Имперская власть

Глава 1, Глава 2.

Алексей Ковров проснулся от непривычной тишины. Не было обычного городского гула за окном, не гудел кондиционер, даже воздух ощущался иначе — суше и с едва уловимым металлическим привкусом.

Он с трудом разлепил веки и тут же зажмурился от яркого света, проникавшего сквозь высокие стрельчатые окна. Голова раскалывалась, словно после затяжной пьянки на выездном заседании региональной думы.

«Где меня вчера так угостили?» — подумал Ковров, пытаясь вспомнить последнее, что с ним произошло. В памяти всплыла поездка в Москву, совещание с федеральными чиновниками, непримечательный ужин в гостинице и... ничего больше.

Превозмогая головную боль, Алексей приподнялся на локтях и ошарашенно замер. Он лежал на огромной кровати с резным изголовьем из тёмного дерева, вокруг которой возвышались четыре массивные колонны, поддерживающие бархатный балдахин. Комната вокруг больше напоминала давно не реставрированный зал в Эрмитаже — высоченные потолки с лепниной, стены, украшенные гобеленами, на которых были изображены батальные сцены и какие-то странные символы.

— Что за чертовщина? — пробормотал Алексей, спуская ноги с кровати.

Его собственный голос показался ему ниже и глуше обычного. Ковров машинально потёр подбородок и замер, нащупав густую бороду. Он никогда не носил бороды.

Дрожащими пальцами он ощупал лицо — нос казался более массивным, скулы выше, волосы на голове длиннее и... седая прядь на висках? В свои сорок пять Ковров не имел ни единого седого волоса.

На прикроватной тумбе из тёмного металла стоял тяжёлый подсвечник с тремя свечами. Рядом с ним Алексей заметил нечто, похожее на тончайший серебряный диск. Он взял его, повертел в руках и с удивлением обнаружил, что это примитивное зеркало.

Из полированной поверхности на него смотрело чужое лицо — мужчина лет пятидесяти с суровыми чертами, острыми серыми глазами и аккуратно подстриженной бородой с проседью. Рука непроизвольно дрогнула, и зеркало с тихим звоном упало на мраморный пол.

— Это сон, — прошептал Алексей. — Просто чертовски реалистичный сон.

Он щипнул себя за руку — боль оказалась вполне настоящей.

Стараясь успокоиться, Ковров встал с кровати и только сейчас заметил, что одет в длинную ночную рубашку из плотной белой ткани, напоминающей лён. Под ногами оказался холодный мраморный пол, устланный местами коврами странного плетения. Он сделал несколько неуверенных шагов к ближайшему окну.

За стеклом открывался вид, который окончательно убедил Алексея, что он либо спит, либо сошёл с ума. Громадный город раскинулся до самого горизонта — но это не был ни один из знакомых ему мегаполисов. Архитектура напоминала одновременно готические соборы, индустриальные комплексы и что-то из научно-фантастических фильмов. Огромные шпили тянулись к небу, между ними висели аэростаты, а в воздухе курсировали летательные аппараты неизвестных конструкций. На горизонте виднелись дымящие трубы заводов и... что-то похожее на гигантскую статую человека с мечом, возвышающуюся над городом.

Небо имело странный бледно-зеленоватый оттенок.

— Твою мать... — только и смог выдавить Алексей.

В этот момент тяжёлая дверь в дальнем конце комнаты отворилась, и внутрь вошли три человека. Первым шагал седовласый мужчина в длинном красном одеянии с золотыми узорами, похожими на шестерёнки. За ним следовал молодой человек с планшетом из светлого металла и стилосом, а замыкал процессию высокий широкоплечий мужчина в тёмно-синей военной форме с многочисленными медалями и знаками отличия.

— Ваше превосходительство, — немедленно поклонился человек в красном. — Прошу прощения за раннее вторжение, но дело не терпит отлагательств.

Алексей застыл, не зная, как реагировать. Мужчина в форме бросил на него испытующий взгляд:

— Губернатор Ковров, вы неважно выглядите. Возможно, стоит вызвать медикуса?

«Губернатор? — пронеслось в голове Алексея. — Какой ещё губернатор?»

Но внезапно он ощутил, как в его сознании словно открылась дополнительная ячейка памяти. Он знал этих людей. Человека в красном звали магос адепт Тиберий Гальба, личный советник по технологическим вопросам. Молодой помощник — Фелиций Юлий, главный секретарь. А военный — капитан Северус Маринус, командующий личной охраной губернатора.

— Я... — Алексей прокашлялся, — просто плохо спал. Что случилось?

Магос Гальба выпрямился, его глаза странно блеснули — Алексей только сейчас заметил, что левый глаз советника заменён чем-то вроде монокля с красным светящимся объективом.

— В нижнем улье произошло восстание, ваше превосходительство. Рабочие завода «Милитарум Прима» захватили оружейные склады и административные здания пятого уровня. Есть жертвы среди надзирателей и инженеров.

— Сколько повстанцев? — спросил Алексей, удивляясь собственному спокойствию.

— По нашим данным, около трёх тысяч, — ответил капитан Маринус. — Но к ним могут присоединиться жители соседних секторов. Полковник Тарпеян уже направил 16-й и 23-й штурмовые отряды Планетарных Сил Обороны. Они блокировали восставших в промышленном квартале. Ждут вашего приказа для начала подавления.

Алексей почувствовал, как у него пересохло во рту. Три тысячи рабочих. Штурмовые отряды. Приказа на подавление. Это не сон — это кошмар.

— А что... — он на секунду запнулся, — что именно они требуют? В чем причина восстания?

Магос и капитан обменялись странными взглядами.

— Те же еретические лозунги, что и всегда, — пожал плечами Маринус. — Снижение десятины, улучшение условий труда, доступ к верхним уровням улья. Но, полагаю, истинная причина, как всегда, влияние врагов Империума.

— Я понял, — медленно проговорил Ковров. — Дайте мне... двадцать минут привести себя в порядок. Потом обсудим детали в моём кабинете.

— Как прикажете, ваше превосходительство, — поклонился магос. — Прикажете подготовить парадное облачение для публичной казни зачинщиков?

Алексей почувствовал, как внутри всё холодеет.

— Я... решу это позже. Оставьте меня.

Гости низко поклонились и вышли из спальни, оставив Коврова наедине с бешено колотящимся сердцем и осознанием, что он оказался в совершенно невозможной ситуации.

Как только тяжёлая дверь закрылась, Алексей рухнул в ближайшее кресло и схватился за голову. Всё внутри кричало, что происходящее нереально, но каждая деталь — от холодного мрамора под ногами до запаха пыльных гобеленов — говорила об обратном.

— Соберись, Ковров, — прошептал он сам себе. — Думай. Думай как политик.

В этот момент со стороны гардеробной вышел молодой человек в серой униформе с белым воротником.

— Господин губернатор желает одеться? — спросил он с почтительным поклоном.

Алексей вздрогнул, но тут же взял себя в руки.

— Да, — ответил он, стараясь звучать уверенно. — И мне нужна вся актуальная информация о ситуации в... нижнем улье.

ГЛАВА 2. КАБИНЕТ ВЛАСТИ

Через полчаса Алексей Ковров сидел за массивным столом в кабинете, который больше напоминал тронный зал средневекового замка. Огромная комната с высокими потолками и стрельчатыми окнами была украшена знамёнами и штандартами с чёрными двуглавыми орлами. Стены покрывали портреты суровых мужчин и женщин в богатых одеяниях или военной форме — предыдущие правители, как подсказывала проснувшаяся "встроенная" память.

Сам стол, за которым сидел Ковров, был сделан из тёмного полированного дерева с металлическими вставками. Его столешница утопала в документах — тонкие листы пергамента, странные кристаллические устройства и несколько предметов, похожих на планшеты, но с гораздо более архаичным дизайном.

Алексей был теперь одет в тёмно-зелёный костюм, напоминающий военный мундир, но с более гражданскими чертами. Золотые нашивки на плечах, металлическая цепь с массивным знаком в виде двуглавого орла на груди. Слуга, одевавший его, назвал это "повседневной губернаторской регалией".

Перед столом стояли трое посетителей из утра и ещё два новых лица. Один — невысокий полный мужчина средних лет в богатом синем костюме с золотыми узорами и множеством перстней на пальцах. Второй — высокий человек в строгой чёрной униформе с серебряными знаками отличия.

— Ваше превосходительство, — говорил капитан Маринус, — полковник Тарпеян докладывает, что мятежники укрепились в производственных цехах. Они используют заложников из числа инженеров и младших техножрецов. По оценкам разведки, у них есть лазганы, несколько тяжёлых стабберов и, возможно, самодельные взрывные устройства.

— И это только подтверждает мою точку зрения, — вмешался человек в чёрной форме. Его представили как префекта Октавиана Вракса, главу планетарной службы безопасности. — Мы имеем дело не со стихийным бунтом, а с хорошо подготовленной диверсией. Простые рабочие не могли получить доступ к оружейным складам без внешней помощи.

— Возможно, они просто воспользовались небрежностью охраны, — осторожно предположил Ковров.

Префект Вракс поджал губы:

— При всём уважении, господин губернатор, это маловероятно. Наши аналитики указывают на растущую активность еретических культов в нижних ульях за последние месяцы. Возможно, это первые признаки более масштабного восстания.

Человек в синем костюме, представленный как лорд-казначей Марций Лукулл, нервно поправил перстни:

— В любом случае, этот... инцидент уже нанёс серьёзный урон нашим производственным мощностям. Завод "Милитарум Прима" должен был отправить партию лазганов в систему Кадия через три дня. Если мы не выполним квоту, Департаменто Муниторум может пересмотреть нашу десятину в сторону увеличения, чтобы компенсировать издержки.

Алексей медленно потёр переносицу. Каждое новое слово погружало его в реальность, которая казалась всё более знакомой, но от этого не менее пугающей. Его "встроенные" знания подсказывали значения непривычных терминов, хотя полная картина всё ещё ускользала.

— Каковы их требования? — спросил он. — У мятежников должны быть конкретные претензии.

Магос Гальба активировал одно из кристаллических устройств на столе. Над ним появилось трёхмерное изображение — худощавый мужчина с изможденным лицом, одетый в рабочую робу.

— Это Гаий Септим, бригадир сборочного цеха и, предположительно, один из лидеров восстания, — пояснил магос. — Они передали аудиообращение через захваченную вокс-станцию.

Из устройства раздался хриплый усталый голос: "От имени рабочих нижнего улья к губернатору Авентус Примарис. Мы требуем справедливой оплаты нашего труда, сокращения рабочего дня до шестнадцати часов, доступа к медицинскому обслуживанию и отмены детского труда на опасных производствах. Мы требуем пересмотра новых норм десятины, которые обрекают наши семьи на голодную смерть. Мы верные подданные Императора, но не можем больше терпеть произвол местных властей..."

Магос выключил запись:

— Типичная еретическая пропаганда, ваше превосходительство. Оспаривание императорской десятины — уже достаточный повод для обвинения в измене.

Алексей откинулся в кресле, пытаясь осмыслить ситуацию. Шестнадцатичасовой рабочий день считался здесь сокращённым? Детский труд на опасных производствах? А эта "десятина"... судя по контексту, какой-то налог или дань, причём, видимо, непомерная.

— Какие у нас есть варианты? — спросил он, стараясь звучать как можно более нейтрально.

Капитан Маринус тут же выступил вперёд:

— Стандартная процедура при вооружённом мятеже, господин губернатор: полная блокада сектора, отключение систем жизнеобеспечения, а затем штурм силами ПСО с применением шоковых гранат и ядовитого газа. После зачистки — публичная казнь зачинщиков и децимация участвовавших рабочих групп.

— Децимация? — переспросил Ковров, хотя "встроенная" память уже подсказывала ответ.

— Казнь каждого десятого участника мятежа, выбранного случайным образом, — пояснил префект Вракс. — Эффективная мера для предотвращения будущих восстаний.

Алексей почувствовал, как внутри всё холодеет. Они говорили о массовых казнях с такой же обыденностью, с какой на совещаниях в его прежней жизни обсуждали перераспределение бюджета.

— А что с заложниками? — спросил он. — И мирными жителями в секторе?

— Увы, неизбежные потери, — вздохнул лорд-казначей. — Но мы компенсируем семьям ценных специалистов. А рабочих можно заменить при следующем наборе из агро-секторов.

Ковров сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. В его мире, каким бы циничным он ни был, человеческая жизнь всё ещё имела ценность. Здесь же людей считали расходным материалом.

— Я хочу рассмотреть альтернативные варианты, — медленно произнёс он. — Например, переговоры.

В кабинете воцарилась мёртвая тишина. Советники переглянулись с таким видом, словно губернатор предложил танцевать голым на столе.

— Переговоры? С мятежниками? — наконец произнёс префект Вракс. В его голосе звучало неприкрытое изумление. — Господин губернатор, это противоречит всем имперским протоколам подавления восстаний.

— Более того, — подхватил магос Гальба, — это может быть расценено как проявление слабости и даже... — он сделал паузу, — сочувствия к еретическим идеям.

Алексей понял, что вступает на опасную территорию. "Встроенные" знания подсказывали, что обвинение в ереси в этом мире было равносильно смертному приговору.

— Я не говорю о принятии их требований, — быстро поправился он. — Но мы можем минимизировать ущерб производству и избежать потери квалифицированных кадров. Возможно, достаточно будет наказать только зачинщиков, если остальные сложат оружие.

Капитан Маринус нахмурился:

— Это создаст опасный прецедент, ваше превосходительство.

— А срыв поставок вооружения не создаст? — парировал Ковров. — Лорд-казначей только что сказал, что мы должны выполнить квоту через три дня. Если мы начнём полномасштабный штурм, сколько времени уйдёт на восстановление производства?

Лорд Лукулл замялся:

— При оптимистичном сценарии... две-три недели.

— Вот именно, — кивнул Алексей. — Поэтому предлагаю действовать так: продолжаем блокаду, но не отключаем системы жизнеобеспечения. Объявляем через вокс-трансляторы, что даём мятежникам шесть часов на освобождение заложников и сдачу оружия. Гарантируем неприкосновенность рядовым участникам, но лидеры будут преданы суду. Одновременно готовим штурмовые группы на случай отказа.

Магос Гальба задумчиво потёр металлический подбородок:

— Нестандартный подход... но в нём есть логика. Шесть часов не повлияют критично на график, зато если рабочие вернутся к станкам завтра, мы сможем наверстать отставание.

— А какие гарантии, что они поверят обещаниям? — спросил префект.

Ковров пожал плечами:

— Никаких. Но если альтернатива — смерть от газа или пули, многие предпочтут шанс на спасение. Особенно те, кто присоединился к восстанию под давлением.

Капитан Маринус выпрямился:

— Если это приказ, мы выполним его, господин губернатор. Но я бы рекомендовал не затягивать с решительными действиями. Слабость провоцирует врагов Империума.

— Это не слабость, капитан, — твёрдо сказал Алексей. — Это прагматизм. Империум теряет больше, если мы уничтожим завод и рабочих, чем если пообещаем помилование большинству.

Он сам удивился, насколько уверенно прозвучал его голос. Словно часть настоящего губернатора Коврова, чьё тело он занял, подсказывала правильные слова.

— Приступайте к исполнению, — добавил он. — И подготовьте мне полную информацию о ситуации в нижних ульях. Хочу знать, что привело к этому восстанию.

Советники поклонились и начали покидать кабинет. Последним задержался магос Гальба.

— Позвольте заметить, ваше превосходительство, что ваш... подход сегодня несколько отличается от обычного, — осторожно произнёс он. — Вы хорошо себя чувствуете?

Алексей на мгновение напрягся, но затем спокойно улыбнулся:

— Просто пересмотрел некоторые аспекты управления. Иногда новые методы эффективнее традиционных.

Магос кивнул, но его механический глаз продолжал изучающе смотреть на губернатора.

— Как скажете. Но помните, что любые... отклонения от имперских догматов привлекают нежелательное внимание.

После ухода советника Алексей тяжело выдохнул и откинулся в кресле. Он понимал, что балансирует на краю пропасти. В этом странном, жестоком мире проявление человечности могло стать смертным приговором.

Но другой части себя — политику и администратору — он не мог отказать в странном возбуждении. Впервые в жизни его решения имели такой вес и масштаб. Он правил целой планетой, а не просто областью. И, возможно, мог изменить жизни миллионов людей к лучшему.

Если, конечно, сумеет выжить достаточно долго.

Глава 3. Урок истории

Два часа спустя Алексей сидел в небольшой комнате, примыкающей к основному кабинету. По сравнению с громадным парадным залом это помещение выглядело почти уютным — с книжными шкафами вдоль стен, мягкими креслами и круглым столом из тёмного дерева. Здесь отсутствовала вычурная символика, золотые орлы и тяжёлые знамёна главного кабинета.

Судя по "встроенным" воспоминаниям, это была личная библиотека губернатора, где он проводил время за чтением отчётов и принимал доверенных лиц в неформальной обстановке. Сейчас перед Ковровым лежала стопка документов — тонкие листы необычного материала, похожего на пергамент, с напечатанными на них отчётами и статистикой.

Напротив него сидел невысокий сухощавый мужчина, которого представили как Септимия Фабиана, главного историографа планеты и управляющего губернаторскими архивами. Он извлекал документы из металлического кофра и комментировал их содержимое.

— Как видите, ваше превосходительство, — говорил Фабиан, — недовольство в нижних ульях нарастало последние три года. После увеличения производственной квоты Департаменто Муниторум ресурсов на поддержание прежнего уровня жизни стало недостаточно.

Алексей внимательно изучал графики и таблицы.

— И никто не докладывал мне об этом раньше? — спросил он.

Историограф замялся:

— С должным почтением, господин губернатор... вы были осведомлены. Префект Октавиан представлял ежеквартальные отчёты о росте социальной напряжённости. А магос Гальба рекомендовал внедрение новых производственных линий, чтобы компенсировать увеличение квот.

— Но про условия жизни рабочих речи не шло?

— Не в прямой форме, нет, — историограф поправил очки. — Хотя в отчётах медикус-администратора Антония были упоминания о растущем количестве случаев истощения и производственных травм среди работников нижних уровней.

Ковров отложил документы и потёр глаза. Вчитываясь в отчёты, он начинал понимать, в какой ситуации оказался. Авентус Примарис, как он теперь знал, был "миром-ульем" — планетой, население которой обитало в гигантских многоуровневых городах-муравейниках. Население планеты составляло около 26 миллиардов человек.

Двадцать шесть миллиардов. Цифра, которая не укладывалась в сознание Алексея.

Власть на планете была сосредоточена в руках губернатора и Планетарного Совета, в который входили представители знати, высшего духовенства и военные. Основная ценность мира для "Империума" (огромной межзвёздной империи, частью которой являлся Авентус) заключалась в производстве оружия, военной техники и снаряжения.

А низшие уровни ульев, где проживало более 80% населения, существовали в условиях, которые в прежнем мире Алексея посчитали бы невыносимыми даже для заключённых в самых строгих тюрьмах.

— Расскажите мне больше об истории Авентуса, — попросил Ковров. — Как давно планета является частью Империума?

Септимий Фабиан выпрямился, явно довольный возможностью продемонстрировать свои знания.

— Авентус Примарис был включён в состав Империума в конце Великого Крестового похода, приблизительно в 30-м тысячелетии, ваше превосходительство. Во время Ереси Хоруса планета сохранила верность Императору, за что была удостоена особых привилегий, включая право на самоуправление под руководством династии Ворренов.

— Династии Ворренов? — переспросил Алексей, чувствуя, как сжимается сердце. — Но я... Ковров.

Историограф кивнул:

— Совершенно верно. Династия Ворренов правила Авентусом почти десять тысячелетий, пока не пресеклась около трёхсот лет назад. После периода Смутного Правления вы, как потомок сенатора Марка Коврова, который сохранил планету от гражданской войны, были избраны Планетарным Советом и утверждены Администратумом.

Десять тысячелетий. Три сотни лет. Алексей с трудом осмыслял эти временные масштабы.

— Значит, я не потомственный правитель? — уточнил он. — Мою семью выбрали?

— Именно так, ваше превосходительство, — подтвердил Фабиан. — Хотя за прошедшие триста лет ваша династия успела стать неотъемлемой частью планетарной аристократии и заслужила уважение Адептус Терра. Особенно после того, как ваш отец успешно подавил восстание Культа Зеленоликого двадцать лет назад.

Ковров отметил это упоминание культа — возможно, это имело отношение к нынешним событиям.

— А какие отношения у моей семьи с другими влиятельными родами Авентуса?

Фабиан извлёк из кофра тонкую книгу в кожаном переплёте.

— Здесь подробный отчёт о генеалогии и альянсах главных аристократических домов, который я составил для вас два года назад. Если коротко, у вашей династии традиционно хорошие отношения с домами Валериев и Туллиев, сложные с Марциями и откровенно враждебные с Кассиями.

— А Лукулл? Наш лорд-казначей?

— Относительно новый человек в высших кругах, из торговой аристократии. Его отец разбогател на военных контрактах во время Седьмого Гнилостного крестового похода. Семейство симпатизировало Кассиям, но с вашим приходом заняло нейтральную позицию.

Алексей задумчиво побарабанил пальцами по столу. Политические игры и династические союзы — это было знакомо. В чём-то этот мир не так уж отличался от его родного.

— Теперь расскажите мне о нижних ульях, — попросил он. — Как обычно проходят восстания? Насколько часто они случаются?

Историограф нахмурился:

— За последнее столетие было семь крупных восстаний и около сорока локальных бунтов. Наиболее серьёзным было Восстание Трёх Демонов 176 лет назад, когда мятежникам удалось захватить контроль над тремя главными транспортными артериями улья Примус. Тогда для подавления потребовалось вмешательство Имперской Гвардии.

— А чем закончилось то восстание?

— Три главных улья были тотально зачищены орбитальной бомбардировкой, а затем восстановлены, ваше превосходительство, — с неожиданной сухостью ответил Фабиан. — Погибло около 40 миллионов человек, включая гражданское население. Потребовалось пятнадцать лет, чтобы полностью восстановить производственные мощности.

Алексей почувствовал, как внутри всё холодеет. Сорок миллионов человек. Это было больше, чем население многих европейских стран в его мире. И об этом говорили как о неприятном, но рутинном историческом эпизоде.

— А более недавние конфликты?

— Последнее крупное восстание произошло восемь лет назад в промышленном секторе Гамма. Его зачинщиками были агенты внешнего влияния — культисты Хаоса, проникшие через торговые маршруты. Ваш брат, лорд-генерал Виктор Ковров, лично командовал операцией по подавлению. Мятеж был ликвидирован за три дня, культисты публично казнены, а подозреваемые в сочувствии отправлены на каторжные астероиды.

«У меня есть брат», — подумал Алексей. Нужно будет выяснить о нём больше.

— И каков был урон в том случае?

— Приблизительно два миллиона погибших, в основном гражданских, и повреждение производственной инфраструктуры на 30%, — отчитался Фабиан. — Но благодаря быстрой реакции властей основные военные заказы не были сорваны. Адептус Администратум даже выразил одобрение эффективному подавлению еретического влияния.

Ковров с трудом подавил желание выругаться. В этом мире два миллиона жизней считались приемлемой ценой за «несрыв военных заказов».

— Что бы вы могли сказать о текущем восстании? — спросил он. — Насколько оно похоже на предыдущие?

Историограф задумался.

— Я бы сказал, что оно нетипично, ваше превосходительство. Во-первых, неожиданная организованность. Обычно подобные волнения начинаются стихийно, а лидеры появляются позже. Здесь же мы видим продуманный план с самого начала. Во-вторых, захват оружейных складов. Это требует информации о системах безопасности и графиках патрулей. И в-третьих, странный выбор времени. Уровень рационирования пищи сейчас не на самом высоком уровне, и недавно были объявлены праздники в честь годовщины Великого Избавления.

Алексей понимал, к чему клонит историограф — кто-то целенаправленно спровоцировал это восстание.

— Ваш вывод?

— Я бы поддержал гипотезу префекта Вракса о внешнем влиянии. Возможно, культ Зеленоликого не был полностью искоренён вашим отцом. Или это новая еретическая фракция. В любом случае, простые рабочие вряд ли являются инициаторами.

Ковров откинулся в кресле, обдумывая услышанное. Внешнее влияние или нет, но проблемы рабочих были вполне реальными. И если верить отчётам, которые он просмотрел, их положение действительно ухудшалось последние годы.

— Хорошо, магистр Фабиан, вы мне очень помогли, — произнёс он. — Последний вопрос: что произойдёт, если мы действительно смягчим условия для населения нижних ульев?

Историограф выглядел озадаченным.

— В каком смысле, ваше превосходительство?

— Если мы сократим рабочие часы, улучшим условия труда, увеличим продовольственные пайки. Насколько это повлияет на производство?

Фабиан поправил очки и неуверенно кашлянул:

— Строго говоря, в краткосрочной перспективе это снизит объём производства на 15-20%. Хотя некоторые исследования Адептус Механикус указывают, что в долгосрочной перспективе более здоровая рабочая сила может компенсировать эти потери повышенной эффективностью. Но... — он замялся.

— Говорите прямо, — подбодрил его Ковров.

— Такие меры могут быть восприняты Администратумом как... непозволительная роскошь. Авентус Примарис — военно-производственный мир. Наша цель — максимизировать выпуск вооружения для Империума, а не обеспечивать комфорт рабочих. Подобные реформы привлекут внимание имперских аудиторов и, возможно, Инквизиции.

Ковров кивнул. Ответ был предсказуем, но он хотел услышать его напрямую.

— Благодарю за честность, магистр. Можете идти. И, пожалуйста, пришлите мне все доступные материалы по восстанию Культа Зеленоликого.

Когда историограф вышел, Алексей встал и подошёл к небольшому окну. Отсюда открывался другой вид на город-улей, отличный от панорамы, увиденной утром из спальни. Сейчас он смотрел на промышленный район — бесконечные фабричные комплексы, дымящие трубы, транспортные магистрали с движущимися по ним конвейерами и платформами, несущими грузы.

И где-то там, глубоко внизу, в тени этих гигантских сооружений, миллиарды людей проживали свои короткие жизни в условиях, которые он даже представить себе не мог.

Когда-то, ещё в юности, он мечтал изменить мир, сделать его лучше. Потом пришёл жизненный опыт, который научил, что радикальные перемены невозможны, что система слишком инертна. Он научился работать в рамках правил, выжимать максимум из существующих возможностей, не пытаясь сломать систему.

Но теперь? Что делать теперь, когда он оказался на вершине власти в мире настолько жестоком и несправедливом, что перед ним его родная Россия с её проблемами казалась чуть ли не раем на земле?

Размышления Коврова прервал звуковой сигнал коммуникационного устройства на столе. Он вернулся и нажал мигающую кнопку.

— Господин губернатор, — раздался голос капитана Маринуса, — мятежники ответили на предложение о сдаче. Они согласны освободить заложников, но выдвинули встречные условия.

— Я слушаю.

— Они требуют письменных гарантий неприкосновенности всем участникам, включая лидеров. Снижения производственной квоты на 30%. Сокращения рабочего дня до двенадцати часов. И... личной встречи с вами, господин губернатор.

Алексей выпрямился. Встретиться с ним? Это могло быть ловушкой... или возможностью понять, что на самом деле происходит в нижних ульях.

— Передайте, что я рассмотрю их требования. Заложники должны быть освобождены немедленно, в качестве жеста доброй воли. После этого я отвечу на оставшиеся пункты.

— Но, ваше превосходительство, — голос капитана звучал встревоженно, — с мятежниками не ведут переговоров. Имперский кодекс...

— Я знаю имперский кодекс, капитан, — перебил его Ковров. — И знаю, что в нём есть положение о чрезвычайных полномочиях планетарного губернатора в кризисных ситуациях. Выполняйте распоряжение.

После короткой паузы Маринус сухо ответил:

— Как прикажете, господин губернатор.

Связь прервалась. Алексей глубоко вздохнул. Он делал ставку в игре, правила которой понимал лишь отчасти. Но иногда лучший способ научиться плавать — прыгнуть в воду.

Теперь нужно было подготовиться к возможной встрече с мятежниками... и к неизбежной конфронтации с собственными советниками, которые наверняка не одобрят его действий.

Он вернулся к столу и взял в руки один из отчётов — карту социальной стратификации населения Авентуса. Чем больше он узнавал об этом странном мире, тем яснее понимал одну простую истину: какими бы невероятными ни были обстоятельства, человеческая природа оставалась неизменной. А значит, и политические инструменты, которыми он владел, могли работать и здесь.

Возможно, именно для этого он и оказался в этом теле, в этом времени, на этой планете.

Глава 4. Имперский свет

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо Авентуса в тревожные багровые тона, когда Алексей покинул губернаторский дворец. Он отклонил предложение воспользоваться официальным транспортом — массивным бронированным автомобилем на гусеничном ходу, который больше напоминал танк, чем гражданское средство передвижения.

Вместо этого он выбрал более скромный открытый автомобиль с серебряным двуглавым орлом на капоте — "легкий гравитатор", как его назвал капитан Маринус. Несмотря на "лёгкость", машина всё равно была бронирована и имела встроенное оружие. На Авентусе, как понял Ковров, высокопоставленные лица не передвигались без защиты.

— Ваше превосходительство, — капитан Маринус, который настоял на сопровождении, выглядел обеспокоенным, — губернаторские посещения обычно планируются за недели. Охранные протоколы, проверки маршрута...

— Сегодня особый случай, капитан, — ответил Алексей, устраиваясь на заднем сиденье. — Мне нужно посетить Кафедральный собор до принятия решения о мятежниках.

Маринус кивнул с явным облегчением:

— Обращение за божественным руководством Императора — мудрое решение.

Алексей лишь улыбнулся. Он не сказал капитану, что главной целью визита было не столько "божественное руководство", сколько желание лучше понять религиозную систему этого мира. По обрывкам информации из "встроенных" воспоминаний и документов, которые он изучил, он понял, что "Бог-Император" был стержнем имперской идеологии.

Гравитатор без видимых усилий оторвался от земли и плавно заскользил над улицами верхнего улья. Его сопровождали две маневренные платформы с вооруженными гвардейцами — личная охрана губернатора.

Верхний улей Авентуса поражал смесью архитектурных стилей. Здесь соседствовали массивные здания, напоминающие готические соборы, с геометрически правильными конструкциями из металла и стекла. Над проспектами висели огромные голографические изображения — двуглавые орлы, череп-и-шестеренки, суровые лица в военной форме и цитаты, написанные затейливым готическим шрифтом.

Одна из таких цитат особенно запомнилась Алексею: "Невежество — благословение, которое защищает. Сомнение — первый шаг к ереси".

Тем временем они покинули правительственный квартал и оказались в более оживленной части города. По широким проспектам двигались потоки людей и транспортных средств. Одежда прохожих разнилась от богатых одеяний аристократии и клерикалов до простых униформ рабочих и серых робы клерков.

Когда губернаторский гравитатор проезжал мимо, люди останавливались и кланялись или выполняли сложный жест — что-то среднее между воинским приветствием и крестным знамением.

— Они всегда так реагируют? — спросил Алексей.

— Конечно, ваше превосходительство, — ответил Маринус. — Вы воплощаете волю Императора на Авентусе. В глазах простых людей вы почти святой.

Эта мысль не принесла Коврову комфорта. Скорее, усилила чувство неуместности и самозванства.

Наконец они достигли центральной площади верхнего улья. В её центре возвышалось колоссальное сооружение, на фоне которого даже крупнейшие соборы Земли выглядели бы часовнями. Кафедральный собор Святого Императорского Света — так его назвал капитан — представлял собой невероятное нагромождение шпилей, арок, контрфорсов и скульптур. Его фасад украшали колоссальные статуи в доспехах и длинных мантиях, а витражи размером с многоэтажный дом изображали сцены битв и коронаций.

Гравитатор приземлился на специальной платформе перед главным входом. Сотни верующих, стоявших в очереди на вход, расступились, когда появился губернатор. Многие падали на колени, шепча молитвы.

— Кардинал Александр будет счастлив приветствовать вас, — произнёс Маринус, когда они поднимались по широким мраморным ступеням к главному порталу.

Алексей заметил, как капитан непроизвольно выполнил тот же жест, что и горожане — сложил большой и указательный пальцы в виде буквы "I" и коснулся сначала лба, затем сердца.

Внутри собор оказался ещё более впечатляющим. Центральный неф уходил ввысь на сотни метров, где терялся в полумраке. Вдоль стен стояли статуи в натуральную величину — воины в различных доспехах, благородные женщины с книгами и свитками, суровые мужчины в украшенных одеяниях.

Но главным объектом был алтарь — гигантский трон из золота и тёмного металла, на котором восседала статуя человека в доспехах и с нимбом из света. Перед статуей горели тысячи свечей, а церковнослужители непрерывно воскуряли благовония из массивных кадил.

— Золотой Трон, — прошептал капитан, благоговейно глядя на алтарь. — Символическое изображение истинного Золотого Трона на Терре, где восседает Бог-Император.

Алексей почувствовал странное благоговение. Не религиозное, но историческое — он стоял в сооружении, построенном руками существ, называвших себя людьми, но живущих в столь отличной от его реальности, что он едва мог постичь их мировоззрение.

Их встретил высокий мужчина преклонных лет в пышных красно-золотых облачениях. Его лицо было покрыто морщинами, но тёмные глаза светились острым интеллектом. На груди висел массивный золотой символ — стилизованный двуглавый орёл с черепом посередине.

— Ваше превосходительство, — кардинал Александр низко поклонился. — Какая честь для нашей скромной обители. Позвольте проводить вас в часовню для частных молитв.

Они миновали центральный неф, где сотни верующих стояли на коленях, распевая гимны на незнакомом Алексею языке. По пути кардинал негромко комментировал:

— Мы только что завершили дневную службу благодарения. Сегодня мы отмечаем победу Адептус Астартес над еретиками Вракса — великий триумф Императорской воли.

Алексей кивал, не вполне понимая контекст, но стараясь выглядеть осведомлённым. Внутренний "справочник" подсказывал, что Адептус Астартес — это элитные генетически модифицированные солдаты, известные также как Космические Десантники, но детали оставались туманными.

Они вошли в боковую часовню — относительно "скромное" помещение, если скромностью можно назвать зал размером с небольшой футбольный стадион. Здесь стояла ещё одна статуя Императора, но в более воинственной позе — с поднятым мечом, объятым пламенем. Перед ней располагались места для коленопреклонённой молитвы.

— Я оставлю вас наедине с Императором, ваше превосходительство, — произнёс кардинал.

Маринус и охрана тоже отступили к входу, оставив Алексея одного перед статуей.

Ковров медленно опустился на колени на бархатную подушку. Он не был религиозным человеком в своём мире, но сейчас ощущал необходимость этого ритуала — не столько для себя, сколько для поддержания образа.

— Что же ты за божество такое, — прошептал он, глядя на суровое лицо статуи, — что построил империю на страданиях триллионов?

Голос за спиной заставил его вздрогнуть:

— Он не строил империю на страданиях. Он строил её, чтобы защитить человечество от гораздо худшей участи.

Алексей обернулся. Кардинал Александр стоял в нескольких шагах, сложив руки на груди.

— Простите мою дерзость, — произнёс священнослужитель. — Я не хотел подслушивать. Но ваш вопрос... он выдаёт сомнение, которое редко посещает тех, кто не искушён в теологических дебатах.

Ковров выпрямился, чувствуя опасность. В мире, где "сомнение — первый шаг к ереси", его слова могли быть расценены как богохульство.

— Я размышлял о тяготах правления, — осторожно ответил он. — О решениях, которые приходится принимать во благо многих, жертвуя немногими.

Кардинал изучающе смотрел на него.

— Восстание в нижнем улье, — сказал он наконец. — Вы ищете ответа, как поступить.

— Да, — признался Алексей. — Традиция подсказывает одно решение, но...

— Но ваше сердце говорит иначе, — закончил кардинал. — Это извечная дилемма правителя, ваше превосходительство. Даже Император сталкивался с ней.

Он подошёл ближе и встал рядом с Алексеем перед статуей.

— Знаете ли вы историю Селения Калькор? — спросил кардинал.

Ковров покачал головой.

— Во времена Великого Крестового похода, до того, как Император занял Золотой Трон, Он лично возглавлял армии человечества, объединяя разрозненные миры, — начал кардинал. — На одной планете жители маленького поселения Калькор отказались принять Имперскую Истину. Они не были злобными еретиками или последователями ксеносов. Просто их вера в древние традиции была слишком сильна.

Александр сделал паузу, глядя на пламя свечей перед статуей.

— Многие военачальники предлагали просто уничтожить селение, чтобы преподать урок другим. Но Император поступил иначе. Он лично пришёл к ним и говорил с ними три дня и три ночи. Он не угрожал, не принуждал, а объяснял. И постепенно они услышали истину в Его словах. В конце они сами разрушили своих идолов и приняли Его свет.

Алексей внимательно слушал, понимая, что история явно имеет аллегорический смысл.

— История учит нас, — продолжил кардинал, — что иногда понимание и мудрость эффективнее жестокости. Не всегда, — он поднял палец, — но иногда. В нашем суровом мире слишком часто прибегают к силе, забывая другие инструменты.

— Вы... поддерживаете переговоры с мятежниками? — осторожно спросил Ковров.

Кардинал посмотрел на него с лёгкой улыбкой:

— Я священнослужитель Экклезиархии, а не политический советник, ваше превосходительство. Я лишь напоминаю, что Император в своей мудрости использовал разные методы для достижения единства человечества. И хотя Империум строг, он не бессердечен.

Он сделал шаг назад и склонил голову:

— Я оставлю вас для молитвы. Спрашивайте Императора, и Он направит вас... если вы будете слушать.

Когда кардинал ушёл, Алексей еще некоторое время стоял перед статуей, размышляя. Кардинал Александр оказался не таким фанатиком, как он ожидал. В его словах звучала мудрость, пусть и выраженная в религиозных терминах.

Он снова опустился на колени и закрыл глаза. Не молясь, а скорее медитируя, собирая мысли. Сегодня он узнал многое об этом мире — жестоком, почти невыносимом, но не лишённом проблесков человечности.

Что ж, если ему суждено быть здесь, он будет делать то, что умеет лучше всего — использовать политические инструменты для навигации в опасных водах власти. И, возможно, сумеет улучшить жизнь хотя бы части из тех миллиардов людей, которые теперь зависят от его решений.

Когда он открыл глаза, ему показалось, что пламя свечей перед статуей на мгновение вспыхнуло ярче. Игра воображения, конечно.

Алексей встал и направился к выходу из часовни, где его ждал капитан Маринус.

— Вам стало легче, ваше превосходительство? — спросил офицер.

— Да, капитан, — ответил Ковров. — Я принял решение. Мы встретимся с лидерами восстания.

Лицо Маринуса окаменело, но он ограничился формальным ответом:

— Как прикажете, ваше превосходительство.

Они вышли из собора под звуки хоров, воспевающих славу Императору, и направились к ожидающему гравитатору. В небе зажигались первые звезды, неуловимо отличающиеся от тех, что Алексей видел всю жизнь.

Странный чужой мир. Но теперь это был его мир. И только от него зависело, каким будет его следующий день на Авентус Примарис.

Глава 5. Компромис

Гравитатор губернатора плавно скользил над ночным городом-ульем. Верхние уровни Авентуса сияли мириадами огней — искусственные звезды, заключенные в архитектуру из шпилей, куполов и мостов. Внизу, где-то в глубине этого колоссального муравейника, миллиарды людей продолжали работать, несмотря на поздний час. Империум не останавливался даже ночью.

Алексей сидел в тишине бронированной кабины, наблюдая за проносящимся мимо городом. Капитан Маринус, уважая задумчивость губернатора, молчал, лишь изредка отдавая короткие приказы водителю гравитатора.

Разговор с кардиналом Александром не выходил из головы Коврова. Священнослужитель выразил неожиданно гуманную позицию — особенно для представителя организации, которая, судя по "встроенным" воспоминаниям, славилась своим фанатизмом. Возможно, и в этой жестокой реальности оставалось место для здравого смысла.

«Шестнадцать часов рабочей смены», — мысленно повторял Алексей слова из требований восставших. В его прежнем мире такие условия труда исчезли более века назад. Здесь же они были нормой, даже целью, к которой рабочие могли лишь стремиться.

Он достал из внутреннего кармана своего мундира небольшой металлический планшет — "дата-слейт", как его называли, — который адъютант вручил ему перед выездом в храм. Активировав устройство, Ковров снова просмотрел производственные показатели завода "Милитарум Прима".

Согласно отчётам, завод работал круглосуточно, в три смены по 18 часов каждая. Элементарная математика говорила, что смены перекрывались, то есть некоторым рабочим приходилось оставаться и на вторую смену. Как такое вообще возможно? Как люди выживают при таких нагрузках?

Ответ был прост и ужасен: они не выживали. Средняя продолжительность жизни работников нижних уровней улья, согласно медицинской статистике, составляла 37-42 года. А у тех, кто работал на особо вредных производствах, — и того меньше.

«Империум пожирает своих детей», — подумал Алексей.

Но проблема была в том, что Империум требовал своё. Завод "Милитарум Прима" производил компоненты для лазганов — стандартного стрелкового оружия Имперской Гвардии. Квота составляла 500 000 единиц ежемесячно, и она неуклонно росла последние пять лет. Две недели назад пришло новое распоряжение из Сегментум Комманд — увеличить производство ещё на 15% из-за эскалации конфликта в соседней системе.

Если снизить рабочий день, как выполнить эту квоту? Если не выполнить квоту, Департаменто Муниторум направит ревизоров, а за ними, вполне возможно, и Инквизицию. А Инквизиция редко ограничивалась простым порицанием.

— О чём вы думаете, ваше превосходительство? — тихо спросил Маринус, нарушив затянувшееся молчание.

Алексей поднял взгляд от дата-слейта:

— О том, что на каждой сотне произведённых лазганов написано: "цена — одна человеческая жизнь".

Капитан слегка нахмурился:

— Защита Империума требует жертв, господин губернатор. Без оружия наши гвардейцы не смогут сдерживать ксеносов и еретиков. А тогда жертвы будут исчисляться не сотнями, а миллиардами.

— Я понимаю, капитан, — кивнул Ковров. — Но должен быть способ соблюсти баланс между требованиями Империума и элементарной заботой о подданных.

Маринус помолчал, затем произнёс осторожно:

— Позвольте говорить откровенно, ваше превосходительство?

— Говорите.

— У вас репутация жёсткого, но эффективного администратора. За те годы, что вы правите Авентусом, производственные показатели выросли на 22%, а число мятежей сократилось вдвое. Ваши методы могли быть суровыми, но они работали.

Алексей понимал, к чему клонит капитан. Предыдущий губернатор Ковров — тот, чьё тело он занял, — был совсем иным человеком. Жёстким прагматиком, возможно, даже безжалостным. Человеком, который не задумывался о страданиях рабочих, пока выполнялся план. И, судя по всему, его окружение ожидало продолжения такой политики.

— Времена меняются, капитан, — ответил Алексей. — И методы тоже должны меняться. Что толку в высоких показателях, если через десять лет у нас не останется рабочих, способных держать в руках инструмент?

Гравитатор сделал поворот, и через иллюминатор открылась панорама промышленных районов — бесконечная череда фабрик, труб, охлаждающих башен, окутанных дымом и паром. Даже сквозь толстое стекло и системы фильтрации Ковров ощутил запах химикатов и металлической пыли.

Он увеличил изображение одного из секторов на дата-слейте. На схеме были видны не только производственные помещения, но и жилые блоки. Крошечные ячейки, по 5-6 квадратных метров на человека. А ведь многие рабочие имели семьи.

— Скажите, капитан, — спросил Ковров, — что вы знаете о детском труде на заводах?

Маринус пожал плечами:

— Стандартная практика, господин губернатор. Дети с восьми лет допускаются к лёгкой работе, с двенадцати — ко всем видам производства, кроме особо опасных. С шестнадцати — без ограничений.

— И сколько таких детей работает, например, на "Милитарум Прима"?

Капитан задумался:

— Точной статистики у меня нет, но обычно это около 15-20% всей рабочей силы. Их используют там, где требуются маленькие руки и хорошее зрение — сборка тонких деталей, работа в узких технических туннелях.

Алексей почувствовал, как внутри поднимается волна гнева. Дети в технических туннелях! Эта цивилизация ушла на десятки тысяч лет вперёд в развитии технологий, но в социальном плане оставалась на уровне диккенсовского Лондона, если не хуже.

Но гнев — плохой советчик, особенно когда ты не понимаешь всех деталей. Алексей заставил себя взглянуть на ситуацию с другой стороны. Если ребёнок не работает, что он делает? Учится? Сомнительно, судя по тому, что он успел узнать о жизни в нижних ульях. Скорее всего, эти дети просто бродят по улицам, попадают в банды, становятся жертвами криминальных структур.

Более того, запрет детского труда мог лишить многие семьи дополнительного дохода. В обществе, где родители едва сводили концы с концами, детский заработок мог быть разницей между скудным ужином и голодной ночью.

«Не ломай то, что не готов заменить чем-то лучшим», — вспомнил он старое правило политика.

— Я думаю о компромиссе, капитан, — наконец произнёс Алексей. — Что если мы сократим рабочий день до 14 часов для взрослых? И ограничим работу детей до 12 лет только образовательными учреждениями и лёгкими формами ученичества?

— Это... необычное предложение, ваше превосходительство, — осторожно ответил Маринус. — Четыре часа потерянного производственного времени на каждого рабочего — это значительное сокращение.

— Которое мы компенсируем, — продолжил Ковров. — Во-первых, улучшением условий труда и качества питания. Уставший, голодный рабочий менее эффективен. Во-вторых, модернизацией наиболее устаревших линий производства. Я видел в отчётах магоса Гальбы предложения по автоматизации некоторых процессов. И, наконец, мы введём систему поощрений за перевыполнение плана.

Маринус выглядел неуверенно:

— Всё это потребует значительных ресурсов, господин губернатор. Лорд-казначей Лукулл будет очень... обеспокоен.

Алексей слегка улыбнулся:

— Лорд Лукулл найдёт ресурсы. Я просмотрел финансовые отчёты. У нас есть резервные фонды, которые можно направить на эти цели. Кроме того, — его голос стал жёстче, — я намерен пересмотреть некоторые "особые соглашения" с торговыми домами, которые слишком выгодны для них и недостаточно выгодны для Авентуса.

Капитан смотрел на него с нескрываемым удивлением. Губернатор, которого он знал, никогда не шёл против интересов крупных торговых домов — они были его союзниками и спонсорами.

— А что с детьми старше 12 лет? — спросил он.

— Они могут продолжать работать, но с ограничениями, — ответил Ковров. — Никаких опасных производств. Максимум 8 часов в день. И обязательное базовое образование — хотя бы несколько часов в неделю.

Алексей понимал, что это был жалкий компромисс по меркам его мира. Но здесь и сейчас это был революционный шаг, который мог хотя бы немного улучшить жизни миллионов детей.

— Как мы компенсируем снижение производства? — продолжал сомневаться Маринус.

— В краткосрочной перспективе — увеличим количество смен и наймём дополнительных рабочих, — ответил Алексей. — В сельских районах Авентуса достаточно свободных рук. В долгосрочной — повысим эффективность труда. Ведь главная проблема в том, что рабочие не заинтересованы в результате. Они просто пытаются выжить.

Гравитатор начал снижаться — они подлетали к губернаторскому дворцу. Величественное здание сияло огнями, несмотря на поздний час. Имперская администрация никогда не спала.

— Я поддержу ваше решение, каким бы оно ни было, ваше превосходительство, — неожиданно произнёс Маринус. — Но надеюсь, вы понимаете, что не всё в Империуме можно изменить одним росчерком пера.

Алексей посмотрел в глаза капитану:

— Я знаю, капитан. Но если мы не будем пытаться сделать этот мир лучше, хотя бы немного, хотя бы для тех, кто нам доверен, тогда в чём смысл нашей власти?

— В служении Императору, — автоматически ответил Маринус, но в его голосе не было обычной уверенности.

Гравитатор приземлился на посадочную платформу дворца. Алексей собрал свои документы и приготовился к выходу.

— Подготовьте совещание на завтра, — распорядился он. — Планетарный Совет, главы департаментов, представители Адептус Механикус. И выясните текущую ситуацию с мятежниками — приняли ли они наши условия, освободили ли заложников. Я хочу знать, с чем мы имеем дело.

— Будет сделано, ваше превосходительство, — кивнул Маринус.

Когда они вышли из гравитатора, прохладный ночной воздух Авентуса освежил мысли Алексея. Он взглянул на небо, где среди незнакомых созвездий виднелась размытая полоса Млечного Пути — галактики, которая здесь называлась просто Империум.

Где-то там, в бесконечных просторах космоса, возможно, всё ещё существовала Земля — древняя Терра, священная колыбель человечества. Связан ли его перенос в этот мир с каким-то событием там, в его родной реальности? Или это просто необъяснимая космическая случайность?

Этих ответов у Коврова не было. Но у него была цель — найти баланс между безжалостными требованиями Империума и базовыми потребностями людей, оказавшихся под его властью.

Завтра ему предстоял сложный день — первая крупная проверка его способностей как политика в этом новом жестоком мире. Он должен будет убедить Планетарный Совет принять его реформы, не вызвав подозрений в излишней мягкости или, хуже того, ереси. А затем — возможная встреча с лидерами мятежников, которая могла решить судьбу тысяч людей.

Но впервые за этот долгий, невероятный день Алексей чувствовал, что начинает понимать правила этого мира. А понимание правил — первый шаг к их изменению.

С этими мыслями губернатор Авентус Примарис вошёл в свой дворец, где его уже ждали адъютанты, секретари и новые отчёты, требующие немедленного внимания.

Империум не останавливался даже ночью.

Глава 6. Шаги в темноте

Утренние лучи Авентуса пробивались сквозь плотные облака промышленных испарений, окрашивая верхние уровни улья в болезненный желто-зелёный цвет. В личных покоях губернатора уже давно кипела работа — адъютанты носились с документами, сервиторы (полумеханические существа с частично сохранённым человеческим мозгом, как подсказывала "встроенная" память) расставляли освежающие напитки и принимали у гонцов запечатанные депеши.

Алексей не спал большую часть ночи, изучая производственные отчёты и историю подобных конфликтов на Авентусе. Раньше он никогда не думал, что его опыт руководства российским регионом пригодится в управлении целой планетой в мрачном далёком будущем. Но многие принципы власти оказались на удивление схожими: балансирование между интересами различных групп, микроменеджмент ресурсов, поиск компромиссов между идеальным и возможным.

Правда, здесь ставки были неизмеримо выше. Недовольство вышестоящего начальства в его прежней жизни могло стоить карьеры. Здесь оно могло стоить жизни — причем не только его собственной, но и миллионов подданных.

— Магос Гальба прибыл, ваше превосходительство, — доложил секретарь Фелиций, почтительно склонив голову.

Алексей кивнул:

— Проводите его в малый кабинет.

Перед встречей со всем Планетарным Советом Ковров решил предварительно обсудить свой план с ключевыми советниками по отдельности. Первым в списке был технический гений Авентуса — магос адепт Тиберий Гальба из Адептус Механикус, представитель могущественного техно-культа, контролирующего все сложные технологии Империума.

Малый кабинет представлял собой относительно скромное (по имперским меркам) помещение, рассчитанное на встречи с узким кругом доверенных лиц. Гобелены на стенах изображали не батальные сцены, как в главном зале, а карты звездных систем и древние технические схемы.

Магос Гальба, как и предыдущий день, был облачен в красно-золотые одеяния своего ордена. Сегодня Алексей рассмотрел его внимательнее — помимо механического глаза, у магоса было явно модифицировано горло (металлический воротник с мерцающими огоньками), а правая рука полностью заменена серебристым механическим протезом с множеством инструментов вместо пальцев.

— Хвала Омниссии за этот день, ваше превосходительство, — приветствовал его магос. Голос звучал с легким металлическим оттенком.

— Благодарю, что пришли так рано, магос, — ответил Алексей, указывая на кресло напротив своего. — У меня к вам ряд технических вопросов перед общим совещанием.

Гальба склонил голову:

— Мои знания к вашим услугам, господин губернатор.

Алексей разложил перед собой несколько дата-слейтов с цифрами и схемами.

— Скажите, магос, насколько реально в короткие сроки модернизировать производственные линии завода "Милитарум Прима"? Я просмотрел ваши предложения двухлетней давности. Там упоминались автоматизированные сборщики модели "Вульфрам-12".

Механический глаз Гальбы мигнул красным.

— Вы изучали мои старые проекты? — в его голосе слышалось удивление. — Это... неожиданно. Да, я разрабатывал план модернизации, который позволил бы увеличить производительность на 22% при том же количестве рабочих часов. Но реализация потребовала бы значительных инвестиций и приостановки производства на три недели.

— Что и стало причиной отказа?

— Именно так. Вы... то есть, лорд-казначей Лукулл счёл, что риск не выполнить квоту в течение этих трех недель перевешивает долгосрочные выгоды.

Алексей задумчиво постучал пальцами по столу.

— А если мы реализуем этот проект поэтапно? Не останавливая производство полностью, а модернизируя одну линию за другой?

— Технически это возможно, — магос слегка наклонил голову, словно прислушиваясь к внутренним расчётам. — Но процесс займёт около трёх месяцев вместо трёх недель, и потребует более сложной логистики. Выгода от модернизации также будет поступать постепенно, а не сразу по завершении проекта.

— Это приемлемо, — кивнул Ковров. — Более того, я хотел бы начать с одного конкретного сектора — того самого, где произошёл мятеж.

Гальба замер, его механический глаз несколько раз моргнул.

— Весьма необычное решение, ваше превосходительство. Могу я узнать логику?

Алексей был готов к этому вопросу. Он не мог открыто заявить о желании улучшить условия труда — это вызвало бы подозрения. Нужна была более прагматичная аргументация.

— Эксперимент, магос, — ответил он уверенно. — Мы модернизируем этот проблемный сектор, увеличиваем его производительность и одновременно сокращаем рабочий день до 14 часов. Затем измеряем результативность — качество продукции, темпы производства, уровень брака. Если модернизация компенсирует сокращение рабочих часов, мы получаем ценные данные для дальнейшего планирования.

— А если нет?

— Тогда мы имеем локализованный провал, а не планетарный кризис. И ценный урок.

Магос задумчиво проскрипел какими-то внутренними механизмами.

— Логично. Минимизация рисков при сохранении потенциала для инноваций. Адептус Механикус одобряет такой подход. — Он сделал паузу. — Но есть проблема с оборудованием. "Вульфрам-12" требует редких компонентов, которые нужно заказывать с Марса или с мира-кузницы Люций. Это займёт месяцы.

— А если использовать упрощённые модели, которые можно произвести здесь?

— "Вульфрам-8", который мы можем создать на местных мощностях, даст прирост только в 15%, а не 22%.

— Этого достаточно для начала, — кивнул Алексей. — Сколько времени потребуется для производства первой партии?

— При приоритетном доступе к ресурсам... — магос снова "задумался", — приблизительно 12-14 дней.

— Превосходно. Я хочу, чтобы вы начали немедленно. Подготовьте детальный план и смету к сегодняшнему совещанию.

Гальба склонился в поклоне, но его механический глаз продолжал внимательно изучать губернатора.

— Будет исполнено. Однако, позволю себе заметить, что эти действия... нестандартны для вашей обычной политики, ваше превосходительство.

Алексей спокойно выдержал взгляд.

— Традиционные методы не всегда эффективны, магос. Иногда требуются инновации. Разве Адептус Механикус не учит, что знание — сила?

— Действительно, — механоторжественно произнёс Гальба. — Знание — сила, храни его хорошо.

После ухода магоса Алексей провёл ещё две встречи: с лордом-казначеем Лукуллом, которого пришлось долго убеждать в экономической целесообразности проекта, и с префектом Враксом, которому он поручил тщательное расследование возможных внешних влияний на восставших.

К полудню был созван Малый Планетарный Совет — органа, куда входили двенадцать высших должностных лиц планеты. Помимо уже знакомых Алексею лиц, здесь присутствовали: лорд-генерал военных сил планеты (брат Алексея, как он теперь знал), верховный арбитр, отвечающий за правосудие, глава Астропатического хора, обеспечивающий межзвёздную связь, и несколько других аристократов, занимающих ключевые посты в администрации.

Совещание проходило в Зале Совета — круглом помещении с мраморными колоннами и куполообразным потолком, на котором была изображена карта ближайших звёздных систем. В центре стоял массивный овальный стол из чёрного камня с инкрустированным золотом символом Империума.

— Благодарю всех за своевременное прибытие, — начал Алексей, когда советники заняли свои места. — У нас сложилась непростая ситуация, требующая нестандартных решений.

Он кратко изложил события предыдущего дня, ситуацию с восстанием и необходимость выполнения квоты Департаменто Муниторум. Затем перешёл к своему плану — локальной модернизации производства в проблемном секторе с одновременным сокращением рабочего дня как эксперимента.

— Мы не можем позволить себе срыв поставок, — твердо заявил он. — Поэтому я распорядился провести инвентаризацию всех складских запасов. Выяснилось, что у нас есть нераспределённые резервы компонентов, которые позволят выполнить текущую квоту даже с учётом временной остановки части производственных линий.

Лорд-казначей Лукулл кашлянул:

— Эти резервы предназначались для непредвиденных обстоятельств...

— А разве восстание не является таковым? — парировал Алексей. — В любом случае, мы восстановим запасы после завершения модернизации, когда производительность возрастёт.

— А что с мятежниками? — спросил лорд-генерал Виктор Ковров, высокий мужчина с военной выправкой и суровым лицом, которое, как теперь заметил Алексей, имело некоторое фамильное сходство с его собственным новым обликом. — Мы всё ещё планируем подавить восстание?

— Разумеется, — ответил Алексей. — Но нам важно минимизировать ущерб производственной инфраструктуре и сохранить квалифицированную рабочую силу. Поэтому я предлагаю продолжить переговоры.

— С еретиками и мятежниками? — возмутился один из старших аристократов, которого представили как маркиза Кассия.

— С заблуждающимися подданными Империума, — поправил Алексей. — Которые, возможно, стали жертвами внешнего влияния. Префект Вракс уже ведёт расследование.

— И что вы намерены им предложить? — спросил верховный арбитр, пожилой мужчина с цепью правосудия на шее.

— Амнистию для рядовых участников при условии немедленного возобновления работ. Лидеры будут взяты под стражу для расследования. И... — Алексей сделал паузу, — экспериментальный режим труда в их секторе — 14 часовые смены с более высокой производительностью благодаря модернизации.

В зале повисла тишина. Затем разразился шквал возражений. Маркиз Кассий говорил о недопустимых уступках, лорд-генерал — о риске повторных восстаний, верховный арбитр — о нарушении имперских протоколов подавления мятежей.

Алексей дал им высказаться, затем поднял руку:

— Господа, я понимаю ваши опасения. Но подумайте логически. Если мы сейчас разрушим инфраструктуру и казним рабочих, то не сможем выполнить следующую квоту. Если не выполним — вмешается Администратум. А тогда под угрозой окажутся все наши привилегии и, возможно, жизни. — Он обвёл взглядом притихших советников. — Я предлагаю решение, которое позволяет нам сохранить и производство, и контроль, и выполнить имперский долг.

— А что будет, когда другие секторы потребуют таких же условий? — спросил Лукулл.

— Мы объясним, что это экспериментальный режим. Что доступ к нему нужно заслужить повышенной производительностью и безупречной лояльностью. Это станет мотивацией, а не поблажкой.

Магос Гальба неожиданно поддержал губернатора:

— Логика в этом есть. Конкуренция за лучшие условия может стимулировать эффективность. Мои расчёты показывают, что при правильной организации производства сокращённый рабочий день может быть скомпенсирован технологическими улучшениями.

Дискуссия продолжалась еще час. Алексей использовал весь свой политический опыт, чтобы постепенно склонить Совет на свою сторону, или хотя бы нейтрализовать активное сопротивление. Он апеллировал к разным мотивам — экономическим выгодам, страху перед имперскими проверками, желанию сохранить стабильность.

В конце концов план был принят, хотя и с оговорками. Модернизация сектора "Милитарум Прима-12" (где произошло восстание) начнётся немедленно. Складские резервы будут использованы для выполнения текущих квот. А для ведения переговоров с мятежниками будет делегирован...

— Я считаю, что это должны быть вы, лорд-арбитр, — заявил Алексей, обращаясь к главе судебной системы. — Ваш статус гарантирует, что договоренности будут иметь законную силу, а ваша репутация обеспечит должный уровень уважения к имперским властям.

Арбитр выглядел удивлённым, но польщённым.

— Как пожелаете, ваше превосходительство. Хотя они просили встречи лично с вами...

— Именно поэтому я и не должен идти, — объяснил Ковров. — Это создаст опасный прецедент, когда любая группа недовольных может требовать аудиенции у губернатора, устроив небольшой бунт. Кроме того, — добавил он тише, — если это ловушка, Империум не может рисковать планетарным губернатором.

Этот аргумент окончательно убедил сомневающихся. Встреча была назначена на вечер этого же дня, детали договорённостей утверждены, а прочие меры безопасности согласованы.

После завершения совещания Алексея задержал его "брат", лорд-генерал Виктор Ковров.

— Можно с вами поговорить наедине? — спросил он официальным тоном.

Они прошли в небольшую антикомнату, где Виктор, убедившись, что двери закрыты, внезапно сбросил всю официальность.

— Что с тобой происходит, Алексей? — спросил он напрямик. — Сначала эта история с переговорами, теперь сокращение рабочего дня... Это не похоже на тебя.

Алексей тщательно подбирал слова. Виктор был, очевидно, близок с прежним губернатором, и любая серьёзная перемена в поведении могла вызвать сильные подозрения.

— Скажем так, я пересмотрел некоторые аспекты управления, — ответил он. — События последних месяцев показали, что нам нужны новые подходы.

— Какие события? — нахмурился Виктор. — Ты никогда не беспокоился о благополучии нижних ульев. "Пусть работают или умирают" — разве не твои слова?

Алексей внутренне поморщился от цитаты своего "предшественника".

— Может быть, я стал мудрее, — он попытался улыбнуться. — Пойми, Виктор, дело не в сентиментальности. Это прагматизм. Мы не можем позволить себе срыв квот. А с текущими условиями труда мы постоянно балансируем на грани восстания и производственного коллапса.

Лорд-генерал изучающе смотрел на брата.

— Хорошо, допустим. Но почему сейчас? Что изменилось?

Алексей решил рискнуть с полуправдой:

— Я получил определённую информацию... О возможной проверке из Сегментум Комманд в ближайшие месяцы. Мы должны быть уверены, что производство стабильно и эффективно.

Глаза Виктора расширились:

— Проверка? Почему ты не сказал об этом на совете?

— Потому что информация предварительная. И паника сейчас — последнее, что нам нужно. — Он положил руку на плечо "брата". — Доверься мне, Виктор. Всё, что я делаю — для блага Авентуса и Империума.

Лорд-генерал некоторое время изучал лицо Алексея, затем кивнул:

— Хорошо. Я поддержу тебя. Но держи меня в курсе. И не забывай, кто наши настоящие союзники и враги в Совете.

После ухода брата Алексей выдохнул с облегчением. Ещё одно препятствие преодолено. Но он понимал, что ходит по очень тонкому льду. Любая серьёзная ошибка могла привести к катастрофе.

Следующие несколько часов Ковров провёл, работая с логистами и складскими менеджерами, чтобы убедиться, что выполнение текущей квоты возможно за счёт имеющихся запасов. Расчёты были обнадёживающими — если использовать все доступные резервы и активировать несколько законсервированных производственных линий в других секторах, они могли выполнить поставку точно в срок.

Проблема была в том, что это истощало почти все складские запасы. Если восстание не удастся разрешить быстро или возникнут новые проблемы, следующая квота окажется под угрозой. Но это был риск, на который приходилось идти.

К вечеру Алексею доложили, что верховный арбитр готов отправиться на переговоры с мятежниками. Ковров настоял на том, чтобы лично проинструктировать его перед отъездом.

— Ваша задача не просто прекратить восстание, — говорил он пожилому судье в просторном кабинете. — Важно, чтобы рабочие вернулись к станкам с чувством, что их услышали, а не просто подавили.

Арбитр, имевший репутацию жёсткого, но справедливого человека, задумчиво поглаживал седую бороду:

— Это необычный подход, ваше превосходительство. Обычно мы демонстрируем силу, а не понимание.

— Времена меняются, лорд Таркус. Императору нужны не только покорные, но и продуктивные подданные. — Алексей протянул ему официальный документ с печатью губернатора. — Вот условия, которые вы можете предложить. Они утверждены Советом и имеют мою полную поддержку.

Документ содержал обещание амнистии для рядовых участников восстания, гарантии расследования условий труда, экспериментальный 14-часовой рабочий день в секторе Милитарум Прима-12 и ограничения на использование детского труда на опасных производствах. В обмен требовалось немедленное сложение оружия, возвращение к работе и выдача зачинщиков для честного суда.

— Это может сработать, — задумчиво произнёс арбитр, изучив документ. — Хотя я бы предпочёл более... традиционное решение.

— Вы вольны применить традиционные методы, если мирные переговоры провалятся, — заверил его Алексей. — Но сначала попробуйте этот путь.

После отъезда арбитра в сопровождении усиленной охраны Ковров вернулся к работе. Ещё предстояло решать текущие дела администрации — отвечать на запросы из других секторов планеты, разбирать прошения, подписывать указы.

Ближе к полуночи ему доложили, что с орбиты прибыл торговый корабль с важной корреспонденцией от имперских властей. Письма доставили в запечатанной шкатулке с символами Администратума.

Среди обычных распоряжений и циркуляров было одно, которое заставило сердце Алексея забиться чаще. Официальное уведомление о предстоящем визите Имперской делегации во главе с инквизитором Ордо Гелиос для проведения рутинной проверки лояльности и эффективности планетарного управления. Прибытие ожидалось через три месяца.

Проверка лояльности. Инквизитор. Алексей откинулся в кресле, чувствуя холодок по спине. Его интуитивная ложь брату оказалась правдой. И теперь у него было ограниченное время, чтобы не только разобраться с текущим кризисом, но и подготовить Авентус к инквизиторской проверке — испытанию, которое, судя по "встроенным" воспоминаниям, могло закончиться чем угодно, от повышения планетарного статуса до полного уничтожения.

Его размышления прервал вошедший капитан Маринус:

— Ваше превосходительство, верховный арбитр вернулся с переговоров. Он просит немедленной аудиенции.

По лицу капитана нельзя было понять, хорошие новости или плохие.

— Проводите его в мой кабинет, — распорядился Ковров, готовясь к решающему разговору.

Лорд Таркус вошёл всё в том же официальном облачении арбитра, но выглядел уставшим и несколько обеспокоенным.

— Итак? — Алексей в нетерпении подался вперёд.

— Они приняли условия, ваше превосходительство, — ответил арбитр. — Большинство рабочих сложит оружие и вернётся к работе завтра утром.

— Это прекрасные новости! — воскликнул Ковров. — Но почему вы говорите "большинство"?

Таркус тяжело опустился в кресло:

— Потому что с лидерами восстания не всё так однозначно. Вернее, с одним конкретным лидером — тем самым Гаием Септимом, бригадиром сборочного цеха.

— Что с ним?

— Он согласился сдаться, но настаивает на том, что за бунтом стоят внешние силы. Утверждает, что у него есть доказательства причастности высокопоставленных лиц Авентуса к... еретической деятельности.

Алексей напрягся:

— Какие именно доказательства?

— Он отказался говорить детали, — покачал головой арбитр. — Сказал, что расскажет только вам лично или представителю Инквизиции. И вот ещё что странное — он знал о предстоящем визите инквизитора. Хотя официальное уведомление пришло только сегодня.

Ковров молча обдумывал услышанное. Это меняло всю картину. Если рабочий из нижнего улья располагал секретной информацией о прибытии инквизитора до официального уведомления, значит, у него действительно были связи в высших эшелонах власти. А эти заявления о еретической деятельности... всё становилось гораздо сложнее и опаснее.

— Где он сейчас? — спросил Алексей.

— Под охраной в административном комплексе сектора Милитарум Прима-12. В изолированном помещении, под наблюдением моих людей и специалистов префекта Вракса.

— Хорошо. Подготовьте всё для закрытого допроса. Я хочу лично поговорить с ним завтра. — Алексей сделал паузу. — И никакого насилия, пыток или психического воздействия до моего прибытия. Это приказ.

Арбитр выглядел удивлённым, но кивнул:

— Как прикажете, ваше превосходительство.

Когда Таркус ушёл, Алексей долго стоял у окна, глядя на ночной Авентус. Огни и дым, шпили и трубы, навсегда замкнутый круг производства и потребления. Где-то там внизу, в бесконечных лабиринтах нижних ульев, скрывался ответ на вопрос, который он только начинал формулировать: что на самом деле происходило на этой планете? И была ли его странная "миграция" в тело губернатора случайностью или частью большего плана?

Через день с половиной истекал срок поставки оружейной квоты Департаменто Муниторум. Благодаря мобилизации всех складских резервов и расконсервированным производственным линиям, они должны были уложиться в срок — буквально "поскребя по сусекам", как выразился бы Алексей в своей прежней жизни.

Но это было лишь временное решение. А впереди ждал таинственный рабочий с опасными секретами, три месяца до прибытия инквизитора и целая планета, вверенная человеку, который всё ещё чувствовал себя чужаком в своём теле и своём времени.

Губернатор Авентус Примарис взглянул на свое отражение в оконном стекле. Чужое лицо с усталыми, но решительными глазами смотрело на него в ответ.

— Что ж, — прошептал он сам себе. — Завтра новый день. И новые шаги в темноте.

Глава 7. Экономика улья.

В зале заседаний Экономического Консилия Авентуса было так холодно, что дыхание присутствующих конденсировалось в облачка пара. Огромные витражные окна, изображавшие многорукого человека-машину, соединявшего воедино миллионы винтиков и шестерёнок (символ производственной мощи улья), пропускали искажённый зеленоватый свет, превращая лица собравшихся в безжизненные маски.

Алексею, однако, холод был только на руку — он помогал держать в ясности его мысли, продолжавшие метаться между обрывками "встроенной" памяти и собственным опытом администратора. Перед ним высились стопки отчётов — настоящие физические документы на тонких листах, похожих на пергамент, с золотыми печатями и по-диккенсовски витиеватыми подписями.

— Господа, — произнёс он, окидывая взглядом собравшихся, — экономическая аналитика последней декады показывает снижение эффективности использования ресурсов на девять процентных пунктов. Это неприемлемо.

Члены Экономического Консилия — смесь технократов в имперских мундирах, представителей Адептус Механикус и старых аристократов в тяжёлых мантиях — выглядели обеспокоенными. Особенно нервничал магистр производства Теренций, худощавый мужчина с кислым лицом, ответственный за координацию работы всех фабрик верхнего и среднего уровней.

— Ваше превосходительство, — произнёс он, поправляя платиновую цепь, свисающую с плеч, — это временное явление, вызванное перебоями в поставках из южных горнодобывающих районов. Мятеж в секторе Милитарум...

— Мятеж в одном секторе не должен был повлиять на весь производственный комплекс, — отрезал Алексей. — Если система настолько хрупка, что локальный сбой вызывает каскадный эффект, значит, у нас серьёзные структурные проблемы.

Он постучал пальцем по одному из отчётов — двухсотстраничному тому, озаглавленному "Анализ ресурсной достаточности Авентус Примарис, кварталы 995-998.41М". Цифры и графики, над расшифровкой которых он провёл половину ночи, рисовали тревожную картину.

— За последние три года растёт дефицит ключевых ресурсов, — продолжил Алексей. — Прометий, адамантий, керамит... Мы теряем самообеспеченность. И это происходит не из-за истощения месторождений, как утверждают горнопромышленные лобби. — Он многозначительно посмотрел на лорда Гектора Деция, представителя горнодобывающих династий. — А из-за системных неэффективностей и... нестандартных логистических решений.

Это была мягкая формулировка для коррупции. Но в Империуме не использовали такие прямолинейные термины. Здесь речь шла о "незапротоколированных перемещениях ресурсов", "ошибках учёта" и "отступлениях от стандартных процедур". Для простых рабочих такие "отступления" означали казнь за воровство. Для аристократов — возможность увеличить личное состояние.

Лорд Деций побагровел:

— Если вы намекаете, что моя династия...

— Я не намекаю, лорд Деций, — оборвал его Алексей. — Я анализирую данные. Согласно отчётам магистрата сторожевой службы, за последний год был зафиксирован двадцать один случай "нарушения прав собственности Империума" в доках Каракс Меридиан. — Он перевернул страницу. — И все они были закрыты без расследования по личному распоряжению суперинтенданта доков, вашего племянника.

В зале повисла тяжёлая тишина. По лицам присутствующих пробежала тень беспокойства — губернатор обладал удивительно детальной информацией о явлениях, которые, по негласному соглашению высших кругов Авентуса, обычно не обсуждались так открыто.

— Впрочем, — продолжил Ковров, смягчив тон, — я собрал вас не для разбирательств по отдельным инцидентам. Нам нужен системный взгляд на ресурсную базу Авентус Примарис, особенно в свете предстоящего визита имперской делегации.

Он кивнул адъютанту, который активировал голографический проектор в центре стола. Над столешницей возникла трёхмерная модель планеты с выделенными индустриальными регионами, добывающими комплексами и транспортными артериями.

— Наш главный актив — это разнообразие ресурсов, — Алексей указал на голограмму. — Авентус обладает практически всем необходимым для полного производственного цикла: от добычи руды до выпуска конечной продукции. Однако мы нерационально используем это преимущество.

Он повернулся к магосу Гальбе:

— Магос, представьте, пожалуйста, ваш анализ.

Технопжрец поднялся, его механические имплантаты тихо жужжали при движении. Он подключил к проектору собственный инфо-носитель, и голограмма изменилась, отображая теперь сложную диаграмму материальных потоков.

— Согласно моим вычислениям, — проскрипел магос металлическим голосом, — текущая модель распределения ресурсов работает с эффективностью 68.45 процентов от теоретического оптимума. Основные причины: избыточное складирование некритичных материалов, дефицит высокоочищенных компонентов и несбалансированность производственных мощностей. — Его красный оптический глаз сфокусировался на лорде Деции. — Кроме того, нарушения в учёте материальных потоков снижают эффективность ещё на 7.32 процентных пункта.

— Эти цифры некорректны! — возразил магистр Теренций. — Ваши расчёты не учитывают необходимость поддерживать стратегические запасы для чрезвычайных...

— Я учёл всё, — перебил его магос, и в его механическом голосе проскользнуло нечто похожее на раздражение. — Включая коэффициенты стратегического резервирования из кодекса Адептус Муниторум.

Алексей поднял руку, останавливая назревающий спор:

— Суть не в точности до десятых долей процента, господа. Важно то, что мы далеки от оптимума именно сейчас, когда Империум требует от нас максимальной эффективности. — Он указал на другую часть голограммы, где мигали красные символы. — Магистр Фабиан, расскажите о долгосрочных трендах потребления ресурсов.

Главный историограф Фабиан, приглашённый на заседание как эксперт по долгосрочной статистике, развернул перед собой древний фолиант и прокашлялся:

— Если проанализировать последние три столетия, ваше превосходительство, то становится очевидной цикличность периодов ресурсного дефицита. Каждые 70-80 лет Авентус сталкивается с кризисом доступности базовых материалов. Исторически это решалось тремя способами: увеличением добычи, импортом с других миров или... — он на мгновение замялся, — сокращением численности населения нижних ульев.

Последние слова вызвали мрачные кивки у некоторых членов консилия, что заставило Алексея внутренне содрогнуться. "Сокращение численности" — ещё один имперский эвфемизм, под которым скрывались массовые смерти от голода, болезней или прямого истребления.

— В этот раз, — твёрдо произнёс Ковров, — мы найдём более эффективное решение. Господин Лукулл, представьте, пожалуйста, детальный анализ материальных потоков за последний квартал.

Лорд-казначей, заранее проинструктированный Алексеем, активировал свою часть презентации. На голограмме появились сложные графики и таблицы, показывающие движение ресурсов между различными уровнями улья и производственными комплексами.

— Если позволите, ваше превосходительство, я хотел бы обратить внимание консилия на несколько ключевых аномалий, — произнёс Лукулл, и Алексей с удивлением отметил в его голосе нотки искреннего интереса. Казалось, казначей, известный своей любовью к финансовым манипуляциям, с энтузиазмом включился в процесс выявления неэффективностей.

Лукулл указал на яркие пятна на голографической карте:

— Вот здесь, в секторах Гамма Прайм и Омикрон Тертиус, мы наблюдаем необъяснимый отток промышленных реагентов — кислот высокой очистки и уникальных катализаторов. Объём превышает производственные потребности на 23%. При этом официальные закупки этих реагентов через Муниториум снизились, хотя выпуск конечной продукции остался на прежнем уровне.

— И куда уходят эти материалы? — спросил Алексей, уже догадываясь, что услышит.

Лукулл развёл руками:

— Согласно документации — на "экспериментальные нужды" и "технологические потери". Однако масштаб... необычен.

— Необычен — это мягко сказано, — заметил Ковров. — Это прямое доказательство нецелевого использования стратегических ресурсов. Вопрос в том, господа, кто и для чего организовал этот отток?

Магос Гальба неожиданно вмешался:

— Спецификация указанных реагентов позволяет предположить их использование в синтезе психоактивных соединений. Возможно, речь идёт о производстве стимуляторов для повышения выносливости рабочих.

— Или о наркотических веществах для черного рынка, — добавил префект Вракс, до этого молча наблюдавший за дискуссией. — Мои агенты докладывали о росте доступности "спайса пустоты" в нижних ульях.

Алексей задумчиво постучал пальцами по столу. Ситуация начинала проясняться. Коррупция, нелегальное производство, наркотики... классический набор проблем для любого мегаполиса, только в масштабах целой планеты.

— Это требует отдельного расследования, — решил он. — Префект Вракс, подготовьте детальный план по выявлению всей цепочки от хищений до конечного распространения. Я хочу знать всех участников, независимо от их статуса и положения.

Префект кивнул с едва заметной улыбкой. Для главы службы безопасности такой мандат был настоящим подарком — возможность провести полномасштабное расследование без оглядки на политические ограничения.

— Теперь о ключевых дефицитах, — продолжил Алексей, возвращаясь к основной теме. — Согласно отчётам, наиболее острая нехватка наблюдается в следующих категориях: высокоочищенные металлы для точного машиностроения, специализированные смазочные материалы для автоматических линий и определённые типы керамических компонентов для энергетических систем.

Он перевернул страницу отчёта:

— При этом мы знаем, что на планете есть все необходимые ресурсы для производства этих материалов. Проблема в организации добычи и переработки. Магистр Теренций, ваше ведомство отвечает за распределение производственных заданий. Как вы объясните приоритизацию менее критичных направлений?

Магистр производства нервно сцепил пальцы:

— Долгосрочные контракты, ваше превосходительство. Многие мощности законтрактованы под определённые типы продукции на десятилетия вперёд. Изменение приоритетов потребует пересмотра соглашений с Департаменто Муниторум...

— Который, я уверен, будет рад узнать, что мы повышаем эффективность использования ресурсов для лучшего выполнения имперских квот, — парировал Алексей. — Господин Лукулл, предоставьте магистру Теренцию юридические основания для пересмотра наименее эффективных контрактов. Я подпишу необходимые документы.

Он обвёл взглядом присутствующих:

— Господа, я понимаю, что многие из вас обеспокоены столь... энергичным аудитом наших ресурсных потоков. Но напомню — через три месяца к нам прибывает имперская делегация, включая представителя Инквизиции. Они будут изучать не только идеологическую чистоту, но и эффективность управления планетой. Если Инквизитор обнаружит то, что обнаружили мы сегодня...

Он не закончил фразу, но все присутствующие поняли невысказанную угрозу. В Империуме неэффективность приравнивалась к предательству, а коррупция — к ереси. И карались они соответственно.

— Теперь о позитивной стороне вопроса, — Алексей сменил тон на более оптимистичный. — Мы обладаем значительными преимуществами, которые недостаточно используем. Магос Гальба, расскажите о перспективных технологических решениях.

Техножрец снова поднялся, его механические конечности щёлкали и жужжали:

— Адептус Механикус располагает СТК-шаблонами повышенной эффективности для ряда производств. Например, внедрение модифицированных обогатительных систем "Вулкан-7" на перерабатывающих заводах южного полюса позволит увеличить выход чистых металлов на 14.2%. Автоматизированные сортировочные линии на основе логис-программ храмовников Лоринара сократят потери при транспортировке на 8.7%. Наиболее существенный эффект даст модернизация металлургических комбинатов по стандарту "Кузня-4"...

Пока магос перечислял технологические инновации, Алексей украдкой наблюдал за реакцией остальных членов консилия. Лица большинства оставались бесстрастными, но в глазах читались разные эмоции: от скептицизма до явного беспокойства. Особенно нервничал лорд Деций, чьи прибыли могли серьёзно пострадать от повышения эффективности добычи и снижения "неучтённых потерь".

Но были и явные сторонники изменений. Магистр аналитикус Септимия, молодая женщина с аугментированным мозгом (о чём говорила тонкая металлическая диадема, соединённая с её виском), выглядела явно воодушевлённой. Как и представитель младших технических кланов, чьи возможности для роста были ограничены сложившейся системой.

— Благодарю, магос, — Алексей кивнул техножрецу, когда тот закончил. — Прошу вас представить подробный план модернизации, включая приоритизацию объектов и необходимые ресурсы, к следующему заседанию консилия.

Он повернулся к остальным присутствующим:

— Теперь о самом сложном вопросе — трудовых ресурсах. Факты таковы: текущий режим эксплуатации рабочей силы экономически неэффективен. Высокая смертность, постоянная текучесть, низкая квалификация из-за отсутствия времени на обучение — всё это снижает общую производительность. Пример сектора Милитарум Прима-12...

— Ваше превосходительство, — неожиданно перебил его лорд Деций, — при всём уважении, эксперимент в одном секторе не может служить основанием для системных выводов. Тем более, мы ещё не видели долгосрочных результатов этих... реформ.

— Верно, — согласился Алексей. — Именно поэтому я не предлагаю немедленных изменений на всей планете. Но данные предварительного анализа уже показывают улучшение качественных показателей. Брак снизился на 4.8% всего за несколько дней. А ведь мы ещё даже не завершили модернизацию оборудования.

— Это может быть эффект Лорьяна, — заметил магистр Теренций. — Когда наблюдение за процессом временно повышает его эффективность. Как только внимание администрации переключится на другой сектор, показатели вернутся к норме.

Алексей улыбнулся:

— Возможно. А может быть, дело в том, что рабочие впервые за долгое время почувствовали, что их труд ценят? В любом случае, мы продолжим эксперимент и расширим его ещё на два сектора — с разными типами производства, чтобы получить более представительную выборку.

Он сделал паузу, давая информации впитаться:

— Конечно, это потребует ресурсов. Но я убеждён, что инвестиции окупятся. И, что более важно, Имперские аудиторы увидят планету, которая стремится к повышению эффективности, а не консервирует устаревшие практики.

Лорд-казначей Лукулл, до этого внимательно изучавший финансовые аспекты предложений, поднял голову:

— Если позволите, ваше превосходительство, я провёл предварительные расчёты. При целевом перераспределении бюджета мы можем финансировать эти инициативы без угрозы для критических функций. Более того, если снизить некоторые... дискреционные расходы аристократических домов, связанные с церемониальными аспектами, то можно найти дополнительное финансирование для наиболее перспективных направлений.

Это заявление вызвало волну шёпота среди аристократов. "Дискреционные расходы" включали роскошные приёмы, охотничьи экспедиции, импорт предметов роскоши с других планет и прочие привилегии высших кругов Авентуса.

— Мы все должны быть готовы к жертвам ради будущего планеты, — твёрдо произнёс Алексей. — Если мы ожидаем от рабочих повышенной производительности, то должны показать пример.

Он сделал знак помощнику, который раздал присутствующим тонкие папки с золотым тиснением.

— Здесь основные положения новой ресурсной политики Авентуса. Прошу изучить к следующему заседанию и подготовить предложения по сферам вашей ответственности. Особое внимание прошу уделить оптимизации цепочек поставок и устранению неэффективностей. И, конечно, выявлению источников "незапротоколированных перемещений ресурсов".

Лорд Деций выглядел так, словно проглотил что-то крайне неприятное, но остальные члены консилия, казалось, смирились с неизбежностью перемен — особенно в свете предстоящего инквизиторского визита.

— Это всё на сегодня, господа, — заключил Алексей. — Следующее заседание через три дня. К тому времени я жду предварительных отчётов по всем обсуждённым сегодня вопросам.

Когда собрание закончилось и участники покинули зал, к Алексею подошёл магос Гальба.

— Ваше превосходительство, — проскрипел техножрец, — позвольте выразить... одобрение вашему аналитическому подходу. Многие из поднятых сегодня вопросов Адептус Механикус пытался акцентировать годами, но без должного отклика.

Алексей внимательно посмотрел в механический глаз магоса:

— Выходит, вы поддерживаете эти изменения?

— Адептус Механикус служит прогрессу в рамках дозволенного Омниссией знания, — формально ответил Гальба, но затем, понизив голос, добавил: — И лично я полагаю, что разумная оптимизация использования ресурсов соответствует доктрине нашего ордена. Омниссия не одобряет расточительства.

Это была неожиданная поддержка от представителя организации, известной своим догматизмом и консерватизмом. Но Алексей начинал понимать, что и в этом мрачном мире существовали разные течения и фракции в каждой из имперских организаций.

— Я рассчитываю на ваши знания и опыт, магос, — искренне сказал Ковров. — Особенно в вопросах технологической модернизации.

Техножрец поклонился, его металлические части скрипнули:

— Мои знания к услугам Империума и планетарного губернатора.

Когда он ушёл, Алексей задержался в пустом зале, глядя на трёхмерную голограмму Авентуса, всё ещё висевшую над столом. Сложный организм целой планеты, с её ресурсами, производствами, транспортными артериями и, самое главное, миллиардами людей, чьи жизни зависели от принимаемых здесь решений.

Где-то там, в глубине нижних ульев, был заключён рабочий, утверждавший, что обладает информацией о еретической деятельности высокопоставленных лиц. Информацией, которую он готов был передать только самому губернатору или инквизитору.

Алексей решил, что пора наконец встретиться с этим человеком лицом к лицу. Возможно, его показания прольют свет не только на текущий мятеж, но и на более глубокие проблемы Авентус Примарис.

Он выключил голограмму, и планета растворилась в воздухе, оставив после себя лишь невидимые частицы света. Впереди его ждала встреча, которая могла изменить судьбу не только его самого, но и всего этого странного, жестокого мира, ставшего его новым домом.

Глава 8. Бюрократический лабиринт.

Позолоченный хронограф на стене главного административного зала отсчитывал минуты механическим тиканьем, эхом разносившимся по колоссальному помещению. Имперский календарь под ним показывал 998.41 год Эпохи Империума, плюс-минус несколько десятилетий — точность давно жертвовалась ради административного удобства. Зал кишел активностью: скрибы в тёмно-синих мантиях с золотой отделкой методично переписывали документы, младшие клерки с затравленным видом перетаскивали стопки бумаг, сервиторы бесцельно перемещались между столами, доставляя депеши и официальные запросы.

Алексей сидел за громоздким чёрным письменным столом на возвышении, откуда открывался вид на весь этот муравейник. Стол, украшенный резными сценами имперских побед, был завален документами, ожидающими его личной подписи. Слева от него стояла тростниковая корзина с надписью "Обработано", справа — точно такая же с надписью "Требует внимания". Вторая была в четыре раза больше и грозила обрушиться под собственным весом.

— Это просто какой-то кошмар, — пробормотал он, разглядывая очередную петицию. — Сто двадцать три подписи для разрешения на прокладку канализационной трубы? Серьёзно?

Секретарь Фелиций, стоявший рядом с видом человека, привыкшего к трупному запаху административного маразма, почтительно кашлянул:

— Если позволите заметить, ваше превосходительство, это весьма упрощённая процедура. В прошлом квартале вы лично подписали новый регуляционный эдикт, сокративший количество необходимых согласований с двухсот семидесяти до текущего уровня.

Алексей с трудом удержался от саркастического смеха. Действительно, великая реформа — всего-то полторы сотни лишних подписей убрали.

— И как часто происходит пересмотр административных процедур? — спросил он, подписывая документ, который, казалось, больше использовал чернил, чем могла бы содержать целая фабрика.

— Полный пересмотр кодекса планетарного управления происходит раз в столетие, ваше превосходительство, — с гордостью ответил секретарь. — Предыдущий был завершён двести четырнадцать лет назад. Следующий запланирован на 41412 год, если не произойдет чрезвычайных обстоятельств.

— Двести лет без обновления процедур, — покачал головой Ковров. — Неудивительно, что мы тонем в бумагах.

Фелиций выглядел искренне озадаченным:

— Но, ваше превосходительство, административная стабильность — один из столпов имперского правления. Как говорится в Кодексе Администратум: "Постоянство формы есть гарантия постоянства духа".

Алексей хотел возразить, но его прервал звуковой сигнал коммуникатора. Голосовой модуль затрещал, и металлический голос произнес:

— Магистр Таранций запрашивает срочную аудиенцию. Категория важности: Алеф-1.

— Впустите, — распорядился Алексей, радуясь возможности оторваться от бесконечного потока документов.

Магистр Таранций, главный логистический координатор среднего улья, ворвался в зал с таким видом, будто за ним гнались демоны варпа. Его обычно безупречный мундир был смят, а на круглом лице блестели капельки пота.

— В-ваше превосходительство, — выдохнул он, кланяясь так низко, что, казалось, ещё немного, и уткнётся носом в пол, — катастрофа! Полная дезорганизация! Административный коллапс!

— Успокойтесь, магистр, — твёрдо произнёс Алексей. — Доложите по существу.

Таранций выпрямился, достал из внутреннего кармана мятый документ и протянул его Коврову:

— Ваш недавний указ о пересмотре производственных квот вызвал нестандартную административную ситуацию. Форма 1138-KB, регламентирующая распределение производственных приоритетов, вступила в процедурное противоречие с циркуляром 2187-DD о стандартизации рабочих часов!

Алексей взял документ и бегло просмотрел его. Насколько он мог понять через все эти административные термины и отсылки к параграфам из других документов, речь шла о бюрократической коллизии: его указ о сокращении рабочего дня в экспериментальных секторах не согласовывался с устаревшими нормативами по производственным обязательствам.

— Я не вижу здесь проблемы, — сказал он, возвращая документ. — Мой указ имеет приоритет над циркуляром. Пункт о чрезвычайных полномочиях губернатора.

Таранций выглядел так, словно Алексей предложил ему отречься от Императора:

— Но... но это нарушит всю систему классификации! Если новые нормативы не будут соответствовать имперской форме 2187, логистический код планеты должен быть переведён из категории Прониум в категорию Алоис, что потребует полного пересчёта всех складских заявок, переформатирования всех инвентарных списков и...

— Стоп, — перебил его Алексей, чувствуя, как начинает пульсировать вена на виске. — Вы хотите сказать, что из-за изменения рабочих часов в нескольких секторах нам нужно переделать всю документацию планеты?

— Именно так! — с явным облегчением выдохнул Таранций, радуясь, что губернатор наконец понял масштаб проблемы. — И это затронет 4,372 различные формы, потребует перерегистрации 12,891 склада и повлечёт за собой необходимость реклассификации 68% всех перемещений материальных ценностей!

Алексей откинулся на спинку кресла, пытаясь осмыслить абсурдность ситуации. Он попытался применить свой опыт административной работы из прежней жизни, но здесь всё было совершенно иначе. Там бюрократия была инструментом, здесь она была религией.

— Должен быть какой-то обходной путь, — сказал он наконец. — Временная регуляция? Специальная классификация для экспериментальных зон?

Таранций задумался, его лицо отражало мучительную работу мысли:

— Есть... есть прецедент. Во время Большого Логистического Кризиса 723.41 года лорд Верентус использовал "Эдикт чрезвычайной классификационной сегрегации". Это позволило создать изолированный административный домен, не затрагивающий основную систему.

— Отлично, — кивнул Алексей. — Подготовьте такой эдикт для моей подписи. Мы создадим... — он задумался на мгновение, — "Зону Административного Прогресса". Пусть экспериментальные секторы будут учитываться отдельно.

— Но это потребует создания отдельного административного аппарата! — в ужасе воскликнул Таранций. — Новые должности, новые печати, новые процедуры согласования...

— Что предпочтительнее — создать новый аппарат или переделать всю существующую систему? — резонно спросил Алексей.

Магистр задумался, беззвучно шевеля губами, словно производя в уме какие-то сложные расчеты:

— С точки зрения общих трудозатрат... да, создание изолированного домена экономичнее. Но это нестандартная процедура!

— Которая имеет прецедент, как вы сами отметили, — напомнил Ковров. — Действуйте, магистр. И подготовьте смету необходимых ресурсов для организации нового административного органа. Я хочу, чтобы "Зона Административного Прогресса" начала функционировать как можно скорее.

Когда Таранций, несколько успокоенный, но всё ещё озабоченный, покинул зал, Алексей повернулся к секретарю Фелицию:

— Это нормальная ситуация? Такая реакция на административные изменения?

Секретарь выглядел задумчивым:

— В системе имперского управления стабильность процедур считается священной, ваше превосходительство. Изменения вызывают... беспокойство.

— Но как тогда Империум вообще функционирует? — не выдержал Алексей. — Как он адаптируется к новым вызовам?

Фелиций посмотрел на него с искренним непониманием:

— Зачем адаптироваться, если можно следовать установленным процедурам? Империуму десять тысяч лет, ваше превосходительство. Любая проблема, с которой мы сталкиваемся, уже возникала ранее, и для неё существует стандартный протокол решения.

Алексей хотел возразить, но в этот момент дверь административного зала с грохотом распахнулась, и внутрь вошёл величественный мужчина в роскошном мундире с таким количеством золотых нашивок, что их хватило бы на небольшой ювелирный магазин. Его седые волосы были уложены в сложную причёску, а подбородок украшала замысловато подстриженная эспаньолка.

— Ваше превосходительство! — громогласно объявил Фелиций. — Лорд Квинктий Маркус Целентиус, верховный администратор северного полушария!

Алексей поднялся, приветствуя высокого гостя. Согласно "встроенным" воспоминаниям, верховный администратор был одним из наиболее влиятельных бюрократов планеты, контролирующим огромный аппарат управления северными территориями.

— Лорд Целентиус, какая неожиданность, — произнёс Ковров. — Чем обязан?..

— Категорически неприемлемо! — без предисловий заявил Целентиус, взмахивая какой-то бумагой. — Абсолютно недопустимо! Полностью противоречит всем административным нормам!

Алексей мысленно приготовился к очередной бюрократической истерике:

— О чём именно речь, лорд Целентиус?

Администратор швырнул на стол документ:

— Ваша инициатива по "упрощению документооборота"! Ваш приказ о сокращении обязательных копий до трёх экземпляров! Это подрывает всю систему!

Алексей вспомнил, что действительно подписал такой указ вчера, после того как узнал, что каждый документ в имперской администрации копируется минимум семь раз, а некоторые — до двадцати пяти.

— Я полагаю, три копии вполне достаточно, — спокойно ответил он. — Одна для архива, одна для исполнителя, одна для контролирующего органа.

— А что с резервной копией? А с копией для дублирующего архива? А с информационной копией для смежных департаментов? — Целентиус загибал пальцы, перечисляя. — А с ритуальной копией для Храма Администратум? А с копией для ежеквартального отчёта в Сегментум Административ?

Алексей почувствовал, как начинает болеть голова:

— Лорд Целентиус, наша цель — повысить эффективность управления. Избыточное копирование замедляет процессы и расходует ценные ресурсы.

— Эффективность? — Целентиус произнёс это слово так, словно оно было ругательством. — Эффективность не является приоритетом имперской администрации! Приоритетом является точность, соответствие процедурам и абсолютная надёжность системы! Сокращая количество копий, вы увеличиваете риск утраты информации!

— При всём уважении, — возразил Алексей, — в нашей текущей системе документы нередко теряются просто потому, что их слишком много, и никто не может найти нужную информацию в этих горах бумаги.

Целентиус на мгновение опешил от такой прямоты, но быстро восстановил самообладание:

— Это проблема классификации и архивирования, а не количества копий! Если информация правильно структурирована в соответствии с Лексиканическим Кодексом Администратум, она никогда не потеряется, независимо от объёма!

Алексей подавил вздох. Он начинал понимать, что в Империуме проблема не в недостатке систем и процедур, а в их избытке. Каждая проблема решалась добавлением нового уровня бюрократии, каждая неэффективность компенсировалась новой формой или циркуляром.

— Хорошо, — сказал он, решив пойти на компромисс. — Давайте пересмотрим подход. Вместо общего сокращения до трёх копий, введём градацию. Документы первой важности — семь копий, второй — пять, третьей — три.

Целентиус задумался, его огромные бакенбарды слегка подрагивали:

— Это... не соответствует стандартному протоколу. Но... имеет прецедент. В Секторе Каликс во время Административной Реформы Лорда Хелсинга была введена подобная система.

— Вот видите, — улыбнулся Алексей, чувствуя, что нащупал слабое место в броне бюрократического фанатизма. — Мы не отменяем традиции, мы используем исторические прецеденты для адаптации к текущим вызовам.

Верховный администратор принялся расхаживать по залу, заложив руки за спину:

— Это потребует создания Специального Квалификационного Комитета для определения важности каждого типа документов. И дополнительных административных процедур для верификации соответствия. И новых форм классификации. И, возможно, расширения штата архивариусов...

Алексей с трудом удержался от смеха. Разумеется, бюрократ не мог представить решения проблемы, которое не требовало бы создания новых бюрократических структур. Это было похоже на предложение утопающему выпить ещё воды, чтобы утолить жажду.

— Формируйте комитет, лорд Целентиус, — кивнул Ковров. — Но я настаиваю, чтобы он работал оперативно. Результаты я хочу видеть не позднее, чем через... — он запнулся, понимая, что "неделя" в имперском понимании может означать месяцы работы, — ...через один стандартный лунный цикл.

Целентиус открыл рот, видимо, собираясь возразить против такого "безумно короткого" срока, но Алексей опередил его:

— И я лично буду следить за прогрессом. А пока мой указ о трёх копиях остаётся в силе в качестве временной меры.

Администратор выглядел недовольным, но не осмелился открыто оспаривать решение планетарного губернатора:

— Как прикажете, ваше превосходительство. Но должен предупредить, что подобные поспешные изменения могут иметь непредсказуемые последствия для административной системы.

Когда он наконец ушёл, Алексей позволил себе на мгновение уронить голову на стол. Затем выпрямился и повернулся к секретарю:

— Фелиций, я хочу встретиться с главами всех ключевых административных подразделений. Нам нужно провести полный аудит бюрократических процедур.

— Всех подразделений? — секретарь выглядел испуганным. — Но их более двухсот, ваше превосходительство!

— Тогда начнём с самых крупных. Подготовьте список из двадцати наиболее значимых департаментов и организуйте встречи с их руководителями. И найдите мне копии всех основных административных кодексов — я хочу лучше понять, с чем мы имеем дело.

Фелиций поклонился, но его лицо выражало смесь удивления и тревоги:

— Смею заметить, ваше превосходительство, что полное собрание административных кодексов Авентуса составляет более восьми тысяч томов. Даже сокращённая версия для высшего руководства — это несколько сотен книг.

Алексей почувствовал, как его решимость на мгновение пошатнулась, но быстро взял себя в руки:

— Тогда подготовьте мне аннотированный обзор. Ключевые положения, основные принципы, наиболее важные процедуры.

Пока секретарь записывал распоряжения, в зал вошёл ещё один посетитель — невысокий полный мужчина в тёмно-синем мундире с серебряными пуговицами.

— Главный налоговый акцизор Гальбаниус, ваше превосходительство, — объявил Фелиций.

Акцизор нервно теребил в руках толстую папку с документами:

— Прошу прощения за вторжение, ваше превосходительство, но возникла критическая ситуация в системе налогообложения. Ваше распоряжение о пересмотре "особых соглашений" с торговыми домами напрямую противоречит Статье 17.3b Фискального Кодекса, согласно которой...

Алексей мысленно застонал. Это был только второй час его рабочего дня, а он уже успел нарушить, по меньшей мере, три священных бюрократических принципа. И, судя по размеру стопки документов на столе, впереди было ещё множество административных кошмаров.

Следующие пять часов прошли в бесконечном потоке бюрократических консультаций, разрешении административных противоречий и подписании документов, смысл которых иногда ускользал даже после третьего прочтения. Алексей чувствовал, как его мозг постепенно превращается в желе от этой бесконечной словесной эквилибристики и процедурной казуистики.

К середине дня перед ним предстала ещё одна делегация — мрачные люди в серых форменных одеяниях с отличительными знаками Администратум.

— Инспекторы Бюро Административной Стандартизации, — представил их Фелиций.

Главный инспектор, высокий человек с лицом, на котором, казалось, никогда не появлялось улыбки, сразу перешёл к делу:

— Ваше превосходительство, наше внимание привлекли многочисленные отклонения от стандартных административных процедур, инициированные в последние дни. Бюро обеспокоено потенциальным риском административной дестабилизации.

— Инспектор, — устало сказал Алексей, — все изменения направлены на повышение эффективности и сокращение избыточных процедур. Если это противоречит каким-то стандартам, возможно, пора пересмотреть сами стандарты.

В зале повисла тяжёлая тишина. Инспекторы переглянулись с таким видом, словно Алексей только что предложил убить Императора.

— Пересмотреть... стандарты? — инспектор произнёс это так, будто слова обжигали ему язык. — Но стандарты — это основа Администратум! Фундамент имперского правления! Гарантия стабильности и единообразия процедур по всей галактике!

Алексей понял, что зашёл слишком далеко. В этом странном мире административная процедура была не просто бюрократической рутиной — она была священным ритуалом, почти религиозным обрядом. Изменить процедуру означало поколебать саму веру этих людей.

— Я не предлагаю отменить стандарты, — сказал он примирительно. — Лишь адаптировать их к местным условиям в рамках дозволенных отклонений. Разве Лексиканический Кодекс не предусматривает "локальные интерпретации при сохранении сути процедур"?

Инспектор выглядел удивлённым — губернатор цитировал священные тексты Администратум. На самом деле Алексей просто вспомнил фразу, которую услышал от верховного администратора часом ранее.

— Да, такое положение существует, — нехотя признал инспектор. — Но оно предполагает строгое соблюдение процедуры одобрения локальных интерпретаций, включая формирование профильной комиссии, подготовку обоснования в семи экземплярах, получение одобрения от вышестоящего органа...

— Всё это будет сделано, — заверил Алексей, мысленно добавляя к списку дел ещё один пункт. — А пока я бы хотел получить от вашего Бюро анализ наиболее проблемных административных процедур, которые замедляют работу планетарного управления.

— Анализ неэффективностей? — инспектор выглядел озадаченным. — Это... необычный запрос.

— Но не противоречащий стандартам, — парировал Алексей. — Статья 42.7 Кодекса Оптимизации предусматривает регулярный аудит административных процессов.

На этот раз Ковров блефовал, но, судя по реакции инспекторов, попал в точку. Они снова переглянулись, но уже с меньшим осуждением.

— Действительно, такая статья существует, хотя применяется крайне редко, — согласился главный инспектор. — Мы подготовим отчёт в соответствии со стандартной процедурой 1138-F "Анализ административной эффективности".

— Превосходно, — кивнул Алексей. — Жду результатов.

Когда инспекторы ушли, Ковров откинулся в кресле и закрыл глаза. Голова гудела от бесконечных терминов, процедур, стандартов и регуляций. Как управлять планетой, если любое, даже самое мелкое решение требовало заполнения десятков форм и согласования с десятками инстанций?

Ещё хуже было то, что все эти бюрократы искренне верили в святость своих процедур. Они не были лентяями или саботажниками — они были религиозными фанатиками, служителями культа бумажной волокиты. Для них форма тысячелетней давности была священна не потому, что она была эффективна, а потому, что она была старой.

— Ваше превосходительство, — секретарь прервал его размышления, — прибыл отчёт из сектора Милитарум Прима-12. Первые результаты экспериментального режима труда.

Алексей встряхнулся, возвращаясь к реальности:

— И как результаты?

— Производительность выросла на 7.2%, брак снизился на 9.1%, — зачитал Фелиций. — Однако есть проблема — административный отдел сектора не может правильно закодировать эти показатели в стандартные формы отчётности.

Конечно, подумал Алексей. Даже успех нужно было вписать в правильные клеточки на правильных бланках, иначе он не считался успехом.

— Предложите им временную форму отчётности, — распорядился он. — И передайте руководству сектора мою благодарность за хорошие результаты.

В этот момент дверь в зал снова открылась, и вошёл капитан Маринус. Он выглядел встревоженным:

— Ваше превосходительство, есть новости о заключённом бригадире Гаии Септиме. Он требует немедленной встречи с вами. Утверждает, что ситуация критическая и не терпит отлагательств.

Алексей немедленно поднялся со своего места:

— Организуйте транспорт. Я немедленно отправляюсь в административный комплекс сектора.

— Но, ваше превосходительство, — запротестовал секретарь, — у вас запланировано ещё пятнадцать административных аудиенций! И церемония подтверждения новых налоговых эдиктов! И...

Алексей посмотрел на гору бумаг, ожидавших его внимания, на встревоженное лицо секретаря, на ряды писцов, методично копирующих документы, на весь этот муравейник бессмысленной бюрократии... и принял решение.

— Административные вопросы могут подождать, — твёрдо сказал он. — А этот человек, возможно, обладает информацией, которая важнее всех этих бумаг, вместе взятых.

Он направился к выходу, оставляя за спиной загудевший, как потревоженный улей, административный зал. Возможно, он не смог за один день разгрести бюрократический ужас планетарного управления. Но, по крайней мере, он понял его масштаб и начал поиск путей решения проблемы.

А встреча с бригадиром Септимом, человеком, который утверждал, что знает о еретической деятельности в высших эшелонах власти Авентуса, могла дать ключ к гораздо более серьёзным тайнам, чем неэффективность административной системы.

Глава 9. Голос из тьмы

Гравитатор снижался всё глубже, минуя один уровень улья за другим. Величественные административные спиральные башни верхних ярусов сменились промышленными комплексами среднего улья, а затем и те остались позади, уступив место тесным, хаотично расположенным блокам жилых секторов.

Алексей смотрел через бронестекло иллюминатора, как менялся не только архитектурный облик улья, но и его освещение — яркий, почти естественный свет верхних уровней постепенно уступал место тусклому, желтоватому освещению средних, а затем и вовсе сменялся мертвенным красноватым светом аварийных ламп нижнего улья. Казалось, они спускались не просто вглубь планеты, а в совершенно другой мир — тёмный, опасный, чуждый.

Капитан Маринус, сидевший напротив, не скрывал своего беспокойства:

— Ваше превосходительство, я в последний раз настаиваю на соблюдении протокола безопасности. Личное посещение губернатором нижних уровней — беспрецедентный риск. Особенно в текущей обстановке.

Алексей оторвал взгляд от иллюминатора:

— Мой предшественник часто спускался в нижние уровни?

— Практически никогда, — признал капитан. — За пятнадцать лет правления — всего трижды, и все три раза — с полным эскортом преторианцев, после тщательной зачистки маршрута силами Арбитрес.

— И как он мог понимать, что происходит в его владениях, никогда не видя их собственными глазами? — Алексей покачал головой. — Нет, капитан. Иногда губернатор должен смотреть правде в лицо, какой бы неприглядной она ни была.

Маринус собирался что-то возразить, но в этот момент пилот гравитатора объявил:

— Приближаемся к административному комплексу сектора Милитарум Прима-12. Снижение через три минуты.

Алексей взглянул на хронометр — путь от верхних уровней в нижние занял почти час, хотя расстояние в вертикальной плоскости было не так уж велико. Но для того, чтобы пробраться сквозь лабиринты потоков движения в улье, пришлось использовать сложный зигзагообразный маршрут, огибая закрытые секторы и заторы.

Они приземлились на маленькой, но хорошо укреплённой посадочной площадке, окруженной высокими стенами с автоматическими турелями. Административный комплекс — приземистое, мрачное здание с немногочисленными окнами-бойницами — выглядел скорее как бункер, чем как офис.

На посадочной площадке их встречал отряд арбитрес в полном боевом снаряжении во главе с лордом-арбитром Таркусом, который выглядел удивлённым не меньше, чем Маринус:

— Ваше превосходительство! Мы не ожидали... Нам сообщили только о вашем запросе на встречу с заключённым, но не о личном визите.

— Некоторые дела требуют личного присутствия, лорд Таркус, — ответил Алексей, спускаясь по трапу гравитатора. — Как ведёт себя заключённый?

— Спокойно, но настойчиво, — ответил арбитр. — Отказывается говорить с кем-либо, кроме вас. Мы пытались... убедить его сотрудничать с дознавателями, но он очень упрям.

Алексей уловил в его словах намёк на "специальные" методы допроса:

— Я надеюсь, вы следовали моему приказу об исключении физического воздействия?

— Разумеется, ваше превосходительство, — слишком поспешно ответил Таркус. — Мы использовали только стандартные протоколы психологического давления. Изоляция, депривация сна, варьирование освещения и температуры...

Губернатор вздохнул. По меркам Империума это действительно считалось "гуманным" обращением.

— Где он сейчас?

— В специальной допросной камере, подготовленной для вас, — ответил арбитр.

— Я хочу говорить с ним в нейтральном помещении, — твёрдо сказал Алексей.

Таркус явно не одобрял такой подход, но спорить с губернатором не осмелился:

— Как прикажете. У нас есть просторный кабинет начальника администрации, он подойдёт?

— Идеально.

Они прошли через несколько постов безопасности, где вооружённые до зубов арбитры проверяли документы и сканировали посетителей на предмет скрытого оружия и запрещённых устройств. Алексей заметил, что многие смотрели на него с нескрываемым удивлением — очевидно, появление планетарного губернатора в нижних уровнях было событием таким же редким, как снег на огненной планете Нохрог V.

Наконец они дошли до просторного кабинета с тяжёлой деревянной мебелью и потемневшими от времени портретами имперских героев на стенах. Помещение выглядело старомодным, но вполне комфортным, особенно по сравнению с тесными коридорами и допросными камерами, которые они миновали по пути.

— Подготовьте комнату, — распорядился Алексей. — Снимите с заключённого любые ограничители и удалите с его тела следы физического воздействия, если таковые имеются.

Он заметил, как Таркус и один из его подчинённых обменялись быстрыми взглядами.

— Будет исполнено, ваше превосходительство, — ответил арбитр, но его тон ясно говорил, что он считает такой подход рискованным и наивным.

Пока помещение готовили, Алексей подошёл к окну. Вид, открывавшийся оттуда, был совсем не похож на величественные панорамы верхнего улья. Здесь, в глубинах Авентуса, не было ни неба, ни горизонта — только уходящая вдаль перспектива из бесчисленных труб, переходов, лестниц и мостов, создававших впечатление гигантского, бесконечно сложного лабиринта. Вместо солнца — тусклые, красноватые лампы, висящие на провисших кабелях. Вместо свежего воздуха — дымка от бесчисленных заводов, печей и примитивных горелок.

— Вот как живут миллиарды моих подданных, — тихо произнёс Алексей, обращаясь скорее к себе, чем к окружающим. — В вечном полумраке, вдыхая отравленный воздух, никогда не видя звёзд.

Маринус, стоявший рядом, слегка откашлялся:

— Такова их судьба, ваше превосходительство. Такова воля Императора — одни рождаются, чтобы править, другие — чтобы служить.

Алексей не ответил. Его внимание привлекло движение в дальнем углу видимого пространства — какие-то люди, возможно, дети, карабкались по полуразрушенной стене заброшенного здания. В этом движении было что-то, напомнившее ему о другой жизни, о другом мире, где он тоже смотрел из окна своего кабинета на город, за который отвечал.

Его размышления прервал голос Таркуса:

— Всё готово, ваше превосходительство. Заключённый доставлен и ждёт вас.

Алексей повернулся от окна и кивнул:

— Я буду говорить с ним наедине.

— Это абсолютно невозможно! — воскликнул Маринус. — Имперский протокол безопасности P-782 ясно указывает, что планетарный губернатор не может оставаться без охраны в присутствии потенциально опасного лица!

— Тогда поставьте охрану за дверью, — спокойно ответил Алексей. — И можете наблюдать через камеры. Но в комнате мы будем только вдвоём.

Видя, что губернатор не уступит, капитан скрепя сердце согласился:

— Но при первых признаках опасности мы входим, независимо от ваших возражений.

— Разумеется, — кивнул Алексей и направился к двери.

Когда он вошёл в кабинет, первым, что бросилось в глаза, был контраст между роскошной обстановкой и человеком, сидящим за столом. Гаий Септим, бригадир сборочного цеха и лидер восставших, выглядел изможденным после дней заключения. Его тёмные волосы были растрёпаны, на лице виднелась щетина, а руки, лежавшие на столе, были покрыты мозолями от многолетнего тяжёлого труда.

Но, несмотря на усталость, взгляд его тёмных глаз оставался ясным и пронзительным. Когда Алексей вошёл, Септим не встал, не поклонился и не выказал иных признаков подобострастия — вместо этого он внимательно изучал губернатора, как если бы они были равными, встретившимися для переговоров.

— Гаий Септим, — произнёс Алексей, закрывая за собой дверь. — Я слышал, вы настойчиво требовали встречи со мной.

— Не думал, что вы действительно придёте, ваше превосходительство, — голос Септима был низким и хриплым, но на удивление образованным для рабочего из нижнего улья. — Планетарные губернаторы редко снисходят до разговоров с такими, как я.

Алексей прошёл к столу и сел напротив заключённого:

— Вы утверждаете, что обладаете информацией о еретической деятельности в высших кругах Авентуса. Это серьёзное обвинение. Я хочу услышать детали.

Септим слегка наклонился вперёд:

— Прежде чем мы начнём, позвольте уточнить: вы пришли выслушать меня или допросить?

— Если бы я хотел вас допросить, — ответил Алексей, — я бы не отменил все дневные встречи и не спустился лично в нижний улей. Я здесь, чтобы слушать. — А еще чтобы не участвовать в очередном карнавале бюрократического бредя, что завется здесь работой губернатора. Но знать это остальным не стоит.

Рабочий внимательно изучил его лицо, словно пытаясь определить искренность слов, затем кивнул:

— Тогда я буду говорить прямо. В Планетарном Совете Авентуса есть предатель. Высокопоставленный человек, который тайно служит не Императору, а Зеленоликому.

Алексей нахмурился, пытаясь расшифровать "встроенные" воспоминания. "Зеленоликий" — так в простонародье называли одно из самых отвратительных порождений варпа, Нурглa, покровителя чумы, разложения и отчаяния.

— У вас есть доказательства? — спросил он, сохраняя нейтральный тон.

— Есть, — кивнул Септим. — Полтора года назад я работал на фабрике "Милитарум Секунда", где производятся компоненты для систем жизнеобеспечения. Моя бригада отвечала за сборку фильтровых элементов для респираторов. — Он сделал паузу. — Однажды ночью я случайно обнаружил, что партия фильтров, которая должна была пойти в карантинные блоки главного храма Императора, была заменена другой партией — внешне идентичной, но содержащей модифицированные компоненты.

Алексей подался вперёд:

— Модифицированные каким образом?

— Вместо обычного абсорбента они содержали вещество биологического происхождения, скрытое в глубине фильтров. — Септим говорил тихо, словно боялся, что его могут услышать даже здесь. — Я не биолог, но я показал образец своему другу, который работает в медицинском секторе. Он сказал, что это похоже на споры какого-то грибка, но не смог определить точнее.

— И кто стоял за этой заменой?

— Официально — никто. Партия была помечена как стандартная, прошла все проверки качества. Но я проследил цепочку документов и обнаружил, что распоряжение пришло из секретариата лорда Гектора Деция.

Алексей вспомнил представителя горнодобывающих династий, которого уже подозревал в коррупции. Но одно дело — хищение ресурсов, и совсем другое — ересь и биотерроризм.

— Это серьёзное обвинение, — сказал он. — Вы представляете, что бывает с теми, кто ложно обвиняет члена Совета в ереси?

Септим криво улыбнулся:

— Я прекрасно представляю. Но я не единственный, кто заметил странности. После той истории с фильтрами я начал наблюдать. Собирать информацию. Нашёл других, кто видел подозрительные вещи. Мы создали... скажем так, сеть наблюдателей.

— Вы создали нелегальную организацию? — Алексей приподнял бровь.

— Мы создали группу лояльных Императору граждан, которые обеспокоены происходящим, — твёрдо ответил Септим. — Назовите это как угодно.

Алексей задумался. Если Септим говорил правду, ситуация была гораздо серьёзнее, чем казалось поначалу. Не просто восстание из-за тяжёлых условий труда, а нечто более зловещее.

— И что конкретно вы обнаружили?

Септим перешёл на шёпот, хотя в комнате были только они:

— В течение последних месяцев через сеть подставных компаний, связанных с Децием, в нижние уровни храма Императора завозятся странные предметы. Древние артефакты, найденные в заброшенных штольнях на южном полюсе. И странные биологические образцы из запретной зоны Крифос. — Он сделал паузу. — А две недели назад под храмом начались работы по расчистке древнего туннеля. Официально — для укрепления фундамента. Но рабочие, которых туда посылают, не возвращаются.

— Откуда вы все это знаете?

— У нас есть свои источники, — уклончиво ответил Септим. — Люди, работающие в доках, в транспортной сети, даже в личных резиденциях аристократов. Слуги, рабочие, техники — все те, на кого власть имущие даже не обращают внимания, словно они часть мебели.

Алексей задумчиво постучал пальцами по столу:

— Если всё, что вы говорите, правда, почему вы решили сообщить об этом мне? Почему не Инквизиции, которая специализируется на таких делах?

Септим слегка улыбнулся:

— Инквизиция? Я не видел кого-то кто хотя бы слышал о человеке который встречался с ними.

Алексей мысленно сопоставлял факты. Странные перемещения ресурсов, которые они обнаружили на совете. Неучтённые химические реагенты. Тайные раскопки. Всё это складывалось в тревожную картину.

— Предположим, я вам верю, — сказал он наконец. — Чего вы хотите от меня?

Септим подался вперёд:

— Союза, ваше превосходительство. Не просто амнистии для меня и моих людей, а настоящего альянса против общего врага. У вас есть официальная власть и доступ к ресурсам. У нас — информация и люди в самых разных частях Авентуса, готовые помогать.

Он продолжил, глядя прямо в глаза губернатору:

— Я не хочу вашего помилования. Я хочу вашего доверия и партнёрства. Потому что если мы не остановим то, что затевается под храмом, весь Авентус падёт.

Алексей изучал лицо собеседника, пытаясь уловить малейшие признаки лжи или манипуляции. Но видел только искреннюю тревогу и решимость человека, который действительно верил в то, что говорил.

— Как вы узнали о визите инквизитора? — спросил он, вспомнив доклад Таркуса. — Официальное уведомление пришло только вчера.

— У нас есть доступ к некоторым каналам астропатической связи, — уклончиво ответил Септим. — Большего я не могу сказать, не подвергая опасности наши источники.

— И что произойдёт с вашим восстанием, если я соглашусь на этот... союз?

— Оно прекратится немедленно, — ответил рабочий. — Наша цель никогда не заключалась в том, чтобы создавать проблемы для Империума. Мы просто пытались привлечь внимание к происходящему. А теперь, когда вы начали проводить реформы в экспериментальном секторе, у нас появился официальный повод для прекращения забастовки без потери лица.

Алексей задумался. Ситуация была крайне рискованной. Если он поверит Септиму и тот окажется лжецом или, ещё хуже, еретиком, пытающимся манипулировать губернатором, последствия будут катастрофическими. С другой стороны, если Септим говорил правду, а Алексей проигнорирует предупреждение...

— Дайте мне что-то, что подтвердит ваши слова, — сказал он наконец. — Конкретное доказательство, которое я могу проверить прямо сейчас.

Септим кивнул:

— Проверьте транспортные декларации верфи Каракс Меридиан за последние два месяца. Ищите грузы, оформленные на компанию "Аврора Экстракционс" — это одна из подставных фирм Деция. Вы найдёте не менее семи контейнеров с маркировкой "археологические образцы", которые доставлялись в технические блоки под Главным Храмом.

Он сделал паузу:

— И ещё. В личных покоях Деция, за картиной, изображающей Императора в момент вознесения на Золотой Трон, есть сейф. В нём хранится древняя книга с бронзовыми застёжками. Страницы сделаны из человеческой кожи.

Алексей почувствовал, как по спине поползли мурашки:

— Откуда вы знаете о содержимом личного сейфа лорда Деция?

— Его камердинер — один из наших, — просто ответил Септим. — Как я уже сказал, слуги невидимы для таких, как Деций. Он переодевается перед ним, он говорит в его присутствии вещи, которые никогда не произнёс бы при равных. И иногда, по ночам, когда думает, что никто не видит, он молится перед этой книгой.

Алексей встал из-за стола и подошёл к окну, глядя на горизонт нижнего улья. Он должен был принять решение — одно из самых важных с того момента, как оказался в этом странном мире.

— Если я соглашусь на ваше предложение, — медленно произнёс он, не оборачиваясь, — первое, что вам придётся сделать — это полностью прекратить восстание. Никаких условий, никаких требований. Просто вернуть людей к работе.

— Они вернутся к работе в течение суток, — твёрдо ответил Септим. — Но взамен нам потребуются гарантии безопасности. И возможность продолжать наше расследование.

— Я обеспечу вашу безопасность, — кивнул Алексей, поворачиваясь к рабочему. — Но расследование будем вести вместе. Я не могу позволить неконтролируемой группе действовать самостоятельно, даже с благими намерениями.

Септим задумчиво изучал губернатора:

— Справедливо. Но вам придётся быть крайне осторожным. Если Деций заподозрит что-то, он может ускорить свои планы. Или попытаться избавиться от вас.

— Я умею быть осторожным, — ответил Алексей. Затем, приняв окончательное решение, он протянул руку через стол: — У нас союз, Гаий Септим. До тех пор, пока ваши действия служат интересам Империума и безопасности Авентуса.

Рабочий с некоторым удивлением посмотрел на протянутую руку — вероятно, не ожидая такого жеста равенства от планетарного губернатора. Затем он поднялся и крепко пожал руку Алексея:

— Во имя Императора, ваше превосходительство.

Когда Алексей вышел из комнаты, его ожидали встревоженные лица капитана Маринуса и лорда-арбитра Таркуса.

— Ну что, ваше превосходительство? — нетерпеливо спросил капитан. — Он сознался в подстрекательстве к мятежу? Назвал своих сообщников?

Алексей внимательно посмотрел на обоих:

— Он сообщил крайне важную информацию, которую я должен проверить немедленно. Организуйте его перевод в более комфортабельное помещение и обеспечьте надлежащий уход. Этот человек теперь находится под моей личной защитой.

— Под защитой? — в изумлении переспросил Таркус. — Но он же преступник, мятежник!

— Он ценный информатор, — твёрдо ответил Алексей. — И я запрещаю кому-либо контактировать с ним без моего личного разрешения. Это приказ.

Он повернулся к Маринусу:

— Капитан, нам нужно срочно вернуться во дворец. У меня есть неотложные распоряжения для службы безопасности. И я хочу перепроверить некоторые транспортные декларации.

По пути к гравитатору Алексей мысленно перебирал всё услышанное. Если хотя бы половина сказанного Септимом была правдой, Авентусу грозила опасность, выходящая далеко за рамки обычного рабочего мятежа.

Древняя конструкция под храмом. Культ Зеленоликого в высших эшелонах власти. Странные археологические находки и исчезающие рабочие. Всё это напоминало сюжет фантастического триллера, но здесь, в мрачной реальности 41-го тысячелетия, такие вещи были более чем реальны.

Когда гравитатор поднимался, унося их обратно к светлым шпилям верхнего улья, Алексей не мог отделаться от ощущения, что на самом деле он погружался всё глубже в тёмную бездну заговоров и опасностей. И что где-то там, в этой тьме, его ждали ответы не только о судьбе Авентуса, но, возможно, и о том, как и почему он сам оказался в этом странном, жестоком мире.

Глава 10. Тени заговора.

В личных покоях губернатора было тихо, если не считать потрескивания массивного когитатора — древней вычислительной машины, занимавшей половину стены кабинета. Зловещий зелёный свет монитора отбрасывал призрачные блики на лицо Алексея, просматривавшего транспортные декларации.

— Вот она, — пробормотал он, увеличивая изображение документа. — "Аврора Экстракционс", груз "археологические образцы", печать Каракс Меридиан, назначение... Технический субуровень 12, комплекс Главного храма Императора.

Он откинулся в кресле, осмысливая найденную информацию. Септим не солгал — по крайней мере, в этом. За последние два месяца компания действительно доставила в подхрамовые технические помещения семь специальных контейнеров, каждый из которых был снабжён высшим допуском безопасности, обычно зарезервированным для военных грузов.

Дверь тихо открылась, и в кабинет вошёл бесшумно двигавшийся префект Вракс. Его худощавое лицо выглядело ещё бледнее в холодном свете когитатора.

— Я проверил информацию, как вы просили, ваше превосходительство, — негромко сообщил он. — "Аврора Экстракционс" действительно является дочерней компанией концерна "Деций Минералс", хотя связь эта тщательно скрыта через сеть фиктивных владельцев и офшорных фондов.

Алексей кивнул, не выказывая удивления:

— Что насчёт работ под храмом?

Вракс приблизился и положил на стол тонкую папку:

— Официально там ведётся усиление фундамента и обновление инженерных систем. Работы возглавляет главный инженер храмового комплекса Тит Северус — кстати, племянник супруги лорда Деция.

— А неофициально?

Префект слегка нахмурился:

— Мои люди докладывают о странностях. Охрана технических уровней усилена частными сервиторами-боевиками, принадлежащими дому Деция, а не храмовой страже. Доступ строго ограничен, даже для персонала храма. И... — он сделал паузу, — за последний месяц пропало без вести двенадцать рабочих, занятых на этих работах.

— Двенадцать человек? — Алексей поднял бровь. — И никто не обеспокоен их исчезновением?

— Это нижний улей, ваше превосходительство, — пожал плечами Вракс, и в его голосе проскользнула нотка привычного цинизма. — Люди там исчезают постоянно. К тому же, по официальной версии, они просто не явились на работу. Обычный случай дезертирства.

Алексей мрачно кивнул. Этот мир продолжал шокировать его своим безразличием к человеческой жизни. Двенадцать пропавших рабочих — это двенадцать семей, оставшихся без кормильцев, возможно, обречённых на голод или еще худшую судьбу в недрах улья. И никому до этого нет дела.

— Я хочу полный отчёт по пропавшим, — распорядился он. — Имена, адреса, семейное положение. И найдите мне план храмового комплекса, включая все подуровни.

Префект слегка наклонил голову:

— Если позволите спросить, ваше превосходительство, почему вы так заинтересовались этим делом? Строительные работы под храмом были одобрены лично Экклезиархом Авентуса...

— Именно поэтому я и заинтересовался, — отрезал Алексей. — Слишком многие высокопоставленные лица проявляют необычный интерес к древним туннелям под храмом. Слишком много совпадений и странностей.

Он внимательно посмотрел в холодные серые глаза префекта:

— Вы верный слуга Империума, Вракс?

Префект выпрямился, и на его обычно бесстрастном лице промелькнуло нечто похожее на оскорблённую гордость:

— Я служу Императору и безопасности Авентуса с тех пор, как принял присягу, ваше превосходительство. Тридцать семь лет без единого нарушения долга.

— Тогда я скажу вам то, что пока не должен знать никто другой, — Алексей понизил голос. — У меня есть основания полагать, что в Планетарном Совете есть предатель. Возможно, даже культист. И его деятельность связана с тем, что происходит под Главным Храмом.

Глаза Вракса сузились:

— Это крайне серьёзное обвинение. У вас есть доказательства?

— Пока только косвенные, — признал Алексей. — Но я намерен их получить. И мне нужна ваша помощь.

Он указал на экран когитатора, где всё ещё светилась транспортная декларация:

— Необходимо выяснить содержимое этих контейнеров. Что именно привозили в технические блоки под храмом. И, самое главное, что находится в самых глубоких уровнях под храмовым комплексом.

Префект задумчиво потёр подбородок:

— Это будет непросто. Доступ туда строго ограничен. Если направить туда официальную проверку, потенциальный предатель будет предупреждён.

— Именно поэтому действовать нужно неофициально, — кивнул Алексей. — Выберите своих самых надёжных людей. Тех, чья лояльность не вызывает сомнений. Они должны проникнуть в подхрамовые уровни и выяснить, что там происходит.

Он встал из-за стола и подошёл к карте Авентуса, занимавшей целую стену:

— И ещё одно. Нам нужно проверить связь между Гектором Децием и компанией "Аврора Экстракционс". Найдите способ незаметно обследовать его личные покои, особенно сейф за картиной в его кабинете.

Бровь Вракса слегка изогнулась:

— За картиной с изображением Императора? Вы удивительно хорошо информированы, ваше превосходительство.

— У меня есть свои источники, — уклончиво ответил Алексей. — Как и у вас.

— Проникновение в личные апартаменты члена Планетарного Совета — это... нестандартная операция, — осторожно заметил префект. — Технически я не имею права проводить такие действия без официального постановления или прямых доказательств преступной деятельности.

Алексей повернулся к нему, его лицо было жёстким:

— А если речь идёт о возможной ереси? О угрозе безопасности всей планеты? В таком случае, я полагаю, даже ваши строгие протоколы предусматривают исключения.

Вракс помолчал несколько секунд, затем медленно кивнул:

— В случае подозрения на еретическую деятельность, особенно с участием высокопоставленных лиц, я действительно имею право на проведение секретного расследования.

— Тогда действуйте, — распорядился Алексей. — Но с максимальной осторожностью. Никто, кроме вас и ваших ближайших помощников, не должен знать о расследовании. Мы не можем рисковать утечкой информации.

Префект выпрямился, и на его лице появилось выражение профессиональной сосредоточенности:

— Будет исполнено, ваше превосходительство. Я лично возглавлю операцию.

Когда Вракс ушёл, Алексей вернулся к когитатору и начал новый поиск. Теперь его интересовала информация о самом Главном Храме Императора на Авентусе — его история, архитектура, а главное — то, что могло скрываться под ним.

Имперская база данных содержала подробное описание храма, построенного почти две тысячи лет назад на месте более старого святилища. Нынешнее здание представляло собой колоссальный готический собор, способный вместить до ста тысяч верующих одновременно. Его шпили поднимались на высоту почти километра, а под землёй располагались десятки уровней технических, хозяйственных и церемониальных помещений.

Однако информация о самых нижних уровнях была скудной, а доступ к планам этих подвальных этажей — ограничен даже для губернаторского доступа. Это само по себе было подозрительно. Как планетарный правитель, Алексей должен был иметь доступ ко всем данным по ключевым объектам Авентуса.

— Зеленоликий, — пробормотал он, вводя в поисковую систему это кодовое имя Нургла. — Культ чумы на Авентусе...

Когитатор выдал серию предупреждений о запросе потенциально еретической информации, но всё же предоставил несколько исторических отчётов. За последние два тысячелетия на планете было зафиксировано три крупных вспышки активности культистов Нургла. Последняя — около четырёхсот лет назад, когда таинственная чума поразила несколько секторов нижнего улья, убив миллионы людей.

"Именно после той эпидемии, — гласил отчёт, — в нижних уровнях храмового комплекса была создана специальная карантинная зона с усиленным режимом безопасности для изучения и нейтрализации биологических угроз".

Алексей задумался. Карантинная зона под храмом. Фильтры для респираторов с какими-то спорами внутри. Странные археологические находки. Всё это складывалось в тревожную картину.

Звук открывающейся двери прервал его размышления. Он быстро переключил экран когитатора на безобидный административный отчёт и повернулся к вошедшему.

Это был его брат, лорд-генерал Виктор Ковров, в полном парадном мундире, с планшетом данных в руках. Его лицо выглядело напряжённым.

— Я получил твою просьбу о дополнительной охране для пленного бригадира, — без предисловий начал он. — И о переводе его из тюремного блока в более... комфортабельные условия.

— Это не просьба, а приказ, — спокойно поправил Алексей. — Этот человек находится под моей личной защитой.

Виктор нахмурился:

— Ты понимаешь, как это выглядит? Мятежник, подстрекатель, преступник — и вдруг получает привилегии от самого губернатора! Совет в недоумении, Арбитрес возмущены, а Экклезиарх уже выразил своё "глубокое беспокойство".

— Мне не нужно их одобрение для принятия решений, — твёрдо ответил Алексей. — Этот человек обладает ценной информацией, и я намерен обеспечить его безопасность.

— Информацией о чём? — генерал подошёл ближе, понизив голос. — Алекс, что происходит? Последние дни ты ведёшь себя... странно. Эти внезапные реформы, интерес к условиям труда в нижних ульях, а теперь ещё и покровительство мятежнику!

В его голосе слышалось искреннее беспокойство, смешанное с раздражением. Алексей внимательно посмотрел на своего "брата" — человека, которого он знал лишь по внедрённым воспоминаниям. Насколько он мог доверять ему? Была ли между братьями Ковровыми настоящая близость, или это были просто формальные семейные отношения, как часто бывало среди имперской знати?

— Мне нужно знать, что ты на моей стороне, Виктор, — сказал он наконец. — Безоговорочно. Не как лорд-генерал планетарных сил, а как мой брат.

Виктор выпрямился, на его лице появилось оскорблённое выражение:

— Ты сомневаешься в моей лояльности? После всего, через что мы прошли?

— Я не сомневаюсь в твоей лояльности Империуму, — уточнил Алексей. — Но мне нужна уверенность в твоей лояльности мне лично. Даже если мои решения покажутся тебе странными или неправильными.

Генерал положил планшет на стол и скрестил руки на груди:

— Что ты скрываешь, Алекс? Что на самом деле происходит?

Алексей решил рискнуть — он нуждался в союзниках, и брат мог стать одним из самых ценных:

— Я расследую потенциальную угрозу безопасности Авентуса. Возможно, еретическую деятельность в высших кругах планеты.

Глаза Виктора расширились:

— Ересь? В Совете? — Он понизил голос до шёпота. — У тебя есть доказательства?

— Пока только подозрения и косвенные улики, — признал Алексей. — Но я работаю над получением прямых доказательств. Именно поэтому мне нужна защита для Септима — он важный свидетель.

Генерал опустился в кресло напротив брата, его лицо стало серьёзным:

— Ты понимаешь, на что замахиваешься? Обвинить члена Совета в ереси... Это может привести к гражданской войне!

— Именно поэтому я действую осторожно, — кивнул Алексей. — И именно поэтому мне нужна твоя поддержка. Особенно сейчас, когда правда ещё не установлена окончательно.

Виктор задумчиво потёр подбородок:

— Кого ты подозреваешь?

— Пока я не могу назвать имена, — уклонился Алексей. — Но есть признаки того, что под храмом Императора происходит нечто зловещее.

— Под храмом? — генерал выглядел искренне удивлённым. — Но там ведут работы по указанию самого Экклезиарха! Как может быть что-то еретическое под главной святыней планеты?

— Истинная ересь часто скрывается под маской благочестия, — мрачно заметил Алексей, вспомнив фразу из какого-то имперского текста, всплывшую из "внедрённой" памяти. — Помнишь историю Вандира?

Виктор поднялся и подошёл к карте Авентуса:

— Если ты прав, и под нашими ногами действительно зреет угроза, мы должны действовать решительно. — Он повернулся к брату. — Что ты планируешь?

— Для начала — тайное расследование, — ответил Алексей. — Префект Вракс уже занимается этим. Но мне может понадобиться и военная поддержка — верные тебе люди, которые будут действовать без лишних вопросов, если потребуется.

— У меня есть личная гвардия, — кивнул Виктор. — Преторианский отряд "Аквила Рубра" — двести человек, проверенных и абсолютно лояльных. Они выполнят любой приказ, не задавая вопросов.

Алексей с облегчением кивнул:

— Отлично. Держи их в боевой готовности, но пока не привлекай внимания.

Виктор кивнул, но его лицо оставалось озабоченным:

— Алекс, я поддержу тебя, как всегда. Но мне нужно знать больше. Я не могу действовать вслепую в вопросе такой важности.

Алексей на мгновение задумался. Полное доверие требовало полной открытости. Но был ли он готов рассказать больше даже своему "брату"?

— В ближайшие дни я соберу больше информации, — сказал он наконец. — Тогда мы обсудим детали. А пока... просто убедись, что Септим в безопасности, и никто не получает доступа к нему без моего прямого разрешения.

— Хорошо, — неохотно согласился Виктор. — Но я ожидаю полного отчёта. И, Алекс... — он помедлил, — будь осторожен. Если в Совете действительно есть предатель, он может заметить твой интерес.

Когда брат ушёл, Алексей вновь вернулся к когитатору. Теперь его интересовала ещё одна деталь — личная история Гектора Деция. Откуда происходил этот человек? Как он достиг своего нынешнего положения? Были ли в его прошлом какие-то зацепки, объясняющие его возможную связь с культом Нургла?

Имперские базы данных хранили подробные досье на всех высокопоставленных граждан. Родословная Деция была впечатляющей, прослеживаясь на пятнадцать поколений назад, до самого основания улья-города. Его семья всегда была связана с добычей полезных ископаемых — изначально скромные шахтёры, со временем они превратились в владельцев горнодобывающих предприятий, а затем и в могущественную династию, контролирующую значительную часть ресурсов планеты.

Однако Алексея заинтересовала другая деталь — двадцать лет назад, будучи ещё молодым наследником, Гектор Деций возглавлял экспедицию в Запретную Зону Крифос, район, известный своими опасными радиационными аномалиями и необъяснимыми явлениями. Официально экспедиция была научной, но длилась она необычно долго — почти три месяца. И после возвращения пятеро из двенадцати её участников загадочно умерли в течение года, причём от разных причин — от "несчастных случаев" до "неизвестных заболеваний".

Ещё более подозрительным было то, что результаты экспедиции никогда не были опубликованы. Вместо обычного научного отчёта в архивах хранилась лишь краткая запись о "незначительных геологических открытиях, не представляющих практического интереса".

А вскоре после этого карьера Деция резко пошла вверх. Он получил контроль над несколькими крупными шахтами, вошёл в состав промышленного консорциума, а через пять лет занял место в Планетарном Совете, став одним из самых влиятельных людей на Авентусе.

"Что же ты там нашёл, Деций?" — размышлял Алексей, изучая карту Запретной Зоны Крифос. — "Что изменило тебя? Что превратило наследника старинного рода в возможного культиста Нургла?"

Раздавшийся коммуникационный сигнал прервал его размышления. Это был зашифрованный вызов от префекта Вракса.

— Говорите, — ответил Алексей, активировав шифрование.

— Ваше превосходительство, — голос префекта звучал напряжённо даже через искажения защитного поля. — У нас проблема. Наш агент, направленный в технические уровни под храмом, не вышел на связь в установленное время. Последнее его сообщение было прервано на полуслове. Он успел передать только одно: "Я вижу нечто зелёное, пульсирующее..."

Алексей почувствовал, как холодок пробежал по спине:

— Возможно, технические помехи? Связь в нижних уровнях ненадёжна.

— Возможно, — не стал спорить Вракс. — Но я послал ещё двоих проверить ситуацию, и они тоже пропали. Буквально растворились на подходе к нижним техническим уровням.

— Что с проверкой личных помещений Деция? — спросил Алексей, чувствуя, что время ускользает.

— В процессе, — ответил префект. — Мои люди получили доступ к его резиденции под предлогом планового осмотра систем безопасности. Но результатов пока нет.

— Держите меня в курсе, — распорядился Алексей. — И усильте наблюдение за храмовым комплексом. Я хочу знать обо всём необычном — странных посетителях, необъяснимых перемещениях, любых отклонениях от нормы.

— Будет исполнено, ваше превосходительство, — ответил Вракс и отключился.

Алексей медленно опустился в кресло, обдумывая ситуацию. Пропавшие агенты подтверждали, что под храмом действительно происходило нечто необычное и опасное. Но времени на полноценное расследование становилось всё меньше.

Взгляд его упал на дата-слейт с сообщением от бывших мятежников — согласно донесению, рабочие сектора Милитарум Прима-12 действительно вернулись к работе, как и обещал Септим. Производство возобновилось, экспериментальные реформы продолжались. На поверхности всё выглядело нормализующимся.

Но это была лишь поверхность, тонкая плёнка спокойствия над бурлящим вулканом проблем. Если Септим был прав, под храмом Императора зрела катастрофа планетарного масштаба. И чем дальше продвигалось расследование, тем больше улик указывало на причастность к этому одного из самых влиятельных людей Авентуса — лорда Гектора Деция.

Алексей решительно поднялся. Ему нужно было увидеть это место собственными глазами. Конечно, губернатору планеты не составило бы труда получить официальный доступ в любую часть храмового комплекса, включая технические уровни. Но такой визит не мог остаться незамеченным, и если Деций действительно стоял за всем этим, он был бы немедленно предупреждён.

Нужно было найти другой способ проникнуть под храм — незаметный, позволяющий увидеть истинную картину, а не подготовленный для высокого гостя спектакль. И, кажется, у него появилась идея.

Он активировал коммуникатор:

— Капитан Маринус, подготовьте мне встречу с главным инженером храмового комплекса. Неофициальную, без записи в общем протоколе. И найдите мне самые подробные планы технических уровней храма, какие только можно получить с вашим уровнем допуска.

— Будет исполнено, ваше превосходительство, — ответил капитан. — Но должен предупредить, что главный инженер Северус находится под особым патронажем лорда Деция...

— Я в курсе их связи, — оборвал его Алексей. — Именно поэтому мне нужна эта встреча. Организуйте всё так, чтобы Северус не смог отказаться, но и не успел предупредить своего покровителя.

Теперь оставалось ждать — ждать результатов проверки личных помещений Деция, ждать встречи с главным инженером, ждать новых данных от агентов префекта. А пока Алексей решил подготовиться к возможному худшему сценарию.

Он развернул на когитаторе карту Авентуса и начал отмечать ключевые точки — стратегические объекты, которые необходимо было бы защищать в случае чрезвычайной ситуации. Главные генераторы, системы жизнеобеспечения, транспортные узлы, продовольственные склады. Если на планете действительно начнётся эпидемия или произойдёт что-то ещё, связанное с культом Нургла, эти объекты станут приоритетными целями для защиты.

Параллельно он составил список людей, которым мог доверять — пока очень короткий. Септим, Вракс (хотя и с оговорками), его брат Виктор. Возможно, магос Гальба из Адептус Механикус, который проявил неожиданное понимание и поддержку реформаторских идей. Этого было катастрофически мало для противостояния угрозе планетарного масштаба.

Когда стемнело, и искусственные огни улья заменили угасший свет Авентуса Солар, Алексей всё ещё сидел за когитатором, изучая данные и составляя планы. Его ждала бессонная ночь, полная тревожных размышлений и мрачных прогнозов.

А глубоко внизу, под массивными сводами главного храма Императора, что-то зелёное продолжало пульсировать во тьме, набирая силу для грядущих событий.

Глава 11. Тайный гость

Он прибыл на Авентус как призрак.

Ни один астропатический сигнал не возвестил о его появлении, никакие доклады орбитальной службы не зафиксировали спуск маленького челнока, вошедшего в атмосферу с теневой стороны планеты. Он привык действовать вне официальных процедур — на его службе были слишком великие ставки, чтобы позволить бюрократии Империума встать на пути правосудия.

Его звали Каэл Валентиан, инквизитор Ордо Маллеус, охотник на демонов и искоренитель ереси. Для большинства имперских граждан само существование инквизиторов его ордена было тайной. Для тех немногих, кто знал о них, они были предметом парализующего страха. Для еретиков и демонопоклонников — вестниками неизбежной смерти.

Сейчас Каэл сидел в тёмном углу грязной таверны нижнего улья, совершенно не похожий на грозного слугу Императора. Его лицо, ранее благородное и суровое, изменилось до неузнаваемости благодаря имплантатам, меняющим структуру лицевых мышц. Волосы, прежде глянцево-чёрные, стали тусклыми и русыми. Глаза, некогда пронзительно-синие, теперь были мутно-карими. Даже осанка — некогда идеально прямая — стала сутулой и неуверенной.

Для всех окружающих он был просто Гаием Септимом, бригадиром сборочного цеха фабрики «Милитарум Секунда», обычным работягой с грубыми руками и усталым взглядом. Одним из миллиардов безымянных винтиков в гигантском механизме Империума.

Настоящий Гаий Септим был мёртв уже восемь месяцев.

Каэл нашёл его тело в заброшенном техническом туннеле на окраине сектора Гамма-7 — культисты не оставляли свидетелей. Бригадир умер не сразу: судя по следам, он пытался выбраться, но множественные колотые раны и отравление каким-то токсином не оставили ему шансов. Однако убийцы допустили ошибку — они не нашли тайник, который Септим оборудовал в вентиляционной шахте своего жилого блока.

Там инквизитор обнаружил настоящее сокровище: потрёпанный блокнот, исписанный мелким убористым почерком. Записи бригадира, в которых тот методично документировал всё, что видел за полтора года работы на фабрике. Заменённые фильтры со странным содержимым. Грузы с маркировкой «археологические образцы», прибывавшие в неурочное время. Имена рабочих, которые «переводились на другие объекты» и больше никогда не появлялись. Обрывки разговоров, подслушанных в коридорах. Схемы транспортных маршрутов.

Гаий Септим был наблюдательным человеком. Осторожным. Терпеливым. Он не бросился с обвинениями к начальству — он собирал доказательства, выстраивал картину, искал союзников среди таких же недовольных рабочих. Возможно, он стал бы отличным агентом Инквизиции, доживи до встречи с Каэлом.

Теперь инквизитор носил его лицо, его имя и продолжал его дело — хотя и совсем другими методами.

— Ещё амасека, Гаий? — спросила бармен, грузная женщина с сетью шрамов на лице, очевидно, полученных в какой-то заводской аварии.

Каэл кивнул, пододвигая свою кружку:

— И новости, Мира. Что слышно с верхних уровней?

Женщина фыркнула, наполняя его кружку дешёвым спиртным:

— Всё то же. Нашему «обожаемому» губернатору повысили квоты поставок для Сегментума. Значит, скоро и нам повысят нормы выработки, не повышая рационы. Как всегда.

Каэл сделал глоток обжигающей жидкости, внутренне морщась от её мерзкого вкуса, но сохраняя на лице выражение привычного удовольствия:

— Говорят, он лично приказал сократить поставки фильтров в нашем секторе на тридцать процентов. Мой двоюродный брат работает в транспортном узле, видел документы собственными глазами.

Эта ложь была частью его плана — одно из многих «семян недовольства», которые он посеял за последние месяцы. Но в отличие от чистой выдумки, она имела под собой основание: записи настоящего Септима указывали на реальные сокращения поставок медицинского оборудования в нижние уровни. Каэл лишь немного преувеличивал масштаб, направляя гнев рабочих в нужное русло.

Бармен покачала головой:

— Тридцать процентов? Но ведь уровень токсинов на нижних ярусах и так превышает все нормы! Без нормальных фильтров люди начнут умирать от отравления...

— Именно, — мрачно подтвердил Каэл. — Им плевать на нас. Мы для них расходный материал, не более.

В таверну вошло ещё несколько человек — заводские рабочие, судя по их одежде и усталому виду. Каэл узнал среди них троих людей из сети, которую создал настоящий Септим. Бригадир был не только наблюдательным, но и харизматичным — он сумел собрать вокруг себя группу единомышленников, готовых рисковать. После его смерти Каэл аккуратно взял эту сеть под контроль, представившись «выздоровевшим после тяжёлой болезни».

— Гаий! — воскликнул один из них, грузный мужчина по имени Торн. — Ты уже слышал? Они урезают рационы питания на двадцать процентов! Официально объявили сегодня!

Это уже была не его работа — реальное решение администрации, вызванное очередным повышением имперских квот. Каэл лишь использовал существующее недовольство, канализируя его в нужном направлении. В отличие от первоначального плана, он старался не провоцировать искусственные кризисы — достаточно было тех, что создавала сама система.

— Когда это прекратится? — громко спросил кто-то из вновь прибывших. — Почему мы должны это терпеть?

— Потому что любой, кто поднимет голос, будет немедленно казнён как мятежник, — ответил сидящий в углу старик, ветеран производства с обожжённым лицом.

— Только если нас будет мало, — негромко произнёс Каэл, и все взгляды обратились к нему. — Но если восстанет весь сектор? Тысячи рабочих? Миллионы? Что они сделают — перебьют всех? Тогда кто будет работать на их фабриках, собирать их драгоценное оружие, добывать их руду?

В таверне повисла напряжённая тишина. То, что говорил Каэл, при других обстоятельствах считалось бы изменой. За такие слова обычно забирали без суда и следствия, и больше человека никто не видел.

Но здесь, в глубинах нижнего улья, среди людей, чьи жизни были нелёгкими даже по меркам Империума, его слова нашли отклик. Каэл видел это в их глазах — искру понимания, первое пробуждение чего-то, что большинство из них никогда не испытывали: осознание собственной силы.

Странное чувство шевельнулось в груди инквизитора. Он пришёл сюда использовать этих людей как инструмент для выхода на культ Нургла. Но чем дольше он жил среди них, чем больше читал записи настоящего Септима, тем отчётливее понимал: их гнев был справедливым. Их требования — разумными. Их страдания — реальными.

Гаий Септим верил, что можно изменить систему изнутри. Что если достаточно людей объединятся, власти будут вынуждены прислушаться. Наивная вера, возможно. Но в ней было что-то, чего Каэл не встречал за десятилетия службы Инквизиции — надежда без фанатизма, сопротивление без ереси.

— Что ты предлагаешь, Гаий? — спросил Торн, понизив голос.

Каэл обвёл взглядом собравшихся. Для случайных наблюдателей это была просто группа усталых рабочих, обсуждающих свои невзгоды за выпивкой. Но для него это были люди, которых собрал настоящий Септим — и которым он, Каэл, теперь был должен хотя бы часть правды.

— Я предлагаю организованный протест, — ответил он. — Не мятеж, не насилие, а именно организованное, массовое выражение недовольства. Остановку работы, прекращение производства. Пусть они почувствуют, как мы на самом деле важны.

— Это самоубийство, — покачал головой старик с обожжённым лицом. — Арбитрес просто расстреляют зачинщиков, и всё вернётся на круги своя.

— Не если мы будем двигаться поэтапно, — возразил Каэл. — Сначала замедление производства. Затем короткие остановки работы. Потом выдвижение требований. Всё организованно, координированно и без насилия с нашей стороны.

Он наклонился над столом, понизив голос до шёпота:

— Гаий... настоящий Гаий... уже говорил с рабочими из других цехов до того, как заболел. Многие согласны. Нас уже тысячи, а скоро будут десятки тысяч. Если мы покажем свою силу, они будут вынуждены прислушаться.

Оговорка была намеренной — способ объяснить любые расхождения в поведении «до» и «после болезни». Но произнося эти слова, Каэл поймал себя на странной мысли: он говорил о Септиме почти с уважением. О человеке, которого никогда не встречал живым, но чью жизнь изучил до мельчайших деталей.

Инквизитор знал, что на Авентусе действовал культ Нургла. Его многолетнее расследование, начавшееся после эпидемии на соседней планете Вермитория IV, привело его сюда. Ниточки, тянувшиеся от погибшего дознавателя Инквизиции на Вермитории, указывали на высокопоставленного покровителя культа на Авентусе.

Изначальный план был прост и жесток — прибыть с полномочиями инквизитора, провести открытое расследование, при необходимости применив все средства дознания, включая пси-допрос высшего руководства планеты.

Но всё изменилось, когда Каэл получил доступ к засекреченным архивам Ордо Маллеус и обнаружил информацию о том, что под главным храмом Императора на Авентусе может находиться нечто большее, чем просто узел культистской активности. Древний артефакт, запечатанный ещё во времена Великого Крестового Похода. Пробуждение такого артефакта могло привести к катастрофе галактического масштаба.

А потом он нашёл тело Гаия Септима и его записи — и понял, что у него есть уникальная возможность. Готовая легенда. Готовая сеть информаторов. Человек, которого уже знали и которому доверяли в нижних ульях.

С этого момента действовать открыто стало не просто рискованно — это было бы предательством по отношению к тому, что начал настоящий Септим.

— Когда начинаем? — спросил Торн, и Каэл понял, что убедил их.

— Послезавтра, — ответил он. — Сначала простая задержка начала смены на час. Посмотрим на реакцию, а затем будем действовать дальше. Главное — никакого насилия, никакого вандализма. Мы не преступники и не еретики. Мы просто хотим, чтобы с нами обращались как с людьми.

Собрание продолжалось ещё около часа. Каэл говорил мало, позволяя рабочим самим обсуждать детали, вмешиваясь только для того, чтобы направить разговор в нужное русло. Когда люди начали расходиться, он остался за столом, заказав ещё одну порцию амасека, которую не собирался пить.

— Ты играешь с огнём, Гаий, — тихо сказала подошедшая бармен Мира. — Я слишком много видела таких, как ты. Идеалистов, готовых бросить вызов системе. Обычно они плохо заканчивают.

Каэл поднял на неё взгляд. В глазах женщины он видел не страх, а что-то большее — понимание и принятие неизбежного. Он вспомнил, что в записях Септима Мира упоминалась как надёжный человек, потерявший мужа и сына в «производственных авариях» с разницей в два года.

— Кто-то должен, — просто ответил он. И впервые за долгое время эти слова не были частью легенды.

— Почему ты? — спросила она. — У тебя была неплохая жизнь по меркам нижнего улья. Чистая работа, статус бригадира, даже небольшая отдельная квартира. Зачем рисковать всем этим?

Каэл улыбнулся. Настоящий Гаий Септим ответил бы что-то о справедливости, о долге перед товарищами, о вере в лучшее будущее. Инквизитор Каэл Валентиан думал о культе Нургла, о древнем артефакте, о миллиардах жизней, которые могли быть потеряны.

Но сейчас, в этот момент, граница между ними странным образом размылась.

— Может, я просто верю, что могу что-то изменить, — сказал он.

Когда таверна опустела, а бармен отошла обслуживать других посетителей, инквизитор незаметно активировал крошечное устройство связи, вживлённое под кожу за ухом.

— Фаза «Недовольство» завершена, — тихо произнёс он. — Начинаю фазу «Протест». Подготовьте канал связи для экстренного контакта.

Устройство тихо пискнуло, подтверждая получение сообщения. Где-то в верхних уровнях, в тайной ячейке, замаскированной под стандартную коммуникационную станцию, его сообщение было получено единственным человеком, знавшим о настоящей личности «Гаия Септима» — аколитом Инквизиции Морианой Валь.

Каэл достал из внутреннего кармана потёртый блокнот — тот самый, что принадлежал настоящему Септиму. Он давно выучил его содержимое наизусть, но иногда перечитывал записи снова. Не ради информации — ради напоминания о человеке, чьё место занял.

«Сегодня видел, как надсмотрщик избил мальчишку-подмастерья за то, что тот уронил деталь», — гласила одна из последних записей. «Мальчику было лет десять, не больше. Он плакал, но никто не вмешался. И я не вмешался тоже. Пока. Но однажды всё изменится. Я верю в это».

Каэл закрыл блокнот и спрятал его обратно.

— Я постараюсь, Гаий, — прошептал он так тихо, что даже сам едва расслышал. — Я постараюсь.

Два дня спустя его план начал реализовываться. Утренняя смена фабрики «Милитарум Секунда» не явилась к началу работы. Три тысячи человек просто стояли перед воротами, молча, без плакатов и лозунгов, но решительно отказываясь приступать к своим обязанностям.

Когда прибыли первые отряды заводской охраны, Каэл выступил вперёд.

— Мы не бунтуем, — громко заявил он. — Мы просто требуем встречи с руководством и обсуждения недавних сокращений рационов и поставок фильтров. Как только наши требования будут услышаны, мы немедленно приступим к работе.

Охрана не знала, что делать. С одной стороны, перед ними явно был акт неповиновения, но с другой — никто не проявлял агрессии, не повреждал оборудование, не выкрикивал еретических лозунгов. Это не укладывалось в стандартные протоколы подавления мятежа.

К полудню информация о беспрецедентной забастовке достигла среднего уровня администрации. К вечеру о ней знало уже высшее руководство планеты. А через день аналогичные «мирные протесты» вспыхнули в трёх других производственных секторах нижнего улья.

Каэл действовал по тщательно выверенному плану, но теперь этот план включал нечто большее, чем просто выход на культ. Он знал, что первой реакцией властей будет попытка запугивания, арест зачинщиков и демонстративные наказания. Поэтому он не скрывался и позволил себя арестовать, когда отряд арбитров прибыл на третий день забастовки.

— Гаий Септим, бригадир сборочного цеха, вы арестованы за подстрекательство к массовому неповиновению, нарушение производственного регламента и саботаж имперских поставок, — зачитал офицер.

Каэл не сопротивлялся. Арест был частью плана — способом привлечь внимание высшего руководства и получить прямой доступ к губернатору. Но когда его вели к транспорту, он обернулся и посмотрел на толпу рабочих, которые молча наблюдали за происходящим.

В их глазах он увидел не страх, а решимость. Сеть, которую создал настоящий Гаий Септим, не рассыплется от ареста одного человека. Она продолжит действовать, требовать, сопротивляться.

И, возможно, это было важнее любого расследования Инквизиции.

Глава 12. Встреча и откровение.

Гравитатор, доставлявший его из тюремного блока в административный комплекс, был простым и утилитарным, несравнимым с роскошными машинами, на которых перемещались правящие элиты. Двое арбитров, сопровождавших его, хранили профессиональное молчание, лишь изредка обмениваясь короткими репликами по воксу.

Каэл сидел неподвижно, сохраняя на лице выражение умеренной обеспокоенности — именно то, что ожидали увидеть от простого рабочего, впервые вызванного к правителю планеты. Внутренне же он был абсолютно сосредоточен, как перед боевой операцией.

Через иллюминатор он наблюдал за нижним ульем — бесконечным лабиринтом из труб, мостков и полуразрушенных зданий, где в вечном полумраке жили и умирали миллиарды людей. Его временный дом на протяжении последних месяцев.

Гравитатор приземлился на небольшой площадке административного комплекса. Когда его вывели наружу, Каэл ощутил странный дискомфорт от того, насколько здесь было холоднее, чем в жилых кварталах нижнего улья. Правящие классы предпочитали прохладный воздух, своего рода роскошь на планете с перенаселёнными ульями, где большинство жителей страдали от духоты и жары.

— Пленный доставлен, — отрапортовал старший конвоир встречавшему их офицеру в аккуратной серой форме.

— Я заберу его, — ответил тот. — Следуйте за мной, Септим.

Пока они шли через коридоры административного комплекса, Каэл внимательно фиксировал все детали — расположение постов охраны, системы наблюдения, возможные пути отступления. Привычка, выработанная десятилетиями службы Инквизиции.

— Вы должны отвечать только на прямые вопросы губернатора, — инструктировал его офицер. — Никаких лишних слов, никаких требований. Обращение только "ваше превосходительство". Ясно?

— Да, господин офицер, — смиренно ответил Каэл.

Они остановились перед дверью с имперским аквилой, где их встретил ещё один человек — поджарый мужчина с холодными глазами, которого Каэл сразу идентифицировал как представителя службы безопасности. Его походка, постоянное сканирование окружения, положение рук — всё выдавало в нём профессионала.

— Префект Вракс, — представился тот. — Я проведу дополнительный осмотр перед встречей с губернатором.

Каэл подавил улыбку. Как будто примитивный досмотр мог обнаружить криптографические импланты и микроустройства, которыми его снабдила Инквизиция!

Тем не менее, он безропотно подчинился процедуре. Автоматические сканеры, пси-детекторы, ручной досмотр — всё это было бесполезно против технологий, которыми располагал Каэл. Его импланты были спроектированы так, чтобы имитировать нормальные биологические сигналы, а устройства связи и оружие скрыты внутри искусственно выращенных органов.

— Чисто, — наконец сказал префект, хотя его сдвинутые брови свидетельствовали о том, что какие-то подозрения у него остались. — Можете войти.

Дверь открылась, и Каэл оказался в просторном офисном помещении с тяжёлой деревянной мебелью. К его удивлению, здесь не было ни тронного зала, ни окружения советников, ни даже видимой охраны — только один человек, сидевший за столом.

Губернатор Алексей Ковров оказался совсем не таким, каким его представлял Каэл. На секретных брифингах Инквизиции его описывали как типичного имперского владыку — надменного, жестокого, коррумпированного. Но человек за столом выглядел иначе. В его глазах инквизитор увидел нечто неожиданное — интеллект, настороженность и... человечность?

— Гаий Септим, — произнёс губернатор, поднимаясь из-за стола. — Я слышал, вы настойчиво требовали встречи со мной.

Каэл почтительно склонил голову, внимательно изучая своего собеседника:

— Не думал, что вы действительно придёте, ваше превосходительство, — ответил он, тщательно подбирая слова. — Планетарные губернаторы редко снисходят до разговоров с такими, как я.

— Вы утверждаете, что обладаете информацией о еретической деятельности в высших кругах Авентуса. Это серьёзное обвинение. Я хочу услышать детали.

Каэл заметил, что губернатор не выказывал ни гнева, ни презрения — только внимание. Это было... необычно.

— Прежде чем мы начнём, позвольте уточнить: вы пришли выслушать меня или допросить? — спросил Каэл, закидывая пробную удочку.

— Если бы я хотел вас допросить, — ответил губернатор, — я бы не отменил все дневные встречи и не спустился лично в нижний улей. Я здесь, чтобы слушать.

Этот ответ застал Каэла врасплох. Он ожидал стандартной реакции имперской власти — запугивания, обвинений, требования немедленного прекращения забастовки под угрозой расправы. Вместо этого губернатор проявлял странную открытость.

Инквизитор решил перейти к следующей фазе плана. Он должен был выдать часть реальной информации, собранной за месяцы расследования, чтобы проверить реакцию губернатора. Если Ковров сам был вовлечён в деятельность культа, его выдали бы микромимические реакции, которые Каэл был обучен замечать.

— В Планетарном Совете Авентуса есть предатель. Высокопоставленный человек, который тайно служит не Императору, а Зеленоликому.

Он не сводил глаз с лица губернатора, анализируя каждое движение мышц, изменение зрачков, ритм дыхания. Нет... никаких признаков причастности или предварительного знания. Только искреннее удивление и озабоченность.

— У вас есть доказательства? — спросил Ковров, сохраняя нейтральный тон.

— Есть.

Каэл начал излагать историю о фильтрах с модифицированными компонентами, о странных археологических находках, о работах под храмом Императора. Всё это была правда — фрагменты информации, которые он собирал месяцами, рискуя своей жизнью и жизнями своих агентов.

Он специально упомянул личный сейф Деция с книгой из человеческой кожи — деталь, которую он узнал от своей агентурной сети в высших кругах Авентуса. Это был тест — если губернатор реально не связан с культом, эта информация должна была его шокировать и заинтересовать. Если же он был причастен, он мог попытаться замять разговор или отвлечь внимание от этой детали.

Реакция Коврова была... загадочной. Он не выглядел шокированным, скорее задумчивым и аналитичным, словно сопоставляя новую информацию с чем-то, что уже знал.

— Предположим, я вам верю, — сказал наконец губернатор. — Чего вы хотите от меня?

Это был ключевой момент. Каэл должен был сделать предложение, которое позволило бы ему продолжить расследование, но уже с официальной поддержкой.

— Союза, ваше превосходительство. Не просто амнистии для меня и моих людей, а настоящего альянса против общего врага. У вас есть официальная власть и доступ к ресурсам. У нас — информация и люди в самых разных частях Авентуса, готовые помогать.

Он внимательно наблюдал за губернатором, который, казалось, проводил собственный анализ его искренности.

— Я не хочу вашего помилования. Я хочу вашего доверия и партнёрства. Потому что если мы не остановим то, что затевается под храмом, весь Авентус падёт перед мощью Зеленоликого.

Инквизитор видел, как губернатор внимательно изучает его, явно ища признаки лжи. Это было... странно. Как будто Ковров обладал почти инквизиторской проницательностью.

— Как вы узнали о визите инквизитора? — внезапно спросил губернатор. — Официальное уведомление пришло только вчера.

Проницательный вопрос. Каэл был готов к нему, хотя и не ожидал, что он возникнет так рано.

— У нас есть доступ к некоторым каналам астропатической связи, — уклончиво ответил он. — Большего я не могу сказать, не подвергая опасности наши источники.

На самом деле, конечно, он сам разослал информацию о якобы грядущем визите инквизитора, чтобы создать давление на потенциальных культистов и стимулировать их к более активным действиям. Классическая тактика выкуривания врага из норы.

Разговор продолжился, и Каэл постепенно начал осознавать нечто удивительное. Губернатор Ковров действительно не знал о культе. Более того, он активно пытался расследовать странные события на Авентусе. Это совершенно не соответствовало предварительным данным Инквизиции о коррумпированном и безразличном правителе.

Когда беседа приблизилась к завершению, Каэл был почти уверен, что губернатор не был причастен к деятельности культа. Но что-то ещё в нём казалось странным, неправильным. Как будто Ковров был не совсем тем человеком, которым должен был быть.

— У нас союз, Гаий Септим, — сказал губернатор, протягивая руку. — До тех пор, пока ваши действия служат интересам Империума и безопасности Авентуса.

Каэл задержал взгляд на протянутой руке. Вот он, момент истины. Рукопожатие позволило бы ему ввести микродозу сыворотки правды и задать несколько критически важных вопросов. Но... нужно ли это теперь?

Он поднялся и крепко пожал руку Коврова, но не активировал устройство в своей ладони. Интуиция, отточенная десятилетиями службы Империуму, подсказывала, что губернатор говорит правду и действительно намерен бороться с культом.

— Во имя Императора, ваше превосходительство, — произнёс он.

После встречи, когда Каэла вели обратно в тюремный блок (теперь уже в гораздо лучших условиях, как он заметил), инквизитор тщательно анализировал каждую деталь разговора. Загадка Алексея Коврова не давала ему покоя. Это был не тот человек, который по всем отчётам управлял Авентусом последние годы.

В своей новой, более комфортабельной камере, когда охрана удалилась, Каэл активировал имплантированное устройство связи.

— Мориана, — тихо произнёс он, — запроси полную биографическую проверку Алексея Коврова, включая все медицинские записи за последние полгода. Особый интерес представляют любые необъяснимые изменения в поведении, указы, отклоняющиеся от его прежней политики, странные происшествия в его ближайшем окружении.

После короткой паузы устройство пискнуло, сигнализируя о получении сообщения.

Ночью, когда все огни в блоке были погашены, Каэл перешёл в состояние глубокой медитации, позволяющее ему отдыхать, сохраняя полную осведомлённость о происходящем вокруг. Теперь его план требовал корректировки. Если губернатор действительно был союзником, а не врагом, можно было использовать его ресурсы для быстрого завершения расследования.

Но прежде чем полностью довериться Коврову, инквизитор должен был выяснить, что скрывалось за странным несоответствием между его репутацией и реальным поведением. Вероятностей было множество, от относительно безобидных — вроде тайного обращения к истинной вере Императора после какого-то события — до потенциально тревожных, таких как замена двойником или одержимость одним из более тонких варп-существ.

Ответ пришёл глубокой ночью, когда имплантированный передатчик завибрировал, сигнализируя о входящем сообщении. Мориана прислала результаты срочной проверки.

"Критическое расхождение между историческими записями и текущим поведением субъекта А.К.", — гласило сообщение. — "Медицинские данные указывают на неизвестный инцидент три недели назад, после которого субъект находился без сознания 28 часов. Официальная версия — пищевое отравление. После инцидента отмечены значительные изменения в политике, отношении к нижним ульям, коэффициент непредсказуемости решений возрос в 8,7 раза."

Каэл нахмурился. Это могло означать что угодно — от банального удара по голове, изменившего личность, до полной замены сознания. В любом случае, нынешний Алексей Ковров был совершенно другим человеком, чем до инцидента.

"Рекомендация?" — отправил он короткий запрос.

Ответ пришёл почти мгновенно:

"Продолжение сотрудничества под прикрытием. Подготовка альтернативных планов на случай враждебного захвата. Развёртывание протокола "Асмодей" в течение 12 часов."

Протокол "Асмодей" предполагал тайное прибытие на планету группы боевых псайкеров Инквизиции для возможного силового вмешательства. Радикальная мера, но, учитывая ставки, оправданная.

Каэл отправил короткое подтверждение и вновь погрузился в медитацию. Ближайшие дни обещали быть крайне насыщенными. Ему предстояло одновременно продолжать сотрудничество с губернатором, выяснять истинную природу изменений в его личности, и готовиться к возможной конфронтации с культом Нургла и самим лордом Децием.

Утром его разбудил звук открывающейся двери. Вместо обычного надзирателя в камеру вошёл капитан Маринус, личный телохранитель губернатора.

— Бригадир Септим, — произнёс он официальным тоном. — По распоряжению его превосходительства вы переводитесь в специальный блок с улучшенными условиями содержания. Вам будет предоставлен доступ к некоторым информационным ресурсам и возможность ограниченной коммуникации с вашими людьми.

Каэл едва заметно улыбнулся. Всё развивалось даже лучше, чем он планировал. Губернатор не только поверил ему, но и активно способствовал продолжению его деятельности.

— Я благодарен его превосходительству за доверие, — смиренно ответил он. — И готов оправдать его своей службой.

Пока его вели по коридорам тюремного комплекса к новому месту содержания, инквизитор внимательно анализировал ситуацию. Всё указывало на то, что в личности губернатора произошла радикальная перемена, превратившая коррумпированного бюрократа в принципиального защитника Империума. Причина этой перемены была загадкой, но сейчас она работала на руку Каэлу.

Возможно, думал он, загадка Алексея Коврова могла подождать. Сначала нужно было нейтрализовать непосредственную угрозу — культ Нургла и то, что они планировали активировать под главным храмом Императора.

В своём новом помещении, которое больше напоминало скромные офицерские квартиры, чем камеру, Каэл опустился на колени перед небольшим аквилой, установленным на стене, и начал rituал молитвы. Но на самом деле его разум был сосредоточен не на обращении к Императору, а на планировании следующих шагов.

Инквизитор Ордо Маллеус Каэл Валентиан, скрывающийся под личиной скромного бригадира Гаия Септима, был готов к финальной фазе своей миссии на Авентусе.

Глава 13. Тайна храма.

Прохладный ветер гулял среди величественных шпилей Главного Храма Императора, когда Алексей поднимался по широким мраморным ступеням. Утреннее солнце едва пробивалось сквозь облака смога, окрашивая колоссальное сооружение в тревожные оттенки багряного.

В отличие от обычных визитов планетарного губернатора, на этот раз Алексей прибыл почти без сопровождения — только капитан Маринус и двое гвардейцев из личной охраны, одетые в гражданское. Никакого парадного кортежа, никакой помпы, никакого официального уведомления.

— Это неразумно, ваше превосходительство, — тихо произнёс Маринус, не отставая ни на шаг. — Если помощник Экклезиарха заметит такое нарушение протокола...

— Тогда он с прискорбием сообщит, что губернатор решил помолиться в одиночестве, — отрезал Алексей. — Напоминаю, капитан, что формально я не нарушаю никаких правил. Храм открыт для всех верующих, а я, как губернатор, имею право на посещение любых объектов планеты.

Маринус только коротко вздохнул, но возражать не стал. За последние дни он начал привыкать к новому, непредсказуемому стилю руководства своего господина.

У главного входа их встретил молодой служитель в простой серой рясе. Увидев губернатора, он побледнел и поклонился так низко, что едва не коснулся лбом ступеней.

— В-ваше превосходительство! Мы не ожидали... у нас не подготовлена церемония...

— Никакой церемонии, — спокойно прервал его Алексей. — Я здесь инкогнито, по личным делам. Проводите меня к главному инженеру Северусу. Он должен ждать меня.

Служитель выглядел ошарашенным, но быстро взял себя в руки:

— Разумеется, ваше превосходительство. Главный инженер ожидает в техническом бюро на втором подуровне. Позвольте сопроводить вас.

Пока они шли через главный неф храма, Алексей не мог не поразиться грандиозности сооружения. Потолки терялись в полумраке на высоте не менее ста метров, массивные колонны, каждая толщиной с добрый жилой блок нижнего улья, поддерживали своды. Витражи размером с посадочную площадку изображали сцены из жизни Императора и великих сражений Империума. Золотые курильницы размером с бронетранспортёр источали дым ароматических смол, поднимавшийся к сводам храма.

И повсюду — молящиеся. Тысячи людей из всех слоёв общества, от высших аристократов в роскошных одеждах до скромных рабочих в серых комбинезонах, склонялись перед алтарями и статуями, воздавая почести Богу-Императору.

Алексей испытал странное чувство — эта всеобъемлющая вера была чужда его мировоззрению, но он не мог отрицать её силу. Императорский Культ создавал единство среди разрозненных миров человечества, давал надежду и утешение миллиардам в жестокой вселенной. В каком-то смысле это было... функционально.

Они спустились по боковой лестнице, миновали несколько постов охраны, где губернаторский допуск открывал все двери без вопросов, и наконец оказались в техническом секторе храма.

Здесь архитектурное величие уступало место утилитарной функциональности. Голые стены из ферробетона, открытые технические шахты, трубы и кабели, тянущиеся вдоль потолка. Вместо благовоний здесь пахло машинным маслом и озоном.

Служитель привёл их к дверям с табличкой "Техническое управление храмового комплекса" и, поклонившись ещё раз, поспешно удалился.

Алексей глубоко вздохнул, готовясь к важной встрече. Согласно данным, собранным префектом Враксом, Тит Северус, главный инженер храма и племянник супруги лорда Деция, был ключевой фигурой в тайных работах под храмом. Если кто и знал, что на самом деле происходит в нижних уровнях, то именно он.

За дверью их ждал просторный офис с несколькими рабочими столами, уставленными когитаторами, и большими схемами, развешанными по стенам. В дальнем углу помещения стоял невысокий полный мужчина средних лет с редеющими волосами и нервным взглядом.

— Ваше превосходительство! — Северус поклонился, но в его глазах читалась плохо скрываемая тревога. — Какая честь... Я... мы не ожидали...

— Инженер Северус, — кивнул Алексей, быстро оценивая своего собеседника. — Благодарю за согласие на эту встречу. Мне нужна ваша профессиональная консультация.

Он обвёл взглядом помещение:

— Мы можем поговорить наедине?

Северус заметно побледнел:

— К-конечно, ваше превосходительство. Мой личный кабинет... — он указал на дверь в задней части офиса.

Алексей кивнул Маринусу:

— Капитан, ожидайте здесь. Никто не должен нас беспокоить.

В личном кабинете инженера царил хаос — стопки бумаг, разложенные повсюду технические детали, полуразобранные устройства. Алексей отметил про себя модель нижних уровней храма на одном из столов — именно то, что его интересовало.

— Северус, — начал он без предисловий, — я получил тревожные сообщения о работах, проводимых под храмом. О пропавших рабочих. О странных грузах, доставляемых компанией "Аврора Экстракционс". Я хочу знать, что происходит.

Лицо инженера исказилось в мучительной гримасе. Он нервно сцепил пальцы:

— Ваше превосходительство, эти работы... они санкционированы на самом высоком уровне. Экклезиарх лично одобрил...

— Меня не интересуют формальные одобрения, — жёстко оборвал его Алексей. — Меня интересует суть. Двенадцать пропавших рабочих — это уже не техническая авария, это системная проблема. Что вы скрываете, Северус?

Инженер побледнел ещё сильнее, по его лбу покатились капли пота:

— Я не могу... мне запрещено... они убьют меня, если я расскажу!

Алексей подошёл ближе, нависая над съёжившимся инженером:

— А я могу арестовать вас прямо сейчас по подозрению в причастности к еретической деятельности. И поверьте, допрос в казематах Планетарной Безопасности будет гораздо менее приятным, чем наша беседа.

Северус затравленно огляделся, словно ища путь к спасению. Затем его плечи поникли, и он тяжело опустился на стул:

— Три месяца назад лорд Деций привёз с южного полюса некие... артефакты. Он называл их "реликвиями древности". Они были помещены в специальное хранилище на нижнем уровне храма, в зоне, которая ещё со времён эпидемии четырёхсотлетней давности считается карантинной.

Алексей кивнул, внимательно слушая:

— Продолжайте.

— Сначала нас, техников, просили только обеспечить должное хранение — стабильную температуру, влажность, особый состав воздуха. Но потом... — он замялся, с трудом подбирая слова, — потом начались странности. Артефакты начали... меняться. Пульсировать. Расти.

— Расти? — переспросил Алексей. — Вы имеете в виду...

— Один из артефактов, который изначально был размером с человеческий череп, за месяц увеличился вдвое, — тихо произнёс Северус. — И он... как бы это сказать... он словно живой. Пульсирует. Выделяет жидкость. Иногда... иногда мне кажется, что я слышу, как он шепчет.

По спине Алексея пробежал холодок. Это звучало как описание чего-то варп-связанного, возможно, даже демонически заражённого.

— А пропавшие рабочие?

Северус опустил глаза:

— Когда артефакты стали проявлять активность, лорд Деций приказал начать раскопки под камерой хранения. По его словам, там, глубоко под храмом, должна быть древняя структура, предшествующая не только храму, но и самому улью-городу. Какой-то архаический комплекс.

Он судорожно вздохнул:

— Первые рабочие пропали, когда пробили стену в нижнем уровне. Они просто... не вернулись из туннеля. Мы послали поисковую группу — она тоже исчезла. После этого лорд Деций привёз каких-то... специалистов. В странных защитных костюмах. Они продолжили раскопки, но обычных рабочих туда больше не пускали.

Алексей подошёл к лежащей на столе модели нижних уровней:

— Покажите мне точное расположение этой камеры хранения и туннеля.

Северус неуверенно встал и указал на нижнюю часть модели:

— Вот здесь. Субуровень 17, сектор Дельта-9. Это самая глубокая часть храмового комплекса, даже ниже чем технические этажи. Доступ туда строго ограничен, охрану обеспечивают личные боевые сервиторы лорда Деция.

Алексей внимательно изучал модель, запоминая расположение коридоров и шахт. Судя по всему, к этой зоне вели несколько технических туннелей, часть из которых могла быть не отмечена на официальных схемах.

— Когда последний раз вы были там лично?

Инженер побледнел:

— Я... я больше не спускаюсь туда, ваше превосходительство. После того, как второй помощник исчез, лорд Деций сказал, что для моей же безопасности лучше координировать работы отсюда.

— А что насчёт компании "Аврора Экстракционс"? Что было в контейнерах, которые они доставляли?

— В основном оборудование для раскопок и исследований, — ответил Северус, но его взгляд метнулся в сторону. — И... некоторые биологические образцы из Запретной Зоны Крифос. Но я не имел к этому отношения! Мне только приказали обеспечить надлежащие условия хранения!

Алексей подошёл вплотную к инженеру:

— Северус, вы понимаете, что происходящее может представлять угрозу для всего Авентуса? Если под храмом активируется что-то варп-связанное...

— Я знаю! — неожиданно всхлипнул инженер. — Я пытался отказаться, но лорд Деций... он угрожал моей семье. Моим детям! Что я мог сделать?

Алексей на мгновение задумался. Северус, очевидно, был просто исполнителем, запуганным и не осознающим в полной мере, во что его втянули. Но он обладал ценной информацией и доступом к нижним уровням.

— Вот что мы сделаем, — решительно произнёс губернатор. — Вы предоставите мне полные схемы всех уровней под храмом, включая неофициальные проходы. И доступ к системе наблюдения, если она там есть.

— Но лорд Деций...

— Я обеспечу безопасность вашей семьи, — твёрдо сказал Алексей. — Они будут немедленно перемещены в защищённую резиденцию под охраной моей личной гвардии. А вас я отправлю с официальным поручением в другой сектор планеты.

Лицо Северуса на мгновение просветлело, но тут же снова омрачилось:

— Он всё равно найдёт нас. Лорд Деций не из тех, кто прощает предательство.

— Если я прав насчёт того, что происходит под храмом, — мрачно ответил Алексей, — вскоре нам всем будет не до личных счётов. И лорду Децию тоже. А вот если мы остановим это, я гарантирую вам и вашей семье безопасность и новую личность на другой планете.

Это обещание, казалось, окончательно убедило инженера. Он нервно кивнул и начал быстро собирать документы и дата-слейты.

— Здесь все схемы, коды доступа и записи с камер наблюдения, — говорил он, передавая Алексею инфо-кристаллы. — Эти содержат данные по артефактам, но они зашифрованы, я не имею к ним полного доступа.

Он на мгновение замялся, затем достал из потайного ящика стола небольшой металлический цилиндр:

— А это... это ключ от технического лифта, ведущего на нижние уровни. Обычно им пользуются только для доставки оборудования, поэтому он не так тщательно охраняется.

Алексей принял все материалы, тщательно разместив их во внутренних карманах своего официального одеяния:

— Вы поступаете правильно, Северус. Во имя Императора и безопасности Авентуса.

Когда они покидали кабинет инженера, Алексей заметил, что Северус выглядел одновременно испуганным и странно облегчённым, словно с его плеч сняли тяжёлый груз.

— Капитан Маринус, — обратился Алексей к своему телохранителю, — немедленно организуйте транспортировку семьи инженера Северуса в Сегментум Аквила, защищённый жилой комплекс. Полная изоляция, никаких внешних контактов без моего личного разрешения. И подготовьте сопровождение для самого Северуса — он отправляется с инспекцией в северный полярный комплекс.

— Будет исполнено, ваше превосходительство, — чётко ответил Маринус, хотя в его глазах читались невысказанные вопросы.

Выйдя из технического офиса, они не вернулись тем же путём, а продолжили спускаться глубже в комплекс. Алексей хотел лично осмотреть подходы к нижним уровням, прежде чем планировать дальнейшие действия.

— Ваше превосходительство, — тихо произнёс Маринус, когда они оказались в относительно безлюдном коридоре, — могу я узнать, что происходит? Эвакуация семьи главного инженера, секретные схемы... Это связано с расследованием, о котором вы говорили?

Алексей бросил быстрый взгляд на капитана. Маринус был лоялен, но насколько ему можно было доверять в таком деликатном деле?

— Да, капитан, — наконец ответил он. — И ситуация, похоже, серьёзнее, чем я предполагал. Под храмом Императора что-то пробуждается. Что-то древнее и, вероятно, крайне опасное. И лорд Деций каким-то образом связан с этим.

Лицо Маринуса застыло:

— Вы говорите о... ереси, ваше превосходительство?

— Боюсь, что да, — кивнул Алексей. — Поэтому крайне важно соблюдать полную секретность. Если Деций заподозрит, что мы знаем о его деятельности, он может ускорить свои планы, и тогда...

Он не закончил фразу, но Маринус понял недосказанное. Капитан выпрямился, его глаза стали жёсткими:

— Я клялся защищать Авентус и его правителя от всех угроз, внешних и внутренних. Можете полностью рассчитывать на мою поддержку и молчание, ваше превосходительство.

Они спустились ещё на один уровень и оказались в длинном коридоре, от которого отходили многочисленные технические туннели и шахты. Согласно схемам Северуса, где-то здесь должен был находиться вход в грузовой лифт, ведущий на самые нижние уровни.

Алексей заметил несколько сервиторов-обслуживателей, методично проверявших системы вентиляции, но никаких признаков усиленной охраны не было. Очевидно, Деций полагался на секретность и труднодоступность, а не на открытую защиту.

Они нашли техническую шахту с грузовым лифтом в дальнем углу уровня, за массивным генераторным блоком. Вход был закрыт простой металлической дверью без явных признаков охранных систем, но Алексей не обманывался — наверняка здесь были скрытые камеры и сенсоры.

— Здесь мы не пойдём дальше, — решил он. — Слишком рискованно без подготовки.

Вернувшись на верхние уровни храма, Алексей сохранял задумчивое молчание. Информация, полученная от Септима и Северуса, в сочетании с собственными наблюдениями, складывалась в тревожную картину. Деций, похоже, обнаружил нечто под храмом — возможно, реликт эпохи до построения улья-города, может быть, даже доимперского периода. И это "нечто" было связано с культом Нургла, бога чумы и разложения.

Теперь необходимо было действовать быстро, но осторожно. Прямая конфронтация с Децием была рискованной — с его ресурсами и связями он мог представлять серьёзную угрозу даже для планетарного губернатора. Но и бездействовать было нельзя.

Выйдя из храма, Алексей глубоко вдохнул промышленный воздух Авентуса, показавшийся неожиданно свежим после затхлости нижних уровней.

— Возвращаемся во дворец, капитан, — распорядился он. — И подготовьте немедленную встречу с префектом Враксом и моим братом. Только они, никого больше. И обеспечьте полную защиту коммуникаций.

Маринус отдал честь и отправился выполнять приказ, а Алексей ещё раз взглянул на колоссальное здание храма, вздымающееся, словно гора, над окружающими строениями.

"Что же ты скрываешь?" — мысленно спросил он. — "И что на самом деле замышляет Деций?"

На обратном пути во дворец Алексей задумчиво разглядывал проплывавшие мимо здания верхнего улья. Эти величественные сооружения из мрамора и адамантия, эти широкие проспекты и роскошные сады существовали буквально над головами миллиардов людей, никогда не видевших солнечного света. Наверное, так и должно быть в Империуме человечества — немногие избранные наслаждаются привилегиями, пока остальные трудятся ради общего выживания.

Но что-то в этой системе казалось ему неправильным, неестественным. И дело было не только в колоссальном неравенстве — в конце концов, неравенство существовало во всех известных ему обществах. Проблема была глубже — в самой системе, которая продолжала функционировать, не развиваясь, обрекая человечество на вечный застой.

Впрочем, сейчас не время было для философских размышлений. Нужно было сосредоточиться на непосредственной угрозе.

По возвращении во дворец Алексей обнаружил, что Вракс и Виктор уже ждут его в защищённой комнате для совещаний. Брат был в полном военном облачении, как будто готовился к немедленным действиям. Префект, напротив, выглядел как всегда невозмутимым, но его глаза выдавали напряжение.

— Ситуация хуже, чем мы предполагали, — без предисловий начал Алексей, активируя защитное поле, блокирующее любые подслушивающие устройства. — Под храмом действительно что-то происходит. И Деций определённо замешан.

Он кратко изложил информацию, полученную от Северуса, демонстрируя схемы нижних уровней храма.

— Пульсирующие артефакты, — задумчиво произнёс Вракс. — Звучит как классическое описание варп-заражённых объектов. Возможно, хранилища культистов или даже настоящее святилище Нургла.

— А что с пропавшими рабочими? — спросил Виктор, указывая на отметки туннеля. — Деций отправил их копать, и они просто исчезли? Непохоже на него — рисковать ценными ресурсами.

— Если под храмом находится то, что я подозреваю, — мрачно ответил Вракс, — рабочие могли быть не ресурсом, а жертвой. Запечатанные варп-конструкты часто требуют жертвоприношений для пробуждения.

Алексей почувствовал, как холодок пробежал по спине. Мысль о том, что под главной святыней Авентуса могло скрываться нечто, требующее человеческих жертв, была ужасающей.

— Нам нужен план, — твёрдо сказал он. — Мы должны выяснить, что именно происходит под храмом, нейтрализовать это, и задержать Деция до прибытия инквизитора.

— Прямое столкновение с лордом Децием будет катастрофой, — предостерег Вракс. — У него слишком много сторонников в Совете и церковной иерархии. Без неопровержимых доказательств его ереси многие могут счесть это политическим манёвром.

— Тогда нам нужны эти доказательства, — кивнул Алексей. — И они находятся на нижних уровнях храма.

Он развернул полную схему, выделив технический лифт и прилегающие коридоры:

— Я предлагаю тайную операцию. Небольшая группа — максимум пять-шесть человек — проникает через этот технический вход, исследует нижние уровни и документирует всё, что там происходит. Никакой конфронтации, только сбор информации.

Виктор нахмурился:

— Это опасно. Если там действительно что-то варп-связанное, обычные солдаты могут быть неэффективны или даже подвержены...влияниям.

— Именно поэтому группу возглавлю я, — твёрдо сказал Алексей.

— Что?! — Виктор резко выпрямился. — Это абсолютно исключено! Планетарный губернатор не может лично участвовать в такой рискованной операции!

— Согласен, — неожиданно поддержал его Вракс. — Риск слишком велик. Если с вами что-то случится, вся планета погрузится в хаос.

Алексей понимал их опасения, но он также знал, что не может послать людей туда, куда не готов идти сам. И было ещё кое-что — какое-то внутреннее чувство, что он должен увидеть это своими глазами.

— Я принял решение, — сказал он после паузы. — Группу возглавлю я, со мной пойдут префект Вракс, два его лучших оперативника и... — он повернулся к брату, — один из твоих самых надёжных офицеров, Виктор. Желательно с опытом противодействия варп-сущностям.

Брат выглядел крайне недовольным, но, увидев решимость в глазах Алексея, только коротко кивнул:

— Полковник Тархус из "Аквила Рубра". Ветеран кампании против культистов на Иегеве-II. Если кто и может прикрыть твою спину в таком месте, то это он.

— Превосходно, — кивнул Алексей. — Операцию проведём сегодня ночью, когда активность в храме минимальна.

Вракс выглядел задумчивым:

— Ваше превосходительство, возможно, стоит рассмотреть ещё один вариант. Ваш... информатор, Септим. Он проявил осведомлённость в вопросах культа. Может быть, его знания окажутся полезными?

Алексей на мгновение задумался. Септим действительно обладал необычными знаниями, и его присутствие могло быть ценным. Но подвергать его риску...

— Я поговорю с ним, — решил наконец губернатор. — Если он согласится, то присоединится к группе.

— Ещё кое-что, — добавил Вракс. — Для таких операций у нас есть специальное оборудование. Защитные амулеты, блокирующие слабые варп-воздействия. И... определённые вещества, повышающие сопротивляемость организма.

Алексей кивнул, хотя внутренне поморщился. Судя по "встроенной памяти", эти "вещества" были стимуляторами с весьма неприятными побочными эффектами.

— Подготовьте всё необходимое, — распорядился он. — Встречаемся за час до полуночи в секретном ангаре дворца.

Когда совещание закончилось, и защитное поле было деактивировано, Виктор задержался, дождавшись, пока Вракс покинет помещение.

— Алекс, — тихо сказал он, положив руку на плечо брата, — я понимаю твою решимость. Но не забывай, что в случае угрозы планете губернатор должен не рисковать собой в подземельях, а координировать оборону с командного пункта.

Алексей улыбнулся:

— Я помню о своих обязанностях, Виктор. Но сейчас нам нужны не только факты, но и понимание их значения. А для этого я должен увидеть всё своими глазами.

Он не стал добавлять, что есть ещё одна причина его решения. Что-то в рассказе Северуса об артефактах задело струну в его памяти — странную, неопределённую, как будто не принадлежащую этому миру. Как если бы часть него, другого Алексея, из другого места и времени, узнала что-то знакомое в описании подхрамовых событий.

И эта часть настойчиво требовала увидеть всё лично.

Перед отбытием Алексей решил посетить Септима в его новом, более комфортабельном месте содержания. Бригадир выглядел отдохнувшим, однако в его глазах сохранялась настороженность человека, привыкшего к постоянной опасности.

— Ваше превосходительство, — поприветствовал он губернатора, поднимаясь со стула. — Чему обязан честью?

Алексей жестом предложил ему сесть и сам опустился в кресло напротив:

— Я был сегодня в храме, — начал он без предисловий. — И получил подтверждение ваших слов. Под главной святыней Авентуса действительно что-то происходит.

Лицо Септима оставалось невозмутимым, но в глазах промелькнуло что-то — удовлетворение? Тревога?

— Значит, нам нужно действовать быстро, — сказал он. — Сколько времени у нас есть?

— Сложно сказать, — покачал головой Алексей. — Но счёт идёт скорее на дни, чем на недели. Сегодня ночью я лично возглавляю группу для исследования нижних уровней храма.

Он внимательно наблюдал за реакцией Септима, когда продолжил:

— И я хотел бы, чтобы вы присоединились к нам. Ваши знания о культе и его практиках могут оказаться бесценными.

Септим слегка наклонил голову, изучая губернатора:

— Вы доверяете мне настолько, чтобы взять на такую опасную операцию? Несмотря на моё... сомнительное положение?

— Я доверяю фактам, — ответил Алексей. — А факты говорят, что вы были правы насчёт Деция и происходящего под храмом. Значит, ваши знания и опыт для нас ценнее, чем формальности вашего статуса.

Септим задумчиво потёр подбородок:

— Если под храмом действительно пробуждается то, что я подозреваю, обычное оружие может оказаться бесполезным. Вам понадобится нечто большее.

— Что именно?

— Освящённое оружие. Псайкеры, если они у вас есть. И... — он на мгновение помедлил, — я могу предоставить один предмет, который может оказаться полезным. Он был... конфискован мной у одного из агентов Деция.

Алексей приподнял бровь:

— Что за предмет?

— Амулет особой конструкции, — ответил Септим. — Он защищает от многих варп-воздействий, особенно связанных с Нурглом. Мои люди спрятали его в тайнике недалеко отсюда.

Алексей задумался. Принимать неизвестные артефакты от бывшего мятежника было рискованно. С другой стороны, если Септим хотел причинить ему вред, у него было множество более простых способов.

— Хорошо, — кивнул он. — Вы с нами. Подготовьтесь и будьте готовы к полуночи. И, Септим... — он выдержал паузу, — я надеюсь, что моё доверие оправдается.

— Оно оправдается, ваше превосходительство, — серьёзно ответил бригадир. — Ведь от нашего успеха зависит судьба всего Авентуса.

Когда Алексей покидал помещение, где содержался Септим, его не покидало странное чувство, что в этом человеке скрывается больше, чем кажется на первый взгляд. Что-то в его манере держаться, в чёткости мышления, в неожиданном знании тайных культов — всё это не совсем вписывалось в образ простого бригадира с завода.

Но сейчас не время было для подозрений. Если Септим мог помочь остановить угрозу под храмом, его прошлое и истинная сущность могли подождать.

Вернувшись в свои покои, Алексей начал подготовку к ночной операции. Он изучал схемы нижних уровней храма, планировал маршрут, рассматривал возможные пути отступления в случае обнаружения.

За окном сгущались сумерки, и огни Авентуса постепенно загорались, создавая иллюзию звёздного неба внизу. Где-то там, в глубинах улья-города, люди продолжали свою обычную жизнь, не подозревая о том, что под главной святыней планеты возможно таилось нечто, способное уничтожить их всех.

И только небольшая группа людей во главе с губернатором готовилась противостоять этой угрозе. Готовилась спуститься в тёмные глубины, чтобы встретиться лицом к лицу с древним злом.

Глава 14. Бремя выбора.

Час перед полуночью Алексей провёл в личном тире, где безжалостно расстреливал мишени из стандартного лазпистолета офицерского образца. Каждый точный выстрел, прожигающий центр силуэта, приносил странное удовлетворение. Это была простая, понятная задача — нацелиться и выстрелить. Гораздо проще, чем управлять целой планетой или принимать решения, от которых зависели жизни миллиардов.

В памяти всплыли навыки обращения с оружием, имплантированные техножрецами. Его тело помнило, как держать пистолет, как контролировать дыхание, как компенсировать отдачу. Словно он родился с этим знанием.

— Ваше превосходительство, — раздался голос капитана Маринуса от входа, — всё готово для операции. Группа собрана в секретном ангаре, как вы приказали.

Алексей опустил пистолет и активировал механизм возврата мишени. Раскалённая бумага с чётким прожжённым отверстием точно в центре груди силуэта подъехала к нему.

— Благодарю, капитан, — кивнул он. — Проверьте ещё раз спецснаряжение. Особенно варп-защитные амулеты, о которых говорил Вракс.

— Уже сделано, ваше превосходительство. Префект лично проверил каждый элемент экипировки. — Маринус слегка помедлил. — Позвольте сопровождать вас в этой операции.

Алексей улыбнулся, возвращая пистолет в кобуру:

— Ваша преданность делает вам честь, капитан. Но кто-то должен оставаться здесь на случай непредвиденных обстоятельств. Вы — мои глаза и уши во дворце, пока я буду отсутствовать.

Это было не совсем правдой. На самом деле Алексей ещё не принял окончательного решения относительно своего личного участия в операции. Слова брата о его ответственности как планетарного правителя не выходили из головы.

Покинув тир, он направился в секретный ангар, расположенный в подвальном уровне губернаторского дворца. Пройдя через несколько контрольных пунктов, где его личный биометрический код открывал все двери, Алексей наконец оказался в просторном техническом помещении.

Группа уже ждала его — префект Вракс в лёгком боевом бронекостюме без опознавательных знаков, двое его лучших агентов в такой же экипировке, полковник Тархус из личной гвардии Виктора, и... Септим, одетый в тёмный комбинезон, напоминающий форму технических служб храма.

— Ваше превосходительство, — отсалютовал Тархус, огромный мужчина с пронзительными голубыми глазами и шрамом, пересекающим левую щеку. — Отряд готов к выполнению задания.

Алексей обвёл взглядом собравшихся. Все они были профессионалами, подготовленными для выполнения опасных миссий. Все, кроме него самого.

— Доклад по экипировке, — потребовал он, подходя к столу, где было разложено снаряжение.

Вракс выступил вперёд:

— Стандартное проникающее оборудование — бесшумное оружие, приборы ночного видения, инструменты для взлома. Нестандартные элементы — варп-защитные амулеты из храмового хранилища, освящённые боеприпасы для лазоружия, две гранаты "Святая вспышка" для нейтрализации варп-сущностей малого ранга. — Он указал на небольшой кейс. — Также спецпрепараты для повышения психической сопротивляемости. По одной дозе для каждого участника.

Алексей подошёл к кейсу и рассмотрел маленькие ампулы с мутноватой жидкостью внутри. Согласно встроенным воспоминаниям, это был "Психофарм-17", специальное средство, разработанное для имперских войск, сражающихся против сил Хаоса. Оно усиливало сопротивляемость варп-воздействиям, но имело серьёзные побочные эффекты — галлюцинации, временную паранойю, а иногда и необратимые повреждения психики.

— А это, — Вракс указал на старинную шкатулку из тёмного металла, — то, что принёс Септим. Его... специальный артефакт.

Алексей повернулся к бригадиру:

— Покажите.

Септим аккуратно открыл шкатулку. Внутри на бархатной подушке лежал амулет странной формы — серебряный диск с вырезанными на нём символами, напоминающими древние руны, и маленьким бледно-голубым кристаллом в центре.

— Что это? — спросил Алексей, не рискуя прикасаться к артефакту.

— Нуллификатор, — объяснил Септим. — Устройство, подавляющее определённые типы варп-активности в ограниченном радиусе. Особенно эффективно против проявлений Нургла.

— Откуда у простого заводского бригадира столь редкий артефакт? — прямо спросил Вракс, не скрывая подозрения.

Септим не смутился:

— Я не всегда был бригадиром, префект. У каждого из нас своё прошлое, порой более сложное, чем можно предположить.

Алексей заметил странный обмен взглядами между Враксом и Септимом — что-то вроде молчаливого признания, словно они оба были профессионалами особого рода, узнающими друг друга без слов.

— Транспорт? — спросил он, переводя разговор на практические детали.

— Два служебных гравиавто без опознавательных знаков, — ответил Вракс. — Они доставят нас к техническому входу храма с восточной стороны. Там минимальное наблюдение, и у нас есть коды доступа Северуса.

Алексей кивнул и начал облачаться в боевую экипировку, подготовленную для него. Бронежилет, тактический комбинезон, оружие — всё это казалось одновременно чужим и странно знакомым. Его руки действовали с уверенностью опытного солдата, проверяя каждую застёжку, каждый ремень, каждый элемент снаряжения.

Пока остальные заканчивали подготовку, Алексей отошёл в сторону и активировал свой личный вокс-передатчик:

— Виктор, ты меня слышишь?

— Слышу, брат, — немедленно откликнулся лорд-генерал. — Ты уже выдвигаешься?

— Скоро, — ответил Алексей. — Всё готово на твоём конце?

— Резервная группа в полной боевой готовности, — сообщил Виктор. — Двадцать лучших бойцов "Аквила Рубра" ждут в казармах. По твоему сигналу они будут на месте через десять минут.

— Хорошо, — кивнул Алексей, хотя брат не мог его видеть. После короткой паузы он добавил: — Виктор, я ещё раз обдумал твои слова. О моей роли как губернатора.

На том конце линии повисла тишина.

— Я думаю, ты был прав, — продолжил Алексей, неожиданно для самого себя. — Если со мной что-то случится, последствия для планеты могут быть катастрофическими. Особенно с учётом того, что мы подозреваем культ в высших эшелонах власти.

— Рад, что ты это понимаешь, — в голосе Виктора слышалось облегчение. — Твоё место — здесь, в командном центре, а не в опасных туннелях под храмом.

— Я ещё не принял окончательного решения, — уточнил Алексей. — Но... обещаю тщательно взвесить все "за" и "против" до момента отправления группы.

Он отключил вокс и на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Виктор был прав, и рациональная часть сознания Алексея полностью с этим соглашалась. Однако что-то ещё, более глубокое, продолжало настаивать на его личном участии.

Префект Вракс подошёл к нему:

— Транспорт готов, ваше превосходительство. Мы можем выдвигаться.

Алексей глубоко вздохнул:

— Прежде чем отправимся, я должен кое-что прояснить. Я ещё не уверен, что лично отправлюсь с вами.

Вракс не выказал ни удивления, ни осуждения:

— Это разумное решение, ваше превосходительство. Риск для планетарного губернатора слишком велик.

Алексей внимательно посмотрел на префекта:

— Я хочу, чтобы вы командовали операцией в случае моего отсутствия. Полковник Тархус будет вашим заместителем. — Он понизил голос. — И держите глаз на Септиме. Я доверяю ему до определённой степени, но...

— ... но в нём есть что-то необъяснимое, — закончил Вракс. — Я заметил. Он не просто бывший рабочий, это очевидно.

— Возможно, бывший военный или даже агент безопасности, — предположил Алексей. — В любом случае, его знания могут быть полезны. Просто будьте бдительны.

Вракс коротко кивнул:

— Всегда, ваше превосходительство.

Группа вышла из дворца через секретный подземный туннель, ведущий к техническим уровням губернаторского комплекса. Два неприметных гравиавто ждали их в служебном ангаре.

Пока остальные рассаживались по машинам, Алексей стоял в стороне, погружённый в последний внутренний диалог с самим собой.

Его мучили противоречивые мысли. С одной стороны, он понимал логику Виктора. Если с губернатором что-то случится, это поставит под угрозу всё расследование и весь Авентус. С другой стороны, он чувствовал, что должен быть там, в тех древних туннелях. Что только он сможет правильно интерпретировать то, что они там найдут.

Но было ещё нечто — чувство, которое он не мог до конца сформулировать. Странное предчувствие, что в тех подземельях скрыта не только опасность, но и... ответы. Ответы на вопросы, которые он ещё не успел задать. О своей истинной сущности. О том, кто он на самом деле и почему оказался в теле Алексея Коврова.

Он поймал себя на мысли, что рассуждает так, словно его изначальная личность — реальный Алексей Ковров — была чем-то отдельным от него самого. Словно он был посторонним, временно занявшим это тело. И эта мысль пугала.

Полковник Тархус приблизился к нему:

— Ваше превосходительство, нам пора выдвигаться.

Алексей кивнул, всё ещё погружённый в размышления. Он уже почти принял решение отправиться с группой, когда его персональный коммуникатор завибрировал. Губернатор активировал устройство и увидел срочное сообщение от Мораниуса, главы астропатического хора Авентуса:

"ЭКСТРЕННО. Получено подтверждённое астропатическое сообщение от инквизитора Ордо Маллеус. Прибытие через 28-32 часа. Требует подготовки полного отчёта о ситуации с подозрительной активностью на подхрамовых уровнях."

Алексей замер. Инквизитор Ордо Маллеус — специалист по демонам и варп-угрозам — прибывал раньше, чем ожидалось. И он каким-то образом уже знал о ситуации под храмом.

Это меняло всю картину. Если инквизитор прибудет через день с небольшим, то лучшей стратегией было предоставить ему максимум информации, а не рисковать жизнью планетарного губернатора в опасной разведывательной операции.

Алексей подозвал к себе Вракса и Септима, показав им сообщение:

— Это меняет наши планы. Инквизиция уже в курсе и направляется сюда.

— Тем более нам нужны доказательства, — мгновенно отреагировал Септим. — Когда инквизитор прибудет, у нас должна быть полная картина происходящего.

— Согласен, — кивнул Вракс. — Но это также означает, что личное участие губернатора становится ещё более рискованным. Если что-то случится с вами до прибытия инквизитора...

Алексей тяжело вздохнул:

— Я понял. — Он собрал всю группу. — Изменение планов. Я остаюсь в командном центре и буду координировать операцию отсюда. Префект Вракс принимает командование группой на месте.

Он увидел мимолётное выражение облегчения на лице полковника Тархуса. Очевидно, идея сопровождать планетарного губернатора в потенциально смертельно опасной миссии не приносила ему радости.

— Ваша задача остаётся прежней, — продолжил Алексей. — Проникнуть в нижние уровни, собрать информацию о происходящем, по возможности задокументировать всё, что увидите. Никаких прямых столкновений, если их можно избежать.

Он повернулся к Септиму:

— На вас особая ответственность. Ваши знания о культе могут быть решающими для интерпретации того, что группа обнаружит.

Септим серьёзно кивнул:

— Я не подведу, ваше превосходительство.

— У всех будет прямая связь со мной через защищённый канал, — продолжил Алексей. — Докладывайте о всех находках немедленно. При малейшем признаке серьёзной опасности — отступайте. Это разведка, а не атака.

Он раздал каждому члену группы небольшие пиктрекордеры высокой чёткости, способные работать в условиях низкой освещённости:

— Документируйте всё. Если под храмом действительно скрывается культ Нургла, нам понадобятся неопровержимые доказательства для инквизитора.

Группа выслушала последние инструкции, проверила оборудование, и Алексей наконец дал сигнал к отправлению.

When они уже собирались садиться в транспорт, губернатор задержал Септима:

— Один вопрос, прежде чем вы уйдёте. Кто вы на самом деле? И не пытайтесь снова скрываться за легендой бригадира.

Септим на мгновение замер, словно решая, сколько правды можно открыть. Затем слегка улыбнулся:

— Я тот, кто служит Императору всеми доступными средствами, ваше превосходительство. Как и вы. Остальное... имеет мало значения в данный момент.

— Берегите людей, — только и сказал Алексей, отпуская его. — И вернитесь все живыми.

Он смотрел, как гравиавто бесшумно поднимаются в воздух и исчезают в ночном небе Авентуса, направляясь к колоссальному силуэту Главного Храма Императора. Чувство беспокойства не покидало его, но решение было принято, и теперь он должен был сосредоточиться на своей роли координатора.

Губернатор активировал свой личный передатчик:

— Виктор, они отправились. Я направляюсь в командный центр. Подготовь все системы наблюдения, которые у нас есть. И держи резервную группу в полной готовности.

— Уже сделано, брат, — откликнулся лорд-генерал. — И... я рад, что ты принял правильное решение.

— Надеюсь, что так, — тихо ответил Алексей, направляясь к ожидающему его транспорту.

Вернувшись во дворец, Алексей немедленно проследовал в защищённый командный бункер, расположенный глубоко под основным зданием. Это было сердце планетарной безопасности — компактный, но оснащённый по последнему слову техники командный центр, способный выдержать даже орбитальную бомбардировку.

Виктор уже ждал его там, окружённый мерцающими голографическими дисплеями и экранами.

— Мы настроили все системы наблюдения, — сообщил он. — У нас есть доступ к некоторым камерам ближайших к храму зон и данные с орбитальных сенсоров.

Алексей подошёл к центральной консоли и активировал трёхмерную проекцию храмового комплекса, помечая потенциальные входы и пути доступа к нижним уровням.

— Жаль, что мы не можем следить за ними внутри, — пробормотал он.

— Слишком много помех, — покачал головой Виктор. — Стены храма содержат адамантиевые экраны и пси-блокирующие материалы. Стандартные коммуникаторы там работают с перебоями, а наблюдательные системы практически бесполезны, особенно на нижних уровнях.

Алексей нахмурился:

— Удобно для тех, кто хочет скрыть нечто неприглядное.

— Или разумная мера защиты важного объекта, — пожал плечами Виктор. — В конце концов, это главная святыня планеты. Её строили с учётом необходимости защиты от любого вида нападения, включая электронную слежку.

Алексей активировал защищённый вокс-канал:

— Вракс, доклад.

— Мы приближаемся к цели, — отозвался префект. — Пока всё идёт по плану. Прибытие через семь минут.

— Держите меня в курсе, — распорядился губернатор. — При малейшем признаке опасности...

— Мы знаем протокол, ваше превосходительство, — спокойно ответил Вракс. — Конец связи.

Алексей откинулся в командирском кресле, готовясь к долгому ночному бдению. Теперь, когда группа была в пути, а сам он находился в безопасности командного бункера, его начали одолевать сомнения.

Правильно ли он поступил, оставшись? Не подверг ли он людей опасности, отправив их вместо себя? Не упустил ли возможность увидеть собственными глазами то, что могло дать ответы на мучившие его вопросы?

Виктор, словно читая его мысли, положил руку на плечо брата:

— Ты поступил правильно, Алекс. Твоя жизнь сейчас важнее, чем когда-либо. Особенно с учётом предстоящего прибытия инквизитора.

Алексей кивнул, не отрывая взгляда от экранов:

— Я знаю. Просто... у меня странное чувство. Словно я должен был быть там.

Виктор слегка сжал его плечо:

— Иногда самое сложное для лидера — это доверить важную работу другим, а не делать её самому. Доверься своим людям. Они справятся.

Алексей глубоко вздохнул и сосредоточился на данных, поступающих с внешних камер наблюдения. Гравиавто группы только что приземлились в неприметном техническом секторе примерно в километре от храма. Дальше им предстояло идти пешком.

— Вракс, вы на месте? — запросил он через защищённый канал.

— Подтверждаю, — ответил префект. — Выдвигаемся к техническому входу. Связь может прерываться, когда мы войдём в комплекс.

— Понял, — сказал Алексей. — Удачи.

Когда связь отключилась, губернатор почувствовал странное опустошение. Всё, что он мог теперь делать — это ждать и надеяться, что его люди вернутся с информацией, которая поможет спасти Авентус от неведомой угрозы.

И что эта информация принесёт ему понимание не только того, что происходит на планете, но и того, кем он сам на самом деле является.

Именно в этот момент, глядя на удаляющихся в ночи воинов, Алексей окончательно осознал тяжесть бремени, которое нёс как планетарный губернатор. Бремени, требующего иногда поступаться личными желаниями ради общего блага. Бремени ответственности за миллиарды жизней, доверенных его заботе.

И как бы ни тянуло его в те таинственные подземелья, он понял, что принял единственно верное решение, оставшись здесь, в командном центре. Потому что настоящая сила лидера заключалась не в личном героизме, а в способности эффективно руководить теми, кто доверил ему свои жизни.

"Если я тот, за кого они меня принимают," — подумал Алексей, вглядываясь в экраны, — "тогда я должен быть достоин их доверия. А если нет... тем более должен."

Глава 15. Биокузня.

Вракс шёл первым.

Его люди двигались “лесенкой”: один впереди, второй прикрывает фланг, третий — тыл. Полковник Тархус держался чуть правее и сзади, тяжёлый, как броневик, даже в облегчённой экипировке. Септим — в тёмном комбинезоне техслужбы — шёл в середине. Его двигательная экономия, спокойное дыхание, умение смотреть не на стены, а в тени между ними — всё это раздражало Вракса. Слишком уверенно для “бывшего бригадира”.

Технический вход в храм оказался неприметным: прямоугольная дверь с маркировкой “Сектор обслуживания. Допуск 4”, грязная от отпечатков рук и машинного масла. Никаких золочёных орлов, никаких молитвенных табличек — только сталь и запах озона.

— Дверь, — коротко сказал один из агентов.

Вракс поднёс к считывателю инфо-кристалл, полученный от губернатора. Тонкий звук — щелчок — и замок поддался.

Внутри было холоднее, чем на улицах верхнего улья. Холод — сухой, технический, как в холодильных камерах. Вракс отметил это машинально: охлаждение означало наличие закрытого контура вентиляции и фильтрации. А значит — что-то здесь хотели держать под контролем.

Коридор шёл вниз под небольшим углом. С потолка тянулись кабель-трассы, трубы, вентиляционные рукава. Через каждые двадцать метров — встроенные в стены ниши с сервиторами-уборщиками. Большинство было отключено, их лица — полумаски с застывшими выражениями — отражали красноватый аварийный свет.

— Не нравится мне это, — прошептал агент слева.

— Молчи, — отрезал Вракс.

Он включил датчик воздуха. На экране вспыхнули показатели: споры — повышено, микрофлора — повышено, кислотность — в норме.

Септим наклонился ближе, словно невзначай:

— Это ещё “мягко”. Дальше будет хуже.

Вракс бросил на него взгляд.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел подобное, — ответил Септим так же спокойно. — Давно.

Полковник Тархус не вмешивался, но его пальцы лежали на рукояти оружия так, будто он мог выстрелить в любую секунду — и не важно, в кого.

Они прошли первый пост: пустая будка охраны, в ней — только застывший пикт-экран с молитвой. Вракс проверил журналы доступа на локальном терминале. Последние входы: “Группа исследования”, “Грузовые поставки”, “Техническое обслуживание”. Все — с допуском дома Деция. Подпись: “Тит Северус”. Красиво. Законно. Чисто.

Дальше коридор разветвлялся. На схеме, полученной от Северуса, был отмечен грузовой лифт — тот самый, ключ от которого инженер отдал губернатору. Вракс сверился с планом: сектор Дельта-9 — ниже, субуровень 17, карантинная зона.

— Лифт, — сказал он.

Двери лифта были массивными, с дополнительными стяжками. С правой стороны — небольшая панель, закрытая пломбой с аквилой.

— Пломба свежая, — заметил агент, подсвечивая фонарём. — Неделя, может две.

— Открываем, — приказал Вракс.

Септим поднял руку:

— Подожди.

Вракс замер.

— В чём дело?

— Они могли поставить в шахту фильтры-ловушки. Или аэрозольные распылители.

Полковник Тархус хмыкнул:

— И что ты предлагаешь, бригадир?

Септим посмотрел на него. Вракс уловил в его взгляде не страх и не почтение, а холодную оценку.

— Я предлагаю сделать так, чтобы “горло” дышало правильно, — сказал Септим и достал из кармана маленький металлический цилиндр. — Ваши датчики ловят только то, что умеют ловить. А это… — он покрутил цилиндр, и на его поверхности мигнули символы, — …это из старых наборов против чумы.

— Откуда? — резко спросил Вракс.

— Потом, — коротко сказал Септим. Он прикрепил цилиндр к вентиляционному клапану рядом с лифтом. Устройство тихо пискнуло и выдало короткую серию щелчков.

— Теперь открывайте.

Агент вскрыл пломбу, подключил инструмент, и панель отъехала. Вракс ввёл код доступа. Двери лифта дрогнули и разошлись, выпуская наружу сухой поток воздуха — холодный, но с едва уловимым запахом сырого металла и… чего-то сладковато-гнилого.

— Фильтры работают, — прошептал агент.

— Пока, — ответил Септим.

Они вошли.

Лифт начал спускаться почти бесшумно. На панели этажи шли странными обозначениями: не “Q-11”, “Q-12”, “Q-13”. Карантинная маркировка.

На “Q-12” лифт дрогнул, как будто что-то зацепилось за направляющие.

Лифт остановился на “Q-17”.

***

Коридор за лифтом был не просто холодным — он был влажным. Влага висела в воздухе липким слоем. Свет — зелёный, тусклый, как в больничных коридорах. А стены… стены были покрыты тонкой плёнкой, напоминающей слизь.

Вракс провёл пальцем по поверхности в перчатке и увидел, как плёнка слегка дрогнула, будто реагируя.

— Не трогать, — приказал Вракс.

Дальше коридор расширялся и уходил вниз. На полу — следы: колёса платформ, отпечатки сапог, и… странные пятна, будто кто-то проливал густую зелёную жидкость.

— Вентиляция, — пробормотал Тархус. — Слышите?

И правда. Где-то далеко слышалось равномерное “пух… пух… пух…”, как дыхание огромного существа. Но это не было дыхание человека. Это было дыхание машины — и одновременно чего-то органического.

— Сектор Дельта-9 прямо, — сказал агент, сверяясь со схемой. — Камера хранения должна быть через сто метров.

Вракс кивнул и двинулся.

Через двадцать метров они прошли мимо ниши, где стоял сервитор. Он был не отключён. Он “смотрел” на них мутным глазом-линзой. Его грудная клетка поднималась и опускалась, словно он дышал. На кожных складках — зелёные прожилки.

— Он заражён, — тихо сказал агент.

Сервитор не атаковал. Он просто смотрел, и вокс-динамик на его горле издал тихий шорох — как будто кто-то пытался что-то сказать сквозь густую жидкость.

Вракс ускорил шаг.

Через минуту коридор закончился массивной дверью. На ней — символ карантина, печати Экклезиархии и… дополнительный знак: шестерёнка с черепом. Адептус Механикус.

— Значит, техножрецы были тут, — пробормотал Тархус.

Септим подошёл ближе:

— Дай.

Вракс хотел возразить — но в этот момент из-под двери потянуло тёплым влажным воздухом. Запах стал сильнее: гниль, сладость, железо. И что-то ещё — как будто мед.

— Быстрее, — сказал Вракс.

Септим достал из кармана тонкую пластину и приложил к считывателю. Пластина мигнула. Замок щёлкнул.

— Ты… — начал Тархус.

— Потом, — снова сказал Септим.

Дверь открылась. Помещение за дверью было огромным. Не зал — скорее, производственный цех, построенный когда-то давным-давно и затем переоборудованный. Высокие своды, металлические фермы, рельсы на потолке для подъёмных кранов. Но теперь всё это было… обросшим.

По стенам тянулись керамитовые ребра — конструкционные элементы, покрытые органической тканью. Между ребрами — “клапаны”, похожие на огромные лёгочные мембраны. Они ритмично сжимались и разжимались, прогоняя воздух через фильтры. Это и был звук “дыхания”, который они слышали.

В центре зала стояло то, что когда-то было реактором — цилиндрическая установка с техническими люками. Теперь вокруг неё выросли массивные наросты: опухоли, шрамы, трубки, похожие на вены. По трубкам текла жидкость — зелёная, густая, переливающаяся, как масло.

— Император… — выдавил один из агентов.

— Тихо, — приказал Вракс.

Септим подошёл ближе:

— Это производство.

— Производство чего? — спросил Вракс.

Септим кивнул на одну из трубок.

Там, где зелёная жидкость входила в боковой модуль, стояли контейнеры — такие же, как описывал губернатор: “археологические образцы”. Контейнеры были вскрыты. Внутри — металлические капсулы, покрытые ржавчиной… и органическими нитями, которые пробивались из швов.

Вракс проследил взглядом по трубкам и увидел: из реактора уходили магистрали в пол, к скрытым каналам. На полу стояли насосы, часть из которых была новой поставки. Маркировка — “Деций Минералс”.

— В вентиляцию? — предположил агент.

Септим покачал головой.

— В воду. В фильтры. В дыхание улья. Они строят биокузню… — он сделал паузу, — …которая производит “благословение”.

Тархус сплюнул.

— Чума.

— Не просто чума, — сказал Септим. — Нургл не всегда убивает быстро. Иногда он делает… устойчивыми. Невосприимчивыми к боли. К усталости. К смерти — в другом смысле.

Вракс почувствовал, как по позвоночнику пробежал холод. Это было хуже, чем массовая гибель.

— Где люди? — спросил он.

И в этот момент они услышали звук.

Шаги. Мягкие, шаркающие, как будто подошвы прилипают к полу.

Вракс поднял руку, заставляя всех замереть.

Из тени между ребрами вышла фигура в защитном костюме. На груди знак дома Деция. На шлеме — фильтры. Он держал в руках планшет и что-то записывал.

Глава 16. Под маской.

Фигура в защитном костюме замерла, увидев их. Планшет выскользнул из рук и с глухим стуком упал на пол, покрытый липкой зеленоватой слизью.

Вракс поднял оружие, но Септим оказался быстрее. Он метнулся вперёд с такой скоростью, что префект едва успел заметить движение. Через мгновение работник культа был прижат к ближайшей органической колонне, а Септим держал у его горла нечто похожее на тонкий стилет, появившийся из ниоткуда.

— Не кричи, — тихо произнёс Септим, и в его голосе не осталось и следа манеры простого рабочего. — Один звук — и ты умрёшь раньше, чем твои друзья успеют прийти.

Работник судорожно кивнул. Сквозь прозрачный визор шлема Вракс увидел молодое лицо, искажённое ужасом. Не фанатика, не закалённого культиста — просто напуганного техника.

— Сколько вас здесь? — спросил Септим, слегка ослабив давление.

— Ч-четверо, — выдавил работник. — Я и трое на контроле систем. Но они... они на втором ярусе, там...

— Где Деций? — резко спросил Вракс, приближаясь.

— Н-не знаю! Клянусь Императором, я просто техник! Меня наняли для обслуживания оборудования, я не знал, что...

— Что именно ты не знал? — голос Септима стал ещё тише, и от этого более опасным. — Что ты участвуешь в еретической деятельности? Что помогаешь культу Нургла заразить целую планету?

Работник зарыдал:

— Мне сказали, что это эксперимент! Новый тип биофильтров для очистки воды в нижних ульях! Лорд Деций обещал, что это спасёт тысячи жизней, улучшит условия...

— Господи, — прошептал один из агентов Вракса. — Он даже не знал.

Септим на мгновение замер, изучая лицо пленника, затем убрал стилет:

— Ты хочешь искупить свою вину перед Императором?

Работник отчаянно закивал.

— Тогда отвечай быстро и честно. Когда была последняя активация насосов?

— Два часа назад. Они работают по циклу — каждые шесть часов выброс в магистральные водопроводы сектора Гамма и Омега нижнего улья.

Вракс почувствовал, как холодок пробежал по спине. Гамма и Омега — два самых густонаселённых сектора нижних уровней. Более двух миллиардов человек.

— Следующий выброс? — спросил Септим.

— Через четыре часа, — работник взглянул на хронометр на запястье. — Если не отменить вручную.

— Покажи нам систему управления, — приказал Септим. — И хранилище данных. У вас должны быть записи, отчёты.

Работник неуверенно повёл их вдоль стены биокузни к небольшой пристройке, где располагалась контрольная рубка. Дверь была приоткрыта, и оттуда лился холодный голубоватый свет когитаторов.

Вракс послал двоих агентов вперёд. Они бесшумно проскользнули внутрь, и через несколько секунд один из них высунулся обратно:

— Чисто. Никого нет.

Они вошли в рубку — типичное техническое помещение с несколькими рабочими станциями, экранами мониторинга и массивным центральным когитатором. На экранах отображались схемы водопроводных систем, показатели давления, температуры, концентрации различных веществ.

Септим сразу направился к когитатору и начал набирать команды с такой уверенностью, словно проработал здесь годы.

— Ты... — начал Тархус, но Вракс остановил его жестом.

Префект наблюдал, как пальцы "бригадира" летали по клавишам, вызывая файл за файлом. Это был не просто техник, знакомый с оборудованием. Это был кто-то с доступом к закрытым имперским базам данных, кто-то, обученный взламывать системы защиты.

— Вракс, — тихо позвал Септим, не отрываясь от экрана. — Немедленно свяжись с губернатором. Ситуация критическая.

Префект активировал защищённый вокс:

— Ваше превосходительство, префект Вракс на связи.

— Доклад, — немедленно откликнулся голос Коврова, и Вракс услышал в нём напряжение.

— Мы в биокузне, субуровень семнадцать. Подтверждается производство биологического оружия на основе культа Нургла. Система активна и уже произвела два выброса заражённой воды в водопроводы нижних ульев, секторы Гамма и Омега.

На том конце связи повисла тишина, длившаяся всего пару секунд, но показавшаяся вечностью.

— Масштаб заражения? — голос губернатора был абсолютно ровным, но Вракс слышал за этим спокойствием железную волю.

Септим, не поднимая головы от когитатора, громко произнёс:

— По предварительным расчётам — от пятидесяти до ста миллионов человек уже употребили заражённую воду. Инкубационный период — от двенадцати до сорока восьми часов в зависимости от концентрации. Первые симптомы начнут проявляться через... — он проверил данные, — ...восемь часов.

— Император милостивый, — прошептал Тархус.

— Можем ли мы остановить дальнейшее распространение? — спросил Ковров.

Септим быстро просмотрел схемы управления:

— Да. Я могу отключить насосы и закрыть клапаны в магистралях. Но для полной остановки производства нужно уничтожить сам биореактор, а это...

Внезапно все огни в рубке мигнули и погасли, оставив только аварийное красное освещение.

— Нас засекли, — резко сказал один из агентов, глядя на сенсоры. — Движение на втором ярусе. Много движения.

Вракс подбежал к дверному проёму и выглянул наружу. В глубине биокузни, на металлических мостках второго яруса, появились фигуры. Человек десять, все в защитных костюмах, но вооружённые. И среди них...

— Боевые сервиторы, — констатировал Тархус, прицеливаясь. — Модификация "Кастигатор". Видел такие на Врандиуме. Тяжёлые, бронированные, с встроенным вооружением.

— Септим! — рявкнул Вракс. — Сколько времени тебе нужно?!

— Две минуты на полное отключение! — ответил тот, продолжая яростно стучать по клавишам. — Но когитатор переходит в защищённый режим, мне нужен код доступа высшего уровня!

— У нас нет двух минут! — Тархус открыл огонь. Лазерный луч прочертил красную линию через зал и угодил в ближайшего сервитора. Тот даже не замедлился, хотя на его бронированном торсе появилось обугленное пятно.

Фигуры в защитных костюмах открыли ответный огонь. Пули и лазерные выстрелы засвистели вокруг дверного проёма.

— В укрытие! — скомандовал Вракс, отступая в рубку.

Септим даже не поднял головы, продолжая работать. Вракс подползёт к нему:

— Нам нужно эвакуироваться! Мы не выдержим осаду!

— Если мы уйдём сейчас, они восстановят систему за час, — отрезал Септим. — И тогда заражение охватит весь улей. Ваше превосходительство! — крикнул он в открытый вокс-канал. — Мне нужны доступы! Любой код губернаторского уровня!

— Даю, — немедленно ответил Ковров и продиктовал длинную последовательность символов.

Септим ввёл код. Когитатор запищал, заморгал индикаторами, затем экран стал зелёным.

— Доступ получен! — В его голосе прорезалось торжество. — Отключаю насосы... блокирую клапаны... устанавливаю запрет на повторный запуск...

Снаружи раздался громкий металлический лязг — боевые сервиторы спускались на первый ярус.

Тархус швырнул в дверной проём одну из специальных гранат, врученных Враксом — "Святая вспышка". Граната взорвалась ослепительным белым светом, и Вракс услышал искажённые вокс-передатчики визги — что-то в этом свете причинило боль заражённым.

— Готово! — объявил Септим. — Система отключена. Но теперь нам действительно нужно уходить.

— Данные! — напомнил Вракс. — Нам нужны доказательства!

Септим выдернул из когитатора три инфо-кристалла:

— Всё здесь. Записи экспериментов, списки поставок, коды доступа, и... — он на мгновение замер, глядя на экран, — ...список членов культа. Имена. Все имена.

Он быстро скопировал данные ещё на два резервных носителя и сунул их в разные карманы:

— Если кто-то из нас не доберётся, другие донесут информацию.

Вракс схватил один из кристаллов и спрятал во внутренний карман бронежилета. Через дверной проём он видел, как сервиторы медленно, но неумолимо приближаются, их тяжёлые шаги гулко отдаются в металлических конструкциях.

— Альтернативный выход? — спросил он у пленного техника, всё ещё прижимавшегося к стене.

— Т-там, — работник указал на дальнюю стену рубки. — Служебный туннель. Ведёт к вентиляционной шахте. Оттуда можно выбраться на уровень шестнадцать.

— Веди, — приказал Вракс.

Они начали отступление под прикрытием огня Тархуса и агентов. Септим двигался последним, и Вракс заметил, как тот извлёк из-под одежды странный предмет — серебряный диск с синим кристаллом в центре. Нуллификатор, который он показывал губернатору.

Септим активировал устройство, и кристалл вспыхнул ярким светом. Волна невидимой энергии прокатилась по биокузне, и Вракс почувствовал, как атмосфера изменилась — стала чище, холоднее. Органические стены затрепетали, словно в агонии, а один из сервиторов споткнулся, будто внезапно потеряв координацию.

— Что ты сделал? — спросил Вракс на бегу.

— Подавил варп-энергию в радиусе пятидесяти метров, — ответил Септим, убирая нуллификатор. — Это даст нам фору в пару минут.

Они нырнули в служебный туннель — узкий, тесный проход, едва достаточный для человека в полном снаряжении. Техник вёл их по извилистому маршруту, и вскоре звуки преследования остались позади.

Выбравшись в вентиляционную шахту, они остановились перевести дух. Тархус проверил своих людей — все живы, несколько поверхностных ранений, ничего критического.

— Техник, — обратился к пленному Вракс. — Ты поведёшь нас к выходу. А потом дашь показания губернатору и инквизитору.

— И-инквизитору? — работник побледнел ещё сильнее.

— Да, — спокойно произнёс Септим. — Инквизитору Ордо Маллеус, который прибудет завтра. Если ты будешь полностью сотрудничать и дашь правдивые показания, возможно, твоя жизнь будет сохранена. Возможно.

Вракс резко обернулся к Септиму. В тусклом свете аварийного освещения лицо "бригадира" казалось другим — более жёстким, более властным.

— Ты знал, — медленно произнёс префект. — С самого начала. Ты знал об инквизиторе.

Септим встретил его взгляд спокойно:

— Да. Знал.

— Кто ты?

Пауза. Потом Септим — или кто бы он ни был — глубоко вздохнул:

— Каэл Валентиан, инквизитор Ордо Маллеус. Я работаю под прикрытием последние четыре месяца, расследуя деятельность культа Нургла на Авентусе.

Тархус инстинктивно сделал шаг назад, его рука потянулась к оружию, но остановилась на полпути — не направишь же ствол на инквизитора.

Агенты Вракса застыли в замешательстве.

А сам префект... Вракс почувствовал странное облегчение. Наконец-то всё встало на свои места. Слишком глубокие знания о культе, слишком профессиональные навыки, слишком высокоуровневый доступ к имперским системам.

— Почему не раскрылся раньше? — спросил он.

— Потому что я не был уверен, кому можно доверять, — откровенно ответил Каэл. — Культ проник слишком глубоко в административную структуру планеты. Я должен был выявить всех участников прежде, чем действовать открыто.

— А губернатор? Он знает?

— Нет. Хотя... — Каэл нахмурился. — Он подозревает что-то. Ваш губернатор удивительно проницателен. И странен, если честно.

— Странен?

— Позже, — отрезал Каэл. — Сейчас у нас более неотложные проблемы. Нам нужно выбраться отсюда, доставить данные губернатору и подготовиться к массовой вспышке заражения.

Вракс кивнул и активировал вокс:

— Ваше превосходительство, у нас есть данные. Отступаем к точке эвакуации.

— Принято, — ответил Ковров. — Как потери?

— Без потерь, — доложил Вракс. — Но есть... осложнение. Нам есть что обсудить по прибытии.

— Понял. Жду вас.

Группа двинулась по вентиляционной шахте к верхним уровням. Техник послушно вёл их, периодически сверяясь со схемой на своём планшете.

— Как далеко распространилось заражение биокузни? — спросил Вракс у Каэла, когда они шли по особенно узкому участку туннеля.

— Судя по данным, которые я скопировал, органическое заражение ограничено субуровнями семнадцать и восемнадцать, — ответил инквизитор. — Но споры могли распространиться через вентиляцию на ещё два-три уровня выше. Потребуется полная биологическая зачистка.

— Огнемётами?

— Огнемётами, — подтвердил Каэл. — И, возможно, вирусными бомбами, если органика проникла слишком глубоко в структуру. Но это уже решит прибывающая инквизиторская делегация.

Они поднялись ещё на несколько уровней, когда один из агентов внезапно поднял руку:

— Стойте. Слышите?

Все замерли. И действительно — откуда-то снизу доносился странный звук. Не механический лязг сервиторов, а что-то другое. Влажное хлюпанье. Шипение. И... пение?

— Императорский Престол, — выдохнул Тархус. — Это молитва Нурглу.

Голоса становились громче, эхом разносясь по туннелям. Культисты. Настоящие, фанатичные последователи Повелителя Гниения, а не обманутые техники.

— Они идут за нами, — констатировал Каэл. — И судя по акустике... их много.

— Насколько много? — спросил Вракс.

— Слишком много для прямого боя, — ответил инквизитор. — Двигаемся быстрее.

Они ускорили шаг, почти перешли на бег. Техник, несмотря на отсутствие физической подготовки, старался не отставать, явно понимая, что альтернатива — остаться наедине с культистами — гораздо хуже любой усталости.

Наконец они достигли технического уровня двенадцать, откуда был прямой доступ к грузовому лифту, которым пользовались при спуске.

— Лифт работает? — спросил Вракс.

Один из агентов проверил панель управления:

— Да, система активна. Но если мы вызовем кабину, все охранные системы храма зарегистрируют активность.

— Уже неважно, — сказал Каэл. — Скрытность больше не критична. Деций и так знает, что мы здесь были.

Они вызвали лифт и напряжённо ждали, пока кабина медленно ползла вниз. Пение культистов становилось всё ближе, и теперь к нему примешивались другие звуки — хлопанье босых ног по металлическому полу, скрежет когтей о стены.

— Заражённые, — тихо произнёс Каэл. — Те, кого биокузня уже... обработала. Они больше не совсем люди.

Лифт прибыл с металлическим звоном. Двери разошлись, и группа немедленно ворвалась внутрь. Вракс нажал кнопку верхнего уровня, и кабина дёрнулась, начиная подъём.

В последний момент, прямо перед закрытием дверей, в конце коридора показались фигуры. Искажённые, измененные существа, которые когда-то были людьми. Их кожа покрывалась язвами и наростами, глаза светились нездоровым зеленоватым светом.

Двери захлопнулись, отрезая их от преследователей.

— Они попытаются остановить лифт, — сказал Тархус, готовя оружие.

— Не смогут, — покачал головой техник. — Этот лифт — старая модель, полностью механическая. Его можно остановить только из контрольной рубки на верхнем уровне.

Подъём длился мучительно долго. Вракс использовал это время, чтобы связаться с губернатором и доложить о раскрытии личности Септима.

— Инквизитор, — повторил Ковров задумчиво. — Это... многое объясняет. Хорошо. Пусть он остаётся под вашей охраной до моего прибытия. Нам есть что обсудить.

— Вы прибываете? — удивился Вракс.

— Да. Ситуация слишком серьёзна, чтобы управлять ею дистанционно. Я буду в храме через двадцать минут. Подготовьте защищённую зону для совещания.

Когда они наконец выбрались на верхний уровень и покинули храм через тот же служебный вход, которым проникли внутрь, рассвет уже окрашивал небо Авентуса в багровые тона.

Гравиавто ждали их там, где оставили. Группа быстро погрузилась, и транспорт взмыл в воздух, уносясь от величественного, но теперь зловещего силуэта Главного Храма Императора.

Каэл сидел молча, глядя в иллюминатор. Вракс наблюдал за ним, пытаясь совместить образ простого бригадира с тем, что он теперь знал. Инквизитор Ордо Маллеус. Один из самых опасных и могущественных людей в Империуме. Человек, имеющий право на жизнь и смерть целых планет.

— Что вы собираетесь делать? — спросил префект тихо, чтобы не слышали остальные.

Каэл повернулся к нему:

— Остановить эпидемию, пока она не вышла из-под контроля. Арестовать или уничтожить всех членов культа. Очистить храм от скверны. И... — он помедлил, — ...разобраться с загадкой вашего губернатора.

— Загадкой?

— Он не тот, кем кажется, — тихо сказал Каэл. — Я ещё не определил, что именно с ним не так, но изменения слишком радикальны. Человек не меняется настолько за несколько недель, если только...

— Если только? — напрягся Вракс.

— Если только он не одержим, не заменён, или... — Каэл покачал головой, — ...или что-то ещё. Пока рано делать выводы. Но я буду наблюдать. Внимательно.

Вракс почувствовал холодок тревоги. Губернатор, которому он поклялся служить, может быть под подозрением Инквизиции. Это было... опасно. Для всех.

Но прежде чем он успел сформулировать следующий вопрос, его личный вокс завибрировал. Сообщение от одного из его агентов, оставленных для наблюдения за городом:

"СРОЧНО. Первые случаи неизвестной болезни зафиксированы в нижнем улье, секторы Гамма-14 и Омега-7. Симптомы: лихорадка, кожные высыпания, изменённое сознание. Число пострадавших растёт экспоненциально. Прошу немедленных указаний".

Вракс передал сообщение остальным. Каэл прочитал его и тяжело выдохнул:

— Началось. Раньше, чем я рассчитывал. Штамм должен быть особенно агрессивным.

— Что делать? — спросил Тархус.

— Карантин, — твёрдо сказал инквизитор. — Немедленный, тотальный карантин заражённых секторов. Закрыть все выходы, остановить транспорт, изолировать население. И молиться Императору, чтобы мы успели.

Гравиавто неслось над просыпающимся городом-ульем. Где-то там, в глубинах нижних уровней, уже разворачивалась невидимая катастрофа. Миллионы людей, сами того не зная, были заражены. И в течение ближайших часов они начнут проявлять симптомы.

А губернатор Авентус Примарис, человек, который странным образом оказался в этом теле в этом времени, должен был принять решения, от которых зависели жизни всех этих людей.

Впереди маячил губернаторский дворец, его шпили ловили первые лучи восходящего солнца. Но Враксу это зарево казалось не рассветом, а отблеском грядущего пожара, который может охватить весь Авентус.

Инквизитор Каэл Валентиан, техник-предатель и трое драгоценных инфо-кристаллов с доказательствами. Это всё, что у них было против надвигающейся катастрофы.

Хватит ли этого?

Вракс не знал ответа. Но он знал, что очень скоро им всем придётся об этом узнать.

Глава 17. Час истины.

Алексей стоял у панорамного окна своего кабинета, наблюдая за пробуждающимся Авентусом. Город-улей простирался до самого горизонта — бесконечный лабиринт из металла, камня и человеческих жизней. Сейчас он выглядел почти мирным в лучах восходящего солнца.

Но Ковров знал правду. Где-то там, в глубинах нижних уровней, уже начиналась эпидемия. Невидимая, беззвучная, смертоносная.

— Ваше превосходительство, — голос капитана Маринуса прервал его мысли. — Группа префекта Вракса прибыла. Они ждут в защищённом зале совещаний.

Алексей кивнул, не оборачиваясь:

— Соберите экстренное заседание Планетарного Совета. Через час. Все члены, без исключений. Присутствие обязательно.

— Даже лорда Деция?

— Особенно лорда Деция, — холодно произнёл Ковров. — Если он попытается уклониться — арест по подозрению в государственной измене.

Маринус отсалютовал и вышел. Алексей ещё минуту постоял у окна, собираясь с мыслями, затем направился в защищённый зал.

Помещение располагалось в самом сердце дворца, окружённое несколькими слоями адамантиевой брони и пси-блокирующими полями. Здесь проводились совещания по вопросам высшей секретности.

Вракс и его люди уже ждали, все ещё в запылённой, местами обожжённой боевой экипировке. И среди них — человек, которого Алексей знал как Гаия Септима, но который на самом деле был...

— Инквизитор Каэл Валентиан, Ордо Маллеус, — представился тот, поднимаясь с места. Его голос изменился — стал более властным, лишился нарочитой грубости простого рабочего.

Алексей внимательно изучил его. Лицо было тем же — усталые черты, напряжённый взгляд. Но поза, манера держаться, даже способ смотреть — всё выдавало совершенно другого человека.

— Губернатор Алексей Ковров, — ответил он, не выказывая удивления. — Хотя, полагаю, вы уже давно знаете, кто я.

— Знаю, — подтвердил Каэл. — Вопрос в том, знаете ли вы сами, кто вы на самом деле.

Повисла напряжённая тишина. Вракс и его агенты переглянулись. Алексей почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Что вы имеете в виду? — осторожно спросил он.

Каэл сделал шаг вперёд:

— Двадцать три дня назад вы, губернатор Алексей Ковров, находились без сознания почти тридцать часов. Официальная версия — пищевое отравление. Но медицинские записи не подтверждают это. Более того, после этого инцидента ваше поведение радикально изменилось. Жестокий, коррумпированный администратор внезапно стал гуманным реформатором. Вы начали проявлять интерес к жизни нижних ульев, к условиям труда рабочих. Вы стали принимать решения, полностью противоречащие вашей предыдущей политике.

Алексей не отводил взгляда:

— И что из этого следует, инквизитор?

— Несколько вариантов, — спокойно продолжил Каэл. — Одержимость варп-сущностью. Замена двойником или агентом враждебной силы. Псайкерское вмешательство. Или... — он сделал паузу, — ...что-то ещё, чего я пока не понимаю.

— А может быть, просто человек может измениться? — предположил Алексей. — Переосмыслить свои взгляды, увидеть ошибки прошлого?

— За три недели? Настолько радикально? — Каэл покачал головой. — Это статистически невероятно без внешнего воздействия.

Алексей понимал, что стоит на краю пропасти. Один неверный ответ — и инквизитор может счесть его угрозой. А инквизитор имел право на экстерминатус — полное уничтожение планеты, если сочтёт это необходимым.

— У меня нет ответа на ваш вопрос, инквизитор, — медленно произнёс он. — Я сам не понимаю до конца, что со мной произошло. Но я знаю одно: я верен Императору и Империуму. И всё, что я делал последние недели, было направлено на благо Авентуса и его жителей.

— Это мы и проверим, — сказал Каэл. — Но сейчас у нас более срочная проблема.

Он активировал пикт-проектор в центре стола. Голографическое изображение показало схему биокузни, затем данные о выбросах заражённой воды, затем карту нижних ульев с отмеченными секторами.

— Заражение охватило два крупнейших сектора нижнего улья, — начал инквизитор свой доклад. — По нашим расчётам, от пятидесяти до ста миллионов человек употребили заражённую воду. Инкубационный период завершится в течение ближайших часов. После этого начнётся массовое проявление симптомов.

Он переключил изображение, показав микроскопические снимки патогена:

— Это не обычная чума Нургла. Это специально разработанный биологический агент, созданный для медленного, но необратимого изменения человеческой физиологии. Заражённые не умирают быстро — они постепенно трансформируются, становясь более восприимчивыми к варп-воздействиям и влиянию Нургла.

— Излечение возможно? — спросил Алексей.

— На ранних стадиях — да, с помощью агрессивных антибиотиков и противоварповой терапии, — ответил Каэл. — Но для ста миллионов человек у нас нет таких запасов медикаментов. Даже если мобилизовать все ресурсы планеты, мы сможем вылечить от силы десять-пятнадцать процентов заражённых.

— А остальные?

Каэл встретил его взгляд спокойно:

— Карантин. Изоляция. И, если ситуация выйдет из-под контроля... зачистка.

Алексей почувствовал, как внутри всё похолодело. Зачистка. Имперский эвфемизм для массового убийства.

— Нет, — твёрдо сказал он. — Мы найдём другой путь.

— Губернатор...

— Это мой народ, инквизитор, — резко оборвал его Алексей. — Миллионы людей, которые доверились мне. Я не подпишу им смертный приговор только потому, что это "проще".

Каэл внимательно изучал его лицо:

— Даже если альтернатива — риск распространения заражения на всю планету? На сотни миллиардов?

— Мы сдержим распространение, — настаивал Ковров. — Тотальный карантин заражённых секторов. Мобилизация всех медицинских ресурсов. Массовое производство лекарств. У нас есть мощности Адептус Механикус, есть...

— У нас есть сутки, максимум двое, — перебил его Каэл. — После этого заражённые начнут мутировать настолько, что лечение станет невозможным. А их количество создаст критическую массу для варп-резонанса. Вы понимаете, что это значит?

— Объясните.

— Когда миллионы людей одновременно испытывают страдание, гниение, отчаяние — эмоции, которыми питается Нургл, — создаётся варп-аномалия, — терпеливо объяснил инквизитор. — Эта аномалия может стать порталом, через который в реальное пространство проникнут демоны. И тогда у нас будет не эпидемия, а полномасштабное демоническое вторжение.

Алексей опустился в кресло, осмысливая масштаб катастрофы:

— Сколько у нас времени?

— До начала массового проявления симптомов — четыре-шесть часов, — ответил Вракс, проверив данные. — До критической точки варп-резонанса... — он взглянул на Каэла.

— Примерно тридцать шесть часов, — закончил инквизитор. — Может быть меньше, если под храмом всё ещё активны какие-то элементы культа, усиливающие варп-связь.

— Тогда у нас есть план, — решительно сказал Алексей. — Первое: немедленный карантин заражённых секторов. Полная изоляция, ничего не входит и не выходит. Второе: мобилизация всех медицинских служб планеты. Третье: экстренное заседание Планетарного Совета для ареста Деция и зачистки остатков культа. И четвёртое...

Он повернулся к Каэлу:

— Вы сказали, что под храмом может быть что-то, усиливающее варп-связь. Этот древний артефакт, который пытался активировать Деций. Что если мы его уничтожим?

— Это снизит риск демонического вторжения, — согласился инквизитор. — Но потребует масштабной операции. Биокузня заражена, охраняется культистами и мутантами. Нам понадобятся серьёзные силы.

— У меня есть серьёзные силы, — твёрдо сказал Алексей. — Личная гвардия моего брата, лучшие подразделения планетарных войск. Мы очистим храм.

Каэл задумчиво кивнул:

— Возможно, это сработает. Если мы действуем быстро и координированно.

— Тогда начинаем, — Алексей активировал центральную консоль и начал отдавать приказы. — Капитан Маринус, объявите военное положение в секторах Гамма и Омега нижнего улья. Полная блокада, никого не выпускать. Лорд-генерал Виктор, подготовьте штурмовые группы для операции в храмовом комплексе...

Следующий час прошёл в лихорадочной активности. Войска развёртывались вокруг заражённых секторов, выстраивая многоуровневую систему кордонов. Медицинские службы получили экстренные инструкции. Адептус Механикус запускал ускоренное производство противочумных препаратов.

А в главном зале заседаний губернаторского дворца собирался Планетарный Совет.

Массивные двери распахнулись, впуская членов Совета. Они входили небольшими группами, переговариваясь приглушёнными голосами. Экстренное собрание в столь ранний час, без предварительного уведомления — это было беспрецедентно.

Алексей наблюдал, как заполняются места. Магос Гальба со своими механическими имплантами. Лорд-казначей Лукулл, явно недовольный ранним подъёмом. Кардинал Александр, представитель Экклезиархии. Верховный арбитр Таркус. И другие — представители знатнейших семейств, глав департаментов, военного командования.

Последним вошёл лорд Гектор Деций.

Он выглядел спокойным, даже несколько скучающим. Его богатое одеяние было безупречно, седые волосы аккуратно уложены. Только острый взгляд тёмных глаз выдавал напряжение.

Их глаза встретились на мгновение, и Алексей увидел там холодный расчёт. Деций знал. Знал, что его раскрыли. Но он не собирался сдаваться.

— Господа, — начал Алексей, когда все заняли свои места. — Благодарю за столь оперативное прибытие. У нас чрезвычайная ситуация, требующая немедленных действий.

Он активировал центральный проектор, показав карту нижних ульев с отмеченными заражёнными секторами:

— Этой ночью я получил информацию о биологической угрозе, поражающей население нижних уровней. Неизвестный патоген распространился через систему водоснабжения, заразив десятки миллионов людей.

По залу прокатился шокированный гул.

— Это невозможно! — воскликнул Лукулл. — Наши системы фильтрации...

— Были обойдены, — холодно оборвал его Ковров. — Намеренно. Кем-то, имеющим доступ к техническим уровням под Главным Храмом Императора.

Все взгляды обратились к кардиналу Александру, отвечающему за храмовый комплекс. Тот побледнел:

— Ваше превосходительство, я не имел понятия... Под храмом велись работы по усилению фундамента, санкционированные...

— Санкционированные лордом Децием, — закончил Алексей. — Через подставные компании и коррумпированных чиновников. Работы, в ходе которых была построена биологическая лаборатория для производства оружия культа Нургла.

Шок сменился хаосом. Советники вскочили с мест, выкрикивая вопросы и обвинения. Кто-то требовал доказательств, кто-то проклинал еретиков, кто-то просто сидел в ошеломлении.

Деций же оставался спокоен. Он сидел неподвижно, сложив руки на столе, и наблюдал за происходящим с лёгкой усмешкой.

— ТИШИНА! — рявкнул Алексей, и зал затих.

Он кивнул Враксу, стоявшему у стены. Префект активировал проектор, и в воздухе появились изображения биокузни. Пульсирующие органические структуры, трубы с зелёной жидкостью, заражённые сервиторы. Затем — документы, записи, списки.

— Это было обнаружено сегодня ночью моими агентами в субуровне семнадцать храмового комплекса, — продолжил Ковров. — Полностью функционирующая биокузня, производящая патоген Нургла и распространяющая его через водопроводную систему. Проектом руководил главный инженер храма Тит Северус, действующий по приказам...

Он сделал паузу, давая словам впитаться:

— ...лорда Гектора Деция, главы дома Деций и члена этого Совета.

— Клевета, — спокойно произнёс Деций, не повышая голоса. — Абсурдная и недоказанная клевета.

— У меня есть доказательства, — Алексей кивнул Враксу, и тот выложил на стол инфо-кристаллы. — Полные записи транзакций, распоряжений, коммуникаций. Всё ведёт к вам, лорд Деций.

Деций усмехнулся:

— Легко сфабриковать цифровые данные, губернатор. Особенно когда есть мотив устранить политического противника.

— Противника? — Алексей прищурился. — Я не знал, что мы противники.

— А разве нет? — Деций откинулся в кресле. — Последние недели вы проводите странные реформы, подрывающие установленный порядок. Вы вмешиваетесь в дела, которые веками функционировали без вашего участия. Вы ставите под сомнение традиционную структуру власти. Естественно, это вызывает... опасения у тех, кто ценит стабильность.

— Стабильность, построенную на страданиях миллиардов, — резко ответил Алексей.

— Страдания — неизбежная часть существования в Империуме, — пожал плечами Деций. — Все мы страдаем, каждый на своём уровне. Но мы служим высшей цели. Или, по крайней мере, должны были бы.

Он выдержал паузу, его взгляд стал жёстче:

— Позвольте задать вопрос, губернатор Ковров. Кто вы на самом деле? Потому что человек, управлявший Авентусом последние пятнадцать лет, не стал бы проводить эти реформы, не начал бы это расследование. Тот человек понимал необходимость жертв ради общего блага.

— Может быть, тот человек ошибался, — ответил Алексей.

— Или, — Деций наклонился вперёд, — может быть, это не тот человек. Может быть, губернатор Алексей Ковров мёртв, а на его месте сидит самозванец. Или одержимый. Или агент враждебной силы.

По залу прокатился шёпот. Советники переглядывались, в их взглядах читалось смятение и подозрение.

Алексей почувствовал, как ситуация ускользает из-под контроля. Деций переворачивал обвинение, направляя подозрения на него самого.

— Это отчаянная попытка отвести внимание, — сказал он, стараясь сохранять спокойствие. — У нас есть факты...

— Факты? — перебил Деций. — Покажите мне хоть одно прямое доказательство моей причастности. Не цифровые записи, которые легко подделать. Не показания запуганных техников. Прямое, неопровержимое доказательство.

Алексей понял, что попал в ловушку. Все улики были косвенными — документы, свидетельства, логические связи. Убедительными для расследования, но недостаточными для немедленного осуждения столь влиятельного человека.

— Лорд Деций, — вмешался кардинал Александр, — если вы невиновны, почему бы не пройти добровольный допрос под пси-сканированием? Это сняло бы все подозрения.

— Потому что я не обязан доказывать свою невиновность, — холодно ответил Деций. — В имперском праве презумпция невиновности...

— Не применяется к делам о ереси, — прозвучал новый голос.

Все обернулись. В дверях зала стоял инквизитор Каэл Валентиан, всё ещё в тёмном комбинезоне, но теперь с символом Инквизиции на груди — стилизованным "I" с черепом.

— Инквизитор Каэл Валентиан, Ордо Маллеус, — представился он, входя в зал. — У меня есть мандат на расследование еретической деятельности на Авентус Примарис. И прямые доказательства причастности лорда Деция к культу Нургла.

Деций побледнел, но быстро взял себя в руки:

— Вы... вы не должны были прибыть ещё сутки!

— Я прибыл четыре месяца назад, — спокойно ответил Каэл. — Работал под прикрытием, собирал доказательства. И теперь имею достаточно информации для вынесения обвинения.

Он подошёл к центральному столу и положил на него древнюю книгу в потрёпанном переплёте:

— Эта книга была изъята из личного сейфа лорда Деция два часа назад. Она написана на человеческой коже и содержит молитвы Нурглу, а также инструкции по проведению ритуалов заражения.

— Как вы посмели! — взревел Деций, вскакивая. — Это незаконное проникновение! Это...

— Это в пределах моих полномочий как инквизитора, — оборвал его Каэл. — Лорд Гектор Деций, вы обвиняетесь в ереси, поклонении силам Хаоса, биологическом терроризме и государственной измене. Вы арестованы.

Из-за колонн появились вооружённые гвардейцы — люди Вракса, ждавшие сигнала.

Деций дико огляделся, словно ища поддержки или путь к бегству. Его взгляд метнулся к одному из советников — маркизу Кассию, который сидел с каменным лицом.

— Вы не можете! — выкрикнул Деций. — У меня есть права! У меня есть...

Он запнулся, его глаза остановились на инквизиторе, и внезапно лицо исказилось в гримасе ярости и отчаяния:

— Вы все умрёте! — выкрикнул он, и голос его стал другим, искажённым. — Вы все сгниёте под благословением Дедушки! Семена уже посеяны, жатва уже началась! Авентус падёт, и великий червь пожрёт вас всех!

Он рванул с себя воротник одежды, обнажив грудь. Там, прямо над сердцем, пульсировала зелёная язва, покрытая странными символами.

— Стигмата Нургла, — тихо произнёс Каэл. — Он полностью обращён.

Деций начал читать что-то на незнакомом языке — гортанные, отвратительные звуки, от которых по коже бежали мурашки. Язва на его груди вспыхнула ярким зелёным светом.

— Остановите его! — крикнул инквизитор.

Вракс выстрелил, целясь в ногу, чтобы обездвижить. Но Деций, движущийся с неестественной скоростью, увернулся и выхватил из-под одежды небольшой предмет — металлический цилиндр с пульсирующим зелёным сердечником.

— Варп-реле! — узнал Каэл. — Он призывает...

Деций сжал цилиндр, и тот взорвался зелёным светом. Волна варп-энергии прокатилась по залу, заставляя людей падать на колени, хвататься за головы.

А в центре зала начало формироваться нечто. Воздух искривлялся, температура упала, запахло гниением и сладковатой смертью.

Портал. Деций открывал портал в варп.

И что-то начало проникать через него.

— ИМПЕРАТОР ЗАЩИТИ! — взревел Каэл, выхватывая из-под одежды украшенный символами болтер и открывая огонь.

Зал взорвался хаосом. Советники в панике кидались к выходам. Гвардейцы открыли огонь по Децию. Тот, всё ещё держа остатки разбитого реле, смеялся безумным смехом, даже когда пули пробивали его тело.

А из портала начало вылезать нечто — склизкая, пульсирующая масса с десятками щупалец, источающая зловоние...

— Малый демон Нургла! — крикнул Каэл. — Не дайте ему полностью материализоваться!

Он швырнул в портал специальную гранату — анти-варповое устройство. Взрыв ослепительного белого света осветил зал, и портал дрогнул, начиная схлопываться.

Демон взвизгнул, его половина уже была в реальном пространстве, половина — ещё в варпе. Портал схлопывался, разрезая существо пополам.

С финальным отвратительным хлюпающим звуком демон был разорван, и обе его части растворились в воздухе, оставив только зловонные лужи.

Деций упал на колени, его тело было изрешечено пулями. Но он всё ещё был жив, всё ещё смеялся:

— Поздно... уже поздно... они пробуждаются... под храмом... в глубинах... Дедушка придёт... и все вы станете его детьми...

Последний выстрел Каэла оборвал его смех. Тело культиста рухнуло на пол и начало разлагаться с неестественной скоростью, превращаясь в зловонную жижу.

Тишина. Только тяжёлое дыхание выживших и запах озона от выстрелов.

Алексей медленно поднялся с пола, где его бросило взрывной волной. Вокруг — хаос. Советники в шоке, кто-то ранен, кто-то без сознания.

— Эвакуировать всех, — приказал он охране. — Немедленно. Этот зал заражён варп-энергией.

Каэл подошёл к нему:

— Он сказал правду. Под храмом что-то пробуждается. Мы должны действовать сейчас, или будет поздно.

— Сколько у нас времени?

— Часы, — мрачно ответил инквизитор. — Может быть, меньше. То, что он призвал здесь малого демона, создало резонанс. Если под храмом действительно находится крупный артефакт Нургла, он почувствовал призыв и начнёт пробуждение.

Алексей кивнул, принимая решение:

— Собирайте штурмовую группу. Лучшие из лучших. Мы идём под храм. Сейчас.

— Вы уверены, что должны идти лично?

— Совершенно, — твёрдо ответил Ковров. — Это моя планета. Мои люди. Моя ответственность.

Он повернулся к Враксу:

— Организуйте карантин этого зала. Всех, кто был здесь, проверить на варп-заражение. И найдите моего брата. Пусть готовит войска для штурма храма.

Префект отсалютовал и бросился выполнять приказы.

А Алексей смотрел на медленно дымящееся тело того, кто был лордом Гектором Децием. Один враг повержен. Но сколько ещё скрывается в тенях? И главное — успеют ли они остановить то, что культист запустил своей смертью?

За окном Авентус продолжал свою жизнь, не зная, что в его глубинах разворачивается битва за само его существование.

И впереди ждал финальный спуск — в самое сердце тьмы под Главным Храмом Императора.

Глава 18. В сердце тьмы

Виктор Ковров стоял перед строем своих лучших бойцов и чувствовал, как адреналин смешивается с холодной уверенностью ветерана. Двести человек из "Аквила Рубра" — его личной гвардии. Каждый прошёл десятки кампаний, каждый видел смерть в лицо и не дрогнул.

Но то, что их ждало сегодня, было хуже обычной войны.

— Проверка снаряжения, — скомандовал он. — Освящённые боеприпасы, анти-варповые талисманы, огнемёты. Всё по списку.

Полковник Тархус, его заместитель в этой операции, обходил ряды, лично инспектируя каждого бойца. Рядом с ним шёл техножрец из свиты магоса Гальбы, проверяя электронное оборудование и вокс-связь.

— Брат, — окликнул его Алексей, выходя из оружейной в полном боевом снаряжении.

Виктор обернулся и на мгновение замер. Губернатор Авентуса был облачён в древний церемониальный доспех — реликвию дома Ковровых, не надевавшуюся со времён Смутного Правления. Тёмное адамантиевое покрытие с золотыми инкрустациями, массивные наплечники с изображением двуглавого орла, на поясе — силовой меч и плазменный пистолет.

— Ты выглядишь как лорд-командор времён Великого Крестового похода, — усмехнулся Виктор, но в его глазах читалось беспокойство.

— Может быть, потому что нам предстоит битва такого же масштаба, — ответил Алексей, проверяя крепления доспеха. — Статус заражённых секторов?

— Кордоны держатся, — доложил Виктор, становясь серьёзным. — Но... начались первые проявления. Лихорадка, кожные изменения, агрессия. Медицинские группы работают на пределе, но заражённых слишком много. По последним данным — девяносто два миллиона подтверждённых случаев.

Алексей сжал челюсти. Девяносто два миллиона. Число, которое невозможно осмыслить. Каждый из них — человек с именем, семьёй, надеждами.

— Производство лекарств?

— Магос Гальба запустил все доступные мощности, — ответил Виктор. — Но по его расчётам, мы сможем произвести достаточно препарата для пятнадцати миллионов человек. Максимум двадцати, если пожертвуем другими направлениями производства.

— Начинайте распределение среди наиболее критических случаев, — приказал Алексей. — Приоритет — дети, беременные, ключевые специалисты.

— Это вызовет недовольство, — предупредил Виктор. — Люди будут требовать лечения для своих семей...

— Пусть требуют, — жёстко оборвал его Алексей. — Я не могу спасти всех. Но я спасу тех, кого смогу. И уничтожу источник заражения, чтобы это больше никогда не повторилось.

К ним подошёл инквизитор Каэл, также переодевшийся в боевую экипировку. Его доспех был скромнее, чёрный, практически без украшений, но Виктор заметил качество изготовления и защитные руны, вплетённые в металл. Оружие инквизитора тоже говорило само за себя — мастерски выполненный болтер с символами Ордо Маллеус и силовой меч в ножнах.

— Группы готовы, — доложил Каэл. — Первая волна — сорок бойцов, включая меня, префекта Вракса и двоих моих аколитов. Вторая волна — сто человек под командованием полковника Тархуса. Резерв — шестьдесят бойцов на периметре для защиты путей отхода.

— А я? — спросил Алексей.

Каэл выдержал паузу:

— Вы — с первой волной. Вопреки моим рекомендациям, но, как я понял, ваше решение окончательно.

— Окончательно, — подтвердил Ковров.

Виктор шагнул ближе к брату, понизив голос:

— Алексей, ты губернатор. Твоё место...

— Моё место — там, где решается судьба планеты, — твёрдо оборвал его Алексей. — Я не могу послать людей умирать, оставаясь в безопасности дворца. Не сейчас. Не когда на кону миллиарды жизней.

Виктор хотел возразить, но увидел в глазах брата то же выражение, что видел у их отца перед последней битвой против Культа Зеленоликого. Непоколебимую решимость. Готовность пожертвовать собой ради долга.

— Тогда я иду с тобой, — сказал он.

— Нет, — покачал головой Алексей. — Ты нужен здесь. Если... если что-то случится со мной, Авентусу понадобится сильный правитель. Планетарный Совет признает тебя.

— К чёрту Совет! — Виктор схватил брата за плечо. — Ты моя семья, Алекс! Единственная семья, что у меня осталась!

Алексей положил свою руку поверх его:

— Именно поэтому ты должен остаться. Пообещай мне — если я не вернусь, ты продолжишь реформы. Ты сделаешь Авентус лучше. Хотя бы немного лучше.

Виктор смотрел в глаза брата и видел там что-то странное. Не страх, не сомнение. Скорее... решимость завершить что-то начатое. Как будто Алексей знал, что эта битва будет финальной. В каком-то смысле.

— Обещаю, — хрипло произнёс он.

Они обнялись — коротко, по-военному, но с настоящим теплом.

— Отряд, в строй! — скомандовал Виктор, отступая назад.

Бойцы "Аквила Рубра" выстроились в идеальном порядке. Сорок человек первой волны отделились и подошли к транспортным платформам — тяжёлым бронированным гравитаторам, способным нести полностью экипированный штурмовой отряд.

Алексей занял место в ведущей машине, рядом с инквизитором Каэлом и префектом Враксом. Полковник Тархус находился во второй машине с основными силами.

— Все системы в норме, — доложил пилот. — Маршрут проложен. Время до цели — двенадцать минут.

— Выдвигаемся, — приказал Алексей.

Гравитаторы взмыли в воздух и устремились к Главному Храму Императора, возвышавшемуся на горизонте словно древняя гора. Небо над Авентусом потемнело — надвигались грозовые облака, что было необычно для этого времени года.

— Варп-возмущения влияют на погоду, — пояснил Каэл, заметив взгляд губернатора на тучи. — Если под храмом действительно пробуждается крупный артефакт, он искажает реальность вокруг себя. Скоро начнутся аномалии — галлюцинации, временные искривления, возможно, локальные разрывы в варп.

— Как мы узнаем, что достигли артефакта? — спросил Вракс.

— Поверьте, вы узнаете, — мрачно ответил инквизитор. — Крупные артефакты Хаоса невозможно не заметить. Они... давят на сознание, искажают восприятие, источают варп-энергию.

Он достал из-под доспеха небольшое устройство — золотой диск с дрожащей стрелкой в центре:

— Варп-компас. Он укажет направление к источнику наибольшего варп-искажения. Это и будет наша цель.

Гравитаторы приблизились к храму. Даже издалека было видно, что что-то изменилось. Витражи, обычно сияющие в свете дня, теперь казались тусклыми, мутными. Шпили были окутаны странным зеленоватым туманом. А в воздухе чувствовалось... присутствие. Что-то злое и древнее проснулось под священными камнями.

— Храмовая охрана не отвечает на запросы, — доложил оператор связи. — Последний контакт был два часа назад. С тех пор — молчание.

— Они либо мертвы, либо обращены, — сказал Каэл. — Готовьтесь к сопротивлению с момента входа.

Гравитаторы приземлились на служебной площадке с восточной стороны храма — той же, через которую группа Вракса проникла ночью. Дверь была распахнута настежь, из неё тянуло влажным теплом и зловонием.

Штурмовая группа быстро и профессионально развернулась. Двое бойцов заняли позиции у входа, прикрывая периметр. Остальные сформировали боевой клин с тяжеловооружёнными солдатами впереди.

— Огневые группы, проверка, — скомандовал Тархус по воксу.

— Альфа на связи.

— Бета на связи.

— Гамма на связи.

Все три группы второй волны подтвердили готовность.

Алексей проверил свой плазменный пистолет — древнее оружие, доставшееся ему в наследство вместе с доспехом. Он никогда не использовал его в реальном бою, только на тренировочном полигоне. Но встроенные воспоминания подсказывали каждое движение, каждую настройку.

— За мной, — сказал Каэл, активируя фонарь на своём болтере. — Держитесь вместе. Не отвлекайтесь на звуки и видения. Варп будет пытаться вас обмануть.

Они вошли в храм.

Коридор, который ночью казался просто техническим туннелем, теперь выглядел... искажённым. Стены покрывала тонкая плёнка влаги, переливающаяся нездоровыми оттенками зелёного. По углам росли странные наросты — грибы? Опухоли? Что-то среднее между органикой и минералами.

— Биозаражение распространяется быстрее, чем я думал, — пробормотал Каэл. — Это плохой знак.

Они прошли первый пост охраны. Будка была пуста, но на полу виднелись тёмные пятна — то ли кровь, то ли что-то ещё. Запах усиливался с каждым шагом.

Дальше туннель раздваивался. Каэл проверил варп-компас:

— Налево. Источник искажения в этом направлении.

Они повернули и почти сразу наткнулись на первых врагов.

Три фигуры в разорванной униформе храмовой охраны шатались по коридору. Их кожа покрывалась язвами, из которых сочилась зеленоватая жидкость. Глаза были мутными, невидящими. Они издавали низкое, гортанное бормотание — то ли молитву, то ли стон.

— Заражённые, — тихо сказал Вракс. — Вторая стадия мутации.

— Могут ли они ещё быть спасены? — спросил Алексей.

Каэл покачал головой:

— На этой стадии — нет. Патоген уже интегрировался с их нервной системой. Они больше не люди, только оболочки.

Заражённые заметили отряд и с искажённым воем бросились вперёд, двигаясь с неестественной, дёрганной скоростью.

— Огонь! — скомандовал Тархус.

Залп лазерного оружия осветил коридор. Заражённые падали, но продолжали ползти, пока точные выстрелы не разрушили их головы.

— Целиться в голову, — напомнил Каэл. — Только так можно их остановить окончательно.

Отряд двинулся дальше, теперь более настороженно. Они спустились на следующий уровень, затем ещё на один. Биозаражение становилось всё более выраженным — стены практически полностью покрывались органической тканью, которая пульсировала в такт невидимому сердцебиению.

На уровне Q-9 они наткнулись на более серьёзное сопротивление.

Десяток культистов в грязных робах преградил им путь. Они были вооружены — примитивное огнестрельное оружие, самодельные взрывчатки, в руках одного даже был автоган, судя по виду — краденный у планетарных сил обороны.

— Во имя Дедушки Нургла! — завопил один из них, открывая беспорядочный огонь.

Профессиональная боевая группа разобралась с культистами за считанные секунды. Точные выстрелы, координированное прикрытие, без лишних рисков. Культисты падали один за другим, их фанатизм не мог компенсировать отсутствие подготовки и дисциплины.

Но в последний момент один из них, уже смертельно раненный, с диким смехом активировал гранату...

— Гранат! — крикнул кто-то из бойцов.

Взрыв прогремел в замкнутом пространстве, его эхо болезненно ударило по ушам. Двое гвардейцев были ранены осколками, но их доспехи выдержали основной удар.

— Первая группа, статус! — потребовал Алексей.

— Двое ранены, небольшие осколочные повреждения, боеспособность сохранена, — доложил один из сержантов.

— Продолжаем движение, — решил Каэл. — У нас нет времени на медицинскую эвакуацию. Раненые идут с нами.

Они достигли грузового лифта — того самого, который использовала группа Вракса ночью. Дверь была открыта, кабина ждала на этом уровне.

— Слишком удобно, — пробормотал префект. — Это может быть ловушка.

— Альтернатива — спускаться по лестницам ещё восемь уровней, — возразил Каэл. — Мы потеряем слишком много времени. Риск оправдан.

Они вошли в лифт, втиснувшись в тесную кабину. Каэл нажал кнопку Q-17, и лифт начал спуск.

Спускались в напряжённой тишине. Варп-компас в руках инквизитора дрожал всё сильнее, стрелка вращалась безумно, словно не могла найти направление... или их окружали источники искажений со всех сторон.

— Что-то не так, — проговорил Каэл.

В этот момент лифт резко затормозил между уровнями. Свет погас, оставив только аварийное красное освещение.

— Засада, — констатировал Вракс, поднимая оружие.

Сверху, через вентиляционные решётки в потолке кабины, начала просачиваться зелёная жидкость. Она капала вниз, шипя при контакте с металлом.

— Кислота! — крикнул один из бойцов.

— Нет, — Каэл поднял руку, останавливая панику. — Не кислота. Концентрированный патоген. Если он попадёт на открытую кожу, заражение произойдёт за секунды.

— Нам нужно выбраться отсюда! — Алексей осмотрел кабину. — Нижние двери. Мы можем их выбить?

Двое гвардейцев уже работали над этим, используя специальные инструменты для взлома. Металл поддавался медленно, но верно.

Тем временем жидкости становилось больше. Она собиралась в лужи на полу, пузырилась, расползалась по углам.

— Готово! — объявил гвардеец, и нижние двери с визгом разошлись.

Под кабиной была шахта, уходящая в темноту. Но сбоку виднелся технический проём — узкий туннель обслуживания.

— Туда, — указал Каэл. — Быстро!

Они начали выбираться из кабины, один за другим перепрыгивая в туннель. Алексей был среди последних. Когда прыгал, капля зелёной жидкости упала рядом, прожигая край его плаща.

Оказавшись в туннеле, отряд двинулся вдоль него, освещая путь фонарями. Стены здесь были полностью покрыты органической тканью, которая медленно пульсировала. В некоторых местах виднелись... лица. Человеческие лица, словно вплавленные в стену, застывшие в немом крике.

— Император милостивый, — прошептал один из молодых гвардейцев. — Это... это люди?

— Были людьми, — мрачно ответил Каэл. — Биокузня использует органический материал для роста. Рабочие, которые исчезли во время раскопок... вот куда они делись.

Это было слишком даже для закалённых бойцов. Некоторые отвернулись, кто-то приглушённо выругался. Алексей чувствовал, как внутри поднимается волна ярости. Деций обрек этих людей на участь хуже смерти. Превратил их в строительный материал для своей еретической биокузни.

Туннель вывел их на уровень Q-15, в широкий коридор с высокими сводами. Здесь биозаражение достигало абсолютного максимума — стены, пол, потолок, всё покрывалось живой, дышащей плотью. Воздух был таким густым от спор, что приходилось дышать через фильтры.

— Мы близко, — сказал Каэл, проверяя компас. Стрелка теперь устойчиво указывала вперёд. — Ещё два уровня вниз, и мы достигнем источника.

Они прошли по коридору, и внезапно впереди раздался звук — не механический, не человеческий. Глубокий, вибрирующий гул, который ощущался не ушами, а всем телом. Как биение гигантского сердца.

— Артефакт активен, — констатировал инквизитор. — Он полностью пробудился. У нас осталось очень мало времени.

Они ускорили шаг, почти перешли на бег. Спустились по разрушенной лестнице на Q-16, затем нашли узкий проход, ведущий ещё ниже.

И наконец вышли в огромную камеру.

Это была древняя крипта, высеченная в скальной породе глубоко под храмом. Её своды терялись в темноте на высоте не менее пятидесяти метров. По стенам тянулись колонны, покрытые рунами, которые светились тусклым зеленым светом.

А в центре крипты...

— Святая Терра, — выдохнул Вракс.

В центре возвышалась конструкция, которую невозможно было описать словами. Частично машина, частично живое существо, частично нечто совершенно иное. Её основа напоминала древний реактор или генератор, но оплетённый органическими щупальцами толщиной с человеческое тело. Из центральной части росли три массивные колонны, уходящие к сводам, и каждая пульсировала зелёным светом.

Вокруг конструкции стояли культисты — не десяток, как раньше, а сотни. Они образовывали концентрические круги, держась за руки, читая молитвы Нурглу. Их голоса сливались в единый гул, резонирующий с пульсацией артефакта.

— Это Чумной Узел, — тихо произнёс Каэл, его голос был напряжён. — Артефакт Хаоса эпохи Длинной Ночи. Создан для распространения болезней варпового происхождения на планетарном масштабе. Если он достигнет полной активации...

— Что произойдёт? — спросил Алексей.

— Каждое живое существо на Авентусе будет заражено за считанные часы, — ответил инквизитор. — А затем начнётся массовая мутация. Планета превратится в мир-чуму, населённый демонами и мутантами. Придётся объявлять экстерминатус.

— Нет, — твёрдо сказал Алексей. — Этого не будет. Мы остановим его.

— Как? — Вракс указал на сотни культистов. — Нас сорок человек против сотен фанатиков. И сам артефакт защищён варп-полем.

Каэл задумчиво смотрел на конструкцию:

— Варп-поле создаётся энергией молящихся. Если мы прервём ритуал, поле ослабнет, и мы сможем уничтожить Узел. — Он повернулся к Алексею. — Нужна диверсия. Что-то, что заставит культистов прервать молитву.

Алексей кивнул, идея уже формировалась в его голове:

— Тархус, вторая волна на месте?

— Да, ваше превосходительство, — откликнулся полковник по воксу. — Ждём приказа.

— Приказываю начать массированную атаку через главный вход в крипту. Максимальный шум, гранаты, огонь по площадям. Цель — отвлечь культистов и заставить их нарушить круг.

— Понял, начинаем через тридцать секунд.

Алексей повернулся к первой группе:

— Мы будем прикрывать инквизитора, пока он уничтожает артефакт. Как только круг нарушится, двигаемся к центру. Держитесь вместе, не отставайте.

Он проверил свой плазменный пистолет в последний раз. Где-то внутри него просыпалось что-то тёмное и решительное. Не страх, не сомнение. Холодная ярость.

Эти культисты хотели уничтожить его планету. Его людей.

Этого не будет.

— За Императора! — крикнул Алексей, поднимая оружие. — За Авентус!

— ЗА ИМПЕРАТОРА! — откликнулись гвардейцы.

И начался ад.

С другой стороны крипты прогремели взрывы — вторая волна врывалась через главный вход, расчищая путь огнемётами и гранатами. Культисты завопили, круг дрогнул, молитва прервалась.

Первая группа ринулась вперёд под прикрытием огня. Алексей бежал в первых рядах, его плазменный пистолет разряжался снова и снова, каждый выстрел испепелял культиста.

Префект Вракс, инквизитор Каэл, гвардейцы "Аквила Рубра" — все они двигались как единый организм, прорываясь к центру крипты.

Культисты защищались отчаянно. Они кидались на гвардейцев голыми руками, взрывали себя ручными гранатами, стреляли из краденного оружия. Некоторые уже начали мутировать прямо на глазах — их тела искажались, обрастали наростами, щупальцами.

Но дисциплина и выучка брали своё. Шаг за шагом штурмовая группа продвигалась вперёд.

Наконец они достигли самого артефакта. Варп-поле, окружавшее его, было почти невидимым, но ощущалось как плотная стена давления на сознание.

Каэл достал странное устройство — длинный цилиндр с символами Инквизиции и встроенными кристаллами:

— Мелта-заряд, усиленный анти-варповыми рунами. Должен пробить защиту и уничтожить ядро Узла. Но для установки мне нужно минимум три минуты.

— У тебя будут три минуты, — твёрдо сказал Алексей. — Вракс, организуй оборону. Никого не подпускать к инквизитору.

Гвардейцы быстро сформировали оборонительный периметр вокруг артефакта. Огонь стал интенсивнее — культисты, поняв угрозу, бросали в атаку всё, что у них было.

А в этот момент из глубины крипты раздался новый звук. Тяжёлые, влажные шаги. Что-то большое приближалось.

— Что это? — крикнул Вракс, вглядываясь во тьму.

Из темноты появилось существо, и даже закалённые ветераны отшатнулись.

Это был человек. Когда-то. Теперь это была четырёхметровая громада мутировавшей плоти, покрытой язвами, из которых торчали кости и металлические импланты. Один глаз был заменён биомеханическим визором. Вместо левой руки — массивное щупальце с костяными отростками.

— Чемпион Нургла, — тихо произнёс Каэл, не отвлекаясь от установки заряда. — Культист, настолько преданный Дедушке, что получил его благословение. Очень опасен.

Чемпион взревел — звук, от которого кровь стыла в жилах — и ринулся вперёд с неожиданной для его размера скоростью.

— Концентрированный огонь! — скомандовал Тархус.

Десятки лазерных лучей и пуль ударили в чудовище. Оно пошатнулось, но продолжало идти, оставляя за собой след из гниющей плоти и зелёной жижи.

Алексей вышел вперёд. В его руке плазменный пистолет зарядился до максимума, издавая высокий визг перегрузки.

— Отойдите! — крикнул он.

И выстрелил.

Шар сверхгорячей плазмы вырвался из ствола и ударил чемпиона прямо в грудь. Существо взревело от боли, в его теле образовалась дыра размером с человеческую голову, через которую виднелись обугленные внутренности.

Но оно не упало. Оно продолжало идти, протягивая своё щупальце к губернатору.

В последний момент между ними встал Вракс с силовым мечом. Клинок, окутанный энергетическим полем, рассёк щупальце, и чемпион взревел ещё громче.

— Сейчас! — крикнул префект, и несколько гвардейцев с огнемётами открыли огонь.

Потоки пламени окутали чудовище. Оно билось, пыталось вырваться, но огонь делал своё дело. Постепенно движения замедлились, рёв стал тише, и наконец массивное тело рухнуло на пол, продолжая гореть.

— Заряд установлен! — объявил Каэл. — Отходим! У нас тридцать секунд!

— Все отступаем! — крикнул Алексей. — К выходу, быстро!

Отряд начал организованное отступление, прикрывая друг друга. Культисты всё ещё пытались атаковать, но теперь это было скорее отчаянной агонией, чем настоящей угрозой.

Они выбежали из крипты обратно в коридор. Каэл активировал детонатор.

И мир взорвался.

Ударная волна выбросила их вперёд. Позади прогремела серия взрывов — мелта-заряд сработал, расплавляя ядро артефакта. Затем последовала цепная реакция — варп-энергия, запасённая в Узле, высвобождалась в разрушительном каскаде.

Крипта начала обрушиваться. Камни падали с потолка, стены трескались, пол разламывался.

— Бегом! — орал кто-то. — Всё рушится!

Они бежали по коридорам, перепрыгивая трещины, уворачиваясь от падающих обломков. Позади гнался вал зелёного пламени — варп-огонь, пожирающий остатки биокузни.

Алексей споткнулся, упал, почувствовал, как кто-то подхватывает его под руку:

— Вставай, брат! — Виктор. Откуда он здесь?

Они бежали вместе, пока наконец не выбрались на уровень Q-12, где обрушение замедлилось.

— Все... все живы? — выдохнул Алексей, опираясь на стену.

Быстрая перекличка. Из сорока человек первой волны погибло семеро, ранено четырнадцать. Из второй волны — двенадцать погибших, двадцать три раненых.

Высокая цена. Но они выполнили миссию.

— Артефакт уничтожен, — подтвердил Каэл, проверяя свой варп-компас. Стрелка больше не дрожала, а спокойно указывала на север. — Варп-аномалия схлопывается. Через несколько часов под храмом можно будет провести полную зачистку.

Алексей кивнул, слишком уставший, чтобы радоваться победе. Они спасли Авентус от демонического вторжения. Но эпидемия всё ещё бушевала в нижних ульях. Девяносто два миллиона заражённых.

— Что теперь? — спросил Вракс.

— Теперь мы спасаем тех, кого можем спасти, — ответил Алексей. — И молимся Императору, чтобы этого было достаточно.

Они начали медленный подъём к поверхности, неся раненых, оставляя позади мёртвых.

А над Авентусом, сквозь грозовые тучи, начали пробиваться лучи солнца.

Битва была окончена.

Но война за душу планеты только начиналась.

Глава 19. Цена выживания.

Командный бункер губернаторского дворца гудел, как потревоженный улей. На десятках экранов мерцали данные, голографические карты показывали красные зоны заражения, операторы связи выкрикивали сообщения. В воздухе висел запах пота, озона от перегревшегося оборудования и едва уловимый аромат рециркулированного воздуха.

Алексей Ковров стоял у центрального дисплея, всё ещё в запылённом доспехе, от которого успел избавиться только от наплечников и перчаток. Рядом с ним — инквизитор Каэл, префект Вракс и лорд-генерал Виктор. Все они выглядели измотанными после штурма храма, но не было времени на отдых.

На экране отображались цифры, от которых становилось холодно:

СЕКТОР ГАММА:

Зарегистрированных случаев заражения: 54,2 млн Проявившие симптомы: 41,7 млн Критическая стадия: 8,3 млн Летальные исходы: 127 тыс.

СЕКТОР ОМЕГА:

Зарегистрированных случаев заражения: 37,8 млн Проявившие симптомы: 29,1 млн Критическая стадия: 5,9 млн Летальные исходы: 94 тыс.

С нижнего экрана пришла свежая пикт-передача из карантинной зоны сектора Гамма-12. Алексей скользнул по ней взглядом — и не смог отвести глаза.

Коридор рабочего общежития, снятый с потолочного когитатора наблюдения. Тела. Десятки тел, лежащих и сидящих вдоль стен. Некоторые ещё двигались. Женщина в рабочем комбинезоне прижимала к груди ребёнка и раскачивалась, не замечая, что кожа на её руках лопнула и из трещин сочится желтоватая жидкость. Мужчина у дальней стены методично бился головой о металлическую переборку — его лицо представляло собой сплошную рану, но он не останавливался, не чувствуя боли. В углу старик сидел неподвижно, уставившись в пустоту; его живот раздулся до неестественных размеров и пульсировал, словно внутри что-то шевелилось. Рядом с ним на полу лежало нечто, что, возможно, когда-то было ребёнком. Оно дышало — грудная клетка мерно вздымалась — но у него уже не было лица. Вместо лица — гладкая, влажная, желтовато-зелёная поверхность, из которой прорастали тонкие, похожие на корни, отростки.

Алексей заставил себя отвернуться. Его замутило.

— Ситуация ухудшается, — доложила медикус-администратор Антония, подошедшая к группе с новыми данными. Пожилая женщина в белом халате с красными знаками отличия медицинской службы выглядела так, словно не спала трое суток. Её руки подрагивали. — Инкубационный период короче, чем мы предполагали. Патоген мутировал. Это... уже не совсем болезнь в медицинском смысле.

Она вывела на экран пикт-снимки тканей под увеличением. Алексей не понимал деталей, но увидел достаточно: человеческие клетки были оплетены чем-то чужеродным — зеленоватой структурой, похожей на грибницу, которая проникала в каждое межклеточное пространство.

— Патоген не просто заражает ткани. Он переписывает их. Заменяет. Здоровая ткань — вот эта, розовая — постепенно вытесняется. Вот тут, — она указала, — мышечные волокна уже полностью замещены паразитической структурой. Но они продолжают сокращаться. Они функционируют. Просто это уже не человеческая мышца.

— Знакомая картина, — негромко сказал Каэл. — Стандартный механизм нурглитской чумы четвёртого порядка. Патоген не убивает носителя. Он перестраивает его. Медленно. Послойно. Сначала мышцы, потом органы, потом нервная система. На последнем этапе — мозг. После этого тело продолжает функционировать, но внутри уже нет человека. Есть... сосуд.

Никто не спросил, сосуд для чего. Все понимали.

— А производство лекарств? — спросил Алексей. Голос прозвучал ровнее, чем он ожидал.

— Магос Гальба запустил все доступные мощности, — ответила Антония. — Но даже при максимальной производительности мы получим достаточно препарата для восемнадцати миллионов человек. Максимум двадцати, если пожертвуем всеми остальными направлениями фармацевтического производства.

— Двадцать миллионов из девяноста двух, — медленно проговорил Виктор. — Что делать с остальными семьюдесятью двумя миллионами?

Повисла тяжёлая тишина.

— Господа, — голос магоса Гальбы прозвучал из вокс-передатчика. — У меня есть альтернативное предложение. Технически возможно использовать препарат в сниженных дозах. Это не вылечит, но может стабилизировать состояние — остановить дальнейшее замещение тканей, перевести патоген в латентную форму. Охват — до семидесяти пяти миллионов.

Алексей почувствовал, как внутри шевельнулась надежда. Это был выход. Не идеальный, но...

— Нет, — сказал Каэл.

Одно слово. Тихое. Окончательное.

Все повернулись к инквизитору.

— Антония, — продолжил он. — Вы показали снимки тканей. Патоген замещает клетки. Скажите мне: ваша «стабилизация» обращает замещение вспять?

Медикус замялась.

— Нет. Она останавливает дальнейшее...

— Останавливает. На время. Пока поступает препарат. Пока нет варп-воздействия. Пока ни один культист не проведёт простейший ритуал рядом с носителем. На Пестиланс IV триста тысяч «стабилизированных» обратились за одну ночь. Одно заклинание за периметром лагеря. Одно. Связь между носителем и варпом не разрывается. Её нельзя разорвать. Каждый заражённый — нить, протянутая к Нурглу. Девяносто два миллиона нитей — готовая ритуальная сеть для нового демонического прорыва.

Он повернулся к Алексею.

— Девяносто два миллиона из двадцати миллиардов населения Авентуса. Меньше половины процента. Потеря, которую планета-улей восполнит за два-три года естественным приростом. Муниторум даже не заметит — перебросите рабочих с соседних секторов, уплотните смены, и квоты следующего квартала будут закрыты. Полная ликвидация всего заражённого населения. Немедленно. Это не обсуждение, губернатор. Это протокол.

Алексей стоял и молчал.

В России — в той, прежней жизни — он спорил бы. Кричал бы. Ссылался бы на права, на законы, на человечность. Здесь не было ни прав, ни законов, ни человечности. Был Империум. Были двадцать миллиардов живых и девяносто два миллиона мёртвых, которые ещё не знали, что они мёртвые.

И самое страшное — инквизитор был прав. Не в каком-то философском, спорном смысле. Прав арифметически. Абсолютно. Бесспорно. Половина процента. Два-три года. Уплотнить смены. Аргумента не существовало.

— Как? — спросил он. Голос был хриплым.

Каэл ответил немедленно. Он уже продумал.

— Секторы Гамма и Омега изолированы. Карантин установлен — ваш приказ, губернатор. Все входы и выходы блокированы ПСО. Системы вентиляции нижних уровней — замкнутый контур. Подача воздуха контролируется централизованно. Заменяем кислородную смесь на удушающий агент. Промышленные запасы хлора и фосгена на Авентусе достаточные. Смерть наступает в течение минут. Затем — массовое сожжение тел. Промышленные крематории, прометий. Через неделю от заражённого населения не останется ничего, что может реактивировать патоген. Через месяц секторы можно дезинфицировать и заселять.

Антония издала тихий звук. Не крик. Не всхлип. Просто звук, который издаёт человек, когда мир перестаёт быть тем, чем он его считал.

— Двадцать миллионов доз препарата — в страховой фонд, — продолжил Каэл. — Персонал, задействованный в ликвидации. Командный состав ПСО. Техники вентиляционных систем. Операторы крематориев. Случайное заражение в процессе неизбежно. Они должны быть защищены.

— Виктор, — сказал Алексей. — Сможешь?

Лорд-генерал стоял неподвижно. Лицо серое.

— Могу ли я уничтожить девяносто два миллиона человек? — переспросил он. — Нет. Ни один человек не может. — Пауза. — Но я могу отдать приказ о ликвидации девяноста двух миллионов заражённых варп-патогеном. Это другая формулировка.

— Мне нужно двенадцать часов, — продолжил он, не дожидаясь ответа. — Перенастроить вентиляцию. Подготовить газ. Вывести ПСО из внутренних секторов.

— Делай, — сказал Алексей.

Виктор вышел. Его шаги гулко отдавались по металлическому полу. Он не обернулся.

— Храм, — Алексей перешёл к следующему вопросу. Если остановиться — если позволить себе осмыслить то, что только что произошло, — он не сможет продолжать. — Каэл?

— Закрыть. Полная санация. Ритуальное освящение. Месяцы работы. Для населения — официальная версия: обнаружены и уничтожены враги Императора, храм проходит обряд очищения.

— Кардинал Александр?

— Экклезиархия готова, — откликнулся голос из вокс-канала.

— Совет, — Алексей повернулся к Враксу. — Каэл, культисты?

Инквизитор достал дата-слейт:

— Семнадцать подтверждённых среди членов Совета и ближайшего окружения. Двадцать три — среди высшей бюрократии. Около ста пятидесяти — в среднем звене.

— Арест на заседании. Через три часа. Публично. Вракс — безопасность. Каэл — обвинения. Я — председательствую.

Они расходились. Антония вышла первой, не глядя ни на кого. Каэл задержался в дверях.

— Губернатор. Вы приняли правильное решение.

— Я не принимал решения, — ответил Алексей. — Вы приняли. Я согласился.

— Это одно и то же, — сказал Каэл и вышел.

Нет, подумал Алексей. Не одно и то же. Но спорить было не с кем и незачем.

Вракс задержался последним.

— Ваше превосходительство. Среди заражённых в Гамме-7 — бригадир Лурий. Тот, что помогал с подавлением мятежа.

Алексей посмотрел на него.

— Зачем вы мне это говорите?

Вракс выдержал взгляд.

— Не знаю, — сказал он. И вышел.

Алексей остался один у центрального дисплея.

Вызвал на экран форму губернаторского распоряжения и начал набирать:

«Распоряжение №1174-Э. О ликвидации населения карантинных зон секторов Гамма и Омега, поражённого варп-патогеном. В соответствии с полномочиями Планетарного Губернатора и по согласованию с представителем Ордо Маллеус Священной Инквизиции Императора...»

Пальцы не дрожали. Он заметил это и подумал, что должен бы испугаться.

Он набирал текст — ровный, бюрократический, безупречный по форме. Пункт за пунктом. Порядок отключения вентиляции. Порядок подачи удушающего агента. Время экспозиции. Порядок утилизации тел. График дезинфекции. Сроки повторного заселения.

Не люди. Пункты.

Не смерть. Процедура.

Слёзы текли по щекам и капали на клавиатуру когитатора. Руки не останавливались.

Он дописал. Перечитал. Поставил губернаторскую печать. Отправил.

Девяносто два миллиона.

Меньше половины процента.

За бронированными стенами бункера Авентус жил. Двадцать миллиардов людей. К утру — на девяносто два миллиона меньше. Квоты будут выполнены. Если планета выживет. Секторы заселят заново. Через два года никто не вспомнит.

Глава 20. Непрошенный гость

Заседание Планетарного Совета закончилось кровью на мраморном полу.

Маркиз Кассий попытался бежать и получил выстрел в ногу от префекта Вракса. Кость раздробило — старик завопил так, что эхо разнеслось по всему дворцу. Госпожа Валерия, когда её выволакивали, успела плюнуть Алексею в лицо, выкрикивая что-то на тёмном наречии — инквизитор Каэл среагировал мгновенно, активировав подавитель варпа на поясе. Валерия. Союзный дом. Три поколения верности Ковровым — и вот так. Ещё двоих культистов пришлось оглушить, когда они попытались задействовать скрытые варп-реле. Остальных из списка Каэла брали тихо, по кабинетам и в коридорах. Гвардейцы Вракса знали своё дело.

Оставшиеся члены Совета сидели белые как мел. Старый порядок умер, и каждый в зале это понимал. Кто-то уже прикидывал, как сохранить голову. Кто-то — как урвать кусок при перераспределении.

Алексей вытер слюну с лица платком и продолжил заседание, словно ничего не произошло. Кровь Кассия медленно растекалась по мрамору. Сервиторы-уборщики деловито выдвинулись из ниш.

Два часа спустя он сидел в кабинете над отчётами. Главная строка сводки горела на экране дата-слейта, и он заставлял себя смотреть на неё, потому что отводить взгляд было бы трусостью:

Ликвидировано в карантинных зонах секторов Гамма и Омега: 91 847 000.

Ниже шли другие строки. Вторичное заражение за пределами карантина — те, кто выбрался до закрытия кордонов, кто контактировал с заражёнными в первые часы. Торговцы, курьеры, техники обслуживания, родственники. Двенадцать тысяч подтверждённых носителей. К утру будет больше. Медицинские бригады прочёсывали прилегающие секторы, вылавливая скрытых заражённых. Каждый пропущенный случай мог стать началом новой вспышки.

Магос Гальба выжимал из производственных линий всё, что мог, но запасы препарата таяли. Двадцать миллионов доз страхового фонда уходили на персонал ликвидации: операторов крематориев, техников вентиляционных систем, бойцов оцепления — всех, кто работал в мёртвых секторах. На лечение выявленных носителей оставалось всё меньше.

Стук в дверь.

— Войдите, — бросил Алексей, не отрываясь от экрана.

Капитан Маринус вошёл с кислым выражением лица:

— Ваше превосходительство, у нас проблема. На орбиту вышел торговый крейсер. Династия вольных торговцев Хальверион.

Алексей поднял взгляд:

— И?

— Они требуют традиционного приёма. Бал, как обычно. Лорд-капитан Тобиас Хальверион уже передал запрос на аудиенцию и... — Маринус помялся, — ...выразил недоумение, почему не получил предварительного уведомления о подготовке церемонии.

— Бал, — повторил Алексей. — Когда Гамма и Омега ещё дымятся от крематориев.

— Вольные торговцы не привыкли, чтобы их заставляли ждать, — осторожно заметил Маринус. — Ордер на Торговлю делает Хальвериона фигурой, с которой считаются даже планетарные губернаторы. Его династия торгует с Авентусом триста лет. Отказ от приёма могут расценить как оскорбление.

— А я могу расценить их требования как неуместные, — холодно ответил Алексей. — Но полагаю, это создаст проблемы.

— Вольный торговец перенаправит маршруты на другие миры. Мы потеряем доступ к редким ресурсам. Или хуже — он распространит слухи, что Авентус нестабилен.

Алексей закрыл глаза. Отказать — скандал и экономические потери. Согласиться — тратить время на церемонию, когда крематории работают в три смены.

— Организуйте встречу. Лично со мной. Малый приёмный зал. Через два часа. — Он открыл глаза. — Если он разумный торговец, он поймёт. Если нет — значит, его династия переоценила свою важность для Авентуса.

Маринус отсалютовал и вышел.

Алексей вернулся к отчётам. Списки персонала ликвидации, нуждающегося в профилактике. Графики дезинфекции опустевших секторов. Планы переселения рабочих для восстановления мощностей. Он поймал себя на том, что руки не дрожат. Как тогда, когда набирал текст распоряжения №1174-Э.

Два часа спустя он стоял в малом приёмном зале в официальном мундире. Рядом — Маринус. У стены — Вракс, почти невидимый, но готовый к действию.

Двери распахнулись.

— Его превосходительство лорд-капитан Тобиас Хальверион!

Вошёл человек, и Алексей сразу опознал тип: аристократ-авантюрист, привыкший к власти и уважению. Высокий, широкоплечий, в одеянии стоимостью с небольшое производственное предприятие. Пояс из ксено-чешуи. Плащ из переливающейся ткани явно внеимперского происхождения.

За ним — советница в строгом костюме и телохранитель-киборг с оружием на поясе.

— Губернатор Ковров! — Тобиас раскинул руки. — Два года пролетели незаметно! Где приготовления к балу? Мои люди уже...

— Не будет бала, — оборвал его Алексей.

Улыбка застыла на лице торговца.

— Прошу прощения?

— Садитесь, лорд-капитан. Нам есть что обсудить.

Тон не оставлял места для возражений. Тобиас сел.

— На Авентусе чрезвычайное положение, — начал Алексей. Он заранее решил, сколько правды отмерить чужаку. — Биологическая угроза в нижних ульях. Два сектора полностью зачищены. Карантинные протоколы действуют по всей планете. Бал в такой ситуации — роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Он не назвал цифр. Не упомянул газ. Слово «ликвидация» не прозвучало.

Тобиас побледнел:

— Биологическая угроза? Это опасно для моего экипажа?

— Верхние уровни вне зоны риска. Источник уничтожен, — Алексей говорил ровно. — Но организовать бал означает отвлечь персонал и ресурсы от ликвидации последствий.

Торговец стиснул подлокотники:

— Вы понимаете, что это традиция? Династия Хальверион...

— Династия Хальверион может принять мою альтернативу или покинуть систему, — оборвал его Алексей. — Формальный приём в малом составе. Без бала. С подписанием торговых соглашений. Или ничего.

Тяжёлая тишина. Советница Тобиаса склонилась к нему, зашептала на ухо. Лицо торговца менялось — возмущение уступало место расчёту.

— Торговые соглашения, — медленно проговорил он. — Какого масштаба?

— У нас острая нехватка медикаментов, — ответил Алексей. — Профилактические препараты, антибиотики, противовирусные. Запасы истощены. Если в ваших трюмах найдётся что-то подходящее — мы готовы платить. А если у вас есть связи с мирами-производителями фармацевтики, мы обсудим срочные контракты.

Тобиас прищурился. Кризис, дефицит, высокие цены — он просчитал цепочку за секунду.

— У меня есть определённые запасы, — осторожно сказал он. — И контакты. За правильную цену.

— Цену обсудите с лордом-казначеем Лукуллом. Но помните: если цены будут грабительскими, я найду другие источники. А слухи о том, что Хальверионы наживаются на чужих бедствиях, разлетаются быстро.

Тобиас это понял.

— Разумеется, мы стремимся к взаимовыгодному сотрудничеству, — дипломатично ответил он.

— Тогда вот что мы сделаем. Формальный приём через два дня. Вы, ваши старшие офицеры, я, несколько членов Совета. Подписание расширенного торгового соглашения. Пикт-запись для ваших архивов. — Пауза. — Взамен — срочная поставка медикаментов по разумным ценам. И молчание о внутренних делах Авентуса.

Тобиас переглянулся с советницей. Та едва заметно кивнула.

— Приемлемо, — согласился он. — Хотя должен сказать, губернатор, — вы сильно изменились с нашей последней встречи.

— Обстоятельства меняют людей, — коротко ответил Алексей.

— Два года назад вы шутили, что население нижних ульев — расходный материал. — Тобиас изучал его лицо. — А сегодня отменяете бал ради этого самого «расходного материала».

Алексей выдержал его взгляд. Расходный материал. Девяносто два миллиона единиц расходного материала, уничтоженных по его подписи. И остальные, которых он сейчас пытался удержать живыми. Империум не видел в этом противоречия.

— Мёртвые рабочие не производят оружие для Империума, — ответил он. — Живые эффективнее. Простая арифметика.

— Прагматично, — кивнул Тобиас. — Хотя подозреваю, причины глубже. Впрочем, это ваше дело.

Он поднялся:

— Полагаю, мы договорились. Я подготовлю список и цены. Мои люди свяжутся с вашим казначеем.

— Ещё одно, — остановил его Алексей. — Вы путешествуете между мирами. Слышали что-нибудь о повышенной активности Инквизиции в секторе?

Тобиас нахмурился:

— Слухи ходят. Несколько кораблей Ордо Маллеус в соседних системах. Кого-то ищут. Почему спрашиваете?

— Собираю информацию. Благодарю.

Когда торговец ушёл, Маринус выдохнул:

— Прошло лучше, чем я ожидал.

— Вы дали ему заработать на кризисе, — сухо заметил Вракс из своего угла. — Это лучше любого бала.

— Организуйте встречу с Лукуллом и Хальверионом на завтра, — приказал Алексей. — Пусть торгуются. Но следите, чтобы он не обдирал нас. Если попытается — напомните, что по законам чрезвычайного положения я могу конфисковать его груз.

Маринус дёрнулся:

— Ваше превосходительство, Ордер на Торговлю — документ, освящённый Тронной Землёй. Если Хальверион обратится в Администратум...

— Не обратится, — Алексей холодно улыбнулся. — Жаловаться на то, что попался на спекуляциях во время ликвидации варп-заражения, — значит привлечь к себе внимание Инквизиции. Он достаточно умён, чтобы этого не хотеть.

Вракс усмехнулся. Жёсткая игра.

Алексей вернулся в кабинет. На экране дата-слейта обновились данные:

Секторы Гамма и Омега (карантинные зоны):

Ликвидировано: 91 847 000. Утилизация тел: 64%. Дезинфекция: 11%.

Прилегающие секторы (вторичное заражение):

Выявлено носителей: 14 200. Получили полное лечение: 8 700. На профилактике: 3 100. В обследовании: 2 400. Летальные исходы: 347.

Он выключил экран.

Девяносто два миллиона были мертвы. По его приказу. За его подписью. Остальные — пока живы. Чтобы они оставались живы, нужно было продолжать работать.

За окном Авентус жил. Огни мерцали в сумерках. Где-то работали крематории. Где-то производили лекарства. Двадцать миллиардов людей занимались своими делами, и большинство из них никогда не узнает, что произошло в секторах Гамма и Омега. Через год эти секторы заселят заново. Через два — они выйдут на прежние производственные показатели. Муниторум не заметит разницы в квотах.

Алексей Ковров сидел в тёмном кабинете и смотрел на город, который спас. Или не спас — в зависимости от того, в каком из девяноста двух миллионов домов ты жил.

Альманах к роману «Имперская власть» Буду опираться на него при дальнейшем написании.

Альманах к роману «Имперская власть»

Содержание

I. Действующие лицаII. География и пространстваIII. Аристократические домаIV. Институты и организацииV. Враги: культы, ереси, варпVI. Технологии, артефакты, оружиеVII. Имперский лексиконVIII. ХронологияIX. Краткое содержание по главамI. Действующие лицаГлавный герой

Алексей Ковров — двойственная фигура. С одной стороны, российский губернатор лет сорока пяти, человек политического опыта, не идеалист, но и не циник. С другой — после некоей «передачи» сознания (двадцать три дня до начала событий) занимает тело планетарного губернатора Авентус Примарис, своего тёзки, потомка дома Ковровых, правящего планетой пятнадцать лет. Тот, прежний Ковров, тридцать часов лежал без сознания (по официальной версии — пищевое отравление); очнулся уже Алексей-попаданец. Внешне — суровое лицо, седина в висках, аккуратная борода с проседью, серые глаза, около пятидесяти. Сохраняет «встроенную» память тела — терминологию, протоколы, лица, имена. Ведёт двойную игру: пытается вписаться в роль безжалостного администратора (которым был его предшественник) и при этом тайно проводит реформы, которые в Империуме граничат с ересью. Главный конфликт — этический: попытка сохранить человечность в системе, где человечность есть слабость.

Ближний круг и дворец

Капитан Северус Маринус — командующий личной охраной губернатора, тёмно-синий мундир с медалями. Дисциплинированный службист имперской выучки, преданный без вопросов. Постепенно превращается из дворцового протоколиста в тихого союзника Алексея. Делает имперский знак — пальцы складывает буквой «I», касается лба и сердца.

Фелиций Юлий — главный секретарь, молодой человек с металлическим планшетом и стилосом. Образец административного склада ума: для него потеря процедуры страшнее потери людей.

Префект Вракс — глава Планетарной Безопасности. Тридцать семь лет беспорочной службы, холодные серые глаза, бесстрастное лицо профессионала. Поначалу — сухой исполнитель протоколов; постепенно становится одним из самых надёжных оперативников Алексея. Узнаёт правду о Каэле в биокузне.

Магос адепт Тиберий Гальба — личный советник по технологиям, представитель Адептус Механикус. Седовласый, в красно-золотом одеянии с узорами в виде шестерёнок. Левый глаз заменён моноклем-объективом с красным светом, металлический воротник с огоньками, правая рука — серебристый протез с инструментами вместо пальцев. Парадокс: будучи догматиком техно-культа, оказывается неожиданным союзником реформ — его расчёты говорят, что нынешняя система работает на 68,45 % от оптимума.

Лорд-казначей Марций Лукулл — невысокий полный мужчина средних лет, синий костюм с золотом, множество перстней. Из торговой аристократии: отец разбогател на Седьмом Гнилостном крестовом походе. До прихода Алексея склонялся к Кассиям, теперь — нейтрален и постепенно увлекается «финансовой археологией» — вылавливанием хищений у соседей по Совету.

Септимий Фабиан — главный историограф планеты и хранитель губернаторских архивов. Невысокий, сухощавый, в очках, готов часами выкладывать многовековую статистику восстаний. Лояльный, но осторожный.

Магистр аналитикус Септимия — молодая женщина с тонкой металлической диадемой, соединённой с виском (когнитивная аугментация). Скрытая сторонница перемен.

Медикус-администратор Антония — пожилая женщина в белом халате с красными знаками медицинской службы. Семьдесят два часа без сна во время эпидемии. Сохраняет голос разума до самого финала, когда инквизитор отвергает её план «стабилизации» как иллюзию.

Главный астропат Мораниус — глава астропатического хора Авентуса, передаёт межзвёздные сообщения.

Семья

Лорд-генерал Виктор Ковров — «брат» Алексея, командующий планетарными войсками. Высокий, военная выправка, фамильное сходство с новым обликом героя. Восемь лет назад лично подавил восстание в секторе Гамма (2 млн жертв) — за что получил одобрение Администратума. Командует преторианским отрядом «Аквила Рубра» — двести лично преданных бойцов, ветераны кампании на Иегеве-II. Брат искренне обеспокоен переменой в Алексее, но раз за разом выбирает доверие.

Сенатор Марк Ковров — предок династии, около трёхсот лет назад спас планету от гражданской войны после пресечения дома Ворренов. С него начался род Ковровых.

Отец Алексея (без имени) — двадцать лет назад подавил восстание Культа Зеленоликого. Уже умер.

Военные и силовики

Полковник Тарпеян — командующий 16-м и 23-м штурмовыми отрядами ПСО, держит мятежный сектор в блокаде в первой главе.

Полковник Тархус — офицер «Аквила Рубра», ветеран кампании на Иегеве-II. Огромного роста, пронзительные голубые глаза, шрам через левую щеку. Командует штурмом крипты в финале.

Верховный арбитр (лорд) Таркус — пожилой судья с седой бородой и цепью правосудия. Отправляется на переговоры с мятежниками вместо губернатора.

Экклезиархия

Кардинал Александр — высокий пожилой мужчина в красно-золотых облачениях, морщинистое лицо, тёмные глаза с острым умом, на груди — золотой двуглавый орёл с черепом. Глава Экклезиархии на Авентусе. Удивительно гуманен для имперского священнослужителя: рассказывает Алексею притчу о Селении Калькор, намекая, что и Император применял убеждение, а не только меч. Молчаливый союзник реформ.

Антагонисты — культисты в Совете

Лорд Гектор Деций — глава дома Деций, представитель горнодобывающих династий, член Планетарного Совета. Главный антагонист. Лидер культа Нургла на планете. Двадцать лет назад как молодой наследник возглавил экспедицию в Запретную Зону Крифос — оттуда вернулся уже изменившимся: пятеро из двенадцати участников загадочно умерли в течение года, отчёт засекречен, карьера резко пошла вверх. Носит на груди «стигмату Нургла» под одеждой. На Совете в финале активирует варп-реле, открывает портал и гибнет в бою.

Маркиз Кассий — старший аристократ, явный противник реформ, представитель враждебного дому Ковровых рода. На финальном Совете оказывается в списке культистов; пытается бежать, получает выстрел в ногу от Вракса.

Госпожа Валерия — представительница союзного дома Валериев, что делает её предательство особенно больным: три поколения верности — и культистка. Плюёт Алексею в лицо при аресте, пытается прочесть варп-заклятие.

Тит Северус — главный инженер храмового комплекса, племянник супруги Деция. Невысокий полный мужчина с редеющими волосами и нервным взглядом. Слабохарактерный соучастник: знает о биокузне, помогал её строить, но при первом давлении сдаётся Алексею в обмен на эвакуацию семьи в Сегментум Аквила.

Под маской: инквизитор

Каэл Валентиан — инквизитор Ордо Маллеус, охотник на демонов. Прибыл на Авентус четыре месяца назад инкогнито. Изначальное лицо — благородное, суровое, чёрные волосы, ярко-синие глаза, идеальная осанка. С помощью имплантов изменил внешность: тусклые русые волосы, мутно-карие глаза, сутулость. Носит личину Гаия Септима — настоящий Септим, бригадир сборочного цеха фабрики «Милитарум Секунда», был убит культистами восемь месяцев назад в техническом туннеле сектора Гамма-7. Каэл нашёл тело, обнаружил тайник в вентиляционной шахте с блокнотом наблюдений, перенял имя, лицо и сеть информаторов. Параллельное расследование привело его сюда с планеты Вермитория IV. Раскрывается перед Враксом в биокузне, перед Советом — в финале.

Аколит Мориана Валь — связная Каэла в Инквизиции, держит канал связи через скрытую коммуникационную станцию.

Нижний улей

Настоящий Гаий Септим (мёртв) — бригадир сборочного цеха «Милитарум Секунда», убитый культистами восемь месяцев назад. Записи его блокнота пронизывают весь роман: мальчик-подмастерье, которого избил надсмотрщик; подменённые фильтры; пропавшие рабочие. Его сеть информаторов работает на Каэла, не зная о подмене.

Мира — бармен в таверне нижнего улья, грузная женщина с сетью производственных шрамов на лице. Потеряла мужа и сына в «производственных авариях» с разницей в два года. По записям Септима — надёжный человек.

Торн — грузный рабочий из сети Септима, активный участник «протестов».

Бригадир Лурий — рабочий, помогавший с подавлением мятежа. Оказывается среди заражённых в Гамме-7. Вракс упоминает его имя Алексею перед газовой атакой — тот, кто помог, попадает под нож в числе остальных.

Бюрократия (эпизодические)

Лорд Квинктий Маркус Целентиус — верховный администратор северного полушария, носитель замысловатой эспаньолки и фанатик семи копий каждого документа. Чистый тип бюрократа-фундаменталиста.

Главный налоговый акцизор Гальбаниус — невысокий полный человек в синем мундире, защитник Статьи 17.3b Фискального Кодекса.

Лорд-арбитр Таркус — пожилой судья, отправляется на переговоры с мятежниками вместо губернатора.

Внеплановый гость

Лорд-капитан Тобиас Хальверион — вольный торговец династии Хальверион, торгует с Авентусом триста лет. Высокий, широкоплечий, пояс из ксено-чешуи, плащ из переливающейся ткани внеимперского происхождения. Его свита — советница в строгом костюме и телохранитель-киборг. Заявляется в финальной главе требовать традиционного бала; Алексей превращает встречу в торг по медикаментам, прижимая Хальвериона угрозой инквизиторского внимания.

II. География и пространстваАвентус Примарис — планета

Мир-улей, военно-производственный мир в Империуме. Население — около двадцати-двадцати шести миллиардов (в разных частях романа фигурируют обе цифры; финальная сводка использует «двадцать миллиардов»). Небо имеет бледно-зеленоватый оттенок. Планета обладает практически полным циклом производства: руда, переработка, готовая продукция. Основная функция — выпуск вооружения для Имперской Гвардии (главный продукт — лазганы, квота 500 000 единиц в месяц с фабрики «Милитарум Прима», и она растёт). Соседняя система — Кадия, куда уходят поставки. Авентус Солар — местная звезда. Доимперское прошлое — какие-то структуры под нынешним храмом, оставшиеся со времён Длинной Ночи.

Структура улья:

Верхний улей — административные башни, шпили, аэростаты, гражданские лифты. Свет почти естественный. Здесь живёт аристократия.Средний улей — промышленные комплексы, охлаждающие башни, заводы. Освещение тусклое, желтоватое.Нижний улей — рабочие кварталы, тесные блоки по 5–6 м² на человека, аварийное красное освещение, отравленный воздух. Здесь обитает более 80 % населения. Средняя продолжительность жизни — 37–42 года.Ключевые точки на планете:

Губернаторский дворец — резиденция Алексея. В нём: парадный кабинет (тронный зал с двуглавыми орлами и портретами предшественников); малый кабинет (для доверенных встреч); личная библиотека; Зал Совета (круглый, мраморные колонны, на куполе — карта звёздных систем, овальный стол из чёрного камня); защищённый зал совещаний с пси-блокирующими полями и адамантиевой бронёй; командный бункер глубоко под зданием; секретный ангар; личный тир.Кафедральный собор Святого Императорского Света (Главный Храм Императора) — колоссальный готический комплекс в верхнем улье. Шпили высотой почти километр. Центральный неф уходит вверх на сотни метров. Алтарь — Золотой Трон с символической статуей Императора. Сооружение на месте более старого святилища, ему почти две тысячи лет. Под землёй — десятки технических, хозяйственных и церемониальных уровней. Самые нижние уровни (Q-12 и ниже) засекречены даже от губернатора.Завод «Милитарум Прима» — главное оружейное производство. Восстание начинается здесь.Сектор Милитарум Прима-12 — где произошёл бунт; место экспериментального режима (14-часовой день, модернизация «Вульфрам-8»).Завод «Милитарум Секунда» — производит фильтры и системы жизнеобеспечения. Здесь работали настоящий Септим и Каэл-под-маской.Доки Каракс Меридиан — узел махинаций Деция; «Аврора Экстракционс» возила сюда «археологические образцы».Сектор Гамма — заражённый сектор нижнего улья. Сектор Гамма-7 — где убили настоящего Септима. Сектор Гамма-12 — где снимали кадры распадающихся жителей. Сектор Гамма-14 — первые случаи заражения.Сектор Омега — второй заражённый сектор. Сектор Омега-7 — первые случаи. Омикрон Тертиус — необъяснимый отток реагентов.Запретная Зона Крифос — район радиационных аномалий на южном полюсе. Двадцать лет назад Деций возглавил туда экспедицию и нашёл то, что превратило его в культиста.Сегментум Аквила — защищённый жилой комплекс, куда Алексей эвакуирует семью Северуса.Биокузня — лаборатория культа на субуровне 17 храма. Стены покрыты живой пульсирующей органической тканью; биореактор с тремя колоннами уходит к сводам; в стенах, как в формочках, застыли лица пропавших рабочих.Чумной Узел / древняя крипта — глубоко под храмом, на скальной породе. Высота сводов — пятьдесят метров. Колонны со светящимися рунами. В центре — артефакт-конструкция, частично машина, частично живое существо.Упомянутые миры и пространства

Терра / Тронная Земля — священная колыбель человечества, престол Бога-Императора.Марс — главный мир-кузница Адептус Механикус.Люций — мир-кузница, источник редких компонентов.Кадия — система-получатель оружейных поставок Авентуса.Вермитория IV — соседняя планета; эпидемия и гибель дознавателя Инквизиции, с чего и началось расследование Каэла.Иегева-II — планета, где «Аквила Рубра» воевала против культистов.Пестиланс IV — планета, где «стабилизированные» носители обратились за одну ночь от единственного ритуала за периметром (исторический пример Каэла).Нохрог V — огненная планета (упомянута в сравнении).Сегментум Комманд — командование сегментума, откуда приходят квоты.Сектор Каликс — место Административной Реформы Лорда Хелсинга, давний прецедент гибкого толкования стандартов.III. Аристократические домаДомПоложениеОтношение к КовровымВорреновПравили Авентусом ~10 000 летПресеклись ~300 лет назадКовровыхПравят ~300 лет, с сенатора Марка—ВалериевЗнатный родТрадиционные союзники (но Валерия — культистка)ТуллиевЗнатный родСоюзникиМарциевЗнатный родСложные отношенияКассиевЗнатный родОткровенно враждебные (Кассий — культист)ДецийГорнодобывающие династииВраждебные; Гектор Деций — лидер культа НурглаЛукулловТорговая аристократия (новые)До Алексея — про-Кассии, ныне нейтрально-лояльныХальверионВольные торговцы (внепланетные)Триста лет торговли, защищены Ордером с Тронной ЗемлиIV. Институты и организацииИмперские структуры

Адептус Терра — высшая бюрократия Империума.Адептус Администратум — собственно бюрократический аппарат; на местах — Бюро Административной Стандартизации, Храм Администратум (где хранится «ритуальная копия» документа).Департаменто Муниторум (Муниторум) — выставляет производственные квоты и десятину; ревизоры приходят при недовыполнении.Адептус Механикус (Адептус Механикум) — техно-культ, поклоняющийся Омниссии. Магосы, техножрецы. Контролируют все сложные технологии.Экклезиархия (Адептус Министорум) — церковь Императорского культа. Кардиналы, Экклезиарх, верующие.Святая Инквизиция — три ордена упомянуты:Ордо Маллеус — охотники на демонов (Каэл).Ордо Гелиос — упомянут в ожидаемой делегации.Имперская Гвардия (Астра Милитарум) — основные вооружённые силы.Адептус Астартес (Космодесантники) — генетически модифицированные элитные воины. На Авентусе не присутствуют, упоминается их триумф над еретиками Вракса.Адептус Арбитрес — судебная и полицейская служба; на Авентусе — лорд-арбитр Таркус.Астропатический хор — псайкерская связь между мирами.Местные институты Авентуса

Планетарный Совет — высший орган власти. Большой и Малый (12 человек) Советы.Экономический Консилий — техно-экономическое подразделение Совета.Планетарные Силы Обороны (ПСО) — местная армия.«Аквила Рубра» — преторианский отряд Виктора, 200 человек.Планетарная Безопасность — служба Вракса.Магистрат сторожевой службы — местная служба охраны.Бюро Административной Стандартизации — следит за процедурами.Тёмные структуры

Культ Нургла / Дедушки Зеленоликого — главный антагонист романа. Действует через дом Деций, проник в Совет, бюрократию и среднее звено. Каэл насчитывает: 17 культистов в Совете и ближайшем окружении, 23 в высшей бюрократии, ~150 в среднем звене.«Аврора Экстракционс» — подставная компания Деция для поставок «археологических образцов» в храм.Сеть настоящего Септима — нелегальная организация наблюдателей в нижнем улье, после смерти бригадира перешедшая под контроль Каэла.V. Враги: культы, ереси, варп

Хаос — собирательное обозначение. Главный из четырёх известных богов Хаоса в романе:

Нургл — Повелитель Гниения, Дедушка, Зеленоликий. Бог чумы, разложения, отчаяния. Питается страданием. Стигмата на груди обращённых. Ритуалы — гортанные молитвы. Создаёт пульсирующую зелёную органическую ткань. Симптомы заражения: лихорадка, кожные высыпания, прорастание грибницы сквозь ткани, замещение мышц паразитической структурой. Чумной Узел — артефакт его культа эпохи Длинной Ночи, способный заразить целую планету за часы.

Чемпион Нургла — культист, получивший «благословение». Четырёхметровая громада плоти, покрытая язвами; биомеханический визор вместо глаза; костяное щупальце вместо руки. Боль не чувствует.

Заражённые второй стадии — пустые оболочки. Кожа в язвах, глаза мутные, зеленоватое свечение, дёрганые движения. Останавливаются только выстрелом в голову.

Варп-механика

Варп-аномалия / варп-резонанс — критическая масса страдания (миллионы заражённых) создаёт «трещину», через которую могут прорваться демоны.Варп-реле — устройство для открытия портала; Деций активирует такое в зале Совета.Варп-компас — указывает направление сильных искажений.Варп-патоген четвёртого порядка — стандартная классификация Каэла для нурглитской чумы, перестраивающей носителя послойно.Исторические враги

Восстание Культа Зеленоликого (~20 лет назад) — подавлено отцом Алексея.Восстание в секторе Гамма (8 лет назад) — Виктор подавил, 2 млн жертв; зачинщики — культисты Хаоса.Восстание Трёх Демонов (176 лет назад) — три улья зачищены орбитальной бомбардировкой, 40 млн жертв.Седьмой Гнилостный крестовый поход — упомянут как контекст обогащения семьи Лукулла.Ересь Хоруса — Авентус сохранил верность Императору, получил привилегии и право на самоуправление.Эпидемия 400-летней давности — массовая нурглитская чума; после неё под храмом создана карантинная зона.VI. Технологии, артефакты, оружиеОружие

Лазган — стандартное стрелковое оружие Имперской Гвардии (главный продукт Авентуса).Лазпистолет — офицерский вариант.Плазменный пистолет — табельное оружие Алексея в финале; визг перегрузки при максимальном заряде.Болтер — оружие Каэла, украшенное символами.Силовой меч — клинок в энергетическом поле; Вракс рассекает им щупальце Чемпиона.Тяжёлый стаббер, автоган — у мятежников.Мелта-заряд — длинный цилиндр с анти-варповыми рунами и кристаллами; уничтожает Чумной Узел.Граната «Святая вспышка» — нейтрализует варп-сущности малого ранга через ослепительный белый свет.Освящённые боеприпасы — для лазоружия против варпа.Боевые сервиторы «Кастигатор» — тяжёлые бронированные модификации с встроенным вооружением; стоят у культистов в биокузне.Транспорт

Гравитатор — летательный аппарат, от губернаторского до простых служебных.Гравиавто — наземно-воздушные машины.Орбитальные сенсоры, торговые корабли, челноки.Информационные устройства

Дата-слейт — планшет.Когитатор — компьютер.Вокс / вокс-передатчик / вокс-станция — связь.Пикт-проектор / голограмма — изображение.Пикт-рекордер — устройство записи.Инфо-кристалл — носитель данных.Имплантированный передатчик за ухом — у Каэла.Производственные технологии

СТК-шаблон — стандартный технологический шаблон Адептус Механикус.«Вульфрам-12» — автоматизированный сборщик, +22 % производительности (требует марсианских компонентов).«Вульфрам-8» — местная упрощённая версия, +15 %, производство 12–14 дней.«Вулкан-7» — обогатительные системы, +14,2 % к выходу чистых металлов.«Кузня-4» — стандарт модернизации металлургических комбинатов.Логис-программы храмовников Лоринара — для автоматических сортировочных линий.Ресурсы

Прометий — топливо.Адамантий — сверхпрочный металл, идёт на броню зала и стены храма.Керамит — броня.Высокоочищенные металлы, специализированные смазки, керамические компоненты — основные дефициты.Защитные и медицинские средства

Варп-защитный амулет — артефакт из храмового хранилища.Нуллификатор — серебряный диск с синим кристаллом, подавляет варп-активность в радиусе ~50 м, особенно эффективен против Нургла. Каэл «конфисковал» свой у агента Деция.Психофарм-17 — стимулятор, повышающий сопротивление варп-воздействию; побочные эффекты: галлюцинации, паранойя, иногда необратимые повреждения психики.Пси-блокирующие поля и адамантиевые экраны — встроены в стены храма и защищённого зала совещаний.Сыворотка правды — устройство в ладони Каэла для скрытой инъекции при рукопожатии (он её не активирует с Алексеем).Подавитель варпа на поясе — у Каэла, нейтрализует культистские заклятья.Артефакты

Чумной Узел — древний артефакт Хаоса эпохи Длинной Ночи. Создан для распространения варповых болезней в планетарном масштабе. Найден Децием в Запретной Зоне Крифос. Активируется ритуальной молитвой сотен культистов, окружающих его концентрическими кругами. Уничтожен мелта-зарядом Каэла в 18-й главе.Книга на человеческой коже — древние молитвы Нурглу и инструкции по ритуалам заражения. Хранилась в сейфе Деция за картиной с Императором на Золотом Троне; изъята агентами Каэла.«Археологические образцы» — артефакты, привезённые Децием с южного полюса. Поначалу размером с человеческий череп; за месяц вырастают вдвое, начинают пульсировать, выделять жидкость и «шептать».Анатомические особенности

Сервитор — полумеханическое существо с частично сохранённым человеческим мозгом.Аугментация — вживлённые техноимпланты (механический глаз, металлический воротник, диадема, протезы).Псайкер — носитель пси-способностей; есть боевые псайкеры Инквизиции (Протокол «Асмодей»).Имплантаты-маски — изменяют структуру лицевых мышц (Каэл).VII. Имперский лексикон

Бог-Император — стержень имперской идеологии, восседает на Золотом Троне на Терре.

Золотой Трон — реликвия на Терре, где «восседает» Император. На Авентусе — символическое изображение в Кафедральном соборе.

Аквила — символ двуглавого орла Империума.

Десятина — налог, выплачиваемый Империуму ресурсами и продукцией. Оспаривание десятины приравнено к измене.

Квота — производственная норма от Муниторума. Снижение чревато ревизией и Инквизицией.

Имперский кодекс — общий свод законов; Лексиканический Кодекс Администратум — священные процедуры; Фискальный Кодекс — налоговое право; Кодекс Оптимизации — Статья 42.7 которого предусматривает редкий аудит эффективности.

Эвфемизмы Империума:

«Незапротоколированные перемещения ресурсов» = воровство аристократов.«Ошибки учёта», «отступления от стандартных процедур» = коррупция.«Сокращение численности» = массовое истребление или голодомор.«Стабилизация» = неполное лечение, не разрывающее варп-связь.«Зачистка», «ликвидация» = массовое убийство.«Неизбежные потери» = убитые мирные жители.«Особые методы дознания» / «стандартные протоколы психологического давления» = пытки.«Производственные аварии» = гибель рабочих.«Расходный материал» = жители нижнего улья.Децимация — казнь каждого десятого участника мятежа.

Экстерминатус — полное уничтожение планеты Инквизицией.

М41 / М30 — годы по имперскому летоисчислению (тысячелетия). Великий Крестовый Поход — конец 30М. Текущее время — 41М, отчётный период «995–998.41М».

Планетарный губернатор — высшая исполнительная власть мира. Имеет чрезвычайные полномочия в кризис, право на жизнь и смерть подданных, доступ к биометрическим кодам всех систем дворца.

Имперская десятина / квота / военный заказ — три сходящиеся нити, через которые Авентус привязан к Империуму.

Великое Избавление — праздник; Алексей застаёт его годовщину.

Имперская Истина — догматическое учение Императора времён Великого Крестового Похода.

Селение Калькор — притча кардинала Александра: Император три дня и три ночи говорил с непокорным селением, и оно само разрушило свои идолы. Аллегория мирного убеждения.

Распоряжение №1174-Э — приказ Алексея о ликвидации населения карантинных зон.

Протокол «Асмодей» — план Инквизиции по тайному развёртыванию боевых псайкеров.

Ордер на Торговлю — документ, освящённый Тронной Землёй, дающий вольным торговцам экстерриториальный статус.

VIII. ХронологияДо событий романаКогдаЧто30МВеликий Крестовый Поход. Авентус Примарис включён в Империум.М31Ересь Хоруса. Авентус сохраняет верность Императору, получает привилегии и право на самоуправление под династией Ворренов.~10 000 летПравление дома Ворренов.~2000 лет назадПостроен нынешний Кафедральный собор на месте более старого святилища.~400 лет назадЭпидемия нурглитской чумы. Под храмом создана карантинная зона усиленного режима.~300 лет назадПресечение династии Ворренов. Период Смутного Правления. Сенатор Марк Ковров спасает планету от гражданской войны; дом Ковровых утверждён Администратумом.176 лет назадВосстание Трёх Демонов. Орбитальная бомбардировка трёх ульев. 40 млн жертв. 15 лет восстановления.Последние 100 лет7 крупных и ~40 локальных восстаний.~20 лет назадОтец Алексея подавляет Культ Зеленоликого. Гектор Деций ведёт экспедицию в Запретную Зону Крифос — три месяца, пятеро из двенадцати участников погибают в течение года, отчёт засекречен, карьера Деция взлетает.15 летПравление прежнего, «настоящего» Алексея Коврова.8 лет назадВосстание в секторе Гамма; Виктор подавляет, 2 млн жертв, культисты публично казнены.Непосредственно перед романомКогдаЧто8 месяцевКультисты убивают настоящего Гаия Септима в секторе Гамма-7.4 месяцаИнквизитор Каэл Валентиан прибывает на Авентус инкогнито под личиной Септима.3 месяцаДеций привозит «реликвии» с южного полюса, помещает в карантинную зону под храмом.2 неделиСегментум Комманд повышает квоту лазганов на 15 %.23 дня«Настоящий» губернатор Ковров без сознания 28–30 часов. После этого — попаданец-Алексей.Несколько днейКаэл начинает фазу «Протест»: организованные забастовки на «Милитарум Секунда».События романаГлаваКогда1–2День 1, утро. Восстание на «Милитарум Прима».3–5День 1–2. Историческая справка, переговоры через лорда Таркуса.6День 3. Совет, реформы. Прибытие уведомления о визите Инквизиции (через 3 месяца).7–8Дни 4–5. Экономический Консилий, бюрократические аудиенции.9–10Дни 6–7. Визит Алексея в нижний улей, разговор со Септимом.11–12Параллельно. Каэл-под-маской организует протесты, попадает на встречу с губернатором.13–14Дни 7–8. Встреча с Северусом, подготовка ночной операции.15–16Ночь. Группа Вракса в биокузне; раскрытие Каэла.17–18Утро + день. Совет, попытка ареста Деция, штурм крипты, уничтожение Чумного Узла.19Несколько часов спустя. Решение о ликвидации 92 млн заражённых.20На следующий день. Аресты культистов в Совете, прибытие Хальвериона.Финальные цифры

Ликвидировано в карантинных зонах: 91 847 000.Вторичное заражение в прилегающих секторах: 14 200 носителей, из них 8 700 излечены.Население Авентуса до катастрофы: ~20 млрд.Доля жертв: меньше половины процента.IX. Краткое содержание по главамГлавы 1–2. Пробуждение и кабинет власти

Алексей Ковров просыпается в чужом теле в незнакомой роскошной спальне. Зеркало показывает мужчину лет пятидесяти с седой бородой. За окном — гигантский улей-город под бледно-зеленоватым небом. Входят магос Гальба, секретарь Фелиций и капитан Маринус: на «Милитарум Прима» восстание трёх тысяч рабочих. «Встроенная» память подсказывает Алексею имена и протоколы. На совещании советники предлагают штурм с ядовитым газом, публичные казни и децимацию. Алексей вместо этого требует переговоры — шок в зале. Магос напоминает: отклонение от догмы привлекает «нежелательное внимание».

Глава 3. Урок истории

Историограф Септимий Фабиан излагает Алексею прошлое планеты: Авентус — мир-улей с населением 26 млрд, в Империуме с 30М, при династии Ворренов 10 000 лет, при Ковровых — 300. За столетие — 7 крупных восстаний; самое страшное (Восстание Трёх Демонов, 176 лет назад) кончилось орбитальной бомбардировкой и 40 млн жертв. Восемь лет назад брат Виктор подавил мятеж культистов в Гамме (2 млн жертв). Текущее восстание подозрительно организованно — Фабиан подозревает внешнее влияние.

Глава 4. Имперский свет

Алексей едет в Кафедральный собор инкогнито. Город кланяется губернаторскому гравитатору. В соборе кардинал Александр — вопреки ожиданиям — оказывается мудрым и гуманным. Он рассказывает притчу о Селении Калькор, где Император три дня уговаривал, а не уничтожал. Скрытое благословение реформ. Алексей принимает решение: говорить с лидерами восстания. Маринус каменеет, но подчиняется.

Глава 5. Компромис

Алексей в гравитаторе обдумывает арифметику: на сотне произведённых лазганов «написано: цена — одна человеческая жизнь». Узнаёт о детском труде с восьми лет. Разрабатывает компромисс: 14-часовой день, ограничения для детей до 12, модернизация. Начинает подковёрные шаги — пересмотр «особых соглашений» с торговыми домами. Маринус видит в губернаторе нового человека.

Глава 6. Шаги в темноте

Алексей встречается с магосом Гальбой и предлагает поэтапную модернизацию (начиная с мятежного сектора) — Адептус Механикус неожиданно одобряет. На Малом Совете план принимают со скрипом. Лорд-арбитр Таркус едет на переговоры от лица губернатора. С братом Виктором — первый серьёзный разговор: тот замечает перемену в Алексее. Вечером приходит запечатанная депеша Администратума: через три месяца — визит делегации с инквизитором Ордо Гелиос. Таркус возвращается с переговоров — мятежники приняли условия, но Гаий Септим, лидер, требует личной встречи и говорит о еретической деятельности высокопоставленных лиц.

Глава 7. Экономика улья

В Экономическом Консилии Алексей вскрывает системные проблемы: эффективность 68,45 % от оптимума, необъяснимый отток реагентов из секторов Гамма Прайм и Омикрон Тертиус. Магос: «возможно, синтез психоактивных соединений». Префект Вракс: «рост спайса пустоты в нижних ульях». Алексей даёт мандат на полное расследование. Лорд Деций багровеет — племянник, суперинтендант доков Каракс Меридиан, под подозрением.

Глава 8. Бюрократический лаберинт

Карнавал имперской бюрократии. Лорд Целентиус возмущён сокращением копий до трёх (вместо семи). Главный налоговый акцизор Гальбаниус апеллирует к Статье 17.3b. Инспекторы Бюро воспринимают слова «пересмотреть стандарты» как смертельную ересь. Алексей блефует Статьёй 42.7 Кодекса Оптимизации — попадает в точку. К полудню секретарь сообщает: Септим требует немедленной встречи. Алексей бросает бюрократию и едет в нижний улей.

Глава 9. Голос из тьмы

Первый личный спуск Алексея в нижний улей. Тусклое красноватое освещение, жители в полумраке. Встреча со Септимом в кабинете начальника администрации (Алексей настоял на нейтральном помещении и снятии следов «дознания»). Септим заявляет: в Совете есть предатель, культист Нургла. Полтора года назад он обнаружил подменённые фильтры с биологическим содержимым; ниточки ведут к секретариату Деция. Дополнительные доказательства: контейнеры «археологических образцов» от компании «Аврора Экстракционс», тайные раскопки под храмом, пропавшие рабочие, древняя книга на человеческой коже за картиной в сейфе Деция. Септим знает о визите инквизитора до официального уведомления — у него «свои каналы». Просит не амнистии, а союза.

Глава 10. Тени заговора

Алексей доверяется Враксу: в Совете предатель. Префект организует тайное расследование. Виктор приходит с протестом против покровительства мятежнику; Алексей открывает ему часть правды и просит готовности «Аквила Рубра». Алексей изучает биографию Деция — двадцать лет назад экспедиция в Запретную Зону Крифос изменила его. Префект сообщает: его агенты пропали под храмом, последнее сообщение — «вижу нечто зелёное, пульсирующее». Алексей решает встретиться с главным инженером храма Северусом неофициально.

Глава 11. Тайный гость

Глава с точки зрения Каэла Валентиана. Раскрывается: «Гаий Септим» — инквизитор Ордо Маллеус, носящий лицо мёртвого бригадира. Настоящий Септим был убит культистами восемь месяцев назад; Каэл нашёл его блокнот в вентиляционной шахте. Каэл планомерно сеет недовольство в нижнем улье, готовит «протест без насилия» — это его метод выманивания культистов. Параллельно перечитывает блокнот настоящего Септима и испытывает странное чувство — уважение к человеку, чьё место занял. Организует забастовку, позволяет себя арестовать.

Глава 12. Встреча и откровение

Та же встреча из 9-й главы — глазами Каэла. Анализирует Алексея: на удивление проницателен, на удивление честен. Не активирует сыворотку правды при рукопожатии — интуиция отвечает за губернатора. Запрашивает у аколита Морианы Валь биографическую проверку. Получает отчёт: «Критическое расхождение между историческими записями и текущим поведением субъекта А.К. После 28-часовой комы — изменения в политике, коэффициент непредсказуемости вырос в 8,7 раза». Подозрение: одержимость, замена двойником или нечто иное. Запрашивает развёртывание Протокола «Асмодей».

Глава 13. Тайна храма

Алексей едет в Главный Храм инкогнито. Северус под давлением раскрывается: «реликвии» Деция в карантинной зоне начали пульсировать и расти, под камерой ведутся раскопки, рабочие пропадают, потом туда стали посылать «специалистов в защитных костюмах». Алексей забирает у инженера схемы, коды доступа, ключ от технического лифта; обещает эвакуацию его семьи в Сегментум Аквила. Возвращается во дворец, где с Враксом и Виктором разрабатывает план тайной разведки нижних уровней храма. Объявляет, что лично возглавит группу.

Глава 14. Бремя выбора

Час перед операцией. Алексей в тире, потом в секретном ангаре. Группа: Вракс, два агента, полковник Тархус, Септим. Снаряжение: освящённые боеприпасы, варп-защитные амулеты, гранаты «Святая вспышка», Психофарм-17, странный нуллификатор от Септима. После астропатического сообщения «инквизитор прибудет через 28–32 часа» (на самом деле — фальшивка от Каэла) Алексей решает остаться в командном бункере и координировать дистанционно.

Глава 15. Биокузня

Вракс ведёт группу. Его раздражает «бригадирская» уверенность Септима. Спускаются в субуровень 17. Стены превращаются в живую плоть; в ней — лица пропавших рабочих. Биокузня обнаружена: производство патогена и два выброса заражённой воды уже сделаны (заражено 50–100 млн человек, инкубация — 8 часов). Септим вламывается в когитатор с губернаторскими кодами, отключает насосы, выдёргивает три инфо-кристалла со списками культистов. Атака культистов и боевых сервиторов «Кастигатор». Уход через служебный туннель. Септим активирует нуллификатор. В вентиляционной шахте Вракс прижимает «бригадира»: тот раскрывается — инквизитор Ордо Маллеус Каэл Валентиан, под прикрытием четыре месяца.

Глава 16. Под маской

Возвращение группы. Каэл сообщает Враксу: «ваш губернатор не тот, кем кажется», обещает наблюдать. Они докладывают Алексею. Каэл прибывает в дворец. Зафиксированы первые случаи в Гамме-14 и Омеге-7 — карантин. Каэл прямо допрашивает Алексея: 28 часов комы, радикальная смена политики, коэффициент непредсказуемости 8,7. Алексей не лжёт и не объясняет — отвечает: «Я верен Императору». Инквизитор откладывает решение.

Глава 17. Час истины

Экстренное заседание Планетарного Совета. Алексей публично обвиняет Деция в ереси, демонстрирует записи биокузни и инфо-кристаллы. Деций холодно парирует: «вы не тот человек, что управлял Авентусом», переворачивает обвинение. В этот момент в зал входит Каэл с символом Инквизиции и приносит книгу на человеческой коже из сейфа Деция. Деций срывает воротник — стигмата Нургла на груди — и активирует варп-реле. В зале начинает формироваться портал.

Глава 18. В сердце тьмы

Битва в Зале Совета. Демоническая сущность пытается прорваться через портал; объединёнными усилиями (болтер Каэла, лазерный огонь, силовой меч Вракса) портал закрывают, Деций гибнет. Срочный штурм храма: первая волна — Алексей, Каэл, Вракс, Тархус, гвардейцы; вторая волна — отвлекающая. Спуск через биокузню к древней крипте. На уровне Q-15 — стены целиком из живой плоти. В крипте — Чумной Узел, окружённый сотнями молящихся культистов. Атака под прикрытием второй волны. Появляется Чемпион Нургла (четырёхметровая мутация); Алексей выстреливает плазмой в грудь, Вракс отрубает щупальце, огнемётчики добивают. Каэл устанавливает мелта-заряд (3 минуты) — взрыв, цепная реакция варп-энергии, обрушение крипты. Бегство наверх. Потери: 19 убитых, 37 раненых из ~60 бойцов. Артефакт уничтожен.

Глава 19. Цена выживания

Командный бункер, эпидемия. Заражено 92 млн (Гамма + Омега). Антония показывает снимки замещения тканей: «это уже не человеческая мышца». Магос Гальба может обеспечить препаратом 18–20 млн человек. Предлагается «стабилизация» сниженными дозами — 75 млн. Каэл отвергает: каждый заражённый — нить, протянутая к Нурглу; стабилизация не разрывает варп-связь. Пример Пестиланса IV: 300 000 «стабилизированных» обратились за ночь от единственного ритуала. Полная ликвидация неизбежна. Виктор просит 12 часов на перенастройку вентиляции (хлор, фосген), затем крематории. Препарат страхового фонда — на персонал ликвидации. Антония издаёт «звук, который издаёт человек, когда мир перестаёт быть тем, чем он его считал». Вракс упоминает имя — бригадир Лурий, помощник в подавлении мятежа, попадает под нож. Алексей в одиночестве набирает Распоряжение №1174-Э: «Не люди. Пункты. Не смерть. Процедура». Слёзы текут на клавиатуру. Он подписывает.

Глава 20. Непрошенный гость

Заседание Совета: маркиза Кассия выстрелом в ногу удерживает Вракс, госпожа Валерия плюёт Алексею в лицо, ещё двоих оглушают. Семнадцать культистов из ближайшего окружения арестованы. На орбиту прибывает торговый крейсер Хальвериона с традиционным требованием бала. Алексей принимает торговца лично, сухо отменяет бал, переводит встречу в торг по медикаментам. Жёстко напоминает: Ордер на Торговлю не защитит от внимания Инквизиции, если торговец «попался на спекуляциях во время ликвидации варп-заражения». Хальверион уступает.

Финальная сводка:

Ликвидировано: 91 847 000.Утилизация тел: 64 %. Дезинфекция: 11 %.Вторичное заражение: 14 200 носителей.Последние строки: «Алексей Ковров сидел в тёмном кабинете и смотрел на город, который спас. Или не спас — в зависимости от того, в каком из девяноста двух миллионов домов ты жил».

Альманах составлен по тексту 20 глав романа «Имперская власть». Главы 1 и 2 в исходном файле объединены под одним заголовком. В заголовках замечены опечатки — «Компромис» (V), «лаберинт» (VIII).

Глава 21. Бумажная работа.

Когда Алексей наконец заставил себя посмотреть на хронометр, было четыре часа двенадцать минут стандартного авентусского утра.

Цифра показалась ему придуманной кем-то из Администратума специально для оправдания регламента — что в имперских реалиях не было настолько уж далеко от истины. Где-то в недрах сегментума, как ему когда-то рассказала «встроенная» память, существовал департамент, занимавшийся стандартизацией планетарного времени; Алексей предпочёл не думать, чем именно его писцы заняты последние пять тысячелетий.

Он не помнил, как закончилась ночь. Помнил, что в три выпил стакан воды; что в три тридцать дата-слейт пискнул, оповещая о новой партии данных; что около четырёх встал к окну и так и остался стоять.

За окном Авентус выглядел почти буднично. Огни верхнего улья мерцали до самого горизонта, шпили резали небо, аэростаты дрейфовали в потоках восходящего тепла. На юге горело ярче обычного — крематории работали в три смены и не справлялись.

Дата-слейт пискнул снова.

Утилизация: 67%. Дезинфекция: 13%.Вторичное заражение: 14 320 выявленных, 8 850 излеченных, 360 летальных.Прошли первичное обследование: 384 млн. Повторное: 121 млн.Расход прометия в крематориях за сутки: ~18 тыс. тонн.

Цифры за ночь обновились. Где-то ниже по улью операторы переводили смены, где-то медицинские бригады прочёсывали сектора, прилегающие к карантинным; где-то техники-утилизаторы перенастраивали загрузочные конвейеры на седьмую часовую кратность. Каждая строка означала тысячи задействованных, миллионы потраченных кредов, десятки тысяч тонн чего-то, что в отчётах называли «органическим материалом подлежащим обработке», и что в более точных формулировках называлось бы трупами.

Алексей опустил дата-слейт на стол. Устройство вполне можно было оставить включённым, но ему почему-то казалось важным иногда нажимать кнопку.

Стук в дверь был осторожный, как у человека, не желающего застать губернатора в состоянии, требующем тактичного непонимания увиденного.

— Войдите.

Маринус вошёл в полной форме, чисто выбритый, с папкой в руках и видом человека, спавшего ровно столько, сколько разрешает протокол личной охраны. Алексей подумал, что капитан, вероятно, проводит ночи в кресле рядом с дверью — версия, объяснявшая многое и не нуждавшаяся в подтверждении.

— Утренний доклад, ваше превосходительство.

Рекаф уже стоял на низком столике — горячий, чёрный и непримечательный. Алексей выпил половину чашки, не почувствовав вкуса. Это, по крайней мере, экономило время.

— Список встреч?

Маринус раскрыл папку.

— Инквизитор Каэл — в шесть.

Капитан помедлил и закрыл папку.

— И всё?

— И всё, ваше превосходительство.

Алексей поднял на него глаза. У Маринуса были серые, спокойные глаза человека, которого долго учили докладывать правду в формулировках, не оскорбляющих чувства командира. Сейчас в них стояло что-то близкое к извинению.

— В обычный день у вас на столе пятнадцать аудиенций, — продолжил он. — Лорд-казначей просил перенести; у него переговоры с лорд-капитаном Хальверионом затянулись со вчерашнего вечера. Лорд-генерал не запрашивал. Из сегментума ничего. Из Совета — ничего. — Едва уловимая пауза. — Никто не хочет сегодня отвлекать вас по мелочам, ваше превосходительство.

Это означало одно из двух. Либо все вокруг решили, что губернатор после распоряжения номер 1174-Э нуждается в покое; либо все вокруг решили, что губернатор после распоряжения номер 1174-Э нуждается в том, чтобы остаться один на один с собой, и наблюдают, чем это кончится.

— Понял, — сказал Алексей. — Каэл — в шесть.

— Так точно.

Маринус вышел, не дожидаясь развёрнутых формулировок. За минувший месяц службы при новом губернаторе он научился ценить молчание и не считать его признаком сомнения.

Алексей вернулся к окну. На юге всё ещё горело.

До шести оставалось ещё час сорок восемь минут. Алексей провёл их за дата-слейтом, не зажигая верхнего света. Сводки обновлялись со средней частотой раз в семнадцать минут — он засёк специально, чтобы дать ритму, в который встраивалось его утро, какую-то официальную форму.

В пять пятьдесят восемь утилизация была шестьдесят семь и три. Заражение медленно ползло вверх. Кордоны, по донесению префекта Вракса, расширились на два сектора за ночь — не из-за новых вспышек, а из расчёта на тех, кто мог уйти по торговым линиям до закрытия Гаммы и Омеги. Бригад на местах — два с половиной миллиона. Передвижных госпиталей — около тысячи восьмисот.

Это были числа, которые в любом нормальном мире означали бы катастрофу национального масштаба. На Авентусе они умещались в одну строку отчёта. Где-то в среднем улье в эту самую секунду рабочий-сборщик не знал, что бригада в его секторе — одна из двух с половиной миллионов; знал только, что у него теперь стоит передвижной диагностический пункт у входа в столовую и что в пункте дают инъекцию, после которой два дня болит плечо.

Дата-слейт пискнул.

Произведено доз препарата: 16,1 из 20 млн.

Магос Гальба работал и ночью, как и положено техножрецу, чьё богослужение состояло из непрерывной оптимизации.

Алексей подумал, что в иной жизни он бы написал из этой сводки телеграмму с поздравлениями. В этой жизни он подумал только, что шестнадцать с лишним миллионов доз — это шестнадцать с лишним миллионов человек, у которых будет ещё один день. И что двадцать миллиардов делятся на шестнадцать миллионов с остатком, и остаток измеряется в порядках, которые Империум привык не считать.

Это была мысль, на которую он позволил себе двадцать секунд.

Затем он пошёл умыться.

Каэл Валентиан вошёл в кабинет ровно в шесть, и только теперь — впервые с момента раскрытия — Алексей увидел его без личины бригадира.

Лицо инквизитора всё ещё несло следы имплантов, изменивших мышечную структуру, но что-то в осанке, в посадке плеч, в том, как он переступил порог, говорило о другом человеке. Не о Гаии Септиме. О том, кем тот никогда не был.

Под мышкой Каэл нёс плоскую инфо-папку.

— Ваше превосходительство.

— Инквизитор. Доклад?

— Часть имён списка теперь у нас. Часть — ещё нет. Работа продолжается.

Каэл сел в указанное кресло. Двигался экономно, как человек, который давно научился не тратить движений на то, чтобы выглядеть энергичным.

— Госпожа Валерия начала говорить ближе к утру. Не всё из сказанного полезно, но кое-что — да. По одному из имён я отправил частную депешу кардиналу Александру: фигура из его ведомства, вопрос его компетенции. Кардинал отреагировал... — он подбирал слово, — ...с пониманием. Изъятие прошло без публичности.

Алексей кивнул. Кардинал умел действовать тихо, когда того требовала обстановка; в этом он напоминал хорошего епархиального чиновника родного мира Алексея, только более последовательного.

— Магос Гальба?

— Проинформирован по линии, имеющей отношение к Адептус Механикус. Реакция была... — Каэл едва заметно усмехнулся, — ...математической. Адептус Механикус не любят, когда в их рядах находят посторонние догматы. Это для них хуже, чем найти двойную бухгалтерию в монастыре.

Это была первая шутка, которую Каэл позволил себе при Алексее. Алексей отметил это про себя.

— Кассий?

— Молчит. Но он стар, и протоколы дознания учитывают возраст. Дальнейшие шаги — по процедуре. — Каэл отложил папку. — Маркиз держит лицо. Это, в общем-то, всё, что он умел делать всю жизнь, и я не вижу причин ожидать от него развития новых талантов сейчас.

Алексей разлил рекаф в две чашки. Каэл взял свою и выпил, не поморщившись — видимо, у инквизиторов Ордо Маллеус в учебной программе значилась дисциплина «нечувствительность к административным напиткам».

Несколько секунд они молчали. Снаружи где-то в дворцовых коридорах прошёл патруль; шаги отдалились, стихли. В кабинете было слышно только, как тихо гудит когитатор в углу.

— Делегация Ордо Гелиос, — сказал Алексей наконец. — Сколько у нас времени?

— По имперскому регламенту — около двух с половиной месяцев. По реальному — чуть меньше; такие делегации редко прибывают точно в срок и почти всегда чуть раньше. Я бы готовился к двум.

— И сколько имён мы успеем закрыть к этому сроку?

— Большинство. При удаче — все.

Каэл поставил чашку на стол. Голос у него стал чуть суше.

— И это подводит меня ко второй части доклада.

Он не сказал «гости», как намекивал в биокузне. Не сказал «коллеги». Сказал просто:

— У меня сегодня будет встреча. Ресурс, который я запрашивал во время одного из ранних этапов расследования, находится в системе уже несколько дней. До сегодняшнего дня я не считал его привлечение целесообразным. После событий последних суток — считаю. Я хотел бы провести встречу в защищённой зоне губернаторского комплекса. Без вашего личного присутствия, ваше превосходительство.

Алексей внимательно посмотрел на него.

— Сколько их?

— Достаточно, — сказал Каэл. — Это не делегация Ордо Гелиос. Та прибудет в положенный срок и через положенные процедуры. Это другой вопрос.

— Протокол.

— Можно сказать и так.

Алексей помолчал. Он помнил формулировки из тех докладов, которые читал между строк: тайное прибытие, радикальная мера. Он также помнил, что инквизиторы запрашивают такие меры не для того, чтобы потом их отменять.

— Защищённая зона ваша, — сказал он. — Распорядитесь через Маринуса. Он не задаёт лишних вопросов.

— Я заметил, — сказал Каэл. — Это редкое качество для офицера дворцовой охраны.

— Маринус — не дворцовый офицер. Маринус — солдат, которого назначили на дворцовую должность. Это разные вещи.

— Согласен.

Каэл встал и собрал папку. У двери задержался.

— Ваше превосходительство.

— Да?

— Я понимаю, что вы предпочли бы знать, кто именно прибыл и зачем. Я не могу ответить полностью. Но могу сказать одно: они здесь, чтобы помочь закрыть вопрос, а не открыть новый. — Помолчал. — При условии, что вопрос останется закрытым.

Это было настолько близко к гарантии, насколько инквизитор Ордо Маллеус мог приблизиться к ней, не нарушая семь параграфов служебного устава одновременно. Алексей принял это как есть.

— Понял.

Каэл коротко склонил голову и вышел.

Когда дверь закрылась, Алексей отметил, что в кабинете снова пахнет рекафом и старой бумагой, и что эти запахи в сочетании, по странной имперской логике, означают: рабочий день начался.

И тут же понял, что начинать ему сегодня нечего.

Список встреч на день состоял из одной строки, которая теперь была вычеркнута. До конца дня в его кабинете не должно было появиться ни одного человека, если он сам не вызовет.

Алексей подумал, что в прежней жизни такой день был бы подарком. Тишина. Кабинет. Возможность разобрать накопившиеся бумаги или не разбирать ничего. В прежней жизни он бы выпил чаю, открыл новости, может быть позвонил жене.

В этой жизни ему позвонить было некому, новости приходили в виде сводок, и ни в одной из этих сводок не было ничего, что он мог бы изменить нажатием кнопки.

Он сел за стол.

Дата-слейт пискнул.

Утилизация: 67,8%. Дезинфекция: 13,3%. Вторичное заражение: 14 360 выявленных, 8 880 излеченных, 365 летальных.

Он смотрел на цифры некоторое время. Затем открыл следующую сводку. Затем следующую.

К семи тридцати утилизация поднялась до шестьдесят восьмого процента; цифра была круглая и официально означала, что машина работает. К восьми пятнадцати магос Гальба добавил ещё шестьдесят тысяч доз препарата к произведённому фонду.

В десять тридцать два пришла короткая записка от Антонии. Текст состоял из одной строки.

«Препарат расходуется по графику. Работаю».

Алексей перечитал её три раза. Это было не донесение и не отчёт. Это было сообщение от человека, который хотел, чтобы кто-то знал, что он ещё здесь.

Он ответил такой же короткой строкой.

«Понял. Спасибо».

Затем долго сидел, глядя на дата-слейт, и думал о том, что в Империуме слово «спасибо» в служебной переписке появлялось так редко, что любой архивариус, наткнувшись на него в разборе годовых рапортов, выделил бы курсивом, — а то и дописал бы примечание о возможном помешательстве писавшего.

Видимо, эту записку Антония сожжёт.

И ему самому, наверное, стоило бы.

В двенадцать ноль семь в кабинет заглянул Маринус.

— Обед, ваше превосходительство?

— Не сейчас.

— Будет исполнено.

Дверь закрылась.

В тринадцать сорок Маринус заглянул снова.

— Чай?

— Нет.

— Будет исполнено.

Дверь закрылась.

В пятнадцать ноль одну Маринус заглянул в третий раз. На этот раз он не спрашивал; в руках у него был поднос с накрытой тарелкой, который он молча поставил на низкий столик и так же молча вышел.

Алексей съел всё, не разобрав, что именно. Тарелку Маринус забрал в шестнадцать пятьдесят девять, не комментируя.

К семнадцати тридцати утилизация приближалась к шестидесяти девяти процентам. Дезинфекция — к четырнадцати. Магос Гальба добавил ещё сто двадцать тысяч доз. Бригады в прилегающих секторах прошли сто двадцать восемь миллионов человек первичным обследованием, девяносто шесть — повторным. ПСО на оцеплении — четыре с половиной миллиона. Где-то в среднем улье родилось в этот день, по статистике, сто двадцать тысяч детей; где-то другие пятьдесят тысяч умерли по обычным имперским причинам, не имеющим отношения к патогену Нургла.

Машина работала. Машина работала вне зависимости от того, сидел ли Алексей за её рычагами, спал ли он или нет, набирал ли распоряжения или смотрел в окно. Это было то самое открытие, которое в прежней жизни приходило к каждому администратору рано или поздно: тебя в этой системе меньше, чем ты думаешь. В Империуме это открытие приходило быстрее. И било больнее.

Алексей подумал, что прежний Ковров — тот, чьё тело он занял, — наверняка знал это с молодости. Возможно, поэтому он и был тем, кем был.

В девятнадцать сорок шесть в защищённой зоне губернаторского комплекса началась встреча, на которую Алексея не приглашали и о которой он не знал ничего, кроме факта её существования.

В двадцать ноль три дата-слейт пискнул в последний раз за день.

Утилизация: 69,1%. Дезинфекция: 14,2%. Вторичное заражение: 14 460 выявленных, 8 980 излеченных, 392 летальных.

Алексей долго смотрел на цифры.

Затем он отключил дата-слейт и подошёл к окну.

На юге всё ещё горело, но не так ярко, как утром. Может быть, это означало, что крематории сравнялись с поступлением. Может быть, это означало, что он просто научился смотреть туда дольше.

Он подумал о Северусе, который сейчас сидит в северном полярном комплексе и ждёт уточнения дальнейших указаний. Он подумал об Антонии, которая работает. Он подумал о Каэле, который где-то в подвалах дворца разговаривает с людьми, чьих имён Алексей никогда не узнает. Он подумал о Викторе, который не пришёл сегодня и о котором в сводках не было ни строчки, потому что лорд-генерал — это не та строчка, которую отслеживают сводки.

Он подумал, что завтра кому-то из них всем что-нибудь понадобится от него. И что он, вероятно, сможет это дать.

И ещё подумал, уже совсем тихо, что прежний Ковров — тот, чьё тело он занял, — на этом моменте, наверное, тоже останавливался. Тоже стоял у окна. Тоже слушал, как машина работает без него.

Возможно, это и было то, что они с прежним Ковровым в действительности имели общего.

Алексей надел губернаторскую цепь — двуглавый орёл на груди, тяжёлый, как и положено, — и пошёл в малую трапезную ужинать в одиночестве.

Бумажная работа продолжалась.

Глава 22

Зал Совета был пуст. Двое сервиторов методично оттирали мрамор в том месте, где маркиза Кассия настигла рана; третий менял восковые свечи в подсвечниках вдоль восточной стены, где они выгорели за вчерашнее заседание. Алексей прошёл по краю зала по диагонали к боковому коридору, ведущему к губернаторским покоям, не задерживаясь и не глядя в сторону уборщиков. В Лексиканическом Кодексе Администратум, вероятно, существовал отдельный четырёхзначный номер для регламента уборки мраморных полов после ареста члена Совета.

Он подумал, что в иной жизни остановился бы и проверил, на сколько процентов сервиторы похожи на людей. В этой жизни ему было неинтересно.

В кабинете Маринус ждал с папкой.

— Доброе утро, ваше превосходительство.

— Доброе.

— Главный инженер Северус.

Маринус положил папку на стол двумя руками — так в штабе кладут донесения о потерях.

Алексей сел за стол и открыл папку.

Внутри было краткое досье. Тит Северус, главный инженер храмового комплекса, племянник супруги покойного лорда Гектора Деция, возраст пятьдесят два. Семья: жена, двое детей младшего возраста. Жилищное состояние: изолированы в защищённом комплексе Сегментум Аквила, обеспечение стандартное протокольное.

Дальше шёл краткий рапорт о пребывании самого инженера в северном полярном комплексе. «С инспекцией», как было написано в документах. На практике: крошечный гостевой блок, охрана, запрет на связь с внешним миром, ожидание указаний.

И три предложения от службы безопасности.

Первое было экономным.

«Завершение жизненного пути в условиях технической инспекции». Несчастный случай при осмотре теплопроводной шахты. Тело подлежит захоронению согласно стандартному протоколу для специалистов категории А-3. Семья переезжается в среднюю провинцию под новой фамилией, обеспечивается единовременной выплатой и трудоустройством на ставку, соответствующую квалификации старшего из домочадцев. Предполагаемый срок исполнения: четыре дня. Стоимость минимальная.

Кто-то из писцов службы безопасности, составлявших этот документ, обладал почти художественным чувством формулировки. «Завершение жизненного пути» — это было хорошо. Алексей подумал, что в иной системе такого писца взяли бы в копирайтеры.

Второе было лояльным.

Передача Северуса делегации Ордо Гелиос. Пси-сканирование. Содержание под стражей до прибытия. Дальнейшее в распоряжении инквизитора, что на языке Ордо означало: кресло, провода и человек, которого после процедуры можно кормить с ложки, пока не умрёт сам. Семья остаётся в Сегментум Аквила пожизненно. Четыре строки. Почерк ровный.

Третье было дорогим.

Алексей читал его медленнее остальных.

Вывоз Северуса с Авентуса гражданским транспортом, оформленным как технический специалист среднего звена, отбывающий по официальному назначению. Назначение: отдалённый сельскохозяйственный мир низкого индустриального уровня; конкретный пункт назначения подлежал уточнению. Новая биография высшего качества: подложные родственники, подложное прошлое, подложная медицинская карта за двадцать лет назад. Семью переселяют отдельным маршрутом, через достаточный временной промежуток, чтобы маршруты не пересеклись и не были связаны в одной картотеке. Финансирование из резервного фонда губернатора, единоразовая операция, не подлежащая отчёту в общих балансах.

Стоимость не указывалась — резервный фонд для того и существовал, чтобы стоимость в нём не указывалась.

Срок исполнения: два месяца. Риск утечки низкий, при условии абсолютной секретности. Нарушение минимум трёх имперских регламентов. Из них: статья о неучётных перемещениях имперских граждан; статья о нецелевом использовании губернаторских резервов; статья о сокрытии лиц, проходивших по делам, связанным с ересью.

Алексей перечитал все три листа.

Первый вариант предлагала бухгалтерия.

Второй — лояльность.

Третий — слово.

Слово было дано в кабинете, заваленном схемами нижних уровней храма, человеку, который трясся от страха и предал лорда Деция за обещание безопасности семьи. Тогда Алексей пообещал «новую личность на другой планете» и добавил что-то насчёт Императора и безопасности Авентуса, что в обстановке текущего полузаразного восстания и предстоящей биокузни прозвучало почти достоверно.

Никто, кроме него и самого Северуса, об этом разговоре не знал. Обещание без свидетелей. Даже не шорох — тень шороха. Можно было выбрать первый вариант, и Северус никогда не узнал бы, что был обманут, потому что не пережил бы момента осознания. Можно было выбрать второй, и формальная буква обязательства осталась бы соблюдена: жив, в безопасности, под крылом Императора — а что подробности этого крыла включают в себя кресло пси-сканера, об этом ни один писец Администратума упоминать в отчёте бы не стал.

Третий вариант не имел ни одного рационального оправдания, кроме одного.

Алексей закрыл папку.

— Третий, — сказал он.

— Будет исполнено, ваше превосходительство.

— Подготовьте всё через резервный фонд. Семью отправить отдельным маршрутом, не следующим хронологически за главным инженером. Документы — высшего качества. Не экономьте.

— Понял.

— И, капитан.

— Слушаю.

— Никаких записей в общем протоколе. Только мой личный архив. И ваш.

— Понял.

— И ещё.

Маринус задержался у двери.

— Когда главный инженер прибудет на место — я хотел бы знать. Один раз. Без подробностей. Просто факт, что он жив и устроен.

Маринус помедлил долю секунды. В этой доле секунды поместилось всё, что капитан личной охраны мог сказать о таком распоряжении и предпочёл не говорить. Потом он коротко кивнул.

— Будет сделано.

Дверь за ним закрылась.

Алексей сидел ещё минуту, глядя на закрытую папку. Затем поставил на ней печать «личный архив» и убрал в нижний ящик стола, где она должна была пролежать незамеченной столько лет, сколько ещё проживёт сам Алексей.

Это была дорогостоящая, рискованная и абсолютно нецелесообразная инвестиция, оформленная как возврат долга человеку, которого Алексей видел один раз в жизни и больше, по всей вероятности, не увидит.

В её пользу говорило ровно одно.

Кто-то на этой планете должен был помнить, как это делается.

Каэл пришёл около одиннадцати, без приглашения.

Он вошёл в кабинет с тем же видом, с каким уходил вчера в шесть вечера, — но что-то в нём изменилось. Не лицо: следы имплантов держались крепко, а инквизиторам, по всей видимости, с раннего возраста ставили навык не выдавать усталости мышцами. Изменилась осанка. Изменился ритм, с которым он сел в кресло. Изменилась пауза перед первым словом.

Это был человек, у которого со вчерашнего вечера в распоряжении прибавилось инструментов.

— Ваше превосходительство.

— Инквизитор. Доклад?

— По списку — ещё несколько имён за ночь, по разным линиям. Все у нас. По одному из них магос Гальба распорядился сам — Адептус Механикус не любит, когда внутренние вопросы культа решает кто-то снаружи.

— Кассий?

— Молчит. Но протоколы продвигаются.

— Валерия?

— Перешла в фазу, когда говорить уже больше нечего, но не перестаёт. Это нормально для её положения. Часть сказанного будет полезна позже, если научимся отделять полезное от выкриков. Часть — никогда.

Каэл помолчал.

— И ещё одно, ваше превосходительство.

Алексей поднял на него глаза.

— Я хотел бы, чтобы вы знали следующее. По одному из направлений, которое я не имею права обсуждать в подробностях, у меня теперь есть подтверждение, которого не было ещё вчера. Это не меняет моих рекомендаций по вашему вопросу. Но это меняет уровень определённости, с которым я буду их формулировать перед делегацией Ордо Гелиос.

— Это хорошая новость или плохая?

— Это нейтральная новость. — Каэл смотрел спокойно. — Я хотел, чтобы вы знали, что она существует. Не более.

Алексей кивнул. Не давил. Инквизитор, говорящий, что новость нейтральная, либо говорил правду, либо не говорил ничего; в обоих случаях тянуть из него подробности было пустым делом.

— Понял.

— Ещё что-нибудь, инквизитор?

— Один вопрос неслужебного характера, ваше превосходительство.

— Слушаю.

— Главный инженер Северус. Он сегодня получит указания?

Алексей выдержал паузу.

— Он их уже получает.

Каэл едва заметно кивнул. Что-то в его глазах — то самое выражение, которое в одной из прошлых встреч у него промелькнуло, когда Алексей при рукопожатии не активировал ничего, что мог бы активировать.

— Хорошо, — сказал он. — Если в этом есть моё одобрение — оно у вас есть. Если нет — простите за вмешательство.

Он встал, коротко кивнул и вышел.

Алексей долго смотрел на закрывшуюся дверь.

Инквизитор Ордо Маллеус только что одобрил решение, нарушающее минимум три регламента. Без объяснений. Без условий.

Кажется, у него появлялись союзники.

Кажется, этого стоило бояться.

В пятнадцать ноль семь по защищённому каналу пришёл вокс-вызов от медикус-администратора Антонии.

— Слушаю.

— Ваше превосходительство. — Голос у неё был ровный, как у человека, который весь день держит этот голос ровным усилием воли. — Один случай в дальнем секторе. Уровень ниже среднего, рабочий блок. Носитель прошёл первичное обследование вчера, симптомов не было. Сегодня утром бригада обнаружила вторую стадию. Мы изолировали блок и три прилегающих.

— Источник?

— Транспортная линия. Носитель работал в погрузочном узле, через который проходили грузы из секторов, прилегающих к Гамме, до закрытия карантина. Префект Вракс уже перерасстанавливает кордоны. Один случай. Один блок. Не катастрофа.

— Но повод для пересмотра.

— Да, ваше превосходительство. Повод для пересмотра.

Молчание длилось несколько секунд.

— Антония.

— Да?

— Если завтра ещё один случай в другом секторе по той же транспортной линии — сообщите немедленно. В любое время.

— Понятно.

— И если вам нужны дополнительные ресурсы — запрашивайте напрямую. Без согласований.

Снова пауза. Потом:

— Спасибо, ваше превосходительство.

Связь оборвалась.

Слово «спасибо» прозвучало между ними второй раз за двое суток. Вчера он написал его ей. Сегодня она сказала его ему. В служебной переписке Авентуса это слово встречалось реже, чем опечатки в императорских указах.

К двадцати ноль трём дата-слейт принёс последнюю сводку дня.

Утилизация: 71,4%. Дезинфекция: 15,1%. Вторичное заражение: 14 580 выявленных, 9 110 излеченных, 412 летальных. Прошли первичное обследование: 412 млн. Повторное: 168 млн. Карантинных кордонов передвинуто за сутки: 7.

Цифры ползли вверх по своей программе.

Алексей подумал о Северусе, который через два месяца окажется на сельскохозяйственном мире, чьё название Алексей не должен будет знать, под именем, которое Алексей не должен будет помнить.

Дата-слейт погас. Алексей не стал включать свет.

Глава 23

Виктор пришёл в восемь сорок пять. Не в девять тридцать, как было заведено между ними последние годы. Лорд-генерал планетарных сил обороны являлся к лорду-губернатору с минутным опозданием в качестве дисциплинированного, но осознанного знака равенства. Сегодня он пришёл раньше на сорок пять минут. Алексей подумал, что брат, по всей вероятности, не спал; и что тот, в свою очередь, видел его, Алексея, и пришёл к тому же выводу. У них теперь было одно общее свойство: никто не спал, и об этом тоже не упоминалось.

Они кивнули друг другу у входа в малый кабинет.

— Брат.

— Брат.

Без объятий. До катастрофы они тоже редко обнимались. Лорд-генерал и лорд-губернатор Авентуса не обнимались в дворцовых коридорах; для этого существовали родовые имения и редкие вечера в кругу семьи. Но что-то изменилось в самой плоскости, на которой это произошло бы. Раньше отсутствие объятия было формой профессионального уважения; сегодня оно стало формой избежания.

В малом кабинете на столе уже была разложена карта Авентуса с отмеченными активами дома Деций, рядом лежала стопка инфо-кристаллов с планами горнодобывающих комплексов. Маринус успел всё подготовить с вечера, как и положено офицеру, не задающему лишних вопросов.

Виктор сел напротив брата. От рекафа отказался. Открыл первую папку.

— Горнодобывающая часть имущества дома Деций, — начал он. Голос был ровный, как у человека, читающего рапорт о расходе боеприпасов.

— Слушаю.

— Большая часть комплексов — на южном полюсе и в экваториальной полосе. Часть — в северных горнорудных районах: эти меньше по объёму, но богаче по очищенности руды. Перерабатывающие мощности и транспорт оставляем на потом — они потребуют отдельного разговора с представителями Адептус Механикус и торговых домов. Сегодня — только шахты.

— Варианты?

— Три. Передать всё магосу Гальбе. Раздать союзникам. Или оставить часть под управлением губернаторской казны через доверенных лиц.

Это было то, что в иной жизни Алексей назвал бы «классической задачей раздела наследства между двоюродными родственниками». Здесь это называлось «формирование лояльной коалиции в условиях ограниченного ресурса». Содержание было одно и то же.

— Гальба что просит?

— Гальба просит то, что Гальба всегда просит, — сказал Виктор. — Контроль над южными комплексами под обязательство трёхлетней модернизации. У него есть СТК-шаблон, который он не имел права применять при жизни Деция, потому что Деций отказывался от инвестиций. Теперь Деций мёртв. Гальба считает, что Омниссия его благословил.

— А Туллии?

— Туллии хотят северные горнорудные. Меньшие по объёму, но более ценные на единицу массы. Это им подходит и по логистике — у них уже есть собственные перерабатывающие мощности неподалёку, которые сейчас работают не на полную загрузку.

— Что на экваторе?

— На экваторе — самые крупные и самые проблемные комплексы. Старая инфраструктура, рабочие из приграничных секторов, постоянные забастовки последние десять лет. Если отдать союзнику — союзник через год прибежит просить помощи. Если оставить под губернаторским управлением — нам самим придётся искать управляющих. Если передать Гальбе — он их закроет на длительный срок на реконструкцию, и квоты сегментума на это время придётся выполнять чем-то другим.

Виктор закончил и посмотрел на брата.

— Что предлагаешь?

— Я предлагаю отложить экватор, — сказал Виктор. — Юг — Гальбе на его условиях, под трёхлетнюю модернизацию с фиксированным графиком. Север — Туллиям, но не безвозмездно: пусть выплатят губернаторской казне выкуп в рассрочку из доли будущих прибылей. Это и удовольствие им, и небольшая сумма в наш карман каждый квартал, и юридическое закрепление за домом.

— А обиженные?

— Обиженные неизбежны при любом раскладе. Лучше пусть будут обиженные на конкретное решение, чем обиженные на отсутствие решения.

Алексей кивнул.

— Делаем как говоришь.

Виктор сделал отметку в инфо-папке. Перешёл к следующему листу. Начал говорить о деталях: графике подписания, очерёдности уведомлений, формальных церемониях. Алексей слушал вполуха.

Они сидели в малом кабинете и говорили о шахтах с предельной сосредоточенностью, какой шахты в действительности не заслуживают.

Говорили о южных комплексах и о трёхлетней модернизации. Говорили о северных горнорудных и о выкупе в рассрочку. Говорили о том, какие представители Туллиев должны прибыть для подписания и в каком составе. Говорили о церемонии передачи прав, которую следовало провести в малом, не парадном порядке, чтобы не создавать впечатления, будто Авентус торопится распродать имущество павшего дома. Говорили обо всём, кроме одного.

Они не говорили о вентиляции.

Слово «вентиляция» обладало свойством исчезать из всех разговоров автоматически. Никто не упоминал его в сводках; Антония называла случившееся «исполнением распоряжения»; Маринус не использовал это слово вообще никогда. Виктор в собственных документах ссылался на «исполнение приказа». На каждое молчание существовал свой синоним.

Виктор закончил с северными горнорудными и перешёл к экваториальным комплексам, которые они только что договорились отложить.

— Здесь, — сказал он, указывая пальцем на одну из точек на карте, — самый большой из них.

Алексей посмотрел на точку.

— Сектор Каракс Меридиан, — прочитал он подпись.

— Да.

Это был тот самый комплекс, через который, согласно докладам префекта Вракса, дом Деций прокачивал «незапротоколированные перемещения ресурсов». Племянник Деция, заведовавший доками, проходил по делу одним из первых после ареста самого Деция. Племянник. По тому же списку.

— Что предлагаешь? — спросил Алексей.

— Передать в управление губернаторской казне на год, — сказал Виктор. — С обязательной заменой всего управляющего звена и пересмотром условий труда. После года — решим, оставлять ли в казне или отдавать по конкурсу.

— Кому поручим управление?

Виктор посмотрел на него.

— Я думал об этом, — сказал он медленно. — Есть один лорд из второстепенной ветви Туллиев. Опытный администратор. Не амбициозный. Лоялен. Если его поставить, он будет делать ровно то, что мы скажем, и будет делать это благодарно.

— Согласен.

— Я сегодня же передам ему предложение.

Виктор закрыл папку. Сделал движение, как будто собирался встать. Не встал.

Несколько секунд они оба молчали.

— Виктор, — сказал Алексей.

— Да.

— Как ты?

Лорд-генерал планетарных сил обороны Авентус Примарис посмотрел на лорда-губернатора Авентус Примарис долгим взглядом. В этом взгляде поместилось всё, что брат мог сказать брату о двенадцатичасовой подготовке, о сером лице в утре после, о бессонных ночах последних дней и о том, какой именно вид принимают сводки утилизации в сухих служебных рапортах человека, который их подписывает.

Взгляд продлился ровно столько, сколько нужно было, чтобы стало понятно: Виктор всё это сказал, и сказал в полном объёме, и второго раза не будет.

Затем он сказал вслух:

— Работаю.

Алексей кивнул.

— Понял.

— Я тоже.

Виктор встал. Собрал папки. У двери остановился — не обернулся, но и не вышел. Так останавливаются, когда последнее слово уже на языке и ещё не решено, стоит ли.

— Алекс.

— Да.

— Тот, прежний ты, — сказал Виктор, не поворачиваясь, — он бы сегодня выбрал то же самое, что и ты.

— Знаю.

— Я не уверен, хорошо это или плохо.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

Глава 24

Папка с гербовой печатью дома Кассий содержала четырнадцать листов. Маринус положил её на стол утром, рядом с рекафом и календарём, на котором шла шестая неделя после катастрофы.

Первые восемь были инвентаризацией: перерабатывающие мощности, транспортные линии, складские комплексы, два орбитальных дока и одна станция сортировки руды, которая, судя по отчётам, не сортировала ничего уже третий год, но исправно числилась в балансе и потребляла энергию малого города. Кто-то из аудиторов пометил её жёлтым: «требует уточнения статуса». Алексей подумал, что уточнять статус объекта, три года подряд жравшего энергию в обмен на пустоту, можно было бы и раньше, но в бухгалтерии дома Кассий, видимо, относили это к допустимым погрешностям.

Следующие четыре листа содержали список долговых обязательств дома Кассий перед тремя торговыми домами, Администратумом, губернаторской казной и, неожиданно, медицинской службой Авентуса. Последний долг был небольшим, но датировался семилетней давностью. Антония, по всей видимости, отличалась памятью на цифры.

Последние два листа были краткой запиской Маринуса. Капитан излагал суть: после ареста маркиза Кассия и конфискации имущества дом фактически прекратил существование как экономическая единица. Наследников, не проходящих по делам о ереси, не обнаружено. Активы подлежат перераспределению по решению губернатора.

Алексей отложил папку и посмотрел на часы. Семь сорок. До прихода Виктора оставалось чуть больше часа, если брат снова явится раньше положенного. Скорее всего, явится.

Он вернулся к карте на стене. Вчера тёмно-зелёных пятен дома Деций стало меньше. Сегодня к ним добавились багровые пятна дома Кассий. Два крупнейших дома Авентуса, десятилетиями делившие влияние и ресурсы, перестали существовать в течение одной недели. Карта начинала выглядеть так, будто кто-то неаккуратно стирал рисунок ластиком.

Пустоты нужно было заполнять. В имперской политике они обладали собственной гравитацией: если не заполнял ты, заполнял кто-то другой, причём обычно тот, кого ты меньше всего хотел видеть на этом месте.

Маринус заглянул в восемь десять.

— Рекаф, ваше превосходительство?

— Да. И вызовите Виктора на девять. Не в девять тридцать, а в девять.

Капитан позволил себе паузу длиной в полвдоха.

— Лорд-генерал уже во дворце, ваше превосходительство. С семи пятнадцати. Ожидает в приёмной.

Разумеется.

Виктор вошёл с двумя инфо-папками и выражением лица, означавшим, что он тоже провёл утро за картой и пришёл к тем же выводам.

— Брат.

— Брат. Садись.

Виктор сел. Рекаф ему принесли автоматически. Он выпил половину, не глядя на чашку, открыл верхнюю папку и положил перед Алексеем лист с тремя колонками цифр.

— Кассии, — сказал он. — Я взял на себя смелость подготовить сводку. Перерабатывающие комплексы, транспортные узлы, орбитальные доки. Всё, что не пересекается с тем, о чём мы говорили вчера.

— Пересекается?

— Транспорт. Часть маршрутов Кассиев идёт через те же узлы, что обслуживали южные и экваториальные комплексы Деция. Отдать по отдельности можно, но логистика будет стоить вдвое.

Алексей посмотрел на колонки. Цифры были аккуратные, почерк мелкий. Штурмовой офицер, тридцать лет в полках, а считает как казначей. Впрочем, полки на Авентусе снабжались из тех же шахт и заводов, так что арифметику Виктор знал не хуже тактики.

— У меня предложение, — сказал Алексей.

— Слушаю.

— Экватор. Мы вчера его отложили. Я передумал.

Виктор поднял глаза от папки.

— Каракс Меридиан и прилегающие?

— Всё целиком. Экваториальная полоса, транспортные узлы, перерабатывающие мощности Кассиев, которые к ней привязаны. Одним пакетом.

— Кому?

— Тебе.

Виктор не изменился в лице. Допил рекаф. Поставил чашку на стол с аккуратностью человека, который обдумывает ответ и не хочет, чтобы посуда мешала.

— Обоснование?

— Военное управление промышленными объектами в условиях постэпидемического режима. Карантин не снят, экваториальные секторы граничат с зоной заражения, рабочая сила нестабильна. Десять лет забастовок. Через эти комплексы Деций прокачивал контрабанду. Там нужен не администратор, а человек с полномочиями закрыть любой цех за час и вскрыть любой склад без ордера.

— Человек с полками, — уточнил Виктор.

— Человек с полками.

Виктор кивнул. Не в знак согласия. В знак того, что услышал.

— Сроки?

— Оформляем как временное. Стандартный протокол Администратума для чрезвычайного военного управления гражданскими объектами. Бланки у Маринуса. Год, с правом продления.

— Гальба?

— Гальба получил свой юг. Его это не касается. Если спросит, скажем, что экваториальные мощности нуждаются в стабилизации перед тем, как обсуждать модернизацию. Он поймёт. Механикус умеют ждать.

— Туллии?

— Туллии получили свой север и тихого родственника на управлении. Экватор им не обещали. Если кто-то из них решит обидеться, пусть обижается на статистику забастовок, а не на нас.

Виктор открыл вторую папку. Алексей увидел, что там уже лежит чистый бланк протокола военного управления. Брат пришёл подготовленным. Либо пришёл к тому же выводу самостоятельно, либо знал, что Алексей до него дойдёт. Разница между этими вариантами была чисто академической.

— Кого ставишь на Каракс Меридиан? — спросил Алексей.

— Полковника Тарпеяна. Он уже на месте, командует оцеплением прилегающих секторов. Знает территорию, знает, как держать порядок на объектах, где порядка не было десять лет.

— Штурмовик на шахтах?

— Именно штурмовик. Каракс Меридиан — не бухгалтерская задача. Контрабандные маршруты Деция, нестабильные рабочие, секторы, граничащие с карантинной зоной. Там нужен человек, которого будут слушаться без переспрашивания. Тарпеян двадцать лет командовал 16-м штурмовым. Его люди брали мятежный сектор в первую неделю. Он справится.

— Подходит.

Виктор вписал имя Тарпеяна в бланк. Почерк был мелкий, чёткий, без единого лишнего штриха.

— На остальные комплексы подберу людей из резерва ПСО за неделю. Пришлю списки на утверждение.

— Не нужно.

Виктор поднял голову.

— Не нужно утверждение, — пояснил Алексей. — Твои люди, твоя ответственность. Если кто-то из них не справится, ты узнаешь раньше меня.

Брат молча кивнул. Дописал что-то в бланке. Передвинул его через стол.

Алексей расписался. Печать ставить не стал: Маринус заверит позже, когда подготовит сопроводительные документы. Бюрократия Администратума требовала к каждому бланку военного управления ещё шесть листов: обоснование, экспертную оценку угрозы, финансовый прогноз, согласование с Адептус Механикус (формальное, но обязательное), копию карантинного распоряжения и рапорт командующего ПСО о текущей обстановке в секторе. Виктор, как командующий ПСО, мог написать этот рапорт сам себе, что делало процедуру несколько замкнутой, но ни один параграф устава такой замкнутости не запрещал.

— Транспортные узлы Кассиев оформим тем же пакетом? — спросил Виктор.

— Те, что привязаны к экватору. Остальные пока в казну.

— Орбитальные доки?

Алексей задумался. Доки были отдельной историей. Два орбитальных объекта, один из которых обслуживал торговые маршруты, второй использовался для военного транзита. Отдать оба Виктору означало сосредоточить в руках лорда-генерала контроль над тем, что входит на планету и выходит с неё. Это уже не шахты.

— Военный док — тебе, — сказал Алексей. — Торговый — в казну. Хальвериону и следующим торговцам не нужно видеть военных при разгрузке.

— Согласен. Тогда торговый нуждается в управляющем.

— Фелиций найдёт кого-нибудь из секретариата. Пусть посчитают пошлины и пришлют мне записку до конца недели.

Виктор закрыл обе папки. Сложил их стопкой. Провёл ладонью по верхней, разглаживая несуществующую складку.

— Итого, — сказал он.

— Итого.

— Юг: Гальба. Север: Туллии. Экватор, транспорт, военный док: мы. Торговый док и остатки Кассиев: казна. Переработка: позже.

— Коротко и точно.

— Мне нужна неделя на развёртывание. Тарпеян начнёт с Каракс Меридиан завтра, остальные объекты примет в порядке приоритета. Первым делом пересчитаем рабочие смены и заменим управленцев, оставшихся от Деция. Тех, кто не проходит по спискам Каэла, отправим в резерв. Тех, кто проходит, передадим Враксу.

— Хорошо.

Виктор встал. У Алексея на языке вертелось что-то, отдалённо похожее на «спасибо» или «будь осторожен», но ни то ни другое не годилось. Первое было лишним между людьми, которые делят одну фамилию и один кабинет. Второе звучало так, будто Алексей сомневается в его способности командовать, что было ровно наоборот. Он сказал:

— Сводку по Каракс Меридиан жду через три дня. Что нашёл, чего не хватает, что нужно.

— Будет.

Виктор вышел. Шаги в коридоре были ровные и быстрые, как у человека, которому наконец дали задачу вместо ожидания.

Алексей повернулся к карте. Снял с крючка красный маркер. Закрасил экваториальную полосу золотым, подумал и добавил тонкую синюю линию по северным горнорудным комплексам. Обозначения были условные и далеки от картографических стандартов Администратума, но карта висела в его кабинете, и он мог раскрашивать её хоть акварелью.

Баланс выглядел рабочим. Не идеальным, но рабочим. Гальба занят модернизацией на три года вперёд и не будет лезть в политику. Туллии довольны и привязаны рассрочкой. Экватор под военным контролем, что одновременно решает проблему забастовок и даёт Виктору инструмент для зачистки оставшихся хвостов Деция. Торговый док в казне приносит доход. Малые дома не получили ничего, но и не потеряли, а в нынешней обстановке это считалось за удачу.

Алексей встал из-за стола. Ноги затекли: он просидел три часа не двигаясь. В прежней жизни после такого совещания он вышел бы покурить на лестничную клетку, но на Авентусе лхо-палочек в верхнем улье не водилось. В нижнем курили спайс пустоты, от которого Администратум предпочитал отворачиваться.

Он прошёл через приёмную, кивнул Фелицию, который поднялся было со стилосом, и вышел в коридор. Маринус отделился от стены, как тень, и молча пошёл за ним на расстоянии трёх шагов. Алексей к этому привык. Первую неделю присутствие капитана за спиной вызывало нервный зуд между лопатками; теперь отсутствие вызвало бы тревогу.

Дворцовый коридор в девятом часу утра жил своей жизнью. Двое писцов несли стопку папок из архива в секретариат, переговариваясь вполголоса. Сервитор-уборщик полировал латунные светильники у входа в парадный зал, методично переходя от одного к другому. У поворота к западному крылу стоял гвардеец из внутреннего караула; при виде губернатора выпрямился и вытянулся, будто ему вставили стержень в позвоночник. Алексей кивнул ему, не замедляя шага. Гвардеец проводил его взглядом, в котором было что-то похожее на удивление: видимо, прежний Ковров по коридорам не гулял.

Алексей дошёл до галереи с портретами и остановился. Здесь висели предыдущие правители Авентуса — суровые лица в тяжёлых рамах, золотые цепи с двуглавыми орлами, мундиры, регалии. Некоторые портреты потемнели от времени, другие выглядели так, будто их писали вчера. Последний в ряду — его собственный портрет. Жёсткий взгляд, аккуратная борода, ни тени сомнения. Алексей постоял перед ним с полминуты. Художник польстил, как и положено придворному художнику, но глаза передал точно.

Из бокового прохода вышла женщина в форме дворцовой прислуги — немолодая, с усталым лицом и корзиной свежего белья. Увидела губернатора, замерла, неловко попыталась поклониться, не уронив корзину.

— Доброе утро, — сказал Алексей.

Женщина моргнула. В её глазах промелькнуло выражение, знакомое ему по первым неделям: «Губернатор заговорил с прислугой. Что-то случилось? Кого-то опять арестуют?»

— Д-доброе, ваше превосходительство, — выдавила она и быстро прошла мимо, прижимая корзину к груди, как щит.

Алексей посмотрел ей вслед.

Он развернулся и пошёл обратно в кабинет. Маринус, не отстав ни на шаг, развернулся одновременно с ним.

Оставалась переработка. Тяжёлая промышленность, химические производства, литейные комплексы. Это было на порядок сложнее шахт: каждый завод завязан на десятки поставщиков и сотни контрактов, и разорвать одну нить означало уронить всю сеть. Об этом поговорят позже. Не сегодня. У дня есть свой предел вместимости.

В десять сорок три Маринус принёс новую сводку.

Утилизация: 73,2%. Дезинфекция: 16,4%. Вторичное заражение: 14 610 выявленных, 9 380 излеченных, 430 летальных. Карантинных кордонов передвинуто за сутки: 3.

Три кордона. Вчера было семь. Либо фронт стабилизировался, либо просто кончились секторы, куда двигать. Алексей не стал уточнять. Цифры ответят сами через сутки.

Он убрал сводку в стопку, положил сверху бланк военного управления с подписью и вызвал Фелиция.

Секретарь вошёл со стилосом наготове. За последние дни он научился не спрашивать «что записывать?», а просто записывать всё.

— Три распоряжения, — сказал Алексей. — Первое: орбитальный торговый док «Кассий-2» переводится под управление губернаторской казны. Назначить временного управляющего из старших чинов секретариата, имеющих опыт таможенных процедур. Кандидатуру мне на стол до конца недели. Второе: все долговые обязательства дома Кассий перед губернаторской казной и ведомствами планеты считать аннулированными в связи с конфискацией. Списки кредиторов и суммы задолженностей подготовить для архива. Третье: станцию сортировки руды «Кассий-7» вывести из баланса, обесточить и законсервировать. Содержание объекта, три года не выполнявшего профильных функций, нецелесообразно.

Фелиций записал, не поднимая головы. На третьем пункте позволил себе крохотную паузу: видимо, «Кассий-7» и его бессмысленное трёхлетнее потребление энергии были известны секретариату давно, но никто не решался поднять вопрос, пока маркиз Кассий заседал в Совете. Теперь маркиз сидел в камере, и вопрос решился за десять секунд.

— Всё, ваше превосходительство?

— Пока всё.

Фелиций вышел. Алексей посмотрел на карту, на стопку папок, на остывшую чашку. За три часа утра он перераспределил промышленные активы двух крупнейших домов планеты, назначил военное управление над экваториальным поясом, аннулировал долги мёртвого дома и закрыл бесполезную станцию. В прежней жизни на каждое из этих решений ушло бы по полгода согласований, три комитета, два совещания и одна утечка в прессу. Здесь хватило двух подписей и брата с бланком.

В дверь снова постучали. Маринус, но уже без папок. На этот раз он просто стоял в дверях с выражением лица, которое Алексей научился читать: «случилось не срочное, но важное».

— Полковник Тарпеян на связи, ваше превосходительство. Просит разрешения на осмотр доков Каракс Меридиан до официальной передачи. Говорит, хочет своими глазами увидеть, что именно принимает.

Алексей усмехнулся. Штурмовик, который хочет лично осмотреть объект перед принятием. Привычка человека, который привык брать позиции, а не получать их по бумагам.

— Разрешаю. Пусть берёт свою команду и начинает. Всё, что найдёт не по описи, фиксирует отдельным актом.

— Передам.

Маринус развернулся.

— Капитан.

— Слушаю.

— Когда Тарпеян закончит осмотр, я хочу его рапорт. Не через штаб, не через Виктора. Напрямую мне.

Маринус кивнул. Не спросил зачем. Виктор ручался за Тарпеяна, и Виктору Алексей верил. Но одно простое правило из прежней жизни никуда не делось: доверяй, но проверяй.

Дверь закрылась. Кабинет затих.

За окном, на юге, дым над крематориями стал ещё бледнее. Утилизация семьдесят три процента. Неделя, может полторы, и крематории остановятся. Потом заселение секторов, восстановление производства, и к тому времени, когда Ордо Гелиос войдёт в систему, Авентус будет выглядеть как планета, которая работает. Шахты, заводы, доки, подписи. Порядок.

Глава 25

Рапорт Тарпеяна пришёл на третий день, как и было обещано.

Маринус принёс его в семь утра вместе с рекафом и утренней сводкой. Рапорт занимал девять листов, был написан мелким уставным почерком без единого исправления и начинался со слов: «Докладываю о результатах инвентаризационного осмотра объектов Каракс Меридиан, проведённого в период с...»

Алексей пропустил преамбулу и перешёл к разделу, помеченному красным.

Тарпеян нашёл второй учёт.

Не спрятанный, не зашифрованный, не убранный в тайник за фальшивой стеной. Второй комплект погрузочных ведомостей лежал в обычном архивном шкафу в кабинете старшего диспетчера, на полке, помеченной «резервные копии квартальных отчётов, 801–814 М41». Шкаф не был заперт. На нём стоял горшок с засохшим растением.

Полковник, двадцать лет командовавший штурмовыми отрядами и привыкший проверять каждый объект лично, обратил внимание на несовпадение. Официальные ведомости Каракс Меридиан за последние тринадцать лет фиксировали отгрузку руды по трём направлениям: орбитальный док «Деций-1», перерабатывающий комплекс «Аквила Южный» и транзитный склад Администратума для формирования квот сегментума. Общий объём совпадал с планом.

Резервные копии фиксировали четвёртое направление.

Без названия. Без адресата. Только числа: тоннаж, дата, номер транспорта. Грузы уходили с нерегулярной частотой, от двух до пяти раз в квартал, объёмом от восьмисот до трёх тысяч тонн. За тринадцать лет набралось около ста семидесяти тысяч тонн очищенной руды. По текущим ценам Администратума это составляло сумму, которую Тарпеян деликатно обозначил как «значительную».

Алексей перевернул страницу. Дальше было интереснее. Тарпеян, не ограничившись архивным шкафом, проверил финансовые журналы дока. Оплата за «четвёртое направление» не проходила через кассу Каракс Меридиан и не поступала на счета дома Деций. Вместо этого в журналах обнаружились периодические записи о «компенсационных поставках технических материалов» от торгового дома «Прокион Индастриз», зарегистрированного в системе Тариан, в двух варп-переходах от Авентуса.

Торговый дом «Прокион Индастриз» в реестрах Администратума Авентуса не значился. В реестрах сегментума, доступных через когитаторную сеть дока, он присутствовал, но с пометкой «статус не подтверждён, последняя верификация: 797 М41». Семнадцать лет без проверки. Даже по имперским меркам это было щедро.

Что именно поставлял «Прокион», в журналах не уточнялось. Графа «содержимое» была заполнена одним и тем же словом: «комплектующие». Графа «получатель»: «склад 14-Д, Каракс Меридиан». Склад 14-Д при осмотре оказался пуст, вычищен и обесточен. По оценке Тарпеяна, последний раз им пользовались не менее двух месяцев назад.

Два месяца. Примерно тогда, когда дом Деций перестал существовать.

Последний лист рапорта содержал приложение: список номеров транспортов, которыми «Прокион» доставлял грузы в Каракс Меридиан. Тарпеян выделил четыре номера, совпавших с транспортами, зафиксированными орбитальной системой слежения Авентуса в интересующий период. К каждому номеру были приписаны имена капитанов, порты приписки и, где удалось установить, маршруты.

Алексей закрыл рапорт. Допил рекаф. Посмотрел на часы: семь тридцать восемь.

— Маринус.

Капитан появился в дверях.

— Инквизитора Каэла ко мне. Как можно скорее.

Каэл пришёл в восемь двенадцать. Для человека из защищённой зоны на другом конце дворца это почти бег. Алексей молча протянул ему рапорт. Каэл читал стоя, не снимая перчаток. Перчатки были чёрные, из тонкой кожи, без каких-либо внешних признаков принадлежности к Ордо Маллеус. Алексей давно заметил, что инквизитор во дворце одевался так, словно мог в любой момент выйти на улицу и раствориться в толпе среднего улья.

Каэл дочитал. Вернулся ко второй странице. Перечитал список транспортов.

— «Прокион Индастриз», — сказал он.

— Знакомо?

— Нет. Но «система Тариан» знакома. Это перевалочный узел, четыре обитаемых мира, два из которых формально классифицированы как аграрные, хотя кормят они в основном проходящие караваны. Удобное место для подставной конторы: достаточно далеко, чтобы не попадать в стандартные проверки Авентуса, достаточно близко, чтобы обернуться за месяц.

— Руда уходила тринадцать лет.

— Сто семьдесят тысяч тонн. — Каэл положил рапорт на стол. — Деций финансировал что-то крупное. Или кого-то.

— Биокузня?

— Возможно. Но биокузня работала на местном сырье, под храмом. Для неё не нужна была руда с экватора. Нужны были реагенты, биоматериал, специфические компоненты. «Комплектующие» из графы журнала.

— То есть схема двусторонняя. Руда наружу, компоненты внутрь.

— Да. Деций платил рудой за то, что не мог достать на Авентусе. «Прокион» был посредником. Вопрос: кто стоял за «Прокионом» и знал ли он, на что идут поставки.

— Или знал и не возражал.

Каэл позволил себе кивок, означавший: именно.

— Номера транспортов, — сказал Алексей. — Тарпеян выделил четыре. Капитаны, порты приписки. Этого достаточно?

— Для начала. Два из четырёх портов приписки в пределах досягаемости моей сети. На запрос уйдёт от недели до двух. К прибытию делегации Гелиос я хочу иметь полную картину.

— Что нужно от меня?

— Разрешение на использование губернаторского астропатического канала для двух шифрованных передач. Мой собственный канал перегружен.

— Разрешаю.

Каэл забрал рапорт. Не спросил, можно ли. Алексей не возражал: документ теперь принадлежал расследованию, а расследование принадлежало инквизитору.

У двери Каэл остановился.

— Полковник Тарпеян.

— Что с ним?

— Он полезен. Штурмовой офицер, который за три дня нашёл то, что диспетчеры Каракс Меридиан прятали тринадцать лет.

— Он не искал. Он считал.

— Тем более.

Каэл вышел.

До полудня кабинет жил обычным ритмом. Фелиций принёс на подпись четыре распоряжения по текущим вопросам: согласование графика поставок продовольствия в верхний улей, утверждение кандидатуры временного управляющего торговым доком (Фелиций нашёл бывшего таможенного инспектора из секретариата, не амбициозного и не замеченного в связях с арестованными домами), подтверждение карантинного режима на следующую неделю и запрос Антонии на дополнительную партию дезинфектанта для секторов, прилегающих к транспортной линии, где обнаружили новый случай.

По последнему пункту Алексей спросил:

— Новые случаи?

— Ни одного за трое суток, ваше превосходительство, — ответил Фелиций, заглянув в записи. — Медикус-администратор считает, что транспортная линия была единственным каналом утечки.

— Хорошо. Дезинфектант одобрен. Пусть расходуют по усмотрению Антонии.

Фелиций собрал подписанные листы, коротко кивнул и закрыл за собой дверь.

Алексей позволил себе несколько минут у окна. Дым на юге стал совсем тонким, бледная нить на фоне зеленоватого неба. Крематории выходили на финишную прямую. Ещё неделя, может полторы. Потом секторы Гамма и Омега будут пустыми, стерильными, готовыми к заселению. Пригодными для жизни.

Запрос Антонии на дезинфектант не шёл из головы. Не сам запрос — Алексей подписал его не задумываясь. Тон. Антония запрашивала ресурсы через Фелиция, по стандартной процедуре, как будто между ней и губернатором не было двух «спасибо» и одной ночной сводки. Как будто она отступила обратно за линию протокола.

Он вызвал Маринуса.

— Я хочу заглянуть в медицинский блок. На десять минут.

Капитан не задал ни одного вопроса. Через минуту они шли по нижнему коридору западного крыла, мимо складских помещений и технических ниш, в которых негромко гудели системы вентиляции.

Медицинский блок занимал три зала на нижнем ярусе: приёмный, диагностический и операционный. Антония использовала четвёртый — бывшую кладовую, переоборудованную под штаб координации эпидемиологических бригад. Когда Алексей вошёл, она стояла у стены с огромной картой секторов, утыканной цветными булавками, и диктовала что-то помощнику, который записывал на планшете из светлого металла.

Увидев губернатора, помощник вскочил. Антония обернулась, но не вскочила. Она вообще, насколько Алексей помнил, не вскакивала ни перед кем. Это было одним из качеств, за которые он её уважал, хотя в имперской табели о рангах оно числилось скорее недостатком.

— Ваше превосходительство. — Голос ровный, деловой. Ни удивления, ни тревоги. — Чем могу помочь?

— Дезинфектант одобрен. Я подписал утром.

— Спасибо. Фелиций уже передал.

Пауза. Антония ждала. Губернаторы не приходят в медблок, чтобы подтвердить подпись, которую уже передал секретарь.

— Как обстановка? — спросил Алексей. — Не по сводке. По ощущениям.

Антония посмотрела на него так, как смотрят врачи на пациентов, задающих правильный вопрос. Потом повернулась к карте.

— Зелёные булавки — пройденные секторы. Жёлтые — в работе. Красных три, все в зоне транспортной линии. — Она указала на южную часть карты, где жёлтые булавки группировались вдоль извилистой линии. — Новых случаев нет, но я не верю, что линия была единственным каналом. Слишком удобное объяснение. Я выставила дополнительные диагностические точки на четырёх перекрёстках среднего улья. Если что-то пройдёт по рабочим маршрутам, мы поймаем.

— Ресурсов хватает?

— Дезинфектанта теперь хватит. Людей — нет. Бригады работают по шестнадцать часов. Штаб требует двадцатичасовые смены, но медикусы-полевые начинают ошибаться после шестнадцатого часа, а ошибка при диагностике заражения Нурглом — это не та ошибка, которую можно списать на усталость.

— Сколько нужно людей?

— Ещё триста полевых медикусов. Или двести, если разрешите привлечь санитарный персонал из гражданских больниц верхнего улья. Они не обучены работе с варп-заражением, но для первичного обследования хватит базовой подготовки.

— Оформите запрос через Фелиция. Я подпишу сегодня.

Антония кивнула. Помощник за её спиной записывал.

Алексей посмотрел на карту ещё раз. Зелёных булавок было больше, чем жёлтых. Красных — три. Месяц назад вся южная половина карты была бы красной.

— Антония.

— Да?

— Вы делаете хорошую работу.

Она не вздрогнула, не покраснела, не опустила глаза. Посмотрела на него прямо.

— Я делаю свою работу, ваше превосходительство.

Это было сказано без кокетства и без скромности. Просто факт. Алексей кивнул и вышел. В коридоре Маринус молча занял своё место за левым плечом. Они вернулись в кабинет. Десять минут. Как и обещал.

Он вернулся к столу. В четырнадцать сорок одну вокс-канал Маринуса коротко щёлкнул.

— Ваше превосходительство. Префект Вракс просит срочной аудиенции.

— Пусть войдёт.

Вракс вошёл быстрым шагом. Лицо у него было спокойное, но Алексей к этому моменту уже достаточно хорошо знал префекта, чтобы отличать его рабочее спокойствие от спокойствия, за которым стояла новость.

— Маркиз Кассий умер, ваше превосходительство.

Алексей откинулся в кресле.

— Когда?

— Полчаса назад. Медикус констатировал остановку сердца. Возраст, ваше превосходительство. Протоколы дознания были щадящими, но...

Вракс не закончил фразу. «Но» в данном случае означало: старику было семьдесят четыре, он провёл неделю в камере, ел плохо, спал мало и знал, что впереди либо пси-сканирование, либо казнь. Сердце выбрало третий вариант.

— Он говорил?

— Нет. Ни слова за всё время содержания. На последнем сеансе, вчера вечером, он произнёс одну фразу: «Вы опоздали». Дознаватель интерпретировал это как издёвку. Я не уверен.

— «Вы опоздали»?

— Да. Контекст неясен. Либо он имел в виду, что информация, которую мы хотели получить, больше не актуальна. Либо что он принял решение умереть раньше, чем мы успели его расколоть. В любом случае, результата это не меняет.

Алексей помолчал.

— Что он мог знать такого, чего у нас нет из других источников?

Вракс вытащил из-под мышки тонкую папку. Пришёл подготовленным.

— Мы восстановили предполагаемую карту связей маркиза по косвенным данным: показания Валерии, документы, изъятые при обыске, финансовые записи. Из семнадцати фигурантов, арестованных на заседании Совета, девять дали показания. Перекрёстная проверка закрывает большинство имён. Остаются два контакта, которые прошли только через Кассия лично: некий посредник по кличке «Аптекарь», действовавший предположительно за пределами Авентуса, и второй контакт в Администратуме сегментума. По второму есть косвенные указания из переписки, но без прямого подтверждения.

— «Аптекарь», — повторил Алексей.

Слово зацепилось. «Комплектующие» из журналов Каракс Меридиан. Торговый дом «Прокион Индастриз» в системе Тариан. Кто-то снабжал Деция компонентами для биокузни. Посредника по кличке «Аптекарь» и посредника из системы Тариан могло разделять пять варп-переходов, а могло не разделять ничего.

— Дайте мне эту папку, — сказал он. — И пригласите инквизитора Каэла на семнадцать ноль-ноль.

— Слушаю.

— И, префект. Тело маркиза. Стандартный протокол, без публичности. Семье, если она есть, сообщите лично, без посредников.

— У маркиза была жена, скончалась шесть лет назад. Сын служит в сегментарном флоте, связи нет.

— Значит, некому сообщать.

— Так точно.

Шаги Вракса стихли в коридоре.

Алексей открыл папку и разложил рядом с ней рапорт Тарпеяна, копию которого Маринус предусмотрительно сделал до того, как Каэл забрал оригинал. Два документа, два источника. Один живой, один мёртвый. Между ними — кличка, которая могла быть совпадением. В прежней жизни Алексей научился не доверять совпадениям; в этой жизни правило работало ещё надёжнее.

В семнадцать ноль-ноль Каэл сидел напротив. Между ними лежали оба документа.

— «Аптекарь», — сказал Каэл, прочитав выдержки из показаний. — Кличка для поставщика медицинских или биологических компонентов. Характерно для обиходного лексикона нижних торговых кругов. Не уникально, но в контексте «Прокион Индастриз» и их «комплектующих» пересечение очевидно.

— Достаточно для идентификации?

— Недостаточно. Достаточно для направления поиска. Два моих запроса по астропатическому каналу уже ушли сегодня утром. Теперь я добавлю к ним кличку. Если «Аптекарь» работал через Тариан, след найдётся.

— А если не через Тариан?

— Тогда потребуется больше времени. Но не больше, чем у нас есть.

Каэл собрал документы.

— Кассий знал имя «Аптекаря»?

— С высокой вероятностью. И унёс его с собой.

— Это нам мешает?

Каэл помедлил. Коротко, но заметно.

— Замедляет. Не останавливает. Рапорт полковника даёт нам финансовый след. Финансовый след ведёт к именам. Имена ведут к «Аптекарю». Путь длиннее, но проходим.

— Сколько?

— Три недели. Может, четыре. До Гелиос — успеваем.

— Хорошо. Работайте.

Каэл встал. На этот раз у двери не задержался. Вышел быстро, собранно, как человек, у которого появилось конкретное дело.

В девятнадцать ноль-ноль Маринус принёс ужин. Алексей съел его за столом, не убирая папок. Рекаф к ужину не заказывал: четвёртая чашка за день была бы уже не стимулятором, а привычкой.

Сводка пришла в двадцать один тридцать: утилизация 75,1%, дезинфекция 17,8%, вторичное заражение — 14 620 выявленных, 9 540 излеченных, 441 летальный. Новых случаев по транспортной линии: ноль. Карантинных кордонов передвинуто за сутки: один.

Один кордон. Фронт стоял. Антония держала.

Алексей выключил дата-слейт. Убрал папки в сейф. Проверил печать на сейфе, как проверял каждый вечер, хотя Маринус проверял её каждое утро.

В коридоре было тихо. Патрули сменились в двадцать ноль-ноль; до следующей смены в полночь дворец жил своей ночной жизнью: сервиторы мыли полы, писцы дописывали дневные рапорты, где-то в нижних ярусах работала кухня, готовя завтрак на пятьсот человек дворцового персонала.

Маркиз Кассий лежал в морге, накрытый стандартной тканью. Его сын служил на фрегате, чьё местоположение не значилось в доступных реестрах, и не знал, что остался последним в своём доме. Тарпеян считал тонны на экваторе. Каэл писал шифрованные запросы. Антония расходовала дезинфектант. Машина работала. Кассий или не Кассий.

Алексей погасил свет в кабинете и пошёл спать.

Глава 26

Утро четвёртого дня после смерти Кассия началось с тишины.

Не с рекафа, не со сводки, не с папки на столе. Алексей проснулся раньше обычного, в пять с чем-то, и впервые за долгое время не пошёл сразу в кабинет.

Он оделся в повседневное, без губернаторской цепи. Маринус перехватил его у двери спальни, уже одетый и выбритый, как будто не спал вовсе, а просто стоял в коридоре, ожидая момента.

— Я хочу пройтись, — сказал Алексей. — Вниз. Хозяйственные ярусы.

Маринус коротко кивнул и пошёл вперёд, показывая дорогу.

Нижние ярусы дворцового комплекса Алексей видел только на схемах. На практике они оказались чем-то средним между заводским цехом и монастырским подвалом: низкие потолки с массивными балками, трубы вдоль стен, тусклое жёлтое освещение от люмен-полос, половина которых мигала или не горела вовсе. Здесь располагались кухни, прачечные, мастерские, склады продовольствия, генераторная, водоочистная станция и жилые блоки для трёхсот человек обслуживающего персонала, которые никогда не поднимались выше третьего яруса.

В шестом часу утра жизнь здесь уже кипела. Из кухни пахло чем-то тяжёлым и мясным — завтрак на дворцовый персонал, пятьсот порций, шесть поваров, два сервитора-подсобника. У входа в прачечную стояла тележка с горой скомканного белья. Женщина средних лет в сером переднике сортировала его, раскладывая по трём кучам, и разговаривала с другой женщиной, помоложе, которая курила лхо-палочку, сидя на ящике.

При виде Алексея обе замерли. Младшая уронила лхо и затоптала её ногой с ловкостью, выдающей долгую практику. Старшая выпрямилась, вытерла руки о передник и уставилась на губернатора с тем выражением осторожного ужаса, которое Алексей уже видел вчера у женщины с корзиной белья.

— Доброе утро, — сказал он. — Не обращайте внимания. Я просто гуляю.

Слово «гуляю» повисло в воздухе с такой плотностью, будто он произнёс «инспекция». Обе женщины одновременно сделали полшага назад. Алексей сообразил, что губернатор Авентуса, вероятно, не произносил слово «гуляю» ни разу за всю историю дворца.

— Как кормят? — спросил он, указывая в сторону кухни. Вопрос был идиотский, но ничего лучше в голову не пришло.

Старшая открыла рот, закрыла, потом осторожно ответила:

— Хорошо кормят, ваше превосходительство. Благодарим.

Это «благодарим» было произнесено тоном человека, который отвечает на вопрос следователя. Алексей понял, что нужно уходить, пока у прачки не случился сердечный приступ. Он кивнул, повернулся и пошёл дальше по коридору.

За поворотом обнаружился медицинский пункт для обслуживающего персонала — маленькая комната с тремя койками и стойкой, за которой сидел пожилой санитар с биркой «персонал категории В-4» на кармане. Перед стойкой стояла очередь из шести человек. Все — в рабочей форме нижних ярусов: серой, одинаковой, безличной. Очередь на утренний медосмотр. Тот самый, который Антония распространила на весь дворцовый комплекс после обнаружения нового случая на транспортной линии.

Алексей задержался в дверях. Санитар поднял голову, узнал губернатора, побледнел, но продолжил работать — ткнул пальцем в следующего в очереди, приложил диагностикатор к запястью, записал показания, махнул рукой: свободен. Процедура занимала секунд двадцать. Конвейер.

Алексей подумал, что где-то в Гамме и Омеге такой же конвейер прошёл через четыреста двенадцать миллионов человек, и подумал, что лучше бы он об этом не думал в шесть утра, стоя в дверях маленького медпункта.

Он вернулся наверх. В кабинете его ждал рекаф, сводка и первая стопка подписей. Обычное утро. К девяти он подписал двадцать семь документов, не запомнив ни одного.

Каэл попросил о встрече в тринадцать двадцать.

— Пусть заходит.

Каэл вошёл без папки. Это было непривычно. За последние дни Алексей привык, что инквизитор появляется с документами, как врач с анализами: сначала бумага, потом разговор. Сегодня руки были пусты.

— Ваше превосходительство. Есть новости по «Прокиону». Не из астропатического канала.

— Откуда?

— От моих людей.

Каэл сел в кресло. Не в то, что стояло напротив стола для посетителей, а в боковое, у окна. Алексей отметил: инквизитор сознательно сместил разговор из формата «доклад начальнику» в формат «разговор между людьми, которым есть что обсудить». Это был жест. Мелкий, но внятный.

— Когда я прибыл на Авентус четыре месяца назад, — сказал Каэл, — я прибыл не один. На орбите, в зоне гражданского транзита, стоит транспортник «Сильва». Регистрация: частный грузовоз, приписка — система Велар, владелец — торговый консорциум «Ликас и сыновья». В реестрах Авентуса он числится как транзитный борт, ожидающий партии промышленного оборудования. Оборудование задерживается четвёртый месяц. Портовая служба выписала три штрафа за простой. Штрафы оплачены.

Алексей слушал.

— На борту «Сильвы» находятся одиннадцать человек моей оперативной группы. Связисты, аналитик, два полевых агента, пилот, техник и пять бойцов сопровождения. Полевые агенты работают в системах Тариан и Велар последние шесть лет. Торговые дома, логистические узлы, перевалочные станции. Они не знали, зачем именно я их активировал четыре месяца назад. Знали только, что нужно наблюдать за определёнными маршрутами и фиксировать нетипичные грузопотоки.

— Маршруты из Авентуса.

— Маршруты из Авентуса и в Авентус. Когда я ещё работал под личиной Септима, у меня уже были подозрения, что культ Деция снабжается извне. Блокнот настоящего Септима содержал упоминания контейнеров с «археологическими образцами». Бригадир не знал, что это такое. Я знал, что это не археология.

— И ваши люди что-то нашли.

— Тогда — нет. Маршруты были чистыми, потому что «Прокион» использовал нерегулярные рейсы и менял транспорты. Мои агенты зафиксировали аномалии, но без привязки к конкретному адресату. Теперь привязка есть. Рапорт полковника Тарпеяна дал номера транспортов. Я передал их на «Сильву» два дня назад по закрытому воксу. Вчера пришёл первый ответ.

Каэл достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист тонкой бумаги. Не пергамент Администратума, не стандартный бланк. Лёгкая, почти папиросная бумага, какую используют для записей, которые при необходимости можно уничтожить за секунду.

— Транспорт номер ГТ-4412, порт приписки Велар-3. Капитан — Юний Прат, в торговых реестрах числится как независимый перевозчик. Мой агент в Веларе опознал его: Прат последние восемь лет работал на одного и того же заказчика. Заказчик зарегистрирован как торговый посредник, специализация — медицинское оборудование и биологические препараты.

— «Аптекарь».

— По всей вероятности. Имя заказчика в реестре: Сервий Корвин. Скорее всего, подложное, но это уже не кличка, а точка входа. Адрес, счета, контрагенты. Мой человек копает.

Алексей помолчал, переваривая услышанное.

— Четыре месяца ваш корабль стоит на орбите, и никто об этом не знал.

— Маринус знал. С прошлой недели. Ему нужен был доступ к закрытому воксу для передачи данных.

— Маринус знал и не доложил.

— Я попросил его не докладывать до момента, когда информация станет оперативно значимой. Он выполнил просьбу. Формально это нарушение субординации. Фактически — он выполнял распоряжение инквизитора Ордо Маллеус, которое по имперскому праву имеет приоритет над внутренней субординацией губернаторского аппарата.

Это было сказано ровно, без вызова. Факт и его юридическое основание.

Алексей кивнул. Злиться на Маринуса не имело смысла. Капитан стоял между двумя приказами и выбрал тот, который стоял выше в имперской иерархии.

— Что ещё могут ваши люди?

— Второй агент в Тариане проверяет регистрацию «Прокион Индастриз». Если контора подставная, у неё есть учредители, номинальные директора, банковские связи. Где-то в этой цепочке сидит живой человек, который знает, куда шли «комплектующие» и от кого приходил заказ. Срок: десять-двенадцать дней. Быстрее, чем через астропатический канал.

— Астропатические запросы отменяете?

— Нет. Пусть идут параллельно. Если оба источника дадут одно и то же имя, это будет доказательство, а не версия.

Алексей встал, подошёл к окну. Зеленоватое небо, шпили, аэростаты. Где-то наверху, за облачным слоем, в зоне гражданского транзита висел неприметный грузовоз со штрафами за простой и одиннадцатью людьми внутри, которые четыре месяца ждали, когда инквизитор скажет «работаем».

— Зачем вы мне это рассказываете? — спросил он, не оборачиваясь. — Вы могли продолжать работать через Маринуса. Я бы получил результат, не зная метода.

— Мог, — согласился Каэл. — Но через десять-двенадцать дней мне понадобится ваше решение. Когда мы получим имя человека за «Прокионом», встанет вопрос: брать его или наблюдать. Если брать, я предпочёл бы сделать это тихо, через гражданский ордер губернатора на экстрадицию, а не через розетку Ордо. Розетка оставляет след в каждом реестре, через который проходит. Гелиос увидит, что я тянул нити за пределы системы, и начнёт задавать вопросы о масштабе дела. А я хочу, чтобы они увидели дело закрытым, а не растущим. Если наблюдать, нужно время, которого у нас мало.

— Гелиос.

— Гелиос. Я хочу, чтобы к их приезду дело было закрыто полностью. Не «в процессе», не «ожидает подтверждения». Закрыто. С именами, с доказательствами, с финансовой цепочкой от первого до последнего звена. Делегация должна увидеть планету, на которой кризис произошёл и был решён. Без хвостов.

— И для этого вам нужен мой ордер заранее.

— Мне нужно, чтобы вы знали, о чём я попрошу, когда попрошу. Чтобы решение не заняло лишний день.

Алексей обернулся.

— Когда придёт имя, вы его получите. Ордер на экстрадицию, полномочия на задержание в пределах сегментума, всё, что входит в компетенцию губернатора. Подготовьте бланки заранее, Фелиций заверит.

— Хорошо.

— И, инквизитор.

Каэл задержался.

— «Сильва». Штрафы за простой. Переведите оплату на резервный фонд губернатора. Не нужно, чтобы в портовых записях мелькали счета, ведущие к Ордо Маллеус.

Каэл чуть наклонил голову. Что-то вроде уважения.

— Разумно. Сделаю.

Он вышел.

Алексей вернулся за стол. Фелиций уже ждал со второй стопкой документов на подпись. Обычный рабочий день продолжался. Между подписями Алексей думал о «Сильве», о Маринусе, который неделю молчал по приказу инквизитора, и о том, сколько ещё вещей происходит на Авентусе, о которых губернатор узнает только тогда, когда кому-то понадобится его подпись.

Скорее всего, много. Скорее всего, так и должно быть.

Вечером дата-слейт показал: седьмые сутки без новых случаев. Кордоны стоят на месте. Утилизация перевалила за семьдесят восемь процентов. Антония держала линию.

Алексей посмотрел на календарь. До предполагаемого прибытия делегации Ордо Гелиос оставалось сорок три дня. До получения имени человека за «Прокионом», если Каэл не ошибся в сроках, оставалось восемь.

Он открыл нижний ящик стола. Папка с печатью «личный архив» лежала на месте. Рядом с ней теперь лежал лист с тремя строчками, который Маринус принёс сегодня утром и который Алексей ещё не успел прочитать за текучкой.

Он прочитал. Строчки были от Маринуса. Без подписи, без даты, без обратного адреса. Почерк капитана.

«Северус. Прибыл. Устроен.»

Алексей убрал лист в папку. Закрыл ящик. Проверил замок.

За окном было темно. Рабочий день кончился, но идти в спальню не хотелось. Алексей понял, что за весь день не ел ничего, кроме утреннего рекафа и чего-то неопределённого, что Маринус принёс в обед и что Алексей съел, не глядя на тарелку.

Он вышел из кабинета и пошёл в малую трапезную.

Трапезная на третьем ярусе западного крыла была рассчитана на двенадцать человек и предназначалась для тех случаев, когда губернатор хотел поужинать без церемоний, без сервиторов с серебряными блюдами и без обязательного тоста за Императора. В обычное время ею пользовались раз в месяц. В последние дни Алексей ел здесь каждый вечер.

Виктор сидел за столом.

Алексей остановился в дверях. Брат поднял голову от тарелки, посмотрел на него, кивнул. На столе перед ним стояла простая армейская посуда: миска с кашей, кусок хлеба, кружка с чем-то тёмным. Ни рекафа, ни вина. Виктор ел так же, как командовал: без лишних движений, без паузы, с экономностью человека, привыкшего к полевым рационам.

Алексей сел напротив. Маринус, появившийся из ниоткуда, поставил перед ним поднос и исчез.

Несколько минут они ели молча. Тишину нарушал только стук ложек и далёкий гул дворцовых механизмов где-то в стенах.

— На экваторе всё в порядке? — спросил Алексей.

— Тарпеян принял Каракс Меридиан. Управленцев Деция отстранил. Замену ставит из своих людей. Рабочие не бунтуют. Пока.

— «Пока» — это сколько?

— Если Тарпеян будет кормить их вовремя и не станет бить по мелочам, «пока» может продлиться долго. Он не дурак. Штурмовик, который понимает, что на заводе нельзя стрелять по каждому, кто опоздал на смену.

Алексей кивнул. Доел кашу. Каша была пресная, зерно грубого помола, без масла. Он был голоден, и каша была горячей, и этого хватало.

Виктор допил кружку. Поставил её на стол. Помолчал.

— Алекс.

— Да.

— Ты сегодня ходил в нижние ярусы.

Это был не вопрос. Маринус доложил, или караульные, или кто-то из прислуги. Во дворце новости о перемещениях губернатора распространялись быстрее, чем сводки Администратума.

— Ходил.

— Зачем?

Алексей подумал о прачке, которая затоптала лхо. О санитаре, который побледнел, но продолжил работать. О конвейере на двадцать секунд.

— Хотел посмотреть, как выглядит планета, которой управляю, — сказал он. — Снизу.

Виктор посмотрел на него. Не как генерал. Как брат.

— И как?

— Боятся, — сказал Алексей. — Все боятся. Прачки, санитары, повара. Увидели губернатора в коридоре и решили, что кого-то снимут с должности.

— Прежний ты не ходил в нижние ярусы.

— Знаю.

— Может, поэтому и боятся.

Алексей посмотрел на брата. Виктор не улыбался, но что-то в углах глаз чуть смягчилось. Это было ближе всего к одобрению, которое лорд-генерал планетарных сил обороны позволял себе за ужином.

Они посидели ещё минуту. Потом Виктор встал, коротко кивнул, забрал посуду и вышел. Шаги его стихли в коридоре. Алексей остался один.

Кружка с тёмным напитком, которую Маринус поставил перед ним, остыла. Он попробовал. Не рекаф. Что-то травяное, горьковатое, без названия. Допил.

Потом выключил свет в трапезной и пошёл к себе.

Глава 27

Корабль Ордо Гелиос вошёл в систему на восьмой день девятой недели после катастрофы.

На неделю раньше срока. Каэл предупреждал. Маринус разбудил Алексея в четыре утра, стоя у кровати с тем выражением лица, которое за последние два месяца означало одно: событие, которого ждали, наступило, и оно наступило не вовремя.

— Орбитальная станция зафиксировала выход из варпа. Крейсер класса «Палач». Идентификация: «Око Правосудия», приписка — Ордо Гелиос, сегментум Темпестус. Передали стандартный опознавательный и запрос на орбитальный коридор.

Алексей сел в кровати, потёр лицо ладонями.

— Сколько до орбиты?

— Двенадцать часов при стандартном подходе.

— Каэл знает?

— Инквизитор Валентиан оповещён. Просил передать: он будет готов.

Алексей встал, оделся, не вызывая слугу. Через десять минут он сидел в кабинете с рекафом и дата-слейтом. Сводка за ночь: утилизация 96,4%, дезинфекция 28,7%, новых случаев заражения — ноль двадцать вторые сутки подряд. Карантин формально не снят, но кордоны стояли скорее по инерции, чем по необходимости. Антония неделю назад подала рапорт о возможности перевода оставшихся бригад в режим мониторинга. Алексей подписал. Дело Деция-Кассия закрыто три недели назад. Агенты «Сильвы» взяли Сервия Корвина в портовом квартале Велар-3. Допрос прошёл на борту, в транзите. Корвин оказался не идейным нурглитом, а посредником: покупал компоненты по заказу, не спрашивая, зачем. Имена поставщиков дал сам, без давления. Финансовая цепочка замкнулась. Каэл подшил материалы, оформил как законченное расследование с полной доказательной базой и передал копию Алексею для губернаторского архива. Второй контакт Кассия в Администратуме сегментума так и не был установлен. Каэл обозначил его в деле как «неподтверждённую версию, основанную на единственном косвенном источнике». Формулировка была безупречной: не скрывала факт, но и не оставляла открытого конца, за который делегация могла бы потянуть.

Авентус работал. Шахты добывали. Заводы производили. Квоты сегментума по лазганам для системы Кадия выполнены с опережением на два процента, о чём Фелиций составил отдельную записку с гербовой печатью. Тарпеян на экваторе навёл порядок: ни одной забастовки за пять недель, производительность Каракс Меридиан поднялась на одиннадцать процентов. Туллии платили рассрочку в срок. Гальба углубился в модернизацию южных комплексов и не подавал признаков жизни, что для техножреца означало высшую степень удовлетворённости. Алексей допил рекаф и открыл протокольную папку, которую Маринус подготовил ещё месяц назад: порядок приёма инквизиторской делегации, список помещений, выделенных для проверяющих, перечень документов, подготовленных к инспекции, состав сопровождения. Всё было на месте. Оставалось ждать.

Крейсер «Око Правосудия» вышел на геостационарную орбиту в шестнадцать ноль-семь. Шаттл с делегацией сел на губернаторскую площадку в семнадцать двадцать. Маринус выстроил почётный караул из дворцовой гвардии, как предписывал протокол.

Алексей встречал у трапа. Рядом стояли Виктор в парадном мундире лорда-генерала, магос Гальба в полном облачении Адептус Механикус (красная линза левого глаза горела ярче обычного, что, видимо, являлось его версией парадной формы) и Каэл, впервые с момента раскрытия одетый в полный регалий инквизитора Ордо Маллеус: чёрный доспех, розетка на груди, болтер на бедре.

Трап опустился. Первым вышел сервитор-носильщик с двумя контейнерами. За ним — четверо солдат в чёрно-серебряной броне с символикой Гелиос. Потом два писца с инфо-планшетами. Потом — невысокая худощавая женщина лет шестидесяти в тёмно-сером плаще поверх лёгкого панциря. Лицо сухое, узкое, без единого украшения, кроме тонкого серебряного обруча на лбу. Глаза — тёмные, внимательные, с тем выражением спокойной оценки, которое бывает у людей, привыкших решать судьбы и не терять сна.

За ней, на полшага позади, шёл молодой человек в простом сером балахоне. Бритая голова, впалые щёки, неподвижный взгляд. На левом виске — татуировка в виде закрытого глаза. Санкционированный псайкер.

— Инквизитор Лукреция Сатурнина, Ордо Гелиос, — произнесла женщина, остановившись перед Алексеем. Голос был негромкий, ровный, без попытки произвести впечатление. — Мы прибыли для проведения проверки планетарного управления Авентус Примарис. Уведомление было направлено три месяца назад.

— Губернатор Алексей Ковров, — ответил он. — Авентус к вашим услугам, инквизитор. Помещения подготовлены, документация собрана, сопровождение назначено.

Сатурнина коротко кивнула. Её взгляд скользнул по Виктору (задержался на долю секунды), по Гальбе (без интереса), по Каэлу (чуть дольше).

— Инквизитор Валентиан. Ордо Маллеус.

— Инквизитор Сатурнина.

Они не пожали рук. Не поклонились. Обменялись именами и титулами, как два клинка, скрестившихся на пробу. Между Ордо существовали отношения: не вражда, но и не братство. Каэл работал на Авентусе два месяца. Сатурнина приехала оценить результат. Если результат окажется неудовлетворительным, это ударит по нему не меньше, чем по губернатору.

— Материалы расследования подготовлены, — сказал Каэл. — Полный комплект: хронология, доказательства, финансовая цепочка, протоколы допросов, заключение. Могу передать сегодня.

— Завтра, — сказала Сатурнина. — Сегодня мы разместимся.

Делегацию проводили в западное крыло. Маринус лично показал помещения: четыре комнаты для инквизитора и свиты, отдельный кабинет для работы, зал для допросов (пустой, но оборудованный), связной узел с доступом к губернаторскому астропатическому каналу. Сатурнина осмотрела всё без комментариев. Псайкер шёл за ней, как тень, и смотрел не на стены, а на людей.

На протокольном ужине присутствовали Алексей, Виктор, Каэл, магос Гальба, лорд-казначей Лукулл и префект Вракс. Сатурнина сидела во главе стола — не потому что заняла это место, а потому что Алексей уступил. Протокол не требовал, но политика подсказывала: гость, который чувствует себя хозяином, ищет меньше поводов для придирок.

Разговор за столом был осторожным. Лукулл говорил о квотах и торговых балансах. Гальба — о модернизации южных комплексов. Виктор молчал, ел мало и наблюдал за псайкером, который сидел в углу зала на отдельном стуле и не притрагивался к еде. Вракс отвечал на вопросы Сатурнины о структуре безопасности коротко и точно, как на допросе.

Сатурнина слушала всех, не перебивала, не задавала провокационных вопросов. Записывала что-то на маленьком инфо-планшете, лежавшем рядом с тарелкой. Ела мало. Пила воду.

В середине ужина Алексей почувствовал что-то — не звук, не прикосновение, а ощущение, как будто кто-то осторожно провёл пальцем по краю его сознания. Лёгкое, почти незаметное. Длилось секунду, может две. Он не дрогнул, не повернул головы. Но краем глаза увидел, что псайкер в углу чуть наклонил голову, как собака, уловившая незнакомый запах. Потом псайкер выпрямился и снова застыл.

Ужин закончился в двадцать один тридцать. Сатурнина поблагодарила за приём (сухо, без тепла, но вежливо), попросила начать передачу документации завтра в восемь и удалилась в западное крыло. Каэл задержался.

— Псайкер, — сказал Алексей, когда зал опустел.

— Я заметил.

— Что он мог увидеть?

— Зависит от его уровня. Если стандартный санкционированный — считал общий эмоциональный фон присутствующих. Нервозность, скрытую агрессию, страх. Ничего конкретного. Если выше стандартного — мог поймать отдельные мысли на поверхности. Но проникать глубже без прямого контакта и подготовки не смог бы.

— Он наклонил голову.

— Видел. — Каэл помолчал. — Скорее всего, уловил что-то непривычное. Не угрозу, но аномалию. Это не повод для тревоги. У любого губернатора, пережившего то, что пережили вы, психический профиль будет далёк от стандартного.

— А если он доложит Сатурнине?

— Доложит обязательно. Вопрос — что именно. «Губернатор нервничает» — это нормально. «Губернатор скрывает что-то» — это уже повод для углублённой проверки. Но конфликт между двумя Ордо из-за рутинного сканирования не стоит свеч, и Сатурнина это знает. Я буду возражать, и она не станет настаивать без серьёзных оснований.

— А если попросит вашу санкцию?

— Откажу. Мотивирую закрытым делом и отсутствием оснований.

Каэл сказал это спокойно, как о решённом. Алексей кивнул. Других вариантов всё равно не было.

— Спокойной ночи, инквизитор.

— Спокойной ночи, ваше превосходительство.

Каэл ушёл. Алексей остался в пустом зале. Сервиторы бесшумно убирали посуду. За высокими окнами Авентус светился огнями верхнего улья: шпили, аэростаты, транспортные линии. На юге темнота — секторы Гамма и Омега, пустые и стерильные, ждали заселения. Планета выглядела именно так, как должна выглядеть для Сатурнины: рабочая, стабильная, пережившая кризис и вышедшая из него. Девяносто шесть процентов утилизации. Двадцать два дня без заражения. Закрытое дело. Полная документация.

Дверь зала открылась. Вракс. Не в парадном мундире — уже переоделся в рабочее. Лицо было таким, каким оно бывало, когда префект приносил новость, ломающую план.

— Ваше превосходительство. Донесение из среднего улья. Сектор Бета-12, промышленный квартал. Рабочие транспортного узла не вышли на ночную смену. Все четыре тысячи. Наши наблюдатели фиксируют скопления на центральной площади сектора. Лозунги пока трудовые.

— Пока?

— Пока.

Алексей посмотрел на Вракса. Посмотрел на тёмные окна. Посмотрел на дверь западного крыла, за которой размещалась делегация Ордо Гелиос, прибывшая проверять планету, которая работает.

— Маринуса ко мне. И Виктора. Тихо.