Имперский маг II

Глава 1

Мир взорвался болью и светом. Портальные энергии рвали пространство, словно разъярённый зверь, а Ольфария чувствовала, как реальность течёт сквозь пальцы. Последнее, что она видела в тронном зале императора — торжествующую усмешку Гордея и алые вспышки крови на мраморном полу.

Затем всё исчезло.

Падение началось мгновенно. Воздух свистел в ушах, ветер хлестал по лицу, а внизу стремительно приближалась незнакомая земля. Чужое небо над головой пылало странными красками — не привычная голубизна, а какой-то фиолетово-золотистый оттенок, словно закатное солнце застыло в зените.

— Ольфария! — голос Гипериона прорезал рёв ветра.

Она повернула голову и увидела его рядом — белокурые волосы развевались, а красные глаза горели тревогой. Он летел к ней, раскинув руки, и в этом стремительном полёте была какая-то отчаянная решимость.

— Гиперион! — крикнула она в ответ, протягивая руку.

Он успел. Сильные объятия сомкнулись вокруг неё, прижали к широкой груди, и Ольфария услышала бешеный стук его сердца. Нет, не одного сердца — сердец. Химера. Она почти забыла об этом в человеческом облике полководца, но сейчас, прижавшись к нему, чувствовала странный, сложный ритм его нечеловеческой сущности.

— Держись крепче, — прошептал он ей в волосы. — Я тебя не отпущу.

Земля приближалась стремительно. Внизу расстилался лес, но не обычный — деревья были какими-то неправильными, слишком высокими и тонкими, с кронами странного серебристого оттенка. Между ними проглядывали россыпи камней и что-то похожее на руины.

За мгновение до удара Гиперион развернулся в воздухе. Ольфария поняла его намерение и попыталась воспротивиться:

— Нет! Не смей!

— Прости, — только и успел сказать он.

Удар был чудовищным. Гиперион принял его спиной, обхватив Ольфарию руками и прикрыв собой. Хруст ломающихся костей, глухой звук разбивающегося о камни тела — и вдруг всё стихло.

Ольфария лежала на груди Гипериона, и под щекой медленно растекалось что-то тёплое. Кровь. Слишком много крови.

— Гиперион? — её голос дрожал. — Гиперион, отвечай мне!

Она приподнялась и увидела его лицо. Белая как мел кожа, закрытые глаза, из уголка рта текла тонкая струйка крови. Красивое, благородное лицо казалось восковой маской.

— Нет, — прошептала она, прижимая ладони к его груди. — Нет, я не позволю!

Под руками не чувствовалось дыхания. Сердца молчали — все сердца, которые бились в груди химеры. Спина Гипериона была разбита о камни, тёмные пятна крови расползались по его одежде.

Но он был химерой. Не человеком. А значит, были шансы.

Ольфария закрыла глаза и нашла внутри себя источник силы — ту магию, которая пробудилась в ней в этом странном мире. Ледяная мощь, которой она научилась сражаться, и тёплая энергия исцеления, доставшаяся от учителя.

— Живи, — прошептала она, и магия потекла через её руки.

Сначала ничего не происходило. Холодное тело под её ладонями оставалось неподвижным, и Ольфария почувствовала, как паника поднимается в горле. Что если даже для химеры это слишком серьёзные повреждения? Что если она потеряла его навсегда?

— Я не умею жить без тебя, — призналась она мёртвому лицу. — Понимаешь? Я только начала... только начала чувствовать...

Магия исцеления лилась из неё потоками, такими мощными, что воздух вокруг начал мерцать. Ольфария вкладывала в него всё — свои силы, свою энергию, частичку собственной жизни. Руки дрожали от напряжения, но она не останавливалась.

— Вернись ко мне, — шептала она. — Вернись, мой защитник. Мой глупый, самоотверженный идиот...

И вдруг под левой ладонью что-то дрогнуло. Слабый, едва ощутимый толчок. Сердце. Одно из сердец химеры ожило.

— Да! — воскликнула она, увеличивая поток магии. — Да, давай! Борись!

Второй толчок. Третий. Сложный, неровный ритм сердец химеры постепенно восстанавливался, и Ольфария почувствовала, как под руками разогревается тело. Кости срастались, разорванные органы регенерировали, кровотечение останавливалось.

Веки Гипериона дрогнули.

— Ольфария? — голос был хриплым, болезненным, но живым. Таким живым.

Красные глаза открылись и посмотрели на неё с удивлением и нежностью.

— Ты спасла меня.

— Ты спас меня первый, — ответила она, не убирая ладоней с его груди. — Идиот. Зачем ты это сделал?

Гиперион слабо улыбнулся:

— А что я должен был сделать? Позволить тебе разбиться?

— Мы могли разбиться вместе!

— Нет, — он приподнялся, морщась от боли, и осторожно коснулся её лица. — Ты слишком важна. Для мира. Для меня.

Ольфария почувствовала, как слёзы подступают к горлу. Вокруг них расстилался чужой мир — странный лес с серебристыми деревьями, незнакомое небо, запах неведомых трав. Они были одни, отрезанные от всего, что знали, от всех, кого любили.

Но Гиперион был жив. Он смотрел на неё этими невероятными красными глазами, и в них горела такая преданность, такая любовь, что сердце Ольфарии сжалось.

— Мы не знаем, где мы, — прошептала она.

— Неважно, — ответил он, осторожно садясь и притягивая её ближе. — Главное, что мы здесь вместе.

— А если мы никогда не сможем вернуться?

— Тогда построим новую жизнь здесь, — просто сказал Гиперион. — Ты, я и этот странный мир.

Он поцеловал её в лоб, и Ольфария закрыла глаза, чувствуя, как усталость наваливается на неё. Магия исцеления выжала из неё почти все силы, но Гиперион был жив. Её рискованный, самоотверженный защитник был жив и держал её в объятиях.

— Отдыхай, — прошептал он. — Я буду охранять твой сон.

И она поверила ему. В этом чужом мире, среди неизвестных опасностей, она могла доверить ему свою жизнь. Как он доверил ей свою, приняв на себя смертельный удар.

Ольфария прижалась к его груди, слушая сложный ритм сердец химеры, и позволила себе заснуть.

Гиперион не спал. Он сидел, прислонившись спиной к холодному камню, и Ольфария покоилась в его объятиях, наконец-то расслабившись после всех потрясений. Её дыхание было ровным и спокойным, золотистые волосы рассыпались по его груди, а во сне она выглядела совсем юной и беззащитной.

Химера не нуждался в отдыхе так, как люди. Одно из его сердец билось медленно, сберегая энергию, два других поддерживали полную готовность. Красные глаза методично сканировали окружающий лес, улавливая каждую тень, каждый шорох.

Этот мир был чужим. Воздух пах иначе — в нём чувствовались нотки серы и что-то металлическое, неприятное. Деревья росли неправильно, их серебристые листья шелестели без ветра, а между стволами то и дело мелькали странные огоньки.

Первый хищник появился через час.

Гиперион почувствовал его задолго до того, как существо показалось между деревьями. Что-то крупное, с неровным дыханием и запахом гнилого мяса. В темноте мелькнули четыре жёлтых глаза и ощерились клыки размером с кинжалы.

Ольфария чуть заворочалась во сне, и Гиперион осторожно погладил её по волосам, успокаивая. Левой рукой он поддерживал её голову, правая оставалась свободной.

Тварь приближалась, принюхиваясь. Размером она была с крупную собаку, но двигалась на шести лапах, а из спины торчали какие-то костные шипы. Голодная. Очень голодная.

Гиперион дождался, пока она подойдёт совсем близко. Десять шагов. Пять. Три.

Существо прыгнуло.

Правая рука химеры взметнулась вверх, и воздух разрезал тонкий серп кроваво-красной энергии. Безупречная траектория, рассчитанная с точностью до миллиметра. Тварь разделилась пополам в воздухе, даже не успев вскрикнуть. Части тела упали в стороне, не забрызгав Ольфарию ни каплей.

Гиперион провёл ладонью по воздуху, и останки бесшумно растворились, оставив лишь слабый запах озона.

Ольфария даже не пошевелилась.

Вторая атака последовала ближе к полуночи. На этот раз их было трое — существа похожие на помесь паука и скорпиона, каждый размером с человека. Они спускались по деревьям, цокая хитиновыми лапами по коре и размахивая ядовитыми жалами.

Гиперион проследил их движение, мысленно просчитал траектории. Три противника, нападающие с разных сторон. В обычном бою пришлось бы встать, обнажить оружие, возможно, даже отступить. Но он не мог потревожить сон Ольфарии.

Первый спрыгнул с дерева, целясь жалом в грудь химеры. Гиперион слегка наклонился влево, и ядовитый шип просвистел мимо его уха. Одновременно правая рука описала небрежный жест, словно отмахиваясь от назойливой мухи.

Нить кровавой магии, тонкая как волос и острая как бритва, перерезала существу горло. Голова отлетела в сторону, тело рухнуло и тут же начало дымиться, разлагаясь под воздействием энергии химеры.

Второй атаковал со спины, но Гиперион даже не обернулся. Просто выставил локоть, и когда тварь налетела на него, хитиновый панцирь треснул, как яичная скорлупа. Внутренности хлынули наружу, но до земли не добрались — растворились в воздухе.

Третий попытался быть умнее. Он забрался повыше и прыгнул сверху, целясь в голову спящей Ольфарии.

Это была ошибка.

Гиперион поднял взгляд, и в красных глазах вспыхнул настоящий гнев. Левая рука, всё ещё поддерживающая голову Ольфарии, не шевельнулась. Правая даже не дрогнула.

Но магия крови взорвалась вокруг химеры невидимой волной.

Монстр буквально испарился в воздухе. Не упал, не разлетелся на части — просто перестал существовать, словно его никогда и не было.

Ольфария тихо вздохнула во сне и прижалась ближе к груди Гипериона.

Ночь продолжалась.

Около трёх утра появились летающие твари — что-то среднее между летучими мышами и птицами, но с металлическими перьями и слишком длинными шеями. Они кружили над поляной, высматривая добычу, время от времени пикируя вниз.

Гиперион терпеливо ждал. Одна из тварей снизилась слишком сильно, и химера мысленно отметил траекторию её полёта. Затем просто сжал пальцы.

В воздухе возникла невидимая рука из сгущённой крови, схватила существо и сдавила. Хрустнул позвоночник. Останки упали далеко в лес, не потревожив покой Ольфарии.

Остальные летуны поняли намёк и исчезли в ночи.

Под утро пришли самые опасные хищники. Гиперион почувствовал их ещё издалека — что-то крупное, умное и очень злое. Целая стая, по крайней мере дюжина особей. Они окружали поляну, терпеливо сжимая кольцо.

Химера осторожно поправил позу, устраивая Ольфарию поудобнее. Она так крепко спала после использования целительной магии, что не проснулась бы, даже если бы рядом грохнул гром.

Хищники показались из-за деревьев. Существа размером с волка, но явно не из этого мира. Слишком много зубов, слишком много глаз, а их лапы оканчивались когтями, способными разорвать сталь. Вожак был крупнее остальных, и в его взгляде читался недюжинный интеллект.

Они атаковали одновременно, со всех сторон.

Гиперион не двинулся с места. Только глаза его стали ярче, а в воздухе появился едва уловимый запах крови.

Магия крови химеры была древней, отточенной веками войн. Она не требовала жестов, заклинаний или даже сосредоточения. Просто воля, направленная в нужное русло.

Первые три хищника замерли в прыжке, словно наткнулись на невидимую стену. Их собственная кровь превратилась в тюрьму, парализовав мышцы. Секундой позже их сердца просто остановились.

Четвёртый и пятый попытались обойти барьер сбоку, но воздух вокруг них сгустился, превратившись в красную паутину. Чем больше они бились, тем крепче становились путы, пока не раздался хруст ломающихся костей.

Вожак стаи оказался умнее. Он отскочил назад и начал кружить по поляне, не приближаясь, но и не отступая. В его жёлтых глазах читалось удивление — он явно не ожидал встретить такого противника.

Гиперион посмотрел на него спокойно, почти сочувственно. Затем слегка кивнул в сторону леса.

«Уходи», — было написано в этом жесте. «Пока можешь».

Вожак медлил ещё несколько секунд, взвешивая шансы. Потом рыкнул что-то остальным, и стая растворилась во тьме так же бесшумно, как появилась.

Рассвет приближался. Странное фиолетово-золотистое небо этого мира начинало светлеть, и серебристые листья деревьев мерцали в первых лучах неведомого солнца.

Ольфария пошевелилась, потянулась и медленно открыла зелёные глаза.

— Доброе утро, — тихо сказал Гиперион, глядя на неё с нежностью.

— Ты не спал? — она села, оглядываясь по сторонам. — Я чувствую запах... магии. Что-то происходило?

— Ничего особенного, — ответил химера, помогая ей встать. — Просто местная фауна проявляла любопытство.

Ольфария внимательно посмотрела на него, затем на поляну вокруг. Никаких следов борьбы, никаких следов крови. Только они двое и утренняя тишина чужого мира.

— Ты защищал меня всю ночь, — это было не вопросом, а утверждением.

— Всегда буду защищать, — просто ответил Гиперион. — Это лишь моя привилегия.

Гиперион поднялся первым, легко и плавно, словно ночная битва с местными хищниками не отняла у него ни капли сил. Протянул Ольфарии руку, помогая встать, но когда она попыталась сделать шаг, её ноги предательски подкосились.

— Осторожно, — мягко сказал он, подхватывая её. — Ты потратила слишком много магии, исцеляя меня.

— Я могу идти сама, — попыталась возразить она, но голос звучал слабо даже в собственных ушах.

— Знаю, что можешь, — ответил Гиперион с лёгкой улыбкой. — Но позволь мне позаботиться о тебе.

Он подхватил её на руки так естественно, словно делал это всю жизнь. Одна рука под коленями, другая поддерживала спину, и Ольфария оказалась прижата к широкой груди химеры. Она чувствовала сложный ритм его сердец, ощущала тепло, исходящее от его тела, и невольно расслабилась в крепких объятиях.

— В какую сторону? — спросила она, оглядывая окружающий лес.

Гиперион закрыл глаза на мгновение, словно прислушиваясь к чему-то неуловимому.

— На восток, — сказал он наконец. — Там... чище. Меньше тёмной магии.

Он сделал первый шаг, и произошло нечто удивительное. Серебристые ветви, преграждавшие путь, мягко отклонились в стороны. Кусты раздвинулись, освобождая тропинку. Даже корни деревьев, торчавшие из земли, словно втягивались обратно в почву.

— Как ты это делаешь? — изумлённо прошептала Ольфария.

— Я старше этого леса, — просто ответил Гиперион. — Намного старше. И он это чувствует.

Действительно, растения расступались перед химерой с каким-то почтением, словно признавая в нём существо более древнее и могущественное. Путь расчищался сам собой, и Гиперион шёл неторопливо, размеренно, укачивая Ольфарию в своих объятиях.

Часы проходили в молчании. Лес постепенно менялся — серебристые деревья становились реже, воздух делался суше и прозрачнее. Странное солнце этого мира поднималось выше, окрашивая небо в невиданные оттенки лилового и золотого.

— Гиперион, — позвала Ольфария, когда молчание стало совсем тягостным.

— М-м?

— А что, если в этом мире вообще нет людей?

Он не ответил сразу, и в этой паузе чувствовалось напряжение.

— Тогда будем только мы, — сказал он наконец.

— Но я не смогу прожить всю жизнь, не видя других людей. Не смогу...

— Сможешь, — перебил её Гиперион, и в голосе его прозвучала такая уверенность, что Ольфария замолчала. — Ты сильнее, чем думаешь. И ты не одна.

Они вышли на возвышенность, и перед ними открылся вид на долину. Бесконечные просторы, поросшие невысокой травой странного синеватого оттенка. Вдалеке виднелись горы — не земные горы, а какие-то неправильные, с острыми пиками и расщелинами, из которых поднимались столбы пара.

И ни следа человеческого присутствия. Ни дыма от костров, ни дорог, ни построек.

— Пусто, — прошептала Ольфария.

Гиперион остановился, всматриваясь в даль. Его красные глаза могли видеть значительно дальше человеческих, но и он не находил ничего обнадёживающего.

— В этом направлении — пустота на сотни километров, — тихо сказал он. — Я не чувствую запаха людей. Совсем не чувствую.

— Значит, мы действительно одни в этом мире?

Гиперион посмотрел на неё, и в красных глазах мелькнуло что-то болезненное.

— Возможно. Но это не значит, что мы обречены.

Он продолжил путь вниз по склону, и лес окончательно остался позади. Теперь вокруг них простиралась степь — если можно было назвать степью эти бескрайние пространства, поросшие синей травой и усеянные валунами из чёрного камня.

— Где мы будем жить? — спросила Ольфария. — Как будем добывать пищу? Я же не умею...

— Научишься, — спокойно ответил Гиперион. — Я научу тебя всему, что умею сам. Как выживать в дикой местности, как находить воду, как охотиться. У нас есть время. Много времени.

— А если я состарюсь и умру, а ты останешься?

Химера споткнулся на ровном месте, но тут же восстановил равновесие.

— Не говори так, — в его голосе прозвучала боль.

— Но это же правда. Ты химера, ты проживёшь ещё сотни лет. А я...

— Тогда я проведу с тобой каждый день твоей жизни, — твёрдо сказал Гиперион. — И буду считать их самыми счастливыми в своём существовании.

Ольфария замолчала, поражённая искренностью в его голосе.

Они шли дальше по пустынной долине. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в новые, невиданные цвета. Синяя трава шелестела под ногами Гипериона, а где-то вдалеке раздавался странный мелодичный звон — возможно, ветер играл на каменных образованиях.

— Послушай, — вдруг сказал Гиперион, останавливаясь.

Они прислушались. Тишина. Абсолютная, мёртвая тишина, которая давила на уши и сердце.

— Ничего, — прошептала Ольфария.

— Именно, — согласился он. — Никаких звуков цивилизации. Ни колоколов, ни голосов, ни стука копыт. Этот мир словно никогда не знал разумной жизни.

— Может быть, люди здесь просто вымерли?

— Возможно. Или этот мир развивался по другому пути.

Гиперион снова двинулся вперёд, неся Ольфарию в своих объятиях. Она обвила руками его шею, прижалась щекой к плечу и закрыла глаза. Усталость навалилась на неё тяжёлым грузом — последствие использования целительной магии давали о себе знать.

— Отдыхай, — мягко сказал Гиперион. — Я найду нам место для ночлега.

— А ты не устал? — сонно спросила она.

— Нет. Я могу нести тебя очень долго.

И он нёс её через пустынную долину, пока солнце не скрылось за горами, а небо не вспыхнуло россыпью незнакомых звёзд. Нёс к неизвестному будущему в чужом мире, где им предстояло начать новую жизнь — вдвоём, среди бескрайней пустоты, но вместе.

В объятиях друг друга.

PS

Зацените песни про Гипериона, если ещё не слышали.

https://t.me/GRAYSONINFERNO

Глава 2

Третий день их странствий по чужому миру начался с тумана. Плотная белая пелена поднималась от синей травы, окутывая долину молочной дымкой. Гиперион нёс Ольфарию на руках, как и прежде — она всё ещё не восстановилась полностью после исцеления химеры, и силы возвращались медленно.

— Впереди что-то есть, — тихо сказал он, вглядываясь сквозь туман.

Ольфария подняла голову с его плеча и напряглась, прислушиваясь. Сначала она ничего не слышала, кроме обычного шелеста синей травы, но постепенно стал различим другой звук — ритмичное постукивание, словно кто-то обрабатывал камень или дерево.

— Разумная жизнь? — прошептала она.

— Похоже на то.

Они двигались осторожно, и туман постепенно рассеивался. Впереди показались странные сооружения — не дома в привычном понимании, а скорее шалаши, сплетённые из толстых стеблей какого-то растения и покрытые широкими листьями. Конструкции были довольно искусные, явно построенные существами, обладающими разумом и навыками.

— Поставь меня, — попросила Ольфария. — Если мы встретим местных жителей, лучше не показывать слабость.

Гиперион осторожно опустил её на землю, но остался рядом, готовый подхватить, если ноги снова подкосятся. К счастью, после дней отдыха силы понемногу возвращались.

Первого обитателя поселения они увидели у ручья, протекавшего между жилищами. Существо склонилось над водой, что-то мыло или очищало, и издавало негромкие горловые звуки — возможно, напевало.

— Боже мой, — выдохнула Ольфария.

Это действительно был гоблин, но совсем не такой, как описывали земные сказки. Ростом с подростка, но пропорционально сложенный, с длинными руками и ногами. Кожа белая как снег, почти прозрачная, сквозь неё просвечивали синеватые вены. Волосы серебристые, заплетённые в множество мелких косичек. А главное — никаких признаков грубости или дикости. Существо было одето в аккуратную одежду из растительных волокон и двигалось с какой-то природной грацией.

Гоблин почувствовал их присутствие и обернулся. Большие чёрные глаза уставились на незваных гостей с удивлением и настороженностью. Затем он издал резкий крик — не испуганный, а скорее призывающий.

Ответные возгласы раздались из разных концов поселения. Из шалашей стали выбегать другие гоблины — мужчины, женщины, дети. Все они были такими же белокожими и серебровласыми, все смотрели на чужаков с нескрываемой враждебностью.

— Не похоже на тёплый приём, — заметила Ольфария.

— Они напуганы, — ответил Гиперион, не делая резких движений. — Мы для них чужеродны.

Из толпы вышел гоблин покрупнее остальных, явно вождь племени. На его шее висели ожерелья из странных семян и камешков, а в руках он держал посох, украшенный резьбой и перьями. Следом за ним двигались трое воинов с копьями — тоже растительного происхождения, но явно заострёнными и опасными.

Вождь заговорил на незнакомом языке, и в его голосе звучали угрожающие нотки. Он указывал на пришельцев посохом и явно требовал, чтобы они убрались прочь.

— Моя серьга не переводит, — прошептала Ольфария, касаясь артефакта. — Их язык слишком чужд всему, что она знает.

— Попробуем жестами, — предложил Гиперион, медленно поднимая руки в миролюбивом жесте.

Но вождь неправильно понял его намерения. Он что-то резко крикнул, и трое воинов выставили копья вперёд. Остальные гоблины подхватили палки, камни, любое подручное оружие. Весь табор ощетинился против чужаков.

— Отойди за меня, — тихо сказал Гиперион.

— Может, не стоит? Они же...

— Они нападут через несколько секунд, — перебил её химера. — Посмотри на их стойку. Это боевая готовность.

Действительно, гоблины уже начинали расходиться полукругом, пытаясь окружить незваных гостей. В их чёрных глазах горела решимость защитить своё племя любой ценой.

Первым атаковал один из воинов — крупный гоблин с шрамом на лице. Он метнул копьё с такой силой и точностью, что Ольфария даже не успела испугаться. Но Гиперион просто сделал шаг в сторону, и оружие просвистело мимо.

Этого было достаточно. Остальные воины ринулись в атаку, а за ними — весь табор.

То, что произошло дальше, длилось не более минуты, но Ольфария запомнила каждую секунду.

Гиперион не обнажил оружия. Не произнёс заклинания. Просто двинулся навстречу атакующим с такой скоростью, что его фигура размылась.

Первый воин успел только поднять копьё, как химера оказался рядом. Лёгкое касание ладонью груди — и гоблин отлетел на десять шагов назад, врезавшись в стену шалаша. Не убит, но явно выведен из строя.

Второй попытался ударить копьём в спину, но Гиперион обернулся и перехватил древко одной рукой. Резкий рывок — и воин лишился оружия. Ещё одно движение — и он присоединился к первому среди обломков жилища.

Третий оказался умнее. Он отступил и попытался атаковать издалека, но Гиперион просто сжал пальцы в воздухе. Копьё в руках гоблина треснуло пополам, а самого воина подняло невидимой силой и бережно опустило на землю в стороне от битвы.

Вождь попытался было применить магию — замахнулся посохом и начал выкрикивать заклинания. Но Гиперион уже стоял перед ним.

— Достаточно, — сказал химера на языке империи, хотя знал, что его не поймут.

Он коснулся посоха кончиком пальца, и древесина покрылась инеем. Не ледяная магия Ольфарии — это было что-то другое, более древнее и пугающее. Иней поползёл вверх по посоху к рукам вождя, и тот с воплем отбросил оружие.

Толпа гоблинов замерла. Их лучшие воины лежали поверженные, вождь был обезоружен, а странный белокурый великан даже не запыхался.

Гиперион медленно поднял правую руку, и воздух вокруг неё окрасился кроваво-красным цветом. Не много — ровно столько, чтобы все увидели и поняли, с каким существом имеют дело.

— Я не враг, — сказал он, глядя на вождя. Слов он не понимал, но интонацию улавливал. — Мы путники. Нам нужен приют.

Кровавая аура пульсировала вокруг его руки, и гоблины невольно отступили. В их глазах теперь читался не просто страх — благоговейный ужас перед силой, которую они даже не могли понять.

Вождь что-то проговорил дрожащим голосом, и Гиперион кивнул, хотя не понял ни слова. Затем химера жестом подозвал к себе троих поверженных воинов.

Они поднялись осторожно, ожидая смерти. Но Гиперион просто коснулся каждого из них ладонью. Там, где он касался, кровь перестала течь, ушибы зажили, переломанные кости срослись.

Исцеление. Он исцелил тех, кого победил.

Эффект был ошеломляющим. Гоблины начали падать ниц, касаясь лбами земли. Кто-то всхлипывал, кто-то бормотал молитвы на своём языке. Вождь первым упал на колени и протянул руки в мольбе о прощении.

— Что ты с ними сделал? — изумлённо прошептала Ольфария.

— Показал силу, а затем милосердие, — ответил Гиперион, гася кровавую ауру. — Для примитивных народов это сочетание равносильно божественности.

Он подошёл к вождю и помог ему подняться. Гоблин дрожал как осиновый лист, но в его глазах теперь горело не только благоговение — там была и надежда.

Вождь заговорил быстро, указывая на различные предметы и пытаясь что-то объяснить. Постепенно Ольфария начала понимать — он показывал им своё племя, рассказывал о своих людях, предлагал всё, что у них было.

— Они хотят нам служить, — поняла она.

— Не служить, — поправил Гиперион. — Они хотят нашего покровительства. Видишь, как они худы? Этот мир тяжёл для выживания, даже для местных.

Действительно, приглядевшись, Ольфария заметила, что все гоблины выглядели истощёнными. Их одежда была чинена-перечинена, оружие — самодельное и примитивное. Это была община на грани выживания.

Вождь подвёл их к центру поселения, где горел небольшой костёр. Вокруг него лежали какие-то плоды и корнеплоды — видимо, всё, чем могли поделиться гоблины.

— Они вегетарианцы? — спросила Ольфария, разглядывая угощение.

— Похоже на то. И голодают.

Гиперион присел на корточки рядом с костром и жестом пригласил вождя сесть напротив. Тот сделал это с величайшей осторожностью, словно боялся оскорбить могущественного гостя.

Химера взял один из плодов и попробовал. Сморщился — видимо, вкус был не из приятных — но доел до конца. Затем кивнул вождю в знак одобрения.

Эффект был мгновенным. Все гоблины засияли от радости. Их угощение понравилось великому воину! Это было высочайшей честью.

— А теперь покажи им настоящую магию, — предложила Ольфария.

Гиперион понимающе улыбнулся. Он протянул руки над костром, и пламя изменилось. Из обычного жёлтого оно превратилось в удивительные переливы красного, синего, зелёного и золотого. Языки огня начали танцевать в воздухе, складываясь в причудливые фигуры — цветы, птицы, абстрактные узоры.

Гоблины ахнули в восхищении. Дети высунулись из-за спин взрослых, глядя на чудо широко раскрытыми глазами. Даже вождь не мог сдержать изумления.

Но это было только началом. Гиперион поднял руку, и воздух наполнился тонкими нитями кровавой энергии. Но теперь они не несли угрозы — наоборот, создавали удивительную картину. Красные линии сплетались в воздухе, образуя подобие светящейся паутины, а в её узлах вспыхивали крошечные звёздочки.

— Красиво, — прошептала Ольфария.

— И устрашающе, — добавил Гиперион. — Они должны понимать, что красота моей магии может обернуться смертью.

Он медленно сжал пальцы, и вся конструкция рассыпалась алмазной пылью, которая осела на землю и исчезла. Затем встал и обвёл взглядом всё племя.

— Вы будете под моей защитой, — сказал он торжественно, хотя знал, что слов не поймут. — Но взамен будете нам служить.

Он указал на себя и Ольфарию, затем на гоблинов, потом сложил руки в жесте покровительства. Вождь понял с полуслова и упал ниц, увлекая за собой всё племя.

— Они согласны? — спросила Ольфария.

— Более чем согласны. Они считают это величайшей удачей в своей жизни.

Вождь поднялся и заговорил с большим воодушевлением. Он показывал на разные стороны света, явно рассказывая о врагах и опасностях, которые угрожали его народу. Затем указал на Гипериона и сложил руки в молитвенном жесте.

— Думаю, он просит защитить их от кого-то, — догадалась Ольфария.

— Конечно. Они слабы, а этот мир полон хищников. Как тех, с которыми мы встречались в лесу.

Гиперион кивнул вождю, показывая, что понял просьбу. Затем снова поднял руку, и в воздухе появилась кровавая аура — но теперь она принимала форму защитного купола над всем поселением.

Гоблины завороженно смотрели на это зрелище. Магический барьер был полупрозрачным, но явно ощутимым — даже Ольфария чувствовала его силу.

— Это настоящая защита? — спросила она.

— Частично. Отпугнёт большинство хищников и предупредит меня о серьёзной опасности. Но главное — даст им уверенность.

Барьер медленно растворился, но гоблины продолжали смотреть на Гипериона с обожанием. Вождь что-то быстро приказал своим людям, и они принялись суетиться — кто-то побежал готовить лучшее жилище для гостей, кто-то искать самую вкусную еду.

— Ну что ж, — сказала Ольфария, глядя на эту суматоху, — кажется, у нас появились подданные.

— Временные союзники, — поправил Гиперион. — Они помогут нам освоиться в этом мире, а мы защитим их от опасностей.

— А что, если они решат предать нас?

Химера посмотрел на неё с лёгкой улыбкой:

— После того, что они сегодня увидели?

И действительно, в глазах гоблинов не было ни тени сомнения или коварства. Только благоговение перед силой, которая снизошла до них и согласилась их защищать.

Пищи в поселении гоблинов катастрофически не хватало. Третий день Ольфария наблюдала, как местные жители вежливо предлагали им свои скудные запасы — горькие корнеплоды, кислые ягоды и какие-то жёсткие стебли, больше похожие на траву. Сами гоблины при этом явно голодали, но считали за честь накормить своих могущественных покровителей.

— Так дальше продолжаться не может, — сказала она Гипериону, когда они остались наедине в предоставленном им шалаше. — Они отдают нам последнее.

— Знаю, — кивнул химера, разглядывая карту местности, которую нарисовал для них вождь на куске коры. — Завтра отправлюсь на охоту.

— Но они же вегетарианцы. Не станут есть мясо.

— Станут, если будут достаточно голодны. А они именно таковы.

Рано утром Гиперион покинул поселение. Ольфария проводила его взглядом, чувствуя странную тревогу. В этом мире было слишком много неизвестного, слишком много опасностей, которые она не могла предвидеть.

— Будь осторожен, — попросила она.

— Всегда, — ответил он с лёгкой улыбкой и растворился в утреннем тумане.

Химера следил за следами уже полтора часа. Отпечатки были огромными — каждая лапа размером с его голову, когти оставляли глубокие борозды даже в твёрдой земле. Судя по всему, зверь был солидных размеров и весил никак не меньше полутонны.

Гиперион не спешил. Охота требовала терпения, а у него его было предостаточно. Он изучал повадки добычи, отмечал места кормёжки, водопоя, отдыха. Этот хищник явно был хозяином своей территории и чувствовал себя в полной безопасности.

Ошибка, которая дорого ему обойдётся.

След привёл к невысокой скале, в которой виднелось тёмное отверстие пещеры. Оттуда доносился мерный храп — зверь отдыхал после ночной охоты.

Гиперион осторожно приблизился ко входу. Запах был резким, почти удушающим — смесь немытой шерсти, застарелой крови и разлагающихся остатков добычи. Судя по костям, разбросанным у входа, медведь не брезговал ничем — ни местными травоядными, ни падалью.

Химера снял верхнюю одежду, оставшись в одних штанах. Если предстояла схватка с таким противником, лишняя ткань только помешает. Он размял плечи, потянул мышцы — тело отозвалось послушно, готовое к бою.

Пещера оказалась неглубокой, но просторной. В дальнем углу, свернувшись клубком на подстилке из костей и шкур, спал медведь. И это действительно был монстр.

Даже лёжа, зверь возвышался над человеческим ростом. Бурая шерсть была матовой и всклокоченной, мощные лапы заканчивались когтями длиной с кинжал. Голова размером с бочку, а в приоткрытой пасти блестели клыки, способные перекусить человека пополам.

Гиперион сделал шаг вперед, намеренно наступив на сухую кость.

Хруст эхом прокатился по пещере.

Медведь проснулся мгновенно — не так, как просыпаются домашние животные, а как просыпается идеальный хищник. Один момент он спал, в следующий уже стоял на четырёх лапах, оскалившись и готовый к бою.

Красные глаза встретились с жёлтыми.

Зверь зарычал — низко, утробно, от этого звука, казалось, дрожали стены пещеры. Он был в два раза выше Гипериона и в три раза тяжелее, вооружён природным оружием и абсолютно не знал страха.

— Привет, красавчик, — спокойно сказал химера.

Медведь атаковал без предупреждения, как и полагается настоящему хищнику. Полтонны мышц и злобы обрушились на человека с такой скоростью, что воздух засвистел.

Гиперион отступил на шаг и уклонился от удара лапы. Когти прочертили борозды в каменной стене там, где секундой ранее была его голова.

Второй удар — снизу вверх, попытка вспороть живот. Химера отскочил назад, но медведь тут же последовал за ним, не давая передышки.

Третий удар Гиперион не стал избегать. Он поймал лапу медведя руками — правой перехватил запястье, левой упёрся в локоть — и резко провернул.

Хруст сломанной кости прозвучал как выстрел.

Медведь взревел от боли и ярости, но тут же попытался ударить второй лапой. Гиперион пригнулся, пропустил удар над головой и нанёс собственный — прямо в солнечное сплетение зверя.

Удар человеческого кулака не должен был причинить медведю серьёзного вреда. Но кулак химеры был совсем другим делом.

Зверь согнулся пополам, задыхаясь. Гиперион не дал ему опомниться — схватил за шкирку и швырнул о стену пещеры. Полтонны живого веса врезались в камень с такой силой, что посыпались обломки.

Медведь был крепок. Он отряхнулся и снова атаковал, но теперь осторожнее. Попытался зайти сбоку, используя преимущество в размере.

Гиперион позволил ему приблизиться, затем внезапно нырнул под брюхо зверя и ударил в основание черепа. Точно в то место, где спинной мозг соединяется с головным.

Медведь рухнул как подкошенный.

Но умирать не собирался. Перевернулся на спину и попытался схватить химеру задними лапами, чтобы разорвать когтями живот — классический приём медвежьей борьбы.

Гиперион перехватил обе задние лапы и развёл их в стороны с такой силой, что суставы затрещали. Медведь заревел от боли, но всё ещё пытался дотянуться передними лапами.

— Хватит играть, — спокойно сказал химера.

Он отпустил задние лапы медведя и одним движением схватил зверя за горло. Пальцы сомкнулись вокруг толстой шеи, нащупали правильное место — и сдавили.

Не душил. Химера знал анатомию лучше любого лекаря. Он просто пережал кровоток к мозгу, и медведь потерял сознание за несколько секунд.

Затем быстро и милосердно свернул ему шею.

Тишина опустилась на пещеру. Гиперион сидел рядом с тушей поверженного хищника, переводя дыхание. Схватка длилась меньше минуты, но потребовала полной отдачи сил.

— Извини, старина, — сказал он мёртвому зверю. — Но мои люди голодают.

Разделка началась сразу же. Гиперион не собирался тащить полутонную тушу в поселение — это было бы расточительством. Он вынес труп на поляну перед пещерой, где было больше места и света.

Нож он создал из собственной магии — лезвие из сгущённой крови медведя, твёрдое как сталь и острое как бритва. Инструмент идеально подходил для работы, поскольку был создан из материала самой добычи.

Сначала шкура. Гиперион начал с небольшого надреза у горла и повёл нож вниз по центру груди и живота. Лезвие скользило легко, словно масло, не цепляясь за мех и не рвая шкуру.

Затем боковые разрезы — от центрального надреза к лапам. Каждый разрез был выверен с точностью хирурга, не глубже, чем нужно, не задевая мяса под шкурой.

Снятие шкуры требовало особого мастерства. Нужно было отделить её от туши, не повредив ни кожу, ни мясо под ней. Гиперион работал не спеша, короткими точными движениями, отделяя шкуру от мышц.

Работа была медитативной. Руки двигались автоматически, с навыком, нарабатываемым веками. Химера не раз охотился в разных мирах, разделывал самую разную добычу — от кроликов до драконов. Каждое существо имело свои особенности, но принципы оставались неизменными.

Уважение к добыче. Использование каждой части. Никаких отходов.

Шкура сошла одним куском — огромное полотнище бурого меха, которое можно было использовать для одежды или покрывал. Гиперион аккуратно сложил её, мехом внутрь.

Затем началась работа с мясом. Сначала задние окорока — самая ценная часть. Нож скользил вдоль костей, отделяя мышцы от скелета. Куски получались ровными, без повреждений, готовыми для готовки или засолки.

Передние лапы, грудинка, рёбра — каждая часть туши обрабатывалась с одинаковой тщательностью. Даже внутренности не пропадали впустую — печень, сердце, почки, всё можно было использовать в пищу.

Кости шли отдельно. Из крупных можно делать инструменты, мелкие подойдут для бульонов. Рёбра станут основой для игл и крючков.

Когти и зубы тоже имели ценность — как материал для украшений или амулетов. Гиперион аккуратно извлёк каждый коготь, каждый клык.

Работа заняла два часа. Когда химера закончил, от медведя остался только чисто обглоданный скелет. Всё остальное было аккуратно разложено и упаковано для транспортировки.

— Впечатляюще.

Гиперион обернулся. На краю поляны стояла Ольфария, глядя на результаты его работы с неприкрытым восхищением.

— Давно наблюдаешь? — спросил он, вытирая руки о траву.

— Достаточно долго, чтобы увидеть, как ты работаешь, — она подошла ближе, разглядывая аккуратно разложенные куски мяса. — Это... искусство.

— Это необходимость. В дикой природе нельзя позволить себе расточительности.

Ольфария кивнула, но её взгляд задержался на торсе Гипериона. Он всё ещё был обнажён по пояс, и она невольно отметила, насколько идеально сложена его фигура — не человеческая красота, а что-то более совершенное. На коже не было ни царапины, хотя он только что голыми руками сражался с полутонным хищником.

Она быстро отвела взгляд, чувствуя, как краснеют щёки.

— Гоблины действительно станут есть мясо?

— Станут, — уверенно ответил Гиперион, надевая рубашку. — Голод — лучший учитель. А я покажу им, как правильно готовить.

Он начал упаковывать мясо в импровизированные мешки из листьев и коры. Каждый кусок заворачивался отдельно, чтобы не испортился по дороге.

— Помочь? — предложила Ольфария.

— Конечно.

Они работали молча, и в этом молчании была особая близость. Два человека, волей судьбы заброшенные в чужой мир, заботящиеся друг о друге и о тех, кто оказался под их защитой.

— Гиперион, — позвала Ольфария, когда они закончили упаковку.

— Да?

— Спасибо. За всё, что ты делаешь для нас.

Химера посмотрел на неё с нежностью:

— А что ещё мне остаётся? Ты — единственное, что у меня есть в этом мире.

И они пошли домой, неся добычу голодному племени, которое стало их семьёй.

Глава 3

Утром четвёртого дня в поселении белых гоблинов царило необычное оживление. Запах жареного медвежьего мяса привлёк даже самых упёртых вегетарианцев, и теперь племя впервые за долгие месяцы наедалось досыта. Дети играли с новой энергией, взрослые работали с удвоенным рвением, а вождь не переставал благодарить своих могущественных покровителей.

Ольфария наблюдала за этой суетой, попивая травяной отвар из незнакомых местных растений. Вкус был странным — горьковатым с металлическим привкусом — но определённо бодрящим.

— О чём задумалась? — спросил Гиперион, подсаживаясь рядом на поваленное бревно.

— О будущем, — ответила она. — Мы не можем вечно жить охотой. Нужно наладить что-то более стабильное.

— Например?

— Медицину. Я врач, ты разбираешься в алхимии. В любом мире найдётся применение нашим навыкам.

Гиперион задумчиво кивнул:

— Логично. Но сначала нужно изучить местную флору. Понять, что здесь можно использовать для лечения.

— Именно об этом я и думала, — Ольфария встала, отряхивая платье. — Хочу сегодня прогуляться по долине, собрать образцы. Моё магическое чутьё должно подсказать, что из растений обладает целебными свойствами.

— Не уходи далеко, — попросил химера. — Этот мир полон неожиданностей.

— Останусь в пределах видимости поселения. Обещаю.

Ольфария взяла плетёную корзину, которую сплела для неё одна из женщин-гоблинов, и отправилась к границе поселения. Утреннее солнце этого странного мира окрашивало синюю траву в удивительные оттенки — от лазурного до почти фиолетового.

Долина простиралась перед ней на километры, усеянная невиданными растениями. Здесь росло всё, чего не встретишь на Земле — деревья с серебристой корой и листьями цвета морской волны, кусты с плодами, похожими на светящиеся фонарики, цветы размером с тарелку, лепестки которых переливались всеми цветами радуги.

Ольфария закрыла глаза и позволила магическому чутью развернуться. Это было похоже на включение дополнительного органа чувств — вдруг мир заиграл новыми красками, невидимыми обычному глазу.

Каждое растение излучало свою ауру, свою энергетическую подпись. Некоторые светились ровным зелёным светом — признак жизненной силы и потенциальных целебных свойств. Другие мерцали красным — яд или опасность. Третьи вообще не давали никакого отклика, оставаясь магически нейтральными.

Первым в корзину попал цветок, напоминающий земную ромашку, но с лепестками серебристого оттенка. Его аура говорила о мягком успокаивающем действии — что-то вроде природного анальгетика.

Затем — странный мох, растущий на камнях. Тёмно-зелёный, почти чёрный, но магическое зрение показывало, что он буквально пропитан целебной энергией. Возможно, усилитель для других снадобий или основа для мощных зелий исцеления.

Ольфария углублялась в долину, увлечённая поиском. Каждое новое растение было открытием, каждая находка расширяла возможности будущей алхимической практики.

Кустик с ягодами цвета индиго — противовоспалительное. Лиана с листьями, похожими на сердечки — что-то для сердечно-сосудистой системы. Грибы, растущие идеальными кольцами — их аура была сложной, многослойной, намекая на психотропные свойства.

— Осторожнее с этими, — пробормотала она, аккуратно срезав несколько экземпляров. — Могут оказаться слишком сильными.

Корзина постепенно наполнялась. Ольфария дошла почти до середины долины, когда магическое чутьё вдруг забило тревогу. Не растение — что-то другое, крупное и очень опасное.

Она выпрямилась, оглядываясь по сторонам. Вокруг была обычная долина, мирно шелестящая на ветру синяя трава, никаких признаков угрозы.

Но чутьё не ошибалось. Опасность приближалась, и очень быстро.

Тень скользнула по земле — огромная, неправильной формы. Ольфария подняла голову к небу и замерла.

Над долиной парило чудовище.

Виверна. Но не такая, как в сказках и легендах Земли. Эта была размером с пассажирский самолёт — длина тела метров тридцать, размах крыльев все пятьдесят. Чешуя цвета свежей крови блестела на солнце, мощные лапы были вооружены когтями длиной с человеческий рост. А голова — боже мой, голова была размером с автобус, и в разинутой пасти виднелись зубы как мечи.

Виверна описывала круги над долиной, высматривая добычу. Пока она не заметила маленькую фигурку внизу, но это было вопросом времени.

Ольфария медленно начала отступать к поселению. Резкие движения могли привлечь внимание хищника, и тогда...

Красные глаза дракона вдруг устремились вниз. Прямо на неё.

Виверна издала рык, от которого в ушах зазвенело, и пошла в пикирование.

Ольфария побежала. Корзина с травами полетела в сторону — сейчас важнее было спасти жизнь. Но до поселения было почти километр, а виверна летела со скоростью истребителя.

Тень накрыла беглянку. Ольфария отчаянно бросилась в сторону, и когти дракона прочертили борозды в земле там, где секундой ранее была она.

Виверна пронеслась мимо, но тут же развернулась для новой атаки. На этот раз она не стала пикировать — зависла в нескольких метрах над землёй и открыла пасть.

Не огонь. Хуже огня.

Из горла чудовища хлынула струя кислоты — зелёная, дымящаяся, превращающая всё на своём пути в бурлящую жижу. Трава чернела и растворялась, камни шипели и крошились.

Ольфария еле увернулась, прыгнув за большой валун. Кислота обошла её укрытие с двух сторон, но не достала.

— Думай, думай, — прошептала она, прижимаясь к камню. — Что у тебя есть?

Ледяная магия. Но что она даст против такой громадины? Целительство — тоже бесполезно в бою. Нож за поясом — смехотворно против чудовища размером с самолёт.

Виверна приземлилась, сотрясая землю. Теперь она не спешила — добыча была загнана в угол, никуда не денется. Дракон медленно обошёл валун, наслаждаясь страхом жертвы.

Ольфария выглянула из-за укрытия и встретилась взглядом с хищником. Красные глаза, каждый размером с тарелку, смотрели на неё с холодным любопытством. Интеллект. В этом взгляде читался недюжинный ум.

— Красивая, — прошипела виверна на чистом языке империи. — Жаль, что такая маленькая. Придётся есть аккуратно.

Она умела говорить. Это меняло дело.

— Подожди, — сказала Ольфария, выходя из-за валуна. — Может, договоримся?

Виверна фыркнула — звук как паровозный гудок:

— О чём тут договариваться? Ты — еда, я — охотник. Всё просто.

— Я не простая еда. Я лекарь. Могу быть полезна.

— Лекарь? — дракон наклонил голову, разглядывая её внимательнее. — А что ты умеешь лечить?

— Всё. Раны, болезни, отравления. Даже такие существа, как ты, иногда нуждаются в медицинской помощи.

Виверна задумалась. В её глазах мелькнуло что-то похожее на заинтересованность.

— Покажи, — приказала она.

— Что показать?

— Магию лечения. Если ты действительно лекарь, докажи это.

Ольфария оглянулась. Вокруг лежали обгоревшие остатки растений, разъеденные кислотой камни. Ничего живого, что можно было бы исцелить.

— Я могу показать другое, — сказала она и подняла руку.

Ледяная магия потекла из её ладони — но не атакующая, а созидательная. В воздухе начали формироваться кристаллы, складываясь в сложные узоры. Ледяные цветы, птицы, абстрактные фигуры невообразимой красоты.

Виверна загипнотизованно следила за танцем кристаллов. Красота магии завораживала даже дракона.

— Ты не просто лекарь, — прошипела она. — Ты маг.

— Да. И я предлагаю тебе союз.

— Какой союз?

— Ты не трогаешь меня и моих друзей. Взамен я лечу твои раны и болезни, когда они появятся.

Виверна громко рассмеялась:

— А что мешает мне просто съесть тебя и найти другого лекаря?

— То, что другого такого лекаря ты не найдёшь, — ответила Ольфария с уверенностью, которой не чувствовала. — Моя магия уникальна.

Дракон медлил. В его глазах читалась борьба между голодом и любопытством.

— А если ты обманываешь?

— Тогда съешь меня потом. Но сначала дай шанс доказать свою ценность.

Виверна внимательно изучала её лицо, словно пыталась прочесть мысли.

— Интересно, — наконец сказала она. — Давно я не встречала добычу, которая предлагала бы торговаться. Хорошо. Но у меня есть условие.

— Какое?

— Ты лечишь не только меня. В этих горах есть другие... существа. Мои сородичи. Некоторые из них ранены, больны. Помоги им — и я буду защищать тебя и твоё племя.

— Согласна, — не колеблясь ответила Ольфария.

— Тогда сделка заключена, — виверна приблизила морду к человеку. — Но помни — если обманешь, смерть будет долгой и мучительной.

— Понимаю.

Дракон расправил крылья, готовясь взлететь:

— Через три дня прилечу за тобой. Будь готова к долгому путешествию.

— Куда мы полетим?

— В горы. К Красному гнезду. Там живёт моя семья.

Виверна взмыла в воздух, и через несколько секунд стала лишь красной точкой в небе.

Ольфария рухнула на колени, только сейчас осознав, через что прошла. Руки тряслись от нервного напряжения, сердце колотилось как бешеное.

— Ольфария!

Она обернулась. Через долину к ней бежал Гиперион, а за ним — половина племени гоблинов. Все были вооружены чем попало и явно готовы к бою.

— Мы видели дракона, — задыхаясь, сказал химера, подбегая к ней. — Ты цела?

— Цела, — ответила она, поднимаясь. — И кажется, мы приобрели очень могущественного союзника.

— Союзника?

— Через три дня я отправлюсь в горы лечить драконов. Взамен виверна обещала защищать наше поселение.

Гиперион изумлённо посмотрел на неё:

— Ты заключила договор с драконом?

— А что мне оставалось? — улыбнулась Ольфария. — Убежать я не могла, сражаться тоже. Оставались только переговоры.

Химера покачал головой:

— Ты невероятна. Знаешь об этом?

— Начинаю догадываться, — ответила она и пошла собирать рассыпанные травы.

Алхимические эксперименты можно было продолжить и дома. А через три дня её ждала встреча с драконьей семьёй — опасная, но невероятно интересная перспектива.

В этом мире у неё появлялось всё больше союзников. И каждый из них был могущественнее предыдущего.

Гиперион медитировал на плоской вершине холма, откуда открывался вид на всю долину. Это была привычка, выработанная веками — никогда не терять бдительности, даже во время отдыха. Красные глаза химеры были полуприкрыты, но всё равно следили за окрестностями, а острый слух улавливал каждый звук.

Он погрузился в транс, когда солнце стояло в зените. Восстанавливал потраченную на охоту энергию, приводил в порядок магические резервы. Дыхание стало редким и глубоким, сердца замедлили ритм — не все сразу, но по очереди, давая друг другу отдохнуть.

Первый рык пришёл издалека — низкий, утробный, полный звериной ярости. Гиперион мгновенно вышел из медитации, все органы чувств обострились до предела. Виверна. Крупная, судя по силе звука.

Второй рык был ближе. Намного ближе.

Химера поднялся на ноги плавным движением, не выдающим тревоги. Но внутри него уже зажигался холодный огонь боевой готовности. Красные глаза сканировали небо, вычисляя направление угрозы.

Там. На востоке, над той частью долины, где собирала травы Ольфария.

Третий рык прорезал воздух, и на этот раз в нём слышались нотки охотничьего азарта. Дракон нашёл добычу и готовился к атаке.

Гиперион не думал. Он просто двинулся.

Склон холма остался позади за несколько секунд. Химера летел вниз, перепрыгивая через валуны и расщелины, его ноги едва касались земли. Но даже на такой скорости он был готов к бою — руки свободны, магия крови течёт по венам, все мышцы напряжены как стальные пружины.

Долина проносилась мимо размытым пятном синей травы и серых камней. Расстояние таяло, но слишком медленно. Ольфария была слишком далеко, а дракон — слишком близко к ней.

Четвёртый рык был совсем рядом, и теперь Гиперион увидел источник звука. Виверна, почти такая же огромная, как та, с которой разговаривала Ольфария, но другая. Более тёмная, с чешуёй цвета засохшей крови. И более агрессивная — она не кружила в поисках, а пикировала прямо вниз, к маленькой фигурке среди трав.

— Нет, — прошипел Гиперион сквозь стиснутые зубы.

Он добавил скорости, и мир вокруг стал расплываться. Обычный человек на такой скорости разбился бы о первое же препятствие, но химера видел каждую кочку, каждый камень, просчитывал траекторию на несколько шагов вперёд.

Виверна была в пятидесяти метрах от Ольфарии. Сорок. Тридцать.

Гиперион достиг края холма, с которого открывался вид на место событий. Внизу, метрах в ста, Ольфария прижималась к большому валуну, а над ней зависла громадина дракона. Пасть уже открывалась, готовясь изрыгнуть смерть.

Времени на спуск не было.

Химера оттолкнулся от края обрыва изо всех сил. Прыжок был нечеловеческий — не вверх, а вперёд и вниз, по дуге длиной в сотню метров. Гиперион летел сквозь воздух как живой снаряд, и магия крови уже собиралась вокруг его рук.

Виверна заметила его в последний момент. Обернулась, увидела летящую к ней фигуру и попыталась увернуться. Но было поздно.

Гиперион врезался в дракона на полной скорости.

Удар пришёлся в основание шеи — самое уязвимое место любого змееподобного существа. Но химера не рассчитывал на один удар против такого противника. Он уцепился за чешуйчатую кожу и тут же оттолкнулся, совершив второй прыжок.

Виверна попыталась схватить его лапой, но Гиперион уже был в другом месте — на спине дракона. Ладони химеры вспыхнули кроваво-красным светом, и он ударил между лопаток, там, где крепились крылья.

Магия крови прожгла чешую как кислота. Виверна взревела от боли и попыталась сбросить наездника, но Гиперион совершил третий прыжок — теперь на голову дракона.

Красные глаза встретились с жёлтыми. В зрачках виверны читались ярость, боль и нарастающий страх. Она поняла, с кем связалась.

— Плохой выбор цели, — сказал Гиперион и нанёс четвёртый удар.

Кулак химеры прошёл сквозь черепную кость как сквозь яичную скорлупу. Мозг дракона превратился в кашу, но Гиперион не остановился. Пятый удар — и голова виверны просто взорвалась, разлетевшись кровавыми ошмётками.

Обезглавленная туша рухнула на землю, сотрясая долину. Гиперион спрыгнул с неё и моментально оказался рядом с Ольфарией, которая всё ещё прижималась к валуну.

— Ты цела? — его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости.

— Да, — прошептала она, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Но как ты...

— Услышал рык и побежал. Хорошо, что успел.

Гиперион оглянулся на тушу виверны. Всего пять ударов — и чудовище размером с самолёт было мертво. Возможно, это было даже слишком жестоко, но он не мог рисковать жизнью Ольфарии.

— Это другая виверна, — заметила она, поднимаясь. — Не та, с которой я договорилась.

— Другая?

— Та была ярко-красной и умела говорить. А эта...

Она указала на труп. Чешуя мёртвой виверны была темнее, почти бурой, а размеры чуть меньше. И главное — в её глазах Гиперион не видел разума, только звериную агрессию.

— Видимо, не все драконы в этом мире разумны, — заключил химера. — Некоторые остаются просто хищниками.

— А ты как различаешь?

— По глазам. У разумных существ в глазах всегда есть что-то особенное. Искорка сознания. У этой её не было.

Гиперион подошёл к туше и начал осматривать её. Шкура была прочной, кости крепкими, зубы и когти — отличным материалом для оружия. Даже кровь дракона имела алхимическую ценность.

— Не пропадать же добру, — сказал он, доставая нож.

— Ты собираешься разделать дракона?

— А что, не стоит? Мясо, возможно, жёсткое, но съедобное. Шкура пойдёт на доспехи. Кости — на оружие и инструменты.

Ольфария покачала головой:

— Ты невероятен. Только что голыми руками убил дракона, а теперь думаешь о практической пользе.

— Привычка, — пожал плечами Гиперион. — В дикой природе нельзя быть расточительным.

Он начал работать с тушей, аккуратно снимая самые ценные части. Чешуя шла отдельно — из неё можно было делать защитное снаряжение. Мясо разделялось на порции — возможно, драконина окажется деликатесом.

— Гиперион, — позвала Ольфария.

— М-м?

— Спасибо. Если бы не ты...

— Не говори об этом, — перебил он. — Я всегда буду защищать тебя. Это моё предназначение.

— Предназначение?

Химера остановил работу и посмотрел на неё:

— В моей долгой жизни было много всего. Войны, сражения, победы и поражения. Но только рядом с тобой я чувствую, что живу по-настоящему.

Ольфария почувствовала, как сердце сжимается от нежности. Этот могущественный, древний воин, способный одними руками убить дракона, говорил с ней с такой искренностью, что перехватывало дыхание.

— Я тоже... — начала она, но не закончила.

— Что?

— Неважно. Лучше заканчивай с разделкой. Скоро стемнеет.

Гиперион кивнул и вернулся к работе. Но в его красных глазах мелькнула надежда. Она что-то хотела сказать. Что-то важное.

И возможно, когда-нибудь она всё-таки скажет это.

Глава 4

Ольфария стояла рядом с обезглавленной тушей виверны, и руки её мелко дрожали. Адреналин постепенно отступал, оставляя место запоздалому осознанию того, через что она прошла. Ещё минута — и её бы не стало.

— Эй, — мягко позвал Гиперион, замечая её состояние. — Всё кончено. Ты в безопасности.

— Я знаю, — ответила она, но голос звучал неуверенно. — Просто... это было так быстро. Я даже не успела испугаться по-настоящему, а теперь...

— Теперь страх догоняет тебя, — понимающе кивнул химера. — Это нормальная реакция.

Он отложил нож и подошёл к ней. Ольфария всё ещё смотрела на мёртвого дракона широко раскрытыми глазами, словно не могла поверить в произошедшее.

— Посмотри на меня, — попросил Гиперион, осторожно взяв её за плечи.

Она повернулась к нему, и он увидел в зелёных глазах смесь потрясения и восхищения.

— Ты только что убил дракона голыми руками, — прошептала она. — Это же невозможно.

— Для обычного человека — да. Но я не обычный человек.

Гиперион мягко притянул её к себе, и Ольфария не сопротивлялась. Она прижалась к его груди, чувствуя, как дрожь постепенно отступает. Сложный ритм сердец химеры действовал успокаивающе — размеренный, уверенный, надёжный.

— Ты потрясающая, — тихо сказал он ей на ухо. — Знаешь об этом? Любая другая женщина потеряла бы сознание от одного вида такого чудовища. А ты пыталась с ним торговаться.

— Не было выбора, — ответила она, не отстраняясь.

— Выбор всегда есть. Можно было просто кричать и убегать. Но ты сохранила спокойствие, проявила находчивость. Это восхищает меня.

Его голос был тихим, почти шёпотом, но каждое слово доходило до самого сердца. Ольфария чувствовала, как напряжение покидает её тело.

— Ты такая сильная, — продолжал Гиперион. — И даже не осознаёшь этого. В нашем мире ты спасла мне жизнь своей магией. Здесь заключила союз с одним драконом и чуть не перехитрила другого. Ты невероятна.

— Я просто делаю то, что нужно, — прошептала она.

— Именно в этом твоя сила. Ты не раздумываешь о том, страшно ли, опасно ли, возможно ли. Ты просто действуешь. Это редкий дар.

Ольфария закрыла глаза, позволяя его словам обволакивать её как тёплое одеяло. После всех потрясений ей нужно было это — чувство защищённости, уверенности в том, что кто-то рядом.

— А ещё ты удивительно красивая, — добавил Гиперион с лёгкой улыбкой в голосе. — Особенно когда сердишься на драконов.

Несмотря на стресс, Ольфария не смогла сдержать улыбку:

— Идиот.

— Твой идиот, — мягко поправил он. — И я буду защищать тебя от всех драконов мира, если понадобится.

Она отстранилась и посмотрела ему в глаза. В красных зрачках читались искренность, нежность и что-то ещё — то, чего она пока не была готова назвать.

— Спасибо, — сказала она просто.

— За что?

— За то, что ты есть. За то, что прибежал. За то, что сейчас успокаиваешь меня.

Гиперион улыбнулся — редкая, тёплая улыбка, которую он дарил только ей:

— Это моя привилегия и радость.

Дрожь в руках Ольфарии окончательно прошла. Мир снова стал устойчивым и понятным. Рядом был Гиперион, который не позволит её обидеть. Впереди ждали новые приключения в этом странном мире, но теперь они не казались такими пугающими.

— Ну что, — сказала она, глядя на тушу виверны, — будем разделывать дракона?

— Конечно, — ответил Гиперион, снова беря нож. — Но ты отдыхай. Наблюдай и учись.

И Ольфария действительно наблюдала, как её защитник превращает поверженного противника в полезные материалы. В его движениях была такая уверенность, такое мастерство, что на это можно было смотреть часами.

Её защитник. Её Гиперион.

Возможно, когда-нибудь она найдёт в себе смелость сказать ему об этом.

Ольфария присела на валун неподалёку, наблюдая за работой Гиперион. Сначала она просто отдыхала, приходя в себя после встречи с драконом, но постепенно её внимание полностью захватил процесс разделки.

Химера работал с тушей виверны так же филигранно, как утром с медведем, но сейчас задача была сложнее. Драконья чешуя была прочнее стали, кости толще человеческой руки, а размеры туши требовали совершенно иного подхода.

Гиперион начал с самого сложного — снятия чешуи. Каждая пластина была размером с ладонь, переливалась на солнце тёмно-красными оттенками и могла служить отличной защитой. Но чтобы снять её, не повредив, требовалось найти правильный угол, правильную точку приложения силы.

Нож из кровавой магии скользил между чешуйками с хирургической точностью. Ни одного лишнего движения, ни одного неверного надреза. Пластины отделялись одна за другой и аккуратно складывались в кучки по размеру и качеству.

Ольфария невольно подалась вперёд, следя за движениями его рук. Длинные пальцы двигались уверенно и плавно, находя нужные точки как будто интуитивно. Это было похоже на танец — смертельно красивый, завораживающий танец мастера со своим ремеслом.

— Как ты определяешь, где резать? — спросила она, сама не заметив, как заговорила.

— Опыт, — ответил Гиперион, не отвлекаясь от работы. — Каждое существо имеет свою анатомию, но есть общие принципы. Чешуя крепится в определённых точках, кости соединяются под определёнными углами.

Он перешёл к крылу дракона — огромной кожистой перепонке, натянутой между костными рёбрами. Здесь требовалась особая осторожность — драконья кожа была ценным материалом, но легко рвалась при неправильном обращении.

Ольфария смотрела, как нож ведёт тонкую линию вдоль костяного ребра, отделяя кожу от хряща. Ни одного лишнего движения, ни одной случайной царапины. Перепонка отходила целым куском, который можно было использовать для множества целей.

Мышцы на спине Гипериона играли под тонкой рубашкой. Он снял верхнюю одежду, чтобы не испачкать, и теперь каждое движение было хорошо видно. Широкие плечи, крепкие руки, идеальная осанка — всё в его фигуре говорило о силе и уверенности.

Она попыталась отвести взгляд, но не смогла. Было что-то завораживающее в том, как этот могущественный воин превращал мёртвого дракона в полезные материалы. Каждый жест был продуманным, каждое движение — точным.

Гиперион перешёл к внутренним органам. Сердце виверны было размером с человеческую голову, печень — как большой камень. Всё это имело алхимическую ценность и требовало особого обращения.

— Драконье сердце можно использовать для зелий силы, — пояснил он, аккуратно извлекая орган. — А печень — основа для противоядий.

— Откуда ты это знаешь?

— Книги, учителя, опыт. За три столетия многому научишься.

Он работал не спеша, методично. Ольфария заметила, что даже при такой тяжёлой работе он не устаёт, дыхание остаётся ровным. Преимущества нечеловеческой природы.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая долину в золотистые тона. Тень от туши виверны становилась длиннее, но Гиперион продолжал работать. Теперь он добрался до костей — самой сложной части.

Драконьи кости были полыми внутри, но невероятно прочными. Из них можно было делать оружие, равного которому не существовало в мире. Но извлечь их цельными было настоящим искусством.

Ольфария наблюдала, как нож скользит вдоль суставов, как пальцы Гипериона находят нужные точки давления. Кость за костью, сустав за суставом — дракон превращался в набор полезных материалов.

— Устала смотреть? — спросил он, заметив её пристальное внимание.

— Нет, — честно ответила она. — Это... завораживает. Как ты делаешь это так красиво?

Гиперион остановился и посмотрел на неё:

— Красиво?

Ольфария вдруг поняла, что сказала, и почувствовала, как краснеют щёки:

— Ну... профессионально. Мастерски.

— Понятно, — в голосе химеры прозвучала еле заметная усмешка.

Он вернулся к работе, но теперь Ольфария чувствовала себя неловко. Неужели её восхищение было так заметно?

Но отвести взгляд всё равно не могла. Что-то притягивало её в этой картине — могущественный воин, покоривший дракона и теперь мастерски разделывающий добычу. В этом была первобытная красота, древняя как мир гармония хищника и охотника.

А ещё в том, как двигались его руки, как играли мышцы под кожей, как сосредоточенно хмурились брови. Ольфария поймала себя на том, что изучает каждую деталь, запоминает каждый жест.

— Ольфария, — позвал Гиперион, и она вздрогнула.

— Да?

— Ты очень внимательно наблюдаешь, — в красных глазах мелькнуло что-то озорное. — Изучаешь анатомию дракона или что-то ещё?

Она окончательно покраснела:

— Анатомию, конечно! Я же врач, мне интересно...

— Конечно, — согласился он с той же еле заметной усмешкой. — Анатомия очень важна для врача.

Ольфария отвернулась, делая вид, что изучает окрестности. Но краем глаза всё равно продолжала следить за его работой.

Боже мой, что с ней творилось? Она была взрослой женщиной, опытным хирургом, а ведёт себя как школьница, впервые увидевшая красивого мальчика.

Но Гиперион был не просто красивым. Он был... совершенным. Как произведение искусства, созданное мастером, знавшим своё дело. И при этом — живым, настоящим, тёплым.

Её защитником. Её спасителем.

Её... чем?

Ольфария закрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Но даже с закрытыми глазами она продолжала видеть эти руки, эти плечи, это сосредоточенное лицо.

Она определённо была в беде. И не дракон был её главной проблемой.

Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в фиолетово-золотистые тона, когда Гиперион закончил с разделкой виверны. Груды аккуратно разложенных материалов говорили о мастерстве химеры — чешуя, кости, кожа, мясо, всё было отсортировано и готово к использованию.

— Думаю, пора ужинать, — сказал он, вытирая руки о траву. — У нас есть медвежатина, есть драконина. Самое время устроить пир.

Ольфария с сомнением посмотрела на куски мяса:

— А это съедобно? Мясо дракона?

— Сейчас проверим.

Гиперион отрезал небольшой кусочек драконьего мяса и понюхал. Затем осторожно лизнул — его организм химеры мог определить большинство ядов и вредных веществ.

— На вкус как дичь, — заключил он. — Чуть жёстче обычного, но съедобно. Правда, лучше хорошо прожарить.

— А огонь откуда возьмём? — спросила Ольфария, оглядывая пустую долину.

Вместо ответа Гиперион поднял несколько сухих веток и сложил их в небольшую кучку. Затем протянул руку над хворостом и сосредоточился.

Магия крови начала сгущаться в его ладони, но не в привычную алую энергию, а в нечто иное. Красное свечение становилось всё ярче, всё горячее, пока не превратилось в крошечное пламя.

Искра упала на сухие ветки, и они вспыхнули.

— Вот это да, — восхищённо прошептала Ольфария. — Ты можешь создавать огонь из крови?

— Кровь — это жизнь, а жизнь — это энергия, — объяснил Гиперион, подкладывая в костёр более крупные ветки. — Просто нужно знать, как её правильно преобразовать.

Пламя разгоралось, освещая их импровизированный лагерь тёплым светом. Гиперион достал из запасов несколько плоских камней и устроил над огнём подобие сковородки.

— А теперь займёмся кулинарией, — сказал он, выбирая лучшие куски мяса. — Медведь пойдёт как основное блюдо, дракон — на пробу.

Он нарезал медвежатину толстыми стейками, драконину — тонкими ломтиками. Мясо шипело и потрескивало, попадая на разогретый камень, наполняя воздух аппетитными ароматами.

— Чего-то не хватает, — задумчиво сказал Гиперион, переворачивая стейки. — Специй.

— А где мы их возьмём?

— Ты же сегодня собирала травы. Покажи, что у тебя есть.

Ольфария принесла остатки своих находок — те растения, которые не пострадали во время нападения дракона. Гиперион внимательно изучил каждое, понюхал, некоторые даже попробовал на язык.

— Вот это, — он выбрал листья серебристого оттенка, — пахнет как тимьян, только слаще. А это, — цветок с голубыми лепестками, — напоминает лавровый лист.

— Откуда ты знаешь местную флору?

— Не знаю, — честно ответил химера. — Но у многих миров похожие экосистемы. Принципы остаются теми же — если растение пахнет приятно и не ядовито, скорее всего, его можно использовать как специю.

Он растёр листья между пальцами, посыпав ими мясо. Аромат мгновенно изменился, став более сложным и изысканным. Добавил ещё несколько трав, каждую в небольшом количестве, пробуя и корректируя вкус.

— Ты настоящий шеф-повар, — заметила Ольфария, наблюдая за его работой.

— Выживание научило многому. Хорошая еда поднимает боевой дух и улучшает здоровье. А плохая может убить быстрее любого врага.

Первый стейк был готов — румяный снаружи, сочный внутри, источающий невероятный аромат. Гиперион осторожно переложил его на плоский камень, который служил тарелкой.

— Пробуй, — предложил он Ольфарии.

Она взяла кусочек и осторожно попробовала. Глаза её расширились от удивления:

— Это восхитительно! Как тебе удалось сделать медвежатину такой нежной?

— Секрет в температуре и времени, — улыбнулся Гиперион. — И в правильных специях.

Он переложил на импровизированную тарелку кусочек драконины. Мясо виверны оказалось более плотным, с лёгким привкусом дичи, но удивительно ароматным.

— А это как? — спросила Ольфария, пробуя драконину.

— Как очень дорогая говядина, — задумчиво ответила она. — Только с каким-то особенным привкусом. Словно в мясе содержится... магия?

— Возможно, так и есть. Драконы — магические существа. Их плоть может обладать особыми свойствами.

Они ели не спеша, наслаждаясь вкусом и теплом костра. Ночь опустилась на долину, и над головой зажглись незнакомые звёзды — другое небо чужого мира.

— Знаешь, — сказала Ольфария, откусывая очередной кусок, — если не считать драконов и прочих опасностей, жизнь в этом мире не так уж плоха.

— Ты так думаешь?

— У нас есть союзники, еда, крыша над головой. И главное — мы вместе.

Гиперион посмотрел на неё через пламя костра. В свете огня её лицо казалось особенно красивым, а зелёные глаза блестели от удовольствия.

— Да, — согласился он тихо. — Мы вместе. И это действительно главное.

Они доели в спокойном молчании, слушая потрескивание дров и далёкие звуки ночной долины. Где-то вдали кричала неизвестная птица, шелестела на ветру синяя трава, журчал невидимый ручеёк.

— Спасибо, — сказала Ольфария, когда они закончили. — За ужин, за защиту, за всё.

— Не благодари, — ответил Гиперион. — Заботиться о тебе — моя радость, а не обязанность.

И в свете умирающего костра, под звёздным небом чужого мира, они чувствовали себя дома. Потому что дом — это не место, это тот, кто рядом с тобой.

Костёр догорал. Языки пламени стали совсем маленькими, больше похожими на светящиеся угольки, чем на настоящий огонь. Красноватый свет едва освещал их лица, оставляя всё остальное в мягких сумерках.

Ольфария сидела на валуне, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Гиперион расположился рядом, чуть поодаль, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие. Между ними лежала тишина — не неловкая, а наоборот, удивительно уютная и спокойная.

Над их головами раскинулось незнакомое небо этого мира. Звёзды были другими — более яркими, расположенными в созвездиях, которых не существовало на Земле. Две луны висели в разных частях неба: одна серебристая и привычная по размеру, другая — меньше, с лёгким голубоватым оттенком.

Ольфария запрокинула голову, разглядывая это космическое великолепие. Где-то там, в бесконечности, была её родная планета. Земля с её привычным солнцем, знакомой луной, городами, где она прожила всю жизнь. А может быть, и не было — кто знает, как работают порталы между мирами?

— О чём думаешь? — тихо спросил Гиперион, не поворачивая головы.

— О доме, — так же тихо ответила она. — Интересно, скучает ли кто-то по мне там, на Земле? Или все уже забыли?

— Такого врача, как ты, забыть невозможно, — убеждённо сказал химера. — Уверен, многие помнят.

— Возможно. А ты скучаешь по нашему миру?

Гиперион задумался, глядя в угасающие угли:

— Не по миру. По некоторым людям — да. По Элиасу, например. Интересно, что с ним сейчас происходит в мире без магии.

— А по Криду?

— По Криду... сложно сказать. Он был моим союзником, но не другом. Слишком холодным, слишком рациональным.

Ольфария кивнула, понимая. Крид действительно был особенным — гениальным, могущественным, но лишённым человечности. В отличие от Гипериона, который при всей своей нечеловеческой природе оставался... тёплым.

— А я скучаю по простым вещам, — призналась она. — По горячему душу, кофе по утрам, любимым книгам. По работе, как ни странно.

— Операционная?

— Да. Там всё было понятно и предсказуемо. Диагноз, план лечения, операция, результат. А здесь...

— Здесь каждый день — загадка, — закончил Гиперион.

— Именно.

Они снова помолчали. Гиперион подбросил в костёр несколько сухих веточек, и пламя на мгновение вспыхнуло ярче, осветив их лица. Ольфария украдкой взглянула на него и снова почувствовала это странное тепло в груди.

Профиль химеры был совершенным — как у античной статуи, но живой, настоящий. Белые волосы мягко обрамляли лицо, красные глаза задумчиво смотрели в огонь. На губах играла еле заметная улыбка — он о чём-то приятном думал.

— О чём улыбаешься? — спросила она.

— О том, как странно сложилась судьба, — ответил он. — Три века я жил и сражался, переживал победы и поражения. И только теперь, в чужом мире, рядом с тобой, понял, что такое покой.

— Покой?

— Да. Такое состояние, когда не нужно никуда торопиться, ни с кем сражаться, ничего доказывать. Просто сидеть у костра со спутником, который тебе дорог.

Сердце Ольфарии пропустило удар. «Спутником, который тебе дорог». Неужели он...?

— Гиперион, — начала она, но он мягко покачал головой.

— Не сейчас. Сегодня просто побудем вместе. Без слов, без обязательств, без попыток понять, что между нами происходит. Просто... вместе.

Ольфария кивнула, понимая его мудрость. Действительно, зачем торопить события? У них была вся ночь, вся завтрашний день, вся эта странная жизнь в чужом мире.

Костёр совсем потух, оставив только тлеющие угольки. Но тепла хватало — воздух в этом мире был мягким даже ночью. А звёзды светили так ярко, что можно было различить каждую травинку вокруг.

Где-то вдалеке завыл ночной хищник — не страшно, а скорее мелодично, как песня. Ему ответил другой, затем третий. Симфония дикой природы, которую они слушали в полной тишине.

— Красиво, — прошептала Ольфария.

— Да, — согласился Гиперион. — И безопасно. Пока мы здесь, ничто не посмеет к нам приблизиться.

Она поверила ему. Рядом с этим могущественным, древним воином можно было не бояться ничего. Даже драконы предпочитали держаться подальше от химеры.

Ольфария незаметно подвинулась ближе. Совсем чуть-чуть, на несколько сантиметров. Гиперион это заметил — она видела, как уголок его рта дрогнул в улыбке — но никак не прокомментировал.

Они сидели у потухшего костра под звёздным небом чужого мира, и молчание между ними было полным понимания, тепла и чего-то ещё — чего-то, что пока не имело названия, но уже существовало, росло и ждало своего часа.

А звёзды светили лишь им.

Глава 5

Утром следующего дня Гиперион устроил импровизированную алхимическую лабораторию прямо в центре поселения гоблинов. На плоских камнях разложил собранные Ольфарией травы, корни и цветы, рядом поставил несколько глиняных горшков, которые слепили для них местные жители, и развёл небольшой костёр для подогрева.

— Проблема в том, — объяснял он Ольфарии, растирая в ступке серебристые листья, — что все мои знания основаны на ингредиентах нашего мира. Здесь же всё другое. Приходится экспериментировать наугад.

— А разве нельзя использовать общие принципы? — спросила она, наблюдая за его работой.

— Можно, но с большой осторожностью. Смотри, — он показал на растения. — Вот этот цветок по запаху напоминает валериану — значит, должен успокаивать. А эти ягоды пахнут как шиповник — возможно, витаминные. Но могу и ошибиться.

Гиперион начал с простейшего целебного отвара. Взял щепотку серебристых листьев, добавил несколько фиолетовых ягод и залил горячей водой. Жидкость приобрела приятный золотистый оттенок и начала источать тонкий аромат.

— Пахнет хорошо, — заметила Ольфария.

— Да, но этого мало. Нужно проверить эффект.

Химера отпил глоток и замер, анализируя ощущения. Его организм был достаточно устойчив к ядам, поэтому он мог безопасно тестировать новые составы.

— Лёгкий бодрящий эффект, — сообщил он через минуту. — Что-то вроде тонизирующего чая. Но для лечения слабовато.

Он попробовал другую комбинацию — тёмно-зелёный мох с корнем, похожим на женьшень. На этот раз отвар получился мутным, с неприятным запахом.

— Фу, — поморщилась Ольфария. — Даже не пробуй это.

— Согласен. Явно что-то пошло не так.

Третья попытка была более удачной. Гиперион смешал несколько видов трав, добавил кору серебристого дерева и мёд, который гоблины собирали с местных цветов. Получилась густая золотистая масса с приятным запахом.

— Вот это уже интересно, — сказал он, попробовав мазь. — Чувствую лёгкое онемение языка. Возможно, обезболивающий эффект.

— Давай проверим, — предложила Ольфария и осторожно царапнула себе руку острым камнем.

— Зачем ты это сделала? — встревоженно спросил Гиперион.

— Для эксперимента. Намажь мазью царапину.

Он нанёс немного состава на ранку. Через несколько секунд кровотечение остановилось, а болевые ощущения исчезли.

— Работает! — обрадовалась Ольфария. — Правда, эффект слабый.

— Да, нужно усилить. И вот тут мне понадобится твоя помощь.

— Какая именно?

Гиперион задумчиво посмотрел на неё:

— Твоя целительная магия может стабилизировать зелья, усилить их эффект. В нашем мире некоторые алхимики использовали магию как катализатор.

— Я не знаю, как это делается.

— Попробуем интуитивно. Держи руки над составом и пропусти через него свою магию. Не лечи — просто наполни энергией.

Ольфария протянула ладони над горшочком с мазью и сосредоточилась. Целительная магия потекла из её рук — не мощным потоком, а тонкими струйками, мягко обволакивая алхимический состав.

Эффект был мгновенным. Мазь начала светиться слабым золотистым светом, запах стал более насыщенным, а консистенция — более однородной.

— Невероятно, — прошептал Гиперион. — Ты стабилизировала формулу.

Он нанёс новую версию мази на другую царапину Ольфарии. На этот раз ранка затянулась полностью, не оставив даже следа.

— Это уже настоящее лечебное средство, — восхищённо сказала она.

— Благодаря тебе. Попробуем что-то более сложное?

Следующим экспериментом стало зелье энергии. Гиперион взял бодрящие травы, добавил сок ярко-красных ягод и немного драконьей крови — её магические свойства могли усилить эффект.

— Осторожно с кровью дракона, — предупредил он. — Слишком мощный ингредиент.

Смесь получилась тёмно-красной, почти чёрной. Она бурлила и пенилась, явно нестабильная.

— Твоя очередь, — сказал Гиперион.

Ольфария снова протянула руки над зельем. На этот раз магия потребовалась более мощная — состав сопротивлялся, пытался вырваться из-под контроля. Но постепенно под воздействием целительной энергии он успокоился, стал прозрачным рубиновым цветом.

— Попробуй каплю, — предложил Гиперион.

Ольфария осторожно коснулась языком поверхности зелья. Мгновенно по телу разлилась волна бодрости, усталость как рукой сняло, мысли стали острыми и ясными.

— Вау! — воскликнула она. — Это лучше любого кофе!

— Отличный тоник, — согласился химера. — Теперь попробуем зелье исцеления.

Это был самый сложный эксперимент. Гиперион смешал все травы с лечебными свойствами, добавил толчёные драконьи кости, мёд и родниковую воду. Получилась молочно-белая жидкость с перламутровым отливом.

— Здесь понадобится особая осторожность, — предупредил он. — Зелья исцеления очень капризны.

Ольфария поместила руки над составом и медленно начала вливать в него свою магию. Не всю сразу — тонкими струйками, постепенно насыщая каждую каплю целительной силой.

Зелье начало светиться мягким белым светом. Жидкость стала абсолютно прозрачной, как горный хрусталь, но при этом в ней играли радужные отблески.

— Это... — Гиперион посмотрел на результат с благоговением. — Это почти так же хорошо, как зелья Крида.

— Правда?

— Правда. Попробуй на царапине.

Но царапин у Ольфарии уже не было — предыдущие опыты их все залечили. Тогда Гиперион взял нож и слегка порезал себе палец.

Одна капля зелья — и порез исчез без следа, словно его никогда не было.

— Мы делаем настоящее чудо, — восхищённо сказала Ольфария.

— Мы — да, — подчеркнул Гиперион. — Без твоей магии это были бы просто травяные отвары. А с ней — полноценные алхимические препараты.

К вечеру у них было готово несколько флаконов различных зелий — исцеляющего, тонизирующего, успокаивающего. Плюс несколько баночек с мазями для ран, ожогов и ушибов.

— Знаешь, что это значит? — спросил Гиперион, любуясь их работой.

— Что?

— Мы можем открыть лечебницу. Стать первыми врачами в этом мире. Твоя магия плюс мои знания алхимии — непобедимая комбинация.

Ольфария улыбнулась:

— Доктор Ольфария и мастер Гиперион. Звучит неплохо.

— Более чем неплохо, — согласился химера. — Звучит как начало новой жизни.

И в лучах заходящего солнца, окружённые благодарными гоблинами и флаконами с целебными зельями, они действительно чувствовали, что их новая жизнь только начинается.

Третий день после встречи с красной вивернной наступил. Ольфария проснулась с чувством тревоги — сегодня им предстояло отправиться в горы к драконьему гнезду. Она держала своё слово, данное виверне, но мысль о полёте на спине дракона приводила её в ужас.

— Ты не обязана лететь одна, — сказал Гиперион, затягивая ремни дорожной сумки. — Я полечу с тобой.

— Она согласится тебя взять?

— А выбора у неё не будет.

В его голосе прозвучали стальные нотки, и Ольфария почувствовала, как мурашки пробегают по коже. Иногда Гиперион напоминал ей о том, что он не просто красивый мужчина, а древний хищник, привыкший добиваться своего любыми способами.

Красная виверна появилась точно в назначенное время. Огромная, величественная, она приземлилась на окраине поселения с такой силой, что задрожала земля. Гоблины в страхе попрятались в свои жилища, выглядывая только из щелей.

— Ты готова, маленький лекарь? — прорычала виверна, складывая крылья.

— Готова, — ответила Ольфария, стараясь не показать волнения.

— А этот зачем? — дракон кивнул на Гипериона. — Я договаривалась только с тобой.

— Он мой спутник и защитник, — твёрдо сказала Ольфария. — Мы путешествуем вместе.

Виверна презрительно фыркнула:

— Защитник? Этот двуногий червяк? Он даже взлететь не может.

— Осторожнее с выражениями, — спокойно заметил Гиперион, делая шаг вперёд.

— Или что? — насмешливо прорычала виверна. — Ты мне угрожаешь, жалкое создание?

Красные глаза химеры вспыхнули опасным огнём:

— Последнее предупреждение.

— Ха! — виверна раскрыла пасть, демонстрируя ряды зубов размером с мечи. — Знаешь, что я делаю с наглецами?

И тут произошло то, чего Ольфария никак не ожидала. Гиперион исчез.

Не отступил, не увернулся — просто исчез с того места, где стоял, и материализовался рядом с головой виверны. Его кулак врезался в чешуйчатую морду с такой силой, что воздух взорвался громовым раскатом.

Голова дракона дёрнулась в сторону, из ноздрей брызнула кровь.

— Что... — начала виверна, но Гиперион уже наносил второй удар.

На этот раз он целился в основание шеи. Чешуя треснула, словно яичная скорлупа, обнажив розоватую кожу под ней. Виверна взревела от боли и попыталась схватить обидчика лапой.

Но химера был быстрее. Он перекатился по драконьей шее, как акробат, и ударил в другую уязвимую точку — за челюстью, где кожа была тоньше.

— Прекрати! — заорала виверна, пытаясь сбросить его. — Я тебя сожгу!

Она открыла пасть, готовясь выдохнуть струю кислоты, но Гиперион оказался быстрее. Его рука метнулась вперёд, и пальцы сжались на горле дракона, пережав дыхательные пути.

— Не советую, — холодно сказал он. — Задохнёшься раньше, чем успеешь плюнуть.

Виверна захрипела, пытаясь вдохнуть воздух. Глаза её расширились от ужаса — она поняла, что связалась не с обычным человеком.

— Гиперион, остановись! — крикнула Ольфария. — Ты её убьёшь!

— Не убью, — ответил он, не ослабляя хватку. — Просто объясню правила.

Он отпустил горло виверны, позволив ей жадно втянуть воздух. Но тут же схватил за один из рогов на голове и с силой прижал морду дракона к земле.

— Слушай внимательно, — сказал химера тоном, от которого кровь стыла в жилах. — Я лечу с ней. Ты возишь нас обоих. И следишь за языком. Понятно?

Виверна попыталась вырваться, но хватка Гипериона была железной. Магия крови сгущалась вокруг его руки, усиливая физическую мощь до нечеловеческого уровня.

— Отвечай, — потребовал он.

— Понятно, — прохрипела виверна.

— Что понятно?

— Понятно... господин.

Только тогда Гиперион отпустил её. Виверна подняла голову, тяжело дыша. На морде красовались синяки от его ударов, из разбитой ноздри сочилась кровь. Гордый дракон выглядел как побитая собака.

— Умная девочка, — одобрительно сказал химера, будто разговаривал с непослушным ребёнком.

Ольфария смотрела на эту сцену с замиранием сердца. Гиперион только что голыми руками избил дракона размером с самолёт и заставил его подчиниться. Без оружия, без видимых усилий — просто продемонстрировав превосходство хищника над жертвой.

В ней боролись противоречивые чувства. С одной стороны — ужас от увиденной жестокости. Виверна была разумным существом, и Гиперион избил её как животное. С другой стороны — тёмное восхищение его силой, его абсолютной уверенностью в себе.

Он защищал её. Возможно, слишком жестоко, но защищал.

— Прощения прошу, госпожа, — обратилась виверна к Ольфарии, не решаясь смотреть в сторону Гипериона. — Я не знала, что ваш спутник столь... могущественен.

— Ничего страшного, — ответила Ольфария, стараясь говорить ровным голосом. — Теперь мы можем лететь?

— Конечно. Забирайтесь на спину.

Гиперион помог Ольфарии взобраться на шею виверны, затем устроился позади неё. Его руки обняли её за талию — крепко, надёжно, защищающе.

— Всё будет хорошо, — прошептал он ей на ухо. — Она больше не посмеет тебя обидеть.

Виверна взлетела осторожно, избегая резких движений. Теперь она боялась потревожить своих пассажиров больше, чем собственных детёнышей.

Пока они поднимались в воздух, Ольфария думала о том, что видела. Гиперион был не просто сильным — он был абсолютно безжалостным к тем, кто угрожал ей. И эта беспощадность одновременно пугала и притягивала.

Что это говорило о ней самой? О её чувствах к химере?

Она не знала ответа. Знала только, что рядом с Гиперионом чувствует себя в полной безопасности. Даже на спине дракона, летящего над чужим миром.

Её тёмный защитник не позволит никому причинить ей вред. Любой ценой.

Красное гнездо оказалось не тем, что Ольфария ожидала увидеть. Вместо мрачной пещеры, полной костей и сокровищ, перед ней открылся удивительный природный амфитеатр, высеченный в красном камне горы. Террасы спускались уступами вниз, на каждой из которых были обустроены гнёзда — не грубые кучи веток, а искусно сплетённые конструкции из ветвей и мягких материалов.

Но главное, что поразило Ольфарию, — это жители гнезда. Здесь не было ни одного взрослого самца-дракона. Только самки и детёныши. Много детёнышей.

— Где все мужчины? — спросила она у красной виверны, которая привезла их сюда.

— Улетели на охоту за пределы гор, — ответила драконица мрачно. — Уже две недели как. Не возвращаются.

— А вы не волнуетесь?

— Волнуемся. Но пока есть детёныши, покинуть гнездо не можем. Они слишком малы для долгого полёта.

Ольфария окинула взглядом террасы гнезда. На каждом уровне лежали самки различного возраста — от совсем молодых до древних матриархов. Некоторые выглядели больными или ранеными. А рядом с ними копошились детёныши размером с крупную собаку, покрытые мягким пухом вместо чешуи.

— Сколько здесь всего драконов? — спросила она.

— Семнадцать взрослых самок, тридцать два детёныша, — ответила их проводница. — И все нуждаются в помощи.

Ольфария мысленно поморщилась. Почти пятьдесят пациентов, каждый размером от большой собаки до грузовика. Если осматривать каждого по отдельности, это займёт недели.

— Нужно действовать быстро и эффективно, — пробормотала она, вспоминая уроки Крида. — Массовая диагностика, групповое лечение, оптимизация процессов.

— Что ты бормочешь? — спросил Гиперион.

— Планирую работу. Крид учил меня работать с большим потоком пациентов. Сначала полная диагностика всех, потом сортировка по степени тяжести, затем лечение в порядке приоритета.

Она спустилась на первую террасу, где лежали самые крупные самки. Закрыла глаза и развернула магическое зрение на полную мощность. Око Познания на её лбу вспыхнуло ярким светом, сканируя всё живое в радиусе ста метров.

Информация хлынула в её сознание потоком. Каждое живое существо в гнезде стало видимо как на рентгене — кости, органы, кровоток, нервная система. И главное — болезни, травмы, нарушения.

Первая самка — бронзово-золотистая драконица с благородной мордой — страдала от артрита суставов крыльев. Болезнь была не смертельной, но мешала летать. Приоритет — низкий.

Вторая — тёмно-красная, почти бурая — имела частично сросшийся перелом рёбер и воспаление лёгких. Дышала тяжело, явно испытывала боль. Приоритет — средний.

Третья — самая крупная, с множеством шрамов — была ранена недавно. Глубокие порезы на боку плохо заживали, начинала развиваться инфекция. Приоритет — высокий.

Ольфария переместилась на следующую террасу, продолжая сканирование. Её магическое зрение охватывало всё большую область, составляя полную картину состояния драконьего племени.

Четвёртая самка — молодая зеленоватая виверна — была беременна. Но что-то шло не так. Ольфария углубила сканирование и поняла проблему — один из эмбрионов развивался неправильно, угрожая жизни матери и остальным детёнышам. Приоритет — критический.

— Гиперион, — позвала она, не прерывая диагностику. — Мне понадобятся инструменты и материалы. Составляй список.

— Слушаю.

— Ножи, иглы, нитки для швов. Горячая вода, чистая ткань для перевязок. Самые сильные обезболивающие травы, которые сможешь найти. И ещё — свежую кровь здорового дракона для переливания.

— Переливания?

— Объясню потом. Сначала закончу диагностику.

Она перешла к детёнышам. Маленькие драконы были более уязвимы, и болезни развивались у них быстрее. Магическое сканирование показало целый спектр проблем — от банальных простуд до серьёзных врождённых патологий.

Один детёныш — крошечная серебристая самочка — родилась с дефектом сердца. Без операции она не выживет. Другой — бронзовый самец — страдал от рахита, кости были мягкими и деформировались. Третий — зелёный малыш — подхватил кишечную инфекцию и быстро обезвоживался.

За полчаса интенсивного сканирования Ольфария составила полную картину. В её голове сложилась чёткая схема: кого лечить в первую очередь, кому какое лечение требуется, сколько времени займёт каждый случай.

— Всё, — сказала она, открывая глаза. — Диагностика завершена.

Око Познания погасло, и она почувствовала лёгкое головокружение. Такой масштабное сканирование отняло много сил, но результат того стоил.

— И что у нас? — спросил Гиперион.

— Четыре критических случая, требующих немедленного вмешательства. Восемь тяжёлых, которые можно стабилизировать магией. Остальные — средней тяжести и лёгкие, их можно лечить зельями и мазями.

Ольфария начала действовать немедленно. Сначала — самый критический случай, беременная зелёная драконица. Она подошла к ней и положила руки на вздутый живот.

— Что с ней? — обеспокоенно спросила красная виверна.

— Неправильное развитие одного из эмбрионов. Если не извлечь его сейчас, погибнут все — и мать, и здоровые детёныши.

— Ты можешь помочь?

— Могу. Но мне потребуется абсолютная тишина и никого рядом, кроме Гипериона.

Остальные драконицы отступили, образуя широкий круг. Ольфария сосредоточилась и запустила целительную магию. Не грубую, силовую, а тонкую, хирургически точную.

Магические щупальца проникли внутрь драконьего живота, нащупали проблемный эмбрион. Он действительно развивался неправильно — слишком крупный, с множественными патологиями. Спасти его было невозможно, но он угрожал остальным.

Ольфария аккуратно отделила его от стенки матки, перевязала магией питающие сосуды и осторожно извлекла. Операция заняла двадцать минут напряжённой работы, но прошла успешно.

— Готово, — выдохнула она, вытирая пот со лба. — Остальные детёныши развиваются нормально. Роды будут через две недели.

Зелёная драконица слабо подняла голову и посмотрела на неё с бесконечной благодарностью.

Следующий критический случай — детёныш с дефектом сердца. Ольфария взяла малышку на руки. Серебристая самочка была совсем крошечной, размером с кошку, и дышала очень тяжело.

— Сердечко работает неправильно, — объяснила Ольфария Гипериону. — Есть отверстие между камерами, кровь смешивается. Нужно заделать дыру.

— Это возможно?

— Магией — да. Но потребуется филигранная точность.

Она положила детёныша на плоский камень и снова погрузилась в магический транс. На этот раз целительная сила должна была работать как скальпель — разрезать, сшить, восстановить нормальную структуру сердца.

Крошечное драконье сердечко было не больше грецкого ореха, но его анатомия оказалась сложной. Четыре камеры, множество клапанов, сеть тончайших сосудов. И посреди всего этого — патологическое отверстие размером с булавочную головку.

Ольфария формировала из магии невидимые инструменты — иглы, нити, зажимы. Каждое движение требовало абсолютной концентрации. Одна ошибка — и детёныш погибнет.

Она заделала отверстие, укрепила стенки сердца, восстановила нормальный кровоток. Операция длилась полтора часа, и к концу её руки дрожали от усталости.

Но когда маленькое сердечко забилось ровно и сильно, Ольфария почувствовала такое удовлетворение, какого не испытывала уже давно.

— Готово, — сказала она. — Она будет жить.

Мать детёныша — молодая серебристая драконица — заплакала от счастья. Слёзы дракона были размером с человеческий кулак и переливались на солнце как алмазы.

Третий критический случай — инфицированные раны на боку старой воительницы. Здесь требовался другой подход — не тонкая хирургия, а мощное очищение.

Ольфария развернула целительную магию на полную мощность. Золотистый свет окутал раны, выжигая инфекцию, стимулируя регенерацию тканей. Старые шрамы разглаживались, новые раны затягивались.

— Как ты это делаешь? — шёпотом спросил один из драконьих детёнышей.

— Магия, — просто ответила Ольфария. — Очень древняя и очень мощная.

Последний критический случай — детёныш с кишечной инфекцией. Здесь помогла комбинация магии и алхимии. Ольфария дала малышу зелье, усиленное её силой, а затем стабилизировала водно-солевой баланс прямым магическим воздействием.

К концу дня все критические случаи были пролечены. Ольфария чувствовала себя выжатой как лимон, но довольной. Четыре жизни спасены, остальные пациенты стабильны.

— Завтра займёмся остальными, — сказала она Гипериону. — Сегодня я больше не могу.

— Ты была великолепна, — ответил он с восхищением. — Крид гордился бы тобой.

Ольфария улыбнулась. Да, она действительно работала так, как учил её бессмертный лекарь — быстро, эффективно, без лишних движений. И результат говорил сам за себя.

Драконье племя было спасено.

А она наконец-то почувствовала себя настоящим врачом — не просто исцелительницей, а доктором, способным справиться с любой медицинской проблемой.

Даже в мире драконов.

Глава 6

Вернувшись из драконьего гнезда, Ольфария и Гиперион обнаружили поселение гоблинов в состоянии тихой паники. Пока их покровители отсутствовали, на племя напали какие-то хищники — судя по следам, крупные кошачьи твари размером с льва. Нападение отбили, но потери были серьёзными.

После долгого прибывания среди гоблинов они всё же освоили их язык.

— Пятеро ранены, двое убиты, — доложил вождь, склонившись перед Гиперионом. — Мы слабы, господин. Не можем защитить себя даже от обычных зверей.

Гиперион молча обошёл поселение, изучая следы битвы. Гоблины действительно сражались храбро, но их физические возможности были ограничены. Низкий рост, слабые мышцы, хрупкие кости — против серьёзных хищников у них не было шансов.

— Можно, конечно, поставить вокруг поселения магические барьеры, — сказал он Ольфарии вечером, когда они устроились у костра. — Но это временное решение. Рано или поздно им придётся защищаться самим.

— А что ты предлагаешь?

— Улучшить их. Физически.

Ольфария посмотрела на него с удивлением:

— Это возможно?

— С помощью алхимии — да. Правильные зелья могут изменить организм, сделать его сильнее, быстрее, выносливее. Но нужно экспериментировать.

Следующие два дня Гиперион провёл за созданием новых составов. Он использовал всё, что узнал о местной флоре, комбинировал различные ингредиенты, искал формулы, способные кардинально изменить физиологию.

Первые попытки были неудачными. Зелье для увеличения мышечной массы просто отравило подопытного кролика. Состав для укрепления костей превратил их в хрупкое стекло. Эликсир роста заставил растение вырасти в десять раз, но оно тут же засохло.

— Не работает, — расстроенно сказал Гиперион. — Не хватает стабилизирующего элемента. Что-то, что свяжет все компоненты воедино и направит изменения в нужное русло.

— А что если... — задумчиво начала Ольфария, но не закончила.

— Что если что?

— Что если использовать твою кровь? Ты же химера — существо, созданное магией. Твоя кровь содержит силу трансформации.

Гиперион застыл, обдумывая предложение. Действительно, кровь химеры была особенной. В ней содержались отголоски того некромантического ритуала, который превратил его из человека в нечто большее. Теоретически она могла служить катализатором для других трансформаций.

— Рискованно, — сказал он наконец. — Моя кровь может не только улучшить, но и убить. Или превратить во что-то чудовищное.

— Начнём с малых доз. И я буду рядом, чтобы стабилизировать процесс своей магией.

Гиперион кивнул. Идея была опасной, но заслуживающей внимания.

На третий день он создал новый эликсир. Основа — травы для роста и регенерации, драконья кость для прочности скелета, мёд диких пчёл для энергии. И главный ингредиент — три капли крови химеры, тщательно растворённые в составе.

Жидкость получилась тёмно-красной, почти чёрной, с металлическим блеском. От неё исходила аура силы, почти осязаемая.

— Кто будет добровольцем? — спросил Гиперион у собравшихся гоблинов.

Вперёд шагнул молодой воин по имени Зарак — один из тех, кто сражался с хищниками и получил ранения. На его белой коже виднелись свежие шрамы, а в чёрных глазах горела решимость.

— Я попробую, господин, — сказал он. — Если это поможет защитить племя, я готов рискнуть.

Гиперион протянул ему небольшую чашу с эликсиром:

— Пей медленно. И помни — обратного пути не будет.

Зарак кивнул и поднёс чашу к губам. Сделал первый глоток, затем второй. Эликсир был горьким, жгучим, но гоблин выпил всё до последней капли.

Сначала ничего не происходило. Зарак стоял посреди круга наблюдателей, выглядя точно так же, как всегда — низкорослый, худощавый гоблин с серебристыми волосами.

Затем он вдруг согнулся пополам, схватившись за живот.

— Горит, — простонал он. — Внутри всё горит!

Ольфария немедленно положила руки ему на спину, запуская целительную магию. Не лечить — стабилизировать, направлять процесс в нужное русло.

— Что происходит? — встревоженно спросил вождь.

— Трансформация началась, — ответил Гиперион, внимательно наблюдая за изменениями. — Его тело перестраивается.

И действительно, изменения уже были видны. Зарак медленно выпрямлялся, и все заметили, что он стал выше. Не намного — сантиметров на пять — но разница была очевидной.

— Продолжается, — прокомментировала Ольфария, чувствуя через магический контакт, что происходит в организме гоблина. — Кости удлиняются, мышечная масса увеличивается, сердце становится сильнее.

Процесс шёл медленно, но неуклонно. Зарак рос на глазах — сначала до человеческого роста, затем ещё выше. Его худощавое тело наполнялось мышцами, плечи расширялись, грудь становилась шире.

Через час он был уже метр восемьдесят ростом и выглядел как опытный воин. Белая кожа приобрела мраморный оттенок, стала более плотной и прочной. Серебристые волосы потемнели до пепельно-серого цвета.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Гиперион.

— Сильным, — ответил Зарак, и даже голос его стал глубже, более звучным. — Очень сильным. Будто во мне проснулась сила, о которой я не подозревал.

Но изменения ещё не закончились. Ещё через час его глаза начали меняться. Чёрные зрачки стали алыми, затем рубиновыми. В их глубине плескался цвет дорогого вина, гипнотический и завораживающий.

К концу второго часа трансформация завершилась. Перед ними стоял уже не гоблин — статный эльф почти двухметрового роста, с развитой мускулатурой и аристократически красивым лицом. Белоснежная кожа казалась высеченной из мрамора, пепельные волосы ниспадали до плеч, а рубиновые глаза смотрели на мир с новым пониманием.

— Невероятно, — прошептала Ольфария. — Ты его буквально переродил.

— Не я, — ответил Гиперион. — Мы. Без твоей магии он бы просто умер от болевого шока.

Зарак поднял руку и посмотрел на неё с удивлением. Кожа была безукоризненно гладкой, пальцы — длинными и элегантными. Но под этой красотой чувствовалась огромная сила.

— Я... другой, — сказал он, и в голосе звучали музыкальные нотки, характерные для эльфийской речи. — Я чувствую силу. Скорость. И что-то ещё... магию?

— Проверим, — предложил Гиперион.

Он бросил Зараку тяжёлый камень. Новообращённый эльф поймал его одной рукой, словно это была пушинка, а затем сжал пальцы. Камень рассыпался в пыль.

Племя гоблинов ахнуло от восхищения.

— Попробуй пробежаться, — попросила Ольфария.

Зарак рванул с места и промчался по поляне со скоростью гепарда. Его движения были грациозными, почти танцующими — типично эльфийскими.

— А теперь самое интересное, — сказал Гиперион. — Попробуй использовать магию. Сосредоточься на своих ладонях.

Зарак поднял руки и сконцентрировался. Через несколько секунд между его пальцами вспыхнули искры — не огненные, а кровавые. Магия крови, унаследованная от химеры.

— Боже мой, — прошептала Ольфария. — Ты создатель нового вида. Эльфы с магией крови.

— Кровавые эльфы, — задумчиво сказал Гиперион. — Звучит зловеще, но красиво.

Остальные гоблины смотрели на преображённого соплеменника с благоговением и завистью. Зарак стал тем, о чём они могли только мечтать — высоким, сильным, красивым, магически одарённым.

— Господин, — обратился к Гипериону вождь. — А можно... можно и нас?

Химера посмотрел на Ольфарию:

— Что думаешь?

— Это изменит их навсегда, — медленно сказала она. — Они перестанут быть гоблинами. Станут чем-то новым.

— Но они будут сильными. Смогут защитить себя и свои семьи.

Ольфария кивнула:

— Тогда давай. Но осторожно, по одному. И только добровольцев.

К вечеру желающих преобразиться оказалось всё племя. Никто не хотел оставаться слабым, когда была возможность стать могущественным.

Гиперион улыбнулся, глядя на очередь добровольцев:

— Похоже, мы создаём новую расу. Кровавые эльфы. Интересно, что из этого выйдет?

— Что-то великое, — ответила Ольфария. — Или что-то ужасное. Время покажет.

Но одно было ясно — мир уже никогда не будет прежним. Появилась новая раса, рождённая алхимией, магией и кровью химеры.

И Гиперион с Ольфарией стали её создателями.

Превращение племени гоблинов в кровавых эльфов завершилось через неделю. Последний доброволец — старый шаман племени — преобразился в величественного мага с серебряными волосами и рубиновыми глазами. Теперь перед Гиперионом стояла другая задача: как обеспечить новорождённую расу всем необходимым для выживания.

— Сила — это хорошо, — сказал он Ольфарии, наблюдая, как новообращённые эльфы тренируются в магии крови. — Но без инструментов и оружия даже самый могучий воин уязвим.

— А что ты предлагаешь? — спросила она.

— Научить их ремёслам. Начнём с основ — камень, дерево, кость. А потом перейдём к металлургии.

Ольфария скептически посмотрела на окружающую долину:

— Здесь же нет железных руд. Как ты собираешься делать металл?

Гиперион загадочно улыбнулся:

— Есть кое-что получше железа. Но обо всём по порядку.

Он собрал всё племя на большой поляне и начал первый урок.

— Смотрите внимательно, — сказал химера, поднимая два камня. — Первое, что должен уметь разумный народ, — это создавать инструменты.

Он взял кусок кремня и начал обрабатывать его другим камнем, отбивая тонкие сколы. Движения были точными, выверенными — за века жизни Гиперион освоил множество ремёсел.

Через несколько минут в его руках появился острый каменный нож.

— Основа основ, — объяснил он. — С таким ножом можно разделывать дичь, обрабатывать дерево, резать кожу. А теперь попробуйте сами.

Кровавые эльфы оказались способными учениками. Их новые тела обладали не только силой, но и ловкостью, а магически обострённые чувства позволяли точно наносить удары. Вскоре у каждого появился собственный каменный нож.

— Хорошо, — одобрил Гиперион. — Теперь топоры. Возьмите крепкую палку и привяжите к ней заострённый камень.

Работа закипела. Эльфы с энтузиазмом взялись за изготовление инструментов. Зарак, первый из преобразившихся, проявил особый талант — его топор получился идеально сбалансированным.

— Отлично, — похвалил его Гиперион. — Ты будешь моим помощником. Учи остальных тому, что сам освоишь.

За три дня племя овладело основами каменного века. У каждого эльфа были ножи, топоры, копья с каменными наконечниками. Но этого было недостаточно для серьёзной защиты.

— Пора переходить к следующему этапу, — объявил Гиперион.

Он отвёл Зарака и ещё нескольких способных учеников к краю долины, где из земли торчали странные чёрные камни с металлическим блеском.

— Что это? — спросил Зарак.

— Железная руда, — ответил химера. — Нет, даже лучше. Это руда редкого металла, который в нашем мире называли "кровавое железо". Очень прочный и хорошо проводящий магию.

Ольфария подняла один из камней и внимательно изучила его:

— Он действительно особенный. Я чувствую в нём магическую энергию.

— Именно. Оружие и доспехи из такого металла будут не просто прочными, но и магически усиленными.

Но для обработки руды требовалась печь — гораздо более сложная конструкция, чем простой костёр.

Гиперион повёл учеников к речке, протекавшей неподалёку. Выбрал место на берегу, где глина была особенно жирной и вязкой.

— Здесь построим первую доменную печь, — сказал он. — По образцу тех, что я видел в славянских землях империи Куси.

Работа была сложной и кропотливой. Сначала нужно было выкопать яму глубиной в человеческий рост. Затем обложить её камнями, скрепляя глиняным раствором. Создать систему воздуховодов для подачи воздуха. И наконец — построить над ямой высокую трубу из глины и камня.

— В славянских землях такие печи назывались "домницами", — рассказывал Гиперион, руководя работами. — Слово происходит от "дом" — потому что печь была сердцем кузнечного дома, его самой важной частью.

Эльфы работали не покладая рук. Их новая физическая сила позволяла ворочать тяжёлые камни и замешивать густую глину без особых усилий. А магия крови помогала нагревать и сушить глиняные конструкции.

Через неделю первая доменная печь была готова. Высокая, массивная конструкция возвышалась над поселением как древний монумент.

— Теперь самое интересное, — сказал Гиперион. — Плавка.

Он загрузил в печь куски кровавой руды, перемешанные с древесным углём. Затем запустил магию крови, нагревая содержимое до невообразимых температур.

Печь загудела, как разъярённый дракон. Из трубы повалил густой дым, а воздух наполнился запахом расплавленного металла.

— Какая температура нужна? — спросила Ольфария, отступая от жара.

— Полторы тысячи градусов, не меньше, — ответил Гиперион, продолжая подпитывать печь своей магией. — Обычное железо плавится при тысяче двухстах, но кровавое железо требует большего жара.

Плавка длилась шесть часов. Когда процесс завершился, из печи потекла струя расплавленного металла — не обычного серого железа, а тёмно-красного сплава с багровыми прожилками.

— Красиво, — прошептал Зарак, завороженно глядя на металл.

— И смертоносно, — добавил Гиперион. — Из этого сплава можно ковать оружие, способное прорезать даже драконью чешую.

Пока металл остывал в формах, химера начал строить кузницу. И здесь он тоже вспомнил славянские традиции империи Куси.

— Кузница должна быть не просто мастерской, — объяснял он ученикам. — Это священное место, где рождается оружие. У славян кузнец был почти жрецом, а его молот — священным инструментом.

Здание кузницы он спроектировал в традиционном славянском стиле — из толстых брёвен местных деревьев с серебристой корой, с высокой крышей и резными украшениями. Внутри установил массивную наковальню, высеченную из цельного куска камня, и создал систему мехов для раздувания горна.

— Почему именно славянский стиль? — спросила Ольфария, любуясь резными узорами на балках.

— Потому что славянские кузнецы были лучшими в империи, — ответил Гиперион. — Их мечи ценились даже в самых дальних провинциях. А ещё... этот стиль красив. В нём есть душа.

Действительно, деревянная кузница выглядела как произведение искусства. Резные коньки на крыше изображали драконов — дань уважения новым союзникам племени. Оконные наличники были украшены сложными геометрическими узорами. А над входом красовался символ молота и наковальни.

Когда металл остыл, Гиперион приступил к изготовлению первого оружия. Он взял кусок кровавого железа и начал ковать меч.

Удары молота по наковальне звенели как колокол. Каждый удар был точным, выверенным. Металл постепенно принимал форму клинка — длинного, слегка изогнутого, с широким долом посередине.

— Это сабля, — объяснил Гиперион, продолжая ковать. — Славянское оружие. Лучше приспособлено для рубящих ударов, чем прямой меч.

Он придавал клинку не только форму, но и душу. В металл вкладывались частицы его магии, делая оружие не просто острым, но и магически активным.

Рукоять он обмотал кожей дракона — той самой виверны, которую убил в первые дни. Навершие украсил резным изображением волка — тотемного зверя славянских воинов.

Когда сабля была готова, весь племя собралось посмотреть на неё. Клинок переливался в свете костра, а по его поверхности пробегали багровые блики — отражение магии, запечённой в металле.

— Попробуй, — предложил Гиперион Зараку.

Эльф взял саблю и сделал пробный взмах. Лезвие прорезало воздух с тихим свистом, а рубиновые глаза Зарака засветились от восторга.

— Она живая, — прошептал он. — Я чувствую её... дух.

— Правильно чувствуешь, — подтвердил Гиперион. — Хорошее оружие всегда имеет душу.

За следующие две недели кузница работала не переставая. Гиперион обучал эльфов кузнечному делу, а они изготавливали оружие и доспехи для всего племени.

Сабли, копья, топоры — всё было выполнено в славянском стиле. Клинки украшались традиционными узорами, рукояти обматывались кожей или деревом. Каждое оружие было уникальным, носившим отпечаток личности мастера.

Доспехи тоже следовали славянским традициям — кольчуги из мелких колец кровавого железа, шлемы конической формы с носовой пластиной, круглые щиты с металлическими умбонами.

— Почему не пластинчатые доспехи? — спросила Ольфария, наблюдая за работой кузнецов.

— Кольчуга лучше для подвижного боя, — объяснил Гиперион. — Славянские воины предпочитали скорость и ловкость тяжёлой защите. К тому же, наши эльфы быстрые и сильные — им кольчуга подходит идеально.

Но не только оружием ограничивались изделия кузницы. Гиперион научил эльфов делать инструменты — плуги для обработки земли, серпы для жатвы, молотки и пилы для строительства.

— Народ должен уметь не только воевать, но и жить мирно, — говорил он. — Земледелие, ремёсла, торговля — всё это не менее важно, чем военное дело.

Особое внимание он уделял украшениям и предметам быта. Чаши, кубки, браслеты, фибулы — всё было выполнено с изысканным славянским орнаментом. Растительные узоры переплетались с геометрическими, а в центре часто красовались стилизованные изображения животных.

— Красота не менее важна, чем функциональность, — объяснял химера своим ученикам. — Народ без искусства — это не народ, а просто сборище дикарей.

Кульминацией стало создание большого колокола для поселения. Гиперион отлил его из кровавого железа с добавлением серебра, придав особую мелодичность звучанию. Колокол установили на высокой башне в центре поселения — тоже выполненной в славянском стиле, с резными украшениями и флюгером в виде дракона.

Когда колокол впервые зазвонил, его голос разнёсся по всей долине — глубокий, мелодичный, полный торжества. Это был голос нового народа, заявляющего о своём рождении.

— Теперь мы не просто племя, — сказал Зарак, ставший фактическим военачальником эльфов. — Мы — народ. Со своими традициями, ремёслами, культурой.

— Славянские кровавые эльфы, — добавил старый шаман, теперь выглядевший как мудрый маг с серебряной бородой. — Хранители древних знаний и создатели нового мира.

Гиперион с удовлетворением смотрел на своё творение. За месяц он превратил примитивное племя гоблинов в развитую цивилизацию. Эльфы овладели металлургией, кузнечным делом, строительством. У них появились красивые дома в славянском стиле, прочное оружие, изящные украшения.

— Что дальше? — спросила Ольфария.

— Дальше они сами решат свою судьбу, — ответил химера. — Мы дали им знания и инструменты. Теперь они должны выбрать свой путь.

И выбор был очевиден. Кровавые эльфы стали не просто новым народом — они стали наследниками лучших традиций империи Куси, перенесёнными в чужой мир и обогащёнными местной магией.

Их сабли звенели в утреннем воздухе, их колокол пел песни о будущем, а их кузницы дымились, создавая чудеса из металла и магии.

Новая цивилизация была рождена.

Глава 7

Месяц спустя поселение кровавых эльфов было неузнаваемо. Там, где прежде ютились жалкие шалаши гоблинов, теперь возвышались добротные деревянные дома в славянском стиле. Дым поднимался из труб кузниц, звон молотов не смолкал с рассвета до заката, а в центре поселения красовалась высокая колокольня с медным колоколом, отлитым из кровавого железа.

Гиперион стоял на возвышенности, наблюдая за жизнью созданной им цивилизации. Эльфы работали не покладая рук — кто-то пахал поля железными плугами, кто-то строил новые дома, кто-то ковал оружие в кузнице. Они больше не были беспомощными существами, живущими впроголодь.

— Ты задумался о чём-то серьёзном, — заметила Ольфария, подходя к нему.

— О будущем, — ответил химера. — Наши эльфы стали сильными и самостоятельными. Они больше не нуждаются в постоянной опеке.

— И что это значит?

Гиперион повернулся к ней, и в красных глазах читалась решимость:

— Значит, пора исследовать этот мир. Найти других разумных существ. Возможно, даже людей.

Ольфария кивнула, понимая его логику. Действительно, они провели здесь уже два месяца, но знали только крошечную часть нового мира — эту долину, близлежащие горы, драконье гнездо. А что лежало за пределами их небольшой территории?

— Далёкое путешествие, — задумчиво сказала она. — Нужна серьёзная подготовка.

— Именно. И она уже началась.

Действительно, за последние дни Гиперион заметно изменил характер своих занятий с эльфами. Если раньше он учил их ремёслам и мирным профессиям, то теперь сосредоточился на создании предметов для путешествия.

Первым делом он собрал лучших кузнецов и поставил перед ними новую задачу:

— Мне нужно походное снаряжение, — сказал он Зараку и ещё трём мастерам. — Лёгкое, прочное, компактное.

— Что именно, господин? — спросил Зарак.

— Сначала — котелки и посуду для готовки на костре. Затем — складные инструменты. И самое главное — походное оружие.

Работа закипела. Кузнецы изготовили набор компактных котелков из кровавого железа, которые вкладывались один в другой. Создали складные ножи с рукоятями из драконьей кости. Выковали лёгкие топорики, которые могли служить и инструментом, и оружием.

— Отличная работа, — одобрил Гиперион, испытывая новые изделия. — Теперь занимайтесь провизией.

К этому времени эльфы уже освоили не только кузнечное дело, но и множество других ремёсел. Они научились коптить мясо, сушить фрукты, готовить лепёшки из местных злаков. Женщины-эльфы ткали прочную ткань из волокон серебристых деревьев, шили одежду и рюкзаки.

— Провизии должно хватить на месяц пути, — объяснял Гиперион старшему повару — бывшему гоблину по имени Урук, теперь превратившемуся в статного эльфа с кулинарными талантами. — Копчёное мясо, сушёные фрукты, лепёшки, орехи. Всё, что долго хранится и питательно.

— А питьё, господин?

— Возьмём запас на три дня. Дальше будем находить воду по пути.

Урук кивнул и принялся готовить дорожную еду. Вскоре в кладовой накопились мешки с копчёным мясом медведя и дракона, связки сушёных фруктов, туго спрессованные лепёшки из местного зерна.

Но еда была не единственной заботой. Гиперион понимал, что в далёком путешествии может понадобиться медицинская помощь, а Ольфария не сможет везде носить с собой полную алхимическую лаборатию.

— Нужна походная аптечка, — сказал он ей, когда они работали над очередной партией зелий. — Компактная, но содержащая всё необходимое.

— Что ты предлагаешь?

— Концентраты. Зелья в виде порошков и таблеток, которые разводятся водой.

Это была сложная задача. Обычные жидкие зелья занимали много места и были хрупкими. Но Гиперион предложил новую технологию — выпаривание жидкости из готовых зелий с сохранением магических свойств.

— Принцип простой, — объяснял он, нагревая котёл с целебным зельем. — Магия связывается с твёрдыми частицами и остаётся активной даже после испарения воды.

Процесс был долгим и кропотливым. Нужно было точно контролировать температуру, чтобы не разрушить магические связи. Ольфария помогала, стабилизируя зелья своей магией во время выпаривания.

Результат превзошёл ожидания. Получились компактные таблетки и порошки, которые при растворении в воде давали полноценные лечебные зелья. Целая аптека помещалась в небольшой кожаный мешочек.

— Гениально, — восхищалась Ольфария, испытывая восстановленное из порошка зелье исцеления. — Эффективность не хуже обычного, а места занимает в десять раз меньше.

— Теперь ты сможешь лечить кого угодно и где угодно, — довольно сказал Гиперион.

Следующим пунктом подготовки стала одежда. Обычные наряды не подходили для долгого путешествия — нужно было что-то прочное, удобное и защищающее от непогоды.

Гиперион призвал лучших ткачих и портных:

— Мне нужна дорожная одежда, — сказал он. — Не парадная, а практичная.

Эльфы изготовили комплекты из плотной ткани — штаны, рубашки, плащи с капюшонами. Всё было выкрашено в тёмные цвета, чтобы меньше пачкалось в дороге. Плащи пропитали особым составом, делающим их водонепроницаемыми.

— А обувь? — спросила Ольфария.

— Об этом я подумал особо, — ответил химера.

Он лично занялся изготовлением походных сапог. Взял самую прочную кожу дракона, выдубил её специальными составами, придал эластичность и водостойкость. Подошвы сделал многослойными, с железными набойками для лучшего сцепления с любой поверхностью.

— Попробуй, — предложил он Ольфарии готовые сапоги.

Она надела их и прошлась по поляне. Сапоги сидели как влитые, нога чувствовала себя комфортно, а походка стала увереннее.

— Отлично, — одобрила она. — В таких можно пройти тысячи километров.

— Надеюсь, не придётся, — усмехнулся Гиперион. — Но быть готовым к такому нужно.

Отдельной заботой стало оружие. Обычные сабли были хороши для боя, но слишком тяжелы для длительного путешествия. Нужно было что-то более универсальное.

Гиперион выковал для себя особый клинок — не саблю и не меч, а что-то среднее. Прямой, обоюдоострый, длиной чуть больше метра. Лёгкий, но прочный, с идеальным балансом.

— Это спата, — объяснил он, демонстрируя новое оружие. — Длинный кинжал или короткий меч — называй как хочешь. Универсальное оружие путешественника.

Для Ольфарии он создал изящный стилет — тонкий клинок для самозащиты, который легко прятался в складках одежды.

— Я не воин, — возразила она.

— Но можешь столкнуться с ситуацией, где магия будет бесполезна, — ответил химера. — Лучше иметь оружие и не нуждаться в нём, чем нуждаться и не иметь.

Наконец, он занялся картографией. Взял большой лист выделанной кожи и начал наносить на него всё, что знали об окружающем мире.

— Здесь наша долина, — рисовал он углём по коже. — Тут горы с драконьим гнездом. А это — лес, где мы впервые появились.

— А дальше? — спросила Ольфария.

— Дальше — неизвестность. Но кое-что я выяснил у драконов.

Действительно, за время лечения виверн Гиперион расспрашивал их о географии мира. Драконы летали далеко и видели многое.

— На востоке, — рисовал он новые линии на карте, — большая река. За ней — степи, которые тянутся до самого горизонта. На юге — болота, полные опасностей. А на севере...

— Что на севере?

— На севере драконы видели огни. Много огней. Возможно, большой город.

Ольфария наклонилась над картой, изучая отмеченные места:

— С чего начнём поиски?

— С севера, — решил Гиперион. — Если там действительно город, то в нём живут разумные существа. Возможно, даже люди.

Он отложил уголь и посмотрел на неё:

— Готова к большому приключению?

— А у меня есть выбор? — улыбнулась Ольфария. — Куда ты, туда и я.

— Тогда завтра утром выступаем.

Вечером Гиперион собрал всех эльфов на большой поляне. Они пришли семьями — мужчины, женщины, дети. Все были красивы, сильны, уверены в себе. Трудно было поверить, что ещё два месяца назад это были жалкие гоблины, живущие впроголодь.

— Завтра мы с Ольфарией отправляемся в дальний путь, — объявил Гиперион. — Будем исследовать мир, искать других людей.

— А мы? — спросил Зарак. — Что делать нам?

— Жить, — просто ответил химера. — Развиваться, строить, создавать. Вы стали великим народом. Докажите это.

Старый шаман встал и поклонился:

— Мы не забудем твоих уроков, учитель. И будем достойны твоего творения.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал Гиперион. — А когда вернёмся, расскажем вам о том, что увидели в большом мире.

Ночью он в последний раз проверил снаряжение. Рюкзаки с провизией, водяные мехи, спальные мешки из драконьей кожи, походная аптечка, инструменты, оружие. Всё было готово к долгому путешествию.

— Завтра начинается новый этап нашей жизни, — сказал он Ольфарии, когда они сидели у костра.

— Не боишься неизвестности?

— Наоборот, — улыбнулся химера. — Я жил слишком долго, чтобы бояться нового. А рядом с тобой любое приключение становится интересным.

И под звёздным небом чужого мира они готовились к самому важному путешествию в своей жизни — поиску других людей, других цивилизаций, других возможностей для будущего.

Утром их ждала дорога к неизвестному.

Утро отъезда началось с тревоги. Гиперион и Ольфария уже собрали рюкзаки и готовились попрощаться с эльфами, когда часовые на колокольне забили тревогу. Звонкий медный звук разнёсся по долине, поднимая на ноги всё поселение.

— Что там? — крикнул Зарак, выбегая из дома с саблей наготове.

— Хищники! — отозвался часовой. — Много хищников! С востока!

Гиперион поднялся на возвышенность и посмотрел в указанном направлении. То, что он увидел, заставило его нахмуриться. По склону холма к поселению спускалась стая крупных кошачьих — но не обычных пантер или львов, а чего-то гораздо более впечатляющего.

— Боже мой, — прошептала Ольфария, вставая рядом. — Они огромные!

Действительно, каждый из хищников был размером с небольшую лошадь. Гепарды — судя по характерной пятнистой окраске и поджарому телосложению — но невероятно крупные. Их лапы были толщиной с человеческую руку, клыки блестели на солнце как кинжалы, а в жёлтых глазах читался холодный расчёт.

— Сколько их? — спросил Гиперион.

— Считаю... двадцать семь, — ответила Ольфария, быстро пересчитывая фигуры. — Целая стая.

Эльфы уже строились в боевой порядок. Воины в кольчугах выставляли копья, лучники натягивали тетивы, маги готовили заклинания. Но Гиперион понимал — против такой стаи даже могучие кровавые эльфы понесут потери.

— Отойди назад, — сказал он Ольфарии. — Я займусь этим сам.

— Гиперион, их слишком много...

— Как раз достаточно, — загадочно ответил он и спрыгнул с холма.

Химера шёл навстречу стае размеренным шагом, не торопясь и не показывая страха. Гепарды замедлили движение, почувствовав что-то необычное в этом двуногом существе. Их вожак — самый крупный самец с шрамом на морде — остановился в пятидесяти метрах от поселения и зарычал.

— Красивые звери, — спокойно сказал Гиперион. — Жаль, что такие агрессивные.

Он поднял руку, и воздух вокруг неё окрасился кровавым светом. Не яркие вспышки, как в бою, а ровное, пульсирующее свечение. Магия крови начинала разворачиваться во всю мощь.

Вожак стаи прыгнул первым. Полтонны мышц и клыков обрушились на химеру со скоростью молнии. Но Гиперион даже не двинулся с места.

В метре от него гепард замер в воздухе, словно наткнулся на невидимую стену. Его собственная кровь стала тюрьмой — магия химеры парализовала всю кровеносную систему хищника.

— Спокойно, красавчик, — мягко сказал Гиперион, подходя к обездвиженному зверю. — Никто тебя убивать не собирается.

Остальные гепарды попытались атаковать все разом. Двадцать шесть хищников ринулись на одного противника, но результат был тот же. Один за другим они застывали в воздухе, парализованные собственной кровью.

— Впечатляюще, — прокомментировала Ольфария, наблюдая за происходящим. — Ты их всех обездвижил одновременно?

— Магия крови позволяет контролировать любое живое существо, — объяснил Гиперион, обходя застывших хищников. — Правда, требует большой концентрации при таком количестве целей.

Он внимательно изучал пленников. Гепарды были великолепными созданиями — мощные, быстрые, с благородными мордами и умными глазами. В их взгляде читался не просто звериный инстинкт, а что-то большее. Интеллект.

— А что теперь? — спросил Зарак, подходя с отрядом воинов. — Убить их?

— Нет, — покачал головой Гиперион. — У меня другая идея.

Он подошёл к вожаку стаи и положил руку ему на лоб. Магия крови потекла мягче, не парализуя, а успокаивая. Гепард медленно опустился на землю, но агрессия в его глазах сменилась любопытством.

— Ты понимаешь меня, не так ли? — тихо спросил химера.

Большая кошка моргнула — явно осознанно.

— Отлично. Тогда слушай внимательно.

Гиперион установил ментальный контакт с вожаком. Не грубое подчинение, а тонкую связь, позволяющую передавать мысли и образы. В сознание гепарда полились картины — мирное сосуществование с эльфами, охота не на разумных существ, а на обычную дичь, взаимная выгода от партнёрства.

— Ты хочешь их приручить? — изумилась Ольфария.

— Не приручить — заключить союз, — поправил Гиперион. — Посмотри на них. Это идеальные охотники, быстрые как ветер, сильные как медведи. А главное — умные.

Действительно, пока он общался с вожаком, остальные гепарды наблюдали за происходящим с явным интересом. Они не рычали, не пытались вырваться. Просто изучали ситуацию, словно пытаясь понять, что происходит.

— Сделка, — мысленно обратился Гиперион к вожаку. — Мы не трогаем друг друга. Вы не нападаете на поселение. Взамен — регулярная охота на крупную дичь и защита от других хищников.

Образы в сознании гепарда сменились новыми — сцены совместной охоты, изобилие пищи, безопасность для детёнышей стаи.

Вожак долго думал, переваривая предложение. Затем медленно кивнул.

— Он согласился, — сообщил Гиперион. — Теперь освобождаю остальных.

Магия крови отступила, и гепарды обрели свободу движений. Но атаковать не стали. Вместо этого они подошли к своему вожаку и легли рядом, демонстрируя подчинение его решению.

— Ну и что теперь? — спросил Зарак, с недоверием разглядывая новых «союзников».

— Теперь нужны ещё гепарды, — ответил Гиперион, и в его голосе прозвучала решимость. — Много гепардов.

— Зачем?

Вместо ответа химера подошёл к вожаку и положил руку ему на голову. Новые образы потекли в сознание зверя — он, Гиперион, едет верхом на спине гепарда. Скорость, свобода, охватывающие огромные расстояния за считанные часы.

Большая кошка заинтересованно заурчала.

— Где твоя стая? — спросил Гиперион. — Покажи мне.

Вожак поднялся и направился на восток. Гиперион последовал за ним, а следом потянулись Ольфария и несколько любопытных эльфов.

Через час пути они вышли к широкой поляне, где располагалась настоящая колония гепардов. Самки с детёнышами, молодые самцы, старые матриархи — всего около пятидесяти особей.

— Господи, — прошептала Ольфария. — Целое царство кошек.

— Идеально, — удовлетворённо сказал Гиперион. — Теперь посмотрим, кто из них подойдёт для верховой езды.

Следующие два дня химера провёл среди гепардов, изучая характер каждого и выбирая самых подходящих. Критерии были простые — размер, сила, спокойный темперамент и готовность к сотрудничеству.

В итоге он отобрал дюжину лучших особей — восемь взрослых самцов и четырёх крупных самок. Все были размером с небольшую лошадь и обладали на редкость уравновешенным характером.

— Теперь дрессировка, — объявил он, возвращаясь в поселение с новой свитой.

Эльфы встретили процессию с опаскою. Видеть своего создателя верхом на огромном гепарде было... непривычно.

— Они не опасны? — спросил один из жителей.

— Только для врагов, — заверил Гиперион, спрыгивая с спины вожака. — А нам они принесут огромную пользу.

Дрессировка началась немедленно. Гиперион использовал комбинацию магии крови и обычных методов обучения животных. Сначала приучал гепардов к седлу — лёгкой конструкции из кожи дракона, не стесняющей движений, но обеспечивающей надёжную посадку.

Затем — к весу всадника. Гиперион сам был не слишком тяжёлым, но с полным снаряжением весил под сто килограммов. Гепарды должны были привыкнуть нести такой груз на скорости.

— Как они? — спросила Ольфария, наблюдая за тренировкой.

— Учатся быстро, — ответил Гиперион, поглаживая шею своего гепарда. — Умные звери. Понимают, что мы не хотим им зла.

Но просто верховых животных было недостаточно для комфортного путешествия. Нужно было что-то для багажа, для отдыха, для защиты от непогоды.

— Мне нужна повозка, — сказал Гиперион лучшим плотникам поселения. — Но не обычная, а особенная.

— Какая именно, господин?

— Передвижной дом. Лёгкий, но вместительный. Чтобы можно было спать, готовить еду, хранить вещи. И чтобы его могли тащить гепарды, не теряя скорости.

Задача была сложной. Обычная повозка была бы слишком тяжёлой для кошачьих, а лёгкая — недостаточно комфортной для долгих путешествий.

Решение пришло неожиданно. Гиперион вспомнил кочевые народы, которых встречал в своих странствиях по империи — степных всадников с их юртами на колёсах.

— Будем делать мобильную юрту, — объявил он.

Конструкция получилась революционной. Основа — лёгкий каркас из полых костей дракона, почти невесомый, но прочный. Обтяжка — кожа виверны, выделанная особым способом и ставшая одновременно водонепроницаемой и дышащей. Колёса — не деревянные, а металлические, с подшипниками из кровавого железа.

Внутри разместилось всё необходимое для комфортного путешествия. Складные кровати, компактная кухня с магическим очагом, который мог работать от энергии Гипериона. Шкафы для одежды и снаряжения. Даже небольшая библиотека с картами и справочниками.

— Это же настоящий дом на колёсах! — восхищалась Ольфария, осматривая готовое творение.

— Дом кочевника, — поправил Гиперион. — В нём есть всё, что нужно для жизни в пути.

Но самым важным была система упряжи. Гиперион разработал специальные ремни и постромки, которые равномерно распределяли вес повозки между несколькими гепардами. Каждый нёс свою долю нагрузки, не перенапрягаясь.

— Сколько гепардов нужно? — спросила Ольфария.

— Шесть для повозки, два для верховой езды, — подсчитал Гиперион. — Плюс ещё четыре запасных на случай усталости или болезни.

Когда всё было готово, он устроил пробную поездку. Шесть гепардов в красивой упряжи из драконьей кожи везли элегантную повозку по долине. Скорость была впечатляющей — почти сорок километров в час по ровной местности.

— Мы сможем покрывать огромные расстояния, — радовалась Ольфария, сидя в мягком кресле внутри повозки. — За день — сотни километров!

— И при этом не уставать, — добавил Гиперион, управляя упряжкой. — Можем есть, спать, работать прямо в движении.

Вечером того же дня он собрал эльфов на прощальный пир. Теперь отъезд был не просто пешим походом в неизвестность, а настоящей экспедицией с комфортом и стилем.

— Завтра утром мы отправляемся исследовать мир, — объявил Гиперион, поднимая кубок с местным медовым напитком. — Но теперь мы готовы к любым приключениям.

— За господина! — воскликнул Зарак. — За создателя нашего народа!

— За Гипериона и Ольфарию! — подхватили остальные эльфы.

А на окраине поселения стояла удивительная повозка, запряжённая гепардами. Передвижной дом, готовый унести своих обитателей к новым горизонтам.

Утром их ждала дорога. Но теперь эта дорога будет комфортной.

Глава 8

Рассвет над поселением кровавых эльфов был особенным. Золотистые лучи странного солнца этого мира окрашивали деревянные дома в тёплые тона, заставляли переливаться медный колокол на башне и придавали торжественность моменту прощания.

Вся община собралась проводить своих создателей. Эльфы стояли семьями — мужчины в кольчугах с саблями на боку, женщины в расшитых платьях, дети с любопытством разглядывали удивительную повозку, которая должна была унести Гипериона и Ольфарию в неизвестные дали.

Повозка действительно была произведением искусства. Лёгкий каркас из драконьих костей, обтянутый кожей виверны, поблёскивал на солнце. Металлические колёса с узорчатыми спицами выглядели одновременно прочными и изящными. А упряжь из тонко выделанной кожи превращала запряжённых гепардов в подобие мифических существ.

— Прекрасная работа, — сказал Гиперион Зараку, осматривая упряжку в последний раз. — Ваши мастера превзошли сами себя.

— Мы старались для вас, господин, — ответил военачальник эльфов, склоняясь в почтительном поклоне. — Пусть эта повозка служит вам верно в дальних странствиях.

Шесть отборных гепардов терпеливо стояли в упряжи. Их вожак — огромный самец с благородной мордой и умными жёлтыми глазами — изредка оборачивался на Гипериона, словно ожидая команды к началу путешествия. Ещё два гепарда были оседланы для верховой езды, а четыре запасных животных мирно лежали рядом с повозкой.

— Всё снаряжение проверено? — спросил Гиперион у Ольфарии.

— Дважды, — ответила она, выглядывая из повозки. — Провизия, медикаменты, инструменты, карты. Даже походная библиотека на месте.

Внутри передвижного дома царил образцовый порядок. В компактных шкафчиках аккуратно разложены были запасы еды на месяц, концентрированные зелья в герметичных флаконах, инструменты для ремонта и выживания. На стенах висели карты — пока ещё почти пустые, с отмеченной лишь их долиной и ближайшими окрестностями.

— Оружие? — продолжил проверку химера.

— На своих местах, — Ольфария показала на ножны с элегантным стилетом у своего пояса. — Твоя спата тоже в порядке.

Гиперион кивнул, довольный подготовкой. Его собственное оружие — универсальный клинок длиной чуть больше метра — висело на боку в ножнах из драконьей кожи. Лёгкое, прочное, способное служить и мечом, и инструментом.

Старый шаман — теперь выглядевший как мудрый эльфийский архимаг с серебряной бородой и рубиновыми глазами — подошёл к повозке с небольшим свёртком в руках.

— Господин, — почтительно сказал он. — Позвольте преподнести вам прощальный дар от всего племени.

Он развернул свёрток, и внутри оказался удивительный амулет — сложное переплетение серебряных и золотых нитей с вставленным в центр кристаллом кровавого цвета.

— Это талисман пути, — объяснил шаман. — Он поможет найти дорогу домой, где бы вы ни были.

Гиперион взял амулет и внимательно изучил. В кристалле действительно пульсировала магическая энергия — тонкая, но отчётливо ощутимая связь с этим местом.

— Прекрасная работа, — оценил он. — Спасибо.

Химера надел амулет на шею, и кристалл сразу же потеплел, отзываясь на его магию крови.

— А теперь пора, — сказал он, поглядев на солнце, уже поднявшееся над горизонтом. — День обещает быть долгим.

Ольфария в последний раз оглядела поселение, которое стало им домом на два месяца. Деревянные дома в славянском стиле, дымящиеся кузницы, зелёные поля с молодыми всходами. Всё это было создано их руками, их знаниями, их магией.

— Не грусти, — мягко сказал Гиперион, заметив её настроение. — Мы ещё вернёмся.

— Обязательно?

— Обещаю.

Он взобрался на козлы повозки и взял в руки поводья. Гепарды почувствовали готовность к движению и напряглись, готовые сорваться с места.

— Прощайте, друзья! — крикнул Гиперион эльфам. — Берегите себя и то, что мы создали вместе!

— До свидания, учитель! — отозвался Зарак. — Пусть дорога будет лёгкой!

— Возвращайтесь с хорошими вестями! — добавил шаман.

Женщины и дети замахали руками, мужчины отдали честь по-военному. Весь народ кровавых эльфов провожал взглядами своих создателей.

Гиперион щёлкнул поводьями, и гепарды плавно тронулись с места. Повозка покатилась по утоптанной дороге, постепенно набирая скорость. Металлические колёса негромко постукивали по камням, упряжь мелодично позвякивала, а гепарды двигались с той особой грацией, которая присуща большим кошкам.

— Как они? — спросила Ольфария, выглянув из повозки.

— Великолепно, — ответил Гиперион, любуясь работой упряжки. — Идут ровно, дружно. Словно всю жизнь возили повозки.

Действительно, гепарды работали как единое целое. Вожак задавал темп, остальные подстраивались под него. Никто не рвался вперёд, никто не отставал. Идеальная команда.

Поселение осталось позади, скрывшись за холмом. Впереди расстилалась бескрайняя долина с синей травой, усеянная валунами и рощицами серебристых деревьев. А дальше, у самого горизонта, угадывались очертания холмов — первый рубеж неизведанного мира.

— Куда держим курс? — спросила Ольфария, разворачивая карту.

— На север, как планировали, — ответил Гиперион, указывая рукой направление. — К тем огням, которые видели драконы.

Повозка катилась по степи, оставляя за собой шлейф пыли. Скорость была впечатляющей — около сорока километров в час по ровной местности. На таких гепардах можно было за день покрыть расстояние, на которое пешком потребовалась бы неделя.

— Удобно, — заметила Ольфария, устраиваясь в мягком кресле. — Можно читать, работать с картами, даже спать в движении.

— Цивилизованное путешествие, — согласился Гиперион. — Хотя готов к тому, что придётся и пешком идти, и в горах лазать.

— А гепарды справятся с пересечённой местностью?

— Увидим. Но пока они показывают себя отлично.

Первые часы пути прошли спокойно. Долина была мирной, встречались лишь небольшие стада местных травоядных — что-то среднее между антилопами и оленями, только с более яркой окраской. Они с любопытством провожали взглядами необычную процессию, но близко не подходили.

К полудню впереди показались первые холмы. Пейзаж начинал меняться — синяя трава постепенно уступала место обычной зелёной, серебристые деревья становились реже, а воздух приобрёл новые запахи.

— Мы покидаем нашу долину, — сказала Ольфария, отмечая на карте пройденный путь.

— И входим в большой мир, — добавил Гиперион. — Готовься к сюрпризам.

Словно в ответ на его слова, с холмов донёсся незнакомый звук — что-то среднее между рёвом и пением. Протяжный, мелодичный, но явно исходящий от очень крупного существа.

Гепарды насторожились, принюхались, но паники не выказали. Их вожак оглянулся на Гипериона, словно спрашивая указаний.

— Спокойно, — сказал химера, поглаживая шею ближайшего гепарда. — Пока просто слушаем.

Звук повторился, теперь справа. Затем слева. Что-то большое двигалось параллельно их маршруту, не показываясь, но давая знать о своём присутствии.

— Нас изучают, — поняла Ольфария.

— Или провожают через свою территорию, — предположил Гиперион. — В любом случае, агрессии пока нет.

Повозка продолжала катиться по пересечённой местности. Гепарды легко преодолевали подъёмы и спуски, их лапы находили надёжную опору даже на каменистых участках. Конструкция повозки тоже оправдывала себя — благодаря особой подвеске её не трясло даже на неровной дороге.

— Как думаешь, далеко до цивилизации? — спросила Ольфария, когда они остановились у ручья напоить гепардов.

— По расчётам драконов, дня три пути, — ответил Гиперион, проверяя упряжь. — Но это если идти напрямую. А мы можем встретить препятствия.

— Какие например?

— Реки без бродов. Горные хребты. Болота. Или недружелюбных местных жителей.

Как если бы он накликал беду, из-за ближайшего холма показалась группа всадников. Не людей — что-то другое, с серой кожей и длинными руками. Они ехали на животных, похожих на помесь лошади и ящерицы.

— Орки? — предположила Ольфария.

— Посмотрим, — ответил Гиперион, кладя руку на рукоять спаты. — Готовься к любому повороту событий.

Всадники приближались медленно, явно оценивая странную процессию. Повозка, запряжённая огромными кошками, была для них в диковинку.

— Что будем делать? — спросила Ольфария.

— Попробуем договориться, — решил Гиперион. — А если не получится...

Он не закончил фразу, но рука его крепче сжала поводья. Гепарды почувствовали напряжение хозяина и тоже приготовились к возможной опасности.

Встреча с первыми обитателями большого мира была неизбежна. И от того, как она пройдёт, зависела дальнейшая судьба их экспедиции.

Неизвестность надвигалась со всех сторон, но Гиперион и Ольфария были готовы к ней. У них была быстрая упряжка, надёжный дом на колёсах и главное — взаимная поддержка.

Дорога в большой мир началась.

Всадники приближались неторопливо, и с каждым метром становились всё более зловещими. Это действительно были орки — массивные гуманоиды с серо-зелёной кожей, покрытой шрамами и татуировками. Их лица украшали выступающие клыки, а маленькие красные глазки излучали жестокость и алчность. Ехали они на странных существах — помеси ящерицы и лошади с чешуйчатой кожей и раздвоенными языками.

Но больше всего внимание привлекал не сам вид орков, а то, что они везли за собой. Длинный караван повозок, в которых теснились закованные в кандалы существа разных рас. Ольфария различила эльфов с поникшими ушами, бородатых дварфов, несколько орков в ошейниках — видимо, пленников из враждующих племён. И даже кого-то, кто выглядел почти как люди, только с более заострёнными чертами лица.

— Работорговцы, — с отвращением констатировала она.

— Возможно, — ответил Гиперион, не спуская глаз с приближающихся всадников. — Но сначала выясним их намерения.

Орочий караван остановился в пятидесяти метрах от их повозки. Главарь — крупный орк с золотым кольцом в носу и шрамом через всё лицо — медленно слез со своего ящеро-коня и направился к ним пешком. За ним следовали ещё пятеро, все вооружённые изогнутыми мечами и топорами.

— Стойте где стоите, — рявкнул главарь на ломаном общем языке. — Кто такие? Что везёте?

Серьга-переводчик Ольфарии тихо зажужжала, обрабатывая незнакомые слова и интонации. Через несколько секунд она услышала перевод прямо в голове, и язык орков стал понятен.

— Мы путешественники, — спокойно ответил Гиперион. — Направляемся на север, никого не трогаем.

— Путешественники? — орк расхохотался, и его спутники подхватили смех. — На таких зверюгах? В такой богатой повозке? Не верю.

Он обошёл упряжку кругом, оценивающе разглядывая гепардов и саму повозку. В его взгляде читались нехорошие мысли.

— Хорошие звери, — пробормотал главарь. — За таких на невольничьем рынке хорошие деньги дадут. А повозка... тонкая работа. Дорого стоит.

— Что он говорит? — тихо спросил Гиперион.

— Оценивает нас как товар, — так же тихо ответила Ольфария. — Думает, сколько за нас получит на рынке.

— Понятно.

В голосе химеры появились стальные нотки, но внешне он оставался спокойным.

Тем временем главарь орков закончил осмотр и вернулся к переговорам:

— Так, путнички, — ухмыльнулся он. — У меня для вас новости. Плохие новости. Видите там повозки? — он кивнул на караван с рабами. — Скоро к ним присоединитесь.

— Что? — переспросил Гиперион, хотя и без перевода понимал суть сказанного.

— Мы берём вас в рабство, — объяснил орк, словно сообщал о погоде. — Вы, зверюги, повозка — всё наше. А будете сопротивляться — убьём и трупы продадим. Тоже деньги.

Серьга-переводчик верно передала все нюансы орочьей речи, включая презрительные интонации. Ольфария почувствовала, как в груди поднимается холодная ярость.

— Ольфария, — позвал Гиперион.

— Да?

— Мне нужен точный перевод. Они действительно работорговцы?

— Да. Специализируются на захвате разных рас и продаже их людям. Упомянули невольничий рынок.

— А в повозках?

— Рабы. Эльфы, дварфы, другие орки. Везут их продавать.

— Понятно.

Гиперион медленно встал с козел повозки. Движение было плавным, неторопливым, но орки почувствовали что-то неладное и инстинктивно потянулись к оружию. Магия в его алых глазах заискрилась, и он призвал силу крови, и уже спустя миг свободно говорил на чужом наречье.

— Последний вопрос, — обратился химера к главарю. — Вы точно работорговцы? Торгуете живыми существами?

— А что, разве не видно? — рассмеялся орк. — Конечно торгуем! Хороший бизнес, прибыльный. Ты что, против рабства? Тогда тебе придётся привыкать к нему изнутри!

Он махнул рукой своим подчинённым, и те начали окружать повозку. Ещё дюжина орков направлялась к ним от каравана — видимо, вся банда решила поучаствовать в захвате.

— Ольфария, — тихо сказал Гиперион.

— Да?

— Дай отмашку.

— Что?

— Официальное разрешение. Скажи, что я могу с ними делать всё, что считаю нужным.

В голосе химеры звучала такая холодная решимость, что у Ольфарии мурашки побежали по коже. Она видела Гипериона в бою, знала, на что он способен. Но сейчас в нём проснулось что-то другое — не боевая ярость, а ледяная жестокость хищника.

— Делай что считаешь нужным, — сказала она, и даже удивилась собственному равнодушному тону.

Работорговцы. Существа, превратившие захват и продажу разумных в ремесло. Они не заслуживали пощады.

— Спасибо, — просто ответил Гиперион.

Он спрыгнул с повозки как раз в тот момент, когда орки сомкнули кольцо окружения. Их было восемнадцать против одного — с их точки зрения, лёгкая победа.

— Сдавайся, дурачок, — посоветовал главарь, размахивая тяжёлым топором. — Так проще всем будет.

— Не думаю, — спокойно ответил Гиперион.

Он поднял правую руку, и воздух вокруг неё окрасился знакомым кроваво-красным светом. Но на этот раз магия была другой — не яркая и агрессивная, а тягучая, словно сгущённая кровь.

Эффект был мгновенным. Ближайший орк внезапно замер на месте, словно врос в землю. Его глаза расширились от ужаса — он понимал, что происходит, но не мог пошевелиться.

— Что за... — начал главарь, но тут же замер и он.

Один за другим орки превращались в живые статуи. Их собственная кровь становилась тюрьмой, парализуя мышцы и лишая возможности двигаться. Кто-то успел наполовину выхватить оружие, кто-то замер с открытым ртом, готовясь закричать.

Через минуту вся банда работорговцев стояла недвижимо, как экспонаты в музее восковых фигур.

— Впечатляюще, — заметила Ольфария, выйдя из повозки. — Все сразу?

— Их немного, — пожал плечами Гиперион. — А теперь займёмся их экипировкой.

Он подошёл к ближайшей повозке с рабами и внимательно изучил кандалы на пленниках. Металл был обычный, но на нём были выгравированы странные руны, слабо светящиеся синим светом.

— Магические оковы, — понял химера. — Не просто сковывают движения, но и подавляют волю.

— Можешь их снять?

— Конечно. Но сначала они мне понадобятся для других целей.

Гиперион начал систематически освобождать рабов и перековывать их кандалы на орков. Магия крови позволяла манипулировать металлом, придавая ему нужную форму. Тяжёлые ошейники, наручи, кандалы на ноги — всё это перекочевало с пленников на их бывших хозяев.

Руны на металле вспыхивали ярче, активируясь от контакта с новыми носителями. Орки не только не могли двигаться из-за паралича, но теперь их воля была подавлена магическими оковами.

— Хитрая система, — прокомментировал Гиперион, застёгивая ошейник на шее главаря. — Тот, кто носит эти кандалы, автоматически становится рабом. Не может ослушаться прямого приказа.

— А как же сами орки их не носили?

— У них были особые амулеты, — он показал на небольшой медальон, снятый с пояса главаря. — Защита от собственного товара.

Освобождённые рабы сбились в кучку, не зная, что делать дальше. Среди них были представители разных рас — эльфы с длинными ушами, но не такие, как их кровавые эльфы, а более хрупкие и изящные. Дварфы с окладистыми бородами и мощными руками. Орки из враждующих племён. И несколько существ, которых Ольфария не смогла идентифицировать.

— Они свободны? — спросила она.

— Свободны, — подтвердил Гиперион. — Но сначала нужно выяснить подробности работорговли в этих местах.

Он подошёл к главарю орков и частично снял паралич — ровно настолько, чтобы тот мог говорить.

— Теперь ты будешь отвечать на вопросы, — сказал химера. — И никакой лжи — ошейник не позволит.

Действительно, руны на металле вспыхнули ярче, и главарь кивнул с покорным выражением лица.

— Как тебя зовут? — спросила Ольфария.

— Гроззак Костелом, — ответил орк монотонным голосом.

— Кем работаешь?

— Работорговцем. Ловлю, покупаю и продаю рабов.

— Кому продаёшь?

— Людям из королевства Эстикатус Дюмор. Они хорошо платят за качественный товар.

Серьга-переводчик чётко передавала все нюансы, и Ольфария морщилась от отвращения. Этот орк говорил о разумных существах как о скоте.

— Где находится это королевство? — продолжила допрос.

— В трёх днях пути на север. Большой город, крепкие стены, много солдат.

— А кто твой главный покупатель?

— Граф Вальденк. Он контролирует весь невольничий рынок в северной части королевства.

— Расскажи о нём подробнее.

Гроззак послушно начал рассказывать. Граф Вальденк был влиятельным аристократом, владельцем огромных поместий и рудников. Ему требовалось много рабочих рук, и он не брезговал покупать рабов любых рас. Особенно ценились сильные орки для тяжёлых работ, ловкие эльфы для тонких ремёсел и выносливые дварфы для шахт.

— Как часто ты ему поставляешь рабов?

— Каждые две недели. У меня договор на постоянные поставки.

— Сколько рабов в этом караване?

— Тридцать семь. Хороший товар, без брака.

— А сколько твоя банда поймала за последний месяц?

— Около ста пятидесяти. Но остальные уже проданы.

Ольфария почувствовала тошноту. Полтораста разумных существ, превращённых в товар одной только этой бандой. А сколько ещё таких банд промышляло в этих землях?

— Откуда берёте рабов? — спросила она.

— Нападаем на небольшие поселения. Орочьи племена, эльфийские общины, дварфские кланы. Кто не может дать отпор — того и берём.

— А сами жертвы? Они сопротивляются?

— Поначалу да. Но ошейники быстро ломают волю. Через неделю-две они уже покорные как овцы.

— Что будет, если ты не доставишь этот караван вовремя?

— Граф Вальденк пришлёт солдат разбираться. Он не любит, когда нарушают договоры.

Ольфария переглянулась с Гиперионом. Информация была ценной, но неутешительной. Целое королевство, построенное на рабстве. Аристократы, покупающие живых существ как скот. И множество банд, занимающихся их поставкой.

— Спроси его о военной силе этого графа, — попросил Гиперион.

— Сколько солдат у графа Вальденка? — передала вопрос Ольфария.

— Личная гвардия — человек сто. Плюс гарнизоны в поместьях — ещё триста. А если нужно, может призвать ополчение из крестьян.

— Какое оружие?

— Мечи, копья, арбалеты. У некоторых есть доспехи. Но в основном — обычные солдаты, ничего особенного.

— А маги?

— У графа есть придворный маг. Старик какой-то, говорят, неплохо владеет огненной магией.

Гиперион задумчиво кивнул. Сил у графа было достаточно для подавления крестьянских бунтов, но не так много, чтобы представлять серьёзную угрозу для химеры.

— Последний вопрос, — сказала Ольфария. — Знаешь ли ты о других работорговцах в этом регионе?

— Знаю. Нас много. Конкурируем друг с другом за лучшие места охоты.

— Сколько примерно?

— Десятка полтора банд точно есть. Может, больше.

— И все поставляют рабов в это королевство?

— В основном да. Хотя некоторые торгуют с другими землями.

Допрос был окончен. Ольфария отошла от орка с чувством отвращения. Услышанное рисовало картину целой индустрии, построенной на страданиях разумных существ.

— Что будем делать с ними? — спросила она Гипериона.

— А что ты предлагаешь?

— Честно? Убить. Они не заслуживают жизни.

Гиперион внимательно посмотрел на неё:

— Ты уверена?

— Абсолютно. Эти... создания превратили охоту на разумных существ в ремесло. Сколько жизней они сломали? Сколько семей разлучили?

— Тогда будет по-твоему.

Химера поднял руку, и кровавая аура вспыхнула ярче. Но Ольфария остановила его:

— Подожди. Не здесь. Освобождённые рабы и так достаточно напуганы.

— Тогда что?

— Увезём их подальше. А там уже...

Гиперион кивнул, понимая её логику. Он усилил паралич орков до полного оцепенения и начал грузить их в собственные повозки — теперь уже как пленников.

Освобождённые рабы смотрели на происходящее с недоумением и благодарностью. Особенно выделялся среди них молодой эльф с благородным лицом и длинными серебристыми волосами.

— Спасибо, — сказал он на общем языке, подходя к Ольфарии. — Меня зовут Эльронд Звёздный Свет. Я представитель лесного народа.

— Ольфария, — представилась она. — А это Гиперион. Мы путешественники.

— Путешественники, которые в одиночку разгромили банду работорговцев? — в голосе эльфа звучало восхищение. — Вы не обычные странники.

— Это долгая история, — уклончиво ответила Ольфария. — А что ты скажешь об этом графе Вальденке?

— Мерзавец и работорговец, — без колебаний ответил Эльронд. — Его люди разорили наше поселение месяц назад. Убили стариков и детей, а взрослых увели в рабство.

— И много таких случаев?

— Бесчисленное множество. В этих землях не осталось ни одной расы, которая была бы в безопасности от работорговцев.

— Понятно.

Ольфария переглянулась с Гиперионом. Похоже, их путешествие принимает неожиданный оборот. Вместо мирного исследования нового мира им предстояло столкнуться с организованной работорговлей.

— Что будешь делать дальше? — спросила она у эльфа.

— Попытаюсь добраться до остатков своего племени. Предупрежу их об опасности.

— А остальные освобождённые?

— Каждый решит сам. Кто-то попробует вернуться домой, кто-то будет искать новое убежище.

Гиперион закончил погрузку орков и подошёл к ним:

— Готова ехать дальше?

— Да. А их? — она кивнула на освобождённых рабов.

— Дадим провизии на несколько дней и отпустим. Дальше они сами решат свою судьбу.

— А орков?

— Их судьба уже решена.

В красных глазах химеры мелькнуло что-то холодное и беспощадное. Ольфария кивнула. После услышанного у неё не осталось ни капли жалости к работорговцам.

Через час их караван тронулся в путь. Повозка с Гиперионом и Ольфарией впереди, следом — захваченные орочьи повозки с парализованными работорговцами. Освобождённые рабы разошлись в разные стороны, каждый к своей цели.

— Думаешь, мы правильно поступаем? — спросила Ольфария, когда поселение орков скрылось за холмом.

— А ты сомневаешься? — ответил Гиперион вопросом на вопрос.

— Нет. Просто... не привыкла к таким решениям.

— В этом мире свои законы. И работорговля — явно не самое худшее, с чем нам придётся столкнуться.

Впереди их ждало королевство Эстикатус Дюмор и граф Вальденк. Ольфария не знала, что именно они там найдут, но одно было ясно — их мирное исследовательское путешествие превращалось в нечто совсем иное.

В крестовый поход против рабства.

Глава 9

Когда орочий караван скрылся за холмом, Гиперион остановил повозку у небольшой рощи серебристых деревьев. Место было уединённое, вдали от дорог и поселений — именно то, что требовалось для того, что он задумал.

— Почему именно здесь? — спросила Ольфария, выбираясь из повозки.

— Подходящее место, — коротко ответил химера, начиная выгружать парализованных орков. — Никого поблизости, к тому же эти деревья обладают магическими свойствами. Они помогут стабилизировать процесс.

Ольфария с недоумением наблюдала, как Гиперион методично расставляет неподвижных работорговцев в ряд у края рощи. Восемнадцать фигур в магических кандалах, неспособных пошевелиться, но всё ещё осознающих происходящее. В их глазах читался страх — инстинктивный, животный ужас перед неминуемой смертью.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

— То, что они заслужили, — ответил Гиперион, закатывая рукава. — Но не просто убить. Это было бы слишком просто.

Он встал перед выстроенными в ряд орками и поднял правую руку. Воздух вокруг неё начал окрашиваться кроваво-красным свечением, но на этот раз магия была другой — более сложной, многослойной.

— Слушайте внимательно, мрази, — обратился химера к орками на их языке, и серьга-переводчик Ольфарии передала каждое слово. — Вы превратили охоту на разумных существ в ремесло. Торговали жизнями, ломали судьбы, разлучали семьи. За это полагается особое наказание.

Главарь Гроззак попытался что-то сказать, но кандалы не позволили ему издать ни звука.

— Сначала — справедливость, — продолжил Гиперион. — Вы заставляли своих жертв страдать. Теперь пришла ваша очередь.

Магия крови вспыхнула ярче, и орки начали медленно подниматься в воздух. Не рывками, не резко — плавно, словно невидимые руки поднимали их за плечи. Метр, два, три... Скоро они висели на высоте крон деревьев, беспомощные и парализованные.

— «Полёт орла», — пояснил Гиперион Ольфарии. — Древняя казнь для особо отвратительных преступников. Когда-то её применяли в северных землях империи.

— И что происходит дальше?

— Сейчас увидишь.

Химера сжал кулак, и невидимые нити, удерживающие орков в воздухе, разорвались. Восемнадцать тел рухнули вниз с двадцатиметровой высоты, с глухим грохотом ударяясь о каменистую почву.

Но это было только началом.

— Обычно на этом всё и заканчивается, — сказал Гиперион, подходя к разбившимся телам. — Но у меня есть особые планы для их душ.

Он присел рядом с трупом главаря и положил руку ему на грудь. Магия крови потекла по-новому — не разрушительная, а извлекающая, вытягивающая что-то из мёртвого тела.

— Что ты делаешь? — изумлённо спросила Ольфария.

— Забираю их души, — спокойно ответил химера. — Пока они ещё не успели уйти в загробный мир.

Из груди мёртвого орка начала подниматься полупрозрачная субстанция — светящийся туман, принимающий очертания фигуры Гроззака. Душа работорговца металась, пытаясь вырваться, но магия Гипериона держала её крепко.

— Зачем тебе их души? — спросила Ольфария с смесью восхищения и ужаса.

— Страховка, — ответил Гиперион, продолжая работать. — В нашем мире демоны торговали душами как валютой. А если в этом мире действуют похожие законы, то эти души могут оказаться полезными.

Извлечённая душа главаря зависла в воздухе, корчась от бессильной ярости. Гиперион поднял другую руку, и кровь мёртвого орка начала подниматься из ран, сгущаясь в воздухе.

— Кристаллизация крови — сложный процесс, — пояснил он, формируя из жидкости правильный восьмигранник. — Нужно не просто заморозить, а изменить молекулярную структуру.

Кровь работорговца превращалась в тёмно-красный кристалл размером с куриное яйцо. Грани его переливались на свету, а внутри пульсировала зловещая энергия.

— А теперь — заключение, — сказал Гиперион.

Он направил душу Гроззака к кристаллу, и призрачная фигура была буквально втянута внутрь. Кристалл вспыхнул ярким светом, затем потемнел. Теперь в его глубине метался крошечный силуэт — душа работорговца, заключённая в тюрьму из его собственной крови.

— Один, — подсчитал химера и переместился к следующему трупу.

Процесс повторился семнадцать раз. Каждого орка Гиперион поднимал в воздух и сбрасывал, затем извлекал душу и заключал её в кристалл из его же крови. К концу работы у него была целая коллекция кровавых камней, каждый с заточённой внутри душой.

— Впечатляющая коллекция, — заметила Ольфария, разглядывая кристаллы. — И ты действительно думаешь, что они могут пригодиться?

— В нашем мире существовали демонические корпорации, торгующие душами, — объяснил Гиперион, аккуратно упаковывая кристаллы в бархатные мешочки. — «Инферно энд партнёрс», «Душевные инвестиции», «Ад-банк». Они принимали души в качестве валюты для самых разных сделок.

— И что можно было на них купить?

— Всё что угодно. Магические артефакты, запрещённые заклинания, проходы между мирами. Даже билеты домой для тех, кто застрял в чужих измерениях.

Ольфария призадумалась. Действительно, если в этом мире действовали похожие принципы, то восемнадцать душ работорговцев могли стоить немало.

— А как понять, есть ли здесь такие корпорации?

— По косвенным признакам, — ответил Гиперион, пряча последний кристалл. — Необъяснимо богатые торговцы, которые покупают и продают «экзотические товары». Лавочки с туманными названиями типа «Редкие возможности» или «Особые услуги». Слухи о сделках, которые обычные люди не могут понять.

— И если такие найдутся?

— Тогда у нас будет валюта для покупки действительно важных вещей. Например, способа вернуться в наш мир. Или получения информации о том, как попасть в другие миры.

Гиперион закончил уборку и оглянулся на поляну. Восемнадцать трупов орков лежали среди серебристых деревьев, но их души были надёжно заперты в кристаллах из собственной крови.

— Справедливость восторжествовала, — констатировал он. — Работорговцы наказаны, а их души будут служить более благородным целям.

— А тела? — спросила Ольфария.

— Оставим здесь. Серебристые деревья обладают очищающими свойствами — они переработают плоть и кости, превратив их в удобрение для почвы. Из зла получится нечто полезное.

Они вернулись к повозке, где терпеливо ждали гепарды. Животные принюхались к запаху крови, но не выказали беспокойства — чувствовали, что их хозяин не в опасности.

— Куда теперь? — спросила Ольфария, устраиваясь в повозке.

— В королевство Эстикатус Дюмор, — ответил Гиперион, взмахивая поводьями. — Пора познакомиться с этим графом Вальденком. И заодно поискать демонические корпорации.

— А что мы ему скажем?

— Правду. Что его поставщики больше не будут поставлять рабов. И что работорговля в этом регионе прекращается.

— Он согласится?

— У него не будет выбора.

В красных глазах химеры мелькнул холодный огонёк, и Ольфария поняла — граф Вальденк ещё не знает, с кем собирается иметь дело. Но скоро узнает.

Повозка, запряжённая гепардами, покатила на север, к неизвестному королевству. А в багаже лежало восемнадцать кристаллов с заточёнными душами работорговцев — странная, но потенциально ценная валюта для торговли с демоническими корпорациями.

Если такие в этом мире существовали.

На второй день пути характер местности резко изменился. Дикие степи и холмы остались позади, уступив место окультуренному ландшафту. Появились дороги — не звериные тропы, а настоящие мощёные тракты с придорожными столбами и указателями. Вдоль дорог тянулись изгороди, за которыми виднелись ухоженные поля и пастбища.

— Мы входим в цивилизованные земли, — заметила Ольфария, изучая окрестности.

— В земли, построенные на рабском труде, — поправил Гиперион, управляя упряжкой гепардов.

Действительно, чем дальше они продвигались по королевскому тракту, тем больше становилось свидетельств процветания, основанного на принуждении. На полях работали скованные цепями фигуры — эльфы, дварфы, орки, люди. Надсмотрщики на лошадях с кнутами в руках следили за тем, чтобы рабы не прекращали работу.

Гепарды мчались по каменным плитам тракта со скоростью сорок километров в час, и их необычная упряжь привлекала удивлённые взгляды встречных путников. Купеческие караваны, крестьянские телеги, военные патрули — все оборачивались, чтобы посмотреть на диковинную повозку, запряжённую огромными кошками.

— Нас заметили, — констатировала Ольфария. — Наверняка кто-то уже поскакал докладывать графу о странных путешественниках.

— Пусть докладывают, — равнодушно ответил Гиперион. — Рано или поздно мы всё равно встретимся с Вальденком.

К полудню впереди показались очертания большого города. Высокие каменные стены, мощные башни, развевающиеся на ветру знамёна — всё говорило о богатстве и могуществе местного правителя.

— Вальденкград, — прочитала Ольфария надпись на придорожном указателе. — Столица графства. Население сорок тысяч человек.

Но ближе к городу картина становилась всё более удручающей. По обочинам дороги тянулись длинные колонны закованных в кандалы рабов. Их гнали к городу надсмотрщики в кожаных доспехах, покрикивая и размахивая кнутами.

— Новая партия товара, — с отвращением прокомментировала Ольфария.

Один из надсмотрщиков — грузный человек с жестоким лицом — заметил их повозку и подъехал ближе.

— Эй, путники! — крикнул он. — Откуда такие звери? Не продаются?

— Не продаются, — коротко ответил Гиперион.

— Жаль, — разочарованно протянул надсмотрщик. — Граф Вальденк хорошо платит за экзотических животных. Особенно для арены.

— Арены?

— Да, гладиаторские бои. Любимое развлечение его светлости. Рабы сражаются с дикими зверями на потеху публике.

Ольфария почувствовала, как в груди поднимается холодная ярость. Мало того что этот граф торговал людьми — он ещё и устраивал из их смерти зрелище.

— Понятно, — сказал Гиперион тоном, от которого у надсмотрщика по спине пробежали мурашки.

Человек поспешно отъехал прочь, подгоняя свою партию рабов.

Городские ворота были украшены гербом графа Вальденка — чёрный волк на кроваво-красном поле, держащий в зубах разорванную цепь. Символично, подумала Ольфария. Хищник, который рвёт цепи чужой свободы.

Стража у ворот была многочисленной и хорошо вооружённой. Солдаты в стальных доспехах с алебардами и мечами внимательно осматривали всех входящих в город. Но когда они увидели упряжку гепардов, то просто расступились, не решаясь задерживать столь необычных путешественников.

Внутри городских стен картина была ещё более поразительной. Вальденкград действительно процветал, но это процветание покоилось на костях невольников. Повсюду работали рабы — строили дома, мостили улицы, таскали грузы, обслуживали богатых горожан.

Центральная площадь города поражала размерами и великолепием. Мраморные здания, изящные фонтаны, статуи в честь графской семьи. Но прямо посреди этого великолепия возвышалось зловещее сооружение — амфитеатр для гладиаторских боёв, из которого доносились крики толпы и рык диких зверей.

— Сейчас идут бои, — пояснил встретившийся им торговец. — Граф устроил большие игры в честь своего дня рождения. Три дня непрерывных сражений.

— И что, много зрителей? — спросила Ольфария.

— Полный амфитеатр! Весь город пришёл посмотреть, как рабы умирают. Особенно популярны бои эльфов против медведей — изящество против грубой силы.

Гиперион сжал поводья так крепко, что кожа заскрипела. В его красных глазах мелькнула опасная искра.

— Где резиденция графа? — спросил он.

— А вон там, на холме, — торговец указал на возвышающийся над городом замок. — Крепость Кровавого Волка. Красота, правда? Десять лет строили, тысячи рабов на стройке погибли.

Замок действительно был впечатляющим. Высокие башни из чёрного камня, мощные стены, глубокий ров, заполненный водой. Но больше всего поражало то, что происходило у подножия крепости.

Огромные плантации тянулись от стен замка до горизонта. Хлопок, табак, пряности — всё это выращивали тысячи рабов под присмотром конных надсмотрщиков. Работы не прекращались даже в полуденную жару — людей, эльфов и дварфов гнали по рядам растений, заставляя собирать урожай.

— Боже мой, — прошептала Ольфария. — Сколько их здесь?

— В графстве? — переспросил торговец. — Да тысяч десять, не меньше. Может, больше. Граф Вальденк — крупнейший работорговец во всём королевстве. У него даже свои корабли есть, которые возят рабов в другие страны.

Ещё дальше от замка виднелись индустриальные сооружения. Рудники, где добывали железо и уголь. Кузницы, где ковали оружие и инструменты. Мельницы, где перерабатывали зерно. И везде — рабы, рабы, рабы.

— Целая экономика, построенная на принуждении, — с отвращением сказала Ольфария.

— И очень прибыльная, — добавил торговец. — Граф богатеет с каждым годом. Говорят, он уже думает о покупке королевского титула.

Гиперион направил упряжку к одной из городских гостиниц. Им нужно было место для отдыха и планирования дальнейших действий. Но главное — им требовалось больше информации о графе и его операциях.

Гостиница «Золотой кнут» располагалась недалеко от центральной площади. Название было характерным для этого города — даже в сфере услуг не забывали напомнить о рабстве.

— Добро пожаловать! — приветствовал их хозяин гостиницы, тучный человек в дорогой одежде. — Редко видим путешественников с такими экзотическими животными. Откуда будете?

— Издалека, — уклончиво ответил Гиперион. — А у вас тут, я смотрю, интересная жизнь. Гладиаторские бои, рабские рынки...

— О да! — оживился хозяин. — Наш граф — настоящий ценитель зрелищ. Каждую неделю новые игры устраивает. А недавно вот особенное представление было — сотня эльфийских воинов против драконьих детёнышей. Зрелище незабываемое!

— И многие погибли?

— Все! — с энтузиазмом сообщил хозяин. — До последнего эльфа. Но зато какой бой был! Граф так доволен остался, что всем зрителям по кружке эля велел поднести.

Ольфария отвернулась, чтобы скрыть выражение лица. Сотня разумных существ, убитых ради развлечения толпы. И этот человек рассказывает об этом как о весёлом празднике.

— Хотим встретиться с графом, — сказал Гиперион. — По торговым делам.

— О, это можно устроить! — обрадовался хозяин. — Его светлость всегда рад новым партнёрам. Особенно если речь идёт о поставках экзотических рабов или животных для арены.

— Именно об этом мы и хотим поговорить.

— Тогда вам повезло! Завтра граф устраивает приём для купцов и работорговцев. Обсуждают планы на новый сезон — какие расы пользуются спросом, где лучше организовать облавы.

— Прекрасно. Мы будем там.

Хозяин показал им лучшие комнаты в гостинице, а гепардов разместили в специально оборудованной конюшне. Животные чувствовали напряжение хозяев и держались настороже, готовые в любой момент ринуться в бой.

Вечером, когда они остались наедине, Ольфария не выдержала:

— Этот город — сплошной кошмар. Как люди могут так жить?

— Привыкли, — мрачно ответил Гиперион. — Для них рабство — норма жизни. Они не видят в рабах разумных существ, только говорящие инструменты.

— И что мы будем делать?

— Встретимся с графом. Выясним масштабы его операций. А потом...

— Что потом?

— Потом покажем ему и его подручным, что бывает с теми, кто торгует жизнями разумных существ.

Из окна их номера было видно амфитеатр, где продолжались ночные бои. Факелы освещали арену, на которой какие-то несчастные существа сражались за жизнь под рёв толпы.

— Завтра всё изменится, — тихо сказал Гиперион, глядя на это зрелище.

— Обещаешь?

— Обещаю.

И в его красных глазах вспыхнул огонёк, от которого дрогнули бы сами стены замка Кровавого Волка, если бы могли его увидеть. Граф Вальденк ещё не знал, но его империя рабства доживала последние часы.

Завтра в его мир войдёт справедливость. Кровавая, беспощадная, но справедливая.

Глава 10

Вечером, когда улицы Вальденкграда погрузились в полумрак, Гиперион отправился в одну из местных таверн. «Весёлый надсмотрщик» — заведение пользовалось популярностью у торговцев и мелких дворян, искавших развлечений после трудового дня.

Химера выбрал столик в углу, откуда хорошо просматривался весь зал, и заказал местное пиво. Ему нужна была информация, а лучший способ её получить — разговорить местных жителей.

Долго ждать не пришлось. К его столику подсел невысокий полный человек в дорогой, но несколько помятой одежде. Лицо у него было хитрое, с маленькими глазками и постоянной улыбкой дельца.

— Разрешите составить компанию? — спросил незнакомец. — Меня зовут Фелиций Крысолов, торговец редкими товарами. А вас, если не ошибаюсь, видел сегодня на площади с удивительной упряжкой.

— Гиперион, — представился химера. — Тоже можно сказать торговец.

— Прекрасно! — обрадовался Фелиций. — Коллега, значит. А какими товарами торгуете?

— Разными, — уклончиво ответил Гиперион. — А вы что имели в виду под «редкими товарами»?

Крысолов понизил голос и наклонился ближе:

— Ну, вы понимаете. То, что не каждый может достать. Магические артефакты, экзотические животные, особые услуги. У меня связи по всему континенту.

— Интересно. А с графом Вальденком работаете?

— Иногда. Он хороший заказчик, щедро платит. Правда, требования специфические — всё для арены или личных развлечений.

Фелиций заказал ещё два кубка пива и продолжил:

— Знаете, а что если мы немного развлечёмся? Сыграем в карты, например. У меня есть колода, привезённая из южных земель.

Он достал из кармана искусно украшенную колоду карт. Рисунки на них были необычными — вместо привычных мастей изображались различные магические символы.

— Во что играем? — спросил Гиперион.

— «Удача торговца» называется. Простые правила — каждый ставит что-то ценное, выкладываем карты, у кого комбинация лучше — тот и выигрывает.

— А что ставим?

— Начнём с малого. Скажем, по золотой монете?

Гиперион достал золотую монету из кошелька и положил на стол. Фелиций сделал то же самое.

Первая игра прошла быстро. Химера выиграл, забрав обе монеты.

— Везёт новичкам, — философски заметил Фелиций. — Давайте ещё раз, ставки удвоим?

Так продолжалось несколько раундов. Гиперион выигрывал с удивительным постоянством, а Фелиций всё больше нервничал и повышал ставки, пытаясь отыграться.

— Ставлю свой магический амулет, — сказал торговец, снимая с шеи цепочку с подвеской. — Защищает от проклятий. Стоит сотню золотых.

— Принимаю, — кивнул Гиперион.

Амулет перешёл к химере.

— Мой торговый патент, — выставил следующую ставку Фелиций. — Даёт право торговать в трёх провинциях без пошлин.

И патент оказался у Гипериона.

— Документы на мой склад в торговом квартале! — в отчаянии выставил Крысолов. — Там товаров на тысячу золотых!

Склад тоже сменил владельца.

К полуночи у Фелиция не осталось ничего, кроме одежды на теле. Он был пьян, растерян и практически разорён.

— Последняя игра, — предложил он дрожащим голосом. — Ставлю своё имя и репутацию в торговых кругах. Все мои связи, контракты, доверие партнёров.

— А что вы хотите взамен? — спросил Гиперион.

— Всё, что я уже проиграл. Если выиграю — получаю назад всё своё имущество.

— Принимаю.

Карты легли на стол. У Фелиция была неплохая комбинация, но у Гипериона — ещё лучше.

— Нет! — застонал торговец. — Этого не может быть!

— Может, — спокойно сказал химера. — И теперь я — Фелиций Крысолов, торговец редкими товарами, со всеми вашими связями и контрактами.

— Но... но это невозможно! Как можно выиграть чужое имя?

— В этом мире многое возможно, — ответил Гиперион. — Особенно если знаешь правильную магию.

Он провёл рукой над картами, и они на мгновение вспыхнули красноватым светом. Магия крови зафиксировала результат игры, сделав его магически обязательным.

— Теперь все ваши деловые партнёры будут воспринимать меня как Фелиция Крысолова, — объяснил химера. — А вы... кем вы теперь будете?

Бывший торговец растерянно озирался. Действительно, он чувствовал, что что-то в нём изменилось. Словно часть личности просто исчезла.

— Не знаю, — прошептал он. — Я... я не помню, кем был раньше.

— Тогда идите и начинайте новую жизнь, — посоветовал Гиперион. — Может быть, более честную, чем прежняя.

Бывший Фелиций покинул таверну, шатаясь от потрясения и выпитого. А Гиперион остался за столом, изучая выигранные документы.

Торговый патент на имя Фелиция Крысолова. Документы на склад с товарами. Список деловых контактов по всему континенту. И главное — рекомендательные письма от различных влиятельных лиц, включая самого графа Вальденка.

— Отличная легализация, — пробормотал химера. — Теперь я не подозрительный чужеземец, а уважаемый торговец с безупречной репутацией.

Он допил пиво и отправился обратно в гостиницу. Ольфария уже спала, и он не стал её будить. Утром расскажет о своём приобретении.

А пока что он изучал документы своей новой личности. Фелиций Крысолов действительно был влиятельным торговцем, имевшим дело с самыми разными людьми. В его записях встречались упоминания о поставках экзотических животных, редких артефактов и даже некоторых весьма сомнительных товаров.

— Идеальное прикрытие, — удовлетворённо констатировал Гиперион. — Завтра встреча с графом будет гораздо проще.

И действительно, утром он уже мог представиться не как подозрительный чужеземец, а как давний деловой партнёр графа Вальденка, торговец Фелиций Крысолов, прибывший для обсуждения новых контрактов.

Карточная игра дала ему больше, чем могли бы дать недели осторожных переговоров и подкупа чиновников. Теперь у него были все документы, все связи и вся репутация, необходимые для работы в этом городе.

Оставалось только правильно ими воспользоваться.

Утром следующего дня Гиперион вернулся в гостиницу с ключами от особняка и кипой документов в руках. Ольфария сидела у окна, изучая карты города, но выглядела усталой и измученной.

— Как дела? — спросил он, заметив тёмные круги под её глазами.

— Плохо спалось, — призналась она. — Всю ночь слышала крики из амфитеатра. Там до утра продолжались бои.

Гиперион нахмурился. Действительно, даже через толстые стены гостиницы доносились отдалённые звуки — рёв толпы, лязг оружия, предсмертные крики. Для обычного человека такая какофония была настоящей пыткой.

— Собирайся, — сказал он решительно. — Переезжаем.

— Куда?

— В дом, который я приобрёл вчера вечером. Там будет тише и комфортнее.

Ольфария с любопытством взглянула на документы в его руках:

— И как ты умудрился за одну ночь купить дом?

— Выиграл в карты, — усмехнулся Гиперион. — Вместе с именем, репутацией и всеми торговыми связями предыдущего владельца.

— Серьёзно?

— Вполне. Теперь я — уважаемый торговец Фелиций Крысолов, имеющий деловые отношения с половиной местной знати, включая графа Вальденка.

Пока они собирали вещи, Гиперион рассказал о ночных приключениях в таверне. Ольфария слушала с нарастающим изумлением.

— Ты действительно выиграл чужую личность?

— Магия крови позволяет многое, — пояснил химера. — В том числе закреплять результаты азартных игр на уровне реальности. Теперь все, кто знал Фелиция Крысолова, будут воспринимать меня как него.

— А что с настоящим Фелицием?

— Ушёл искать новую судьбу. Возможно, более честную, чем прежняя.

Особняк, который теперь принадлежал Гипериону, располагался в респектабельном квартале, недалеко от центра города, но достаточно далеко от амфитеатра. Трёхэтажное здание из тёмного камня с элегантными балконами и резными наличниками — жильё состоятельного торговца.

— Красиво, — оценила Ольфария, когда их упряжка остановилась перед воротами.

— И практично, — добавил Гиперион, отпирая массивную дубовую дверь. — Здесь есть всё необходимое для комфортной жизни.

Внутри особняк поражал роскошью. Мраморные полы, резная мебель из ценных пород дерева, гобелены на стенах, камины в каждой комнате. Но главное — здесь царила тишина. Толстые стены надёжно изолировали от городского шума.

— Наконец-то, — выдохнула Ольфария, опускаясь в мягкое кресло в гостиной. — Можно отдохнуть.

— Это ещё не всё, — сказал Гиперион. — Пойдём, покажу тебе лучшее помещение в доме.

Он повёл её на второй этаж, в просторную комнату с высокими сводчатыми потолками. В центре стояла огромная мраморная ванна, способная вместить нескольких человек.

— Купальня в римском стиле, — пояснил химера. — Предыдущий владелец любил роскошь.

— Великолепно, — восхищённо сказала Ольфария. — Как давно я не принимала нормальную ванну.

— Тогда располагайся, а я приготовлю кое-что особенное для восстановления сил.

Гиперион спустился в подвал, где обнаружил хорошо оборудованную алхимическую лабораторию. Видимо, Фелиций не только торговал магическими товарами, но и сам кое-что умел варить.

Химера начал готовить специальную смесь для ванны. Основа — минеральные соли из подземных источников, которые снимали усталость и напряжение. Затем — экстракт серебристого мха, который они собирали в долине эльфов. Он восстанавливал магическую энергию.

К этому он добавил несколько капель собственной крови — не для магии, а как катализатор, усиливающий действие других компонентов. И наконец — лепестки местных цветов для аромата.

Смесь получилась кристально чистой с лёгким золотистым оттенком и тонким цветочным запахом.

Когда он вернулся в купальню, Ольфария уже наполняла ванну горячей водой. Она выглядела измученной — путешествие, постоянное напряжение, ужасы, свидетелем которых они становились, всё это сказывалось на её состоянии.

— Добавь это в воду, — сказал Гиперион, протягивая ей флакон с приготовленной смесью. — Поможет восстановить силы.

— Что это?

— Алхимическая композиция для восстановления. Снимет усталость, восполнит магическую энергию, улучшит общее состояние.

Ольфария вылила содержимое флакона в ванну, и вода сразу же приобрела лёгкое золотистое свечение. По поверхности поплыли мерцающие блики, а воздух наполнился успокаивающим ароматом.

— Вода магическая? — спросила она.

— В какой-то степени. Но абсолютно безопасная. Можешь спокойно принимать ванну.

— А ты?

— Я приготовлю нам ужин. И займусь изучением документов Фелиция — нужно лучше знать его связи и контракты.

Гиперион тактично покинул купальню, оставив Ольфарию наедине. Она заперла дверь на засов и медленно погрузилась в ароматную воду.

Эффект был мгновенным. Тёплая вода с алхимическими добавками словно вытягивала из тела всю усталость и напряжение. Мышцы расслабились, головная боль отступила, а магическая энергия начала восстанавливаться.

— Невероятно, — прошептала она, откинувшись на мраморный край ванны.

Золотистые блики на поверхности воды создавали почти гипнотический эффект. Ольфария чувствовала, как силы возвращаются к ней, как исчезают последствия нервного истощения.

Она провела в ванне больше часа, периодически добавляя горячей воды. Когда наконец вышла, чувствовала себя совершенно обновлённой. Усталость исчезла, магические способности восстановились, а настроение заметно улучшилось.

В спальне её ждал сюрприз — на кровати лежал комплект новой одежды. Элегантное платье из тонкой ткани, удобная обувь, даже изящные украшения.

— Гиперион? — позвала она.

— Да? — отозвался он из нижнего этажа.

— Откуда одежда?

— Из гардероба предыдущего хозяина. У Фелиция была жена примерно твоего размера. Одежда должна подойти.

Действительно, всё село идеально. Платье подчёркивало фигуру, но было удобным и практичным. Ольфария спустилась в столовую, где Гиперион уже накрыл ужин.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, поднимаясь ей навстречу.

— Как заново рождённая, — призналась она. — Эта ванна творит чудеса.

— Хорошо. Нам понадобятся все силы для завтрашней встречи с графом.

— Ты уже знаешь, как к нему подступиться?

— В общих чертах, — кивнул Гиперион, указывая на разложенные по столу документы. — Фелиций был его постоянным поставщиком экзотических товаров. У меня есть все необходимые рекомендации и пропуска.

За ужином они обсуждали планы на завтра. Но Ольфария с удовольствием отметила, что впервые за много дней чувствует себя по-настоящему отдохнувшей и готовой к новым испытаниям.

— Спасибо, — сказала она, когда они заканчивали трапезу.

— За что?

— За заботу. За то, что устроил мне эту ванну, нашёл удобный дом, позаботился об одежде. Иногда забываешь, насколько важны простые человеческие удобства.

— Ты заслуживаешь лучшего, — просто ответил Гиперион. — И я всегда буду заботиться о том, чтобы тебе было комфортно.

В его красных глазах мелькнула такая нежность, что сердце Ольфарии сжалось. Этот могущественный, древний воин проявлял о ней такую трогательную заботу...

— Ладно, — сказала она, вставая из-за стола. — Пора спать. Завтра большой день.

— Спокойной ночи, — пожелал Гиперион. — И спи крепко. Здесь тихо и безопасно.

Ольфария поднялась в свою спальню и устроилась в мягкой постели. За окном шумел город, но толстые стены особняка надёжно защищали от посторонних звуков. Впервые за долгое время она могла спать спокойно, зная, что рядом есть кто-то, кто всегда о ней позаботится.

А внизу Гиперион продолжал изучать документы, готовясь к завтрашней встрече с графом Вальденком. Встрече, которая должна была изменить судьбу всех рабов в этом королевстве.

Ольфария проснулась от невероятного аромата, поднимающегося с нижнего этажа. Запах был сложным, многослойным — что-то жареное, с травами и специями, одновременно сытное и изысканное. Желудок предательски заурчал, напоминая, что вчерашний ужин был довольно скромным.

Накинув лёгкий халат, она спустилась на кухню и замерла на пороге. Гиперион стоял у плиты, и это зрелище поражало не меньше, чем его боевые подвиги. Могучий маг, способный голыми руками убить дракона, сосредоточенно колдовал над сковородами и кастрюлями.

— Доброе утро, — сказал он, не поворачиваясь. — Как спалось?

— Прекрасно, — ответила Ольфария, вдыхая чудесные ароматы. — А что ты готовишь? Пахнет невероятно.

— Завтрак с моей родины, — объяснил Гиперион, переворачивая что-то на сковороде. — Из Мазовии, если точнее. Решил побаловать нас традиционными блюдами.

Ольфария подошла ближе и увидела целый кулинарный спектакль. На одной сковороде жарились толстые ломтики чего-то похожего на хлеб, но более плотного и ароматного. На другой — румяные кружочки колбасы с манящим запахом копчения. В кастрюле что-то тихо булькало, издавая аппетитные звуки.

— Это что за хлеб? — спросила она, указывая на золотистые ломтики.

— Не хлеб, а рацуховый хлеб, — поправил химера. — В Мазовии его делали из ржаной муки с добавлением семян тмина и кориандра. Очень сытный и полезный.

Он переложил готовые ломти на большое блюдо, и они заблестели от растопленного сливочного масла. Рядом уложил кружочки колбасы — тёмно-красной, с белыми прожилками сала.

— А это?

— Краковская колбаса, — объяснил Гиперион с ноткой гордости в голосе. — Рецепт я помню с детства. Свинина, говядина, много чеснока и особые специи. Коптится на дубовых щепках.

— Но откуда ты взял все ингредиенты?

— В подвале Фелиция оказались неплохие запасы, — усмехнулся химера. — А недостающее пришлось импровизировать. Местные травы очень похожи на мазовецкие.

Из кастрюли он достал крупные белые кружки, щедро политые сметаной и посыпанные зеленью.

— А это что такое?

— Кулебяк, — с теплотой в голосе сказал Гиперион. — Хотя здесь правильнее сказать — творожники. Творог, яйца, мука и немного сахара. Мать готовила их каждое воскресенье.

В его красных глазах мелькнуло что-то далёкое и печальное — воспоминание о времени, когда он был ещё человеком, жил в обычной семье, радовался простым вещам.

— У тебя была семья? — осторожно спросила Ольфария.

— Давно, — коротко ответил он. — Очень давно.

Чтобы сменить тему, химера открыл небольшой горшочек, из которого поднимался густой аромат мёда с травами.

— А это десерт, — объяснил он. — Медовые пряники по рецепту из Торуня. Правда, пришлось адаптировать под местные ингредиенты.

Стол в столовой был накрыт как для королевского завтрака. Белая скатерть, фарфоровая посуда, серебряные приборы — всё это досталось от прежнего хозяина дома. Но главное — еда, источающая аромат детства и домашнего уюта.

— Садись, — пригласил Гиперион, отодвигая для неё стул. — Пробуй, пока горячее.

Ольфария взяла кусочек рацухового хлеба и откусила. Вкус был невероятным — кислинка ржи, пряность тмина, лёгкая сладость кориандра. Всё это объединялось в гармоничную симфонию, которая напоминала о домашнем очаге, семейном тепле, простых радостях жизни.

— Боже мой, — прошептала она. — Это восхитительно.

— Попробуй с колбасой, — предложил Гиперион, накладывая ей на тарелку несколько кружочков. — И со сметаной.

Сочетание было идеальным. Острота чеснока в колбасе, нежность сметаны, пряность хлеба — всё складывалось в удивительную гармонию вкусов.

— Откуда такие познания? — спросила она между укусами. — Это же настоящее мастерство.

— Три века жизни научили многому, — ответил химера, намазывая творожник сметаной. — В том числе кулинарии. А ещё... это один из способов сохранить память о прошлом.

— О твоей человеческой жизни?

— Да. Когда готовишь блюда детства, на короткое время возвращаешься туда. Вспоминаешь запах материнской кухни, вкус отцовского хлеба, семейные обеды по праздникам.

В его голосе звучала лёгкая меланхолия, но не грустная, а светлая. Добрые воспоминания о времени, которое никогда не вернётся.

Творожники оказались не менее великолепными — нежные, воздушные, с лёгкой кислинкой творога и сладостью сметаны. А медовые пряники стали идеальным завершением трапезы — ароматные, пряные, тающие во рту.

— Как ты думаешь, — спросила Ольфария, допивая ароматный травяной чай, — граф Вальденк когда-нибудь завтракал так вкусно?

— Сомневаюсь, — усмехнулся Гиперион. — Богатство не всегда означает хороший вкус. Тем более у человека, который развлекается чужими страданиями.

— А после нашей встречи с ним он вообще будет завтракать?

— Это зависит от того, насколько разумным он окажется, — философски ответил химера. — Глупость — смертельно опасная болезнь для тех, кто торгует жизнями других.

Они доели в спокойном молчании, наслаждаясь вкусом и ароматом мазовецкой кухни. За окном просыпался город, полный рабов и надсмотрщиков, но здесь, в уютной столовой, царили мир и домашний уют.

— Спасибо, — сказала Ольфария, когда они закончили. — Это был лучший завтрак в моей жизни.

— Всегда пожалуйста, — ответил Гиперион. — Хорошая еда — основа хорошего настроения. А нам сегодня понадобится и то, и другое.

— Готов встретиться с графом?

— Более чем готов, — в красных глазах химеры мелькнул холодный огонёк. — Фелиций Крысолов идёт наносить деловой визит своему старому партнёру. Посмотрим, обрадуется ли граф Вальденк этой встрече.

И что-то подсказывало Ольфарии, что граф точно не обрадуется. Особенно когда поймёт, с кем имеет дело.

Но это будет потом. А пока они наслаждались послевкусием мазовецкого завтрака и готовились изменить судьбу целого королевства.

Глава 11

После завтрака Ольфария поднялась в свою спальню, чтобы подготовиться к визиту в замок графа Вальденка. Предстояла официальная встреча с влиятельным аристократом, и внешний вид имел огромное значение. Нужно было произвести правильное впечатление — элегантной спутницы успешного торговца, достойной находиться в высшем обществе.

Она распахнула массивный дубовый шкаф, доставшийся от прежней хозяйки дома. Жена Фелиция явно обладала изысканным вкусом и немалыми средствами — гардероб поражал разнообразием и качеством нарядов. Шёлковые платья, бархатные мантии, изящные туники, обувь из тончайшей кожи, украшения из драгоценных металлов и камней.

— Что же выбрать? — пробормотала Ольфария, перебирая платья.

Слишком яркое могло показаться вызывающим. Слишком скромное — неуместным для столь высокого приёма. Нужно было найти золотую середину между элегантностью и сдержанностью.

Её взгляд остановился на платье из тёмно-синего шёлка с серебряной вышивкой. Фасон был классическим — облегающий лиф, подчёркивающий фигуру, но не слишком открытый, струящаяся юбка в пол, длинные рукава с кружевными манжетами. Вышивка изображала тонкий растительный орнамент — виноградные лозы, перевитые серебряными нитями.

— Идеально, — решила она, снимая платье с вешалки.

Ткань была удивительно лёгкой и приятной на ощупь — настоящий шёлк высшего качества. При движении материал мягко струился, создавая элегантные складки.

Ольфария сняла домашний халат и начала надевать платье. Сначала тонкая льняная рубашка — в этом мире не было привычного нижнего белья, но льняная ткань была достаточно тонкой и мягкой. Затем корсет из эластичной кожи, подчёркивающий талию и поддерживающий грудь.

Платье село идеально, словно было сшито специально для неё. Лиф плотно облегал фигуру, подчёркивая изящные изгибы, а юбка красиво ниспадала, скрывая ноги, но намекая на стройный силуэт.

— Неплохо, — оценила она, глядя на себя в большое зеркало.

Но наряд был ещё не готов. Нужны были аксессуары, которые завершили бы образ.

Ольфария подошла к туалетному столику, уставленному флаконами духов, шкатулками с украшениями и коробочками с косметикой. Всё это тоже досталось от прежней хозяйки — женщины явно со вкусом и достатком.

Сначала обувь. В шкафу обнаружилось несколько пар туфель, подходящих к выбранному платью. Ольфария остановилась на изящных лодочках из тёмно-синей кожи с серебряными пряжками. Небольшой каблук — достаточно элегантный, но не мешающий при ходьбе.

Туфли оказались точно впору, словно были сделаны на заказ.

Теперь украшения. Ольфария открыла несколько шкатулок, разглядывая их содержимое. Здесь было настоящее сокровище — кольца с драгоценными камнями, серьги из белого золота, ожерелья с жемчугом, браслеты тонкой работы.

Она выбрала комплект из белого золота с сапфирами — ожерелье, серьги и браслет. Камни были некрупными, но идеально огранёнными, они переливались глубоким синим цветом, прекрасно гармонируя с платьем.

Ожерелье легло на шею прохладной тяжестью, серьги мягко коснулись щёк, браслет изящно обхватил запястье. Всё вместе создавало образ утончённой аристократки.

Осталась причёска. Ольфария распустила волосы и начала укладывать их перед зеркалом. Золотистые пряди послушно ложились в элегантную причёску — волосы собраны сзади в изящный узел, но несколько локонов оставлены свободными, обрамляя лицо.

Для закрепления причёски она использовала несколько шпилек с жемчужными головками — они почти не были заметны, но добавляли образу изысканности.

— А теперь самое важное, — пробормотала она, подходя к коллекции духов.

На туалетном столике стояло около дюжины флаконов различных форм и размеров. Ольфария открывала их один за другим, принюхиваясь к ароматам. Розы, жасмин, сандал, амбра, мускус — каждый запах рассказывал свою историю.

Она остановилась на изящном хрустальном флаконе с резными гранями. Аромат был сложным, многослойным — верхние ноты цитрусов и свежих трав, сердце из белых цветов, базовые ноты сандала и лёгкого мускуса. Запах был одновременно свежим и чувственным, элегантным и загадочным.

— Совершенно, — решила она, нанося несколько капель на запястья и за уши.

Образ был почти готов. Ольфария ещё раз критически осмотрела себя в зеркале. Элегантное платье, изысканные украшения, безупречная причёска, тонкий аромат духов — всё складывалось в гармоничный образ аристократки.

Но чего-то не хватало. Какой-то завершающей детали.

Она открыла последнюю шкатулку и нашла то, что искала — тонкую золотую цепочку с небольшим кулоном в виде звезды. Простое, но изящное украшение, которое не перегружало образ, но добавляло ему особый шарм.

— Теперь всё готово, — удовлетворённо сказала она.

В этот момент в дверь постучали.

— Ольфария, можно войти? — раздался голос Гипериона.

— Конечно, заходи.

Дверь открылась, и химера переступил порог. Он был одет в элегантный тёмный костюм — явно тоже из гардероба Фелиция Крысолова. Чёрный камзол с серебряными пуговицами, белоснежная рубашка, тёмные брюки и начищенные до блеска сапоги. Выглядел он как настоящий аристократ — благородный, уверенный в себе, слегка опасный.

Но когда он увидел Ольфарию, то замер на месте. Красные глаза расширились от изумления, а на обычно невозмутимом лице отразилось нечто похожее на благоговение.

— Ты... — начал он и осёкся.

— Что? — встревоженно спросила она. — Что-то не так?

— Ты прекрасна, — тихо сказал Гиперион. — Невероятно прекрасна.

Ольфария почувствовала, как краснеют щёки. В голосе химеры звучало такое искреннее восхищение, что дыхание перехватило.

— Не преувеличивай, — смутилась она.

— Я не преувеличиваю, — серьёзно ответил он, медленно обходя её кругом. — Это платье... эти украшения... эта причёска... всё вместе создаёт образ настоящей королевы.

Он остановился перед ней, и в красных глазах плескались такие чувства, что у Ольфарии закружилась голова.

— Граф Вальденк будет поражён, — продолжал Гиперион. — Такую красоту невозможно забыть.

— А разве это хорошо? — спросила она. — Не привлечём ли мы лишнего внимания?

— Наоборот, — улыбнулся химера. — Красивая женщина рядом с богатым торговцем — обычное дело для аристократии. Никто не заподозрит ничего странного.

Он подошёл ближе, и Ольфария почувствовала исходящее от него тепло, уловила едва заметный запах его кожи — мужественный, с нотками металла и чего-то дикого.

— Позволь, — сказал Гиперион, протягивая руку к её причёске.

Он осторожно поправил один из локонов, который слегка выбился из общей композиции. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но от него по коже побежали мурашки.

— Совершенно, — прошептал он, не убирая руку.

Они стояли очень близко друг к другу. Ольфария видела каждую черточку его лица — точёные скулы, благородный изгиб бровей, чувственную форму губ. А он смотрел на неё с таким выражением, что сердце начало биться чаще.

— Гиперион, — позвала она тихо.

— Да?

— Мы должны идти. Не хочется опаздывать к графу.

— Конечно, — он отступил на шаг, но взгляд не отвёл. — Просто... я никогда не видел ничего прекраснее.

Ольфария отвернулась, чтобы скрыть румянец. Слова химеры действовали на неё как вино — кружили голову, заставляли сердце трепетать.

— Последние штрихи, — сказала она, подходя к туалетному столику.

Лёгкий слой пудры, чтобы скрыть следы смущения. Немного румян на щёки. Тонкая подводка для глаз, подчёркивающая их зелёный цвет. И наконец — капля розового масла на губы, придающая им естественный блеск.

— Готово, — объявила она, поворачиваясь к Гипериону.

— Готово, — эхом повторил он, но в голосе звучало что-то большее, чем простое согласие.

Они спустились в прихожую, где их ждала лёгкая мантия — тоже тёмно-синего цвета, отделанная серебряным мехом. Гиперион помог ей накинуть мантию, и его руки на мгновение задержались на её плечах.

— Какими мы сегодня будем? — спросила Ольфария, надевая тонкие кожаные перчатки.

— Фелиций Крысолов, успешный торговец редкими товарами, и его спутница леди... — он задумался. — Как тебя представить?

— Элизабет, — решила она. — Леди Элизабет из дальних земель.

— Прекрасно. Леди Элизабет, которая сопровождает меня в деловых поездках.

Они вышли на улицу, где их ждала упряжка гепардов. Животные были вычищены до блеска, их шерсть переливалась на солнце, а упряжь отполирована до зеркального блеска.

— Впечатляющий экипаж, — заметила Ольфария.

— Для впечатляющей дамы, — ответил Гиперион, подавая ей руку, чтобы помочь сесть в повозку.

Когда она устроилась на мягких подушках, он ещё раз окинул её восхищённым взглядом.

— Что? — спросила она.

— Ничего, — улыбнулся химера. — Просто думаю, что граф Вальденк сегодня встретится не только с торговцем Крысоловым. Он встретится с самой прекрасной женщиной в королевстве.

— Льстец, — засмеялась Ольфария, но в глубине души его слова грели лучше любого камина.

Упряжка тронулась в путь к замку графа, неся элегантную даму и её галантного спутника навстречу опасной встрече. Но что бы ни ждало их впереди, Ольфария чувствовала себя готовой ко всему. В конце концов, рядом был Гиперион, который смотрел на неё как на богиню.

А это дороже любых драгоценностей.

Дорога к замку Кровавого Волка извивалась по холмам, петляя между ухоженными садами и виноградниками. По обеим сторонам тракта тянулись изящные аллеи с подстриженными деревьями, мраморными статуями и фонтанами. Граф Вальденк явно не жалел средств на благоустройство своих владений.

Упряжка гепардов двигалась размеренной рысью, выдерживая идеальный строй. Шесть великолепных кошек в расшитой серебром сбруе выглядели как мифические существа из древних легенд. Их пятнистые шкуры переливались на солнце, мощные мышцы играли под кожей, а жёлтые глаза внимательно следили за дорогой.

— Нас уже заметили, — сказал Гиперион, кивнув в сторону придорожных кустов.

Действительно, между деревьями мелькали фигуры — дозорные графа, которые наблюдали за приближающимся экипажем. Необычная упряжка явно привлекла их внимание, и кто-то уже поскакал к замку докладывать о прибытии гостей.

— Хорошо, — ответила Ольфария, поправляя складки мантии. — Пусть граф знает, что к нему едут не простые посетители.

Повозка катилась по мощёным камням, металлические колёса мерно постукивали, а упряжь мелодично позвякивала. Экипаж был настоящим произведением искусства — лакированное дерево, позолоченные детали, бархатная обивка внутри. Даже королевские кареты не всегда могли похвастаться такой роскошью.

Впереди показались внешние укрепления замка — высокая каменная стена с башнями, массивные ворота, над которыми развевался чёрно-красный штандарт с гербом Вальденков. Стража у ворот уже строилась в парадном порядке — видимо, получила приказ встретить необычных гостей со всеми почестями.

— Капитан стражи бежит нас встречать, — заметила Ольфария, наблюдая, как от ворот отделилась группа всадников в парадных доспехах.

— Фелиций Крысолов — важная персона в этих краях, — объяснил Гиперион. — Граф не может позволить себе принять его без должных церемоний.

Всадники приблизились и выстроились почётным караулом по обеим сторонам дороги. Их доспехи сверкали на солнце, копья с развевающимися вымпелами были подняты в салюте, а кони нервно переступали под седоками — запах гепардов пугал лошадей.

Капитан стражи — рослый мужчина с седой бородой и шрамом на щеке — подъехал к повозке и отдал честь.

— Мессир Крысолов! — громко объявил он. — Граф Вальденк с нетерпением ожидает вашего прибытия! Разрешите сопроводить вас в замок!

— Буду рад, капитан, — ответил Гиперион, слегка кивнув в знак благодарности.

— А ваши... звери? — с опаской в голосе спросил капитан, косясь на гепардов.

— Мои гепарды привыкли к людям, — заверил химера. — Они не нападут без команды. Но лучше держать лошадей подальше — кошки могут их напугать.

— Конечно, мессир. Мы проводим вас по центральной аллее.

Кавалькада тронулась в путь. Впереди ехали герольды с трубами, за ними — почётный караул, следом — повозка с Гиперионом и Ольфарией, а замыкали процессию ещё несколько всадников. Зрелище было поистине впечатляющим.

Когда они проехали под сводом ворот, герольды протрубили торжественный марш. Звуки труб эхом отразились от каменных стен, возвещая о прибытии знатных гостей.

Внутренний двор замка поражал размерами и великолепием. Мраморные колонны, резные балконы, статуи героев и богов, изящные фонтаны с кристально чистой водой. Но везде виднелись и напоминания о том, на чём держалось богатство графа — рабы в кандалах подметали дорожки, полировали статуи, ухаживали за садами.

— Пышно живёт граф, — тихо заметила Ольфария.

— На крови и страданиях, — так же тихо ответил Гиперион. — Но сегодня его роскошь сыграет с ним злую шутку.

Повозка остановилась у парадной лестницы, ведущей к главному входу в замок. Широкие мраморные ступени были устланы красным ковром, по бокам выстроились слуги в ливреях, а на верхней площадке появились фигуры в богатых одеждах — придворные графа, вышедшие встретить гостей.

Гиперион элегантно спрыгнул с козел и подошёл к дверце повозки. Он открыл её и галантно протянул руку Ольфарии.

— Леди Элизабет, позвольте помочь вам, — сказал он громко, чтобы слышали все присутствующие.

Ольфария изящно приняла его руку и вышла из экипажа. Её появление произвело настоящий фурор — придворные зашептались, слуги вытянулись, пытаясь получше рассмотреть прекрасную незнакомку. Тёмно-синее платье с серебряной вышивкой мерцало в лучах солнца, драгоценности переливались всеми цветами радуги, а сама она двигалась с грацией, достойной королевы.

— Великолепно, — прошептал кто-то из придворных.

— Кто эта дама? — шепнул другой.

— Откуда такая красота?

Но больше всего внимания привлекали гепарды. Огромные кошки спокойно стояли в упряжи, изредка переступая лапами и принюхиваясь к новым запахам. Их размеры и мощь внушали трепет даже опытным воинам.

— Невероятные звери, — восхищённо сказал один из придворных.

— Где мессир Крысолов их раздобыл?

— Наверняка стоят целое состояние!

С верхней площадки лестницы спускалась важная фигура — сам граф Вальденк. Мужчина лет пятидесяти, высокий и грузный, с тщательно подстриженной бородой и холодными серыми глазами. Одет он был в дорогой бархатный камзол с золотым шитьём, на шее висела массивная золотая цепь с гербовым медальоном.

— Мой дорогой Фелиций! — воскликнул граф, широко раскинув руки. — Какая радость видеть вас снова!

— Ваша светлость, — ответил Гиперион, элегантно поклонившись. — Благодарю за тёплый приём.

Граф приблизился и обнял его — дружески, но с нотками покровительства. Затем его взгляд переместился на Ольфарию, и глаза заблестели от интереса.

— А это, надо полагать, та самая леди Элизабет, о которой вы упоминали в письме? — спросил он с лёгким поклоном.

— Именно так, ваша светлость, — ответил Гиперион. — Леди Элизабет из Альтении, моя спутница в торговых делах.

— Прелестно, — сказал граф, галантно целуя руку Ольфарии. — Добро пожаловать в мой скромный дом, милая леди.

— Благодарю за гостеприимство, ваша светлость, — ответила она мелодичным голосом. — Ваш замок превосходит все ожидания.

— Вы слишком добры, — улыбнулся граф. — Но скажите, Фелиций, эти удивительные создания... — он указал на гепардов. — Где вы их нашли?

— В дальних землях, ваша светлость, — туманно ответил Гиперион. — Торговые тайны, вы понимаете.

— Конечно, конечно, — рассмеялся граф. — Но неужели они так послушны? Выглядят довольно свирепо.

— Они прекрасно обучены, — заверил химера. — Могу продемонстрировать, если интересно.

— Обязательно! Но позже. Сейчас прошу вас в замок — я приказал приготовить небольшой приём в вашу честь.

Граф поднялся по лестнице, ведя гостей к парадному входу. Придворные расступались, с любопытством разглядывая необычную пару. Особенно пристальные взгляды доставались Ольфарии — такой красоты в замке давно не видели.

В главном зале их встретила новая демонстрация роскоши. Высокие сводчатые потолки, витражные окна, гобелены на стенах, мраморные колонны. И повсюду — слуги-рабы, тихо снующие между гостями с подносами вина и закусок.

— Впечатляет, — заметила Ольфария, оглядывая зал.

— Результат многолетних трудов, — с гордостью сказал граф. — И, конечно, удачных торговых операций. Кстати, Фелиций, надеюсь, вы привезли что-то интересное?

— Разумеется, ваша светлость, — ответил Гиперион. — У меня есть предложения, которые вас заинтересуют.

— Прекрасно! Но деловые разговоры подождут. Сначала отдохните с дороги, отведайте наших угощений. А вечером устроим частную беседу.

Граф хлопнул в ладоши, и тут же появились слуги.

— Проводите наших дорогих гостей в лучшие апартаменты, — приказал он. — И позаботьтесь о тех замечательных животных — найдите им подходящее место и корм.

— Слушаемся, ваша светлость, — ответил старший слуга.

Когда их провожали в покои, Ольфария тихо сказала Гипериону:

— Он определённо заинтересовался.

— И не только торговыми предложениями, — ответил химера, заметив, как граф провожает её взглядом. — Будь осторожна. Этот человек привык брать то, что ему нравится.

— А ты будь готов к тому, что наша встреча может закончиться не так, как он планирует.

— Всегда готов, — улыбнулся Гиперион. — И пусть только попробует...

Их триумфальное прибытие в замок произвело именно тот эффект, на который рассчитывал химера. Теперь граф Вальденк видел в них не подозрительных чужеземцев, а влиятельных и богатых партнёров.

Но вечером ему предстояло узнать, с кем он на самом деле имеет дело.

Глава 12

Приём в главном зале замка разворачивался с размеренным великолепием, характерным для высшего света. Граф Вальденк явно не жалел средств на демонстрацию своего могущества и богатства. Длинные столы ломились от изысканных яств, слуги-рабы в богатых ливреях разносили редкие вина, а придворные музыканты играли мелодичные мелодии на лютнях и арфах.

Ольфария и Гиперион стояли рядом с графом в центре зала, и к ним один за другим подходили представители местной знати. Каждого нужно было встретить с должным почтением, выслушать комплименты, обменяться любезностями — сложная игра светских манер, где одно неловкое слово могло испортить всё впечатление.

— Позвольте представить барона Эдмунда фон Штернберга, — торжественно объявил граф, подводя к ним грузного мужчину в дорогом кафтане. — Один из крупнейших землевладельцев графства.

Барон был типичным представителем местной аристократии — самодовольный, жирный, с маленькими глазками и постоянной улыбкой дельца. На пальцах у него блестели кольца с драгоценными камнями, а одежда была пошита из тканей, которые стоили целое состояние.

— Мессир Крысолов! — воскликнул он, протягивая руку. — Наслышан о ваших торговых успехах! И, конечно, не мог не заметить ваших великолепных животных.

— Благодарю за добрые слова, барон, — учтиво ответил Гиперион. — А это леди Элизабет, моя спутница.

— Очарован, милая леди, — барон галантно поцеловал руку Ольфарии. — Редко встретишь такую красоту в наших северных краях.

— Вы слишком добры, — мягко ответила она, изображая лёгкое смущение.

— Барон Штернберг владеет крупнейшими рудниками в графстве, — пояснил граф. — И, кстати, нуждается в рабочей силе. Возможно, у вас найдутся подходящие предложения, Фелиций?

— Всегда рад обсудить взаимовыгодное сотрудничество, — дипломатично ответил Гиперион.

В глазах барона вспыхнул жадный огонёк:

— Прекрасно! Мне особенно нужны дварфы — они лучше всех работают под землёй. Готов платить хорошую цену за качественный товар.

Ольфария почувствовала, как мышцы напрягаются от отвращения. Этот человек говорил о дварфах как о породистом скоте, оценивая их исключительно с точки зрения полезности в шахтах.

— Посмотрим, что удастся найти, — неопределённо ответил Гиперион.

К ним подошла новая фигура — элегантная дама средних лет в роскошном платье из зелёного бархата. Её лицо было тщательно накрашено, волосы уложены в сложную причёску, а шея увешана жемчугом.

— Баронесса Изабелла де Монклер, — представил граф. — Супруга нашего уважаемого барона Монклера и большая ценительница прекрасного.

— О, мессир Крысолов! — воскликнула баронесса, обмахиваясь веером. — Я просто в восторге от вашего экипажа! Такие изящные создания! Скажите, а можно ли приручить одного из них для верховой езды?

— Боюсь, это слишком опасно, миледи, — ответил Гиперион. — Гепарды — хищники, они могут быть непредсказуемыми.

— Какая жалость, — расстроенно вздохнула баронесса. — А я так мечтала произвести впечатление на соседок.

Рядом с ней стоял её муж — барон Монклер, худощавый мужчина с острыми чертами лица и холодными глазами. В отличие от жены, он не скрывал своего истинного интереса.

— Мессир Крысолов, — сказал он, понижая голос, — у меня есть плантации, где работают преимущественно эльфы. Но товар быстро изнашивается — через год-два приходится менять. Не могли бы вы наладить регулярные поставки?

— Эльфы — деликатный товар, — осторожно ответил Гиперион. — Требует особого обращения.

— Конечно, конечно. Но при правильной мотивации они очень продуктивны. Кнут творит чудеса.

Ольфария сжала кулаки, скрывая их в складках платья. Слушать эти разговоры было физически больно, но нужно было держать маску.

Следующим к ним подошёл молодой человек в военной форме — капитан Родерик фон Вайсс, командир местного гарнизона. Высокий, спортивный, с благородным лицом — на первый взгляд типичный рыцарь. Но в его глазах читалась та же жестокость, что и у остальных.

— Мессир Крысолов, — сказал он, отдавая честь. — Слышал о ваших деловых талантах. Скажите, а не интересуют ли вас военнопленные? У нас недавно была удачная кампания против орочьих племён.

— Военнопленные — особая категория, — ответил Гиперион. — Они требуют специальной подготовки.

— О, мы умеем их готовить, — зловеще усмехнулся капитан. — Месяц в подвалах замка, и самые упрямые становятся покорными как овечки.

— Интересный подход, — нейтрально заметил химера.

К группе присоединился ещё один персонаж — маг Амбросиус, придворный волшебник графа. Пожилой человек в тёмной мантии, с длинной седой бородой и умными, но холодными глазами. В руках у него был посох с кристаллом на вершине.

— Фелиций, мой дорогой! — приветствовал он. — Граф рассказывал о ваших удивительных животных. Не могли бы вы поделиться секретом их дрессировки?

— Торговые тайны, мастер Амбросиус, — улыбнулся Гиперион. — Но могу сказать, что тут больше алхимии, чем магии.

— Понимаю, понимаю, — кивнул маг. — Кстати, а не интересует ли вас сотрудничество? Я занимаюсь... особыми экспериментами. Изучаю пределы выносливости различных рас.

— Какого рода эксперименты? — поинтересовалась Ольфария, не выдержав.

— О, самые разные! — оживился Амбросиус. — Воздействие холода и жара, болевые пороги, реакция на различные яды. Очень познавательно! Правда, материал быстро расходуется, но это издержки науки.

Ольфария почувствовала тошноту. Этот человек спокойно рассказывал о пытках живых существ как о научных исследованиях.

— Увлекательная работа, — сдержанно отозвался Гиперион.

Беседу прервал звон колокольчика — граф призывал к порядку.

— Дорогие друзья! — громко объявил он. — Позвольте представить ещё одного нашего гостя — герцога Максимилиана фон Равенскрофта, прибывшего из столицы!

В зал вошёл представительный мужчина лет шестидесяти, в богатых одеждах с королевскими регалиями. Его сопровождала небольшая свита — секретари, телохранители, придворные.

— Ваша светлость! — воскликнул граф, поспешно направляясь к новому гостю. — Какая честь!

— Граф Вальденк, — сдержанно кивнул герцог. — Благодарю за гостеприимство.

Вся знать мгновенно переключила внимание на высокого гостя. Герцог был представителем королевского двора, и общение с ним открывало новые возможности для карьеры и обогащения.

— Позвольте представить мессира Фелиция Крысолова, — сказал граф, подводя Гипериона к герцогу. — Одного из наших самых успешных торговцев.

— О да, — кивнул герцог, оценивающе разглядывая химеру. — О вас ходят интересные слухи при дворе. Говорят, вы умеете добывать самые экзотические товары.

— Стараюсь соответствовать репутации, ваша светлость, — скромно ответил Гиперион.

— Прекрасно. А эта очаровательная дама?

— Леди Элизабет, моя спутница.

Герцог галантно поцеловал руку Ольфарии, но в его взгляде читалось что-то неприятное — оценивающий интерес хищника, увидевшего добычу.

— Изысканно, — прокомментировал он. — В столице такую красоту оценили бы по достоинству.

— Вы слишком добры, ваша светлость, — ответила Ольфария, стараясь не показать отвращения.

— Кстати, Фелиций, — продолжил герцог, — у меня есть особый заказ от его величества. Нужны рабы для гладиаторских школ — сильные, красивые, с боевыми навыками. Готов платить королевские цены.

— Интересное предложение, — ответил Гиперион. — Но такой товар найти непросто.

— Понимаю. Но вы ведь специалист по редким приобретениям?

Вокруг них собирался всё больше придворных, жадно слушающих разговор о торговле людьми. Каждый хотел поучаствовать в прибыльном деле, предложить свои услуги, заключить выгодный контракт.

— Мессир Крысолов, — обратился к ним толстый купец в дорогих одеждах, — меня зовут Сигизмунд Вормс, я поставляю провизию для рабских бараков. Может быть, наладим сотрудничество?

— А я занимаюсь транспортировкой, — добавил другой. — Корабли, повозки, охрана — всё что нужно для доставки живого товара.

— А у меня лучшие кандалы во всём королевстве! — похвастался кузнец. — Никто ещё не сбежал!

Ольфария слушала эти разговоры с нарастающим ужасом. Целая индустрия, построенная на страданиях разумных существ. Десятки людей, для которых торговля рабами была обычным бизнесом.

— Как видите, — тихо сказал граф Гипериону, — у нас очень развитый рынок. Любые ваши товары найдут покупателей.

— Впечатляет, — ответил химера. — Действительно впечатляет.

Но в его красных глазах мелькнул холодный огонёк. Все эти люди только что подписали себе приговор, даже не подозревая об этом.

Приём набирал обороты, гости становились всё более раскованными под влиянием вина, а разговоры — всё более откровенными. И с каждой минутой Гиперион и Ольфария получали всё больше информации о том, как устроена работорговля в этом королевстве.

Информации, которая очень скоро им пригодится.

Ольфария чувствовала, как напряжение нарастает с каждой минутой. Слушать эти бесконечные разговоры о торговле живыми существами, видеть довольные лица работорговцев, притворяться заинтересованной в их отвратительном бизнесе — всё это требовало нечеловеческого самообладания.

Когда очередной гость — торговец кандалами — начал подробно рассказывать о том, как его изделия «ломают дух самых упрямых эльфов», руки её начали мелко дрожать. Она сжала их в кулаки, пытаясь взять себя в руки, но дрожь не проходила.

Гиперион заметил её состояние мгновенно. Химера обладал обострёнными чувствами и видел, как бледнеют её щёки, как напрягаются мышцы, как она едва сдерживается, чтобы не сорваться.

— Простите, господа, — вежливо прервал он разговор, — но я слышу музыку. Леди Элизабет, не окажете ли мне честь?

Он протянул ей руку, и в красных глазах читалась мягкая настойчивость. Приглашение на танец было не просто галантностью — это был способ увести её от тягостного общества и дать передышку.

— С удовольствием, — ответила Ольфария, принимая его руку.

Гости расступились, провожая их восхищёнными взглядами. Красивая пара направилась к центру зала, где уже кружились несколько других танцующих пар под мелодичные звуки лютни и арфы.

— Дышите глубже, — тихо сказал Гиперион, когда они остановились в центре танцевального круга. — Всё хорошо. Вы прекрасно справляетесь.

Музыканты заиграли новую мелодию — медленный, изящный вальс. Гиперион положил руку ей на талию, другой взял её ладонь, и они начали двигаться в такт музыке.

Химера танцевал превосходно — с той естественной грацией, которая приходит только после долгих лет практики. Каждое движение было точным, каждый поворот — плавным, каждый шаг — идеально выверенным. Он вёл её так уверенно и нежно, что Ольфария почувствовала, как напряжение начинает отступать.

— Лучше? — спросил он, когда они выполнили первую фигуру танца.

— Да, — выдохнула она. — Спасибо.

— Я видел, как вы боролись с собой, — тихо сказал Гиперион, поворачивая её в плавном пируэте. — Но вы невероятно сильная. Любая другая женщина уже давно бы сорвалась.

— Иногда мне кажется, что я не выдержу, — призналась она, позволяя ему вести себя в танце. — Слушать, как они говорят о людях как о скоте... это выше моих сил.

— Выдержите, — уверенно сказал он, притягивая её чуть ближе. — Вы — самая сильная женщина, которую я знаю. И самая прекрасная.

Они кружились под восхищённые взгляды гостей. Граф Вальденк наблюдал за ними с явным удовольствием — такая красивая пара украшала его приём. Другие придворные шептались между собой, обсуждая изящество танца и красоту танцоров.

— Послушайте меня внимательно, — прошептал Гиперион, наклонившись к её уху так, что его слова не мог услышать никто другой. — Я знаю, как вам тяжело. Но потерпите ещё немного.

Его дыхание коснулось её шеи, и по коже побежали мурашки. Не от страха или волнения — от близости этого удивительного мужчины, который танцевал с ней как с самой дорогой драгоценностью.

— Эти мерзавцы получат по заслугам, — продолжал он, выполняя сложную фигуру, которая заставила её прижаться к нему ещё ближе. — Каждый из них ответит за свои преступления. Я обещаю вам это.

— Когда? — прошептала она в ответ.

— Сегодня ночью. Когда все разъедутся по домам, мы останемся с графом наедине. Тогда и начнётся настоящий разговор.

Музыка становилась более страстной, и танец ускорялся. Гиперион кружил её всё быстрее, и Ольфария чувствовала, как исчезают последние остатки тягостных мыслей. Сейчас существовали только они двое, музыка и танец.

— Доверьтесь мне, — шептал он, и в голосе звучала такая нежность, что сердце сжалось. — Я не позволю им причинить вам вред. Ни сегодня, ни когда-либо ещё.

— Я доверяю, — ответила она, глядя в его красные глаза. — Полностью доверяю.

Они двигались как единое целое, словно танцевали вместе всю жизнь. Гиперион то притягивал её к себе, то отпускал в изящном пируэте, то поднимал в лёгком пируэтте. Каждое прикосновение было наполнено заботой и нежностью.

— А пока что, — продолжал он, выполняя особенно сложную фигуру, — просто будьте собой. Прекрасной, умной, очаровательной леди Элизабет. Пусть они запомнят вас именно такой.

— Зачем?

— Потому что это будет последнее, что они увидят красивого в своей жизни.

В его словах звучала холодная решимость, но руки оставались нежными, движения — плавными. Он был одновременно смертоносным хищником и заботливым защитником.

Музыка начинала замедляться, приближаясь к финалу. Гиперион повёл её в последней, самой красивой фигуре танца — медленном кружении, во время которого она практически лежала у него на руках, а он склонялся над ней, словно рыцарь над прекрасной дамой.

— Помните, — прошептал он, глядя ей в глаза с расстояния в несколько сантиметров, — что бы ни происходило сегодня, я всегда буду рядом. Всегда буду защищать вас.

— А я всегда буду верить в вас, — ответила она так же тихо.

Музыка остановилась. Они замерли в финальной позе, глядя друг другу в глаза, и зал взорвался аплодисментами. Гости были в восторге от увиденного — такого изящного, страстного и красивого танца здесь давно не видели.

— Браво! — воскликнул граф Вальденк. — Великолепно! Просто великолепно!

— Какая пара! — восхищались придворные.

— Настоящее произведение искусства!

Гиперион помог Ольфарии выпрямиться и галантно поклонился публике. Она тоже присела в изящном реверансе, чувствуя, как румянец покрывает щёки — не от смущения, а от близости химеры, от его прикосновений, от тех слов, которые он шептал ей на ухо.

— Благодарю за танец, леди Элизабет, — сказал он громко, целуя её руку.

— Удовольствие было моим, мессир Фелиций, — ответила она, стараясь говорить ровным голосом.

Но внутри всё пело. Танец с Гиперионом был не просто красивым зрелищем — это было признанием в чувствах, которые они пока не решались назвать вслух. В каждом движении, в каждом прикосновении, в каждом взгляде читалась любовь.

К ним тут же подошли гости с комплиментами и восхищением. Все хотели похвалить изящество танца, красоту пары, мастерство исполнения. Но Ольфария теперь могла слушать их спокойно — слова Гипериона подействовали лучше любого лекарства.

Скоро всё закончится. Скоро эти мерзавцы получат по заслугам. А пока что она могла играть роль очаровательной леди, зная, что рядом с ней — человек, готовый ради неё на всё.

После танца Ольфария чувствовала себя значительно лучше. Слова Гипериона и его нежные прикосновения подействовали как целебный бальзам, вернув ей уверенность и самообладание. Но едва они отошли от танцевального круга, как к ним направился граф Вальденк с кубком вина в руке и хищным блеском в глазах.

— Мой дорогой Фелиций, — сказал он, но взгляд его был прикован к Ольфарии, — ваша спутница просто очаровательна. Такой грации я не видел даже при королевском дворе.

— Леди Элизабет действительно исключительна, — согласился Гиперион, но в голосе прозвучали едва заметные защитные нотки.

Граф приблизился к Ольфарии, и она почувствовала исходящий от него запах — дорогие духи не могли полностью скрыть что-то неприятное, животное. Запах хищника, привыкшего брать то, что ему нравится.

— Милая леди, — обратился он к ней, протягивая кубок, — не окажете ли честь разделить со мной этот редкий напиток? Вино из моих личных погребов, выдержанное двадцать лет.

Ольфария приняла кубок, стараясь не показать отвращения от того, как его пальцы задержались на её руке дольше необходимого.

— Благодарю, ваша светлость, — сказала она мягким голосом. — Вы очень любезны.

— Красота заслуживает лучшего, — ответил граф, не сводя с неё глаз. — И я всегда стараюсь окружить прекрасное соответствующей роскошью.

Он говорил так, словно она уже была его собственностью, которую он великодушно одаривал вниманием. В его тоне читалось полное убеждение, что любая женщина должна быть счастлива от его интереса.

— Скажите, леди Элизабет, — продолжал граф, делая шаг ближе, — как долго вы путешествуете с мессиром Крысоловом?

— Не так давно, ваша светлость, — осторожно ответила она. — Наше знакомство состоялось благодаря общим торговым интересам.

— Ах, торговля, — граф махнул рукой, словно это была мелочь. — Конечно, дела важны. Но такая красота не должна тратить время только на коммерцию.

Его взгляд медленно скользил по её фигуре — от лица к декольте, от рук к талии. Ольфария чувствовала себя как в музее, где её рассматривали как экспонат, оценивая каждую деталь.

— В моём замке много интересного, — продолжал граф, подходя ещё ближе. — Библиотека с редкими книгами, картинная галерея, прекрасные сады. Было бы жаль, если бы вы уехали, не осмотрев всех достопримечательностей.

— Вы очень гостеприимны, — ответила Ольфария, отступив на полшага. — Но боюсь, наш визит краткосрочен.

— О, но это можно изменить, — в голосе графа прозвучала уверенность человека, привыкшего получать желаемое. — У меня есть предложения, которые могут заинтересовать мессира Крысолова. Долгосрочные, выгодные контракты.

Он переступил границы приличий, подойдя настолько близко, что Ольфария чувствовала его дыхание. В его глазах плясали огоньки, которые говорили о том, что контракты — не единственное, что его интересовало.

— А возможно, — добавил он тише, так чтобы слышала только она, — прекрасная дама захочет остаться и без деловых причин. В моём замке она могла бы жить как королева.

Предложение было завуалированным, но смысл читался ясно. Граф намекал на то, что готов сделать её своей любовницей, окружив роскошью в обмен на близость.

Ольфария почувствовала, как желудок сжимается от отвращения. Этот человек, торговавший людьми, устраивавший гладиаторские бои ради развлечения, смевший предлагать ей стать его игрушкой.

Но она была хорошей актрисой. Вместо отвращения на лице появилась лёгкая растерянность, словно она была польщена, но смущена столь щедрым предложением.

— Ваша светлость, вы ставите меня в затруднительное положение, — сказала она, опустив глаза с притворной скромностью. — Я всего лишь спутница торговца, не достойная таких милостей.

— Не говорите глупостей! — воскликнул граф. — Ваша красота делает вас достойной корон и сокровищ. Любой мужчина сочтёт за честь окружить вас роскошью.

Он протянул руку, чтобы коснуться её щеки, но в этот момент рядом появился Гиперион.

— Простите за вмешательство, ваша светлость, — сказал он вежливо, но в голосе чувствовалась сталь, — но герцог Равенскрофт хотел бы обсудить с нами условия того самого заказа.

— А, да, конечно, — граф неохотно отступил. — Деловые вопросы требуют внимания.

Но прежде чем отойти, он галантно поцеловал руку Ольфарии, задержав губы на коже дольше, чем требовали правила этикета.

— До встречи, прекрасная леди, — прошептал он. — Надеюсь, наш разговор продолжится.

Когда граф отошёл к другим гостям, Ольфария почувствовала, как дрожат руки. Гиперион заметил это и осторожно коснулся её локтя.

— Всё в порядке? — тихо спросил он.

— Да, — ответила она, стараясь взять себя в руки. — Просто этот человек... он смотрит на меня как на товар.

— Потому что для него вы и есть товар, — мрачно сказал Гиперион. — Красивая игрушка, которую он хочет добавить к своей коллекции.

— А если он попытается... принудить?

— Тогда он узнает, что значит угрожать тому, кто дорог химере, — в красных глазах мелькнул опасный огонёк. — Но до этого не дойдёт. Через несколько часов граф Вальденк больше никого не будет принуждать.

Ольфария кивнула, чувствуя, как уверенность возвращается. Рядом с Гиперионом она была в безопасности. А скоро все эти мерзавцы получат по заслугам.

Она посмотрела в сторону графа, который теперь беседовал с герцогом, но время от времени бросал в её сторону жадные взгляды. В его глазах читалась уверенность, что красивая женщина рано или поздно станет его добычей.

Он очень скоро поймёт, как сильно ошибался.

Глава 13

К полуночи приём начал постепенно затихать. Вино закончилось, музыканты играли всё реже, а гости один за другим начинали откланиваться хозяину. Герцог Равенскрофт был среди первых — высокопоставленные особы не задерживались на провинциальных приёмах дольше необходимого.

— Благодарю за гостеприимство, граф, — сказал он, пожимая руку Вальденку. — И надеюсь на плодотворное сотрудничество с мессиром Крысоловом.

— Конечно, ваша светлость. Всегда рад видеть вас в моём доме.

Следом потянулись остальные. Барон Штернберг, отягощённый ужином и вином, еле держался на ногах, но всё ещё бормотал что-то о поставках дварфов для рудников. Баронесса Монклер томно обмахивалась веером, жалуясь на духоту. Капитан Вайсс отдавал честь направо и налево, а придворный маг Амбросиус таинственно кивал, обещая продолжить разговор об экспериментах.

Но граф Вальденк, провожая гостей, то и дело бросал взгляды на Ольфарию. В его глазах читалось нетерпение — он явно ждал момента, когда останется с ней наедине.

— Мессир Крысолов, — обратился он к Гипериону, когда зал почти опустел, — не спешите ли вы? Ночь ещё молода, а у меня есть прекрасное старое бренди. Могли бы обсудить детали наших будущих сделок.

— С удовольствием, ваша светлость, — ответил Гиперион. — Деловые разговоры лучше вести в спокойной обстановке.

— Превосходно! А леди Элизабет, надеюсь, составит нам компанию? — граф повернулся к Ольфарии с галантным поклоном. — Или, возможно, предпочтёт осмотреть мою библиотеку? У меня есть редкие манускрипты, которые не оставят равнодушной образованную даму.

— Как заманчиво, — ответила Ольфария с лёгкой улыбкой. — Но боюсь, ваша светлость, что такая простая особа, как я, не сумеет оценить по достоинству подобные сокровища.

— Напротив! — воскликнул граф. — Ваша красота говорит о тонком вкусе. Уверен, вы разбираетесь в прекрасном лучше многих учёных мужей.

— Вы слишком добры, — Ольфария изобразила скромное смущение. — Но разве мужчинам не лучше обсуждать дела без дамского присутствия? Мы ведь только отвлекаем своей болтовнёй.

Граф рассмеялся — звук получился самодовольным и неприятным.

— Какая прелесть! Скромность украшает красоту. Но поверьте, милая леди, ваше присутствие только украсит наш разговор.

Последние гости откланивались, и в зале остались только они трое да несколько слуг, убиравших со столов. Граф распорядился принести лучшее бренди в малую гостиную — более уютную комнату для приватных бесед.

По дороге туда он не упускал возможности продемонстрировать своё богатство.

— Эта картина написана самим Леонардо да Винчи, — хвастался он, указывая на полотно в золочёной раме. — Приобрёл у одного разорившегося итальянского князя.

— Поразительно, — отозвалась Ольфария. — Хотя я, признаться, больше разбираюсь в рукоделии, чем в живописи. Не могли бы вы объяснить, что именно делает эту картину столь ценной?

— О, это сложно объяснить непосвящённому, — снисходительно ответил граф. — Но основное — техника, композиция, игра света и тени...

— Как увлекательно! — воскликнула она. — А вот это полотно тоже работы великого мастера?

Она указала на очевидную подделку — грубую копию известной картины, которую любой знаток искусства опознал бы с первого взгляда.

— Разумеется! — с гордостью ответил граф, не заметив подвоха. — Рафаэль собственной персоной!

— Ах, Рафаэль! — Ольфария всплеснула руками. — Тот самый, что жил в... простите, когда именно?

— В... э... в эпоху Ренессанса, конечно, — замялся граф, явно не особо разбираясь в датах.

— Какая я глупышка, — засмеялась Ольфария. — А я думала, он жил во времена древних римлян. Вот уж действительно, женский ум не создан для таких сложностей!

Гиперион с трудом сдерживал улыбку, наблюдая, как она мастерски играет роль наивной красотки, попутно выставляя графа невеждой.

В малой гостиной их ждал сервированный столик с хрустальными бокалами и бутылкой старого бренди. Граф собственноручно разлил напиток и подал Ольфарии бокал.

— За красоту! — провозгласил он тост. — И за новые знакомства, которые, надеюсь, перерастут в нечто большее.

— За гостеприимство хозяина, — дипломатично ответила Ольфария.

Граф выпил залпом, Гиперион отпил немного, а Ольфария лишь пригубила — алкоголь мог помешать ей сохранять ясность мысли.

— Итак, мой дорогой Фелиций, — начал граф, устраиваясь в кресле, — расскажите о ваших возможностях. Какой товар можете поставлять и в каких количествах?

— Это зависит от конкретных потребностей, — ответил Гиперион. — Но сначала позвольте выяснить масштабы ваших операций.

Пока мужчины говорили о делах, граф то и дело переводил взгляд на Ольфарию. Она сидела в изящной позе, время от времени задавая вопросы, демонстрирующие полное непонимание торговых тонкостей.

— Простите моё женское любопытство, — перебила она в какой-то момент, — но что такое "качественный товар"? Вы говорите об этом так, словно речь идёт о скоте.

Граф рассмеялся:

— В каком-то смысле так и есть, милая леди. Рабы ведь тоже бывают разного качества — сильные и слабые, умные и глупые, красивые и уродливые.

— Рабы? — Ольфария округлила глаза, изображая потрясение. — Но я думала, вы торгуете шёлком или пряностями!

— Нет, дорогая, — граф явно наслаждался своей ролью наставника. — Я торгую людьми. Покупаю их у таких поставщиков, как мессир Крысолов, а затем продаю тем, кому нужна рабочая сила.

— Боже мой! — она прижала руку к сердцу. — И это... законно?

— Разумеется! — граф был в восторге от её наивности. — Рабство — основа нашей экономики. Без него невозможно было бы содержать рудники, плантации, мануфактуры.

— Но ведь это живые люди! — воскликнула Ольфария. — У них есть чувства, семьи...

— Милое дитя, — снисходительно сказал граф, — вы рассуждаете как истинная женщина — сердцем, а не разумом. Рабы — это всего лишь инструменты, говорящие инструменты. Не стоит излишне сентиментальничать.

— Ах, вот как, — она наклонила голову, словно обдумывая его слова. — Значит, если кто-то сильнее меня, то может сделать меня своим инструментом?

— Ну... это другое дело, — замялся граф. — Вы же благородная дама...

— А чем я отличаюсь от той эльфийки, которую видела в вашем саду? — невинно спросила Ольфария. — Она тоже красивая, у неё тоже есть глаза и руки...

— Милая леди, — граф начинал терять терпение, — это слишком сложные вопросы для женского ума. Лучше не забивайте ими свою прелестную головку.

— Вы правы, — согласилась Ольфария. — Я ведь всего лишь глупая женщина. Наверное, мне лучше заняться вышиванием, чем рассуждать о таких серьёзных вещах.

— Именно! — обрадовался граф. — Женщины созданы для красоты и украшения жизни, а не для размышлений о торговле.

— Понятно, — кивнула она. — А если женщина всё-таки начинает размышлять о неподобающих вещах, что с ней следует делать?

— Её нужно отвлечь, — граф придвинулся ближе, — подарить ей украшения, красивые платья, показать, что она создана для наслаждений, а не для мыслей.

— Как мудро! — восхитилась Ольфария. — И часто ли вам приходится так... отвлекать дам?

— О да, — самодовольно ответил граф. — У меня большой опыт в обращении с прекрасным полом.

— Наверное, все дамы без ума от такого мудрого и щедрого мужчины?

— Не все сразу понимают своё счастье, — признался граф. — Но в конце концов убеждаются.

— А те, кто не убеждается?

Граф пожал плечами:

— Их мнение перестаёт иметь значение.

Ольфария широко улыбнулась, и в этой улыбке было что-то хищное:

— Какой вы практичный человек, ваша светлость. И как удачно, что мессир Крысолов привёз вам именно то, что вам нужно.

— То есть? — не понял граф.

— Новую игрушку для вашей коллекции, — сладко сказала она. — Разве не об этом вы думали весь вечер?

Граф расхохотался, решив, что она наконец поняла ситуацию:

— Умная девочка! Да, именно об этом. И я готов щедро отблагодарить мессира Крысолова за такой... ценный товар.

— Боюсь, ваша светлость, — мягко вмешался Гиперион, — что здесь произошло недоразумение. Леди Элизабет не товар.

— Всё является товаром, — самоуверенно заявил граф. — Вопрос только в цене.

— А что если цена окажется выше ваших возможностей? — спросила Ольфария, и в голосе впервые прозвучали стальные нотки.

— Милое дитя, — рассмеялся граф, — моих возможностей хватит на что угодно.

— Даже на собственную жизнь? — тихо спросил Гиперион.

И атмосфера в комнате мгновенно изменилась.

Слова Гипериона упали в тишину комнаты как камни в стоячую воду. Граф Вальденк моргнул, не сразу поняв смысл сказанного, а затем нервно рассмеялся.

— Что за странные шутки, мой дорогой Фелиций? — сказал он, допивая бренди. — Конечно, жизнь бесценна, но...

Он не успел закончить фразу. Ольфария поднялась с кресла с грацией хищницы, и воздух вокруг неё начал стремительно холодать. Температура в комнате упала на несколько градусов за секунды.

— Простите, ваша светлость, — сказала она тоном, от которого мороз побежал по коже графа, — но вы ошиблись в расчётах.

Граф попытался встать, но Ольфария взмахнула рукой, и из пола выросли ледяные шипы, мгновенно сомкнувшись вокруг его ног и рук. Кристальные оковы впились в кресло и намертво приморозили графа к нему.

— Что... что происходит? — прохрипел он, пытаясь вырваться. — Что это за колдовство?

— Никакого колдовства, — спокойно ответила Ольфария, подходя ближе. — Просто небольшая медицинская процедура. Я ведь врач, а вы, ваша светлость, серьёзно больны.

Лёд продолжал расти, фиксируя графа в кресле. Шипы были тонкими, но невероятно прочными — попытки освободиться только заставляли их врезаться глубже в мягкие ткани.

— Фелиций! — воззвал граф к Гипериону. — Что это значит? Остановите её!

Но химера стоял неподвижно, скрестив руки на груди. В красных глазах не было ни жалости, ни сочувствия — только холодная решимость судьи, выносящего приговор.

— Мессир Крысолов здесь ни при чём, — сказала Ольфария, формируя в руках тонкую ледяную иглу. — Это сугубо медицинский вопрос. У вас, ваша светлость, запущенная стадия морального разложения.

— Вы сошли с ума! — закричал граф. — Я граф Вальденк! Вы не можете...

Ледяная игла вонзилась ему в шею, точно в нервный узел. Боль была невыносимой — не просто физической, а какой-то всепроникающей, затрагивающей сознание.

— Первая точка, — прокомментировала Ольфария. — Отвечает за способность сочувствовать. У вас там полная атрофия, но попробуем стимулировать.

— Остановитесь! — умолял граф. — Я дам вам всё что угодно! Золото, земли, титулы!

— Мне ничего этого не нужно, — ответила она, формируя вторую иглу. — А вот вам нужно лечение.

Вторая игла вошла в основание черепа. Граф выгнулся в конвульсиях, но ледяные оковы не позволяли ему двигаться.

— Вторая точка, — продолжала Ольфария. — Центр эмпатии. Тоже мёртв. Но я настойчивый врач.

— Что вы хотите? — прохрипел граф сквозь слёзы боли. — Скажите, что вы хотите!

— Справедливости, — просто ответила она и вонзила третью иглу в височную область.

На этот раз граф закричал. Кристалл льда проник точно в болевой центр, и сознание взорвалось белыми вспышками агонии.

— Третья точка, — невозмутимо констатировала Ольфария. — Отвечает за понимание чужой боли. Любопытно, правда? Сейчас вы чувствуете хотя бы малую часть того, что испытывали ваши жертвы.

— Прошу... прошу вас... — хрипел граф. — Я сделаю всё... освобожу рабов... закрою рынки...

— О, это уже прогресс, — одобрила Ольфария. — Лечение начинает действовать. Но мы ещё не закончили.

Четвёртая игла вошла в точку на лбу. Граф потерял способность кричать — боль была настолько интенсивной, что парализовала голосовые связки.

— Центр совести, — пояснила Ольфария. — Полностью заблокирован рубцовой тканью. Придётся применить радикальную терапию.

Она повернулась к Гипериону:

— Не могли бы вы принести со стола брачный контракт? Обычно такие документы хранятся в письменном столе.

Химера молча подошёл к столу графа и действительно обнаружил там стопку заготовленных документов различного содержания, включая брачные контракты.

— Превосходно, — сказала Ольфария, принимая бумаги. — А теперь, ваша светлость, мы оформим некоторые юридические формальности.

Пятая игла вонзилась в основание шеи, и граф почувствовал, как сознание начинает расплываться. Боль была такой, что разум готов был на всё, лишь бы она прекратилась.

— Вы женитесь на мне, — сказала Ольфария, подкладывая контракт к его руке. — Добровольно и по любви. И передадите мне все свои права и владения.

— Да... да... всё что угодно... — простонал граф.

— А потом вы внезапно умрёте от разрыва сердца, — продолжала она. — Очень печально, но врачи ничем не смогут помочь.

Шестая игла проникла в область сердца, но не глубоко — лишь затронув нервные окончания.

— Впрочем, — задумчиво сказала Ольфария, — смерть слишком лёгкое наказание для такого как вы. Лучше пожизненные страдания.

Она внезапно исчезла. Буквально растворилась в воздухе, словно её никогда здесь не было. Остались только ледяные иглы, пронзающие тело графа, и невыносимая боль.

Граф метался в ледяных оковах, не понимая, что происходит. Боль не отступала, а сознание плыло от шока и ужаса.

— Где... где она? — прохрипел он, глядя на Гипериона.

— Рядом, — спокойно ответил химера. — Просто решила не показываться. Слишком отвратительное зрелище.

— Что она со мной сделала?

— Показала истинную природу вашего существования, — Гиперион подошёл к креслу и присел на корточки, глядя графу в глаза. — Каждая игла находится в точке, которая причиняет боль. Ровно такую же боль, какую вы причиняли своим рабам.

— Уберите их! — умолял граф. — Я подпишу что угодно!

— Подпишете, — согласился химера, доставая с письменного стола перо и чернильницу. — Вот брачный контракт. Ставьте подпись.

Дрожащей рукой граф нацарапал своё имя на документе.

— Превосходно, — Гиперион изучил подпись. — А теперь завещание. Всё имущество переходит к вашей супруге в случае вашей смерти.

— Я не умру? — с надеждой спросил граф.

— Это зависит от вашего поведения.

Граф подписал и завещание.

— И наконец, — Гиперион достал ещё один документ, — указ об освобождении всех рабов в ваших владениях. Немедленном и безоговорочном.

— Но... но это разорит меня!

— Лучше разорение, чем смерть, — философски заметил химера.

Граф подписал и этот документ.

Гиперион собрал все бумаги и поднёс их к губам. Тонкая струйка крови потекла по его подбородку и упала на документы. Красные капли растеклись по бумаге и впитались в неё, делая все подписи магически обязательными.

— Контракт скреплён, — объявил он. — Теперь вы не сможете нарушить ни одного пункта. Попытка обмана будет стоить вам жизни.

— А иглы? — простонал граф. — Уберите иглы!

— Иглы останутся, — холодно ответил Гиперион. — Они будут напоминать вам о том, что чувствуют ваши жертвы. Каждый день, каждый час, каждую минуту.

— Это... это пытка!

— Нет, — возразил химера. — Это справедливость. Настоящая пытка — это то, что вы делали с невинными людьми ради развлечения.

Он повернулся и направился к выходу.

— Приятных снов, ваша светлость, — сказал он на прощание. — И помните — мы будем следить за выполнением контракта.

Граф остался один в залитой лунным светом комнате, прикованный ледяными оковами к креслу и пронзённый иглами, которые причиняли постоянную, нескончаемую боль.

Справедливость свершилась. Жестокая, беспощадная, но справедливая.

А где-то в тени коридора стояла Ольфария, наблюдая за результатами своей работы. На её лице не было удовлетворения — только холодная решимость хирурга, удалившего злокачественную опухоль.

— Готово, — тихо сказала она.

— Готово, — согласился Гиперион. — Теперь можно заняться остальными.

Ночь только начиналась. А список работорговцев был длинным.

Глава 14

Полночь накрыла Вальденкград тяжёлой тишиной. Улицы опустели, лишь изредка по мощёным дорогам пробегали крысы да бродили одичавшие собаки. В окнах богатых особняков мерцали последние свечи — знать готовилась ко сну после сытного приёма у графа.

Они не знали, что за ними уже идёт возмездие.

Гиперион и Ольфария покинули замок через потайной ход, о котором химера узнал из захваченных документов Фелиция Крысолова. Теперь они двигались по городу как тени — бесшумно, невидимо, смертоносно.

— Начнём с барона Штернберга, — тихо сказал Гиперион, сверяясь с картой города. — Его особняк ближе всего.

— А что с охраной? — спросила Ольфария.

— Для этого есть магия крови, — ответил химера, и в красных глазах мелькнул холодный огонёк.

Особняк барона Штернберга возвышался на холме, окружённый высокой оградой. У ворот дремали двое стражников, но Гиперион лишь взмахнул рукой, и они погрузились в глубокий сон, не издав ни звука.

Проникнуть в дом оказалось несложно — замки поддались магии льда Ольфарии, а слуги спали крепким сном после долгого рабочего дня.

Барон храпел в своей спальне, раскинувшись на шёлковых простынях. Рядом с ним лежала молодая служанка — очевидно, не по своей воле.

— Мерзавец, — прошептала Ольфария, глядя на испуганное лицо девушки.

— Скоро всё изменится, — пообещал Гиперион.

Он достал из мешка один из рабских ошейников, снятых с освобождённых пленников. Тяжёлое железо с выгравированными рунами подчинения, которое превращало носителя в безвольную марионетку.

Лёгкое касание магии крови — и барон проснулся, но не мог пошевелиться. Глаза его расширились от ужаса, когда он увидел склонившиеся над ним фигуры.

— Доброй ночи, барон, — вежливо поздоровался Гиперион. — Мы принесли вам подарок.

Ошейник защёлкнулся на шее барона с тихим щелчком. Руны вспыхнули синим светом, и воля работорговца была сломлена навсегда.

— Теперь вы будете делать только то, что велят, — объяснил химера. — Именно то, что вы требовали от своих рабов.

Барон попытался что-то сказать, но ошейник не позволил ему издать ни звука.

— Завтра утром вы освободите всех дварфов из своих рудников, — продолжал Гиперион. — Выплатите им жалование за годы подневольного труда. И передадите рудники в коллективную собственность рабочих.

Барон кивнул — у него не было выбора.

— А девочку отпустите с щедрой компенсацией, — добавила Ольфария. — И больше никого не принуждайте.

Следующей была баронесса Монклер. Её особняк утопал в розовых садах, которые выращивали рабы-эльфы под присмотром жестоких надсмотрщиков.

Баронесса спала в окружении роскоши — шёлковые занавеси, золочёная мебель, горы драгоценностей на туалетном столике. Всё это было куплено на страданиях других.

Ошейник лёг на её шею так же легко, как украшение. Руны подчинения загорелись, превращая жестокую аристократку в послушную рабыню.

— С завтрашнего дня ваши эльфы станут свободными садовниками, — велел Гиперион. — С честной оплатой и правом уйти когда захотят.

Барон Монклер был третьим. Его плантации простирались за городом, но сам он предпочитал жить в роскошном городском доме. Ошейник на его шее довершил семейный комплект.

— Ваши плантации становятся кооперативом, — объявила Ольфария. — Бывшие рабы получают равные доли в прибыли.

Капитан Вайсс спал в казармах городского гарнизона. Военная выправка не помогла ему — ошейник подчинения не различал чинов и званий.

— Завтра вы арестуете всех работорговцев в городе, — приказал Гиперион. — А затем конвоируете их к месту публичной казни.

Придворный маг Амбросиус оказался сложнее. Его башня была защищена магическими барьерами, но магия льда Ольфарии оказалась сильнее его защитных чар.

— Интересно, — прокомментировал химера, надевая ошейник на шею старого мага, — как ваши эксперименты будут выглядеть, когда вы сами станете подопытным?

К рассвету они обошли всех влиятельных работорговцев города. Более двадцати ошейников нашли новых хозяев — точнее, превратили хозяев в рабов.

Но главное было впереди.

Они вернулись в замок, где граф Вальденк всё ещё сидел в кресле, пронзённый ледяными иглами. За ночь боль не утихла ни на секунду.

— Как самочувствие, дорогой супруг? — спросила Ольфария, материализуясь из воздуха.

— Уберите... иглы... — прохрипел граф.

— Боюсь, это невозможно, — ответила она. — Но у нас есть дела поважнее.

Гиперион подошёл к письменному столу и достал несколько документов.

— Указ о передаче всей полноты власти в графстве леди Элизабет Вальденк, — зачитал он. — Указ о роспуске всех работорговых гильдий. Указ об освобождении всех рабов без исключения.

— Подписывайте, — велела Ольфария.

Граф, корчась от боли, нацарапал подписи на всех документах.

— Превосходно, — удовлетворённо сказал Гиперион. — А теперь созовите срочное собрание городского совета. У новой правительницы есть важные объявления.

Через час в зале собрались все влиятельные люди города. Вернее, бывшие влиятельные люди — теперь на шеях у них красовались рабские ошейники.

Ольфария вошла в зал в сопровождении Гипериона. На ней было чёрное платье строгого покроя, волосы собраны в элегантный пучок, на шее — простая цепочка с подвеской в виде разорванных кандалов.

— Господа, — обратилась она к собравшимся, — с сегодняшнего дня в графстве Вальденк устанавливаются новые порядки.

Никто не осмелился возразить — ошейники подчинения не позволяли.

— Рабство отменяется полностью и навсегда, — продолжала Ольфария. — Все работорговые рынки закрываются. Гладиаторские бои запрещаются.

Она прошлась перед рядами бывших работорговцев, и каждый опускал глаза, не смея встретиться с ней взглядом.

— Бывшие рабы получают гражданские права, земельные наделы и компенсации за годы подневольного труда, — объявила новая правительница. — Источником финансирования станет конфискованное имущество работорговцев.

— А вы, господа, — добавил Гиперион, — отныне будете трудиться на благо тех, кого прежде угнетали. Под присмотром и по справедливым законам.

— Есть вопросы? — спросила Ольфария.

Вопросов не было. Да и не могло быть — рабские ошейники не позволяли.

— Тогда приступайте к исполнению новых указов, — велела она. — Немедленно.

Бывшие работорговцы молча разошлись выполнять приказы. У них не было выбора.

А в зале остались только Ольфария и Гиперион — новые правители графства, захватившие власть за одну ночь без единого выстрела.

— Как думаешь, — спросила она, — нам удастся навести здесь порядок?

— Удастся, — уверенно ответил химера. — У нас есть всё необходимое — сила, знания и праведный гнев.

— А главное, — добавила Ольфария, глядя в окно на просыпающийся город, — у нас есть справедливость.

Новый день восходил над Вальденкградом. Первый день свободы для тысяч людей, которые ещё вчера были рабами.

И первый день нового порядка, где торговля людьми стала невозможной навсегда.

Солнце поднималось над замком Кровавого Волка, заливая кабинет графа утренним светом. Граф Вальденк сидел за своим массивным дубовым столом, и ледяные иглы, пронзавшие его тело, сверкали в солнечных лучах как жестокие бриллианты. Каждое движение причиняло нестерпимую боль, но Гиперион не позволял ему остановиться.

— Следующий документ, — сказал химера, положив перед графом чистый пергамент с гербовой печатью. — Официальное уведомление королевскому двору о вашей женитьбе.

— Я... я не могу больше, — прохрипел граф, его рука дрожала так сильно, что перо едва держалось в пальцах.

— Можете, — холодно ответил Гиперион. — И будете. Пишите: «Его Величеству королю Альбертусу Третьему. Имею честь уведомить Ваше Величество о заключении брака с леди Элизабет из рода Альтенийских».

Граф медленно выводил буквы, оставляя кровавые пятна на пергаменте. Ледяные иглы не давали забыть ни на секунду о том, что сопротивление бесполезно.

— Продолжайте, — велел Гиперион. — «Моя супруга, отныне именуемая графиней Элизабет Ольфария Вальд, обладает всеми правами и привилегиями, соответствующими её новому статусу».

— Но король... — попытался возразить граф, — он может не признать...

— Король признает, — перебил его химера. — У вас есть все необходимые документы о благородном происхождении леди Элизабет. А ваш брак заключён по всем канонам церкви и закона.

Действительно, Гиперион предусмотрел всё. Среди бумаг покойного Фелиция Крысолова нашлись поддельные, но искусно выполненные документы о происхождении Ольфарии от древнего альтенийского рода. Брачный контракт был составлен по всем правилам, с соблюдением всех формальностей.

— Следующий абзац, — продолжал химера. — «В связи с тяжёлой болезнью, поразившей моё тело, передаю все права управления графством моей возлюбленной супруге, дабы она могла править мудро и справедливо».

Граф писал, и каждая буква давалась ему с огромным трудом. Ледяные иглы напоминали о себе постоянной болью, а магические руны на них не позволяли лгать или искажать текст.

— А теперь, — сказал Гиперион, доставая новый документ, — письмо герцогу Равенскрофту. Он вчера интересовался торговыми отношениями.

— Что писать? — покорно спросил граф.

— «Его Светлости герцогу Максимилиану фон Равенскрофту. Уведомляю о кардинальных изменениях в торговой политике графства. Отныне все сделки, связанные с работорговлей, прекращаются навсегда».

Рука графа замерла над бумагой:

— Но это... это разрушит все контракты!

— Именно в этом смысл, — спокойно ответил Гиперион. — Продолжайте. «Моя супруга, графиня Элизабет Ольфария Вальд, проводит гуманистические реформы, направленные на полную отмену рабства в наших землях».

— Герцог не поймёт... он потребует объяснений...

— Объяснения будут, — заверил химера. — Пишите дальше. «Прошу передать при дворе, что графство Вальденк переходит на новые принципы управления, основанные на свободе и справедливости для всех жителей».

Граф дописал письмо, оставив на бумаге ещё несколько капель крови. Боль была настолько сильной, что сознание периодически затуманивалось.

— Следующее письмо, — неумолимо продолжал Гиперион. — Архиепископу Фердинанду. Нужно официально зарегистрировать ваш брак в церковных книгах.

— Архиепископ знает меня лично, — слабо протестовал граф. — Он поймёт, что что-то не так...

— Он поймёт то, что вы ему напишете, — возразил химера. — А написать вы должны следующее: «Ваше Преосвященство, прошу внести в церковные записи факт моего венчания с леди Элизабет Альтенийской».

Граф покорно взялся за перо. Каждое слово причиняло муки, но альтернативы не было.

— «Обряд был совершён в частной капелле замка согласно всем канонам святой церкви, — диктовал Гиперион. — Моя супруга отныне носит имя графиня Элизабет Ольфария Вальд и обладает всеми правами христианской жены».

— А если архиепископ потребует свидетелей? — спросил граф.

— Свидетели найдутся, — уверенно ответил химера. — Среди ваших слуг достаточно тех, кто подтвердит что угодно за возможность остаться на службе у новой хозяйки.

Это была правда. Слуги в замке уже знали о перемене власти, и большинство встретило новости с облегчением. Новая графиня обещала справедливое обращение и достойную оплату труда — что кардинально отличалось от методов прежнего хозяина.

— Теперь письмо командующему королевской гвардией, — продолжал Гиперион. — Генералу фон Штауфенбергу.

— Зачем? — удивился граф.

— Чтобы он знал о новом порядке в графстве. Пишите: «Уважаемый генерал, довожу до вашего сведения о передаче управления графством моей супруге в связи с состоянием здоровья».

Граф писал, периодически останавливаясь от боли. Ледяные иглы казались живыми — они пульсировали, напоминая о каждом преступлении, совершённом их носителем.

— «Графиня Элизабет Ольфария Вальд проводит необходимые реформы для укрепления порядка и справедливости в наших землях, — продолжал диктовать химера. — Прошу оказывать ей всяческое содействие как законной правительнице».

— А что, если король пришлёт ревизоров? — спросил граф, заканчивая письмо.

— Ревизоры увидят процветающее графство с довольными жителями, — ответил Гиперион. — Что может быть лучше с точки зрения короля?

Следующими были письма соседним феодалам — графам, баронам, герцогам. Каждое письмо официально уведомляло о смене управления и представляло новую графиню как законную правительницу.

— Письмо барону фон Мюнхгаузену, — объявил Гиперион. — «Дорогой сосед, имею честь представить вам мою супругу, графиню Элизабет Ольфария Вальд, которая отныне управляет нашими землями».

Рука графа уже почти не слушалась, но он продолжал писать. Магия ледяных игл не позволяла ему остановиться.

— «Моя супруга проводит мудрые реформы, направленные на благо всех жителей графства. Надеюсь на продолжение добрососедских отношений под её мудрым правлением».

К полудню стол был завален письмами и документами. Каждый листок официально закреплял власть Ольфарии, делая её смену управления не переворотом, а законным наследованием.

— Последний документ, — сказал Гиперион, кладя перед графом особый пергамент с золотой печатью. — Завещание.

— Я... я ещё не умер, — прохрипел граф.

— Но умрёте, — спокойно ответил химера. — Рано или поздно. А завещание должно быть готово заранее.

Граф понял, что спорить бесполезно, и взялся за перо:

— Что писать?

— «Я, граф Вальденк, находясь в здравом уме и твёрдой памяти, завещаю все свои земли, замки, богатства и титулы моей возлюбленной супруге, графине Элизабет Ольфария Вальд».

Последние строки давались особенно тяжело. Каждая буква была пропитана болью и отчаянием.

— «Пусть она правит мудро и справедливо, заботясь о благе всех подданных. Пусть её имя останется в веках как символ справедливости и милосердия».

Когда последняя подпись была поставлена, Гиперион собрал все документы в аккуратную стопку.

— Превосходно, — сказал он. — Теперь власть графини Элизабет Ольфария Вальд имеет все необходимые юридические основания.

— А я? — слабо спросил граф. — Что будет со мной?

— Вы будете жить, — ответил химера. — Долго и мучительно. Каждый день напоминая себе о том, что творили с невинными людьми.

Он направился к выходу, но на пороге обернулся:

— А иглы останутся навсегда. Как памятник вашим жертвам.

Дверь закрылась, оставив графа одного с его болью и сознанием того, что справедливость наконец восторжествовала.

А в соседней комнате Ольфария изучала карты графства, планируя будущие реформы. Отныне она была графиней Элизабет Ольфарией Вальд — законной правительницей земель, где рабство навсегда ушло в прошлое.

На следующее утро центральная площадь Вальденкграда была переполнена как никогда прежде. Слух о грядущих переменах разнёсся по городу со скоростью лесного пожара, и жители стекались со всех концов графства, чтобы увидеть новую правительницу.

Но самое удивительное было не в количестве собравшихся, а в их составе. Впервые в истории города на главной площади стояли рядом бывшие рабы и их хозяева, слуги и господа, надсмотрщики и те, за кем они прежде следили с кнутами наготове.

На ступенях ратуши был воздвигнут временный помост, украшенный алыми знамёнами с новым гербом — разорванными кандалами на серебряном поле. Рядом с помостом стоял трон — не роскошное кресло из слоновой кости, которым прежде пользовался граф, а простое, но изящное сиденье из тёмного дерева.

Ольфария появилась в сопровождении небольшой свиты. На ней было строгое тёмно-синее платье с серебряной вышивкой, простая золотая корона — символ власти, но не показной роскоши. За ней следовал Гиперион в элегантном чёрном камзоле, а рядом с ними... граф Вальденк.

Толпа ахнула, увидев бывшего правителя. Граф шёл медленно, опираясь на посох, и на лице его играла странная блаженная улыбка. Ледяные иглы были скрыты под одеждой, но их воздействие было очевидно — человек находился в состоянии эйфории от постоянной боли, которая полностью изменила его восприятие реальности.

— Мои дорогие подданные! — громко обратилась Ольфария к собравшимся. — Сегодня для нашего графства наступает новая эра!

Голос её был ясным и сильным, разносясь по всей площади без всяких усилий.

— Отныне в наших землях нет рабов! — продолжала она. — Есть только свободные граждане, равные перед законом!

В толпе началось волнение. Бывшие рабы — эльфы, дварфы, люди, орки — недоверчиво переглядывались. Слишком многие обещания за их жизнь оказывались ложью.

— Я знаю, что многие из вас не верят, — сказала Ольфария, и в голосе её прозвучало понимание. — Слишком долго вас обманывали. Но посмотрите на вашего бывшего графа.

Она жестом указала на Вальденка, который продолжал улыбаться с выражением полного умиротворения.

— Мой супруг добровольно передал мне всю власть, — объявила новая графиня. — И первым делом я отменяю все рабские контракты, аннулирую все долговые обязательства, освобождаю всех без исключения!

Теперь волнение охватило уже всю площадь. Бывшие хозяева хмурились, не понимая, что происходит. Бывшие рабы боялись поверить в счастье.

— Но свобода — это не только права, но и обязанности, — продолжала Ольфария. — И сегодня каждый из вас принесёт присягу на верность новому порядку!

Она поднялась с трона и медленно спустилась с помоста прямо в толпу. Люди расступались перед ней, образуя живой коридор.

— Начнём с тех, кто больше всех страдал, — сказала она, подходя к группе бывших рабов. — Эльфы лесного племени, принесите присягу!

Впереди стоял пожилой эльф с седыми волосами и шрамами на руках — следами многолетней работы в рудниках. Он недоверчиво смотрел на новую графиню.

— Ваше... ваше сиятельство, — неуверенно начал он, — мы не знаем слов присяги...

— Я научу, — мягко ответила Ольфария. — Повторяйте за мной: «Клянусь служить графству Вальденк не как раб, а как свободный гражданин».

— Клянусь служить графству Вальденк не как раб, а как свободный гражданин, — повторил эльф, и голос его дрожал от волнения.

— Клянусь защищать свободу и справедливость для всех! — продолжала Ольфария.

— Клянусь защищать свободу и справедливость для всех! — эхом отозвалась группа эльфов.

— Клянусь никогда не допустить возвращения рабства в наши земли! — закончила графиня.

— Клянусь никогда не допустить возвращения рабства в наши земли! — прокричали эльфы, и теперь в их голосах звучала убеждённость.

Ольфария подошла к старому эльфу и протянула ему руку:

— Добро пожаловать в новую жизнь, гражданин.

Старик осторожно пожал её руку, и тут произошло нечто удивительное — он расплакался. Впервые за много лет к нему обратились как к равному.

— Дварфы из рудокопов, ваша очередь! — объявила графиня.

Группа коренастых бородачей подалась вперёд. Их предводитель — мускулистый дварф с руками, покрытыми шрамами от кирки, — подозрительно хмурился.

— Мы много слышали обещаний, — хрипло сказал он. — Но всегда получали только кнут.

— Сегодня всё изменилось, — ответила Ольфария. — Повторяйте присягу.

Дварфы присягнули, хотя и с видимой неохотой. Слишком много разочарований было в их жизни.

Затем настала очередь людей-рабов — крестьян, ремесленников, слуг. Они присягали с большим энтузиазмом — надежда на лучшую жизнь горела в их глазах.

Но самый интересный момент настал, когда Ольфария обратилась к бывшим хозяевам.

— А теперь — те, кто прежде владел рабами, — объявила она. — Ваша очередь присягнуть новому порядку.

Барон Штернберг, на шее которого под высоким воротником скрывался рабский ошейник, выступил вперёд. Его лицо выражало полную покорность.

— Я готов, ваше сиятельство, — сказал он с неестественно довольным видом.

— Тогда повторяйте: «Клянусь отречься от владения людьми как собственностью», — произнесла графиня.

— Клянусь отречься от владения людьми как собственностью, — покорно повторил барон.

— Клянусь признать равенство всех рас и народов! — продолжала Ольфария.

— Клянусь признать равенство всех рас и народов! — эхом отозвались бывшие работорговцы.

В толпе начался ропот. Простые горожане не понимали, почему их прежние угнетатели так спокойно соглашаются на потерю власти и богатства.

— Клянусь искупить свои прежние грехи честным трудом на благо всех! — закончила графиня.

— Клянусь искупить свои прежние грехи честным трудом на благо всех! — повторили аристократы с той же покорностью.

Самым же поразительным было поведение графа Вальденка. Когда настала его очередь, он выступил вперёд с той же блаженной улыбкой на лице.

— Мой дорогой народ! — обратился он к толпе звенящим от восторга голосом. — Какое это счастье — иметь такую мудрую правительницу! Какая радость — видеть торжество справедливости!

Люди недоумённо переглядывались. Граф, который ещё вчера развлекался гладиаторскими боями, теперь восхвалял отмену рабства.

— Я клянусь! — продолжал он с энтузиазмом. — Клянусь поддерживать каждое решение моей мудрой супруги! Клянусь радоваться свободе всех моих бывших рабов! Клянусь, что нет большего счастья, чем служить справедливости!

Толпа ахнула. То ли граф сошёл с ума, то ли действительно прозрел. Но его искренний энтузиазм произвёл нужный эффект — если сам бывший граф поддерживает новые порядки, значит, действительно всё изменилось.

— А теперь, — торжественно объявила Ольфария, возвращаясь на помост, — объявляю первые указы нового правления!

Она развернула свиток и начала читать:

— Указ первый: все рабские контракты аннулируются немедленно и навсегда!

Толпа взорвалась рёвом одобрения.

— Указ второй: все бывшие рабы получают гражданские права, включая право на собственность, образование и справедливый суд!

Рёв стал ещё громче.

— Указ третий: работорговля во всех её формах объявляется преступлением, караемым смертной казнью!

Теперь кричали уже все — и бывшие рабы от радости, и бывшие хозяева от неконтролируемого восторга, вызванного магическими ошейниками.

— Указ четвёртый: создаётся фонд компенсаций для пострадавших от рабства, финансируемый из конфискованного имущества работорговцев!

— Указ пятый: учреждается новая система образования, открытая для всех рас и сословий!

Каждый новый указ встречался всё большим воодушевлением. Люди начинали понимать, что перемены действительно кардинальные.

— И наконец, — провозгласила Ольфария, — объявляю о создании Совета равенства, где каждая раса и каждое сословие будут иметь равное представительство!

Площадь превратилась в море ликующих голосов. Бывшие рабы плакали от счастья, простые горожане радовались справедливости, а бывшие аристократы кричали от восторга, не имея возможности сопротивляться.

— Да здравствует графиня Элизабет! — закричал кто-то из толпы.

— Да здравствует свобода! — подхватили другие.

— Долой рабство! — ревели тысячи глоток.

Ольфария стояла на помосте, принимая овации, и впервые за долгое время чувствовала, что делает именно то, для чего была рождена. Не просто лечить отдельных людей, а исцелять целое общество от болезни рабства.

А рядом с ней Гиперион наблюдал за происходящим с удовлетворением хирурга, успешно проведшего сложную операцию. Работорговля в графстве была уничтожена не мечом, а умом и магией.

Справедливость восторжествовала. И теперь предстояло долгое дело — строить новое общество на руинах старого.

Но начало было положено. И оно обещало быть успешным.

Глава 15

Утренний туман ещё не рассеялся над Вальденкградом, когда Гиперион уже направлялся в ремесленный квартал. Освобождение рабов было только первым шагом — теперь нужно было защитить завоёванную свободу. А для этого требовалась современная, хорошо оснащённая армия.

Кузнечный район встретил его звоном молотов и рёвом горнов. Здесь работали лучшие мастера графства — и теперь они были свободными ремесленниками, а не подневольными работниками. Разница была огромной: свободные кузнецы трудились с энтузиазмом, вкладывая душу в каждое изделие.

Первой остановкой стала мастерская Торгрима Железная Борода — дварфа, который до вчерашнего дня работал в рудниках барона Штернберга. Теперь он вернулся к своему истинному призванию — ковке оружия и доспехов.

— Мастер Торгрим, — поздоровался Гиперион, входя в мастерскую.

Дварф поднял голову от наковальни, где ковал какое-то изделие. Увидев Гипериона, он отложил молот и поклонился.

— Господин Гиперион! — воскликнул он. — Слышал, что вы помогли нашей новой госпоже освободить всех рабов. Вечная вам благодарность!

— Благодарить рано, — ответил химера. — Свободу нужно защищать. И для этого мне требуется ваша помощь.

— Что угодно! — горячо сказал дварф. — Мои руки и мой молот к вашим услугам!

Гиперион развернул на верстаке несколько чертежей, которые набросал ночью.

— Мне нужно наладить массовое производство стандартизированного оружия и доспехов, — объяснил он. — Не индивидуальные изделия, а унифицированные комплекты для целой армии.

Торгрим внимательно изучил чертежи. На них были изображены доспехи простого, но функционального дизайна — кольчуга с усиленной грудной пластиной, шлем конической формы с носовой защитой, поножи и наручи. Всё выполнено в едином стиле, без излишних украшений, но с максимальной защитой.

— Интересный подход, — пробормотал дварф. — Обычно каждый воин заказывает доспехи под себя...

— А в результате получается разнобой, — объяснил Гиперион. — Одни доспехи лучше, другие хуже. Ремонт затруднён — к каждому комплекту нужны свои детали. А при массовом производстве качество будет одинаково высоким, а запчасти — взаимозаменяемыми.

— Логично, — согласился дварф. — А что с оружием?

Гиперион показал следующий чертёж — длинные копья с стальными наконечниками одинаковой формы.

— Копья — основное оружие пехоты. Длина четыре с половиной метра, наконечник весом в фунт. Все одинаковые, чтобы строй был равномерным.

— А мечи?

— Мечи тоже стандартные, — Гиперион развернул ещё один чертёж. — Прямые клинки длиной в ярд, рукоять на две руки. Простые, надёжные, эффективные в плотном строю.

Торгрим потёр бороду, размышляя:

— Сколько комплектов нужно?

— Для начала — тысяча. Потом посмотрим.

— Тысяча! — ахнул дварф. — Это же колоссальная работа! Мне одному не справиться...

— И не нужно справляться одному, — улыбнулся Гиперион. — Наладим кооперацию. Вы будете координатором проекта, а работать будут все кузнецы города.

Он достал из кармана кошелёк с золотыми монетами:

— Это аванс. Организуйте производство, наймите помощников, закупите металл. Деньги не проблема — главное качество и сроки.

Дварф взвесил кошелёк в руке и широко улыбнулся:

— За такие деньги и в такие сроки сделаем! Когда нужно?

— Первую партию — через месяц. Полный заказ — через три.

— Будет исполнено! — пообещал Торгрим.

Следующим пунктом была мастерская по производству древков для копий. Здесь работал человек по имени Бернард Столяр — бывший крепостной, получивший свободу накануне.

— Мастер Бернард, — обратился к нему Гиперион, — мне нужны древки для копий. Тысяча штук, все одинаковые.

— Тысяча? — переспросил столяр. — Это серьёзный заказ...

— И серьёзная оплата, — Гиперион положил на верстак ещё один кошелёк. — Древки должны быть из ясеня, длиной четыре с половиной метра, толщиной в большой палец. Идеально ровные, без сучков и трещин.

Бернард взял в руки один из образцов, который принёс Гиперион:

— Хорошая работа... Но откуда взять столько качественного ясеня?

— Закупим в соседних графствах, — ответил химера. — Или организуем собственные лесозаготовки. Главное — результат.

— А обработка? Вручную такое количество...

— Наладим поточное производство, — предложил Гиперион. — Один мастер обрубает ветки, другой — строгает, третий — шлифует, четвёртый — пропитывает маслом. Как на мануфактуре.

Столяр задумчиво кивнул:

— Может получиться... Нужно только больше людей нанять.

— Наймёте. В городе много освобождённых рабов, которым нужна работа.

Третья мастерская занималась кожевенным делом. Здесь изготавливали ремни, портупеи, ножны — всё, что требовалось для экипировки воина.

Мастер Гюнтер — эльф с ловкими руками и острым глазом — с энтузиазмом принял заказ на тысячу комплектов кожаной амуниции.

— Наконец-то настоящая работа! — воскликнул он. — Надоело шить ошейники для рабов...

— Теперь будете шить ремни для свободных солдат, — сказал Гиперион. — Это почётнее и прибыльнее.

К полудню Гиперион обошёл все основные мастерские города, размещая заказы и выплачивая авансы. Производственная цепочка была запущена — через три месяца графство получит тысячу комплектов стандартизированного вооружения.

Но оружие без воинов — просто металл и дерево. Нужны были люди, способные эффективно использовать новое снаряжение.

И Гиперион знал, где их найти.

На окраине города, у северных ворот, располагался лагерь орков. Здесь жили те, кто сам пришёл в графство, привлечённый слухами о новых порядках, и те, кто был освобождён из рабства накануне.

Орочий лагерь представлял собой внушительное зрелище. Несколько сотен представителей зелёнокожей расы обустроили временное поселение из шатров, землянок и шалашей. Большинство орков были воинами по природе — крупные, мускулистые, с врождённым пониманием тактики и стратегии.

Гиперион вошёл в лагерь без сопровождения, что произвело впечатление на орков. Обычно люди боялись приближаться к их поселениям без охраны.

— Кто здесь главный? — спросил он по-орочьи.

Из толпы вышел массивный орк с многочисленными шрамами на лице и руках. Ростом он был почти с Гипериона, но значительно шире в плечах.

— Я вождь Грашак Стальной Клык, — представился он хриплым голосом. — А ты кто такой, человек?

— Гиперион. Советник графини Элизабет.

Имя Гипериона уже было известно в лагере — орки слышали о том, кто помог освободить их соплеменников.

— Ах, это ты помогал нашей новой госпоже! — Грашак оскалился в подобии улыбки. — Хорошее дело делал. Что хочешь от нас?

— Предложить работу, — прямо сказал Гиперион. — Военную службу в армии графства.

Орки зашумели, обсуждая предложение. Для них военная служба была естественным занятием, но они привыкли сражаться за тех, кто их порабощал.

— А какая служба? — спросил Грашак. — Будем охранять склады и ловить воров?

— Нет, — ответил Гиперион. — Вы станете элитной тяжёлой пехотой. Ударным кулаком армии.

Шум в лагере усилился. Элитные войска — это совсем другое дело.

— Расскажи подробнее, — потребовал вождь.

Гиперион достал свиток с планами военной реформы:

— Создаём новую армию графства. Основа — регулярная пехота из людей и эльфов. Но для прорыва вражеских линий нужны ударные отряды из самых сильных и выносливых воинов.

— И это будем мы? — уточнил Грашак.

— Именно. Орочья тяжёлая пехота — элита армии. Лучшее вооружение, лучшая подготовка, лучшая оплата.

Глаза орков загорелись. Быть элитой, а не пушечным мясом — заманчивая перспектива.

— А командиры? — спросил один из воинов. — Опять люди будут командовать?

— Командовать будут самые способные, — ответил Гиперион. — Независимо от расы. Если орк лучше понимает тактику — он и будет командиром.

Это было революционным заявлением. В большинстве армий орки служили только рядовыми.

— Интересно, — пробормотал Грашак. — А что мы за это получим?

— Во-первых, жалованье. Пять золотых в месяц для рядового, десять — для сержанта, двадцать — для офицера.

Орки ахнули. Такие деньги превышали доходы многих свободных ремесленников.

— Во-вторых, — продолжал Гиперион, — лучшее снаряжение. Доспехи из кровавого железа, оружие работы лучших мастеров, щиты с магической защитой.

— В-третьих, — он сделал паузу для эффекта, — почёт и уважение. Орочья тяжёлая пехота станет легендой. О ваших подвигах будут слагать песни.

Теперь орки откровенно возбудились. Слава была для них не менее важна, чем деньги.

— А если мы погибнем в бою? — спросил молодой орк.

— Семьи погибших получают пенсию, — ответил Гиперион. — Дети — бесплатное образование. А имена героев высекают на мемориале в центре города.

Это окончательно решило дело. Орки зашумели, обсуждая предложение, но их настрой был явно положительным.

— А обучение? — поинтересовался Грашак. — Мы умеем драться, но армейская служба — другое дело.

— Создадим военную академию, — пообещал Гиперион. — Будете изучать тактику, стратегию, инженерное дело. Не просто размахивать мечами, а думать головой.

— Орки и академия? — усмехнулся кто-то из толпы.

— А почему нет? — возразил Гиперион. — Интеллект не зависит от цвета кожи. Я знал орков-философов, орков-учёных, орков-дипломатов.

Это было правдой. В своих долгих странствиях химера встречал представителей всех рас, и знал, что стереотипы часто не соответствуют действительности.

— Хорошо, — решил Грашак. — Попробуем. Но есть условие.

— Какое?

— Мы служим лично графине, а не каким-то человеческим генералам. Если она нас предаст — уйдём.

— Справедливо, — согласился Гиперион. — Графиня сама будет принимать присягу.

— Тогда по рукам! — Грашак протянул огромную ладонь.

Гиперион пожал её, скрепляя соглашение. Рукопожатие орка было крепким, как тиски, но химера ответил не менее сильным пожатием.

— Сколько воинов готовы служить? — спросил он.

— Из нашего лагеря — около трёхсот, — подсчитал Грашак. — Плюс можем привести ещё сотню-другую из соседних племён.

— Отлично. Это целый полк тяжёлой пехоты.

Гиперион достал кошелёк и отсчитал золотые монеты:

— Аванс за первый месяц службы. Начинаете завтра.

Орки с энтузиазмом принялись делить деньги. Для многих это были первые честно заработанные золотые в жизни.

— А что нам делать до получения снаряжения? — спросил Грашак.

— Обучаться, — ответил Гиперион. — Построим тренировочный лагерь, где будете изучать новую тактику. К тому времени, как доспехи будут готовы, вы станете идеально слаженным подразделением.

— А кто будет учить?

— Я сам, — неожиданно ответил химера. — У меня есть опыт военной службы.

Это было мягко сказано. За три века жизни Гиперион участвовал в десятках войн, изучил тактику всех известных армий, лично сражался против лучших полководцев своего времени.

— Когда начинаем? — нетерпеливо спросил молодой орк.

— Завтра на рассвете, — ответил Гиперион. — Построитесь у южных ворот города. Начнём с основ — строевой подготовки и физических упражнений.

Орки загалдели от возбуждения. Наконец-то им предлагали не просто работу, а призвание.

— А что с нашими семьями? — поинтересовался один из старших воинов. — Жёны, детёныши...

— Для семей военнослужащих построим отдельный квартал, — пообещал Гиперион. — С школой, больницей, рынком. Военные должны быть спокойны за своих близких.

Это окончательно убедило сомневающихся. Орки были хорошими семьянинами, несмотря на свою воинственность.

— Есть ещё вопросы? — спросил химера.

— А если война кончится? — поинтересовался Грашак. — Что будем делать в мирное время?

— Инженерные работы, — ответил Гиперион. — Строительство дорог, мостов, крепостей. Ваша сила пригодится и в мирное время.

— А охота на бандитов? — добавил кто-то.

— И охота на бандитов. Порядок нужно поддерживать постоянно.

Солнце клонилось к закату, когда Гиперион покинул орочий лагерь. За один день он заложил основы военной реформы — наладил производство снаряжения и набрал первое элитное подразделение.

Но это было только начало. Предстояло создать целую армию, способную защитить свободу графства от любых угроз.

А угрозы не заставили бы себя ждать. Соседние феодалы не смирятся с отменой рабства — слишком многие из них живут за счёт подневольного труда.

Но Гиперион был готов к этому. У него был план, ресурсы и, главное, — правое дело.

Справедливость будет защищена. Силой оружия, если понадобится.

Возвращаясь в замок, он уже продумывал следующие шаги. Завтра нужно будет заняться набором регулярной пехоты из людей и эльфов. Послезавтра — организовать кавалерию. А ещё через день — начать строительство военной академии.

Работы было много. Но результат того стоил.

Графство Вальденк станет островом свободы в океане рабства. И никто не посмеет эту свободу отнять.

Вечером, когда торжества на площади закончились и последние гости разошлись по домам, Ольфария вернулась в свои новые покои в замке. День был долгим и напряжённым — принятие присяги, объявление указов, встречи с представителями различных сословий. Теперь она чувствовала приятную усталость от хорошо проделанной работы.

Сняв корону и распустив волосы, она подошла к окну, любуясь видом на город. Вальденкград выглядел по-другому — в окнах горели огни свободы, а не подневольного труда.

— Устала? — раздался знакомый голос.

Ольфария обернулась и увидела Гипериона, который вошёл в покои без стука. В руках у него была бутылка хорошего вина и два бокала.

— Немного, — призналась она. — Но это приятная усталость. Усталость от важного дела.

— Отметим успех? — предложил он, наливая вино.

— С удовольствием.

Они чокнулись, и Гиперион вдруг услышал, как из соседней комнаты доносится тихая мелодия — кто-то из слуг настроил музыкальную шкатулку.

— Танец? — неожиданно предложил он, протягивая ей руку.

— Здесь? — удивилась Ольфария. — Без зрителей, без церемоний?

— Лучший танец всегда происходит без зрителей, — ответил Гиперион с лёгкой улыбкой.

Она приняла его руку, и он увлёк её в медленный танец прямо посреди покоев. Не было ни паркета, ни оркестра, ни пышных нарядов — только они двое под тихую мелодию музыкальной шкатулки.

— Знаешь, о чём я думаю? — тихо сказал Гиперион, кружа её в плавном вальсе.

— О чём?

— О том, как превратить это графство в процветающий край, — он притянул её ближе, и его голос стал почти шёптом. — Представь: магические мельницы, которые работают от силы ветра и воды, но усиленные заклинаниями продуктивности.

Ольфария слушала, завороженная не только его словами, но и близостью. Его руки были сильными и нежными одновременно, движения — плавными и уверенными.

— Алхимические фабрики, — продолжал он, поворачивая её в изящном пируэте, — где простые металлы превращаются в сложные сплавы. Целые производства, управляемые одним мастером-алхимиком.

— Это возможно? — прошептала она, глядя в его красные глаза.

— Всё возможно, — ответил он, и в голосе звучала такая уверенность, что захватывало дух. — Ты видела, как я превратил гоблинов в эльфов. Тот же принцип можно применить к технологиям.

Он провёл её в сложной фигуре, и на мгновение она оказалась почти лежащей у него на руках. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга.

— Магические конвейеры для производства тканей, — шептал он ей на ухо, — управляемые заклинаниями точности. Одна швея сможет делать работу десятка.

— А что с теми, кто останется без работы? — спросила она, но голос звучал рассеянно — она была слишком заворожена его близостью.

— Переквалификация, — ответил Гиперион, поднимая её и медленно опуская. — Создадим школы магических ремёсел. Каждый житель графства изучит основы алхимии и заклинательства.

Музыка становилась более страстной, и танец ускорялся. Гиперион кружил её всё быстрее, и Ольфария чувствовала, как голова идёт кругом от его слов и движений.

— Автоматизированные фермы, — продолжал он, не сбиваясь с ритма, — где магия земли удваивает урожайность. Алхимические удобрения, которые делают почву плодородной навечно.

— Это звучит как сказка, — прошептала она.

— Это будет реальность, — пообещал он, останавливаясь и глядя ей прямо в глаза. — Наша реальность.

В его красных зрачках плясали огоньки, отражая свет свечей. Лицо его было совершенным — точёные скулы, благородная линия бровей, чувственные губы. А главное — в нём читалась такая страсть к созиданию, такая жажда улучшить мир, что дыхание перехватывало.

— Транспортные порталы между городами, — шептал он, не отводя взгляда, — магические лифты в зданиях, алхимическое освещение улиц. Твоё графство станет чудом, о котором будут слагать легенды.

Ольфария молча кивала, полностью захваченная его видением. Она представляла города будущего, процветающие благодаря магии и разуму. Видела счастливых людей, живущих в достатке и безопасности.

— А медицина, — продолжал Гиперион, его голос становился ещё более проникновенным, — представь клиники, где твоя целительная магия усилена алхимическими препаратами. Больницы, где любую болезнь можно вылечить за часы, а не дни.

— Да, — выдохнула она. — Да, именно так.

— Магические библиотеки, где знания передаются прямо в сознание, — он снова увлёк её в танец, более медленный, более интимный. — Школы, где дети всех рас учатся вместе, изучая и науку, и магию.

Его руки скользили по её спине, притягивая ближе. Она чувствовала тепло его тела, слышала биение его сердец — сложный ритм химеры, такой непохожий на человеческий.

— Исследовательские центры, — шептал он ей в волосы, — где мы будем изучать законы магии и природы. Лаборатории, где создаются новые чудеса каждый день.

— Это прекрасно, — прошептала она, закрывая глаза и позволяя ему вести себя в танце.

— А главное, — его голос стал совсем тихим, интимным, — всё это мы создадим вместе. Ты и я. Твоя мудрость и моя сила. Твоё сердце и мой разум.

Она открыла глаза и посмотрела на него. В красных зрачках читалось не только восхищение её способностями, но и что-то гораздо более глубокое. Что-то, что заставляло сердце биться чаще.

— Гиперион, — позвала она тихо.

— Да?

— А ты... ты останешься? Поможешь всё это воплотить?

— Всегда, — ответил он без колебаний. — Где ты, там и я. Твоя мечта — моя мечта. Твоя цель — моя цель.

Музыка замедлилась, переходя в тихую, мелодичную мелодию. Они почти не двигались теперь, просто стояли в объятиях друг друга, качаясь в такт.

— Вместе мы изменим мир, — прошептал Гиперион. — Не силой оружия, а силой разума и справедливости. Создадим общество, где каждый сможет раскрыть свой потенциал.

Ольфария молча кивала, полностью захваченная его видением и его близостью. В этот момент ей казалось, что они действительно могут всё. Что рядом с этим удивительным мужчиной любые мечты осуществимы.

— Магические госпитали на каждом перекрёстке, — продолжал он, поглаживая её волосы, — алхимические фармацевтические заводы, исследовательские институты. Твоё графство станет центром прогресса для всего континента.

— А люди будут счастливы? — спросила она.

— Люди будут счастливы, — пообещал он. — Потому что у них будет то, чего никогда не было прежде — настоящая свобода выбора. Возможность стать тем, кем они хотят, а не тем, кем их заставляют.

Музыка стихла. Они остановились, но не разорвали объятий. Стояли так, глядя друг другу в глаза, и в воздухе витало что-то неосязаемое, но очень важное.

— Спасибо, — тихо сказала Ольфария.

— За что?

— За то, что показал мне будущее. За то, что поверил в меня. За то, что остаёшься рядом.

— Это моя радость и честь, — ответил Гиперион. — Служить такой правительнице — мечта любого подданного.

Но в его голосе звучало нечто большее, чем верность подданного. Что-то личное, тёплое, такое дорогое, что захватывало дух.

Они медленно разорвали объятия, но руки ещё долго не хотели отпускать друг друга.

— Завтра начнём воплощать планы? — спросила она.

— Завтра, — согласился он. — А сегодня просто побудем счастливы от того, что справедливость восторжествовала.

И в свете догорающих свечей, в тишине замка, освобождённого от рабства, они чувствовали, что впереди их ждёт не просто совместная работа.