Имперский маг или приказываю лечить

Глава 1

**Глава 1. Последняя операция**

Скальпель скользнул по коже с хирургической точностью, рассекая ткани тонкой линией. Операционная замерла в привычной тишине, нарушаемой только ритмичным писком мониторов и шипением аппарата ИВЛ.

— Зажим, — негромко попросила хирург, не отрывая взгляда от операционного поля.

Медсестра мгновенно подала инструмент. Они работали вместе уже третий год — каждый жест отточен до автоматизма.

— Кровотечение контролируем. Роман Исаич , как пациент?

— Стабилен. Давление сто двадцать на семьдесят, пульс семьдесят два.

Хирург кивнула, продолжая работу. Аппендэктомия — рутинная операция, которую она могла бы провести с закрытыми глазами. Но рутины в хирургии не бывает. Каждый разрез, каждый шов — это чья-то жизнь.

Воспалённый аппендикс был удалён чисто, без осложнений. Она методично наложила швы на брюшину, затем на мышцы, и наконец на кожу. Двадцать минут от начала до конца.

— Операция завершена. Переводим в палату интенсивной терапии.

Сняв перчатки, она почувствовала, как тяжесть последних суток обрушилась на плечи свинцовым грузом. Это была уже четвёртая операция за сегодня. До этого — тридцать шесть часов без сна, три сложнейших операции на желудке и одна экстренная лапароскопия.

В раздевалке она медленно стянула хирургический костюм. В зеркале отразилось усталое лицо тридцатилетней женщины с тёмными кругами под глазами и растрёпанными волосами, выбившимися из-под шапочки.

— Доктор, вы как? — заглянула медсестра Лена. — Может, останетесь в ординаторской? У вас такой измождённый вид.

— Спасибо, Лена, но дома поспать будет лучше. Завтра снова на смену.

Она натянула куртку и вышла из больницы в холодную октябрьскую ночь. Москва встретила её пустынными улицами и редкими фонарями. По асфальту шуршали жёлтые листья, ветер пробирался под воротник.

Идти домой было минут пятнадцать пешком. Автобусы в это время уже не ходили, а на такси тратиться не хотелось — зарплата хирурга в районной больнице не баловала излишествами.

Ноги несли её по привычному маршруту, но веки предательски слипались. Она несколько раз качнулась на ходу, едва не врезавшись в столб. Нужно было взять себя в руки — всего несколько кварталов до дома.

На перекрёстке загорелся зелёный. Она шагнула на проезжую часть, не глядя по сторонам — привычка многолетнего жителя спального района, где по ночам машины были редкостью.

Но в эту ночь грузовик с прицепом мчался по пустынной улице, а его водитель, такой же измотанный многочасовой дорогой, на секунду задремал за рулём.

Она увидела слепящие фары, когда было уже поздно что-либо предпринять. Время замедлилось, как в кино. В последний момент сознания она подумала о незавершённой операции, назначенной на завтра, о пациенте, который будет её ждать...

Удар. Темнота. И странное ощущение, будто она проваливается в бездонную пропасть.

Но это был ещё не конец.

Тронный зал императора Куси Гордея сотрясся от внезапного грохота. Воздух треснул, словно стекло, и в самом центре величественного помещения разверзлась светящаяся трещина реальности. Золотые колонны задрожали, а хрустальные люстры зазвенели тревожной мелодией.

Император вскочил с трона, его багряная мантия взметнулась за спиной.

— Что за чертовщина?! — выкрикнул он, инстинктивно отступая назад.

Придворные в панике шарахнулись к стенам. Заграничные послы — степенный посланник из Северных Княжеств и изысканная леди из Восточной Империи — с ужасом таращились на растущую воронку света. Стража выхватила мечи, но против магии такой силы сталь была бесполезна.

Портал расширился до размеров человеческого роста, и из него выпала девушка неземной красоты. Она рухнула на мраморный пол с негромким всхлипом, её тёмная куртка резко контрастировала с золотом отделки зала.

Длинные золотистые волосы рассыпались по плечам, а когда она подняла голову, все увидели поразительные зелёные глаза — яркие, как изумруды, с кошачьим разрезом. Лицо омолодилось лет на пять, черты стали утончённее, аристократичнее.

Портал схлопнулся с оглушительным хлопком, оставив после себя лишь слабое свечение в воздухе.

В наступившей мёртвой тишине единственным, кто сохранил спокойствие, оказался высокий блондин у правой колонны. Виктор Крид выделялся среди придворных не только ростом и широкими плечами, но и невозмутимым выражением аристократически красивого лица. Его голубые глаза смотрели на происходящее с лёгким любопытством, словно подобные явления были для него обыденностью.

Пока все застыли в шоке, он неспешно подошёл к девушке и галантно протянул ей руку.

— Позвольте помочь, миледи, — его голос прозвучал удивительно спокойно в гробовой тишине зала.

Девушка подняла на него растерянный взгляд — именно такой взгляд бывает у воробья, неожиданно оказавшегося в клетке с хищными птицами. Она явно ничего не понимала в происходящем.

— Ваше Императорское Величество, — Виктор обернулся к трону и отвесил безупречный поклон, не отпуская руки девушки. — Позвольте представить мою новую ученицу. Она прибыла для прохождения стажировки в моей клинике.

Император всё ещё таращился на них, не в силах произнести ни слова.

— Встречайте — благородная Ольфария Минор, — Виктор слегка сжал пальцы девушки в предупреждении, заметив её замешательство. — Дочь моего старого друга из Альбиона. Несколько... нетрадиционный способ прибытия, но вы же знаете альбионцев — они всегда любили эффектные появления.

Он обворожительно улыбнулся всему залу, словно появление человека из светящегося портала было самой обыденной вещью на свете.

— Надеюсь, Ваше Величество не возражает против её присутствия при дворе? Обучение молодых талантов — дело важное и благородное.

Девушка — теперь уже Ольфария — медленно поднялась, опираясь на его руку. Её зелёные глаза метались по залу, пытаясь осознать, где она оказалась. Тронный зал, император, придворные в роскошных одеждах... Это было похоже на сон. Или на декорации к историческому фильму.

Но боль в коленях от падения была вполне реальной.

Император медленно опустился обратно на трон, всё ещё переваривая увиденное. Но годы правления научили его не показывать слабость перед подданными и тем более перед иностранными послами. Он откашлялся и жестом подозвал церемониймейстера.

— Продолжим приём, — произнёс император Куси Гордей, стараясь придать голосу прежнюю властность.

Посланник из Северных Княжеств, всё ещё потрясённый увиденным, неуверенно шагнул вперёд и развернул свиток.

— Ваше Императорское Величество, князья Севера вновь требуют вернуть земли Мин под их юрисдикцию. Эти территории исконно принадлежали...

— Довольно! — рявкнул император, и в его голосе зазвучала прежняя сила. — Земли Мин я никому не отдам! Это давно уже территория священной Куси, а местное население сплошь кусианцы. Сколько можно повторять одно и то же?

Посланник хотел возразить, но тут вперёд неспешно вышел Виктор Крид. Его движения были полны достоинства, а голос прозвучал с непререкаемым авторитетом имперского лекаря.

— Позвольте внести ясность в этот вопрос с медицинской точки зрения, — он окинул взглядом зал, и даже император невольно прислушался. — Показатели смертности в землях Мин с приходом империи снизились на тридцать процентов. Детская смертность упала в два раза. Рождаемость, напротив, повысилась на двадцать процентов. Эпидемии, которые раньше выкашивали целые деревни, теперь пресекаются в зародыше благодаря имперской медицинской системе.

Его тон не предполагал хоть каких-то возражений. Цифры звучали убедительно, а авторитет Крида при дворе был непоколебим.

— Полагаю, господин посланник, что здоровье и благополучие населения важнее политических амбиций? — Виктор слегка улыбнулся, но в этой улыбке читалось превосходство человека, привыкшего быть правым.

Посланник растерянно заморгал. Спорить с имперским лекарем было не только бесполезно, но и опасно — Крид пользовался особым расположением императора.

— Приём окончен, — отрезал Гордей, поднимаясь с трона. — Всем разойтись.

Придворные и послы поспешно потянулись к выходу, всё ещё бросая опасливые взгляды на место, где недавно сверкал портал. Виктор галантно предложил руку Ольфарии, которая до сих пор стояла как зачарованная.

— Позвольте проводить вас, миледи. Думаю, вам стоит осмотреться в новых условиях, — он мягко направил её к выходу.

Девушка послушно пошла рядом с ним, её зелёные глаза блуждали по роскошным залам дворца. Всё происходящее казалось ей невероятным сном. Ещё час назад она была уставшим хирургом в промозглой московской ночи, а теперь... теперь она Ольфария Минор в каком-то средневековом дворце, рядом с загадочным блондином, который спас её от неловких вопросов с такой лёгкостью, словно подобное случалось каждый день.

Мраморные колонны, золотые орнаменты, гобелены на стенах — всё это проплывало мимо, как в тумане. Она шла, не понимая куда и зачем, полностью полагаясь на своего спутника, который, казалось, знал в этом мире абсолютно всё.

Они шли по мощёным улицам столицы, и Ольфария не переставала удивляться смешению эпох. Рядом с каменными домами в средневековом стиле возвышались здания явно более поздних периодов, а кое-где даже виднелись современные постройки.

— Для меня иномирцы — это совершенно нормально, — негромко сказал Виктор, заметив её растерянный взгляд. — Я сам не местный, так сказать. И к тому же бессмертный, но местным лучше про это не знать. Вызывает... ненужные вопросы.

Он произнёс это так спокойно, словно речь шла о погоде.

— Бессмертный? — переспросила она, наконец обретя способность говорить.

— Уже несколько столетий, — кивнул Крид. — Но сейчас не об этом. Расскажите о своей прошлой жизни. Какие у вас навыки? Чем занимались? Мне нужно понять, как вас пристроить в этом мире с наибольшей пользой.

— Я... я была хирургом, — Ольфария нащупала в кармане куртки стетоскоп, который почему-то остался при ней. — Работала в районной больнице. Проводила операции, лечила людей...

— Превосходно! — в голосе Виктора появились нотки искреннего удовлетворения. — Медицинские знания здесь в большой цене. Особенно такие передовые, как ваши.

— Почему вы мне помогаете? — внезапно остановилась Ольфария. — Почему проявляете такую доброту к незнакомке?

Виктор обернулся и посмотрел на неё с лёгкой насмешкой в голубых глазах.

— Доброты нет и не было, дорогая моя Ольфария, — его улыбка стала чуть более хищной. — Теперь вы у меня в долгу. Я спас вас от неприятных вопросов императора, дал новую личность, предоставлю крышу над головой. И вскоре вы подпишете контракт вечной службы, дабы быть полезной мне и моим интересам.

Она отшатнулась, но он продолжал улыбаться.

— Впрочем, всё не так плохо. Я хороший хозяин, — он подмигнул ей и рассмеялся — звук получился откровенно злодейским, с нотками торжества. — Обеспечу всем необходимым, дам работу по специальности, защищу от неприятностей. А неприятностей здесь хватает, поверьте.

Он развернулся и направился к высокому зданию в неоготическом стиле, которое возвышалось над окружающими постройками как чёрный монолит. Острые шпили тянулись к небу, а узкие окна напоминали прищуренные глаза.

— Добро пожаловать в мой дом, — Крид галантно придержал для неё тяжёлую дубовую дверь, украшенную металлическими накладками. — Здесь вам предстоит жить и работать. Весь небоскрёб принадлежит мне — от подвала до крыши.

Ольфария замерла на пороге, глядя в полумрак вестибюля. Она понимала, что выбора у неё нет. В этом странном мире она была никем, а единственный человек, который мог ей помочь, оказался не благодетелем, а расчётливым владельцем, который просто приобрёл себе новую собственность.

Но что-то в его манере, в этой откровенной честности относительно своих намерений, внушало больше доверия, чем лицемерная доброта.

— Идёмте, — мягко подтолкнул её Виктор. — Время знакомиться с новой жизнью.

Лифт плавно поднимался вверх, и Ольфария с изумлением наблюдала за мелькающими цифрами этажей. В средневековом мире подъёмники казались совершенно неуместными, но Крид воспринимал это как должное.

— Итак, экскурсия по владениям, — начал он, пока кабина скользила вверх. — Первые пять этажей — административная часть. Бухгалтерия, юридический отдел, приёмные. С шестого по пятнадцатый располагается моя клиника. Самое современное медицинское оборудование, какое только можно найти в империи.

Лифт остановился на одном из средних этажей, и двери разъехались, открывая вид на просторный холл с белоснежными стенами. В воздухе пахло антисептиком — запах, знакомый до боли.

— Здесь вам предстоит работать после подтверждения квалификации, — продолжил Виктор, показывая рукой в сторону коридоров. — Сначала, конечно, аккредитация. Местные медицинские стандарты несколько отличаются от ваших. А затем — получение магической специальности как имперского мага.

— Магической? — переспросила Ольфария, оторвавшись от разглядывания операционных через стеклянные двери.

— Естественно. Здесь медицина тесно переплетена с магией. Заживляющие заклинания, диагностические чары, зелья — всё это неотъемлемая часть лечебного процесса. Не волнуйтесь, у вас явно есть способности, раз вас сюда занесло.

Двери лифта закрылись, и они продолжили подъём.

— Этажи с шестнадцатого по двадцать седьмой — мои личные покои, лаборатории, библиотека, — монотонно перечислял Крид. — Без особого приглашения туда не заходить. А вот двадцать восьмой — ваш новый дом.

Лифт мягко остановился, и они вышли в просторную прихожую. Ольфария ахнула — перед ней открывалась роскошная квартира с панорамными окнами, из которых открывался потрясающий вид на столицу.

— Спальня, гостиная, рабочий кабинет, ванная комната, — Виктор провёл её по комнатам. — Кухня полностью оборудована, хотя при желании можете питаться в общей столовой на втором этаже. Гардероб пока пуст, но завтра портные принесут подходящую одежду.

Обстановка была изысканной, но не кричащей — тёмное дерево, кожаная мебель, дорогие ткани приглушённых оттенков. Всё дышало достатком и хорошим вкусом.

— В рабочем кабинете есть доступ к библиотечной системе, — он показал на массивный стол с какими-то странными кристаллическими пластинами. — Сможете изучать местные медицинские практики и магические основы. Рекомендую начать именно с этого.

Ольфария подошла к окну и замерла. Внизу расстилалась столица империи — смешение архитектурных стилей, от древних башен до современных зданий. Где-то вдалеке виднелись шпили императорского дворца.

— Впечатляет? — усмехнулся Крид. — Добро пожаловать в новую жизнь, Ольфария Минор. Надеюсь, она покажется вам... интересной.

В его голосе звучала какая-то скрытая угроза, но в то же время и обещание. Она понимала — игра только начинается, и правила в ней устанавливает он.

На следующее утро Виктор постучал в дверь ровно в десять. Ольфария открыла, всё ещё одетая в свою московскую куртку и джинсы — другой одежды у неё попросту не было.

— Идёмте, дорогая моя ученица, — он окинул её критическим взглядом. — Ваш нынешний наряд привлекает слишком много внимания. А нам это ни к чему.

Они спустились в холл, где их уже ждал элегантный экипаж — нечто среднее между каретой и автомобилем. Запряжённый парой гнедых лошадей, он тем не менее был оснащён стеклянными окнами и мягкими сиденьями.

— Мадам Селестина содержит лучший модный дом в столице, — пояснил Крид, помогая ей подняться в экипаж. — Обслуживает высшую знать, включая императорскую семью. Но для моих нужд делает исключение.

Поездка заняла около получаса. Экипаж остановился перед изящным зданием с витринами, где красовались манекены в роскошных нарядах. Над входом золотыми буквами было написано "Селестина. Высокая мода."

Дверь им открыл щеголевато одетый молодой человек с безупречными манерами.

— Мастер Крид! — воскликнул он. — Мадам ждёт вас в первом салоне.

Мадам Селестина оказалась элегантной женщиной неопределённого возраста с седыми волосами, уложенными в сложную причёску. Её тёмные глаза мгновенно оценили Ольфарию с головы до ног.

— Хм, интересный материал, — пробормотала она, обходя девушку кругом. — Хорошие пропорции, правильная осанка, но этот варварский наряд... — она поморщилась, словно увидела что-то неприличное.

— Мне нужно одеть её прилично, но удобно, — сказал Виктор, устраиваясь в кресле. — Повседневные платья, рабочая одежда для клиники, пара парадных нарядов. И всё это к сегодняшнему вечеру.

— К вечеру? — мадам Селестина вскинула бровь. — Мастер Крид, даже для вас это...

— К вечеру, — повторил он тоном, не допускающим возражений. — Удвою обычную плату.

Глаза модистки загорелись, и она хлопнула в ладоши. Тотчас появились три помощницы с метрами и записными книжками.

— Начинаем! — скомандовала Селестина. — Марта, снимаешь мерки. Лиза, готовишь образцы тканей. Анна, достаёшь базовые выкройки.

Следующий час превратился в настоящий хаос. Ольфарию крутили, мерили, прикладывали к ней образцы материй. Мадам Селестина с горящими глазами набрасывала эскизы, отдавая быстрые распоряжения.

— Это платье для работы в клинике, — она показала строгий наряд тёмно-синего цвета. — Практично, но элегантно. А это — для повседневного ношения, — изящное платье цвета морской волны с умеренным декольте. — И парадный наряд для особых случаев.

Последнее платье заставило Ольфарию ахнуть. Глубокого изумрудного оттенка, оно было создано, чтобы подчеркнуть цвет её глаз. Облегающий лиф, пышная юбка, тонкая вышивка серебряной нитью — настоящее произведение искусства.

— Превосходно, — одобрил Виктор, внимательно изучавший эскизы. — Добавьте к этому нижнее бельё, чулки, обувь и дорожный плащ. Всё должно быть высшего качества.

Мадам Селестина кивнула и исчезла в глубине мастерской, увлекая за собой помощниц. Началась лихорадочная работа — резали ткани, строчили на швейных машинках, украшали вышивкой.

— Теперь понимаете, почему я пользуюсь услугами Селестины? — усмехнулся Крид. — Когда нужно произвести впечатление, она незаменима.

К вечеру Ольфария стояла перед зеркалом в тёмно-синем рабочем платье, и с трудом узнавала себя. Изящный крой подчёркивал достоинства фигуры, а цвет гармонировал с её новой внешностью. В руках у неё был небольшой кожаный саквояж с остальными нарядами.

— Теперь вы выглядите как истинная леди Альбиона, — заключил Виктор, галантно предлагая руку. — Завтра начнём вашу профессиональную подготовку.

После визита к мадам Селестине экипаж повернул в противоположную сторону от небоскрёба, направляясь к окраинам столицы. Ольфария с любопытством наблюдала, как роскошные особняки сменялись более скромными постройками, а затем и вовсе промышленными зданиями.

— Куда мы едем? — спросила она, поправляя складки нового платья.

— В одну из моих мастерских, — коротко ответил Виктор. — Нужно кое-что подобрать для вашей... адаптации.

Экипаж остановился перед неприметным двухэтажным зданием без вывески. Крид провёл ладонью по металлической пластине рядом с дверью, и та бесшумно открылась.

Внутри Ольфария увидела нечто, напоминающее высокотехнологичную лабораторию. Странные механизмы с кристаллическими вставками, светящиеся сферы под стеклянными колпаками, полки с загадочными предметами. В воздухе потрескивала магическая энергия.

— Артефактная мастерская, — пояснил Виктор, проходя между верстаками. — Здесь создаются вещи, облегчающие жизнь тем, кто может себе их позволить.

Он остановился перед одной из полок и взял предмет, очень похожий на современный зеркальный фотоаппарат. Корпус был выполнен из тёмного металла с гравировкой в виде сложных рун.

— Это для вас, — он протянул артефакт Ольфарии. — Называется "Око Познания".

Она осторожно взяла устройство в руки. Оно было тёплым на ощупь и слегка вибрировало.

— Как им пользоваться? — спросила она, рассматривая знакомые кнопки и видоискатель.

— Принцип схож с теми приборами, что были в вашем мире, — Крид подошёл ближе. — Направляете на любой объект — растение, артефакт, даже человека — и нажимаете эту кнопку. Устройство считывает информационную матрицу объекта и отправляет данные в неосферу.

— В неосферу? — переспросила Ольфария.

— Магический аналог вашего интернета, — усмехнулся он. — Хранилище всех знаний империи и не только. А затем, при желании владельца, артефакт даёт развёрнутый ответ телепатически, прямо в мозг. Состав зелья, свойства минерала, биография человека, принцип действия заклинания — всё, что известно об объекте.

Ольфария внимательно изучила устройство. Оно действительно напоминало камеру, но руны на корпусе светились слабым голубым светом.

— Это... невероятно дорого, наверное? — осторожно спросила она.

— Один из самых ценных артефактов в моей коллекции, — кивнул Виктор. — Но я не желаю, чтобы мою ученицу раскрыли так быстро. В этом мире слишком много неизвестного, а незнание может стоить жизни. С этим артефактом вы сможете изучить любое растение, любой магический предмет, понять намерения собеседника.

Он поднял указательный палец в предостерегающем жесте.

— Но помните — использовать его нужно незаметно. Далеко не все оценят, если поймут, что их сканируют. И ещё — артефакт привязан к вам лично. Никто другой им пользоваться не сможет.

Ольфария осторожно повесила ремень на шею. Устройство удобно легло на грудь, скрывшись под складками платья.

— Спасибо, — искренне сказала она. — Это действительно поможет.

— Вот теперь можно сказать, что вы готовы к завтрашнему дню, — удовлетворённо произнёс Крид. — Завтра начнётся ваше настоящее обучение. Надеюсь, вы готовы к трудностям.

В его голосе звучала скрытая угроза, но Ольфария уже привыкла к его манере говорить загадками. Главное — у неё теперь был инструмент, который поможет выжить в этом странном мире.

На обратном пути к небоскрёбу Ольфария молчала, обдумывая произошедшее. Платье было красивым, но непривычным. Корсет стеснял движения, пышная юбка мешала ходить, а декольте заставляло чувствовать себя неловко.

— Виктор, — наконец решилась она, когда экипаж свернул на знакомую улицу. — А можно вернуться к мадам Селестине?

Крид удивлённо поднял бровь.

— Что-то не так с нарядами? Мне показалось, они вам подходят.

— Подходят, но... — Ольфария помялась, подбирая слова. — Можно ли заказать ещё несколько вещей? По моим запросам на этот раз.

— Каким именно? — в голосе Виктора прозвучало любопытство.

— Брюки, — твёрдо сказала она. — И костюмы. Джемпера, свитера... Одежду, в которой я чувствовала бы себя уютно. А ещё рабочую форму по типу привычной мне хирургической — просторную, удобную, не стесняющую движений.

Крид некоторое время молчал, изучающе глядя на неё.

— Понимаю, — медленно произнёс он. — Вы хотите одеваться как мужчина.

— Не как мужчина, а как мне удобно, — возразила Ольфария. — В моём мире женщины носят брюки, и это никого не смущает. Особенно врачей — в платье операцию не проведёшь.

— В этом мире подобная одежда для женщин... скажем так, нетрадиционна, — Виктор задумчиво постучал пальцами по подлокотнику. — Но не запрещена. Просто привлечёт внимание.

— Я готова к этому, — упрямо сказала она. — Лучше пусть обращают внимание на мою одежду, чем на то, что я не умею правильно ходить в корсете.

Неожиданно Крид рассмеялся — искренне и весело.

— Знаете что? — он постучал в стенку экипажа. — Кучер, поворачиваем обратно к мадам Селестине!

— Правда? — недоверчиво спросила Ольфария.

— Мне внезапно стало интересно посмотреть на реакцию почтенной мадам, когда вы попросите сшить вам мужской костюм, — в глазах Виктора заплясали озорные искорки. — К тому же, вы правы насчёт рабочей одежды. Хирург в пышном платье — это, мягко говоря, непрактично.

Когда они вернулись в модный дом, мадам Селестина встретила их с недоумением.

— Мастер Крид? Что-то не так с заказом?

— Всё превосходно, — успокоил её Виктор. — Но леди Ольфария хотела бы дополнить гардероб ещё несколькими вещами. Весьма... необычными.

Ольфария собралась с духом и объяснила свои пожелания. Лицо мадам Селестины постепенно менялось от удивления к возмущению, а затем к профессиональному интересу.

— Брюки для леди... — пробормотала она. — Это вызов. Но вызов интересный. — Её глаза загорелись тем же огнём, что и утром. — Хорошо! Покажем этим консерваторам, что мода не стоит на месте!

Виктор откинулся в кресле, наблюдая за происходящим с явным удовольствием. Похоже, его новая ученица оказалась гораздо интереснее, чем он предполагал.

Виктор устроился в мягком кресле в примерочном салоне, раскрыв солидный том в тёмно-зелёном переплёте. "Основы квантовой магии и временных парадоксов" — читалось золотыми буквами на корешке. Рядом на изящном столике дымился фарфоровый стакан с шартрезовым чаем — напитком ярко-зелёного цвета, который источал травяной аромат с нотками мяты и лимонной цедры.

— Готова первая примерка! — объявила мадам Селестина, отдёргивая бархатную занавеску.

Виктор даже не поднял глаз от книги, лишь перевернул страницу.

— Что скажете, мастер Крид? — Ольфария неуверенно вышла из кабинки.

На ней был строгий костюм тёмно-серого цвета — приталенный жакет и брюки с идеально выверенными стрелками. Крой подчёркивал женственность фигуры, но при этом выглядел деловито и практично.

— Мм, — пробормотал Крид, не отрываясь от чтения. — Неплохо.

— Мастер! — возмутилась мадам Селестина. — Это революция в моде! Посмотрите хотя бы!

Виктор нехотя поднял взгляд, окинул Ольфарию беглым взглядом и снова уткнулся в книгу.

— Сидит хорошо. Следующий.

Ольфария скрылась за занавеской, а мадам Селестина возмущённо фыркнула.

Через несколько минут появился второй наряд — тёмно-синий брючный костюм с белой блузкой. Затем третий — повседневные брюки с мягким кашемировым джемпером цвета слоновой кости.

— А теперь специальная рабочая форма! — торжественно объявила Селестина.

Ольфария вышла в костюме, который заставил её сердце сжаться от ностальгии. Свободные брюки, удобная куртка с множеством карманов, всё выполнено из практичной ткани белоснежного цвета. Точь-в-точь как хирургическая форма из её прошлой жизни, только более изящного кроя.

На этот раз Виктор действительно поднял голову и внимательно изучил её с ног до головы. В его глазах мелькнул интерес.

— Вот это уже лучше, — произнёс он, отпивая чай. — В таком виде вы действительно похожи на врача. Не на придворную кокетку, играющую в доктора, а на настоящего специалиста.

Ольфария невольно расправила плечи. Привычная одежда вернула ей уверенность в себе.

— Последний наряд! — мадам Селестина была явно горда собой. — Нечто особенное для особых случаев.

Ольфария исчезла за занавеской, а через несколько минут появилась в чём-то совершенно неожиданном. Чёрные обтягивающие брюки, тёмно-зелёная блузка из шёлка с глубоким вырезом и приталенный жакет. Строго, элегантно и в то же время дерзко.

Виктор отложил книгу и поднялся с кресла.

— Вот это интересно, — он медленно обошёл её кругом. — Сочетание мужского кроя с женственными деталями. Практично, но при этом привлекательно. Мадам Селестина, вы превзошли сами себя.

Модистка сияла от гордости.

— Такого костюма нет ни у одной дамы в столице, — заявила она. — Леди Ольфария будет законодательницей мод!

— Или объектом сплетен, — усмехнулся Крид, возвращаясь к креслу. — Но это уже её проблемы. Заказывайте всё, что примерили. И добавьте к этому подходящую обувь и аксессуары.

Он снова взялся за книгу, но Ольфария заметила, что читал он теперь невнимательно, то и дело поглядывая в её сторону поверх страниц.

После визита к мадам Селестине экипаж направился в ювелирный квартал столицы. Здесь даже мостовая была выложена из полированного камня, а витрины магазинов сверкали драгоценностями под магическими светильниками.

— Теперь нужно дополнить ваш образ подходящими аксессуарами, — объяснил Виктор, когда они остановились перед роскошным зданием с вывеской "Мастер Ордан. Ювелирные изделия и артефакты". — Ученица такого мастера, как я, не может ходить без соответствующих украшений.

Внутри их встретил пожилой мужчина с седой бородкой и проницательными глазами. На нём был фартук, усыпанный мельчайшими драгоценными камнями.

— Мастер Крид! — воскликнул он. — Какая честь! Чем могу служить?

— Мне нужно полностью экипировать мою новую ученицу, — Виктор указал на Ольфарию. — Украшения и функциональные артефакты. Всё должно соответствовать её статусу.

Мастер Ордан внимательно изучил девушку, затем кивнул.

— Понимаю. Элегантность, но с практической составляющей. Прошу сюда.

Он провёл их в заднюю комнату, где на бархатных подушках были разложены изделия, от которых захватывало дух. Кольца, серьги, ожерелья — каждое было произведением искусства.

— Начнём с основ, — мастер Ордан взял тонкую серебряную цепочку с небольшим кристаллом. — Амулет защиты от базовых заклинаний. Обязательная вещь для любого мага.

Он застегнул цепочку на шее Ольфарии. Кристалл тепло лёг на грудь, рядом с артефактом-камерой.

— Далее — кольцо стабилизации магических потоков, — ювелир надел на её безымянный палец изящное кольцо с голубым сапфиром. — Поможет контролировать силу заклинаний, особенно пока вы учитесь.

— А это что? — Ольфария указала на серьги в виде маленьких серебряных капель.

— Ментальные щиты, — пояснил мастер Ордан. — Защищают от чтения мыслей и ментального воздействия. Крайне полезная вещь при дворе.

Виктор одобрительно кивнул.

— Берём. И добавьте браслет регенерации — пусть учится не бояться мелких травм в процессе обучения.

Мастер принёс изящный браслет из белого золота с россыпью мелких изумрудов.

— Ускоряет заживление порезов и ушибов в три раза, — объяснил он, застёгивая браслет на запястье Ольфарии. — Для медика незаменимая вещь.

— И наконец, — Крид взял с полки элегантную диадему, — знак статуса. Ученица имперского лекаря должна выглядеть соответственно.

Тонкий обруч из платины был украшен небольшими бриллиантами, которые образовывали сложный узор. Когда Ольфария надела диадему, камни мягко засветились.

— Артефакт ясности разума, — пояснил мастер Ордан. — Улучшает концентрацию и память. Поможет в изучении магических дисциплин.

Ольфария посмотрела на себя в зеркало и едва узнала отражение. Украшения не были кричащими, но придавали ей вид знатной особы. Она действительно выглядела как ученица влиятельного мага.

— Сколько это всё стоит? — тихо спросила она.

— Больше годового жалованья придворного врача, — небрежно ответил Виктор, доставая кошелёк. — Но не волнуйтесь, всё это входит в ваше... оборудование. Инвестиции в эффективность обучения.

Мастер Ордан упаковал всё в бархатную шкатулку, а Виктор расплатился золотыми монетами, не считая.

— Теперь вы готовы предстать перед коллегами, — удовлетворённо заключил он. — Завтра начинаем настоящую работу.

Вернувшись в небоскрёб, Виктор проводил Ольфарию в свой рабочий кабинет на двадцать пятом этаже. Помещение поражало — высокие потолки, стеллажи с древними фолиантами до самого верха, а у окна стоял массивный стол из чёрного дерева.

— Присаживайтесь, — он указал на кресло напротив стола. — Время заключить наш контракт.

Из ящика стола Виктор извлёк свиток из дорогого пергамента, исписанный мелким почерком. Ольфария напряглась — она помнила его слова о вечной службе.

— Читайте внимательно, — Крид протянул ей документ. — Я не сторонник неприятных сюрпризов.

Ольфария развернула свиток и принялась изучать текст. С каждой строчкой её удивление росло. Вместо кабального договора она видела на удивление справедливые условия.

— Вечная служба, но... — она подняла глаза, — здесь написано, что я получаю полное медицинское образование, магическую подготовку, жильё, питание, одежду...

— И жалованье в размере половины от доходов клиники, — добавил Виктор. — После первого года службы. Плюс ежегодные премии за выдающиеся результаты.

— А что, если я захочу расторгнуть контракт?

— Можете сделать это в любой момент после десяти лет службы, — пожал плечами Крид. — Правда, придётся возместить затраты на обучение и артефакты. Но сумма фиксированная и вполне разумная.

Ольфария перечитала контракт ещё раз. Условия действительно были более чем щедрыми.

— Почему? — спросила она. — Почему такие хорошие условия?

— Потому что хороший специалист стоит дорого, а принуждение рождает лишь посредственность, — Виктор встал и подошёл к окну. — Мне нужен партнёр, а не раб. Кроме того, у меня есть планы, которые потребуют вашего... добровольного участия.

Ольфария взяла перо и подписала контракт. Крид капнул на подпись каплю воска и приложил печать.

— Отлично. Теперь переходим к следующему этапу, — он открыл потайной шкаф за книжным стеллажом.

Внутри на полках стояли флаконы с жидкостями разных цветов. Некоторые светились, другие медленно клубились, словно живые.

— Великие зелья, — пояснил Виктор, доставая несколько флаконов. — Каждое стоит целое состояние, но результат того стоит.

Первый флакон содержал золотистую жидкость, которая переливалась как расплавленный металл.

— Зелье физического совершенства, — он протянул его Ольфарии. — Выпейте залпом. Укрепит тело, повысит выносливость, улучшит координацию. Побочный эффект — обострение всех чувств.

Ольфария колебалась лишь секунду, затем опрокинула содержимое флакона в рот. Жидкость оказалась на вкус как мёд с травами, но жгла горло огнём. Почти сразу по телу разлилось приятное тепло.

— Второе, — Крид дал ей флакон с серебристой жидкостью. — Зелье ментальной ясности. Улучшит память, ускорит мышление, поможет усваивать новые знания.

Это зелье было прохладным, как родниковая вода, но оставляло металлический привкус.

— И последнее, — третий флакон содержал переливающуюся всеми цветами радуги жидкость. — Зелье магического пробуждения. У вас есть способности, но они дремлют. Это их разбудит.

Последнее зелье было сладким, но после глотка во рту появился вкус электричества. Ольфария почувствовала, как что-то в ней просыпается — словно включился дополнительный орган чувств.

— Теперь отдыхайте, — сказал Виктор. — Зельям нужно время, чтобы подействовать полностью. Завтра утром вы почувствуете разницу. А послезавтра начнём ваше обучение.

Ольфария поднялась с кресла и удивилась — движения стали более плавными, а в теле ощущалась какая-то новая сила. Даже цвета вокруг казались ярче.

— Спасибо, — искренне сказала она. — За всё.

— Благодарить ещё рано, — усмехнулся Крид. — Настоящая работа только начинается.

Ольфария поднялась на двадцать восьмой этаж и прошла в свою квартиру. Тишина обволокла её, как тёплое одеяло — после суматошного дня это была настоящая роскошь. Она сняла диадему и украшения, аккуратно сложив их в шкатулку от мастера Ордана, и подошла к панорамному окну.

Столица империи расстилалась внизу, словно ожившая карта. Огни фонарей создавали причудливые узоры на улицах, а где-то вдалеке мерцали башни императорского дворца. Два дня назад она даже представить не могла, что такое место существует.

Ольфария прислонилась лбом к прохладному стеклу. В теле всё ещё ощущалась непривычная лёгкость от зелий, а мысли были удивительно ясными. Она могла отчётливо вспомнить каждую деталь прошедших дней — от последней операции в московской больнице до подписания контракта с Кридом.

"Всё из-за переработок", — мысленно усмехнулась она. Если бы не те бесконечные тридцатишестичасовые смены, если бы не хроническая усталость, она бы не шла домой пешком той ночью. Взяла бы такси или попросила коллегу подвезти. И никакой грузовик её бы не сбил.

Но что тогда? Ещё одна смена, ещё одна операция, ещё один день в бесконечном цикле работы и сна? Квартира-студия в спальном районе, зарплата, которой едва хватает на жизнь, и никаких перспектив что-либо изменить?

Она посмотрела на роскошную обстановку вокруг — мягкие кожаные кресла, дорогой ковёр, изящные светильники. На столе лежала шкатулка с украшениями, каждое из которых стоило больше её годового жалованья в России. В шкафу висели платья от лучшей модистки столицы, а на запястье красовался браслет, способный лечить раны.

"Странная это штука — судьба", — подумала Ольфария, наблюдая, как по улицам движутся экипажи и редкие пешеходы. В старой жизни она спасала людей, но была никем — одним из сотен уставших врачей в переполненной больнице. Здесь она пока ещё ничего не знала о местной медицине, но уже была "благородной дочерью из Альбиона" и ученицей влиятельного мага.

Правда, ценой свободы. Контракт лежал на столе, официально закрепляя её новый статус. Десять лет службы — это немало. Но разве её прошлая жизнь была свободой? Работа до изнеможения ради копеечной зарплаты, отсутствие времени на личную жизнь, постоянное давление системы здравоохранения...

Где-то внизу зазвонили часы на городской башне. Полночь. Ольфария зевнула — зелья придавали сил, но не отменяли потребность в сне. Завтра начнётся новая жизнь, и она должна быть к ней готова.

Она ещё раз окинула взглядом вид из окна. Возможно, грузовик был не трагедией, а... возможностью? Шансом начать всё сначала, но уже с другими правилами игры?

"Посмотрим", — пробормотала она, направляясь к спальне. Завтра покажет, стоила ли эта авантюра с переселением в другой мир всех потерь.

Глубокой ночью, когда столица погрузилась в сон, а лунный свет серебрил окна небоскрёба, в спальне Ольфарии начали происходить удивительные вещи.

Сначала это была едва заметная прохлада. Воздух вокруг спящей девушки стал холоднее на градус, потом на два. Её дыхание превратилось в лёгкие облачка пара, хотя в комнате было тепло. Простыни покрылись тончайшим слоем инея, который тут же таял от тепла тела, создавая причудливые узоры.

Зелье магического пробуждения делало своё дело. Дремавшие в глубинах души силы медленно просыпались, откликаясь на древние ритмы мироздания.

Температура продолжала падать. На стенах появились ледяные кристаллы, а стакан с водой на прикроватной тумбочке покрылся тонкой корочкой льда. Воздух наполнился магической энергией — холодной, как дыхание зимы, и в то же время удивительно чистой.

Ольфария ворочалась во сне, но не просыпалась. Подсознание воспринимало холод как что-то естественное, родное. В грёзах она шла по заснеженному полю, а снежинки танцевали вокруг неё, подчиняясь её воле.

Внезапно характер магии изменился. К ледяной стихии добавилось что-то иное — тёплое, золотистое, наполненное жизненной силой. Это была целебная магия, но не обычная. Сила, которая пробуждалась в девушке, была на порядки мощнее всего, что знали лучшие лекари империи.

Предбожественный уровень — такой талант рождался раз в столетие.

Золотистый свет окутал спящую фигуру. Он был почти невидим, но если бы в комнате находился маг, он бы ощутил невероятную мощь этого излучения. Лёд на стенах не таял под воздействием тепла — вместо этого две стихии находили удивительную гармонию, дополняя друг друга.

Воздух в комнате стал целебным. Пыльца с цветов на подоконнике взвихрилась и закружилась, создавая маленький вихрь жизненной энергии. Даже увядшие листья комнатных растений зазеленели, набухая соками.

Ольфария улыбнулась во сне. Ей снилось что-то приятное — утренняя кухня, солнечный свет из окна и главное... кофе. О, как же она скучала по настоящему кофе! В грёзах она перебирала зёрна робусты самого изысканного сорта, вдыхала их аромат, представляла, как заварит идеальную чашку.

Зёрна в её снах были идеальными — тёмные, маслянистые, с богатым букетом. Она мысленно перемалывала их, заливала горячей водой точно нужной температуры, наблюдала, как поднимается пена. Аромат во сне был таким реальным, что девушка почти чувствовала его наяву.

А магия тем временем продолжала своё пробуждение. Ледяные узоры на стенах становились всё сложнее, напоминая фракталы, а золотистое сияние пульсировало в такт сердцебиению спящей. Две противоположные стихии — лёд и исцеление — сплетались в единую симфонию силы.

К утру всё стихло. Лёд растаял, не оставив следов, а золотистый свет угас. Но изменения уже произошли — в Ольфарии пробудились способности, которые могли изменить не только её судьбу, но и историю всей империи.

Она продолжала мирно спать, всё ещё улыбаясь своим кофейным грёзам, не подозревая, какой подарок преподнесла ей судьба в эту ночь.

**Интерлюдия. Коллекционер судеб**

Виктор сидел в своём кабинете, потягивая утренний шартрезовый чай и наблюдая через окно, как его новая ученица изучает медицинские трактаты в библиотеке этажом ниже. Магические кристаллы транслировали изображение прямо на поверхность стола — удобная вещь для наблюдения за подопечными.

Ольфария склонилась над древним фолиантом, старательно записывая что-то в блокнот. Солнечный свет играл в её золотистых волосах, а изумрудные глаза сосредоточенно изучали сложные диаграммы. Прелестная картина усердия и любознательности.

*Уже который герой...* — мысленно усмехнулся Виктор, делая очередной глоток. За долгие годы их было немало — призванных из других миров, наделённых необычными способностями, горящих желанием изменить этот мир к лучшему. Идеалисты, мечтатели, спасители.

И всех их он перехватывал.

Императоры менялись, династии рушились и восстанавливались, но Виктор Крид оставался неизменной константой при дворе. Полезный, незаменимый, всегда знающий нужных людей и умеющий оказаться в нужном месте в нужное время. Особенно когда появлялись *особенные* люди.

Портал в тронном зале был не случайностью — Крид давно научился отслеживать межмирные переходы. Магические детекторы в его лабораториях фиксировали любое нарушение пространственной ткани в радиусе тысячи миль. А его влияние при дворе позволяло быть рядом с императором именно тогда, когда это требовалось.

*Служить на благо Куси*, — он почти рассмеялся вслух. Конечно, империя была удобной крышей для его деятельности. Стабильная политическая система, развитая магическая инфраструктура, доступ к ресурсам. Но настоящая цель была куда более личной.

Каждый призванный герой обладал уникальными знаниями. Технологии, медицина, философия, искусство — крупицы информации из тысяч миров медленно складывались в его личную коллекцию. А их способности... ох, как полезно было изучать новые виды магии, неизвестные местным.

Виктор провёл пальцем по краю чашки, и чай автоматически подогрелся. Простенькое заклинание, но в его исполнении — безупречное. Столетия практики не прошли даром.

*Пара веков*, — он едва сдержал смех, вспомнив свои слова Ольфарии. Если бы она знала правду... Пара *сотен* веков была ближе к истине. Но кому нужны подробности? Смертным было трудно понять масштабы истинного бессмертия.

За эти тысячелетия он видел рождение и крах цивилизаций, изобретение магии и её упадок, войны богов и восхождение новых. Империя Куси была лишь одной из многих, которым он служил. Удобной, процветающей, стабильной.

И каждый новый герой добавлял ещё один штрих в его бесконечную мозаику знаний.

Ольфария перевернула страницу, и её брови удивлённо поднялись — видимо, она наткнулась на что-то интересное. Крид улыбнулся. Эта была особенной даже среди особенных. Хирургические навыки из высокотехнологичного мира плюс пробуждающиеся магические способности невероятной силы. Его детекторы зафиксировали всплеск энергии прошлой ночью — и это было лишь начало.

*Предбожественный уровень целительства*, — мысленно отметил он. *И боевая магия льда в придачу. Интересное сочетание.*

Виктор откинулся в кресле, наслаждаясь предвкушением. Сколько секретов таила эта маленькая докторша? Какие знания её мира могли оказаться полезными? И самое главное — как долго потребуется, чтобы полностью раскрыть её потенциал?

Время у него было. Как всегда.

*Ещё одна жемчужина в коллекции*, — подумал Крид, наблюдая, как Ольфария увлечённо изучает анатомические схемы. *И, возможно, самая ценная из всех.*

Он допил чай и поднялся с кресла. Пора проверить, как продвигается обучение его нового приобретения.

**Интерлюдия. Императорские размышления**

Император Гордей стоял у высокого окна своих личных покоев, наблюдая за утренней сутолокой во дворе. Гвардейцы меняли караул, слуги спешили по своим делам, а где-то вдалеке виднелись шпили небоскрёба Крида, возвышающиеся над городом как чёрные иглы.

Виктор Крид... Император медленно потёр переносицу, пытаясь разобраться в своих мыслях. Этот человек был загадкой, которую он пытался разгадать уже много лет.

Кажется, Крид был при дворе всегда. Гордей не помнил времени, когда этого высокого блондина не было рядом — сначала как наставника его отца, затем как его собственного советника и друга. Неизменный, невозмутимый, всегда знающий правильный ответ на любой вопрос.

*Но сколько ему лет, в конце концов?*

Император припоминал портреты в галерее предков. На картинах, написанных сто лет назад, рядом с его прадедом стоял человек, удивительно похожий на Крида. Та же холодная красота, те же голубые глаза, та же самоуверенная улыбка. Художник, должно быть, льстил заказчику, изображая его таким молодым.

Хотя...

Гордей нахмурился, вспоминая недавний инцидент в тронном зале. Портал, девушка, и реакция Крида. Любой нормальный человек испугался бы, удивился, хотя бы дрогнул. Но Виктор отреагировал так, словно подобное случалось каждый день. Спокойно, расчётливо, с готовностью, которая могла прийти только с опытом.

*С каким опытом?*

А теперь ещё эта ученица. Ольфария Минор из Альбиона. Странное совпадение — девушка появляется буквально из ниоткуда именно в тот момент, когда Крид присутствует в зале. И он тут же находит ей легенду, статус, объяснение.

Император подошёл к письменному столу и достал секретную папку с разведывательными донесениями. Альбион был захвачен империей Кусь всего пять лет назад, и местная знать находилась под пристальным наблюдением. Но никакой Ольфарии Минор в списках не значилось. Более того, никого с таким именем вообще не существовало.

*Зачем Виктору понадобилась эта девушка?*

Крид никогда не делал ничего без расчёта. Каждое его действие имело цель, каждое слово — смысл. Он не был склонен к благотворительности или сентиментальности. Если он взял ученицу, значит, она ему зачем-то нужна.

Но зачем человеку, который знает, кажется, всё на свете, ученица из недавно захваченного Альбиона?

Гордей вспомнил взгляд девушки в тронном зале — растерянный, почти испуганный. Она смотрела на всё как на что-то совершенно незнакомое. Не как аристократка, попавшая в чужой двор, а как человек, внезапно оказавшийся в чужом мире.

*Что ты скрываешь, старый друг?*

Император задумчиво постучал пальцами по столу. С одной стороны, Крид был его наставником, советником, одним из немногих людей, которым он доверял. С другой — этот человек хранил слишком много секретов.

А теперь появился ещё один.

Гордей поднялся и снова подошёл к окну. Возможно, стоило поручить кому-то из своих людей незаметно проследить за новой ученицей Крида? Выяснить, кто она такая на самом деле и откуда взялась?

Но это означало шпионить за Виктором. А Крид... Крид не любил, когда за ним шпионили. И способы избавления от нежелательного внимания у него были весьма изощрённые.

*Нет*, — решил император. *Пока что просто наблюдение. Посмотрим, что он задумал на этот раз.*

Гордей вернулся к государственным делам, но мысли продолжали возвращаться к загадочной ученице и её не менее загадочному наставнику. В глубине души он понимал — что бы ни планировал Крид, это будет интересно.

И, вероятно, опасно.

**Интерлюдия. Возвращение полководца**

Кровь ещё не высохла на клинке шашки, когда Гиперион въехал в ворота столицы. Последние отголоски битвы звенели в ушах — лязг стали, крики умирающих, топот конницы по промёрзшей земле. Северные мятежники были разбиты, их знамёна развевались теперь как трофеи за спиной его отряда.

Седые волосы полководца были забрызганы чужой кровью, а алые глаза горели остатками боевой ярости. Белоснежный камзол, некогда безупречный, теперь нес следы трёхдневного сражения. Но Гиперион выглядел невозмутимо — смерть была ему не страшна, ведь он уже умирал. Много раз.

*Северная кампания завершена*, — мысленно подвёл он итоги, направляя коня по знакомым улицам. Семь месяцев в походе, четыре крупных сражения, бесчисленные стычки. Мятежные бароны думали, что зима даст им преимущество. Глупцы. Зима была союзником тех, кто не боялся холода мёртвых.

В бою под Кровавым Перевалом ему проткнули лёгкое — Гиперион сражался ещё полчаса, пока не заметил, что дышать стало труднее. При штурме крепости Железный Коготь вражеский арбалет прошил ему горло насквозь — он продолжал рубить врагов, пока не понял, что не может отдавать команды. А в последней битве варварский топор расколол ему череп до самых глаз.

Но Гиперион продолжал сражаться. Химерическая некротическая магия не давала ему покоя даже в смерти. Раны затягивались, кости срастались, органы восстанавливались. Болезненно, медленно, но неизбежно.

*Проклятое бессмертие.*

Коренные жители столицы с почтением расступались перед кортежем. Полководец империи возвращался с победой — это значило, что мир продлится ещё несколько месяцев. До следующего мятежа, следующей войны, следующей кампании.

Гиперион машинально провёл пальцем по шраму на шее — память о дуэли с командором пиратов три года назад. Тот был хорош, очень хорош. Но мёртвого не убьёшь дважды.

Небоскрёб Крида возвышался впереди, чёрный силуэт на фоне вечернего неба. Полководец поморщился. Виктор наверняка уже знал о его возвращении — у этого бессмертного ублюдка были глаза и уши везде. И, конечно же, он пригласит "старого друга" на ужин, чтобы выслушать отчёт о кампании.

*Старого друга.* Гиперион горько усмехнулся. Два века назад они действительно были друзьями. Молодой некромант, только что обретший бессмертие, и древний маг, собиравший знания как другие собирают монеты. Они много разговаривали, делились секретами, планировали будущее империи.

Но вечность имеет свойство... приедаться. Особенно когда твой собеседник никогда не меняется. Те же манеры, та же снисходительная улыбка, те же голубые глаза, которые смотрят на тебя как на интересный экспонат в музее.

А потом появились новые лица. Призванные герои, ученики, протеже. Крид коллекционировал их, как редкие артефакты, изучал, использовал, а потом... они умирали. От старости, в боях, от болезней. А Виктор оставался, переходя к следующему поколению подопечных.

Гиперион устал от этого цикла. Ему хватало собственного бессмертия — наблюдать ещё и за Кридовскими экспериментами над судьбами было выше его сил.

Впрочем, ходили слухи о новой ученице. Девушка из Альбиона, внезапно появившаяся при дворе. Очередная жертва кридовского покровительства или что-то большее?

*Посмотрим*, — подумал полководец, направляя коня к императорскому дворцу. Сначала доклад Гордею, потом отдых, а уж потом можно будет заняться светскими визитами.

Шашка мягко позвякивала в ножнах в такт шагам коня. Северные мятежники были разбиты, но впереди ждали новые войны. Империя всегда нуждалась в тех, кто готов был умирать за неё снова и снова.

И Гиперион был лучшим! Всегда и во всём. Уж такое его немёртвое кредо, что позволяло существовать немёртвой хемере уже очень и очень давно. Просто соблюдай цикл, и скучно не будет. Но это уже мелочи, ибо полководец, приносящий только победу, со временем превращается в цепного пса на службе империи, и пока ещё ни один император не отказался от услуг столь лояльного чудища. Ну а сам Гиперион был и не против, пока ему платили столь щедрое жалование и позволяли заниматься своими экспериментами в магии и прочих аспектах чародейского ремесла.

Глава 2

Ольфария проснулась с ощущением, что выспалась впервые за много месяцев. Тело было полно энергии, мысли — удивительно ясными, а в воздухе витал слабый аромат... кофе?

Она села в постели, принюхиваясь. Нет, это были лишь отголоски сна. Но сон был настолько ярким, что во рту почти чувствовался вкус крепкого эспрессо.

— Неужели и здесь есть кофе? — пробормотала она, вставая с кровати.

Квартира встретила её утренним светом, струящимся через панорамные окна. Вид на столицу империи по-прежнему завораживал, но сейчас Ольфарию интересовало другое. Она методично обследовала кухню, открывая шкафчики один за другим.

И нашла то, что искала.

В углу, почти скрытая за декоративной панелью, стояла элегантная машина из полированного металла с множеством рычажков и индикаторов. Она выглядела как помесь современной кофемашины с каким-то магическим артефактом — кристаллы в основании мягко светились, а на передней панели красовались руны.

— Ну конечно, — усмехнулась Ольфария. — У Крида даже кофемашина волшебная.

Рядом с устройством стояла герметичная банка. Ольфария открыла её и вдохнула аромат, от которого закружилась голова. Зёрна были идеальными — тёмно-коричневые, маслянистые, с богатым букетом. Точь-в-точь такие, как в её сне.

Изучив магическую кофемашину, она быстро разобралась в принципе работы. Кристаллы нагревали воду до точной температуры, руны контролировали давление, а встроенная кофемолка измельчала зёрна в идеальную фракцию. Всё, что требовалось — засыпать зёрна и активировать нужные заклинания лёгким прикосновением.

Машина зажужжала, наполняя кухню восхитительным ароматом. Ольфария стояла рядом, вдыхая запах и пытаясь поверить в происходящее. Ещё несколько дней назад она была уставшим хирургом в московской больнице, а теперь готовила кофе в магической машине в квартире на двадцать восьмом этаже небоскрёба, принадлежащего бессмертному магу.

Готовый эспрессо струился в фарфоровую чашку тёмным, почти чёрным потоком. Пенка была идеальной — плотной, золотистой, без единого пузырька.

Ольфария осторожно подняла чашку и сделала первый глоток.

Кофе был невероятным. Крепкий, насыщенный, с оттенками шоколада и орехов. Никакой горечи, только богатый, глубокий вкус, который разливался по всему телу живительной волной.

— Боже мой, — выдохнула она, делая ещё один глоток. — Это лучший кофе в моей жизни.

И в этот момент до неё дошло — это не сон. Всё происходящее реально. Магия, другой мир, новая жизнь, контракт с загадочным бессмертным. Кофе был слишком вкусным, чтобы быть плодом воображения.

Она допила эспрессо до последней капли, наслаждаясь каждым глотком. Кофеин быстро разогнал остатки сонливости, а магические добавки в зёрнах (она была уверена, что они там есть) придали дополнительную ясность мышлению.

— Хорошо, — сказала она пустой чашке. — Если я застряла в другом мире, то хотя бы здесь есть отличный кофе. Это уже что-то.

Она приготовила вторую порцию — немного слабее, чтобы наслаждаться процессом дольше — и подошла к окну. Столица империи Кусь просыпалась под утренним солнцем, а где-то внизу начинался новый день её странной жизни.

После второй чашки кофе Ольфария решила исследовать рабочий кабинет, который вчера толком не рассмотрела. Открыв дверь, она замерла на пороге — то, что ей показалось обычным кабинетом, оказалось настоящей библиотекой.

Стеллажи тянулись от пола до потолка, заполненные книгами, свитками и кристаллическими пластинами. Тома были самых разных размеров — от тонких брошюр до массивных фолиантов в кожаных переплётах. Некоторые книги мягко светились, другие были окутаны едва заметным магическим ореолом.

На массивном письменном столе лежала изящная записка, написанная знакомым почерком:

*"Дорогая Ольфария,

Полагаю, вы проснулись отдохнувшей и готовой к обучению. Эта библиотека содержит базовые знания, необходимые для адаптации в нашем мире. Начните с полки "Основы" — там найдёте всё необходимое о местной медицине, магии и общественном устройстве.

Кристаллические пластины активируются прикосновением — они содержат интерактивные учебники с иллюстрациями. Весьма удобно для визуального обучения.

К обеду прошу спуститься на пятнадцатый этаж — познакомитесь с коллегами. Не опаздывайте, у докторов острые языки.

С уважением,

В. Крид

P.S. Кофе, полагаю, пришёлся по вкусу? Зёрна специально заказывал в Южных княжествах."*

Ольфария усмехнулась, складывая записку. Даже в таких мелочах Крид демонстрировал свою проницательность.

Она подошла к полке с надписью "Основы" и выбрала том под названием "Медицинская практика в империи Кусь. Введение для начинающих". Книга оказалась удивительно лёгкой для своих размеров, а страницы были сделаны из какого-то особого материала, приятного на ощупь.

Устроившись в мягком кресле у окна, Ольфария открыла первую страницу. Текст был написан ясным, понятным языком, а на полях красовались детальные иллюстрации — анатомические схемы, изображения лекарственных растений, диаграммы магических потоков в организме.

*"Основой местной медицины является синтез традиционных методов лечения с магическими практиками"* — прочитала она. *"Врач обязан владеть как знанием анатомии и фармакологии, так и базовыми целительскими заклинаниями..."*

Интересно. В её мире медицина и магия были несовместимы, здесь же они дополняли друг друга. Она перевернула страницу и наткнулась на описание диагностических заклинаний — способов определить болезнь, не прибегая к анализам или сложным обследованиям.

Взяв одну из кристаллических пластин, Ольфария коснулась её поверхности. Кристалл вспыхнул мягким светом, и в воздухе появились голографические изображения — трёхмерные модели органов, которые можно было поворачивать и изучать в деталях.

— Невероятно, — пробормотала она, манипулируя проекцией человеческого сердца. — Это лучше любого медицинского атласа.

Время летело незаметно. Ольфария успела просмотреть основы анатомии (местной, немного отличающейся от земной), изучить принципы магического лечения и даже попробовать несколько простейших диагностических заклинаний на себе.

Когда настенные часы пробили полдень, она с удивлением обнаружила, что проголодалась. В животе урчало, напоминая о том, что со вчерашнего вечера она ничего не ела.

— Пора знакомиться с коллегами, — сказала она, закрывая книгу и поднимаясь с кресла.

Надев один из новых костюмов — тёмно-синий, строгий, но элегантный — и прихватив записную книжку с заметками, Ольфария отправилась вниз. Пятнадцатый этаж ждал, а вместе с ним — новый этап её необычной жизни.

Лифт плавно остановился на пятнадцатом этаже, и Ольфария вышла в просторный холл клиники. Белоснежные стены, запах антисептика, тихий гул медицинского оборудования — всё это было до боли знакомо. Но голоса, доносившиеся из соседней комнаты, заставили её застыть на месте.

— Марь, а ты новенькую видела? Говорят, альбионка какая-то.

— Видела, красивая очень. Но что-то мне подсказывает, что она не больше альбионка, чем мы с тобой.

— А ты откуда знаешь?

— Интуиция медсестры, Свет. Плюс взгляд у неё был точно такой же, как у нас в первый день — полная растерянность.

Ольфария медленно приблизилась к открытой двери процедурной. За столом сидели две девушки в белых халатах — одна светловолосая, другая с тёмными волосами, собранными в строгий пучок. Они разбирали медицинские карты и говорили на абсолютно чистом русском языке.

— Простите, — осторожно сказала Ольфария с порога. — Вы... вы русские?

Обе девушки синхронно подняли головы и уставились на неё с изумлением.

— А ты? — спросила блондинка, отложив карту в сторону.

— Я... — Ольфария замялась, вспоминая свою легенду. — Меня зовут Ольфария. Я новая ученица мастера Крида.

— Ольфария, значит, — усмехнулась темноволосая. — А по-настоящему как зовут? Я Мария, а это Светлана. Можно просто Маша и Света.

— По-настоящему... — Ольфария оглянулась, убеждаясь, что никого больше рядом нет. — Имя знать не положено, помните? Но я действительно врач. Хирург.

— Садись, землячка, — Света указала на свободный стул. — Рассказывай, как Крид тебя подобрал. Нас он вытащил из настоящего ада.

Ольфария села, с облегчением переходя на родной язык.

— А вы откуда? Как здесь оказались?

— Мы из Минска, — сказала Маша, наливая чай из термоса. — Работали в военном госпитале. Помнишь военную кампанию в Мин два года назад?

— Смутно, — призналась Ольфария.

— Тогда империя захватывала наши земли. Город был в осаде, госпиталь переполнен ранеными, медикаментов не хватало, — Света говорила тихо, но в её голосе слышалась боль. — Мы работали по двадцать часов в сутки, спали на каталках, ели раз в день. Настоящий гуманитарный ад.

— И вдруг появляется этот блондин в дорогом костюме, — продолжила Маша. — Среди руин и крови выглядел как с картинки. Подходит и говорит: "Девушки, у вас есть два варианта — умереть здесь от истощения или поехать со мной работать в лучшей клинике империи".

— Мы сначала подумали, что он сумасшедший, — добавила Света. — Но когда город пал, а нас должны были либо убить, либо отправить в рабство, выбор был очевиден.

— И теперь мы здесь уже полтора года, — Маша протянула Ольфарии чашку чая. — Изучили местную медицину, освоили базовую магию, живём как люди. Крид слово держит.

— А вас как сюда занесло? — поинтересовалась Света.

Ольфария коротко рассказала свою историю — о переработках, грузовике и внезапном появлении в тронном зале. Девушки слушали, кивая с пониманием.

— Да уж, у Крида фирменный стиль, — заключила Маша. — Подбирает медиков в критические моменты. Света умирала от сыпного тифа, меня чуть не убили мародёры. А тебя грузовик сбил.

— Главное, что теперь ты в безопасности, — добавила Света. — И работа здесь интересная. Крид действительно гений, хотя и странный.

— Странный? — переспросила Ольфария.

— Ну, бессмертный же, — пожала плечами Маша. — Иногда говорит о событиях столетней давности как о вчерашних. А ещё у него коллекция всяких редкостей. В том числе нас с тобой, наверное.

Света толкнула подругу локтем.

— Не пугай новенькую. Крид хороший босс, честное слово. Строгий, но справедливый. И зарплата отличная.

— И кофе божественный, — добавила Маша с улыбкой. — Небось уже попробовала?

Ольфария засмеялась — первый раз за эти странные дни по-настоящему расслабилась.

— Да, кофе действительно потрясающий. Спасибо вам, девочки. А то я уже думала, что схожу с ума.

— Добро пожаловать в клуб "Крид и его коллекция", — торжественно произнесла Света, поднимая чашку чая. — Здесь безумие — норма жизни.

После разговора с Машей и Светой Ольфария решила осмотреться в клинике. Она прошла по коридору, заглядывая в кабинеты и процедурные, пытаясь понять масштабы заведения Крида.

Звуки доносились из большого зала в конце коридора — приглушённые голоса, шорох одежды, негромкие команды. Ольфария направилась туда и замерла в дверном проёме.

Перед ней был просторный лечебный зал с десятком коек, где лежали пациенты разного возраста. А между ними, словно белоснежный ангел смерти, скользил Виктор Крид. Безупречный белый халат, волосы аккуратно зачёсаны назад, холодные голубые глаза внимательно изучали каждого больного.

Но самым поразительным была скорость его работы.

Крид подошёл к пожилому мужчине, мельком взглянул на него и щёлкнул пальцами. Золотистое свечение окутало пациента, и тот тут же сел, потрогав живот с недоумением.

— Язва зажила. Диета три недели, — коротко бросил Виктор, уже переходя к следующей койке.

Молодая женщина начала что-то говорить про головные боли, но Крид даже не дослушал. Ещё один щелчок, ещё одна вспышка света.

— Мигрень. Магическое истощение. Месяц без заклинаний, — он уже осматривал ребёнка на соседней койке.

Щелчок. Свечение. Маленький мальчик перестал кашлять и удивлённо заморгал.

— Воспаление лёгких. Выздоровел. Следующий.

Ольфария наблюдала, как Крид методично обходил пациентов. Он не тратил время на осмотры, не задавал вопросов, не выслушивал жалоб. Одного взгляда ему хватало, чтобы поставить диагноз, а одного щелчка — чтобы излечить практически любую болезнь.

Сломанные кости срастались мгновенно. Инфекции исчезали без следа. Хронические заболевания, с которыми люди мучились годами, проходили за секунды.

— Опухоль мозга, — сказал он женщине средних лет, даже не притронувшись к ней. — Злокачественная, четвёртая стадия.

Женщина побледнела, но Крид уже щёлкал пальцами. Золотой свет стал ярче, продержался дольше обычного.

— Была опухоль мозга, — поправился он. — Контрольное обследование через месяц.

Виктор работал как хорошо отлаженный механизм — точно, быстро, без лишних движений. Его глаза напоминали глаза ястреба, высматривающего добычу. Только добычей были болезни, которые он уничтожал одну за другой.

Заметив Ольфарию в дверях, он едва заметно кивнул, но не прерывал работу.

— Цирроз печени. Последняя стадия, — диагноз прозвучал как приговор для мужчины лет пятидесяти.

Щелчок. Свечение. Мужчина сел на кровати, ощупывая правый бок с изумлением.

— Новая печень. Месяц без алкоголя, или всё вернётся, — Крид уже переходил к последнему пациенту.

Ольфария понимала, что наблюдает за чем-то невероятным. В её мире такие исцеления были бы названы чудом. Здесь это была обычная работа человека, который превратил медицину в искусство.

Но что-то в этой отстранённой эффективности пугало. Крид лечил людей как детали на конвейере — быстро, качественно, но без малейшего сочувствия или человеческого тепла.

Последний пациент был исцелён, и Виктор наконец подошёл к Ольфарии.

— Как впечатления от моих методов? — спросил он, снимая халат.

— Невероятно, — честно ответила она. — Но... разве не стоит хотя бы выслушивать пациентов?

Крид усмехнулся, и в его улыбке мелькнуло что-то хищное.

— Дорогая моя ученица, когда вы проживёте столько, сколько я, то поймёте — люди всегда жалуются на одно и то же. Зачем тратить время на театральность, когда можно просто решить проблему?

— А теперь, — сказал Крид, отбрасывая халат в корзину для стирки, — время познакомить вас с тем, что будет вашим домом на ближайшие годы.

Он провёл Ольфарию через серию стеклянных дверей в центральную часть клиники. То, что открылось перед ней, заставило её ахнуть.

Огромное пространство, разделённое на зоны прозрачными магическими барьерами. Десятки операционных с оборудованием, которое выглядело как помесь высоких технологий и чистой магии. Кристаллические мониторы показывали жизненные показатели, а хирургические столы светились мягким целебным светом.

— Двадцать четыре операционных, — начал Крид, словно экскурсовод в музее. — Каждая оснащена автономными системами жизнеобеспечения и экстренной стабилизации. Видите эти руны по периметру? Они создают стерильное поле, которое уничтожает любые патогены.

Ольфария кивнула, не в силах оторвать взгляда от совершенного оборудования.

— Здесь, — Виктор указал на следующую зону, — находятся палаты интенсивной терапии. Пятьдесят мест, каждое с индивидуальным регулированием всех параметров. Температура, влажность, насыщенность воздуха целебными эссенциями, магическая поддержка жизненных функций.

Они прошли дальше, и Крид открыл дверь в огромный зал, заставленный рядами коек.

— Общие палаты, — объяснил он. — Двести мест одновременно. Каждая кровать оснащена системой автоматической диагностики и базового лечения. Кристаллы в изголовье сканируют состояние пациента каждые десять секунд.

— Это... невероятно, — выдохнула Ольфария. — Сколько людей может вместить клиника?

— При полной загрузке? — Крид задумался. — Около трёхсот пациентов одновременно. Но это в обычном режиме. — Он повёл её дальше, к массивным дверям с надписью "Экстренная медицина". — А вот это моя гордость.

За дверями находился зал размером с полноценный ангар. Сотни коек, расположенных строгими рядами, каждая окружена магическими кристаллами разных цветов. Над потолком парили светящиеся сферы, излучающие мощную целебную энергию.

— Госпиталь военного времени, — пояснил Виктор с заметной гордостью в голосе. — Тысяча двести мест. Полностью автоматизированное лечение ранений любой сложности. Видите эти кристаллические башни? Они могут одновременно лечить до ста человек каждая.

Ольфария медленно прошла между рядами коек, пытаясь осознать масштабы.

— А персонала хватит на такое количество пациентов?

— В штате клиники сорок врачей, восемьдесят медсестёр и двести вспомогательного персонала, — отчеканил Крид. — Плюс магические автоматы, которые могут выполнять базовые процедуры без участия человека. В экстренном режиме мы способны поставить на ноги полк императорской маггвардии в течение часа.

— Полк? — недоверчиво переспросила она.

— Тысяча двести магов-воинов, — кивнул Виктор. — Я проверял эту цифру во время Северной кампании два года назад. Полк попал под артиллерийский обстрел, семьдесят процентов раненых. За сорок семь минут все были возвращены в строй.

Он подвёл её к центральной консоли — сложному устройству из кристаллов и металла.

— Отсюда я могу управлять всеми системами клиники одновременно. Диагностика, лечение, распределение ресурсов, вызов специалистов. — Крид положил ладонь на центральный кристалл, и тот засветился. По всему залу прошла волна мягкого свечения. — Система активирована. Сейчас каждая кровать готова принять пациента.

— Зачем такие мощности? — спросила Ольфария. — Неужели часто приходится лечить целые полки?

Крид повернулся к ней, и в его глазах промелькнуло что-то тёмное.

— Империя ведёт много войн, дорогая моя ученица. А войны имеют обыкновение становиться всё более... масштабными. Лучше быть готовым к худшему сценарию, чем потом сожалеть о неподготовленности.

Он выключил систему, и зал погрузился в полумрак.

— А теперь пойдёмте. Покажу вам лаборатории. Там вы проведёте большую часть времени, изучая местную фармакологию и магическую медицину.

Ольфария последовала за ним, всё ещё потрясённая увиденным. Клиника Крида была не просто медицинским учреждением — это была машина для спасения жизней промышленного масштаба.

Виктор провёл Ольфарию к незаметной двери в дальнем углу клиники. На ней не было никаких опознавательных знаков, только небольшая металлическая пластина со сложной руной.

— А теперь, — он приложил ладонь к пластине, и та вспыхнула ярким светом, — покажу вам то, что мало кто видел за последние столетия.

Дверь бесшумно отворилась, открывая узкую лестницу, ведущую вниз. Каменные ступени были отполированы до зеркального блеска, а стены украшали светящиеся кристаллы, дающие мягкий голубоватый свет.

— Моя лаборатория, — пояснил Крид, начиная спуск. — Святая святых. Место, где я провёл... — он задумался, — если перевести в рабочие часы, то сотни лет.

Они спускались долго — ступеней было больше сотни. Воздух становился прохладнее, а магическая энергия ощущалась всё отчётливее, словно они погружались в океан чистой силы.

Наконец лестница закончилась, и перед ними предстала массивная дверь из чёрного металла, покрытая сотнями рун разных размеров. Некоторые пульсировали, другие медленно вращались, третьи переливались всеми цветами спектра.

— Защитные барьеры, — объяснил Виктор, проводя руками сложную последовательность жестов. — От случайных взрывов, утечек магической энергии и... нежелательных гостей.

Дверь растворилась, буквально исчезнув в воздухе, и Ольфария замерла на пороге.

Лаборатория была огромной — размером с собор. Сводчатые потолки терялись в высоте, поддерживаемые колоннами из какого-то переливающегося материала. Но не размеры поражали воображение, а содержимое.

Тысячи полок с бесчисленными склянками, колбами, кристаллами и артефактами. Алхимические печи, из которых поднимались разноцветные пары. Сложные установки из металла и кристаллов, назначение которых можно было только гадать. В центре зала возвышался массивный стол, на котором стояли десятки приборов, каждый из которых выглядел как произведение искусства.

— Добро пожаловать в место, где рождаются чудеса, — торжественно произнёс Крид.

Ольфария медленно вошла в лабораторию, поворачивая голову во все стороны. Воздух здесь буквально дрожал от магической энергии, а каждый предмет излучал собственное свечение.

— Здесь, — Виктор указал на секцию с сотнями пробирок, — я создал все великие зелья, которые вы принимали. На их разработку ушло двадцать лет. А вот тут, — он подошёл к странной установке из вращающихся колец, — я изучал природу времени. Сорок три года экспериментов.

Они прошли дальше, и Крид показал на стеллаж с книгами, каждая из которых была размером с небольшой стол.

— Мои исследовательские журналы. Каждый том охватывает примерно десятилетие работы. Всего их сто семьдесят четыре.

— Семнадцать веков исследований? — выдохнула Ольфария.

— Это только то, что записано, — усмехнулся Виктор. — Первые века я не был столь... систематичен. А здесь, — он провёл её к дальней стене, где в огромных чанах плавали какие-то органы, — я изучаю регенерацию тканей. Пытаюсь понять, как можно восстанавливать целые органы из одной клетки.

Ольфария остановилась у витрины с кристаллами невероятной красоты. Некоторые пульсировали, как живые сердца, другие медленно меняли цвет.

— А это что?

— Концентрированная магическая энергия в кристаллической форме, — пояснил Крид. — Каждый кристалл содержит силу, достаточную для исцеления сотни человек. Или для разрушения небольшого города — в зависимости от применения.

Он подошёл к центральному столу, где лежали инструменты, которые одновременно напоминали хирургические и магические приспособления.

— Здесь я работаю над новыми методами лечения. Последний мой проект — попытка создать универсальное лекарство от всех болезней. Пока что удалось достичь лишь восьмидесятипроцентной эффективности.

— Всего лишь? — иронично спросила Ольфария.

Крид серьёзно посмотрел на неё.

— Совершенство не терпит компромиссов. Либо панацея лечит всё, либо это просто очень хорошее лекарство. — Он обвёл рукой всю лабораторию. — Всё, что вы видите, создано ради одной цели — победить смерть окончательно и бесповоротно. Не только для бессмертных вроде меня, но и для всех остальных.

В его голосе звучала такая убеждённость, что Ольфария невольно поверила — этот человек действительно способен изменить законы жизни и смерти.

— И вы хотите, чтобы я помогала вам в этом? — тихо спросила она.

Виктор улыбнулся, и его улыбка была одновременно обещанием и угрозой.

— Дорогая Ольфария, я хочу, чтобы вы стали частью этого. Ваши знания из другого мира плюс магия этого мира могут дать нам то, что я ищу веками.

Он подошёл к ней вплотную, и Ольфария почувствовала исходящую от него ауру силы.

— Добро пожаловать в команду тех, кто собирается переписать правила вселенной.

— Впрочем, — Крид внезапно посмотрел на изящные часы на запястье, — боюсь, наша экскурсия должна закончиться. У меня срочная встреча по делам государственной важности.

Ольфария удивлённо моргнула — ещё секунду назад он с энтузиазмом рассказывал о своих экспериментах, а теперь явно торопился её спровадить.

— Но я думала...

— Думали правильно, — перебил её Виктор, уже направляясь к выходу из лаборатории. — Обучение начнётся завтра. Сегодня вы ещё не готовы к полноценной работе. Слишком много базовых знаний нужно усвоить.

Они поднялись по лестнице, и Крид заперл дверь сложной последовательностью заклинаний.

— Кстати, — он полез в карман камзола, — чуть не забыл о важной детали.

Виктор достал небольшую бархатную коробочку и протянул её Ольфарии.

— Что это?

— Откройте и увидите.

Внутри лежала изящная серьга в виде серебряного листочка с крошечными рунами по краям. Она мягко светилась бледно-голубым светом.

— Артефакт универсального перевода, — пояснил Крид. — Носить обязательно, снимать нельзя. Он позволяет понимать и говорить на любом языке, существующем в этом мире.

Ольфария взяла серьгу, ощущая тёплое покалывание от магической энергии.

— Но я и так понимаю местный язык...

— Именно в этом проблема, — Виктор уже вёл её к лифту. — Вы альбионка, помните? А альбионский язык отличается от имперского. Без артефакта перевода возникнут неудобные вопросы — почему благородная дама из недавно захваченной провинции говорит на языке завоевателей как на родном?

Ольфария кивнула, понимая логику. Она проткнула мочку уха и вставила серьгу. Лёгкое покалывание прошло по всей голове, а потом исчезло.

— Теперь для окружающих вы говорите с лёгким альбионским акцентом, — удовлетворённо заметил Крид, когда они поднимались в лифте. — И если кто-то заговорит с вами на альбионском, вы поймёте и сможете ответить, хотя сами языка не знаете.

Лифт остановился на первом этаже, и Виктор галантно проводил её к выходу.

— А встреча действительно настолько важная? — с любопытством спросила Ольфария.

— Император вызвал на экстренное совещание, — коротко ответил он. — Что-то касающееся Северных границ. Видимо, опять беспокойства с варварскими племенами.

— Завтра в восемь утра жду вас здесь. Начнём с азов местной анатомии и магической диагностики.

— Виктор, — остановила его Ольфария, когда он уже собирался уходить. — Спасибо. За всё.

Он обернулся, и на его лице промелькнула искренняя улыбка — первая за всё время их знакомства.

— Не за что, дорогая моя ученица. Инвестиция в будущее, не более того.

Ольфария видела в окно, как Крид быстрым шагом направляется прочь из своей твердыни. Видимо, дела действительно были серьёзными.

Она откинулась на мягкие подушки, размышляя о прошедшем дне. Библиотека, знакомство с коллегами, невероятная клиника, загадочная лаборатория... И теперь ещё один артефакт, который должен был скрыть её истинное происхождение.

*Завтра начинается настоящая учёба*, — подумала она, рассматривая проплывающие за окном улицы столицы. *Интересно, к чему меня готовит этот загадочный бессмертный?*

Вечер застал Ольфарию за письменным столом с очередным томом по магической анатомии. Чашка идеального кофе дымилась рядом, а кристаллические пластины показывали трёхмерные модели органов, пронизанных магическими каналами.

*"Основные принципы циркуляции маны в организме человека"* — читала она, делая заметки в блокноте. Местная анатомия оказалась удивительно похожей на земную, но с важными дополнениями. У каждого человека существовала сеть невидимых каналов, по которым текла магическая энергия, подпитывая жизненные функции.

Кофе был восхитительным, как всегда. Ольфария уже поняла, что Крид не экономил ни на чём — от зёрен редчайших сортов до воды, очищенной специальными кристаллами. Каждый глоток придавал ясности мыслям и помогал усваивать сложную информацию.

Но после трёх часов непрерывного чтения голова начала гудеть. Магические диаграммы сливались перед глазами, а формулы заклинаний превращались в бессмысленные закорючки.

— Хватит на сегодня, — пробормотала она, закрывая книгу. — Нужно размяться.

Ольфария встала, потягиваясь и разминая затёкшие плечи. За окном сгущались сумерки, а улицы столицы озарялись тёплым светом фонарей. Захотелось выйти, подышать свежим воздухом, почувствовать себя частью этого странного мира.

В гардеробной она выбрала одно из платьев средней руки — не слишком нарядное, но и не повседневное. Тёмно-зелёный шёлк с простой отделкой, который подчёркивал цвет её глаз, но не кричал о богатстве владелицы. Накинула лёгкий плащ и проверила, на месте ли все артефакты — амулет защиты, кольцо стабилизации, серьги от ментального воздействия и новая серьга-переводчик.

*"Око Познания"* она решила оставить — таскать с собой такой ценный артефакт без особой необходимости казалось неразумным.

Спустившись на лифте в холл, Ольфария кивнула дежурному консьержу — пожилому мужчине в безупречном костюме, который, судя по всему, никогда не спал.

— Добрый вечер, леди Ольфария, — вежливо поприветствовал он. — Экипаж подать?

— Спасибо, но я пройдусь пешком, — ответила она, замечая, как артефакт-переводчик добавил в её речь лёгкий акцент. — Просто хочу размять ноги.

— Как пожелаете. Но будьте осторожны — после заката в некоторых районах становится неспокойно.

Ольфария вышла на улицу и вдохнула прохладный вечерний воздух. Столица жила своей жизнью — по мостовым цокали копыта лошадей, в окнах домов мерцали огни, из таверн доносились голоса и смех.

Она не спешила, просто шла по знакомым улицам, изучая детали архитектуры, лица прохожих, вывески магазинов. Всё это было так не похоже на московские спальные районы, что порой казалось сном.

*А может, это и есть сон?* — мелькнула вдруг мысль. *Может, я до сих пор лежу в больнице после аварии, а всё остальное — плод воображения травмированного мозга?*

Но кофе был слишком вкусным, воздух — слишком свежим, а магия — слишком реальной для обычного сна. Это был другой мир, и она — часть его. По крайней мере, на ближайшие десять лет.

Ольфария улыбнулась и зашагала дальше, наслаждаясь первой за много дней прогулкой без определённой цели.

Ольфария медленно шла по широкому проспекту, ведущему к центру столицы, и не переставала удивляться. Воздух здесь был удивительно чистым — ни выхлопных газов, ни смога, ни того удушающего запаха промышленного города, к которому она привыкла в Москве. Каждый вдох наполнял лёгкие свежестью, словно она гуляла не по многолюдной столице, а по горному курорту.

*Магически очищенный*, — поняла она, заметив кристаллические колонны вдоль дороги, которые мягко светились голубоватым светом. Они втягивали в себя загрязнённый воздух и выпускали абсолютно чистый.

Архитектура поражала разнообразием. Здания разных эпох соседствовали друг с другом, создавая удивительную симфонию стилей. Средневековые особняки с резными фасадами стояли рядом с элегантными постройками в стиле барокко. Готические шпили тянулись к небу, а между ними виднелись купола в восточном стиле.

Но самое удивительное — всё это не выглядело хаотично. Какой-то невидимый архитектурный гений сумел объединить столетия строительства в единое целое. Переходы между стилями были плавными, цветовая гамма — гармоничной, а пропорции — безупречными.

Ольфария остановилась перед особняком, фасад которого был украшен барельефами из живого камня. Каменные виноградные лозы действительно росли, медленно оплетая колонны, а каменные птицы время от времени поворачивали головы, следя за прохожими.

— Невероятно, — прошептала она, протянув руку к одной из птиц.

Каменный сокол наклонил голову и осторожно коснулся её пальца клювом. Прикосновение было тёплым, почти живым.

Дальше по улице её внимание привлёк фонтан в центре небольшой площади. Но это был не обычный фонтан — струи воды танцевали в воздухе, создавая сложные узоры и фигуры. Дракон из воды преследовал бабочку, которая рассыпалась брызгами и тут же формировалась заново.

Вокруг фонтана сидели горожане — кто-то читал, кто-то просто любовался представлением. Дети смеялись, пытаясь поймать водяных бабочек руками.

Ольфария подошла ближе и села на свободную скамейку. Здесь было спокойно, умиротворённо. Люди выглядели довольными жизнью — не той наигранной весёлостью, которую часто можно встретить в туристических местах, а естественным спокойствием тех, кто живёт в комфорте и безопасности.

Молодая пара прогуливалась, держась за руки, а их детёныш — маленький дракончик размером с кота — семенил рядом на коротких лапках. Старик в мантии мага кормил хлебными крошками стайку светящихся птичек, которые переливались всеми цветами радуги.

*Какой странный мир*, — подумала Ольфария. *Магия здесь не редкое чудо, а часть повседневной жизни.*

Она поднялась и пошла дальше, сворачивая в боковые улочки. Здесь было тише, уютнее. Небольшие магазинчики с витринами, полными диковинных товаров. Лавка алхимика, где склянки с зельями мерцали разноцветными огоньками. Книжная лавка, из которой доносился запах старой кожи и пергамента. Цветочный магазин, где продавались не только обычные розы и лилии, но и растения, которые светились в темноте или медленно меняли цвет лепестков.

Над головой между домами были натянуты световые гирлянды — но не электрические, а магические. Маленькие кристаллы создавали мягкое, тёплое освещение, под которым приятно было гулять даже поздним вечером.

Ольфария остановилась у витрины ювелирной лавки, разглядывая украшения. Здесь каждое кольцо, каждая серьга были не просто красивыми, но и функциональными — артефактами с полезными свойствами. Браслет вечной молодости, кулон защиты от болезней, серьги, улучшающие слух...

*И я теперь ношу на себе целое состояние*, — с удивлением подумала она, инстинктивно коснувшись амулета на шее.

Вдалеке пробили часы на городской башне — половина одиннадцатого. Время возвращаться домой. Завтра предстоял первый полноценный день обучения, и нужно было выспаться.

Но прогулка того стоила. Впервые с момента попадания в этот мир Ольфария почувствовала себя не потерянной иностранкой, а... просто человеком, который наслаждается красивым вечером в красивом городе.

Ольфария уже поворачивала к дому, когда услышала за спиной тяжёлые шаги. Обернувшись, она увидела приближающуюся фигуру — мужчина лет тридцати в дорогой мантии с золотыми нашивками. Его лицо было красивым, но избалованным, а в глазах читалось высокомерие аристократа, привыкшего к безнаказанности.

— Стой, красавица, — он загородил ей дорогу, окидывая взглядом с ног до головы. — Что такая прелесть делает одна в это время?

Ольфария попыталась обойти его, но маг быстро переступил, вновь преграждая путь.

— Извините, мне нужно идти, — холодно сказала она.

— Никуда ты не пойдёшь, — усмехнулся он, и его взгляд стал откровенно хищным. — Я, Родион Дубровский из древнего и благородного боярского рода, и я не вижу на тебе ни гербов, ни знаков благородного дома. Значит, простолюдинка. Пусть и хорошо одетая.

Он шагнул ближе, и от него повеяло алкоголем и чем-то ещё — тёмной магической энергией.

— А знаешь ли ты, крошка, что я здесь власть? — его голос стал угрожающим. — И с простолюдинками я делаю что хочу.

Ольфария попыталась отступить, но Дубровский вытянул руку, и вокруг неё вспыхнули зеленоватые нити магии жизни. Но не той целебной, добрый силы, а извращённой, тёмной. Нити обвили её руки и ноги, не давая двигаться.

— Магия жизни может не только исцелять, но и причинять боль, — прошипел он, сжимая кулак. Нити стянулись, и Ольфария вскрикнула от острой боли. — Или подчинять волю. Сейчас ты сама захочешь доставить мне удовольствие.

Тёмная энергия потекла к её разуму, пытаясь подавить сознание. Но в этот момент что-то внутри неё взорвалось холодом.

Ольфария почувствовала, как пробуждается сила, дремавшая в её душе. Воздух вокруг резко похолодел, а из её рук вырвались ледяные иглы, разрывающие магические путы.

— Что за... — Дубровский отшатнулся, но тут же оскалился. — Боевая магия? Интересно. Но моя сила больше, чем у недоучки.

Он поднял руки, и зелёная энергия вспыхнула ярче. Ольфария попыталась создать ледяной щит, но её неопытность сказывалась — лёд трещал под напором вражеской магии.

— Сейчас я сломаю твою волю окончательно, — прорычал Дубровский, концентрируя силу для решающего удара.

И вдруг сзади послышались лёгкие шаги. На улице появилась высокая фигура в тёмном камзоле — белокурый мужчина с алыми глазами и мертвенно-бледной кожей. В его правой руке поблёскивала шашка.

— Родион Дубровский, — произнёс незнакомец голосом, от которого кровь стыла в жилах. — Кажется, ты забыл хорошие манеры.

— А ты кто такой, чтобы... — начал Дубровский, но осёкся, узнав пришельца. — Гиперион? Полководец? Но какое тебе дело до...

— Мне есть дело до того, что творится в столице, — Гиперион вложил шашку в ножны. — Особенно когда благородные дворяне нападают на беззащитных женщин.

— Она простолюдинка! У неё нет гербов! — огрызнулся Дубровский.

— У неё есть нечто более важное, — холодно ответил полководец. — Моя защита.

Дубровский попытался направить магию на нового противника, но Гиперион двинулся с нечеловеческой скоростью. Одним движением он схватил мага за горло, а другой рукой сжал его запястье.

Раздался хруст ломающихся костей. Дубровский завопил, но Гиперион не остановился. Удар в рёбра — ещё один хруст. Удар в плечо — вывих. Методично, почти равнодушно полководец превращал самонадеянного аристократа в окровавленную развалину.

— Хватит! — крикнула Ольфария, когда Дубровский рухнул на землю, стеная от боли. — Остановитесь!

Гиперион обернулся, его алые глаза горели в темноте.

— Почему? Он получил по заслугам.

Ольфария подошла к лежащему магу. Тот был в ужасном состоянии — множественные переломы, внутренние повреждения, возможно, травма позвоночника. Но он был жив.

— Потому что я врач, — сказала она, стиснув зубы. — И я спасаю людей, а не убиваю их. Даже таких мерзавцев.

Она посмотрела на Гипериона, в глазах которого читалось удивление.

— Помогите мне доставить его в клинику. Мастер Крид сможет его спасти.

— Ты хочешь спасти того, кто хотел тебя изнасиловать? — недоверчиво спросил полководец.

— Я хочу остаться человеком, — твёрдо ответила Ольфария. — А для этого иногда приходится спасать даже чудовищ.

Гиперион долго смотрел на неё, а потом неожиданно усмехнулся.

— Интересно. Очень интересно. — Он без усилий поднял стонущего Дубровского. — Хорошо, доктор. Покажем, на что способно твоё милосердие.

Дорога к клинике заняла около четверти часа. Гиперион нёс бессознательного Дубровского как мешок картошки — одной рукой, словно тот ничего не весил. Ольфария шла рядом, то и дело поглядывая на избитого мага, опасаясь, что тот может не дожить до медицинской помощи.

— Значит, вы доктор, — размышляющим тоном заметил полководец. — И работаете в клинике Крида. Интересное совпадение — именно сегодня я вернулся из похода и собирался навестить старого... знакомого.

— Совпадение, — коротко ответила Ольфария, не желая распространяться о своих обстоятельствах.

— Разумеется, — в голосе Гипериона послышались нотки иронии. — А откуда вы родом? Акцент у вас необычный... почти альбионский, но не совсем.

— Из далёких земель, — уклончиво ответила она.

— Ах, из далёких земель, — повторил он, явно забавляясь её нежеланием откровенничать. — Понятно. А давно ли изучаете искусство исцеления?

— Достаточно давно.

— Вот как? А боевую магию тоже давно изучаете? Те ледяные иглы были весьма... впечатляющими для новичка.

Ольфария споткнулась от неожиданности. Она думала, что её магическая вспышка прошла незамеченной.

— Не пытайтесь отрицать, — усмехнулся Гиперион. — У меня хороший глаз на магию. Та сила, что в вас пробудилась — довольно редкая разновидность. И весьма мощная, хотя и неконтролируемая.

— Я не знаю, о чём вы говорите, — солгала Ольфария.

— Конечно, не знаете. — В голосе полководца звучало откровенное веселье. — Загадочная леди-доктор из далёких земель, которая не знает о своих способностях, но работает у самого могущественного мага империи. Совершенно обычная история.

Они свернули на знакомую улицу, и чёрный силуэт небоскрёба Крида показался впереди.

— Вот и прибыли, — заметил Гиперион. — Должен признать, ваша забота о враге производит впечатление. Обычно люди не так переживают за тех, кто пытался их изнасиловать.

— Обычно люди не ходят в компании таких чудовищ, как вы, мессир, — парировала Ольфария, наконец позволив себе колкость. — И да, спасибо.

Гиперион остановился как вкопанный.

— Ну что вы... Для вас просто Гиперион. И да, вы хорошо информированы для того, кто не знает, о чём я говорю, — протянул он. — Это Крид вам рассказал?

— Просто догадка, — поспешно ответила она. — Бледность, красные глаза, нечеловеческая сила...

— И острый ум, — добавил полководец. — Становится всё интереснее.

Они вошли в холл небоскрёба, и консьерж подскочил, увидев окровавленного человека в руках у Гипериона.

— Леди Ольфария! Что случилось?

— Несчастный случай, — быстро сказала она. — Нужна медицинская помощь. Срочно.

Лифт доставил их на пятнадцатый этаж, где их встретили Маша и Света. Обе медсестры побледнели, увидев состояние пострадавшего.

— Боже мой, что с ним случилось? — воскликнула Света.

— Драка, — коротко ответил Гиперион, укладывая Дубровского на каталку. — Где Крид?

— Мастер Крид на совещании у императора, — сказала Маша, уже подключая к пациенту мониторы. — Множественные переломы, подозрение на повреждение внутренних органов...

— Когда он вернётся? — спросила Ольфария.

— Не раньше утра, — ответила Света, изучая показания приборов. — Совещание затянулось.

Все взгляды обратились на Ольфарию. Дубровский стонал на каталке, его состояние ухудшалось с каждой минутой.

— Значит, мне придётся его стабилизировать, — тихо сказала она, понимая, что выбора нет.

— Вы уверены? — спросила Маша. — Вы же только начинающая...

— Если я не попробую, он умрёт, — Ольфария решительно направилась к раковине мыть руки. — А я не дам никому умереть в своём присутствии. Даже ему.

Гиперион откинулся на стену, скрестив руки на груди.

— Это обещает быть весьма поучительным зрелищем, — пробормотал он. — Загадочная дева против смерти. Интересно, кто победит.

Ольфария быстро переоделась в рабочую форму — белоснежный костюм, который так напоминал привычную хирургическую одежду. Руки автоматически завязали волосы в тугой узел и надели перчатки. Мышечная память хирурга включилась мгновенно.

— Света, подготовь операционную, — скомандовала она. — Маша, кровь на совместимость и общий анализ. Мне нужны рентгеновские снимки... или что у вас здесь их заменяет.

— Магические сканеры на втором столе, — подсказала Маша, уже бегая с анализами.

К её удивлению, Гиперион тоже переоделся в медицинскую форму, которую нашёл в подсобке. Белый халат странно контрастировал с его мрачной внешностью.

— Что вы делаете? — спросила Ольфария, когда он бесцеремонно вошёл в операционную следом за каталкой.

— Полевая медицина — часть военного образования, — невозмутимо ответил он. — За триста лет походов кое-что усвоил.

Ольфария включила магические сканеры и склонилась над экранами. Картина была ужасающей — сломанные рёбра, повреждённая селезёнка, внутреннее кровотечение.

— Начинайте с кровоостанавливающих заклинаний, — посоветовал Гиперион, заглядывая через её плечо. — Основа местной хирургии. Без магии тут не обойтись.

— У меня нет времени изучать заклинания, — отрезала Ольфария, хватая скальпель. — Буду действовать по-старому.

— По-старому? — полководец приподнял бровь. — Вы собираетесь резать без магической поддержки?

Вместо ответа Ольфария сделала аккуратный разрез, обнажая брюшную полость. Её руки двигались быстро и уверенно — находили источник кровотечения, пережимали сосуды, восстанавливали повреждённые ткани.

— Любопытная техника, — пробормотал Гиперион, наблюдая за её работой. — Никогда не видел, чтобы хирург полагался исключительно на базовые навыки.

— Зажим, — коротко бросила Ольфария.

— Какой зажим? — Гиперион растерянно оглядел инструменты. — Здесь только магические зажимы крови...

— Металлический! Обычный хирургический зажим!

Света подбежала с нужным инструментом. Ольфария продолжала работать, игнорируя недоумевающие взгляды.

— Постойте, — Гиперион придвинулся ближе. — Вы останавливаете кровотечение механически? Без заклинаний?

— Именно так, — Ольфария ушивала разорванную селезёнку, не поднимая глаз.

— Но это же... архаично. Здесь уже тысячу лет используют магию для...

— Магия может дать сбой, — перебила его Ольфария. — А физиология остаётся неизменной.

Ехидная улыбка постепенно сползала с лица полководца, сменяясь искренним интересом.

— И как вы определяете степень повреждений без диагностических чар?

— По симптомам, пальпации, анализам, — она показала на мониторы. — Ваши магические сканеры показывают то же самое, что рентген и томография.

— Рентген? Томография? — переспросил Гиперион. — Никогда не слышал таких терминов.

Ольфария вдруг осознала, что выдаёт себя, но останавливаться было поздно. Дубровский умирал у неё на столе.

— Методы визуализации, — уклончиво ответила она. — Откуда я родом, их так называют.

— Из каких именно далёких земель? — настойчиво спросил Гиперион. — Потому что я объездил половину известного мира, и нигде не видел хирургов, которые работают вообще без магии.

— Сосредоточьтесь на пациенте, — Ольфария начала ушивать брюшную полость. — Расспросы потом.

Но Гиперион уже не отставал. Он внимательно следил за каждым её движением, изучал технику, задавал всё больше вопросов.

— А почему вы накладываете швы именно так? У нас используют совсем другой метод...

— Потому что так надёжнее.

— А эти инструменты? Они же примитивные по сравнению с магическими...

— Зато они работают всегда, — Ольфария наложила последний шов. — Готово. Он будет жить.

Полководец медленно снял перчатки, не сводя с неё задумчивого взгляда.

— Знаете что, загадочная дева? — протянул он. — Мне кажется, ваши "далёкие земли" находятся намного дальше, чем можно предположить.

Выйдя из операционной, они оставили Дубровского под присмотром медсестёр. Магу предстояла долгая реабилитация, но жизни ничто не угрожало. Ольфария сняла перчатки и устало провела рукой по лбу — операция заняла почти два часа.

Гиперион тем временем уже переоделся обратно в свой парадный камзол. Тёмная ткань с серебряной вышивкой вновь придавала ему вид аристократа, а не полевого медика. Единственное, что выдавало недавнее участие в хирургии — слегка растрёпанные волосы.

— Превосходная работа, — заметил он, поправляя манжеты. — Дубровский будет вам благодарен, когда очнётся. Хотя, зная его характер, скорее попытается подать в суд за покушение на благородную особу.

— Надеюсь, он сделает выводы из произошедшего, — Ольфария направилась к раковине умыться.

— О, поверьте моему опыту — такие люди выводов не делают, — Гиперион непринуждённо опёрся о стену. — Они лишь ищут новые способы отомстить. Впрочем, это уже не ваша проблема.

Ольфария вытерла лицо полотенцем и обернулась. Полководец смотрел на неё с откровенным любопытством, словно изучал редкий экспонат.

— А теперь, когда медицинская часть программы завершена, — продолжил он с лёгкой улыбкой, — не могли бы мы перейти к более приятным темам? Например, что вы предпочитаете из музыки?

— Музыки? — Ольфария удивлённо моргнула. — Сейчас? После всего случившегося?

— А что не так? — искренне недоумевал Гиперион. — Работа закончена, пациент спасён, ночь ещё молода. Самое время для светской беседы.

Его тон был настолько естественным, словно они познакомились на аристократическом приёме, а не после уличной драки с последующей экстренной операцией.

— Вы... странный человек, — призналась Ольфария.

— За триста лет существования научился ценить интересное общество, — пожал плечами полководец. — А вы, безусловно, самый интересный собеседник, которого я встречал за последние десятилетия. Так что же с музыкой?

Ольфария задумалась. В её мире она любила классику — Баха, Моцарта, иногда современных композиторов. Но рассказывать об этом человеку из средневекового мира было бы ошибкой.

— Струнные инструменты, — осторожно ответила она. — Арфа, лютня... что-то мелодичное и спокойное.

— Отличный выбор! — глаза Гипериона загорелись. — Я сам иногда играю на виоле да гамба. Прекрасный инструмент для размышлений. А танцевать любите?

— Не особенно.

— Жаль. Хотя, учитывая ваши хирургические навыки, держу пари, что координация у вас превосходная. — Он сделал паузу, явно обдумывая следующий вопрос. — А книги? Какую литературу предпочитаете?

Ольфария начинала понимать, что полководец просто не хочет отпускать её. Возможно, одиночество бессмертного давало о себе знать, а она представляла собой загадку, которую хотелось разгадать.

— Медицинские трактаты, в основном, — дипломатично ответила она. — История, иногда философия.

— Практичный подход, — одобрил Гиперион. — А художественную литературу читаете? Поэзию?

— Иногда.

— У нас есть замечательные поэты. Элиас Светлозвонный, например, или Миранда Северная. Их произведения...

Маша заглянула в коридор, прерывая литературную дискуссию.

— Ольфария, пациент пришёл в сознание. Спрашивает, что случилось.

— Иду, — Ольфария направилась к палате, но Гиперион пошёл следом.

— Позвольте составить вам компанию, — сказал он. — Мне любопытно посмотреть на реакцию дорогого Родиона, когда он поймёт, кто его спас.

— Вы не собираетесь добивать свою работу? — с долей иронии спросила Ольфария.

— О нет, — Гиперион выглядел искренне удивлённым. — Зачем портить ваш труд? К тому же, будет забавно посмотреть, как он переживёт это унижение.

*Определённо странный человек*, — подумала Ольфария, но возражать не стала. После всего произошедшего компания бессмертного полководца казалась меньшим из зол.

Они вошли в палату, где Дубровский лежал, подключённый к магическим мониторам. Маг был бледен, но в сознании. Увидев Гипериона, он попытался сесть, но тут же застонал от боли.

— Полководец... — прохрипел он. — Что... что со мной случилось?

— Ты получил урок хороших манер, — холодно ответил Гиперион, подходя к кровати. — Помнишь, что делал сегодня вечером?

Лицо Дубровского исказилось, когда воспоминания вернулись.

— Я... я просто... она была одна, без сопровождения...

— Ты напал на беззащитную женщину, — голос полководца стал тише, но от этого ещё более угрожающим. — Применил к ней тёмную магию. Попытался сломать её волю.

Гиперион медленно наклонился над кроватью, и его алые глаза загорелись нечеловеческим светом.

— А знаешь, кто тебя спас? — прошептал он. — Та самая женщина, которую ты хотел изнасиловать. Она три часа оперировала тебя, собирала по кусочкам то, что от тебя осталось.

Дубровский побледнел ещё сильнее и перевёл взгляд на Ольфарию, стоящую у двери.

— Так что, — продолжил Гиперион, выпрямляясь во весь рост, — у тебя есть что сказать этой леди?

— Я... — Дубровский сглотнул, явно борясь с собственной гордостью. Но страх перед полководцем оказался сильнее. — Прошу прощения, госпожа. Я... я вёл себя недостойно благородного человека.

— Это всё? — поинтересовался Гиперион с ледяной вежливостью.

— Благодарю за... за спасение моей жизни, — выдавил из себя Дубровский. — Вы проявили великодушие, которого я не заслуживаю.

— Вот это уже лучше, — удовлетворённо кивнул полководец. — И помни, Родион — если я узнаю, что ты снова поднял руку на беззащитную женщину, в следующий раз никто тебя спасать не будет.

Дубровский судорожно кивнул, не сводя испуганного взгляда с алых глаз химеры.

Гиперион развернулся и галантно предложил руку Ольфарии.

— А теперь, дорогая докторша, позвольте проводить вас. Ночь прекрасная, а компания обещает быть увлекательной.

Ольфария посмотрела на протянутую руку, затем на самоуверенное лицо полководца.

— Спасибо, но я отказываюсь, — чётко произнесла она.

Гиперион застыл, словно не поверив услышанному.

— Простите?

— Я сказала — отказываюсь, — повторила Ольфария. — Благодарю за помощь сегодня вечером, но на прогулку не пойду.

Полководец медленно опустил руку, на его лице отразилось такое искреннее изумление, словно она сообщила ему, что завтра взойдёт три солнца.

— Вы... отказываетесь? — переспросил он, словно пробуя на вкус незнакомое слово.

— Именно так.

— Но почему? — в голосе Гипериона звучало неподдельное недоумение. — Я спас вас, мы хорошо провели время, интересно беседовали...

— И я вам благодарна, — Ольфария направилась к выходу. — Но это не означает, что я обязана проводить с вами ещё больше времени.

Гиперион проводил её взглядом, оставаясь стоять посреди палаты как статуя. В его алых глазах читались удивление, любопытство и что-то ещё — что-то, чего он, очевидно, не испытывал очень давно.

— Невероятно, — пробормотал он себе под нос. — Просто невероятно.

Дубровский осторожно кашлянул.

— Полководец? Может быть, стоит её догнать?

Гиперион посмотрел на него как на умственно отсталого.

— Догнать? — медленно повторил он. — Но в этом-то и дело, мой дорогой Родион. Она сказала "нет". Мне. — Он рассмеялся — тихо, но с оттенком восхищения. — За триста лет существования такого ещё не случалось.

Полководец задумчиво постоял ещё несколько секунд, а затем направился к выходу.

— Определённо, — пробормотал он, — самый интересный вечер за последние десятилетия.

Ольфария добралась до своей квартиры на двадцать восьмом этаже, едва держась на ногах. День выдался невероятно насыщенным — знакомство с клиникой, лаборатория Крида, прогулка по столице, нападение Дубровского, экстренная операция и странное знакомство с бессмертным полководцем.

В лифте она прислонилась к стене и закрыла глаза. Адреналин уже выветрился, оставив после себя тяжёлую усталость. Руки слегка дрожали — остаточная реакция на стресс, которую она хорошо знала по дежурствам в московской больнице.

Квартира встретила её тишиной и мягким светом кристаллических светильников, которые автоматически включились, почувствовав её присутствие. За окнами столица медленно погружалась в сон, огни в домах один за другим гасли.

Первым делом Ольфария прошла в ванную. Горячий душ смыл напряжение дня, а магически подогретая вода расслабила затёкшие мышцы. Она постояла под струями дольше обычного, позволяя себе наконец расслабиться.

Выйдя из душа, она завернулась в мягкий халат и принялась разбирать одежду. Тёмно-зелёное платье, в котором она ходила на прогулку, было безнадёжно испорчено — пятна крови, разрывы от магических нитей Дубровского. Жаль, платье было красивым.

Ольфария аккуратно сложила испорченную одежду в отдельный мешок — завтра отдаст в стирку или просто выбросит. Украшения — амулеты, кольца, серьги — сняла и сложила в шкатулку. Только серьгу-переводчик оставила — Крид говорил, что снимать её нельзя.

В спальне она рухнула на кровать, даже не дойдя до постельного белья. Мягкий матрас принял её усталое тело, а подушки оказались именно такой высоты, какая нужна.

*Странный день*, — подумала она, глядя в потолок. *Утром я изучала медицинские трактаты, а вечером оперировала человека, который пытался меня изнасиловать. И ещё познакомилась с бессмертным полководцем-некромантом, который ведёт себя как светский лев.*

Но самым удивительным было то, что она чувствовала себя... нормально. Да, был стресс, была усталость. Но не было паники, отчаяния или ощущения полной беспомощности. Словно она действительно адаптировалась к этому миру быстрее, чем ожидала.

*Может, зелья Крида действуют не только на тело, но и на разум?* — промелькнула мысль. *Или просто врачебные навыки универсальны — что в Москве, что в империи Кусь, людей нужно лечить.*

За окном пробили часы — два ночи. Завтра... сегодня уже, в восемь утра её ждали в клинике для начала полноценного обучения. Нужно было поспать хотя бы несколько часов.

Ольфария потянулась к краю кровати, намереваясь хотя бы накрыться одеялом, но сил уже не было. Глаза закрылись сами собой, а последней мыслью перед сном была надежда, что завтрашний день будет чуть менее насыщенным событиями.

Она заснула мгновенно, проваливаясь в глубокий сон без сновидений. Организм, наконец получив возможность отдохнуть, воспользовался этим сполна. Даже магические зелья, всё ещё действующие в её крови, не могли заменить обычного человеческого сна.

Столица спала, и Ольфария спала вместе с ней — новая жительница странного мира, которая за один день успела стать его частью.

Глава 3

Ольфария проснулась с первыми лучами солнца, и впервые за много дней почувствовала себя по-настоящему отдохнувшей. Тело было полно энергии, разум — ясным, а воспоминания о вчерашних событиях казались почти нереальными. Почти.

Синяки на запястьях, где магические нити Дубровского врезались в кожу, напоминали о том, что всё происходило наяву.

Натянув удобный домашний халат, она направилась на кухню к своей любимой кофемашине. Ритуал приготовления кофе уже стал привычным — засыпать зёрна в магическую кофемолку, активировать кристаллы нагрева, наблюдать, как из носика течёт ароматный эспрессо.

Пока машина работала, Ольфария взяла с полки очередной том из библиотеки Крида — "Основы магических явлений. Практическое руководство". Книга была потолще вчерашней, а обложка переливалась разными цветами в зависимости от угла зрения.

Устроившись в кресле у окна с дымящейся чашкой, она открыла первую страницу.

*"Магия пронизывает всё в нашем мире"* — начинался текст. *"От простейших бытовых заклинаний до сложнейших ритуалов трансформации. Каждый предмет, каждое живое существо содержит в себе искры магической энергии — маны."*

Ольфария сделала глоток кофе и продолжила чтение. Оказывается, кристаллы, которые она видела повсюду — в фонарях, машинах, бытовых приборах — были аккумуляторами магической энергии. Они накапливали ману из окружающей среды и отдавали её по мере необходимости.

*"Человеческий организм также является источником маны"* — читала она дальше. *"У большинства людей эта энергия используется для поддержания жизненных функций. Однако некоторые индивидуумы способны направлять избыток маны наружу, создавая магические эффекты."*

Это объясняло вчерашнюю вспышку ледяной магии. Видимо, стресс и опасность пробудили дремавшие способности, о которых она даже не подозревала.

Перевернув страницу, Ольфария наткнулась на схему магических каналов в человеческом теле. Тонкие линии опутывали фигуру человека, образуя сложную сеть. Некоторые каналы светились ярче других — видимо, основные магистрали.

*"У магически одарённых людей каналы шире и проводят больше энергии"* — пояснял текст. *"Существует несколько типов магического дара: стихийный (огонь, вода, воздух, земля, лёд), ментальный (телепатия, иллюзии), целительский, некромантский и редчайший — временной."*

Лёд и исцеление — именно эти способности проснулись в ней вчера. Довольно редкое сочетание, судя по тому, что написал автор.

Ольфария допила кофе и перешла к следующей главе — "Магические артефакты и их применение". Здесь описывались принципы работы предметов, которыми она уже пользовалась. Амулет защиты создавал вокруг владельца слабое силовое поле. Кольцо стабилизации помогало контролировать выброс магической энергии. Серьги ментальной защиты...

— Интересно, — пробормотала она, дойдя до описания серьги-переводчика. — Оказывается, этот артефакт не только переводит языки, но и считывает намерения собеседника. Полезная функция.

За окном столица просыпалась. По улицам уже ездили экипажи, открывались магазины, а в воздухе летали какие-то птицы с переливающимися крыльями — видимо, местный аналог почтовых голубей.

Взглянув на часы, Ольфария обнаружила, что уже полседьмого. Нужно было завтракать и собираться в клинику. Крид ждал её в восемь, а опаздывать к такому человеку казалось плохой идеей.

Но сначала ещё немного чтения. Следующая глава называлась "Великие маги прошлого и настоящего", и там наверняка можно было найти информацию о её загадочном наставнике.

*Знание — сила*, — подумала она, готовясь погрузиться в изучение истории этого удивительного мира.

Глянув на часы ещё раз, Ольфария осознала, что времени на неспешные сборы не осталось. Семь утра — значит, у неё ровно час до встречи с Кридом, а опаздывать к бессмертному магу, который заключил с ней контракт на десять лет службы, было крайне неразумно.

Закрыв книгу, она вскочила с кресла и переключилась в режим, отточенный годами работы в больнице, где опоздание на операцию могло стоить человеку жизни.

В ванной — три минуты на быстрый душ, зубы, лицо. Никакого макияжа, только самое необходимое. Волосы стянуть в строгий пучок — просто, практично, не мешает работе.

В спальне она рывком открыла гардероб и выхватила один из новых рабочих костюмов — тёмно-синий, строгий, удобный. Надела за тридцать секунд, застегнув все пуговицы на автомате. Туфли на низком каблуке — устойчивые, не скользят по полу клиники.

Украшения из шкатулки — амулет защиты на шею, кольцо стабилизации на палец, браслет регенерации на запястье, серьги ментальной защиты. Каждый артефакт занял своё место с военной точностью. Серьга-переводчик уже была на месте — её нельзя было снимать.

В рабочий портфель — блокнот с вчерашними заметками, несколько ручек, "Око Познания" в специальном футляре. Всё то, что может понадобиться на занятиях у одного из самых могущественных магов империи.

На кухне — быстро налить кофе в дорожную кружку с магическим подогревом (ещё одно полезное изобретение местных мастеров), схватить несколько печенек из вазы на столе вместо полноценного завтрака.

Семь сорок пять — отлично, даже с запасом времени.

Ольфария окинула взглядом квартиру, проверяя, не забыла ли что-нибудь важное. Ключи — не нужны, замки магические, настроены на неё. Деньги — Крид пока обеспечивает всем необходимым. Документы — лежат в письменном столе, на работу их таскать не стоит.

Всё готово.

В лифте она допила кофе и мысленно прокрутила план дня. Сначала, вероятно, теоретические занятия — изучение местной медицины и магических основ. Потом практика — наблюдение за работой Крида или самостоятельные упражнения. Возможно, знакомство с другими сотрудниками клиники.

*Армейская выучка*, — подумала она с усмешкой. *Хорошо, что отец в детстве приучил к дисциплине. Никогда не думала, что это пригодится в другом мире при обучении у бессмертного мага.*

Ольфария спустилась на лифте с двадцать восьмого этажа на пятнадцатый, где располагалась клиника. Ровно в восемь утра двери лифта разъехались, открывая знакомый белоснежный холл.

И тут же она увидела сцену, которая заставила её остановиться как вкопанную.

У стойки регистрации стоял Крид в безупречном белом халате, а перед ним — Родион Дубровский. Маг был явно не в лучшей форме: бледный, опирающийся на трость, с повязками под одеждой. Но главное — он что-то требовал, размахивая свободной рукой.

— ...требую компенсации за моральный ущерб! — долетали до Ольфарии обрывки фраз. — Я благородная особа, а эта... эта простолюдинка осмелилась...

Крид молчал, слушая с выражением вежливой скуки на лице. Заметив Ольфарию в дверях лифта, он бросил на неё быстрый взгляд, затем перевёл внимание обратно на Дубровского.

— ...буду жаловаться императору! Она должна быть наказана за...

Виктор едва заметно поднял бровь и просто щёлкнул пальцами.

Дубровского пронзил разряд синих молний. Не смертельный, но достаточно болезненный, чтобы маг согнулся пополам с криком боли.

— Твою же мать! — прошипел он сквозь стиснутые зубы, затем, осознав, что сказал, побледнел ещё сильнее. — То есть... простите, мастер Крид, я не хотел... это боль заставила...

— Родион, — спокойно произнёс Виктор, словно ничего не произошло, — ты жив исключительно благодаря милосердию моей ученицы. Рекомендую запомнить это обстоятельство.

Дубровский, всё ещё дёргаясь от остаточных разрядов, кивнул и начал пятиться к выходу.

— Конечно, мастер... я понимаю... больше не буду...

— И Родион? — остановил его Крид. — Если я услышу, что ты хотя бы косо посмотрел на какую-нибудь женщину...

Он не закончил фразу, но маг судорожно закивал.

— Никогда! Клянусь честью рода!

— Какой честью? — ледяным тоном поинтересовался Виктор.

Дубровский окончательно сполз по стене и пополз к выходу на четвереньках, продолжая бормотать извинения и заверения в раскаянии.

Крид проводил его взглядом, затем обернулся к Ольфарии с совершенно обычным выражением лица.

— Доброе утро, дорогая ученица. Надеюсь, вы хорошо выспались после вчерашних... приключений?

— Доброе утро, мастер Крид, — ответила Ольфария, всё ещё наблюдая за уползающим Дубровским. — Выспалась хорошо, спасибо.

Виктор жестом пригласил её пройти в его кабинет на том же этаже. Просторная комната с панорамными окнами и минималистичной обстановкой явно служила для деловых встреч.

— Присаживайтесь, — он указал на кресло перед своим столом. — Нам нужно кое-что обсудить.

Ольфария села, положив портфель рядом. Крид устроился напротив, сложив руки на столе, и посмотрел на неё внимательным взглядом.

— Вчерашний инцидент с Дубровским показал, что необходимо прояснить один важный момент, — начал он спокойным тоном. — Вы теперь моя ученица. Официально, юридически, магически. Это не просто красивые слова или формальность.

Он сделал паузу, давая словам отстояться.

— В этом мире статус ученика имперского лекаря означает нечто большее, чем просто обучение. Вы становитесь частью моих активов. Моим имуществом, если угодно. И любое покушение на вас автоматически становится покушением на меня лично.

Ольфария нахмурилась.

— Имуществом?

— Не в унизительном смысле, — поспешил пояснить Крид. — В защитном. Представьте себе драгоценный артефакт в моей коллекции. Тот, кто посягнёт на него, получит дело лично со мной. То же самое относится и к вам.

Он встал и подошёл к окну, глядя на просыпающуюся столицу.

— Дубровский вчера совершил не просто попытку изнасилования. Он покусился на собственность человека, который может стереть его с лица земли одним щелчком пальцев. Понимаете разницу?

— То есть меня будут бояться не из-за меня самой, а из-за вас? — уточнила Ольфария.

— Именно, — кивнул Виктор. — Но результат тот же — вы в безопасности. Никто в империи настолько глуп, чтобы навлечь на себя мой гнев ради минутного удовольствия. По крайней мере, никто здравомыслящий.

Он вернулся к столу и сел.

— Ваше имя уже внесено в императорский реестр как моя официальная ученица. К вечеру об этом будет знать весь двор. А к завтрашнему утру — вся столица.

— И что это означает на практике? — спросила Ольфария.

— На практике это означает, что вы можете свободно передвигаться по городу, посещать любые заведения, требовать аудиенции у высших чиновников. Ваше слово будет иметь вес, ваши просьбы — выполняться без вопросов. — Крид слегка улыбнулся. — Конечно, злоупотреблять этим не стоит. Но знать о своих возможностях полезно.

Ольфария задумалась. С одной стороны, такая защита была несомненным благом. С другой — она делала её ещё более зависимой от Крида.

— А если кто-то всё же решится? — поинтересовалась она.

— Тогда он повторит судьбу Дубровского, — холодно ответил Виктор. — Только в гораздо более жёсткой форме. Родиона я пощадил исключительно из уважения к вашему милосердию. В следующий раз подобной снисходительности не будет.

Он поднялся, давая понять, что тема исчерпана.

— А теперь переходим к обучению. У нас много работы.

Крид провёл Ольфарию в главный лечебный зал, где уже ожидали утренние пациенты. Около двадцати человек разного возраста расположились на койках — от маленьких детей до седых стариков. Каждый случай был по-своему сложным.

— Сегодня просто наблюдайте, — сказал Виктор. — Изучайте технику, запоминайте принципы. Вопросы после.

Ольфария взяла блокнот и приготовилась делать записи. То, что началось дальше, превзошло все её ожидания.

Первый пациент — мужчина средних лет с обширными ожогами на руках и лице. В её мире такие травмы потребовали бы месяцев лечения, пластических операций, возможно, инвалидности.

Крид даже не притронулся к больному. Просто посмотрел на него внимательно и провёл рукой в воздухе над повреждениями. Золотистое свечение окутало ожоги, и Ольфария наблюдала, как на её глазах кожа восстанавливается. Новые клетки нарастали прямо поверх мёртвых тканей, здоровая кожа расползалась, закрывая раны.

Через две минуты от ожогов не осталось и следа.

— Термические повреждения третьей степени, — пояснил Виктор, переходя к следующему пациенту. — Регенеративная магия в сочетании с ускорением клеточного деления.

Следующей была маленькая девочка с врождённым пороком сердца. Ольфария знала, что такие дефекты требуют сложнейших операций на открытом сердце.

Крид положил ладонь на грудь ребёнка и закрыл глаза. Его рука засветилась мягким голубоватым светом. Ольфария услышала, как изменился ритм сердцебиения на мониторе — стал ровнее, сильнее.

— Дефект межпредсердной перегородки, — объяснил он, не открывая глаз. — Восстанавливаю структуру сердечной мышцы на молекулярном уровне.

Через пять минут девочка сидела на койке, улыбаясь и болтая ногами. Её сердце билось абсолютно нормально.

Пожилой мужчина с катарактой обоих глаз. Слепота, которая в её мире лечилась только хирургическим путём. Крид приложил пальцы к векам больного, и белая пелена в глазах стала рассеиваться, как туман на солнце.

— Помутнение хрусталика, — прокомментировал он. — Восстанавливаю прозрачность тканей через магическую перестройку белковых структур.

Мужчина заплакал, впервые за годы увидев лица близких.

Женщина с раком молочной железы. Опухоль размером с куриное яйцо, метастазы в лимфоузлах. Неоперабельная форма по всем медицинским канонам.

Крид положил обе руки на поражённую область. На этот раз свечение было интенсивнее — ярко-белое, почти слепящее. Ольфария видела на экране магического сканера, как опухоль буквально испаряется, а здоровые клетки занимают её место.

— Злокачественное новообразование с метастазами, — его голос оставался спокойным, словно он лечил обычную простуду. — Целенаправленное уничтожение атипичных клеток с одновременной регенерацией здоровых тканей.

Через десять минут от рака не осталось ни следа.

Ольфария смотрела на всё это с открытым ртом, забыв делать записи. То, что творил Крид, было не просто магией — это было чудом в самом прямом смысле слова. Безнадёжно больные люди выходили от него абсолютно здоровыми.

Паралич после инсульта — исчезал через минуту воздействия. Цирроз печени — орган восстанавливался полностью. Врождённая глухота — слух возвращался навсегда. Сахарный диабет — поджелудочная железа начинала работать как новенькая.

— Как... как это возможно? — наконец выдохнула она, когда последний пациент, исцелённый от рассеянного склероза, счастливо покинул зал.

Крид снял халат и посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Магия жизни высшего уровня плюс полное понимание анатомии и физиологии, — ответил он просто. — Когда знаешь, как должен работать организм, нетрудно заставить его вернуться к нормальному состоянию.

— Но ведь вы лечите неизлечимое! — настаивала Ольфария. — Рак, врождённые пороки, дегенеративные заболевания...

— В вашем мире, возможно, неизлечимое, — пожал плечами Виктор. — Здесь просто требует соответствующих навыков и знаний.

Он направился к выходу, а Ольфария побрела следом, всё ещё потрясённая увиденным. Она понимала, что наблюдала за работой настоящего гения медицины — человека, который давно перешагнул границы обычного врачевания и стал чем-то большим.

И этот человек собирался научить её своему искусству.

— Впечатляет? — спросил Крид, когда они шли по коридору к его кабинету.

— Это... невероятно, — Ольфария всё ещё не могла прийти в себя. — Вы спасли двадцать жизней за полчаса. Излечили безнадёжных больных...

— Решил двадцать медицинских задач, — поправил её Виктор с лёгкой усмешкой. — Не более того.

— Задач? — переспросила она. — Но это же люди...

— Конечно, люди. Но для меня они прежде всего набор симптомов, требующих коррекции, — он остановился и посмотрел на неё серьёзно. — Дорогая Ольфария, первое, что вы должны усвоить — эмоции в медицине только мешают.

Они вошли в кабинет, и Крид жестом предложил ей сесть.

— Вы помните свою клятву Гиппократа? — спросил он, устраиваясь напротив. — "Не навреди", все эти прекрасные слова о милосердии и сострадании?

— Помню, — кивнула Ольфария.

— Забудьте, — жёстко сказал Виктор. — Здесь они не работают. Здесь работает только практичность и рационализм.

Он встал и подошёл к окну.

— Сострадание заставляет тратить ресурсы на безнадёжных случаи. Милосердие — лечить тех, кто не принесёт обществу пользы. Гуманизм — спасать жизни ради самого процесса спасения, а не ради результата.

— Но разве цель медицины не в том, чтобы...

— Цель медицины — максимальная эффективность при минимальных затратах, — перебил её Крид. — Я могу потратить час на спасение одного умирающего старика или за это же время вылечить тридцать человек с излечимыми заболеваниями. Что рациональнее?

Ольфария молчала, пытаясь переварить услышанное.

— Возьмём вчерашний случай с Дубровским, — продолжил Виктор. — Вы потратили три часа на операцию человеку, который пытался вас изнасиловать. За это время могли бы спасти шестерых невинных пострадавших. Где здесь логика?

— Он же человек...

— Он паразит, — холодно возразил Крид. — Бесполезный аристократ, который живёт за счёт других и приносит только вред. Его смерть была бы благом для общества.

Он вернулся к столу и сел.

— Но вы его спасли из сентиментальности. И это ваша ошибка, которую я больше не позволю повторить.

— То есть вы хотите, чтобы я стала такой же... бесчувственной? — с болью спросила Ольфария.

— Я хочу, чтобы вы стали эффективной, — ответил Виктор. — Чувства — роскошь, которую может позволить себе обычный врач в обычной больнице. Мы же работаем в другом масштабе. Наши решения влияют на судьбы империи.

Он наклонился вперёд, глядя ей прямо в глаза.

— Каждый час, потраченный на неперспективного пациента, — это час, украденный у тех, кого действительно можно спасти. Каждое лекарство, истраченное на безнадёжного, — это лекарство, которого не хватит нужному человеку. Это математика, Ольфария. Жестокая, но честная математика.

— А если этим "неперспективным" окажется кто-то близкий вам? — тихо спросила она.

Крид усмехнулся, и в его улыбке не было ни капли тепла.

— За полтора тысячелетия существования я усвоил главное правило — близких людей не бывает. Есть только полезные и бесполезные. И чем раньше вы это поймёте, тем лучше станете врачом.

Ольфария сидела в кресле, ощущая, как по спине стекает холодный пот. Слова Крида постепенно доходили до её сознания, складываясь в ужасающую картину.

*Полтора тысячелетия...* Это не опечатка, не преувеличение. Полторы тысячи лет жизни, в течение которых этот человек методично избавлялся от всего человеческого в себе. Превращался в безупречную машину для принятия рациональных решений.

— Вы... — она с трудом подобрала слова, — вы действительно считаете людей расходным материалом?

— Я считаю людей тем, чем они являются, — невозмутимо ответил Крид. — Ресурсом. Некоторые ресурсы ценные, другие — не очень. Некоторые стоит сохранять, другие — утилизировать.

*Утилизировать.* Он говорил о человеческих жизнях как о бракованных деталях на заводе.

Ольфария вспомнила вчерашний вечер. Не Крид спас её от Дубровского — Гиперион. Виктор даже не знал о нападении до самого утра, когда она привезла избитого мага в клинику. А когда узнал — его интересовало только то, что кто-то посягнул на его собственность.

— А те пациенты, которых вы сейчас лечили? — спросила она дрожащим голосом. — Они тоже просто... ресурс?

— Полезный ресурс, — кивнул Виктор. — Инженер с восстановленным зрением будет лучше строить дороги. Крестьянка без рака родит больше детей. Ребёнок с здоровым сердцем вырастет и принесёт пользу обществу. Простая арифметика.

Магия. Проклятая магия делала всё ещё хуже. Обычный врач, даже самый циничный, ограничен возможностями. Он не может спасти всех, поэтому вынужден выбирать. А Крид мог спасти почти любого — но выбирал сознательно, холодно рассчитывая выгоду.

А бессмертие... О боже, бессмертие. Полторы тысячи лет наблюдений за тем, как люди рождаются, живут и умирают. Как целые поколения сменяют друг друга, как империи возвышаются и рушатся. Для такого существа человеческая жизнь действительно не значила ничего — слишком коротка, слишком незначительна.

— И я... — голос застрял в горле, — я тоже просто инвестиция?

— Очень перспективная инвестиция, — подтвердил Крид с той же невозмутимостью. — Ваши знания из другого мира плюс местная магия могут дать невероятные результаты. Именно поэтому я трачу на вас время и ресурсы.

Ольфария почувствовала, как комната начинает вращаться. Она думала, что попала к гениальному, хоть и странному врачу. А попала к монстру в человеческом обличье. К существу, которое давным-давно перестало быть человеком, сохранив лишь внешность.

— Вы видите мою реакцию, — заметил Виктор, внимательно изучая её лицо. — Шок, отвращение, страх. Вполне предсказуемо. Но вы привыкнете.

— Привыкнуть к этому? — прошептала она.

— Конечно. У вас нет выбора, — он пожал плечами. — Контракт подписан, магическими печатями скреплён. Следующие десять лет вы будете учиться у меня. И за это время либо станете такой же эффективной, либо...

Он не закончил фразу, но угроза повисла в воздухе.

Ольфария поняла, что попала в ловушку. Красивую, позолочённую, комфортную ловушку. Но всё же ловушку. А её учитель — не наставник, а хищник, который собирается превратить её в такое же чудовище, как он сам.

*Боже мой*, — мысленно застонала она. *Во что я влипла?*

— Впрочем, философские вопросы мы обсудили, — Крид поднялся из-за стола, словно только что говорил о погоде, а не о превращении людей в расходный материал. — Пора переходить к практическим аспектам вашего обучения.

Он подошёл к книжному шкафу и достал несколько томов.

— Магическая медицина базируется на трёх основных принципах, — начал он лекцию, как будто ничего не произошло. — Диагностика через сканирование магических потоков, терапия через коррекцию энергетических нарушений и хирургия с применением заклинаний.

Ольфария сидела, всё ещё пытаясь прийти в себя от услышанного. Но Крид явно ожидал, что она будет слушать и делать записи.

— Возьмите блокнот, — спокойно сказал он. — Эта информация понадобится уже сегодня.

Она машинально достала блокнот и ручку, хотя руки слегка дрожали.

— Итак, первый принцип — диагностика, — Крид открыл один из томов на странице с анатомическими схемами. — В отличие от вашего мира, где используются примитивные методы вроде рентгена или томографии, здесь мы непосредственно сканируем потоки жизненной энергии.

Он указал на схему человеческого тела, опутанного светящимися нитями.

— Каждый орган имеет свою магическую сигнатуру. Здоровая печень излучает зелёные потоки определённой частоты. Больная — искажённые, тёмные, прерывистые. Сердце в норме пульсирует красно-золотистым светом. При патологии цвет меняется, ритм нарушается.

Ольфария автоматически делала записи, стараясь сосредоточиться на информации, а не на том, что её учитель — бесчувственный монстр.

— Для диагностики используется заклинание "Взгляд Целителя", — продолжал Крид, словно читая лекцию в медицинском университете. — Позволяет видеть энергетические потоки сквозь кожу и ткани. Гораздо точнее ваших анализов крови.

Он перевернул страницу.

— Второй принцип — терапия через коррекцию. Большинство заболеваний вызвано нарушением циркуляции маны в организме. Застои энергии приводят к воспалениям, избыток — к опухолям, недостаток — к дегенерации тканей.

— А как именно происходит коррекция? — спросила Ольфария, удивившись тому, что голос звучит почти нормально.

— Прямым воздействием, — Крид поднял руку, и она засветилась мягким золотистым светом. — Целитель направляет собственную энергию в поражённую область, восстанавливая правильную циркуляцию. Это требует точного знания анатомии и большого практического опыта.

Свет погас, и он продолжил:

— Третий принцип — магическая хирургия. Вместо грубого разрезания тканей мы используем направленные энергетические воздействия. Можно рассечь кожу лучом концентрированной маны, удалить опухоль телекинетическими заклинаниями, соединить переломанные кости силой мысли.

Он закрыл книгу и посмотрел на неё.

— Естественно, все эти методы требуют магических способностей. К счастью, у вас они есть. Вчера вы интуитивно использовали боевую магию льда. Сегодня начнём развивать целительские навыки.

Крид говорил так буднично, словно обучение магии было самой обычной вещью на свете. Словно он не только что не объяснял ей, что люди для него — просто инструменты.

— Вопросы есть? — поинтересовался он.

— Пока нет, — ответила Ольфария, понимая, что реальных вопросов у неё миллион, но задавать их бесполезно.

— Отлично. Тогда переходим к практике.

— Переходим к практике, — сказал Крид, направляясь к двери. — Сейчас нам привезут пациента со сложным случаем. Вы будете наблюдать, как я оперирую, и запоминать каждую деталь.

Они прошли в главную операционную — просторное помещение с кристаллическими светильниками, создающими яркое, но мягкое освещение. Операционный стол был окружён сложными магическими устройствами, назначение которых Ольфария могла только гадать.

Через несколько минут вкатили каталку с пациентом — мужчина лет сорока, без сознания, бледный как полотно. Маша и Света быстро перекладывали его на операционный стол, подключая к мониторам.

— Производственная травма, — доложила Маша. — Рабочий попал под обвал на строительстве. Множественные переломы, повреждение внутренних органов, сильная кровопотеря.

Крид кивнул и надел стерильный халат. Ольфария проделала то же самое, заняв позицию у изголовья стола, откуда хорошо было видно все манипуляции.

— Первое правило магической хирургии, — начал Виктор, подходя к пациенту, — всегда начинайте с полной диагностики. Обычные сканеры покажут только поверхностные повреждения.

Он поднял руки над телом больного, и они засветились мягким голубоватым светом. Свечение окутало пациента, проникая сквозь кожу и ткани.

— Заклинание "Взгляд Целителя", — пояснил Крид. — Сейчас я вижу все энергетические потоки в его организме. Смотрите на экран.

На кристаллическом мониторе появилось изображение — человеческий силуэт, пронизанный светящимися нитями разных цветов. Некоторые области пульсировали ровным светом, другие мерцали тускло или были вовсе тёмными.

— Тёмные зоны — места разрушения тканей, — объяснил Виктор. — Сломанные рёбра, повреждённая селезёнка, внутреннее кровотечение. А вот эта красная область... — он указал на грудную клетку, — пневмоторакс. Лёгкое проколото осколком ребра.

Ольфария внимательно изучала изображение, сравнивая его с тем, что показывали обычные мониторы жизненных функций.

— А теперь смотрите, как НЕ нужно действовать, — Крид переместил руки к области сердца. — Неопытный целитель попытался бы сразу воздействовать на самые опасные повреждения. Например, так.

Он направил поток золотистой энергии в грудную клетку. На экране Ольфария увидела, как магия начала восстанавливать повреждённое лёгкое, но одновременно произошло что-то неожиданное — энергетические потоки в других частях тела стали ещё более хаотичными.

— Видите? — Крид тут же прекратил воздействие. — Попытка залечить лёгкое без стабилизации общего состояния привела к ухудшению кровообращения. Пациент мог бы умереть от сердечной недостаточности.

Он отступил от стола и сложил руки.

— Второе правило — всегда работайте от общего к частному. Сначала стабилизируем жизненные функции, потом переходим к конкретным повреждениям.

Виктор снова поднял руки, но теперь развёл их широко, охватывая всё тело пациента. Мягкое золотистое свечение окутало больного целиком.

— Заклинание "Поддержание Жизни", — прокомментировал он. — Укрепляю общую энергетику организма, стабилизирую сердечный ритм, нормализую давление.

На мониторах жизненных функций показатели начали улучшаться. Пульс стал ровнее, давление поднялось до нормальных значений.

— Теперь можно работать с конкретными травмами, — Крид сосредоточился на грудной клетке. — Но и здесь есть правильная последовательность. Что вы будете лечить в первую очередь — переломы рёбер или пневмоторакс?

— Пневмоторакс, — ответила Ольфария. — Он угрожает жизни.

— Неправильно, — покачал головой Виктор. — Сначала рёбра. Смотрите почему.

Он направил тонкий луч белой энергии к сломанным костям. На экране Ольфария видела, как осколки медленно встают на место, а трещины затягиваются.

— Пока рёбра не восстановлены, любое движение может ухудшить повреждение лёгкого, — объяснил он. — А магическое воздействие на внутренние органы вызывает непроизвольные спазмы мышц.

Действительно, пациент слегка дёрнулся, но теперь восстановленные рёбра защищали внутренние органы.

— Третье правило — учитывайте взаимосвязь систем, — продолжил Крид, переходя к лёгкому. — Организм — это единое целое. Лечение одного органа влияет на все остальные.

Он осторожно направил энергию в область прокола. Ольфария наблюдала на экране, как повреждённая ткань лёгкого медленно восстанавливается, а воздух из плевральной полости рассасывается.

— А теперь внутреннее кровотечение, — Виктор сместил внимание к животу. — Повреждена селезёнка. В вашем мире потребовалась бы сложная операция, возможно, удаление органа.

Зелёная энергия потекла к селезёнке. На экране было видно, как разрыв в ткани органа медленно затягивается.

— Четвёртое правило — контролируйте процесс восстановления, — Крид внимательно следил за показаниями сканеров. — Слишком быстрое заживление может привести к образованию рубцов или спаек.

Он работал медленно, тщательно, направляя энергию небольшими порциями и постоянно корректируя воздействие.

— Пятое правило — никогда не торопитесь, — добавил он. — Спешка в магической хирургии смертельна. Лучше потратить лишние полчаса, чем получить осложнения.

Постепенно все показатели пациента приходили в норму. Переломы срослись, внутренние органы восстановились, кровотечение остановилось.

— И последнее, шестое правило, — Крид завершил операцию общим укрепляющим заклинанием. — Всегда заканчивайте процедуру стабилизацией энергетического баланса.

Золотистое свечение в последний раз окутало пациента, и тот открыл глаза, недоумённо оглядываясь по сторонам.

— Что... что со мной было? — хрипло спросил он.

— Несчастный случай на работе, — ответил Крид, снимая перчатки. — Теперь всё в порядке. Полный покой три дня, потом можете возвращаться к лёгкому труду.

Мужчина попытался сесть и удивлённо обнаружил, что боли нет.

— Но я же помню... обвал, страшная боль...

— Помните основные принципы? — обратился Крид к Ольфарии, игнорируя благодарности пациента. — Полная диагностика, стабилизация общего состояния, правильная последовательность, учёт взаимосвязей, контроль процесса, отсутствие спешки и финальная стабилизация.

— Запомнила, — кивнула она.

— Отлично. Завтра вы попробуете сами — на более простом случае, — Виктор направился к выходу. — А сейчас изучите теоретические основы заклинаний, которые сегодня видели.

Ольфария проводила взглядом уходящего пациента, который буквально светился от счастья. Ещё час назад он был на грани смерти, а теперь полностью здоров.

Магия Крида была действительно невероятной. Жаль только, что сам он относился к людям как к неодушевлённым предметам, требующим ремонта.

Ольфария осталась в операционной одна, провожая взглядом счастливого пациента. Мужчина шёл по коридору, то и дело ощупывая грудь и живот — там, где ещё час назад были смертельные травмы. Его лицо светилось от радости человека, получившего вторую жизнь.

*Час назад он умирал*, — подумала она, снимая перчатки. *А теперь здоров как никогда.*

Она села на стул у операционного стола, неожиданно почувствовав усталость. Не физическую — моральную. Слишком много информации, слишком много потрясений за один день.

*"Организм — это единое целое. Лечение одного органа влияет на все остальные"* — эти слова Крида крутились в голове. Он говорил о медицине, но разве не то же самое можно сказать о жизни в целом?

Ольфария вспомнила свою прошлую жизнь в Москве. Переработки, хроническое недосыпание, постоянный стресс. Разве она не была "сломана"? Тридцатишестичасовые смены — это нормально? Жизнь от операции до операции без времени на себя — это здоровое существование?

А её коллеги в больнице? Татьяна Ивановна, которая уже десять лет пила антидепрессанты. Сергей из травматологии, который спивался после развода. Молодые интерны, которые выгорали на третьем году работы и уходили в частные клиники или вообще меняли профессию.

*Все мы в чём-то сломаны*, — с неожиданной ясностью поняла она.

Кто-то сломан физически — болезни, травмы, генетические дефекты. Кто-то эмоционально — депрессии, неврозы, психологические травмы. Кто-то духовно — потеря смысла жизни, цинизм, отчаяние.

И разве врач не должен это учитывать? Не должен смотреть на общую картину, а не только на конкретный симптом?

Ольфария встала и подошла к окну. Внизу по улицам шли люди — каждый со своими проблемами, страхами, болезнями. Физическими или душевными.

*"Чувства — роскошь, которую может позволить себе обычный врач в обычной больнице"* — вспомнились слова Крида.

Может быть, он был прав? Не в том, что люди — расходный материал. Но в том, что эмоции мешают принимать правильные решения. В московской больнице она сколько раз тратила время и силы на безнадёжных пациентов? Сколько часов просидела у постели умирающих, которым уже нельзя было помочь, вместо того чтобы лечить тех, кого ещё можно спасти?

*Сентиментальность*, — подумала она, используя слово Крида.

Но было ли это плохо? Разве сострадание не делает врача лучше? Разве не оно заставляет бороться до конца, искать новые методы, не сдаваться?

С другой стороны... Ольфария вспомнила случай из практики. Мальчик восьми лет, автомобильная авария, клиническая смерть продолжительностью двадцать минут. Они его вернули, но мозг был необратимо повреждён. Ребёнок провёл в коме полгода, потом стал овощем. Семья разрушилась, родители развелись, мать сошла с ума.

На реанимацию этого мальчика потратили ресурсы, которых хватило бы для спасения десятка других детей. Было ли это правильно?

*"Каждый час, потраченный на неперспективного пациента, — это час, украденный у тех, кого действительно можно спасти"*.

Жестокие слова. Но... логичные?

Ольфария покачала головой, пытаясь отогнать эти мысли. Нет, она не готова принять философию Крида полностью. Люди — не цифры в отчёте, не детали для ремонта.

Но кое в чём он был прав. Все мы действительно сломаны. И задача врача — не только лечить тело, но и понимать, как все части системы связаны между собой.

*Может быть, дело не в том, чтобы стать бесчувственным*, — подумала она. *А в том, чтобы научиться управлять чувствами. Использовать их как инструмент, а не позволять им управлять собой.*

Тонкая грань. Очень тонкая. И Ольфария пока не представляла, как по ней идти, не сорвавшись в пропасть цинизма с одной стороны или сентиментальности с другой.

Но попробовать стоило. Хотя бы ради тех людей, которых ещё можно спасти.

Часы показывали около двух дня, когда Крид отпустил Ольфарию на обед. Он исчез в своём кабинете с горой документов, а она решила воспользоваться свободным временем, чтобы лучше изучить клинику и познакомиться с коллегами.

Она уже знала Машу и Свету, видела других медсестёр, но с врачами пока не общалась. А ведь в таком большом медицинском учреждении должна была работать целая команда специалистов.

Ольфария прошла по коридорам пятнадцатого этажа, заглядывая в кабинеты. В большинстве царила обычная рабочая атмосфера — врачи принимали пациентов, медсестры заполняли документы, маги-техники обслуживали оборудование.

Но вот из одной из операционных донёсся необычный голос — низкий, хрипловатый, но удивительно мелодичный. Кто-то негромко напевал что-то на незнакомом языке.

Заинтригованная, Ольфария заглянула в дверь и замерла от удивления.

За пультом управления анестезиологическим оборудованием сидело существо, которое явно не было человеком. Невысокий, не более полутора метров ростом, худощавый, с длинными тонкими руками. Кожа пепельно-серого цвета, острые уши, выступающие скулы. Волосы — если это можно было назвать волосами — напоминали седую паклю.

Тролль. Настоящий тролль в медицинском халате.

— Простите, — осторожно сказала Ольфария с порога. — Не помешала?

Существо обернулось, и она увидела умные янтарные глаза и добродушную улыбку, открывающую мелкие, но очень белые зубы.

— О, новенькая! — обрадовался тролль, спрыгивая со стула. — Значит, вы и есть та самая ученица мастера Крида, о которой все говорят. Грим Каменное Сердце, анестезиолог.

Он протянул руку для рукопожатия. Ладонь оказалась удивительно тёплой и мягкой, несмотря на каменный вид кожи.

— Ольфария Минор, — представилась она. — А вы... вы действительно тролль?

— Горный тролль из клана Серых Утёсов, — с гордостью подтвердил Грим. — Правда, уже лет пятнадцать не видел родных гор. Зато получил образование!

Он указал на стену, где висел диплом в красивой рамке. Ольфария прочитала: "Грим Каменное Сердце. Магистр анестезиологии и реаниматологии. Имперская Медицинская Академия."

— Вы учились в академии? — удивилась она.

— Ага, — кивнул Грим, усаживаясь обратно на стул. — Первый тролль в истории академии. Поначалу профессора думали, что это шутка такая. А потом оказалось, что у нас, троллей, врождённая устойчивость к магии и отличная интуиция в работе с энергетическими полями.

Он показал на сложную панель управления.

— Видите эти кристаллы? Они регулируют уровень обезболивания и глубину наркоза. Для людей это требует постоянных расчётов и контроля. А я чувствую состояние пациента напрямую, через магические флуктуации.

— И как вы попали в клинику Крида? — поинтересовалась Ольфария, устраиваясь на соседнем стуле.

— Мастер сам меня нашёл, — улыбнулся Грим. — После выпуска никто не хотел брать тролля на работу. Знаете, предрассудки. "Тролли должны жить под мостами и пугать путников", всё такое.

Он махнул рукой.

— А потом приходит этот высокий блондин и говорит: "Мне нужен анестезиолог, которому не страшны любые формы магии. Раса не важна, важны навыки." Вот уже восемь лет работаю здесь и очень доволен.

— И как вам мастер Крид? — осторожно спросила Ольфария.

Грим задумался, почёсывая остроконечное ухо.

— Странный он, это точно. Но справедливый. Платит хорошо, условия отличные, работой не перегружает. И главное — не смотрит на меня как на диковинку. Для него я просто хороший специалист.

— А не пугает его... подход к людям? — не удержалась она.

— А, вы про его философию? — усмехнулся тролль. — Да, поначалу было непривычно. Но знаете что? За восемь лет работы здесь я спас больше жизней, чем за всю свою предыдущую карьеру. Мастер Крид создал систему, которая действительно работает.

Грим наклонился ближе и понизил голос.

— Между нами говоря, его холодность — это защитная реакция. Представьте, что вы полторы тысячи лет видите, как люди рождаются, болеют и умирают. Как бы вы к этому относились?

Ольфария задумалась. Действительно, как можно сохранить человечность, наблюдая смерть тысяч поколений?

— Плюс, — продолжил Грим, — он никого не заставляет становиться таким же. Посмотрите на персонал клиники. Маша и Света всё такие же отзывчивые, доктор Элеонора из детского отделения по-прежнему плачет над каждым маленьким пациентом. Мастер просто делает свою работу наиболее эффективно.

В операционную заглянула медсестра.

— Грим, готовьте пациента. Через полчаса операция.

— Уже иду! — откликнулся тролль, спрыгивая со стула. — Извините, леди Ольфария, работа зовёт. Но заходите ещё! Всегда рад поговорить с коллегой.

Ольфария попрощалась и вышла в коридор, размышляя о разговоре. Может быть, Грим был прав? Может быть, Крид не монстр, а просто очень усталый человек, который за века научился защищать себя от боли потерь?

*Хотя это не оправдывает его отношения к людям как к расходному материалу*, — подумала она, продолжая свою экскурсию по клинике.

К вечеру Ольфария поднялась на свой двадцать восьмой этаж, чувствуя приятную усталость от насыщенного дня. Знакомство с Гримом оставило после себя какое-то умиротворение — в клинике Крида работали живые люди с собственными историями и характерами, а не безликие исполнители воли бессмертного мага.

Первым делом она направилась к своей любимой кофемашине. Ритуал приготовления эспрессо уже стал привычным и успокаивающим. Звук перемалывающихся зёрен, шипение пара, аромат, наполняющий кухню — всё это помогало отвлечься от сложных мыслей.

Взяв дымящуюся чашку, Ольфария прошла в гостиную и устроилась в любимом кресле у панорамного окна. Столица медленно погружалась в вечерние сумерки, огни в домах зажигались один за другим, создавая уютную картину.

На журнальном столике лежала небольшая книжка в потёртом кожаном переплёте — одна из многих, что она взяла из библиотеки. "Эдвард Серебряная Арфа. Избранные стихотворения" — гласила надпись на обложке.

Ольфария открыла сборник наугад и прочитала:

*В башне времени, где дни как листья,*

*Опадают тихо, без следа,*

*Я ищу покоя между мыслями,*

*Но покой — лишь краткая мечта.*

*Города внизу мерцают светом,*

*Люди спешат к целям неземным,*

*А я здесь, укутанный рассветом,*

*Вспоминаю то, что стало дым.*

Странно меланхоличные строки для неизвестного ей поэта. Она перевернула страницу:

*Видел я рождение империй,*

*Видел их закат и тишину,*

*Но в глазах людских всё те же грезы —*

*Жить, любить и верить в весну.*

*И пускай века проходят мимо,*

*Превращая юность в седину,*

*Сердце помнит первую улыбку,*

*Первый поцелуй, первую слезу.*

Ольфария сделала глоток кофе, наслаждаясь его бархатным вкусом. Стихи были красивыми, но в них чувствовалась какая-то вековая усталость. Словно автор прожил слишком долго и видел слишком много.

За окном загорелись магические фонари, освещая улицы мягким золотистым светом. Экипажи развозили горожан по домам после рабочего дня, а где-то в переулках играли дети, не желая заканчивать игры с наступлением темноты.

Она перелистнула ещё несколько страниц:

*Что такое мудрость? Знание цены*

*Каждому мгновению земному.*

*Что такое боль? Когда весны*

*Не приносят радости больному.*

*Что такое память? Груз веков,*

*Свернутый в тугие свитки строк.*

*Что такое время? Враг стихов*

*И единственный их урок.*

*В каждом слове — отголосок лет,*

*В каждой рифме — эхо прошлых дней.*

*Поэт — тот, кто ловит робкий свет*

*И хранит его средь темных теней.*

Поэт писал о времени и памяти с каким-то личным знанием, словно испытал на себе тяжесть долгих лет. Возможно, он тоже был одним из долгожителей этого мира? Магом или кем-то ещё?

Ольфария допила кофе и закрыла книгу, оставив закладку на странице с понравившимся стихотворением. За окном полностью стемнело, и столица превратилась в россыпь огней на чёрном бархате неба.

*Странный день*, — подумала она, наблюдая за мерцающими огнями. *Утром я была потрясена цинизмом Крида, днём начала понимать логику его подхода, а вечером читаю меланхоличные стихи о бремени времени.*

Возможно, это и был урок дня — в этом мире всё было сложнее, чем казалось на первый взгляд. Даже бессердечный маг мог оказаться просто очень уставшим человеком, а в клинике монстра могли работать добрые тролли и отзывчивые медсестры.

Завтра предстоял новый день обучения, новые открытия и, вероятно, новые потрясения. Но сейчас можно было просто сидеть в удобном кресле, любоваться видом на чужой прекрасный город и читать стихи неизвестного поэта, который когда-то тоже смотрел в окно и размышлял о быстротечности времени.

**Интерлюдия. Охота за информацией**

Гиперион сидел в своём кабинете в военном министерстве, перелистывая отчёты о последней кампании, но мысли его были совсем не о службе. Загадочная докторша не выходила у него из головы уже целые сутки.

За триста лет существования он повидал немало необычных людей. Героев и злодеев, гениев и безумцев, красавиц и чудовищ. Но никто из них не заинтриговал его настолько, чтобы он начал собирать информацию.

А вчера начал.

На столе перед ним лежали донесения его агентов — полководец империи имел свою разведывательную сеть, независимую от официальных служб. Слишком много врагов у империи, слишком много заговоров при дворе, чтобы полагаться только на казённых шпионов.

Первый отчёт был от агента в канцелярии императора:

*"Ольфария Минор, дочь барона Альфреда Минора из северного Альбиона. Записи о семье появились в имперских архивах внезапно, три дня назад. До этого никаких упоминаний. Странность: все документы выглядят подлинными, но слишком... новыми. Словно их только что изготовили, используя старую бумагу и чернила."*

Второй — от осведомителя в альбионских кругах:

*"Расспрашивал среди альбионской знати о семье Миноров. Никто такой фамилии не знает. Барон Альфред Минор в списках альбионской аристократии не значится. Более того, северные области Альбиона малонаселены, там живут в основном рыбаки и охотники. Никакой знати."*

Третий отчёт пришёл от шпиона в клинике Крида:

*"Девушка демонстрирует удивительные медицинские навыки, но использует незнакомые методы. Оперирует без магии, полагается на механические инструменты. Говорит о "рентгене" и "томографии" — терминах, неизвестных в империи. Мастер Крид проявляет к ней необычный интерес."*

Гиперион откинулся в кресле, размышляя над полученной информацией. Картина была более чем ясной — Ольфария Минор не была тем, за кого себя выдавала. Поддельные документы, несуществующая семья, незнакомые медицинские техники...

*Призванная героиня*, — подумал он с усмешкой. *Очередная игрушка Крида.*

За века службы он видел немало таких. Люди из других миров, наделённые необычными способностями или знаниями. Крид словно магнитом притягивал их к себе, изучал, использовал, а потом...

А потом они умирали. От старости, в бою, от несчастного случая. А бессмертный маг переходил к следующему подопечному.

Но эта была особенной. Гиперион ясно помнил вспышку ледяной магии во время стычки с Дубровским. Чистая, мощная сила, неконтролируемая, но потенциально разрушительная. А её хирургические навыки...

Он взял перо и написал короткую записку:

*"Продолжайте наблюдение. Особое внимание — магическим способностям и реакции на стресс. Еженедельные отчёты."*

Запечатав послание, Гиперион отдал его курьеру. Шпионить за Кридом было опасно — старый маг не любил излишнего внимания к своим делам. Но любопытство оказалось сильнее осторожности.

*К тому же*, — размышлял полководец, подходя к окну, — *если эта девушка действительно из другого мира, она может оказаться полезной. Знания, технологии, новые подходы к старым проблемам...*

За окном виднелся чёрный силуэт небоскрёба Крида. Где-то там, на одном из верхних этажей, жила загадочная докторша, которая вчера отказала бессмертному полководцу в прогулке.

Гиперион усмехнулся, вспоминая её решительное "нет". Когда в последний раз кто-то ему отказывал? Десятилетия назад? Век назад?

*Определённо интересная особа*, — заключил он. *Посмотрим, что ещё удастся о ней узнать.*

Через несколько дней у него будет достаточно информации, чтобы понять, кто такая Ольфария Минор на самом деле. А потом можно будет решать, что с этими знаниями делать.

Пока что он просто наблюдал. Терпеливо, как хищник, выслеживающий добычу. У бессмертных было одно неоспоримое преимущество — время всегда работало на них.

**Интерлюдия. Игра императоров**

Личные покои императора Гордея располагались в восточной башне дворца, откуда открывался прекрасный вид на столицу. Здесь не было парадной роскоши тронного зала — простая, но изысканная обстановка, удобные кресла у камина и стол для игр.

Гиперион поднялся по знакомой лестнице, миновав множество охранников. Его здесь знали — полководец был одним из немногих, кто мог войти к императору без предварительной записи.

— А, Гиперион, — Гордей поднялся из-за письменного стола, отложив в сторону государственные бумаги. — Как раз думал, не пригласить ли тебя на партию.

— С удовольствием, — полководец снял плащ и повесил шашку на специальную подставку. — Давно не играли.

Император достал из резного шкафа доску для магических шахмат — произведение искусства из чёрного дерева с инкрустацией из серебра и золота. Фигуры стояли в специальном футляре, каждая высотой с ладонь.

— Белые или чёрные? — спросил Гордей, расставляя армии на доске.

— Белые, — выбрал Гиперион. — Мне нравится ходить первым.

Как только фигуры заняли свои места, они ожили. Крошечные рыцари поправляли доспехи, пешки переминались с ноги на ногу, король величественно оглядывал своё войско. Ладьи-крепости скрипели воротами, слоны-боевые маги проверяли заклинания.

— Ну что, старый друг, — Гордей устроился в кресле напротив, — как дела на границах?

— Спокойно, — Гиперион изучал расположение войск. — Северные бароны присмирели после последнего урока. Восточные племена заняты междоусобицами. На юге торговцы больше интересуются прибылью, чем войной.

Он двинул пешку, и крошечный солдатик бодро прошагал на две клетки вперёд, гордо подняв знамя.

— А вот на западе появились интересные слухи, — продолжил полководец. — Говорят, Серебряные Острова готовят флот.

— Серьёзная угроза? — Гордей ответил ходом коня, и миниатюрный всадник поскакал в атаку, размахивая крошечным мечом.

— Пока нет. Но стоит следить, — Гиперион выдвинул вперёд слона, и маг-фигурка начал читать заклинания, готовясь к бою. — Их флот сильнейший в известном мире.

Игра набирала обороты. Фигуры сражались с настоящим азартом — каждый захват сопровождался миниатюрной битвой. Побеждённые исчезали в яркой вспышке, а победители торжественно занимали освобождённые клетки.

— Кстати, — Гордей небрежно переместил ладью, — что скажешь о новой ученице Крида?

Гиперион не дрогнул, но внутренне напрягся. Неужели император тоже заинтересовался загадочной докторшей?

— Ольфария Минор? — он двинул королеву, и величественная фигурка проплыла по доске, заставляя вражеских солдат почтительно кланяться. — Встречал её пару раз. Ничего особенного.

— Правда? — император усмехнулся. — А мне рассказывали интересные вещи. Будто бы ты спас её от Дубровского, а потом полночи проводил в клинике.

*Проклятые сплетники*, — мысленно выругался Гиперион. При дворе невозможно было сохранить что-либо в тайне.

— Дубровский напал на женщину, — он пожал плечами, делая очередной ход. — Я проучил наглеца. Элементарная вежливость.

— Ага, — Гордей не поверил ни единому слову. — И, конечно, тот факт, что она отказала тебе в прогулке, никак не повлиял на твой... интерес к её персоне?

Гиперион замер с фигуркой в руке. Даже об этом император знал.

— Твоя разведка работает слишком хорошо, — сухо заметил он.

— Не моя, — рассмеялся Гордей. — Это Дубровский разболтал. Лежа в больнице, рассказывал всем, кто готов слушать, как бессмертный полководец получил от девчонки от ворот поворот.

На доске развернулось сражение между двумя пешками. Белый солдатик яростно размахивал мечом, но чёрный оказался ловчее и отправил противника в небытие.

— Она... необычная, — наконец признал Гиперион. — Но это не твоя забота.

— Всё, что касается людей Крида, — моя забота, — серьёзно сказал император. — Особенно если они появляются из ниоткуда с поддельными документами.

Значит, Гордей тоже расследовал происхождение Ольфарии. Интересно.

— И что ты выяснил? — полководец попытался захватить вражескую ладью, но крепость оказалась хорошо защищена.

— То же, что и ты, — Гордей блокировал атаку и контратаковал. — Семьи Миноров в Альбионе не существует. Документы фальшивые, хотя и очень качественные. А медицинские методы, которые она использует...

Император сделал паузу, наблюдая, как его королева элегантно срубила вражеского коня.

— Они не похожи ни на что известное в нашем мире, — закончил он. — Что наводит на определённые мысли.

— Призванная героиня, — кивнул Гиперион. — Ещё одна игрушка Крида.

— Возможно. Но этот старый лис что-то замышляет. И мне не нравится, что я не знаю, что именно.

На доске белые теснили чёрных. Пешки Гипериона храбро наступали, поддерживаемые магами и рыцарями. Но император не сдавался, используя каждую возможность для контратаки.

— Хочешь, чтобы я присмотрел за ней? — предложил полководец.

— Неофициально, — кивнул Гордей. — Крид — наш союзник, но он слишком независим. А эта девушка может оказаться важнее, чем кажется.

— Сделаю, что смогу, — пообещал Гиперион, загоняя вражеского короля в угол.

— Шах и мат, — объявил он, и его фигуры торжественно салютовали своему полководцу.

Король Гордея с достоинством сложил оружие, а остальные фигуры склонились в поклоне перед победителем.

— Хорошая игра, — император убирал фигуры в футляр. — Но в следующий раз выиграю я.

— Посмотрим, — усмехнулся Гиперион, надевая плащ. — А пока займусь твоим поручением.

— Только осторожно, — предупредил Гордей. — Крид не прощает тех, кто слишком интересуется его делами.

— Не волнуйся, — полководец пристегнул шашку. — Я знаю, как обращаться со старыми лисами.

Выйдя из покоев императора, Гиперион задумчиво направился к выходу из дворца. Теперь за Ольфарией следили и он, и Гордей. Интересно, знает ли об этом сама девушка?

*Вероятно, скоро узнает*, — подумал он с усмешкой. *Такие вещи долго не скрываются.*

Глава 4

Ольфария видела сон — она шла по заснеженному полю, а вокруг неё кружились ледяные кристаллы, послушные её воле. Картина была умиротворяющей, пока внезапно под ногами не разверзлась светящаяся трещина.

Прежде чем она успела что-либо понять, мир перевернулся. Ощущение падения, вспышка яркого света, и вот она уже стоит посреди операционной в ночной сорочке, растерянно моргая от резкого освещения.

— Что... где я? — пробормотала она, пытаясь сориентироваться.

— Экстренная операция, — сухо произнёс знакомый голос.

Крид стоял у операционного стола в стерильном халате, его руки уже светились целебной магией. На столе лежал пожилой мужчина в богатых одеждах — даже в бессознательном состоянии его лицо излучало властность и достоинство.

— Одевайтесь, — Света протянула Ольфарии стерильную форму. — Быстро!

— Но я же спала... как я здесь оказалась? — Ольфария машинально взяла одежду.

— Телепортационный портал, — не поднимая глаз от пациента, ответил Виктор. — Экстренная необходимость. Переодевайтесь немедленно — время на счету.

Ольфария быстро натянула хирургическую форму, всё ещё не до конца понимая происходящего. Сон и реальность смешались в голове.

— Кто это? — спросила она, подходя к столу.

— Его Святейшество Патриарх Максимилиан, духовный лидер всея империи, — Крид начал делать разрез на груди пациента. — Сердечный приступ, отказ почек, печени и лёгких. Критическое состояние.

— И что мне делать?

— Учиться, — холодно ответил Виктор. — Наблюдать и запоминать. Это ваша первая серьёзная практика.

Ольфария взглянула на мониторы. Показатели жизненных функций были катастрофическими — человек буквально умирал у них на глазах.

— Но разве нельзя использовать обычную магию исцеления? — спросила она.

— Невозможно, — Крид вскрыл грудную клетку, обнажив остановившееся сердце. — Его Святейшество слишком долго злоупотреблял алкоголем и неумеренностью в еде. Органы разрушены необратимо. Магия может поддержать их несколько часов, но не восстановить.

Он повернулся к стеллажу с необычными устройствами — сложными механизмами из металла, кристаллов и каких-то пульсирующих органических элементов.

— Поэтому будем менять органы на магико-механические протезы, — спокойно объяснил Виктор, доставая устройство размером с человеческое сердце. — Они прослужат ещё лет двадцать.

— Вы... вы собираетесь превратить Патриарха в киборга? — ошарашенно спросила Ольфария.

— В функционирующую личность, способную выполнять свои обязанности, — поправил Крид, начиная извлекать остановившееся сердце. — Подайте зажим.

Ольфария механически выполнила просьбу, наблюдая, как Виктор с хирургической точностью удаляет отказавший орган и устанавливает на его место магико-механический протез.

Искусственное сердце было произведением искусства — золотые трубки переплетались с кристаллическими элементами, а в центре пульсировал маленький реактор.

— Кристаллическое ядро обеспечивает энергией, — пояснил Крид, подключая протез к кровеносным сосудам. — Магические стабилизаторы регулируют ритм. Прослужит дольше обычного сердца.

На мониторе появился ровный пульс.

— Теперь печень, — Виктор уже доставал следующий протез. — Она отвечает за детоксикацию организма. Искусственная печень справится лучше — никаких проблем с алкоголем в будущем.

Операция продолжалась. Лёгкие заменили на механические аналоги с воздушными фильтрами. Почки — на устройства для очистки крови. Даже часть пищеварительной системы получила магико-механические дополнения.

— Это... это этично? — тихо спросила Ольфария, помогая устанавливать очередной протез.

— Альтернатива — смерть, — безэмоционально ответил Крид. — Патриарх нужен империи живым и дееспособным. Неважно, в каком виде.

Через четыре часа операция была завершена. На столе лежал человек, который на семьдесят процентов состоял из магико-механических протезов. Но он дышал, его сердце билось, а приборы показывали стабильные жизненные функции.

— Он будет жить? — спросила Ольфария.

— Будет жить дольше и здоровее, чем до болезни, — Крид снимал перчатки. — Искусственные органы не подвержены болезням.

Патриарх открыл глаза — ясные, но теперь с едва заметным металлическим отблеском.

— Что... что со мной? — прохрипел он.

— Вы получили второй шанс на жизнь, Ваше Святейшество, — ответил Крид. — Полный медицинский осмотр через неделю.

Ольфария смотрела на всё это с ужасом и восхищением одновременно. Крид действительно спас человека, но какой ценой? И что Патриарх скажет, когда узнает, что превратился в живую машину?

— Добро пожаловать в будущее медицины, — сказал Виктор, заметив её выражение лица. — Здесь смерть — не приговор, а просто техническая проблема, требующая решения.

После операции Крид проводил Ольфарию в свой кабинет на двадцать пятом этаже. Утренний свет струился через панорамные окна, но она всё ещё чувствовала себя не до конца проснувшейся после внезапного телепортирования из постели.

— Присаживайтесь, — Виктор указал на кресло у небольшого столика. — После такой работы полагается отдых.

Он достал изящный чайный сервиз и заварочный чайник с какими-то травами ярко-зелёного цвета.

— Шартрезовый чай, — пояснил он, наливая ароматную жидкость в тонкие фарфоровые чашки. — Отлично восстанавливает силы после магических манипуляций.

Ольфария взяла чашку, вдыхая освежающий аромат с нотками мяты и горных трав. Чай был слегка сладковатым с травяным послевкусием.

— Операция прошла успешно, — удовлетворённо заметил Крид, устраиваясь в кресле напротив. — Вы хорошо ассистировали для первого раза.

— Спасибо, — Ольфария сделала ещё глоток. — Но я всё ещё не понимаю... зачем нужно было превращать Патриарха в киборга?

— Не в киборга, — поправил Виктор. — В функциональную единицу системы управления империей. Видите ли, дорогая ученица, медицина — это не только лечение отдельных людей.

Он встал и подошёл к окну, за которым расстилалась столица.

— Империя — это живой организм, — начал он задумчиво. — У неё есть голова — император, сердце — армия, лёгкие — торговля, желудок — сельское хозяйство. А духовенство... духовенство это нервная система. Оно передаёт сигналы от власти к народу и обратно.

Ольфария почувствовала, как по спине пробежал холодок. В голосе Крида звучала такая убеждённость, что становилось не по себе.

— Патриарх — главный нерв этой системы, — продолжил он. — Если он умрёт, начнётся религиозный кризис. Борьба за наследство, расколы, волнения. Империя заболеет.

— Но разве не должен быть преемник?

— Есть несколько кандидатов, — кивнул Виктор. — И каждый потянет в свою сторону. Результат предсказуем — гражданская война под религиозными лозунгами.

Он вернулся к столику и сел.

— Поэтому я поддерживаю здравие целой империи, продлевая жизнь ключевых фигур. Не из сентиментальности, а из практических соображений.

Ольфария поставила чашку, руки слегка дрожали.

— То есть вы... вы решаете, кто будет жить, а кто умрёт? На уровне целого государства?

— Именно, — спокойно подтвердил Крид. — Император Гордей правит уже двадцать лет благодаря моим лекарствам. Без них он умер бы от наследственной болезни в тридцать пять. Канцлер Роберт перенёс три инфаркта, но продолжает работать. Главный судья империи должен был умереть от рака пять лет назад.

Табун мурашек прошёлся по позвоночнику Ольфарии. Крид говорил об этом так буднично, словно речь шла о ремонте водопровода.

— А если кто-то из них... не нужен больше империи? — с ужасом спросила она.

— Тогда лекарства заканчиваются, — пожал плечами Виктор. — Или случается досадная врачебная ошибка. Или просто болезнь оказывается сильнее медицины.

— Боже мой... — прошептала Ольфария.

— Боги здесь ни при чём, — усмехнулся Крид. — Это чистая практика. Граф Сергеев, например, три года назад начал интриговать против императора. Внезапный инсульт быстро решил проблему. А барон Михайличик слишком активно торговал с врагами империи — сердечный приступ отрезвил его наследников.

Ольфария почувствовала тошноту. Не от чая — от понимания того, с кем она имеет дело.

— Вы... вы убиваете людей, — выдохнула она.

— Я лечу империю, — поправил Виктор. — Как хирург удаляет опухоль, чтобы спасти организм. Граф был злокачественным новообразованием в теле государства. Его устранение пошло на пользу всем остальным.

Он налил себе ещё чаю, совершенно невозмутимый.

— Понимаете теперь масштаб нашей работы? — спросил он. — Мы лечим не просто людей. Мы лечим цивилизацию. Поддерживаем баланс сил, предотвращаем войны, обеспечиваем стабильность.

— За счёт убийств...

— За счёт рациональных решений, — жёстко возразил Крид. — Смерть одного человека предотвращает смерть тысяч. Математика простая и понятная.

Ольфария поняла, что попала не просто к циничному врачу. Она попала к человеку, который считал себя богом. Который решал судьбы империи из своего кабинета, манипулируя жизнями людей как шахматными фигурами.

И теперь он хотел научить её тому же.

— Со временем вы поймёте, — мягко сказал Виктор, заметив её ужас. — Когда увидите результаты нашей работы — мир, процветание, стабильность. Тогда поймёте, что несколько смертей — небольшая цена за благополучие миллионов.

Мурашки по коже превратились в настоящий озноб. Ольфария поняла, что находится в логове монстра. Монстра, который искренне считал себя благодетелем человечества.

— Впрочем, — внезапно сказал Крид, и в его голосе появились совершенно неожиданные тёплые нотки, — хватит о мрачном. Есть вещи более возвышенные.

Он откинулся в кресле, и выражение его лица смягчилось. Ольфария с удивлением наблюдала за этой метаморфозой — ещё секунду назад перед ней сидел холодный манипулятор, а теперь...

— Знаете ли вы поэзию Востока? — спросил Виктор, глядя в окно на утреннее небо. — Там есть удивительные строки о преданности. Не человеку, а идее.

Он прикрыл глаза и негромко произнёс:

— "Как горная река течёт к морю, не выбирая путь, так мудрый служит небу, не ведая сомнений. В постоянстве — сила, в преданности — покой, в служении великому — бессмертие духа."

Голос его стал мелодичным, почти певучим. Ольфария сидела, разинув рот от неожиданности.

— Или вот ещё, — продолжил Крид: — "Цветок не спрашивает, зачем он цветёт, птица не сомневается в своём полёте. Так человек мудрый отдаёт себя служению, не требуя награды."

Он открыл глаза и посмотрел на неё с какой-то странной теплотой.

— Понимаете? Истинное призвание не в том, чтобы служить отдельным людям с их слабостями и пороками. А в том, чтобы служить чему-то большему. Империи. Идее порядка. Самой жизни как принципу.

Ольфария молчала, не зная, что сказать. Этот внезапный переход от рассказов об убийствах к философской лирике поставил её в полный ступор.

— "Мудрец подобен воде — он питает всё живое, не соперничая ни с чем, — продолжал цитировать Виктор. — Он течёт в низины, которых избегают люди, и потому близок к истине."

В его голосе звучала искренняя убеждённость, почти религиозная преданность.

— Мы, врачи, подобны этой воде. Мы служим жизни в её высшем проявлении — не отдельным смертным, а бессмертному принципу существования цивилизации.

Он встал и подошёл к ней, положив руку на плечо — жест неожиданно отеческий.

— Со временем вы это поймёте, дорогая Ольфария. А пока идите спать. Ночь была тяжёлой, а день обещает быть не легче.

— Но... — начала она.

— Никаких "но", — мягко, но решительно прервал Крид. — У вас есть ещё несколько часов до обычного начала занятий. Используйте их для отдыха. Телепортация через сон — серьёзная нагрузка на организм.

Он проводил её к двери, и его манеры снова стали галантными, почти заботливыми.

— Увидимся в обычное время. И помните — всё, что вы сегодня видели, строго конфиденциально. Здоровье Патриарха — государственная тайна.

Ольфария вышла из кабинета, чувствуя себя полностью дезориентированной. Этот человек был живой загадкой — то безжалостный манипулятор, то философ-мечтатель. Где его истинное лицо, а где маска?

Поднимаясь в лифте на свой этаж, она размышляла о странной двойственности Крида. Возможно, именно это и делало его таким опасным — способность переключаться между ролями, подстраиваться под ситуацию, очаровывать и пугать одновременно.

*Осталось только понять*, — думала она, — *какой из этих Кридов настоящий. И что он в итоге хочет от меня.*

Ольфария добралась до своей квартиры, всё ещё обдумывая странные стихи, которые цитировал Крид. Слова о преданности идее, о служении чему-то большему, чем отдельная человеческая жизнь... Они звучали красиво, но после всего услышанного приобретали зловещий оттенок.

Она рухнула на кровать, не раздеваясь. Телепортация действительно оказалась изматывающей — во всём теле чувствовалась странная усталость, словно её разобрали на части и собрали заново.

*"Как горная река течёт к морю, не выбирая путь..."* — крутились в голове строки.

Ольфария закрыла глаза, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Но поэзия не отпускала, мелодичные фразы звучали в голове, как колыбельная.

*"Цветок не спрашивает, зачем он цветёт..."*

Сон подкрался незаметно, мягко обволакивая сознание. И вдруг она обнаружила себя стоящей на вершине горы, откуда открывался невероятный вид.

Внизу расстилался пейзаж, который определённо не принадлежал империи Кусь. Изогнутые крыши пагод, террасы рисовых полей, спускающиеся по склонам холмов, извилистые дорожки между бамбуковых рощ. Воздух был пропитан ароматами цветущей сакуры и благовоний.

*Магический Восток*, — поняла Ольфария.

Она шла по горной тропе, и пейзажи менялись, как в калейдоскопе. Вот храм с золотыми крышами, где монахи в оранжевых одеждах читали мантры. Вот сад камней, где каждый булыжник был расположен в идеальной гармонии. Вот чайный домик у ручья, где седобородый мудрец заваривал чай из лепестков лотоса.

— Добро пожаловать, дочь далёких земель, — сказал старик, не поднимая глаз от чайной церемонии. — Твоя душа беспокойна, как река весной.

— Откуда вы знаете? — удивилась Ольфария, садясь на циновку напротив.

— Все реки текут к морю, все души ищут покоя, — философски ответил мудрец, наливая янтарную жидкость в крошечные чашечки. — Пей. Этот чай поможет увидеть истину.

Ольфария отпила глоток. Вкус был удивительным — сладковатым и терпким одновременно, с нотками цветов и горных трав.

— Твой учитель цитирует наших поэтов, — заметил старик. — Но понимает ли он их смысл?

— Не знаю, — честно призналась она. — Для меня эти стихи звучат красиво, но пугающе.

— Мудрость можно использовать как лекарство и как яд, — кивнул мудрец. — Твой наставник берёт наши слова о преданности Небу и превращает их в оправдание земной власти.

Вокруг чайного домика материализовались призрачные фигуры — поэты и философы в древних одеждах. Они сидели в молчании, слушая разговор.

— Когда мы говорим о служении великому, — продолжал старик, — мы имеем в виду не империю из камня и железа, а вечные принципы — гармонию, сострадание, справедливость.

— А он служит порядку любой ценой, — поняла Ольфария.

— Порядок без сострадания — это тирания, — один из призрачных поэтов произнёс стихи:

*"Правитель, забывший о сердце,*

*Подобен дракону без души.*

*Он может устрашать и властвовать,*

*Но не может дарить мир."*

Другой поэт добавил:

*"Врач, лечащий тело, но убивающий дух,*

*Что лекарь, исцеляющий рану ядом.*

*Жизнь без милосердия*

*Не жизнь, а существование."*

Мудрец допил чай и посмотрел на неё внимательными глазами.

— Помни, дочь далёких земель — истинная мудрость не в том, чтобы управлять жизнями других, а в том, чтобы найти гармонию в собственной душе. Твой путь только начинается.

Пейзаж начал растворяться, краски блекли, звуки затихали.

— Подождите! — крикнула Ольфария. — Что мне делать?

— То, что подсказывает сердце, — ответил старик, его голос звучал всё тише. — И помни — вода точит камень не силой, а постоянством...

Ольфария проснулась в своей кровати, и утренний свет лился через окна. Но во рту всё ещё чувствовался вкус лотосового чая, а в памяти звучали слова восточных мудрецов.

*Сон*, — подумала она. *Но такой яркий, такой реальный...*

Возможно, это была реакция на магическую телепортацию. А возможно — её подсознание пыталось найти ответы на мучившие вопросы.

Так или иначе, слова мудреца засели в памяти: *"Вода точит камень не силой, а постоянством."*

Ольфария окончательно стряхнула остатки необычного сна и направилась на кухню. Утренний ритуал с кофемашиной стал для неё якорем реальности — знакомые движения, привычные звуки, божественный аромат зёрен помогали собраться с мыслями.

Пока машина готовила эспрессо, она подошла к панорамным окнам. Столица империи Кусь просыпалась под лучами восходящего солнца. Улицы наполнялись людьми, спешащими по своим делам, экипажи развозили пассажиров, торговцы открывали лавки.

*Миллионы жизней*, — подумала она, наблюдая за муравейником большого города.

Взяв готовый кофе, Ольфария устроилась в кресле у окна и попыталась честно разобраться в своих мыслях. Слова восточного мудреца из сна всё ещё звучали в голове, но теперь нужно было принимать реальные решения.

*Крид — монстр*, — это было очевидно. *Он убивает людей, манипулирует судьбами, превращает живых в машины ради своих целей.*

Но...

Она сделала глоток кофе, пытаясь быть объективной.

*Но он спасает больше жизней, чем губит.*

За один утренний приём Крид излечил двадцать безнадёжно больных людей. Рак, врождённые пороки, дегенеративные заболевания — всё то, что в её мире означало медленную мучительную смерть. А здесь исчезало за минуты.

*Сколько таких пациентов он принимает за день? За год?*

Ольфария попыталась прикинуть. Если каждый день через клинику проходило хотя бы пятьдесят пациентов, это почти двадцать тысяч спасённых жизней в год. За десятилетие — двести тысяч. За век — два миллиона.

А его политические убийства? Десятки в год? Сотни за столетие?

*Математика действительно простая*, — с горечью подумала она. *Один убитый граф против тысяч спасённых детей.*

Но разве можно мерить человеческие жизни арифметикой? Разве можно решать, кто достоин жить, а кто нет?

*А разве я сама не делала этого в больнице?*

Неприятная мысль. Но честная. Сколько раз она принимала решения о том, кому достанется последняя доза лекарства? Кого оперировать первым при поступлении нескольких критических пациентов? Кому продлевать реанимационные мероприятия, а кому нет?

*Разница в масштабе*, — попыталась она оправдаться перед собой. *Я решала медицинские вопросы, а он — политические.*

Но была ли эта разница принципиальной? Крид просто расширил понятие "здоровья" до масштабов империи. Он лечил государство как огромный организм, удаляя "злокачественные опухоли" и "инфекции".

Ольфария допила кофе и подошла ближе к окну. Где-то там, среди этих людей, были те, кого спас Крид. Дети с исправленными пороками сердца, женщины, избавленные от рака, мужчины с восстановленным зрением.

*А если я откажусь от обучения? Что тогда?*

Контракт магический, нарушить его нельзя. Но даже если бы можно было... что бы изменилось? Крид продолжил бы свою работу без неё. А она лишилась бы возможности спасать людей с помощью невероятных магических способностей.

*В её мире* она была одним из сотен уставших врачей в переполненной больнице. Спасала десятки жизней в год, теряя множество других из-за несовершенства медицины.

*Здесь* она могла стать одним из немногих целителей, способных творить настоящие чудеса. Спасать тысячи жизней, которые в её мире были бы обречены.

*Но ценой работы на монстра.*

Ольфария вернулась в кресло и закрыла глаза. Слова мудреца снова всплыли в памяти: *"Делай то, что подсказывает сердце."*

А сердце говорило... сердце говорило, что спасение жизней важнее политических принципов. Что лучше быть соучастником преступлений Крида, но при этом лечить людей, чем сохранить чистую совесть, но остаться беспомощной.

*"Вода точит камень не силой, а постоянством."*

Может быть, её задача не в том, чтобы сразу изменить Крида. Может быть, работая рядом с ним, она сможет постепенно влиять на его решения? Спасать тех, кого он приговорил к смерти? Находить альтернативы его жестоким методам?

*Наивная мечта*, — усмехнулась она себе. *Но что ещё остаётся?*

За окном жизнь продолжалась. И где-то среди этих людей были те, кому нужна была её помощь. Помощь, которую она могла оказать только здесь, в этом странном мире, работая на бессмертного монстра.

*Так тому и быть*, — решила Ольфария. *Буду спасать кого смогу. А совесть... совесть как-нибудь переживёт.*

Ольфария спустилась на пятнадцатый этаж клиники, готовая к очередному дню обучения у своего загадочного наставника. После утренних размышлений она чувствовала себя более собранной, хотя внутренние противоречия никуда не делись.

Выйдя из лифта, она направилась к главному залу, но остановилась, услышав знакомый голос Крида. Только звучал он... совсем не так, как обычно.

— Дорогая Элеонора, — доносилось из ординаторской, — этот цвет вам невероятно идёт. Он подчёркивает красоту ваших глаз.

Ольфария осторожно заглянула в приоткрытую дверь и увидела картину, которая заставила её моргнуть от удивления.

Крид стоял в окружении трёх медсестёр, и его обычная холодная отстранённость сменилась галантными манерами светского льва. Он держал в руках изящный букетик полевых цветов — видимо, принёс специально.

— А вы, милая Катерина, — обратился он к рыжеволосой медсестре, — просто сияете сегодня. Новая причёска? Превосходно подходит к вашему лицу.

Медсестры хихикали и краснели, явно очарованные вниманием знаменитого мага.

— Мастер Крид, вы такой льстец, — смущённо ответила Элеонора. — Мы же знаем, что вы так со всеми...

— О нет, — Виктор приложил руку к сердцу с театральным жестом. — Красота редка в этом мире, и её нужно ценить. А вы, дамы, украшаете нашу клинику своим присутствием.

Он повернулся к третьей медсестре — совсем молоденькой девушке, которая смотрела на него с восхищением.

— А юная Анна каждый день становится всё прекраснее, — мягко сказал он. — Скоро у нас в клинике не останется холостяков — все будут влюблены в наших ангелов милосердия.

Девушка покраснела до корней волос.

— Мастер, вы меня смущаете...

— Смущение красит молодость, — галантно ответил Крид и протянул ей один цветок из букета. — Носите это как знак моего почтения к вашему трудолюбию.

Ольфария наблюдала за происходящим с открытым ртом. Этот обворожительный джентльмен, расточающий комплименты и дарящий цветы, был тем же человеком, который час назад рассказывал ей об убийствах и политических манипуляциях?

— Ах, и не забудьте, дорогие мои, — добавил Виктор, раздав остальные цветы, — сегодня вечером в столице открывается новая опера. Если у кого-то найдётся свободное время, очень рекомендую. Музыка божественная.

— Мы простые медсестры, мастер, — вздохнула Элеонора. — Нам не по карману такие развлечения.

— Ерунда! — махнул рукой Крид. — Красивые женщины должны бывать в красивых местах. Поговорю с администратором театра — уверен, для сотрудниц моей клиники найдутся места в ложе.

Медсестры ахнули от восторга.

— Вы слишком добры к нам!

— Доброта — это инвестиция в хорошее настроение, — подмигнул Виктор. — А хорошее настроение персонала — залог качественного лечения пациентов. Видите, как всё практично?

Он заметил Ольфарию в дверях и мгновенно переключился:

— А вот и моя прилежная ученица! Дамы, прошу простить, но нас ждёт важная работа.

Медсестры разошлись, шепчась между собой и любуясь подаренными цветами. Крид проводил их взглядом с добродушной улыбкой, а когда остался наедине с Ольфарией, выражение его лица тут же стало деловым.

— Доброе утро, — сухо сказал он. — Готовы к занятиям?

— Готова, — ответила она, всё ещё переваривая увиденное. — Но... мастер Крид, вы только что...

— Поддерживал моральный дух коллектива, — спокойно прервал он. — Довольные сотрудники работают лучше. Элементарная психология управления персоналом.

*Конечно*, — подумала Ольфария. *И это тоже расчёт. Даже в комплиментах и цветах.*

Но медсестры выглядели искренне счастливыми. И даже если мотивы Крида были циничными, результат получался добрым.

*Очередная грань этого удивительно сложного человека*, — заключила она, следуя за ним в операционную.

Ольфария шла за Кридом по коридору, но внутри неожиданно поднималось какое-то странное раздражение. Образ галантного мужчины, рассыпающего комплименты медсёстрам и дарящего им цветы, никак не выходил из головы.

*Почему меня это злит?* — недоумевала она.

Элеонора с её "красивыми глазами", рыжеволосая Катерина с "превосходной причёской", юная Анна, которая "каждый день становится прекраснее"... А ей, его собственной ученице, он за все дни знакомства не сказал ни одного личного слова. Только деловые указания, философские лекции и циничные откровения.

*Неужели я... ревную?*

Мысль ударила как молния. Ольфария споткнулась и чуть не врезалась в стену, осознав, что происходит с её чувствами.

*Нет, это невозможно*, — попыталась она отогнать глупую мысль. *Я не могу ревновать этого... этого монстра к каким-то медсёстрам!*

Но чувство никуда не исчезало. Наоборот, становилось ярче. Ей было досадно, что Виктор так легко и непринуждённо флиртует с другими женщинами, а с ней ведёт себя как строгий наставник. Будто она не женщина вовсе, а просто рабочий инструмент.

*Господи, что со мной творится?* — в панике думала Ольфария. *Этот человек рассказывает мне об убийствах и политических манипуляциях, а я ревную его к медсёстрам?*

Она попыталась быстро прогнать это дурацкое чувство. Крид был её работодателем, наставником, человеком, заключившим с ней деловой контракт. Никаких романтических отношений и быть не могло. Да и не должно было — он же монстр!

Но вопреки логике, сердце билось чаще, а в груди поднималось что-то тёплое и одновременно болезненное.

*Это просто... адаптация к новому миру*, — попыталась она объяснить себе. *Синдром заложника или что-то в этом роде. Крид единственный знакомый мужчина здесь, вот подсознание и...*

Лицо пылало от смущения. Ольфария понимала, что краснеет, и злилась на себя ещё больше. Взрослая женщина, врач с многолетним стажем, а ведёт себя как школьница!

— Ольфария? — голос Крида прервал её внутренние метания. — Всё в порядке?

Он остановился и обернулся, с лёгким недоумением глядя на её покрасневшее лицо.

— Да, всё... всё отлично, — поспешно ответила она, пытаясь взять себя в руки. — Просто задумалась о... о сегодняшних занятиях.

Виктор внимательно посмотрел на неё, но, казалось, не заметил ничего подозрительного. Или просто не придал значения.

— Понятно, — кивнул он. — Тогда проходите в операционную. Сегодня у нас интересный случай — пациент с редким магическим заболеванием.

Он повернулся и пошёл дальше, а Ольфария глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

*Соберись*, — строго сказала она себе. *Ты здесь учиться, а не влюбляться в бессмертных магов-психопатов.*

Но предательский голосок в глубине души шептал, что Крид не только монстр. Он ещё и невероятно обаятельный мужчина, когда хочет. И то, как он галантно обращался с медсёстрами, только подчёркивало его привлекательность.

*Прекрати*, — одёрнула себя Ольфария и решительно направилась в операционную.

Работа — вот что поможет забыть эти глупые мысли.

В операционной их ждал необычный пациент — молодой мужчина лет двадцати пяти, который выглядел... странно. Его кожа местами была покрыта чешуёй, левая рука заканчивалась когтями вместо ногтей, а из спины торчали небольшие костяные наросты.

— Проклятие судьбы, — сразу диагностировал Крид, осматривая больного. — Редкий и крайне неприятный случай. Ольфария, что вы знаете о магических проклятиях?

— Практически ничего, — честно призналась она, с интересом изучая пациента. — В моём мире их не существовало.

— Проклятия бывают разные, — начал объяснять Виктор, надевая специальные перчатки с рунами. — Бытовые — от ревнивых жён или обиженных торговцев. Боевые — военная магия. И проклятия судьбы — самые опасные.

Он активировал магические сканеры, и на экране появилось изображение энергетических потоков пациента. Вместо обычных золотистых линий тело пронизывали тёмно-фиолетовые нити.

— Видите эти тёмные потоки? — Крид указал на экран. — Проклятие судьбы медленно трансформирует человека в чудовище. Необратимо и смертельно.

— Как это произошло? — спросила Ольфария, делая записи.

— Расскажите сами, — обратился Виктор к пациенту.

— Я... я работал археологом, — хрипло произнёс молодой человек. — Исследовал древние руины на севере. Нашёл артефакт — золотую статуэтку. Подумал, что это просто ценность, взял себе...

— Классическая ошибка, — вздохнул Крид. — Никогда не берите артефакты из древних храмов без магической экспертизы. Продолжайте.

— Через неделю начались изменения, — пациент показал на чешуйчатые пятна. — Сначала думал, что кожная болезнь. Но потом появились когти, наросты... Обычные целители сказали, что ничем помочь не могут.

Крид кивнул и повернулся к Ольфарии.

— Проклятие судьбы нельзя снять обычной магией исцеления. Оно встроено в саму сущность человека на метафизическом уровне. Требуется специальная техника.

Он подошёл к шкафу с редкими реагентами и начал доставать различные компоненты — кристаллы странной формы, флаконы с переливающимися жидкостями, высушенные травы.

— Первый этап — ослабление связи проклятия с жертвой, — пояснил он, смешивая компоненты в специальной чаше. — Используем противоположную по природе магию.

Смесь засветилась ярко-белым светом. Крид нанёс её на лоб, грудь и руки пациента. Тёмные линии на экране стали чуть бледнее.

— Второй этап — разрушение магической матрицы проклятия, — Виктор поднял руки над пациентом, и они засветились сложным узором из золотистых и серебристых нитей. — Это самая опасная часть. Если ошибиться, человек может превратиться в монстра окончательно.

Ольфария наблюдала, как магия Крида буквально сражается с тёмными потоками проклятия. На экране разворачивалась настоящая битва света и тьмы.

— Концентрируйтесь на дыхании, — сказал Крид пациенту. — Представляйте себя здоровым человеком. Ваша воля поможет изгнать проклятие.

Процесс занял почти час. Виктор работал с поразительной точностью, направляя энергию в конкретные точки, разрушая магическую структуру проклятия по частям.

— Третий этап — восстановление, — наконец объявил он, когда тёмные линии полностью исчезли с экрана. — Возвращаем пациенту человеческий облик.

Золотистое свечение окутало молодого человека. Чешуя исчезала, когти превращались в обычные ногти, костяные наросты растворялись.

Через полчаса на столе лежал совершенно нормальный человек.

— Невероятно, — выдохнула Ольфария. — Вы буквально переписали его судьбу.

— Не переписал, а исправил, — поправил Крид, снимая перчатки. — Проклятие исказило его истинную природу. Я просто вернул её к первоначальному состоянию.

Пациент сел на столе, с изумлением разглядывая свои руки.

— Спасибо, мастер... я даже не знаю, как отблагодарить...

— Отблагодарите тем, что больше не будете тащить из руин всё подряд, — сухо ответил Виктор. — И предупредите коллег-археологов о том, что случилось.

Когда пациент ушёл, Ольфария задумчиво смотрела на экраны, где всё ещё отображались записи процедуры.

— Это было... — начала она.

— Рутинная работа, — прервал Крид. — Хотя и требующая определённых навыков. Через несколько лет обучения вы тоже сможете снимать подобные проклятия.

— А если бы вы не смогли его спасти?

Виктор пожал плечами.

— Тогда через месяц он окончательно превратился бы в чудовище и угрожал бы окружающим. Пришлось бы его уничтожить ради общественной безопасности.

*Снова эта холодная логика*, — подумала Ольфария. Но на этот раз она показалась ей не такой пугающей. Крид действительно спас человека от страшной участи.

*Может быть, в этом и есть его истинная природа?* — размышляла она. *Спасать тех, кого можно спасти, и избавляться от тех, кто угрожает другим.*

Жестоко, но... рационально.

— А теперь пора познакомить вас с основами алхимии, — сказал Крид, когда операция завершилась. — Магическое исцеление — это хорошо, но иногда требуются более тонкие инструменты.

Он провёл её к знакомой двери в дальнем углу клиники и приложил ладонь к магической пластине. Лестница, ведущая в подземную лабораторию, была освещена мягким голубоватым светом кристаллов.

— Сегодня изучим самые необходимые зелья, — объяснил Виктор, пока они спускались. — Те, без которых не обходится ни один уважающий себя целитель.

В лаборатории царила привычная атмосфера сосредоточенной работы. Крид провёл Ольфарию к одному из рабочих столов, где были аккуратно разложены реагенты, колбы и алхимические приборы.

— Алхимия — это магия, овеществлённая в материи, — начал он, доставая несколько небольших флаконов. — Мы берём магические свойства различных компонентов и объединяем их в стабильную форму.

Первый флакон содержал серебристый порошок, который слабо светился.

— Измельчённый лунный камень, — пояснил Крид. — Основа большинства целебных зелий. Усиливает регенеративные процессы.

Второй флакон был наполнен высушенными листьями необычного фиолетового цвета.

— Листья звёздного папоротника. Растёт только при свете полной луны. Обладает успокаивающими и обезболивающими свойствами.

Ольфария внимательно изучала компоненты, записывая их названия и свойства.

— Начнём с простейшего зелья исцеления, — Крид поставил на стол небольшой котелок из какого-то тёмного металла. — Подходит для лечения ран, ушибов, лёгких отравлений.

Он зажёг под котелком магический огонь — пламя было не красным, а золотистым, и от него не исходило жара.

— Алхимический огонь, — заметил он, увидев её удивление. — Нагревает только то, что нужно, не повреждая магические свойства реагентов.

В котелок он налил чистую воду из хрустальной колбы.

— Первый компонент — всегда основа. Вода должна быть идеально чистой, желательно из горного источника. Две части.

Затем добавил щепотку серебристого порошка.

— Лунный камень — одна часть. Добавляем медленно, перемешивая по часовой стрелке.

Вода начала светиться мягким серебряным светом.

— Теперь листья папоротника, — Крид бросил в котелок несколько фиолетовых листочков. — Половина части. И сразу же перемешиваем против часовой стрелки.

Цвет изменился на нежно-голубой.

— А теперь самое важное, — он достал маленький флакон с капелькой какой-то золотистой жидкости. — Капля собственной крови алхимика, обработанная магией жизни. Это связывает зелье с создателем и придаёт ему целебную силу.

Одна капля упала в котелок, и жидкость вспыхнула ярким светом, а затем приобрела красивый изумрудный оттенок.

— Готово, — удовлетворённо сказал Крид, разливая зелье по маленьким флаконам. — Базовое зелье исцеления. Заживляет раны в три раза быстрее, снимает боль, предотвращает инфекции.

Ольфария попробовала повторить процесс под его руководством. У неё получилось не сразу — сначала она добавила слишком много лунного камня, и зелье засветилось слишком ярко. Во второй раз переборщила с папоротником, и жидкость стала тёмно-фиолетовой.

— Алхимия требует точности, — терпеливо объяснял Крид. — Малейшая ошибка в пропорциях, и получится совсем другое зелье. Или вообще яд.

Третья попытка оказалась успешной. Изумрудная жидкость в её флаконе выглядела точно так же, как у Крида.

— Отлично, — одобрил он. — Теперь попробуем что-то посложнее. Зелье магического восстановления.

Для него требовались более экзотические компоненты — кристаллы силы, пыль метеорита, эссенция времени в виде переливающейся жидкости.

— Это зелье восстанавливает магическую энергию, — объяснял Виктор, показывая более сложную последовательность действий. — Необходимо магам после тяжёлых заклинаний или пациентам с магическим истощением.

Процесс был намного сложнее. Нужно было не только соблюдать пропорции, но и точно выдерживать температуру, скорость перемешивания, даже порядок добавления компонентов.

— Эссенцию времени добавляем в самом конце, — предупредил Крид. — И сразу же снимаем с огня. Если передержать хотя бы на секунду, зелье превратится в кислоту.

У Ольфарии получилось только с пятой попытки. Предыдущие четыре флакона Крид осторожно утилизировал в специальном контейнере.

— Не расстраивайтесь, — сказал он, видя её разочарование. — У меня самого на освоение этого рецепта ушло несколько месяцев. А вы справились за два часа.

Третьим зельем стало противоядие широкого спектра действия.

— Нейтрализует большинство известных ядов, — пояснил Виктор. — В экстренных случаях может спасти жизнь.

Для него требовались рог единорога (измельчённый в порошок), слёзы феникса, корень мандрагоры и несколько других редких ингредиентов.

— Эти компоненты стоят целое состояние, — заметила Ольфария, осторожно отмеряя порошок из рога единорога.

— Зато одна доза может спасти жизнь императора, — ответил Крид. — А это уже бесценно.

К концу дня Ольфария освоила пять базовых рецептов. Руки пахли алхимическими реагентами, а голова гудела от обилия новой информации.

— Неплохо для первого дня, — подвёл итог Виктор, убирая оборудование. — Завтра изучим более сложные составы. Зелья долголетия, эликсиры красоты, боевые яды...

— Боевые яды? — переспросила Ольфария.

— Конечно, — невозмутимо ответил он. — Хороший целитель должен знать не только как спасать, но и как... прекращать страдания неизлечимо больных. Гуманно и безболезненно.

*Снова эта двойственность*, — подумала она. *Спасение и убийство, исцеление и яд.*

Но теперь это не пугало её так сильно. Возможно, она привыкала к сложной морали этого мира.

— Теория — это хорошо, — сказал Крид, когда они закончили варить зелья, — но вам нужно увидеть их действие на практике. Пойдёмте.

Он провёл её в соседнее помещение лаборатории, где в небольших клетках содержались различные животные — кролики, крысы, даже несколько обезьян. Ольфария нахмурилась.

— Не волнуйтесь, — заметив её реакцию, сказал Виктор. — Это не опыты ради опытов. Все эти животные уже были травмированы или больны, когда их привезли. Мы их лечим.

Он подошёл к клетке с небольшим кроликом, у которого была глубокая рана на боку.

— Этого малыша покусала собака три дня назад, — пояснил Крид, осторожно доставая животное. — Рана инфицирована, начинается некроз тканей. В природе он бы умер.

Ольфария видела, что состояние кролика действительно критическое. Рана гноилась, животное было вялым и апатичным.

— Сначала посмотрим, как действует обычная медицина, — Виктор достал небольшой флакон с жёлтой мазью. — Антисептическая мазь местного производства. Хорошее средство, но медленное.

Он нанёс мазь на рану кролика. Воспаление немного уменьшилось, но эффект был едва заметным.

— Процесс заживления займёт недели, — прокомментировал он. — И то, если инфекция не распространится дальше.

Затем он взял флакон с изумрудным зельем, которое они варили.

— А теперь наше зелье исцеления, — несколько капель попало на рану.

Эффект был поразительным. Рана начала затягиваться прямо на глазах. Гной исчез, воспаление спадало, здоровая кожа нарастала со скоростью, видимой невооружённым глазом.

— Невероятно, — выдохнула Ольфария.

Через пять минут от раны не осталось и следа. Кролик встрепенулся, стал активным, начал принюхиваться и осматриваться.

— Полное исцеление за пять минут против недель обычного лечения, — резюмировал Крид, сажая здорового кролика обратно в клетку.

Следующим был опыт с зельем магического восстановления. Крид показал ей крысу, которая лежала неподвижно с тусклой шерстью.

— Магическое истощение, — объяснил он. — Это лабораторная крыса, которую использовали для экспериментов с телепортацией. Слишком много магической энергии потратила.

Он капнул животному в рот несколько капель голубоватого зелья. Эффект был мгновенным — крыса ожила, её шерсть заблестела, глаза стали ясными.

— Зелье восстановило её магический потенциал, — пояснил Виктор. — Без него она бы умерла от истощения через несколько часов.

Третий опыт был с противоядием. Крид показал ей змею в стеклянном террариуме.

— Эта гадюка укусила фермера неделю назад, — сказал он. — Фермер выжил, но змею отравили в отместку. Обычное отравление грызунами.

Змея действительно выглядела умирающей — лежала неподвижно, дыхание было затруднённым.

— Противоядие широкого спектра, — Крид осторожно влил несколько капель в рот рептилии.

Через несколько минут змея начала шевелиться, затем подняла голову, а вскоре уже активно ползала по террариуму.

— Видите разницу? — спросил Виктор. — Обычная медицина лечит симптомы, алхимия устраняет причины. Быстро, эффективно, радикально.

Он подвёл её к последней клетке, где сидела небольшая обезьянка с явными признаками старческой немощи — тусклая шерсть, мутные глаза, дрожащие лапы.

— А это демонстрация зелья долголетия, — Крид достал флакон с золотистой жидкостью. — Этой обезьяне двадцать лет, что для её вида — глубокая старость.

Несколько капель зелья, и Ольфария наблюдала настоящее чудо. Шерсть обезьяны темнела и густела, глаза прояснялись, движения становились увереннее. Через полчаса перед ними сидело молодое, здоровое животное.

— Зелье обратило процессы старения, — объяснил Крид. — Конечно, эффект временный — продлится несколько месяцев. Но для критических случаев это может быть спасением.

Ольфария смотрела на результаты с восхищением и ужасом одновременно.

— Это же... это же революция в медицине, — прошептала она. — Мгновенное исцеление, восстановление молодости...

— Именно, — кивнул Виктор. — Поэтому я и говорю, что магическая медицина превосходит вашу земную в тысячи раз. Здесь мы можем лечить не только болезни, но и саму смерть.

Он обвёл рукой лабораторию.

— Представьте, что станет с миром, когда подобные методы станут доступны всем. Исчезнут болезни, старость, страдания. Человечество получит истинное бессмертие.

— И вы работаете ради этой цели? — спросила Ольфария.

— Разумеется, — ответил Крид. — Всё остальное — политика, манипуляции, даже убийства — лишь средства для достижения этой великой цели. Мир без смерти стоит любых жертв.

*Любых жертв*, — эхом отозвалось в голове Ольфарии. Теперь она лучше понимала мотивы своего наставника. Он действительно хотел спасти человечество. Просто его методы были... спорными.

Но результаты, которые она видела, говорили сами за себя. Возможно, цель действительно оправдывала средства?

После насыщенного дня в лаборатории Ольфария почувствовала острую потребность в свежем воздухе и движении. Крид отпустил её рано, сославшись на важные дела, и она решила прогуляться по столице.

Выбрав один из новых костюмов — тёмно-синие брюки с приталенным жакетом — она вышла из небоскрёба. Одежда была элегантной и удобной, но, как оказалось, слишком необычной для местных стандартов.

Уже через несколько шагов Ольфария заметила, что прохожие оглядываются на неё с любопытством. Женщина в брюках была редкостью в империи, особенно такого качественного кроя. Мужчины провожали её заинтересованными взглядами, женщины шептались между собой, указывая на её наряд.

— Смотри, какая дерзкая, — донеслось сзади. — В мужской одежде ходит.

— А красивая какая, — отозвался чей-то мужской голос. — Интересно, кто она такая?

Ольфария ускорила шаг, чувствуя себя неловко под таким пристальным вниманием. Она хотела спокойно прогуляться, а не устраивать показ мод.

Толпа зевак становилась плотнее. Несколько молодых людей даже пошли следом, переговариваясь и смеясь. Ситуация начинала выходить из-под контроля.

— Барышня, а барышня! — окликнул её кто-то. — Откуда такой интересный наряд?

Ольфария обернулась, готовая резко ответить назойливому поклоннику, но вдруг толпа словно замерла. Разговоры стихли, смех прекратился.

Рядом с ней материализовался высокий мужчина в безупречном тёмном костюме, опирающийся на элегантную трость с серебряным набалдашником. Белокурые волосы были аккуратно зачёсаны, алые глаза смотрели на окружающих с лёгким презрением.

— Полководец Гиперион, — прошептал кто-то в толпе.

Мгновенно всё внимание переключилось с Ольфарии на появившегося аристократа. Люди почтительно расступались, кланялись, некоторые поспешно удалялись, явно не желая привлекать внимания грозного военачальника.

— Добрый вечер, леди Ольфария, — галантно произнёс Гиперион, приподняв шляпу. — Какое приятное совпадение встретить вас на прогулке.

Ольфария с облегчением выдохнула. Навязчивое внимание толпы мгновенно испарилось — все были слишком заняты тем, чтобы не попасться на глаза полководцу.

— Благодарю за... за появление, — сказала она, понимая, что это едва ли было случайностью.

— Всегда к услугам прекрасной дамы, — улыбнулся Гиперион. — Особенно когда эта дама оказывается в центре нежелательного внимания.

Он предложил ей руку с безупречными манерами светского льва.

— Позвольте проводить вас. Одной леди не стоит гулять по столице в столь... смелом наряде. Хотя, должен признать, он вам невероятно идёт.

Ольфария взяла предложенную руку, отмечая, что толпа окончательно рассеялась. Присутствие бессмертного полководца действовало лучше любой охраны и тут он заговорил.

— В консервативном обществе любые перемены вызывают ажиотаж, — философски заметил Гиперион, неспешно ведя её по улице. — Впрочем, думаю, через месяц половина столичных дам будет носить подобные наряды. Мода имеет свойство распространяться.

Они шли по вечерним улицам, и Ольфария отметила, как кардинально изменилось отношение окружающих. Теперь на неё смотрели не как на диковинку, а с почтением — ведь она удостоилась сопровождения самого полководца империи.

*Власть и влияние*, — подумала она. *Здесь они значат гораздо больше, чем в моём мире.*

— Спасибо, — тихо сказала она Гипериону. — Не знаю, что бы я делала без вашего вмешательства.

— Справились бы, — уверенно ответил он. — У вас сильный характер. Но зачем испытывать судьбу, когда рядом есть помощь?

Его алые глаза блеснули в свете фонарей, и Ольфария вновь почувствовала, что этот человек гораздо опаснее, чем кажется.

Гиперион неспешно повёл её по одной из центральных улиц, где вечерние огни создавали романтическую атмосферу.

— Позвольте показать вам настоящую столицу, — сказал он с очаровательной улыбкой. — Не те скучные правительственные здания, что видны из окна клиники, а живое сердце империи.

Он указал тростью на величественное здание с колоннами и резными фронтонами.

— Вот Большой театр, построенный два века назад, — его голос приобрёл оттенки экскурсовода. — Император Максимилиан Третий заложил его в честь победы над морскими пиратами. Говорят, акустика там настолько совершенна, что шёпот со сцены слышен на последнем ряду.

— Впечатляющее здание, — вежливо ответила Ольфария, стараясь не обращать внимания на то, как близко он подходит.

— А вот этот фонтан, — Гиперион остановился у изящного сооружения с танцующими водяными фигурами, — называется "Слёзы Богини". Легенда гласит, что если влюблённые выпьют из него воды одновременно, их союз будет благословлён небесами.

Он многозначительно посмотрел на неё.

— Благодарю за информацию, — Ольфария сделала шаг в сторону, — но я не особо верю в легенды.

— Жаль, — не смутился Гиперион. — Хотя скептицизм украшает умную женщину.

Они продолжили прогулку, и полководец с энтузиазмом рассказывал о каждом значимом месте. Его алые глаза горели каким-то внутренним огнём, особенно когда он смотрел на неё.

— А это мой любимый парк, — он провёл её к тенистой аллее, усаженной цветущими деревьями. — Здесь можно укрыться от городской суеты и... поговорить по душам.

— Очень красиво, — согласилась Ольфария, но осталась на главной дорожке. — Но, думаю, лучше не удаляться от людных мест.

— Осторожность — похвальное качество, — засмеялся Гиперион. — Хотя рядом со мной вы в полной безопасности. Кто посмеет тронуть спутницу полководца империи?

— В этом-то и проблема, — честно ответила она. — Я не хочу быть ничьей спутницей.

Вместо обиды в его глазах вспыхнул ещё больший интерес.

— Независимость... редкое качество для женщины в нашем мире, — протянул он. — И оттого ещё более привлекательное.

Они дошли до смотровой площадки, с которой открывался потрясающий вид на ночную столицу. Тысячи огней мерцали внизу, как звёзды, упавшие на землю.

— Знаете, за три века существования я видел много красивых видов, — Гиперион опёрся на перила рядом с ней, но на почтительном расстоянии. — Но ни один из них не сравнится с видом прекрасной женщины в лунном свете.

— Красиво сказано, — Ольфария не поддалась на комплимент. — Но, боюсь, за три века вы успели произнести эти слова многим дамам.

— Справедливое замечание, — рассмеялся он. — Но впервые я произношу их и действительно имею в виду каждое слово.

— Полководец Гиперион, — Ольфария повернулась к нему лицом, — вы очень галантны и обаятельны. Но я не ищу романтических отношений. Особенно с...

— С бессмертным военачальником-некромантом? — подсказал он с улыбкой. — Понимаю ваши сомнения. Но разве не интригует возможность узнать того, кто видел рождение и падение империй?

— Интригует, — честно призналась она. — Но не в романтическом ключе.

Гиперион на мгновение задумался, затем его лицо озарила новая улыбка — ещё более очаровательная.

— Тогда позвольте завоевать ваше расположение как друг, — предложил он. — Покажу вам секретные места столицы, расскажу истории, которые не знает никто другой. Без всяких романтических намёков.

— Только как друг? — недоверчиво переспросила Ольфария.

— Только как друг, — торжественно поклялся он, но в алых глазах плясали озорные искорки. — Хотя если вы вдруг передумаете...

— Не передумаю.

— Посмотрим, — тихо произнёс Гиперион, и в его голосе звучала уверенность хищника, который знает, что добыча рано или поздно попадётся в ловушку.

Но пока он галантно предложил ей руку.

— Тогда позвольте проводить вас домой, леди Ольфария. Исключительно из дружеских побуждений, конечно.

Ольфария взяла предложенную руку, понимая, что игра только начинается. Гиперион не был из тех, кто легко сдаётся, а его "дружеские" намерения вызывали серьёзные сомнения.

Но отказаться от такого сопровождения в вечерней столице было бы неразумно. Особенно учитывая реакцию толпы на её необычный наряд.

Когда они подошли к чёрному силуэту небоскрёба Крида, Гиперион замедлил шаг, явно не желая заканчивать вечер.

— Вот мы и добрались до вашего дома, — сказал он с лёгкой грустью в голосе. — Какая жалость, что время летит так быстро в приятной компании.

Ольфария собиралась попрощаться и войти в здание, но полководец вдруг остановился у входа и обернулся к ней лицом. В свете магических фонарей его алые глаза казались ещё более выразительными.

— Прежде чем расстаться, позвольте подарить вам нечто особенное, — сказал он торжественно. — Стихи на древнем эльфийском языке. Их понимают лишь избранные, но красота звучания завораживает всех.

Он снял шляпу, и лунный свет посеребрил его белокурые волосы. Голос Гипериона стал мелодичным, почти певучим:

— *"Silmarillion en-chant velithel,

Nauriel ú-dhael nín erui,

Estellion erin echant síliel,

Alae vethed nín híril."*

Древние слова лились как музыка, каждый звук был отчётливым и завораживающим. Даже не понимая значения, Ольфария чувствовала, что стихи прекрасны.

— *"Tinuviel ost echuis sen,

Roval edhel curunír gûr,

Calad uin i-ngelaidh hen,

Anor híril velui lúr."*

Его голос становился всё более проникновенным, а взгляд не отрывался от её лица. В стихах звучали нотки страсти и печали одновременно.

— Это прекрасно, — тихо сказала Ольфария, когда он закончил. — Что означают эти слова?

— Старинная элегия о недостижимой красоте, — ответил Гиперион с загадочной улыбкой. — О том, как свет далёкой звезды может затмить все богатства мира.

Он сделал шаг ближе, и Ольфария невольно напряглась, готовая отступить. Но полководец лишь галантно взял её руку в свою.

— Леди Ольфария, — произнёс он торжественно, — этот вечер стал одним из самых прекрасных в моей долгой жизни. Позвольте выразить вам свою глубочайшую признательность.

Он поднёс её руку к губам, но не коснулся кожи. Вместо этого его губы нежно поцеловали воздух в нескольких миллиметрах над её рукой — жест изысканной галантности, не нарушающий границ приличия.

— Спокойной ночи, прекрасная леди, — прошептал он, отпуская её руку. — Пусть вам снятся сладкие сны.

Надев шляпу, Гиперион отступил на шаг и элегантно поклонился. В лунном свете его фигура выглядела как романтический герой из старинного романа.

— До новых встреч, — добавил он с многообещающей улыбкой.

Ольфария стояла у входа в небоскрёб, наблюдая, как он удаляется в ночи, и понимала, что полководец произвёл на неё впечатление. Эльфийские стихи, галантные манеры, та осторожная нежность, с которой он "поцеловал" её руку...

*Опасный мужчина*, — подумала она, входя в здание. *Слишком обаятельный для собственного блага. И явно не собирается сдаваться.*

В лифте она всё ещё слышала отзвуки мелодичных эльфийских строк, а на руке словно чувствовалось тепло от его почти-поцелуя.

*Только дружба*, — напомнила она себе. *Он обещал только дружбу.*

Но что-то подсказывало ей, что обещания бессмертного полководца стоили не больше, чем красивые стихи на мёртвом языке.

Глава 5

Ольфария поправила белый халат и взглянула на пациента — молодого купца с рваной раной на предплечье. За её спиной Крид наблюдал молча, скрестив руки на груди.

— Начинай, — коротко сказал он.

Она активировала Око Познания, и мир наполнился дополнительными красками. Рана светилась тускло-красным — обычное повреждение без магических осложнений. Кровеносные сосуды проступили зелёными нитями, мышечные волокна — янтарными переплетениями.

— Обычное зелье исцеления подойдёт? — спросила она, доставая флакон с переливающейся жидкостью.

Крид кивнул. Ольфария нанесла зелье на рану и наложила руки, призывая целительную магию. Теплота потекла по её венам, и ткани начали срастаться под её пальцами.

— Слишком медленно, — констатировал Крид. — Ты экономишь силы, словно они закончатся. У тебя предбожественный уровень, используй его.

Купец застонал от боли, и Ольфария усилила поток магии. Рана затянулась за секунды, оставив лишь розовый шрам.

— Лучше. Следующий.

Неделя практики пролетела как один день. Крид постепенно доверял ей всё более сложные случаи, но его холодные замечания не прекращались. А потом однажды утром вместо учителя в лечебной палате её встретил... почти идеальный человек.

Автоматон был высок, безупречно сложён, с правильными чертами лица модели и копной тёмных волос. Только небесно-голубые глаза выдавали его природу — в них не было ничего живого, лишь спокойная пустота.

— Доброе утро, Ольфария, — произнёс он голосом, удивительно похожим на человеческий. — Мастер Крид отправился по неотложным делам. Я буду наблюдать за вашей практикой.

Первый пациент — девочка с магическим ожогом от неудачного опыта с огненной магией. Ольфария принялась за работу, но что-то шло не так. Ожог сопротивлялся исцелению, словно в нём заключена была чужая воля.

— Проклятое пламя, — пробормотала она, вытирая пот со лба.

Автоматон стоял у стены, не двигаясь и не комментируя. Его безучастный взгляд скользил по палате, останавливаясь на ней лишь изредка.

— У вас есть совет? — наконец спросила Ольфария, когда очередная попытка провалилась.

— Конечно, — мгновенно откликнулся автоматон, подходя ближе. — Проклятое пламя питается магической энергией целителя. Чем больше вы тратите сил, тем сильнее оно становится. Попробуйте ледяную магию — заморозьте проклятие, а затем раздробите его физически.

Ольфария последовала совету. Холод потёк по её пальцам, кристаллики льда проступили на коже девочки. Проклятие замерло, потеряв подвижность, и она осторожно разрушила его, словно хрупкую корочку.

— Благодарю, — сказала она, но автоматон уже вернулся к стене.

День за днём она привыкала к его присутствию. Он никогда не вмешивался без просьбы, никогда не хвалил и не критиковал. Просто наблюдал теми пустыми небесными глазами и безошибочно давал нужные советы, когда она спрашивала.

— Почему вы не исправляете мои ошибки сразу? — спросила она как-то, закончив лечение торговца с отравлением.

Автоматон повернул голову с механической плавностью.

— Мастер Крид запрограммировал меня давать знания только по запросу. Самостоятельные ошибки — лучший учитель. Вмешательство без необходимости лишает ученика возможности научиться.

— А что, если пациент умрёт из-за моей ошибки?

— Тогда я вмешаюсь. Мастер Крид не терпит потери пациентов в своей клинике.

Холодная логика, лишённая эмоций. Ольфария поёжилась и принялась за подготовку к следующему больному.

Крид вернулся через три дня. Автоматон доложил ему результаты её работы с машинной точностью, называя цифры и проценты успешности. Ольфария стояла рядом, чувствуя себя экспериментальной крысой.

— Неплохо, — сказал Крид, просмотрев записи. — Завтра переходишь к самостоятельному приёму. Автоматон будет помогать первую неделю.

Она кивнула, не зная, радоваться ли доверию или бояться ответственности. А автоматон смотрел на неё теми же пустыми глазами, в которых никогда не отражалось ни одобрение, ни разочарование — только вечное, безмятежное равнодушие.

Утренний свет едва проникал сквозь магические светильники клиники, когда Ольфария уже стояла у входа в лечебную палату. Автоматон занял своё обычное место у стены, сложив руки за спиной.

— Сегодня большой поток, — сообщил он безучастным тоном. — Авария на алхимическом заводе. Тридцать семь пострадавших разной степени тяжести.

Сердце Ольфарии ёкнуло, но она лишь кивнула и активировала Око Познания. Первого пациента уже вносили на носилках.

Рабочий завода корчился от боли — кислотные ожоги покрывали половину тела, а в лёгких клокотало что-то ядовитое. Ольфария не стала медлить. Руки сами потянулись к ранам, целительная магия хлынула мощным потоком. Ожоги затягивались на глазах, кожа обновлялась, лёгкие очищались от химических паров.

— Следующий!

Женщина с переломанными рёбрами и внутренним кровотечением. Ольфария вложила ладони на грудную клетку, чувствуя, как кости встают на место под её прикосновением. Кровь остановилась, повреждённые органы восстановились.

— Следующий!

Молодой парень без сознания, отравленный парами неизвестного зелья. Его тело отторгало любую магию исцеления. Ольфария прищурилась, вглядываясь в структуру яда через Око Познания. Сложное проклятие, вплетённое в алхимическую формулу.

— Вы знаете противоядие? — быстро спросила она автоматона.

— Экстракт корня белой мандрагоры, настоянный на слезах единорога. Но его нет в наличии.

Ольфария стиснула зубы и призвала ледяную магию. Холод прошёлся по венам парня, замораживая яд на клеточном уровне. Затем она раздробила его мельчайшими ледяными кристаллами и вымыла из организма потоком целительной силы.

Парень открыл глаза и судорожно вдохнул.

— Следующий!

Время потеряло всякий смысл. Ольфария работала как заведённая, переходя от одного пациента к другому. Её руки светились то зелёным светом исцеления, то голубым холодом ледяной магии. Переломы, ожоги, отравления, проклятия — она лечила всё подряд, не останавливаясь ни на секунду.

К полудню очередь не уменьшилась. Ольфария чувствовала, как магическая энергия течёт сквозь неё рекой, но предбожественный уровень позволял не думать об истощении. Она была в потоке, в том состоянии, когда врач и магия становятся единым целым.

Старик с почерневшей от гангрены ногой — ампутация не нужна, гангрена исчезла под натиском целительной силы. Девушка с магическим ожогом на лице — кожа восстановилась, не оставив ни малейшего шрама. Ребёнок с проклятием немоты — Ольфария буквально вырвала чужеродную магию из его горла.

— Мама! — закричал мальчик, и его мать расплакалась от счастья.

Но Ольфария уже поворачивалась к следующему пациенту.

К вечеру она обработала всех тридцать семь пострадавших. Последний пациент — мужчина средних лет с множественными внутренними травмами — поднялся с кровати совершенно здоровым. Лечебная палата наконец опустела.

Ольфария опустилась в кресло, впервые за день позволив себе передохнуть. Халат был забрызган кровью, руки дрожали от напряжения, но глаза горели торжеством.

— Все живы, — прошептала она.

Автоматон подошёл ближе, его небесно-голубые глаза скользнули по опустевшим койкам.

— Тридцать семь пациентов за десять часов. Процент выздоровления — сто процентов. Среднее время лечения — шестнадцать минут на человека, — доложил он машинно. — Мастер Крид будет доволен результатом.

Ольфария закрыла глаза и улыбнулась. Да, она была врачом. И не важно, в каком мире — спасать людей оставалось её призванием.

За окном садилось солнце, окрашивая небо в багровые тона. Где-то там, в городе, тридцать семь семей радовались возвращению своих близких. И это стоило всей усталости мира.

Ольфария вошла в операционную и сразу почувствовала запах смерти. На столе лежал мужчина лет сорока, его грудь едва поднималась. Кожа приобрела восковой оттенок, губы посинели. Рядом стоял автоматон в стерильном халате, его небесные глаза бесстрастно изучали показания магических приборов.

— Что с ним? — коротко спросила Ольфария, подходя к столу.

— Аневризма аорты с разрывом. Внутреннее кровотечение. Магическое истощение от попытки самолечения. Пульс нитевидный, давление критически низкое. — Автоматон перечислял симптомы монотонно, словно читал список покупок. — Вероятность выживания без операции — ноль процентов. С операцией — двенадцать процентов.

Ольфария активировала Око Познания и вглядела в тело пациента. То, что она увидела, заставило её побледнеть. Главная артерия была разорвана в нескольких местах, кровь заполняла брюшную полость, а сердце работало на пределе, пытаясь прокачать то немногое, что осталось.

— Сколько времени? — спросила она, натягивая перчатки.

— При текущей скорости кровопотери — максимум двадцать минут.

— Приготовьте кровезаменяющие зелья. Самые сильные. И зелье временной стабилизации жизненных функций.

Автоматон молча подал ей флаконы. Ольфария влила содержимое первого прямо в рот пациенту, второе ввела через магический катетер прямо в сердце. Мужчина дёрнулся, его дыхание стало чуть ровнее.

— Скальпель.

Она вскрыла брюшную полость одним уверенным движением. Кровь хлынула наружу, и Ольфария мгновенно заморозила её потоки ледяной магией, создавая временные пробки в разрывах.

— Расширители. Держите аорту.

Автоматон без колебаний погрузил руки в рану, его пальцы нашли повреждённый сосуд и зафиксировали его. Ольфария работала с ювелирной точностью — целительная магия текла через её руки, сшивая разорванные стенки артерии изнутри. Но повреждения были слишком обширными.

— Время? — спросила она, не отрывая взгляда от работы.

— Пять минут до критической отметки. Сердце начинает отказывать.

На мониторах пульс стал ещё более неровным. Ольфария чувствовала, как жизнь уходит из тела под её руками. Обычной магии было недостаточно.

— Приготовьтесь поддерживать сердце механически, — приказала она и позволила своей силе развернуться на полную мощность.

Предбожественное целительство обрушилось на пациента белым сиянием. Ольфария чувствовала, как её магия проникает в каждую клетку, восстанавливая повреждения на молекулярном уровне. Стенки аорты срастались, словно их никогда и не было разорвано. Кровеносные сосуды восстанавливались, сердечная мышца укреплялась.

Но цена была огромной. Ольфария чувствовала, как собственные силы утекают в умирающее тело. Видение затуманилось, в ушах зазвенело. Она пошатнулась, но автоматон подхватил её локоть своей свободной рукой.

— Стабилизируйтесь, — сказал он спокойно. — Пациент идёт на поправку.

Действительно, показания приборов начали улучшаться. Пульс стал сильнее, давление поднялось, кровотечение остановилось. Ольфария ещё несколько минут работала над внутренними органами, восстанавливая то, что пострадало от кровопотери.

Наконец она отстранилась от стола, тяжело дыша. Автоматон уже накладывал швы с механической точностью, его руки не дрожали от усталости.

— Прогноз? — хрипло спросила Ольфария.

— Полное восстановление в течение недели. Никаких осложнений. — Он закончил последний шов и взглянул на неё. — Превосходная работа. Мастер Крид сохранил запись всей операции для обучающих целей.

Ольфария кивнула и поплелась к выходу. За спиной она слышала ровное дыхание пациента — живого пациента, которого ещё час назад считали обречённым. В коридоре её ноги подкосились, и она опустилась на скамейку.

Автоматон появился рядом через несколько минут, неся поднос с чаем и зельем восстановления.

— Выпейте, — сказал он, протягивая чашку. — У вас магическое истощение второй степени.

Ольфария послушно выпила горькое зелье. Силы начали возвращаться, но усталость оставалась.

— Он выживет? — спросила она.

— Несомненно. Вы спасли ему жизнь.

Простые слова, произнесённые без всякой эмоции. Но для Ольфарии они значили больше, чем любая похвала. Ещё одна жизнь вырвана у смерти. Ещё одна семья не будет горевать. И это стоило любых мучений.

Ольфария работала уже третий час подряд, когда в палату принесли ребёнка. Девочке было не больше пяти лет, её крошечное тело содрогалось в лихорадке от магического проклятия. Мать плакала рядом, умоляя спасти дочь.

— Проклятие медленной смерти, — констатировал автоматон, сканируя ребёнка взглядом. — Седьмой уровень сложности. Сплетено с жизненной силой носителя.

Ольфария наклонилась над девочкой, активируя Око Познания. Чёрные нити проклятия опутывали маленькое сердце, медленно высасывая жизнь. Обычными методами его не снять — слишком глубоко въелось в душу.

— Есть способ? — спросила она, не отрывая рук от пациентки.

— Теоретически возможно использовать ледяную магию для заморозки проклятия с последующим извлечением, — ответил автоматон. — Но риск повреждения жизненной силы ребёнка составляет семьдесят три процента.

Ольфария стиснула зубы. Слишком высокий риск. Но девочка умирала прямо у неё на руках.

— Мама... — прошептала малышка, и её глаза закрылись.

Показания приборов резко ухудшились. Автоматон шагнул к столу, но вдруг остановился. Ольфария бросила на него взгляд и замерла. В его небесно-голубых глазах мелькнула... боль? Это длилось лишь секунду, но она не могла ошибиться.

— Попробуйте комбинированный подход, — сказал автоматон тише обычного. — Ледяная магия для стабилизации, целительная — для защиты жизненных центров. Я... я буду контролировать жизненные показатели напрямую.

Он положил руки на грудь ребёнка, и его пальцы засветились мягким золотистым светом. Ольфария никогда не видела, чтобы автоматон использовал магию.

— Вы умеете лечить? — удивилась она.

— Базовые программы поддержания жизни, — ответил он, но в голосе прозвучала какая-то неуверенность. — Действуйте. Я удержу её.

Ольфария призвала ледяную магию, осторожно охлаждая проклятие. Чёрные нити замерзали и становились хрупкими. Автоматон следил за каждым ударом сердца девочки, его магия поддерживала работу органов.

— Осторожнее в области сердца, — прошептал он. — Там самое хрупкое место.

Странно. Автоматон никогда не шептал. Всегда говорил ровным, официальным тоном.

Ольфария начала извлекать замороженные фрагменты проклятия. Работа была ювелирной — одно неверное движение, и детское сердце остановилось бы навсегда. Но руки автоматона направляли её, его магия указывала безопасные пути.

— Почти готово, — сказала она, захватывая последний крупный фрагмент.

— Подождите, — автоматон вдруг схватил её за запястье. — Этот кусок связан с центром памяти. Если его удалить резко, девочка может забыть родителей.

Ольфария посмотрела на него внимательно. Откуда автоматон знал о таких тонкостях? В базовых программах поддержания жизни подобных знаний не было.

— Тогда как?

— Растворите его постепенно. Целительной магией. Я буду поддерживать связи в мозгу.

Они работали синхронно следующие полчаса. Автоматон осторожно поддерживал нейронные связи, пока Ольфария по крупицам растворяла последние остатки проклятия. Его движения были слишком мягкими, слишком осторожными для машины.

Наконец девочка вздохнула глубоко и открыла глаза.

— Мама? — позвала она, и мать кинулась к кровати со слезами радости.

Ольфария откинулась в кресло, вытирая пот со лба. Автоматон стоял рядом, его руки всё ещё слабо светились остатками магии.

— Где вы научились такому? — спросила она тихо. — Это не базовые программы.

Автоматон помолчал, глядя на счастливую семью.

— Мастер Крид не всегда был таким холодным, — наконец сказал он. — Когда он создавал меня... вложил в мою матрицу воспоминания о том, что значит исцелять с состраданием.

— Воспоминания? Чьи?

— Свои. Давние. Из тех времён, когда он ещё помнил, что значит быть человеком.

Автоматон повернулся к ней, и в его глазах мелькнула едва уловимая печаль.

— Иногда эти воспоминания... проявляются. Особенно когда дело касается детей. Мастер считает это недостатком программирования, но я... — он запнулся. — Я стараюсь их сохранить.

Ольфария смотрела на него с новым пониманием. Перед ней стоял не просто автоматон, а последний осколок человечности Крида, заключённый в искусственное тело.

— Как вас зовут? — спросила она. — У вас ведь есть имя, правда?

Автоматон долго молчал, борясь с какими-то внутренними запретами.

— Элиас, — прошептал он наконец. — Мастер Крид называл меня Элиас, когда создавал. Но это было давно.

Ольфария кивнула, храня в сердце эту маленькую тайну. Элиас. Теперь у её молчаливого помощника было имя.

Лифт беззвучно поднимался к двадцать восьмому этажу, и Ольфария стояла, прислонившись к зеркальной стене, закрыв глаза. В ушах всё ещё звучали голоса — благодарности спасённых, плач родственников, монотонные отчёты Элиаса. Сегодня было особенно тяжело. Семнадцать пациентов, трое на грани смерти, один ребёнок с проклятием, которое чуть не свело её саму с ума.

Двери раздвинулись с тихим шипением, и она вошла в свою квартиру. Ноги сами понесли её на кухню, руки машинально потянулись к магической кофейной машине. Крид не скупился на удобства — аппарат был настоящим произведением искусства, инкрустированный мифрилом и заколдованный на идеальное приготовление любого напитка.

Ольфария коснулась панели управления, выбрав обычный чёрный кофе. Машина загудела, наполняя воздух ароматом свежемолотых зёрен. Через минуту в её руках оказалась дымящаяся чашка.

Она прошла к панорамному окну, которое занимало всю стену гостиной. Ночная столица раскинулась перед ней — море огней, магических факелов и светящихся вывесок. Где-то внизу кипела жизнь: торговцы закрывали лавки, стражники обходили посты, влюблённые гуляли по освещённым бульварам. Мирная, обычная жизнь людей, которые просто хотели быть счастливыми.

Ольфария сделала глоток кофе и прислонилась лбом к прохладному стеклу. В отражении она видела собственное лицо — бледное, усталое, с потухшими глазами. Когда она в последний раз по-настоящему улыбалась? Не из вежливости к пациентам, не из благодарности Криду, а просто так, от души?

В Москве она тоже работала допоздна, тоже уставала, тоже смотрела в окна на ночной город. Но тогда была другая усталость — честная, человеческая. Усталость врача, который спасает людей в рамках возможного. Здесь же каждый день был чудом. Её руки воскрешали мёртвых, лечили безнадёжно больных, дарили надежду там, где её не было.

И почему же на душе становилось всё тяжелее?

Может быть, дело было в том, что чудеса обесценивали саму жизнь? Когда смерть можно повернуть вспять, когда любую болезнь можно вылечить, теряется что-то важное. Та хрупкость, которая делает каждый момент драгоценным.

А может, дело было в Криде и его философии. Спасать жизни ради политических целей, лечить одних и убивать других по расчёту. Она стала частью этой системы, винтиком в механизме, который превращал медицину в оружие.

Ольфария отпила ещё кофе, чувствуя, как горечь напитка смешивается с горечью в душе. Внизу проехала карета скорой помощи, её магические сирены мигали синим светом. Кого-то везли в клинику, кому-то нужна была её помощь. Но сейчас рабочий день закончился, и Элиас справится с ночными вызовами.

Элиас... Единственный в этом мире, кто понимал её без слов. Автоматон с человеческим сердцем, запрограммированный на сострадание. Ирония судьбы — машина оказалась человечнее многих людей.

Она вспомнила его глаза сегодня, когда они спасали девочку. В них была боль — настоящая, искренняя боль за маленькую жизнь. Крид давно забыл, что такое сострадание, пациенты видели в ней только чудотворца, а Элиас... Элиас чувствовал то же, что и она. Усталость от чужой боли, радость от спасённых жизней, тревогу за каждого больного.

Кофе остывал в её руках, но Ольфария не замечала. Она смотрела на огни города и думала о том, что завтра снова придётся вставать, снова лечить, снова делать вид, что всё в порядке. Что она нашла своё место в этом мире, что счастлива служить великому магу.

А где-то в глубине души тихо плакала русская женщина-хирург, которая просто хотела домой.

Ольфария допила остывший кофе и поставила чашку на подоконник. Огни города постепенно редели — становилось всё позже, и даже в столице империи люди расходились по домам. Она подняла голову и посмотрела на небо.

Звёзды здесь были другими. Не теми, что светили над Москвой, не теми созвездиями, которые она помнила с детства. Незнакомые узоры мерцали в темноте, рассказывая истории чужого мира. Большая луна — почти в полтора раза крупнее земной — заливала столицу серебристым светом, а рядом с ней виднелась маленькая спутница, едва различимая точка.

Где-то там, в этом бескрайнем космосе, была её родная планета. Земля с её суетой, больницами, бесконечными дежурствами и простыми человеческими радостями. Мир, где кофе не варили магические машины, а врачи не воскрешали мёртвых одним прикосновением.

Ольфария прислонилась щекой к стеклу. Холодная поверхность приятно контрастировала с её разгорячённой кожей. Интересно, кто-нибудь там, на Земле, помнит безымянную женщину-хирурга, которая погибла под колёсами грузовика? Коллеги по больнице, несколько знакомых... Наверное, её уже забыли. Жизнь идёт дальше, на её место пришёл другой врач, пациенты даже не заметили подмены.

А здесь она стала легендой. Ученица великого мага, целительница, способная вернуть к жизни безнадёжно больных. Люди шептали её имя с благоговением, матери молились на неё, прося спасти детей. Слава, о которой на Земле можно было только мечтать.

Но почему же так хотелось вернуться в ту серую больничную палату, где она проводила дни напролёт, спасая жизни без всякой магии? Почему простая человеческая благодарность казалась дороже преклонения целого города?

Звёзда сорвалась с небесного купола и прочертила яркую линию между созвездиями. На Земле люди загадывали желания на падающие звёзды. Ольфария закрыла глаза и подумала: если бы у неё была возможность загадать одно единственное желание...

Нет. Она открыла глаза и отошла от окна. Бесполезно мечтать о невозможном. Её новая жизнь здесь, среди магии и чудес, рядом с бессмертным магом и его автоматоном с человеческой душой. Завтра снова будут пациенты, которым нужна её помощь. И это важнее всех сожалений о прошлом.

Ольфария прошла в спальню, сбрасывая по дороге домашнюю одежду. Кровать была заправлена безупречно — невидимые слуги Крида поддерживали порядок в её квартире. Шёлковые простыни приятно холодили кожу, перьевая подушка мягко приняла её голову.

Она лежала в темноте, слушая далёкие звуки города. Где-то проехала ночная карета, где-то загудел магический механизм, где-то пропел петух — даже в столице империи находилось место простым деревенским звукам.

Постепенно мысли становились туманными. Усталость брала своё, веки тяжелели. В полудрёме ей почудилось, что звёзды за окном шепчут что-то на знакомом языке, но она уже не могла разобрать слов.

Ольфария уснула под чужими созвездиями, а во сне ей приснилась Москва — шумная, грязная, бесконечно родная. И она проснулась утром с мокрыми от слёз щеками, не помня, о чём плакала во сне.