгновение спустя он зажимает спусковой крючок и патрон выстреливает. Осветительный снаряд преодолевает несколько десятков метров и попадает в большой зрачок рептилии.

Яша никогда не думал, что змеи могут кричать. Но он сейчас имеет дело с необычной тварью… Впрочем, это его все равно не спасло. От дикого вопля, полного боли, в ушах коммандера снова звенит. На этот раз он чувствует, как что-то тёплое стекает по его лицу. В этот самый момент спрут начинает неистово бить щупальцами по земле, поднимая в воздух ошмётки людей, почву и растения.

«Это за моих людей, мразь».

Он не может подняться. Ноги не слушаются и отдают жуткой болью лишь при одной попытке пошевелиться. Всё, что ему остаётся делать, — это ждать.

И ждать долго не приходится — настороживший тварь грохот усиливается и становится настолько заметным, что его может различить даже неподготовленный человек. Яша чувствует приближающуюся вибрацию. Как и тварь, которая, обнажив свои клыки и оскалившись, поворачивается спиной к коммандеру. Змеевидный осьминог закрывает повреждённый глаз, из которого сочится тёмная жидкость.

В следующий миг нестройный ряд деревьев буквально разлетается под натиском нечто огромного и быстрого. Несколько вырванных стволов ударяют по лицу существа, заставляя змею прикрыть единственный уцелевший глаз и отвернуться в сторону. И затем тварь начинает кричать от боли.

Со своей позиции Яше трудно сказать, что происходит. Звон в голове и затуманенный взгляд лишь усугубляет его положение. Но он отчётливо видит, как на толстой длинной шеи существа появляется кровавый след и алые ручейки. Лучи света, прорывающиеся сквозь листву деревьев, начинают преломляться, показывая отражение огромной рептилии, чья пасть вцепилась мертвой хваткой в шею змеи. Пятнадцатиметровый Саурианин, более не видя необходимости скрываться, задействует свои чешуйки. Тело хладнокровного архи-хищника джунглей Амазонии издаёт слабый, щёлкающий звук, похожий на ночное стрекотание кузнечиков, и оно приобретает естественный, сероватый оттенок.

«Шэнь, моя ящерка».

Пускай это и не видно, но под своим шлемом Яша позволяет себе улыбнуться и чувствует, как нечто тёплое попадает на зубы.

Саурианин обхватывает большими лапами длинную шею, чуть ниже того места, куда он вонзился своими зубами. Бритвенно-острые когти пронзают толстую чешую и начинают буквально рвать плоть монстра, пока змеиный спрут бессильно бьётся в конвульсиях. Несколько его толстых щупальцев обвиваются вокруг головы, шеи и рук Шэнь, пытаясь оттянуть хищника джунглей назад. Но даже несмотря на боль, монстр умудряется извиться и вонзает уже свои зубы в шею священной рептилии амазонок.

За этой битвой зубов, чешуи и щупалец Яша не различает шум приближающейся кавалерии и потому вздрагивает от удивления, когда видит подле себя пятёрку егерей, двое из которых уже спрыгивают с Когтей. Радист поднимает рацию и быстро говорит в динамик:

— Говорит Зулу пять. Мы нашли коммандера Гительсбаха. Он тяжело ранен. Требуем немедленную поддержку!

«Ранен? — Только сейчас до Яши доходит его положение. Он смотрит вниз, на свою повреждённую левую руку. Из сочленений сочится свежая кровь, как из его торса и ноги. — Ну и кто из нас оказался рискованным идиотом, братец?»

— Коммандер, вы с нами? — Двое егерей, спрыгнувших со своих скакунов, оказываются подле Гительсбаха. Один из них наклоняет голову Яши вперёд и начинает снимать его шлем.

— Отставить, я в полном порядке! — Даже несмотря на адскую боль, голос Яши все ещё остаётся твёрдым и решительным. Преодолевая себя, он поднимает правую руку и отмахивается от двух подоспевших егерей. — Сперва завалите вот эту тварь, которая пытается перегрызть горло моей любимой ящерке!

— Сэр…

— Выполнять приказ! А ты — помоги мне подняться!

Егеря между собой переглядываются. И спустя мгновение подчиняются. Один из них, рослый мужчина, на которого указал Яша, мощным движением заставляет коммандера оторваться от земли. Оперевшись на свою здоровую ногу и плечо разведчика, Гительсбах набирает полную грудь воздуха:

— Почему я не слышу выстрелов?! Огонь!

Автоматы и винтовки загрохотали, поражая чёрную чешую осьминога подобной змеи. Разумеется, без результата. Но вот когда, издавая завывающий писк и оставляя после себя дымовой след, в рептилию попадает ракета, Яша довольно улыбается. Опасный монстр содрогается, а на месте взрыва виднеется большая рана, обнажающая красное, сочное мясо.

Шэнь как будто это чувствует. Пальцы рептилии срываются с места и вонзаются глубоко в новую рану, чтобы затем резко дернуть в сторону. Саурианин своей чудовищной силой разрывает змею, отрывая её шею от основного тела. Лишившись головы, щупальца начинают беспорядочно бить по земле и телу «завра», не в силах причинить ему вреда. Держа в своих огромных зубах кровавый трофей, Шэнь гордо поднимает его к небу, чтобы затем отбросить в сторону и приступить к своей кровавой трапезе, широко разинув рот.

«Эх, Шэнь, моя ящерка…»

***

Спустя некоторое время.

Когда Тацуми получил рапорт о том, что Яшу утащило что-то в глубь леса, он решил немедленно отправиться туда, где его в последний раз видели. Однако, прежде чем он успел это сделать, его остановили. Доложили, что ситуация разрешилась и подполковник ныне в безопасности. Но когда Келлер увидел его своими глазами, внутри что-то ёкнуло.

«Боже, что ты с собой сделал? Меня же ведь мать с сёстрами разорвут, если увидят тебя в таком состоянии». — И Тацуми плавно садится на стул в своем командном шатре, не произнося ни слова. Перед ними расстелены карты региона. Окружающие его офицеры в белоснежной форме сохраняют тишину, как и Анна, которая также сменила рыцарские доспехи на стандартную белую имперскую униформу.

Как и сам Тацуми, Яша сейчас облачен в белую офицерскую одежду. Фуражка с чёрным козырьком плотно натянута на голову и в целом он бы выглядел опрятно, если бы не несколько фактов: его левая рука перебинтована и надёжно зафиксирована бинтом через шею. Многочисленные порезы и синяки на лице обработаны целебными мазями, из-за чего его кожа приобретает зеленоватый оттенок. Единственная здоровая рука опирается на деревянный костыль, а повреждённая нога также обмотана бинтами и запакована в какое-то подобие фиксатора.

«Мне даже страшно представить, как ты выглядишь под одеждой…»

— Полковник, — несмотря на свой убогий и серый вид, от которого Тацуми хочется закрыть голову руками, голос брата на удивление полон энергии и сил, словно ничего с ним не произошло. — У меня для вас есть важное донесение.

Опираясь на свой костыль, Яша делает несколько скачков вперёд, останавливаясь прямо перед круглым столом, возле которого стоят офицеры и сидит сам Тацуми, скрестив руки на груди.

«Что мне с тобой делать, брат?»

— Разрешаю, — звучит короткий и ясный ответ.

— Благодарю. — И Гительсбах одобрительно кивает головой. — В ходе разведки мы столкнулись с рядом неприятностей, которые, возможно, объяснят нашу текущую ситуацию. Во-первых, мне удалось найти пропавшие отряды, а именно останки примерно пяти сотен человек. Предположительно местные и огромное количество неопознанных бойцов. Их убила огромная, змеиноподобная тварь, размером с моего Саурианина.

— Огромная змеиноподобная тварь? — Тацуми плавно поворачивает голову набок, чтобы посмотреть на майора Ли, который в данный момент поправляет свой чёрный чуб на голове.

Без лишних слов бывший профессиональный охотник Империи кивает головой и делает шаг вперёд.

— В данном регионе не должны водиться подобные опасные монстры. Из рептилий единственную угрозу для нас представляют драконы, которые почти не залетают в данный регион. Им здесь почти нечем питаться.

— Верно. — Яша мрачно улыбается. — Однако эта пятнадцатиметровая херня меня отделала так, что я чуть не истёк до смерти. И она не одна: вся эта местность кишит змеиными монстрами различной формы. Одна из таких была как трёхголовая лошадь, что откусила голову моему скакуну.

«Трёхголовая змея в форме лошади… Это что за бред?»

Тацуми снова устремляет свой взор на Классиуса. Статный усатый офицер отрицательно качает головой.

— Как я говорил ранее, подобные твари не водятся в данном регионе. Здесь господствуют гиппогрифы и обычные грифоны. Даже в соседних регионах нет ничего подобного, лишь только обычные змеи. Но если коммандер говорит так… То это очень странно.

— Действительно, очень странно. Потому мои люди поймали одну из этих тварей и держат её на границе лагеря.

«А вот это уже интересно».

Тацуми резко поднимается со стула. Обойдя стол, он направляется к брату и кладёт ему ладонь на здоровое плечо.

— Благодарю. Пусть твои люди отведут меня к ней, я ознакомлюсь. А пока… — Келлер резко меняет тон. Теперь он уже говорит не как полковник, а как беспокоящийся брат. — Как сам?

— Видишь же, что хреново. — И опять мрачная улыбка на лице смуглого юноши. — Врачи говорят, если не буду себя перегружать, то с имеющимися лекарствами через неделю-две вернусь в норму. Так что пойду-ка я к себе в палатку и как следует высплюсь. Если ты не против, братец?

— Конечно нет, — одобрительно кивает Тацуми, на что получает радостную улыбку беловолосого родственника. Но прежде чем его отпустить… Есть одна пятнадцатиметровая проблема. — А как же твоя любимая ящерица? Оставишь её бродить по лесу?

— Зря ты переживаешь, братец. — Серьезный взгляд Келлера встречает довольная ухмылка брата. — Шэнь достаточно умное создание, чтобы не атаковать нас. У Саурианинов очень хорошая память, и благодаря мне она считает нас за «друзей», если так можно сказать. Так что она будет бродить неподалеку и патрулировать лес на предмет всякой живности.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

Тацуми тяжело выдохнул и приблизился почти вплотную к брату.

— Я надеюсь, что это так. Потому что если она сожрет кого-то из наших, я её убью.

— Братец-братец, какой же ты узколобый. Я же тебе говорил, что все мы живые создания и нет по-настоящему злых животных в дикой природе.

«Он играет с огнём. Но мой брат явно не дурак. Пусть будет так».

— Хорошо, вопросов нет.

— А у меня есть одна просьба. — Смуглый офицер слегка наклоняется вперёд. — Может быть, применишь на мне свой тэйгу? Давай, братец, мне неохота сидеть на месте и командовать своими ребятами из глубокого тыла. Я человек действия.

«Значит, ты настолько безрассудно просишь меня помочь себе, даже не задумываясь о последствиях?»

Тацуми хмурится и произносит одно твёрдое слово:

— Нет.

— Нет? — Гительсбах склоняет голову набок в неком недоумении. — Почему? То есть для своей…

— Не в этом дело. Я никогда не делал это на людях, но по своим ощущением могу сказать: это чудовищно больно. Ты с большой вероятностью умрешь от болевого шока, брат. Просто представь, что без морфия внутри тебя будет что-то копошиться и раздвигать твои внутренние органы.

По оживленной реакции на лице, в виде сморщившийся мордашки, Тацуми может сказать: его слова дошли до брата.

— Прям настолько больно?

— Да. Поэтому не проси. Я не хочу рисковать твоей жизнью. И к тому же я понятия не имею, какие могут последствия для человека.

— Ладно. — Приёмный брат вздохнул, после чего отпрыгнул назад. — Лейтенант Гото. — На зов Яши вперёд выходит один из его егерей — примерный ровесник самого коммандера, со светлой кожей и густыми золотистыми волосами. — Покажите полковнику наш трофей. А так, держите меня в курсе, рация всегда со мной.

— Принято, сэр.

Напоследок попрощавшись с братом, обняв его правой рукой и похлопав по плечу, Яша не спеша, в сопровождении двух других егерей, направляется к своему шатру, который располагается в паре десятков метров от штаба. Проводив его взглядом, Тацуми оборачивается и смотрит на Анну. Кивком головы он приглашает её следовать за собой, вместе с Классиусом. После чего настаёт очередь остальных офицеров.

— Господа, перерыв на десять минут, после чего вернёмся к обсуждению наших планов на ближайшее время.

Ночные Охотники разбили лагерь возле Арля. Имея стратегическую важность, данный город обладает огромным количеством открытого пространства, чтобы защитники могли видеть приближение потенциального противника, а также видели его маневры. Поэтому в нескольких километрах от пепелища, которое осталось после твердыни, развернулся полевой лагерь Имперской Гвардии, ощетинившийся многочисленными шатрами. В воздухе уже виднеется слабый дым от горящих костров, к которому прибавляется шум сотен голосов имперских гвардейцев на отдыхе после быстрого марш-броска.

Молодой лейтенант очень быстро доводит Тацуми до нужного места. В нескольких десятках метров от лагеря, посреди зелёного поля, лежит нечто интересное, что сразу приковывает к себе внимание молодого офицера. По общему строению и форме это нечто напоминает скорпиона — большого скорпиона, чей хвост спокойно сможет достать до головы высокого рослого человека. Приплюснутое туловище, прижатое к земле, восемь скрюченных ног по бокам. И на этом сходство заканчивается.

«Что я перед собой вижу?» — Полковник моргает несколько раз. Всё это существо покрыто тёмно-голубой, лоснящейся на солнце чешуей. Там, где, по идее, должна находиться голова, находится самая настоящая змеиная морда. И ноги не как у насекомого, а как у настоящего завра, что оканчиваются загнутыми бритвенно-острыми когтями. Впрочем, о безопасности не стоит беспокоиться: тварь обвязана крепкими металлическими цепями и явно усыплена. И к тому же её охраняют восемь егерей, что держат существо на мушке ружей.

При приближении Тацуми охраняющие существо егеря приветствуют своего командующего кивком головы.

— Отставить, — отмахивается Келлер, после чего оборачивается к Классиусу. — Майор…

— Даже не спрашивайте, сэр, — отвечает бывший охотник, со скепсисом смотря на зверушку. — Я понятия не имею, что это такое. Такие опасные твари однозначно не водятся на территории Империи.

«Вот значит как». — Тацуми прикусывает губу. Убрав руки в карман белого офицерского пиджака, он идёт вперёд. Боковым зрением замечает, что Анна следует за ним, а вот Классиус остаётся на месте. Когда до неизвестной твари остаётся буквально два шага, Келлер опускается на корточки.

«Хм… Действительно, чешуя. Не обман зрения. И странно, она покрытой смазкой. Похоже на биологическую. — Тацуми наклоняется вперёд и делает глубокий вдох. — От него исходит очень странный запах. Похоже на уксус, но слишком кислый. Очень подозрительно».

— Это амоний. — Молодой офицер оборачивается назад, когда раздаётся голос Анны. Молодая девушка с явной настороженностью смотрит на развалившееся перед ней существо. — Так пахнет амоний. Редкий минерал, встречающийся на западной границе Империи. Его используют в основном в медицинских целях, при трансплантации конечностей и выращивании дополнительных протезов.

— Благодарю за информацию. — Тацуми лишь одобрительно кивает головой, чтобы вновь вернуться к изучению существа.

«Так, мне нужно ещё больше информации. Нужно открыть ему рот, хочу посмотреть, что там. И к тому же я слышу его сердцебиение. Неровное, невпопад. Кажется, у него их две штуки».

— Попрошу всех сделать шаг назад, — раздаётся серьёзный и тревожный голос полковника. — Я развяжу этой твари пасть. За меня не переживайте. Если что-то случиться — смогу за себя постоять.

Ночные Охотники без лишних слов подчиняются, а вот Анна остаётся на месте. Тацуми потребовалось обернуться и своим взглядом ей сказать, мол, за меня не стоит переживать. Когда же девушка это делает, одним рывком полковник разрывает металлическую цепь и отбрасывает её в сторону на траву. Чтобы не пробудить существо, он плавно засовывает свои пальцы в рот змеи — внутри тепло и влажно. Аккуратно он начинает надавливать наверх и раскрывать пасть.

«Мда. — То, что он видит, его не радует. — Если это какая-то шутка природы, то у неё очень хорошо получилось. Я ни за что не поверю, что это существо естественного происхождения. — Перед взглядом Тацуми предстаёт не самая приятная картина — ужасная смесь челюсти завра и змеи с огромными клыками и двумя рядами мелких заостренных зубов. Большой мясистый язык и, что самое неприятное, зловоние гнилой плоти. — Всё ясно».

— Это химера, — подытоживает Келлер, закрывая рот существа и поднимаясь с корточек. Он оборачивается и смотрит на Анну с Классиусом. — Внутри всё слишком перемешано, чтобы это могло быть животным естественного происхождения. А я знаю, о чём говорю.

— Я тоже об этом подумала, — признаётся Анна. — У этого существа нестандартное строение. Я боюсь представить, что его могло породить. Так что химера — наиболее рациональный вариант происхождения этого монстра.

«Значит, что я имею. Город, сожжённый алхимиком и прилегающий лес, кишащий химерами. И всё это в Закории. В восьмидесяти километрах от нашей границы. И до возвращения связного примерно час-полтора. Эх, как мне это всё не нравится».

— Классиус. — Тацуми прерывает своё хмурое молчание, обращаясь к опытному майору.

— Да, сэр? — Представительный офицер выпрямляется в полный рост, когда слышит официальное обращение к себе.

— Организуй несколько охотничьих групп из своих великанов. Пусть они начнут патрулировать периметр лагеря и убивать этих химер. Я не хочу, чтобы это безобразие подкралось к нам неожиданно. Для лучшей координации свяжись с Гительсбахом — егеря помогут в этом непросто деле.

Но стоило Тацуми упомянуть людей его брата, как он слышит ожившую статику в рации одного из них. Радист принимает сигнал, и буквально через пару секунд Келлер распознаёт мужской голос одного из Ночных Охотников. И, судя по тону, это что-то важное. Это подтверждается, когда егерь протягивает Чёрному Рыцарю Империи свой приемник.

— Сэр, важная информация для вас.

Не теряя времени, зеленоглазый офицер быстро подходит и принимает приемник, поднося его к уху.

— Келлер на связи. Слушаю.

— Говорит Зулу тринадцать. Сэр, к нашей позиции приближается колонна закорийских рыцарей.

«Ну наконец-то». — На лице полковника появляется довольная ухмылка.

— Сколько?

— Примерно пятьсот бойцов. Тяжёлая конница. В двадцати минутах от позиции нашего лагеря. Движутся организованной колонной и быстро.

«Интересно».

— Они в боевом положении?

Секундное молчание, после чего раздаётся уверенный ответ:

— Думаю, нет, сэр. Это больше похоже на походное построение. Они, видимо, очень сильно спешат к Арлю, не зная, что мы здесь.

«Отлично».

— Зулу тринадцать, слушайте мой приказ. В боевой контакт не вступать. Сохраняйте дистанцию. Продолжайте наблюдение и докладывайте мне об их передвижениях.

— Да, сэр. Так точно, сэр, — раздаётся с другой стороны уверенный ответ разведчика.

— Конец связи. — И ловким движением руки, слегка подбросив приемник, Тацуми возвращает его в ладони радиста. Находясь в хорошем настроении, он оборачивается и смотрит на майора. — Мистер Ли, мне также потребуется примерно десять ваших отрядов.

— Будет исполнено, полковник.

***

Долгожданное мгновение вскоре настанет. Тацуми чувствует это всем своим нутром, ведь ему суждено повторить деяние своего отца и сразиться с рыцарями Запада. С теми самыми подонками и ублюдками, что неоднократно разоряли границы Империи. Но на этот раз поражение будет ждать на их земле. И более великой чести трудно представить для наследника Гительсбаха.

— Все готово, сэр. — По рации раздаётся голос одного из командиров. — Войска заняли позиции и ждут ваших указаний.

Тацуми восседает на своем скакуне. Ночной Ужас поддерживает на нём чёрный рыцарский доспех. Несколько десятков тёмных отростков, прорастающие из тени «Рыцаря Империи», сейчас задраны высоко кверху и служат как некий перископ, позволяя полковнику смотреть далеко и ясно. И он хорошо видит приближающуюся колонну закорийских рыцарей. В отличие от Анны: юный алхимик не может похвастаться имперским оружием и потому вынуждена молча восседать рядом с полковником.

Широкая, протоптанная сельская дорога, по которой спокойно могут проехать три повозки в ряд. Со всех сторон она прикрыта густым зелёным лесом, что в данный период года буйно цветёт. Поднимая в воздух клубы песка и грязи, по ней движется большая группа противников. Кони, на которых восседают защитники Закорьи, покрыты латной броней, что со стороны напоминает Келлеру чешую дракона. Виднеются яркие стяги, изображающие диковинных зверей и символ рыцарского королевства — благородное львиное лицо в анфас на фоне золотого неба с красным солнцем. На щитах и броне рыцарских коней виднеются родовые гербы воинов.

Сами рыцари выглядят очень интересными, с точки зрения Келлера. Если у Империи есть единый стандарт в униформе, с минимальными отличиями, то рыцари Закорьи явно не знают такого слова. Смотря на них, Тацуми понимает одну прекрасную вещь: они наряжаются так, как может позволить их карман. Кто-то облачён в тяжёлую, позолоченную броню, покрытую драгоценными камнями и со шлемом в форме драконье морды. Кто-то одет в простую кольчугу с металлическим нагрудником и «миской» на голове, держа в руке деревянное копье. Но полковник отдаёт им должное — вся это разношёрстная масса движется единым, хорошо организованным строем вперед.

Однако среди них виднеется одна фигура, что затмевает всех остальных защитников Закорьи на гиппогрифе восседает трехметровое четырёхногое существо с орлиной головой и мощной статью, что внушает страх и некое почитание. Данная особь обладает густым белоснежным покрытием из перьев, выглядящим столь прекрасным, что Тацуми невольно испытывает желание погладить существо. На гиппогрифа нацеплен тяжёлый нагрудник, что полностью закрывает его туловище. Исписанная узорами и рисунками броня — настоящее произведение искусства, что точно стоит целое состояние.

Но сам всадник не менее зачаровывает. Даже несмотря на расстояние, Тацуми может сказать, что в нём примерно два с половиной метра роста. Огромные плечи и большие руки. Массивная броня, в которой потонет любой обычный человек. Золотой шлем с прорезью для глаз оканчивается настоящей фигурой льва. Тяжёлый монолитный нагрудник, как и броня гиппогрифа, исписан узорами и рисунками, но в центре находится герб Закорьи. В руках у рыцаря большой стяг — красное солнце, что своими лучами освещает бескрайнее зелёное поле.

«А вот и их лидер. Слишком большой для человека…»

Тацуми обращает внимание на меч, спрятанный в ножнах потенциального лидера. Даже сквозь толстую кожу отчётливо виднеется золотое сияние. И теневому глазу полковника больно на него смотреть. Он испытывает слабое жжение.

«М-м-м». — Прикрыв слегка обожжённый глаз, Тацуми отворачивает отросток в сторону, заменяя его другим щупальцем.

Но это не может остаться незамеченным. Полковник ощущает, как над его разумом нависает нечто тяжёлое и тёмное. Прежде, чем он успевает что-то сделать, Келлер слышит почти детский, смеющийся голосок в своём сознании: «Мелкий-мелкий Келлер — подонок и убийца! Мелкий-мелкий Келлер жалкий трус! Мелкий-мелкий Келлер ест человечинку и причмокивает!»

В этот самый миг перед его глазами предстаёт тошнотворная картина. Чёрный Рыцарь, покрытый густыми шипами, склоняется над ещё живым Ночным Охотником, что придавлен обезглавленным конём. Ночной Ужас обнажает бритвенно острые зубы и впивается в горло вопящему от ужаса солдату, перекусывая металл и человеческую плоть, после чего почти без усилий отрывает кусок мяса, почти обезглавив человека. В лицо бьёт струя алой крови, орошая демоническое лицо проклятого имперского оружия.

«Это ложь». — Собравшись с мыслями, Тацуми встряхивает головой, отгоняя наваждение назад. Всё ещё чувствуется давление тэйгу. Но уже не настолько сильное, как мгновение назад.

— Говорит Пион-два. — По рации раздаётся мужской голос одного из имперских рыцарей. — Противник вошёл в зону поражения. Ждём команды, сэр.

Тацуми ещё раз смотрит на колонну.

«Да, если всё идет как задумано, то мои люди затаились вдоль дороги, и сейчас закорийцы вошли в наш огневой мешок. Не вижу смысла ждать».

Келлер нажимает на кнопку активации и подносит приёмник поближе к шлему. Затем раздаётся твердый и решительный голос:

— Вас услышал, Пион-два. Даю добро. Гасите уродов.

В следующий миг относительная тишина сельской дороги разрывается громким свистом ракет. Оставляя после себя густой шлейф из дыма, снаряды вылетают из густой чащи, устремляясь к рыцарям. Мгновение спустя гремят тяжёлые хлопки. В небо поднимаются столбы земли. Слышится испуганное ржание лошадей и крики раненых. И только затем раздаётся громкая закорийская речь:

— Ambush!

— Expandi manus!

Рыцари, что остались не задетыми, начинают быстро разворачивать своих лошадей. И снова Тацуми отчётливо слышит свист ракет. Ещё попадания и очередные взрывы, поднимающие к небу землю и остатки закорийских защитников. Тацуми даже довольно хмыкает, когда видит подброшенный в воздух искорёженный шлем, откуда выпадает голова.

«Хорошо летит».

— Quis nos oppugnat?

— I non video!

Мгновение спустя начинает работать огнестрельное оружие. Автоматические очереди и тяжёлые залпы ударяют по кавалеристам. Те, кто облачены легко, моментально падают замертво, сваливаясь со своих коней. Тяжело бронированные рыцари укрываются за своими щитами, отбиваясь от пуль имперцев.

Огромный рыцарь выхватывает из ножен свой светящийся золотом меч. Натягивая поводья, он разворачивается к лесному массиву. Гиппогриф и он не замечают пулеметные очереди, которые барабанят по их броне. Очередная ракета со свистом вылетает из чащи и оказывается разрубленной надвое закорийским воином.

— Victoria an mors! — кричит золотой воин, после чего устремляется к лесу.

Ему навстречу, вырывая с корнями деревья и с тяжёлой поступью, выдвигаются трое тяжело бронированных имперских великанов. Их дрели и пилы грозно шумят. Прыжок, и они обрушиваются на закорийского кавалериста. Это мгновенная смерть.

«А?» — Тацуми не успевает ничего разглядеть. Вот его великаны нападают, в следующий миг падают замертво, разрубленные надвое, будто их броня сделана из бумаги. И причём так быстро, что Келлер не увидел, как рыцарь взмахнул мечом. А он явно это сделал, так как на золотом мече виднеется испаряющиеся капельки крови.

— Pro Imperatore ac Domino! — раздаётся победный клич рыцаря.

Из леса появляются всё новые великаны и имперские кавалеристы. Вскинув тяжёлые дробящие орудия и убойные копья, верные трону солдаты буквально вторглись в нестройные ряды уцелевших рыцарей. Тацуми даже испытывает некоторую гордость от того, как его Когти Прерии просто сминают обычных лошадей своей массой и огромным ростом. Один из защитников Закорьи пытается атаковать, направив своё копье на великана, но металлический наконечник просто ломается, размазываясь о броню. В следующий миг, пятиметровый громила с недовольным ревом отмахивается от назойливого препятствия, отбрасывая в сторону рыцаря и его скакуна, будто они ничего не весят.

— Что происходит? — Тацуми слышит обеспокоенный голос Анны. Полковнику требуется пару секунд, чтобы прикрыть свои теневые глаза. С такими отростками очень тяжело смотреть реальным взглядом — они накладывают много лишнего и отвлекают.

— Бой, — коротко и лаконично отвечает Келлер.

И в качестве подтверждения собственных слов командирская рация Чёрного Рыцаря оживает. Сквозь треск статики отчётливо слышатся оружейные выстрелы и громыхание взрывов. Грохот боя прерывает встревоженный голос имперского гвардейца.

— Пион-четыре! На вас идёт большой рыцарь! Гасите его! Не дайте ему приблизиться!

— Ёб твою мать, его не берут пули! Назад!

Тацуми снова открывает свои теневые глаза. Почти всё идет по плану: колонна разгромлена. Оставшиеся рыцари либо пытаются убежать, либо сдаются великанам и имперцам. Но Келлер не видит лидера закорийцев. Там, где он был раньше с гиппогрифом, лежат ещё шестеро убитых великанов и не менее десяти гвардейцев вместе со своими грозными скакунами.

«Мне это не нравится».

— Пион-четыре уничтожен! Этот сукин сын их перебил! Используйте дымовые! Взрывчатку!

В следующий миг в чаще леса гремят взрывы. Раздаются несколько хлопков. Появляется сильное дымовое облако. Стрекочут автоматы. И Тацуми слишком хорошо слышит крики своих умирающих людей.

— Пион-два! — Келлер снова активирует свою рацию. — Немедленно покиньте чащу леса! Выманите ублюдка на открытую местность и расстреляйте!

— Принято! Вы слышали командира!

Тацуми отчётливо различает грохот мчащихся скакунов. Через пару секунд из сплошного зелёного массива вырываются ещё несколько десятков имперских рыцарей, стреляя в сторону леса, откуда они и появились. Следом за ними показывается гиппогриф с закорийцем. Одним рывком пернатый монстр настигает Когтя Прерий и гигантским тёмным клювом буквально вцепляется в зад имперского скакуна. Мгновение спустя тяжёлое животное оказывается подброшенным в воздух, а всадник падает с седла. Но не долетает до земли целым — золотой меч защитника Закорьи разрубает его надвое.

«Так, им надо помочь, а то этот урод их всех перебьёт».

— Не отставай, — произносит Тацуми. Эти слова явно адресованы Анне. Но он даже не оборачивается к девушке, а просто отталкивается от своего скакуна, оставляя Варриора позади. Находясь в полёте, полковник подтягивает в себя теневые щупальца, убирая отростки, чтобы затем из его руки вырвался новый, что устремляется вперед и прилипает к толстому дереву.

Келлер использует Ночной Ужас как некую липучую крюк-кошку и подтягивает себя вперёд. И ещё раз, и ещё. Передвигаясь, словно дикарь по лианам, с развевающимся чёрным плащом и белым плюмажем, Тацуми преодолевает сотни метров буквально за секунды. Последний рывок — он подпрыгивает на высоту шестиэтажного дома.

Полковник видит внизу свою цель. Закорийский рыцарь разрубает очередного имперского гвардейца, не обращая внимания на град пуль.

«Ну давай, не подведи меня».

Келлер напрягается, и в следующий мгновение из него вырываются две фигуры. Они похоже на него, но это лишь чёрные очертания, что отдалённо напоминают защитника Империи. И вместе с ними полковник устремляется вниз. Из его руки показывается двуручный меч, что оказывается крепко схвачен обеими ладонями, а острие устремлено на закорийца внизу.

Быстрое сокрушительное падение. Первым приземляется левая теневая фигура, обрушивая кулак в черепушку гиппогрифа и заставляя животное дёрнуться вперёд. Тацуми отчётливо видит, как брызги крови летят в сторону от места удара. Следующий — сам полковник. Он буквально врезается в плечо рыцаря-великана, вонзая туда острие двуручного меча. Золотая броня закорийца не выдерживает и пропускает имперскую сталь внутрь по самую рукоять. Келлер не сомневается — его оружие достигло сердца. Затем третий удар — последняя теневая фигура атакует сзади, переламывая лапы гиппогрифу. На всякий случай.

«Вот и всё».

Пускай это и не видно, но под шлемом на лице Келлера появляется довольная ухмылка.

Но в следующую секунду Тацуми слышит то, от чего внутри него все сжимается. Мощный удар сердца. Закориец слишком резко оборачивается и смотрит на Черного Рыцаря Империи. Сквозь глазницы Келлер отчётливо видит сияющие золотые глаза воина — и они желают ему смерти. Даже со своей реакцией гордый наследник великого рода алхимиков не может увернуться от чудовищного захвата противника. Огромная рука рыцаря обхватывает бронированными пальцами шею носителя Ночного Ужаса и одним легким движением ломает её, просто перемалывая и сдавливая кости вместе с артериями.

Резкая и пронзительная боль охватывает немеющее тело. В глазах темнеет. Дышать становится невозможно… Даже чудо, что Тацуми всё ещё остается в сознании после такого захвата, несовместимого с жизнью.

«Какого…»

У него перехватывает дыхание. Неужели он испытывает страх перед тем, кто держит его за шею? Нет, это не страх. Это шок, что кто-то может так легко сломать его. Даже Эсдес требуется некоторое время, чтобы пробиться сквозь защиту Имперского Оружия и переломать кости Тацуми. Но этот воин просто взял и, казалось бы, без усилий сделал немыслимое.

До того, как закориец успевает что-то ещё сделать, Чёрный Рыцарь активирует свой тэйгу. Пускай он уже не чувствует тело ниже головы, но это не мешает ему испытывать адскую боль, сравнимую со сгоранием заживо, в процессе фазирования. Он лишь на секунду превращается в облачко дыма, что позволяет ему выпасть из крепкой хватки рыцаря и «снизойти» на землю. Не теряя времени, Келлер снова отращивает несколько щупалец, на этот раз из области шеи, и использует их как своеобразные ходули, быстро удаляясь от противника.

Тем временем два теневых отражения атакуют закорийца. Первый удар приходится в спину — столь мощный, что Тацуми отчётливо слышит звук сминаемого металла. Массивная фигура рыцаря содрогается и изгибается вперед. Затем второй удар — в лицо. Шлем всмятку и как будто плотно обвивается вокруг головы противника, став чем-то похожим на маску-балаклаву.

Рыцарь взмахивает своим мечом — слишком быстро. Тень, что находится перед ним, не успевает увернуться и лишается головы, тем самым теряя форму и стабильность. Не тратя времени на разворот, массивный воин бьёт свободной ладонью сзади, наотмашь. Но даже при этом его рука несётся гораздо быстрее скорости самого Тацуми, чтобы он мог что-то сделать. И попадает во вторую копию Келлера. Слышится мощный хлопок, будто пощёчина, и полковник видит, как его тень теряет форму и развеивается.

К этому моменту Тацуми успевает разорвать расстояние между собой и рыцарем. Не ощущая тела ниже головы и будучи подвешенным над землей, удерживаясь на месте с помощью восьми чёрных щупалец, Келлер прикрывает глаза. Нехватка кислорода и критическое повреждение жизненно важного органа даёт о себе знать. Он начинает терять сознание. Всё-таки, несмотря на усиления, что дает ему Ночной Ужас, Тацуми остаётся обычным человеком, что получил ранение, дарующее мгновенную смерть.

Но его Имперское Оружие — чёртов симбионт. Он не позволит носителю просто так умереть. И Тацуми это прекрасно знает. Мгновение спустя Келлер ощущает, как нечто тяжёлое отрастает из его спины и начинает… хрипеть? Да, слух его не подводит: он слышит отчётливый хрип, похожий на страдания человека, что всю жизнь курит и еще нечто непередаваемое.

Почувствовав прилив сил, Тацуми обретает некий контроль над частью тела и решает посмотреть назад, чтобы понять действие Ночного Ужаса. И лучше бы он этого не делал, так как лишился дара речи. Его тэйгу отрастил три больших чёрных мешка, что очень похожи на человеческие легкие. Они раздуваются и сокращаются, соединённые с телом полковника густой сетью капилляров.

«Он создал трое лёгких и напрямую качает в меня воздух, чтобы я не отключился! У меня нет слов…»

Даже для самого Тацуми это зрелище слишком сюрреалистическое, и заставляет его усомниться в собственном зрении.

— Daemoniacus! — вскрикивает рыцарь. Келлер забывает о своём состоянии и плавно оборачивается к закорийцу, что всё ещё сидит на мертвом гиппогрифе.

«Демон»… Да, я могу понять, почему ты так решил».

— Non licet tibi terram progenitorum meorum ambulare, tu infernale negotium! In nomine Imperatoris, te ad infernum, creatura!

Пускай Тацуми понимает далеко не всё, что произнёс закориец, но услышанного достаточно: «Во имя Императора, я изгоню тебя в ад».

«Это взаимно».

— Полковник! — Тацуми слышит обеспокоенный голос гвардейца. Ночной Охотник бежит к нему на своем скакуне.

— Отставить! — Келлер взмахивает одним щупальцем перед собой. — Не вмешиваться в бой без моей команды!

Пользуясь случаем, Тацуми быстро оглядывает своих людей и поле боя. К этому моменту всё уже закончилось. Скоротечное сражение завершилось победой Империи — имперские гвардейцы связывают немногочисленных уцелевших рыцарей Закорьи. Великаны и часть обычных бойцов Ночных Охотников взяли в плотное кольцо самого Келлера и неизвестного лидера аламанов. Но при этом держатся на почтительном расстоянии, сохраняя дистанцию в сотню метров.

Юноша поднимает свой взгляд на рыцаря. Видимо, он понял, что его гиппогриф — всё, и больше ему никак не поможет. С неким почтением и грацией массивный мужчина плавно слезает со своего скакуна, проводя латной перчаткой по его перьям. Аламан тоже смотрит на Тацуми. Он поднимает руку и устремляет острие своего золотого меча на полковника:

— Cur adhuc vivit? Nonne collum tuum confregisti.

«Значит, тебе интересно, почему я ещё до сих пор жив со сломанной шеей? У меня к тебе встречный вопрос».

И прежде чем заговорить на ломаной латинче, Тацуми мрачно хмыкает:

— Cur vivitis? Fovi cor tuum. — Одно из щупалец Келлера отрывается от земли и тыкает в наплечник рыцаря, где всё ещё виднеется торчащая рукоять имперского двуручника.

— Nihil plus est quam laesio! Pro verus bellator, Milady, hoc impedimentum est! — с бравадой и доблестью отвечает рыцарь, отмахиваясь от заявления Тацуми.

«Значит, говоришь, это всего лишь царапина? Очень интересно».

Тацуми замечает, что Анна прибыла. Он видит её Когтя Прерии и саму девушку в первых рядах имперских гвардейцев. У неё в левой руке металлическая фляжка, и она протягивает её стоящему рядом великану. Даже находясь на таком расстоянии, Тацуми отчётливо слышит слова алхимика:

— Кинь в закорийца со всей силой!

Келлер искренне удивляется, когда великан без лишних вопросов подчиняется словам дамы. Он берет металлический предмет, что в его руках совсем крохотный, и резко и с большой силой швыряет его в рыцаря. Все внимание аламана — на Тацуми. Он не видит фляжку, но отчётливо её слышит. Поэтому, даже не оборачиваясь, протягивает свою ладонь и ловит вещицу алхимика, спокойно гася энергию великана.

От такого контакта фляжка разбивается вдребезги, выпуская наружу столб белого пара. При соприкосновении с воздухом освобождённый пар начинает стремительно менять цвет и структуру, превращаясь из воздуха в нечто чёрное и тяжёлое. Закориец в ловушке: окруживший его туман в мгновение ока превращается в пену, которая намертво сковывает рыцаря, не давая возможности ему пошевелиться и полностью закрывая его.

«Неплохой алхимический фокус».

— Молодец, — произносит Тацуми и в знак благодарности делает отмашку одним своим щупальцем.

Глава 8-ая. Закорья. Часть 3-ая. Допрос и новые приказы

— Ну что, брат, теперь мы с тобой оба инвалиды?

— Заткнулся бы, а?

Хотя в глубине своей души Тацуми признает — ирония брата отчасти смешна и правдива. Не прошло и суток с момента начала операции в Закорьи, как они оба лишились боеспособности. Яша, по заверениям врачей, в ближайшее время точно не сможет держать в руках ничего, тяжелее собственного члена. А сам Келлер, после смертельного перелома шеи, теперь ходит со штырям-фиксаторами, будто ему на голову напялили ведро.

«Мелкий гадёныш и засранец, вот ты кто. — Тацуми тяжело хмурится. Он даже шею не может повернуть — фиксаторы не дают. — И я надеюсь, что Ночной Ужас хотя бы за эти оставшиеся сутки подлатает меня. У меня нет желания ходить как неповоротливая статуя».

— Но взгляни на это с другой стороны. — На смуглом и уставшем лице Гительсбаха появляется жизнерадостная улыбка. — Теперь мы с тобой никуда не спешим.

«Я его когда-нибудь закопаю. Отец меня поймет». — Тацуми набирает полную грудь воздуха и, превозмогая боль, тяжело выдыхает, монотонно смотря твердым и мрачным взглядом на брата.

«Впрочем, есть хорошие новости. По крайней мере, мы смогли обезопасить периметр, и теперь Ночным Охотникам ничего более не угрожает. К тому же, мы захватили пленных, и пока не прибыл гонец от командования, можно допросить их и узнать истинное положение дел в Закорьи». — И с некой гордостью Тацуми отводит взгляд от брата и осматривает воздвигнутый лагерь гвардейцев.

Несмотря на короткое время, что прошло с момента отдачи приказа, «Ночные Охотники» уже смогли соорудить большую часть лагеря. Уже виднеются многочисленные шатры, которые закрывают собой горизонт и чащу леса. В небольших просветах, между солдатами и палатками, Тацуми видит, как его люди активно выкапывают траншеи и рвы — стандартная имперская практика на случай незваных гостей.

Сам Тацуми и его брат не одни — их окружают телохранители, полевые медики, которые буквально десять минут назад закончили критически важную операцию на шее Келлера. И, к слову, о них…

— Полковник, сэр. Я прошу вас не шевелить шеей, — говорит молодая беловолосая девушка в белоснежном халате с красной эмблемой на груди. Её голос обеспокоен, как минимум. Она не одна из «Ночных Охотников»: медик, приписанный на время операции.

— Это чудо, что сейчас вы можете ходить. Вы получили смертельное ранение и сейчас напрасно рискуете собственной жизнью…

«Если бы ты знала, насколько мне на это плевать… Я бы даже был рад пораньше умереть, чтобы не видеть кошмары. Но к сожалению, ОНО мне не позволит».

В следующий миг Тацуми будто очутился перед чем-то ужасным и непостижимым. Кошмаром, сам факт существования которого должен заставить любого нормального человека сойти с ума. И это нечто, что не имеет ни формы, ни цвета… Кажется, открывает свои глаза и смотрит на него. Безграничная тьма озаряется светом десятков тысяч зубов, что образуют улыбку, которая не сулит юному полковнику ничего хорошего.

Но наводнение исчезает так же быстро, как и появляется. Вновь Тацуми возвращен на землю. И снова слышит обеспокоенный женский голос:

— … вы должны сейчас находится в постели, и ни в коем случае не пытаться присутствовать на допросе пленных.

— Не хочу быть вестником мрачных вестей, но она права, брат. — Келлер резко устремляет свой взор на Яшу. Судя по голосу и его серьезному выражению лица, смуглый коммандер не шутит. — Ты, конечно, крепкий сукин сын, но напрасно рискуешь своей жизнью. Пленных мы сможем допросить и без тебя. Лучше иди, полежи. Тебе нужны отдых и восстановление.

«И остаться один на один с Ним? Нет, спасибо. К тому же, я один из немногих здесь, кто способен разобрать латинчу».

— Коммандер, — со всей серьезностью и строгостью начинает Тацуми. — Ваша обеспокоенность принята к сведенью и послана нахер. Любые попытки напомнить об этом впредь грозят вам разжалованием в рядовые, всё ясно?

И что он получает в ответ? Лишь неодобрительное молчание. Яша выглядит недовольным.

«Вот и хорошо».

— Я вас понял, сэр. — Это уже не голос заботливого брата. Теперь он обращается к нему как своему руководящему офицеру. — Позволите мне сопровождать вас во время допроса?

— Да, — раздаётся короткий и твёрдый ответ. Сопровождающий их медицинский персонал хочет что-то сказать, но, встретив тяжёлый взгляд Келлера, не находит в себе сил оспорить волю командующего. Послушно кивнув головой, они разворачиваются и уходят.

— Следуй за мной, — произносит Тацуми и начинает не спеша идти вперёд. Торопиться ему некуда, и он не хочет, чтобы Яша ещё сильнее покалечил себя. Смуглый юноша, перетаскивая костыли и отталкиваясь от них, следует за ним. Рядом идёт группа адъютантов и телохранителей, молча сопровождая офицеров.

Их цель совсем невдалеке — буквально в двадцати метрах всех пленных закорийцев усадили на землю и сковали цепями. Тацуми видит фигуру ДюГре — девушка-алхимик, закованная в доспехи, проводит нехитрые процедуры с металлическими путами. Склонившись над ними, она опрыскивает их из тюбика какой-то жидкостью. Ранее Келлер приказал ей укрепить оковы, чтобы пленники не смогли сбежать. И этим Анна и занимается.

Сами пленники интересны, как минимум. Тацуми впервые видит такое количество иностранцев в одном месте. Тем более имперских узников. Всего удалось взять тридцать два человека живьем и разоружить их, это рыцари, закованные в изысканные доспехи и оборванные оруженосцы. Видно и различие в менталитете. Если богатые господа держатся гордо, сидя на земле с прямой осанкой, и даже находят время «пошутить» и переброситься парой фраз, то их подданные выглядят подавленными и угрюмыми. Самый главный трофей — тот, кто сломал Келлеру шею, — находится в центре. Он скован алхимической пеной и будто обволочен снежным шаром, из которого торчат его голова и кисти рук.

За пленными наблюдают три десятка имперских гвардейцев. Оружие наготове, и, пускай его люди выглядят расслабленными, Тацуми не сомневается — стоит аламанам сделать хоть что-то подозрительное, как их нашпигуют свинцом. Закономерный итог попытки бегства.

Пока с ними ещё не начали работу, но переводчик уже стоит и ждёт команды Тацуми. Высокорослый мужчина с черными волосами, вытянутым лицом и большими очками — приписанный лингвист из штаба, чтобы была возможность общаться с местными и пленными.

«Если меня не подводит память, кажется, его зовут Арата».

— Полковник Келлер. — Лингвист, облаченный в белый офицерский китель, приветствует Тацуми кивком головы. — Я смотрю, вы решили присоединиться к допросу.

В его словах нет никакого намека на беспокойство или попытку поддеть Келлера его физическим состоянием. «Книжный червь» просто констатирует факт. В это самое время к ним присоединяется Анна. Девушка встает позади Келлера.

— Именно так. Как командующий офицер я хочу получить всю первичную информацию и уже на её основе принимать решения.

В ответ лишь кивок. Быстро развернувшись и убрав руки за спину, лингвист направляется к самому первому пленному. Это рыцарь в темно-зеленых доспехах, чей шлем украшен оленьими рогами. При виде нависшей над ним группы имперцев он устремляет взгляд на них. Но сохраняет тишину, ждет их действий.

«Ну вот и посмотрим, насколько ты общителен».

Прочистив горло, лингвист начинает говорить на идеальной латинче, словно это его родной язык.

— Меня зовут Арата. Я имперский архиватор второго уровня, а также почетный имперский гвардеец. Это, — он делает секундную паузу и указывает пальцем на Тацуми, — полковник имперской гвардии Келлер. У нас к тебе будет пара вопросов.

Рыцарь молчит. Даже не кивает головой. Тем не менее, Арата решает продолжить.

— Для начала: откуда вы пришли и зачем направлялись в Арль?

И рыцарь отвечает:

— Мы пришли из Нанта. Город уничтожен предательской шайкой алхимика Гермеса Трисмегиста. По нашим данным, он направлялся в Арль. Поэтому мы и направились сюда. Но. как я вижу, мы опоздали.

«ЧТО?!»

От такой новости Тацуми вылупляет глаза и его начинает легонько трясти.

— Переспроси его еще раз! Нант уничтожен?!

На такую бурную реакцию лингвист лишь слегка приподнимает бровь, но еще раз переспрашивает. И получает ожидаемый ответ: «Да».

— Со слов пленника, город уничтожен.

«Дерьмо! Это была единственная ближайшая переправа через реки Теш и Дув! У меня, сука, нет возможности навести понтонную переправу. Получается, надо делать крюк на сто километров и выходить к Питэ, либо пытаться найти брод, а это время! Твою мать!»

Только сейчас Тацуми замечает, что кусает губы. Причем так сильно, что прокусил кожу, и оттуда теперь идет кровь. И это вызывает обеспокоенные взгляды его подчиненных. Особенно встревоженными выглядят брат и Анна.

— Что-то не так, полковник? — раздается обеспокоенный голос девушки.

Прежде чем ответить, Тацуми достает из кармана белый платок и вытирает кровь. Рана сама быстро затянется: Келлер чувствует, как симбиотическое имперское оружие приступает к работе. Когда он начинает говорить, то пытается звучать бесстрастным и рассудительным, но, если быть честным с собой, то получается у него не очень.

— Всё не так. Наш оригинальный план пошел в одно место. Без Нанта наше продвижение в данном направлении теряет всякий смысл. Там была единственная переправа, через которую мы могли пройти в кратчайшее время. Теперь мы должны либо искать брод, либо делать крюк на сто километров, либо найти несколько деревенских мостов и пытаться воспользоваться ими, но это займет несколько суток.

«Впрочем, этот рыцарь упомянул о неком предателе, который и сжёг Нант и Арль».

Сделав глубокий вдох, Тацуми обращается к переводчику:

— Спроси у него, что за Гермес и почему он сжег Нант и Арль.

Разговор занял несколько минут. Говорили они на таком уровне, что Тацуми не мог понять и половины слов, потому полностью он полагался на познания Араты. Но, судя по его заинтересованному взгляду, информация стоящая. Закончив общение с пленным, лингвист поворачивает голову к Келлеру и с довольным видом начинает говорить:

— Перевожу дословно. Между Закорией и Кроатией совсем недавно началась война. Четыре месяца назад состоялась свадьба между правящими династиями этих королевств, но итогом стала смерть огромного количества гостей. Закорийцы считают, что Кроатцы отравили их короля и множество вельмож, и потому объявили им войну. Почти всё рыцарское ополчение находится на территории соседнего королевства, громя предателей. Но в тылу начали господствовать сектанты и культы алхимиков. Гермес Трисмегист наиболее могущественный из них — бывший придворный короля Франциска пятнадцатого, который погиб четыре месяца назад. Судя по словам нашего пленного, он слишком близко воспринял смерть своего короля и немножко сошел с ума. Как раз он и наводнил эти леса химерами, с которыми наши солдаты сталкиваются.

Произнес он это все быстро и четко. И оно дало множество ответов…

«Да. Теперь все становится понятно. Если между двумя королевствами началась война, то это объясняет, почему мы смогли продвинуться так далеко, не встречая никакого сопротивления. И наличие сумасшедших алхимиков… — Тацуми устремляет взор на Анну, отчего девушка с недовольством прищурилась, — …объясняет, почему мы не встретили ни одну живую душу в Закорьи. Но это всё усложняет до безумия. Мы ввязались в гражданскую войну, имея на плечах собственную. Оригинальный план летит в труху».

Тацуми слышит грохот доспехов. Вместе с остальными он оборачивается и видит приближающегося гвардейца и гонца штаба, что уже кричит во все горло:

— Полковник Келлер! Из штаба прибыло послание!

Келлер обращает внимание на письмо в руке гонца. Используя «Ночной Ужас», он создает черное щупальце и быстро, словно паук, стрельнувший паутиной, приклеивает вязкую субстанцию тэйгу к бумаге и вырывает его из пальцев посланника штаба, подтягивая предмет к себе.

Взяв письмо в собственные пальцы, Тацуми быстро разрывает печать и достает листок бумаги. Раскрыв его перед собой, полковник начинает быстро читать написанное аккуратным подчерком:

«Полковник Джонатан Келлер. В связи с изменением тактической обстановки и невозможности придерживаться первоначального плана, приказываю следующее:

1. Незамедлительно свернуть любую деятельность;

2. Сводной бригаде «Ночных Охотников» отправится в Карст, который находится под контролем армии «Нордланд»;

3. По месту прибытия бригада поступает в прямое распоряжение генерала Эсдес на время закорийской кампании;

4. После завершения всего вышеописанного начать немедленное наступление на Драдштат, с целью захватить столицу Закорьи.

С уважением, Будо фон Гиденград.

Подпись.

Примечание: Следи за Эсдес. Не позволяй ей устроить геноцид.»

«Ну, я догадывался, что к этому всё и придет», — тяжело выдыхает Тацуми и сворачивает свиток. Он взглядом встречается с братом и, кажется, Яша понимает, что сейчас у него на уме.

Набрав полную грудь воздуха, Тацуми орет командным голосом, отчего Анна прикрывает уши с непривычки.

— «Ночные Охотники», слушайте меня! — Моментально все посторонние шумы стихают. Взгляды устремляются на Келлера. — У вас есть полчаса на то, чтобы свернуть лагерь! Мы выдвигаемся к Карсу, для перегруппировки с армией «Нордланд»!

И затем почти про себя добавляет:

— В радостные объятия Эсдес.

***

«Эх, опять работать с Эсдес… Опять быть под её командованием и удерживать от ненужной жестокости».

Пускай Тацуми старается это не показывать, но от одной лишь мысли, что ему снова придется сотрудничать с северной красавицей, всё его нутро сжимается в некоем отвращении от того, что ему предстоит лицезреть. Самого настоящего демона в человеческом обличии, с милым личиком и телом, которое желает почти каждый мужчина.

Как только Тацуми озвучил приказ, «Ночные Охотники» быстро снялись с лагеря и отправились в сторону Карса. Мастерство гвардии — это не пустой звук. Хоть какая-то услада перед грядущей встречей. Но от этого Келлеру не легче. Организованные колонны, прикрываемые разведчиками и передовыми отрядами имперских великанов, идут вперед по протоптанной сельской дороге. В центре, под надежной охраной, обозы со снабжением, которое является чуть ли не главным золотом для любой группы военных.

Но даже в наблюдении за колоннами своей бригады полковник не может найти утешения. И этот факт не скрывается от Анны; девушка едет рядом с ним на своем скакуне, что равняется с Варриором, и прекрасно видит офицера. Тацуми может понять, почему: она еще неопытна и любопытна. Научный интерес толкает дальше, чем хотелось бы офицеру. Но как скоро эта чистая искренняя юность смениться холодным расчётом и военной жестокостью?

«Что-то подсказывает мне, что это вопрос, максимум, пары дней. Или Анна примет суровую реальность, или погибнет, пытаясь».

— Что-то не так, полковник? — звучит обеспокоенный голос девушки, что наклоняется слегка вперед, чтобы разглядеть лицо Тацуми, который ссутулился и поник головой.

— Я бы сказал, не что-то не так, а кто-то не так. — Это звонкий голос Яши. Смуглый коммандер вальяжно сидит в седле своей ящерицы, широко раскинув ноги и затягиваясь сигарой. — Ему предстоит встреча с Эсдес. А она — его заноза в заднице со времен академии.

Анна хорошо помнит их разговор насчет Эсдес. И то, что символ имперской армии хочет заполучить Тацуми к себе. И то, что сам Тацуми держит при себе жидкую взрывчатку на всякий случай. Девушка также обращает внимание на то, как находящиеся рядом гвардейцы, при упоминании имени северной девы, сильно сжимают поводья своих скакунов. Но даже так кое-что не укладывается в сознании девушки.

— Но ведь же это не повод так корить себя?

— И я то же самое ему об этом говорю уже последние несколько лет. — Пускай Тацуми не может видеть лицо брата, но может с уверенностью сказать, что эта довольная морда сейчас улыбается. Его саурианин с некой безразличностью фыркает, продолжая размеренно идти вперед. — Одна из красивейших девушек Империи хочет тебя в свою коллекцию, а вместо радости ты начинаешь впадать в меланхолию. Да что с тобой не так, братец? На твоем месте мечтал бы оказаться каждый первый мужчина Империи, а ты ворчишь.

Недовольно прищуриваясь, Тацуми осторожно поворачивает голову, чтобы не повредить штыри, и смотрит вверх — на вершину саурианина. Большой зрачок рептилии сфокусирован на самом офицере, но Келлер не предает этому значения. Он смотрит туда, где должен находиться брат. Но лишь видит его свисающие забинтованные ноги.

«Тебе прекрасно известно, в чём дело. Ты лишь пытаешься вывести меня из себя перед лицом подчиненного».

— Со мной всё так, — спокойным голосом говорит Тацуми и устремляет взгляд к горизонту, крепко держась за поводья Варриора и направляя черного скакуна с рыжей гривой вперед. — И, в отличие от тебя, я прекрасно осознаю последствия своих действий и знаю, почему это опасная игра. Не стоит дразнить Эсдес лишний раз, иначе мы повторим историю с племенем «Бан».

— Хех, говори за себя. — Брат чуть склоняется на левый бок. В этот самый миг Тацуми видит своим боковым зрением его улыбающееся лицо. Оно полно самодовольства и больно ехидно. — Я не против повторить опыт племени «Бан». Ведь в качестве награды, за ломтик шоколадки и буханку хлеба, я провел ночь с тремя смуглыми красавицами.

Тацуми обращает внимание на Анну: девушка-алхимик делает очень яркую гримасу, которую полковник может описать одним словом: «Неплохо».

Но зеленоглазый шатен не разделяет реакцию брата и ДюГре.

«Ты всё такой же беспечный. Пока ты плодил бастардов, я был вынужден смотреть на расчлененку в течение двух суток, из-за того, что Эсдес не могла насытить свою кровожадность и решила устроить кровавую баню, почти полностью вырезав все местное население».

— Мы с тобой по-разному помним эту историю, мой дорогой брат. Может быть, ты и запомнил потрахушки, но я хочу напомнить, что перед этим мы с тобой выживали целый месяц. Прошли джунгли и пустыню, пили собственную мочу и жрали червей. И я не хочу повторять этот опыт. Мне хватило одного раза.

При упоминании последних слов полковник с удовольствием подмечает про себя, как мрачнеет лицо коммандера. Взгляд становится блеклым, а всякий намек на улыбку исчезает. Некоторые гвардейцы неравно вздрагивают, вспоминая болезненный опыт.

— Эм, полковник Тацуми…

Келлер пытается повернуть голову в сторону Анны, но ему мешают медицинские штыри. Чувствуя, что тело уже давно исцелилось, и шея больше не нуждается в фиксаторах, он делает следующее: «Ночной Ужас», повинуясь мысленной команде владельца, буквально вырывает металлические вставки вместе с креплениями и выбрасывает их в лес.

«Наконец-то», — облегченно выдохнув, Тацуми делает вращение шеей, ощущая приятный хруст суставов. И лишь только затем смотрит на Анну, девушка указывает пальцем вперед, кверху.

— Не хочу прерывать ваш разговор с братом, но что это такое?

А тут есть на что посмотреть. Впереди, возвышаясь над кронами деревьев и вырываясь из-за горизонта, виднеется сплошной ледяной массив, состоящий из идеально чистой твердой субстанции, что под лучами солнца слабо мерцает.

«Она близко».

— Это Эсдес, Анна. Её работа, — спокойно отвечает Келлер, смотря на алхимика.

— Я бы сказал, это отличная работа, — вдогонку раздается голос Яши. Уже не такой веселый и полный сил. — Потому что если Эсдес создала нечто подобное, значит, здесь была серьезная битва, и нам не стоит опасаться засады противника.

«В теории».

— Поразительно… — завороженно протягивает молодая девушка. И её позицию разделяют многочисленные солдаты и великаны гвардии, что застывают, как вкопанные, при виде такой демонстрации силы. — Трудно поверить, что обычный человек способен на такое. Сколько же энергии необходимо, чтобы создать это? Ведь эта глыба льда высотой как минимум тридцать метров… Как?..

Тацуми с удовольствием подмечает про себя, что, видимо, до Анны только сейчас доходит, с кем ей предстоит иметь дело. Девушка начинает заикаться.

— Как… Что… Это ведь нарушает все законы? Где… Откуда она взяла столько льда?! — ДюГре нервно указывает на сплошной ледяной фронт впереди. — В теле человека нет столько жидкости, чтобы можно было создать такое! В воздухе и окружающей природе нет столько влаги, чтобы…

— Анна, остановись. — Тацуми прекрасно понимает, что хочет сказать девушка. Но её мысли и чувства сейчас обращены не туда. — Ты говоришь об Эсдес и Имперском Оружии. Ты пытаешься понять непостижимое и измерить силу сильнейшего человека. Мой тебе совет, как алхимик алхимику: не пытайся подойти к этому с научной точки зрения. Просто прими к сведению, что оно работает.

«А если задуматься и быть честным, то мало кто может сказать, как именно работают Имперские Орудия. С момента смерти первого Императора Фредерика и потери технологий их производства мы даже не можем отладить процесс преемственности. Все происходит наугад, без возможности дать четкого ответа, насколько совместим потенциальный кандидат с Имперским Оружием. И это приводит к огромной смертности среди солдат и офицеров, и не гарантирует качества конечного результата. Потому что есть очень много случаев, когда носитель способен использовать свое оружие лишь только на начальном уровне. И что бы мы ни делали — результат не улучшить. Почему оно так происходит, никто точно не знает».

— Но я ведь человек науки, Тацуми. — Выпустив из своих рук поводья скакуна, Анна позволяет зверю вырваться вперед. Сама девушка кладет ладони и прижимает их к грудной пластине. — Ты просишь меня отказаться от того, чему меня учили всю жизнь. И я вижу по тебе, что тебя также терзает этот вопрос, иначе почему ты выглядишь настолько задумчивым?

— Оно просто работает, — снова звучит голос Яши сверху. Саурианин начинает слабо потряхивать своим телом. — Прими это к сведению и не пытайся понять. Это мой совет.

Келлер выдавливает из себя едва заметную улыбку и смотрит в возбужденное лицо Анны, которая полностью проигнорировала слова брата полковника.

— Хорошо. Алхимия построена на принципе равноценного обмена. Чтобы создать что-то, тебе нужно пожертвовать чем-то. Будь это вода, кровь или что-то еще.

— Это базовые знания, о которых мне известно. Не пытайся оскорблять меня, считая за дуру. — Анна смотрит на Келлера с недовольным прищуром.

— Я не считаю тебя за дуру, а лишь пытаюсь направить в нужное русло. — И снова Тацуми слабо улыбается. Демонстративно он поднимает левую руку перед собой и начинает закатывать рукав белого пиджака. Опустив ткань до локтя, он оголяет свою кожу, которая в следующий миг покрывается черной, маслянистой субстанцией, что мерцает на солнечном свете. — Алхимия — как и все научное — поддается объяснению. А теперь попробуй сформулировать принцип работы «Ночного Ужаса». Откуда я беру субстанцию, чтобы покрыть свою руку?

Не обращая внимания на зеленый лес и забыв о ледяной глыбе впереди, девушка слегка наклоняет голову вперед и прищуривается. Она хмурится. Проходит минута тишины, которая периодически прерывается топаньем многочисленных «Когтей Прерий», шуршанием саурианина и голосами «Ночных Охотников». И вот ДюГре начинает говорить, как некий заправский профессор, что знает ответ на любую тайну мироздания:

— Ты мне рассказывал, что данное Имперское Оружие является некоей симбиотической формой жизни и еще живое. Рискну предположить, что для создания подобного рода проекции на своей руке ты используешь внутренние запасы организма, преобразуя кровь в продолжение тейгу. Вполне возможно, что это концентрированная форма разумного жидкого металла, которая позволяет тебе использовать его так, как захочется. Например, создать броню или предметы для нападения, будь это автомат или меч.

— Очень интересная мысль. — Тацуми в последний раз улыбается, чтобы затем, мгновение спустя, всякий намек на радость и удовольствие исчез, сменившись маской серьезности и уверенности в себе. — Тебе знаком такой человек, как Йозеф Сегал, профессор Стайлиш?

— Разумеется, — незамедлительно отвечает Анна, кивая головой. — Лично не встречалась, но много что о нём слышала. Очень талантливый ученый, владеющий сетью научных комплексов и лабораторий по всей Империи. И к тому же, очень экстравагантный. И, как говорят, он сторонник нетрадиционной сексуальной ориентации…

— Да, это правда. — Взгляд Келлера не меняется. — Он ярко-выраженный гей с нестандартными фетишами, что любит партнеров помоложе. Но он очень талантлив. И именно он изучал «Ночной Ужас» в течение нескольких лет, прежде чем это оружие досталось мне. И вот как добрый профессор его охарактеризовал. Цитирую дословно:

«Это паразитическая жидкая форма жизни в виде тейгу, что питается внутренностями своего владельца. В случае несовместимости оно полностью пожирает человека изнутри, оставляя от испытуемого лишь высушенную кожу и белоснежные кости. Путем проб и ошибок, а также поднятия архивных данных, что остались после уничтожения династии Келлеров, удалось выяснить такой интересный факт. Это имперское оружие фактически запрограммировано на определенную ДНК, с которой задана совместимость. Любой другой биологический материал вызывает отторжение. Однако, вот что странно: в процессе изучения трем испытуемым удалось на короткое время обуздать данное оружие. Они смогли создавать предметы и даже повелевать этим паразитом-симбионтом. Но им это давалось нелегко, и тейгу оказывал сильнейшее давление на их тела. Испытуемых объединяло наличие так называемой «сильной воли», которая, как я считаю, помогла им повелевать имперским оружием».

— Это лишь короткий отрывок, с которым я был ознакомлен после того, как овладел «Ночным Ужасом», — продолжает Тацуми. — Я бы мог воспроизвести тебе всю информацию, но там посыл в совершенно другом. Даже такой человек, как Стайлиш, не смог дать точного ответа, как работает мое Имперское Оружие. Почему оно показывает мне ночные кошмары? Почему я могу прятать внутри себя мечи, огнестрел и почти всё, что захочу? И так далее. А знаешь почему? Потому что современная наука не в силах объяснить это. Имперское Оружие — это реликты давно ушедшей эпохи; мы не знаем, как они работают. То же самое касается «Демонического Экстракта» Эсдес. — Келлер поднимает руку кверху и тыкает пальцем на ледяной массив. — Никто не знает, почему Эсдес может устраивать такие разрушения. Никто не может сказать, откуда в её теле столько энергии, чтобы она могла создать такое количества льда. Также никто не может объяснить, почему биологические тейгу реагируют лишь только на определенных людей и оживают.

— Это магия Первого Императора, — звучит довольный голосок Яши сверху. — Никто ничего не знает, просто прими к сведению, что оно работает.

— Как-то так. — Тацуми соглашается со словами брата и кивает головой. — Мы имеем дело со столь продвинутыми технологиями, что для нас это почти как магия. А, как известно, магии не существует.

Анна замолкла. Тацуми по ней прекрасно видит, что алхимик недовольна таким ответом. Она явно хочет что-то сказать, но либо не находит в себе силы для этого, либо просто теряет слова. Поэтому ей лишь остается, что побеждено опустить взгляд, прикусить губу и пожать плечами, признавая, что полковник прав.

— Но это долгая история, — подытоживает их разговор Тацуми. — Кто знает, возможно именно тебе удастся раскусить этот научный орешек и вернуть Империи возможность заново производить Имперское Оружие, о чем мечтали многие императоры после Фредерика.

«К слову, об орехе…»

Тацуми ощущает слабый толчок внутри земли. Он останавливается и поднимает руку с опущенным рукавом снова кверху и сжимает ладонь в кулак. Идущие за ним следом гвардейцы незамедлительно останавливаются. Яша и Анна делают то же самое и с любопытством смотрят на полковника.

— Что не так, брат? — интересуется Яша, наклоняясь вперед, чтобы лучше видеть Келлера.

Сам Тацуми спрыгивает с Варриора, приземляясь на коленки и приложив левую ладонь к голой земле. И снова он ощущает толчок. На этот раз куда сильнее.

«Да, мне не показалось. К нам что-то быстро приближается. И это нечто огромное».

— К нам приближается огромный объект. И причем быстро. — Юный офицер Империи оборачивается и смотрит на своих подопечных. — Всем спешиться и рассредоточиться по местности. Возможно, имеем дело с опасным зверьем.

Но, видимо каким-то непонятным образом, создание будто чувствует действия Тацуми, и скорость с силой толчков возрастает. В следующий миг встряхивает так, что уже даже простые гвардейцы ощущают это и удерживают своих скакунов на месте, чтобы те не сорвались с места.

«Видимо, драки не избежать. Неужели очередная химера?»

Предчувствуя грядущий бой, Тацуми покрывает своё тело броней «Ночного Ужаса». Из его ладони появляется рукоять двуручного молота. Увесистое оружие, создание для дробления и перемалывания костей, занимает своё место в крепкой хватке Келлера.

Опасность является даже раньше, чем мог предположить Тацуми. Тряска усиливается, и через пару секунд земля извергается в нескольких сотнях метрах от них. Поднимая огромные глыбы почвы и твердой породы, в небо устремляется гигантское, маслянистое змеиное тело, покрытое черно-синей чешуей. Из трех одинаково больших голов раздается утробный рев, оповещающий все живое о присутствии зверя.

Но зоркий взгляд Тацуми подмечает одну маленькую деталь, которая заставляет его расслабиться. На спине у существа он видит точку, которая при ближайшем рассмотрении оказывается женщиной. Высокорослой, облаченной в белую офицерскую униформу армии Империи. И что самое яркое в этой особе: слишком длинные и густые синие волосы, которые опускаются до колен. Непрактично. Неудобно. И Келлер знает лишь одного человека с такой прической и таким цветом волос.

«Эсдес».

И как будто по команде девушки, химера заворачивает шею и смотрит на колонну гвардейцев. Мгновение спустя фигура девушки спрыгивает вниз, и из воздуха создает ледяную тропинку, что устремляется к «Ночным Охотникам». Эсдес приземляется на этот путь и начинает скользить по нему, быстро спускаясь вниз.

И не прошло тридцати секунд, как ледяной путь перестает создаваться, оканчиваясь прямо перед Тацуми. Северная красавица эффектно соскальзывает вниз, придерживая фуражку левой ладонью, чтобы затем будто сойти со ступенек. Слишком грациозно. Полковник ловит себя на мысли, что не может оторвать от этого взгляда.

«Умеет приковать к себе внимание».

Опустившись перед Келлером, Эсдес скрещивает руки на груди. На её лице появляется довольная улыбка, а взгляд устремлен на самого полковника. Раздается её лаконичный голос:

— Давно не виделись, Тацуми. Надеюсь, ты не успел заскучать по мне?

— Эм… — Тацуми еще раз смотрит на трехглавую химеру, что послушно застыла на месте, а также на ледяную глыбу в отдалении. — На самом деле нет. Лучше скажи: как ты умудрилась подчинить себе эту тварь и почему ты устроила небольшое… оледенение?

Гвардейцы и великаны стоят на месте, в напряжении. Они знают, кто перед ними, и насколько это опасный человек. Чувствуя мощь генерала, Шэнь делает шаг назад и концентрирует свое внимание на девушке, забыв обо всем остальном. Анна, будто ярая фанатка, с большим удовольствием ловит каждое движение этой очаровательной особы.

— О, ты об этом? — Статная синеволосая красавица плавно оборачивается назад. — Скажем так, возникли небольшие трудности в Карсе с одним местным. Кажется, он называл себя алхимиком и устроил хорошее огненное представление. Однако цирковой артист не знал, когда ему стоило бы остановиться, так что мне пришлось остудить его. И теперь его тело где-то в центре этой глыбы. Если хочешь, можешь поискать и отколоть.

«Она назвала алхимика циркачом? Почему-то я не удивлен».

— А эта змейка, — с некой любовью в голосе произносит Эсдес, — теперь пополнила мою коллекцию питомцев. Видишь ли, её предыдущий хозяин оказался крайне несговорчивым человеком, и теперь вместе с клоуном заморожен во льду.

— Понятно. — Тацуми старается отвечать максимально беспристрастно. Боковым зрением он замечает, как некоторые его солдаты расходятся в стороны, создавая некое оцепление вокруг имперского генерала. Анна выглядит заинтересованной словами Эсдес. — А что насчет самого Карса?

— Ничего интересного. — Парнас плавно поворачивается обратно к Келлеру и делает шаг к нему. Ей явно нет дела до гвардейцев и какой-то девчонки. Она явно здесь из-за него.

— Небольшой гарнизон попытался оказать сопротивление, но был быстро сломлен. Так что теперь они у нас в плену. — Резко Эсдес устремляет взор на Яшу и уже не столь вежливо спрашивает: — Где покалечил себя?

— Одна из этих змееподобных химер напала, — в таком же тоне отвечает Гительсбах, с недовольством фыркнув. При этих словах сауринин слегка наклоняется вперед. Но не готовясь к атаке — огромная рептилия будто пресмыкается перед синеглазой красавицей.

— Утащила меня в лес и чуть не стяпала. Но, к счастью, моя Шэнь выручила меня. — Тацуми отчетливо слышит, как его брат слабо похлопывает по спинке ящера.

— Да, этих тварей здесь очень много, — соглашается Эсдес, и её взгляд вновь устремляется на Тацуми. Еще несколько шагов, и она оказывается подле него. Келлеру достаточно посмотреть на её лицо, чтобы понять: она приглашает подойти поближе и присоединиться к ней. Отказ не принимается.

«Так и быть, я с тобой прогуляюсь, генерал».

И тяжело вздохнув, Тацуми оставляет Варрирора, делая шаг вперед и отзывая свое Имперское Оружие. Теперь он облачен только в белую офицерскую одежду. Убирая руки за спину, он присоединяется к Эсдес, занимая свое место по правую руку от девушки. И она явно довольна этим.

«Не привыкай. Я всё еще являюсь солдатом гвардии. А ты — генерал армии».

— Я получила приказ от генералиссимуса, — начинает с удовольствием Эсдес и делает шаг вперед. Тацуми следует за ней. — И я думаю, ты тоже, раз находишься со мной. Не буду скрывать, я этому рада.

«А я не очень. Ты просто рада возможности, что сможешь мной покомандовать, а мне приказано быть твоей нянькой». — Тацуми хмурится и выглядит напряженным. Краем глаза он подмечает, как Яша, Анна и остальные провожают их взглядом.

Девушка продолжает идти вперед, слегка задрав голову кверху.

— И я считаю, что так должно быть, ведь вместе с тобой мы сможем добиться гораздо большего, чем действуя по отдельности. Собственно, пока я тебя ждала, мои люди провели небольшую зачистку местности от этих чешуйчатых тварей. Уж больно много их расплодилось. И как я успела заметить, спускаясь к тебе, ты тоже повстречался с местными рыцарями?

«Когда она успела это заметить? Впрочем, это Эсдес. Чему ещё удивляться».

— Да. Устроили засаду на отряд закорийских рыцарей, что двигался из Нанта в занятый мною Арль. Большую часть перебили. Командира и остальных взяли в плен. Сам закорийский командир — паладин, уже в их поле зрении. Всё еще скованный алхимической пенной, он обмотан цепями и заточен в клетку, которую толкают два Когтя Прерий.

— Значит, Нант? — не сбавляя темпа, девушка плавно поворачивает голову и задумчиво смотрит на полковника. — И зачем?

— Нант и Арль уничтожены. — Тацуми замолк. Специально выжидает, чтобы посмотреть на реакцию Эсдес, но ничего не получает. Лишь тишину и выражение лица генерала: «Продолжай». — Группа этого паладина преследовала некого Гермеса Трисмегиста, который является одним из мятежников и убийц закорийской королевской династии.

— М-м, понятно. — Генерал бесстрастно кивает головой. — Значит, слова моих пленных подтверждаются твоими данными. Хорошо, а то я уже подумывала о том, чтобы начать их пытать.

«Я не удивлен».

— Ведь как тебе известно, Тацуми, я сторонница перекрёстного допроса. — На лице Эсдес на мгновение появляется её излюбленная кровожадная улыбка, от которой Келлер словно онемел. — Лишь только под моими пытками любой человек начинает говорить правду. И только так можно проверить искренность и правдивость слов. Впрочем, я увлеклась. И твоя, и моя информация совпадает с данными штаба. Закорья находится в состоянии войны с Кроатией и в процессе гражданского противостояния. Ты догадываешься, что это значит?

— Я не люблю играть в загадки, Эсдес, — холодно отвечает Тацуми. Они уже почти подошли к пленному паладину. «Ночные Охотники» расступаются перед ними. — Говори как есть.

— Верховный генералиссимус развязал мне руки и дал возможность поступать так, как я считаю нужным. И у меня есть одна идейка, которая тебе может понравиться.

— У нас с тобой разные понимания о приемлемом, Эсдес. И я не хочу участвовать в локальном геноциде.

— Неужели ты настолько плохого мнения обо мне? — с некой наигранностью отвечает Эсдес и демонстративно закатывает глаза, отворачиваясь от Келлера, чтобы в следующий миг улыбнуться.

— Да, но это неважно, — решительно и мрачно говорит Тацуми. — Я всё равно не смогу сказать тебе «нет», когда ты мой командующий офицер. Так что слушаю тебя.

— Я предлагаю незамедлительно атаковать и овладеть Драдштатом.

Тацуми резко останавливается и приподнимает левую бровь.

— До Драдштата более ста двадцати километров. Город окружен целой сетью фортов и крепостей. Нам потребуется минимум два дня, чтобы подойти к самой столице и начать пробивать её внешнюю защиту. Каким образом ты собралась взять город-полумиллионник с наскока?

— Мне всё это известно, — соглашается девушка и одобрительно кивает головой. — Мне также известно о численности местного гарнизона и всех тех силах, что, теоретически, могут оказать нам сопротивление. Но что, если я скажу тебе, что уже через два часа мы сможем оказаться внутри самого Драдштата вместе с ударной бригадой наших самых элитных бойцов?

Тацуми хмурится и опускает взгляд к земле, пока генерал довольно поглядывает на него.

«Через два часа в составе бригады оказаться внутри самого города? Как?! У Эсдес нет сил для воздушного десанта. И у меня тоже. Даже мои всадники не в состоянии развить такой скорости и одновременно преодолеть все препятствия и вражеские заслоны. Но. Если она так говорит, значит, уже что-то придумала».

— Как?

— Ответ на твой вопрос находится у меня за спиной. — И легким, непринужденным движением руки Эсдес указывает пальцем на огромную, трехголовую змею.

«Блять. Нет. Ну нахуй». — Тацуми приоткрывает рот в немом крике.

— Зря ты так думаешь, — со всей серьезностью отвечает Эсдес. — Я уже успела обследовать внутренности этой химеры; у неё внутри достаточно много полостей и складок, где мы можем в безопасности разместить целую бригаду солдат. И это естественный бур, который позволит нам обойти все преграды и оказаться прямо внутри Драдштата без какого-либо сопротивления. Аламаны даже не поймут, откуда пришла угроза, и мы с тобой без проблем сможем овладеть городом и дождаться подхода основных сил.

«Блять… У меня даже нет слов. Это пиздец как рискованно, но одновременно с этим гениально. Использовать огромную тварь как десантный бур, сделать подкоп и высадить целую бригаду имперских солдат внутри столицы Закорьи. Это ебанный пиздец. А дальше уже вопрос времени и количество аламанского мяса, что встанет на нашем пути».

— Должен признаться…

— Можешь не говорить, Тацуми. — И снова этот серьезный взгляд Эсдес. — Я всё вижу по твоему лицу. И поэтому нам предстоит нелегкая работа. Нужно будет в кратчайший срок подготовить состав штурмовой бригады. Будем действовать в условиях городской застройки, со всеми вытекающими последствиями.

— Я понял вас, генерал. — Тацуми выпрямляется в полный рост. — В течение часа подготовлю список своих людей и предоставлю его. Я лично поведу их в бой.

— О, это даже не обсуждается. В этой операции каждый носитель Имперского Оружия на счету. И ты, — девушка с некой лаской указывает пальцем на Тацуми, — пойдешь со мной.

В этот самый миг произошло то, что Тацуми ожидал в последнюю очередь. До его слуха доходит, как пена и цепи, что сковывают паладина, начинают стремительно ломаться, чтобы в следующий миг разлететься вдребезги. Закорийский громила, как вырвавшийся зверь, разламывает клетку и мчится вперед, выбрав своей целью Эсдес и самого Келлера. Для Тацуми он слишком быстрый — полковник успевает это осознать, но даже не может вызвать «Ночной Ужас».

Но не для Эсдес. Обворожительная генерал легким пинком отталкивает Тацуми в сторону и просто щелкает пальцем перед собой. И в эту самую секунду паладин превращается в огромную глыбу льда, что по инерции несется вперед. Синеволосая северянка делает шаг в сторону, пропуская мимо себя аламана, и тот падает на землю, вдребезги разбиваясь на сотни льдинок.

Лишь только сейчас Тацуми слышит: его люди начинают доставать оружие, когда всё уже закончилось. Эсдес с неудовольствием смотрит на Келлера, который от её пинка лежит на земле.

— Я смотрю, без меня вы размякли, полковник. — Теперь она обращается к нему на «вы». Для Тацуми это очень плохой знак. — И позволили застигнуть себя врасплох. Но ничего, я это исправлю. Будьте уверены в этом.

«О, я даже не сомневаюсь, Эсдес».

***

Армия «Нордланд». По мнению Тацуми, это достаточно интересное войсковое подразделение, возникшее как политический проект текущего премьер-министра Онеста. До его судьбоносного решения имперская история даже не знала такой боевой единицы. Но новоиспеченному генералу нужна была армия.

И Эсдес получила её. Первоначально это была группа «отщепенцев» и новобранцев, которых не жалко. Потешное войско, которое было создано ради того, чтобы удовлетворить амбиции молодого генерала и аппетиты Онеста. По крайней мере, так сказали Келлеру старшие офицеры Гвардии. Но случилось то, что не мог предсказать верховный главнокомандующий. Воительница севера жесткими тренировками и постоянным муштрованием превратила их в одно из наиболее боеспособных и элитных подразделений всей имперской военной машины. Лишь только гвардейцы могут сравниться с ними выучкой и оснащением.

Несколько раз Тацуми имел дело с этой армией и убедился во всём лично. Эсдес жестокая, но одновременно справедливая командирша. Её солдаты, независимо от тяжести природных условий, постоянно сыты, хорошо одеты и опрятны. И, в отличие от остальных офицеров Империи, молодая девушка не стесняется опускаться на уровень своих подчинённых, большинство из которых — вчерашние горожане и фермеры. Её нередко можно найти среди простых солдат, за одним столом, поедающую ту же самую пищу. Для многих это дикость. Тацуми сам удивился, когда увидел это впервые, во время покорения племени «Бан». Он застал её в полевом лагере, где она ела из одного чана со своими людьми.

«Я поддерживаю своих солдат во всём», — таков был её ответ. Жесткий и бесстрастный, заставивший Тацуми о многом подумать. Стоит ли так сильно сближаться со своими людьми?

Но, несмотря на золото, славу и общую любовь, Эсдес остается жестоким генералом, которая во всём руководствуется принципом: «выживает сильнейший». Она наказывает своих подчинённых. Своеобразно. Нередко устраивает кровавые игры между провинившимися, чтобы те могли искупить свои грехи. Потом и смертью. Для Тацуми это самое настоящее варварство — организовывать смертельные поединки между бойцами одного подразделения. И, по мнению самого Келлера, армия «Нордланд» — лишь хорошо подготовленные бандиты и мародеры.

Но он с горечью признает один печальный факт: «Нордланд», как верная собака, до безумия обожает свою хозяйку. Они никогда и ни за что не предадут Эсдес. Для них это немыслимо. Полный бред, что невозможен даже в теории. А вот Тацуми не может такого сказать о своих людях. «Ночные Охотники» — гвардейцы. Среди них много аристократов. Большинство верны ему. Но некоторые недовольны тем, что ими управляет «какой-то шкет», который относительно недавно вышел из академии. Они долгие годы верой и правдой служили Империи, а теперь вынуждены терпеть власть сопляка-полковника, который, к тому же, происходит из семьи предателей и изменников. Пока Келлер находится в милости Будо, против него никто не пойдет. Но что, если случится обратное? Кто-нибудь вспомнит о том, что он является воспитанником Дэуса?

«Нет… Я не думаю, что кто-то будет обращать внимание на славу моего отца». — Тацуми мрачен. Взгляд опущен на рыжую гриву Варриора, на котором восседает полковник. Яша едет по правое плечо на своем ящере, с тоской поглядывая на брата.

Впрочем, продвигаясь вперед по лесистой местности навстречу армии Эсдес, не один лишь Тацуми выглядит задумчивым и подавленным. Он смотрит на своих людей и видит в них некую неуверенность. Им предстоит тяжёлая работа, и многие из гвардейцев хорошо помнят опыт прошлого сотрудничества со снежной королевой.

К слову, о самой «королеве» имперской военной машины. После небольшого представления, в результате которого Тацуми лишился одного из пленников, Эсдес быстро покинула их расположение, отправившись по льду обратно к своей армии. Тем самым оставив своеобразный указатель, куда Келлеру и его людям следует идти. Что они послушно делают, ибо приказ есть приказ.

И, к слову, о приказах и женщинах…

— Тацуми, я ещё раз безумно извиняюсь перед тобой за то, что случилось. Я не знала, что этот паладин в состоянии выбраться. Я создала эту клейкую пену с расчетом на поимку монстров. Для обычного человека это более чем достаточно, чтобы сковать намертво. Но даже цепи оказались бессильны перед закорийцем…

Келлер натягивает слабую улыбку и медленно поворачивает голову набок. Он смотрит на Анну — молодой имперский алхимик всё еще корит себя за недавний инцидент с пленником.

«Я могу понять её. Если бы не Эсдес, то этот ублюдок мог снова сломать мне шею. А что было бы дальше — это хороший вопрос. Я ещё никогда не ставил себя перед лицом смертельной опасности, и мне трудно сказать, как поведет себя в этом случае «Ночной Охотник». В конце концов, этот паразит не позволит мне уйти из жизни по своей воле».

При упоминании «паразита» Тацуми будто бы оказывается снова в кромешном мраке. Перед его взором — бесформенная черная фигура, чьи многочисленные красные глаза, покрывающие всё тело, с недовольным прищуром смотрят на него. Но это как наваждение, что в следующий миг исчезает, заставляя полковника усомниться в реальности того, что он мог видеть.

— В этом нет твоей вины, — наконец-то отвечает Тацуми. — Ты сделала всё, что от тебя зависело. Я и сам не ожидал, что наш пленник будет способен выбраться. В пене, обмотанный цепями, с мечом под сердцем… Нужно быть монстром, чтобы преодолеть это всё. И он таким оказался, — слабо хмыкнув, пожимает плечами Келлер. — Впрочем, это наименьшая из наших проблем. Ты это слышишь?

Тацуми качает головой в сторону. Уже несколько минут он слышит шум — сотни и тысячи голосов мужчин. Ржание лошадей и зверей. Потрескивание многочисленных костров и звук продвигающихся вперед повозок.

— Да, слышу, — кивает Анна. — Армия Эсдес. Но почему они наша проблема?

— Брат неправильно выразился, — раздается голос Яши, чей взгляд обращен на девушку. Он сцепляет пальцы, образуя замок, и кладет их себе на колено. — Это твоя проблема.

— А?

— Видишь ли, ребята Эсдес — очень своеобразные люди, которые привыкли брать от жизни всё. — Тацуми поддерживает тяжелые слова Яши, кивая головой. — Пускай у них есть железная дисциплина, но это не гвардейцы. А ты красивая, молодая девушка. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

В этот самый миг Тацуми слышит довольную ухмылку своего брата. Но сейчас взор полковника устремлен на саму ДюГре — и, судя по её выражению, она прекрасно понимает, о чем идет речь.

— Эсдес может позволить себе таскать за своей армией целый эскорт девиц древней профессии, чтобы её люди могли расслабиться и отдохнуть. — Тацуми слышит нескрываемую зависть в голосе Яши. Невольно даже представил его мысли: «А почему они, а не я?!»

— И Эсдес очень поощряет то, что мы с братом называем моральным разложением. До тех пор, пока это позволяет солдатам быть на пике эффективности. Поэтому, если ты не хочешь узнать, что такое «групповое изнасилование», ни в коем случае не отдаляйся от нас. А лучше всегда будь рядом со мной, тогда на тебя никто не положит пальца…

«Ах вот, что ты удумал, хитрец? Надеешься заманить нашего алхимика к себе в постель?»

Тацуми на мгновение прикрывает глаза и делает глубокий вдох.

— Но это не самая главная твоя проблема. Сейчас я говорю о группе индивидов, которые являются телохранителями, силовиками и главной ударной силой Эсдес. Они называются «Три Зверя» и все имеют при себя имперское оружие.

— Ты вкратце мне о них рассказывал, — с трепетом произносит Анна. — Личные палачи Эсдес и её самые преданные воины.

Находящиеся неподалеку гвардейцы, что могут слышать разговор, единогласно кивают, подтверждая слова молодого алхимика. И Тацуми тоже с ней соглашается.

— Причем, что самое интересное, до неё в их верности можно было усомниться. Как я тебе рассказывал, Дейдара, самый рослый и физически крепкий из них, был мятежником. А наш с Яшей хороший знакомый и близкий друг нашего отца — генерал Ривер Гользан — осужденный на пожизненное бывший имперский генерал.

— Несправедливо осужденный, — вновь раздается голос Яши. — Если бы его тогда не отозвали на суд, он бы покорил племя «Бан», и нам бы не пришлось потом горбатиться в пустыне.

— Верно. — Тацуми соглашается с братом. — Но я говорю сейчас не о нём, а о последнем «Звере».

— Ах, ты про мелкого косплеера-сучару, которого следовало пустить в расход ещё два года назад? — Тацуми давно не слышал, чтобы Яша о ком-то отзывался с такой ненавистью и презрением. Впрочем, он может понять мотивы своего брата.

— Да, он самый, — не оборачиваясь назад, отвечает Тацуми. Его глаза всё смотрят на Анну. — Ты его сразу узнаешь. Он похож на двенадцатилетнего ребенка. Такого же роста и такой же комплекции. Ещё, к тому же, блондин с желтыми глазами. И носит на голове накладные уши, пытаясь походить на маленького котёнка. Да и его черная, детская униформа лишь только способствует этому. Его зовут Ньяу, и это двадцатилетний пидрила. Причем ещё конченный уебан и мразь, которую я бы лично удавил, если бы не Эсдес.

Анна слегка отстраняется, услышав столь необычные слова от полковника.

— Не удивляйся, что я так о нём говорю. Он это абсолютно заслужил. Я готов понять и простить многое. Я могу понять, почему солдаты насилуют и грабят. Почему убивают мирных и устраивают то, что очень сложно оправдать с морально-этической точки зрения. Но Ньяу — это совершенно иной уровень. Когда мы закончили с племенем «Бан», я нашел результаты его «шалостей». Мразина снял скальп с двадцати местных девушек и потом ходил и красовался их лицами.

Лицо Анны бледнеет. Причем настолько быстро и резко, что Тацуми думает о том, не переборщил ли он? Не упадет ли она в обморок и не придется ли её откачивать? К счастью, ДюГре пока держится. А значит, полковник может продолжить.

— Лишь только Эсдес не дала мне тогда его убить. А я очень хотел это сделать.

— Не ты один, брат, — вновь слышится голос Яши. Ощущая праведный гнев своего хозяина, саурианин злобно рычит. — Мы тогда чуть не устроили кровопролитие между нашей бригадой и армией Эсдес. Если бы не Ривер, мы бы выпотрошили этого сучару на месте и положили бы хрен знает сколько наших людей.

— Именно. Если бы не Ривер, поле победы стало бы имперской бойней. Тем не менее, я много что знаю об этой мразине. Избалованный дворянин, что начал увлекаться своим «коллекционированием» с пятнадцати лет. И он это делает не только на поле боя, но и между делом. Поэтому, Анна, никогда, повторю, никогда не оставайся с ним рядом. Этот подонок всегда будет расценивать тебя как трофей. Для него нет ничего святого, он освежевал свою мать.

И тут уже Анне совсем поплохело. Девушка отворачивается в сторону, и Тацуми отчетливо слышит, как её рвет. Он видит, как на землю, вместе с желудочным соком, опускается ещё не переваренный обед, а именно: прожаренная курица с макаронами и сыром. Несколько секунд её тошнит, после чего она тянется в походный карман на поясе и достает оттуда платок, которым вытирает свой рот, после чего, вся бледная, оборачивается обратно к Келлеру.

— Как таких людей носит земля? — раздается встревоженный вопрос девушки.

— Я думаю об этом всю свою жизнь, — с нескрываемой иронией отвечает Тацуми. — В академии я повстречал стольких морально-разложившихся уродов, что мне страшно за будущее нашей Империи.

Тацуми замолкает. Они уже совсем близко. Он видит передовые отряды армии Эсдес, что сторожат периметр их лагеря. Десяток белорубашечников на конях приветствует гвардейцев, махая руками и кивая головами. Выглядят они расслабленными и даже слишком дружелюбными для головорезов. Ледяная глыба всё ещё виднеется в отдалении, затмевая собой горизонт.

«Хм… Эсдес сказала, что внутри этого льда два человека. Интересно, они ещё живы или уже промерзли насквозь, превратившись в сосульки? И там есть алхимик. Надо будет его потом отколоть».

Глава 9-ая. Закорья. Часть 4-ая. Красное солнце...

По прибытии в лагерь армии Эсдес Тацуми вновь собрал своих офицеров и дал им достаточно четкий приказ — собрать для штурма пятьсот самых лучших человек бригады, которые не посрамят честь гвардии. Им придется действовать в условиях плотной городской застройки, при численно превосходящем противнике. И метод доставки будет необычным — ударная группа появится в Драдштате, используя огромную подземную химеру, что является настоящей дикостью для любого военного. Пускай имперская военная доктрина подразумевает использование опасных зверей, например, для защиты воздушного пространства Столицы, но совсем не так, как задумала Эсдес.

Доверившись опыту и мудрости своих офицеров, а также не желая лишний раз пересекаться со «Зверями», Тацуми взял с собой Анну и покинул пределы лагеря, отправившись к леднику. Офицер и его подопечная добрались до него за минуты четыре, благодаря Имперскому Оружию Келлера. Он просто отрастил крылья и взял алхимика за пояс, взмыл в небо и, пролетев четыре километра, оказался там, куда он хотел попасть.

— Вау… — Это первое, что слышит Тацуми, спускаясь с небес на землю. Восклицание принадлежит Анне.

Не трудно догадаться, почему так. Увидеть работу Эсдес вблизи — захватывающее зрелище. Судя по тому, что осталось, — когда-то эта местность была одним из передовых фортов Карса, чей гарнизон готовился отразить атаку имперцев. Но им не повезло встретиться с обворожительной северной воительницей, которая превратила почти всё укрепление в основание массивного ледяного фронта, который тянется так далеко, что, даже находясь в полете, Тацуми не видел его конца.

«И как, интересно, мы планируем победить Эсдес, если она может такое?»

От самого форта остался лишь небольшой клочок стены, на который и приземлился Тацуми. Отпустив Анну и позволяя ей встать на свои ноги, полковник в следующий миг убирает отращённые кожистые крылья в себя, после чего деактивирует «Ночной Ужас», позволяя тейгу перейти в спящий режим.

Быстро пробежавшись взглядом по основанию ледника, Тацуми видит внутри минимум три десятка человек. В основном закорийские рыцари, застывшие в позах ужаса и искреннего удивления. Но среди них присутствует и те, кого можно назвать гражданскими, — люди со слишком простыми, рваными одеяниями, созданными для удобства работы в поле.

«Вот и посмотрим, кто среди них алхимик».

— Анна. — Тацуми кладет на плечо алхимика свою ладонь, заставляя девушку вырваться из состояния оцепенения. Вздрогнув, она быстро оборачивается и смотрит в лицо молодого полковника. Келлер подмечает, что, кажется, у неё стало больше белых прядей на макушке, чем было ранее. — Можешь достать их всех оттуда?

— Эм… — ДюГре мнется. Она несколько раз переводит взгляд с Келлера на ледник. Но Тацуми её не торопит и даёт возможность сформулировать ответ. — Думаю, да, смогу. Только тут слишком много материала; я не знаю, что может случиться.

Тацуми одобрительно кивает головой, прекрасно понимая возможный риск.

— Самое плохое, что ты сможешь сделать, — это создать небольшое озеро из чистого кипятка. Ничего страшного и непоправимого. Можешь приступать.

И Анне не требуется далеко идти. Основание ледника буквально перед ней. Протяни руки вперед — и сможешь коснуться его и сделать всё, что душе угодно. Келлер обращает внимание на ладони девушки — алхимические круги всегда при ней, так что просто требуется ударить ладонями друг о друга и дотронуться до замершей жидкости, тем самым совершив трансмутацию.

«Надо быть готовым к тому, что она перестарается и пережарит ледник, выбросив на нас сотни кубометров раскалённого пара. Мне-то всё равно, а вот она себя может зажарить».

Анна соединяет ладошки. В следующий миг Тацуми видит, как между ними пробегает синяя алхимическая искра и раздается высокочастотный звук, похожий на натягивание струны. Анна протягивает руки вперед и дотрагивается пальцами до основания льда. А дальше уже чистая алхимия. Используя энергию земли, она напрямую воздействует на молекулы воды, заставляет субстанцию переходить из твердого состояния в жидкое, будто лед подвергся немедленной термической обработке.

Разумеется, в реальности это всё выглядит куда интереснее. Как только Анна дотрагивается до поверхности льда, по ней прокатывается разряд синих молний. Не прошло и секунды, как фасад ледника стремительно превращается во влагу, и вот, уже горячая вода, выделяя огромное количество пара, устремляется вперед. Она заливает огромный котлован, которым фактически является этот форпост.

«Она перестаралась».

Чтобы девушку не ошпарило намертво, Тацуми быстрым движением прячет её за собой, выходя вперед и активируя «Ночной Ужас». Создав отросток, он обвивает его вокруг ДюГре, создавая непроницаемый кокон, который должен защитить алхимика.

Впрочем, находясь внутри своего Имперского Оружия, Тацуми должен признаться — тут жарковато. Терпимо, но не слишком. Но полковнику сейчас не до этих мелочей. Из льющегося льда начинают показываться первые люди. Он создает ещё щупальца, что устремляются вперед и хватают освобожденных закорийцев. Первый, второй, третий — их много, и они падают быстро. Реакции Тацуми не занимать — его щупальца хватают всех, прежде чем те даже успевают упасть в раскаленную воду.

«Тридцать». — Келлер заканчивает подсчет, когда последний узник оказывается заключен в его щупальце. Более не видя других закорийцев, он подзывает теневые щупальца к себе, после чего плавно кладет тела аламанцев позади себя, на крепостную стену.

Пока его тейгу находится в контакте с защитниками Западного Королевства, он проверяет их состояние. Все давно мертвы — Эсдес заморозила их тела до самого основания, не оставив бедолагам и шанса. Кто-то из них ещё мог быть живым, когда попал в ледяную тюрьму, но, в конце концов, отсутствие кислорода и обморожение сделало своё дело.

«И это всё? Я не вижу алхимика».

Тацуми вновь смотрит на тающий ледник. Из его недр в кипяток падает ещё один человек, который всё это время был так глубоко, что полковник не мог разглядеть.

И то, что он видит, не внушает оптимизма. Судя по оставшимся одеяниям, это и есть алхимик. Возможно, когда-то он носил объемные красные шаровары и темный фрак, но сейчас это не более чем рваные тряпки, в которых с трудом можно опознать признаки былого аристократического величия. Но больше всего Тацуми смущает другое. Тело отсутствует ровно до половины.

«Видишь ли, её предыдущий хозяин оказался крайне несговорчивым человеком, и теперь вместе с клоуном заморожен во льду». — Вспоминает слова Эсдес Тацуми. И, кажется, он понимает, что произошло. Огненный алхимик каким-то образом смог вывести генерала из себя, и она разрубила его надвое, после чего заморозила вместе со всем гарнизоном.

«Мягковато для тебя, Эсдес. Тем не менее, он уже мертв; значит, бесполезен для меня». — И взглядом Тацуми провожает падающие ошметки тела алхимика, которые секунду спустя оказываются в кипящей, булькающей воде. Заледеневшая плоть начинает шипеть, поглощаемая раскаленной жидкостью.

«Значит, здесь закончили. Пора возвращаться назад и брать под контроль процесс комплектации группы».

Тацуми оборачивается назад и вновь создает крылья из тени. Длинные и кожистые, они расправляются, делая несколько пробных взмахов для взлета.

Но не так быстро. Полковник слышит подозрительный шум, доносящийся из недр воды. Он вовремя поворачивается обратно, чтобы увидеть, как красный луч искрящейся энергии ударяет из бурлящей воды. В небо взмывает красный алмаз, зависая над поверхностью жидкости.

— Что происходит? — раздается закономерный вопрос Анны, которая, находясь под защитой «Ночного Ужаса», ничего не может видеть.

«Что за новая напасть?»

Поверхность красного алмаза начинает бить разрядами молний, будто питаясь паром воды. И затем происходит то, что заставляет Тацуми сделать шаг назад и материализовать свой боевой молот. Камень начинает регенерировать человеческую плоть, став эпицентром всего этого захватывающего зрелища. Прямо на глазах полковника вокруг алмаза образуется мясо, кости и внутренности человека, стремительно приобретающие вид среднерослого плечистого мужчины. Когда на теле появляется рот, раздается глубокий, гортанный мужской рев. Отрастает рыжая, густая борода и длинные волосы на голове. Келлер видит, как создается белок внутри пустых глазниц, после чего появляется фиолетовая радужная оболочка. И также он видит то, что ему не хотелось бы лицезреть…

Камень создает человека буквально за тридцать секунд — и вот, перед Тацуми, вися в воздухе, предстает мужчина среднего роста. Примерно тридцать пять лет, густые рыжие волосами. Можно сделать вывод: он явно занимается тяжелой атлетикой. Одет в изысканные красные шаровары и фрак из бордовой ткани. Келлер подмечает дорогостоящие черные ботинки, сделанные из натуральной кожи.

Полностью переродившись, мужчина издает глубокий рев и начинает говорить на идеальном франктурском.

— Где эта имперская шлюха?!

«Имперская шлюха? Он так Эсдес назвал? Вот же… Да он человек без страха и чувства самосохранения».

Но скрывать Тацуми не будет: ему понравилась эта фраза.

— Ты! — раздается глубокий голос закорийского алхимика, и рыжебородый тыкает пальцем в черного рыцаря Империи, чей белый плюмаж развевается на ветру. — Я знаю, что ты имперец. Где синеволосая дрянь, которая заточила меня?!

— Что происходит, Тацуми?!

Но Тацуми не обращает внимания на слова Анны. Вся его сосредоточенность направлена на алхимика.

— Ты назвал моего офицера шлюхой и дрянью и просишь, чтобы я помог тебе? — Тацуми мрачно хмыкает, хватаясь поудобнее за рукоять боевого молота. — Эсдес не самый приятный человек, но у нас в Империи принято набивать морду таким высокомерным иностранцам.

— Значит, я выбью из тебя правду, имперского говна мешок. — Алхимик вскидывает руку перед собой. Ладонь его облачена в белую кожаную перчатку. Щелчок — красная искра окутывает пальцы мужчины, после чего огромный огненный шар устремляется вперед.

«Без трансмутации? И так быстро?»

Тацуми взмахивает крыльями и подхватывает Анну. Алхимическое пламя пролетает под ними.

— Да что происходит, Тацуми?! Отвечай уже!

Еще один щелчок, сопровождающийся алхимическими красными молниями. И еще один огненный шар. Только и они — не полная картина, потому что из пальца алхимика — удивительно! — вырывается ещё трое, причем настолько больших, что они, кажется, способны полностью поглотить полковника.

От первого Келлера уклоняется, резко спикировав вниз и поднырнув под шаром. Но остальные, будто ведомые чужой враждебной волей, начинают менять траекторию и опускаться вниз: их цель -сам «Черный Рыцарь» Империи.

«Твою мать!»

Тацуми создает теневого клона, и тот, словно запущенный из катапульты, устремляется вперед, закинув руку для удара. Мощный хлопок — создание «Ночного Ужаса» разбивает огненный шар, заставляя его потерять форму и рассыпаться на мелкие огоньки. В небо поднимается всё больше пара. Видимость падает до сотни метров, а дальше — сплошная мгла.

Следующий шар оказывается столь близко, что теневой клон даже не пытается уклониться, а просто принимает удар на себя. Но чуда не происходит, и фигура из мрака оказывается поглощенной шаром. Однако своей цели она достигла: как пламя пожирает тень, так и оно резко теряет форму и взрывается ярким столбом пламени.

Остается последний шар. Тацуми отращивает щупальце, маслянистое и толстое. Движимое волей полковника, оно растягивается и извивается вперед. Подобно эластичной бите, оно наносит удар по огненной алхимии. Поразительно, но рукотворное пламя сохраняет форму и, словно мячик, отбивается в другую сторону, соприкасаясь с водой на земле. Гремит взрыв, сопровождающийся обильным паром.

Келлер смотрит на Анну, что все еще болтается в его защитном коконе.

«Надо её сажать. Сейчас она бесполезна и только мне мешает».

Долго место для посадки искать не пришлось — на основании ледника всё еще полно выступов, куда можно посадить человека.

— Итак, Анна, у нас проблемы, — раздается быстрая и обрывистая речь Тацуми. Он взмахивает крыльями, чтобы набрать скорости, и устремляется вверх. Позади себя он оставляет большую черную кляксу — дыру в пространстве, повисшую в воздухе. Из неё показывается грозное, выполненное в форме черепа артиллерийское орудие. Секунда — и длинноствольная пушка делает оглушительный выстрел, отправляя снаряд вперед.

Набирая высоту, Тацуми видит, как снаряд разрезает встречные потоки воздуха, чтобы настичь алхимика. Закориец даже не пытается уклониться — он снова щелкает пальцем, и на этот раз волна алых молний полностью окутывает его. И когда снаряд настигает его… алхимия просто дезинтегрирует фугас. Причем Келлер всё видит в мельчайших деталях. Вот выстрел его пушки оказывается на расстоянии вытянутой руки аламана; красные молнии начинают вонзаться в него, разламывая снаряд, будто бумагу, и оставляя следы трансмутации. Но они не останавливаются и заканчиваются только тогда, когда от угрозы не остается ничего.

«Я никогда не читал про такую алхимию. Что это? Впрочем, неважно… Как тебе вот это?»

«Ночной Ужас» создает за спиной Тацуми несколько десятков предметов — заостренных кольев, что висят в воздухе. И по команде носителя невидимая сила толкает их вперед, все разом. К ним присоединяется теневой клон — идеальная копия самого Келлера, чей черный плюмаж и плащ развевается под порывом ветра.

— Я поняла, что у нас проблемы! Но что, черт возьми, происходит?! Ответь мне!

Тацуми слышит возмущенные слова Анны, но сейчас он поглощен битвой. Алхимик издает грозный, но неразборчивый боевой клич, и красные молнии начинают пульсировать с удвоенной силой, увеличивая защитное поле. Первыми соприкасаются колья. В отличие от пушечного снаряда, они не дезинтегрируются — неизвестная форма алхимии пытается это сделать, но лишь заставляет орудия «Ночного Ужаса» потерять форму, превратившись в черную слизь. Но не все — два проходят барьер.

Первый кол поражает туловище алхимика, пробивая его живот. Тацуми отчетливо видит, как часть кишечника вывалится наружу, вместе с выбитой плотью. Второй попадает в левое плечо и полностью вырывает его, вместе с рукой и мышцами, оставляя глубокую рваную рану и торчащие кости. Келлер очень хорошо знает анатомию и человеческий предел — это смертельная рана, которая должна привести к потери сознания от анафилактического шока и стремительной кровопотери.

Алхимик держится, даже лишившись руки, и, пораженный колом в живот, не издает крика боли. И что странно — не истекает кровью. Только кое-что изменилось — он более не в силах поддерживать свой барьер; молнии исчезают. Как раз вовремя — в воздушное пространство закорийца грубо врывается теневой клон. Он заносит молот для удара и бьет со всей силой по черепушке человека. Пускай создание «Ночного Ужаса» куда слабее полковника, но его мощь превосходит человеческую. Атака оказывается столь ужасающей, что тело алмана просто разламывает надвое, выпуская на наружу все внутренности человека.

Если бы Тацуми имел дело с обычным человеком, это была быстрая победа. Но обычный человек не в состоянии оживить себя после заморозки и создать новое тело из ничего. Поэтому Келлер не удивляется, когда вопреки логике и здравому смыслу слышит завывающий голос мужчины, усиленный глубоким эхом:

— FRAGOR!

Пространство озаряется. Вспышка, что по своей силе превосходит сияние солнца. Келлер прикрывает глаза, не в силах выдержать это. Слишком больно. Во все стороны бьют алхимические алые молнии. Тацуми чувствует чудовищную ударную волну, которая резко подхватывает его и отбрасывает с такой силой, что у него перехватывает дыхание. В то же самое мгновение он перестает чувствовать крылья.

От гудящего ветра у Келлера закладывает уши. Он не в силах открыть глаза, так как не чувствует их. Но когда же он обретает контроль над ними и приоткрывает — сразу видит свое тело. Броня почти полностью разрушена и держится из последних сил. Впереди он видит нечто… необычайно красивое.

За свою короткую жизнь полковник успел повидать много взрывов, но огненный гриб, что по своим размерам сравним с целой горой? Это впервые.

Только сейчас Тацуми обращает внимание на свое тело. Без брони. Одежда сожжена. Плоть обуглена. Левой ноги нет. Странно: он не чувствует боли. Он пытается пошевелить руками — ничего. Абсолютно ничего. Когда поворачивает шею — видит лишь культи. Левой руки вовсе нет. От правой остается зажаренный обрубок по локоть, с торчащей черной костью.

«Ха. Ха-ха-ха-ха-ха!»

Ни боли, ни скорби. Ничего! Поразительно, но Тацуми чувствует радость. Находясь на грани смерти, он ощущает себя по-настоящему живым!

И от этой радости Келлер ощущает, как внутри него начинает биться что-то тяжелое и темное. Он не только это чувствует, но и слышит. Его удары повторяют ритм сердца, позволяя видеть полковнику всё отчетливо и ясно. Без рук, без ноги, со смертельными ожогами Тацуми испытывает кайф, чувство блаженной эйфории, то великое и прекрасное, которое в последний раз он ощущал более трех лет назад. Тогда Тацуми в одиночку зачистил склад наркоторговцев, покрыв себя кровью и внутренностями врагов. Чувство опасности и желание всё преодолеть любой ценой.

Его больше ничего не сдерживает.

Подхваченное ударной волной, тело Келлера начинает падать вниз. Инерция пропадает. Полковник быстро смотрит по сторонам; да, падать придется в густую чащу леса. Должна смягчить приземление. И, судя по всему, он уже пролетел примерно метров шестьсот.

Приземление оказывается жестким. Тело Тацуми с громким звоном проламывает три крепких ствола, прежде чем застрять в четвертом. Он не чувствует боли, но когда вновь открывает глаза, то видит многочисленные куски древесины, что торчат из его грудины. Они покрыты черной кровью.

Голод. Голод начинает охватывать разум Тацуми.

«Я хочу жрать!»

Он опускает взгляд к земле. Внизу, убегая от огненного гриба, проносится стая диких оленей. Полковник облизывает свои сожженные губы и покрывает себя «Ночным Ужасом». Шатен не пытается придать ему формы — сейчас он выглядит как черная клякса, что отталкивается от ствола двухсотлетнего дуба, где остается чудовищных размеров вмятина.

Аморфный тейгу отращивает рот, способный за один присест проглотить взрослого мужчину. Три ряда бритвенно-острых зубов и длинный мясистый язык с бездонной глоткой. Келлер разевает свой рот; едкая слюна стекает вниз. Но, прежде чем хоть она капля отравленной жидкости окажется на земле, Тацуми спускается вниз, прямо к стае оленей.

«Моё мясо!»

Его челюсть смыкается на первом пушистом животном, что не заметило зубастую черную кляксу, упавшую с неба. Келлер даже не успевает разглядеть, в кого именно он вцепляется, в самца или самку. Впрочем, плевать. Когда его пасть закрывается, он оставляет от гордого зверя лишь небольшую часть содрогающегося туловища и задние ноги. Тацуми не пережевывает — сразу глотает. Кровь и внутренности, попадающие на кожу офицера, моментально поглощаются черной субстанцией.

Он мысленно отращивает себе новые руки, которые приобретают форму раздутых лап. Эти новые конечности берут всё, что осталось от рогатого зверя, и запихивают в открывшуюся пасть. Присест — оленя нет.

Но Тацуми мало, он хочет ещё. Он протягивает руку и останавливает следующего зверя. Чудовищной силой выхватывает животное из общего потока и раскусывает его, оставляя лишь голову и левые задние ноги, из которых начинает сочиться кровь. Но они не успевают коснуться земли — теневые руки полковника подхватывают и закидывают в пасть, как мелкую закуску.

«Ещё!»

Взгляд бесформенного первобытного хищника опускается на земляного дракона. Десятиметровое существо в панике бежит от гриба на горизонте. Внешне эта коричневая рептилия чем-то напоминает прямоходящую черепаху, с изогнутым панцирем и бритвенно-острым клювом. На голове виднеется мощный костяной гребень, надежно защищающий голову существа, и огромные лапы с массивными когтями, позволяющие ему зарываться под землю.

Рептилия становится следующей жертвой. Существо не обращает внимания на всех остальных зверей леса, давя их своими чудовищно-большими лапами. И потому не замечает, как клыкастая клякса отскакивает от земли и, разинув широко пасть, мчится к нему навстречу. Зубы Келлера смыкаются, без проблем прокусывая естественные пластины и чешую опасного монстра. Укус — большей части головы нет. Тацуми глотает, не успевая попробовать тварь на вкус. И снова челюсти открываются и смыкаются, заглатывая оставшуюся черепушку и шею.

Тело существа не успевает понять, что произошло. Куда делась голова? Тацуми продолжает пожирать исполина. Присест за присестом — он вгрызается во внутренности, проделывая кровавый путь по туловищу монстра. Со стороны это может показаться ужасно комичным — черная клякса, подскакивая, откусывает один огромный кусок за другим. Но Келлер это делает ужасающе быстро. Вот тело существа скрывается внутри пасти, и через две секунды Тацуми закусывает панцирем, с хрустом переламывая его.

Последними становятся ноги. Келлер широко разевает рот и при помощи своих рук запихивает внутрь себя каждую конечность, раздуваясь в размерах. Он с довольным причмокиванием проглатывает их. И ощущает… сытость? Нет. Это вовсе не сытость. Это жажда битвы.

А также полученная биомасса, которую тейгу переваривает в чистую энергию. Она позволяет Тацуми расти и восстанавливаться, отращивая обратно оторванные конечности и исцеляя сожжённую кожу. Но на этом он не останавливается, а продолжает расти.

***

Анна просыпается…

«Что… Что только что было?»

Последнее, что помнит темноволосая девушка, — это яркая вспышка, после которой наступила кромешная тьма. Кажется, тогда она была в воздухе, под защитой полковника. А теперь… на земле?

В ушах звенит. Голова кружится, а в глазах двоится. Но Анна точно может сказать, что сейчас перед собой она видит небо. Видит кроны деревьев и обильную листву, которая не позволяет нормально разглядеть небосклон. Она чувствует странный холодок по всему телу, будто зарыта глубоко под землю.

«Так, надо понять, где я. Попытаюсь подняться».

Это оказалось сделать труднее, чем хотелось бы. Первое, что испытывает девушка при попытке пошевелиться, — жуткую боль в спине, от которой ей захотелось завыть. Издав протяжное мычание, ей удается приподняться. И тут же она видит глубокую борозду и перемолотые стволы и ветви деревьев. Её тело зарыто во вспаханную землю. И ещё она видит яркий огненный столб в отдалении — в том самом направлении, откуда начинаются разрушения. Достаточно далеко.

«Кажется, начинаю принимать, что произошло. Полковник держал меня в своем коконе, в полете. Случилось то, что случилось, и меня отбросило волной. Тейгу Келлера поглотил большую часть кинетики при ударе и падении. Именно поэтому я осталась жива, но всё равно чувствую себя почти мертвой. Но это лучше, чем превратиться в кровавую пасту».

Дождавшись, когда спина перестанет ныть, ДюГре снова приподнимается. Прикусив губу и издав тяжелый утробный стон, девушка может хотя бы сесть. Она начинает осматривать себя; белая форма алхимика нуждается в срочном уходе. Из-за грязи она стала почти черной и, к тому же, во многих местах порвалась. Девушка чувствует холодок на своем лице — значит, сырая земля перемазала её кожу, и сейчас Анна выглядит не лучше, чем грязная простолюдинка. Но одно утешает девушку — перчатки с алхимическими кругами остались нетронутыми.

И вот первая проблема: она не чувствует правую руку. Внешне выглядит нормально, никаких повреждений Анна не видит. Но вот при попытке пошевелить — боль, от которой девушка чуть ли не визжит на весь лес. К счастью, совладать над собой удалось.

«Чувствуется вывих. Как бы не перелом».

Анна протягивает свою здоровую руку к поврежденной. Ладонь касается ладони, позволяя алхимическим кругам соединиться и даровать девушке возможность черпнуть тектоническую энергию самой земли. И она направляет эту силу в свою больную конечность, через которую начинают бить синие молнии.

«Я так и подумала. Вывих. Самостоятельно не смогу вправить. — Девушка просовывает здоровую руку в левый карман, достает оттуда кучу винтиков, разбитое стекло и шестеренки — всё, что осталось от её компаса. — Понятно. Значит, надо вспоминать старые материалы».

Девушка поворачивает шею и начинает выискивать хоть один предмет, который помог бы ей определить сторону света и понять, в каком направлении двигаться. И она такой быстро находит.

«О, вижу основание большого муравейника. Почти всегда мелкие насекомые делают его на юге. А значит, меня унесло на север. Надо идти туда, чтобы вернуться в лагерь и сообщить о произошедшем. — Анна поворачивает голову влево, на северо-восток. — Тацуми может потребоваться помощь, а сейчас я самостоятельно помочь ему не смогу. Попробуем подняться».

Анна пытается это сделать. Она начинает шевелить ногами. Поразительно, они её слушаются и двигаются. Неуверенно пошатываясь, ДюГре привстает, опираясь на правую ногу. А затем вовсе выпрямляется в полный рост и с недовольством смотрит на свою форму.

«Так, а теперь надо попробовать сделать шаг. Если повезет, смогу полноценно использовать свою алхимию и быстро добраться до лагеря».

— Ты в порядке?

«А?»

Анна хмурится и переходит в боевой режим, начиная быстро оценивать ситуацию. Она услышала за своей спиной незнакомый женский голос. Кто бы это ни была — она подкралась неожиданно. И при этом не атаковала.

Когда Анна делает шаг вбок и оборачивается, то у неё перехватывает дыхание от вида той, кто перед ней стоит, — самой генеральши Эсдес, со скрещенными на груди руками. И судя по тому, что ДюГре видит на её лице, она с интересом и некой заботой смотрит на неё. Резко выдохнув, свой здоровой рукой девушка начинает стряхивать с себя грязь.

— Генерал Эсдес, мэм.

— Можно без «мэм», — звучит к удивлению ДюГре вежливый и приятный голос синеволосой дамы, которую Тацуми рисовал как ходячего монстра. — Лучше генерал или Эсдес. Но ты так и не ответила на мой вопрос: ты в порядке?

— Нет, генерал. — Анна кивает головой и здоровой рукой указывает на поврежденную конечность. — Вывихнула руку. Не смогу самостоятельно вправить, слишком больно.

— Я вижу, что ты вывихнула руку. — Эсдес прищуривается и внимательно разглядывает алхимика с ног до головы. Если сравнивать с Тацуми, то сейчас Анна не испытывает хоть какого-то волнения при общении с вышестоящим офицером.

Эсдес делает шаг вперед и, подойдя вплотную, начинает быстро ощупывать ДюГре, надавливая на определенные точки.

«Никогда не думала, что Эсдес будет заботиться обо мне… И всё-таки».

— Прошу прощения, но что вы здесь делаете? Разве у вас нет более важных обязанностей?

Эсдес надавливает на левое ребро, заставляя Анну пискнуть от резкой боли. Но девушка не отрывает взгляда от лица синеволосой красавицы — та выглядит недовольной.

— Это важное дело и то, что требует моего внимания. Во-первых, недалеко от моего лагеря прогремел мощный взрыв, так что я должна разобраться, в чем проблема. Во-вторых, Анна Мариуна ДюГре, теперь ты моя подчиненная. Моя обязанность проследить, чтобы ты была здорова, сыта и готова к бою. Можешь так не удивляться — я знаю о тебе всё.

Произнесенные слова Парнас заставляют Анну расширить глаза, и лишь только чудом она не двигается с места.

«Я знаю о тебе ВСЁ». Неужели? Но как?»

Закончив осмотр, генеральша берет девушку за больную руку, с сопереживанием смотря на алхимика.

— У меня есть возможность узнать каждый грязный секрет человека, который оказывается в моем подчинении. А теперь досчитай до трех.

— Раз… — И Эсдес резко дергает. Раздается хруст вправляемого сустава. Резкая боль пронзает Анну, но девушка держится. Как только Эсдес отпускает, алхимик отшатывается назад и начинает трясти больной конечностью. — А где «два», «три»?

— Два, три, — спокойно повторяет Эсдес. — Помимо вывиха, у тебя многочисленные ушибы и ссадины, а также небольшая трещина в нижнем левом ребре.

«Как она это поняла? Просто пощупав меня?»

— Я выросла на диком севере, — с некой улыбкой пожимает плечами Эсдес и поправляет свои синие локоны. — Местная природа закалила меня и поставила перед выбором: либо я быстро учусь оказывать себе помощь и точно определять травмы, либо я умираю. Как видишь, я стою перед тобой, потому что выживает сильнейший.

«Выживает сильнейший… Тацуми!»

— Генерал, полковник Келлер нуждается в нашей помощи. Кажется, я перестаралась и пробудила закорийского алхимика, который устроил то, что вы наблюдаете. — Анна указывает на огненный гриб, который потихоньку начинает меркнуть.

— Ах, ты про это. — Эсдес делает шаг вперед. — Джонатан не нуждается в нашей помощи. И на самом деле я здесь, чтобы удостовериться в том, чтобы он случайно не начал призывать малефикантов в таком количестве, что это станет проблемой для моих людей.

«Джонатан? Малефиканты? Призывать?»

Эсдес лишь улыбается, встречая искреннее непонимание со стороны Анны.

— Я вижу, тебе много что неизвестно о моем дорогом Келлере. Если переживешь этот день, то я тебе поведаю о нём много интересного. Ведь мне о нём известно гораздо больше, чем он хочет признать.

Но прежде чем Анна успевает что-то сказать, в отдалении гремит взрыв. ДюГре оборачивается на звук и видит, как сквозь чащу леса прорываются языки пламени, окруженные красным свечением.

«Красное свечение? Это что за форма алхимии?»

Эсдес топает каблуком по почве, и Анна буквально теряет землю под собой. Мимолетный миг — под ней, просто из ничего, образуется тонкая корка льда в форме идеального круга. Затем она резко начинает расти и устремляется вверх, забирая алхимика и генерала с собой. ДюГре даже не успевает моргнуть, как оказывается на ледяной глыбе в воздухе, в ста метрах над землей, возвышаясь над лесом.

— А вот и Джонатан.

Анна не сразу находит Тацуми. Ей требуется пару секунд, прежде чем зрение смогло сфокусироваться, и лишь тогда она может разглядеть это. Горящий участок леса примерно в трехстах метрах от их позиции. Она видит какого-то рыжебородого мужчину в пышном фраке, окруженного красными молниями. Тут же вспоминает закорийского алхимика, которого она разморозила. Видимо, это он.

А вот сам полковник… Анна сперва не верит своим глазам. Она наблюдает огромную черную фигуру, что держится в воздухе на кожистых крыльях. По пропорциям это черное существо напоминает человека. Великан. Явно мужчина — широкое в плечах телосложение, характерное этому полу, но голое, маслянистое тело без полового признака. На лице ни рта, ни носа. Лишь только два непропорционально больших красных глаза, которые доходят до шеи. Но это точно её полковник — уж слишком знакомая аура, которую источает его тейгу.

Из тела растут около десяти толстых щупальца, которые сейчас заняты вырыванием леса. Без каких-либо усилий они вырывают с корнями многолетние деревья и бьют им по алхимику в постоянном вихре атак. Но при соприкосновении с алхимическим щитом стволы дезинтегрируются.

«Это молекулярное уничтожение. Я никогда не слышала, чтобы кто-то смог создать подобного рода алхимический барьер. И как он держится? Я не вижу никаких следов трансмутации. Чем он питается?»

Мысли отходят на второй план, когда одна массивная, черная маслянистая лапа Келлера увеличивается в размерах, как минимум в десять раз, и резко устремляется вперед, обхватывая закорийца. Алхимический барьер не выдерживает и схлопывается. Алхимик попадает в лапу полковника, и тот подтягивает его к себе.

Дальше Анна видит… кое-что крайне любопытное. Ужасное, но, тем не менее, она не может оторвать свой взор от этого. Черная субстанция плавно сходит с мощных, когтистых ног Келлера, образуя под ним идеальный круг, который начинает покрываться узорами и письменами.

«Это круг трансмутации? Что он задумал сделать?»

Ответ не заставляет себя долго ждать. На лице Келлера, будто всплывая из бесконечно черной мглы тейгу, появляется рот, который не может принадлежать человеку. Слишком большой, покрытый тремя рядами заостренных зубов и с мясистым языком.

Тацуми его открывает.

Синее алхимическое свечение охватывает тело полковника и алхимика. Голова рыжебородого начинает биться в конвульсиях, чтобы затем мощные струи крови забили изо рта, ноздрей и глаз. И эти потоки идут прямо в разинутый рот великана, который является её офицером.

«Это кровавая алхимия. Он использует её для того, чтобы выпить из него всю кровь. Ну и мерзость».

С трудом поборов себя, Анна переводит взгляд на Эсдес, что гордо стоит на ледяном пике. Поразительно, но на лице снежной королевы улыбка. Не та милая, добрая, а тяжелая и ужасная. ДюГре видела такое выражение лица лишь один раз — когда её пытались убить, и маньяк уже предвкушал, что сделает с её телом после.

Генерал замечает взгляд Анны, который устремлен на неё.

— Джонатан мне всегда нравился как человек. А знаешь почему? — Эсдес оборачивается, устремляя взор на более низкую темноволосую девушку. — Если содрать с него шкурку аристократа, алхимика и гвардейца, под всем этим ненужным дерьмом он окажется абсолютно таким же человеком, как и я.

«Теперь я понимаю, почему она так хочет заполучить полковника к себе».

Анна поворачивается обратно к кровавому зрелищу. Тацуми — если это всё ещё он — почти закончил. Рыжебородый мужчина превращен в иссушенный труп, и последние капли крови покидают его. Из его руки вырывается новое щупальце, которое пробивает черепушку закорийца и достает оттуда красный алмаз…

«Красный… Это же философский камень! Не могу поверить, что я вижу этот легендарный предмет вживую!»

Анна замечает алое свечение рядом с собой. И, оборачиваясь обратно к Эсдес, видит у неё в руках аж три подобных камня.

«Во имя всего научного… Откуда у неё три камня?!»

— О да, философский камень, — задумчиво и любопытно произносит Эсдес, поглядывая на три драгоценных алмаза у себя в руке. Вблизи они выглядят интересно. Вроде бы сплошная однотонная поверхность, но, если долго смотреть, становится понятно: то лишь скорлупка, под которой пульсирует некая форма энергии.

— Откуда…

— Я утаила кое-что от Тацуми. — Эсдес склоняет голову книзу, чтобы удобнее смотреть на Анну. Её взгляд приковывает к себе. — В Карсе меня встретила группа из четырех алхимиков. Одного из них я специально заморозила, а других рубила до тех пор, пока не достала из них вот это. Совершенное оружие алхимического мира. То, что дает владельцу абсолютную силу. Даже с одним таким камушком я могу в это самое мгновение отправить планету в новый ледниковый период.

Анна бледнеет — Эсдес явно с ней не шутит.

— С такой силой все будут любить и обожать меня. — Генерал слегка склоняет голову набок. — Все склонятся передо мной и будут почитать меня как бессмертную Богиню-Императрицу. Больше не будет Империи и других государств. Буду только я. — Но наваждение как пришло, так и ушло. Лицо Эсдес приобретает вполне обычный, человеческий вид; она отстраняется назад. — Но это будет слишком скучно. Какой смысл становиться совершенным существом, если ты теряешь саму суть жизни?

«Она… слишком тяжелый человек. И непредсказуемый. Но одновременно с этим прекрасный и обаятельный. Как буйство стихии. Неудивительно, почему солдаты так боготворят её».

За всеми этими мыслями и ощущениями Анна не замечает одну деталь — Келлер уже рядом с ними. Его крылья громко машут, удерживая его в воздухе. Только находясь в такой близости, Анна замечает, насколько он большой. Если полковник протянет сейчас ладонь, то сможет спокойно уместить в неё Эсдес и саму ДюГре.

— Ты желаешь сразиться со мной, Тацуми?

От столь прямого и неожиданного вопроса Анна вздрагивает. Это последнее, что она ожидала услышать от Эсдес.

Молчание. Полковник ничего не говорит, лишь продолжает смотреть на них своими глазами. Но в какой-то момент из его груди появляется лицо — лицо самого Тацуми.

— Желаю всем сердцем.

— Тогда чего ты ждешь? — Эсдес снова улыбается и вытаскивает из ножен свою шпагу с круглой гардой на рукояти. — Вот она я, стою и жду тебя.

— Нет, — раздается твердый и уверенный ответ Тацуми. — Наше сражение лишь потратит кучу драгоценного времени.

И тело полковника начинает уменьшаться до нормальных, человеческих размеров. Когда тейгу исчезает, то перед Анной уже стоит её полковник, облаченный в белый офицерский мундир. Он поправляет фуражку, после чего произносит:

— Жду приказа, генерал.

Эсдес ничего не отвечает. Лишь довольно хмыкает и убирает шпагу обратно.

— Как скажешь.

***

Тацуми был в раздумьях.

Выкачав из закорийца кровь, он через свое Имперское Оружие смог получить доступ к его воспоминаниям. К недавним. И истина не очень радует.

Эсдес ему соврала. Она сказала, что был один алхимик, которого она заморозила вместе с каким-то рыцарем. Но память аламана говорит об обратном — их было четверо. И, прежде чем оказаться скованным во льду, этот иностранный вельможа успел увидеть, как гибнут его знакомые. Синеволосая имперская генеральша разрубила их надвое своей шпагой и достала из них философские камни.

Да, в каждом из них был философский камень, — это объясняет, почему рыжебородый ожил после долгой заморозки, почему был способен восстановиться после самых тяжелейших ранений и за секунду отвергнуть саму смерть и, наконец, почему был способен трансмутировать без каких-либо кругов или чего-то подобного.

«А это значит, сейчас у Эсдес три камня. Если она передаст их Онесту, а в этом я не сомневаюсь, ситуация многократно ухудшится. Мне страшно представить, что сделает этот монстр, заполучив такую мощь». — Инстинктивно Тацуми прижимает ладонь к грудной пластине. Там, под толщей брони и одежды, скрывается его трофей. Висящий на металлической цепочке философский камень, который не должен попасть в ненужные руки.

К слову, о броне: учитывая серьезность операции и то, с чем им предстоит столкнуться, Тацуми распорядился достать из арсенала бригады силовую броню гвардии. Самое совершенное средство защиты, доступное Империи. Комплектов брони не много — всего сто двадцать штук. Это специальный запас на случай, если конная тактика перестанет работать и потребуется силовой подход. Но этого хватит, чтобы полковник смог снарядить отобранную группу на штурм Драдштата.

И, если Тацуми будет откровенным с собой, он скучал по ней. «Ночной Ужас» — это, конечно, хорошо, но даже он не сравнится с тем комфортом, который предоставляет эта броня. Передвигаясь в ней, ты словно подпрыгиваешь. Всё делается плавно и резко; этот доспех — будто твоя вторая кожа, и ты его почти не ощущаешь. Несмотря на то, что он дает владельцу колоссальную силу, позволяющую даже неподготовленному человеку крушить головы, если тот справится с управлением, сенсорика дает возможность спокойно попивать вино из хрустального бокала.

За спиной — стандартный комплект вооружения, а именно: два двуручных меча, что сейчас покоятся в ножнах, пара пистолетов на случай, если придется вступить в дальний бой. Многочисленные солдаты Эсдес, которые встречают Тацуми, провожают полковника молчаливыми взглядами. А они знают, что это он: лицо-то открыто, а одноглазый шлем он держит под подмышкой.

О самом лагере армии «Нордланд» Тацуми не может сказать ничего плохого. Стандартное имперское построение с дорогами, которые позволяют спокойно проходить патрульным и солдатам. Поразительно, но они даже успели возвести таблички на перекрёстках, с указанием местоположения штаба, столовой, дома отдыха и прочих интересных вещей, которыми сильнейшая балует своих солдат.

И вот нужный шатер. Эсдес не тот человек, что любит показную роскошь и напыщенность. Её палатка мало чем со стороны отличается от обычных покоев солдата. Такая же белая ткань, такие же символы клана Парнас. Даже телохранителей нет. Да и зачем ей они нужны? Кто рискнет атаковать сильнейшую?

Единственное, что отличает эту палатку от остальных — её размеры. В ней спокойно сможет жить небольшая семья из трёх человек. А также огромная красная виверна. Личный дракон Эсдес, на котором она перемещается по Империи, если куда-то надо быстро добраться. Сейчас двенадцатиметровая чешуйчатая рептилия мирно сопит, сжавшись клубочком. Из ноздрей вырывается хорошо различимый горячий воздух. Массивные кожистые крылья используются как своеобразное одеяло — существо прикрывает им свое лицо, чтобы солнце не светило в глаза. Но Тацуми не сомневается: дракон не спит, а лишь притворяется, чтобы в случае чего растерзать незваных гостей.

Мысль Тацуми подтверждается. Как только они оказываются в считанных метрах от входа в палатку Эсдес, рептилия убирает с лица крыло. Огромный красный глаз с вытянутым зрачком смотрит на молодого полковника.

— Привет, — произносит Тацуми и машет свободной ладонью, здороваясь со зверем. Драконы — существа умные, так что он должен его понимать.

Дракон ничего не делает, а лишь продолжает смотреть на Келлера.

«Значит, мне можно идти внутрь».

Обернувшись, Тацуми делает несколько шагов вперед. Подойдя к краю палатки, он аккуратно отодвигает край ткани и открывает для себя проход. И первое, что он видит внутри, — троих мужчин, что смотрят на него. «Три зверя» Эсдес смотрят на него.

Седоволосый Ривер сидит за столом на деревянном стуле. Перед ним лежит газета; видимо, до того, как полковник вошел сюда, он был занят её прочтением. Следом Келлер обращает внимание на Дейдару — самого рослого из троицы, что превосходит шатена на голову. В отличие от знакомого с детства Гользана, который всегда выглядит опрятным и ухоженным, бывший революционер является полной противоположностью. Его длинные, темно-золотые волосы, опускающиеся до пояса, больше похоже на иголки дикобраза. По его квадратной челюсти растет густая борода, что создает ощущение некой остроты. Мужественное лицо и, что примечательно, в его глазах нет зрачков. Они абсолютно белые. Насколько знает Тацуми, это какая-то мутация из-за потребления опасных зверей. Опуская взгляд чуть ниже, молодой полковник видит крепко сложенное мужское тело с бугрящимися мускулами, которые не в силах скрыть даже строгая черная деловая одежда.

Если смотреть на Дейдару, создается ощущение, что наблюдаешь дикого война, который был приручен цивилизацией. И отчасти так и есть. Единственное, что смущает Тацуми, так это длинные накладные рога, которые носит обладатель Бельваака. Уж слишком они выделяются. А само имперское оружие рядом с громилой. Огромный топор с двумя лезвиями, покрытый позолотой, прислонен к опоре шатра.

И вот настала пора самого неприятного члена этой троицы. Тацуми не врал Анне, когда описывал его как золотоволосого маленького мальчика. По внешности его действительно не отличить от ребенка. Ньяу сидит за одним столом с Ривером и играет на флейте, напевая умиротворяющую мелодию. Делает это настолько искусно и прекрасно, что Келлер мог бы и похвалить его. Но есть два «но»: 1) играет мразь, 2) это не флейта. Это «Крик» — очередное Имперское Оружие, обладающее гипнотическими свойствами. Даже самый трусливый солдат, услышав игру этого инструмента, найдет в себе мужество для великих подвигов.

«Очень жаль, что столь прекрасное творение находится в руках такого черта как ты, Ньяу».

Сама палатка очень скромно обставлена для человека такого ранга как Эсдес. Она может позволить себе любую роскошь, но её здесь почти не наблюдается. Простой стол, покрытый скатертью, с закусками. Несколько шкафов, уставленные книгами и картами. Келлер видит на противоположной стене карту Империи с детальным отображением её регионов и городов. Единственное, что здесь можно назвать дорогим, — это расписной красный ковер, на который ступает нога офицера гвардии.

— О, Тацуми! — звучит громогласный голос Дейдары. Бывший гладиатор вскидывает свой топор и кладет его к себе на плечо. Он отталкивается от опоры шатра, на которую ранее опирался, и направляется к гостю. — Я как раз о тебе думал! Вижу, что ты принарядился для грядущего славного боя? Это хорошо, ибо я чувствую, что наша битва с этими рыцарями будет легендарной! А теперь… Не хочешь бахнуть дризийской медовухи перед этим делом?

Тацуми останавливается, застигнутый врасплох таким предложением.

«М-м-м, дризийская медовуха. Самая лучшая во всей Империи. Но нельзя…»

— Дейдара, не сейчас, — звучит спокойный и размеренный голос Ривера. — Выпить с Тацуми ты сможешь потом. — Затем на его лице появляется чистая и яркая улыбка. — Разумеется, я с вами.

— И про меня не забудьте. Я тоже хочу выпить с Тацуми-куном.

Услышав, как его называл Ньяу, Келлер хмурится.

«Тебе прекрасно известно, что на южном наречии, из которого взято моё имя, приставка «кун» имеет вульгарный смысл и делает из меня педика».

— Эх, жаль, — с недовольством произносит Дейдара и протягивает Тацуми руку. Тот её принимает и после недолго рукопожатия отходит в сторону. — Если ты к госпоже Эсдес, то она в левой комнате и ждет тебя.

— Благодарю. — Тацуми кивает головой в знак одобрения и быстро направляется в указанную комнату. «Три зверя» провожают его взглядами.

Открыв дверцу, он видит Эсдес. Имперская генеральша, облаченная в свою униформу, сидит на мягком кресле и, положив ноги на пуфик, почитывает книжку в кожаном переплете. На её обороте написано: Ли Факудама: «Триумф Истории».

«Это запрещённая книжка».

— Тацуми, меня всегда радовало, как слабые пытаются строить идиллию, — произносит Эсдес, отрываясь от страниц книги и обращая взор пронзительных голубых глаз на Тацуми. — Скажи, тебе довелось прочесть эту книгу?

— Нет, — коротко говорит шатен. — Ли Факудаму казнили три года назад, обвинив в пропаганде революции, после чего все его работы оказались под запретом. Только лишь за хранение его книг можно получить десять лет каторги.

— Верно. — Эсдес одобрительно кивает головой, после чего растягивает губы в невинной улыбке. — Но, как тебе известно, у меня иммунитет к подобным вещам. И я могу получить любую вещь, о которой пожелаю. Творчество ныне покойного Факудамы привлекло меня совсем недавно. Один из революционеров, которому повезло оказаться в пыточной со мной, назвал его как мотив мятежа. И, признаюсь, я давно так не смеялась. Нет более наивного и глупого человека, который уверен, что толпа слабых людей сможет эффективно управлять собой без надзора сильного…

И пока Эсдес детально рассказывает ему о самой книге, которую сейчас читает, Тацуми погружается в свои мысли.

«Она прекрасно знает, зачем я здесь, и сейчас просто тянет время. Торговаться с ней бессмысленно. Купить её невозможно. Украсть — безумие. Взывать к гуманизму — тем более. Но я не могу допустить, чтобы она передала философские камни Онесту, иначе всё пропало. Остается сделать немыслимое и пойти в открытую».

— Эсдес. — Тацуми вежливо перебивает девушку и опускается на колено перед ней. Звуки сервомоторов брони издают слабое шипение, а сама броня бряцает. От подобного хода синеволосая генеральша поднимает густую левую бровь. — Я знаю о том, что ты сделаешь с философскими камнями. Я не могу допустить такого.

— О, вот, значит, в чем дело, — с некой загадочностью протягивает Эсдес. — Ты предлагаешь мне предать нашего премьер-министра?

— Нет. Я предлагаю сделку. Как только закончится кампания в Закории, я даю тебе своё слово как друга и офицера. Я пишу заявление и перевожусь к тебе…

— А вот с этого и надо было начать, Тацуми. — Эсдес закрывает книгу и убирает её на пол. Поднявшись, она подходит к полковнику и кладет ему ладонь на наплечник. — Я же говорила, что рано или поздно ты окажешься со мной.

Тацуми чувствует два легких хлопка по наплечнику.

— А теперь поднимайся, Тацуми. Негоже сильному стоять на коленях.

Глава 10-ая. Закорья. Часть 5-ая. … над Раем.

— С тобой точно всё в порядке? — спрашивает Келлер. Его голос искажен динамиками шлема, приобретая некую металлическую холодность. Но даже сквозь эту помеху в нем отчетливо слышится искреннее переживание.

— Еще раз повторю, дорогой брат. Со мной всё в порядке, и чувствую я себя прекрасно. Спасибо нашей «новой госпоже» за кровь дракона. Хорошее пойло — пару глотков, и уже готов рвать врагов. Я даже переломов не чувствую. — И, как подобает истинному сорвиголове, смуглый юноша довольно улыбается и разводит руками, отчего силовая броня издает слабый скрежет от работы сервомоторов.

Тацуми хмурится. Пускай бравада брата показательна, но в тяжелой силовой броне Имперской Гвардии он держится прекрасно. И выглядит здоровым, как будто действительно хорошо выспался и с ним ничего не происходило. Что не менее важно: врачи признали, что он здоров.

«И все-таки мне не нравится, что Эсдес без моего спроса решила напоить Яшу драконьей кровью. Это очень опасная дрянь, которая может привести к не самым приятным последствиям, начиная от кровавого поноса и заканчивая смертельным отравлением. Но этот засранец имеет гены мамы, а она способна есть всё подряд. Может, и повезет».

— Меня больше волнует другое, братец. Причем даже много что волнует. — Яша быстро меняется в лице. Всякая игривость и напыщенное притворство исчезают, оставляя после себя абсолютно серьезный и трезво оценивающий действительность взгляд. — Тебя не смущает, что мы делаем? Оглянись вокруг.

И Тацуми это делает. Сейчас он и собранная им группа находится внутри огромной змеиной химеры. Если быть точнее, в одной из её боковых пазух, которые, как понял юный полковник, служат дыхательными отверстиями, когда существо оказывается на поверхности. В каком-то смысле «Ночные Охотники» стоят внутри огромной органической пещеры, чьи стены — мясистые мембраны ярко-красного цвета. Пол — если это так можно назвать — чуть более ярко-насыщенного цвета. И ещё покрыт слизью. На самом деле, здесь всё покрыто этой прозрачной, белой субстанцией. Причем она стекает отовсюду, покрывая броню солдат. Одно утешает: она хотя бы не токсична, о чем говорят датчики силовой брони Келлеру. Но от этого не легче; ему уже несколько раз приходилось чистить биомеханический глаз от этой дряни.

На наплечник Яши падает очередная жирная капля слизи, которая растекается по его броне и опускается вниз, пропитывая этой дрянью плащ. Смуглый коммандер недовольно фыркает и быстро надевает шлем на голову. Как только тот оказывается на месте и фиксируется креплениями, издается короткое шипение, и биомеханический глаз офицера «оживает», приобретая насыщенно-зеленый оттенок.

Рядом с двумя молодыми офицерами стоит Анна. Молодому алхимику ещё не положено носить силовую броню Имперской Гвардии — не заслужила. И к тому же она не проходила обучение; без него этот доспех может стать смертельной ловушкой и запросто переломать ей все кости. И сейчас, подобно карлику среди великанов, она смотрит снизу вверх на Келлера и его брата в обычном доспехе. Тацуми не хочет знать, что сейчас чувствует ДюГре, но точно ничего приятного. Однако девушка нашла способ, как облегчить свои мучения, и покрыла себя алхимическими печатями, которые поглощают слюну и слизь огромной змеи. Со своим белоснежным доспехом она выглядит самой чистой из всех присутствующих.

Остальные «Ночные Охотники» вынуждены довольствоваться тем, что имеют. Обычные солдаты терпеливо ждут своего часа и, разбившись на маленькие группы, коротают время. Тяжело бронированные великаны молча стоят, уподобившись статуям.

«Интересно, как люди Эсдес переносят всё это дерьмо? В отличие от нас они не защищены силовой броней и не могут отключить обонятельные рецепторы и датчики доспеха. Впрочем, это люди Эсдес. Они привыкли переносить любые трудности».

— И? — наконец-то произносит Келлер, вновь устремляя свой взор на брата.

— Я опущу тот момент, что мы сейчас находимся внутри огромного червя-мутанта, который в любую секунду может пустить в эту полость кислоту или же просто нас выдохнуть. Мы, блять, идем брать Драдштат силами в полторы тысячи человек. Город полумиллионик, чтоб его. Это семь сотен квадратных километров сплошных крепостных стен, а также сам королевский дворец, который по своим размерам сопоставим с небольшим городом.

«Я тебя понимаю», — мысленно соглашается с братом Тацуми, но затем тяжело выдыхает:

— Мне это известно, Яша. Причем так же хорошо, как и тебе.

— Я ещё не закончил, — продолжает брат. — Мы идем туда вслепую. Как мы выяснили на нашем собственном опыте, все наши разведданные больше не актуальны. И это самое страшное. Мы понятия не имеем, что нас будет ждать в Драдштате и в каком положении сейчас находится город.

И на этом Яша резко заканчивает свою речь, тяжело выдохнув, будто выпустив пар. Он делает шаг назад и скрещивает руки на груди в ожидании реакции брата.

Тацуми несколько секунд молчит, обдумывая слова близкого человека, который сейчас для него младший офицер. Боковым зрением он замечает, как некоторые «Ночные Охотники» смотрят на них. Анна пока сохраняет тишину, и по её позе молодой полковник не может сказать, о чём она сейчас думает.

— Хорошо, что ты хочешь от меня услышать? Что план бредовый и абсурдный? Я согласен, но он и не менее гениален. Закорийцы будут ожидать в самую последнюю очередь подкоп гигантского червя, который доставит прямо к ним в столицу целую бригаду элитных имперских солдат. Также ты хочешь услышать, что мы идем вслепую? Я и с этим согласен. — Тацуми согласно кивает головой и немного отстраняется назад. — Но вспомни, когда в последний раз разведка нас не подводила? На моей памяти лишь только во время покорения Амазонии, вот тогда следопыты и наблюдатели из центра хорошо поработали. Во всех остальных случаях? Мы шли почти вслепую и полагались исключительно на собственные силы. А теперь самое главное. — Келлер делает шаг вперед и кладет ладонь на покрытый слизью наплечник брата и чистое плечо Анны. — С нами Эсдес. С нами я собственной персоной. С нами имперский алхимик. — Полковник уважительно сжимает плечо девушки. — И ещё три хорошо знакомых тебе человека. И мы, — окидывает свободной рукой Тацуми смотрящих на него гвардейцев и великанов, — Гвардия Империи и её элитные солдаты. Этих сил более чем достаточно для того, чтобы стереть Драдштат с лица земли. И уж тем более удержать его и осуществить задуманный план Эсдес.

«Ты знаешь, что я прав. Просто ты хотел выслушать, что я думаю об этом». — Пускай Келлер не видит лицо своего брата, но его поза и телодвижения говорят о многом.

Прежде чем что-то ответить, Келлер слышит, как динамики брата издают слабое шипение — он явно тяжело выдыхает. Плечи опускается, а глаз шлема устремляется книзу.

— Не могу поверить, что ты загнал меня в такое дерьмо. Анна, а что хоть ты думаешь? А то на протяжении всей нашей поездки ты не проронила ни слова.

Алхимик немного склоняет голову набок. Пушистый плюмаж почти касается её наплечника.

— А что я? Я простой имперский алхимик. Я не советчик в стратегиях и тактиках. — Девушка делает шаг назад, и полковник убирает ладонь с её плеча. — Если мой офицер приказал мне залезть в химеру, значит я полезу. Он же ведь со мной. И к тому же здесь не так плохо. — ДюГре оборачивается налево и делает глубокий вдох. — Запах, конечно, неприятный. Зверюшке явно не помешает услуга лекаря, слишком уж тут много гнилых испражнений. Но терпимо; в канализации Столицы воняет куда хуже.

Тацуми хмурится под своим шлемом.

«Что представитель имперской знати делала в подземке Франкштата? Это далеко не самое приятное место. Хотя… Кажется, я догадываюсь, что она там могла делать. Керот. Наставник обожает галлюциногенных червей, из которых делает различные газы. А этих мелких паразитов там полно».

Но Келлер оставляет свои думы и вопросы на потом; как и все его воины, в эту самую секунду он чувствует мощный толчок, отчего внутри всё содрогается. С мембран и живых стенок осыпается слизь. Один жирный кусок падает вниз и попадает прямо в биомеханический глаз полковника, замутняя обзор.

«Опять».

Но даже несмотря на это, Тацуми успевает заметить, как один из солдат теряет равновесие и начинает падать. Используя свое Имперское Оружие, полковник создает маслянистое черное щупальце и направляет его к нуждающемуся гвардейцу. В следующий миг щупальце плотно обхватывает человека вокруг талии и направляет вперед, не позволяя ему упасть.

Келлер протягивает руку к своему глазу, собираясь в очередной раз протереть его. Но не успевает поднести пальцы к бронированной оптике, как липкая жижа сама слезает со шлема. Зеленоглазый шатен боковым зрением видит синие алхимические молнии, что срываются с пальцев его алхимика. Он благодарит девушку кивком головы. И точно такой же благодарности удостаивается сам полковник, получив её от гвардейца, который мог бы свалиться в липкую жижу.

Вибрации продолжают усиливаться.

«Хм… Жаль, я не могу связаться с Эсдес. Попытки устроить радиопереговоры внутри зверя — верная смерть. Эти твари сходят с ума от радиоволн. Но, судя по всему, мы близко. И в любое мгновение окажемся на поверхности».

— О мои друзья! — Тацуми выкручивает динамики шлема на максимум, чтобы каждый из его солдат мог услышать его резкую речь. Он оборачивается к ним, широко раскинув руки. — Мои братья!

Гвардейцы замирают на месте. Краем глаза Келлер замечает, как Анна и Яша устремляют взор на него.

— Сегодня мы с вами преодолели самое сложное испытание! Не буду скрывать: когда вместе с вами я отправился в Закорью, то ожидал напряженные битвы с нашими заклятыми соседями. Но что мы получили вместо этого?! Выжженную землю и леса, полные опасных зверей! — Тацуми обращает внимание, как некоторые его солдаты начинают кивать головами в знак согласия. — Довольно! Теперь мы будем состязаться с настоящими людьми! Вспомните наши клятвы и присяги, которые мы давали трону и Империи! Ни один гвардеец никогда не вернется домой, покрытый позором! Только победа! — С удовольствием для себя Келлер замечает, как одобряющих становится всё больше. Гвардейцы ловят каждое его слово. Даже далекая от военной рутины Анна завороженно смотрит на него. — Сегодня нам противостоят те самые люди, что столетиями разоряли наш Запад! Те самые люди, что позорно бежали двести лет назад из-под стен Форноста! Те самые люди, которых разбил мой отец! И те самые подонки и воры, что выкрали наше наследие! Сегодня мы с вами станем карающим мечом имперского правосудия! Мы с вами будем первыми, кто вступит на землю Драдштата! Кто принесет цивилизацию этим западным варварам!

Келлер протягивает руку за спину, хватает меч за рукоять и быстро вытаскивает из ножен, обнажая острие клинка.

— Мои братья! Сегодня мы покроем себя славой и ещё раз докажем всей Империи, что слава Гвардии не померкнет никогда! Отвага и честь!

Секунду спустя полковник отчетливо слышит шум сотен обнажаемых мечей, чьи лезвия устремляется кверху. Множество мужских голосов сливаются в один, образуя единый боевой клич.

— Отвага и честь! Победа или смерть!

***

В это время года очень часто встречается необычное явление. Когда солнечный диск опускается за горизонт, уступая свое право главенства естественном спутнику, небо окрашивается в таинственный, но не менее прекрасный алый цвет, что подобен прекрасным, едва распустившимся лепесткам роз. Аламанские поэты и жрецы называют это событием «даром Небесной Леди», которая, как считают местные, снисходит до своих верных слуг, одаривая их этим захватывающим и завораживающим пейзажем. Про него написано много стихов, сочинено бесчисленное количество рассказов, и в его честь совершено множество подвигов.

Также считается, что лучи алого неба обладают лечебными свойствами и способны поднять на ноги даже смертельно больного. А еще покровительствуют воинской славе. Для рыцарей Закорьи это особое послание, ведь с ними их «Леди».

И сейчас она озаряет своими лучами Драдштат.

Но Драдштат горит…

Огромный город, простирающийся на многие километры, с узкими мощенными улочками и высокими готическими башнями, некоторые из которых достигают пятидесяти метров, охвачен беспощадным пламенем. Глубокий ров, окружающий столицу, пересох. Вчерашние спокойные улицы уставлены трехметровыми кольями, на которые насажены обитатели Драдштата. С их тел стекает горячая кровь, а некоторые из несчастных еще живы и просят о пощаде.

Ровно стоящие домики, покрытые яркой черепицей и замысловатыми узорами, разрушены, став грудой строительного мусора. Обильно простирающиеся площади, с золотыми фонтами и изысканными статуями из мрамора и драгоценных камней, разорены и орошены кровью невинных жителей и солдат, чьи тела еще не остыли. Некогда гордо развевающиеся стяги королевской семьи Закорьи слабо болтаются на ветру. Мощные каменные стены, созданные для защиты и достигающие двадцати и более метров, во многих местах пробиты и обрушены, а их защитники спят мертвым сном. Вечноцветущие пышные сады, что создавались поколениями и свозились со всех уголков света, и за которыми следили сотни и тысячи прислужников, превратились в жалкие угольки. Небо над столицей неспокойно: густой едкий черный дым заволакивает его. Огромные огненные камни разрывают небосклон, устремляясь в сам город, дабы причинить ему разрушение. Невиданных размеров твари кружат в небесах вокруг Драдштата, поливая его яркими языками пламени.

Если взглянуть на Драдштат с высоты птичьего полета, то невольный наблюдатель узреет мрачную картину. Готический город, ощетинившийся башнями и орудиями баллист, окружен черным полчищем и языками пламени. При ближайшем рассмотрении это бескрайнее море оказывается целой армией людей. Они явно не аламаны. Их панцирные доспехи темны, как сама смола, и похожи на чешую древних ящеров. Конские плюмажи слабо развеваются от резких движений. Слышно ржание и гогот десятков тысяч лошадей. Катапульты, требушеты и многоствольные баллисты ведут непрекращающийся огонь, забрасывая город огненными снарядами. Огромные бомбарды, что по своим размерам не уступают трехэтажному зданию и чьи расчёты насчитывают сотни человек, сотрясают своими оглушающими выстрелами землю. Барабанщики отбивают четкий ритм, задавая темп работы командам. Росчерки сотен, если не тысяч, ракет и стрел единовременно проносятся мимо городских стен, устремляясь в глубь города. Отчетливо слышатся ревы горнов и громогласные гудки свистков.

Но если хорошо прислушаться, то даже сквозь эту оглушительную какофонию можно услышать голоса захватчиков. Их речь резкая, неотёсанная и достаточно неприятная на слух. Её не слышали на земле аламанов уже более трех сотен лет. И сейчас эта несметная рать устремляется к сердцу королевства Закорьи.

Однако это всё ничто перед тем, что привели с собой захватчики. Возвышаясь над самыми высокими городскими стенами, посреди Драдштата на четвереньках стоит шестидесятиметровый монстр, сошедший со страниц древних преданий и ночных кошмаров. Огромный хвост, оканчивающийся шипом, похожим на костяную булаву, развевается позади, непроизвольно снося башни и верхушки соборов, оказывающиеся на его пути. На спине виднеется кожаный загривок, придающий и без того исполинскому существу ещё больший размер. Длинные и слегка изогнутые лапы оканчиваются тремя пальцами-отростками, каждый из которых украшен бритвенно острым черным когтем. Суставы и лапы соединены единой тонкой кожаной мембраной, будто они нужны существу для того, чтобы оно могло парить в небе. Толстая шея, покрытая коричневатой непробиваемой чешуей, закована в гигантский ошейник. Слегка приплюснутая морда оканчивается пастью с несколькими выпирающими вперед белоснежными клыками. Глотка раскрыта, и в ней виднеется бушующее пламя, что желает вырваться наружу и залить всё огнем. И два белоснежных глаза, полных ненависти.

Своим хищным взглядом существо рыщет по пылающему городу, ища, чем бы полакомиться. И находит впереди очертания дворца Драдштата, что своими размерами превосходит саму тварь. Огромный собор, расписанный декоративными фресками и позолотой, является гордым символом охваченного огнем города, и в качестве некой издевки над захватчиками он всё ещё стоит невредимым. Вокруг гигантского купола и сторожевых башен парят сотни рыцарей-защитников на грифонах.

В то же самое время у подножья дворца разворачивается совсем иная картина. Возле пятидесятиметровой стены, столь толстой и усиленной алхимическими заклятиями, что ни один снаряд не берет её, собираются сотни закорийских рыцарей. Пешая тяжело бронированная пехота, закованная в латы, готовится принять свой последний бой, под тенью дворца и символа мощи всей Закорьи. Их мечи и алебарды обнажены. Паладины и алхимики, восседая на конях и гиппогрифах, произносят славные речи.

Перед этой грозно ощетинившейся фалангой рыцарей — пятидесятиметровые ворота, сделанные из самого крепкого железа и усиленные алхимией. Ни один таран не сможет их взять. Тем не менее с другой стороны отчетливо слышатся тяжелые удары, от которых необычная сталь содрогается. Со стен дворца ведут работу королевские лучники и арбалетчики, к которым присоединяются немногочисленные застрельщики с большими пищалями. Без всяких команд, по готовности они обстреливают врагов, что скапливаются на другой стороне. Но сколь долго они смогут продержаться?

Ворота вновь содрогаются от чудовищного удара. Организованный рыцарский строй непроизвольно дергается, ощущая мощь, которая обрушивается на их последний оплот. И вперед, восседая на гиппогрифе с белоснежным оперением, выходит паладин, чья броня покрыта платиной. Его золотой меч пульсирует духовной энергией. Двухметровый воин закован в необычный доспех, что придает ему образ дракона — главного символа Закорьи. И даже шлем выполнен в продолговатой форме и напоминает пасть легендарного небесного хищника, которая раскрылась в преддверии атаки.

— Солдаты и защитники Закорьи! — начинает паладин свою пламенную речь, вскинув свой меч кверху и устремив его лезвие к алым небесам. — Я, верховный паладин Рамус, клянусь своей жизнью, что дворец не падет! Что символ нашей мощи останется на месте! Что ни один предатель не посмеет осквернить его! Так что внемлите мне! — Белоснежный рыцарь отпускает поводья и ударяет себя в грудь. Звон металла ненадолго заглушает звуки боя, что уже так близко. Но в этот самый миг на ворота обрушивается новый удар, и на этот раз массивный кусок железа не выдерживается — отваливается. В образовавшейся дыре виднеется исполинских размеров дубина. И паладин с нескрываемой злостью смотрит на это, чтобы затем вновь устремить свой взор на аламанов. Всё новые и новые рыцари и ополченцы присоединяются к армии вокруг ворот.

— Солдаты и защитники Закорьи, что бы не пробилось сквозь эти ворота, вы не дрогнете! Приготовьтесь!

И гремит последний удар. Алхимически укрепленные ворота не выдерживают и раздвигаются в сторону, пропуская то, что находится с другой стороны. Закорийцы видят сорокаметрового великана, чья шкура черна, как сама ночь, а единственный глаз на всё лицо сияет зловещим желтым светом. На его поясе болтается несколько еще не остывших оторванных голов, с которых стекает кровь, — они принадлежат драконам.

Но голос паладина не дрожит, и в следующий миг раздается его громогласный приказ:

— Огонь!

Из стройных рядов защитников появляются тяжело бронированные застрельщики с пищалями, которые делают сокрушительный залп по великану. Сила выпущенных снарядов настолько велика, что они вырывают из великана целые куски мяса, сравнимые с небольшим рогатым животным. Одна из пуль попадает в глаз, разрывая его. Из раны начинает течь белая жидкость. Исполин издает душераздирающий вой, хватаясь за лицо. Он делает шаг назад и будто на что-то наступает, начиная заваливаться назад. Закорийцы отчетливо слышат неразборчивые вопли иностранцев, которые пытаются спастись от падающего великана. Но уже поздно: темнокожее существо с грохотом падает вниз, раскалывая под собой улицу и поднимая в воздух густой слой каменной крошки, отчего создается легкая дымовая завеса.

Но затем земля содрогается еще раз, заставляя защитников дворца застыть на месте. Толчок повторяется, и он явно исходит из-под земли.

— Это подкоп! Грязные мятежники делают подкоп!

Никто не ожидал того, что произойдет дальше. Вместо туннеля с другой стороны дворца, разбрасывая огромные глыбы породы земли и целые здания, вырывается змей, чьи размеры поистине колоссальны. Существо устремляется на сотню метров к небу, издавая глубокий утробный рёв, что заглушает собой всё сражение за Драдштат. Под алым небом его чешуя зловеще блестит. Дыхательные полости открываются, чтобы выпустить свой смертоносный десант.

Поразительно, но в этот самый момент каждый солдат и житель вокруг Драдштата услышал… боевой гимн? Да, это именно он. Грозный, но от этого не менее прекрасный, военный мотив, исполняемый флейтой. И в сердца людей начал закрадываться страх.

Из пасти невиданного змея выпрыгивает женщина-офицер Империи, с длинными синими волосами, что развеваются на ветру. Эсдес находится в свободном падении; прекрасное лицо её расстилается в кровожадной улыбке при виде разрушений и смерти, что предстают перед ней. А также от необычной «зверюшки», которая смотрит на неё с другого конца города. Четырехлапая огнедышащая рептилия с кожистым гребнем на спине устремляет два своих больших глаза в её сторону.

— Интересно! — Довольно хмыкнув, Эсдес щелкает пальцем, создавая буквально из ничего огромную заостренную глыбу, что своими размерами превосходит смотрящего на неё зверя. Не проходит и секунды, как остроконечный айсберг устремляется в монстра и, преодолев несколько десятков километров быстрее, чем человек может моргнуть, поражает черепушку ящера и пробивает шкуру и кости.

Глыба Эсдес буквально сметает неизвестную тварь, подминая её своим весом. Во все стороны хлыщет черная кровь. Почти обезглавленное существо, в тело которого глубоко вошел ледяной кол, отлетает назад, раздавливая и перемалывая на своем пути всё. Ни стены, ни церкви, ничто его не может остановить. Тело твари оставляет после себя глубокую борозду, продолжая давить всех несчастных, что оказываются на его пути. Существо уже оказывается за чертой города, среди плотных рядов неизвестных захватчиков, уничтожая их орудия. И лишь только там останавливается, зарывшись по туловище в землю, в кровавом следе из тысяч убитых людей.

Эсдес грациозно щелкает пальцем. На месте её приземления образуется своеобразная горка, которая позволяет девушке плавно приземлиться на лед и проскользить вниз. Когда её каблуки касаются мощеной дороги Драдштата, посреди горящей улицы имперская генеральша видит перед собой сотни вражеских солдат в черных панцирных доспехах. Их смуглые лица с узкими глазами не скрывают того факта, что они абсолютно удивлены происходящим и не понимают, что происходит. На что Эсдес довольно пожимает плечами и снова щелкает пальцами.

Из недр земли вырываются десятки ледяных столбов, которые устремляются к огромному змею. Соприкасаясь с ним, они примораживаются к существу, фиксируя его на месте. И по этим «путям» через пару секунд начинают спускаться остальные имперские войска. Первыми виднеются личные телохранители Эсдес: Ривер, Дейдара и Ньяу просто соскальзывают вниз. Бывший имперский генерал и рослый громила держат свои тейгу наготове, пока мальчишка продолжает играть на своей флейте. Следом за ними устремляется и остальные: «белорубашечники» в белоснежных балаклавах или шлемах, которых объединяют боевые повязки с черными крестами — символами клана «Парнас». Имперские солдаты держат в руках ружья, сабли, топоры и прочие орудия смерти. Их пояса забиты обильным количеством гранат и взрывчатки.

Не проходит и двадцати секунд, как Три Зверя оказываются за спиной своей хозяйки, отчего узкоглазые захватчики делают шаг назад. И неизвестно, что на них так влияет — сама Эсдес или музыка, которую исполняет Ньяу.

— Мальчики. — Эсдес поворачивает голову назад, удостаивая своей улыбкой телохранителей. — Вы знаете, что делать. Зачистить город.

— Будет исполнено, моя госпожа, — почтенно отвечает Ривер, кивая головой. Дейдара довольно скалится, а Ньяу поглощён игрой на «Крике».

И затем Эсдес взмахивает своей шпагой, обводя лезвием окружающих её противников. Необузданный ледяной поток вырывается вперед, поглощая и замораживая намертво всех, кто оказался на его пути.

Первые солдаты Эсдес стали приземляться рядом с ней, держа оружие наготове. Один из них достает из пояса сигнальную ракетницу, устремляет дуло кверху и выпускают осветительный снаряд. Секунда, и яркая вспышка освещает алое небо, затянутое черными тучами от смога горящего города.

***

— Отвага и честь! Победа или смерть! — Келлер произносит боевой клич Имперской Гвардии и устремляется вперед, в образовавшееся отверстие. В отличие от своих людей, ему не нужно придерживаться ледяного моста, который создала Эсдес, поэтому он прыгает вниз и из черной материи «Ночного Ужаса» отращивает за крылья. Один мощный взмах, и он останавливает свободное падение, зависая в воздухе на короткое мгновение. Юный полковник пользуется этим, чтобы внимательно осмотреть поле боя, на котором он оказался.

«Мда, мы попали в самое пекло сражения. Судя по всему, нас уже кто-то опередил. Возможно, мятежники, о которых говорили пленные? Или кроатцы? Нет, это точно не последние, — не вижу никаких рыцарских стягов, кроме закорийцев».

В этот самый миг Тацуми замечает, как Эсдес создает в воздухе ледяную глыбу и поражает ей неизвестного монстра. Это сложно не заметить, учитывая масштабы зверюшки и то, какой шум поднят от его падения.

«Я не знаю, что это за зверь, но, судя по всему, что-то ультра-класса, из которых сделаны некоторые Имперские Оружия. И она прихлопнула эта тварину одним ударом. Что-то не похоже на тебя, Эсдес. Обычно с такими созданиями ты пытаешься поиграть, чтобы понять, на что они способны. Но ладно, работа зовет».

Тацуми устремляет взгляд книзу — там он видит десятки неопознанных противников в черной панцирной броне. Биомеханический глаз его силовой брони интуитивно увеличивает изображение, чтобы Келлер смог подробно разглядеть новых противников, которые встали у него на пути.

«Это что такое? Судя по их узким глазам и смуглым лицам, они явно пришли из Великой Пустыни. Это большое расстояние для каких-то кочевников. Их броня и снаряжение выдает в них некое подобие цивилизации. И я также думаю, что та зверушка, которую прихлопнула Эсдес, — их создание, которое они привели с собой… Хм, неужели это солдаты Великой Орды? Да, это явно они. Форма, оружие и стяги очень похожи на те, что я видел в учебниках истории. Но что они делают здесь и сейчас в Закорьи? Наемники? Впрочем… Какая разница?»

Келлер обращает внимание на своих людей. Следом за своим братом первым спускается Яша, держа наготове увесистый автоматический арбалет, который больше похож на дубину с огромными болтами. С помощью алхимии, создавая под собой собственный ледяной путь, Анна устремляется вниз. Гвардейцы и великаны искусно соскальзывают по широкой колее с большими бортами, которые создала Эсдес.

«Хм, судя по всему, они приземлятся в центр локального скопления ордынцев. Надо расчистить им путь, чтобы мои ребята не оказались в окружении. Я верю в их мастерство и силу нашего оружия и технологий, но не стоит испытывать судьбу лишний раз». — Келлер взывает к своему внутреннему арсеналу (перед боем он поглотил множество единиц орудия, которое, даже теоретически, может пригодиться ему в бою за Драдштат).

Обращаясь к «Ночному Ужасу», Тацуми будто оказывается в огромной оружейной, где по полочкам расставлены разные виды орудий. Мечи, пистолеты, ножи, автоматы, тяжелые автопушки и ракетницы. Келлер взмахивает рукой, подвигая к себе то, что ему нужно прямо сейчас, а именно: гранатомёт с фугасными снарядами.

Силовую броню юного имперского офицера покрывает густая черная жидкость, что похожа на смолу. Даже биомеханический глаз покрывает её и вместо слабого зеленого цвета начинает источать насыщенно-желтое свечение. Из симбиотического тейгу выходит двуручный гранатомет с барабанным магазином, оказываясь прямо в руках Келлера. И, недолго думая, Тацуми начинает быстро нажимать на курок. Звучит характерный хлопок выпускаемых на волю контактных гранат.

Восемь снарядов устремляются вниз. Первый падает в плотную толпу ордынцев мгновение спустя. Взрыв. В небо поднимается облако каменной крошки и дыма, вместе с телами и конечностями кочевников. Келлер не может разобрать их речь, но не надо быть лингвистом, чтобы понять: в их рядах паника. Затем приземляются и остальные снаряды, а это еще больше взрывов и еще больше трупов.

Гранатомет пуст. Из кистей Келлера отращиваются множество мелких щупалец, каждый из которых держит по новой гранате. «Ночной Ужас», повинуясь команде хозяина, начинает быстро заряжать орудие смерти. Барабан полон, и снова полковник зажимает спусковой крючок. Снаряды опять летят вниз.

На этот раз эффект оказался чуть менее зрелищным. Ордынцы, получив первую порцию взрывчатки, к этому моменту начали разбегаться в разные стороны, пытаясь спасти собственные жизни. Но тем не менее Тацуми с некой гордостью насчитал еще минимум тридцать убитых противников, которые отправились в «иное царство». И своей цели он достиг — площадь внизу чиста.

«Хорошая работа».

Тацуми убирает обратно в свой тейгу гранатомет и затем резко пикирует вниз, прибавляя себе скорости взмахом черных кожистых крыльев. С сокрушающей силой он совершает зубодробительное приземление, оставляя после себя глубокий кратер, из которого тянется густая сеть трещин, некрасиво распространяясь по каменной брущатке дороги. Перед ними десятки убитых кочевников, что некогда заполоняли эту площадь.

Тацуми слышит музыку. Играет флейта — напевает военный марш.

«Хм, Ньяу продолжает играть. Чертов пидорас».

Келлер оборачивается: рядом с ним приземляется Яша, а за ним следует и Анна.

— Итак, каков твой приказ? — Это первое, что слышит полковник из динамика шлема брата.

Полковник замечает несколько «декоративных» кольев, на которые насажены люди. В основном — мирное население, но среди них один рыцарь.

«Мило». — Юный офицер обращает свой взгляд на ДюГре — алхимик даже не дергается при виде свежих насаженных тел, даже если некоторые еще подают признаки жизни.

Келлер оглядывается. «Ночные Охотники» начинают приземляться, оставляя на месте контакта глубокие кратеры. Но это не сравнится с грохотом высадки великанов; вот от этих громил идет такая дрожь, что даже Тацуми немного подскакивает. Взгляд юного офицера устремляется вперед, и он видит волну льда, которая начинает поглощать одну из ближайших улиц. Биомеханический глаз опускается книзу, на тела убитых ордынцев, а затем резко поднимается кверху. Келлер оборачивается. Всё это время он находится в тени королевского дворца Закорьи.

«Хм… Чертежи и снимки не врали, показывая, насколько большой этот объект. Но, оказавшись рядом с ним, чувствуешь себя ничтожным коротышкой. Он, конечно, не сравнится по красоте, размеру и величию с Императорским Дворцом в Столице, но всё же. Впечатляет. Он минимум метров сто в высоту, и спокойно может вместить гарнизон из пяти тысяч гвардейцев. Хм, мне нужны все силы, чтобы его взять».

Тацуми снова оборачивается и смотрит вперед, на горящий город, по которому прокатывается ледяная волна.

«Эсдес займется основными силами, но она может быть во всех местах одновременно. К тому же мне нужно некоторое прикрытие, чтобы новые ордынцы не зашли мне в тыл. Значит, решено».

— Отряды Гамма и Эхо. — Динамики шлема Тацуми оживают, распространяя его командный и ясный голос. Вперед выходят двое гвардейцев в силовой броне — командиры подразделений.

— Каковы ваши приказы, полковник? — спрашивает один из них.

— Ваша основная задача — удерживать эту площадь любой ценой. — Келлер пальцем левой руки обводит полуразрушенное место с выкорчеванными деревьями и уничтоженными статуями, что находится в тени королевского дворца и под алым небом.

— Уничтожайте любого не нашего, кто попытается прорваться ко дворцу по этой дороге.

— Это всё? — уточняет тот же самый младший офицер.

— Да. Это ваша основная задача.

— Принято, — отозвался командир. Переглянувшись друг с другом, офицеры начали активно жестикулировать и раздавать приказы: — Дженкинс, займи возвышенность и разверни там свой пулемет…

Тацуми может положиться на своих людей, поэтому вопрос обороны он оставляет на их усмотрение. Полковник оборачивается к остальным и произносит короткую фразу:

— За мной.

Шатен достает из ножен на спине пару мечей, крепко хватаясь за их рукояти. Краем глаза он замечает, как Анна, применив алхимию, выкачивает всю воду из фонтана и создает из неё большой шар жидкости. Тот зависает над девушкой.

Быстрым шагом ударная группа гвардейцев и великанов устремляется вперед по горящему городу. На их пути тела мирных жителей, ордынцев и рыцарей Закорьи. Тацуми слышит пронзительный птичий крик, который исходит с неба. С помощью своего тейгу он открывает дополнительный красный глаз на макушке шлема и видит трех грифонов с всадниками, что пикируют вниз. Келлер начинает формировать позади себя копья из черной жижи «Ночного Ужаса», но это оказывается лишним: раздается характерный свист работающего арбалета, что только что выпустил болт.

Келлер видит, как остроконечный болт размером с ногу рослого мужчины поражает грудь грифона, пробивая толстую шкуру и крепкие кости существа, полностью зарываясь в его теле. Если Тацуми правильно помнит анатомию существа, то там должно находится его сердце. И действительно: крылатая четырехлапая тварь издает болезненный визг и резко начинает падать вниз. От неожиданности всадник выпадает из седла и, размахивая руками, оказывается в свободном полете.

Звучит еще два свиста: два болта устремляются ко второму грифону. Существо пытается увернуться и делает резкий взмах крыльями, меняя траекторию своего полета. Первый снаряд как раз попадает в крыло существа, отрывая левую конечность наполовину. Второй попадает в грудь, кажется, он пробил легкое.

— От меня не уйдешь, — звучит холодный голос Яши. Келлер поворачивает к нему голову и параллельно наблюдает за вторым падающим грифоном. Сводный брат опускает арбалет, но еще наблюдает за небом.

— Отличная работа. — Пускай в этом нет необходимости, но все же Келлер решает поздравить брата за его результат. На что тот лишь пожимает плечами.

— Я лишь выполняю свою работу. — И в следующий миг он снова поднимает свой арбалет. На этот раз он целится чуть ниже. Келлер отращивает новый глаз, чтобы проследить, куда целится его брат. На этот раз — крепостная стена вокруг королевского дворца. В одной из бойниц Тацуми замечает дуло примитивной пищали и рыцарский шлем.

«С каких это пор у закорийцев появились ружья?»

Снова звучит характерный свист работающего спускового механизма арбалета. Новый болт устремляется в бойницу и поражает точно в шлем аламанца, отбрасывая его назад. Даже находясь на расстоянии нескольких сотен метров, Келлер отчетливо слышит грохот падающего воина в тяжелых доспехах.

Но за одним застрельщиком из бойниц показываются новые. Тацуми видит многочисленные наконечники стрел, металлические болты и редкие дула примитивных кремневых ружей. Его биомеханический глаз определяет минимум сотню потенциальных угроз.

— Уйти с дороги, всем в укрытие!

Келлер слышит хлопок в ладоши, за которым следует характерный алхимический звон. Вода, которую взяла с собой Анна, приходит в движение и образует перед «Ночными Охотниками» водяной барьер, который укрывает их как зонт. Сотни закорийских стрел, болтов и пуль попадают в него и там же останавливаются — стихия просто гасит энергию прежде, чем снаряды успевают нанести хоть какой-то урон.

«Однако, вовремя». — Тацуми кивком головы оборачивается к Анне и кивком головы благодарит её, после чего произносит:

— Ответный огонь!

Анна убирает водяной барьер, и в следующий миг пространство разрывает грохот автоматных очередей и ракетных залпов. Великаны с тяжелыми орудиями обрушивают на бойницы мощь автопушек, отчего усиленный алхимией камень начинает крошиться. Разрывные снаряды начинают вырывать куски обработанной породы. Меткие болты отбрасывают назад неудачливых рыцарей, которым не посчастливилось оказаться открытыми. Келлер инстинктивно, используя массу «Ночного Ужаса», создает два десятка мечей, которые устремляются к стене. Учитывая их необычную природу, они с лёгкостью пробивают насквозь камень, оставляя дырки, размером с небольшого человека, в стене.

Под этим ураганным обстрелом часть верхней конструкции начинает крошиться и падать. Вместе с защитниками. Тацуми замечает, как его брат достает из пазухи контактную гранату и швыряет далеко вперед, прямо в стену. Она взрывается прямо возле бойниц.

Обстрел продолжался минут десять, прежде чем полковник машет рукой и произносит:

— Отставить огонь! Хватит!

И в тот же миг рев орудий стихает. Последняя отстреленная гильза с громким звоном падает на мощеную дорогу. Но Келлер не дает команду продолжить путь; его биомеханический окуляр, а также дополнительные глаза тейгу продолжают пристально наблюдать за поверхностью стены.

«Хм… Ничего. Не вижу никаких признаков жизни».

Тацуми обнаруживает интересную деталь. Его Имперское Оружие начинает взаимодействовать с интерфейсом биомеханического глаза. По нему быстро пробегается желтая ломаная линия, в результате чего окружающий мир приобретает странноватый, гнойный оттенок. И полковник начинает видеть то, чего раньше не замечал, а именно: тела на верху стены. Минимум сотня, не меньше. Они сияют ярко-желтым цветом, источая странную ауру, но при этом она затухает.

«Это что-то новенькое».

Тем не менее Келлер получает желанный ответ. Защитники на стене, по крайней мере на этом участке, не представляют угрозы, а значит, можно продвигаться дальше.

— За мной! — объявляет зеленоглазый шатен и дает отмашку. Он первым делает шаг вперед.

Штурмовая группа быстро возобновляет движение. Начинается активная жестикуляция и переговоры по закрытым каналам отрядов, командиры рассредоточивают своих людей, чтобы в случае засады минимизировать потенциальные потери.

Новое зрение покидает Келлера так же быстро, как и появляется, возвращая мир в привычный зеленый окрас окуляра шлема силовой брони. Полковник пользуется уже привычным ему способом исследования местности. Не сбавляя скорости, он отращивает дополнительный теневой отросток, который устремляется на сотню метров в воздух и оканчивается большим красным глазом. Своеобразный увеличительный перископ.

С помощью этого нехитрого способа полковник видит впереди главные ворота и возле них происходящее. Кажется, путь преграждает огромный великан с черной шкурой. Точнее его тело — громилу кто-то убил. Судя по ранениям — пищали. Помимо переростка Келлер подмечает множество убитых в этом месте — ордынцы.

«Кажется, они пытались прорваться здесь во дворец, но были остановлены рыцарями. Перебиты в полном составе. А сам гарнизон продолжает удерживать оборону».

— Что видишь впереди? — интересуется Яша. Благодаря силовой броне, он может спокойно поспевать за братом, в отличие от Анны, которая предпочла расположиться в безопасности своего водяного шара и использовать его как пилотируемый объект.

— Ничего хорошего, — отвечает Тацуми и оборачивается назад. Гвардейцы и великаны идут следом. — Ворота всё ещё охраняются гарнизоном в триста-четыреста человек. Путь прегражден трупом великана и убитыми кочевниками. — Полковник плавно поворачивает голову в сторону стены и указывает на неё. — Будем забираться наверх и обходить с флангов.

— Понял. Всем приготовится к подъему! — во весь бас объявляет коммандер и быстро направляется к стене.

Поскольку Келлер не убирал крылья, то вновь расправляет их и делает мощный взмах, устремляясь в воздух, и плавно приземляется на участок стены. Прямо в лужу крови и ошметки того, кто ранее был защитником города. ДюГре следует за своим командующим, используя левитирующий шар с водой, и тоже оказывается наверху.

«Так, а теперь надо поднять всех. Зараз не смогу поднять больше десяти гвардейцев в силовой броне. Надо быть аккуратным, а то могут сорваться».

Келлер отращивает десять толстых, маслянистых щупалец, что устремляется вниз. Первое из них обхватывает Яшу и еще девятерых солдат и начинает рывком поднимать их наверх. Пару секунд, и они на стене.

— Никогда не любил оказываться на милости твоего тейгу, — бурчит Яша, оказавшись на твердой земле рядом с братом.

«И я тоже».

Подтянув первую десятку, Келлер начинает делать это с другими. Работает он быстро и без замешек, поднимая на стену целые отряды бойцов, которые рассредоточиваются и занимают огневые позиции — на случай возможной атаки рыцарей.

Проблема возникла с великанами: со всей своей броней и природным весом они слишком тяжелые ребята. Медленно Келлер смог поднять не более трех таких бойцов, так что процесс растянулся минут на десять, и всё это время «Ночные Охотники» охраняли периметр, держа на мушке каждый возможный подход.

«Вот и последний», — с облегчением выдыхает Тацуми, опуская на твердую поверхность великана — машину в смерти в тяжелой броне, что весит добротную тонну. Келлер оборачивается и обращается к брату, которые заканчивает обход позиций:

— Доложите обстановку, коммандер.

— Периметр чист, — раздается ясный ответ Гительсбаха. — Противник нас не обнаружил.

— Тогда продолжаем путь вперед.

И снова Келлер делает первый шаг вперед, возглавляя боевую группу «Ночных Охотников». Стена во многих местах оказывается повреждена и разрушена, но эти проломы можно обойти, что и делают гвардейцы под аккомпанементы боевой музыки «Крика».

Пройдя несколько сотен метров по окровавленным стенам, на которых покоятся защитники города, Тацуми и его группа выходят к главному ходу дворца. Полковник видит перед собой приятную картину: песня Ньяу сработала как надо.

«Эх, если бы ты не был таким садистским пидорасом, я бы сказал, что ты молодец. Но увы, ты мелкий кусок говна».

Полковник и его подчинённые видят перед собой несколько сотен рыцарей, которые сидят на земле и…

— Что они делают? — спрашивает Анна, перед этим выбравшись из своего водяного шара, абсолютно сухая и чистая.

— Плачут, — коротко отвечает Тацуми, хорошо различая всхлипы и тихие стоны мужчин, что сидят на коленях посреди кровавой бойни.

— Почему?

— Потому что «Крик», — вместо брата начинает говорить Яша. — Это психологический тейгу, что напрямую воздействует на сознание людей. Помнишь ту флейту в руках Ньяу?

— Да. — Алхимик утвердительно кивает головой.

— Это «Крик». И эта музыка, которую ты слышишь, его дело.

— Так значит, это не галлюцинация, и я действительно слышу музыку. — Девушка слегка задумчиво склоняет голову. — Интересно.

— Я с тобой согласен, это очень любопытный тейгу, — поддерживает Яша, делая шаг вперед по направлению к рыцарям, но Тацуми останавливает его жестом руки. — Мы все сейчас находимся под его воздействием… Ну, почти все. И именно поэтому ты ничего не боишься, а эти рыцари плачут. Их сила воли истощена.

«Да, верно, Яша, почти все. Я уж точно не ощущаю эффекта этой дряни».

Келлер выдвигается вперед. Он спрыгивает с защитной сцены вокруг дворца, приземляясь недалеко от рыцарей. Закорийцы не обращают на него внимания, погруженные в собственную горечь.

— Разоружить и связать их. Взять под охрану! Быстро! — раздается громкий командный голос полковника.

Получив отмашку, ударная группа «Ночных Охотников» устремляется вперед. Кто-то прыгает вниз с большой высоты (броня позволяет пережить такое зубодробительное падение), но большинство предпочитают спуститься по старинке — по ступенькам.

Как и рассчитывал Келлер, несмотря на шум и грохот, закорийские рыцари даже не реагируют на приближение противников. «Крик» полностью оправдывает свою дурную славу, подавив волю к сражению. Первые Имперские Гвардейцы вместе с полковником оказываются возле аламанцев через пару мгновений. Резкими пинками ног они выбивают из-под ног защитников Драдштата оружие — никакой реакции.

— Будьте смелее, они уже не в состоянии драться, — говорит Тацуми и в качестве наглядного примера хватает вражеского рыцаря за руку и подтягивает к себе. Словно провинившийся ребенок, тот послушно поднимается и прижимается к Келлеру, тихо сопя про себя. Юный офицер отводит его в сторону, чтобы передать пленника своему солдату.

***

Королевский дворец Закорьи. Вершина и символ могущества древнего государства с гордым народом. Первое, что видит человек, входя в него, — ослепляющее-яркий свет многочисленных хрустальных люстр и светильников, что подобны снисходящим водопадам.

Огромный зал, которому нет конца и края, даже в самую темную ночь освещен так, словно сейчас зенит солнечного диска. До потолка столь далеко, что простой человек вряд ли в состоянии разглядеть богато расписанную фреску, которая повествует о благородной истории Закорьи и становлении этого могущественного королевства. Красные ковры из дорого шелка покрывают мраморный пол. Огромные колонны, выполненные в бархатистом стиле, с «пушистыми» изгибами и формами, устремляются вверх, поддерживая целостность дворца. Столы, стулья и прочая мебель, расставленная по приемной, — всё это было сделано по специальному заказу у самых искусных мастеров королевства и иностранцев.

Возле статуи стоят церемониальные доспехи. Пускай они не живые, но их величие и красота внушают некий треп. Неся свой бесконечный дозор, они сторожат картины, на которых запечатлены бывшие правители и самые влиятельные вельможи и алхимики Закорьи, застывшие во времени. С древних полотен давно умершие люди с некой напыщенной гордостью наблюдают за живыми.

И когда Тацуми открывает массивные двери из черного дерева, украшенные серебром, он хмурится. У него не перехватывает дыхание от созерцаемой красоты, напротив, перед его взглядом предстает то, что заставляет сердце эстета наполниться болью.

Зал разрушен.

Часть колон, поддерживающих дворец, уничтожены и сейчас лежат грудой обломков на разорванных коврах. Большинство из прекрасных картин, которые однозначно стоят больших денег, уже не подлежат восстановлению. Мебель разбросана по залу, словно здесь прошелся ураган. В некоторых местах неконтролируемый огонь пожирает занавески и дорогие скатерти вместе с остальными предметами декора. И ещё тела, множество тел.

«Что здесь, черт возьми, произошло?»

Юный полковник видит в зале как минимум три сотни тел. В основном — закорийские рыцари, держащие в руках мечи, булавы, щиты и прочее. И еще огромное количество крови, которая местами заливает всё, до чего может достать.

— Кажется, нас кто-то опередил, — мрачно констатирует Яша, берясь за свой арбалет поудобнее. Следом за ним в парадный зал входят еще пять десятков гвардейцев и два десятка великанов, которые начинают расходится в стороны. — Как думаешь, кто это мог быть?

Тацуми ничего не отвечает, лишь только опускает взгляд книзу и садится на корточки — в считанных метрах от него лежит убитый закорийский защитник. Его тело кто-то разорвал надвое одним резким ударом.

«Хм, судя по характеру повреждения, били чем-то острым и большим. Возможно, огромный коготь, который вскрыл доспех и отправил аламана на тот свет».

Келлер устремляет свой взор на брата и в бессилии пожимает плечами.

— Не смогу тебе ответить. Это мог быть кто угодно. Но в любом случае это не сулит нам ничего хорошего.

— Полковник Келлер. — Тацуми поворачивает голову вбок, к Анне. Молодой алхимик указывает пальцем вдаль, в глубь зала. — Возможно, здесь поработали закорийские алхимики. Взгляните туда.

Юный офицер поднимается в полный рост и обращает свой взор туда, куда указывает ДюГре. И действительно, он подмечает небольшую деталь, которая показалась ему сперва несущественной. На одной целой колоне выбит черным странный узор — это не алхимический круг, но чем-то напоминает пентаграмму со змей в центре.

«Змея? Почему здесь все так любят змей? Химеры — змеи. Знаки — змеи. Что дальше, змеи-люди?»

Момент; символ загорается слабым зеленым светом. Из него со слабым хлопком появляется густой туман аналогичного цвета. И внутри этой дымки отчетливо виднеются очертания человека — это явно мужчина. Низкорослый, с большим пузом, свисающими боками и маленькими ногами. Даже по очертанию он чем-то похож на шар.

При появлении незнакомца гвардейцы, великаны и Яша нацеливают на него дула своих автоматов и автоматического арбалета. Анна из запасов воды создает вокруг себя защитный купол. А Тацуми лишь прищуривается, покуда неизвестный не начинает выходить вперед.

— Кхе-кхе, — раздается чахоточный кашель, за которым следует сильная одышка. Размахивая перед собой рукой и развеивая дым, неизвестный предстает во всей красе. Полное лицо со свисающими щеками и тремя подбородками. Огромные мешки под глазами, словно мужчина никогда не спал. Густые седые волосы, заплетенные в конский хвост. Дорогой фрак, который держится на полном теле исключительно за счет нескольких пуговиц, которые явно находятся на последнем издыхании и вот-вот сорвутся.

«Это что ещё за объевшийся лилипут?»

— О! — Неизвестный замечает имперцев. Его лицо и губы растягиваются от удивления, и он начинает говорить на франктурском. — Имперцы! Вы здесь не должны быть! Да как…

Аламанец не успевает договорить, как арбалетный болт пробивает ему глотку, оставляя глубокую рваную рану на шее, отчего его голова начинает буквально болтаться на остатках сухожилий и кожи. Келлер слегка поворачивает голову в сторону брата.

— Что? — В шлеме полковника раздается приглушенный голос Яши, чье орудие устремлено на неизвестного. — Ты собирался стоять и ждать, пока он что-то сделает? Он же ведь не обычный человек.

«Да, ты прав. — Тацуми молча соглашается со словами брата и снова устремляет свой взор на смертельно раненого алхимика. Несмотря на разорванную шею, тот продолжает стоять на ногах. Его лицо скрючено от боли, а изо рта вырывается слабое шипение. Из раны обильно хлещет кровь. — Поразительно, что он может стоять. Но в любом случае он через пару секунд отключится из-за кровопотери».

Глаза у неизвестного закрываются, но он умудряется достать из пазухи банку, наполненную зеленым газом, и уронить её на пол, сам падая с ней. На месте падения образуется густая зеленая дымка.

— Всем стоять! — объявляет Тацуми. — Не подходить к дыму! Нам неизвестно, насколько он токсичен!

Но есть одна утешительная новость: между ними и потенциальной проблемой примерно метров четыреста. Может, чуть больше. Однако всё это перестает быть важным, когда тело неизвестного алхимика начинает биться в конвульсиях в дыму. Тацуми очень хорошо слышит хруст ломающихся костей и противный чавкающий звук, будто кто-то жует нечто жесткое, заливаясь слюной. И находящиеся рядом с павшим аламанцем тела точно так же начинают содрогаться, неистово трясясь, подобно предсмертной судороге.

Затем раздается звук рвущейся одежды и металла. Келлер видит, как почти обезглавленный алхимик поднимается обратно на ноги, будто его тянет за собой невидимая сила. Его полное тело начинает растягиваться и увеличиваться в размерах, наращивая мышечную массу. Аналогичное действо происходит с остальными пятью убитыми рыцарями.

«Ладно, я увидел достаточно».

Келлер обращается к своему внутреннему арсеналу и выбирает оттуда ракетницу с зажигательным снарядом. Наведение и пуск, за которым следует мощная отдача. Из трубы, издавая завывающий свист, устремляется боеголовка. За считанные секунды она преодолевает расстояние до цели, и затем гремит взрыв, за которым следует огненная волна, что поглощает площадь, сравнимую с небольшим частным домиком за городом.

Тацуми отбрасывает ракетомет в сторону, железная труба с грохотом падает на мраморный пол, оставляя на нем несколько трещин. Однако прежде, чем что-то предпринять, Келлер замечает движение в пламени. Охваченные огнем, оттуда выходят шестеро обнаженных гуманоидных фигур. Их тела покрыты прочной зеленой чешуей с ярко выраженными мускулами. Отсутствуют половые органы там, где они должны быть. Шеи необычайно вытянуты и оканчиваются продолговатыми головами, змеиными продолговатыми головами с большими желтыми глазами рептилий.

«Змеи-люди? Серьезно? Кто-то додумался создать такую алхимию? Зачем?»

— Это что еще за херь? — В шлеме Келлера снова звучит голос Яши.

Тацуми обращается ко всем своим гвардейцам:

— Огонь на поражение!

И в следующий миг некогда прекрасный зал разрывает грохот автоматов, ракет и тяжелого оружия. Гвардейцы и великаны синхронно открывают огонь, обрушивая мощь своих пушек на змеи-людей. Секунда, и место, где они стояли, превращается в настоящее решето, куда падают разрывные снаряды, превращая пол и колонны в труху, а также поднимая в воздух мраморную крошку.

Тацуми замечает, как из образовавшейся дымки буквально выскакивают в разные стороны гуманоидны. Резкий толчок от земли, и они уже в воздухе. Летят к потолку.

«Вот это сила прыжка».

Гвардейцы продолжают огонь, сопровождая градом пулей чешуйчатых тварей. Но те двигаются столь быстро, что ни свинец, ни ракеты, ни даже болты Яши не в состоянии их достать. Не успевает Тацуми моргнуть, как они уже у потолка, куда вцепляются с зубодробительной силой и уже оттуда отталкиваются, устремляясь на «Ночных Охотников».

— Всем рассыпаться! — Тацуми отдает этот приказ, но понимает, что уже поздно. Даже если его люди начнут двигаться прямо сейчас, то контакта не избежать. Змеи летят слишком быстро. Поэтому он сам отталкивается от земли, резко подпрыгивая вверх и устремляясь навстречу врагам.

Навстречу Келлеру мчится один из мутантов. Полковник замахивается кулаком для удара и направляет его вперед. Змее-человек делает резкий наклон влево и хватает сжатую бронированную ладонь обеими руками и начинает тянуть на себя.

«Пытаешься перекинуть меня через себя? Дурак».

Тацуми позволяет своему противнику подтянуть себя поближе, и когда между ними остаются буквально считанные сантиметры, он резко бьет головой по чешуйчатой черепушке. Змеиная морда раскалывается вдребезги, орошая силовой доспех «Черного Рыцаря» густой кровью с зеленоватым оттенком.

Тацуми отращивает щупальца. Их цель — перехватить пятерых оставшихся, к которым они незамедлительно устремляются. Но уже поздно. Первый змей приземляется возле Яши. Коммандер отбрасывает в сторону Анну и делает резкий скачок назад, чтобы его не задело ударной волной. Он делает два выстрела из своего арбалета, но гибкая тварь уворачивается, показывая чудеса акробатики и скорости реакции на таком мизерном расстоянии.

Один из змеев врезается в тяжелого бронированного великана. Он не учел тяжесть и прочность доспеха исполина, так что при таком контакте тело змее-человека превращается в кровавый фарш из чешуи и внутренностей мутанта. И вся это отвратительная зеленоватая субстанция липнет на шлем и наплечники гвардейца-громилы.

Два других приземляются прямо в гущу гвардейцев и обнажают свои длинные когти. Тацуми слышит, как его бойцы достают из ножен мечи и готовятся к ближнему бою.

А вот что касается последнего…

— Посел прочььсь, имперессс! — В грудь Келлера ударяет синяя струя алхимической энергии, что срывается с пальцев мутантов. Полковник ощущает жгучую пронзительную боль, от которой ему хочется завыть. С грохотом шатен падает вниз, оставляя на месте приземления кратер.

«Что это было?»

Не теряя и минуты, Келлер моментально поднимается и опускает голову. Грудная пластина дымиться, но никаких видимых повреждений не наблюдается. Тем не менее, жгучая боль не проходит, будто мутант своей атакой обошел доспех и прожег мышцы Тацуми.

Краем глаза юный полковник замечает, как Яша выпускает ещё несколько болтов в своего зверо-человека. Один из них находит свою цель и поражает ногу существа, чтобы беспомощно отскочить от чешуи. Последнее, что успевает увидеть Келлер, — это струя воды, которая сбивает монстра, отбрасывая его обратно.

— Ты есё сив? — Змее-человек приземляется в метре от Келлера. Его двойной язык высунут, и рот сокращается в попытке издавать человеческую речь. По мнению самого Тацуми, получается не очень, и юный офицер обнажает свой гвардейский меч, что всё это время покоился в ножнах.

— Кто ты такой? — Острие меча устремляется на неизвестного мутировавшего алхимика. На фоне слышатся звуки битвы и крики солдат.

Змее-человек ничего не отвечает. Его лицо, если это так можно назвать, расплывается в странной гротескной маске, которая отдаленно напоминает человеческую улыбку, и обнажает рот, полный острых клыков. В следующий миг из недр своей глотки существо исторгает новую банку, в которой явно что-то есть.

«Ну уж нет!» — Тацуми устремляется вперед, намереваясь пробить сердце неизвестного. Но банка разбивается быстрее, высвобождая на волю огромное количество сжатого воздуха, который откидывает Келлера назад. Как и самого чешуйчатого.

Неестественный дым рассеивается буквально за мгновение, открывая вид… на самую обычную собачонку.

«Чего?»

Тацуми многократно видел подобных животных: декоративные создания, созданные для утех высшей знати и элит. Маленькие лапки, небольшой размер, чтобы удобно брать в руки, и миленькая пушистенькая морда с большими круглыми глазами. Но Тацуми замечает одну маленькую деталь, которая заставляет молодого офицера нервно сглотнуть.

«Красный носик».

И мгновение спустя собачку начинает выворачивать наизнанку. Огромное количество биомассы расползается по приемной дворца, занимая сотню метров и подминая под себя уцелевшие колонны. Плоть приобретает сероватый оттенок и начинает становиться похожей на огромного спрута с многочисленными щупальцами. Формируется лицо — массивное, приплюснутое, с двумя огромными, черными как сама бездна, глазами. И рот, наполненный как минимум десятью рядами зубов, каждый из которых больше самого Тацуми.

«У этого алхимика в роту всё это время был Кракен Явика?! Это зверь Супер-Класса!»

Тацуми почти не в силах оторвать свой взгляд от гипнотических глаз монстра, что своей тенью накрыл самого полковника. Но кое-что он замечает. Змее-человек, который алхимик, приземляется на макушку осьминога и вальяжно располагается на ней, раскинув ноги.

— Убейс-с-с!

Не проходит и мгновения, как существо исторгает из недр своей глотки зеленую субстанцию, заставляя Тацуми отпрыгнуть в сторону. И если бы он этого не сделал…

«Это чертова эктоплазма! Эта тварь пуляется сраной эктоплазмой!»

Выплюнутая биомасса, заливавшая почти все позади Келлера, начинает с громким шипением растворять все, на что попала, и превращать это в зеленую массу.

Десятки щупалец, некоторые из которых могут запросто раздавить жилой дом, устремляются к Тацуми. Полковник снова отращивает крылья и делает резкий взмах, уходя в сторону. Он проскальзывает мимо щупалец, не позволяя существу поймать его. В это самое время на серую шкуру твари начинают обрушиваться ракеты и тяжелые снаряды «Ночных Охотников». Безрезультатно, так как тварь сконцентрировала все свое внимание на Келлере.

«Надо заканчивать с ней быстро, иначе тварь разрушит дворец и погребет все ценное под его недрами».

Келлер делает резкий взмах крыльями и пикирует вниз, проносясь мимо щупалец существа. Быстрее, чем кто-то успевает моргнуть глазом, он оказывается у лица твари, прямо подле её бездонного зрачка. И со всей силой обрушивает туда свой меч.

Но вместе ожидаемого эффекта сталь прямо на глазах у Келлера превращается в зеленую жижу, и он остается с одной лишь рукоятью. Это не останавливает молодого полковника, и он бьет в глаз бронированными кулаками. Чудовищная сила «Ночного Ужаса» заставляет гигантского спрута вздрогнуть и издать болезненный стон. Из поврежденного зрачка начинает течь зеленая жидкость. Эктоплазма при контакте с черной субстанцией Имперского Оружия бессильно шипит.

Однако этот удар стоил Тацуми драгоценных секунд. Мгновение, и огромное щупальце обвивается вокруг тела офицера, сдавливая его всей силой. Силовой доспех, усиленный «Ночным Ужасом», начинает стонать. В глазах стремительно белеет, а тело ломит. Но это удобный шанс подкрепиться — лицевая пластина Келлера раскалывается напополам, открывая зубастую пасть с мясистым языком, и юный офицер вонзает клыки в плоть существа, откусывая солидный кусок и оставляя рваную рану. Один присест — и он глотает сырое мясо, что на вкус похоже на самую обычную рыбу.

«О да, то, что надо».

Прежде, чем челюсти Келлера успевают сомкнуться еще раз, существо со всей силой бьет его по земле и с торжественным воплем бросает в сторону.

Но Тацуми не разбивает стену; на полпути его ловит водяная подушка, которая поглощает силу удара и заставляет офицера остановится. И как только это происходит, водяной пузырь исчезает, позволяя Келлеру опуститься на свои ноги. Встряхнув головой, он приходит в себя, и видит на месте Кракена зеленый туман.

«Проклятье! Алхимик и его зверушка исчезли!»

Келлер раздраженно топает ногой, разбивая драгоценный мрамор.

— Полковник? — Тацуми слышит обеспокоенный голос Анны.

Тацуми сперва смотрит на девушку, затем на Яшу. Тот стоит на коленях, доставая нож из горла поверженного змее-человека. Чуть правее он видит еще двух убитых существ — их зарезали мечами. Трое его людей получили серьезные ранения.

— Со мной все в порядке, — отвечает «Черный Рыцарь» и поднимается в полный рост, обращаясь к «Ночным Охотникам». — Группа, продолжаем движение! Во имя Империи, мы зачистим дворец!

Глава 11-ая. Закорья. Часть 6-ая. Падение дворца

Дальнейшее продвижение в дворец оказалось… затруднительным. Богато уставленные коридоры символа Закорийской власти превратились в настоящую бойню. Келлер, несмотря на свой юный возраст, побывал на многих полях битвы и повидал всякое, но это…

«Это — ни в какое сравнение. То, что здесь происходит, — настоящий пиздец. Такое чувство, что я веду своих солдат не по королевскому дворцу, а по чертовой скотобойне, где уже поработал неряшливый мясник».

Просторные коридоры и галереи буквально забиты телами закорийских рыцарей. Красивые картины, статуи и бюсты залиты свежей кровью, что ещё не успела засохнуть. И повсюду следы боя, словно здесь пронесся ураган из клинков и когтей и разорвал всё, до чего мог достать. Даже драгоценные люстры оказались разбиты, и кое-где распространялся неконтролируемый огонь.

Но это наименьшая проблема.

— Противник на двенадцать часов! Огонь на подавление! — Тацуми отдает приказ при виде очередной группы змее-людей, которая вырывается из бокового ответвления. Они подобны диким зверям: скачут на четвереньках и размахивают своими длинными мясистыми зелеными хвостами. Их шестеро; за счет своей чудовищной силы они быстро рассредоточиваются вдоль коридора, по которому вполне могут спокойно проехать два танка, не мешая друг другу.

— Огонь! Огонь!

Почти инстинктивно обычные гвардейцы, что идут впереди, опускаются на колени, чтобы не закрывать линию огня второму ряду. Шесть десятков стволов и тяжелые пушки великанов начинают свою громогласную песню. Пространство впереди быстро заполняется дымом от мраморной крошки и взрывов, в котором скрываются змее-люди. Но датчики движения и тепловизор шлема хорошо показывают натиск чешуйчатых мутантов.

Келлер создает позади себя десять острых копий из черной субстанции. Окуляры силовой брони говорят, что между ним и змее-людьми примерно сто десять метров. Самый ближайший уродец — в девяносто пяти. А учитывая их скорость и силу…

Самый первый из мутантов с шипящим ревом устремляется вперед. Используя свои мускулы, он отталкивается лапами от пола и летит вперед, устремляясь на Келлера. Когти на пальцах и ногах обнажены; юный полковник замечает, как с клыков мутанта стекает еще свежая алая кровь.

«Сдохни». — Два копья устремляются на встречу змее-человеку. Оба пробивают чешую твари, словно это какая-то фольга. Первое оставляет дыру размером с кулак на груди. Келлер с неким внутренним удовольствием отмечает пронзенное сердце чешуйчатого гуманоида на острие копья. Второе попадание и вовсе ставит жирный крест на судьбе змее-человека, снося ему полголовы и оставляя лишь нижнюю челюсть, из которой начинает хлестать кровь, а раздвоенный язык — биться в бесконтрольных конвульсиях. Обезглавленный монстр падает на изодранный красный ковер и продолжает двигаться по инерции, оставляя после себя кровавый след. Зеленая туша останавливается лишь только у ног Тацуми.

Но полковник не обращает на это внимания: как только первый змей оказался поражен, он переключает внимание на другого, в которого сразу попадает случайная ракета, выпущенная великаном. Реактивный снаряд соприкасается с ногой мутанта и взрывается, разрывая гуманоида. Куски мяса и внутренностей летят в разные стороны. Два змее-человека, что оказались рядом, отброшены в разные стороны.

«А вот и новые цели».

Датчики доспеха быстро рассчитывают траекторию выстрела, по которой лучше всего поразить мутантов, но Келлер в них не нуждается. Он направляет еще два копья на пораженных змеев и пускает их вперед. Когда мутанты оказываются в нужном месте — а именно отброшенными к противоположной стене коридора — в них попадают черные, как смола, снаряды. Каждый из них сносит голову змее-люда, прибивая её к стене.

«Осталось еще два».

Мысль успокаивает, но, прежде чем Тацуми успевает запустить новые копья, он слышит хруст ломающих перекрытий. Стена над ним рушится, и оттуда на полковника устремляется очередной кошмар. Возможно, вывалившееся существо когда-то было представителем рапторов — опасных рептилий, которые обитают в джунглях южной Империи. Но то, что сейчас разевает рот на Келлера, — лишь отдаленно напоминает раптора. От кончика хвоста до головы — пять метров. Толстая зеленая чешуя, мощные ноги, созданные для бега на ошеломляющих скоростях. Вытянутое, немного прижатое к земле тело, покрытое гребнем из бритвенно-острых шипов. И голова…

«…это что еще за херь?»

Но это определенно голова. Ну, по крайней мере нечто, ей являющееся. Вытянутая морда раптора с острейшими зубами будто разошлась в стороны, открывая вид на ещё более жуткую картину. Из огромной глотки вырываются несколько десятков толстых щупалец, каждое из которых сопоставимо с рукой взрослого мужчины. Стенки пасти покрыты рядами мелких, заостренных зубов, напоминающих своеобразный бур. И сейчас оно смотрит на юного полковника. Руки и ноги с торчащими черными когтями занесены для удара.

Келлер быстро перенаправляет энергию. Созданные ранее черные копья приобретают вид биомассы и перетекают в руки полковника. «Ночной Ужас», повинуясь команде своего хозяина, создает из них двухметровый двуручный молот, оканчивающийся заостренным отбойником. Тацуми замахивается и бьет наотмашь. Удар приходится прямиком на голову твари; шатен ощущает тяжелый вес существа. Тело мутанта оказывается столь прочным, что его не разносит на части. Вместо этого чудовищный удар Черного Рыцаря отправляет химеру назад, запустив его с такой скоростью и силой, что существо улетает обратно в пролом, разбивает следующую крышу и скрывается из виду.

Но это, увы, лишь один мутант. Еще трое аналогичных уродцев-рапторов устремляются вниз. Краем глаза Тацуми замечает, как двое уцелевших змее-людей почти настигли позиции гвардии. И что еще хуже: он слышит очередной пролом, на этот раз в боковой стене, в тридцати метрах позади от позиции «Ночных Охотников». Оттуда показывается еще десяток мутировавших людей. В этот самый момент Келлер успевает сказать лишь два слова:

— Обнажить клинки!

Ну а что ещё остаётся?

Синее свечение появляется под ногами Келлера. В следующий миг прямо из-под его ног, используя мрамор и ткань ковра в качестве строительного материала, вырывается огромный сжатый кулак, что устремляется вперед. Один из змее-рапторов неудачлив — он оказывается подхваченным огромным молотом, который направляет его обратно вверх, скрывая из виду.

Келлер слышит, как его солдаты обнажают клинки и встроенные в броню ножи. Краем глаза видит: Яша активирует скрытый в арбалете цепной штык, чьи быстро раскручивающиеся лезвия начинают жужжать. Сам Тацуми превращает молот в черную субстанцию, которой покрывает руки, — она приобретает вид десятисантиметровых бритвенно-острых когтей. Из локтевых суставов смотрят продолговатые органические лезвия, что вырываются вперед.

«Ну давайте, суки».

Келлер отпрыгивает в сторону, позволяя раптору приземляться на пустое место, но прежде чем тот успевает поднять голову, Тацуми двигается вперед. Первый взмах руки — его черные когти отсекают открытую пасть существа и его толстые щупальца. Второй взмах — конечность полковника впивается в толстую шкуру химеры, грубо разрывая горло твари и валя её на землю.

К этому моменту следующая тварь уже на земле. Её щупальца устремляются вперед. Боковым зрением Келлер замечает, как рядом брат уворачивается от взмахов змее-человека, чтобы в следующий миг активировать встроенный огнемет. Мощная струя пламени ударяет в лицо мутанту, поджигая его. Убедившись, что с Яшей всё хорошо, Тацуми концентрируются на оставшемся рапторе; «Ночной Ужас», используя энергию тела Келлера, создает новую биомассу: на этот раз из груди полковника вырывается двухметровый толстый кол, который выстреливает из тела шатена, как пуля. И поражает мутанта почти в упор, войдя прямо ему в открытую глотку. Мгновение спустя окровавленный черный предмет вырывается из кончика хвоста, разрывая его. Существо падает замертво.

Используя созданную биомассу, Тацуми отращивает крылья и взмывает в воздух. Один из великанов «Ночных Охотников» издает болезненный вскрик — проворный змее-человек взобрался ему на руку и вонзил когти в сочленение в подмышке. Келлер замечает, как исполин, превозмогая боль, одним взмахом нетронутой конечности прихлопывает чешуйчатого мутанта, размазывая его внутренности по своей броне.

Полковник видит, как его гвардейцы втроем убивают этих монстров. Искусственные химеры успевают уклониться от нескольких ударов, прежде чем клинки гвардии вонзаются в них. Одно из существ оказывается замороженным, когда в него ударяет струя крио-жидкости от ДюГре. Тварь превращается в ледяную статую, и её оставшаяся жизнь теперь коротка: первый «Ночной Охотник» пинком силовой брони разбивает тварь вдребезги.

Еще несколько секунд, и бой заканчивается. Последний мутант падает, когда цепной штык Яши вырывается из туши чешуйчатой химеры, срезав половину туловища.

— Твою мать! — раздается на общей частоте рассерженный голос коммандера. Тацуми опускается на землю и оказывается прямо перед ним. Окуляр, шлем, как и почти вся передняя броня, залиты темной кровью химеры с зеленоватым оттенком. — Я нихера не вижу из-за кровищи.

Келлер протягивает руку вперед, чтобы помочь брату, но останавливается, когда видит синее свечение на его доспехе. В следующий миг вся кровь, что покрывала тело юного коммандера, приходит в движение и собирается в сферу, которая затем направляется к Анне. Алхимик добавляет этот запас к жидкости.

— Благодарю, Анна. — Яша кивает головой, на что девушка лишь пожимает плечами.

— Не надо благодарить, — раздается прагматичный голос аристократки. — Я лишь выполняю свою работу и собираю для себя ресурс.

Яша это понимает и потому переключает свое внимание на Тацуми. Его биомеханический глаз, что выглядит как новенький, фокусируется на фигуре Черного Рыцаря.

— Полковник, — со всей серьезностью и официальностью начинает Гительсбах. — При всем моем уважении, но это пиздец. Мы даже не прошли и половины пути до тронного зала, а уже потеряли пятнадцать человек. Эти твари атакуют со всех сторон и обескровят нас до того, как мы сможем пленить потенциального наместника Закорьи. Да и жив ли он?

— Яша окидывает рукой многочисленные трупы закорийских рыцарей, что лежат по коридору. — Оглянись вокруг, тут всю охрану перебили за нас, либо превратили в этих сраных химер. И еще эти ублюдочные закорийские алхимики, один из которых принес с собой зверушку супер-класса.

— Коммандер, — с такой же убийственной серьезностью отвечает Тацуми. — Мне известны эти проблемы. Но у нас есть прямой приказ, а гвардия не отступает. Если вас что-то не устраивает, можете вернуться обратно в приемный зал и ждать подкрепления. Или у вас есть возражения?

«Не смей пересекать черту, Яша. Я готов простить тебе многое, но только не то, что ты пытаешься ставить под сомнения мои действия».

Два брата сверлят друг друга взглядами на протяжении нескольких секунд, в течение которых за ними наблюдают «Ночные Охотники». И в конце концов Яша тяжело выдыхает и побеждено делает шаг назад.

— Никак нет, полковник.

— Вот и хорошо. — Келлер оборачивается назад и оглядывает своих солдат. — Раненые есть?

— Никак нет, полковник, — раздается уверенный голос одного из офицеров.

— Отлично, — шатен кивает головой в знак одобрения, — продолжаем движение. Нам до конечной цели еще… Та-ак… — Келлер достает из походного кармана аккуратно сложенный несколько раз сверток бумаги, который уже успел помяться. Он начинает раскладывать его перед собой, открывая вид на чертежи и многочисленные пометки, сделанные не так давно карандашом. Этот запутанный лабиринт — карта королевского дворца Закорьи.

«Так-так, значит, мы сейчас здесь. — Тацуми делает очередную пометку на одном из перекрестков, возле которого они сейчас находятся. — И теперь нам нужно идти до самого конца, затем налево, направо…. И далее по маршруту».

— Нам еще примерно полтора километра. Плюс-минус сто метров, — произносит молодой офицер, складывая обратно карту и убирая её в походный карман, что закреплен на поясе его силовой брони.

Келлер снова оборачивается, на этот раз устремляя свой взор на брата. Пускай он не может видеть лица за этим безликим шлемом, но по его позе и положению можно сделать логичный вывод: тот явно хочет что-то сказать.

— Есть предложения, коммандер?

— Да, есть одно. — Яша делает шаг вперед и указывает пальцем в конец коридора, где начинается очередное ответвление. — Предлагаю не заниматься сохранением культурных ценностей вражеского государства, а использовать нашу силовую броню по назначению, чтобы проламывать стены и срезать нам путь. Минимум десять минут выиграем и, возможно, сможем избежать части засад.

«Логично». — Тацуми кивает головой.

— Согласен. Несмотря на риск обрушения, потому что мы не знаем, насколько поврежден дворец изнутри, в текущих условиях ваше предложение выглядит приемлемым, коммандер. Пойдем по прямой, напролом.

Еще раз окинув свою ударную группу взглядом и удостоверившись, что все в порядке, юный полковник взмахивает рукой. И сам первый устремляется вперед. Он делает несколько шагов, чтобы…

…чтобы оказаться в абсолютно другом месте. Вот он со своими людьми бежит по коридору, а теперь его окружает зеленый дым — тот самый, из которого ранее в парадной зале появился неизвестный алхимик.

«Во имя всего святого…»

Как Тацуми понял, что это не коридор?

Первое, что видит перед собой Келлер, — кровь. Много крови, она буквально повсюду. Под его ногами, впереди, на стенах. И еще этот запах… Он не спутает его ни с чем. Тлетворный, противный, отдающий металлом и сильным зловонием. Так пахнет тело человека, в котором начались активные процессы гниения. Слух подтверждает это: Тацуми слышит жужжание тысячи мух, чьи крылья бьются в едином унисоне, создавая «музыку гниения», что способна свести с ума.

Тацуми видит тела, много тел. Растерзанные и разодранные рыцари Закорьи, королевские прислужники и писцы, придворные аристократы и обычные люди — все лежат в многочисленных единых «мясных» мешках на несколько десятков человек, вокруг которых кружат полчища мух.

«Это была кровавая баня».

Юный офицер даже и не осознает, что картина смерти поглощает его сознание. Он внимательно смотрит на блеклые лица людей — прекрасные мужи и девы, разных сословий и чинов, что стали едины в объятиях загробной жизни. И он находит это… интересным? Захватывающим?..

С большим трудом Тацуми заставляет себя оторваться от одного из кровавых скоплений. Его пристальный взгляд окидывает помещение. Оно огромное, даже больше приемного зала. Полковник задирает голову кверху.

«Хм, здесь спокойно можно будет разместить жилой блок на десять этажей, и даже место останется».

Под кровью и мясом отчетливо виднеется позолоченные статуи, дорогие картины и разрушенные скульптуры, которые, возможно стоили целое состояние. Но быстро взгляд Тацуми захватает массивный золотой трон. Подобно Императорскому, которое находится в огромном дворцом комплексе Столицы, место правителя Закорьи располагается на возвышении. К нему ведет двадцать ступенек, покрытых синим ковром с белоснежными рисунками. Сам трон, в котором вальяжно может разместиться даже самый полный мужчина, судя по всему, покрыт платиной и обильно украшен красными бриллиантами.

И сейчас на месте короля Закории восседает нечто, что отдаленно напоминает человека. К самому основанию, на первую ступеньку, опускается длинный мясистый темно-серый хвост. Он оканчивается чешуйчатым мужским туловищем с хорошо выраженной мускулатурой. Четыре крепкие и бугрящиеся руки, две из которых опираются на подставки. Остальные поддерживают голову; если не обращать внимания на чешую, в целом она похожа не обычную человеческую, с длинными черными волосами, немного пухлыми губами, но тонким носом и ярко выраженными скулами. Глаза — желтые, с продолговатым зрачком, как у рептилии. Зубы остры и явно способны перекусить даже самые крепкие кости.

Тацуми отводит взгляд немного вбок и видит уже знакомую фигуру — того самого алхимика, с которым он ранее сражался. Его «Кракен Явика» снова принял облик миловидной собачки с красным носиком и сейчас мирно сопит на руках своего хозяина.

И эти двое не одни. В зале, окружая Тацуми, находится минимум две сотни змее-людей и химер. Они агрессивно шипят и скалят зубы. Некоторые согнулись, приготовившись к резкому броску.

«Две сотни на одного? — При этой мысли черная биомасса начинает наращиваться на доспехе Келлера. Он тут же становится больше, увеличиваясь в размерах до четырех метров. «Черный Ужас» отращивает еще четыре дополнительные руки, которые оканчиваются полуметровыми когтями, вырывающимися из фаланг пальцев. — Мне нравится этот расклад».

— Это он? — слышит Тацуми голос. Приятный, звонкий, созданный для игры в опере и способный брать даже самые высокие нотки. И это говорит четырехрукий человеческий мутант, что восседает на троне почти в трехстах метрах от самого полковника.

— Да, сир, — отвечает уже знакомый алхимик, поглаживая мех своей «собачки». — Это тот имперец, о котором я вам говорил.

«Он же не шипит. Хм, видимо, привык к новому телу».

— Хм. — Желтые светящиеся глаза осматривают Келлера с ног до головы. — Выглядит интересным. — Затем он уже явно обращается к нему, добродушно раскидывая руки. — Добро пожаловать в Закорью, вернее, в её прекрасное будущее, которое ожидает каждого жителя и рыцаря.

«Прекрасное будущее? — Келлер открывает на своем черном теле несколько дополнительных глаз с алыми зрачками. Каждый из них устремляется на «братские могилы». — Мило».

— Меня зовут Гермес Трисмегист, и я думаю, ты обо мне уже слышал, — с гордостью и пафосом существо произносит свое имя, прижимая к груди одну пару рук.

«Хм… Гермес Трисмегист… Да, помню».

— Да, я о тебе слышал кое-что. — Келлер не расслабляется. Пускай змее-люди и химеры не идут в атаку, но в любой момент это может измениться. — Пленники сообщили мне, что ты бывший придворный алхимик Франциска пятнадцатого, который слишком близко воспринял смерть своего короля и сошел с ума. — Тацуми еще раз смотрит на «кровавую баню» и мутантов перед ним. — Судя по тому, что я вижу, эти слова близки к правде. — И затем все глаза на теле Келлера устремляются на Гермеса. — Откуда ты и твой помощник знаете франктурский? Язык Империи не популярен на землях аламанов.

Повисла тишина. Неловкая и короткая, на протяжении которой полковник не отводил взгляда от лица алхимика. И в следующий миг его каменная физиономия «взрывается» истерическим хохотом. Глубокий, отдающий мощным эхом и пронзительный, проникающий в саму душу смех разносится по тронному залу. Гермес закрывает глаза, забывшись в своих эмоциях, и откидывается на спинку своего сиденья.

«Я сказал что-то смешное?»

Проходит несколько секунд, прежде чем мутант замолкает. Снова звучит его звонкий голос:

— Молодой человек, я вижу, что вы ничего не понимаете в жизни. Но ваши слова меня однозначно повесели. Если у вас есть хоть какое-то понятие о чести, то не могли бы вы представиться?

— Меня зовут Тацуми Келлер. Я полковник Имперской Гвардии и пришел сюда, чтобы исполнить свой долг. — Несмотря на угрожающую обстановку, шатен позволяет себе немного выпятить грудь вперед и произнести эти слова с военной гордостью.

— Келлер? Тацуми? Бха-ха-ха-ха-ха! — И снова Гермес забивается в истерическом хохоте. Келлер хмурым и прищуренным взглядом наблюдает за слезами «радости», что стекают с чешуйчатого лица монстра, который в этот самый момент бьет по правому подлокотнику, раскалывая материал и заставляя его крошиться. Проходит ещё пару секунд, прежде чем членораздельная речь срывается с губ мутанта. — Никогда не мог подумать, что кто-то из Келлеров будет носить имя варваров и дикарей. И еще полковник! Ха-ха-ха-ха-ха!

На этот раз хохот настолько громогласный, что Тацуми невольно подмечает, как с потолка начинает сыпаться каменная крошка. Келлер не выдерживает и перебивает крик закорийца:

— Мразь! Да как ты смеешь смеяться над моим именем?! Его давала мне самая важная женщина в моей жизни!

— Хох. — Алхимик выставляет перед собой ладонь, прося Келлера прекратить, а сам уже заходится в отдышке, пытаясь побороть свой хохот. Постепенно ему это удается. — Прошу прощения, молодой человек. Я не хотел вас обидеть, но я нахожу это очень смешным. Видите ли, когда я был такого же возраста, как и вы, имя «Тацуми» носили всякие полуголые дикари с севера и любители поохотиться и поспариваться на пляже с юга. А Келлеры пришли в Империю с запада, поэтому у вас должно быть другое имя. — Чешуйчатый пожимает плечами. — Впрочем, тысячелетнее проживание в многонациональном государстве дает о себе знать. Мне вот что еще хочется знать, молодой человек: а ваша самая важная женщина откуда? С юга или севера?

«В мое время? Насколько же ты старый?..»

Тацуми тяжело вздыхает. Несмотря на изменившийся тон собеседника, он все еще хочет набить ему морду и превратить её в кровавый фарш.

— Моя мама с юга.

— Любопытно. — Алхимик довольно прищуривается. — Возможно, за прошедшее тысячелетие смысл этого имени поменялся, но при мне оно означало безвольного раба. — Гермес соглашается про себя, кивая головой. — Любящая мать так не назовет своего сына. Тогда что сейчас обозначает твое имя?

— «Пробуждающийся дракон».

— Интересно. — Гермес довольно чмокает губами. — Молодой человек, ваша мама подобрала вам хорошее имя. Меня радует, что некоторые из современных людей осознают смысл своих имен, а не только гонятся за звучанием. А то за последние сто лет очень часто встречал… Назовем их персонажами, чьи имена дословно переводятся как «моча и кал лошади». И что самое любопытное, они этого не знали, пока я им не сказал. — Лицо Трисмегиста расплывается в вежливой улыбке.

«Остынь, Тацуми. Думай головой. Этот алхимик сейчас разговорился, и я ему как минимум интересен. Надо этим воспользоваться и попытаться выудить из него как можно больше полезной информации».

— Ты несколько раз сказал: «в мое время». И относишься к вещам так, словно живешь…

Змеевидный алхимик не дает Келлеру договорить, перебивая его своим вежливым голосом.

— Мне уже более тысячи лет. А если быть еще точнее, то в этом году мне исполнилось тысяча двести сорок лет… — На лице Гермеса появляется легкая неуверенность, и он опускает взгляд к своему хвосту. — Или тысяча двести тридцать лет… Впрочем, — Трисмегист пожимает плечами, какая разница? Плюс-минус десять лет не играют особой роли.

— Милорд, если быть еще точнее, вам тысяча двести тридцать два года, два месяца и шесть дней. — С неким почтением и раболепием произносит змей-алхимик, гордо выпрямившись в полный рост.

— О, даже так. — Трисмегист удостаивает своего слугу добродушным взглядом. — Благодарю тебя, Жак, что следишь за моими годами.

— Рад служить, мой господин.

«Тысяча лет?!»

— Тебе не может быть тысячу лет, — раздается строгий и уверенный голос Келлера. — Человеческий организм не в состоянии столько прожить. Даже если бы ты нашел способ постоянного омоложения, человеческий мозг окислится гораздо раньше, чем тебе стукнет двести.

— О, а я смотрю, вы начитанный для военного, молодой человек. — В голосе Гермеса нет издевки, наоборот, слышится явное одобрение. — Впрочем, вы Келлер. Что возвращает меня к другой теме… Почему полковник? Разве вы не должны стать алхимиком, как все в вашей семье?

«Он не знает? Я думал, вести о гибели моей династии разошлись далеко за пределы Империи…»

— Моей семьи больше нет. Я один из последних Келлеров.

— О. — На физиономии мутировавшего аламана появляется искреннее удивление, смешанное с нескрываемым интересом. — А вот это занимательная информация. Когда я в последний раз общался с ним, а это было лет шесть назад, об этом он мне не сказал. Тогда примите мои искренние соболезнования, молодой человек. Келлеры были великими учеными этого мира и, по моему скромному мнению, это великая утрата для нас всех.

«Он? В последний раз? Шесть лет назад, и это при условии, что он даже не в состоянии самостоятельно вспомнить свой точный возраст?»

— Спасибо за соболезнования. Но что за «он»? Это как-то связано с моей семьей?

— Очень даже. — Гермес немного наклоняется вперед и с любопытством смотрит на Тацуми. — И я даже удивлен, что для тебя эта новость — шок, ведь Отемм Келлер старше меня минимум на двести лет.

В это самое мгновение Тацуми очень сильно благодарен, что собеседник не видит его лица, иначе змей мог бы наблюдать завораживающую картину абсолютно шока.

«Не может быть! Отемм Келлер умер девятьсот лет назад от старости!»

— Это бред и наглое вранье!

— Ты смеешь сомневаться в словах моего господина?! — раздается яростный возглас змее-человека Жака, а его лицо растягивается в зверином оскале. Собачка на его руках начинает злобно шипеть.

— Тихо, тихо, мой дорогой Жак. — Хвост четырехрукого алхимика плавно поднимается со ступень, и его кончик аккуратно ложится на плечи прислужника змее-человека. — Нет необходимости проявлять агрессию перед невеждами. Ведь наша обязанность, как алхимиков, просвещать заблудшие массы и показывать им лучший путь. Что мы тут с тобой и делаем.

Сделав глубокий шипящий выдох, Жак слегка опускает плечи и послушно кивает головой.

— Прошу прощения за этот срыв, мой господин. — Он поднимает взгляд своих змеиных глаз и устремляет его на повелителя. — Вы как всегда правы. Мне стоит быть более терпеливым.

«Насколько же он жалок и тщедушен, раз так перед ним пресмыкается? Как можно не уважать себя так?»

Желтые глаза бывшего главного алхимика Закорьи снова устремляются на массивное тело Тацуми, что покрыто красными глазами.

— Молодой человек, поскольку вы Келлер, а я уважаю вашу семью, открою вам маленький секрет, о котором знают единицы. Алхимия — это не только интересные фокусы с трансмутацией и созданием зелий. Это наука, которая обладает бесконечным потенциалом. И бесконечной силой.

Гермес подтягивает к себе свой хвост и начинает выпрямляться в полный рост, чтобы оттолкнуться от королевского трона. Только сейчас Тацуми начинает осознавать, насколько он огромен по сравнению с ним.

«Если бы он захотел, смог бы спокойно обвиться вокруг меня несколько раз».

— Многие алхимики, как и имперские ученые, ошибочно считают, что философский камень — это вершина мощи, и что так называемые Имперские Оружия — пик могущества. Не отрицаю, это интересные побрякушки, которые даруют владельцу занимательные способности. Но тем не менее это лишь побрякушки на фоне настоящей силы. И алхимия — ключ к ней. С помощью нехитрых манипуляций можно овладеть властью над жизнью и смертью, над пространством и временем и даже заглянуть за грань, чтобы получить ответы на все вопросы. И я не один такой.

Нага (1) плавно спускается вниз, говоря так, словно объясняет юному ученику элементарные вещи.

«Он безумен. То, что он говорит, на грани здравого рассудка».

— Отемм Келлер и еще пара десятков алхимиков по всему нашему огромному шару овладели этими секретами. По поводу моего бессмертия все очень просто. Даже если ты сможешь уничтожить это тело, я просто переселюсь в другое и продолжу свою жизнь.

«Переселение сознания? Это в принципе невозможно. Человеческое сознание связано с телом — без него рассудок теряется и растворяется. Он несёт бред».

— Молодой человек, мне не надо видеть вашего лица, чтобы понять ваши мысли. — Гермес уже спустился вниз и сейчас находится у самого подножья трона. Его две пары рук скрещены на груди. — Как и у многих людей, ваше сознание ограничено нормами морали и воспитания. И в этом главная проблема человечества. Посмотрите на результаты моей работы. — Он указывает на зверо-людей и химер, что окружают Тацуми и послушно ждут команды.

— Это уродство, — озвучивает свои мысли Тацуми. — Надругательство над природой и человеческим телом.

— Отнюдь! — пылко возражает ему алхимик. — В вас говорит человек. Возможно, военный. Но не алхимик. Я же ученый и вижу это под другим углом. Человеческий геном универсален и обладает огромным потенциалом. По-вашему, откуда в естественной природе взялось столько зверо-людей? Побочная ветвь эволюции или её тупиковая ветвь? Нет; когда они все были людьми, их спящие гены пробудились. И знаете что? Наблюдая за ними, я пришел к выводу, что это самое лучшее, что случалось с человечеством.

«Он точно безумен».

— Поглядите на моих змее-людей и химер. — Гермес начинает приближаться к Тацуми. Его послушник верно следует за ним, находясь в нескольких метрах. — Раньше они были рыцарями, аристократами, крестьянами, ремесленниками. Они друг друга ненавидели и презирали лишь за свое происхождение! Их даже не смог объединить общий враг — Я. До самого конца они строили козни и убийства, пытаясь занять верховенство в каком-то выдуманном социальном конструкторе под названием общество. А теперь взгляните на них: единые духом, телом и сознанием. Настоящее Единство, которым я хочу поделиться со всем человечеством.

— Это безумие. — Тацуми делает шаг вперед. — То, что ты предлагаешь человечеству, не его спасение, — лишь смерть. Твои монстры более не в состоянии мыслить, творить, чувствовать. Они перестают быть теми, кем являются люди, а становятся лишь твоими куклами.

— Да? — Трисмегист уже совсем рядом с Келлером. Его огромные формы возвышаются над остальными химерами. — А разве обычные люди не куклы, которые исполняют определенные роли, которые возложило на них общество? Я лишь отсек лишнее, раскрыв истинный потенциал человечества.

— Ты социопат и психопат!

Но следующие слова алхимика заставляют Келлера замолкнуть. Нага нависает над ним с выражением лица, которое не сулит ничего хорошего.

— А вы? Молодой человек, в Закорьи у меня везде глаза и уши, и я за вами наблюдаю с того самого момента, когда ваша нога ступила на мою землю. Вы оторвали голову убитому рыцарю и кинули её вашему алхимику, чем напугали его. Вы наслаждаетесь битвой. Вы наслаждаетесь убийствами. Вы наслаждаетесь ужасом сражений и желаете находится в центре битвы. Вы идете против человеческой природы, являясь агентом разрушения. Вы не предлагаете ничего, лишь только смерть и слепое неповиновение. Вы подобны генералу Эсдес, которая стоила мне моих самых талантливых адептов.

Келлер заглядывает в себя, чтобы найти лишь черную пустоту и пробудившийся взгляд «Ночного Ужаса», который взирает на своего носителя с нескрываемым любопытством. И он кое-что понимает.

В следующий миг черная биомасса, наращенная на теле Келлера, начинает исчезать. Он уменьшается, становясь обычного роста. Остается лишь силовая броня. Резко полковник снимает с себя шлем, который отсоединяется с тихим шипением отходящих проводов. Хмурый взгляд зеленых глаз устремлен на Гермеса, который в этот самый момент улыбается.

— Вот, теперь я тебя вижу. Ты действительно похож на Келлера: те же самые глаза, цвет волос и черты лица.

Келлер делает глубокий вздох и произносит спокойным голосом:

— Моя мама всегда мне говорила, что даже в самый темный час любовь всегда будет в моем сердце, и это единственное лекарство, которое потребуется для моей души. — Зеленоглазый офицер опускает шлем, убирая его под мышку. Левая рука поднимается и указательный палец устремляется на Нагу. — И знаешь, ты чертовски прав. Я ненавижу имперское общество, построенное на лжи и коварстве. Я ненавижу людей, которые с улыбками на устах лгут друг другу в лицо. Я презираю их всех — этих глупцов и подхалимов, которые, как паразиты, пожирают Империю изнутри. И когда я нахожусь в Столице, я каждый день борюсь с желанием начать резню. Именно поэтому я предпочитаю поле битвы. Только здесь я могу увидеть истинную сущность человека. Только здесь я могу насладиться тихим умиротворением, ведь война, как ты сказал ранее, отрезает всё лишнее. Здесь нет места коварству и лицемерию, а цель ясна и понятна.

— Вот видите, молодой человек. — Гермес снова обнажает ряд своих белоснежных клыков. — Вы такой же, как и я. Зачем вам страдать? Присоединитесь к моему Единству и вместе со мной возглавьте перерождение человечества.

— Ошибаешься. Я не такой, как ты, — ярко возражает Тацуми, ударив себя кулаком в грудь, отчего доспех громко брякает. — Я не желаю смерти человечеству. Общество не идеально, но его можно исправить, направить в правильную русло, а не стереть с лица земли. Даже мою Империю, в каком бы плачевном состоянии она не была, можно спасти. Ведь есть люди, которые разделяют мое мнение, люди, которым я обязан многим. И если я решу на всех наплевать, то кем я буду? Чертовым эгоистом и таким же монстром, как ты. Но, в отличие от тебя, у меня есть долг. Перед страной. Перед народом. Перед семьей. И для меня это не пустые слова. Так что засунь свое предложение в одно место, урод. — Набрав слюну, Келлер плюет вперед. Вязкая субстанция попадает в лицо одному змее-человеку. — Вот мой ответ на твое Единство.

И в тронном зале настает тишина.

Змеиный алхимик выглядит омраченным. Его лицо хмуро. Стоящий рядом с ним помощник озадачено смотрит на своего повелителя, пока мутанты тихо ждут приказа. Пользуясь этой тишиной, Келлер быстро надевает обратно шлем, прекрасно понимая, что последует за его словами.

— Значит, вы выбрали путь страданий. — Слова Трисмегиста звучат как гром среди ясного неба. — Я надеялся, что именно Келлер увидит мой истинный путь. Но даже человек из столь уважаемого рода слеп. Печально.

Нага хлопает в ладоши. Раздается звон алхимической трансмутации. В следующий миг Тацуми видит желтые молнии, которые начинают бить из рук Гермеса. Целое мгновение юный офицер ощущает лютую жгучую боль в груди, от которой ему хочется закричать, но он держится. Ноги подкашиваются, и он падает на колени, хватаясь за бронепластину.

«Что со мной происходит?! — Лицо юного офицера начинает бледнеть, когда он видит, как черная субстанция, «Ночной Ужас», начинает покидать его тело. — Какого?!»

— Я же говорил вам, молодой человек, что ваши Имперские Орудия лишь жалкие побрякушки — звучит холодный, как сталь, голос алхимика. Черная слизь «Ночного Ужаса» устремляется к нему, накапливаясь в воздухе перед Нагой. — Если я отниму у вас то, чем вы дорожите, то кем вы будете без вашего ценного костюма?

«Как это вообще возможно?!» — Келлер направляет всю свою волю, чтобы удержать «Ночной Ужас» в себе, но это бесполезно. Он чувствует, как его тейгу ускользает из лап сознания и стремительно покидает тело.

— Ах! — издав болезненный стон, юный полковник выпускает из себя последние остатки «Ночного Ужаса». Левитирующая черная жидкость рядом с закорийцем приобретает вид твердого черного круга, который спокойно можно будет уместить на ладони обычного человека. Гермес протягивает одну из рук вперед, зажимая Имперское Оружие между двух пальцев.

«Твою мать… Мне так больно. Главное — не терять сознания!»

— Любопытно. — Взгляд желтых глаз Гермеса начинает внимательно изучать небольшое ядро промеж пальцев. — Если я правильно понимаю, то это центр твоего Имперского Орудия. Хм… Кажется, сделали его из мощного малефиканта, подчинив сознание определенными звуковыми волнами. Гениально и элегантно, — с восхищением подмечает алхимик. — Я хочу похвалить того человека, что создал этот инструмент для войны. Но, скорее всего, его уже давно нет среди живых, а жаль. Если бы он принял мое Единство, то до сих пор бы ходил по этой земле.

Превозмогая боль, Келлер с трудом поднимается на ноги, тяжело дыша.

— Как? — звучит твердый голос полковника. — Как ты это сделал?

— О, вы все еще в сознании, молодой человек? — Взгляд желтых глаз снова устремляется на юного офицера. — Это похвально. Взять его!

И как только звучит эта команда, толпа зверо-людей и химер устремляется вперед на Келлера, обнажив клыки и зубы. Даже лишившись своего Имперского Оружия, Тацуми ощущает, как медленно начинает течь время.

«Значит, вот как, да? Думаешь, что забрав у меня «Ночной Ужас», ты сделал меня беспомощным? Как бы не так, урод. Я тебе покажу, что такое Имперская Гвардия!»

Всё это время с зеленоглазым имперским офицером находилось одно из величайших творений человечества — философский камень. Честный трофей, добытый в бою с закорийским алхимиком и скрываемый под слоем брони.

«Это рискованно, но другого выхода нет».

Он не имеет понятия, что его будет ждать, когда разум соприкоснётся с философским камнем. Согласно книгам, это предмет необычайной мощи, способный творить настоящие чудеса. Но вместе с этим есть огромный риск: человек, что решит воспользоваться силой камня, может спокойно лишиться рассудка или же стать одержимым.

Келлер направляет свои мысли к самой сокровенной вещи для любого алхимика.

Ощущения не самые приятные; такое чувство, будто его тело попадает в бескрайний кровавый океан. Что-то тяжелое начинает тянуть его на дно. В сознании звучит неконтролируемый хор чужеродных голосов, образующий громогласный крик.

«Это водоворот душ…»

Камень чувствует прикосновение разума Тацуми. Некогда спокойный океан начинает штормить. Голоса усиливаются, а окружающая офицера жидкость превращается во многочисленные руки, что начинают тянуть зеленоглазого юношу на себя.

«Хватит. — Погружаясь в пучину сознания камня, Келлер твердо и уверенно смотрит в глубину. — Хватит! Мое сознание — моя крепость! Ты будешь служить мне!»

Его воля сталкивается с камнем, и короткая иллюзия рушится. Келлер оказывается в абсолютно белоснежном пространстве, где левитирует красный камень.

«Твоя сила принадлежит мне!»

И резким движением руки Тацуми захватывает легендарный предмет в свои объятия. Не успевает Гермес моргнуть глазом, а когти мутантов — коснуться силовой брони Келлера, как место, где стоит полковник, становится эпицентром мощного взрыва. Алые молнии бьют во все стороны и при касании дезинтегрируют чешуйчатых монстров. Проходит лишь один удар сердца, но все окружавшие Тацуми мутанты уже исчезли. Никто даже не успел крикнуть от боли — мгновенная смерть. И в самом центре этой картины смерти стоит юный офицер. Из-под его грудной пластины пробивается алое свечение.

— Философский камень? — Лидер Единства искренне удивляется. — Откуда у вас философский камень?

Келлер ощущает небывалую мощь. Огромную, необузданную силу, что находится под его командованием. И пускай его лица не видно под шлемом, он довольно улыбается. Взгляд его биомеханического глаза устремляется на многочисленные трупы закорийцев, что лежат в братских кучах по всему залу.

«Говоришь, безграничная сила?».

Снова вспышка; на этот раз молнии бьют гораздо дальше, поражая кровавые скопления тел. Но вместо дезинтеграции с ними происходит совершенно иное. Мертвецы начинают вздрагивать, пока сквозь них проходит красная энергия. А затем, повинуясь воли невидимого кукловода, что дергает за ниточки, — восставать. У кого нет ног — встает на четвереньки, у кого нет рук — покачиваясь, поднимается в полный рост. Еще один удар сердца — и пять сотен мертвецов, пошатываясь, ждут сигнала.

— Милорд, — раздается голос Жака, который оглядывается по сторонам, пытаясь охватить своим змеиным взглядом нежить, — не-алхимик поднял мертвецов.

— И это восхитительно. — Гермес довольно хлопает в ладоши. — Браво, юный Келлер. Браво. Чтобы…

Тацуми взмахивает рукой, и вся толпа мертвецов синхронно устремляется на алхимика и его помощника, издавая чавкающие звуки свисающих и болтающихся на костях конечностей. После себя они оставляю свежие пятна стекающей крови.

Глаза могущественного аламана загораются оранжевым светом, но Келлера уже нет на месте. Он исчезает в алой вспышке, чтобы появится возле одной из рук Трисмегиста. Той самой, что держит его деактивированный тейгу. Келлер протягивает руки вперед и хватается за пальцы мутанта.

— Что вы…

Алхимик не договаривает. Молодой офицер дергает на себя. Поршни силовой брони издают слабое шипение. Миг, и Келлер отрывает пальцы второй левой руки, что по своим размерам больше ног. Тацуми даже не надо делать лишних движений — вырвавшись из хватки закорийца, «Ночной Ужас» оживает. Твердый черный диск покрывает густое и насыщенное черное облако. Удар сердца — липкая субстанция устремляется к Черному Рыцарю и начинает покрывать его. Еще один миг — доспех Келлера полностью покрыт Имперским Оружием, приобретая знакомые темные цвета.

Гермес обрушивает свою здоровую ладонь на Тацуми. С чудовищной силой алхимик вбивает юного офицера в землю, пытаясь раздавать его, как муху. Но вместо ожидаемого хруста сломанных костей Трисмегист ощущает, как его руку удерживает на месте что-то твердое. Келлер уперся ногами в мраморный пол, что под ним крошится, и удерживает огромную конечность обеими руками.

Келлер начинает наращивать биомассу; тело увеличивается в росте, как и сила. Гермес еще больше удивляется, когда его рука постепенно отходит назад и оттуда начинает появляться массивная черная фигура. Достигнув пяти метров роста, Тацуми отталкивает ладонь противника от себя, издав победоносный рев. Несколько десятков гигантских щупалец вырываются из черного тела Имперского Рыцаря. Каждое оканчивается острейшим колом.

Глаза Трисмегиста опять загораются оранжевым светом. Удар сердца; Тацуми ощущает, как на его тело обрушивается вес многократно усиленной гравитации, которая прижимает его к земле. Щупальца оказываются прижаты к земле, а сам Келлер опускается на колени. Мраморный пол под полковником совсем раскрошился, и уже виднеется бетонное основание.

Пользуясь мгновением, Гермес исчезает в зеленой вспышке и появляется на троне. С нескрываемым любопытством он смотрит на свою ладонь, на которой отсутствуют два пальца.

— Интересно… Жак.

— Да, мой господин? — тут же отвечает алхимик змее-человек, что покорно стоит недалеко от Тацуми. Орда мертвецов приближается к нему.

— Будь добор, разберись с ним. Но учти: он нужен мне живым. Не хочется портить отношения с Отеммом.

— Будет исполнено, господин.

И мутант бросает вперед свою собачку. Тацуми видит уже знакомую картину: мелкое создание широко разевает рот и начинает буквально выворачиваться наизнанку. На волю выплескивается огромное количество биомассы, формирующееся в огромного спрута, на голове которого оказывается сам Жак. Опасный монстр суперкласса нависает над полковником, закрывая своей тенью.

«А вот и ты. Сегодня ты умрешь первый, тварь».

Тацуми ощущает, как зверь внутри него пробуждается. Его глаза открыты, а многочисленные рты раскрылись в гротескной пародии на улыбку простого человека. Все больше и больше черной субстанции оказывается на свободе, и Келлер принимает их с открытыми объятиями.

Тем временем «Кракен Явика» широко раскрывает свой токсический рот, из которого выходит зеленое дыхание. Момент, и несколько сотен мясистых щупалец вырываются из бездонной глотки и хватают всю нежить. Еще миг, и существо утягивает их к себе в пасть. Забив себе рот свежей мертвечиной, тварь захлопывает пасть, проглатывая все тела за один присест.

Достигнув размеров шести метров, черное тело Тацуми уже с трудом напоминает человеческие формы. Сейчас он больше похож на ходячую скалу, только она с руками и ногами. Один единственный глаз в центре. «Ночной Ужас», не обращая внимания на гравитацию, поднимается в полный рост. Его око начинает искриться фиолетовым светом. В этот самый миг Келлер испытывает странное чувство, будто его тейгу начинает черпать энергию из него самого. Опустошать его и собирать силу для удара.

«Плевать!» — Келлер полностью отдается этому чувству. Энергии у глаза становится все больше. Миг, и концентрированная волна энергии обрушивается на кракена, прямо в его открытый рот. Атака проходит насквозь, пробивая толстую шкуру существа, и даже ударяет в Гермеса, который создает вокруг себя алхимический барьер оранжевого света. Тот держится, рассеивая энергию; два луча бьют в разные бока, пробивая толстые стены дворца и устремляясь в алое небо.

Огромное существо содрогается, будучи пронзенным насквозь. Но Тацуми не желает останавливаться. Пускай он слабеет и начинает ощущать усталость, но напор не прекращает.

Ещё пять секунд. Острая боль в сердце. Фиолетовый луч резко исчезает, оставляя после себя глубокую борозду выжженного и расплавленного мрамора, а также огромную дыру, размером превосходящих двух рослых мужчин в центре «Кракена Явика». Сквозь неё и выжженные внутренности зверя Тацуми видит Гермеса. Он невредим.

«Проклятье. Этот сукин сын еще жив!»

Не в силах больше держаться на ногах, Тацуми падает на колени. Биомасса, закрывающая его тело, начинает стекать вниз, образуя огромную липкую лужу под Черным Рыцарем Империи. Два болезненных удара сердца, и на Келлере остается лишь его силовая броня.

— Нет! — Борясь с истощением и желанием уснуть, Келлер слышит вопящий крик Жака. Прямо на его глазах монстр суперкласса начинает сдуваться и, подобно его Имперскому Оружию, растекаться биомассой по разбитому мраморному полу дворца. — Он убил мою Анкиру! Этот гад убил мою Анкиру!

«Хех, хоть что-то».

На лице Тацуми появляется болезненная, но непринужденная улыбка, и он падает вниз. Но прежде, чем его тело успевает коснуться разгоряченного пола, оранжевая энергия подхватывает его и устремляет вверх. Гермес подтягивает его к себе. У Келлера нет сил бороться.

— А вы, однако, очень интере… — начинает говорить Гермес, но не успевает произнести слово. Тацуми резко оживает. Его левая рука выхватывает из походного кармана капсулу, нажимает на неё и швыряет в огромную глотку мутанта-алхимика. Мелкий предмет скрывается в бездонной пасти. — И что это такое? Вы надеялись угостить…

КАБУ-У-У-УМ!

Огромный взрыв разрывает изнутри Гермеса. Свежая кровь и внутренности оказываются на лице полковника. Ударная волна подхватывает Тацуми и отбрасывает назад. Так далеко и с такой силой, что юный офицер пролетает через весь зал, проламывает своим телом колонну и врезается в стену, оставляя в ней глубокий разлом, откуда исходит длинная сеть трещин. Едва находясь в сознании, Келлер видит, как датчики доспеха тревожно вопят о критических повреждениях, многочисленных переломах и кровотечениях. Но это сейчас не волнует Тацуми.

«Надеюсь, жидкая взрывчатка тебе понравилась. А теперь попробуй восстань после этого, ты, сукин сын!»

Вместе крови во рту Тацуми ощущает вкус победы.

— Что ты наделал?! — слышит Келлер возмущенный голос Жака. Змее-человек прижимается к огромной растекшейся по залу туше своего животного. — Ты убил мою Анкиру, и теперь еще уничтожил тело моего господина?!

«Да. И что ты сделаешь со мной?»

Молодой полковник ощущает, как к горло подступает сильный приступ кашля. Но он его сдерживает в себе.

Змее-человек поднимается в полный рост. Его руки загораются зеленым алхимическим пламенем.

— Я тебе зажарю. Зажарю до самой корочки и скормлю своему господину…

Жак останавливается на полуслове. Его разум и сознание не успевают понять, что произошло, но Тацуми всё отчетливо видит. Одна из теней, что всё это время неподвижно пряталась за уцелевшей колонной, как будто ожидала. Удар сердца; и молния цвета морского прилива обрушивается на змее-человека, отсекая ему голову своим двуручным мечом с излишне большим лезвием.

Еще одно мгновение; змеиная голова падает на разбитый мраморный пол. Свежая кровь хлыщет из шеи. Уставший взгляд Келлера устремляется на новую напасть…

«Хех, закорийский рыцарь. А я-то думал, их всех здесь перебили. Видимо, этот оказался достаточно умным, чтобы затаиться и ждать. А я не в состоянии сражаться…»

Как и все закорийские рыцари, стоящий перед Келлером мужчина облачен в величественный доспех, что достоин всяких похвал. Длинный плащ цвета морского прилива, толстая черная броня, покрытая золотыми вставками и окантовкой, большие наплечники и мощная защита на руках и подколенниках — все сочленения надёжно прикрыты, и Келлер даже не знает, как к нему подобраться. Единственная потенциальная слабость — V-образное отверстие для глаз на шлеме, который оканчивается своеобразной короной с золотой острой пикой.

Тацуми обращает внимание на двуручный меч, что сейчас лежит на левом наплечнике вражеского воина. Это явно не обычное оружие: его лезвие испускает синюю энергию, которая как будто обволакивает воина, образуя с ним единый симбиоз.

«Ох, проклятье. Кажется, это чертов паладин. Хм, любопытно, я не вижу на его броне герба. Странно».

***

Кто-то может назвать его трусом и предателем. Когда настал темнейший час их возлюбленного королевства и архи-изменник Гермес Трисмегист ворвался в тронный зал вместе с ордой изменённых мутантов и химер, он предпочел скрыться в тени. Благородно ли это? Отнюдь. И он это прекрасно понимает. И теперь наблюдает из тени, как огромная туша змеиного алхимика вальяжно располагается на королевском троне, после того, как резня закончилась. А это побоище было недолгим: стоило Гермесу щелкнуть пальцем, как все защитники дворца начали корчатся в муках, а их тела — разрываться сами собой, забрызгивая кровью и внутренностями некогда прекрасный интерьер дворца.

«Они могут думать, что хотят. Называть меня как угодно. Но между ними и мной есть большое отличие. Я жив, а они нет. А значит, я могу отомстить и покрыть себя еще большей славой».

Несмотря на то, что в считанных метрах от него начинают ходить змее-люди, методично складывающие тела убитых защитников и прислужников дворца, рыцарь сохраняет спокойствие. Он обдумывает свои следующие шаги.

«Хм, лобовая атака будет чистым самоубийством. Этих тварей здесь слишком много; с Энкармайном смогу перебить максимум пять десятков, прежде чем они задавят меня числом. И после этого остается сам предатель Трисмегист, и вот тут я понятия не имею, как с ним бороться».

Рыцарь прижимается ближе к колонне. Мимо него, по другую сторону, громко сопя и исторгая омерзительное зловоние, проходит огромное существо, похожее на шестиметровую змеиную гончую. Тварь высовывает раздвоенный язык и начинает пробовать им воздух, продолжая двигаться дальше. А рыцарь продолжает наблюдать, злобно прищурившись и сжимая кулаки.

«И как этот предатель смог создать такое количество монстров? Причем за такой короткий срок. Впрочем, они моя последняя проблема, сперва надо подумать, как разделаться с Трисмегистом. — Он делает аккуратный шажок в сторону, но сразу же исчезает обратно в тени, когда замечает, что одна из тварей смотрит на его колонну. — Допустим, мне удастся пробиться сквозь всю эту охрану. Что дальше? Энкармайн не сможет пробить алхимический барьер, и он способен щелчком пальца остановить мое сердце. Я видел, как он это делал, для него это пустяк».

Последний закорийский защитник в тронном зале аккуратно высовывает шлем из-за колонны. Он снова оглядывается по сторонам; уродливые существа раскладывают тела убитых аламанов в кровавые нагромождения. Пока никто не смотрит в его сторону. Взгляд устремляется на огромную фигуру Гермеса, который начинает что-то говорить на неизвестном языке, от которого у рыцаря болят уши.

«Что это он бормочет? Это не латинча. И не франктурский. Заклинание призыва или алхимический ритуал? Надо его заткнуть, пока еще не поздно, но я до сих пор не знаю, как мне до него добраться. — Закориец поднимает взгляд еще выше, смотря на стены и колонны позади королевского трона. — Сзади точно не вариант — слишком далеко пробираться, меня заметят раньше».

Под шлемом лицо рыцаря становится мрачным, ведь он начинает признавать единственную истину.

«Я ничего не смогу здесь сделать один. Попытаюсь — мне конец. Что бы я не сделал — я труп. И прощай слава, прощай мой воинский путь и все то, ради чего я живу. Нет, я не согласен умирать так рано. Но меня учили никогда не сдаваться. Даже из такой ситуации всегда найдется выход».

И рыцарь ждет. Став неподвижным как статуя, он прижимается к колонне, не издавая никого звука. Он видит, как из зеленой вспышки рядом с Трисмегистом появляется новая фигура — змее-люд, что держит на руках странную декоративную собачку с красным носиком. На удивление, он начинает говорить. Причем на латинче.

— Господинс-с-с, — обращается мутант к Гермесу шипящим голосом, опускаясь на одно колено, — у нас-с-с проблемы-с-с. — Затем он заходится кашлем. Несколько тяжелых вздохов, и он выплевывает из горла кусок плоти, после чего снова начинает говорить. Голос становится привычным и ничем не отличается от человеческого. — Солдаты Империи находятся в Драдштате. Они проникли внутрь дворца и сейчас идут…

Все, что происходило дальше, рыцарь может описать как сюрреалистическое шоу. Два мутанта обсуждали свои планы, затем призвали черного рыцаря. Итог — уничтожение Гермеса, его подхалимов и огромного зверя. И вот теперь он стоит перед имперцем, который прижат к стене. Его чудная броня во многих местах помята и покрыта копотью. Закориец ощущает, что духовная энергия иностранца почти на исходе, но он не один в своим теле — что-то темное и злое живет внутри него.

«Он явно не в состоянии драться. — Рыцарь делает шаг вперед, опуская меч перед собой. — Сразить его сейчас не имеет смысла. Пускай Гермес не хотел с ним биться, но он каким-то образом смог уничтожить его тело, а это похвально».

Иностранец наклоняется вперед. Он медленно снимает с себя шлем, позволяя закорийцу получше разглядеть его лицо.

«Красивый. Жаль, что на стороне врага».

Защитник королевства видит лицо молодого юноши, которому можно дать не больше двадцати-двадцати пяти лет. Располагающее к себе лицо с мягкими чертами, утонченным носом. Он подольше останавливается на пронзительных зеленых глазах, в которых виднеется внутренний огонь бойца.

Но вся это красота омрачена. Лицо буквально залито кровью. Из носа течет небольшая струйка. Некогда белые зубы покрыты ею. Левый глаз стал полностью красным от лопнувших капилляров. Наклонившись вперед, он харкает в ноги закорийцу. Густая жидкость, разбавленная вязкой слюной, орошает бронированные сапоги.

«Красивый. Побитый и не сломленный».

Противник тяжело дышит. Рыцарь видит, как его лицо напрягается от усилий; с большим трудом он поднимает к голову кверху и с убийственной серьезностью смотрит на закорийца. Раздается тяжелая речь молодого иностранца.

— If you think, that I am a dead man, you are gravely mistaken. So, if you value your life, throw your weapon to the ground and surrender. Otherwise, I will beat you to submission. (2)

Единственное, что понял рыцарь: иностранец требует от него сдаться.

«Сдаться? Я? Ни за что. Я буду сражаться до самого конца, пока кровь течет в моих венах».

И защитник Закорьи несколько раз отрицательно качает головой.

Следующие действия противника заставляют рыцаря слегка приподнять бровь от удивления. Вместо того, чтобы принять безвыходность своего положения, лицо иностранца расплывается в улыбке. В той самой улыбке, которая появляется на лице смертников, жаждущих окончания своей муки.

— So, I see. Stubborn as all alamans. Doesn’t matter, Empire already won and your little, futile resistance means nothing in the grand scheme of things. Even if you manage, somehow, to defeat me, others will get you. (3)

«А я смотрю, самоуверенности и бравады ему не занимать. И это при том, что он захлебывается в собственной крови. Да и странно, что он говорить может, — при таком истощении духовной энергии люди мгновенно умирают».

— And also, I am stalling you, so I could recharge. Say hello to the world of pain. (4)

Удар сердца; иностранца охватывает красная аура.

«Он что, использует философский камень?!»

Инстинктивно рыцарь одним скачком отпрыгивает назад. Теперь между ним и иностранцем как минимум метров десять безопасного расстояния. И это хорошо, ведь защитник Закорьи не хочет оказаться на пути этих красных молний, которые бьют из тела шатена.

— Хм-м-м-м.

Юноша начинает издавать сдавленный крик боли. Испускаемые его телом молнии превращают в труху мрамор и верхний слой бетона под его ногами. Но рыцарь подмечает то, что заставляет его похолодеть.

Дело в том, что иностранец наполняет душу силой камня.

«Он безумец! Он использует философский камень, чтобы восстановить свою духовную энергию! Это смерть!»

Но его мысли не подтверждаются. Еще несколько мгновений, и окруженный молниями и красной аурой иностранец поднимается в полный рост. В этой броне он выше рыцаря минимум на голову. Сдавленный крик боли превращается в тихий хохот.

Несмотря на абсурдность и ужас происходящего, рыцарь облизывает губы и довольно улыбается.

«А он мне нравится. Рискнул всем ради боя и смеется в лицо смерти».

Он берет Энкармайн в обе руки и направляет острие на иностранца.

К этому моменту зеленоглазый юноша полностью восстановился. Всякая кровь и синяки исчезли с его лица, и теперь он выглядит совершенно здоровым. Кроме одной детали: на его щеках кожа будто начала шелушиться и отклеиваться, став похожей на плохо собранную мозаику. Рыцарь видит, как из его руки вырывается черный склизкий отросток, устремляясь к покорёженной земле и подбирая нетронутый шлем. Юноша быстро надевает его на себя, после чего огромный зеленый глаз вспыхивает ярким светом.

— Oh, I see now. — Иностранец поднимает руку и тыкает пальцем в рыцаря. Его голос угрожающ. — You are a thief. This sword in your hands… Its name a Retribution. It’s an Imperial Arm and property of the Empire. I will reap it from your hands. (5)

«Что ты сказал про мой меч? Хочешь забрать его?»

Рыцарь опускает взгляд на пульсирующее лезвие клинка. Резко он устремляет взор на иностранца и поднимает рукоять на уровень своих глаз; острие все так же смотрит на иностранца.

Из тела имперца снова вырывается черное щупальце. На этот раз оно устремляется вбок. Склизкая субстанция прилипает к настенному клинку, что висит на ложе через две колонны от них. Зацепившись за холодное орудие смерти, маслянистая конечность возвращается обратно и передает в руки иностранцу «трофей», который тот начинает с любопытством изучать.

Лезвие слегка изогнуто, как у косы, и достигает порядка метра в длину. Что наиболее примечательно: металл красного цвета, и, оказавшись в руках имперца, он будто ожил и начал слабо мерцать. Металлическая рукоять утолщена круглой крестовиной.

Недолго закорийский меч находился в покое; иностранец делает два пробных взмаха, будто испытывая оружие на баланс, после чего довольно кивает. Он встает в боевую стойку, выдвигая левую ногу вперед. Секунда; за его спиной появляется огромная черная тень, которая полностью поглощает молодого иноземца, сливаясь с его броней, делая её полностью черной, а глаз — желтым.

«Ах, вот, что это было. Вот, что за тварь он держит у себя внутри».

— Lets dance! (6)

И иностранец ринулся вперед. Для рыцаря он словно черная тень. Закориец успевает это осознать, как имперец оказывается в шаге от него и замахивается красным острием для удара.

«А он чертовски быстр!»

Напрягая мускулы ног, рук и обращаясь к силе Энкармайна, закориец разворачивается вбок и выставляет меч плашмя. Сокрушительный удар; оба лезвия встречаются, в стороны летит сноп искр, пока энергии клинков жадно борются друг с другом.Рыцарь ощущает этот удар. По его рукам проходит неконтролируемая дрожь, от которой можно спокойно уронить меч, если бы не годы тренировок и навыки.

«Какой достойный противник! Бьет как молот! Это точно будет весело!»

Удерживая лезвие и продолжая давление, имперец устремляет левую руку вперед. Ладонь сжата в кулак и целится прямо в шлем закорийца. Быстро, даже очень, для того, чтобы считать условия сражения комфортным, если такое слово в принципе допустимо для боя. Имперец дергает голову в правую сторону, кулак проносится мимо, немного задевая броню. закориец ослабляет напор на меч, позволяя своему противнику продвинуться вперед и наклониться.

«Попался! — Он дергается назад, утягивая иностранца за собой. Противник поддается, чтобы в следующий миг всякая иллюзия на быструю победу разрушилась. Мощный пинок в живот заставляет рыцаря всхлипнуть и скорчиться. В глазах всё белеет. — Зараза, больно то как!»

Рыцарь теряется в пространстве. Инстинктивно закориец отходит назад. Когда зрение восстанавливается, ему приходится наклониться, чтобы пропутить над собой красное острие меча — лезвие срезает верхний конец короны шлема. Не останавливая движение, противник замахивается ногой для удара в челюсть, но закориец резко бьет наотмашь Энкармайном. На его пути возникает черная слизь, только вот священный меч проходит сквозь неё, как расплавленный нож сквозь масло, и одним ударом отсекает половину.

«Все-таки ты слишком самоуверен, имперец».

Рыцарь довольно улыбается, даже не обращая внимания на то, что из конечности не полилась кровь.

Похолодев, закориец понимает, что совершил ошибку. Из отрубленной конечности вырываются пять толстых щупалец, которые моментально набрасываются на него. Нет времени и пространства для маневра. Он ничего не может поделать. Не успевает его быстро колотящееся сердце совершить еще один удар, как гибкие отростки из неизвестной субстанции оказываются на теле. Один обвивается вокруг шеи, сдавливая её с такой силой, что ощущается пронзительная боль. Остальные четыре «хватают» руки и ноги защитника Королевства, парализуя и приковывая того к земле.

«Проклятье, это все чертовски плохо».

Разворачиваясь на единственной ноге, Черный Рыцарь заносит красное острие для удара. Судя по траектории, оно будет пытаться поразить плечо. Это не смертельно, но чертовски болезненно, и теперь уже поставит жирную точку в их сражении.

«Ну уж нет. Энкармайн! — Рыцарь направляет всю свою духовную энергию к мечу, и его лезвие загорается еще более ярким светом. Не успевает острие вражеского меча коснуться его брони, как Энкармайн ударяет мощным снопом энергии в грудь иностранца, отбрасывая того назад. Диковинная броня дымится, а черные щупальца теряют стабильность и распадаются, давая закорийцу возможность глотнуть живительного воздуха. — Еще секунда, и он бы мог мне шею сломать…»

И снова закориец чувствует, как по спине пробегает холодок. Отрубленная нога иностранца, что лежит в считанных сантиметрах от него, «оживает». Из неё вырастают черные щупальца, образуя своеобразные маленькие ножки, как у насекомого. Они поднимают обрубок, а затем резко отталкиваются от земли, устремляясь на закорийца. Нога начинает светиться ярким желтым светом.

«Он используют свою ногу как живую бомбу! Во дает!»

Рыцарь радуется такому испытанию. Он выставляет перед собой острие Энкармайна плашмя. Еще мгновение, и раздается хлопок: отрезанную ногу разносит на множество мелких кусочков. Но вместо костей и плоти доспехи закорийца покрывает черная жижа, которая пачкает его с ног до головы. Когда же он пытается пошевелиться, то его ожидает неприятный сюрприз.

«Ах ты хитрый засранец… Значит, он накачал свою ногу этой дрянью и теперь сковал меня! Я не могу пошевелиться!»

Сам противник не заставляет себя долго ждать. Рыцарь не видит его впереди — никого уже нет -, но чувствует присутствие имперца позади себя.

«Когда он успел?! Энкармайн!»

Снова духовная энергия защитника Закорьи устремляется к мечу, и синие молнии начинают бить по доспеху закорийца, выжигая черную слизь. Этого достаточно, чтобы боец смог пошевелиться и развернуть клинок назад.

Только вот… Опять неудачно. Рыцарь тут же пожалел о совершенном действии. Разворот оказывается слишком резким. а хватка — недостаточно крепкой. Когда лезвия обоих мечей соприкасаются, Энкармайн вылетает из рук защитника дворца, оставляя того безоружным.

«Хм… Паладин без меча — все еще паладин!»

Имперец, в свою очередь, тоже совершает одну серьезную ошибку: выбив меч из рук рыцаря, он полностью остается открытым. И закориец тут же бьет кулаком в шлем противника, прямо в глаз. С удовольствием он чувствует, как драгоценная оптика ломается под его напором, ослепляя врага и откидывая голову назад.

Не сбавляя натиска, рыцарь двигается вперед.

«Вот теперь кто мне теперь скажет, что это не рыцарский прием? Ха!» — Он берет в захват имперца, обхватывая руками его талию, и затем с прогибом перебрасывает через себя. Отчетливо слышится хруст доспеха и ломающегося шлема, а также крошащийся мрамор.

«Я сомневаюсь, что на такого крепкого противника этого хватит. Надо быстро взять Энкармайн, пока еще не поздно!» — Рыцарь отпускает имперца из захвата и быстро подскакивает к мечу. Взгляд сфокусирован на священном клинке. Передвигаясь почти на четвереньках и не обращая внимания на боль в мышцах и усталость, закориец движется вперед. Он протягивает руку и хватает Энкармайн за рукоять; меч будто оживает, почувствовав духовную энергию владельца.

Рыцарь разворачивается и бьет наотмашь, зная, что имперец уже позади него.

Дальнейшее заставляет закорийца удивиться.

Иностранец, чей шлем разбит и искрит, пытается поймать острие Энкармайна ладонями, но ему, видимо, не хватает опыта, так что его руки смыкают воздух. Лезвие проносится мимо и вонзается в доспех, разреза как нож масло. Сила оказывается таковой, что святой меч входит через плечо, да так и доходит до живота имперца, оставив огромную рубленую рану.

— Аг-х! — издает сдавленный крик боли имперец. Его тело содрогается. Лишь только сейчас рыцарь замечает, что вместо отрубленной ноги иностранец передвигается на её имитаторе из черной жижи.

«Ну вот и все! — Рыцарь отбрасывает поверженного имперца мощным пинком ноги, и безжизненное тело, как тряпичная кукла, падает назад. Из огромной рубленной раны начинает течь черная жидкость. Только сейчас закориец позволяет себе тяжело выдохнуть и упасть на колени. — Это… Это был мой самый тяжелый бой. Леди, если ты существуешь, даруй мне силы, чтобы я мог хотя бы подняться, а то мои ноги отвалятся».

Воин сильно устал, но даже несмотря на это - радость перебарывает желание отключиться. Краем глаза он замечает странного воробья, с рыжей окраской, но не предает этому никого значения.

Только радовался он недолго…

— You are a dead man!

***

— Ты труп! — Это первые слова, что произносит Яша.

Когда коммандер оказывается внутри тронного зала, первое, что он замечает, — не красота, не следы разрушения и огромные тела, а брат. Тацуми лежит на земле с огромной рубленой раной от левого плеча до живота; оттуда льется черная жидкость. И что самое омерзительное: рядом с ним сидит закорийский рыцарь.

Не давая ему возможности подняться, Яша устремляется вперед, делая несколько выстрелов из арбалета. Но при контакте с броней закорийца мощные болты отскакивают, а сам рыцарь уже поднимается в полный рост и мчится навстречу смуглому коммандеру.

Цепной штык арбалета встречается с синим лезвием двуручного меча и, к удивлению Яши, меч этот разрубает мощную конструкцию, уничтожая арбалет и заодно отсекая по локоть левую руку. Гительсбах делает шаг назад и, не чувствуя боли, направляет культю на противника. Из доспеха вырывается скрытое лезвие. Для закорийца уже слишком поздно что-то делать. Яша наваливается на него всем своим весом и придавливает к земле. Имперское оружие пробивает броню, глубоко вонзаясь в плечо закорийца. И офицер слышит… Женский вскрик?

— Девчонка?! — В следующий миг здоровая рука коммандера сжимает шлем противника и срывает его с головы. Перед глазами коммандера предстает искаженное болью и яростью женское лицо, обрамленное короткими золотистыми волосами. Но Яша недолго может любоваться, так как обрушивает на него кулак силовой брони и таким образом впечатывает голову девушки в пол.

«Не люблю бить дам, но ты, мразь, этого заслужила».

Он поднимает кулак. Странно, что девушка еще жива. Человеческая черепушка раскалывается от подобных ударов, а она лишь отделалась сломанным носом и выбитыми зубами. Яша снова заносит руку для удара, но его останавливает чья-то жесткая хватка. Коммандер оборачивается; его биомеханический глаз встречает холодный взгляд Эсдес.

— Хватит, — звучит властный голос генерала. — Она заслужила право на жизнь, и, к тому же, Джонатан еще жив. — Палец правый руки указывает на тело Келлера, и Яша слышит тяжелое дыхание брата. — Медиков сюда, быстро!

------

(1). Нага — божество-змей в культуре индуизма и буддизма.

(2). «Если ты думаешь, что я ходячий труп, ты глубоко ошибаешься. Так что, если тебе дорога жизнь, брось оружие на землю и сдавайся. Иначе я забью тебя до подчинения.» (англ.)

(3). «Итак, я вижу. Упрямый, как и все аламаны. Неважно; Империя уже победила, и твое маленькое, тщетное сопротивление ничего не значит в общей схеме вещей. Даже если тебе каким-то образом удастся победить меня, другие поймают тебя.» (англ.)

(4). «А еще я трачу твое время, чтобы перезарядиться. Скажи привет миру боли.» (англ.)

(5). «Ох, я вижу. Ты — вор. Этот меч в твоих руках.. Его имя — Возмездие. Это Имперское Оружие и собственность Империи. Я вырву его из твоих рук.» (англ.)

(6). «Давай-ка потанцуем!» (англ.)

Глава 12-ая. Интерлюдия. Разговор с сильнейшей

Ночь. Горящая столица Закорьи. Неконтролируемые, беснующиеся языки пламени и столбы черного дыма, устремляющиеся к небу. Огромные ледяные глыбы разрывают пламя, возвышаясь над самыми высокими башнями и куполами Драдштата; в отдалении слышатся заглушенные выстрелы, взрывы и крики людей. Если хорошо прислушаться, можно различить звон бьющегося металла.

Но сидя на чудом уцелевшей лавочке, находящейся под тенью королевского дворца, Анна находит открывающейся перед ней пейзаж умиротворительным. На фоне картины смерти и разрушения пышно цветет алое дерево, чьи лепестки распустились яркими бутонами. Растение будто не замечает, что его город горит, — оно продолжает жить своей жизнью, размеренно покачивая ветвями на слабом ветру. Растущая под ним трава пышна и сочна, и, что самое главное, недавно стрижена, причем настолько искусно, что девушка не может заметить неровностей.

Анна облегченно выдыхает, чувствуя приятный ветерок на своем лице. Шлем снят и сейчас лежит на скамье, сбоку. В левой руке фляга с холодной водой; ноги сжаты и упираются в уцелевшие каменные плиты под девушкой. Прямо сейчас мимо неё проходят двое белорубашечников в белых балаклавах; за ноги и руки они несут голое тело молодой девушки, у которой вспорот живот. ДюГре безразлично провожает их взглядом и наблюдает, как солдаты Эсдес швыряют даму в общую кучу тел. Таких она видит десятки.

«Когда же я успела стать такой черствой? — Анна подносит к губам флягу и делает один глубокий глоток. Живительная жидкость устремляется вниз по горлу, и девушка чувствует, как бодрящая прохлада пробегается по телу. — Что же со мной будет дальше? Правильный ли я сделала выбор, когда решила вступить в Имперскую Армию? Может быть, стоило послушать Керота и остаться дома?»

Девушка убирает флягу от губ и быстро вытирает их платком. Снова тяжелый вдох; задумчивый взгляд устремляется на горящий город, из которого будто торчат ледяные клыки. Боковым зрением молодой алхимик замечает: к ней кто-то приближается. Плавно она оборачивается налево.

«Кажется, его зовут Дейдара».

Анна его знает — Тацуми рассказывал. Вблизи мужчина выглядит еще внушительнее: огромный, мускулистый и с густой растительностью на лице. Создается впечатление, будто это медведь, выбравшийся из берлоги. Но сейчас он выглядит… неопрятным. Левый рукав разорван, обнажая слегка загорелую кожу; на лице запёкшаяся кровь, а рубашка и пиджак во многих местах порваны или разрублены, обнажая мощное тело мужчины. Анна обращает внимание на взгляд головореза Эсдес; тот страшно довольный.

— И что такая красавица делает одна?

Анна ожидала от него каких-нибудь заигрываний или попыток угодить. Но нет, когда звучит его голос, в нем слышится лишь искренняя обеспокоенность.

— Я просто хочу побыть одна. Мне нужно передохнуть. — Анна не скрывает свои чувства и говорит все как есть.

— Первое сражение?

— Можно сказать и так.

— Понимаю. — Дейдара кивает головой и затем пальцем указывает на скамью, на которой сидит девушка. — Не против, если присоединюсь?

— Не возражаю.

Для своего роста и комплекции Дейдара на удивление плавно садится на скамью, широко раздвигая ноги. Он просовывает левую руку в карман и достаёт оттуда толстую сигару и металлическую зажигалку. Анна чувствует приятный аромат, который источает дорогостоящее курево.

— Будешь? — Головорез вежливо протягивает сигару девушке.

— Нет, не курю, — отвечает алхимик, на что обладатель пышной блондинистой шевелюры пожимает плечами. Ловким движением руки он открывает крышку зажигалки и большим пальцем высекает искру, создавая огонь. К горящему огоньку он подносит свою сигару, поджигая, и затем захлопывает крышку зажигалки, убирая её обратно в карман.

Дейдара делает глубокую затяжку и выдыхает густой сероватый дым в сторону, откидываясь на спинку скамьи.

— Ты чувствуешь этот запах? — начинает блондин, обращаясь к Анне. Левой рукой он указывает на горящий город. — Запах сажи, ядовитого дыма и крови. Я его обожаю и ради него готов просыпаться хоть каждое утро. Отчасти он мне напоминает мой дом.

Анна старается сохранять непричастный вид. Плавно она закручивает крышку фляги и убирает предмет в походный карман на поясе.

«Хм, твой дом? Помнится, Тацуми говорил, что Дейдара когда-то был мятежником до того, как его сломала Эсдес. Интересно, он что-нибудь об этом помнит?»

— Я родился в Кроментаре, в индустриальном центре Империи, — с некой тоской произносит Дейдара, делая очередную затяжку и выдыхая из себя дым.

«Кроментар? Это почти центр Империи, сто километров от столицы, и один из крупнейших городов нашего государства. Там располагается примерно треть производственных мощностей Империи. Но алхимику там делать нечего — слишком грязно».

— Я не знал своих родителей, потому что меня чуть ли не с рождения продали в рабство. Единственное, что помню, — бесконечные удары плетью и еще, вот, этот запах. — Дейдара довольно прикрывает глаза. — Копоть, перемешанная с потом и сажей. Такой бодрящий аромат… Из-за него люди к тридцати годам выглядят как иссушенные старики, которых безжалостно перемалывает сам город, выжимая всё до последней капли. В детстве у меня было любимое блюдо — крахмальный батончик. Это единственная пища, которую может позволить себе обычный человек в Кроментаре, и она, на удивление, очень вкусна. Лишь к двадцати годам я узнал, из чего его делают. — На лице бывшего гладиатора появляется довольная ухмылка. — Из людей.

«А?» — Анна приподнимает левую бровь, удивленно смотря на Дейдару.

— В Кроментаре столь высокая смертность, что местные власти уже давно не хоронят обычных людей. — Блондин отталкивается от спинки скамьи и слегка наклоняется вперед, кладя массивные ладони на ноги. — Мест почти нет, а всё остальное для богатеньких магнатов и их детишек. Поэтому каждый день все тела свозятся на заводы по переработке, где из них делают питательные батончики.

— Это ужасно. — Слова сами срываются с уст Анны.

— Это жизнь, — безразлично пожимает плечами Дейдара. — Об этом знали все Императоры и премьер-министры задолго до текущих событий. Просто предпочитали закрывать глаза, чтобы ублажить очередного Директората Кроментара. Но это политика, о которой я не желаю говорить. Видишь ли, мне очень сильно повезло. — Обладатель пышной шевелюры оборачивается к Анне. — Мне не пришлось умирать на заводе, поскольку меня перекупили другие «предприимчивые» люди, которые решили сделать из меня гладиатора. Я очень хорошо дрался на улице, это заметили.

«Я думала, когда Эсдес его ломала, то стерла всю память, — хмурится Анна. — Видимо, не надо делать лишних умозаключений, пока тебе не скажут конкретную вещь. Особенно в армии».

— И знаешь? Это была хорошая жизнь. — С улыбкой на лице Дейдара снова откидывается на спинку сиденья. — Меня хорошо кормили, тренировали и давали возможность убивать. Зря я тогда поднял мятеж, мог бы и дальше заниматься любимым делом. Но в таком случае я бы не встретил Эсдес. — Блондин довольно хмыкает. — А без неё моя жизнь была бы еще скучнее. Сражаться на арене это, конечно, приятно, но ничто не сравнится с пылом настоящей битвы, под командованием самого лучшего генерала Империи.

«Хм. Адреналиновый маньяк, значит?.. Не удивлена».

Но в следующий миг всё внутри Анны будто застывает, когда раздается этот самый женский голос, который может принадлежать только одной даме.

Эсдес.

— Дейдара.

Анна и Дейдара оборачиваются. Позади них стоит Эсдес: чистая, опрятная, словно не вышла из гущи сражения, а провела бой в тылу, попивай чай. За её спиной, по правую руку, находится Ривер, держащий руки за спиной.

— Да, мой генерал? — звучит размеренный и послушный голос громилы.

— Благодарю за то, что составил компанию Анне.

Дейдара одобрительно кивает головой, после чего сильнейшая обращается напрямую к молодому алхимику:

— Анна, если ты не забыла, я обещала тебе разговор по душам. Не желаешь ли присоединиться ко мне? Я как раз собираюсь навестить Келлера и его брата.

«Точно… А я уже совсем забыла».

ДюГре не может отказаться от такого предложения. Она три раза быстро кивает головой и тут же поднимается на ноги. На лице Эсдес появляется доброжелательная улыбка.

— Да, конечно.

— Хорошо. — Генерал протягивает руку вперед, жестом приглашая Анну следовать за собой. — Тогда идем.

Встав и поравнявшись с сильнейшим воином Империи, Анна испытывает некую гордость, ведь ей выпал шанс находиться в компании такой величайшей фигуры.

«Если бы папа видел меня сейчас… Думаю, он бы гордился мной. Возможно, даже учитель Керот похлопал бы меня по плечу! И все-таки, меня не покидает один вопрос…»

Эсдес делает первый шаг по направлению к полевому лагерю, разбитому в ста метрах от них. Анна хорошо различает шатры, видит многочисленных солдат, а также слышит стоны раненых и умирающих бойцов. ДюГре следует за сильнейшей, но, прежде чем она успевает открыть рот и произнести слова, генерал опережает её.

— Я человек честный и прямолинейный, Анна.

«Да, Тацуми об этом неоднократно говорил. И пока что я согласна с ним».

— Я тебе симпатизирую, — искренне произносит Эсдес. — Ты мне напоминаешь одну знакомую из детства. Та была точно такой же милой, доброй и искренней девушкой, полной амбиций и целей, с твердым стержнем и желанием изменить мир вокруг себя. — Пронзительный взгляд синеволосой красавицы устремляется на алхимика, заставляя её слегка удивиться. — У меня никогда не было друзей, но она ближе всех подошла к тому, чтобы стать первой подругой.

«Изменить мир вокруг себя? — Анна старается не показывать вида, но этот тон и взгляд голубых глаз Эсдес заставляют её опустить голову. Что-то внутри содрогается. — Неужели она знает? От кого? Так, сейчас главное не показывать понимания».

— О, и что же с ней стало? — ДюГре пытается звучать искреннее и нетронуто словами генерала.

— В последний раз я видела её отрубленную голову без правого глаза, насаженную на пику и покрытую замёрзшей спермой. — Несмотря на ужасный контекст, Эсдес произносит эти слова милым и теплым голосом.

Почему-то от этих слов Анна представила себя на месте неизвестной девушки. Ей становится тошно от мысли, что точно так же могут сделать с её телом. По телу пробегает легкая дрожь.

«У меня нет слов…»

Полевой лагерь совсем близко. ДюГре видит многочисленных солдат; во время боя многие получили ранения различной тяжести. Некоторые лишились конечностей, но большинство отделались лишь ссадинами да небольшими увечьями. У первого шатра стоит группа из шести солдат с перебинтованными лицами — белорубашечники Эсдес. Они о чем-то говорят; двое курят. При виде своего генерала один из них кивает головой, и вся шестерка моментально разворачивается к ним.

— Генерал, — синхронно произносят солдаты, постаравшись выпрямиться. Не у всех это получилось: бинты и повязки мешают.

Эсдес приветствует их кивком головы, но останавливается. Анна обращает внимание на то, как гордая северянка пристально осматривает своих людей с ног до головы, а затем искренне удивляется, когда та обращается к бойцу по имени, хотя это явно не офицер.

— Надеюсь, ничего серьезного, Уюки?

— Никак нет, мой генерал, — с довольной улыбкой отвечает боец. Анна замечает, что у него отсутствует шесть левых зубов в верхней челюсти, будто их кто-то выбил. — Я и мои ребята получили несерьезные ранения. Врачи говорят, что завтра уже вернемся в строй.

— Хорошо, но не перетруждайте себя. — Эсдес обращается к каждому солдату. — Вы все хорошо поработали во славу Империи. Нет ничего позорного в том, чтобы отлежаться в лазарете и полечить свои раны подольше. Последнее, что мне нужно, — обессиленный боец, который не в состоянии держать меч и винтовку.

— Обижаете, генерал, — улыбается солдат. — Мы ценим ваши советы, так что всё только с одобрения врачей. Но, как я понимаю, вы пришли еще также навестить «Черного Рыцаря»?

— Именно, — кивает головой Эсдес.

В этот самый миг Анна замечает, как из шестого порядка в правом ряду выходит молодая девушка в медицинском халате. Это один из тех полевых медиков, что приписан к «Ночным Охотникам». Одежда девушки покрыта черной слизью, вперемешку с кровью и кусками горелой кожи.

— Он там, — развернувшись, указывает на ту самую палатку молодой солдат. — Пройти мимо не сможете.

Эсдес направляется вперед, Анна следует за ней. Позади, в абсолютной тишине, идут Дейдара и Ривер. Мимо них проходят медики и раненые солдаты, при виде сильнейшей останавливаются, чтобы отдать ей воинское приветствие. Небольшая формальность, на которую сама Эсдес отвечает дружелюбной улыбкой.

Та самая палатка находится под охраной. У её входа стоят два гвардейца — «Ночные Охотники» в силовой броне, они держат ружья наготове. Заметив Эсдес, расступаются в сторону. Один тянет край входа в палатку на себя, открывая проход и пропуская группу внутрь.

Во время штурма группа шла налегке, поэтому при оборудовании временного лагеря имперцы использовали все подручные материалы, в том числе и утварь королевского дворца Закорьи. Анна видит перед собой любопытную картину и, если бы она не знала, что это медицинская палата, то подумала бы, что это временное пристанище какого-нибудь дворянина. Уж слишком богатая, яркая и пышная мебель. Расписанный стол с двумя стульями, широкая кровать с красными перилами и бархатным постельным бельем, небольшой керосиновый светильник, подвешенный на крючок на столбе.

Но вся эта сказка быстро омрачается. Дорогостоящая утварь заляпана свежей кровью и черной слизью, а источник этих испражнений лежит на кровати. Обнаженный. Анна ахает при виде Келлера.

Сказать, что он выглядит паршиво, — ничего не сказать. Анна, конечно, не медик, но очень хорошо разбирается в повреждениях и травмах. И тело Тацуми почти полностью покрыто ожогами четвертой степени, с характерной черной коркой, откуда сочится черная слизь. Торс молодого офицера и вовсе абсолютно черный, и на нем виднеется шесть алых глаз — тейгу Келлера.

Анна опускает взгляд чуть ниже и задерживается на неприкрытом половом органе полковника, который больше похож на пережаренную сардельку с хрустящей корочкой.

«Фу».

Девушка морщится, но опускает взгляд еще ниже. Помимо обуглившихся слоев кожной ткани и больших пузырей у Келлера отсутствует левая нога по самую голень. И вот тут-то её взгляд задерживается. Анна ученый, так что, пускай место потерянной конечности занимает черная слизь, она видит по-настоящему любопытное событие. Внутри этой субстанции отчетливо различается растущая кость, рядом с которой растут многочисленные капилляры и нервные окончания. Она видит отрастающую заново ногу.

«Жаль, я не могу этого зарисовать. Ещё никогда не видела таких подробностей в таком разрезе…»

ДюГре устремляет свой взгляд кверху, на торс Тацуми. Там, где его тело было разрублено, виднеется огромный запёкшийся след, покрытый толстой черной коркой и слизью. Анна будто слышит ритмичные удары двух сердец, бьющиеся подобно чечетке, вторя друг другу.

Лицо Тацуми… Скажем так, единственное, что напоминает о нем, — левый зеленый глаз. Всё остальное стало обгоревшей кожей. Губ нет, остались лишь почерневшие зубы и горелая плоть. Правый глаз прикрыт черной повязкой. Из лба, если точнее, из его правого угла, торчат многочисленные осколки стекла и стали, один из которых, самый большой, похож на настоящий рог. Волосы на голове выгорели до основания, не оставив после себя ничего.

Рядом с братом, сидя на стуле в белоснежной офицерской униформе, покрытый черной слизью, сидит Яша. Культя его левой руки перевязана и зафиксирована многочисленными повязками. Лицо смуглого юноши мрачно. Анна может его понять: если бы перед ней в таком виде лежал отец, мать или кто-нибудь еще из родственников, она бы выглядела так же.

Эсдес делает шаг вперед, направляясь к Тацуми. Анна и Ривер с Дейдарой остается на месте. Зеленоглазый офицер смотрит на неё своим единственным глазом; лицо подобно каменной маске — оно застыло в мрачном выражении. Генерал плавно подходит к правой стороне кровати, на которой лежит израненный полковник, обеими руками снимает с головы фуражку. Остановившись подле «Черного Рыцаря», девушка опускается на колени, поравнявшись с ним взглядами. И только затем раздается её обеспокоенный голос.

— Как сам?

— Дерьмово. — Анна удивляется, когда тут же слышит голос Тацуми. Она думала, сейчас он ничего не сможет произнести или голос будет совсем хриплым. Но нет, он звучит так, словно ничего не произошло. Всё такой же звонкий и пылкий. — Чувствую себя так, будто меня залили пеной с ног до головы.

Эсдес ничего не отвечает. ДюГре наблюдает, как она протягивает руку вперед, кладя ладонь на обуглившуюся руку, покрытую черной жижей. Она слышит едва различимый хруст корочки и чавкающее звучание слизи.

— Поразительно, ты в состоянии говорить, — звучит голос генерала; взгляд голубых глаз всё так же устремлен на Тацуми. — Когда тебя доставали из доспеха, я думала, ты покойник. С такими ранами выжить невозможно.

— Но, как видишь, я жив, здоров и продолжаю плевать в лицо смерти.

Анна может поклясться, что в этот момент обгорелое и бесформенное лицо Тацуми попыталось сделать нечто похожее на улыбку. Но со стороны это больше похоже на ужасный оскал, нежели усмешку от иронии судьбы.

— Это впечатляет. — Эсдес убирает ладонь с руки Келлера. За пальцами северянки растягивается черная слизь, которая словно не хочет отпускать девушку. Но в конечном итоге темная субстанция разрывается, возвращаясь обратно. — И что говорят врачи?

— Врачи говорят, что я ходячий труп. — Келлер мрачно хмыкает. — В голове еще столько осколков от шлема, что я долго их буду выковыривать. А до моих внутренностей медики не дошли, мое Имперское Оружие не позволяет. Но могу сказать сразу: сейчас оно подменяет почти все мои органы.

«Ах, так вот откуда я слышу удары двух сердец».

Анна переводит взгляд в сторону; Яша выглядит напряженным, в отличие от Дейдары и Ривера, стоящих за плечом девушки. Воины сохраняют внешнее спокойствие и тишину.

— Понятно. Тогда что именно произошло? — Эсдес слегка наклоняет голову вперед.

— Я тебе скажу краткую версию. — Тацуми устремляет взгляд единственного глаза на брата. Они переглядываются, и Яша кивает, после чего израненный офицер снова концентрируется на синеволосом генерале. — Меня изолировали от моего ударного отряда, переместив прямо в тронный зал, где я встретился с настоящим монстром, который именовал себя Гермесом Трисмегистом. Это его огромное змеиное тело ты могла видеть в том зале. Я истратил всю силу и победил лишь только благодаря случайности. Ему следовало держать рот на замке, а не позволять мне кинуть туда взрывпакет из нескольких гранат.

— Победа есть победа, — пожимает плечами Эсдес. — Неважно, насколько грязная и несправедливая. В конечном итоге ты лежишь передо мной, а твой противник превращен в ошметки.

— Да. — Голова Тацуми плавно опускается в одобрительном кивке. — Но это оставило меня в уязвимом положении. И вот тут-то и появляется закорийский паладин. Чертов гад прятался всё время за одной из колонн и, как только почуял шанс, бросил мне вызов. А как тебе известно, гвардия не сдается. Для нас либо смерть, либо победа.

— Тебе известно, что я об этом думаю. — Синеволосая девушка отстраняется назад. — Единственный закон, который важен, — выживает сильнейший. Всё остальное не более чем прикрытие.

— И я выжил. Пришлось использовать философский камень, чтобы подзарядить себя.

На этих словах внутри Анны будто что-то похолодело.

«Он пропустил через себя несдерживаемую энергию философского камня? Это поступок безумца. В древности многие сотни алхимиков пытались овладеть силами камней, но терпели смертельные неудачи. А он позволил камню наполнить себя силой. — Лицо ДюГре приобретает серьезность. Взгляд фокусируется на ранах молодого офицера, лишь только сейчас она замечает любопытную деталь. Обугленные конечности покрыты едва заметной сетью трещин, слишком ровной и структурированной, чтобы быть естественного происхождения. — Хм, это много что объясняет».

Анна замечает взгляд Эсдес, на мгновение застывший на ней.

— Я никогда не испытывал такую боль, — продолжает свою спокойную речь покалеченный зеленоглазый юноша. — Меня как будто разрывало на куски и собирало заново. Но знаешь, это того стоило: я смог подняться и дать хоть какой-то бой тому ублюдку.

— Это была девушка, — звучит такой же холодный голос Яши.

Услышав эти слова, Келлера резко поворачивается в сторону брата.

— Ну ничего себе! Какая-то дрянь пряталась в тени и умудрилась зажарить меня трофейным Имперским Оружием, еще и лишив ноги и оставив раны на полтуловища.

— Я бы ей не простил этого, но… — Темные глаза Гительсбаха плавно обращаются к Эсдес.

— Но она заслужила право на жизнь, — заканчивает мысль смуглого офицера северянка.

— Пускай ты был изранен, но она смогла тебя одолеть. Грозный хищник оказался ослаблен, и этим воспользовался другой зверь, почти забив того до смерти. Закон природы в его первоначальной истине.

Анна даже отсюда видит, как губы Эсдес растягиваются в мрачной улыбке. Затем та обращается к Яше:

— А что насчет тебя?

— Можешь не переживать, — единственной уцелевшей рукой отмахивается коммандер. — Врачи сказали, что нервы не повреждены. Так что буду делать протез. Хочу себе руку с выкладным клинком.

— Хорошо. — Эсдес резко поднимается в полный рост. — Тогда не смею вам мешать. Вы заслужили отдых и покой.

Не дожидаясь реакции Тацуми и Яши, гордая представительница клана Парнас надевает на голову фуражку и затем резко направляется на выход. Анна уже инстинктивно следует за ней.

Оказавшись у края палатки, Эсдес останавливается и оборачивается назад.

— И да, Яша. Сталь слабее плоти. Механизм имеет свой предел износа, а человеческое тело не знает границ совершенства.

И генерал устремляется вперед. Анна ненадолго заглядывает внутрь, чтобы увидеть, как два брата переглядываются. На их лицах буквально написано то, что они хотят сказать:

«И зачем она это произнесла?»

«Откуда мне знать».

Анна закрывает палатку, быстро устремляясь за Эсдес и её двумя телохранителям. Ей требуется несколько секунд, чтобы поравняться с сильнейшей. Пока она бежала, то заметила, каким почтительным взглядом обычные солдаты провожают северянку.

Наступает тишина, прерываемая цоканьем ботинок о брусчатку и бряцанием металлической брони. Анна понимает: настало её время. Гордая представительница клана Парнас дает ей шанс высказаться. В голове столько вопросов, что она даже не знает, с чего начать. Почему северянка пришла в Империю? Как проходило её детство? Что Эсдес думает о текущем положении Империи? Но чем больше ДюГре об этом думает, тем ярче всплывает самое недавнее воспоминание, последние слова генерала: «У меня никогда не было друзей…»

— Можно спросить?..

— Ради этого ты здесь, — вежливо перебивает робкий голос Анны Эсдес и кивком головы подбадривает её.

— Вы сказали, что у вас никогда не было друзей. Почему?

Не сбавляя темп своего шага, Эсдес хмурится. Правая бровь приподнимается, в то время как левая делает противоположное движение. Слышится громкий вдох. Но затем синеволосая девушка снова меняется в лице, с некой простотой смотря на Анну и пожимая плечами.

— Потому что они мне не были нужны. — В этих словах юный алхимик не чувствует ничего, лишь простую констатацию факта. — В моем понимании друзья нужны слабым людям для того, чтобы преодолевать трудности. Для по-настоящему сильного человека это обуза.

«Обуза?»

— Понимаю, звучит жестоко. Но такова жизнь. — На мгновение губы Эсдес растягиваются в слабой улыбке. — Зачем полагаться на кого-то, если ты можешь сделать всё сам? Лишь только благодаря своему старанию и навыкам я добилась таких высот.

— А как же полковник Келлер и подполковник Гительсбах?

Анна немного ускоряет свой темп. Она вырывается вперед и заглядывает в лицо Эсдес, в чьих глазах видит лишь кристальную честность.

— Яша и Тацуми не более чем хорошие знакомые со времен Академии. Не буду скрывать: их компания мне очень приятна, и я уважаю их по многим причинам. Но, —звучит холодный голос ледяной королевы Империи, — на этом всё. Я за свою жизнь ни с кем не была настолько близка, чтобы могла назвать человека своим другом.

— Вы же не можете быть настолько одинокой? А как же любовь?

— Ах, продолжение рода… — Эсдес прикрывает глаза и откидывает голову назад. — Многие мужчины и даже девушки пытались ухаживать за мной…

При слове «девушки» Анна прикусывает нижнюю губу и еще раз оглядывает Эсдес. Не нужно быть эстетом, чтобы понять причину такой популярности, — многие аристократки и женщины-алхимики тратят десятилетия и целые состояния, чтобы добиться красоты и возможности манипулировать мужчинами. Но, даже находясь в униформе, Эсдес способна заткнуть их всех своей естественной красотой.

«Да, с её-то ростом, шикарными бедрами, красивым лицом и грудью она могла бы стать Императрицей, соблазнив нашего маленького Императора…»

Эсдес приоткрывает глаза и поднимает голову. Взгляд снова устремляется на Анну.

— Впервые я это поняла в двенадцать лет. Тогда мне признались в любви и поцеловали.

— Ох, ваш первый поцелуй. Должно быть, это было очень романтично?

— Нет, — безразлично произносит Эсдес. Снова звучит её холодный голос: — Какая-то сумасшедшая ровесница посчитала, что сможет соблазнить меня и склонить к сексу. Пришлось кулаками ей объяснять, насколько она не права.

«Эм… Звучит, как минимум, отвратительно».

К этому моменту Эсдес, Анна и сопровождающие телохранители уже покинули пределы медицинского лагеря и быстро направлялись к большому белоснежному шатру, который виднелся впереди. Его охраняли три солдата-белорубашечника, держа ружья наготове.

— Но это заставило меня взглянуть на некоторые вещи по-другому. Я поняла: я не только воин с севера, но также и девушка. Причем очень красивая. Когда я прибыла в столицу и поступила в Имперскую Военную Академию имени Фредерика Первого, многие мужчины начали вожделеть меня. Среди них был и Тацуми, который до сих пор иногда поглядывает на меня не как на коллегу. — На лице Эсдес появляется довольная ухмылка, и она пожимает плечами, разводя руки в стороны и прикрывая глаза. — Но кто я такая, чтобы осуждать его? Мужчина не может пойти против своих инстинктов. И даже Тацуми не в состоянии контролировать все свои гормоны. Ведь большая грудь — его слабость. Про Яшу говорить не имеет смысла, если бы ему это было под силу, он бы уже давно затащил меня в постель и сделал бы своей женой. Но он очень хорошо со мной знаком, так что не пойдет на такой шаг.

Губы Анны снова открываются. Прежде чем первое слово успевает сорваться с уст, её перебивает Эсдес.

— Это мило. Мне это нравится. И думаю, через годик или два я начну подыскивать себе подходящего суженого для продолжения рода. Ведь я не вечна; в какой-то момент состарюсь и умру, но мои дети и внуки будут нести мое наследие дальше.

— И это мудрое решение, мой генерал, — раздается из-за спины размеренный голос Ривера. Седовласый мужчина, убрав руки за спину и прикрыв глаза, идет за ними. — Есть ли у вас кто-нибудь на примете? Возможно, я бы мог помочь вам?

Эсдес плавно поворачивает голову в сторону бывшего генерала и пожимает плечами.

— Я лишь пока подумываю над образом своего идеального мужчины и определилась лишь с несколькими пунктами. Он точно должен быть не из Столицы, желательно, из каких-нибудь диких мест.

— Мой генерал, если вы считаете, что мужчины из Столицы не обладают должными навыками, чтобы покорить ваше сердце, то, возможно, вы заблуждаетесь, — вежливо возражает сильнейший Ривер, все так же держа гордую осанку. — Я знаю великое множество сильных воинов, что выросли в Столице.

— В этом и проблема. — Эсдес продолжает идти вперед, поглядывая на седовласого офицера. Анна внимает каждому их слову. — Столица делает людей слишком мягкими и своенравными для меня. Просто посмотри на Тацуми: если бы он вырос за чертой города, то у нас с ним могли быть иные отношения. Но он зациклен на своем прошлом и прочих пустых вещах, которые только тормозят его. И мне за это обидно; я всегда вижу талант, однако этот дурачок ограничивает себя тем, что придумали слабые люди. Это печалит меня. Что касается остальных мужчин в моей жизни… Они не устраивают меня по многим причинам.

«Однако, как интересно повернулся разговор…»

Анна делает облегченный вдох. В этот миг она испытывает некое умиротворение и ощущение абсолютной безопасности. Это дает силы произнести следующие слова.

— Так кого же вы будете искать?

Голубые глаза Эсдес устремляются на Анну.

— Как я говорила ранее, это должен быть кто-то выросший за чертой города. — Генерал прищуривается, о чем-то задумываясь. — Хм, точно охотник, чтобы мы могли с ним охотиться на опасных зверей. Сильный. Младше меня на года три-четыре, чтобы я могла заняться им и правильно подтянуть на свой уровень. — Эсдес резко останавливается. Дейдара и Ривер делают то же самое, а вот Анна немного удаляется вперед, делая лишний шаг. — Хорошая улыбка и милое личико будут отдельным плюсом.

«Интересный, однако, список. — Темноволосая девушка приподнимает левую бровь. — Мне сложно представить мужчину, который мог бы ей понравиться. Возможно, полковник Келлер, хотя он её ровесник, вырос в столице и почти не улыбается. Хм… Думаю, это будет очень тяжелый поиск для генерала. Чувствую, ей придется выехать за город и там начать подыскивать мужчин».

— Мой генерал. — Анна слышит новый голос, что доносится откуда-то спереди. Совсем юный, точно принадлежит какому-то мальчишке. Девушка оборачивается и встречается взглядом с, казалось бы, ребенком, с пышными золотистыми волосами и яркими желтыми глазами. Как и Дейдара с Ривером, он одет в черную униформу, но с небольшим отличием. Вместо штанов он носит юбку до колен, которая показывает его стройные ножки, натянутые белые носки и начищенные до блеска черные туфли.

«Это Ньяу. — Анна с осторожностью смотрит на юношу, которому можно дать не более пятнадцати лет. — Полковник сказал, что от него следует держаться подальше. — Алхимик опускает взгляд чуть ниже, на пояс телохранителя Эсдес. Она видит флейту, в которой узнает Имперское Оружие «Крик». И нож с толстым лезвием, покрытым свежей кровью. Рядом с ним весит самый обыкновенный кожаный мешочек. Он явно чем-то забит и мокр. С его дна капает кровь. Даже находясь в десяти метрах от низкорослого паренька с накладными ушами и хвостиком, Анна чувствует слабый тлетворный запах плоти, начинающей гнить. — Если это то, что я думаю, то Тацуми не врал».

— Где ты пропадал?

Голос Эсдес меняется. Анна поражается, как быстро та может переключаться с суровой северянки на властного офицера Империи, готового отчитать своего подчиненного за малейший проступок.

Парнас стремительно направляется вперед, навстречу Ньяу, стоящего у самого входа в палатку.

— Прошу прощения, мой генерал. — Ньяу довольно улыбается, склонив голову набок и прикрыв глаза. Его белоснежные клыки остры. — Я решил воспользоваться случаем и собрать честные трофеи.

Эсдес настигает своего телохранителя и нависает над ним. Из-за разницы в росте генеральша больше похожа на маму. Но Анна видит её взгляд — суровый, недовольный.

— В следующий раз нарушишь субординацию и отправишься в самоволку без моего разрешения — пойдешь в пыточную на двенадцать часов.

Судя по выражению лица Ньяу, это очень серьезное заявление. Юноша тяжело сглатывает, выглядя встревоженным.

— Прошу прощения, мой генерал. Этого больше не повторится.

Эсдес устремляется в собственный шатер. Анна послушно следует за ней, пока телохранители остаются снаружи.

«Любопытно». — Это первая мысль, которая посещает девушку при виде убранства покоев генерала. Если не считать кровати и пары стульев, которые были взяты из королевского дворца Закорьи, да керосинового светильника, более она ничего не видит перед собой. Хотя, судя по размерам, в этой палатке можно спокойно разбить квартиру для скромного аристократа, который отправился на природу.

Анна ощущает слабое волнение от того, что она вновь оказывается с Эсдес один на один. И в этот самый вспоминает слова генерала, которые та произнесла ей тогда в лесу: «Я знаю о тебе ВСЁ». И пускай сильнейшая до этого не показывала никакой враждебности, ДюГре ощущает слабую тревогу, будто она овечка, оказавшаяся перед лицом огромного, голодного волка.

— Тебе не о чем переживать, — слышится спокойный и умиротворенный голос Эсдес. Генеральша присаживается на мягкое кресло, напротив декоративного столика. Жестом руки она приглашает Анну присоединиться к ней. — Если бы я хотела с тобой что-то сделать, даже Тацуми не смог бы мне помешать.

«Это утешает…»

Анна набирает полную грудь воздуха и плавно присаживается напротив сильнейшего человека Империи. Пронзительные синие глаза пристально смотрят на неё. У ДюГре складывается неприятное чувство, будто генеральша читает её, словно открытую книгу.

— Генерал, почему именно я? Что вы от меня хотите?

Эсдес улыбается и кладет голову на левую руку, что упирается в подлокотник кресла.

— Я тебе озвучила причину: ты напоминаешь одного человека из моего прошлого. Но я была с тобой не совсем честна… Видишь ли, ты первый полноценный алхимик, который оказался в моем окружении. Причем, как мне известно из моих источников, достаточно талантливый.

«Ох, значит, вот в чем дело».

Анна чувствует некое облегчение, услышав эти слова. Её разум сейчас не замечает многочисленные голоса и посторонние шумы за чертой палатки.

Краем слуха Анна улавливает слабый шум с той стороны палатки. Голос явно принадлежит Дейдаре; тот рассержен.

— Ньяу, фу, блять! Убери, нахуй, от меня эту мерзость!

— Но я думал, тебе это понравится! — слышится звонкий и жизнерадостный голос юноши.

— Знание — это тоже сила, — продолжает Эсдес размеренным голосом и снова приковывает к себе внимание девушки. — И алхимия уже достаточно давно интересует меня. К сожалению, несмотря на все мои связи и возможности, имперское общество алхимиков до сих пор считает меня дикаркой и не желает со мной общаться. Тацуми, как вариант, тоже это оправдывает: несмотря на свое происхождение и кое-какие познания, он недостаточно образован в этой сфере, чтобы удовлетворить все мои потребности. Поэтому я предлагаю тебе выгодное предложение.

Анна замирает на последнем слове. Она чувствует, будто её сердце останавливается, а душа уходит куда-то в пятки. Пронзительный холод сковывает девушку.

— Пока что мне нет дела до вашей войны с Онестом. Будо, Тацуми и прочие могут дальше вынашивать свои планы и думать, как победить текущее правительство. — Имперский генерал ритмично набивает ритм по краю подлокотника пальцами правой руки. — Но именно благодаря мне ты жива.

Эсдес наклоняется вперед. Анна чувствует: она не может оторвать взгляд от генеральши. И моргнуть тоже не может, ведь полностью скована.

— Те убийцы были посланы агентами Онеста. — На холодном, как сам снег, лице синеволосой генеральши появляется улыбка, заставившая алхимика вздрогнуть. — После того, как ты их убила, я уговорила премьер-министра не трогать тебя. — На мгновение Эсдес опускает взгляд к своей правой руке, пальцы всё еще продолжают постукивать по краю подлокотника. — Он, конечно, был недоволен тем, что я мешаю его войне в тенях и устранению потенциальных противников. — Ледяной взгляд сильнейшей устремляется на Анну. — Но я его самый ценный актив. И именно благодаря мне ты сейчас жива. Скажи мне, тебе известно, что Тацуми скоро будет под моим началом?

Сам факт озвученной новости заставил бы её удивиться, но, учитывая, _кто_ произнес эти слова, Анна может лишь покачать головой. Не моргающий взгляд всё так же прикован к Эсдес.

— Мой дорогой Тацуми был вынужден признать свой истинный путь и выторговал у меня философские камни. — За этими словами следует один довольной смешок. — Я же тебе предлагаю аналогичные условия. Присоединяйся к моей армии и тогда ВСЕ проблемы твоей семьи моментально исчезнут. Больше никто не будет притеснять твоего отца и тебя.

Учитывая, как властно Эсдес произнесла эти слова, у Анны нет сомнений в их правдивости. Если сильнейшая что-то обещает, это обязательно сбудется.

«Но… Даже если так, я не могу предать генералиссимуса и Империю. Старушке нужны перемены, иначе…»

— Мне абсолютно наплевать на противостояние Онеста и Будо. — Эсдес словно чувствует, о чем сейчас думает Анна. Генерал отстраняется, опираясь на спинку кресла. Левая нога плавно поднимается и так же грациозно опускается на правую. — Два старика борются за несущественное, пытаясь вершить судьбы сотен миллионов. Они по-своему сильны и заслуживают уважения, но для меня это не интересно. Но, не буду скрывать, когда мы уничтожим революционеров и казним последнего предателя, я с превеликим удовольствием встану на сторону Онеста и сражусь со всеми, кто посмеет бросить ему вызов. А это, моя дорогая, будет славная битва. — Генеральша довольно прикрывает глаза, представляя нечто завораживающее. — Я всегда мечтала сразиться с Будо и Тацуми. По-настоящему. И посмотреть, чья истина сильнее и кто достоин дальше жить. И если им суждено пасть от моего клинка, — Эсдес открывает глаза, снова приковывая Анну к креслу, — значит, так тому и быть. Но мне бы не хотелось убивать Тацуми, я к нему успела привязаться, и мне будет не хватать его угрюмости и детской ворчливости.

Анна завороженно смотрит на сильнейшую. В её словах нет сомнений. Она действительно сможет сразиться с полковником и генералиссимусом и без каких-либо колебаний убить их. Её взгляд — прямое тому доказательство. С таким же взором на ДюГре смотрели подосланные убийцы, которые были настоящими психопатами, жаждущими убивать.

— Так каков будет ответ, Анна? — Эсдес плавно и грациозно поднимается с кресла, делает шаг в правую сторону, обходя трофейный журнальный столик, чтобы сблизиться с молодым алхимиком.

Анна пытается открыть рот, но у неё во рту словно всё пересохло. Когда она пытается произнести слово, раздается едва-различимый хрип:

— Я…

— Подумай как следует, Анна, — вновь звучит властный голос Эсдес, которая не привыкла получать отказов. — Мое предложение действует один раз.

«Простите меня, генералиссимус, если я предаю ваше доверие… Но моя семья для меня важнее».

— Я согласна, генерал.

На белоснежном лице Эсдес появляется мимолетная улыбка.

— Вот и отлично. — Генеральша протягивает руку и кладет её на плечо девушки. — Ты сделала правильный выбор. Когда закончим эту кампанию, я буду ожидать от тебя соответствующих действий. Я же, тем временем, заранее сделаю всё, чтобы твою семью больше не трогали. К слову, твой отец был следующим в списке на уничтожение. Так что ты спасла ему жизнь. — Эсдес убирает свою мягкую ладонь с плеча Анны.

«Боже мой… — ДюГре ни на мгновение не сомневается в словах Эсдес. Она тяжело сглатывает. Отчасти радуется тому, что смогла спасти жизнь отца, но… — Но что, если бы я не согласилась?»

— К сожалению, у меня нет с собой угощения, — сожалеюще произносит Эсдес. Генерал плавно возвращается на свое былое место, присаживаясь на кресло. — Если бы была возможность, я бы угостила тебя вином девяносто восьмого года, оно с западных плантаций. Между прочим, мое любимое. Но, увы, — офицер в наигранном бессилии разводит руками, — обстоятельства не позволяют мне проявить такую роскошь. А теперь, когда мы закончили с этой формальностью… Я обещала тебе разговор по душам. Скажи, что бы ты хотела от меня услышать? — В ожидании вопроса Эсдес плавно откидывается на спинку сиденья, положив одну ногу на другую.

Анна думала, что долго будет выбирать между бесконечным количеством вопросов, которые сейчас крутятся у неё в голове. Но, к удивлению для себя, вопрос находится быстро и рот девушки снова раскрывается.

— Скажите, генерал, вы когда-нибудь испытывали страх и трепет?

Эсдес явно не ожидала услышать этот вопрос. Несколько секунд она молчит, погруженная в себя. Взгляд опускается вниз, к ногам, а лицо мрачнеет. Губы приходят в движение, раздается холодный, как снежная буря, голос генерала.

— Север — это бескрайная пустошь. Ты можешь пройти двести дней по бесконечным снежным полям и даже не дойти до середины этой пустоши. Это очень опасное место. Не только монстры будут поджидать тебя, но и местные племена, которые не знают пощады. Мне тогда было лет одиннадцать, мое племя уничтожили месяц назад…

***

Север.

Бескрайняя, мрачная пустошь, которая почти всегда погружена в кромешный мрак зимней ночи. Даже в солнечные дни здесь не бывает светло. Яркие лучи звезды не в состоянии пробиться сквозь плотную завесу серых туч, покрывающих небосклон.

Сейчас темно. Южанин не смог бы увидеть свою вытянутую руку, а вот привыкший к этому мраку северянин прекрасно видит на несколько сотен метров вперед. И виднеется однотипная для этих мест картина: куда не повернись, везде один бесконечный снежный простор из белоснежных гор и равнин. Остро завывает ветер, вызывая жуткий свист, от которого закладывает уши.

Холодно; каждый вдох и выдох дается тяжело. Если бы житель Империи, даже в самой утепленной шубе, оказался здесь, его тело стремительно бы рассталось с теплом и в течение десяти минут он бы превратился в настоящую сосульку, вмерзшую в снежный покров. Но, не обращая внимания на ветер и снег, вперед идет одиннадцатилетняя девочка, таща за собой сани со всем необходимым. Длинные синие волосы убраны за голову. Тело закутано в утепленный тулуп, сделанный из толстого черного меха мастодонта.

В будущем эту девочку будут звать сильнейшим воином Империи…

…а сейчас она не более чем выжившая из клана Парнас. Последняя.

«Я иду уже семьдесят два часа без перерыва. — Эсдес ритмично двигает ногами вперед, с легкостью рассекая и протаптывая дорогу. — И всё еще не вижу Горы Черного Смотра. Надо признать, я заблудилась. — Синеволосая девочка оборачивается назад и смотрит на оставляемый ей след. — Надо возвращаться назад, пока не начался буран и я окончательно не потерялась».

Без каких-либо тяжелых усилий Эсдес начинает оборачиваться, чтобы развернуть сани. Обойдя вокруг себя с левой стороны, девочка тянет сани на себя. Несмотря на тяжелый груз, ей удается это сделать без проблем, и через тридцать секунд она оказывается на уже протоптанной дороге. Она испытывает слабое облегчение от того, что ей не придется пробивать себе путь заново. Парнас направляется обратно.

Шаг. Снег хрустит под толстыми пимами.

Второй шаг. Заостренный слух юной охотницы улавливает что-то постороннее. Неизвестное шевеление под коркой снега совсем близко. Девочка останавливается, быстро вытаскивает из ножен на поясе свой тесак, которым перерезала глотки множеству чудищ.

В пятнадцати метрах от неё снег разрывается. Из поднявшегося фонтана снежных хлопьев показывается огромная мужская фигура человека, закованного в черные шипастые доспехи. Двухметровый воин резким движением стряхивает с меха оставшийся снег. В руках топор и дискообразный щит из металла.

Он не один. Мгновение; слева и справа появляются еще два таких воина. Один держит в руках алебарду, второй — двуручный меч. Эсдес знает, что это за люди. Её лицо хмуро.

«Хм… Видимо, я случайна забрела на территорию Остригов. Плохо дело, с тремя не справлюсь, а убежать от них не получится».

— Маленькая дева… — говорит самый первый. Его голос будто принадлежит мертвому человеку, что очень давно не разговаривал. Сухой, хриплый и осипший. — Тебе не следовало приходить сюда.

— Я и не хотела. — Эсдес понимает: паника ей ничего не даст. Она сохраняет внешнее и внутреннее спокойствие. — Я случайно забрела на вашу территорию и сейчас намерена вернуться назад.

— Нет, маленькая дева, —качает головой рослый северянин. — Никто не оказывается на нашей земле просто так. Любой, кто явился сюда, направлен Великим Вороном. И сейчас мы решим твою судьбу. Кем же ты станешь, желанным гостем или свежей жертвой?

«Я три дня не спала. Из оружия у меня только нож. А у них броня, щиты, мечи, и они явно физически куда сильнее. Это не мягкотелые южане. Если они решат драться, мне точно конец».

Но даже несмотря на проблемность ситуации, Эсдес сохраняет спокойствие. Она делает тяжелый выдох, выпуская из ноздрей клубы свежего пара.

Эсдес ощущает, как под ней начинает шататься земля. И это не её воображение, под ней действительно дрожит снег. Кто-то идет, он явно огромен. Девочка оборачивается на шум…

Прямо из воздуха, в сорока метрах от неё, появляется исполинская фигура великана, который высотой спокойно достигает одиннадцати метров. Синеволосой северянке приходится задрать голову, чтобы посмотреть в шлем новому противнику…

От ужасного вида у маленькой Эсдес перехватывает дыхание. Еще никогда в жизни юная охотница не видела что-то столь внушающее… Огромная фигура, закованная в неприступную броню цвета темной меди, покрытую многочисленными узорами; с железной юбки свисают десятки пустых крюков, а доспех украшен многочисленными трофеями (за короткую секунду Эсдес насчитывает более двадцати черепов людей и зверей, насаженных на шипы и цепи). Огромные наплечники выполнены в форме черепа, мощные руки оканчиваются бритвенно острыми перчатками с пальцами, больше похожими на когти Спрингера — хищника Севера. В левой руке воин держит исполинский меч, чье лезвие красно и покрыто бушующим огнем. Но дольше всего взгляд сосредотачивается на шлеме: он окружен инфернальным, противоестественным пламенем. Два металлических рога сбоку, напоминающих ножи с изогнутой рукоятью. Шесть более мелких отростков устремляются кверху, образуя своеобразную корону. В двух отверстиях для глаз виднеется пылающий огонь.

Исполин смотрит на Эсдес.

Гигант делает шаг вперед. Земля вздрагивает. Там, куда ступает его нога, снег плавится с обильным шипением, поднимая в воздух объемные клубы пары. Второй шаг, и снова Эсдес подскакивает.

Девочка смотрит на свой нож, затем на великана. Она тяжело вздыхает и прикрывает глаза.

«Этого я точно не одолею…»

Третий шаг; воин останавливается. Лезвие меча опускается вниз, пронзая землю; испаряется еще больше снега. Затем звучит его голос — глубокий, отдающий мощным эхом. Он быстр и яростен, он подобает внешнему виду владельца.

— Маленькая дева, я вижу тебя. Твоя судьба… интересна. Владыка желает взглянуть на тебя лично.

И сознание Эсдес меркнет…

Когда синеволосая девочка открывает глаза, то чувствует легкое головокружение и окружающее её тепло.

«Где… я?»

Судя по тому, что девочка видит, она теперь не посреди бескрайней ледяной пустоши. Её перенесли в какой-то подземный зал, сделанный из черного камня и поддерживаемый мощными ромбовидными колонами. Здесь светло и ярко, словно в южных землях источник света — это многочисленные факела, закрепленные вдоль стен. Но они явно не обычные, Эсдес никогда не видела синего огня, что не издает ни одного звука.

Она лежит на полу; несмотря на то, что под ней хорошо обработанный черный камень, девочка не испытывает дискомфорта. Наоборот, когда её пальцы касаются ровной плитки, она чувствует теплую и мягкую на ощупь поверхность.

— Она проснулась! — Этот голос явно принадлежит исполину.

Эсдес резко приподнимается, чтобы понять, откуда он говорит и где она, собственно, находится. Но сердце маленькой охотницы замирает от того, что предстает перед ней…

В самом центре огромного черного зала, чей потолок уходит настолько далеко вверх, что Эсдес не в состоянии разглядеть его, сидит исполинская фигура существа, которому, теоретически, нет места в этом мире. Грубая коричневая кожа, способная выдержать любой удар и растянутая по бугрящимся мускулам. Крылья, чей единственный взмах может сдуть родное селение клана Парнас. Четыре могущественные руки, опирающиеся на огромные черные колонны, вытянутая голова с раздутым черепом. У существа нет рта, вместо него челюсть занимают сотни длинных влажных щупалец, что опускаются вниз. Нет носа и бровей; прямо по центру лица располагаются одиннадцать больших и разных по форме желтых глаз, не имеющих зрачка. Чем-то они напоминают горящие янтари.

И существо смотрит на Эсдес.

«Нет. Нет! Нет! Нет!»

Его взгляд заставляет маленькую девочку зажмурить глаза, но это не помогает. Даже сквозь закрытые веки она ощущает зрительный контакт и видит существо. Она чувствует, как тварь проникает в её сознание, ломает все ментальные преграды. Ей больно. Чудовищно больно. Эсдес закрывает лицо руками и начинает скулить.

Впервые за всю свою жизнь она чувствует…

Страх.

Да, это именно страх. Первобытный, первозданный страх, которого она никогда не знала. Ни перед лицом монстров, ни перед лицом северян Эсдес никогда не сдавалась… Но то, что запустило свои щупальце в её сознание, может свести с ума любого.

Впервые за всю свою короткую жизнь маленькая охотница хочет бежать. Но мышцы не слушаются: она прикована к земле. Её сердце останавливается, когда в сознании раздается глубокий, всепроникающий голос существа.

— Тебе некуда бежать. Негде прятаться.

Её глаза сами открываются, она не в силах с этим что-то поделать. Синие очи смотрят прямо в горящие янтари, не в силах от них оторваться. Сознание Эсдес начинает погружаться в пучину безумия, она видит безумный круговорот цветов, смешивающихся в единый торнадо. Из него на юную девушку смотрят сотни и тысячи бесформенных лиц и глаз. И каждый из этих аморфных тварей произносит одно единственное слово: «Эсдес».

Ей больно.

Её сознание словно разрывается на куски. Каждая из этих тварей тянет на себя, пытаясь оттяпать лакомый кусочек.

«Хватит. Я прошу вас, хватит!»

Но тварь не останавливается, а продолжает тянуть дальше, заволакивая синеволосого ребенка дальше в пучину безумия. Она видит гибель своего племени, видит, как другие северяне беспощадно вырезают их всех, как снимают скальпели и забирают кровавые трофеи. Как её отец, обессиленный от ран, падает на землю. Эсдес слышит единый хор женских и мужских криков, сливающийся в единую какофонию безумия, сквозь которую отчетливо слышится смех существа.

— Ха-ха-ха-ха!

Страх и боль порабощают разум, ломают сознание, не оставляя ни единой связной мысли. Эсдес, за неимением других вариантов, пытается хоть как-то сопротивляться и закрыть глаза, но веки не опускаются. Руки отказывают тоже — при попытке их поднять те безвольно падают обратно.

Существо тянет её дальше, прогоняя неподготовленный разум через огненный круговорот безумия и смерти. Тысячи ужасающих тварей произносят её имя, и каждая из них пытается разорвать душу девочки. Но она держится. Пытается держаться.

Всё заканчивается так же внезапно, как и началось. Щелчок пальца; Эсдес лежит одна, почти в кромешной тьме. Единственный источник света — слабый луч, который опускается на неё, да и то, за его пределами Эсдес ничего не видит. В этот самый миг она испытывает слабое умиротворение, которое сменяется тихим ужасом, когда вновь звучит голос существа.

— Я вижу твою судьбу. Тебя ждет путь резни и смерти, ты станешь великим воином севера, который возглавит многочисленную армию южан и поведет их за собой. Тебя будут любить и обожать. Бояться и ненавидеть. Твое имя будут произносить с благоговением и страхом.

«Прошу, хватит. Я больше не могу!»

Эсдес корчится в агонии, содрогаясь от каждого слова существа.

— Ты — это кульминация тысячелетней истории клана Парнас. Их кровавая дева, благословленная самим Медным Повелителем. Всеизбранница, в чьих силах покорить этот жалкий камушек и добиться Возвышения.

«Остановитесь! Прошу!»

— Даже находясь в предсмертной агонии и охваченная страхом, ты показываешь чудеса сопротивления. Даже самые сильные воины юга падают замертво от одного моего слова. Но только не ты. Пускай твое тело и сознание не окрепло, уже сейчас ты показываешь свою истинную судьбу. И мы не будем тебе мешать, Кровавая Дева.

И боль внезапно прошла, как и появилась, оставив после себя тяжелую ломоту.

Настоящее зрение возвращается к ней, синеволосая девочка обнаруживает себя стоящей на коленях. Тело еще дрожит, но постепенно судороги утихают. Собрав все свои силы, она робко поднимается и оглядывается по сторонам.

Они не один, в зале еще как минимум три сотни человек — металлические воины из племени Остригов, что стоят на месте, став подобием статуй. Позади самой Эсдес, возвышаясь над всеми, кроме сидящего существа, располагается огненный великан.

Сбоку от себя Эсдес замечает кое-что интересное. Группа из нескольких человек, одетых в теплые пальто и белоснежные маски.

«Южане? Здесь?»

У каждого из них на груди закреплены различные символы. Но в памяти отпечатывается самый яркий — золотой герб в форме разинутой драконьей пасти, пытающейся проглотить диск.

— Она достойна, — раздается глубокий голос существа, отдающий мощным эхом. — Верните её обратно и отправьте на юг. Там её будет ждать великая судьба.

Прежде чем сознание юной охотницы меркнет, она подмечает еще одну деталь в южном незнакомце.

Он смотрит на неё яркими зелеными глазами…

***

— …а затем я проснулась недалеко от границы Уломалу, которое мы именуем Северным Королевством. Оттуда отправилась на юг, а всё остальное тебе известно. — На этом Эсдес заканчивает свой рассказ, поставив жирную точку в этой истории.

Анна потрясена рассказом до глубины души. До этого она не имела ни малейшего представления о том, что происходит на Севере. И услышать, возможно, самый сокровенный рассказ Сильнейшей о том, что там водится и какие ужасы обитают… Для юного алхимика это слишком. Она испытывает почти непреодолимое желание обнять Эсдес и попытаться её утешить, но понимает: это будет слишком. И, что главнее, генеральша Империи выглядит абсолютно нетронутой и подобной невредимой ледяной глыбе. Она мирно сидит в своем кресле и ждет.

— Я… — с большим трудом находит в себе силы Анна. — Я-я-я, даже не знаю, с чего начать… А что это была за тварь?

— Каждое племя именует их по-разному. — Эсдес склоняет голову набок, опуская мрачный взгляд на ноги. — В отличие от большинства наших соседей, клан Парнас никогда не почитал их как богов. Мы их называли «ишигаки» и считали покровительствующими духами. Я никогда не верила в эту чушь и делала всё сама, хотя отец пытался научить меня молитвам. Так и не смог.

— «Ишигаки»? — Анна с любопытством наклоняется вперед. — А что это значит?

— В прямом переводе — «бесполый дух». В Империи их именуют иначе — «малефиканты». Потусторонние хищные твари, чье происхождение и существование находится под большим вопросом.

Анна хмурится.

«Малефиканты… Да, я помню, Эсдес про них говорила ещё тогда, в лесу. И тогда же она назвала Тацуми Джонатаном. И еще она сказала, что у одного из южан был драконий герб с профилем в анфас и яркие зеленые глаза. Это символ Келлеров!»

От осознанная этой истины Анна широко раскрывает глаза, на что Эсдес лишь слабо улыбается.

— Генерал, скажите, вы пытались найти того Келлера, которого увидели тогда?

— Молодец, сообразила, — довольно кивает головой генеральша. — Разумеется, после того, как я попала в Столицу, я пыталась поднять определенные данные. Но, как выяснилось, к тому моменту от всей династии Келлеров в живых осталось лишь четыре человека. Трое скрылись и пропали без вести, а Тацуми был тогда на попечении героя Империи и генерала в отставке Дэуса Гительсбаха. И я уже чувствую твой следующий вопрос, потому отвечу на него заранее: нет, я не рассказывала Тацуми об этом. — Эсдес складывает ладони в замок и кладет на колени. — Ему незачем знать, что один из его родственников находился в контакте с могущественным малефикантом.

— А почему именно Тацуми? Вы же иногда называете его Джонатаном?

На лице Эсдес появляется мимолетная довольная улыбка. Она явно ждала этого вопроса.

— Потому что это его настоящее имя. Тацуми — имя, которое ему дала приемная мать. Я с ней пару раз общалась; милейшая женщина с юга, обладающая огромными талантами.

— Но почему он использует его, а не настоящее? — Анна наклоняется вперед. — Келлеры пришли с Запада, и имена у них должны быть соответствующими.

Эсдес понимающе кивает головой.

— Ты можешь прямо сейчас спуститься вниз и зайти в палату к Тацуми. Можешь сказать, что тебе известно его настоящее имя и прижать к стенке, чтобы узнать правду. Но что бы тебе он не сказал — это будет наглая ложь. У него было очень тяжелое детство, о котором он не хочет вспомнить. Оно причиняет ему неимоверную боль, и поэтому, чтобы забыть, Тацуми притворяется, что ничего не помнит, что он уже другой человек. Он лжет сам себе, потому что всё хорошо помнит.

— А откуда вы это знаете?

— Он сам мне всё рассказал. Я очень хорошо помню тот день. — Эсдес откидывается на спинку кресла, устремляя взгляд к потолку палатки. — Тогда шел мощный дождь, мы получили наши Имперские Орудия. — Эсдес кладет свою ладонь себе на грудь, покрывая ей символ «Демонического Экстракта». — Я впервые увидела Тацуми… слабым.

***

С момента встречи ишигака прошло уже восемь лет.

Долгих восемь лет, за которые Эсдес успела повидать многое в южных землях. Но к одной вещи она не может привыкнуть до сих пор.

Дождь.

Вроде бы, дождь — обычное явление, которое на юге случается регулярно. Но для жителя Севера — самое настоящее чудо природы. Необычное, завораживающее, интригующее. Эсдес стоит прямо под ливнем, укрытая белоснежным непромокаемым плащом и фуражкой с черным козырьком. Небо серое, полностью покрытое тучами.

На Севере никогда не было дождя. Только снег. И потому каждый раз, когда в Столице начинался дождь, синеволосая девушка ловила себя на мысли: она испытывает почти детскую радость от этого явления. Была бы чуть помладше, может быть, начала бы танцевать под дождем.

Но это всё лирика. Сегодняшний день выдался очень интересным, Эсдес получила то, о чем так долго говорил Онест. Свое тейгу — Имперское Оружие. «Демонический экстракт», чьи безумие и сила подобны детской песне для Эсдеса. Может быть, для южан оружие было слишком сильным, но только не для гордой представительницы клана Парнас. Даже если полностью осушить огромный кубок с ледяной кровью, северянке будет мало. Если бы в арсенале Империи были еще запасы, она бы и их обязательно осушила.

«О да, Эсдес, тебя ждет великое будущее! Ты станешь первоклассным генералом и непобедимым воином!»

Девушка очень хорошо заполнила лицо Онеста и его слова. Тот был готов плясать от счастья и заливаться щенячьими слезами.

«Как будто мне есть дело до твоих игр, Онест».

Скрестив руки на груди, Эсдес стоит возле фонарного столба перед мощеной дорогой. Несмотря на бушующий ливень, от которого часть дороги уже затопило, а водосток явно не справлялся, количество людей на улице совсем не уменьшалось. Куда бы синеволосая девушка не посмотрела — везде сотни и тысячи простых обывателей, что, укрывшись зонтами и подручными средствами, куда-то спешат. Их голоса сливаются в единую какофонию. По дороге почти синхронно движутся колесницы с запряжёнными лошадьми, которые издают характерное цоканье, отбивая ритм копытами. В отдалении слышится гудение паровоза. Город накрывает тень от имперского дворца, что возвышается над всеми зданиями, находясь на самой высокой точке Столицы.

Эсдес находит это всё…

Скучным.

Для неё это всё не более чем человеческий муравейник, где десятки миллионов людей тратят впустую свои жизни. Она видит это по их лицам. Большинство живет от звонка до звонка, пребывая в состоянии выживания.

«Южане по-настоящему странные люди. Столица насчитывает более шестидесяти миллионов человек, а этой силы достаточно, чтобы свергнуть ненавидимых вами господ. Но вы продолжаете им слепо служить, не видя силы оружия. Слабаки, да и только».

Эсдес обращает внимание на семейную пару с семилетним ребенком, которого ведет за руку его мама.

«До сих пор не могу привыкнуть к тому, насколько дети здесь пухлые и хрупкие, — мрачно подмечает будущий имперский генерал. — На Севере такой точно умер бы от переохлаждения в первую неделю. Хотя, вероятнее всего, его бы съели хищники или свои же сородичи. Впрочем, чего еще ожидать от южан, что не в состоянии решить свои проблемы элементарными шагами?»

Ребенок проходит мимо неё. Правой рукой он ковыряется в ноздре и замечает взгляд Эсдес. Он достает палец из носа — на нем влажная желтая козявка. Юнец улыбается, показывая ряд кривых зубов. Синеволосая северянка лишь довольно хмыкает, на секунду показывая ребенку свой язык. Тот явно не ожидает такое увидеть и впадает в ступор, на радость Парнас.

Немного позабавив себя, Эсдес отходит от фонарного столба и направляется дальше вдоль по улице. Она заворачивает во второй переулок — узенькая улочка, в которой почти ничего не видно. Но когда ты с Севера, тебе не нужно видеть человека, чтобы знать, где он находится. Она чувствует его ауру — серую, мрачную. Подавленная тяжелым грузом вины.

Эсдес разворачивается и направляется туда. Войдя в переулок, подмечает краем глаза интересную деталь: тени вокруг оживают и начинают шевелиться, обтекать её. Они словно пытаются изучить девушку. И ещё она слышит тихий, сдавленный мужской плач.

Пройдя несколько метров, замечает очертания белоснежной фигуры, в самом конце переулка. Молодой человек прижат к стене, окруженный мешками мусора и гнилью. Он сидит в луже, поникнув головой.

— Я знала, что ты будешь здесь, — звучит голос Эсдес. — Не в твоем стиле резко куда-то исчезать. Между прочим, тебя уже ищет местная полиция, потому что комендант начал трубить тревогу, ведь один из лучших учеников куда-то пропал, да еще и никто не знает, где ты.

Эсдес останавливается. Спустя пару секунд раздается дрожащий голос Тацуми:

— Я просто хочу побыть в полном одиночестве. Неужели я многого прошу?

— Нет, только вот это очень непохоже на тебя.

Эсдес берет паузу и замолкает. Келлер ничего не говорит; синеволосая девушка делает шаг вперед. От Тацуми никакой реакции, так что она продолжает идти, пока не доходит до самого брюнета. Ожившие тени сопровождают её.

Тацуми сидит в мусоре, лишенный всякой воли. Пускай он натянул на лоб фуражку, Эсдес хорошо видит его лицо — оно влажное от слез, и даже сейчас капли стекают с него. Синеволосая северянка опускается на корточки перед своим знакомым и пытается поймать его взгляд, но тот опущен вниз. Тацуми словно её не замечает.

— Что случилось? Кто-то умер?

Тишина. Никакой реакции. Эсдес кладет ему руку на плечо и чувствует сильное напряжение в теле парня. Он сдерживается.

— Молчание мне никак не помогает. Я не могу оставить тебя здесь одного, иначе тебя исключат за самоволку. И поэтому предлагаю выбор: либо ты мне всё рассказываешь, и я пытаюсь помочь тебе, либо я насильно тащу тебя обратно в академию, и уже там тебе помогут.

И только после этих слов она добивается от Тацуми хоть какой-то реакции. Он поднимает голову, устремляя взгляд на ее лицо. Яркие зеленые глаза, в которых Эсдес всегда видела несгибаемый внутренний стержень и бесконечную силу воли, поблекли и стали почти серыми, словно из Келлера выкачали всю жизнь.

— Прости меня, Эсдес. Я тебе всё время врал. Я всё помню, а тварь меня за это терзает.

«Тварь? Он так свое Имперское Оружие называет?»

Синеволосая девушка прищуривается.

— Помнишь что?

— Обещай, что Надженда, Арви и остальные об этом никогда не узнают.

«Даже так?..»

— Хорошо, — кивает головой Эсдес. — Даю слово, от меня никто ничего не узнает. А теперь говори.

— Я вам лгал. — На лице Тацуми появляется отчаянная улыбка. — Всё это время я вам внаглую врал. Когда вы спрашивали о моем раннем детстве, я говорил, что ничего не помню. Чушь, брехня. Я всё прекрасно помню. Меня зовут Джонатан Келлер и со мной делали ужасные вещи…

«Ах, вот почему ты во всех официальных документах прописан как Джонатан…»

— И это тейгу… Я не могу заглушить его голос. — Тацуми бессильно поднимает грязные руки к ушам. — Оно поет про меня и показывает то, что я хочу забыть. Оно терзает мой разум, доставая из памяти наихудшие мои воспоминания… — Судя по голосу Келлера, ему тяжело даются эти слова. — Я всё помню. Келлеры — не более чем секта, что поклоняется потусторонним тварям. Меня с самого рождения готовили к чему-то… Кормили человечиной, топили в крови, проводили надо мной какие-то ритуалы. — Тацуми опускает взгляд, начиная скулить. — Я до сих пор слышу эти душераздирающие песнопения под аккомпанемент криков ритуальных жертв. И мне плохо, так плохо… Знаешь, я хочу наложить на себя руки.

«Теперь мне всё понятно. Я столько лет думала, что же с тобой не так, почему ты так не любишь говорить о своей семье, из-за чего такие разговоры вызывают у тебя негативные эмоции. Ты сломанный, незавершенный инструмент, выращенный с целью, которой больше нет».

И Эсдес обнимает Тацуми, прижимая к себе.

— Прошу, побудь со мной, — тихо шепчет Келлер.

— Да, конечно, — тут же отвечает Эсдес, спокойно выдыхая.

***

«Это… сильно».

Анне только и остается, что удивленно хлопать глазами. Не таких секретов она ожидала от полковника и Эсдес, не таких…

— Я думаю, мне не стоит напоминать, что разговор только между нами, — звучит спокойный голос генерала. — Говорю это ради твоей же безопасности.

— Да, да. Конечно генерал. Я буду держать язык за зубами.

— Вот и отлично. А теперь продолжим.

У Анны было еще множество вопросов, так что время текло очень быстро. Юный алхимик не заметила, как прошло более двух часов.

И лишь только прогремевший рядом взрыв заставил двух девушек забыть о разговоре.

Глава 13-ая. Закорья. Часть 7-ая. Дальнейшие приказы

Пятью минутами ранее

— Есть какие-нибудь вести с полей?

Несмотря на тяжелое физическое состояние, Тацуми не перестает беспокоиться о судьбе своих людей. Даже будучи прикованным к кровати и с тяжелейшими ожогами, он продолжает исполнять обязанности.

— Да, — одобрительно кивает головой Яша. Всё это время он не покидал брата, находясь в одной палатке и сидя напротив него. — Майор Классиус доложил пять минут назад, что они с минимальными потерями прорвали внешнее кольцо обороны и скоро соединятся с нашими частями в городе. В Драдштате наши объединенные войска почти подавили сопротивление. После того, что учинила Эсдес, закорийцы и наемники-кочевники предпочли побросать оружие и сдаться.

«Наконец-то, хорошие новости, — чувствует слабое удовольствие от услышанного Келлер. — Майор как всегда доказывает свою эффективность».

— Отлично, — с явным облегчением смотрит на брата своим единственным глазом Тацуми, почти не моргая.

«Как же это всё непривычно. Вот бы поскорее доставили еду, чтобы я мог начать исцеляться».

— Ты зря так переживаешь, — успокаивает Яша, слегка наклоняясь вперед, опуская спину и тяжело выдыхая. — «Ночные Охотники» без тебя вполне могут справиться со всеми поставленными задачами. И, к тому же, мы направили гонца в штаб, — уверенно заканчивает коммандер, слабо почесывая подбородок своей единственной рукой.

— Уже?

Тацуми жалеет, что не может пошевелить конечностями. Если бы мог, в эту самую минуту попытался бы подняться и схватить брата за белый пиджак.

«Что значит «уже»? А если нам не удастся обезопасить Драдштат к сроку? Что мы будем делать? Смотреть в ноги генерал Крэллу и извиняться перед Будо?»

Тацуми напряжен. Единственный зеленый глаз с недовольным прищуром устремлен на Яшу, но беловолосый юноша лишь довольно хмыкает в свойственной ему непринужденной манере. В его взгляде так и написано: «Расслабься, брат. Всё под контролем».

— В самый раз, — опускает взгляд темных глаз себе на колени Яша. На его лице появляется едва заметная довольная ухмылка — К тому моменту, как гонец прибудет в ставку, всё будет кончено. По сути говоря, мы уже завершили битву за Драдштат, взяв его ограниченным контингентом. Генералиссимус и Крэлл будут довольны.

«А это значит, что она оказалась права».

Тацуми глубоко вздыхает, чтобы произнести следующие, тяжелые для себя слова:

— План Эсдес сработал.

— Да, — расстроенно пожимает плечами Яша. Он поднимает взгляд на брата. — Как бы я не хотел признавать, но её план сработал даже лучше, чем я мог предположить. — Яша быстро, с хлопком, кладет единственную руку на колено. — То, что должно было закончиться бойней для нас, обернулось военным триумфом. Интересно, — коммандер скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула, — мы получим хоть какую-то награду или всё ограничится очередным словесным поздравлением?

— Можешь быть уверен, — подмечает Келлер, подмигнув своим единственным глазом, — в этот раз точно получим.

Тацуми понимает: его лицом сейчас можно только пугать людей, но он пытается улыбнуться, на что брат лишь прикрывает лицо.

— Мы захватили столицу вражеского государства, а не кучку деревень зверолюдей. И, тем более, с нами была Эсдес. Так что медали мы с тобой однозначно получим, братец, — уверенно завершает полковник.

Но всё-таки хмурится.

«Хотя, если я буду откровенен… На кой черт мне эти медали? Кусок говна по имени Кокей обвешен ими с ног до головы, хотя ни разу не был на поле боя. И при этом еще министр военных дел. Тьфу».

— Если, конечно, старина Кокей не вмешается. — Яша мрачно хмыкает. — Мы уже несколько раз должны были получить медали, но почему-то ни одна из них до нас не дошла.

Тацуми прищуривает свой единственный глаз и недовольно фыркает.

— Кокей трус. Он не пойдет против Эсдес и, тем более, против нас, если Будо сдержит свое слово и даст нам отпуск.

«Ключевое слово: если, — мрачнеет Келлер. — Хм. Генералиссимус, конечно, человек слова. Но в последнее время слишком много работы, чтобы можно было отправиться домой хотя бы на две недели. Мои люди как пожарная команда бегали по всему Югу, пытаясь спасти наше государство из-за некомпетентности местных чиновников. И даже тотальная ликвидация племени амазонок не сильно меняет картину. Бандиты и революционеры очень скоро займут весь этот регион, и сил с этим что-то сделать у нас нет».

— Эй. — Яша дотрагивается до брата, вырывая его из объятий собственных мыслей. — Пускай твое лицо и выглядит как мошонка, но я все еще могу прочитать тебя. Хватит думать о мрачном.

— Коммандер. — Внутрь палатки входит часовой гвардеец. У него в руках запечатанный пакет, в котором Тацуми узнает стандартный рацион питания солдата. — Ваш заказ доставлен.

— Ну наконец-то! — раздается звонкий голос Яши. Он поднимается со стула и быстрым шагом направляется к имперскому защитнику в силовой броне. — Я час назад просил еды для полковника. Неужели так сложно было найти хоть что-то?

— Виноват, сэр, — отвечает аристократ, кивая головой. — Посыльный прибыл буквально тридцать секунд назад. Просил передать, что запасов еды осталось мало.

Тацуми настораживается.

«Мало? Что? Мы сюда шли не налегке. У нас рационов должно хватить на три дня стандартного питания. Более того, мы находимся в ещё не разграбленной столице вражеского государства. Для нас здесь еды должно быть полно!»

Яша тоже выглядит недовольным. Но судя по его лицу, он решил не пытать охранника излишними вопросами. Пока что.

— Хм… Хорошо. Возвращайся на пост.

Гвардеец послушно кивает и покидает палатку, оставляя двух братьев наедине. Яша быстро возвращается к Тацуми, недовольно покачивая головой.

— Чувствую, после твоего выздоровления надо будет проверить припасы. Мне очень не нравится тот факт, что у нас нет еды. Впрочем, — Гительсбах плавно присаживается на свой стул и натягивает дружелюбную улыбку, озаряя ей брата, — давай не будем о плохом. Мы с тобой почти всю ночь не можем уснуть, а тебе не помешает поесть.

— А ты?

— А что я? — Несмотря на обеспокоенный голос брата, Яша лишь отмахивается. — В отличие от тебя, я лишь лишился руки. А ты превратился в настоящий уголёк. Тебе еда нужнее, чем мне. Так что открывай рот.

Яша дергает за обертку упаковки…

И сердце Тацуми замирает. Когда пластик начинает отдираться, звучит резкий и пронзительный звон выдергиваемой чеки из гранаты. Брат это тоже слышит, ибо его лицо моментально бледнеет, как сама смерть.

— Граната! — во всё горло кричит Тацуми.

Почти инстинктивно его Имперское Оружие приходит в действие. Из черной жижи, покрывающей его тело, устремляется тонкое щупальце, что выбивает из рук Яши коробку и подбрасывает её в воздух. Удар оказывается такой силы, что рацион пробивает ткань палатки и улетает вверх.

Но этого недостаточно. Мгновение спустя Яша приходит в себя и, не обращая внимания ни на что, прыгает на Тацуми, прижимая его к себе, закрывая своим телом. Еще секунда, и в небе гремит взрыв. В разные стороны летят осколки, разрывая палатки, принося смерть и разрушение.

Когда раскат взрыва стихает, в лагере раздаются первые стоны раненых и умирающих жертв.

***

Форма Яши испачкана. Её перед, как и лицо смуглого юноши, покрыто черной слизью. И пускай у Тацуми всё еще звенит в ушах, а единственный глаз заволокла полупрозрачная пенка, он очень хорошо понимает и слышит, что происходит. Коммандер Гительсбах в первобытной ярости.

— Кто?! Кто из вас, уебанов, отвечал за безопасность лагеря?!

Еще никогда в жизни Тацуми не видел, чтобы его брат так громко с кем-то ругался, тем более такими… некрасивыми словами. Держа заряженный пистолет в единственной руке, он выглядит полным ненависти, а разъяренный взгляд внимательно пробегается по лицам четверых людей Эсдес. По их форме Келлер может сказать, что это офицеры среднего звена. Их окружают имперские гвардейцы в силовой броне, оружия которых приведены в боевое положение.

— Я, — раздается короткий и уверенный ответ. Вперед выходит высокий, крепкий мужчина немного выше Яши. Как и подобает при общении со старшим офицером, он задирает свою лысую голову кверху.

— Хуя! — внаглую перебивает его Яша. Тацуми наблюдает за всем этим со стороны, а его тело покрыто черной слизью и держится на весу четырьмя щупальцами. — Я смотрю, вы дохуя высокий, майор, и башка у вас большая, но мозгов нихуя! Объясните мне, какого хуя диверсант проходит сквозь все КПП и доносит до палатки двух офицеров Имперской Гвардии сраный взрывпакет?!

Пользуясь моментом, Тацуми единственным глазом осматривает лагерь. Взрыв оказался разрушительным; если Имперское Оружие Келлера смогло поглотить направленные на них осколки, то остальным повезло меньше. Несколько десятков палаток изрешечено. Множество раненых, истекающих кровью, среди них есть и ценный медицинский персонал.

«Кто? Кто это сделал? И почему сейчас?»

— Я не знаю, — вновь раздается непоколебимый ответ офицера Эсдес.

— Это ты будешь говорить своей шлюхе, которая будет спрашивать у тебя, где твой хуй! — Яша тыкает дулом пистолета на мужчину. — Тебя, блять, на что мозги даны, осел злоебучий?! Чтоб ты хуй свой надрачивал?! Дебил!

— Это была внештатная ситуация, сэр.

— Внештатная ситуация?! — Яша подходит почти в упор и заглядывает офицеру в глаза. — Ебать тебя в сраку, дебил! Для кого, сука, писали регламент?! Для таких безмозглых кретинов, как ты!

— Я…

— Хуя! Смотри мне в глаза!

Тацуми чувствует, как Яша буквально сдерживается, чтобы не отправить громилу в нокаут одним ударом в челюсть.

— Да, сэр. Ваш человек тоже виноват.

— Ебать! — Гительсбах делает шаг назад. — Смотрите, какую мысль породила единственная извилина его тупой башки! Лысый хуй перекладывает свою вину на моего человека! Да, я не спорю, он виноват и за это будет три месяца убирать дерьмо за животными, и мне поебать на его происхождение! Но ты, уебан, начальник безопасности! Мимо твоих людей прошел пидорас!

Тацуми обнаруживает, как из-за его спины плавно выходит Эсдес в сопровождении Анны и своих телохранителей. Синеволосая красавица выглядит угрюмо, руки у нее скрещены на груди. Мгновение спустя раздается её голос:

— Никогда не видела, чтобы Яша так сквернословил.

— И я тоже, — соглашается Келлер.

Офицер замечает прибытие Эсдес и устремляет на неё полный мольбы взгляд, в следующий момент получая мощный удар в челюсть прикладом пистолета. Тацуми отчетливо видит, как из его рта вылетают пять белых зубов. Офицер падает на колени, хватаясь за место удара обеими руками.

— Я тебе что, сука, сказал?! — слегка склоняется над офицером Яша. — Смотри мне в глаза, пидорас! А теперь, сука, вытирай свое ебало и поднимись, я с тобой ещё не закончил!

Харкнув кровью в сторону и вытерев лицо, тем самым еще больше размазав кровь, офицер поднимается с колен.

— Я еще раз повторяю: я не знаю, как так произошло. — Несмотря на отсутствие ряда зубов и идущую кровь, голос офицера сохраняет четкость. — Мои люди регулярно прочесывают периметр и проверяют новоприбывших. Посторонний человек не мог пройти.

Яша собирается что-то сказать, но холодный голос Эсдес останавливает его:

— Коммандер Гительсбах, довольно. — Смуглый офицер оборачивается, удостаивая генерала рассерженным взглядом. — Дальше я сама разберусь. Это мой человек, а значит, мне проводить расследование и выносить наказание.

Гительсбах недовольно фыркает, проговаривая под нос:

— Пиздец. Дожили. Начальник безопасности пропускает шпиона, и никто не знает, куда эта пидорасина съебалась! Блять!

***

«Отчет. Красный дивизион. Оперативник Челси Уонер. Двадцать пятое июня. Восемь часов утра по западному времени.

Гранд-адмирал Коласов, прошу прощения за несоблюдение субординации. Но пишу как есть: на текущий момент времени я не знаю, как ликвидировать мою цель — полковника Имперской Гвардии и красавчика Тацуми Келлера. Он чрезвычайно живуч. За шестьдесят три дня операции я предпринимала двадцать семь попыток его ликвидации, ни одна из них не достигла успеха.

Я пыталась его отравить. Не знаю, из чего сделан его тейгу, но яды цель не берут. И у меня есть все основания полагать, что он даже не заметил этого. Я пыталась заманить его в ловушки и организовывать засады, используя иные силы, — ничего не получается.

В ходе имперской кампании в Закорьи он был серьезно ранен в сражении с местным рыцарем. У того оказался украденный тейгу, которым закориец поджарил Келлера. Причем до состояния обугленной корочки. И что самое интересное, полковник остался жив. Я попыталась воспользоваться этим шансом и подготовила взрывпакет из нескольких гранат, который можно пронести в лагерь. Хочу отметить: это была одна из моих наисложнейших операций, поскольку люди Эсдес и гвардейцы плотно охраняли объект. Мне пришлось несколько раз менять внешность, чтобы меня не раскрыли. А по итогу — всё равно провал. Я поставила взрыватель на самый короткое время, чтобы только успеть отойти. Тем не менее, полковник Келлер умудрился отбросить заряд, после чего лагерь был поднят по тревоге, и мне пришлось ретироваться.

Подводя итоги: я не вижу дальнейшей целесообразности проведения миссии. Это пустая трата ресурсов и времени, у меня нет способностей, чтобы ликвидировать цель такого уровня. Прошу разрешения на перемещение в другое место и предоставление иной цели.

Также вместе с этим письмом я направляю свои отчеты за период операции. В них вы можете узнать результаты моего наблюдения за целью, его возможные слабые стороны и результаты боев «Ночных Охотников». А также секретная информация, касающаяся перемещений лоялистов на юге Империи.

Челси Уонер.»

***

Прошло несколько часов после неудачной попытки покушения.

Тацуми чувствует себя лучше. Гораздо лучше. Съев трехнедельные рационы питания за один присест, он начал приходить в норму, и теперь хотя бы не выглядит как обугленный труп, а похож на живого человека. Тело, правда, покрыто шрамами и рубцами. Сейчас Келлер с любопытством любуется на себя в зеркале, которое держит своей же крепкой хваткой.

«Радует, что хотя бы теперь я могу распознать свое лицо, и у меня потихоньку заново отрастают волосы».

По сравнению с тем, что было раньше, это значительный прогресс. Смотря в зеркало, он видит самого себя, правда, с небольшими оговорками: обгоревшая масса плоти никуда не делась, лишь рассосалась, превратившись в ярко-розовые рубцы, которые рассекают всё лицо. «Ночной Ужас» самостоятельно извлек многочисленные осколки шлема и стекла, буквально выплюнув их перед Тацуми. Правда, правый глаз всё еще не исцелился, так что пока придется походить в повязке.

— Выглядишь лучше. Куда лучше, — с удовольствием подмечает Яша, стоя возле кровати брата.

После теракта Тацуми переместили в другой шатер, оставшийся невредимым. Безопасность, само собой, усилена. Если раньше молодого офицера охранял только брат и один гвардеец, то теперь целый отряд вооруженных до зубов элитных солдат караулит место пребывания «Черного Рыцаря».

— Верно. Теперь хотя бы похож на человека.

Смотря в зеркало, Тацуми проверяет гибкость и мимику своего лица, пробуя улыбнуться. Свежие розовые губы и рубцы растягиваются, наливаясь кровью. И это маленькое чудо вызывает искреннюю радость в глазах Келлера. Он довольно хмыкает и проводит рукой по голове, поглаживая свои короткие каштановые волосы.

— Ну не знаю… — На лице брата появляется плутовская улыбка, он наигранно хлопает Тацуми по плечу. — Мне ты больше нравился горелой мошонкой. Ты был таким тихим и спокойным человеком, а теперь поднимешься и начнешь командовать.

Тацуми закатывает глаза, а затем удостаивает Яшу недовольным взглядом.

— Ха. Ха. Ха, — медленно протягивает он. — Как смешно, как оригинально! В следующий раз, когда с тобой случится что-то подобное, смеяться буду я.

— Хм. — Гительсбах довольно хмыкает, убирая единственную руку за спину. — Не думаю, что со мной случится что-нибудь подобное. Я же не настолько сорвиголова, как ты, и не бросаюсь в бой на любого противника, не оценив риски.

Единственный глаз Тацуми прищуривается.

«Пускай он говнюк, хоть и мой братец, но здесь он прав».

Сделав длинный выдох, Келлер опускает зеркало себе на ноги и впервые за несколько часов пытается подняться. Чувствуя, будто по его телу пробегается электрический импульс, от которого он испытывает приятную прохладу, Тацуми ощущает слабое и щекотливое покалывание на спине. Мышцы начинают набухать, по телу расползается приятное тепло.

«О да, я так долго этого ждал…»

И одним плавным движением Тацуми поднимает спину, садясь и выпрямляясь. Гордость охватывает его.

— Наконец-то! — довольно протягивает полковник, обращаясь к Яше. — Ты не представляешь, как долго я ждал момента, когда смогу вот так подняться.

— Хм, — с излишней напыщенностью почесывает подбородок Яша, — неплохо. А встать на ноги сможешь?

Тацуми даже не подумал над своими следующими словами. Он просто сказал:

— Да. Смотри!

Словно забыв о том, что недавно он был чудовищно травмирован, молодой полковник упирается обеими руками в испачканную кровать и отталкивается от неё. Ноги упираются в твердый и грубый настил, мышцы моментально напрягаются, восстанавливая свои функции. И… С уверенностью здорового человека Келлер встает на ноги. Он едва не издает стон удовольствия, когда шевелит пальцами, ощущая под ними землю, — настолько ему приятно в этот момент.

Но радость сменяется мраком, когда в сознании молодого офицера появляется Оно. «Ночной Ужас» в своем бесформенном гротеске со слабым прищуром созерцает Тацуми многочисленными глазами. Келлеру не нужно слов, чтобы понять контекст этого визита: «Помни, кого ты должен благодарить».

— Воу-воу!

Тацуми не замечает, как чуть не падает. К счастью, в этот момент за плечо его подхватывает брат, не позволяя упасть.

— Спасибо, — выдавливает из себя слабую улыбку Тацуми, которой удостаивает брата.

Яша выглядит встревоженным.

— С тобой всё хорошо? — Тацуми ощущает, как единственная рука белокурого юноши крепко сжимает его испещренное рубцами тело. И голос, и взгляд смуглого офицера не скрывают переживаний. — Ты мгновение назад был таким веселым, а сейчас выглядишь так, будто Смерть увидел.

«Ага, я её и увидел».

— Нет, со мной всё в порядке, — с притворством отвечает Тацуми. Он чувствует: для Яши такого ответа будет недостаточно. Смуглый юноша пытается заговорить, но Келлер вежливо перебивает: — Правда, брат. Со мной всё в порядке. Просто… Вспомнил одну вещь. Но ты не переживай, ничего серьезного.

Яша опускает взгляд книзу. Он хмурится. Думает. И затем, что-то решив про себя, пожимает плечами.

— Хорошо, — звучит его тихий голос. — Стоять можешь или тебе всё еще нужна моя помощь?

— Нет, со мной всё в порядке.

Снова эта притворная улыбка и не менее притворный обнадеживающий голос. Полковник аккуратно отдвигает Яшу, полностью восстанавливая контроль над собой.

— Как скажешь, — с тоской в голосе отвечает Гительсбах и затем делает несколько шагов по направлении к третьему стулу. На его спинке висит чистая офицерская одежда Империи. Своей единственной рукой Яша аккуратно поднимает её и протягивает брату. — Надень. Негоже полковнику Имперской Гвардии нагишом ходить по лагерю. — Даже здесь находит место для шутки, которая заставляет Тацуми улыбнуться. — К большому сожалению, мы с тобой не командуем женской бригадой.

— Увы и ах, — хмыкает Тацуми и берет из рук Яши предлагаемую одежду. Келлер аккуратно выворачивает униформу наизнанку, чтобы посмотреть разметки. — Хм, мой размер. Где достал?

— Я всегда ношу с собой запасные формы для нас обоих. — Яша произносит это так, словно это очевидная и всем известная вещь. Но Тацуми удивленно приподнимает левую бровь. — Кто знает, какая ситуация может случиться с нами. Или, по-твоему, откуда я достал новую одежду, после того, как твой тейгу испоганил мою форму?

«Хм, а ведь действительно. — Тацуми с любопытством прищуривается и задумывается. — Я как-то и не заметил, что Яша успел поменять одежду после моего спасения».

Без лишних слов Тацуми, не спеша, начал одеваться. Заняло это не более трех минут, в ходе которых Яша вышел за пределы палатки, а затем вернулся обратно, держа в руке самую обыкновенную деревянную трость. Когда Келлер заканчивает застегивать последнюю пуговицу на пиджаке, Гительсбах протягивает предмет вперед.

— Держи, тебе пригодится, — заботливо произносит он. — Может быть, ходить-то ты можешь, но я не хочу, чтобы в ответственный момент тебя подвели ноги и ты упал на землю.

«Порой я забываю, насколько ты меня ценишь».

— Спасибо. — Тацуми благодарно кивает головой. Он принимает трость, хватая рукоять левой рукой, и четким движением ставит на землю. — Пойдем?

— Погоди.

Яша останавливает брата, а затем достаёт из кармана сверсток. В нем отчетливо проглядывается яркий, святящийся алым камень.

«Я и забыл о нем…»

— Это было на тебе, когда мы достали твою тушу из доспеха. — Яша шепчет ему на ухо, боясь, что кто-то услышит. — Я подумал, это нечто ценное, раз ты носил этот предмет на цепочке, и потому решил спрятать от остальных.

— И ты правильно сделал, брат.

Тацуми принимает сверсток. Как только пальцы касаются бумаги, он ощущает, как тяжелая, почти безграничная сила философского камня начинает давить на его тело. Келлер быстро разрывает контакт, убирая сверток себе в пиджак, в боковой внутренний карман.

Яша кивает головой, а затем устремляет взгляд к выходу.

— Вот теперь пойдем.

Оба брата покидают палатку, выходя на свежий воздух. Первое, что видит Тацуми, — отряд гвардейцев, приветствующих своего командира. Затем — небо, почти идеально синее, а на нем — золотой солнечный диск. Его приятные, теплые лучи будто целуют новую кожу Келлера.

Убрав руку за спину, Яша возглавляет группу. Тацуми, быстро двигая тростью и еще не совсем окрепшими ногами, следует за ним. Гвардейцы, что до этого охраняли палатку, присоединяются к офицерам сзади.

Звонкий и бодрый голос Яши первый разрушает относительную тишину.

— Пока ты отдыхал после покушения, успело произойти множество интересных событий.

— Например? — не скрывая любопытства, интересуется Тацуми.

— Приготовься. — Яша довольно прищуривается, не сбавляя темпа ходьбы. — Майор Классиус Ли доложил, что сопротивление противника полностью подавлено. Они в городе и уже вошли в контакт с элитными отрядами Эсдес. Скоро наша армия будет здесь.

«Прекрасно. Просто прекрасно».

Но, несмотря на эмоции, Тацуми продолжает внимательно слушать, профессионально сохраняя внешнее спокойствие.

— В самом городе сопротивление тоже полностью подавлено. Официально он полностью под нашим контролем, — гордо докладывает Яша, выпячивая грудь. — Буквально двадцать минут назад мне пришло сообщение: именно отряд «Ночных Охотников» зачистил последний квадрат. Так что поздравляю вас, полковник, — брат хлопает Тацуми по плечу, — Драдштат полностью под контролем Империи. Мы его взяли.

«Отец гордился бы нами. Мы ведь с Яшей участвовали в захвате Закорьи и лично брали Драдштат».

— И самая важная новость, которую я оставил напоследок. — Яша останавливается, заставляя всю остальную группу сделать то же самое. Он наклоняется вперед и тихо шепчет на ухо своему брату: — Генерал Крэлл и генералиссимус Будо здесь и сейчас находятся в палатке Эсдес. Обсуждают с ней дальнейший ход войны. Мне приказали отвести тебя к ним, как только тебе станет лучше. Собственно, мы туда и направляемся.

Услышав, что главнокомандующий на месте, Тацуми резко меняется в лице, приобретая серьезный вид в ожидании грядущего разговора. Его речь становится более четкой и властной.

— Понял вас, коммандер. — Он отстраняется от брата и жестом руки приглашает идти дальше, на что тот послушно кивает головой, подчиняясь приказу. — Есть еще новости?

— Да, — коротко и уже официально произносит Яша. — Генерал Эсдес провела расследование теракта. Она полностью опросила всех часовых и сделала тщательный осмотр местности. Цитирую её заключение: «Это был не обычный диверсант, а явно профессионал своего дела, который, скорее всего, обладает способностью мимикрировать под любого человека. Об этом свидетельствуют заявления самих часовых и майора, они описывают совершенно разных людей.».

— Она считает, это был оборотень? — со всей серьезностью переспрашивает Тацуми.

— Она предполагает, что это был оборотень, — таким же тоном отвечает брат.

«Хах, значит, оборотень. — Тацуми мрачно хмыкает. — Поверить не могу, что кто-то обладает способностью мимикрировать под другого человека. Хотя чему я удивляюсь? Как говорил мой учитель Керот: «В этом мире нет ничего невозможного!». Безумец пока остается прав. Я слышал истории о клане убийц, которые могут контролировать силой мысли целые рои опаснейших насекомых; истории о полулюдях, которые обладают способностями опасных зверей; истории о призраках и прочей нечисти… Черт, да с кем Я лично не сражался. То, что диверсант, может мимикрировать, не так уж удивительно. Вполне возможно, он завладел каким-нибудь Имперским Оружием».

Яша видит задумчивость брата и решает вырвать его из мыслей.

— Что думаешь?

Единственный глаз Тацуми снова устремляется на Гительсбаха.

— Я думаю, этот убийца рано или поздно объявится. Нам надо держать ухо востро и быть наготове.

— Согласен, — одобрительно кивает головой Яша, продолжая идти вперед. Шатер Эсдес, возле которого стоят Имперские Гвардейцы и личные телохранители сильнейшей, уже виден. — Но я вот что думаю… А это точно первое покушение на нас с тобой? Просто… В моем понимании, взрывпакет — это самая крайняя мера. Есть ведь десятки более простых способов нас достать. Отрава, например.

«Хм, а ведь действительно. — Тацуми снова погружается в себя. — Порой мне казалась, что у некоторой еды появляется уж очень необычный вкус. Например, у мяса оленя, которого я ел на прошлой неделе, был слишком острый привкус. Возможно, это как-то связано».

— Думаю, ты прав. — Келлер возвращается в реальный мир с уверенным ответом. — Но если мы с тобой живы, значит, убийца провалил все попытки убийства.

— Тоже верно, — соглашается Яша.

Яша останавливается возле самого входа в палатку и обращается к охраняющим палатку гвардейцам:

— Доложите, что полковник Келлер прибыл и ждет снаружи.

Один из караульных молча кивает, затем скрывается внутри.

— Тацуми, рад видеть тебя почти восстановившимся.

Келлер оборачивается на знакомый голос. Взглядом и словами его приветствует Ривер. Бывший генерал Империи стоит, убрав руки за спину, в ожидании того момента, когда потребуются его услуги. Рядом с ним стоит Дейдара; громила затягивается толстой сигарой, а на корточках, внизу, Ньяу практикует свою игру на флейте.

— Да, Тацуми… — звучит громогласный, боевой голос бывшего гладиатора. — Для человека, чей член вчера можно было оторвать без лишних усилий, ты выглядишь очень даже ничего.

— Рад тебя снова видеть, Тацуми-кун.

Когда Ньяу произнес эти слова, Келлер закатил глаза.

«Он же ведь всё прекрасно знал. Или же правда хочет, чтобы я набил ему морду?»

— И я тоже всех вас рад видеть, — с натянутой улыбкой отвечает Тацуми. Яша ограничивается простым кивком. — Спасибо за теплые слова.

— Слушай, а тебе идет эта повязка, — снова звучит азартный голос Дейдары. — Еще бы на тебя характерную бандану, и стал бы вылитым пиратом.

— А ведь действительно… — довольно протягивает Яша, хитро прищурившись. — Что, Тацуми, подадимся в пираты и будем брать на абордаж караваны?

— Заткнитесь оба… — устало выдыхает Тацуми.

— Не надо быть столь категоричным и строгим, Тацуми, — улыбается Ривера. — Я отчасти согласен с моим коллегой и твоим братом. Эта повязка однозначно тебе идет и полностью меняет образ.

— Эм, благодарю, — неуверенно благодарит Келлер. — Но меня полностью устраивает моя внешность. Тем более, два глаза лучше, чем один.

И это абсолютная правда. Без правого глаза обзор очень сильно ограничен.

«Не представляю, как можно сражаться с одним глазом… Это же как часто головой надо вертеть? Неудобно и немыслимо».

Ответ предельно короток, как и стоило ожидать от бывшего генерала Империи. Ривер лишь пожимает плечами, после чего спокойно пожимает плечами.

— Тоже верно.

«Хм».

Тацуми еще раз поворачивает голову, пытаясь найти одного человека, который здесь, по идее, должен быть.

— А где Анна? — не найдя искомое, обращается шатен ко всем присутствующим.

— Дрыхнет в соседней палатке, — в своей непринужденной манере отвечает Дейдара.

— Её общение с госпожой Эсдес было очень продолжительным, — дополняет слова коллеги Ривер, прикрывая глаза. — Она устала, я предложил ей передохнуть в свободном шатре. Уже как час спит.

«Хоть кто-то смог выспаться».

Тацуми слышит шелест шатра. Из генеральской палатки выходит ранее скрывшийся гвардеец.

— Полковник, — обращается он к Келлеру уважительным тоном, — вас ждут.

«Наконец-то».

Уверенным шагом Тацуми направляется вперед, Яша почти инстинктивно следует за ним. Но жестом руки его останавливает всё тот же гвардеец, после чего во всеуслышание обращается к нему:

— Подполковник Гительсбах, это дело касается только вашего командира. Никого, кроме полковника, не было велено пускать.

«Значит, что-то действительно важное».

Тацуми мрачнеет и оборачивается к брату, встречая его понимающий взгляд.

— Я подожду здесь, — коротко соглашается Яша и скрещивает руки на груди.

Попрощавшись с братом кивком головы, юный офицер направляется внутрь, куда его пропускают гвардейцы, придерживая открытым ткань шатра. В отличие от предыдущей стоянки Эсдес, эта палатка почти не обставлена: Тацуми видит лишь несколько пустующих стульев и один стол и проем в следующую комнату, откуда доносится мужской голос.

— Ваше наступление на столицу Закорьи оказалось большим успехом для всей нашей кампании в этом королевстве. — Это первые слова, которые слышит Келлер, оказавшись внутри.

Спокойный, размеренный и тяжелый говор принадлежит генералу Крэллу. Самому старшему офицеру.

Тацуми делает еще несколько шагов и наконец оказывается в нужном помещении. Вокруг трофейного круглого стола, под светом керосиновой лампы, сидят три фигуры. Эсдес, положив одну ногу на другую, располагается напротив двух высокопоставленных офицеров Империи; сам генералиссимус Будо, для которого стул явно мелковат, облачен в свою массивную тяжелую броню с большими наплечниками. На его лице застыла маска нерушимой уверенности и абсолютной твердости. Рядом один из его заместителей и командующий операцией в Закорьи — генерал Крэлл, почти двухметровый и не менее внушительный офицер. Коренастый, черноволосый, с молочного цвета кожей, рассекающим нос шрамом, глубоко посаженными темно-синими глазами и густой щетиной — всё говорит о том, что мужчина явно родился в северных областях Империи.

До операции «Вархаммер» Тацуми почти не пересекался с этим высокопоставленным офицером. Пару раз встречался на общих собраниях, не более того. Но если Крэлл является один из заместителей Будо, значит, ему можно доверять.

Когда Тацуми входит в комнату, присутствующие генералы замолкают, чтобы молча поприветствовать полковника кивком головы. В ответ Келлер выпрямляется в полный рост и отдает стандартное воинское приветствие, приложив левую ладонь к виску.

— Учитывая новые данные, я прогнозирую, что нам потребуется еще неделя, чтобы полностью захватить Закорью, — продолжает свою речь Крэлл. — Противник почти не оказывает сопротивления, наши войска без проблем берут один город за другим.

— Угу, — кивает головой Эсдес, левой ладонью почесывая гладкий подбородок. — Тогда, какие мои следующие указания?

— Удерживать Драдштат, — звучит твердый голос гвардейского генерала.

— На этом всё, генерал Эсдес, — раздаются величественные и властные слова генералиссимуса. — Ваша миссия на текущий момент выполнена. Возвращайтесь к своим людям.

— Само собой, — легко соглашается сильнейшая и грациозно поднимается со стула. Поправив на голове фуражку и кивнув головой, уверенным шагом она направляется на выход, пересекаясь с Тацуми. Она внимательно оглядывает его с ног до головы, коротко подмечая: — Хорошо выглядишь.

— Спасибо, — звучит не менее короткий ответ, после чего генерал покидает покои, оставляя Тацуми наедине со своим начальством.

В палатке наступает тишина. Два высокорослых офицера, скрестив руки на груди, с молчаливым ожиданием смотрят на Тацуми. Невольно Келлер ощущает, как слабая дрожь проходится по его телу, заставляю сглотнуть.

«Всё нормально. Всё хорошо. Сделай глубокий вдох и выдох».

Тацуми медленно вдыхает и выдыхает, ощущая слабое умиротворение. После чего без единой запинки произносит:

— Полковник Имперской Гвардии Тацуми Келлер прибыл, как было велено. Жду ваших указаний.

— Присаживайся, — спокойно отвечает Будо. Левой рукой он указывает на свободный стул.

Тацуми выходит вперед и плавно садится на то место, где ранее сидела Эсдес. Стул, к приятному удивлению Келлера, оказывается нагретым. Поправив пиджак, на кончик которого он случайно сел, Келлер сосредотачивается на двух офицерах в ожидании их вердикта.

— Эсдес нам всё сообщила. — Эти слова генералиссимуса звучат как гром среди ясного неба. Серьезное лицо главнокомандующего с его пронзительным взглядом приковывают Келлера к стулу. — Она высоко оценила твое участие в операции по взятию Драдштата, а также сообщила о вашей сделке.

Только сейчас Тацуми обращает внимание на небольшой сверсток, внутри которого находятся несколько предметов, светящиеся ярким красным светом.

«Философские камни. Эсдес умеет держать слово».

— Это очень противоречивая для меня ситуация, — продолжает свою властную речь Будо, приковывая внимание Тацуми к себе. — Вы очень ценный офицер, мистер Келлер. За ваш короткий срок службы вы успели сделать много чего полезного для Империи и для нашего дела. И я не хочу отдавать вас генералу Эсдес, по известным вам причинам. — Тацуми чувствует себя польщенным. Но ощущение длится недолго. — Однако. Мне прекрасно известно, что такое философские камни и какую угрозу они представляют. Вы поступили правильно, заключив сделку с Эсдес. Мы не можем допустить дальнейшего усиления власти премьер-министра Онеста. И именно поэтому я сдерживаю свое слово.

Плавным и мощным движением Будо опускает свои сжатые ладони на стол, для которого явно слишком мал.

«А? Неужели?.. Хотя мне кажется, сейчас будет какой-то подвох».

— Полковник Келлер, — со всей серьезностью обращается к нему Гиденград. — Вы и коммандер Гительсбах в течение следующих двадцати четырёх часов должны отправиться в Столицу и доложить капитан-генералу Арвиану Армье о своем прибытии. На время своего отдыха вы переходите под его командование. И помните: каждое его слово — мое слово.

«Арви? Я перехожу под командование Арви на время отдыха?» — Тацуми смущается.

— Я не совсем вас понял, верховный, — звучит смущенный голос Тацуми. — Как мы с коммандером Гительсбахом можем во время отдыха переходить под чье-то командование?

Келлер слышит довольную усмешку со стороны Крэлла. И затем раздается его голос:

— Гвардия несет службу даже во время отпуска, сынок. Мы всегда на страже.

— Верно, — соглашается со словами своего помощника Будо. — Столица представляет для нас особое значение. Капитан-генерал затребовал именно вашей экспертизы, чтобы решить часть проблем, стоящих перед нами в этом ключевом регионе.

«Вот и плакал мой отдых. Утешает одно: это Столица, у родителей хотя бы можно пожить. Впрочем, возможно, я зря расстраиваюсь. Стоит уточнить один момент».

— Можно узнать, а какие задачи мне придется решать? — любопытствует Тацуми, наклоняясь вперед.

— Это вам озвучит непосредственно капитан-генерал. — Своим ответом Будо однозначно дает понять: он с ним этот вопрос обсуждать не будет. — Есть еще вопросы?

— Да, сэр. — Келлер немного отстраняется назад. — Кто остается за главного у «Ночных Охотников», и могу ли я взять с собой дополнительных людей?

— На текущий момент, пока вас не будет, главным будет назначен майор Классиус Ли, — звучит всё такой же уверенный и несгибаемый голос Будо, что сидит на месте, как статуя. — После окончания вашего отпуска и перехода под командование Эсдес новым командующим станет ваш брат — коммандер Гительсбах.

«Логично. Я бы точно так же так сделал».

— По поводу вашего второго вопроса. Разрешаю вам взять с собой имперского алхимика Анну Мариану ДюГре. Она может вам пригодится.

— Понял, — соглашается Тацуми и кивает. — Больше вопросов нет.

— Отлично. — Но своим голосом и интонацией Будо дает понять юному Келлеру: он с ним не закончил. — А теперь не могли бы вы рассказать, как именно получили эти травмы? Мне очень интересно узнать.

И после этого в течение следующих десяти минут Тацуми подробно рассказал, что именно случилось, как он прорубался сквозь толпы мутантов в королевском дворце. Описал свою встречу с Гермесом Трисмегистом и его помощником и их последующую битву, а также последнее сражение с закорийским паладином, которое стоило ему всех этих увечий. На протяжении всей его речи Крэлл и Будо сохраняли тишину.

— И на этом мой поединок закончился. Последнее, что я помню, — резкая боль в груди. А потом я очнулся в палатке, — заканчивает Тацуми. Он чувствует, как его горло пересохло.

— Это… очень интересно, — недвусмысленно протягивает Будо, а затем делает совершенно для него нетипичное: обращается к полковнику на «ты». — Тацуми, ты ведь Келлер. Скажи мне, хоть что-то из озвученного тебе закорийским алхимиком может быть правдой?

— Нет. Исключено, — твердо отвечает Келлер. — Гермес был абсолютно безумным ученым с античеловеческой повесткой. Я не верю ни одному его слову.

— А его тело? — уточняет Крэлл.

— Не знаю, — честно говорит Тацуми. — Это спрашивайте у Эсдес и Яши, они зачищали дворец. И, к слову… — Келлер кладет руки на стол, поднимаясь со стула. — Эсдес вам сообщила, что на нас была совершена попытка покушения?

— Полковник. — Серьезный взгляд и голос Будо заставляет Тацуми моментально вспомнить, с кем он разговаривает. — Сядьте на место. Генерал Эсдес сообщила нам эту информацию в первую очередь, так что буду откровенен с вами. Вы полковник Имперской Гвардии и носитель Имперского Оружия. Нет ничего удивительного в том, что вас пытались убить. Другой вопрос: мы не знаем, кто именно пытался это сделать. И, к тому же, у нас более серьезная проблема.

«Более серьезная проблема?»

Тацуми снова смущается и с удивлением, моргая глазами, смотрит на двух гвардейских генералов.

— Операция «Вархаммер» была ошибкой, — со всей тяжестью и горечью в голосе произносит Будо. — И не просто ошибкой, это была чья-то ловушка, которая стоила нам драгоценного времени и позволила мятежникам на Юге существенно отбросить нас назад. Город Варамис вчера пал.

«Варамис? Пал? Что?»

Для Тацуми эта новость — настоящий шок. Когда он покидал ту важную переправу, оставил после себя полностью укрепленный гарнизон. Будо видит это смятение на лице полковника. Он продолжает:

— Наша разведка сообщает, что гарнизон был разбит атакой с трех сторон. Революционерам помогали недобитые из многочисленных дикарских племен Юга, в том числе так называемые амазонки.

Тацуми чувствует тяжесть навалившейся вины. Он закрывает лицо руками.

— Сэр, я перед вами виноват. Как вы и приказали, я уничтожил Тентчелан. — Он убирает руки и устремляет расстроенный взгляд единственного глаза на генералиссимуса. — Никто не должен был выжить.

— Отставить ненужное самобичевание. — Будо старается успокоить Тацуми, но с его комплекцией и голосом получается не очень. — Я ни в коем случае не виню вас. Полковник, вы сделали то, что от вас просили. Выжившие могут быть всегда.

— Прошу прощения, что перебиваю, генералиссимус, но у нас есть более важная проблема. — В разговор вежливо вмешивается Крэлл. — Человек, ответственный за сбор информации по Западным Королевствам, найден убитым у себя в кабинете, как и все его помощники. Из найденных у него бумаг мы обнаружили то, чего опасались. Всё это время предатель кормил нас дезинформацией. А вот кто до него добрался — хороший вопрос.

***

Темница.

Она почти ничего не видит, но знает, что сидит в клетке для животных, покрытой соломой. Вполне возможно, сейчас она находится где-то в недрах королевского дворца.

Лицо болит. Имперский завоеватель оставил после себя травму. Захватчики перебинтовали её, но рыцарь чувствует: ей придется долго восстанавливаться.

Её меч забрали, впрочем, как и всё оружие. Утешает одно: осталась броня. Но в этой темноте с одним видящим глазом она бесполезна.

Девушка слышит, как в отдалении раздается цокот каблуков по каменному полу. Он становится громче. Она видит приближающийся огонек — факел, который несет женщина, странная захватчица с необычными длинными синими волосами. Пленная видела её на мгновение, перед тем как её саму чуть не убили. Кажется, женщина эта — высокопоставленный офицер.

Синеволосая захватчица останавливается у самой клетки, освещая твердые черные металлические прутья, которые не позволяют рыцарю вырваться на свободу. Вражеский офицер улыбается, пленная никогда не видела столь пугающий улыбки, заставляющей вздрагивать от волнения.

Но больше всего её удивляет другое: женщина начинает говорить. На идеальной латинче.

— Меня зовут генерал Эсдес. — Голос на удивление спокоен и приятен на слух. — Именно благодаря мне ты до сих пор жива. Для начала я бы хотела узнать, как именно тебя зовут?

— Венди, — раздается хриплый от ранения и бинтов голос девушки.

— Венди… — захватчица протягивает услышанное, будто пробуя на вкус. — Какое необычное имя для закорийки. Но я вижу, ты не очень настроена на общение. Потому буду краткой.

Высокая синеволосая женщина опускается на колени, чтобы удобнее смотреть на перебинтованное лицо рыцаря.

— Твоей страны больше не существует, потому у тебя два выбора. Ты добровольно присоединяешься ко мне и будешь сражаться под моим началом. — В следующий миг лицо захватчицы снова расплывается в дьявольской улыбке. — Или я тебя ломаю до такого состояния, что ты будешь ползать у меня в ногах и лизать мои пальцы. А потом всё равно воевать под моим началом.

Ответ не заставляет себя долго ждать.

— Иди к черту! Я никогда не буду служить имперцам!

— Мне нравится огонь в твоем голосе, — улыбается Эсдес. — Жаль, но тебе он не поможет…

Глава 14-ая. Столица

Оставшееся восстановление заняло не так много времени. Подкрепившись свежей, совсем недавно доставленной едой, Келлер быстро набрал всю необходимую биомассу для полноценного исцеления. Ещё никогда в жизни он не был так рад, ведь теперь мог видеть обоими глазами. А потом начались двухчасовые начались сборы и Тацуми решил взять с собой приглянувшийся меч с красным лезвием — уж больно удобный. Юный полковник не будет скрывать: меч зацепил своей гибкостью, конструкцией и легкостью в обращении.

Закончив все приготовления в Градштате, Тацуми, вместе с Яшей и Анной, отправляется на площадку. Единственный способ добраться до Столицы и не потратить целый месяц на путешествие — крылатые создания, именуемые птерадонами.

Птерадон — гордая рептилия, уже многие столетия преданно находящаяся на службе Империи. Именно это летающее создание обеспечивает стабильное общение внутри огромной территории могущественного государства. Благодаря своим крыльям, достигающим в размахе внушительные двенадцать метров, существо способно развивать огромную скорость и преодолевать по-настоящему впечатляющие расстояние. Тацуми слышал: наездник, находясь на спине этой покорной рептилии, в состоянии за целые сутки перелететь всю Империю.

«И кажется, так оно и есть», — размышляет Тацуми, наблюдая, как внизу проносятся тысячи деревьев.

Тацуми прижат к седлу. Сам он не умеет управлять птерадоном, потому доверяется опыту и навыкам наездника, который крепко держит толстые, покрытые толстой черной шкурой поводья рептилии, больше похожие на раздутые бронированные пластины. Существо обладает длинной шей и потому периодически оборачивается назад своей продолговатой мордочкой, чтобы с любопытством рассмотреть самого Келлера желтыми глазами.

Рядом летят еще несколько рептилий.

Даже укрываясь за спиной наездника, Тацуми чувствует, как тело обволакивают бурные потоки встречного воздуха. Внизу с безумной скоростью проносится бескрайний зеленый лесной массив, а в отдалении виднеется стремительно приближающиеся окраины Столицы. Келлер хорошо может различить очертания куполообразного Императорского Дворца, что стоит в самом центре многомиллионного города, на возвышенности.

Только вот он не чувствует радости, зная, что совсем скоро будет в эпицентре мощи всей Империи. Отнюдь.

«Как же я ненавижу Столицу…»

Парадокс: сотни тысяч людей со всей Империи в поисках лучшей жизни стремятся попасть сюда, но только не Тацуми. В его понимании Столица — самый настоящий клоповник, от которого лучше держаться подальше, иначе он прожует тебя и выплюнет наружу или загадит до неузнаваемости, превратив в самую последнюю скотину.

Спрашивать что-то у наездника сейчас бесполезно. Он ничего не услышит из-за встречного ветра, что дует ему в уши. И надо ли? В последний раз Тацуми был в Столице два года назад, еще до того, как его отправили в бесконечную командировку на Юг. Из переписки с Арви он знает: город за это время почти не изменился. Сменилось несколько лиц в административном аппарате, увеличилось количество охраны на улицах, но, в целом, Франкштат остался Франкштатом. А именно огромным, всё переваривающим монстром. И даже яркая солнечная погода не меняет этого факта.

Они пролетают над стенами. Столица, являясь чрезвычайно важным административным центром Империи, обладает глубочайшей сетью фортификационных сооружений. И дело тут не в потенциальной атаке вражеской армии; в свое время эти земли терроризировали титанические Опасные Твари. Чтобы защититься от них, искусные зодчие и миллионы рабочих возвели несколько рядов тридцатиметровых мощных стен, на которых разместили тяжелые орудия, чтобы отгонять зверье. Оружейники по заказу самого Первого Императора отлили и создали восьмерку сверхтяжелых железнодорожных пушек, способных превратить даже самого бронированного монстра в перемолотое мясо. Но это было так давно… С тех пор много что изменилось.

Монстры, в свое время терроризировавшие окрестности, исчезли. Многочисленные гильдии и кланы охотников сделали свою грязную работу. Насколько знает Тацуми, Опасные Твари всё еще обитают в этих землях, но мало, так что никто из них не способен прорваться за первую оборонительную стену. Хотя периодически даже хорошо вооруженные караваны пропадают, а их останки обнаруживают спустя месяц в заброшенном логове хищника.

От железнодорожных пушек почти ничего не осталось, в строю есть только одно орудие, остальные были уничтожены в ходе сокрушительной Гражданской Войны или разобраны за ненадобностью. А тридцатиметровые стены стали, скорее, символом давно минувших времен, когда человек был вынужден прятаться в городе, опасаясь первобытной мощи дикой природы.

Впрочем, для Тацуми стены Столицы являются одним из наиболее приятных мест. В детстве он вместе с братом и отцом их очень часто посещал. Келлер до сих пор помнит, как рассматривал лес из башни, криво держа в руках бинокль. Однажды даже смог увидеть чрезвычайно редкого Земляного Дракона, которых почти истребили.

«Эх, хорошие воспоминания… — На лице Тацуми появляется едва заметная улыбка. — Жаль, более я не могу с отцом появиться на стене. У меня просто нет времени на такие развлечения».

И так же быстро, как и появилась, стена остается далеко позади. Сейчас Тацуми пролетает над бесконечной чередой каменных домов, которые изредка сменяются складскими помещениями и «увеселительными» кварталами.

Келлер никогда не вдавался в подробности территориального деления Столицы, но, насколько он знает, многомиллионный и многонациональный город поделен как минимум на восемь дистриктов, каждый из которых отвечает за те или иные функции. Самый главный и центральный из них — административный, который располагается на территории Императорского Дворца и окружающих его поместий. Затем, окружая администрацию, следует военный блок, где находятся многочисленные гарнизоны, штаб-квартиры и военные академии. С точки зрения Тацуми, это наиболее безопасное место во всем Франкштате, за исключением самого дворца. Количество военных и полицейских сводит на нет любую попытку противозаконной деятельности.

«Впрочем, не то чтобы Имперская Полиция особо помогала. Со слов Арви, именно они в последние несколько лет стали натуральной проблемой, плодящей беззаконие и преступность».

Птерадон делает мощные взмахи, устремляясь дальше. Бесконечные дома, оформленные в различных стилях и под стать множеству культур, на мгновение сменяются короткой полосой воды, что выглядит противоестественно на фоне огромного мегаполиса.

«А вот это любопытно. Они наконец-то достроили Гранд-Канал… Потратили семь лет и все-таки смогли сделать прямой выход к реке Ирвень, той, которая в Бескрайнее Море впадает. Но мне больше интересно, а сколько же денег на этом отмыли? Надеюсь, идиотами они не были и не нарушали технику строительства, иначе в обозримом будущем у Столицы будут большие проблемы…»

Совсем скоро Гранд-Канал остается позади, как и одинокий теплоход, прокладывающий по нему свой путь. Снова под птерадоном появляются бесконечные дома, прерываемые мощеными улочками и дорогами, по которым идут целые колонны повозок с лошадьми. Впереди виднеется железная дорога — старый подарок Первого Императора, благодаря которому простые обыватели могут спокойно перемещаться по бескрайней территории Столицы. Тацуми никогда не доводилось быть в поезде, но, как он слышал, это очень комфортный и быстрый способ передвижения, в отличие от прирученных животных.

Наездник поворачивает свое морщинистое лицо к Тацуми, привлекая к себе внимание, кивает, давая какой-то знак. Тацуми сразу всё понимает.

«Ага, скоро посадка. Ну наконец-то, а то я уже соскучился по твердой земле».

Через две минуты Келлер уже видит приближающуюся площадку — массивное расчерченное поле, расположенное в военном блоке, посреди ничем не примечательной каменной казармы. Наездник дергает поводья на себя, и гордая рептилия послушно начинает снижаться. Но Тацуми не дожидается плавного приземления и, находясь за сотню метров от каменной поверхности, прыгает вниз. «Ночной Ужас», повинуясь воли хозяина, отращивает кожистые крылья, которые делают единственный взмах, замедляя падение и позволяя Келлеру с кувырком упасть на посадочную полосу, прямо на колени. Он придерживает правой рукой свою фуражку.

Сейчас на площадке они не один, на ней находится как минимум три десятка птерадонов с наездниками. Рептилии с черными шкурами возмущенно пищат, увидев незнакомого им человека. Многочисленные белорубашечники, что охраняют периметр площадки, держа холодное оружие наготове, удивленно вздрагивают от небольшого представления Тацуми. Келлер обращает внимание на Имперских Гвардейцев в силовой броне. Отряд из десяти человек — элитных воинов Империи — молча стоит в двадцати метрах от полковника.

Тацуми отзывает «Ночной Ужас», и крылья исчезают. Он поднимается с колен; аккуратно, но резко стряхивает с себя грязь после приземления.

Пока он отряхивается, позади опускаются все птерадоны. Наездники и их пассажиры слезают с рептилий, опираясь ногами на седла. Кроме Яши — тот предпочел сразу спрыгнуть вниз и, убрав руки в карман, последовать к брату. Анна вскоре присоединяется к нему.

Помимо них, Будо направил в столицу несколько гонцов с важными поручениями. Тацуми не сомневается: всё это — дело первостепенной важности, которое касается военных вопросов Империи. Но сейчас…

— Полковник Келлер?

Из мыслей Тацуми вырывает один из гвардейцев, чей биомеханический глаз сейчас смотрит на самого юношу. Элитный боец в тяжелой броне приветствует офицера кивком головы.

— Он самый, — отвечает Тацуми, прикладывая ладонь к виску и отдавая стандартное воинское приветствие. Келлер всё еще придерживает фуражку на голове, оберегая от мощных потоков воздуха, которые создают взмахи птерадонов.

— Мы вас ждали, сэр. — Гвардеец делает шаг вперед и слегка наклоняет голову к Келлеру. — Капитан-генерал сказал, вы прибудете в это время. Он велел нам незамедлительно сопроводить вас во дворец.

«Арви как всегда: пунктуальность — это его конец. И даже не дает мне и минуты отдохнуть. Но видимо, дело очень серьезное».

Тацуми довольно хмыкает про себя, а затем со всей серьезностью отвечает:

— Хорошо. Ведите. А эти, — полковник пальцем указывает сперва на Яшу, а затем и на побледневшую Анну, которой явно поплохело после путешествия, — со мной. Мои люди.

— Разумеется, сэр, — подтверждает слова Тацуми гвардеец, еще раз кивнув головой. Взгляд биомеханического глаза останавливается на побледневшей Анне. — Вижу, что вашей спутнице плохо. Может…

Искаженный динамиками шлема голос не успевает договорить. Юный алхимик скручивается, наклоняясь вперед. В следующий миг из её глотки вырывается тяжелый утробный звук, за которым следует ярко-желтый поток желудочного сока и кусочков непереваренной пищи. Жидкая масса заливает мощеную брусчатку, образуя небольшую лужицу под девушкой. Яша протягивает к ней руку и в знак поддержки кладет на плечо.

— Ничего, и такое случается, — звучит успокаивающий голос безрукого коммандера.

Анну еще раз тошнит. На этот раз рвотный позыв длится каких-то пару секунд, прежде чем девушку отпускает. С её губ стекают капли слюны и остатки желудочного сока. Она тяжело дышит.

— Анна, с тобой всё в порядке?

Тацуми искренне обеспокоен за своего алхимика. Он опускается на колени, чтобы посмотреть в глаза девушки.

Ей требуется несколько тяжелых вдохов и выдохов, чтобы прийти в себя. Но Келлер её не торопит.

— Да, — отвечает она с тяжелым дыханием. — Просто… Укачало.

«Хм… понятно».

Тацуми поднимается с колен и устремляет взгляд на гвардейца, что сохраняет тишину.

— Мы готовы.

— Тогда направляйтесь за нами.

И он машет рукой, приглашая Тацуми и его сопровождающих следовать за собой.

***

За свою короткую жизнь Тацуми доводилось быть в Императорском Дворце лишь два раза. В первый раз его отвел сюда приемный отец, Тацуми было восемь лет. У Дэуса были какие-то важные дела, и он решил захватить своих сыновей с собой. Второй раз — во время выпуска из Академии, ведь церемония посвящения и присяга происходили и до сих пор происходят в стенах этого дворца.

«Ох, как же давно я здесь не был. Совсем забыл, насколько красиво это место. Закорийский королевский дворец даже в подметки не годится».

Тацуми не врет.

На фоне символа могущества и власти Империи, королевский Дворец Закорьи выглядит как скромное поместье аристократа, предпочитающего жить в тени, удаленно ото всех. Но Дворец Столицы — по-настоящему исполинское сооружение. Город внутри города, окруженный не менее огромным бастионом. Даже находясь на самой окраине Столицы, ты всё равно будешь видеть шпили этого величественного сооружения, которое сотворили зодчие древности.

И если снаружи дворец просто захватывает дух своими размерами, то внутри этого комплекса всё ощущается совершенно иначе. Тацуми чувствует, что оказался в месте, недостойном простых людей. Его проводят по декоративным дорожкам из белого мрамора, по бокам которых — идеально подрезанные трава и кусты, представляющие собой фигуры зверей. Чуть в отдалении стоят белоснежные статуи; пускай Келлер не является экспертом, но он готов поспорить, что за каждую из них можно получить целое состояние.

На небе ни облачка. Теплые лучи солнца освещают величественный дворец, в воздухе различается приятное пение птиц. Келлер на мгновение поднимает голову — посреди ясного небосклона он замечает кружащие в небе яркие черные точки, которые при ближайшем рассмотрении оказываются многочисленными живыми созданиями.

— Вау…

Тацуми слышит, как с уст Анны срывается завороженный вздох. Келлер поворачивает голову назад и видит, как юный алхимик, широко раскрыв глаза, вертит головой, не в силах осознать, посреди какой красоты сейчас идет.

«И я могу понять тебя, Анна, — думает про себя Тацуми. Его взгляд снова устремляется вперед, на спины гвардейцев. Чуть в отдалении — гигантский купол, ощетинившийся многочисленными башнями с острыми шпилями. — Это поистине прекрасное место, манифест былого величия нашей нации. Жаль, сейчас дворец стал пристанищем того, что мы так отчаянно пытаемся вырвать с корнем из нашей любимой Империи».

По широкой мраморной дороге они идут не одни; в главном административном комплексе Империи почти всегда кипит жизнь, в чем уже успел убедиться Тацуми. Помимо многочисленной охраны, которая несет пристальный дозор возле каждой двери, здесь, охваченные своими мыслями и идеями, вечно спешат сотни клерков, писцов и атташе. Краем глаза Келлер подмечает мужчину средних лет, выпячивающего вперед большую, крепкую грудь. На нем зеленый мундир — признак чиновника. Мужчина вальяжным шагом торопится в одно из боковых зданий.

«А вот, собственно, и первый чиновник. Давно не видел этих бюрократических крыс».

Тацуми провожает важное государственное лицо взглядом, пока то не скрывается за стенами здания из белого кирпича. Вскоре Келлер и его компания оказываются под аркой, которая ведет непосредственно ко входу во дворец, украшенному красным бархатным ковром. Массивные деревянные двери, усиленные вставками железа, уже распахнуты гвардейцами, что держат алебарды наготове.

Внутри Императорского Дворца Тацуми встречает ряд бесконечно высоких колонн, которые уходят далеко вверх. Картины, декоративные статуи, столетние вазы и прочая драгоценная утварь — всё это находится здесь в таком масштабе, что дворец Закорьи кажется не более чем скромным поместьем. С высоты на них смотрят позолоченные фрески, изображающие деяния прошлых Императоров, картины, выполненные маслом, с изображением величественных пейзажей, в которых угадываются славные биты прошлого. Рыцарские комплекты доспехов стоят возле колонн и несут свой бесконечно тихий дозор.

Но Тацуми некогда любоваться этой красотой, нужно идти дальше. Периодически он оборачивается назад, на Анну и Яшу. Брат легкими толчками подгоняет алхимика, заставляя её двигаться вперед.

Мимо них проходят десятки и сотни служащих; и что обычная прислуга, что важные чиновники — все одинаково напыщенно задирают носы кверху. Никто из них не замечает прибытие нового гостя во дворец — у каждого свое дело; у них нет времени, чтобы хотя бы поинтересоваться, кто именно к ним пожаловал. И картина эта наводит Тацуми на определенные мысли.

«А ведь отец был прав, называя это место живым муравейником. Если кто-то из работников сейчас остановится, то запустит каскад событий, который наверняка приведет к остановке жизни во дворце».

Коридоры сменяются другими коридорами. Изредка они выходят в залы, но быстро скрываются в следующих помещениях. И чем дальше идет процессия — тем меньше им попадается людей.

«Кажется, они ведут нас куда-то в глубь дворца».

Когда Тацуми делает следующий шаг, мир для него будто останавливается. Он видит перед собой золотой трон, что вырывается почти из кромешной тьмы. Трон слишком велик для обычного человека: пьедестал почти полностью покрыт черной, непроглядной булькающей жижей, которая расползается далеко вперед, образуя широчайшую сеть паутины. В ней, в живых коконах, заточены сотни, если не тысячи людей, что отчаянно бьются, пытаясь вырваться наружу. Келлер слышит их крики, заглушенные крики о помощи, слышит, как их руки бессильно пытаются порвать вязкую субстанцию, которая лишь довольно чавкает. И в центре этого холодного ужаса, вальяжно развалившись на троне и закинув ноги на левый подлокотник, сидит сам Тацуми в обличие «Черного Рыцаря». В левой руке, подобно хрустальному стакану, он держит оторванную голову ребенка, чья кожа уже успела побледнеть. Келлер… Нет, «Ночной Ужас» раскалывает лицевую маску, открывая широчайшую пасть, из которой высовывается длинный, мясистый язык. Извивающийся кусок плоти, с кончика которого стекает слюна, опускается вниз, на лицо ребенка, медленно проводит по коже невинного, сдирая её и оставляя голое, обнажённое мясо.

— Твоя судьба перед тобой, — прямо из клыкастого рта срываются слова, искаженные глубоким эхом.

Келлер испытывает тошнотворное давление в животе. В висках давит, слышится слабый звон. Зрение начинает меркнуть, и на долю секунды Тацуми, вместо себя, видит огромного паука с бесконечным количеством ярко-красных глаз. Насекомое вонзается своими мандибулами в плоть ребенка и начинает рвать её.

— Джонатан… Твое сопротивление лишь продлевает страдания.

Тацуми испытывает гнетущее чувство. Не страх, нет; это омерзение вкупе с тихим презрением, добавляющие, помимо себя, тоску.

Но видение постепенно начинает исчезать. Гнетущая картина развеивается, но вместо облегчения Тацуми ощущает, как бесформенная фигура кладет свои тентакли ему на плечи. Оно начинает что-то шептать. Келлер не в силах разобрать этот язык, но почему-то слабая дрожь пробивает его тело.

— Брат! — Тацуми чувствует слабый толчок в свое плечо; видение исчезает. Он снова в одном из бесчисленных коридоров Императорского Дворца. Яша, Анна и гвардейцы обеспокоено смотрят на него.

— А? — издает слабый звук Келлер. — Что случилось?

— Ничего. — Яша отпускает единственную руку с плеча брата и подходит к нему поближе, заглядывая в глаза. — Ты резко застыл на месте со стеклянным взглядом. С тобой всё в порядке?

Тацуми открывает рот, но, когда пытается издать хоть слово, в горле словно всё пересыхает, после чего раздается голос, заставивший Келлера поморщиться.

— Тебе известно, что нужно сделать.

— Брат!

Полковник ощущает мощную хватку на своем плече. Его взгляд снова встречается с темными глазами Яши, тот выглядит обеспокоенным.

— Да. — Тацуми растягивает губы, выдавливая из себя слабую улыбку. — Со мной всё в порядке.

Яша внимательно смотрит в его зеленые глаза, ищет в них что-то. Тацуми чувствует себя неуютно, находясь под пристальным наблюдением брата, гвардейцев и Анны, которые пока сохраняют молчание. Он отворачивается в сторону и аккуратно убирает ладонь со своего плеча.

— Со мной правда всё в порядке. Нет причин для беспокойства, — снова повторяет эти лживые слова Келлер. — Лучше продолжим путь.

— Как скажешь, — звучит холодный, но явно недовольный голос Яши. Тацуми замечает, как тот оборачивается к остальным, кивает им. Гвардейцы почти синхронно разворачиваются и устремляются вперед. Анна остается, продолжая с любопытным прищуром смотреть на Келлера, пока Яша протягивает руку. — Иди впереди. Не хочу, чтобы ты внезапно потерялся во дворце.

— Разумеется.

И опять Тацуми выдавливает из себя лживую улыбку.

Оставшийся путь проходит без странностей. Десять минут, и после почти бесконечного блуждания по коридорам и залам группа оказывается возле небольшой деревянной двери, которую караулит парочка гвардейцев. Они сразу расступаются в стороны, пропуская процессию вперед. Сопровождающие их солдаты одним мощным движением раскрывают проход и устремляются в него.

Внутри Тацуми видит небольшую комнату, созданную для каких-то тайных переговоров. Небольшой полукруглый стол, рассчитанный не более чем на десять человек, с восьмью расставленными стульями. Ни окон, ни вентиляционных шахт, отчего в воздухе чувствуется затхлость. Этим помещением явно давно никто не пользовался — частицы пыли свободно летают в воздухе. Единственный источник света — керосиновая лампа, поставленная на стол. Впрочем, Келлер не успевает разглядеть всё, как следует; в следующий момент огромная фигура в силовой броне отрывает его от земли и сковывает в крепких объятиях.

— Тацуми, дружище! Я тебя не видел добрых два года! — раздается жизнерадостный, харизматичный мужской голос. Столь звонкий и искренний, словно исходит от самого сердца.

— И я тоже рад тебя видеть, Арви, — звучит в ответ сдавленный голос Келлера. — Прошу, поставь меня на землю, а то точно задушишь.

— Ох, мои манеры. Прошу прощения.

И секунду спустя Келлер оказывается на твердой поверхности.

Перед ним, во всей своей красе и величии, гордо выпучив наполированный доспех, стоит Арвиан Армье. Даже без доспеха его рост будет составлять завидные два метра. Пускай он ровесник Келлера, но выглядит как сорокалетний мужчина. У него густые, короткие черные волосы, мощная челюсть и хорошо выраженные скулы. Особо выделяются широкий нос, пухлые губы, глубоко посаженные серые глаза, скрывающиеся за обыкновенными очками с черной оправой, и огромный лоб, отчего создается ложное впечатление, будто у Армье гигантская голова. На левом виске виднеется сильно вздувшаяся вена.

Как и подобает капитан-генералу, он облачен в стандартную силовую броню гвардейца, но с небольшим отличием: с наплечников плавно опускает красный плащ, а на нагруднике изображен символ и герб Империи.

— Черт, а за эти два года ты вымахал! — На лице Тацуми появляется жизнерадостная улыбка, вызванная встречей с человеком, которого он так давно не видел. — Чем тебя там кормили, что ты так разросся?

— Ха-ха. — Черноволосый мужчина кладет Келлеру на плечо свою массивную ладонь. — Секрета нет. Я всё это время питался исключительно мясом опасных зверей. Постоянные тренировки и самосовершенствование — и вот результат. — Арви делает шаг назад, позволяя Тацуми разглядеть себя, как следует. — Главный коротышка нашего выпуска превратился в одного из самых высоких людей.

— Кхем-кхем!

За этим дружеским разговором Тацуми и вовсе забыл, что кроме них кто-то еще есть в этом помещении. И этим кто-то оказывается Яша, который, недовольно прищурившись и убрав руку за спину, смотрит на воссоединившихся знакомых.

— Яша! — громким криком приветствует его Арви. — Рад тебя видеть! — Его серые глаза пристально оглядывают смуглого юношу с ног до головы. — Смотрю, ты почти не изменился. Всё так же ходишь с братом, даже немножко возмужал. И… Руки лишился?..

— Да, было дело, — соглашается Яша, на мгновение посмотрев на свою перебинтованную культю. После чего темные глаза коммандера вновь устремляются на громилу. — И я тоже рад тебя видеть, Арвиан. Смотрю, служба во дворце не превратила тебя в безжалостного монстра.

— Хех…

С болью Тацуми подмечает, как в этот самый момент лицо Арви меняется. Оно покрывается морщинами, взгляд становится более серьезным, грубым и безжалостным. И, когда он начинает говорить, голос его как будто принадлежит совершенно другому человеку.

— Если бы оно было так, Яша. Если бы оно было так… — Армье плавно поворачивает голову в сторону гвардейцев, что до этого сопровождали Тацуми. — Благодарю за службу, сержант. Возвращайтесь на пост.

— Да, сэр, — отвечает безликий гвардеец, чье лицо скрывается за биомеханическим глазом. — Будет исполнено, сэр.

И отряд стражников послушано удаляется. Последний из них закрывает за собой дверь.

— А это, я так понимаю, Анна ДюГре, гвардейский алхимик. — Арвиан переводит свой взгляд на темноволосую девушку, со слабым прищуром разглядывая её. Тацуми наблюдает за реакцией алхимика — та выглядит невозмутимой.

— Да, она самая, — грациозно и аристократически вежливо отвечает Анна. Она делает низкий поклон.

Только сейчас Тацуми подмечает один очень важный факт; до этого же, поглощенный встречей с Арви, не заметил: в помещении они не одни. Здесь, сидя на стульях, находятся еще три человека. Двух он знает и, если честно, предпочел бы не видеть.

— Ну наконец-то неблагодарный говнюк соизволил заметить меня. А я уж думал, ты и дальше будешь обниматься с капитан-генералом и показывать свою гомо сторону, — раздается саркастический, старый, местами грубый мужской голос.

— И я вас тоже рад видеть, учитель Керот.

В понимании Тацуми, Керот — интересная личность с запоминающейся внешностью. На вид ему можно дать семьдесят лет. Лицо покрыто густой сетью морщин, крючкообразный нос, выпирающий вперед подбородок, сухие тонкие губы, за которыми виднеются идеальные, белоснежные зубы, впалые глаза с огненно-яркой радужной оболочкой и, наконец, густая борода и не менее пышные волосы, заплетенные в длинный пучок, который скрывается за спиной старца. Ярко-рыжие локоны переливаются, демонстрируя белоснежную седину. Одет он очень нестандартно для Императорского Дворца: на нем простой темно-серый халат, за которым виднеется белая футболка. Келлер опускает взгляд пониже… Из-под стола проглядываются самые обычные домашние тапочки, на которых нарисована морковка — любимый овощ Керота.

«Годы идут, а он всё такой же ненормальный».

Второго человека, который сидит рядом с Керотом, Тацуми знает слишком хорошо для приятной встречи. Это мужчина почти под два метра. У него длинные светлые волосы, опускающиеся на плечи, ухоженное сорокалетнее лицо, на котором нет морщин, большая родинка на левой щеке и пронзительные голубые глаза. На губах играет самодовольная улыбка человека, что привык всех держать за одно место. На мужчине, дополняя образ, сидит гладко-выглаженный белоснежный плащ, а на голове черная треуголка, украшенная длинным серым пёрышком.

— Доброго дня, мистер Келлер. Мне так не хватало вашего присутствия в Столице. То же самое я хочу сказать и про вас, мистер Гительсбах. Без вас обоих здесь было… скучновато, — звучит довольный, успокаивающий голос мужчины, который натягивает треуголку покрепче.

«Как же я не хочу его видеть, но надо представить его Анне».

Тацуми оборачивается к девушке, продолжающей сохранять строгую выдержку. Он делает шаг и пальцем показывает на неизвестного мужчину в плаще.

— Анна, позволь тебе представить. Верховный Дознаватель Империи Яков Шагонов. Второй человек в Имперской Полиции, ответственный за безопасность большей части Столицы.

— К вашим услугам, миледи, — кивает головой мужчина в знак приветствия.

А вот последнюю девушку Тацуми не знает. Однако по её внешности кое-что всё-таки можно сказать.

«Арви, несмотря на всю свою прагматичность, имеет одну единственную серьезную слабость. Он не может устоять перед брюнетками с большой грудью».

Эта мадам является именно таковой. Она на вид чуть постарше самого Келлера, да и рост такой же. Молодое симпатичное лицо с пронзительными зелеными глазами, слегка полные губы, аккуратный носик и черные волосы, подстриженные под каре — девушка явно симпатична собой. Одета в стандартную белоснежную униформу имперской гвардии и, судя по знакам отличия, принадлежит обслуживающему персоналу. Возможно, личный ассистент. Об этом как раз говорит разложенная перед ней кипа бумаг, которой девушка сейчас занимается.

Арви замечает, куда устремлен взор Тацуми. Он делает несколько шагов назад и становится за спинкой сиденья, на котором сидит неизвестная девушка. Массивная рука в силовой перчатке опускается на хрупкое плечико.

— Это мой личный помощник и доверенное лицо, Рафинеж Грин.

Тацуми ощущает, как позади Яша наклоняется вперед и шепчет:

— Она точно не из Столицы. Я помню всех красивых девушек из нашей Академии. Такую бы точно не забыл.

«Я так и думал».

Тацуми ничего не отвечает, лишь только кивает головой. Секунду спустя брат отстраняется назад.

— Рад знакомству, — приветствует девушку Келлер.

Но Рафинеж почти никак не реагирует. На мгновение она отрывает взгляд от бумажной работы, чтобы слабо улыбнуться, приветствуя «Черного Рыцаря» Империи, его брата и алхимика. Сделав этот жест приличия, она снова возвращается к работе — начинает что-то быстро писать на свежем листе бумаги.

— Присаживайтесь, — жестом руки приглашает троицу присоединиться к ним за стол Арвиан, хотя сам продолжает стоять, скрестив руки на груди. И Тацуми понимает причину: если в своей броне он попытается сесть на стул, предмет просто развалится под его весом.

Тацуми садится последним — сперва удостоверяется, сможет ли Яша сесть — затем отодвигает стул для Анны и, как подобает рыцарю, приглашает её жестом свободной руки, на что алхимик отвечает взаимностью, кивая головой. Теперь, когда все на местах, Келлер позволяет себе присоединиться, заняв свое место между братом и аристократкой.

— Прошу прощения за эту секретность и то, что мы заседаем именно здесь, — прерывает тяжелую, повисшую тишину Арви. Он делает шаг в сторону. Сервомоторы его доспеха издают поскрипывающий звук. — В Императорском Дворце не так много безопасных мест. И я бы предпочел, чтобы агенты Онеста не знали о нашем собрании. — Рослый защитник поворачивает голову на Тацуми и его команду. — Надеюсь, ваше путешествие до Столицы прошло нормально?

— Относительно, — отвечает вместо брата Яша и пожимает плечами. — Мне пришлось оставить Шэнь одну с нашим майором.

«Вот зачем ты ему это говоришь? У Арви полно других проблем», — устремляет недовольный взор на брата Тацуми.

— Шэнь? — переспрашивает Армье.

— Это новая зверушка Яши, — говорит Тацуми, стараясь всё пояснить. — Можно сказать, трофей с нашей южной кампании.

— Понятно, — коротко отвечает черноволосый офицер и продолжает двигаться по кругу. — Обсудим это потом, сейчас у нас есть более важные детали, ради которых я собрал вас всех вместе.

— Прошу прощения, а что они здесь делают? — Тацуми указывает кивком головы на Керота и Якова, на что получает довольный смешок от верховного дознавателя и тяжелый вздох от бывшего учителя.

— Они — важная часть плана и давно сотрудничают с нами, — в твердой и безукоризненной манере отвечает Арви. — И перед нами верховный главнокомандующий поставил несколько очень важных задач, которые требуют незамедлительных действий. Именно поэтому я запросил тебя, Тацуми. У тебя есть Имперское Оружие, и ты знаешь, как им пользоваться.

— И снова задам тебе тот же самый вопрос. — Внезапно Керот оборачивается за спину — именно там сейчас проходит Арви, и устремляет на него взор своих огненных глаз. — На кой черт мы продолжаем сюсюкаться с Онестом? Не проще ли дать команду Имперским Гвардейцам и перебить всех его подсосов?

— Мистер Керот, — останавливается капитан-генерал, опуская взгляд сперва на Тацуми, а затем на самого алхимика. Он снимает очки. — У нас не готова военная администрация. Для того, чтобы совершить успешный военный переворот и не ввергнуть всю Империю в анархию, нам нужны люди, которые смогут эффективно решать административные дела во время перехода власти. Таковых у нас пока недостаточно, чтобы сформировать функционирующий кабинет.

— Да-да-да, — соглашается Керот, кивнув один раз головой. — Мне это и без тебя известно. Я про другое: почему мы до сих пор не можем завербовать Чоури?

В следующий момент в разговор вмешивается Грин. Девушка спокойно озвучивает то, что, видимо, очень хорошо знает:

— Бывший премьер-министр Чоури сейчас находится на Севере. Нам неизвестно его точное местоположение, мистер Керот, — зеленые глаза девушки встречаются с пылким взглядом секретаря. — Более того, это не показатель слабости нашей разведки; господин Чоури справедливо опасается, что текущая власть попытается устранить его. Поэтому никто не знает, где он находится. Но мы прогнозируем, что в ближайшее время он должен будет выйти из тени.

— И на основе чего вы этого прогнозируете?

— На основе психологического анализа, мистер Керот, — всё так же спокойно продолжает объясняться девушка. — Мистер Чоури слишком любит эту страну, чтобы оставаться в стороне. В ближайший год он должен появиться на политической арене.

— Оставим эти разговоры на потом, — складывает пальцы в замок Яков и кладет сжатые ладони перед собой. — Мистер Армье, давайте сразу к делу. У меня сегодня очень много работы, не хотелось бы задерживаться на пустой треп.

Керот бросает на дознавателя недовольный взгляд. Тацуми знает, как его бывший учитель может ругаться, и потому тихо про себя радуется, что тот предпочел молчание скандалу.

«Отрадно видеть, хоть здесь он сохраняет достоинство; когда я с ним учился, он любил покидаться в меня чем-то тяжелым, если я что-то делал не так».

— Согласен, — кивает Армье и, разрывая зрительный контакт со своей помощницей, продолжает идти дальше. — Тогда сразу к делу. Через несколько дней, а именно тридцатого июня, в восемь часов вечера по центральному времени в дворце искусств имени Алистера Лиунуса состоится торжественный бал. Повод: министр обороны Кокей отмечает свой день рождения и пригласил туда всех своих хороших знакомых и друзей. Как минимум, это пять сотен человек. Будо хочет, чтобы никто не ушел оттуда живым.

Когда Тацуми слышит последние слова, то оказывается полностью поражен.

— Что?

Яков издает протяжный свист, имитируя падение, после чего с его уст срывается короткое: «Бам», и он начинает натирать поверхность стола, пытаясь изобразить этим место падения.

— Это. Очень. Рискованно.

Тацуми смотрит по сторонам; Анна продолжает молчать, а вот Яша выглядит таким же пораженным, как и он сам. Керот лишь довольно потирает руки.

— Мне известна степень риска, мистер Яков, — наклоняется вперед Арви. — И поэтому вы здесь. Что от нас потребуется для того, чтобы Имперская Полиция не вмешивалась в наши дела?

Наступает долгая тишина. Яков закрывает глаза и начинает что-то бормотать про себя, произнося какой-то бессвязный набор чисел и имен. Но, к счастью, через минуту верховный дознаватель опять оживает. Пронзительный взгляд его голубых глаз устремляется на Тацуми.

— Для успеха вашей операции мне нужно, чтобы вы устранили нескольких персонажей.

— Имена, — звучит неумолимый голос Арвиана.

— Наоки Нагато, Канае Ямомото и Шин Мори, — медленно произносит имена Яков, которые Тацуми ничего не говорят. — Эти трое возглавляют так называемый Красный Синдикат — одну из самых могущественных группировок Восточного Квартала. Клановая мафия. В последнее время, благодаря большим взяткам и тесным связям с правительством, эти ублюдки снабжали соседние кварталы дешевой наркотой. Я думаю, всем понятно, насколько это усложнило мою жизнь. Поток расследований и дерьма увеличился в пять раз. Поэтому я хочу, чтобы эти узкоглазые мигранты перестали существовать. Как и все их приспешники.

«Теперь я понимаю, почему он так смотрит на меня. Но я мафию ненавижу большего всего, так что это не проблема».

Яков замечает довольный взгляд на лице Тацуми, но серьезное лицо верховного дознавателя заставляет того застыть.

— Не радуйся раньше времени, Келлер. Есть еще один человек, который должен умереть. Это генерал Имперской Полиции — Огр.

— Огр? — с удивлением переспрашивает Арви. — Чем тебе он не угодил?

— Этот хуила покрывает узкоглазых чертей, — спокойно произносит Яков, скрещивая руки на груди. — Пока он жив, ситуация будет продолжаться. Поэтому он должен умереть. Однако, — Шагонов подвигается почти в упор к столу, прижимаясь к нему своей грудью, — у него есть помощница. Зовут Серью Юбикитас. Хороший исполнительный лейтенант и, к тому же, обладатель биологического тейгу, которого называет «Коро». Происходит из семьи потомственных полицейских, её отец был хорошим стражником и успел прославиться при Чоури, отправил за решетку множество нелегалов, но после прихода к власти Онеста стал неугоден. Огр убил его и занял его место.

«Обычная имперская политика», — мрачно подмечает Тацуми и продолжает слушать верховного дознавателя.

— У меня есть документы, которые подтверждают его причастность к смерти отца Серью. Свяжитесь с ней, покажите правду, и она на вашей стороне. Всё остальное — дело нескольких минут.

— Хм, — хмурится Арви и переглядывается с Тацуми. — Что скажешь, дружище? Потянешь ли такое в одиночку?

— А что тут думать? — пожимает плечами Келлер. — Будо направил меня к тебе. Мафию я рад покрошить, скажите только, куда идти.

— Вижу, твой юношеский запал никуда не пропал, — с удовольствием подмечает Яков. — Я надеюсь, ты не забыл опыт своих прошлых похождений в Столице? Я очень хорошо помню, как вы вшестером — верховный дознаватель пользуется моментом, чтобы посмотреть на Тацуми, Яшу и Арвиана, — переполошили и закошмарили четверть криминального мира Франкштата.

— Мы с братом это тоже хорошо помним, — кивает головой Яша и пододвигается к Келлеру поближе. — Нам эти навыки потом сильно пригодились на Юге, когда мы рыскали по джунглям и лесам.

— И я рад это слышать, — заканчивает Яков, отодвигаясь от стола немного назад. — Как только смогу, предоставлю вам все данные и копии документов, чтобы вы знали, куда бить. Если всё сделаете, обещаю, что Имперская Полиция не будет мешать, и у вас будет фора в полчаса. Это максимум, что могу сделать, не рисуя на своей голове огромную мишень.

— Этого будет более чем достаточно, мистер Шагонов, — уверенным голосом отвечает Арвиан. — Моим людям хватит десять минут, чтобы подготовить сцену и замести все следы нашего участия.

— Мистер Керот, — капитан-генерал оборачивается к рыжебородому мужчине. Пожилой алхимик ничего не отвечает, лишь сосредоточивает свой взор на черноволосом офицере. — Здесь потребуются ваши услуги. Мне нужно, чтобы вы создали двести тел.

«Двести тел?»

Тацуми слегка приподнимает левую бровь и переглядывается с братом. Яша тоже не понимает, зачем ему столько.

— Какой степени разложения? — уточняет Керот. Он наклоняется вперед, провожая свои взором мощную фигуру старшего офицера гвардии.

— Свежие, — в ту же самую секунду отвечает Арви и поднимает кверху палец левой руки. — С огнестрельными и колото-рваными ранами. В возрасте от двадцати до пятидесяти лет. По телосложению должны сойти за солдат.

— Легко. — Керот скрещивает руки на груди. Его пронзительно-огненные глаза ненадолго встречаются с Тацуми. — Мне потребуется два дня. Материалы и ингредиенты у меня есть.

— Хорошо, — кивает головой Арви, продолжая движение по кругу. Тацуми в этот миг обращает внимание на его секретаря — девушка очень быстро черкает на бумаге.

«Она что, протоколирует встречу? Зачем?»

— Мои люди прибудут через три дня. Ровно в полночь, — продолжает монотонную речь Армье, убирая руки за спину. — Прошу подготовить тела для транспортировки.

— Это само собой, — отвечает Керот. — Постараюсь сделать так, чтобы груз со стороны был похож на овес и пшеницу.

«Хм… А он это может. Учитель Керот чрезвычайно талантливый алхимик. Помнится, он рассказывал мне, что при должной сноровке и, зная определенные пентаграммы и материалы, можно что угодно превратиться в кого угодно. Точнее, создать иллюзию вокруг себя — этакий маскировочный плащ».

— Да, и, пожалуйста, постарайтесь сделать это максимально тихо. — В маленькой, узкой комнатушке добавляется голос Якова. — Не хочу, чтобы ночной патруль Имперской Полиции увидел, как вы что-то транспортируете. Я не могу контролировать все потоки информации, и последнее, что мне нужно, — чтобы люди Онеста начали искать крота.

— Разумеется, мистер Шагонов, — звучат тихие, успокаивающее слова Армье. — У меня всё продумано на несколько шагов вперед. И прошу не забывать, я вас никогда не подводил.

— Я это помню. Но мы имеем дело с Кокеем, — с осторожностью произносит мужчина, склоняя голову набок. Верховный дознаватель заостряет внимание на их цели, и Тацуми с этим согласен.

В следующую секунду раздается женский голосок, принадлежащий Анне. Он полон любопытства.

— У меня будет скромный вопрос. А что особенного в этом Кокее, что аж полковника Келлера отозвали с Юга? — Алхимик скрещивает руки на груди в ожидании следующих слов.

Прежде чем ответить, Арвиан останавливается. Его взгляд снова встречается с Тацуми, молча говоря Келлеру: «Твоя подчиненная больно любопытная». Черноволосый мужчина разрывает зрительный контакт, а на квадратном лице появляется довольная ухмылка. Арвиан плавно надевает очки.

— Миледи, в нашем деле чем меньше знаешь, тем целее голова. Но, поскольку вы подчиненная Тацуми, и он решил взять вас с собой, я отвечу на вопрос.

Арвиан делает несколько шагов в сторону, останавливаясь за спинкой сиденья своего секретаря. Его массивные руки опускаются на стул.

— Кокей является действующим министром обороны, нашей главной болью в одном месте и величайшей победой Онеста над армией. Он наш ровесник и принадлежит так называемому выпуску двадцатого года. Учился вместе с нами и был редкостным говнюком.

— Это ещё мягко сказано, — оживает Яша. На его лице застывает нескрываемая маска презрения, направленного на человека, о котором он сейчас говорит. — Более пакостного, ублюдочного и никчемного засранца будет сложно найти. Его не выгнали исключительно благодаря родителям.

— И поэтому нет ничего удивительного в том, что он так охотно присоединился к Онесту, — продолжает свою размеренную речь капитан-генерал. — Как, впрочем, и большинство наших одногруппников, которые как крысы разбежались по административным должностям. А кто-то и вовсе предал Империю… — Армье останавливается в мимолётном раздумье, устремляя взгляд к блеклому потолку. — Впрочем, а хуже ли это, чем быть паразитом?

— Звучит… плохо, — протягивает Анна.

— Это мягко сказано, — отвечает Тацуми, вспоминая непростое для себя время и прикусывая нижнюю губу. — Это со стороны наш выпуск выглядел как образец благородия и рыцарства. Я тебе могу сказать: из более чем шестидесяти человек вменяемыми были лишь двенадцать. Остальные либо сидели на наркоте, либо имели такой набор психологических расстройств, что им самое место в больнице для душевнобольных.

— За эти три года они ни черта не изменились, друг Келлер, — перехватывает ветвь повествования Армье, продолжая идти дальше и поправляя на своем лице очки. — Всё такие же склизкие черви, с которыми неприятно работать. Но это лирика. Вернемся к Кокею. — Взгляд серых глаз устремляется на Анну. — После выпуска он начал быстро продвигаться по карьерной лестнице, пока не занял освободившееся место бывшего министра обороны.

— Бывшего? — переспрашивает Анна, приподнимая правую бровь и прикусывая губу.

— Да. До того, как Кокей занял это место, министром обороны был сэр Джозеф Моро. Потомственный военный, который в один прекрасный момент просто не проснулся. Сердечный приступ. — Армье пожимает плечами и своим взглядом дает понять каждому присутствующему, ЧТО он думает об официальной версии. — На мой взгляд, это чушь собачья. Человек был в самом расцвете сил и регулярно проходил медицинские обследования. Его отравили и списали всё на естественную смерть. Впрочем, это тоже лирика. — Арви делает глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Заняв место министра обороны, Кокей стал контролировать все поставки вооружения в армию и отвечать за весь наш логистический и производственный комплекс. По моим оценкам, он уже успел нам навредить на более чем пятьдесят миллиардов золотых франков.

«Пятьдесят миллиардов?! Мать моя женщина! — От удивления Тацуми сам не замечает, как издает протяжный свист. — На эти деньги можно вооружить до зубов триста тысяч человек! Тогда не удивительно, что у нас на Юге с вооружением было всё так плохо и аж у половины солдат не было огнестрельного оружия. Это, сука, саботаж высшего уровня!»

— Именно, Тацуми и Яша. Именно. — Арви замечает реакцию Келлера и его обрата и кивает головой. — Это самое настоящее вредительство. Кокей абсолютно не знает меры. Мало того, что он покрывает целые сети военных лоббистов и коррупционеров, так еще и продает наше оружие на черном рынке, отчего криминальный мир вооружен местами лучше, чем наши солдаты.

— Верно подмечено, — оживает Яков, с недовольством откидываясь на спинку сиденья. — Из-за действий этого говнюка Имперская Полиция в Столице не контролирует целые районы. Банды вооружены настолько хорошо, что у местных правозащитников не хватает сил, чтобы их выбить.

— Короче, он просто пидорас, Аня, — звучит голос Керота, что до этого молча сидел, облокотившись головой на правую руку. Девушка-алхимик понимающе кивает. — И человек, от которого нужно избавиться.

— Тоже верно, — соглашается Армье и вновь начинает идти по кругу. — И день рождения — отличный шанс, чтобы прихлопнуть эту гниду, вместе со всем его окружением и прочими влиятельными людьми. И вот тут-то, Тацуми, ты вступаешь в игру.

«Ну наконец-то».

Тацуми приподнимается и располагается поудобнее на стуле.

— Я тебя внимательно слушаю.

— Кокей тебя не любит, — начинает свою речь капитан-генерал, указывая на Келлера пальцем. — Но не упустит шанса, чтобы над тобой поиздеваться. Поэтому, ты и Яша сможете спокойно попасть внутрь. Охрана будет солидная…

Старший офицер Имперской Гвардии устремляет свой взор на молчаливого секретаря. Несмотря на то, что девушка поглощена записыванием, она будто чувствует взгляд начальника и мгновение спустя устремляет взгляд своих зеленых глаз на Тацуми.

— Помимо пяти сотен предполагаемых гостей, мы рассчитываем на четыреста человек обслуживающего персонала и тысячу телохранителей.

— Тысячу телохранителей? — приподнимает левую бровь Тацуми и переглядывается с Яшей. Тот также удивлен. — Откуда?

— Мы рассчитываем, что многие гости с вип-статусом, то есть все приглашенные личности, — девушка особенно подчеркивает усилием речи последнее слово, — приведут с собой телохранителей. Помимо обычных людей, уже подтверждены адепты храма Имперского Кулака, профессиональные наемники, обладатели шингу, алхимики и охотники на монстров.

«Мать моя женщина… Это серьезная охрана».

Тацуми делает глубокий вдох.

— Однако ты будешь не один, — снова раздается успокаивающий голос Арви. — Мне удалось внедрить сорок своих человек в обслуживающий персонал, и мы уже определи, где будет концентрироваться бОльшая часть телохранителей. Эти места мы планируем подорвать взрывчаткой и тем самым блокировать потенциальные пути отхода. Твоя задача — перебить всех.

Тацуми не в первый раз получает такой приказ. Но всё же он хочет кое-что уточнить.

— Всех? Женщины? Дети?

— Друг, если я говорю всех, это значит всех, — твердо и решительно отвечает Арви. — Будо дал мне четкий приказ: никто не должен уйти живым. Нужно пустить всех под нож. И я собираюсь это сделать с тобой или без тебя. Что скажешь?

— Что я скажу? — Тацуми делает глубокий вдох. Все взгляды устремлены на него. — Я скажу, что я не люблю убивать безоружных и детей. Я солдат, а не палач, в конце концов. Но если это воля Будо, — Келлер разводит руками, — я обязан подчиниться. Тем более, дело касается Кокея и наших одногруппников.

— Яша? — Армье переводит свой взор на Гительсбаха. — Ты выглядишь необычайно серьезным. Что скажешь?

— Куда брат, — Яша тяжело выдыхает, — туда я. Если таков приказ, значит, мы его выполним. Но сперва мне нужно будет получить механический протез от профессора Стайлиша.

— Вот и хорошо. — На лице Армье появляется слабая улыбка. Он довольно кивает и делает еще несколько шагов в сторону, останавливаясь за спиной Тацуми. Старший гвардии кладет на плечи друга свои огромные руки. — Более подробный план операции мы обсудим чуть позже.

— У меня еще один вопрос. — Анна слегка поднимает к голову, чтобы было удобнее смотреть в глаза Армье, который сейчас находится на противоположной стороне стола. — А не слишком ли всё это? Я к тому, что вы собираетесь убить огромное количество людей, среди которых могут быть абсолютно невинные люди.

Черноволосый гвардеец останавливается. Он опускает голову на мгновение, чтобы затем довольно хмыкнуть и удостоить взглядом серых глаз Анну.

— Хороший вопрос. Но у меня уже есть на него ответ.

Тацуми давно привык к подобным вещам и всё же он находит интересным, как ДюГре вздрагивает от следующих чудовищно-холодных слов. Как её зрачки сужаются, а дыхание словно останавливается.

— Сопутствующий ущерб приемлем.

На лице Армье застывает холодная маска абсолютного безразличия. Его голос тверд и непоколебим, как и его серые глаза.

— Тем более, там будет не только Кокей. Политики, финансисты, банкиры, аристократы. Золотая элита нашего общества, и верховный главнокомандующий дал однозначный приказ: убить всех.

— Позвольте, но я перебью, — раздается немного раздраженный голос Якова. — Я всё понимаю, но время не резиновое. Мое присутствие еще требуется на этом собрании?

— Никак нет, мистер Шагонов, — отрицательно качает головой Армье. — Мы уже обсудили всё, что касается вас. Поэтому можете быть свободным. Наружу вас отведет один из моих гвардейцев.

— Вот и славно, — верховный дознаватель резко отодвигает стул и поднимается в полный рост. Он поправляет на себе плащ, который уже успел помяться, после чего голубые глаза сосредотачиваются на Тацуми. — Мистер Келлер, мы с вами еще не закончили. — Верховный поправляет треуголку и аккуратно проводит пальцами по серому перу. — Настоятельно прошу вас явиться в мой офис в течение следующих трех суток. У меня будет парочка предложений, которые точно смогут заинтересовать вас.

«О, я в этом даже не сомневаюсь…»

Тацуми апатично вздыхает, всё же одобрительно кивает.

— На этом всё. — Быстрым шагом Яков устремляется к выходу. Каждый его шаг сопровождается характерным ударом каблуков по каменному полу. Дверь перед ним открывается, из неё выглядывает гвардеец, чей биомеханический глаз устремлен на дознавателя. Но в последний момент он решает остановиться и, сделав резкое движение, разворачивается к тайному собранию. — Не могу сказать, что я вас всех рад был видеть, но считаю так: наше общение прошло плодотворно. Я свою часть сделки выполню, остальное зависит только от вас. Так что до новых встреч, дамы и господа.

Он делает низкий поклон, снимая с себя треуголку и обнажая свои пышные золотистые волосы. На лице застывает вежливая улыбка. Закончив с прощанием и еще раз одарив белоснежной улыбкой всех смотрящих, верховный дознаватель молча покидает комнату и направляется за гвардейцем. Оставшийся караульный закрывает за ним дверь.

Дождавшись, когда Яков скроется из поля зрения, Тацуми видит мрачную ухмылку своего друга, после чего тот подмечает:

— Самоуверенный засранец.

Черноволосый мужчина скрещивает руки на нагруднике.

— Никогда его не любил, но он чрезвычайно важен для нашего дела. Тацуми, — Армье резко опускает голову, смотря на зеленоглазого полковника, — я прошу тебя не игнорировать его просьбу.

«Я знал, что ты это скажешь. Поэтому его слова я воспринял не как просьбу, а как настойчивый приказ».

— Разумеется, — соглашается полковник. — Учитывая то, что задумал Будо, его поддержка просто необходима.

— Рад, что ты так думаешь. Яша. — Армье резко поворачивает голову к беловолосому. — Прошу, проследи за своим братом. Сделай так, чтобы он не забыл об этом.

— Конечно-конечно, — со всей серьезностью отвечает юноша, единственной рукой поправляя на голове растрёпанные белоснежные локоны. — Даю тебе слово, мой братец точно не забудет об этом.

— Вот и славно. Мистер Керот…

Стеклянные глаза алхимика после звучания своего имени вновь наполняются жизнью. Он резко извивается на стуле, чтобы посмотреть в лицо Армье.

— Скажи мне, что я свободен.

— Вы свободны.

— Наконец-то!

На лице алхимика появляется искренняя улыбка. Он разворачивается, показывая Тацуми свои зубы; некоторые из них абсолютно желтые, отчего сам Келлер морщится. И Керот в свойственной себе манере обращается к двум своим ученикам:

— Мои дорогие бездари, жду вас на кружечку чая. Заодно расскажете, что интересного случилось в ваших жизнях. А теперь… До встречи.

И, не дожидаясь ответных слов Тацуми, рыжеволосый алхимик хлопает в ладоши, в следующий миг исчезая в ярко-зеленой вспышке, оставляя после себя облачко дыма.

«Он всегда любит драматично появляться и исчезать».

Тацуми довольно хмыкает, опуская свой взор к столу.

— Теперь, когда лишние уши покинули нас, у меня будет еще одна новость, — одушевленный Армье быстрым шагом подходит к Тацуми. Он опускается на колени и заглядывает ему в глаза. — Помнишь, что я говорил тебе об истории Империи?

— Конечно, я помню.

«И лучше бы не помнил. Твое жужжание в академии очень трудно забыть, ведь ты самый настоящий книжный червь».

— Я оказался прав. — Армье кладет свою массивную руку на плечо другу. — Янтарная дверь существует. И мы нашли её. Здесь. Во дворце. И взломали.

Глава 15-ая. Долгожданная встреча

Тишина.

Они находятся в двухместной комнате, рассчитанной явно на богатых людей. Возле стен стоят толстые деревянные шкафы, забитые книгам в твердом переплете и тетрадями, аккуратно убранные и застеленные одноместные кровати с черными покрывалами, на которых изображен герб Империи. Чуть дальше — белоснежные брюки и идеально выглаженный пиджак с футболкой, на вешалке, которая закреплена на настенном крючке. В середине комнаты — два стола из черного дерева, на которых аккуратно расставлены многочисленные письменные принадлежности, а также черно-белые фотографии в рамках. На подоконнике располагается стеклянная ваза с декоративным красным цветком, и довершает интерьер светло-оранжевый ковер, застилающий пол.

Из единственного окна пробивается слабый лучик света, блекло освещающий комнату. Находящиеся здесь люди сидят на стульях, развернувшись друг к другу.

— Что интересного на этот раз ты нашел, Арви?

Тацуми тяжело выдыхает, предчувствуя очередной бессмысленный поток бреда от своего товарища. Келлер выглядит несколько иначе: тело стало более худощавым, а сам он ниже на полторы головы. На нем простая выглаженная белая рубашку с расстегнутыми верхними пуговицами. Вид дополняют черные брюки.

Напротив Тацуми сидит будущий капитан-генерал, худой, щуплый и низкорослый. На нем большие круглые очки, что слишком велики для его глаз. Если сейчас оба встанут и попытаются поравняться ростом, то черноволосый парнишка будет своей макушкой Тацуми до подбородка. И ситуацию усугубляет немного кривоватая осанка — Армье очень часто коротает время, почитывая очередную книгу. Вот и сейчас он держит в своих тоненьких руках увесистый фолиант, который, по скромным прикидкам Келлера, должен весить килограммов десять.

— Скажи, Тацуми, а ты знаешь историю про Янтарную дверь? — с искренностью и от чистого сердца произносит паренек, слегка наклоняясь вперед.

«Ах, началось».

Тацуми перекладывает одну ногу на другую, слегка прикрывает глаза, после чего раздается его утомленный голос.

— Разумеется, я слышал эту сказку. Мне рассказывал про неё отец, когда я был совсем маленьким. Янтарная дверь — последний подарок первого Императора Фредерика. Проход, что ведет в подземный мир, полный чудесных древних технологий и способный возродить былое величие Империи, и лишь только истинные патриоты и наследники нашего государства смогут войти внутрь и раскрыть все его тайны. Ничего не упустил? — Тацуми отстраняется назад, скрещивая руки на груди и опускаясь на спинку сиденья.

— В принципе, всё верно, — отвечает Армье, на чьем лице появляется детская, наивная улыбка. — И знаешь, у меня есть все основания полагать, что она действительно существует.

«Да неужели?».

Тацуми снова устремляет скептический взгляд на своего друга.

— Более чем за тысячу лет никто не нашел ни единого доказательства того, что она существует. Ты, вроде бы, умный парень, но продолжаешь верить в сказки и в нечто подобное. Это как твои истории, что Империя на самом деле куда старше, чем считается официально.

— Но ведь это правда! — чувствуя себя уязвленным, юноша резко захлопывает книгу и поднимается в полный рост, почти нависая над зеленоглазым шатеном. — Тацуми, как ты можешь быть таким слепым?! — со всей своей пылкостью указывает он на друга тоненьким пальцем. — Мы же с тобой вместе изучали архивные документы! Мы же с тобой вместе видели, сколько есть несостыковок и неточностей в летописях Империи! Как ты можешь отрицать очевидное?!

Тацуми делает серьезное лицо и хмурится.

— Тише, — он подносит к губам указательный палец левой руки. — Не надо кричать во всеуслышание, что ты ходишь в целлофановом пакетике на голове и веришь в теории заговора.

— Но…

Келлер не дает ему закончить и резко перебивает строгим голосом:

— Сядь.

Взгляд и твердость речи Тацуми имеют определенный эффект — секунду спустя Армье плавно опускается на свой стул, кладя массивную книгу себе на колени.

— А теперь выслушай меня внимательно, ибо я устал повторять. Всё это объясняется элементарно: разные источники информации и гражданская война Белой Розы. Да, я не отрицаю: возможно, часть истории Империи была переписана в угоду тем или иным монархам, но всё это доказывается перекрестной проверкой. Ты-то об этом должен знать. И у нас нет никаких оснований полагать, что на самом деле Империя существует не одну тысячу лет, а две или три. Или то, что на месте нашего славного и могущественного государства была какая-то продвинутая цивилизация, которая в один миг исчезла. — Тацуми наклоняется вперед, разводя руками в стороны. — И уж тем более нет оснований полагать, что существует некая Янтарная комната. Если бы она имела место быть, её бы давным-давно нашли и пустили всё её содержимое на благо нации. Точка.

Келлер плавным и элегантным движением поднимается со стула и поправляет свою рубашку. Его усталый взгляд устремлен на Армье; тот от слов Тацуми выглядит немного подавленным. Но огонь в его серых глазах никуда не ушел.

— Мой тебе совет: перестань жить ненастоящим. Займись реальным делом. Например, чаще практикуйся в фехтовании и стрельбище, а то всю жизнь проходишь в адъютантах. Если хочешь, можешь даже присоединиться ко мне, помогу тебе, чем смогу.

— Хорошо, — побежденно произносит Арви. — Только дай мне пять минут, чтобы собраться.

Но Келлер слишком хорошо его знает. Скоро они опять вернутся к этой теме, и ему опять придется объяснять глупость его идей.

***

Один из многочисленных зеленых парков Столицы. Виднеется мощеная тропа, обставленная скамейками и высокими уличными фонарями, выкрашенными в черный цвет. На дворе приятная солнечная летняя погода, а небо зеркально чистое. Слышится щебетание птиц и шорох листвы от слабого ветерка, который дует в спину. Тацуми назвал бы это умиротворительным, особенно после бесконечных сражений Юга.

Убрав руки в карман своего белого пиджака, он спокойно идет вперед, в сопровождении таких же парадных и белоснежных компаньонов: Анна по левое плечо, Яша — по правое. На поясе — кожаные ножны, в которых покоится трофейный меч. Но с тех самых пор, как он покинул дворец Императора, ему не дают покоя слова Армье:

«Я оказался прав. Янтарная дверь существует, мы нашли её здесь, во дворце. И взломали. Потому ты здесь, Тацуми. Мне нужна твоя помощь, чтобы разгадать её тайны и сделать Империю вновь великой. Но этим мы займемся уже после твоего визита к Кокею».

— Полковник, сэр… — Из мыслей вырывает обеспокоенный голос Анны.

Молодой офицер поворачивается влево, видя встревоженный взгляд девушки.

— Мы более не в военном лагере, — вежливо поправляет он, не сбавляя своего хода, — так что можешь называть меня просто Тацуми. Как ты и хотела с самого начала.

— Да, Тацуми, — девушка кивает головой, охотно соглашаясь. — У меня будет один вопрос: что особенного в этой Янтарной двери, что ты и Яша на протяжении всего нашего пути не проронили ни слова?

— Как бы тебе сказать…

Тацуми оборачивается на голос своего брата, чье лицо сосредоточено, а взгляд темных глаз немного потускнел. Но встретив выражение лица Келлера, он всё понимает без лишних слов.

«Я сам ей расскажу».

— Это городская легенда, которой уже несколько сотен лет. — Келлер плавно поворачивает голову в сторону девушки, что внимательно его слушает, прикусив нижнюю губу. — По крайне мере, так считалось до сегодняшнего дня, пока Арвиан не доказал обратное. — Тацуми пожимает плечами. — Я уже даже не знаю, что правда, а что легенда. И если слова моего друга подтвердятся, то мы найдем огромнейший запас технологий, которые были доступы во время первого Императора.

Анна хмурится, левой рукой почесывая гладенький подбородок.

— А о каких именно технологиях идет речь?

— Никто не знает. — Келлер опять пожимает плечами и резко оборачивается к Анне, продолжая идти спиной вперед. — Легенды никогда не уточняли, что именно содержится в Янтарной двери, и что это такое. Когда я был маленьким, считал, что это целый подземный город, обставленный огромным количеством пушек. По крайней мере, так рассказывал мне отец. И, тем более, нет единой интерпретации этой истории, поэтому её никто серьезно не воспринимал. — Тацуми хмыкает, разводя руками, а затем опуская их вниз. — Просто городская байка, созданная любителями теорий заговора, конспирологами и диггерами.

— Диггерами? — Услышав незнакомое слово, Анна склоняет голову набок и слегка прищуривается.

— Диггеры — любители исследовать подземные коммуникации Столицы, — в голосе Тацуми слышится оживление. Большим пальцем правой руки он тыкает себе в грудь. — До того, как принял присягу, я тоже в какой-то степени был диггером.

— Не ты один, брат, — звучит тяжелый голос Яши, чья голова опущена, а взгляд устремлен к полированным ботинкам.

— Верно. — Тацуми соглашается с его словами и снова устремляет свой взор на Анну, внимательно его слушающую. — В академии, когда нам разрешали покидать территорию училища, мы состояли… — Келлер хмурится, думая над своими следующими словами. Он сжимает губы, щурится, отводя взгляд в сторону. И наконец находит нужное слово. — Назовем это «клубом адекватных людей», куда, помимо меня и брата, входил уже знакомый тебе Арвиан Армье и ещё четыре человека.

«Пускай я не верю в судьбу, но как же сильно нас разбросала жизнь… — Тацуми замедляет шаг и поникает взглядом. — Я и брат поступили в гвардию и до сегодняшнего дня колесили по Югу, как команда пожарных. Эсдес стала генералом и главным символом мощи Империи. Армье внезапно получил должность капитан-генерала и заведует безопасностью императорского дворца. Чарльз отправился на западный флот и уже командует целым кораблем. Надженда предала Империю, а Болика убила Эсдес за измену стране. — Келлер слегка выпячивает нижнюю губу вперед. — Кто бы мог подумать, что всё сложится так?»

Но он отвлекся, так что вновь набирает прежний темп. На секунду он оборачивается назад, чтобы проверить, не появился ли кто-нибудь сзади. Убедившись, что всё чисто, он продолжает идти спиной вперед.

— И мы любили обследовать туннели Столицы. Да, это вонючее и неприятное место, зато там столько возможностей… — Келлера расплывается в довольной улыбке. — Идеальный полигон для проверки своих новых силы и различных соревнований на выносливость. К тому же, это одно из немногих мест в столице, где можно встретить кого-то представляющего реальную опасность.

— Реальную опасность? — повторяет Анна, не понимая, о чем говорит Тацуми. Девушка снова хмурится и чуть наклоняет голову вправо.

— Да, подземные туннели Столицы считаются небезопасным местом. Там водятся целые полчища плотоядных жуков, двухметровые крысы и так называемые «охотники». — Тацуми специально выделяет это слово и делает характерный жест пальцами обеих рук, будто помещает в кавычки. — Это такие жабы-переростки. Со стороны похожи на прямоходящих мальков с серой кожей. Но могут «выстреливать» своим мясистым языком и запросто проглотить человека. И этим всё не ограничивается. — Келлер довольно хмыкает. — Подземка Столицы — целый подземный мир.

— Хм, — Анна опускает взгляд вниз, — а я об этом и не знала.

— Разумеется, ты об этом не узнала бы. — Тацуми разводит руками. — Для этого нужно спускаться в самый низ, а туда заходят лишь те же самые диггеры, которые, как я считал до недавнего времени, и породили историю про Янтарную дверь.

— Поня-ятно, — задумчиво протягивает Анна. Скользнув своим взглядом по Тацуми, она останавливается на пронзительных зеленых глазах. — У меня будет еще вопрос: а почему я должна идти к вам в поместье?

— Потому что ты живешь на другом конце города, — с лихвой отвечает Яша. — Если ты нам понадобишься, а ты нам понадобишься, то быстро мы до тебя добраться не сможем. Столица — слишком огромный город. И, к тому же, — на лице юноши появляется ехидная улыбочка, — мама постоянно мечтает, что Тацуми приведет домой красивую девушку. Вот она обрадуется…

— Эм… — Анна отводит взгляд в сторону и сжимает кулачки.

— Яша, — Тацуми с серьезным лицом смотрит на брата, — заткнись.

— А что такого? — вскидывает руки Яша, смотря на всех с озорной улыбкой. — Я лишь говорю чистую правду. Сам увидишь.

В следующий миг Тацуми останавливается. Его слух улавливает едва различимый топот. Что-то, явно большое и движущееся на четвереньках, приближается к нему мощными рывками. И он знает, что это.

«Ах, наконец-то. Я то думал, что моя дорогая не выйдет меня встречать».

Лицо полковника расплывается в улыбке. Он прикрывает глаза и смотрит вперед, раскрывая руки для объятий.

— А ну иди к папочке!

И мгновение спустя огромная пушистая фигура сбивает Келлера с ног, роняя на зеленую траву. Длинный, мясистый язык начинает радостно облизывать молодое лицо, оставляя после себя густую слюну.

Анна застывает на месте, в то время как Яша с довольным лицом хлопает девушку по плечу.

— Можешь не беспокоится, — с ухмылкой объявляет юноша, — она не кусается.

Тацуми свалило на землю двухметровое живое существо, способное запросто накрыть своим вытянутым телом взрослого человека и полностью прижать к земле. У существа белоснежный мех, длинный и пушистый, приплюснутая мордочка с черным влажным носиком, длинные вытянутые уши, заканчивающиеся черными кисточками, виляющий из стороны в сторону пушистый хвост и большие голубые глаза с узким зрачком.

— И я тоже тебя рад видеть! — смеется Тацуми. Он пытается спрятаться от облизывания питомцем, но длинный язык всё равно находит цель и продолжает свой безжалостный натиск.

— Эм, Яша… — Ана слегка наклоняет голову и с любопытным прищуром рассматривает живое существо перед ней. — Это собака? Если да, то что за порода? Я просто таких никогда не видела.

— Это не собака, — с довольством отвечает Яша и кивает головой на двухметровое пушистое создание, — а та самая ужасная химера, которую создал Тацуми, когда пытался стать алхимиком.

— А-а-а? — Девушка еще раз устремляет взор на существо перед ней. Она внимательно приглядывается, наклоняясь вперед, чтобы рассмотреть мордочку существа, что так беспощадно атакует Тацуми. — Да не может быть! Мне говорили, это было противное, голое отродье с пятью ногами и кривой мордой.

— Ну… — лукаво протягивает Яша, почесывая затылок единственной рукой, — отчасти так оно и было. Когда Тацуми принес домой это милейшее создание, оно действительно выглядело страшно. Отец даже хотел застрелить его, но брат отговорил. — В это самое время рука Келлера пробивается сквозь толстый мех существа и начинает ласково поглаживать его спинку. — Брат несколько дней повозился с этим гибридом кошки, крысы и собаки, после чего представил нам Лолиту.

— Лолиту? — переспрашивает Анна, оборачиваясь к Яше.

— Да, так мы её назвали. Тацуми сделал её очень полезным домашним животным, способным выполнять даже самые сложные команды. В теории, Лолита могла бы говорить, но голосовые связки не позволяют.

Анна снова обращает внимание на Тацуми. Полковник, используя свою огромную силу, плавно отодвигает животное от себя, но гибрид продолжает беспощадно облизывать его лицо, которое уже всё промокло, как и верхняя часть пиджака. С жизнерадостной улыбкой Келлер отворачивается и ласково произносит:

— Лолита, хватит.

К удивлению девушки, сумасшедшая помесь нескольких животных прекращает свой натиск, начинает быстро дышать, высунув длинный язык наружу, и делает шаг назад. Чем и пользуется счастливый, но весь мокрый и измазанный слюной Тацуми. Из внутреннего кармана пиджака он достает белый платок, которым тщательно вытирается.

— Лола! — Яша наклоняется вперед, постукивая рукой по колену. — Иди ко мне, девочка, я тоже по тебе скучал.

Вытерев лицо, Тацуми смотрит на своего питомца: верное животное, опустив попу на траву, с умным взглядом смотрит на него. Она ждет команды. На что Тацуми довольно ухмыляется.

— Я по тебе скучал. — Он опускает свою ладонь на голову создания, зарываясь пальцами в толстый мех. — Иди, поприветствуй Яшу. Он тоже не откажется от твоей любви.

В следующий миг Лола срывается с места, и Тацуми слышит довольный смех братца и глухой удар о землю — это Яша оказывается под любвеобильным созданием.

«Но, если Лола здесь, значит…»

— Мастер Келлер, — впереди раздается пожилой, приветливый голос мужчины, отдающий глубоким эхом. Смотря вперед, Тацуми видит в двух десятках метрах от себя внушительную фигуру, закованную в серые металлические рыцарские доспехи. Шлем с конусообразным забралом украшают несколько белоснежных перьев.

Тацуми машет ему левой рукой, но снова оборачивается. ДюГре в этот самый миг с удивлением смотрит за тем, как его питомец ласкает Яшу.

— Анна, — услышав голос Келлера, девушка оживает и с растерянностью смотрит на своего полковника, — подойди ко мне. — Он подзывает её к себе элегантным движением правой руки. — Я хочу тебе представить свое второе творение.

Безымянный рыцарь идет вперед, гремя доспехами. Если бы у Анны был такой же утонченный слух, как у Тацуми, она бы уже поняла — внутри пусто. Когда девушка равняется с полковником, он указывает пальцем на стремительно приближающегося воина.

— Это Зипанку. Мой первый и единственный голем, который давно служит моей семье в качестве дворецкого.

— Благодарю за представление, мастер Келлер, — раздается голос, полный благодарности. Фигура рыцаря останавливается на расстоянии трех шагов и делает полупоклон, склонив свою голову и опуская перья вниз. — Можно узнать, кто сия прекрасная леди?

Тацуми сам собирается её представить, но девушка оказывается куда решительнее, чем он предполагал. Она выходит вперед и с такой же любезностью отвечает:

— Меня зовут Анна Мариуна ДюГре. Гвардейский алхимик и подчиненная вашего хозяина. — Темноволосая красавица поворачивается лицом к Келлеру и затем уточняет: — Если так можно сказать?

«Да, так можно. Я же ведь его создал».

Тацуми одобрительно кивает.

— Понимаю, — рыцарь снова кивает головой. Его шлем плавно поворачивается налево. — Мастер Гительсбах, возможно, вам стоит помочь с Лолитой?

— Нет! — звучит твердый, с трудом прорывающийся голос Яши. — Я справлюсь сам!

— Разумеется, мастер Гительсбах. Разумеется. — Рыцарь послушно кивает головой, которую затем поворачивает к Тацуми и Анне. Он протягивает свою железную руку к Келлеру. — Мастер Келлер, добро пожаловать домой.

И Тацуми принимает это рукопожатие, ощущая свою ладонь в мощном железном захвате. Губы снова расплываются в улыбке.

— Я скучал по дому, Зипанку.

— А мы скучали по вам, мастер Келлер, — со взаимностью и такой же искренностью отвечает дворецкий. — Без вас и мастера Гительсбаха семейное поместье было неполным. Но теперь я надеюсь, что мы сможем зажить как раньше. Хоть на какое-то время.

— И я тоже на это надеюсь, Зипанку. — Тацуми отпускает железную ладонь голема, делая шаг назад. — Прости, что не предупредил заранее. Я рассчитывал приехать домой несколько позднее, однако верховный главнокомандующий отпустил меня гораздо раньше, чем планировалось.

— В этом нет ничего предосудительного, — спокойно отвечает железный дворецкий, убирая руки за спину и приподнимаясь. — Наоборот, наш дом лишь только рад, что вы прибыли пораньше. Но… — Зипанку пожимает плечами, — увы, не сможем организовать вам достойную встречу.

Тацуми краем глаза видит, как Анна начинает протягивать руку вперед, будто пытается дотронуться до нагрудника Зипанку.

«Хм, могла бы просто попросить».

Келлер устремляет свой взор на дворецкого и молча кивает головой, давая ему понятный сигнал. Для Анны это внезапно, но голем дотрагивается до своего шлема обеими руками и поднимает его над собой, показывая алхимику один любопытный факт, который уже известен Тацуми. Внутри доспеха — абсолютно ничего, лишь сплошная пустота.

— Вау… — срывается с губ Анны, на её лице проступает румянец. — Простите меня за любопытство, я просто никогда в жизни не видела големов. С химерами уже довелось встретиться, правда, они были не такими милыми…

«Да, я с тобой согласен. — Тацуми поджимает губы, вспоминая не самые приятные последние события в своей жизни. — Закорья была той еще дырой и большой ошибкой. Я чувствую, что эта операция может здорово аукнуться нам в будущем».

— И я должен признаться, — с искренностью и любезностью говорит дворецкий, — вы первый человек на моей скромной памяти, не упавший в обморок от вида моего пустого тела. — Тацуми слышит, как из пустоты брони доносится довольный смешок. — Обычно люди сразу падают на землю, и мне приходится нести нашатырь, чтобы привести их в чувство. Поэтому мистер Дэус настоятельно просит меня больше так не шутить.

— В этом есть доля смысла, — соглашается Анна. Она всё-таки подносит левую руку к нагруднику голема. — У меня к вам столько вопросов… А как вы двигаетесь?

— Точно так же, как и вы, о прекрасная миледи. — Дворецкий опускает шлем на место. Тот вставляется в крепления со слабым хрустом. — Для меня броня — мое тело. Я всё прекрасно чувствую и ощущаю. Правда, есть парочка побочных эффектов, — голос рыцарского доспеха становится печальным. — Увы и ах, я не могу наслаждаться прелестью сна, вкусом еды, человеческим теплом и множеством других приятных вещей, которые делают нас людьми.

«Да, один из неприятных побочных эффектов. Как не смотри на ситуацию, но ты призрак, привязанный с помощью алхимии к доспеху».

Тацуми пожимает плечами.

— Это, должно быть, тяжело…

Тацуми видит, как темно-фиолетовые глаза Анны смотрят в бездну забрала шлема.

— К этому привыкаешь, — с безразличием отвечает дворецкий, делая шажок в сторону и позволяя руке девушки скользнуть по его нагруднику вниз. Секунду спустя вновь раздается его полной энергии и живности голос: — Но у меня есть цель — служение мастеру Келлеру. Более мне ничего не надо.

Тацуми довольно улыбается, одобрительно склонив голову на левый бок.

— А как же прошлая жизнь? — продолжает Анна свой напор.

— А прошлая жизнь уже не имеет никакого значения, — с твердостью отмахивается Зипанку.

— Ладно, хватит стоять на месте. — Тацуми вежливо выходит вперед, вставая перед Анной. — Можешь помучить моего верного дворецкого чуть позже. Но сперва предлагаю всё-таки попасть домой. Зипанку?

— Да, мастер Келлер? — моментально отзывается тот.

— Прошу, помоги Яше подняться. Ему явно нужна помощи с Лоли.

— Сию минуту, — с любезностью отвечает доспех и со скрежетом устремляется вперед. Не проходит и пары секунд, как Келлер слышит его возмущенный крик: — Мастер Гительсбах, когда же вы успели потерять руку?!

И голем хватается за голову.

***

«Дом, милый дом… Я так давно его не видел, что уже почти забыл, как он выглядит».

Тацуми стоит на мощеной дороге. Перед ним — трехэтажное белоснежное здание, чья крыша покрыта черной черепицей. К свежей, недавно покрашенной деревянной двери ведет парадная лестница. На декоративных колоннах, которые будто поддерживают балкон на втором этаже, висят электрические светильники. Двенадцать закрытых шторами окон с белыми створками, откуда спокойно может выйти взрослый человек. Возле фасада, окружая дом, кучкуются пышные, недавно стриженые кустарники, которые с трудом достанут Тацуми до пояса. Позади подстриженное чистое поле зеленой травы, за которым виднеется лес.

По меркам столицы, это очень скромное поместье, размеры которого не превышают двух сотен квадратных метров. В отличие от большинства особняков, этот дом не украшен сверхдорогой позолотой, драгоценными камнями, декоративными статуями и прочими прелестями, которыми любят баловаться богатые мира сего.

Но для Келлера это дом. И он так рад оказаться здесь снова. Тацуми останавливается и делает глубокий вдох, ощущая приятный, свежий аромат.

— Как я скучал по этому месту… — с ностальгией протягивает юноша.

— И не говори. — Рядом останавливается Яша, чья единственная рука убрана в карман. Лицо смуглого юноши уже успело обсохнуть после натиска Лолиты. Тацуми даже по голосу может понять — Яша сейчас улыбается и сияет от счастья. — Все эти два года я только и мечтал вернуться сюда и наконец-то обнять маму.

Зипанку стоит позади них. Послушный дворецкий держит за ошейник гибрид собаки, хотя, по мнению Тацуми, это лишнее. Он ведь дал ей команду, значит, она будет послушно исполнять её, а именно смиренно следовать за ними. Анна располагается рядом с големом и с явным любопытством разглядывает эту часть города, в которой никогда ранее не бывала.

— Мастер Келлер! — Тацуми слышит лязг доспехов и озадаченный голос Зипанку. Быстрым шагом он выходит вперед, смотря в глаза юноше. — Может, мне следует предупредить семью о вашем визите?

— Хм, — они с Яшей переглядываются — между двумя братьями возникает искра взаимопонимания; оба довольно хмыкают. — Не стоит. Устроим им небольшой сюрприз. Ведь все же дома?

— Да, мастер, — кивает головой голем. Его рука всё еще плотно сжимает ошейник Лолиты. — Ваши отец, мать и сестры сейчас все находятся дома.

— Тогда чего мы стоим у порога? — впервые за долгое время на лице полковника появляется хитрая, детская улыбка. — Пойдем и устроим им сюрприз!

И Келлер, придерживая офицерскую фуражку, срывается с места. Ему требуется пару секунд, чтобы подняться по лестнице. С прыткостью он распахивает дверь, входя в белоснежный, залитый светом коридор. Переполняемый чувствами, Тацуми набирает полную грудь воздуха и кричит:

— Угадайте, кто вернулся из попы мира?!

В следующий миг Тацуми слышит шустрый топот ног наверху, а затем слышит тонкий женский голосок, переполняемый радостью:

— Братишка вернулся!

По лестнице, быстро топая маленькими ножками, спускается девочка, что с трудом сможет достать своей макушкой до груди Тацуми. Ее длинные огненно-рыжие волосы развеваются позади. Пропуская последние ступеньки, хрупкое дитя прыгает вперед, приземляясь с громким треском — это скрипят черные колоши. Ребенок поворачивается к Келлеру своим округлым и полным энергии лицом, так и искрящим от счастья. Большие и темные глаза, в которых Тацуми может разглядеть истинную и нескрываемую любовь, обращены на него.

— Братишка! — вновь раздается звонкий детский голосок. Она бежит, её колоши быстро барабанят по полу. Девочка в белоснежном платье широко раскрывает руки и прыгает вперед. Силы оказывается недостаточно, но Тацуми ощущает, как её тело буквально впечатывается в его грудь, а тонкие, смуглые ручки обвиваются вокруг его талии. Она прижимается к нему; голова задрана, открывая вид на сияющее от счастья детское лицо. Тонкие губы растягиваются в улыбке, показывая идеально белоснежные зубы. Пышные рыжие брови приподняты. — Я так по тебе скучала, братишка!

— И я тоже, Ёсико, — искренне отвечает Тацуми. Он опускается на колени и обнимает сестру, прижимая её к своей груди. Правая рука опускается на её спину, левая зарывается в длинные, пышные рыжие волосы. Сама смуглая девочка отпускает талию брата и обвивает своими ручками его шею, заставляя Келлера опустить свою голову ей на плечо. — И я тоже.

Келлер глубоко вздыхает и тут же слышит ещё больше шагов. Из ближайшей двери, которая ведёт в большую гостиную дома, плавно и грациозно выходит высокая девушка, одетая в белый спортивный комбинезон, оголяющий руки. Со стороны она походит на настоящего бойца — мускулистая, с крепкими плечами, сильными ногами и даже несколько мужским телосложением. Девушка — почти идентичная взрослая копия Ёсико, рыжеволосая, с милым личиком и пылающими боевым азартом тёмными глазами. Ей, очевидно, достались некоторые отцовские черты — нос с горбинкой и тонкие брови.

Чиаса проходит вперед, направляясь к Тацуми. Со стороны её можно принять за настоящего борца, ведь на темной коже отчетливо виднеются очертания мускулов, полученных в результате долгой и усердной работы над собой. Чуть выше — крепкие плечи. Келлер опускает взгляд чуть пониже — за белоснежной тканью виднеется хорошо разработанный торс, мощные ноги и привлекательная для мужского взгляда грудь.

«Прошло два года, а она почти не поменялась», — довольно улыбается Келлер при виде своей сестры.

Он убирает руку с головы Ёсико и сжимает в кулак, протягивая вперед. И Чиаса с азартом принимает этот «родственный вызов», ударяя своей сжатой ладонью по костяшкам Тацуми.

— Мне тебя не хватало, Чиаса, — с улыбкой произносит зеленоглазый шатен.

Не говоря ни слова, сестра опускается на колени и заключает своего брата в такие же теплые объятия, напрочь забыв о том, что Ёсико находится между ними.

— И мне тоже тебя не хватало, брат, — звучит ласковый голос старшей сестры. — Нам всем не хватало тебя и Яши, и к слову… — Девушка моментально отстраняется назад, смотря в лицо Келлеру, в её глазах отчетливо виднеется боевой азарт. — А где мой братец Яша?

— Кхе-кхем.

Тацуми, как и его сестры, оборачивается назад. Яша, убрав единственную руку в карман, стоит возле двери. Но почему-то на его лице нет радости, и брат его может понять. Келлер слышит тяжелый вздох Чиасу, к которому присоединяется печальных всхлип Ёсико.

— Нет…

Высокая рыжая девушка поднимается с колен и медленно направляется к Яше. Она протягивает свою руку к пустой рукавице пиджака беловолосого брата. Её пальцы бессильно сжимают ткань.

— Братик, — звучит опечаленный голос маленькой девочки. Ёсико выглядывает из-за плеча своего брата. — А что случилось с твоей рукой? — Она указывает пухлым, указательным пальцем на пустую рукавицу. — Где она?

— А случилась война, моя дорогая. — Яша мрачно хмыкает, но старается звучать оптимистично. — Пришлось пожертвовать ей, чтобы спасти Тацуми.

Он собирается сделать несколько шагов, чтобы обнять свою младшую сестренку, но не может. Его заключает в объятия Чиасу, прижимая к своей груди. Келлер слышит слабый всхлип старшей девушки.

Но еще он ощущает знакомое до боли присутствие. Тацуми поворачивается — в конце коридора стоят его отец и мать. И оба выглядят расстроенными, смотря на Яшу.

***

Дэус Гительсбах. Герой Империи и один из немногих людей, которому удалось подняться из низов и добиться благополучия и процветания. Человек, который разгромил рыцарские армии западного королевства, обратил вспять кочевые орды Золотого Ханства или Великой Орды, а также разбивший армию предателя Фульва. Тацуми всегда считал и до сих пор продолжает считать его примером для подражания. Идеальный военный. Достойный офицер. Любящий муж и прекрасный отец. Чем не то, на что можно ровняться? Ведь он сам себе сделал имя.

И потому, каждый раз, оказываясь перед ним, Тацуми испытывает детское волнение. Несмотря на свой почтенный возраст — а Дэусу скоро будет шестой десяток — беловолосый высокорослый мужчина продолжает сохранять свою внушительную физическую форму. Пускай его тело уже давно не имеет тех рельефных мускулов, которыми могут похвастаться Тацуми, Яша или его старшая дочь, но он по прежнему выглядит внушительно. Его любимый черный домашний халат не в силах скрыть его длинные плечи и большие ручища. Вечно хмурое и суровое лицо отца дополняет его квадратная челюсть и большой нос с горбинкой.

Но рядом с ним, с этим грозным бывшим военным, сидит его полная противоположность. Тацуми по-настоящему любит лишь трех женщин в своей жизни — Чиасу, Ёсико и свою маму, которую считает самой лучшей и красивой девушкой на всем свете. И даже имя ей под стать — такое же милое — Нана. Взгляд её темных глаз спокоен, милое и симпатичное смуглое лицо, как и тонкие губы, расслаблено. Длинные рыжие волосы распущены и опускаются на её хрупкие плечи. На левой щеке, возле глаза, есть небольшой черный племенной иероглиф, изображающий лик льва в анфас.

Возвращение Келлера явно застало её врасплох, как и отца, — на ней сейчас обтягивающий желтый пушистый халат, который с трудом скрывает хорошо сохранившуюся фигуру.

Семья собралась за обеденным столом, рассчитанным на восьмерых человек. Во главе сидит сам Дэус, мрачно поглядывая на своих сыновей. Нана располагается рядом с ним, держа любимого за руку. Чиаса и Ёсико сидят по бокам, положив руки на белую скатерть. Маленькая сестрёнка разрывается от любопытства, пытаясь одновременно смотреть на братьев и наблюдать за работой Зипанку, который быстро и искусно носится по большой комнате, расставляя фарфоровый сервис.

Сам Тацуми занял свое место на другом конце стола, и сейчас смотрит в глаза отцу. Как и Яша, что сидит рядом с ним. Оба положили свои фуражки на стол, прямо перед пустыми тарелками. Келлеру не надо оглядываться на свою подчиненную, чтобы понять: Анна чувствует себя неуютно в чужом доме, хотя Лолита ей явно рада и быстро виляет хвостиком, поглядывая на новое лицо.

— Как это произошло? — как гром среди ясного неба раздается жесткий голос отца, всю свою жизнь привыкшего отдавать приказы.

Тацуми переглядывается с Яшей. Между ними возникает искра взаимопонимания.

«Позволь мне за все ответить».

— Произошло это недавно, — со спокойным голос отвечает Келлер, смотря в лицо отцу. — Командование решило завершить начатую тобой войну с западным королевством и добить их до конца. Яша спас мне жизнь и пожертвовал своей рукой, чтобы одолеть вражеского солдата.

Он внимательно наблюдает за реакцией отца. И она его поражает — тот даже не дрогнул мускулом.

«Хм, а вот это странно… Я думал, он точно удивится, что мы были на западе. Ведь никто ещё не сообщал в широкие массы о нашем походе. Хм, насколько же он осведомлен о наших делах? Неужели продолжает поддерживать связь с генералиссимусом?»

— Да, так оно и было, — соглашается Яша. Тацуми оборачивается в тот самый миг, когда уголки губ брата растягиваются в едва заметную улыбку. — Братец хорошо сражался, но увы, если бы не я, он бы сейчас вряд ли перед вами сидел. Так что я его спас. А насчет руки… Не переживайте. — Он инстинктивно пытается поднять ту конечность, которой у него уже больше нет. Полупустой рукав пиджака слабо дергается вперед. — В ближайшие дни у меня будет протез, так что я буду гулять с кибернетической рукой.

— И всё же, ты потерял руку.

Слова Яши не возымели никакого эффекта над отцом. Тот всё так же продолжает грозно смотреть на своих сыновей.

— Увы, — юноша тяжело вздыхает, его единственная рука касается хорошо забинтованной культи. — До сих пор не могу поверить, что у меня нет руки. — Тацуми чувствует боль брата в его голосе. — Это странное ощущение. Я будто могу пошевелить пальцами, но при этом ничего не происходит.

— Это фантомная боль, сынок, — отец наклоняет голову вперед, немного прикрывая глаза. — Она нормальна. Когда я отправлял вас в армию, то всегда знал, что кто-то из вас может не вернуться. Я всегда готовил себя к мысли, что в один прекрасный момент ко мне домой могут постучаться солдаты и принести траурное письмо.

Тацуми вздрагивает. Впервые за всю свою жизнь он видит, как его отец… плачет? Да, из его глаз начинают течь слезы. Дэус всхлипывает, что поражает всех присутствующих. Зипанку, в чьих руках свежеиспеченный хлеб, останавливается.

— Любимый, всё хорошо, — звучит женственный и утонченный голос мамы. Нана опускает свою тонкую руку мужу на спину и прижимается к нему, кладя на плечо голову. — Всё хорошо.

— Я знал, — Дэус всхлипывает, — что, как бы я не готовил вас, рано или поздно что-то может случиться. Я готовился, что вы можете вернуться домой инвалидами. Но, черт подери, — Дэус открывает свои покрасневшие глаза, а взгляд опускает на белую ткань, — я никогда не думал, что будет настолько больно видеть своё чадо покалеченным.

Яша отодвигает стул назад и резко встает. Обойдя Ёсико по краю комнаты и не задевая шкаф, он подходит к отцу и обнимает его своей единственной рукой.

— Всё хорошо, пап. Всё хорошо.

— Я знаю. — Тацуми тяжело наблюдать за тем, как его отец всхлипывает. — Я знаю. — Дэус оборачивается и прижимает Яшу к себе.

Лицо Гительсбаха-младшего растягивается в довольной улыбке, он прикрывает глаза.

— Как я по вам всем скучал…

«И я тоже. И я тоже, брат».

— Мы тоже по вам скучали, — звучит успокаивающий голос матери. Как и Яша, она поднимается с места и обнимает своего сына, прижимаясь к нему. — Вы не представляете, как нам вас не хватало.

Мгновение спустя взгляд её темных глаз устремляется на Тацуми.

«Она зовет меня к себе».

Теперь настала его очередь подниматься. Отодвинув стул, Келлер обходит Чиасу, которая провождает его своим взглядом. Мама с явной неохотой отрывается от Яши и устремляет свои руки к лицу приемного сына, а взгляд впивается в ярко-зеленые глаза Тацуми.

— Хм, мой дорогой, ты так изменился, — с материнской нежностью произносит Нана. — Я вижу по твоим глазам, что ты рад быть здесь, но при этом ты безумно устал и хочешь отдыха.

«Она как всегда читает меня как открытую тетрадь».

Тацуми прикрывает глаза, наслаждаясь ощущением приятной кожи Наны. Он слабо кивает головой.

— Да. Я устал. Эти два года меня так вымотали, что я уже совсем забыл, как выглядит настоящий отдых.

Тацуми ощущает, что кто-то его обнимает за ногу. Ему не нужно открывать глаза и смотреть — он точно может сказать, что это Ёсико. Догадку подтверждает её голос:

— Не переживай, братик, теперь ты с нами!

— Да, теперь я с вами. — Келлер так давно хотел сказать эти слова, и сейчас не в силах поверить, что этот момент наступил. — Теперь я с вами…

И наступает покой. В течение следующих нескольких секунд лишь только слабое лязганье Зипанку напоминает о том, что это живой дом. Но даже самые идеальные моменты должны заканчиваться, поэтому отец тяжело вздыхает.

— Так. Поплакали и хватит.

Тацуми открывает глаза и видит, как Дэус легонько отстраняет от себя Яшу. Он берет сервизный платок, что лежит перед ним, и быстро вытирает лицо. Глаза ещё остаются красными, но голос уже приобрел былую уверенность.

— Довольно. Прошу присесть всех за стол, нам есть что обсудить. Зипанку.

— Да, господин Дэус? — призрачный дворецкий, в чьих руках сейчас находится сервизный набор и поднос с порезанным сыром, останавливается. Его шлем смотрит в лицо бывшему военному.

— Отведи пожалуйста Ёсико в её комнату. Ей незачем слышать дальнейший разговор. — Твердость голоса Дэуса дает понять каждому присутствующему: его воля в этом доме неоспорима.

И это понимает сама маленькая девочка. Тацуми с нескрываемым удовольствием наблюдает, как она делает кислую мордочку, щурится и надувает щеки. Сестренка большими шагами, тяжело топая, подходит к Лолите и с наигранной детской обидой говорит:

— Лола, пойдем отсюда. Опять эти взрослые будут обсуждать свои важные дела.

Виляя хвостиком, Лолита послушно следует за своей маленькой хозяйкой, оставляя Анну одну. Поставив сыр на стол, Зипанку берет маленькую девочку за руку и, насвистывая приятную мелодию, покидает зал.

Нана отпускает лицо Тацуми и присоединяется к своему мужу, пока два брата возвращаются на свое место. Но не успевают они это сделать, как раздается жесткий голос их отца.

— Итак, мои сыновья. Мне вполне известно, что Будо отправил вас сюда не просто так. Поэтому для начала я хотел бы узнать, есть ли угроза для нашей семьи?

«Угроза?. — Тацуми хмурится. — Неужели он считает, что мы будем представлять угрозу?».

Но взгляд и убийственное выражение лица отца говорят сами за себя. Келлер тяжело сглатывает, но в конце концов отвечает:

— Никак нет, отец. Это исключительно дела гвардии.

— Мне это известно. — Дэус слабо кивает, переводя пронзительный взгляд своих карих глаз с Тацуми на Яшу и обратно. — Арвиан меня заранее предупредил, что вскоре вы будете здесь. Но не сказал, когда именно.

«Арви? Он всё это время общался с Арви? Тогда неудивительно, что он так хорошо осведомлен о наших делах».

Теперь в голове у Келлера всё проясняется.

— Ясно.

— Второй вопрос. — Отец наклоняется вперед. — Насколько вы планируете задержаться у нас?

Это не повод для шуток — об этом так и кричит взгляд отца, и именно поэтому Яша сохраняет тишину.

— Примерно две недели, — спокойно отвечает Келлер. — Может быть, больше, в зависимости от того, когда понадобятся наши услуги. Ведь тебе известно, что сейчас на фронте очень неспокойно.

— Да, — соглашается Дэус. Нана протягивает к нему свою ладонь, и тот ласково её сжимает в своей большой хватке. — И последний вопрос. — Его взгляд резко устремляется на Анну. — Кто эта особа?

— Это коллега по работе, — с чистой совестью отвечает Тацуми. — Зовут Анна Мариуна ДюГре. Гвардейский алхимик и моя подчинённая. Её услуги могут мне понадобиться, поэтому я предпочту держать ее поближе к себе.

— Так точно, генерал Дэус. — Тацуми оборачивается назад. Как раз вовремя — черноволосая девушка с белой челкой делает шаг вперед и совершает низкий поклон. — Я около двух недель нахожусь в подчинении вашего сына. Он настоятельно просил меня, чтобы я находились с ним во время отпуска в столице.

— Я более не генерал, молодая особа, — с почтением отвечает Дэус. — Поэтому можете обращаться ко мне просто Дэус. Поместье Гительсбахов всегда радо присутствию новых гостей. — Его твердый взгляд не покидает Анну. — Я надеюсь, ваше пребывание в нашем доме будет сугубо познавательным и полезным. Ведь армейская жизнь очень тяжела и полна многочисленных лишений.

«Пап, прошу, не дави на неё. Я знаю, ты любишь это делать».

Келлер переводит взгляд с Анны на своего отца, пытаясь дать тому понять, чтобы он с девушкой был помягче.

— Я вас поняла, — со скромностью отвечает алхимик. — И даю свою слово: от меня проблем не будет.

— Этого более чем достаточно.

Оставшись довольным ответом, отец жестом руки приглашает Анну присоединиться к ним за стол; девушка так и поступает, садясь по левое плечо от Тацуми и занимая место между ним и Чиасой.

Дэус расслабляет лицо.

— Если мой сын привел вас сюда, значит, он вам доверяет. Более мне ничего не нужно. И прошу вас не принимать близко к сердцу мое суровое отношение к вам. — Губ мужчины касается слабая ухмылка, а сам он прижимает левую ладонь к сердцу. — Я всю свою жизнь провел в армии, уж привык командовать. До сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что теперь могу так не делать.

— Это профессиональная деформация, отец, — озорно улыбается Яша, хлопая брата по плечу.

«И ты туда же? — Тацуми недовольно смотрит на брата. В месте удара чувствуется слабая боль. — Почему нельзя просто тихо посидеть?»

— Яша. — Отец снова серьезен. — Мне вполне известно, что это такое. Не забывай, с кем говоришь, а то, как я вижу, ты совсем отвык от отцовского ремня.

— Да, отец. — Брат невинно улыбается, потирая единственной рукой шею. — Прости, отец.

***

Тацуми даже не успевает заметить, как проходит четыре часа. Он так скучал по этим семейным разговорам и потому с таким наслаждением принял в них участие.

За эти два года произошло много чего интересного. Чиаса, в отсутствии братьев, стала новой гордостью семьи — своими стараниями и упорством она достигла неплохих высот в боевых искусствах. Буквально в этом месяце сдала экзамен в храме Имперского Кулака на титул «старший воин» и стала почетным членом столичной гильдии охотников на монстров, после нескольких сафари в западном округе.

Ёсико старается подражать старшей сестре, что у неё получается с трудом. Но учеба дается ей чрезвычайно легко, так что у неё определенно есть все задатки, чтобы стать ученым.

Мама продолжает свою творческую деятельность. Недавно опубликовала несколько своих картин, посвящённых жизни на островах Майо. И, несмотря на наличие мужа, от поклонников нет отбоя.

Месяц назад семья отправилась на Юг, на родные острова Майо. Они все встретились со всей большой родней мамы, которая искренне была расстроена тем, что Тацуми и Яша не смогли присоединяться, даже просили передать искрение слова любви и тоски.

«Да, определенно жаль, что я не смог поехать с семьёй. Острова — всё-таки хорошее, почти райское место. Дедушка и бабушка меня особенно любят, а я их так давно не видел, что уже почти забыл, как они выглядят. Им должно быть тяжело, что их любимый внук так и не приехал. Жаль их расстраивать».

Тацуми и Яша тоже не молчали. В ответ на искренние истории родных они поделились своими рассказами о нелегкой армейской жизни, в которой, пускай и редко, но бывают веселые моменты. Анна присоединилась к двум братьям и с подробностями начала рассказывать о своей жизни.

И после этой долгой беседы Тацуми чувствует на душе слабый прилив умиротворения одновременно с некоторой опустошенностью. Он рад снова видеть маму, отца и сестер, но уже успел отвыкнуть от того, чтобы с кем-то быть настолько искренним. Ему хочется просто отдохнуть и поспать.

Тацуми неспешно открывает выкрашенное в белое деревянную дверь. Он облегченно выдыхает, ведь теперь-то по-настоящему дома, а перед ним — его комната.

«Хех, как будто перенесся на два года назад. Ничего почти не изменилось».

Первое, что приветствует Тацуми, — скромная, одноместная кровать, которая была заправлена совсем недавно, и явно с искренней любовью. На черном покрывале лежит полотенце, собранная в виде сердечка. Молодой офицер слабо улыбается и поднимает взгляд повыше; на стене висят его детские черно-белые фотографии. Почти все — групповые, где он, Яша и Чиасу стоят вместе, обнимая друг друга.

«Поверить не могу, что тогда был таким маленьким и щуплым человечком. Жаль, нельзя хотя бы на пару часов перенестись обратно, в те милые и приятные времена».

Тацуми чувствует, как его сердце колотится от накативших воспоминаний. Он облегченно выдыхает и с легкой поступью заходит внутрь своей комнаты, закрывая за собой дверь.

На лице сохраняется улыбка.

Он поворачивает голову влево. Возле кровати стоит черный, деревянный стол, который совсем недавно смазывали лаком. Раскрытое окно позволяет лучам солнца освещать гладкую поверхность этого предмета утвари. На нем стоят ещё больше детских фотографий и корзинка с писательскими принадлежностями. Но взгляд Тацуми заостряется на нечто сокровенном: на правом углу стоит небольшая картина, выполненная маслом. На ней изображен лес — тот самый, который сейчас юный Келлер может наблюдать из окна.

«С этой армией мне пришлось от многого отказаться».

Тацуми ловким движением пальцев расстегивает все пуговицы своего пиджака и кидает его на кровать. За ни следует и черный галстук. Юный полковник отодвигает деревянный стул, плавно заскользивший по гладкой поверхности зеленого ковра, и присаживается за стол. Его грубые пальцы ласково берутся за края рамки, поднося картину поближе.

«Когда-то я очень неплохо рисовал. Мне это нравилось. В самом процессе есть что-то тихое и умиротворяющее, что помогало мне отвлечься от насущных проблем и погрузиться в себя».

Тацуми ставит картину на место и поворачивает голову — он видит два гигантских шкафа, полностью забитых книгами. Алхимия, история, военное дело — всё, что так или иначе пригодилось ему в службе. Между двумя нагромождениями висит детальная карта Империи.

«В свое время я часто фантазировал, как буду менять Империю и управлять гигантскими армиями, сражаясь против вымышленных врагов. Хоть что-то из этого стало правдой».

Келлер слышит, как его дверь кто-то открывает. Он понимает, что сейчас находится дома и никакой угрозы нет, но военные инстинкты берут свое. Его голова резко оборачивается на источник шума, а рука опускается к поясу, где, по идее, должна находится кобура с пистолетом.

«Вот что делает армия с человеком…»

Он мрачно хмыкает, когда пальцы сжимают пустое место. Отец ещё несколько часов назад забрал всё оружие у сыновей, разоружив их. Но Тацуми не заостряет на этом внимание — когда дверь открывается, в его комнату входит одна из немногих женщин, которую он по-настоящему любит. Мама.

— Снова привет, мам.

Он улыбается. Приветливо взмахивает рукой, после чего расстегивает верхние пуговицы рубашки, у горла.

Быстрым и элегантным шагом смуглая женщина оказывается перед сыном, раскрывая руки. И он принимает эти объятия, прижимаясь к её гладкому животику и прикрывая глаза. Полковник чувствует, как хрупкие ладони касаются его головы и начинают ласково гладить.

— Я по тебе скучал.

— Я тоже сынок. Я тоже. — Тацуми не может видеть её лица, но что-то внутри подсказывает: в этот самый миг она улыбается. Но её следующие слова заставляют юного полковника открыть глаза и посмотреть ей в лицо. — Тебя что-то тревожит, сынок?

«Не надо удивляться, Тацуми. Она всегда тебя хорошо читала».

Он тяжело сглатывает с неохотой кивает.

Нана отстраняется и присаживается на кровать сына, не обращая внимание на пиджак и галстук. И, как всегда, на её лице видно искреннее беспокойство.

— Тогда поделись со мной. Я всегда была с тобой в трудную минуту и помогала тебе преодолеть все тяжести жизни. Если хочешь, — она хлопает по своим коленям, — можешь прилечь сюда, как ты любил в детстве.

— Мама, — Тацуми чувствует себя неуютно, — мне скоро двадцать один. Я действующий полковник Имперской Гвардии и носитель…

— Тш-ш, — мама подносит палец к губам сына. — Ты для меня всегда будешь маленьким Тацуми. И все твои титулы для меня не играют никакой роли. — Нана плавно отводит свою ладонь. — Я всегда буду с тобой. До самого конца.

Келлер чувствует, как неконтролируемый поток тепла пробегает по его телу, заставляя вздрогнуть.

— Я знаю, мам. Я знаю. И… — Тацуми делает глубокий вдох и наклоняется вперед. — Буду с тобой честен. Я устал.

Нана несколько раз удивленно хлопает ресницами, но своим видом дает понять сыну, чтобы он продолжал.

— Я два года безвылазно провел на Юге. Я совершал немыслимые преступления во имя благой цели. Мои руки по локоть в крови, а сознание терзает Имперское Оружие. И совсем скоро я перейду под командование Эсдес. Пускай она меня уважает и считает достойным, но я страшусь того, что она может сделать со мной. Я устал от всего этого. — Тацуми опускает взгляд, но Нана тут же его останавливает. Её пальцы нежно касаются подбородка сына, заставляя снова смотреть ей в глаза. — Мне хочется на всё плюнуть и сбежать. Куда-нибудь далеко на север, в самые дикие земли…

— Отчасти я тебя понимаю, Тацуми. — Нана выглядит опечаленной. — Эта скорбь и тоска, что пожирает тебя изнутри… Она мне знакома. Когда твой отец привез меня сюда, я тоже грустила. Мне хотелось сбежать домой, вернуться на свободу Юга, а не прозябать в каменных джунглях с белым завоевателем. — На её лице появляется довольная улыбка. — Только папе не говори, что я его так назвала.

«Белый завоеватель. Хех».

Он радостно хмыкает, но соглашается со словами мамы.

— Но я переборола этот инстинкт. — Она отпускает подбородок сына и кладет свою ладонь ему на щеку. Тацуми хочет раствориться в объятиях матери, ощущая её нежное прикосновение. — Я поняла, что нужно двигаться дальше и не стоять на месте. Нужно найти для себя новый смысл и при этом остаться самой собой. Что я и сделала, при этом перехитрив мужа.

Услышав последние слова, Тацуми открывает глаза и с любопытством смотрит на Нану.

— Отца? Как?

На милом лице любящей матери появляется коварная женская улыбка.

— Я его очень смягчила и сделала тем человеком, который тебя воспитал. Тем более, он хотел всего лишь одного ребенка, а теперь с любовью печется о каждом из вас. — Любящий материнский взгляд снова устремляется на молодого полковника. — Пускай я не гадалка, но отчетливо знаю, что тебя ждет дальше. Твоя участь нелегка, сын, тебе предстоит пройти множество испытаний, но я более чем уверена: что бы с тобой не случилось, в глубине души ты останешься всё тем же добрым и милым человеком, который пытается всё сделать правильно. Который искренне заботится о любящих его людях. Ты гораздо сильнее, чем осознаешь, твой стержень почти несгибаем. Тебе надо быть увереннее. Так что Эсдес с тобой ничего не сможет сделать, как и твой тейгу. Ты их гораздо сильнее. — Нана поднимается и мягко целует Тацуми в лоб. — Ведь ты мой сын. И всегда им будешь.

Тацуми чувствует облегчение от слов матери. Ему приятно; такое ощущение, будто с души сняли огромный груз ответственности.

— Спасибо, мама.

Нана поднимается с кровати, отпуская лицо сына.

— Всегда пожалуйста, мой дорогой. А теперь, я так понимаю, ты очень соскучился по нормальной постели и просто хочешь поспать.

Келлер виновато кивает головой.

— Да мам. Есть такое.

— Понимаю, — рыжеволосая дама довольно подмигивает. — Тогда приятных снов, мой сын. Если что, Зипанку бодрствует круглые сутки. Наши запасы еды полны — можешь попросить его приготовить всё, что угодно.

— Я… — в голосе полковника чувствуется робость. — Я соскучился по твоим пирожкам, мам.

Во взгляде женщины появляется едва заметный огонек.

— Тогда я их непременно приготовлю. Завтра с утра мы будем их есть, так что вставай к чаю.

— Ещё раз спасибо, мам.

***

Несмотря на то, что до сих пор чета Гительсбахов была и остается гостеприимной, Анна чувствует себя не в своей тарелке. Особенно после того, как Яша и Тацуми отправились на второй этаж, оставив девушку наедине с Чиасой и Наной. Обе рыжеволосые девушки расположись по бокам алхимика, зажав её на диване в гостиной, который располагается возле работающего камина.

— Не пойми нас неправильно, Анна, — с коварством начинает свою речь Чиаса. Её мощная ладонь опускается на плечо девушки. — Но ты первая дама, которую приводят в дом два моих брата.

— Это не совсем так, дорогая. — ДюГре чувствует теплое дыхание Наны рядом со своим ухом. — Тебя тогда не было, но Яша один раз по пьяни привел домой одну аристократку, на которой обещал жениться. Правда, когда протрезвел, понял свою ошибку.

— Почему-то я не удивлена, — слышит Аннадовольный смешок девушки-бойца.

«И я тоже, — мрачно подмечает алхимик. — Коммандер Гительсбах почти с нашей самой первой встречи создает впечатление своевольного мужчины, который излишне любит женское внимание. И полковник Келлер когда-то предупредил меня, что от него следует держаться подальше».

— Увы и ах, но мой мальчик настолько любвеобильный. — Нана пожимает плечами. — Жаль, что Тацуми продолжает замыкаться в себе, а не хочет поделить свои трудности с кем-то другим.

— Ну, с этим я могу помочь, — вновь раздается задорный голос смуглой девушки. — У меня есть на примете одна моя подруга, которая очень наслышана о славе «Черного Рыцаря» и желает познакомиться с ним поближе. Что я и хочу организовать в ближайшее время.

— Если, конечно, нашей новой гостье есть что возразить. — Анна поворачивает голову в тот самый миг, когда Нана устремляет на неё свой взгляд, полный двусмысленного посыла.

«Они меня предупреждали об этом».

— Нет-нет-нет, — быстро качает головой Анна. — Между мной и вашими сыновьями сугубо профессиональные отношения.

— Да? — И снова этот коварный взгляд мудрой южной девушки. — Жаль. Вы были бы неплохой парой.

«Надо срочно менять тему, а то они меня заставят за кого-то из братьев замуж выйти. Что… В принципе, не так уж и плохо, но мне бы не хотелось этого именно сейчас. Но… Хм, это неплохой шанс узнать про моих командиров в юности».

— Давайте лучше поговорим о них, а не обо мне, — вежливо произносит Анна. — Понимаете, ваши сыновья не очень любят рассказывать о своем прошлом. Из них приходится силой вытаскивать информацию. И мне, честно, — ДюГре прикладывает ладонь к груди, — хотелось бы узнать про их детство.

— Значит, детство… — Во взгляде Наны появляется слабый огонек. — Детство у них было замечательное. Яша почти не изменился, он, как и сейчас, был очень энергичным и озорным ребенком. А вот Тацуми — совершенно иная история. — Анна ощущает, как нежная рука смуглой дамы опускается ей на плечо. — Когда я впервые увидела его, во мне что-то ёкнуло. У нас на островах Майо дети — святое, а Тацуми был зашуганным, бледным и болезненным ребенком, которого выкинули на произвол судьбы. Разумеется, я не могла оставить его наедине с судьбой, иначе была бы ужасной матерью.

— Да, он был очень… — Чиаса делает секундную паузу, подбирая нужное слово, — он был очень скованным ребенком. Нам с Яшей буквально приходилось силой растормаживать его, чтобы заставить показывать хоть какие-то эмоции. — Ранее энергичная рыжеволосая девушка выглядит печальной. — Он был как живой мертвец. Не улыбался, не смеялся, часто начинал плакать на пустом месте.

«Хм… Если вспомнить слова Эсдес, то всё сходится. Я даже не хочу представлять, что натворили Келлеры, чтобы довести своего ребенка до такого состояния».

— Нам пришлось приложить немало усилий, прежде чем он стал похож на человека. — Нана наклоняется вперед. Её милое лицо становится серьезным. — Я рыдала от счастья, когда он назвал меня мамой и начал смеяться искренним детским смехом. И я считаю, что эта одна из моих наивысших наград как для матери.

«Мда. С Тацуми было всё так плохо. Оттого и впечатляет, что он добился таких высот».

— Но, увы. Я не смогла довести дело до конца. — Наны опускает взгляд на колени, выглядя подавленной. — И вряд ли кто сможет. Он получил такую психологическую травму, от которой большинство сошли бы с ума.

В этот самый момент перед Анной всплывают совсем близкие воспоминания. Как Келлер «пошутил» над ней, кинув под ноги оплавленную голову закорийского рыцаря, как порой замыкался в себе. Вспомнила воспоминания Эсдес о нём. И всё это сложилось в единую неутешительную картину.

«Хм… Значит, мои подозрения-таки — не совсем подозрения».

— Однако, я любящая мать, — звучит твердый голос Наны. — Для меня он всегда будет моим сыном, и неважно, в какого монстра превратится. Я сделала и буду продолжать делать всё, чтобы он был хорошим человеком.

— И я тоже, как и сестра, будем ему помогать, чем сможем. — Чиаса кивает головой. — Семья превыше всего.

— Знаете, это очень мило. — Анна произносит эти слова от чистого сердца, удостаивая благодарным взглядом обоих девушек. — В столице от таких людей, как правило, отказываются. На них ставят жирный крест, отправляя в психушку. Но вы помогли Тацуми выбраться из пучины бездны. Это заслуживает наивысших похвал.

— Спасибо за эти слова, моя дорогая. — Анна чувствует, как хватка Наны на её плече усиливается. — Я с Юга. Я не могу по-другому. Для нас если ты часть семьи, значит, навсегда. Мы не отказываемся от своих любимых.

— Мисс Гительсбах. Мисс Гительсбах!

Гремя доспехами, в гостиную входит Зипанку. В его латной перчатке запакованное в белую бумагу письмо.

— Тут уважаемый человек из имперской полиции просил передать мастеру Келлеру это письмо.

— Так передай, — одобряет Анна. — Только постарайся это сделать тише. Он сейчас спит. Просто положи ему на стол, а дальше он сам разберется, когда проснется.

***

Ночь.

Столица погружена во мрак. Из канализации поднимается пар. Ночной ветерок поднимает мусор, оставленный жителями мегаполиса. Уличные фонари освещают блеклым светом пустые улочки складского района, который представляет собой однотипные, одноэтажные здания, расположенные ровно по рядам. В одном из них, почти полностью забитом тяжелыми ящиками, горит свет.

В воздухе витает крепкий запах дорогостоящего курева, смешанный с терпким ароматом элитного саке. Слышатся многочисленные мужские голоса, будто собрание приятелей, которые решили организовать встречу у знакомого и что-то жарко обсуждают. Сверху за всем молча наблюдают крысы, сидя на перекладинах и самых высоких ящиках.

Внутри собралось несколько десятков достопочтенных джентльменов. Каждый из них облачен в строгий деловой костюм, на лице — затемнённые черные солнцезащитные очки. Открытые участки кожи, кроме лиц и ладоней рук, исписаны замысловатыми тату. На поясах — оружие. Пистолеты, но у некоторых, помимо них, присутствуют восточные мечи.

Группа мужчин сидит в центре, на зеленых раскладных стульях. Они играют в забаву одного из восточных народов Империи — «Го». Передвигают белые и черные шашки на доске. И ставки не шуточные — сотни купюр лежат на стульях, в ожидании победителя очередной партейки.

Среди них лишь один единственный мужчина сохраняет невозмутимость. Он явно слишком полон для своего белоснежного костюма — тот с трудом держится на нескольких пуговицах. Томный взгляд, пробивающийся сквозь очки, лениво поглядывает на золотые наручные часы. Периодически мужчина снимает свою шляпу, почесывая уложенные на левый бок черные волосы.

— И куда же запропастился этот идиот? — в полголоса произносит мужчина, опираясь на свою трость.

Не успевает он подняться, как в помещение внезапно перегорает свет, и склад погружается в кромешную тьму. Звуки азартной игры моментально прекращаются, сменяясь недовольными стонами.

— Какого черта?

— Что, блять, происходит?!

— Всем заткнуться! — звучит громогласный голос полного джентльмена. Кряхтя, он поднимается в свой невысокий рост. — Ли, Джань. — Он обращается во тьму к двум мужчинам, которых не может видеть. — Выйдете наружу и проверьте щиток. Возможно, контакт отошел.

В ответ он получает синхронный голос обоих мужчин:

— Да, босс.

— Конечно, босс.

Но мужчины останавливаются: слышат крысиный визг. Мелкие грызуны начинают царапать своими лапками металл и куда-то бежать. Те, кто подняли взгляд кверху, могут видеть в лунном свете небольшую группы этих паразитов, что явно спешат прочь отсюда.

— Это что ещё…

Неизвестный мужчина не успевает договорить. Сверху слышится хруст ломающихся перекрытий. Что-то тяжелое с неимоверной силой падает вниз. Вооруженные люди начинают тянуться к поясам, чтобы достать пистолеты, но, прежде чем кто-то из них успевает открыть кобуру, склад заливает грохот восьми автоматов.

Шквал свинца обрушивается на застигнутых врасплох. У них нет шанса. Полный мужчина прикрывает глаза, молясь о быстрой смерти, но всё, что он слышит, — грохот пуль, а также крики и стоны умирающих.

Сердце успевает отбить два удара, как стрельба прекращается. Что-то тяжелое, металлическое приземляется перед мужчиной, вместе с градом пустых гильз. Он открывает глаза и видит перед собой большую фигуру человека, облаченного в черный рыцарский доспех с белыми плюмажем и темным плащом. Неизвестный держит в руках и щупальцах восемь автоматов.

— Стой-стой! — Мужчина опускается на колени. Неизвестный застывает и ждет. — Я не знаю, кто тебя послал, но прошу: не убивай! У меня есть деньги! Связи!

Мужчина вздрагивает, когда слышит голос молодого парня.

— Разве я похож на человека, которому нужны деньги, мистер Наоки Нагато?

Из тела неизвестного вырывается новое щупальце, которое пробивает сердце мафиози и начинает высасывать жизненные соки.

От чудовищной боли Наоки хочет закричать. Но его рот бессильно открывается, пока из глотки выходит лишь пустой звук. Его тело начинает уменьшаться, кожа — истончаться. Через пару минут от толстяка с весом за сотню килограмм остается иссушенный скелет, на который будто натянута бледная кожа.

— Благодарю за сотрудничество, мистер Наоки Нагато.

«Черный Рыцарь» позволяет своему доспеху поглотить автоматы, пока он сам одобрительно кивает, смотря на свежий труп.

Аккуратно перешагивая нашпигованные свинцом трупы мафиози, которые уже сочатся кровью, «Черный Рыцарь» подходит к одному из ящиков. Легким движением руки он срывает деревянное покрытие, обнажая содержимое, защищенное белой пленкой и белыми шариками. Внутри лежит необычный, изогнутый меч, что больше напоминает серп.

Тацуми сразу понимает, что это такое.

«Это чертов шингу! Бандиты торгуют в столице стратегически важным оружием! И этот идиот лишь только посредник. Сегодня у меня точно будет жаркая ночка!»

Глава 16-ая. Дело Якова

За окном — глубокая ночь.

Столица уже давно погружена во мрак. Но одно заведение с яркой мерцающей вывеской отказывается признавать этот факт. У входа, к которому ведет длинная красная дорожка, стоят многочисленные посетители и вооруженная до зубов охрана. В его стенах гремит музыка, а из окон виднеются блистающие огни танцпола.

Внутри играет задорный, энергичный джаз. Мелодии, издаваемые несколькими саксофонами, кларнетами и гитарами сливаются в единое целое, создавая ритм, под который хочется танцевать всю ночь. Воздух пропитан терпким запахом дорогого алкоголя, который дополняет аромат пряностей и элитных сигар.

Под мерцающими огнями и яркими прожекторами, на танцполе, подхваченные бодрым ритмом живой музыки, отплясывают сотни людей. Элита столицы — молодые аристократы, наслаждающиеся вниманием дорогостоящих эскортниц, богатые магнаты, вельможи и прочие власть имеющие. Танцуют так, будто это их последний день.

По бокам широкого зала стоят отдельные, уединенные столики с кожаными диванами. Не все гости заведения присоединились к торжеству пляски — некоторые предпочитают тихо посидеть и в расслабленной обстановке обсудить личные дела. Таких сопровождает охрана, которая выделяется на фоне остальных людей. Это суровые мужчины и женщины в черных костюмах и с темными очками, в чьих ушах находится наушник — для переговоров. Они стоят на страже, наблюдая за остальными гостями и друг другом.

Часть посетителей лениво сидит у барной стойки. Несколько молодых парней в элегантных черных рубашках быстро работают со стаканами и бутылками, наливая дорогостоящее пойло задобренным гостям, которым уже явно стоит заканчивать. Но кто они такие, чтобы отказать «желанным и милым» людям, чьи карманы буквально забиты деньгами?

И всё это очень хорошо видно снаружи, чем и пользуется Тацуми, стоя на крыше соседнего дома.

«Так. Все концы зачищены. Воспоминания всех мразин, которых я отправил сегодня на тот свет, — ведут сюда. Сегодня в этом «Красном Драконе» должен отдыхать никто иной, как генерал-майор имперской полиции Джозеф Блэквилл. И я его вижу».

Взгляд сосредоточен на пожилом мужчине в летней, яркой рубашке, который сидит за одним из столиков. Лицо с пышными усами довольное и счастливое. В левой руке, на запястье которой находятся дорогостоящие кожаные часы, он держит желтый алкогольный коктейль с зонтиком и протягивает бокал вперед. С ним сидят ещё несколько человек, но Тацуми не может разглядеть их лица, только макушки и волосы.

«Я абсолютно уверен, что Блэквилл — из людей моего старого приятеля Кокея и является его посредником. Джозеф ведь один из подчиненных генерала Огра и занимает далеко не последнее место в имперской полиции. Он использует свое положение, чтобы распространять оружие в этом городе, при этом оставаясь безнаказанным».

Тацуми приседает на колено. Из его брони появляется восемь дул автоматов, и «Черный Рыцарь» начинает их быстро проверять.

«Так, боезапас полностью расстрелян. Остались пистолеты и одна фугасная ракета, которую я не сдал в оружейную. Хм, не густо. Было бы неплохо жахнуть из базуки по этому клубу и разнести его в щепки. Но я бы хотел добраться до Блэквилла, пока он жив. Его воспоминания представляют для меня некий интерес. Значит, придется воспользоваться этим», — Келлер достает из ножен на поясе трофейный меч с красным лезвием. Клинок так удобно ложится в ладонь юного офицера, будто сам хочет, чтобы его выпустили на волю.

Тацуми поднимается с колен. Лезвие закорийского меча блестит под слабым светом неполной луны. Тейгу поглощает восемь автоматов, скрывая их в собственном нутре.

«Яков сказал, что ему от меня нужно всего лишь три смерти. Но честно? Сейчас мне наплевать. У меня совершенно иной принцип работы. Если начал выдергивать сорняк, то выдирай до конца и никогда не останавливайся на полушаге».

Келлер устремляет взгляд на толпу людей внизу. «А что делать с этими? Провернуть всё тихо я не смогу и, что самое главное, не хочу. — Яркие зеленые глаза, что скрываются под непроницаемыми линзами шлема «Ночного Ужаса», останавливаются на красном лезвии. С неохотой Келлер вынужден оторваться от созерцания трофейного меча и снова сосредоточиться на посетителях ночного бара, которые явно не подозревают о грядущем. Тацуми слышит их довольный гогот и громкие, пошлые разговоры. — Если я их не трону — они разбегутся по окрестности. Я не настолько известен, как Эсдес, но всё же кое-кто из них сможет меня опознать. А это нехорошо, — Тацуми довольно хмыкает. — Значит, никаких свидетелей».

Он делает шаг вперед — его нога зависает над обрывом вниз.

«Зажжем на этой скучной вечеринке!»

И полковник отдается безумной эйфории, спускаясь в бездну ночи. До того, как его ноги касаются земли, он отращивает крылья, которыми делает мощный взмах, набирая импульс для атаки. Устремляется к толпе людей, до которых ещё не успела дойти звуковая волна. Красный клинок занесен для удара. Подобно неостановимому локомотиву, Келлер буквально сметает постояльцев у входа. Люди разлетаются как кегли, но для него это всё происходит будто в замедленном времени. Он видит, как с их лиц медленно сползает маска веселья и счастья, которая сменяется постепенным недоумением и болью.

«Черный Рыцарь» безжалостен. Лезвие красного меча начинает двигаться из стороны в сторону, отсекая части тел от невольных жертв. Со стороны чуть более быстрый человек мог заметить, как за черной молнией, которая подбросила над землей отдыхающих постояльцев, следует алый ураган, что разрезает подхваченных людей. Охранники не успевают моргнуть, как в разные стороны разлетаются изрубленные тела и галлоны крови вместе с прочими внутренностями.

За этим кровавым зрелищем Тацуми подмечает один интересный момент. Краем глаза он видит, как алое лезвие его клинка жадно поглощает кровь, попавшую на неизвестную сталь. Келлер ощущает слабую пульсацию рукояти оружия в своих руках. Но он не останавливается. Пять охранников у входа медленно тянутся к поясам за оружием. Отчаянная попытка, но бесполезная. «Черный Рыцарь» отталкивается от земли и снова заносит клинок для удара, за которым следует пять взмахов, что подобны ударам молнии. Тацуми даже не дожидается, когда не успевшие понять свою кончину тела начнут медленно распадаться на части, — он движется дальше, убирая крылья внутрь себя. Продолжая свой безумный напор, Келлер ударом головы проламывает толстую красную стену фасада здания и оказывается внутри. Музыка для Тацуми замедлилась настолько, что похожа на медленное блеяние умирающий козы. Люди продолжают плясать в неторопливом танце, несуразно дергая телами, даже не обращая внимания на разлетающиеся в стороны осколки камня и бетона.

«Черный Рыцарь» снова взмахивает клинком, создавая вокруг себя водоворот смерти. Его удары столь быстры, что тела несчастных аристократов и эскортниц медленно разлетаются в стороны. Части тел постепенно отдаляются друг от друга, соединяясь лишь только полосками крови.

Тацуми подмечает, что один из телохранителей уже двигается навстречу к нему. «А он не такой медленный, как остальные, — шатен направляет алое лезвие в его сторону.

Черноволосый мужчина в темных очках бежит вперед. Его ладони в красных кожаных перчатках с металлическими вставками сжаты в кулаки, и он заносит их для удара. — Посмотрим, что он может». Тацуми не пытается уклониться. Он отводит лезвие назад и выставляет грудь вперед, подставляя её под атаку. Которая случается гораздо быстрее, чем хотелось бы Келлеру. Нагрудник «Ночного Ужаса» скрипит — место удара искрит молниями. Келлер ощущает чудовищную энергию, которая расползается по его телу, — будь он обычным человеком, его бы сейчас разорвало изнутри от ударного эффекта.

«Сильный удар, — Тацуми отстраняется назад, ощущая жгучую боль в груди. — Я это прямо почувствовал».

Но его соперник явно удивлен тем, что враг может стоять, и ещё сильнее удивляется, когда из ровной поверхности доспеха вырывается огромное щупальце с раскрывшейся зубастой пастью.

— АГМ! — «Ночной Ужас» перекусывает телохранителя, заглатывая его почти полностью. От мужчины остаются лишь ноги, точнее, всё, что ниже коленей. Раздувшийся отросток Имперского Оружия, внутри которого всё ещё находится живой человек, устремляется назад, сливаясь со своим носителем. И Келлер чувствует, как в следующий миг на его сознание обрушиваются, подобно приливной волне, воспоминания телохранителя. Быстрее, чем удар сердца, и он узнает о нём всё: кто такой, чем занимался, есть ли родственники и прочая ненужная информация. Однако кое-что интересное для себя Тацуми находит: парень — действующий мастер Имперского Кулака, а значит, знаком с так называемым концептом «Воина Духа».

«О, столько полезной информации!»

Перед Тацуми пробегает всё. Как парень с самого детства укреплял свое тело беспощадными тренировками. Как десятилетиями учился взывать к своей духовной энергии, чтобы с ее помощью творить настоящие чудеса физической силы, недоступной простому смертному. Управление телом, душой, сознанием — все эти знания передались Келлеру.

И он решил применить их на практике. Обращаясь к опыту поглощенного, он взывает к своей духовной энергии, воплощая её в форме пылающего огня на левом кулаке. Чистое пламя сливается с сигнатурой «Ночного Ужаса», приобретая зловеще-черный цвет. «А теперь испытаем». И он подается вперед, нанося удар по первому стоящему мужчине.

Вспышка. Тацуми видит, как несчастного разносит в клочья. Возбуждённая энергия летит дальше и буквально аннигилирует половину здания, оставляя лишь горстку пепла. Пораженный, Тацуми останавливается на секунду.

— Вау, — Келлер смотрит на свой дымящийся кулак, который меньше мгновения назад был покрыт черным пламенем. — Всё-таки эти учения о пути «Воина Духа» не совсем полная херня и имеют какой-то смысл.

Только сейчас до немногочисленных выживших начинает что-то доходить. Келлер слышит звуки падающего камня, тел и льющейся крови, к которым присоединяется истошный женский визг, смешанный с мужскими криками. Телохранители достают пистолеты — гремят первые выстрелы. Пули начинают барабанить по броне «Ночного Ужаса».

«Неплохо. Очень даже неплохо».

Тацуми поворачивается, чтобы разглядеть результаты своей работы: камень, кровь и огромное количество изрубленных трупов. Его цель — Блэквилл — отчаянно пытается перепрыгнуть через диван, пока ее закрывают телохранители.

Келлер ощущает странный позыв, исходящий от меча. Клинок начинает пульсировать ещё сильнее, его лезвие искрится алой энергии. «Хм, я, кажется, понял, что ты хочешь». И он взмахивает оружием. С него срывается волна насыщенно-красной энергии, которая своей яркостью затмевает огни танцпола и гасит все источники света. Быстрее, чем успевает сократиться человеческое сердце, волна доходит до другого края здания, разрушая и его. Строение держится буквально на последнем издыхании. Но «Черного Рыцаря» интересует другое: результат удара меча, который очень впечатляет. Немногочисленные выжившие после прошлого натиска Тацуми стоят на месте — их тела превращены в гротескное зрелище. Подобны манекенам, если подумать; стоящий скелет с вытекающими глазами и булькающий расплавленной плотью, которая с трудом держится на костях.

«Ох, — Келлер опускает удивленный взгляд на красное лезвие. У него в сознании возникает странное чувство, будто оружие насытилось и довольно. — А я-то думал, это просто меч».

Пока он думает, один из последних выживших надевает перчатки. Келлер слышит характерный звон алхимической реакции — раздается щелчок, за которым следует сноп искр. Но Тацуми быстрее. Он уклоняется от синего луча, позволяя тому пройти мимо. Его противник — низкорослая девчонка с синими волосами.

— О, алхимик, — Тацуми довольно приземляется на диван, закидывая на него ноги. Он всё ещё следит за своей главной целью, которая движется слишком медленно, чтобы убежать. — Не ожидал встретить здесь алхимика.

— Ублюдок, сдохни! — Девчонка снова щелкает пальцами; мгновение, и диван превращается в дымящиеся развалины. На лице алхимика появляется слабая улыбка, которая сменяется тихим ужасом. Она чувствует тяжелую, гнетущую ауру за своей спиной.

Келлер наклоняется и шепчет девочке лишь одно слово:

— Бу.

После чего позволяет «Ночному Ужасу» сделать грязное дело. Имперское Оружие, раскрыв свою пасть на животе Тацуми, выплевывает длинный, мясистый, липкий язык. С одного присеста проглатывает алхимика, оставляя после неё лишь клочок синих волос.

Снова в сознание вливается свежая порция воспоминаний. Мозг юного офицера работает быстро, он отсеивает всё, что касается личной жизни уже умершей девчонки, оставляя лишь самое важное. Перед глазами Келлера пробегают картинки: гордая представительница алхимической династии долго и упорно изучает труд своей семьи, она практикует алхимию и изучает генерацию молний. Он узнает всё, что ему нужно, вплоть до мельчайших деталей.

«Интересно…»

Келлер оборачивается и смотрит на спину Блэквилла. Он проворен для своего возраста. Седовласый мужчина почти перелез через последний диван и скоро будет у выхода… Ну, или того, что от него осталось. На ладонях, используя «Ночной Ужас», Тацуми рисует алхимические круги, которые ранее использовала девчонка. Он щелкает пальцем левой руки, и черная молния устремляется вперед, поражая полицейского офицера. Заряд не смертельный, но достаточный, чтобы пожилой мужчина упал на разбитый пол, корчась в агонии.

Не обращая внимания на крошащуюся под бронированными ботинками каменную крошку, Тацуми устремляется вперед. Блэквилл, кряхтя и дымясь после попадания молнии, медленно пытается уползти. Ещё несколько шагов, и полковник возле него. Он берет генерала за плечо и разворачивает к себе, чтобы посмотреть ему в лицо, и видит лишь первобытный страх за собственную шкуру. Судя по запаху и образующейся в штанах луже — тот обмочился.

— Фу, — с наигранным озорством произносит Келлер, легонько надавливая лезвием меча на пах. Генерал замирает в страхе. — Мистер Блэквилл, неужели у вас нет чувства собственного достоинства?

— Пощади… — пожилой офицер задыхается от страха. Его губы с трудом выговаривают слово.

— Ты уже десятый человек, который говорит мне это за сегодня. Старайся быть более оригинальным. — Подобно черной, маслянистой субстанции, шлем начинает сползать назад, открывая вид на довольное лицо Келлера. Он доволен. Улыбка становится ещё в шире, когда во взгляде генерала появляется осознание того, кто на него смотрит. — Впрочем, на кой черт мне тебя мучить? Я всё равно узнаю то, что мне нужно.

— Погоди…

Но Тацуми уже не слушает его. «Ночной Рыцарь» пронзает своими щупальцами тело несчастного. То начинает содрогаться, пока Имперское Оружие высасывает из него все соки. И память Блэквилла переходит Келлеру — теперь он знает всё о грязных делишках старшего офицера имперской полиции.

— Значит, я всё-таки был прав, — во всеуслышание озвучивает Тацуми, выпрямляясь в полный рост. Его тейгу заметает следы, заглатывая внутрь себя всё, что осталось от продажного полицейского. — Я только что прикрыл одного из главных подельников старины Кокея. По крайней мере, столица будет мне благодарна.

Келлер слышит звук разбивающейся бутылки. Значит, в живых остался не он один. Оборачиваясь назад, он видит бармена за тем, что осталось от стойки с алкоголем. Рядом лежат несколько десятков тел. Парень трясётся от страха, но стоит как вкопанный. И полковник может понять причину: сам-то он весь в крови и внутренностях людей. Когда движешься на такой скорости, даже не замечаешь, как кровь покрывает твой доспех.

«Почисти меня. — И, по команде хозяина, «Ночной Ужас» открывает на всем доспехе несколько десятков маленьких ртов, которые начинают длинными языками слизывать и очищать броню. Пару секунд, и Тацуми с удовольствием смотрит на блестящие черные латные рукавицы. — Превосходно».

Продолжая дальше держать открытым лицо, чтобы единственный выживший мог видеть его зеленые глаза, Тацуми убирает в ножны свой трофейный меч и медленным шагом направляется к барной стойке.

«У меня есть ещё минута, прежде чем сюда подойдут ненужные свидетели. Почему бы не выпить? А то я давно не пробовал хорошей выпивки. А тут такая возможность».

Следующие слова повергают несчастного паренька в ещё больший ступор, заставляя его задрожать.

— Коньяк, пожалуйста.

Тацуми достает из брони пистолет и, подойдя к бармену, кладет заряженное оружие на стол, направляя дуло к бледному пареньку, который стоит из последних сил.

«Хм, он явно не собирается меня обслуживать».

Пожав плечами и закатив глаза, Келлер использует свое щупальце, чтобы подтянуть со стеклянной настенной полки литровую бутылку с темно-оранжевой жидкостью. Не теряя времени на пустые условности, юный офицер одним рывком вырывает пробку и прикладывается губами к горлышку. Терпкая, горькая, но при этом насыщенная жидкость попадает на язык Тацуми. Он начинает жадно глотать. Наслаждаясь вкусом, даже прикрывает глаза, забывая обо всем остальном. И потому испытывает такую досаду, когда допевает последнюю каплю.

Довольно поморщившись после опустошения литра коньяка, Тацуми отбрасывает бутылку в сторону. Стекло разбивается вдребезги. Келлер смакует влажные губы, наслаждаясь оставшимся привкусом, а мягкий взгляд устремляется на бармена. Тот готов прямо сейчас умереть.

— Прошу прощения за это представление, — звучит вежливый голос Келлера. — К сожалению, ваше заведение стало пристанищем для не очень благонадежных людей. Проще говоря, тебе не повезло, пацан, — он протягивает руку вперед и кладет ладонь на плечо. Брюнет чуть ли не сгибается вдвое от легкого касания. — И мне правда жаль, но ты должен умереть, — убрав руку с плеча, Келлер поднимает пистолет и передергивает затвор, после чего перекладывает оружие так, что рукоять устремляется на бармена. — Поэтому я дам тебе выбор, так что ты сможешь уйти из жизни на своих условиях, — Тацуми начинает загибать пальцы. — Ты можешь застрелиться сам, попросить меня или же попытаться сбежать, с такого расстояния я вряд ли успею поймать пулю, но для меня это будет не смертельно. Однако, у тебя будет фора примерно в две минуты.

— Я-я-я-я, не-е-е смо-о-огу, — у парня мертвый голос. Он готов.

— Понимаю, — Тацуми мрачно кивает головой. Он ловко перекладывает пистолет так, что теперь дуло уже смотрит на парня. — Лучше довериться профессионалу. Мой совет: прикрой глаза. Будет не так страшно.

И как только бармен это делает, Келлер нажимает на спусковой крючок. Пуля оставляет прямо в центре лба аккуратную дырочку, и голова парня откидывается. Он делает шаг назад, подминая под себя полку с алкоголем, и падает вниз. Бутылки начинают сыпаться на уже мертвое тело.

Келлер безразлично отходит назад. Взглядом находит горлышко разбитой бутылки коньяка. Подняв его с окровавленного пола, он сжимает стекло с такой силой, что превращает его в пыльную крошку, которую затем сбрасывает вниз.

«Вот и всё. На сегодня я закончил. Надо возвращаться домой».

Лицо Келлера скрывается за безликой маской шлема «Ночного Ужаса». За его спиной отрастают крылья, и он взмывает в воздух.

***

После непродолжительного, но приятного сна в теплой и мягкой постели, Тацуми чувствует себя так, словно заново родился. Впервые за два года он проснулся со счастливой улыбкой на лице, довольно потянулся, и ему даже захотелось сладко позевать.

«Эх, я совсем забыл, насколько хорошо просыпаться в нормальной постели, а не в спальном мешке».

Часы на полке показывают ровно семь часов. Поздновато для армейского офицера, но он в отпуске, так что может позволить себе полежать подольше.

«Впрочем, надо вставать, всё равно больше не посплю».

С явной неохотой Тацуми поднимается с кровати, надевает пушистые домашние тапочки и натягивает на свое тело белый халат, после чего направляется в ванную. Слабо пошатываясь и довольно зевая, он заходит внутрь белоснежной комнаты и подходит к зеркалу, откуда на него смотрит молодой, только что проснувшийся человек, с короткими каштановыми волосами. На раковине, где стоят все гигиенические принадлежности, Келлер обнаруживает в специальном стаканчике свою бритву и зубную щетку. «Хм, а я не помню, чтобы вчера их доставал из своего мешка. Видимо, мама решила это сделать за меня».

Пожав плечами, Тацуми начинает неспешно делать утренние дела и приводить себя в норму. Сперва как следует почистил зубы, а затем избавился от утренней щетины. Умывшись с мылом и протерев лицо досуха, молодой офицер с довольной улыбкой покидает ванную и направляется вниз.

Его уже ждет приятная картина. На кухне, за большим столом, сидят его мама и старшая сестра. Обе девушки, как и сам Келлер, ещё не успели одеться и сидят в домашних халатах, попивая крепкий свежемолотый черный кофе с бодрящим ароматом. Рядом с ними печётся Зипанку, что достает из столешницы недавно испеченный хлеб. Возле тумбочек с сервизом стоит радио, из которого доносится приятная мелодия, успокаивающая и релаксирующая.

«Эх, как приятно снова быть дома…»

Кухонный стол заставлен едой. Тацуми видит то, что заставляет его слабо улыбнуться, — любимые пирожки от мамы. Причем, судя по слабому дымку, который поднимается с их поверхности, они только что из печки.

— Всем утра! — в приподнятом настроении Тацуми спускается вниз, озаряя своих близких жизнерадостной улыбкой. Он подходит к своей матери, обнимая её за талию и целуя в щечку, что доставляет смуглой женщине нескрываемое удовольствие. С сестрой Келлер более формален; Чиаса уже сжала ладонь в кулачок и выставила перед собой, приглашая братца сделать их фирменное приветствие. И Тацуми делает его, слабо ударяя по руке сестрицы.

Делая несколько шагов в сторону, Тацуми без лишних слов присаживается рядом со старшей сестрой. Он не успевает даже открыть рот, Зипанку ставит перед ним кружку черного крепкого кофе, а также тарелку с тремя пирожками.

— Наслаждайтесь, мастер Келлер, — объявляет голем и послушно отстраняется назад.

— Благодарю, — Тацуми берется за черную ручку и поднимает кружу к себе, делая несколько глотков бодрящего напитка. Смакуя вкус, он ставит кофе обратно на стол. — М-м-м, как я соскучился по вкусу настоящего черного кофе, а не той походной дряни, что мы пили.

— Наслаждайся пока можешь, братец, — с озорством отвечает Чиаса. — Потом уже не сможешь попить.

— Чиаса, оставь брата в покое, — строго возражает мать. — И не забывай о своих манерах, сколько я раз говорила: не стоит начинать разговор так. Лучше сиди и ешь молча, — рассерженный взгляд устремляется на Тацуми. — Тебя это тоже касается, сынок. И следи за словами. Ты дома, так что не выражайся.

Пускай они уже и не дети, но сестра и брат послушно кивают головой, а затем синхронно произносят:

— Да, мама, разумеется.

К этому моменту звучание музыки прекращается и из радио начинает доноситься приятный мужской дикторский голос:

— Доброе утро, столица!

Тацуми расслабляется, снова подносит к губам кружку с кофе. Сделав несколько глотков, он поднимает с тарелки округлую булочку и делает небольшой надкус, позволяя хлебу, яблоку и бодрящей жидкости пропитаться как следует. Келлер начинает неспешно жевать.

— Сейчас за окном нашего прекрасного города семь утра и десять минут, — продолжает приятный голос диктора. — Синоптики обещают солнечную, безоблачную погоду. Днем температура может подняться до тридцати градусов, поэтому будьте осторожны, выходя на открытый воздух. Используйте солнечный крем от нежелательных ожогов и старайтесь проводить время в теньке.

«Тридцать градусов? — Тацуми глотает хорошо пережёванный кусок и запивает его кофе. Он снова откусывает пирожок и начинает жевать. — Это не так много, на самом деле. Сейчас, в этот сезон, в той части юга, где мы с Яшей воевали, температура должна доходить до сорока пяти с низкой влажностью».

— Как сообщает мэрия Франкштата, сегодня будет перекрыто часть железнодорожных путей в связи с плановыми ремонтными работами. Станции Авран и Гепехот из красной линии прекращают свою работу в связи с этими событиями. Мэрия выражает искреннее сожаление в связи с доставленными неудобствами и просит граждан заранее прокладывать новые маршруты.

«Да, для кого-то это может быть проблемой. Всё-таки столица — это не маленький город. Своим ходом ты здесь никуда не дойдешь».

— И к другим новостям, — голос диктора становится более серьезным и тревожным. — Сообщение с пометкой «срочно». Имперская полиция сообщает, что вчера ночью по всему восточному дистрикту прокатилась волна убийств. Официальные представители наших доблестных защитников сообщают, что движение в данном административном округе будет затруднено, в связи со следственными работами. Полиция просит граждан отнестись с пониманием и надеется на сотрудничество со стороны местных жителей…

— Очередной междусобойчик бандитов, — Чиаса недовольно фыркает, слегка задирая нос кверху. — Ублюдки.

— Чиаса! — мама сердится. Она опускает на стол руки. — Ладно твой брат, который два года был в командировке. Но ты дочь армейского офицера. Следи за тем, что говоришь.

Келлер довольно наблюдает за тем, как его старшая сестра побеждено опускает голову.

— Да, мама. Прости меня.

— И где ты только понабралась этих слов… — мудрая прожитыми годами женщина недовольно прищуривается.

— От отца, мама, — Чиаса слаба улыбается.

Хозяйка дома разводит руки в сторону и недовольно шепчет:

— А я ведь ему говорила, не стоит при детях говорить такие слова…

Тацуми ещё раз подносит к губам кружку с черным кофе, но, прежде чем успевает сделать глоток, в дверь начинает кто-то мощно барабанить. Взгляды матери и сестры устремляются ему за спину.

«Только помяни лихо…»

Келлер опускает плечи, уже зная, кто и за кем пришел.

Зажав в зубах недоеденный пирожок, он жестом руки останавливает Зипанку, который уже собирается направиться к двери. Мама и сестра провожают брата подозрительным взглядом. Быстрым шагом Тацуми подходит к двери. Нехитрыми движениями раскрывает все замки, после чего распахивает проход. Там стоит имперский полицейский, девушка в тяжелой броне. Увидев подтянутое и почти обнаженное тело полковника, которое проглядывается сквозь плохо застегнутый халат, незнакомка слегка приподнимает левую бровь. Но лишь на секунду; в следующее мгновение она встряхивает головой и смотрит в глаза Келлеру.

— Полковник Келлер, так? — строго спрашивает девушка. Она по стойке смирно выпрямляется в полный рост, убирая руки за спину.

Прежде чем ответить, шатен откусывает кусок пирожка и начинает медленно его жевать. Девушка слабо разевает рот, но вместо слов из уст вырывается лишь слабое протестное мычание.

— Он самый, — кивает Келлер с забитым ртом.

Услышав ожидаемые слова, девушка энергично произносит:

— Мне приказано незамедлительно сопроводить вас к верховному дознавателю Якову Шагонову. Срочное дело.

— Я знаю, — снова кивает Келлер и продолжает жевать. — Вот, как раз проснулся и успел послушать радио, — он проходит вперед, заглядывая за спину девушки. Чуть в отдалении стоит карета с четырьмя лошадьми и двумя кучерами — оба из полиции. — Мне потребуется пять минут, — в строгой форме добавлет Тацуми, заходя обратно домой. — Нужно одеться.

— Да, сэр, конечно сэр, — понимающе отвечает девушка.

***

Тацуми решил не заморачиваться с одеждой. Он не на службе, его не вызывают в главный штаб армии, так что можно позволить себе небольшую роскошь, которой он был лишен всё это время: не надевать военную форму. Хорошо, что со времен гражданской жизни у него остался ещё полный шкаф одежды, за которым тщательно следили и продолжают следить его родители.

Девушка явно удивилась, когда Тацуми вышел из дома в простых черных бриджах и домашней красной футболке с изображением огромного ящера. Но она ничего ему не сказала и потому вместе с ним села в карету.

Путь прошел тихо, девушка не проронила ни слова, а Тацуми прикрыл глаза, расположившись поудобнее на мягком сиденье из красной кожи. Он точно мог сказать, что сейчас его везут не в центр, а куда-то на окраину. Скорее всего, в восточный дистрикт, где Келлер уже успел поработать. Но сейчас для него это неважно — молодой офицер погружается в воспоминания далекого прошлого.

***

— …и приговор полевого суда — расстрел! Немедленно приступить к его выполнению!

Совсем юный Тацуми, как и все ученики академии, молча стоит и наблюдает за происходящим, не обращая внимания на приветливое утреннее солнце, что слабыми лучами освещает плац, где все собрались. Между группами юношей и девушек стоят имперские гвардейцы, крепко держа алебарды.

«Ох, ну давайте, кончайте уже с ними», — Тацуми не нравится этот дешёвый фарс, в который превратилась показательная казнь. У самой стены, привязанные к столбам, в одних ночнушках, ждут своей печальной судьбы пятеро юношей старших курсов. Двое ревут. Один смотрит себе под ноги, другой решил уставиться в небо, а последний сверлит взглядом палачей.

Тацуми тяжело вздохнул, пока военные полицейские выполняли своё грязное дело. Облачённые в характерную чёрную форму с золотыми пуговицами и белой эмблемой Империи на груди, двадцать бойцов быстро зарядили ружья и выстроились в два ряда. Первые опустились на колени, а вторые стоят в полный рост. Все целятся в осуждённых. Командир полицейских, огромный светловолосый мужчина в белоснежном плаще и чёрной треуголке, украшенной длинным серым пёрышком, встал сбоку от своих подчинённых, обнажив шпагу. Протоколисты располагаются в сторонке, записывая всё происходящее.

По скромному мнению Тацуми, всё это можно было обставить по-другому. Не созывать весь народ на плац в столь ранний час и отрывать от занятий, а просто тихо расстрелять, а потом оставить тела гнить на воздухе и показать остальным, что бывает, когда сотрудничаешь с врагами государства. Но Тацуми не работает в полиции Империи, хотя в детстве у него было желание пойти туда. Как это заманчиво звучит: служить государству и уничтожать его врагов изнутри. Как дознаватель, будешь рыскать в поисках предателей и изменников, а затем карать по всей строгости закона. Но Дэус рассказал Тацуми, насколько это мерзкая и неблагодарная работа. Никто тебя не любит, все тебя либо презирают, либо смотрят как на опасность. И самый главный минус — необходимость копаться во всех политических интригах Империи. В этом вонючем дерьмище, которое поглотило многих хороших людей. И Келлер не желает даже близко подходить ко всему этому мракобесию.

— Готовься! — офицер вскинул шпагу.

Тацуми посмотрел по сторонам. На лице Эсдес читается нескрываемое безразличие. Надженда, чьи серебристые волосы опускаются на плечи, отвернулась, видно её зажмуренные глаза. Чарльз стоит рядом — высокорослый шатен, с блеклыми голубыми глазами и уже густой щетиной, что не свойственно его возрасту. И, подобно Эсдес, он замер, как статуя, убрав руки в карманы формы. Крепкй, хорошо сложенный блондин с хорошо развитой мускулатурой слабо трясется от страха. Тацуми хмурится, он никогда раньше не видел таким Болика. И он является полной противоположностью Арви — худощавый и щуплый брюнет пристально смотрит на происходящие события. Яша сохраняет невозмутимый вид.

— Как вы не понимаете?! — внезапно прервал свою тишину осуждённый, что всё это время с решительностью смотрел на полицейских. Сейчас он обращается ко всем, ища в рядах юношей и девушек хоть какую-то поддержку. — Это правительство губит страну! Оно тянет нас в бездну, откуда мы никогда не сможем выбраться! Люди…

Но ему не суждено окончить.

— Огонь! — офицер махнул мечом.

Двадцать выстрелов прогремело. Кто-то из девушек вскрикнул. Из дул ружей тянулся лёгкий дымок. У каждого из преступников на теле появилось по четыре дырки, откуда потекла кровь.

— Отметьте это в протоколе, — с чувством исполненного долга произнес командир полиции, убирая шпагу. Стоявшая неподалёку девушка, что всё это время послушно черкала на бумаге, кивнула головой и продолжила свою работу.

— Всё, мы можем идти? — от нетерпения произнёс Тацуми.

— Тацуми, тебе реально их не жалко? — Болик с некой злобой смотрит на Тацуми.

— Мне, — Тацуми приложил ладонь к сердцу, — плевать.

— Так, детишки и преподаватели, — громким и хорошо поставленным голосом начал полицейский, — надеюсь, впредь никто из вас не будет сотрудничать с диссидентами и предателями. А на этом моя работа здесь заканчивается. Меня ждёт много дел, требующих личного надзора.

Яков, убирая руки за спину, вальяжной походкой направляется к учащимся академии. Тацуми видит на лице дознавателя Империи нездоровую улыбку. Келлер делает шаг вперед, выходя из строя, чтобы увидеть, как имперский полицейский обходит будущих офицеров Империи.

«Возможных будущих офицеров Империи», — поправляет себя Тацуми.

Он слышит жалобные женские возгласы, но пока ничего серьезного не произошло. Увидев, что Шагонов приближается, Тацуми делает шаг назад, возвращаясь в строй. Его знакомые и он сам застывают на месте, слегка задирая головы кверху. Несколько ударов сердца, и дознаватель оказывается в поле зрения. Он останавливается прямо перед Тацуми. Надувает губы. Делает хитрое лицо. Улыбается, показывая ряд белоснежных зубов.

— А вот за вами я буду вдвойне следить, мистер Келлер, — в его голосе нет угрозы, лишь констатация факта. — Я буду очень разочарован, если вы оправдаете мои ожидания.

***

Очередное, не самое приятное воспоминание. Но относительно свежее.

Мерцающий свет качающийся лампы. Прогнивший, сырой подвал. Тацуми слышит, как за стенками бегают полчища пискливых крыс. Он сидит на стуле, руки обмотаны железными цепями, а ноги намертво прибиты к дряхлым деревянным доскам пола.

«Можно попытаться призвать мой тейгу… — он устремляет мутный взгляд вперед и отказывается от своей затеи. Его сторожат два десятка полицейских, держащих его на мушке автоматов. В затхлом воздухе чувствуется напряженность. Они его боятся и готовы при любой попытке пошевелиться нашпиговать его свинцом. — Мда… Плохо дело. Кажется, я попался».

Он слышит скрип открывающейся двери. Раздаются тяжелые шаги и скрип лестницы: кто-то большой начинает спускаться. И Келлер не удивляется, когда на свету показывается уже верховный дознаватель Яков Шагонов. Пускай Келлеру трудно видеть из-за раздувшегося синяка под глазом, но он отчетливо способен различить нескрываемую радость на лице полицейского. Он даже идет вприпрыжку, приближаясь к Тацуми.

— Божечки ты мой, мистер Келлер. — Келлер хочет плюнуть ему в лицо. Не может — во рту совсем сухо. — Я так рад нашей встрече.

Келлеру нечего сказать.

— Я должен признаться, — Тацуми чувствует, как кожаные перчатки опускаются ему на плечи, — тебя нелегко было поймать.

«Меня? Хорошо. Он не знает о других».

— Мне пришлось организовывать целую сеть осведомителей и агентов, которые воспользовались твоим разыгравшимся чувством справедливости, чтобы заманить тебя в ловушку.

«Я сам в этом виноват».

Тацуми опускает голову, но Шагонов не позволяет ему: силой поднимает его за подбородок, наслаждаясь уставшим, измождённым и мутным взглядом.

— И это определенно стоило всех затраченных усилий. — Та самая жестокая улыбка сумасшедшего, с которой он ходил по плацу во время их первой встречи. — А теперь скажи мне, мой дорогой мальчик, что с тобой может быть.

«Ничего хорошего. И нет смысла отпираться. Он знает».

Тацуми открывает рот и раздается сухое шипение, прежде чем появляется хоть какое-то подобие слов:

— Кадет Келлер многократно нарушил пятую и восьмую статью кодекса Главной Имперской Академии имени первого Императора Фредерика. А именно: покидал территорию заведения и применял силу без специального разрешения. Исключение с позором и лишение всех привилегий.

— Бинго! — верховный дознаватель взъерошивает непослушные волосы шатена. — И это лишь только бумажки академии. А теперь я подключаю судебный кодекс, а там такое-е-е-е! — Яков с нескрываемым удовольствием протягивает последнее слово. — Многократное проникновение на чужую собственность, отягощающие убийства…

— Они были бандитами, — Тацуми с трудом произносит эти слова.

— А ты докажи! — Яков его дразнит. — Ты скажешь мне в суде, что просто вершил самосуд? Да брось, эта херня не стоит и гроша. Так что, мой дорогой Келлер, если я захочу, а я этого очень захочу, то ты больше никогда не увидишь солнечного света. Всю свою оставшуюся жизнь просидишь в клетке, глубоко под землей.

Он ему верит. И в этот самый момент Яков отпускает подбородок Келлера, позволяя голове упасть к груди.

— Будет очень досадно, что такой перспективный кадет внезапно лишится всего. Ведь ты уже успел получить тейгу. Ох, какое это будет позорище…

«Да. Это будет позорище. Главное, чтобы никто другой не пострадал».

Но в следующий миг Яков поднимается с колен и отходит назад.

— Однако зачем всё так усугублять? Мы с тобой вполне можем договориться и помочь друг другу.

Тацуми находит в себе новые силы, чтобы поднять голову.

— Помочь?

— И снова бинго, мистер Келлер, — Яков убирает руки за спину. — Ваши навыки могут быть очень полезными для меня. Видишь ли, в имперской полиции существует определенная прослойка людей, которая меня не устраивает. В открытую от них я избавиться не могу, но вот ты…

***

Карета останавливается. Тацуми открывает глаза.

Он не удивляется, когда дверца открывается; первое, что он видит, — десятки вооружённых имперских полицейских, что с шоком смотрят на него. Лениво открыв глаза, он небрежно смотрит на сопровождающего его офицера.

— Наша остановка?

— Да, сэр, — короткий ответ, за которым следует кивок головы. — Мы прибыли на место.

Убрав руки в карманы, Тацуми не спеша выходит вперед. Полицейские расступаются перед ним. Келлер находит в их взглядах нечто, сравнимое с тихим благоговением и почтением. Будто он — живая легенда.

«Нет, я все-таки не настолько популярен, как Эсдес».

— Ребят, я живой человек, — Тацуми полностью выходит из кареты и наслаждается мягкими лучами утреннего солнца. — Я не кусаюсь. Лучше скажите, где находится верховный дознаватель Яков?

Пока те собираются с силами, Келлер осматривает место, где оказался. Ничего особенного: обычный квартал восточного дистрикта, с характерными узкими улочками и строениями, яркими вывесками и огромным количеством занавесок. Только сейчас здесь примерно целая рота полицейских, которая полностью оцепила район и проводит следственную работу — многочисленные сыщики собирают улики, опрашивают случайных свидетелей и местных жителей. Тацуми слышит множество разговоров, но ни один из них не представляет для него никакого интереса.

«Хм, кажется, я здесь был. Сегодня ночью».

— Сэр, — из кареты плавно и слегка лязгая доспехами вылезает его сопровождающая. Девушка поправляет свои темные волосы. — Прошу вас следовать за мной. Я как раз должна вас отвести к мистеру Шагонову.

— Веди, — с безразличием отвечает он, пожимая плечами.

Келлер тихо следует за девушкой. Она проводит его в глубь оцепления, в большое здание с конусообразной зеленой крышей. Вход — необычная дверь, состоящая из полупрозрачной бумаги бежевого цвета, местные именуют такие двери «сёдзи». Ее охраняют пятеро бойцов; двое из них, при приближении Келлера, разводят черную дверь в разные стороны.

Внутри сидит сам Яков, что одет в свою фирменную одежду, он даже не снял шляпу. В его окружении несколько людей; как понимает Тацуми, это его приближенные и телохранители. Шесть человек расположились за вытянутым овальным столом, кушая свежеприготовленную восточную пищу. Если Келлер помнит правильно, эти супы в больших тарелках называются «рамэн». И из всех полицейских лишь только Шагонов ест обычной ложкой, в то время как остальные жадно улепетывают еду специальными палочками.

Ярко; светит несколько светильников. Помимо стола и стульев, Тацуми может наблюдать несколько декоративных ваз и растений, которые находятся в больших кувшинах по углам. У помещения большие стены, так что, когда солдаты снаружи захлопывают «сёдзи», звуки с улицы моментально прекращаются.

— Сэр, — девушка выходит вперед.

— Я всё вижу, — Яков не дает ей закончить и с неохотой отрывается от своего супа. — Можешь быть свободна, Джесси. Оставайся снаружи и проследи, чтобы никто, я повторюсь: никто, не посмел потревожить нас.

— Будет исполнено.

Разворачиваясь на одной ноге, девушка с чувством выполненного долга устремляется назад. Она сама открывает дверь и захлопывает её, оставляя Келлера наедине с верховным дознавателем.

«Ну, понеслась. Он всегда недоволен моими действиями», — Тацуми достает руки из карманов и скрещивает их на своей груди.

— Должен признаться, — Шагонов ставит тарелку на стол с белой скатертью и поднимается на ноги, — когда меня разбудили в четыре часа утра, я не мог представить масштабы того, что ты учинил. — На бледном лице появляется безумная ухмылка. — Девятьсот с лишним трупов за одну, сука, ночь. Ты умудрился поднять всю имперскую полицию на ноги. Всех вернули из отпуска, чтобы расследовать это дело, — он злорадно смеется, подходя почти вплотную к Келлеру. — И всем было бы похуй, если бы ты ограничился мафиози и бандюгами. Но скажи мне, полковник. На кой хуй ты перебил четыреста гостей «Красного Синдиката»? Там были далеко не бедные люди, у которых осталась куча влиятельных родственников. Они сделают всё, чтобы докопаться до правды и потом уже до тебя. Ты понимаешь, насколько сильно нас подставил? Арвиан сейчас, небось, волосы на себе рвет от этой новости. И я, сука, молчу про то, что ты сделал с телами, — поравнявшись с Келлером, Яков мрачно хмыкает. — Мы до сих пор не можем опознать пятьдесят трупаков, которых ты превратил в кровавое месиво.

Тацуми молча всё это выслушивает. Его лицо сохраняет беспристрастный вид. Он опускает взгляд вниз, делая вид, что думает. Но, на самом деле, полковник лишь выжидает момента. Когда последнее слово срывается с уст Якова, Келлер устремляет серьезный взор ярких зеленых глаз на него.

— Закончил?

Яков делает шаг назад, поправляя расстёгнутый галстук и снимая шляпу.

— Да.

— Хорошо, а теперь выслушай меня, — Тацуми подходит к нему почти в упор, заглядывая в глаза. — Кажется, ты забыл, с кем говоришь. Я действующий полковник имперской гвардии, и потому обращайся ко мне соответственно моему званию, следователь. — Его голос спокоен, но в нем чувствуется контролируемая холодная ярость, которая заставляет Шагонова тяжело сглотнуть. — Ты не имеешь никакого права меня упрекать или даже отчитывать. На самом деле, я старше тебя по званию и могу в любой момент отстранить от должности, если посчитаю нужным. Не забывай, я более не сопляк из академии, который ничего не мог. Сейчас у меня реальная власть, и я могу подтираться твоими бумажками, как и когда захочу, — Тацуми наступает ему на ногу и надавливает с такой силой, что лицо дознавателя кривится от боли. — Это понятно?

— Да… Сэр, — Яков проговаривает сквозь зубы, шипя от боли.

— Вот и отлично, дознаватель, — Тацуми отстраняется назад, убирая свой ботинок с ноги старшего полицейского. Его взгляд устремляется на свиту Якова, та пока лишь молча наблюдает. Телохранители в тяжелой броне пристально смотрят на молодого офицера. — Кто из вас Джейкоб Футум?

Почти незамедлительно слышится ответ:

— Я, сэр.

Со стула поднимается высокий, худощавый мужчина, с бледными глазами и платиновыми волосами. Он прикладывает левую ладонь к виску, отдавая воинское приветствие.

— Арестовать, — раздается леденящий душу приказ Келлера.

— А? — мужчина с удивлением смотрит на Тацуми. Все остальные присутствующие с не менее шокированным видом переглядываются между собой, не понимая, что делать. Даже Яков выглядит смущенным.

— Он крыса, — Тацуми устремляет взгляд на дознавателя. — Уже две недели работает на ныне покойного генерала Блэквилла и собирает информацию на тебя. К следующему понедельнику ему приказано сдать все полученные данные Блэквиллу, который затем передаст их Огру.

Слова Келлера заставляют Якова с недовольством прищуриться и с подозрением посмотреть на Джейкоба. Высокорослый мужчина выглядит ещё более растерянным.

— Да бросьте, мужики, вы чего? Я с вами уже несколько лет работаю. — Ещё больше пристальных взглядов. Келлер замечает, как некоторые из полицейских начинают тянуть руки к поясам. — Вы чего, серьезно верите этому психу, который вчера перебил девятьсот человек?

— Пароль «зета-точка-гамма-пять-ноль». — Лицо обвиняемого становится мертвецки бледным, на что Келлер довольно улыбается. — Это его код шифровки.

И в следующий миг, пользуясь тем, что он уже стоит, Джейкоб начинает бежать в заднее помещение. Однако далеко уйти ему не удается. Через пару пройденных метров ему в ноги бросается один из телохранителей Якова и валит его на пол. Мгновение спустя на него набрасываются остальные, прижимая к земле и заламывая руки.

— Пустите м-м-м-м… — его речь прерывается, когда один из телохранителей засовывает ему в рот кляп. Келлер слышит щелчок захлопывающихся наручников. Он видит веревку, которой начинают связывать ноги предателю.

— Теперь, когда мы разобрались с этой маленькой проблемой, перейдем к главному, — Келлер убирает руки за спину и демонстративно большим шагом выходит вперед, закрывая собой вид Якову. — А именно: сможет ли имперская полиция доказать мою причастность к данному преступлению? Хм, я так не думаю, — он слабо ухмыляется. — Но, судя по твоей вступительной речи, ты со мной не согласен. Что ж, следователь Шагонов, позвольте кое-что объяснить, — прикладывает ладонь к сердцу. — Верховный главнокомандующий, несмотря на мои протесты, очень любит обращаться ко мне за тем, чтобы убрать ненужных людей. Если ты читал сводки с Юга, то мог заметить ряд подозрительных смертей высокопоставленных офицеров. К некоторым из них был причастен я. — В голосе нет удовольствия, лишь констатация факта. — Я умею заметать за собой следы.

Тацуми убирает ладонь от сердца, и прямо на глазах у следователя она покрывается черной жидкостью, которая приобретает форму латной перчатки.

— Видишь? — он проводит рукавицей перед глазами полицейского. — Эта вещь не оставляет никаких отпечатков. Так что по отпечаткам меня не пробить. Ботинки — почти аналогичная история. Я каждый раз меняю их форму, так что твои следователи обнаружат как минимум десять разных пар ботинок с отличающимися друг от друга следами и размерами. Свидетели? — Латная перчатка из «Ночного Ужаса» исчезает, сливаясь с кожей. Полковник снова убирает руку за спину и наклоняется вперед, смотря в глазу Якову. — Про них можешь забыть. Я не просто так перебил девятьсот восемьдесят три человека.

С серьезными лицом Тацуми разворачивается спиной к Якову и начинает медленно идти вперед, к столу с восточной едой.

— А теперь представим, что ты не знаешь о том, что это сделал я. Что ты имеешь в итоге? Тебе скоро на стол положат отчет, увидишь ты там примерно следующее: десять нападений, которые произошли с разницей в десять и плюс-минус пару минут, на месте преступления зафиксированы различные подошвы, которые принадлежат как женской, так и мужской обуви с разбросом от тридцать пятого до сорок восьмого размера, — Келлер останавливается и резко оборачивается лицом к дознавателю. — У меня, на минуточку, сорок четвертый, — и, сделав небольшую вставку, продолжает идти дальше, обходя стол. К этому моменту телохранители Шагонова уже скрыли связанного предателя в другом помещении. — Что ещё? В девяти из десяти мест преступлений будут обнаружены пули тридцать пятого калибра. Это стандартный патрон, используемый для типа «девяносто пять» — самой распространенной штурмовой винтовки в Империи, а также применяемый для болтовок. Уже что-то, — Тацуми пожимает плечами. — Ты отправишь патроны на экспертизу, сможешь определить, из чего стреляли, и даже найти завод-изготовитель. Подсказка: он находится в Кроментаре.

Келлер расслаблено выдыхает, продолжая обходить стол, поглаживая его мягкую поверхность левой рукой.

— И на этом не всё. Тебе доставят одиночный пистолетный патрон двадцатого калибра, который достанут из черепной коробки бармена «Красного Синдиката». Тут ты уже всё знаешь. Ещё тебе доложат, что убийца обладал сверхспособностями и способен приземляться с большой высоты, не получая повреждений, — Тацуми моментально останавливается, устремляя взгляд на следователя, выглядящего напряженным. Он довольно разводит руками. — И теперь — всё. Что ты имеешь в итоге? Никаких внятных улик. Никаких свидетелей. Возможно, группа из десяти убийц, которая действовала организованно. Оружие, которое не отследить и которым забит весь черный рынок Франкштата. Больше похоже на профессиональную войну бандитов и заказные убийства для устранения конкурентов.

С довольным лицом большими шагами Тацуми снова подходит к Якову, равняясь с ним.

— И на этом я не закончил. За эту ночь я успел съесть чуть более десятка человек и получить доступ к их памяти. А они знают много чего интересного. Многочисленные банковские счета, схемы отмыва денег и прочее-прочее, что тебе покажется интересным.

И полковник оказался прав. Как только речь зашла о финансах, в несколько сломленном взгляде Якова появилась слабая искра интереса.

— В том числе, их конкуренты и потенциальные для тебя возможности. Например, ты знал, что Блэквилл был дичайшим параноиком и успел собрать компромат на всю верхушку имперской полиции?

Судя по реакции Якова — тот слышит об этом впервые.

— Хм… Интересно, — на лице Шагонова появляется довольная улыбка, и он надевает на голову свою треуголку с пером. — Полковник, а я смотрю, вы успели измениться на Юге.

— Вот с этого и стоило начать наш разговор, — Тацуми кладет ему руку на плечо. — А теперь давай бумагу — я тебе все распишу, и ты сможешь спустить разъяренных аристократов на верхушку полиции и пересажать их всех. Богатое общество и мэрия скажет тебе только спасибо. О, к слову, — молодой офицер хлопает себя по лбу, — раз я здесь, то дай данные по той девчонке, Серью. Посмотрю, что с ней можно сделать.

***

Несмотря на ранний на час, на улице восточного дистрикта сейчас оживленно. Сотни полицейских ведут свою работу, собирая доказательства, улики и опрашивая местных жителей. Вполне возможно, что кто-то мог знать о случившихся ночью событиях. Мало кто обращает внимание на молодого офицера в красной футболке.

«Серью Юбикитас», — Тацуми хмурится, изучая личное дело своего возможного нового рекрута. В руках у него желтая папка.

Он был прав, когда обращался к Якову. Жадный до наживы дознаватель всегда держит при себе компроматы и личные дела тех людей, которые ему интересны. А эти качества за время отсутствия Тацуми в столице лишь только усугубились.

«Хм… Тут написано, что ей двадцать лет. А внешне больше шестнадцати не могу дать. Выглядит совсем как ребенок».

С заглавной страницы на юного офицера смотрит молодое и серьезное личико девушки в анфас. Светлые рыжие волосы, заплетенные в косичку, горящие усердством и пылкостью янтарные глаза, немного надутые щечки, поджатые губы и аккуратный носик.

«Честно, когда она так делает, становится больше похожей на хомячка, у которого из щек пытаются достать еду, — довольно хмыкнув, Тацуми продолжает изучать личное дело девушки. — Так, что у нас тут. Рост — сто шестьдесят два, вес — сорок девять… — Келлер еще раз смотрит на серьезное лицо девушки. — То есть это ребенок, который, к тому же, коротышка. Огр, случаем, не любитель маленьких девочек?»

Но он отвлекся. Моргнув, Тацуми снова возвращается на то место, где закончил. И узнает кучу бесполезной дя него информации: «Родителей нет. В отношениях не состоит и не состояла. По годовому доходу всё стандартно. Живет в административном дистрикте. Не имеет вредных привычек. Проходила недавно курсы повышения квалификации и бла-бла-бла».

Потеряв всякий интерес к тому, что написано на этой странице, Келлер переворачивает листок бумаги, открывая следующий. Его глаза быстро пробегаются по печатным словам. «Так-так. Уже четыре года работает на имперскую полицию. Безупречный послужной список. Пять наград за доблесть и героизм, проявленных при задержании преступников,

он начинает листать далее, бегло знакомясь со всеми делами, в которых участвовала девушка. — В общем, классический силовик, только с внешностью невинного дитя, который решил последовать по стопам отца».

Взгляд останавливается на отдельном подчеркнутом пункте, где жирным выделено:

«Психологическая экспертиза.

Во время работы с пациентом Серью Юбикитас был выявлен целый ряд психологических отклонений. Источником подобных девиаций является детская психологическая травма, полученная в результате скоропостижной смерти отца и матери. Лишившись родителей, пациент впал в тяжелую форму депрессии. Находясь вне контроля компетентных органов, пациент не имел возможности получить квалифицированную помощь. Без этого депрессия перешла в крайне своеобразную форму шизофрении, связанную с помешательством на почве семейной карьеры. Пациент происходит из династии потомственных полицейских, в следствие чего у мисс Юбикитас появилось неостановимое желание вершить справедливость. Стоит отметить, что формы наказания несоизмеримо жестокие, по сравнению с преступлениями. Так, в ходе общения с компетентным специалистом, офицер заявила, что застрела в упор воришку, который украл яблоко с рынка.

Рекомендации: немедленно отстранить от службы и направить на лечение».

Тацуми причмокнул, закрывая личное дело девушки. Он обращает внимание на то, как взглядом его провожают десятки полицейских, что сейчас работают на улице, собирая улики и доказательства.

«Силовик. Ребенок. Шизофреник. Эх, почему-то я не удивлен, что всё до такого опустилось».

Личное дело Серью — не единственная папка в руках Тацуми. Легким движением он раскрывает следующую, которая подписана так: «Только для внутреннего пользования».

«И что же ты накопал такого, Яков?»

Тацуми видит на первых двух страницах уже привычную картину: труп мужчины примерно сорока лет. Рыжие волосы, отёкшее лицо, кровоподтеки и кровь. Несколько фотографий тела офицера закреплено наверху скобкой.

«Так, я, конечно, не эксперт-криминалист, но, судя по положению тела и пулевым отверстиям, стреляли почти в упор. Пистолетный патрон. Два попадания в голову. Причем в затылок. У меня две версии: либо мистер Юбикитас не заметил, как к нему сзади подкрался преступник и прострелил башку, либо это сделал тот, кому он доверял, — Тацуми переворачивает страницу, и дальнейшая информация его приятно удивляет. — Яков, а ты хорошо постарался. Не был бы таким жадным говнюком, цены бы тебе не было. Значит, мистер Огр и мистер Юбикитас отправились в совместный патруль и по итогу попали в засаду. И погиб только последний. Причем первый потратил два патрона, о чем ещё умудрился сообщить в арсенал, — он ещё раз внимательно прочел этот отрывок, надеясь, что глаза его не обманывают. Эх, если бы они врали… — Он идиот? — Такой наглости и простоты Тацуми не ожидал. Он с трудом мог проверить в прочитанное. — Это же какие мозги должны быть, чтобы всё так провернуть? Это убийство при свете дня и свидетелях. Тут явно замешан кто-то из правительства. Иначе я не представляю, как подобное дело замяли и списали на случайную перестрелку. И даже нашли несколько липовых свидетелей. М-да, — Тацуми закрывает папку. Левая рука проходится по голове, зарываясь в короткие каштановые волосы. — И это полиция при Чоури. Мы точно делаем правильный выбор, если такой наглый беспредел творился при нём? Хотя… Возможно, я преувеличиваю, и это были внутренние разборки».

Келлер в нужном месте. Возле одноэтажного здания, откуда до сих пор продолжают выносить тела в черных мешках, стоит рыжеволосая девушка. Облачена в стандартный полицейский латный доспех. Она держит планшет и быстрыми движениями карандаша исписывает его. Рядом с ней крутится необычное животное, явно собака, но какой породы — Тацуми не может сказать. Собачка маленькая, у нее бледно-желтая шерстка, непроницаемые черные глаза, маленький черный носик, большие свисающие коричневые ушки и круглое, почти как шарик, тело с непропорционально маленькими конечностями. Что самое интересно: собака стоит на двух ногах. Он никогда не видел, чтобы верный друг человека просто так стоял на ногах, словно животное прямоходящее.

«Интересная у неё собака… Хотя стоп».

Тацуми останавливается и прислушивается к своим чувствам. От одного взгляда этих безжизненных черных глаз что-то внутри у него щелкает. «Ночной Ужас» испытывает слабое тяготение. На ум приходит речь Шагонова во время их встречи в императорском дворце: «У него есть помощница. Зовут Серью Юбикитас. Хороший исполнительный лейтенант и, к тому же, обладатель биологического тейгу, которого она называет Коро».

«Это не собака. — Существо замечает подходящего Келлера. Влажный носик начинает слабо дергаться, а глаза — быстро открываться и закрываться. — Это биологический тейгу в форме собаки. И этот лейтенантик назвал её Коро. Интересное имя».

Когда Тацуми подошел к Серью на расстоянии двух вытянутых рук, Коро издает резкий звук.

— Ав! Ав! — злобный собачий лай приветствует Тацуми и оповещает хозяйку о приближении незваного гостя. Девушка моментально оборачивается и в следующий миг застывает на месте, широко раскрыв рот и глаза.

«Она меня узнала».

— Лейтенант, — не обращая внимания на то, что сейчас девушка готова испустить дух, Тацуми отдает ей стандартное воинское приветствие. Краем глаза замечает, что Коро перестал рычать и просто с любопытством смотрит на него.

Проходит секунда.

Другая.

Никакой реакции. Тацуми уже почти убежден, что сейчас девушка борется сама с собой, чтобы не упасть в обморок или не закричать от радости. Другие невольные наблюдатели этой картины тоже это заметили.

Келлер подносит к её лицу ладонь и начинает щелкать пальцами перед глазами. Правый — левый. Он так делает несколько раз; никаких результатов.

«Однако, тяжелый случай. Не думал, что моя личность сможет оказать хоть на кого-то такой эффект. Обычно только Эсдес умудряется лишать молодых парней дара речи и заставлять смущенно прятать эрекцию, — с серьезным взглядом Келлер продолжает смотреть на застывшее в немой радости лицо девушки. — Впрочем, не скажу, что мне неприятно. Наоборот, отрадно знать, что мои страдания на Юге не прошли даром».

Словно выходя из замедленного режима, губы Серью приходят в движение, и первое, что слышит Тацуми, — восхищенный девичий визг.

— О божечки! — молодая офицер от радости подпрыгивает на месте. — Сам «Черный Рыцарь» Империи пришел ко мне! Я никогда не думала, что настанет этот счастливый час! О-о-о-о!

«Даже так? — Тацуми продолжает непоколебимо созерцать молодую девушку. — Всё будет куда легче, чем я предполагал».

— Лейтенант, — раздается спокойный голос офицера гвардии.

На лице девушки ещё больше эмоций. Радость сменяется растерянностью. Глазки бегают, пытаясь поймать взгляд Келлера. Губы поджаты. Едва не выронив исписанный планшет, она прислоняет вытянутую ладонь к виску, отдавая стандартное воинское приветствие.

— Полковник, сэр! — её слова радостные. — Прошу прощения за такую реакцию! Для меня честь встретиться с вами лично!

«И она всё такая же громкая».

Тацуми тяжело вздыхает.

— Я это увидел, — полковник смотрит по сторонам — на них всё ещё устремлены многочисленные взгляды полицейских, которые позабыли о служебных обязанностях. И он решает напомнить им об этом: — Продолжайте работать далее.

Этих слов хватает, чтобы следователи и обычные силовики преступили к своим обязанностям.

Взгляд снова устремляется на молодого лейтенанта. Янтарные глаза девушки горят восторгом.

— Серью Юбикитас, я бы хотел обсудить с тобой несколько важных вопросов.

— Обсудить? Со мной? — на её лице появляется смущение. Она отводит взгляд в сторону.

— Да, — Тацуми слабо кивает. — Мой коллега рекомендовал именно тебя как надежного человека.

Смущение сменяется чувством легкой гордости, девушка слегка задирает носик кверху. Она довольно прикрывает глаза.

— Да, полковник. Так оно и есть! Я одна из самых результативных полицейских во всей столице. Зло никогда не пройдет мимо меня, и справедливость будет восстановлена!

«Хотел бы я, чтобы оно так было».

Тацуми пожимает плечами.

— Я ценю ваш энтузиазм, лейтенант. Поэтому предлагаю где-нибудь уединиться и обсудить детали в приватной обстановке. Мое дело достаточно деликатное.

— Разумеется, сэр, — она энергично кивает головой. — Прошу, следуйте за мной.

Убрав руки в карманы, Тацуми неспеша следует за девушкой, смотря ей в спину. И периодически поглядывает на «собаку». Как и догадывался, ноги животного слишком коротковаты для его фигуры, и потому Серью просто волочет его через ошейник по каменному тротуару. Судя по нулевой реакции создания, оно и не против.

Полицейская заводит Тацуми за угол, что ведет в глубокую, чистую подворотню. Там стоят несколько офицеров, закуривающих стресс. При виде Серью они быстро бросают сигареты на холодную брусчатку и затаптывают их, гася огонь. Надевают шлемы и устремляются на выход, не произнеся ни слова. Келлер пропускает их, прижавшись к стенке, — здесь достаточно тесно, и даже два человека не смогут пройти мимо друг друга, не столкнувшись.

Пройдя ещё несколько метров вперед, так, что солнечный свет скрывается за возвышающимися зданиями и становится темно, энергичная девушка резко разворачивается к Келлеру. Улыбка с её лица не собирается сползать.

— Думаю, теперь нас никто не побеспокоит, полковник.

Келлер хмурится, обращаясь к внутреннему чутью. Пробует воздух носом.

«Да, похоже на то. Я не чувствую рядом никого, кто бы мог представлять для меня угрозу, — он смотрит за спину — вдали, у входа на основную улицу, с которой пришел, сейчас видны лишь мельтешащиеся фигуры полицейских. — Надо было брать с собой Яшу или кого-то ещё. Не очень хочется разговаривать о таких серьезных вещах в подворотне».

Он плавно устремляет голову вперед, опуская взгляд книзу. Между ним и Серью слишком большая разница в росте — её макушка с трудом достает ему до шеи. Но даже несмотря на то, что девушка оказалась наедине с кумиром, её взгляд всё такой же пылкий и страстный.

«Ладно, закончим с этим побыстрее».

— Завтра я убью генерала Огра. — Голос Тацуми тихий, но достаточный, чтобы девушка смогла его расслышать.

— А? — быстро моргает Серью, широко разевая рот.

— Ты не ослышалась, — Келлер неумолим. Его слова такие же тихие. — Завтра я убью твоего начальника.

Смотря ей в лицо, у Тацуми складывается впечатление, что он выплеснул на неё ведро ледяной воды. Если он будет откровенным с собой — это недалеко от правды.

— П-п-прости? Я-я-я-я…

Не позволяя ей опомниться, он протягивает к ней папку с убийством её отца и буквально впихивает ей в руки. Ошарашенная девушка отшатывается назад.

— Читай. Узнала?

Потребовалось полминуты, прежде чем девушка издала хоть какой-то звук. К счастью, это был не крик, иначе Тацуми пришлось бы свернуть ей шею. С влажных губ девушки доносится сдавленный стон. Коро издает нечто, похожее на приглушенный писк.

— Читай, — Келлеру не требуется лишних сил, чтобы вырвать из рук девушки планшет, с которым она стоит всё это время. Он убирает его под мышку и продолжает бесстрастно смотреть в лицо офицеру.

Тяжело сглотнув, Серью опускает дрожащие янтарные глаза на отчет и вздрагивает. Её трясущиеся пальцы медленно переворачивают страницу, открывая фотографии покойного отца, а также заключения о смерти.

Тацуми будто наблюдает за медленной театральной обстановкой. Сперва лицо Серью, с большой задержкой, становится смущенным. Смущение переходит в непонимание. Офицер начинает быстро листать отчет далее. Непонимание сменяется гневом, и, когда он наступает, янтарные глаза девушки устремляются в бесстрастное лицо Келлера.

— Как это понимать? — голос полон едва сдерживаемой ярости.

Келлер ожидал примерно такой реакции. Она больше не похожа на невинное дитя, а напоминает разъярённую фурию с вздыбившимися волосами. Зрачки сужены. Руки дрожат от ярости и готовы разорвать отчет на мелкие клочья. Мимолетом Тацуми обращает внимание на Коро — милейшие создание прячется за ногами своей госпожи, прикрывая глазки.

— А понимать очень просто, — Тацуми делает шаг по направлению к девушке, оставаясь спокойным. — Тебя использовали, моя дорогая. Большую часть твоей жизни человек, которым ты так восхищалась и обожала, был убийцей твоего отца, что отнял всё твое наследие и превратил в личную игрушку. Добро пожаловать в жестокий реальный мир.

Лицо Серью покрывается тонким слоем холодного пота. На нем появляется жуткая гримаса гнева. Сжав кулак, девушка наотмашь бьет стену здания, кроша кирпич и оставляя солидную сеть трещин от места попадания.

«Сильно бьет», — подмечает Тацуми.

— Ублюдок… — процеживает сквозь зубы девушка. — Ненавижу. Тварь.

Тацуми слышит ещё несколько бранных слов, но продолжает безучастно смотреть на гнев девушки. Он смотрит за спину, за ними по прежнему никто не ведет наблюдение.

— Я его убью лично. — Серью заканчивает гневную тираду и, поддавшись эмоциям, топает ногой. Камень крошится под её бронированным сапогом.

Давно он не видел столь чистого гнева. Это даже немного умиляет. Однако у него есть дело. Тацуми кладет руку на наплечник девушки.

— Я тебя понимаю.

— Зачем? Зачем ты мне это сообщил? — она буквально держится на грани, чтобы бросить все свои дела и начать вершить самосуд.

— Смерть твоего уже бывшего начальника предопределена. Хочешь ты того или нет, но мне отдан приказ, и я его выполню. Ты же, — Тацуми позволяет себе снисходительно улыбнуться, — представляешь для меня определенный интерес. Зачем такому человеку, что буквально живет своей работой, идти на дно за предателем и изменником?

— Я не предатель и изменник. Я законопослушный гражданин, — она дрожит. Её маленькая ручка упирается в красную футболку Тацуми. — Не смейте меня так называть, полковник.

— Разумеется. Разумеется, — зеленоглазый шатен кивает. — Но через несколько дней почти всё окружение твоего бывшего начальника станет таковым. И мне бы не хотелось, чтобы ты последовала за ними. Поэтому я и вызвал тебя. Империи очень нужны такие мотивированные офицеры.

«Хотя я преувеличиваю. На самом деле у Империи нет проблем с рекрутами. Но Серью является хозяйкой этого Коро. Найти нового владельца для Имперского Оружия будет крайне проблематично».

Судя по её реакции, она, видимо, тоже поняла это. Но решила не углубляться до правды. Слова Тацуми более чем удовлетворили её. Она делает глубокий вдох, убирая ладонь от груди полковника.

— Что от меня требуется, сэр? — голос становится ровнее. Следует ещё несколько тяжелых выдохов.

— Пока ничего, лейтенант, — Келлер снимает свою ладонь с её наплечника и делает шаг назад. — Возьмите больничный и несколько дней просто посидите дома. Когда всё закончится, я сам с вами свяжусь и сообщу, что нужно делать.

Тацуми обращает внимание на Коро — зверек всё так же дрожит за своей хозяйкой.

«Хотя… Он же ведь биологический тейгу. Хм, есть одна идея…» — за осознанием этого факта следует мрачная ухмылка.

— Даже так. — Снова взгляд устремлен на Серью, что выглядит серьезной как никогда. — Мы поступим несколько иначе. Лейтенант, я дам вам возможность пообщаться с генералом Огром и свершить возмездие.

Юбикитас молча кивает.

— Завтра я принесу вам домой этого господина, и вы сможете задать ему ваши вопросы. После чего разделаться с ним. С одним условием: мне нужна целая голова. Такой вариант вас устраивает?

— Более чем, — девушка прикусывает нижнюю губу. Тацуми приятно удивлен, что она не пытается разузнать, а зачем ему, собственно, нужна эта целая голова.

— Вот и договорились, — Келлер протягивает ей руку, и девушка принимает рукопожатие. Её хватка сильна — не настолько, чтобы Тацуми почувствовал дискомфорт, но достаточно, чтобы ощутить силу в её хрупких ручонках.

С неохотой девушка отпускает Келлера.

— Полковник, — она прощается с ним кивком головы и направляется обратно на улицу.

Тацуми повторяет её жест.

— Лейтенант, — он прижимается к стене, пропуская девушку вперед. Коро послушно идет за ней.

Смотря ей в спину, он кое-что осознает. И тут же хмурится.

«Надо за ней проследить».

Черная броня «Ночного Ужаса» покрывает шатена. На её поверхности отрастают несколько десятков черных щупалец, которые прилипают к стенам домов, позволяя Тацуми забраться наверх.