Империя Теней

Глава 1. Тюрьма

Алексей Решетов с трудом открыл глаза. На него вылили ведро ледяной воды, отчего все раны на теле заныли от боли. Он тяжело и прерывисто дышал. Хотя он не мог видеть, что происходит перед ним, он чувствовал, что его подвесили, а рядом стояли несколько человек в форме, словно допрашивая его. Он не понимал, что происходит.

«Товарищ Сергей Иванович Ульянов, я ненавижу пытки, но кто же тебя заставил осмелиться избить племянника секретаря Гришина», — раздался голос напротив Алексея Решетова.

Голова Решетова внезапно пронзительно заболела, и в этот момент две волны воспоминаний хлынули в его сознание. Одна принадлежала ему самому: Алексей Решетов, майор ФСБ, который был сбит «случайно» выехавшим на тротуар BMW, когда был на грани раскрытия ключевых доказательств коррупции высших чинов. Другая же принадлежала первоначальному хозяину этого тела: советскому юноше по имени Сергей Иванович Ульянов, сироте с детства, который упорным трудом поступил в Московский государственный университет. Во время одной из прогулок он увидел, как хулиган пристаёт к красивой девушке, бросился на него и проучил того. Кто мог знать, что тот парень получил тяжёлые травмы и оказался племянником Виктора Васильевича Гришина, первого секретаря Московского городского комитета? И вот несчастного Серёжу (уменьшительное от Сергея) схватили злобные сотрудники КГБ.

Решетов глубоко вздохнул в душе. Неужели он попал в тело такого неудачника, и останется ли ему жить, оказавшись в руках КГБ? Что ж, позвольте мне выжить здесь, в этом готовом рухнуть красном гиганте, под именем Серёжи.

К счастью, сотрудники КГБ лишь мучили его, не намереваясь отнимать жизнь. Видя, что пытки почти закончены, один из офицеров махнул рукой, приказав подчинённым увести Серёжу обратно.

“На сегодня хватит, поместите его вместе с теми кавказцами. Раз обидел секретаря горкома, можно забыть о свободе на всю жизнь”, — сказал один из офицеров. Пройдя через мрачный коридор мимо железных дверей, под пристальными взглядами из-за решёток, Серёжу привели в двухместную камеру. С двух сторон стояли койки, посередине — параша, штукатурка на стенах облупилась, виднелись плесневые пятна, в воздухе витал неприятный запах.

На кровати лежал старик, который, увидев входящего, тут же поднялся и постарался выпрямиться у окна. Конвоир втолкнул Серёжу в камеру, запер дверь и ушёл.

Ночь прошла тихо, старик не обращал на Серёжу внимания. Осмотрев себя, Серёжа обнаружил, что хотя всё тело болело, к счастью, были лишь поверхностные ранения. В МГУ вернуться уже не получится — после конфликта с таким влиятельным человеком исключение неизбежно. Сирота, без родных в Москве, даже если бы были близкие друзья, вряд ли кто рискнул бы помочь, навлекая на себя гнев КГБ.

«Сейчас 1980 год, война в Афганистане продолжается, вовсю идёт подготовка к Олимпиаде в Москве, никто не предполагает, что через 11 лет красный гигант так легко рухнет. Это эпоха перемен, судьбы миллионов советских людей кардинально изменятся. Зная ход истории, я обязательно использую шанс и проживу жизнь не зря. И сегодняшние страдания я верну им в тысячекратном размере», — поклялся себе Серёжа.

Шум разбудил Серёжу, едва успевшего заснуть. Настало время завтрака. Поднявшись с кровати, он почувствовал ту же боль, но тело было молодым и крепким. После открытия дверей камеры заключённых пересчитали, построили в очередь и повели в столовую. Следуя за стариком из своей камеры, который по-прежнему игнорировал его, Серёжа получил паёк: кусок хлеба, немного бобов и кружку воды. Только он собрался присесть на свободное место, как кто-то резко схватил его.

«Ты что, дурак?» — обернувшись, Серёжа увидел своего сокамерника-старика. Он всё понял, оглядев сидящих за столом, которые смотрели на него враждебно.

«Иди сюда, парень, держись подальше от этих чеченцев», — снова сказал старик.

«Спасибо вам», — поблагодарил Серёжа и пересел с ним за другой стол.

"Здесь, если не быть осторожным, можно поплатиться жизнью. Там, где ты был, – зона чеченцев, справа от тебя недалеко – казахи, за ними – грузины, впереди – азербайджанцы. Только здесь наша славянская территория." – продолжил старик, и Серёжа с искренним убеждением кивнул.

"Можешь звать меня Петров, а как тебя зовут, дитя моё?" – спросил старик.

"Меня зовут Сергей Иванович Ульянов, можете звать меня Серёжа." – ответил Серёжа.

"Серёжа, за что тебя посадили?" – продолжил расспрашивать Петров.

"Я на улице проучил одного хулигана, а он оказался племянником секретаря московского горкома." – добавил Серёжа.

"Вижу, у тебя смелости не занимать, раз посмел избить племянника секретаря горкома. Если бы была водка, я бы с тобой непременно выпил." Петров отхлебнул воды из кружки и плюнул на пол. "Отвратительно на вкус." Он схватил хлеб и принялся есть, больше не разговаривая с Серёжей, который тоже молча доедал свой завтрак.

После завтрака было около получаса прогулки. Отец Петров повёл Серёжу гулять по двору, время от времени кивая в ответ на приветствия знакомых. "Эта тюрьма называется Лубянка, существует ещё с царских времён. К северу от стены – пожарная часть, к востоку – больница, к западу – тюремная фабрика, а к югу – дорога на Москву", – рассказывал Петров об округе. Серёжа огляделся: бетонные стены высотой около трёх метров, по углам – прожекторные вышки, на стенах – патрульные с ружьями.

"А что это за ряд строений там?" – спросил Серёжа, указывая на серые здания.

"Это карцер. Никто не выдерживает там больше двух дней. Лучше туда не попадать, иначе..." – предупредил Петров. "Слушай, пацан, это нехорошее место – не создавай проблем, а то жизни лишишься." Серёжа кивнул, снова взглянув на те строения. "Хотя единственный плюс – кормят там неплохо", – добавил Петров.

Глава 2. Заговор

Ночь в тюрьме была тихой. Лунный свет пробивался сквозь маленькое тюремное окно, освещая камеру. Целый день работы на заводе отнял у Серёжи все силы. Он лежал на койке и видел, что отец Петров тоже не спит. За несколько дней общения Серёжа понял, что старик – хороший человек.

– Как мне отсюда выбраться? Я не хочу сидеть здесь всю жизнь, – поделился Серёжа своими переживаниями с отцом Петровым. – Я умру здесь? Они меня выпустят?

– Тебе отсюда никогда не выбраться. Ты должен радоваться, что тебя не сослали за Полярный круг. Слушай, парень, если задумаешь что-то, я тебя останавливать не буду, но и помогать не стану. Если раскроют, тебя замучают так, что ты будешь жалеть, что родился на свет, – предупредил его Петров.

– Спасибо вам, отец. Я буду вести себя смирно, – ответил Серёжа.

– А вас за что посадили? – спросил он затем.

– За то, что прикончил комсомольского секретаря, который крутил роман с моей женой, пацан, – проговорил Петров.

– В тот день я должен был уехать в командировку в Рязань. Вернулся после смены с завода, открыл дверь и услышал возню. Взбежал наверх, распахнул дверь в спальню и увидел того подлеца. Я стащил его с кровати, прижал к полу, уселся сверху и бил кулаком... снова и снова... Пока негодяй не испустил дух. – Хотя Петров говорил ровным голосом, Серёжа слышал, как кипит ярость в его словах. Только спустя некоторое время тот успокоился.

– А вы думали о побеге? – спросил Серёжа.

– Думал. Но знаю, что это невозможно. Тех, кого сюда сажают, на волю не выпускают, – отец Петров повернулся на другой бок, прекратив разговор.

Но Серёжа не мог уснуть. Он обдумывал слова Петрова, вспоминал всё, что видел за день. «Со всех сторон бетонные стены с колючей проволокой. К северу – пожарная часть, к востоку – больница, к западу – тюремный завод, к югу – дорога на Москву». Он снова и снова прокручивал в голове все детали тюрьмы, которые успел заметить. «Во дворе есть громкоговоритель, иногда передают передачи по радио. На заводе в основном производят какие-то игрушки, так что там сложено много материалов. Эти игрушки экспортируют на Запад, а деньги оседают в карманах чекистов».

«Стойте... Игрушки... Материалы... Олимпиада в Москве...» Мозг Серёжи лихорадочно работал. В его голове начал складываться план. Он с трудом сдерживал охватившее его волнение.

...

Прошёл месяц напряжённых раздумий, и Серёжа решил полностью открыть свой план отцу Петрову. Не только потому, что старик хорошо к нему относился, но и потому, что в одиночку этот план было не осуществить.

– Это безумие! Не могу поверить! – Услышав замысел Серёжи, отец Петров был потрясён его безумной идеей, но в его глазах явно забрезжило нечто похожее на надежду.

– Всё это можно раздобыть в тюремном цеху. Но нам нужно как-то попасть в карцер. Разве вы не хотите увидеть внешний мир? Мы можем уехать в Сибирь, там нас никто не знает, – чтобы усилить убедительность, Серёжа понизил голос и старался объяснить как можно доступнее.

Отец Петров с покрасневшими глазами смотрел на Серёжу, его губы слегка дрожали. Казалось, он хочет возразить, но не может вымолвить ни слова. В конце концов, он молча кивнул.

– Не зря же ты учился в Московском университете. Неужели это и вправду сработает? Ты настоящий безумец, Серёжа, – разглядывая его, проговорил Петров.

– Вы провели здесь так много времени, наверняка изучили распорядок и привычки охраны. Нам нужно выбрать подходящий момент. Кое-что мне нужно, не поможете раздобыть? – Серёжа перевёл вопрос к Петрову. Ему нужно было разделить часть работы со стариком не только из-за его большего срока здесь, но и потому, что только участие в плане гарантировало, что Петров его не выдаст.

– Кое-что из этого очень опасно, раздобыть непросто. Мне нужно подумать. Но есть одна новость: на следующей неделе на заводе будут делать что-то для Московской Олимпиады. Возможно, это нам поможет, или представится шанс попасть в цех и получить доступ к нужным вещам.

...

В последующие дни их действительно направили работать на завод. Серёжа отвечал за производство маленьких серебристых звёздочек для ёлки и тайком припрятал немного серебряной пыли. А отец Петров преподнёс Серёже сюрприз.

– Серёжа, я нашёл то, о чём ты говорил, – Петров не мог скрыть своего возбуждения.

– Правда? Где? – Серёжа тоже удивился, что всё вышло так гладко.

– В комнате отдыха охраны. У них там есть тренажёры, штанги и прочее. Я сказал, что старый, здоровье пошаливает, и меня назначили убираться там – подметать пол, протирать снаряды, – объяснил Петров.

– Мне нужен случай поработать с вами на складе, только мы вдвоём. Сможете устроить, отец?

– Без проблем, мне стоит только слово замолвить старику Андрею, который за складом отвечает, – ответил Петров.

– Кстати, отец, а во сколько начинается трансляция через громкоговоритель во дворе? – спросил Серёжа.

...

Два дня спустя, на складе тюрьмы Лубянка. Из уличных динамиков доносились звуки музыкальной программы Московского радио. Серёжа и отец Петров работали на складе, обливаясь потом.

– Андрей, сколько ещё витков этой проволоки нужно намотать? – спросил Петров.

– Ещё витков двадцать, – Серёша регулировал положение контактов, сделанных из гвоздей.

«Шш-шип»

«Шш-шип»

Из разрыва провода вырвалась искра. Серёжа показал отцу Петрову знак «V» (победа), и они спрятали устройство за банками с краской. Чуть позже, когда радиотрансляция закончилась, он насыпал немного порошка, который раздобыл Петров, на то место, где возникала искра.

– Ты сказал, эта штука называется как? И она сработает? – с беспокойством спросил Петров.

– Катушка Теслы. Не волнуйтесь, Бог не оставит нас, – ответил Серёжа.

Они замаскировали всё вокруг, чтобы никто не обнаружил. Завтра наступит самый критический момент. Успех или провал – всё решится завтра. Серёжа и отец Петров отлично это понимали.

Ночью никто из них не спал. Отец Петров молился перед койкой. Серёжа в душе тоже взывал к Богу, прося защиты. Он чувствовал, что не совершал в жизни ничего дурного и не заслужил такой участи. Ночь становилась всё глубже, а он снова и снова прокручивал в голове свой план, не находя в нём серьёзных изъянов или того, что можно улучшить. Хотя он провёл здесь не так много времени, он уже пресытился этой жизнью. В глубине души он снова и снова молил небо о свободе.

Глава 3: Конфликт

День в Лубянской тюрьме начинался с утреннего звонка. Хотя Шерёша и старик Петров не спали всю ночь, они по-прежнему были полны энергии и, несмотря на нервное напряжение, притворялись, будто всё как обычно.

Заключённые, как всегда, выстроились в очередь на обед в столовой. Шерёша и старик Петров медленно двигались вместе с толпой, время от времени поглядывая на стол чеченцев.

Интеллигентов, совершивших ошибки, сюда не отправляли — они были слишком мягкими и покорно оставались в лагерях за Полярным кругом. Сюда попадали только те, кто не отличался послушанием. Чеченцы в Лубянской тюрьме, хотя их было немного, были самыми жестокими заключёнными. Их заклятые враги — тоже меньшинство в тюрьме — грузины, азербайджанцы, а также большинство кавказцев и славян. Казахи из Средней Азии, кажется, ладили с ними неплохо, вероятно, из-за операции «Чечевица» после окончания Второй мировой войны, когда многие чеченцы были насильственно переселены в Среднюю Азию за восстание во время войны. Многие чеченцы и ингуши никогда не считали себя частью Советского Союза. Сопротивление чеченцев не менялось с древних времён, и лишь после двух чеченских войн, начатых Владимиром Путиным в новом тысячелетии, и после печально известной своей жестокостью битвы за Грозный, земля там наконец обрела мир.

Чтобы выжить в Лубянской тюрьме, нужно было примкнуть к какой-либо группировке. Люди объединялись по национальному и региональному признаку, и чеченская группировка, несомненно, была самой сильной. Хотя их было мало, в Лубянской тюрьме они привыкли к тому, что их авторитет никто не оспаривает.

Если бы не крайняя необходимость, Шерёша не стал бы делать глупостей, чтобы их разозлить. Целью провокации было попасть в карцер. Шерёша хорошо знал, насколько суров карцер, но там было меньше людей и охрана была слабее, так что это было идеальное место.

Разозлить чеченцев было очень легко — с их вспыльчивым характером они определённо не были простыми соперниками. Самым сложным в тюрьме было приготовление еды для заключённых — не потому, что требовалось особое мастерство, а потому, что нужно было обеспечить абсолютную справедливость, ведь любая несправедливость могла привести к конфликту. Шерёша просто притворился, что случайно опрокинул еду на одежду молодого парня из чеченской группировки, когда поворачивался. Настоящая жалость к поварам, которые так старательно готовили еду.

Если получить серьёзные травмы ради попадания в карцер — явно неразумно. Поэтому Серёжа, внимательно следя за разгневанно сгруппировавшимися чеченцами, отступал к территории славянской группировки. Эта аномалия мгновенно привлекла внимание заключённых, и всё больше людей собиралось вокруг.

"Ты идиот..." — ругался тот чеченец.

"Бей его, бей этого белоручку, стащи с него штаны и хорошенько отдуй ему задницу."

"Эти чечены думают, где они? Это Москва, а не деревня в Грозном, проучите их как следует, чтобы они знали, кто здесь хозяин."

"Проучить их"

"Проучить их"

“。。。。”

Окружающие, радуясь хаосу, — большинство славян тоже подтянулись. Не потому что у Серёжи были особо хорошие отношения с ними, а просто из-за врождённой ксенофобии русских.

Две группы стояли друг против друга, что привлекло внимание охраны. Некоторые охранники уже достали дубинки, а более осторожные заключённые тихо удалялись от места событий. Но как же Серёжа и другие могли позволить ситуации так легко утихнуть.

“Все успокойтесь, так дальше никто не получит ничего хорошего.” Старик Петров вышел разнимать драку, хотя на самом деле он не столько мирил, сколько периодически больно толкал того парня локтем.

"Пошёл вон, старик" – тот парень действительно разозлился, он яростно оттолкнул старика Петрова. Старик Петров упал на стол и долго не мог подняться; когда он снова повернул голову, на его виске зияла глубокая рана, а кровь залила половину лица. Я знал, что это была не вина того чеченца – мы с Петровым заранее договорились: он заточил край пуговицы на рукаве до остроты бритвы. При падении он тайно сам рассек себе висок.

Кровь для обитателей Лубянской тюрьмы — словно новогодний фейерверк для свободных людей. Это был настоящий сигнал к вакханалии — конфликт вспыхнул мгновенно. Обе группы ринулись друг на друга, размахивая кулаками, повсюду летали тарелки. Охранники, увидев такую картину, немедленно включили сирены. По установленному порядку, сейчас должна ворваться группа вооружённых до зубов надзирателей, чтобы взять ситуацию под контроль.

Серёжа и старик Петров отступили в угол, старик Петров выбросил ту пуговицу в мусорное ведро, и вряд ли кто-то ещё обратит на неё внимание.

「Внимание, всем лечь на пол, руки за голову! Внимание, всем лечь на пол, руки за голову!」 — звучало из громкоговорителей. Вооруженные до зубов охранники ворвались в течение пяти минут, размахивая дубинками и бросаясь на дерущуюся толпу. Сообразительные уже лежали на полу, держа руки за головой. Непослушные получали несколько ударов.

「Кто зачинщик?» — строго спросил начальник.

「Вот эти двое, капитан Андрей» — Серёжу и деда Петрова вытащили из угла.

«Вижу, вам живётся слишком вольготно. Посадить их в карцер, без моего приказа не выпускать». Некоторые смотрели на Серёжу и деда Петрова с сочувствием.

На них надели наручники. Охранники повели их в камеры за личными вещами. Серёжа взял Библию и пачку сигарет — эти вещи разрешалось иметь в Лубянской тюрьме. Охранник лишь взял Библию, осмотрел, но не открыл, и вернул Серёже — видимо, не заинтересовался. Сигареты же проверили тщательно. Серёжу и деда Петрова обыскали ещё раз. Дед Петров ничего не взял.

Серёжу и деда Петрова повели в карцер. Всю дорогу дед Петров шёл прихрамывая. Серёжа хоть и волновался, но не расспрашивал.

Их заперли в двух смежных карцерах. Железные двери здесь были глухими, в отличие от решётчатых дверей камер, через которые видно наружу. Возле замка в двери было окошко — для передачи еды. Зимой здесь было холодно как в леднике, летом — жарко как в пароварке. Одиночество и тоска изматывали узников.

Серёжу втолкнули в карцер. Окошко открылось, охранник показал Серёже протянуть руки. Тот послушался, наручники сняли. Он потер покрасневшие запястья. Когда окошко уже закрывали, Серёжа оттолкнул его.

Конвоир хотел было рассердиться, но из-за двери послышался голос.

«Товарищ начальник, можно мне покурить?» — почтительно спросил Серёжа.

Охранник на мгновение замер, но всё же прикурил Серёже сигарету. Видимо, он тоже понимал, как тяжело в карцере, и пожалел заключённого.

«Наслаждайся» — сказал охранник.

Серёжа глубоко затянулся и улыбнулся ему.

«Спасибо, товарищ начальник».

Глава 4 Открытие двери

Серёжа сидел на холодном цементном полу, прислонившись спиной к ещё более холодной железной тюремной двери. В подмосковье ранней весной всё ещё стояла лютая стужа, и холодный ветер проникал через вентиляционное окошко, периодически обдавая Серёжу. Это не вызывало у него никакого дискомфорта - лишь так он мог сохранять спокойствие в данный момент.

За дверью снова раздались шаги охранника. В карцере дежурил только один надзиратель по имени Александр, главным образом потому, что здесь редко содержали заключённых. Александр был неплохим парнем - по меркам заключённых Лубянской тюрьмы, "не такой уж сволочной". В обычные дни карцер пустовал, и Александр почти не имел дел, мог спокойно пропускать рюмочку, читать газеты и коротать скучное время. Так он собственно и поступал.

Из-за утреннего конфликта в столовой сегодня в охране Лубянской тюрьмы было особенно оживлённо - разом посадили в карцер нескольких заводил: чеченцев, ингушей, славян, кавказцев и других. Полностью отражая многонациональный состав Советского Социалистического Республиканского Союза.

Утром, после размещения этих людей, Александр объявил здешние правила: "Если вы не будете вести себя как сволочи, я постараюсь удовлетворять ваши мелкие просьбы, могу даже налить глоток водки. Но если будете буянить - не обессудьте". Выражение "не вести себя как сволочь" было так популярно в Лубянской тюрьме, что даже охранники его использовали.

Александр был заядлым курильщиком - каждые полчаса он выходил курить в конец коридора карцера. Поэтому, когда в коридоре раздавались шаги, Серёжа понимал, что прошло ещё полчаса. Уже к полудню некоторые заключённые не выдерживали карцерных условий и начинали выть. Этот звук был заразительным - Александр стучал в двери таких камер, открывал окошко и предупреждал их вести себя прилично. Если у заключённых были не слишком наглые просьбы, например, покурить, Александр давал им сигарету.

С трудом дождавшись полудня, окошко в тюремной двери открылось, и Александр подал еду через него. Щерёша почти ничего не ел с утра, плюс здесь было так холодно, что у него почти заболел желудок от голода. Старик Петров был прав: по сравнению с общей столовой, еда здесь действительно неплохая. Основное блюдо — тушёный картофель с овощами, хлеб, и даже пакетированное молоко. Вся эта еда была быстро съедена Щерёшей. Наполненный желудок заставил его почувствовать, что стало немного теплее.

После обеда тарелки забрали, и Щерёша продолжил сидеть на полу, коротая долгое и скучное время, снова прокручивая в голове свой план. «Это лучшее, что можно сделать в имеющихся условиях», — утешал себя Щерёша.

Лучи закатного солнца проникли через маленькое окошко камеры, и Щерёша становился всё более напряжённым. Он постоянно размышлял о том, что будет, если попытка провалится. Никто не мог гарантировать, что устройство сработает на сто процентов. Если оно не сработает, Щерёша потеряет доверие старика Петрова, и возможность снова бежать станет почти нулевой. Тогда его закроют здесь на всю жизнь, а может, и не на всю — возможно, после распада СССР появится шанс уехать, но это же через одиннадцать лет. Сколько одиннадцатилетий бывает в жизни? К тому времени русский народ даже не сможет купить еду, не говоря уже о нём, побывавшем в ГУЛАГе (в русском языке ГУЛАГ означает исправительно-трудовой лагерь, и нет такого места, как Архипелаг ГУЛАГ). Что он сможет сделать, даже если его выпустят?

Эти мысли ещё больше раздражали Щерёшу. Он ходил взад-вперёд по тесной камере, и в тревожном ожидании наступило время ужина. Щерёша молился, что это будет его последний ужин в тюрьме Лубянка. Хотя раздражение отбивало аппетит, он всё же заставил себя доесть весь ужин.

В семь часов в тюрьме, как и положено, раздался звук радиотрансляции, что заставило Щерёшу ещё больше нервничать. Он был уверен, что старик Петров так же напряжён, как и он.

«Начальник Александр, дайте мне сигарету», — громко крикнул какой-то заключённый из камеры.

«Подожди, пока я вернусь, дурак», — ответил Александр. Вслед за этим послышался звук закрывающейся двери.

«Наверное, он пойдёт в комнату отдыха охраны выпить кофе, и здесь какое-то время не будет присмотра. Это наш шанс, нужно рискнуть», — твёрдо решил про себя Щерёша.

Время действовать настало. Серёжа быстро открыл Библию, которую заранее выдолбил изнутри. В ней находились два пакетика с металлическими порошками. В одном - смесь серебряной краски и железной ржавчины, добытая Серёжей в тюремной мастерской - именно такой краской покрывают игрушки под серебро. Серебряная краска обычно хранится в виде порошка и разводится до жидкого состояния непосредственно перед использованием, её основной компонент - алюминий. Ржавчину Серёжа раздобыл в зоне складирования отходов на заводе. Другой пакетик содержал магниевый порошок, который достал старик Петров - этот порошок хранился в комнате отдыха охраны, где стояли штанги и прочее; магниевый порошок наносят на тело для предотвращения скольжения. Эти два пакетика и были ключом Серёжи к выходу из камеры карцера.

Другая смесь серебряной краски и ржавчины называется термитом. Их нужно смешивать в определённой пропорции. У Серёжи не было условий для точного соблюдения пропорций, но примерное соотношение он выдержал. Эту смесь требуется поджигать магниевым порошком, при горении она развивает температуру около 3000 градусов, достаточную для расплавления стальной тюремной двери.

Серёжа поместил смесь на дверной замок, достал спрятанные в ботинке спички, чиркнул одной и поднёс к магниевому порошку. К сожалению, воспламенения не произошло. Серёжа глубоко вздохнул, взял другую спичку - цвет пламени мгновенно сменился с оранжево-красного на ослепительно белый. Серёжа поспешно отвернулся: такой свет вреден для глаз. Несмотря на интенсивность реакции, особого шума не возникло, что не привлекло ничьего внимания. Через несколько минут на месте замка стало заметно большое прожжённое отверстие. Тюремная дверь легко открылась лёгким толчком, с неё даже стекали капли расплавленного железа.

Серёжа вышел. Соседняя железная дверь тоже оказалась расплавленной - старик Петров, очевидно, уже выбрался. Увидев Серёжу, он улыбнулся. Серёжа сделал ему знак рукой: "Тише", затем указал на стол Александра и изобразил движение взлома замка.

"Серёжа, что ты задумал?" - спросил старик Петров.

"Выпустим всех. Чем больше хаоса сегодня ночью, тем лучше. Где ты спрятал вещи?" - поинтересовался Серёжа.

"Здесь", - старик Петров указал на свой башмак. Теперь стало понятно, почему его походка выглядела странно.

Шура быстро надел найденную в шкафу Александра форму охранника, а старик взял ключи и пошёл отпирать двери. Двери карцеров одна за другой открывались, и у каждого выпущенного заключённого на лице появлялось выражение дикой радости. Даже несколько чеченцев были безмерно благодарны Шуре. Один из них даже сказал ему: «Если нам удастся живыми выбраться отсюда, мы обязательно отблагодарим тебя».

Вскоре после того, как из динамиков зазвучала музыка.

«Грохот»

«Грохот»

Несколько оглушительных взрывов едва не сбили с ног всех.

Глава 5 Побег из тюрьмы

В семь часов вечера по московскому времени, из-за широты Москвы, в 7 часов уже полностью стемнело. Заключенные Лубянской тюрьмы, закончив дневные работы, покинули фабрику и, как обычно, ужинали в тюремной столовой. В западной культуре ужин — самый важный прием пищи за день, и в Лубянской тюрьме ужин тоже лучше, чем завтрак и обед, что является редким удовольствием для заключенных в течение дня. Мелодичная музыка из радиотрансляции разносилась в небе над Лубянской тюрьмой — что могло быть лучше этого?

На ужин была тушеная картошка с овощами, тарелка мясного супа и большой кусок хлеба — неплохо, но и не слишком хорошо. В тот момент, когда большинство заключенных еще не успели проглотить первый кусок ужина,

оглушительный взрыв "Грохооот!" разбил все стекла в столовой. Некоторые порезали руки, ноги и лица осколками, а других взрывной волной прямо швырнуло на пол. Пока все еще не понимали, что произошло,

раздался еще один взрыв "Грохооот!". Затем последовали непрекращающиеся взрывы — на складе тюремной фабрики произошла детонация.

Взрывы были вызваны электромагнитными волнами в воздухе, исходящими от местной московской радиостанции. Поскольку это была маленькая станция, у нее не хватало контента для вещания в течение всего дня, поэтому она могла транслировать только музыкальные программы по вечерам, и ее можно было принимать не по всей Москве, а лишь в части южных районов города. Лубянская тюрьма как раз попадала в эту зону, и сегодня у нее появился особый слушатель — устройство, оставленное Сережей на складе. Электромагнитные волны с программой передавались в эфир через мощную антенну, и только приемники, настроенные на определенную частоту, могли принять эту передачу, включая устройство, размещенное на фабрике Лубянской тюрьмы. Поиск частоты этой радиостанции занял у Сережи много времени, но, к счастью, все усилия не пропали даром. Как и было задумано, под воздействием электромагнитных волн этой радиостанции в колебательном контуре возник индукционный ток, вызвавший искру в разрыве цепи. Искра воспламенила запальное устройство, установленное там Сережей, которое подожгло краску и другие материалы на складе, в конечном итоге вызвав взрыв.

Непрерывные взрывы заставили людей осознать опасность, и они бросились врассыпную. Взрывы в направлении завода также вызвали сбой в электроснабжении, и территория вокруг Лубянской тюрьмы быстро погрузилась в полную темноту. Не только Лубянская тюрьма, но и весь район погрузился во тьму, чего Серёжа совершенно не предполагал заранее.

Исчезли прожекторы, которые по ночам обычно слепили и мешали спать, высоковольтная электросеть тоже перестала работать, и даже электронно-управляемые тюремные двери можно было легко открыть. Как заключённые могли упустить такой уникальный шанс? Они хлынули к воротам тюрьмы, словно прилив. Охранники, пытавшиеся взять ситуацию под контроль, быстро подверглись избиению со стороны заключённых. Некоторые охранники спрятались. Вся тюрьма сосредоточила своё внимание на воротах.

Дежурные охранники за пределами тюремной зоны быстро собрались и с полным вооружением устремились к главным воротам тюрьмы. Две группы столпились, разделенные колючей проволокой, которая должна была быть под напряжением, но теперь полностью вышла из строя. Охранникам приказали не стрелять без крайней необходимости, чтобы не разозлить заключенных и не допустить большего количества жертв. Первый ряд охранников держал противоударные щиты в рост человека, а в другой руке — дубинки. Они отчаянно сдерживали натиск заключенных, и всё внимание тюрьмы было сосредоточено на воротах.

Ближайшая пожарная часть уже приступила к тушению пожара, а подкрепление из КГБ, вероятно, уже было в пути. Неизвестно, от страха или по другой причине, но кто-то из охранников не выдержал давления и наконец открыл огонь. Несколько отчетливых выстрелов прозвучали в ночи. Руководство тюрьмы окончательно отчаялось: как и предполагалось, кровь привела заключенных в ярость. Под натиском волн атакующих заключенных живой щит наконец рухнул. Некоторые охранники, схваченные заключенными, были жестоко избиты. Началось бегство охранников, которое, словно зараза, перекинулось на других — они побежали один за другим, а те, кто замешкался, оказались в гуще ударов и пинков заключенных.

Шерёша и его компания тоже не сидели без дела, после первого взрыва они прокрались к задней части карцера — это была восточная сторона тюрьмы, за стеной находилась больница. По мере развития событий охрана на стене постепенно сокращалась и в конце концов исчезла — их перебросили к главным воротам тюрьмы для усиленной обороны. Шерёша и его товарищи, вставая друг другу на плечи пирамидой, взобрались на высокую стену. Когда последнего подняли на вершину, долгожданная свобода снизошла на них. Что могло быть более легендарным, чем побег из строго охраняемой тюрьмы КГБ.

Больница за стеной тоже осталась без электриства, а тюремные беспорядки, непрерывные взрывы и сильный пожар заставили большинство людей в больнице разбежаться. Отец Петров украл в больнице одежду и переоделся, Шерёша и отец Петров поспешно взяли в больнице некоторые вещи, которые казались полезными: лекарства, одежду и даже нашли полбутылки водки. Остальные тоже действовали самостоятельно, но никто не забыл, кто даровал им свободу — некоторые подходили поблагодарить Шерёшу, другие обнимались с ним на прощание.

После расставания с теми людьми Шерёша открыл дверь автомобиля ГАЗ-69 с помощью найденной в больнице полуметровой стальной линейки. Из пучка проводов под рулём он отыскал провод стартера, замкнул цепь, и стартер запустил двигатель. Будучи человеком, прожившим две жизни, Шерёша хорошо знал, что метод запуска замыканием работает только на таких старых автомобилях с ключевым зажиганием, а на современных машинах с кнопочным запуском по сигналу ключа этот трюк не сработает.

Шерёша проверил указатель уровня топлива — удача, бак был полон, иначе даже заведённый автомобиль далеко бы не уехал.

"У студентов МГУ и впрямь светлая голова," — восхищённо произнёс отец Петров, счастье отражалось в каждом уголке его лица.

"Куда едем, отец?" — спросил Шерёша.

"В Сибирь!" — восторженно ответил отец Петров.

Шерёша отрегулировал сиденье в самое удобное положение, тщательно пристегнул ремень безопасности и потребовал того же от отца Петрова. Затем он включил первую передачу и, работая обеими педалями, выехал на главную дорогу. Машина шла отлично.

Отец Петров пригубил украденную водку. "Вот это да, тот самый вкус. Невероятно. Шерёша, глотнёшь? Обалденная вещь."

Серёжа не ответил старику, он включил радио в машине. В радио как раз передавали отрывок из оперы «Пиковая дама» — это трагедия, рассказывающая о мужчине, потерявшем удачу и любовь. Под трогательные напевы два мужчины, запертые в Лубянской тюрьме КГБ, уже обречённые на пожизненную потерю свободы, ехали по дороге в Сибирь.

Глава 6 Город Горький

Город Горький является третьим по величине городом в Российской Советской Федеративной Социалистической Республике, расположенным у слияния рек Волги и её правого притока Оки, столицей Горьковской области. Город раскинулся по обоим берегам Оки, здесь находится родина Горького, мемориальный музей Горького, а также множество музеев и университетов, среди которых наиболее известен Нижегородский государственный университет. Это также самый знаменитый автомобильный город СССР, здесь расположен Горьковский автомобильный завод, где были созданы многие известные советские автомобили, такие как «Волга», «ГАЗ» и «Чайка».

После того как Серёжа и старик Петров на угнанном ГАЗ-69 добрались до города Горький, они не могли двигаться дальше. Причина проста: у них кончились деньги. После того как прошла эйфория от успешного побега, первой проблемой стало не как избежать повторного ареста, а как выжить.

Серёжа проверил всё их имущество: лишь немного инсулина, украденного из больницы, и лекарства вроде нитроглицерина для лечения сердечных заболеваний, вот и всё. На них было всего около тридцати рублей.

«Нам нужно раздобыть денег», — сказал Серёжа старику Петрову.

«Как? Воровать? Грабить? Тогда не придётся ехать в Сибирь — через несколько дней нас снова поймают», — ответил старик Петров.

«Мы можем продать эти лекарства. Сначала надо найти чёрный рынок — больница не примет вещи сомнительного происхождения», — предложил Серёжа.

«Это хорошая идея. Но как его найти?» — снова спросил старик Петров.

«Я тоже не знаю. Поедем в город, посмотрим», — сказал Серёжа и на машине въехал в город Горький.

。。。

1980 год был шестнадцатым годом с момента избрания Брежнева Генеральным секретарём. СССР вёл себя агрессивно на международной арене: не только превзошёл США по количеству ядерного оружия, но и ввёл войска в Афганистан, реализуя мечту Петра Великого. К тому же в этом году предстояло провести Олимпийские игры — первые Олимпийские игры в истории СССР. Можно сказать, этот год был самым гордым для советского человека.

Хотя впереди сиял ещё более славный путь, жизнь продолжалась. Промтовары, табак, алкоголь, сахар, чай — всё распределялось по талонам. Без талонов даже за деньги ничего нельзя было купить. Женщины на улицах, увидев очередь, обычно сначала вставали в неё, не спрашивая, что продают. Но иногда, например, на свадьбы или похороны, как купить что-то без талонов? Тогда оставалось идти на чёрный рынок — хоть цены и были выше, но хоть что-то можно было приобрести.

Жители Горького были очень гостеприимны, и одна добрая женщина только что указала дорогу молодому человеку, который собирался в гости к своей девушке, но не мог найти водки. Этот особый рынок находился в переулке на территории автомобильного завода. Вокруг были жилые дома рабочих, место было не очень заметное и работало только по вечерам.

ГАЗ-69 слишком выделялся в городе, поэтому Серёжа припарковал его на стоянке в рабочем жилом районе. В районе были свободные общежития, сдаваемые внаём - некоторые рабочие, имея жильё, пользовались казёнными помещениями, сдавая их. Аренда в десять с лишним рублей в месяц была значительным доходом для рабочего с заработком около 300 рублей. Серёжа легко нашёл жильё, но его деньги уменьшились вдвое.

Серёжа и старик Петров не ужинали, ожидая возможности попробовать удачу на чёрном рынке вечером с инсулином и нитроглицерином.

С наступлением ночи люди небольшими группами стали заполнять свободный рынок в районе автомобильного завода Горького. Это были несколько соединённых переулков, где торговать было легче избежать полиции. Серёжа и старик Петров разошлись на развилке, двигаясь в разных направлениях.

На рынке было много товаров, многих из которых не было в государственных магазинах: кубинские сигары, французские духи, швейцарские часы и армейские ножи, а также японские безделушки, правда, цены были астрономическими. Продавалась и еда - копчёная рыба, мясо и прочее. В общем, здесь можно было купить всё что угодно, включая оружие, хотя его никто не выставлял на витрину.

Серёжа достал из рюкзака коробку инсулина и коробку нитроглицерина. Показывал прохожим, думая, что покупателей будет мало, но неожиданно торговля пошла удивительно хорошо.

"Сколько стоит инсулин?" - спросил мужчина средних лет в очках, похожий на интеллигента.

"Шесть рублей за коробку," - ответил Серёжа не задумываясь.

"Можно подешевле? Моей жене нужно каждый день," - умолял мужчина.

"Тогда пять рублей, ниже нельзя," - ответил Серёжа.

"Дайте мне двадцать коробок," - мужчина, казалось, был доволен ценой.

"Почему вы не покупаете в больнице?" - с любопытством спросил Серёжа.

"Моя жена домохозяйка, такие лекарства от хронических болезней, кроме руководящих работников, обычным людям не компенсируются," - с сожалением ответил мужчина.

。。。

Сотни коробок инсулина быстро распродались, нитроглицерина осталось всего несколько упаковок, которые в итоге Шерёза упаковал и продал последнему покупателю. На руках оказалось почти две тысячи рублей - настоящая прибыль, за одну ночь заработано столько, сколько рабочий получает за несколько месяцев. Шерёза никак не ожидал этого. Он поспешно спрятал деньги и тем же путём отправился обратно к старику Петрову.

Старик Петров сиял от самодовольства. Шерёза понимал, что тот хочет сказать, и предупредительно подмигнул, чтобы тот был осторожнее и не привлёк внимания своим чрезмерным весельем. Они покинули рынок с максимальной скоростью.

С деньгами в кармане сердце было спокойно. Они немного перекусили и легли отдыхать. Ночные сделки на чёрном рынке взволновали Шерёзу, а побег вызывал беспокойство. Смешанные чувства не дали Шерёзе уснуть до самого рассвета.

На следующее утро Шерёза вышел из дома рано, купил кофе, яйца, масло, бекон и свежие газеты. Старик Петров взял на себя приготовление завтрака, а Шерёза уселся просматривать газеты. В них не было ни слова о побеге, лишь упоминалось о взрыве на фабрике, производившей фейерверки для Олимпиады, о заботе руководства и стабильном состоянии пострадавших. Шерёзу удивило, что такое серьёзное происшествие не попало в газеты, но, подумав, он понял - вероятно, у КГБ было слишком много неразглашаемых секретов.

。。。

Ленинград, в здании КГБ Ленинградской разведки, пробило уже одиннадцать часов вечера, но в дальнем углу коридора всё ещё ярко горела настольная лампа, и молодой человек с золотистыми волосами продолжал усердно работать. Этот юноша по имени Владимир Владимирович Путин, выпускник юридического факультета Ленинграда, работал здесь уже четыре года, но впервые столкнулся с таким масштабным делом. Побег из московской тюрьмы Лубянка неделю назад вызвал огромные волнения внутри КГБ. Хотя высшее руководство прикрыло этот инцидент, не позволив ему вызвать широкий резонанс внутри страны, среди сбежавших заключённых были чеченские сепаратисты, лица, насильственно сопротивляющиеся советской власти, предатели, подкупленные враждебными государствами, а также те, кто стоял на пути у КГБ. Как всемирно известная разведывательная служба, КГБ представляла собой мощную силу, и для защиты собственных интересов естественно приходилось устранять таких людей. Столь большое число беглецов уже не могли задержать лишь московские чекисты, поэтому материалы по некоторым из них были распределены и в ленинградское отделение.

Просмотрев фотографии выгоревшей двери карцера тюрьмы Лубянка и аналитический отчёт экспертов о причине взрыва, Путин даже проникся некоторым уважением к этому студенту по имени Сергей Иванович Ульянов. Спецгруппа дала ему прозвище «Лубянская серебряная лиса».

«Серебряная лиса, где же ты сейчас?»

Благодарю всех читателей за поддержку, заранее поздравляю всех с Праздником середины осени. В дни отпуска я постараюсь написать несколько дополнительных глав.

Глава 7 Юрий "Кабан"

Предстоящие в этом году Московские Олимпийские игры вызвали по всему Советскому Союзу волну фитнес-бума, и множество молодых людей в свободное время отправлялись на спортивные площадки. В свободные часы Серёжа тоже приходил поиграть на футбольное поле в общежитии Горьковского автозавода.

Прошёл уже месяц с тех пор, как он здесь оказался, и первоначальный страх в душе поутих. Теперь Серёжа нашёл новый источник дохода — скупал ходовые лекарства у чиновников, имевших право на компенсацию, и перепродавал их на чёрном рынке. У чиновников был ежемесячный лимит на компенсацию медицинских расходов, который пропадал зря, если его не использовать, а продажа Серёже приносила дополнительный заработок — почему бы и нет? Обычные рабочие такой привилегии не имели: хотя в СССР существовала бесплатная медицина, когда простой человек обращался к врачу, он обнаруживал, что большинство лекарств в якобы бесплатной советской системе всё равно приходилось оплачивать, особенно импортные, цены на которые были пугающе высокими. Лекарства с чёрного рынка, хоть и недёшево, обходились дешевле, чем в больницах. Серёжа был уверен, что занимается благородным делом — помогает тем советским гражданам, кто действительно нуждается в лечении. Менее чем за месяц Серёжа и старик Петров заработали 10 тысяч рублей — столько же, сколько veteran-рабочий Горьковского автозавода с десятилетним стажем получал за два с половиной года.

Старик Петров не имел особых увлечений — ему было достаточно жареной говядины и водки. Серёжа заметил, что старик Петров — прекрасный повар: его русские блюда получались очень вкусными, особенно хорошо удавались жареный стейк и тушёное мясо. Однако старика огорчало, что Серёжа всё ещё отказывался есть такие блюда, как стейк тартар — измельчённую сырую говядину с сырым яйцом.

На футбольном поле собралось немало молодежи. Сегодня на Серёже были спортивные кроссовки, тёмно-синие спортивные брюки, кожаная куртка, а под ней — облегающая чёрная футболка, на переносице — солнцезащитные очки, на шее — цепочка из чистого золота с православным крестиком-кулоном, подаренная стариком Петровым, чтобы Бог хранил Серёжу. Золотистые волосы были собраны в хвост на затылке, а густая золотая борода покрывала подбородок. Такой облик выглядел совершенно неуместным в эту эпоху.

。。。

Борис-Ильич-Поголовский и Яков-Ильич-Поголовский — известные в этих краях братья-близнецы. Оба работают на Горьковском автомобильном заводе: Борис, старший брат, работает маляром, а Яков, младший, — в кузовном цехе. Их известность объясняется тем, что они являются местными «хозяевами» этой территории.

В последнее время на спортплощадке стало слишком много людей, часто приходят, а свободных мест нет. Но это не проблема: если ты знаком с братьями Поголовскими, всё уладится. Если не знаком — тоже есть выход: достаточно заплатить братьям Поголовским, и можно здесь играть. Недавно здесь появился новый парень, который часто по вечерам занимается на турниках, брусьях, играет в баскетбол. Братья Поголовские тоже играли с ним несколько раз и узнали, что его зовут Серёжа. Серёжа очень щедрый — после игры он угощает всех товарищей по игре хорошим ужином. Братья Поголовские ходили с ним несколько раз. Каждый раз Серёжа предлагал им заказывать что угодно, и братья, конечно, не стеснялись, выбирая самое дорогое.

Братья Поголовские недавно столкнулись с проблемой: вернулся Юрий по кличке «Кабан», старший брат их заклятого врага Михаила. Эта площадка раньше была под контролем Михаила. Старший брат Михаила, Юрий, на несколько лет старше братьев Поголовских — когда они ещё учились в школе, Юрий уже работал на заводе. Юрий давно прославился на Горьковском автозаводе, говорят, даже секретарь парткома завода знал, кто такой «Кабан». В то время братья Поголовские тоже какое-то время «крутились» вокруг Юрия, и они хорошо знают, насколько тот жесток.

Потом с Юрием случилась беда. В то время он контролировал 10 спортплощадок в районе завода, и каждый день десяток его подручных собирали для него деньги. Один из этих подручных украл деньги Юрия, и тот это обнаружил. По словам очевидцев, если бы Юрия не удержали, он бы действительно убил того парня.

「Привет, Борис. Привет, Яков.» — Серёжа постучал кулаками в знак приветствия, швырнул куртку на землю и взобрался на турник. Медленно подтянув тело двумя руками, он замер в таком положении, мышцы рук и вены напряглись до предела, но на лице Серёжи читалось полное наслаждение, вся его фигура излучала мужественную красоту. Прошло несколько минут, на висках проступили капельки пота, тело постепенно согрелось, и он заметил, что братья Погоровские всё ещё сидят на месте. Раскачавшись несколько раз на руках, Серёжа отпустил перекладину, мягко приземлился на ступеньки и уселся между двумя братьями, обхватив каждого рукой, отчего ошарашенные парни вздрогнули.

「В чём дело, разве в семье Погоровских все онемели?» — подшутил Серёжа.

«Вернулся кабан Юрий.» — с протяжным вздохом произнёс Яков. «Нам теперь несдобровать.»

«Кабан Юрий?» — переспросил Серёжа.

«Старший брат Михаила, только что вернулся из гулаговского лагеря, провёл там 5 лет.» — пояснил Борис.

«А кто такой Михаил?» — продолжил расспрашивать Серёжа.

«Ты недавно здесь, его не видел. Раньше он тоже крутился в этих местах, потом мы его выжили. Если бы дело было только в Михаиле, мы бы ни капли не боялись, но Юрий — псих, с ним никакого сладу нет. Мы с Яковом раньше под ним ходили. Мы-то знаем, насколько он жесток...» — Борис выпалил всё разом.

«И что вы собираетесь делать?» — перебил его Серёжа.

«Может, мне сходить с вами на встречу?» — осторожно предложил Серёжа.

«Ты?» — на лице Бориса отразилось крайнее недоверие. «Интеллигентный, выглядишь как студент. Юрий, пожалуй, одной рукой сможет открутить тебе голову.» — съязвил Борис.

«Михаил назначил нам встречу завтра днём в сосновом лесу у железнодорожного моста, сказал звать кого угодно.» — добавил Яков.

«Завтра днём я как раз свободен, всё равно делать нечего, пойду с вами.» — сказал Серёжа Якову.

«Ты правда собрался? Ты же только приехал, не видел, насколько страшен «кабан» Юрий. Если дойдёт до драки, мы за тебя отвечать не сможем.» — предупредил Серёжу Борис.

«Может, нам раздобыть какое-нибудь оружие?» — предложил Яков.

«Не говоря уже о том, что эта штука стоит несколько тысяч рублей за штуку, мы просто не можем себе её позволить. Даже если бы могли, появиться с оружием перед Юрием — как мы потом будем смотреть в глаза людям? Тогда семья Поголовских окончательно потеряет лицо», — поучал Борис Якова.

«Ладно, хватит об этом думать. Давайте сначала зайдём ко мне, поедим нормально. У моего отца руки всё золотеют, да у меня ещё есть бутылка водки "Красный ярлык". Три стопки — и никаких забот», — уговаривал Серёжа.

Братья Поголовские больше не стали отказываться и пошли обратно за Серёжей.

«Только водка мне и поможет», — с чувством произнёс Борис.

Глава 8 Месть Юрия

После того, как проводили братьев Поголовских, старик Петров мыл посуду на кухне и беседовал с Серёжей. Эти дни беззаботной жизни в Горьком заставили их отказаться от планов поездки в Сибирь. Они ежедневно с радостью наслаждались вкусной едой, продавали лекарства, и жизнь была очень комфортной.

«Зачем вмешиваться в их дела?» — спросил старик Петров.

«Мы ведь беглые преступники, сейчас постоянно находиться на улице слишком опасно. К тому же, бизнес идёт так хорошо, я боюсь, что кто-то может нам позавидовать. Они же местные, как без помощи нескольких товарищей обойтись?» — объяснил Серёжа старику Петрову.

«По их словам, тот кабан Юрий очень силён, справишься ли ты? Может, я пойду с тобой? За эти годы в Лубянке я кое-чему научился, в нужный момент смогу хоть как-то помочь», — с некоторым беспокойством сказал старик Петров.

"Ты меня совсем не ценишь, я же попал туда за то, что избил человека до тяжких травм," — возразил Серёжа. На самом деле он не рассказал старику, что, будучи ещё Решетовым, он был лучшим бойцом во всём пограничном батальоне. Решетов с детства занимался дзюдо, позже стал чемпионом области по дзюдо и был призван в войска МВД по спецнабору. После перерождения он ещё и в тюрьме Лубянка «подучился», так что разобраться с освободившимся заключённым для него было по силам.

。。。

У рощицы возле железнодорожного моста медленно остановился у обочины армейский зелёный ГАЗ-69. Серёжа нажал на клаксон — раздался короткий гудок. Братья Поголовские увидели в машине Серёжу и старика Петрова.

Серёжа и старик Петров вышли из машины, обнялись с братьями по очереди — так они поздоровались.

"Знал, что у тебя деньжата водятся, но не думал, что настолько — машина есть! Неужто украл? И твой старик зачем приехал?" — подшутил Борис.

"Сегодняшнее дело я улажу, а ты останешься мне должным — перекрасишь машину в чёрный, сотрёшь номера двигателя и рамы. Старик сказал, что одному скучно дома, вот и поехал со мной," — небрежно ответил Серёжа.

“Без проблем.” — братья Поголовские сказали это вслух, но про себя подумали: «Так и есть, украдена»

。。。

В феврале в городе Горьком снег еще не растаял, на земле в лесу лежал тонкий слой снега, смешанного с листьями, при ходьбе он ощущался плотным и упругим. Михаил Владиславович Грачёв и Юрий Владиславович Грачёв стояли, прислонившись к дереву и куря, Юрий только что "выпустился" из ГУЛАГа и вернулся в Горький, его прежняя работа на автозаводе исчезла, его территория была отобрана, только прозвище "Кабан" еще имело некоторый вес в этих краях. Его младший брат Михаил, хотя и умный, не умел драться и был недостаточно жестоким, в суровой рабочей среде он не очень преуспевал.

Братья Грачёвы пришли сюда сегодня, чтобы свести счеты со своими бывшими подчиненными братьями Поголовскими, проигравший должен отказаться от права собирать дань на футбольном поле, а если кто-то не посмеет прийти, его репутация будет запятнана, и больше никто не станет с ним считаться.

Юрий Владиславович Грачёв уже начал немного нервничать от ожидания, как вдруг вдали появились четыре фигуры. Юрий подумал, что братья Поголовские привели двух помощников, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что один — чистенький студент, а другой — старик, который время от времени доставал фляжку и прихлебывал.

"Борис, это те помощники, которых ты нашел? Мальчик с белым лицом и старик?" — сказал Юрий, смеясь.

"Юрий, они посторонние, сегодня семья Поголовских покончит с тобой," — ответил Борис.

"Борис, когда ты был под моим крылом, ты был еще сопляком, всего несколько лет прошло, а ты уже возмужал и посмел обидеть моего брата Михаила? Сегодня я не буду милосерден." — Юрий указал на своего брата Михаила и сказал.

Сергей разглядывал Юрия по прозвищу "Кабан": все волосы на его голове были сбриты, на коже головы виднелась золотистая щетина, глаза глубоко посажены в орбитах, с густыми золотистыми бровями, на лице — румянец, характерный для долгой работы на открытом воздухе, рост около 190 см, телосложение мощное, мускулы, казалось, вот-вот разорвут одежду, а руки были обмотаны толстыми бинтами.

Борис и Юрий медленно сближались. "Давай, парень, посмотрим, каким умением ты обзавелся за годы моего отсутствия."

Борис бросился на Юрия, но тот был высоким с длинными руками. Оба одновременно нанесли удары, но Борис, не успев коснуться Юрия, получил удар по скуле. Из носа и рта брызнула кровь, и он слегка закружился. Яков тоже ринулся на Юрия, но тот пнул его ногой, отправив на землю. Едва поднявшись, Яков получил удар в подбородок и снова рухнул, уже не в силах подняться. Борис снова атаковал Юрия, прыгнув и обхватив его голову, но получил удар в печень. Острая боль заставила Бориса забыть о защите, и тут же на него обрушился град ударов. Надбровная дуга Бориса была рассечена, сознание начало покидать его, а мощный апперкот в подбородок окончательно повалил его на землю. Он тяжело дышал, уже не способный подняться.

"Хватит, Юрий! Ты его убьешь!" — крикнул Серёжа, видя, как у "Кабана" снова начался приступ ярости. Юрий остановился и взглянул на Серёжу.

"Серёжа, будь осторожен, он, вероятно, занимался боксом", — предупредил старик Петров.

"Не волнуйся, старик, я уверен в себе". Серёжа кивнул. Старик был прав — Юрий явно тренировался в боксе, что было видно по зонам его атак. Мозг человека плавает в спинномозговой жидкости черепа, и при ударе в челюсть из-за принципа рычага воздействие на мозг усиливается, вызывая резкую вибрацию мозга внутри черепа и приводя к кратковременной потере сознания. Боксеры всегда целятся в эту область. Мышцы живота защищают его, но боковые мышцы тоньше, поэтому бока — также ключевые цели для боксеров, а печень — особенно уязвима. С такой силой удара, как у Юрия, если его не остановить, Борис точно был бы убит.

"Эй, белолицый! Ты ещё и с моим братом хочешь драться? Думаю, ты и со мной не справишься. Мой брат раньше был боксером-любителем, так что сначала пройди через меня!" — нагло заявил Михаил Серёже и бросился на него. Серёжа принял стойку, прикрывая голову попеременно двумя кулаками. Юрий, увидев это, внутренне ахнул и хотел остановить Михаила, но не успел — в тот же миг Серёжа нанес хлесткий удар ногой прямо в челюсть Михаила. Тот рухнул на землю, как бревно, с кровью на губах, и больше не поднялся.

Юрий впервые внимательно посмотрел на этого парня.

"Похоже, у тебя есть чему поучиться", — сказал Юрий.

Глава 9 Приглашение Серёжи

Юрий поманил Серёжу жестом, предлагая тому смело атаковать. Серёжа принял боевую стойку и осторожно приблизился. Старик Петров воспользовался моментом, чтобы отвести Бориса и Якова в сторону и внимательно осмотреть их раны. Яков был не сильно ранен, лишь оглушён ударом. Борису же пришлось хуже: надбровная дуга рассечена, переносица сломана, область вокруг глаз распухла. Хотя окровавленное лицо выглядело пугающе, он оставался в сознании - вероятно, лишь поверхностные ранения.

Старик Петров протёр окровавленное лицо Бориса одеждой, достал фляжку и плеснул немного водки на рану над бровью. Борис закричал от боли: "Ах, чёрт, прекрати, старый хрыч! Больно, сука! Больно до смерти, старый гробик!"

"Ах ты сволочь! Я же тебе помогаю, потерпи немного, если не хочешь остаться с шрамом". Не договорив, старик одним движением вправил Борису смещённый нос.

"Ах чёрт... хрип"

"Блять"

"Блять"

"Хрип-хрип"

"Блять"

"Я убью тебя, старый пёс! Мой нос... как же больно!" Слёзы выступили на глазах у Бориса, и он больше не позволял старику Петрову прикасаться к себе.

"Ну и баба", - пренебрежительно глядя на Бориса, старик Петров одним глотком допил оставшуюся водку.

Издали Серёжа бросил вопросительный взгляд, на что старик кивнул с полным пониманием. Серёжа повернулся и сосредоточился на Юрии. Разведывательная атака Серёжи быстро вызвала контратаку Юрия. Серёжа плотно прикрыл голову руками, наблюдая за движениями противника через щель между предплечьями. К своему огорчению он понял, что из-за низкого роста не может достать до Юрия, а приблизиться к нему и вовсе практически невозможно. Под непрерывными атаками защитная стойка Серёжи постепенно ослабевала. "Плохо дело!" - мелькнуло у него в голове, когда пробив защиту, кулак Юрия проскользнул между руками и рассек скулу Серёжи. Тот даже успел увидеть алые брызги крови, взметнувшиеся в воздухе, и быстро отскочил от Юрия. Серёжа точно знал - окажись он загнанным в угол, ему не выдержать атак Юрия.

Юрий был высокого роста с длинными руками, если бы это был профессиональный бокс, они не были бы в одной весовой категории. Но это не соревнование, а драка, где для победы не нужно соблюдать правила.

Серёжа успокоил нервы и сменил атакующую стойку, разжав кулаки и расслабив ладони, расположив их перед собой в форме восьмёрки. Юрий, ободрённый предыдущим успехом, пренебрёг защитой и сразу пошёл в атаку хуком. Этого момента Серёжа и ждал — он уклонился, наклонив голову, и бросился вперёд, обхватив Юрия за талию. Юрий в панике начал бить локтями по спине Серёжи: раз, два, три... Серёжа почувствовал, что вот-вот захлебнётся кровью. Одной рукой он ухватился за плечо Юрия, другой попытался провести захват руки через подмышку, но Юрий вырвался.

Оба упали на землю, и что хуже — Юрий оказался сверху, оседлав Серёжу. «Плохо, сейчас всё пропало», — мелькнуло у Серёжи в голове. Началась бойня: град ударов Юрия обрушился на него. Серёжа отчаянно прикрывал голову, скрестив руки, от ударов по рукам шла невыносимая боль. Получая побои, он яростно сопротивлялся. В такой позиции бить было очень удобно — Серёжа теперь напоминал мясо на разделочной доске, полностью беспомощный. Он пытался приподнять Юрия силой поясницы, но тот был слишком тяжёлым, и несколько попыток не увенчались успехом. Старик Петров на обочине начал беспокоиться — пока что бой представлял собой одностороннее избиение Юрием.

Серёжа собрал последние силы, подтянул ноги как можно ближе к ягодицам и за счёт мышц поясницы и ног наконец приподнял Юрия. Тот мгновенно потерял равновесие и полетел вперёд. Воспользовавшись моментом, Серёжа одной рукой провёл под рукой Юрия и схватил своё запястье, другой рукой зажал запястье Юрия, затем с силой потянул вверх, успешно выполнив болевой захват руки. Ситуация мгновенно перевернулась: с заблокированной рукой Юрий вынужден был склониться набок и больше не мог атаковать. Серёжа слегка усилил хватку, и от резкой боли в руке Юрий вскрикнул.

«Ах, чёрт!»

Хотя со стороны казалось, что Серёжу прижали к земле, но те, кто часто смотрит бои, могли узнать этот приём как «замок Кимуры» — Юрий уже был заблокирован. Юрий отчаянно пытался вырваться, а Серёжа лишь усиливал давление. С громким криком Юрий обхватил оставшейся свободной рукой шею Серёжи, перевернулся, и теперь уже Серёжа оказался сверху на Юрии — замок Кимуры был сломлен. Инстинктивно Серёжа применил новый приём — рычаг локтя, обвив ногами руку Юрия и плотно сжав его шею, а руками изо всех сил потянув захваченную руку. Серёжа напрягся до предела, жестоко мучая Юрия.

Юрий громко кричал и отчаянно дёргался, но никак не мог вырваться, чувствуя, как петля на шее затягивается всё туже, а руку выкручивают всё больнее. Постепенно сдавление шеи лишило Юрия возможности кричать, от интенсивного дыхания у него брызгала слюна. Хотя у него оставались свободными одна рука и две ноги, он мог лишь покорно терпеть мучения от Серёжи.

Раздался хруст «хрусть» — рука Юрия была доведена до предела и в итоге вывихнута Серёжей. Невыносимая боль заставила Юрия истошно вопить, но получались лишь хриплые звуки. От боли у Юрия выступил пот на лбу, брови сдвинулись, он закусил губу до крови, а мышцы на лице судорожно дёргались.

«Юрий, сдавайся, и я тебя отпущу», — предложил Серёжа.

Юрий после недолгого колебания с трудом кивнул, и Серёжа освободил его. Пот и кровь покрыли щёки Серёжи. Он лежал на земле, тяжело дыша, совершенно не желая подниматься. Синие следы от кулаков на руках свидетельствовали о жестокости этой схватки.

«Юрий, ты проиграл, отныне площадка моя, но мне она не нужна. Сколько можно собрать, взимая плату за защиту на корте?» — спросил Серёжа.

«Ты хочешь унизить меня?» — Юрий был так зол, что готов был взорваться, но ничего не мог поделать с Серёжей.

«Нет, Юрий, я уважаю тебя, ты лучший соперник, которого я встречал. Я считаю, что ты не должен так прозябать. Тебе следует сражаться как воин, а не как сторож, торчащий на корте из-за нескольких рублей», — объяснил Серёжа и помахал Петрову.

Папаша бросил коричневый бумажный пакет, который Шура тут же поймал. Разорвав пакет, он вытащил оттуда толстую пачку рублей.

"Это десять тысяч рублей, дарю тебе. Отныне будешь со мной, гарантирую тебе такую сумму каждый месяц," - сказал Шура, протягивая деньги Юрию.

Юрий посмотрел на деньги, затем на Шуру. Он чувствовал себя оскорблённым, хотел швырнуть эти деньги в лицо Шуре, но никак не мог этого сделать. Юрию было почти тридцать, он только вышел из ГУЛАГа, не имел работы, и они с братом Михаилом жили на скудную пенсию старой матери. На поле боя он был сильным, но в обществе - слабым. За всю жизнь он не видел столько денег - стоило только кивнуть, и эти деньги стали бы его. "Неужели я действительно буду сторожить поле до конца жизни?" - заколебался Юрий. Он пристально смотрел на Шуру, который был серьёзен и сосредоточен, без тени насмешки в глазах, полных искренности.

Не дожидаясь ответа Юрия, Шура развернулся и ушёл. Он не хотел получить поспешный отказ. Вся боль от ран не вызывала в Шуре ненависти к Юрию - его сердце было полно уважения к нему.

Юрий смотрел на удаляющуюся фигуру Шуры, погружённый в раздумья...

Глава 10 Подарок и ужин

Скоро наступит Масленица, также известная как праздник проводов зимы или неделя блинов - традиционный русский праздник, сохранившийся с мифических времён до наших дней. Обычно проводится в последнюю неделю февраля и длится целую неделю, немного напоминая китайский Новый год и одновременно христианский карнавал. Масленица возникла из сочетания православия и древнерусской мифологии: после неё наступает 40-дневный Великий пост в православии, когда запрещено употреблять алкоголь и мясо, поэтому все вовсю веселятся на Масленице, компенсируя аскетичную жизнь поста. Также это празднование победы бога солнца Ярилы над стужей и тьмой, ведь после этого наступает весна - время пробуждения всей природы.

С тех пор как в тот день произошла крупная стычка с Юрием, Серёжа восстанавливался целую неделю. Несмотря на такую ожесточённую схватку, Серёжа многое приобрёл: не только потому, что все домашние дела взял на себя отец, но и потому, что он приобрёл дружбу братьев Поголовских и Юрия. После этого братья Поголовские стали гораздо ближе к Серёже и отцу Петрову. Хотя Юрий не перешёл на их сторону, он отдал своего младшего брата Михаила под начало Серёжи и через Михаила передал Серёже, что те десять тысяч рублей считаются займом.

"Этот Юрий просто умирает, но не сдаётся," - подумал про себя Серёжа.

ГАЗ-69 Серёжи несколько дней назад забрали Борис и Яков, сказав, что хотят сделать ему сюрприз.

"Не снимай повязку, только когда я скажу можно," - Борис остановил попытку Серёжи подсмотреть.

"Разве нельзя хотя бы посмотреть, если это подарок мне?" - возразил Серёжа.

"Конечно нет, это же сюрприз - будет неинтересно, если увидишь заранее," - ответил Борис.

Серёжа, держась за перила, шаг за шагом спустился по ступеням, прошёл по коридору и оказался внизу.

"Би-ип" - раздался звук автомобильного гудка.

"Братец Серёжа, можешь снимать повязку," - донёсся голос Якова, и Серёжа послушно снял повязку.

"Вау, посмотрите на эту очаровательную малютку! Так это тот подарок, о котором вы говорили?" Серёжа действительно был потрясён подарком. Перед ним стоял золотистый ГАЗ-69. Кузов блестел как зеркало, чётко отражая silhouettes людей, зеркала заднего вида были серебристыми, что вместе смотрелось особенно гармонично.

“Скорее садись и попробуй, брат Серёжа.” — сказал Яков, бросая ключи Серёже. Тот поймал их, открыл дверь и сел внутрь. Сиденья были очень удобными, из натуральной кожи, а не жёсткой искусственной кожи, стандартной для ГАЗ-69. Приборная панель была из орехового дерева, покрытого лаком, древесная текстура придавала ей солидную эстетику. В салоне лежал шерстяной ковёр, и сидящий внутри человек совершенно не ощущал, что это ГАЗ-69.

“Не волнуйся, брат Серёжа, рама и двигатель совершенно новые, проблем не будет, прежний автомобиль был надёжно утилизирован.” — тихо произнёс Яков.

Серёжа облегчённо кивнул. “А внутри...”

“Всё внутри снято с автомобиля «Чайка», включая сиденья, салон и ковёр.” — объяснил Яков.

“Это же дорого, сколько вы вообще потратили?” — спросил Серёжа.

“Не так много, многое было под рукой, просто пришлось повозиться.” — ответил Яков.

“Это всё твоя работа?” — спросил Серёжа.

“В основном я, брат тоже немного помог, краску нанёс он.” — пояснил Яков.

“Ты такой умелец! Не ожидал, что ты так разбираешься в машинах, Яков.” — похвалил Серёжа.

Яков смущённо улыбнулся и больше не сказал ни слова.

。。。

Вечером устроили ужин в честь выздоровления Серёжи, пришёл и Михаил, атмосфера сначала была немного напряжённой. Отец Петров попросил всех помолиться перед едой. «Благодарим Господа за очищение нашей пищи и ниспослание яств, сию молитву возносим во имя Господа Иисуса Христа, аминь». Серёже стало смешно, глядя, как несколько хулиганов молятся с сигаретами в зубах.

Михаил принёс бутылку хорошего вина. Хотя Серёжа провёл в Советском Союзе недолго, он сильно полюбил выпивку, особенно водку. После трёх рюмок водки он почувствовал, как прекрасна жизнь. Тартар — большая порция сырого говяжьего фарша, с сырым яйцом и листиком базилика сверху, кто-то вообще может это есть.

Серёжа смотрел, как Михаил постепенно съедает свою порцию, и, видя, что тот ещё не насытился, подвинул свою тарелку к Михаилу.

“Не стесняйся, способный пусть трудится больше.” — сказал Серёжа Михаилу. Отец Петров бросил на него гневный взгляд.

“Разве тебе не нравится, брат Серёжа? Очень вкусно.” — сказал Михаил, взял со стола соль и перец, немного посыпал и продолжил есть, закусывая.

Серёжа же выпил немало хорошего вина, которое принёс Михаил. Вино действительно было отличным, Серёжа пил бокал за бокалом, и с каждым глотком ощущал всё большее удовольствие.

Старик Петров особенно полюбил Михаила, которому понравился его стейк тартар, и без устали чокался с ним. Михаил тоже осушил бокал, не колеблясь, только Яков был чуть слабее в выпивке. Атмосфера постепенно накалялась, и Михаил понемногу влился в компанию. Серёжа, видя, что все почти поели, поднял руку, предлагая всем немного утихнуть. Все замолчали и стали спокойно ждать, пока Серёжа заговорит.

"Все вы знаете, что мы с отцом Петровым приехали сюда меньше месяца назад. Тогда у нас не было ни гроша, а сейчас живём неплохо. Не скрою, у меня на руках есть доходный путь, и я хочу, чтобы вы зарабатывали вместе со мной. Гарантирую, все разбогатеете, при условии, что будете меня слушаться. Понятно?" — на этом месте Серёжа сделал паузу, налил себе рюмку, чтобы промочить горло.

Борис и Яков оба выразили полное согласие без возражений, Михаил тоже поддержал и изъявил готовность присоединиться.

“Хорошо, тогда я продолжу. Борис, в будущем ты будешь отвечать за продажи, то есть сбыт товара. Не волнуйся, я уже придумал способ, гарантирую — просто и легко. Яков, ты отвечаешь за покупку лекарств в больнице. Не беспокойся, мы уже проторили дорогу, эта работа несложная, главное — придётся много ездить, может быть немного утомительно. Поэтому эта «Волга».” С этими словами Серёжа достал ключи и положил их в руку Якова. “Пока поезжай на ней, а когда разбогатеем по-крупному, брат подарит тебе хорошую машину.” — пообещал Серёжа.

“Что касается Михаила.” Серёжа повернулся к Михаилу.

“Твоя задача тоже очень важна, я планирую открыть новый бизнес и хочу поручить его тебе. Конечно, тогда не обойтись без помощи Юрия. Ты понял?”

Серёжа смотрел на Михаила, и Михаил тяжело кивнул в знак согласия.

“Хорошо, последнее слово: заранее предупреждаю, как делить заработанные деньги и как вести бизнес — всё решаю я. Если кто-то будет нечист на руку, не пеняйте на меня.” С этими словами Серёжа воткнул в стол острый нож для разделки мяса.

“Я всё сказал. Кто согласен, кто против?”

Глава 11 Танцевальный вечер

На второй день Масленицы отмечается День свиданий - праздник, когда незамужние парни и девушки назначают друг другу встречи, что эквивалентно Дню святого Валентина на Западе и Фестивалю Циси в Китае. Серёжа с самого утра начал пить, затем проспал до обеда, не поев, и был поднят с кровати отцом Петровым, который тащил его за ухо.

"День свиданий на Масленицу бывает лишь раз в году, а ты собрался проспать его пьяным? Вали из дома!" - кричал отец Петров на Серёжу.

"Куда мне идти? Борис, Яков и Михаил все пошли на свидания. Неужели ты хочешь, чтобы я пошёл бить грушу с Юрием?" - возразил Серёжа.

"Ты ленивый, жадный до выпивки пьяница, если так продолжится, какая девушка полюбит такого, как ты? Держи, это только что принёс Михаил. Вставай, умойся, приведи в порядок бороду." - сказал отец Петров, протягивая Серёже изящный розовый конверт. Серёжа открыл его и прочитал:

"Дорогому товарищу (здесь заполните самостоятельно)

День свиданий - это символизирующий любовь традиционный русский праздник. В соответствии с духом Советской партийной организации и указаниями вышестоящих руководящих органов, в этот праздник проводится крупное танцевальное мероприятие 'Розовое свидание'. Желаем вам скорее найти свою вторую половинку, создать счастливую семью и внести больший вклад в дело Советов. Мы ждём вашего прихода.

Организаторы: Горком комсомола г. Горького, Ячейка ВЛКСМ Горьковского автомобильного завода

Место проведения: Рабочий клуб Горьковского автомобильного завода

Время проведения: с 19:00 до 22:00

Примечание: Неженатые мужчины должны внести 4 рубля, незамужние женщины - бесплатно."

Прочитав это, Серёжа был в полном недоумении.

"Вечером оденься поприличнее, надень костюм, и лучше бы приведи девушку. И да, не забудь подровнять бороду." - наставлял отец Петров.

。。。

В шесть вечера Михаил и Яков приехали за Серёжей на ГАЗ-69.

"О-о-о, кто это у нас такой красивый?" - свистнул Михаил.

"Отстаньте, мне так плохо. Давайте не пойдём на танцы, а найдём местечко, где можно нормально выпить." - сказал Серёжа Михаилу.

"Никак нет, босс, сегодня там будет много красоток, мне некогда с тобой тусоваться." - Михаил отклонил приглашение Серёжи.

"Я тоже занят" - Яков отвернулся от взгляда Серёжи и тоже твёрдо отказал.

Компания Серёжи прибыла в половине седьмого — за целых полчаса раньше. Михаил пошёл покупать билеты, а Серёжа сразу за Яковом прошёл внутрь.

Бальный зал рабочего клуба был невероятно просторным. Вокруг танцплощадки расставили стулья, на столах разложили угощения и напитки. Посередине высоко висели портреты Брежнева и Ленина, а под ними болталась крупная надпись «лю6oвьove», выглядевшая до смешного нелепо. Серёжа не смог сдержать смеха.

— Что случилось? — как раз в этот момент Михаил нашёл Серёжу с Яковом и, видя, что Серёжа не может остановиться, с любопытством спросил.

Серёжа потянул Михаила и Якова, указывая на центральный портрет: «Смотрите, а я уж подумал, они друг в друга влюбились». Михаил и Яков последовали за направлением пальца Серёжи, мгновенно поняли намёк и тоже разразились громким хохотом.

Тут донёсся мелодичный смех — мимо прошла женщина в красном бальном платье с прекрасной фигурой. Хотя видна была лишь спина, она всё равно выглядела очаровательно. Вероятно, услышав разговор Серёжиной компании, она, хоть и шла вперёд, не могла унять дрожь в плечах — видимо, подавляла смех, не желая показаться невежливой и быть замеченной.

Ровно в семь вечера бал начался. Ведущий произнёс несколько небрежных приветственных слов, рассказал шутку и объявил начало. По залу полилась музыка.

Яков, Михаил и Серёжа немного походили, но вскоре Яков и Михаил уже обзавелись дамами — оба предпочитали пышные формы. Один Серёжа остался без пары. Ему стало скучно, он нашёл стакан, хотел выпить, но, отхлебнув, выплюнул обратно — вино оказалось отвратительным. Наугад взял какую-то еду — тоже невкусно. Тогда налил стакан апельсиновой газировки, попробовал — вполне съедобно. И принялся расхаживать туда-сюда со стаканом в руке.

В углу группа людей привлекла внимание Серёжи: несколько мужчин окружили женщину в красном платье, рассказывая что-то забавное, от чего та, прикрыв рот, громко смеялась. Мужчины, ещё больше воодушевившись, продолжали свои истории, а женщина, изящно скрестив ноги, с прямой спиной, слушала их, смеясь и разговаривая. Её пышная грудь и подтянутый живот делали её невероятно привлекательной. Светлая кожа, длинная шея, льняные волосы, уложенные на одну сторону, с крупными волнами, ниспадающими на плечи. Тонкие брови, большие глаза, длинные ресницы, высокий и изящный нос, яркие влажные губы с маленькой чёрной родинкой в уголке рта — вся она выглядела очаровательной и соблазнительной. Заметив, что Серёжа смотрит на неё, женщина тоже устремила на него взгляд, озарив лицо обворожительной улыбкой. Серёжа почувствовал лёгкую неловкость, поднял в её сторону бокал в приветственном жесте и отвернулся.

Серёжа нашёл Якова, отвёл его в сторону и, указывая на угол, спросил: «Кто этот тип?»

Яков, увлечённый общением с красоткой, мельком взглянул и, повернувшись обратно, ответил: «Малый Константин, сын секретаря парткома авторемонтного завода Константина, повеса».

«Нет, я не о том парне. Я о той женщине», — Серёжа снова развернул Якова. Тот внимательно посмотрел и сказал: «Серёжа, у тебя действительно глаз намётан. Это цветок Горьковского автозавода, нет парня на заводе, который бы в неё не влюбился. Её зовут Тоня Иванова. Но...»

«Но что?» — нетерпеливо спросил Серёжа, видя, что Яков замялся.

«Она многим должна денег. Её дед был белогвардейским дворянином, при Сталине его уничтожили. Отец пострадал по связи, попал в ГУЛАГ, много намучился, выпустили только при Хрущёве, но здоровье было подорвано, вернулся весь в болезнях. На лечение отца ушла куча денег. Когда отец умер, он не оставил им с матерью ничего, кроме долгов. Но Тоня молодец, с детства хорошо училась, поступила в Нижегородский государственный университет, говорят, уже окончила и работает стюардессой в «Советской авиации». Большую часть времени живёт в Москве, редко приезжает», — рассказал Яков.

Выслушав, Серёжа кивнул. Хотя он и был заинтересован, но лично с ней не знаком. Походив ещё немного и не сумев познакомиться ни с одной девушкой, он почувствовал разочарование и решил, что дальше оставаться бессмысленно. Попрощавшись с Михаилом и Яковом, он объявил, что уходит первым. Яков отдал Серёже ключи от машины, пояснив, что ему и Михаилу позже нужно будет провожать своих спутниц домой — если они поедут на машине, то лишатся возможности провести с девушками больше времени, да и автомобиль будет только мешать, поэтому пусть Серёжа забирает машину.

Только выехав с парковки, Серёжа увидел, как та самая девушка по имени Тоня стояла на обочине с мужчиной и о чём-то горячо спорила.

Глава 12 Тоня

Серёжа подумал, что это ссора между влюблёнными, и тихо припарковал машину в стороне, спокойно ожидая предстоящего спектакля. Похоже, сегодня наконец-то не будет скучно, время ещё раннее, возвращаться так скоро бессмысленно, а вдруг ещё отец посмеётся, что даже девушку не смог пригласить. Хотя машина была на некотором расстоянии от этих двоих, уличные фонари светили довольно ярко, и Серёжа сразу узнал — этот мужчина был тот самый Константин, о котором ему рассказывал Яков.

Он увидел, как Константин и Тоня, казалось, о чём-то спорили. Сначала всё было относительно спокойно, но вдруг Константин схватил Тоню за рукав, она оттолкнула его. Константин рассердился, сильно потянул Тоню к себе, и та, не в силах вырваться, лишь стояла на месте. Мужчина, видимо, умолял её, но после того, как Тоня что-то сказала, он пришёл в ярость и попытался ударить её. Тоня пошатнулась, увернулась от пощёчины, а мужчина силой потащил её к обочине, пока она отчаянно сопротивлялась.

Серёжа, увидев, что ситуация выходит из-под контроля, поспешил завести машину и последовать за ними. Машина находилась недалеко, но, вероятно, из-за холода и долгого простоя, двигатель не завёлся сразу. В этот критический момент произошёл драматический поворот: Тоня внезапно обхватила мужчину и резко подняла колено. Хотя расстояние было приличным, Серёже показалось, будто он услышал звук удара — от одного взгляда стало больно. Константин тут же схватился за пах, упал и закатился в агонии, вопя как подстреленный кабан.

"Ай!"

"Умираю от боли, Тоня, ты дрянь, я тебя не оставлю в покое."

"Ай!"

"Только я могу помочь тебе с долгами, ты дрянь, для тебя честь, что я на тебя положил глаз. А ты посмела так со мной поступить."

Константин не переставал ругаться, продолжая стонать.

"Бесстыдник!" — сказала Тоня и с силой пнула Константина ещё раз.

"Ай!" — раздался новый вопль Константина.

Этот удар явно был сильным, он даже ошеломил Серёжу, и тому даже почудилось, будто в штанах стало прохладно. Малый Константин всё не унимался, продолжая сыпать проклятиями, а Тоня, не оглядываясь, поправила на себе одежду и пошла вперёд, но шагала она неровно — то глубже, то мельче ступая одной ногой, видимо, получив травму. Серёжа поспешил завести машину и последовал за ней, медленно двигаясь следом, опустил стекло и завёл разговор: «Ты в порядке, Тоня?»

Нога у Тони была повреждена, к тому же она только что пережила жаркую перепалку, и сейчас была в гневе. Оглянувшись на Серёжу, она раздражённо ответила: «Мы знакомы, господин?»

«Меня зовут Серёжа. У тебя немало смелости разить сына секретаря Константина», — подшутил Серёжа.

«Если я не ошибаюсь, у тебя её ещё больше — осмеливаться шутить над вождём», — парировала Тоня.

Серёжа почесал затылок, помолчал немного и продолжил: «Твоя нога, кажется, серьёзно пострадала. Может, подвезу тебя до дома?»

Тоня внимательно осмотрела этого мужчину: опрятный, похожий на студента, не производил впечатления плохого человека, да ещё она обратила внимание на этот ГАЗ-69 — такого цвета она никогда не видела.

Видя, что Тоня долго не отвечает, Серёжа, боясь отказа, поспешил остановить машину, вышел, открыл дверь и протянул руку, чтобы поддержать Тоню, но, опасаясь, что она заподозрит недоброе, вежливо остановил руку перед ней.

Тоня колебалась: острая боль в ноге не позволяла ей дойти домой самой, а если вернуться слишком поздно, мама будет беспокоиться. Взвесив всё, она решила принять помощь этого человека и взяла протянутую руку Серёжи.

От руки Тони к Серёже передались два совершенно противоположных ощущения: тыльная сторона её руки была гладкой, как шёлк, а ладонь — очень грубой, со множеством мозолей, что говорило о том, что эта красивая девушка действительно прошла через немало трудностей.

Серёжа усадил её на пассажирское сиденье, закрыл дверь, сам вернулся на водительское место, отпустил ручной тормоз и завёл машину. Он старался вести автомобиль как можно плавнее и медленнее, время от времени украдкой поглядывая на Тоню.

Роскошная отделка салона автомобиля вызвала у Тони любопытство: это же «Газ», откуда тут такая роскошь? Серёжа, казалось, заметил её недоумение и, словно про себя, пояснил: «Эта машина — подарок от братьев Погорловских».

«Братья Погорловские? Ты имеешь в виду Бориса и Якова? Когда они стали такими богатыми?» — ещё больше удивилась Тоня.

«Оказывается, ты их знаешь. Они обменяли эту машину на мою старую. Сделали небольшие доработки», — с улыбкой продолжил объяснять Серёжа.

«Значит, ты довольно обеспеченный. Чем ты занимаешься?» — с любопытством спросила Тоня.

«У меня нет работы, просто занимаюсь мелким бизнесом — продаю еду и напитки на рынке. В бардачке есть швейцарский шоколад — это один из наших товаров. Бери, если хочешь, не стесняйся». Серёжа не хотел говорить, что торгует лекарствами, так как это преступление серьёзнее, чем продажа продуктов, и он ещё не полностью доверял Тоне.

Тоня действительно не стала церемониться: она открыла бардачок, нашла упомянутый шоколад. Такой шоколад она видела раньше — действительно швейцарский, в Швейцарии одна плитка стоила около 5 рублей.

«А по какой цене вы продаёте такой шоколад?» — поинтересовалась Тоня.

«А, цена... Дай подумать». Серёжа вообще не знал стоимость, он никогда не спрашивал цены при покупках. «Наверное, рублей 10», — сказал он наобум.

«Так выгодно!» — воскликнула удивлённая Тоня.

«Это ещё что! Если бы были виски, духи, сигары — прибыль была бы ещё больше», — продолжил хвастаться Серёжа.

Тоня долго была в шоке, затем внезапно почувствовала, будто в её мрачной жизни забрезжил луч света. Подавив волнение, она осторожно спросила: «Серёжа, если я смогу достать такие вещи, вы поможете мне их продать?»

«А?» — Серёжа вдруг осознал: Тоня же стюардесса, часто летающая за границу — у неё действительно есть возможности это достать.

«В принципе, да, но насчёт цены...» — Серёжа пожалел, что нахвастал: если цена окажется выше чёрного рынка, он разорится.

«Цену обсудим потом. На следующей неделе я могу привезти немного товара, а вы отдадите деньги через неделю после этого. Как вам?» — предложила Тоня.

"А, хорошо, нет проблем." — Серёжа согласился.

"Как я смогу найти вас?" — спросила Тоня.

。。。。。

Машина наконец подъехала к дому Тони, Серёжа помог ей выйти. При лунном свете Тоня выглядела необычайно белокожей, её голубые глаза были так очаровательны. Досадливое выражение перед посадкой в машину исчезло, теперь во взгляде читалось возбуждение.

"Прямо сразительная девушка", — с восхищением подумал Серёжа.

Глава 13 Михаил

Михаил был одет в аккуратный костюм с галстуком, на ногах — начищенные до блеска туфли, в руке он держал дорогой кожаный портфель. Волосы были тщательно зачесаны назад, а на переносице красовались золотые очки без диоптрий. Весь его вид был выдержан в стиле государственного служащего, разительно отличаясь от прежнего облика уличного хулигана.

После того ужина в доме Серёжи Михаилу поручили эту работу, что вынудило его отдалиться от прежних приятелей. Ведь люди, с которыми он теперь общался по службе, и те, с кем он раньше болтался на улицах, принадлежали к совершенно разным мирам. Хорошая репутация стала для него основой для вхождения в нынешний круг.

Вспоминая последние годы жизни, Михаил испытывал сложные чувства. В те годы, пока Юрий ещё не попал в беду, тот ежемесячно приносил домой деньги, дополняя пенсию старой матери. Хотя в семье было двое сыновей, они жили вполне обеспеченно. После несчастья с Юрием дом мгновенно лишился одного источника дохода и приобрёл дополнительные расходы — большую часть материной пенсии теперь приходилось отдавать в ГУЛАГ, чтобы подкупать охрану и облегчить участь Юрия. Оставшихся денег едва хватало матери и сыну на жизнь. С того дня, как Юрия заключили в ГУЛАГ, вся тяжесть жизни легла на плечи младшего брата Михаила. Тот взял под контроль территорию Юрия, но не унаследовал его бойцовских качеств. Подчинённые парни не воспринимали его всерьёз и один за другим стали уходить, создавая свои группировки. А те, на кого Юрий наживал врагов, воспользовались ситуацией, объединились и начали нападать на него.

Однако Михаил не сломался под грузом этих трудностей — фактически, он справлялся весьма успешно. Он решил полностью отказаться от территории, завоёванной Юрием, без сожалений уступив все владения. Внезапно образовавшийся вакуум власти вызвал жадность у различных банд, больших и малых. Эти группировки погрузились в бесконечные схватки за расширение своих зон влияния, и у них не осталось ни времени, ни сил обращать внимание на Михаила. Хотя этот шаг был для Михаила вынужденной мерой, он кардинально изменил расстановку сил в районе Горьковского завода, превратив ситуацию из «один тигр против стаи волков» в иную конфигурацию.

В последующие дни Михаил в полной мере проявил свой выдающийся ум. Опираясь на нескольких верных Юрию подчинённых, он ловко лавировал между различными группировками: то поддерживал одну фракцию против другой, то разжигал конфликты между двумя сторонами. Когда противники ослабляли друг друга, он одним махом поглощал их. Михаил играл всеми бандами Горьковского завода как пешками. Постепенно все поняли, что выгоду всегда извлекал Михаил. Он снова укрепил свои позиции, и люди по-новому оценили этого юношу. Проигравшие ему соперники дали ему прозвище "Гадюка". "Гадюка" Михаил больше не был тем юношей в тени старшего брата – он стал влиятельной фигурой.

Если бы не встреча с Серёжей, Михаил, возможно, снова пошёл бы завоевывать мир вместе с братом. Но Серёжа открыл перед ним совершенно новую дверь, позволив войти в совершенно другой мир.

。。。

Михаил подошёл к дому секретаря Валентина. Это был трёхэтажный отдельно стоящий серый коттедж, принадлежавший секретарю литейного цеха Валентину Сидоровичу Михайлову. Михаил был здесь не в первый раз. Даже охранник на входе уже знал его и, увидев его приближение, тепло поприветствовал: "Эй, Михаил, ты наконец пришёл. Госпожа Людмила уже некоторое время ждёт тебя."

Михаил достал из кармана небольшую коробочку чёрного чая. Хоть это и был английский чай, ничего особо ценного в нём не было. Он протянул её охраннику со словами: "Свежая партия из Англии, попробуй." С этими словами он направился внутрь. Охранник смотрел всему удаляющемуся Михаилу с довольным выражением лица.

。。。

Госпожа Людмила была домохозяйкой. Её муж Валентин работал секретарём в цехе, и его зарплаты хватало на содержание всей большой семьи, поэтому Людмиле не нужно было работать. Её повседневная жизнь заключалась в том, чтобы поручать прислуге убирать комнаты, указывать повару что готовить, а сама она целыми днями оставалась без дела. Она думала, что так и пройдёт вся её жизнь, пока однажды к ней домой не пришёл опрятно одетый молодой человек. Тот представился Михаилом и спросил: "Есть ли у Вас дома ненужные вещи, которые Вы могли бы мне продать?"

Госпожа Людмила подумала, что он скупщик утиля, но он был одет как чиновник, поэтому она не удержалась от уточняющего вопроса: "О каких именно вещах Вы говорите?"

Михаил улыбнулся и ответил: "Например, качественная водка, виски, икра или дорогие сигареты – всё подойдёт."

"Вот оно что, чуть не попала впросак." — пронеслось в голове у госпожи Людмилы. — "Этого добра у нас дома предостаточно, всё это дарят секретарю. В праздники особенно — набирается куча таких вещей, не съесть, выбросить жалко, ведь всё это качественные продукты, уже скоро негде хранить."

Госпожа Людмила провела Михаила в подвал, забитый доверху элитными алкогольными напитками, импортными сигаретами, пармской ветчиной, икрой, дорогими сырами, французскими трюфелями и тому подобным. Михаил немного опешил и с извиняющейся улыбкой сказал госпоже Людмиле: "У вас столько ценных вещей, но я принес недостаточно денег, смогу купить лишь немного сегодня. Вы не против?"

Госпожа Людмила кивнула в согласии, ей стало любопытно, сколько же можно выручить за эти вещи. Михаил с трудом пробирался среди груды товаров в подвале, долго выбирал и наконец отобрал один ящик нераспечатанной водки марки "Бега" и один ящик черной икры, сделанной из настоящей икры белуги марки "Бега", потому что водка этой марки идеально сочетается именно с черной икрой от белуги "Бега". Подняв товары наверх, Михаил сказал госпоже Людмиле: "У вас в доме действительно много ценного, в следующий раз я куплю больше. А пока возьму это, как вы смотрите?" — и протянул ей 100 рублей.

Госпожа Людмила не ожидала, что за такие пустяки можно получить столько денег, и была приятно удивлена. "Если продать еще немного, — подумала она, — можно купить импортную стиральную машину."

Михаил попросил помыть руки и позвонить, госпожа Людмила разрешила и даже велела служанке приготовить ему чай. За чашкой чая они разговорились, и госпожа Людмила все больше проникалась симпатией к молодому человеку. Она хотела пригласить его на обед, но Михаил вежливо отказался, сказав, что навестит их снова, когда секретарь Валентин будет дома.

Примерно через полчаса у дома госпожи Людмилы остановился нарядный ГАЗ-69. Михаил погрузил в него ящик с водкой "Бега" и черной икрой "Бега", вежливо попрощался с госпожой Людмилой и уехал.

С тех пор Михаил стал частым гостем в доме секретаря Валентина. Госпожа Людмила даже представила его женам других руководителей завода. Так Михаил стал одним из самых популярных людей в кругу знатных дам Горьковского автомобильного завода.

Глава 14 Сделка Тони

"Дамы и господа, самолет совершил посадку в международном аэропорту Шереметьево. Местное время 19:23, температура за бортом составляет 116 градусов Цельсия. Самолет движется к перрону, ради вашей безопасности и безопасности окружающих, пожалуйста, не вставайте с мест и не открывайте багажные полки. Расстегивайте ремни безопасности только после полной остановки самолета. Приготовьте ручную кладь к выходу. Будьте осторожны при извлечении вещей из багажных полок. Зарегистрированный багаж можно получить в зоне выдачи. Пассажирам, совершающим пересадку на другие рейсы, просьба обратиться в транзитную стойку в зале ожидания. Благодарим вас за выбор авиакомпании «Аэрофлот». До новых встреч в полетах!" Когда Тоня Иванова закончила это объявление, рейс 217 из Парижа в Москву подошел к концу. Коллеги предвкушали вечернюю встречу с мужьями или возлюбленными за бокалом напитка для полноценного отдыха, тогда как Тоня невольно ощутила напряжение.

По мере того как пассажиры покидали самолет, члены экипажа также постепенно уходили со своим багажом. В вещах Тони находились популярные товары, привезенные ею из-за границы, что и являлось причиной ее беспокойства.

"Тоня, какие планы на вечер?" — спросила Теркина, одна из коллег Тони по экипажу. Они устроились в компанию одновременно и обычно были очень близки.

"Никаких особых планет, хочу поскорее вернуться в Горький, соскучилась по маме," — рассеянно отшутилась Тоня.

"Какая жалость, хотела пригласить тебя выпить и заодно познакомить с моим парнем," — с разочарованием сказала Теркина.

"В другой раз обязательно," — сказала Тоня, ускорив шаг. У нее были свои заботы, и она хотела поскорее уйти отсюда.

Зал паспортного контроля для членов экипажа находился рядом с залом для обычных пассажиров. Хотя Тоня работала недолго, она уже видела, как на месте задерживали контрабандистов. Ей было очень страшно: если поймают, можно не только потерять эту завидную работу, но и сесть в тюрьму. Она уже начала жалеть о содеянном. Если бы не соблазн тем мужчиной, которого она видела всего раз, разве стала бы она заниматься такой безумной авантюрой? Но всякий раз, вспоминая о крупных долгах, проценты по которым одни вызывали головную боль, она понимала: без дополнительного заработка долги никогда не вернуть. На этот раз Тоня вложила все доступные ей деньги — в случае неудачи ей придется полностью отказаться от этой затеи.

Поскольку это время было самым загруженным в аэропорту, прибывшие члены экипажа выстроились в длинную очередь на паспортный контроль, отчего Тоне казалось, что каждый день тянется как год. Она изо всех сил сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, а ладони, сжимавшие ручку чемодана, уже были покрыты потом.

"Господин, скажите, пожалуйста, не везёте ли вы запрещённые предметы или предметы сверх установленной суммы без декларирования?" — спросил сотрудник пограничного контроля в окошке мужчину перед Тоней.

"Нет," — ответил мужчина.

"Хорошо, откройте, пожалуйста, ваш багаж для досмотра." Мужчину отвели в сторону. Чемодан открыли, вещи стали вынимать и проверять одну за другой. Эта сцена заставила Тоню ещё больше занервничать.

"Следующий," — сказал сотрудник пограничного контроля в окошке, обращаясь к Тоне.

Тоня поспешно шагнула вперёд и протянула через окошко заранее подготовленные документы.

"Товарищ Тоня-Иванова?" — спросил сотрудник.

"Да, да," — нервно ответила Тоня.

"Не везёте ли запрещённые предметы или предметы сверх установленной суммы без декларирования?" — строго спросил сотрудник, глядя на Тоню.

"Н-нет," — Тоня была уже на грани срыва.

"Хорошо, можете проходить, следующий." Распоряжение сотрудника окончательно сняло камень с души Тони, она чуть не расплакалась.

Тоня уже собралась уходить, как вдруг снова раздался тот голос: "Подождите, товарищ Тоня-Иванова."

Тоня уже не выдерживала, она повернулась, готовая во всём признаться.

"Вы забыли свои документы, товарищ Тоня-Иванова."

Тоня поспешно скрыла своё испуганное выражение лица, сказала: "Спасибо," затем схватила документы, сунула их в карман и большими шагами, не оглядываясь, покинула это место — она не хотела проводить здесь ни минуты дольше.

В общественном телефоне за пределами аэропорта Тоня достала свою записную книжку, нашла номер Серёжи и набрала его. Вскоре телефон ответил.

"Здравствуйте, это Серёжа? Я Тоня. Вещи я уже вынесла, поеду сегодня ночным автобусом обратно в Горький, не могли бы вы встретить меня на вокзале? Я хочу передать вещи лично," — сказала Тоня.

"Хорошо, без проблем, во сколько примерно вы приедете? Я приду на вокзал пораньше и буду вас ждать," — ответил Серёжа.

В холодном ветру в полночь Серёжа наконец дождался вернувшуюся Тоню. Он погрузил её багаж в машину и повёз домой. По дороге Серёжа спросил: "Что ты привезла?"

"Я не знала, что будет хорошо продаваться, поэтому взяла понемногу разного." - ответила Тоня.

"Когда ты уезжаешь? Думаю, к тому времени я уже распродам эту партию товара." - продолжил Серёжа.

"Через три дня." - сказала Тоня.

。。。

Спустя три дня Тоня с нетерпением ждала Серёжу в парке, специально нарядившись для празднования. С опозданием на полчаса она наконец дождалась запоздавшего Серёжу.

"Извини, в пути случились непредвиденные обстоятельства." - объяснил Серёжа. Затем он достал из одежды конверт и протянул Тоне: "Это твоя доля, всё внутри, проверь."

Тоня с невыразимым разочарованием смотрела на тонкий конверт. "Сколько тут может быть? От силы несколько сотен рублей - даже себестоимость не покроешь!" Ей казалось, что её обманули. Она швырнула конверт в лицо Серёже и с гневом воскликнула: "Ты мошенник! Ты промотал все мои деньги! Знаешь, сколько я потратила на эти вещи? Целую тысячу рублей - это все мои сбережения! Боже, как я могла доверять такому человеку..." И Тоня расплакалась.

Серёжа был озадачен: "Тоня, я тебя не обманывал!"

"Не обманывал? Сколько может быть в этом тонком конверте? Триста рублей? Пятьсот? Не говори, что там тысяча!" - саркастически произнесла Тоня.

"Тоня, мне кажется, ты совершенно не поняла ситуацию. Лучше открой и посмотри." - с улыбкой сказал Серёжа.

Тоня вскрыла конверт - внутри оказался сберегательный сертификат на 5000 рублей.

"В банке сегодня было много людей, поэтому задержался." - объяснил Серёжа.

На лице Тони появилось смущение.

Глава 15 Волжский «Призрак»

Выслушав доклад подчинённых, Николай Фу, мужчина за пятьдесят, погрузился в раздумья. Неделю назад сотрудники сообщили Фу, что неизвестная группа людей перехватывает их клиентов на Горьковском автозаводе. Будучи крупнейшим контрабандистом продовольствия в городе Горький, семья Фу занималась этим бизнесом здесь уже два поколения. Были те, кто пытался оспорить их положение, но семья Фу всегда выходила победителем.

Детство Фу прошло в польском Освенциме. С тех пор как к власти пришёл фюрер с усиками, при правлении нацистской партии самые бедные народы Европы - цыгане и самые богатые - евреи одновременно стали самыми нежелательными людьми. Семья Фу была типичной еврейской семьёй. С того момента, как он начал помнить себя, они жили в Освенциме, который называли фабрикой смерти. В то время его отец, старый Фу, был легендарной личностью среди заключённых Освенцима, потому что всегда мог достать еды для себя и сына. Однажды старый Фу даже достал для него кусок сливочного торта - вкус, который он не забудет до конца жизни, и до сих пор он очень любит сливочные торты. По милости Божьей, хотя 90% людей, отправленных в Освенцим, были убиты, Фу и его отец, прожившие там целых пять лет, чудесным образом выжили.

После освобождения Освенцима Советской армией в 1945 году, Фу с отцом переехали в город Горький. Старый Фу полностью использовал свои навыки, приобретённые в Освенциме, и занялся продовольственным бизнесом. В 1946-1947 годах, во время советского голода, он сильно разбогател, став крупнейшим подпольным контрабандистом продовольствия. С тех пор семья Фу сохраняла эту позицию. Когда младший Фу принял дело, семья Фу стала практически главным поставщиком для всех торговцев, занимавшихся подпольной контрабандой продовольствия. Семья Фу была достаточно скромной, и только люди в этих кругах понимали мощь семьи Фу и уважали их положение в этом бизнесе.

Когда Фу впервые услышал, что неизвестная группа людей сотрудничает с местными хулиганами на Горьковском автозаводе и переманивает его клиентов, он не придал этому значения. Он лишь велел подчинённым пристально следить за этой бандой и регулярно докладывать. На самом деле это была лишь формальная отговорка — его истинный смысл заключался в том, чтобы не обращать на них внимания, пока они не расширятся, и тогда уже разобраться с ними. Однако ответственный сотрудник оказался добросовестным евреем, который буквально исполнил приказ Фу: он провёл тщательное расследование деятельности этой группы и предоставил Фу детальный коммерческий отчёт. Прочитав отчёт, Фу начал нервничать — затраты конкурентов на закупку товаров были ниже, а прибыль — выше. Хотя каналы поставок противника ещё не были выяснены, по сравнению с ними семья Фу явно проигрывала в конкурентоспособности, что глубоко задело Николая-Фу.

。。。

Яков Ильич Погоровский в последнее время жил неплохо: каждый день он бродил без дела по парку возле больницы, знакомился с пенсионерами, коротавшими там время, и совершал сделки с теми, кто имел право на льготные лекарства, скупая у них ходовые медикаменты. В парке была телефонная будка, откуда Михаил иногда звонил ему по поводу сделок, предлагая забрать товар. Работа была нетяжёлой, но прибыльной — еженедельный заработок почти равнялся полугодовой зарплате рабочего. Доходы с прежней работы смотрителем на стадионе не шли ни в какое сравнение.

Якову нравилась эта работа, но не из-за денег, а из-за автомобиля ГАЗ-69. С детства он обожал машины — вероятно, под влиянием отца, работавшего на автозаводе. Он рано научился водить, но из-за возраста ещё не имел прав. После того званого ужина у Серёжи этот ГАЗ-69 в основном использовался Яковом. Он вложил много усилий в автомобиль: не только установил роскошный салон, но и доработал двигатель с шасси. Из стратегических соображений советская промышленная продукция отличалась простой конструкцией, прочностью и долговечностью, что облегчало тюнинг. Продукция Горьковского автозавода унаследовала эти преимущества. Яков даже установил на свой ГАЗ-69 армейскую версию двигателя, доведя модификации до предела.

Примерно около четырех часов дня, когда уже начинало темнеть, Яков собрался зайти к Серёже выпить и заодно сдать товар. Мастерство старика Петрова становилось все искуснее, да и Михаил в последнее время доставал много отличных вещей, особенно водку марки "Бега" и черную икру, приготовленную из белужьей икры "Бега" — сочетание было просто бесподобным. Нежное сопротивление хрупких икринок под давлением языка создавало уникальную упругую текстуру, после разрыва икры возникал изысканный и утонченный аромат, а морской привкус был просто завораживающим. Если бы не старший брат Серёжа, где бы ему, простому человеку, довелось попробовать такие деликатесы, доступные лишь важным персонам.

Яков ехал на сверкающей золотом "Газ-69" по широкому Волжскому проспекту и смутно почувствовал что-то неладное. После поворота направо на следующем светофоре это ощущение усилилось: в зеркале заднего вида он увидел черный автомобиль "Волга", медленно следовавший за ним. На конце улицы он снова свернул в переулок и намеренно сбросил скорость — та машина тоже повернула и аналогично снизила скорость, не пытаясь обогнать. Яков окончательно убедился в своих подозрениях: за ним действительно следили. "Кто они? Полиция? КГБ? Вряд ли КГБ — мои преступления слишком мелки для их внимания. Кто бы ни был, нельзя вести их к Серёже, нужно оторваться". С этими мыслями Яков увеличил скорость, и "Волга" последовала его примеру. Его "Газ-69", будучи внедорожником, с высоким клиренсом, но уступая "Волге" в мощности, оказался в невыгодном положении. Несмотря на мастерское вождение Якова, избавиться от черной "Волги" так и не удалось.

Время медленно текло, и Яков, не могущий оторваться, начал нервничать. По рассеянности он свернул не на ту дорогу и попал на заброшенный путь — развернуться было уже невозможно. Пришлось ехать вперед, скрепя сердце. Дорога из-за долгого отсутствия ремонта стала ухабистой, и Якова в машине начало подбрасывать до тошноты, но это сыграло на руку преимуществам "Газели" — все-таки это внедорожник. Хотя путь был прямым, "Волге" здесь пришлось туго, и дистанция между ними увеличилась.

Впереди был конец дороги, и Яков напрягся. Он знал, что там впереди — аварийный мост с трёхметровым проломом в полотне. Развернуться было невозможно, оставалось только рискнуть. Яков переключился на высшую передачу, вжал педаль газа в пол, двигатель заревел, а вся машина затряслась так, словно вот-вот развалится на части.

Машина выехала на мост. Яков вцепился в руль, не ослабляя давления на газ. 20 метров, 10 метров — он уже видел зияющую прорубь, похожую на пасть чудовища, пожирающего людей. Тормозить было уже поздно. С криком Яков зажмурился и мертвой хваткой вцепился в руль — смотреть дальше у него не было сил. Он почувствовал, как машина взлетела в воздух, а затем его швырнуло на сиденье. Автомобиль чудом перелетел через пролом, а Яков изо всех сил старался удержать руль, чтобы стабилизировать машину. Наконец транспорт остановился. Сзади донёсся звук экстренного торможения — "Волга" оказалась не такой отважной, остановившись у обрыва, из неё вышли люди.

Яков бросил на них яростный взгляд, завёл двигатель и с грохотом умчался прочь.

Глава 16 Искать неприятности

Борис-Ильич-Погорловский неспешно курил на площадке, время от времени доставая из кармана изящную серебряную фляжку и делая глоток. Наконец-то можно было отдохнуть — с самого утра к Борису то и дело заходили постоянные клиенты за товаром. У Бориса не только цены были подходящие, но и многое из товаров представляло собой редкие на рынке предметы высшего качества. Многие из тех, кто занимался этим подпольным бизнесом, в последнее время брали товар именно у Бориса.

В банде Серёжи Борис играл роль продавца: поставки от Якова и Михаила в конечном счёте через Бориса попадали на рынок. Работа была непростой, но Борис справлялся отлично. Он и раньше был одним из местных авторитетов, с широкими связями и хорошей осведомлённостью. К тому же он поддерживал хорошие отношения с главарями соседних территорий, поэтому Борис всегда мог сбыть товар в кратчайшие сроки.

На спортивной площадке было много народу, люди то и дело здоровались с Борисом, а он кивал в ответ. Эта территория была владениями Бориса, все здесь были детьми работников Горьковского автозавода, постоянно встречались в повседневной жизни. К тому же Борис в последнее время, непонятно почему, перестал даже собирать дань за защиту, вместо этого занявшись бизнесом. Именно из-за отмены платы за защиту на территорию Бориса приходило всё больше парней. Все считали, что среди местных авторитетов на территории Горьковского автозавода Борис был самым сговорчивым.

Василий Черненко только закончил играть в футбол, был весь в поту и чувствовал усталость, как вдруг заметил Бориса, сидящего в стороне. Он подбежал к нему и сказал: «Борис, дай сигарету».

Борис достал из кармана пачку Marlboro и бросил Василию. Тот вытащил одну сигарету, зажал её в зубах, а Борис зажег зажигалку и прикурил ему. С первой затяжкой Василий почувствовал, как всё тело расслабилось.

«Эй, Борис, недавно кто-то интересовался тобой», — между делом заметил Василий.

«Кто же это? Неужели твоя сестра?» — сказал Борис и подмигнул Василию.

"К черту, тех парней раньше не видел, наверное, не из завода Горького. Выглядят недоброжелательно. Ты не нажил ли себе врагов среди крутых ребят?" — с беспокойством сказал Василий.

"Если говорить о том, кого я мог задеть из тех, с кем не стоило связываться, так это только Юрий. Сейчас я хорошо лажу с его братом Михаилом, он уж точно не станет мне создавать проблемы." — беззаботно ответил Борис.

Василий снова взял одну из пачки, зажал её за ухом. Собирался вернуть сигареты Борису. "Когда ты со мной церемонился, Василий." - сказал Борис, отодвигая протянутую руку обратно. Так они и болтали вполсилы, куря сигареты, наслаждаясь безмятежным моментом.

。。。

Андропов со своими людьми уже полдня кружил по жилому району Горьковского автозавода, но так и не нашел того, кого искал. По полученной информации, парень по имени Борис часто бывал в районе футбольных полей. Но здесь их было с десяток, и просто найти нужное место измотало его до смерти. Послеполуденное солнце было довольно ярким, плюс они набегались по разным местам, все были жутко вспотевшими. Они сняли куртки и повязали их на поясе. В золотистых лучах солнца их развитые мускулы, потная кожа и красочные татуировки выделяли этих парней среди остальных.

Эти люди неспешно вошли на поле, расспрашивая каждого встречного о местенахождении Бориса. Сразу было видно, что они пришли к Борису с проблемами. Видимо, Борис пользовался неплохой популярностью, поскольку несколько опрошенных подряд ответили, что не знают, где он. Люди старались держаться подальше, что начинало раздражать Андропова. Парня по имени Борис лично указал господин шеф, и если он не справится с таким пустяковым делом, назад его ждали неприятности. После того как очередной развязный парнишка проигнорировал его, Андропов не выдержал. Он схватил этого типа за воротник, швырнул его на землю, дал пощечину и зарычал:

"Ты, мелкий ублюдок, мне не до шуток с тобой. Быстро говори, где Борис, а то я сверну тебе шею." С этими словами он грубо наступил ногой на лицо молодого человека. У того мгновенно пошла кровь из носа.

Ссора на поле быстро привлекла внимание окружающих. Люди стали оглядываться в ту сторону. Это также заметили Борис и Василий в углу.

"Смотри, Борис, вот те ребята, кажется, с ними шутки плохи. Тебе лучше пока уйти." - с беспокойством предложил Василий.

Борис, однако, не последовал совету Василия. Он отряхнул пыль с одежды, поднялся со ступенек трибуны и неспешно направился к Андропову и его людям. Молодые люди, игравшие в мяч и занимавшиеся спортом вокруг, также прекратили свои дела и начали собираться вокруг.

Подойдя к Андропову, Борис поднял глаза, окинул его оценивающим взглядом и сказал: «Интересно, я тот самый Борис, которого вы ищете?»

«Мы здесь ищем Бориса, который торгует контрабандой. Если боишься проблем — убирайся подальше, а не то получишь так же, как и он», — сказал Андропов, указывая на молодого человека, которого он держал под ногой.

«Значит, вы нашли нужного человека. Я и есть тот самый Борис, торгующий контрабандой. Вы посмели устроить дебош на моей территории — подумали ли вы о последствиях?» — предупредил Борис.

«Что, хочешь подраться с нами?» — насмехался Андропов вместе со своими подручными, явно не воспринимая Бориса всерьёз. «Тебе лучше спокойно пойти с нами, иначе я не буду церемониться». После этих слов один из его подчинённых достал из кармана складной нож и ловко продемонстрировал несколько быстрых трюков с ним, создав эффектное зрелище.

Атмосфера мгновенно накалилась. Вокруг собралось всё больше людей. Борис поднял руку и дал пощёчину тому, кто играл с ножом. Андропов пришёл в ярость, выхватил свой нож и уже занёс его, чтобы ударить Бориса, как вдруг почувствовал, что его руку кто-то схватил. Затем последовал удар в лицо, а потом всё больше ударов обрушилось на него. К своему удивлению, Андропов понял, что собравшиеся люди пришли не как зрители, а чтобы избить его. За свою жизнь Андропов участвовал в бесчисленных драках, но никогда ещё не чувствовал себя так унизительно.

Толпа сгущалась все больше, группа Андропова принимала на себя удары со всех сторон. Он понял, что ситуация вышла из-под контроля, не ожидая, что у Бориса столько подручных. Умный в гору не пойдет, он изо всех сил выбрался из человеческой кучи и, обернувшись, с оскаленными зубами рявкнул Борису: "Мелкий ублюдок, погоди у меня." Сказав это, он злобно указал на толпу, атакующую его. Люди Андропова с трудом собрались вместе, достали ножи и кинжалы. У группы Бориса не было оружия, поэтому они не стали безрассудно бросаться вперед. Между двумя группами образовалось пространство, они стояли в противостоянии. Но Борис и его люди не собирались сдаваться, они продолжали шаг за шагом приближаться, в то время как группа Андропова отступала. Андропов был вне себя от ярости, столько лет в делах, а его обвели вокруг пальца кучкой сопляков. Он достал пистолет, заткнутый за пояс, и направил его на приближающуюся толпу.

Группа Бориса остановилась, увидев направленный на них пистолет, все в панике отступили на несколько шагов.

"Лучше убери это, не забывай, что это Горьковский автозавод, у нас здесь есть народное ополчение. Не то что несколько жалких пистолетов, даже пушки есть," - с притворным спокойствием посоветовал Борис.

"Ладно, пацан, сегодняшний счет я запомнил, погоди у меня." Андропов не предпринял дальнейших действий, погрозил Борису пистолетом, развернулся и ушел со своими подручными.

Василий посмотрел на Бориса и сказал: "Борис, в кого ты вообще ввязался? Хорошо, что наши заводчане всегда сплочены против чужаков, иначе тебе пришлось бы туго."

У детей Горьковского завода было неписаное правило: никому не позволять чужакам обижать своих. И еще потому, что Борис обычно был в хороших отношениях с людьми, сегодня так много народу помогло ему. Но если бы Юрий захотел разобраться с Борисом, эти люди не вмешались бы, потому что Юрий тоже свой на заводе. Ни один чужак не мог безнаказанно буянить на Горьковском автозаводе, никто.

Глава 17 Противостоящие стороны

Дневной инцидент с Борисом на поле уже разнесся по каждому уголку Горьковского автозавода. История о том, как Борис и ребята с завода унизили подручных господина Фу, стала излюбленной темой для разговоров за столом среди работников предприятия. В глазах некоторых молодых людей Борис словно стал знаменитым "старшим братом", готовым объединить весь автозаводский "мир".

Однако Серёжа смотрел на ситуацию менее оптимистично. Он погрузился в глубокое беспокойство - поступок Бориса сделал противоречия между сторонами непримиримыми. Этот инцидент серьёзно задел достоинство противников, и пока они хотели оставаться в этом деле, просто так отступать они не могли. В тот момент, когда Серёжа хмурился и курил, раздался звонок в дверь - в доме Серёжи появился важный гость.

"Юрий, как я рад тебя видеть!" - тепло приветствовал Серёжа, обнимая гостя.

"Серёжа, я слышал, у тебя неприятности. Хочу посмотреть, чем могу помочь", - Юрий ещё не совсем привык к такой сердечности Серёжи. Впервые приходя в гости к Серёже, он принёс ему бутылку вина в подарок.

"Скорее иди ужинать, мы за столом поговорим об отце. Сходи помоги Юрию взять тарелку." - Серёжа впустил Юрия, налил ему рому и сказал: "Попробуй, сладкий как напиток, перед едой выпить немного - очень возбуждает аппетит."

Ужин быстро начался, как обычно, он был обильным. Главным блюдом были жареные свиные отбивные, а гарниром - картофельное пюре. После того как старик провёл предобеденную молитву, все начали передавать блюда друг другу. Каждый взял по свиной отбивной и немного картофельного пюре. Сегодня у всех был плохой аппетит, поэтому каждый положил на тарелку совсем немного.

Хотя Борис сегодня значительно повысил свой престиж, при воспоминаниях ему становилось немного страшно. Он первым нарушил молчание, сказав: "Серёжа, постоянно находиться под наблюдением - это не выход, нужно найти способ решить эту проблему."

Серёжа вытер уголки рта салфеткой, сделал глоток вина и серьёзно произнёс: «Давайте приостановим работу на несколько дней. Сначала разузнаем, что это за люди. Пока не разберёмся с этой бандой, мы не сможем продолжать бизнес».

«Я уже всё выяснил — эти люди работают на Фу. Скорее всего, за Яковом следили тоже его люди», — уверенно добавил Михаил.

“Они уже наступили на нашу территорию. Если мы стерпим, то о дальнейшем бизнесе можно забыть.” — с гневом произнёс Борис, хотя сегодня он не пострадал. Но позже, поразмыслив, ему стало страшно: если бы это было не на его территории, если бы он не находился на виду у всех...

“Но у них есть оружие. Может, и нам стоит раздобыть несколько стволов, иначе как мы сможем с ними бороться?” — предложил Яков.

Все были возмущены, но Юрий молчал. Пять лет тюремного заключения научили его, что такие люди, как Борис, всё же отличаются от настоящих бандитов. Если бы у Юрия спросили, что он приобрёл за эти пять лет, то ответ был бы таков: эти пять лет превратили Юрия из любителя в профессионала в уличных делах.

Петров тоже ничего не говорил. Молодые парни ещё не понимали, с каким врагом им предстоит столкнуться — тем, кто годами укреплял свои позиции здесь, чьи связи запутаны и глубоки. Несколько юнцов явно не могли с ним справиться.

Серёжа доел еду на тарелке, запил глотком вина и прочистил горло. То, что понимал Юрий, он, естественно, тоже осознавал. Сегодняшний инцидент с Борисом окончательно превратил Фёдора и его маленькую группу в заклятых врагов. Это серьёзно подорвало авторитет Фёдора, и если тот хотел сохранить своё положение, он не мог просто так отпустить Бориса. Единственный способ справиться с такими, как Фёдор, — нанести сокрушительный удар, играть с врагом такого уровня жестоко по отношению к себе. Глядя на возмущённых своих трёх подчинённых, Серёжа беспокоился, что те в порыве эмоций безрассудно навлекут на себя неприятности.

Подумав об этом, Серёжа отвёл Юрия в сторону и, понизив голос, сказал: «Юрий, в ближайшие дни мне нужно кое-что уладить. Мне нужна твоя помощь».

«Без проблем, Серёжа. Если я могу быть полезен, просто скажи», — прямо ответил Юрий.

«Мне нужно, чтобы ты присматривал за ними и не давал им совершить глупостей. Мне нужно время, чтобы окончательно разобраться с этим делом», — пояснил Серёжа.

。。。

Андропов уже целый день стоял в тревоге у двери кабинета господина Фёдора, но его так и не приняли. Люди, входившие и выходившие из кабинета Фёдора, смотрели на этого несчастного с некоторым злорадством: обычно такой заносчивый Андропов был избит компанией мальчишек. Но у Андропова не было настроения обращать на них внимание. Он лишь понимал, что не только провалил поручение господина Фёдора, но и опозорил его. Он уже не знал, сколько раз просил секретаря Фёдора доложить о нём, но каждый раз получал один и тот же ответ: «Господин Фёдор сейчас занят».

Только к ужину Андропов получил возможность аудиенции у господина Фу.

Андропов снял шляпу, почтительно держа её в руках, и с тревогой вошёл в кабинет господина Фу.

Кабинет господина Фу был очень просторным, со всех сторон окружённым книжными полками из красного дерева, на которых аккуратно стояли книги в изящных переплётах. Перед письменным столом стоял изысканный медный глобус ручной работы, на дубовом полу лежал иранский ковёр ручной работы. Господин Фу сидел за столом, на котором стояла чашка кофе и кусок сливочного торта, аромат кофе наполнял всю комнату. Съесть десерт после еды было давней привычкой господина Фу, но сегодня у него не было особого аппетита.

Увидев, что Андропов вошёл, Фу жестом предложил ему сесть на стул перед письменным столом, но Андропов в страхе отказался. Фу больше ничего не сказал, медленно вышел из-за стола, посадил Андропова на стул, поставил перед ним кофе и торт и доброжелательно сказал: "Ты, наверное, голоден. У меня сегодня нет аппетита, как раз помоги мне съесть это. Всё хорошее, не стоит пропадать."

Андропов в тревоге хотел вымолить прощение у господина Фу, но тот прервал его, снова указав съесть торт. Видя несколько раздражённого господина Фу, Андропову пришлось взять вилку и начать есть. Внезапно господин Фу сзади схватил телефон со стола и с силой ударил им по затылку Андропова — раз, два, три... Кровь брызнула на лицо Фу, на стол, на ковёр...

Глава 18 Тайное проникновение

В управлении внутренних дел Горьковского автозавода недавно назначенный заместитель начальника Черненко просматривал дела. Родом Черненко был из Ленинграда, полгода назад его перевели в управление внутренних дел Горького на скромную должность служащего, после чего он словно на ракете взлетел до кресла заместителя начальника районного управления за полгода. То, что приезжий смог укрепиться в Горьком, помимо выдающихся способностей, скрывало ещё одну невысказываемую тайну Черненко — его вторую личность как старшего следователя КГБ, подчинявшегося непосредственно двойному руководству Второго и Пятого главных управлений КГБ, отвечавшего за расследование внутренней шпионской деятельности и идеологический надзор.

Причина, по которой КГБ с таким трудом внедрил его сюда, крылась в сложных местных связях. Ещё давно огромный чёрный рынок Горького привлёк внимание КГБ. Из-за присутствия гиганта — Горьковского автомобильного завода — в Горьком был огромный объём импорта и экспорта, среди ежедневного бесчисленного количества грузов некоторые были незаконными. Прежний ответственный сотрудник КГБ на этом месте уже стал глазами и ушами врага, неоднократно срывая операции КГБ по очистке. Когда же руководство КГБ наконец опомнилось и провело внутреннее расследование, более десяти предателей КГБ из Горького незаметно появились в американских газетах, став гражданами США, любящими свободу. Местным уже нельзя было доверять, если хотели продолжить расследование, приходилось направлять людей извне.

Хотя благодаря чистоте биографии Черненко пользовался большим доверием руководства, но именно потому, что он был приезжим, он стал здесь беспочвенным. Однако в последние дни одно событие привлекло внимание Черненко: ходили слухи, что группу подручных Фу жестоко избили молодые рабочие Горьковского завода. Черненко учуял запах возможности. Если кто-то бросит вызов положению Фу, тот неизбежно выставит напоказ свои силы. Эта семья еврейских иммигрантов из Польли укоренилась в Горьком уже два поколения, пережив трёх лидеров — Сталина, Хрущёва, Брежнева, а если считать с тем немецким диктатором, то и четырёх могущественных правителей. Гитлер, Сталин, Хрущёв — все плохо кончили, а семья Фу оказалась живучей тараканов, втайне высасывая кровь и питательные вещества этой красной империи, они процветали.

。。。

Юрий и Михаил в эти дни постоянно разузнавали новости снаружи, Бориса и Якова уже заприметили, поэтому Серёжа потребовал, чтобы они сидели дома и не передвигались без нужды, поскольку люди Фёдора следили за каждым их шагом. К счастью, пока только братья Погоровские оказались под наблюдением, и до сих пор ситуация развивалась в пользу группы Серёжи, так как, по слухам, некоторые мелкие торговцы под контролем Фёдора начали проявлять непослушание. Если Фёдор не уладит это дело быстро, ему будет трудно сохранить своё положение.

Город Горький находится в месте слияния рек Волги и Оки, с развитым водным и сухопутным сообщением, являясь известным внутренним речным портом, где ежедневно проходит бесчисленное количество грузов. Грузовик, заполненный товарами, медленно покинул грузовой двор порта Горького, а Серёжа, который ждал у входа уже давно, последовал за ним. Нынешний автомобиль Серёжи был арендован с помощью Юрия — незаметный зелёный ГАЗ, а прежний золотистый временно хранился у Бориса и Якова дома.

Серёжа старался держаться на расстоянии от того грузовика, чтобы не быть обнаруженным врагом. Водитель грузовика был одним из людей Фёдора — эту информацию Серёжа получил от Юрия. Серёжа предположил, что Фёдор, вероятно, наладил связи с людьми в порту, контрабандно ввозя товары в Горький через порт. Чем дальше Серёжа следовал за грузовиком, тем более безлюдной становилась местность, машин вокруг становилось всё меньше, что увеличивало риск обнаружения. Как раз когда Серёжа собирался отказаться от преследования, он издалека увидел, как грузовик въехал во двор. Он немного подождал, убедившись, что грузовик больше не выезжает. Удостоверившись, что водитель грузовика его не заметил, Серёжа нашёл место, чтобы спрятать свою машину, вышел и пешком пошёл следом. Осмотрев окружающую обстановку, он тихо забрался на дерево, которое оказалось в идеальном месте, позволяя Серёже скрытно наблюдать за происходящим во дворе.

Тот двор был большим, с огромной парковкой посередине, где стояло около 30 грузовиков. Рабочие во дворе, одетые в тёмно-синюю униформу, разгружали товары с грузовиков. Вокруг парковки располагались шесть больших складов, и рабочие, подобно муравьям, постепенно переносили товары в один из них. Во дворе также были собаки, что представляло проблему. Двор был слишком открытым, и Серёжа пока не собирался проникать внутрь для детального осмотра. Он оставался на дереве, наблюдая за происходящим во дворе, и терпеливо ждал наступления ночи.

Ночь постепенно сгущалась, и Серёжа всё это время внимательно следил за происходящим внутри. После ужина рабочие разошлись по домам, снаружи было слишком холодно, лишь один-двоих несчастных периодически обходили территорию. Серёжа тихо взобрался на ограду, наверху была колючая проволока, он снял курку, накрыл её и перелез через проволоку, чтобы одежда не зацепилась. Серёжа незаметно спустился с забора, к счастью, собак здесь не было, но ворота складов были уже заперты, и Серёжа не мог попасть внутрь. Он смутно помнил, что на крыше склада был световой люк, снова взобрался на крышу склада, где были деревянные ставни, открыл окно и перелез внутрь. Крыша была покрыта пылью, внутри было очень темно и пахло пылью. Серёжа достал фонарик, который всегда носил с собой, и осмотрелся вокруг. Вокруг были картонные коробки с товарами, Серёжа открыл одну и проверил — просто какие-то сигареты и алкоголь, ничего особенного. Свет фонаря скользнул по углу, и некоторые особые ящики привлекли внимание Серёжи, на них были напечатаны странные символы «,», похожие на товары из какой-то юго-восточной азиатской страны, что сильно разожгло любопытство Серёжи. Он как можно тише спрыгнул с крыши, подошёл к тем ящикам и разрезал скотч армейским ножом, который всегда носил с собой.

Навстречу ударил странный запах, но содержимое оказалось очень обычным — просто конфеты со вкусом дуриана. Серёжа подумал, что всё не может быть так просто, кому из советских людей понобятся конфеты с таким вкусом? Как тот хитрый еврей Фу может заниматься убыточным бизнесом? Он аккуратно вынул эти конфеты, осмотрел — ничего особенного. Когда он убрал все конфеты, то увидел на дне ящика уложенные ровным слоем брикеты, завёрнутые в белую бумагу. Знакомый символ бросился в глаза. Те вещи были упакованы в белую обёрточную бумагу, совсем неприметные, словно продукция какой-то мелкой мастерской, даже символ на них был напечатан криво. Но Решетов, имевший опыт службы в пограничных войсках, узнал это — в закрытых учебных материалах части этот символ оставил у него глубокое впечатление.

На этих предметах были напечатаны два стоящих льва, толкающих земной шар, а также надписи на традиционном китайском языке: «Двойные львы земного шара», «Чистота 100%», «Остерегайтесь подделок», «Попутного ветра»

Серёжа сильно удивился, мысленно воскликнув: «Эмблема со львами и земным шаром, Мьянма, Золотой треугольник, haioy, товар Кхун Са»

Глава 19 Рыбалка

Нитрат аммония, аммониевая соль, представляет собой бесцветные прозрачные кристаллы без запаха или белые кристаллы, легко растворимые в воде, склонные к поглощению влаги и слёживанию, поглощающие много тепла при растворении. Самое главное, что это было единственное сырьё, которое Серёжа мог найти для изготовления бомб. После посещения склада господина Фу в ту ночь, Серёжа решил сделать ему большой подарок. Товары на складе стоили дорого, и если бы всё это взлетело на воздух, это определённо нанесло бы господину Фу серьёзный удар.

Большая часть нитрата аммония на рынке существует в форме аммиачных удобрений, но чистота невысока. Первым шагом для Серёжи была очистка этого сырья. Хотя высокоочищенный нитрат аммония остаётся малочувствительным взрывчатым веществом, он совершенно не терпит открытого огня; по крайней мере, во время обработки этих материалов Серёжа даже не курил. После нескольких дней усилий целый ящик нитрата аммония был успешно очищен. Серёжа дал нитрату натрия отсыреть и слёжиться, а также, с некоторым злорадством, подделал упаковочную бумагу с логотипом "Два льва на земном шаре", чтобы обернуть эти бомбы. Подготовка этих вещей была лишь первым шагом в плане мести Серёжи. Глядя на всё это, Серёжа с облегчением вздохнул.

。。。

Город Горький, улица Пушкина. Николай Фу сидел в своём любимом ресторане и наслаждался фирменным блюдом шеф-повара — утиной грудкой, тушёной в красном вине. В этот момент его секретарь Андрей прошептал ему несколько слов на ухо. Николай Фу спокойно слушал, затем удовлетворённо кивнул. Хотя в ресторане было немало людей, за едой был только Николай Фу; он всегда считал, что лучше всего наслаждаться едой в одиночестве и тишине. Вскоре в ресторан привели двух молодых людей. Охранники у входа остановили их, велели поднять руки и тщательно обыскали с головы до ног.

Этих молодых людей звали Никита и Покрышкин; один был коллегой Бориса, а другой — одноклассником Якова. Оба любили азартные игры, но удача им не особо улыбалась, и они накопили крупные долги. Кредитором был сидящий здесь Николай Фу. Такие заядлые игроки, как они, обычно общались только с мелкими сборщиками долгов, работающими на Фу. Но сегодня Фу решил встретиться с ними лично.

Никита и Покрышкин нервно стояли перед Николаем Ф. Ф. никак не отреагировал на их появление, продолжая наслаждаться своей едой, пока не доел последний кусок утиной грудки. Николай Ф. осушил бокал вина перед собой, с удовлетворением вытер губы и небрежно произнес: «Вы, двое, похоже, не собираетесь возвращать мне деньги. Даю вам два пути: первый — помочь мне с одним делом, второй — закопать вас в лесу за городом в качестве удобрения. Выбирайте сами».

Сказав это, Николай Ф. подвинул бокал вперед, давая знак сомельье налить еще. Пока он дегустировал вино, он ждал ответа от двоих.

Никита и Покрышкин были до смерти напуганы и поспешно ответили: «Мы готовы сделать для господина Ф. всё что угодно».

Николай Ф. отставил бокал в сторону, вытер губы и сказал: «Хорошо, очень хорошо. То, что я хочу от вас, несложно — просто выманить этого мелкого ублюдка Бориса с автозавода, вот и всё. После выполнения дела ваш долг будет полностью списан».

Хотя Никита и Покрышкин согласились быстро, Борис тоже был не из легких противников. Из двух зол выбирая меньшее, они в итоге решили подчиниться господину Ф.

。。。

Бориса и Якова в последнее время Шерёша строго приказал сидеть дома, что очень угнетало общительного и активного Бориса. Хотя младший брат Яков тоже был с ним дома, у Якова было свое хобби — он целыми днями с упоением возился с автомобилем ГАЗ-69. Борису же было нечем заняться дома, и он почти сходил с ума. Визит Никиты и Покрышкина стал для Бориса неожиданностью. Хотя он был знаком с обоими, в обычные дни их отношения не были близкими, ограничиваясь простым знакомством. Но Борис так изголодался по общению, что их приход очень обрадовал его. Они ежедневно выпивали с Борисом, играли в карты, и их отношения постепенно наладились.

В этот день Никита и Покрышкин, как обычно, пришли к Борису играть в карты. Ребята играли до потери чувства времени, но Борису не везло — он проиграл много и постепенно потерял интерес. Никита и Покрышкин переглянулись, и у них возникла идея.

«Борис, не хочешь прогуляться?» — предложил Покрышкин.

«Куда? Есть какое-нибудь интересное место?» — без особого энтузиазма спросил Борис.

"На Пушкинской улице открылся новый трактир, там много красивых девушек, не хочешь сходить вечером посмотреть?" — с энтузиазмом предложил Покрышкин, а Никита сбоку подначивал.

"Лучше не стоит, за мной недавно следят, если встречу врагов на улице — беда." — Борис отказывался против совести. Хотя на словах так говорил, на лице не было ни капли беспокойства.

"Точно не пойдёшь? Там же много студенток Нижегородского государственного университета, особенно те, что приехали из украинских Днепропетровска и Киева — стройные, с красивыми лицами, одеты модно и элегантно, а главное — эта их интеллигентная аура, просто бесподобные создания. Жаль не посмотреть, а вдруг познакомишься, подружишься?" — у Покрышкина текли слюнки, а Никита рядом сладострастно ухмылялся.

Услышав это, Борис изнутри неудержимо захотел пойти, но всё же добавил с опаской: "А вдруг наткнёмся на людей Фу?"

"Это же Пушкинская улица, вокруг Нижегородский университет, разве люди Фу осмелятся там напасть?" — продолжал объяснять Покрышкин.

"Ладно, давайте посмотрим." — Борис наконец кивнул, Никита и Покрышкин обрадовались, но на лицах не посмели ничего выдать.

После ужина постепенно стемнело, Борис вместе с Никитой и Покрышкиным пришли в бар «Алексеевна» на Пушкинской улице. Едва переступив порог бара, почувствовали спокойную, старинную, интеллигентную атмосферу; многие посетители были молодыми людьми в очках. Действительно, как и говорили Никита с Покрышкиным, здесь было много студенток. Борис, Никита и Покрышкин разошлись в поисках своих целей.

Борис увидел идеальную спину, разговаривающую с подругой, не удержался и подошёл. Только собрался представиться, поднял голову — а это Тоня Иванова. Тоня тоже заметила Бориса и радушно поздоровалась: "Эй, Борис, не ожидала тебя здесь встретить, Серёжа тоже пришёл?"

Борису стало странно: откуда Тоня знает Серёжу? Он уже хотел спросить: "Как ты знаешь Серёжу?" — как вдруг сзади его кто-то толкнул, затем в пояснице холодануло, и хлынула острая боль.

"Ты... ах" — не успев договорить, Борис с криком схватился за поясницу и медленно рухнул на пол, а фигура позади него в мгновение ока развернулась и скрылась, почти никто не заметил, кто это был.

"Борис, что с тобой? Кровь! Спасайте скорее!" — с ужасом взывала Тоня к окружающим, глядя на распростёртого Бориса и хлещущую по полу кровь.

Глава 20 Месть

Как только Серёжа получил известие о ранении Бориса, он поспешно примчался в больницу, где на скамейке увидел плачущую Тоню. Его бежевое пальто было испачкано тёмно-красными пятнами крови, а слёзы, струившиеся по лицу, смешались с кровью, делая её изящные черты грязными.

Тоня бросилась в объятия Серёжи, разразившись горькими рыданиями. Он, гладя её по спине и утешая, тревожно поглядывал на дверь операционной.

Вскоре в больницу прибыли Яков, Михаил, Юрий и старик Петров. Все с тревогой ждали в больничном коридоре новостей из операционной. Серёжу переполняла ярость, и он корил себя за то, что не действовал раньше.

Дверь операционной медленно открылась, и Бориса, всего в трубках, медленно выкатили оттуда врачи. Все окружили медиков, расспрашивая о состоянии Бориса.

“Пациент уже вне опасности, сейчас всё ещё в коме, в основном из-за большой потери крови...” Последующие слова Серёжа не слушал, ему было достаточно знать, что Борис в порядке. Он попрощался с Тоней и, не оглядываясь, большими шагами покинул больницу.

。。。

Вечером грузовик медленно остановился у обочины. Водитель в панике выпрыгнул из кабины, быстрыми шагами зашёл в придорожные кусты, расстегнул штаны, раздался звук льющейся воды. Водитель с облегчением издал довольный возглас, насвистывая. В этот самый расслабленный момент он вдруг почувствовал, как чья-то рука сзади обхватила его подбородок. Тут же острое лезвие ножа прижалось к его горлу.

"Не двигайся, иначе умрёшь," - злобно проговорил Серёжа. Он ещё приподнял лезвие, и капля крови скатилась по ножу, упав на одежду водителя.

"Не убивайте, давайте поговорим," - испуганно забормотал водитель, сразу начав умолять о пощаде.

"Говори, что везёшь в машине?" - угрожающе спросил Серёжа.

"Я сам не знаю, я только отвечаю за доставку груза из порта в компанию," - ответил водитель.

"Чья это партия товара, не говори что не знаешь, если соврёшь — прикончу." — снова допрашивал Серёжа.

"Это принадлежит господину Фу, он очень влиятельный человек, вам лучше не связываться с ним, я его человек," - водитель неожиданно перешёл к угрозам, что крайне разозлило Серёжу. Он усилил нажим, лезвие вонзилось в кожу, крови потекла больше, но рана не была смертельной. Водитель расплакался, штаны уже промокли, и он без остановки начал говорить лестные слова.

Серёжа не собирался его убивать. Он взмахнул рукой и оглушил водителя, затем, вытащив верёвку, крепко привязал его к дереву. Серёжа снял с водителя рабочую одежду и надел её на себя. Это помогло бы проникнуть на склад. Открыв грузовой отсек, он поместил внутрь приготовленный нитрат аммония. Заперев люк, он поехал на грузовике по тому же маршруту.

Вскоре Серёжа добрался до того самого двора. Уже стемнело, он надвинул кепку и надел маску, чтобы его не узнали. Рабочие открыли ворота, и Серёжа медленно въехал во двор. Под руководством одного из рабочих машина плавно остановилась у входа в склад - тот самый склад C, куда Серёжа проникал в тот день. Только он заглушил двигатель, как кто-то подошёл и постучал в дверь кабины, спросив: "Андрей, почему так поздно сегодня? Что-то случилось в пути?"

Серёжа не ответил, лишь махнул рукой в окно, указал на маску и кашлянул пару раз. Больше тот человек не говорил, ушёл к задней части машины руководить разгрузкой. Серёжа откинул сиденье и лёг на него в кабине, где было темно из-за выключенного света, тихо ожидая. Никто больше к нему не обращался, и никто не заметил ничего подозрительного - всё шло необычайно гладко.

Примерно через полчаса кто-то подошёл и жестом показал Серёже уехать. Он завёл машину снова, и рабочий направил его на парковочное место. Тот самый знакомый подошёл опять и сказал Серёже: "Андрей, слезай, выпьем по паре, расслабься." Серёжа притворился, что ищет что-то важное, и жестом предложил тому идти первым. Тот ничего не сказал и ушёл сам. Когда все разошлись, Серёжа выскользнул из кабины и максимально быстро спрятался. Было темно, и никто ничего не заметил.

Серёжа, прячась в темноте, наблюдал за происходящим. Время неумолимо утекало, но он терпеливо ждал, пока грузчики, разгружавшие товар, покинули склад. Его целью был Фу, а не эти рабочие. Ночь становилась всё глубже, во дворе не было видно ни души. Серёжа украдкой достал из кармана пульт и нажал кнопку. Тут же из склада раздался оглушительный взрыв, взметнувший огненный шар прямо в небо. Железная крыша была сорвана, а всё содержимое склада поглотило пламя. Огонь осветил всю территорию пожара, рабочие выбегали из общежитий с разными предметами для тушения. Серёжа понаблюдал немного, на его губах появилась довольная улыбка, он снял рабочую одежду, бросил её на землю и удалился.

。。。

Около трёх часов утра телефон в доме Фу зазвонил без остановки, что привело его в ярость. Что за дело могло быть настолько срочным, чтобы звонить посреди ночи? В гневе он схватил трубку и закричал: «Вы, идиоты, что случилось, что звоните мне в такую ночь?»

«Извините, господин Фу, случилось большое несчастье — на складе произошёл взрыв», — осторожно произнёс голос на том конце провода.

«Что? Взрыв? Как это могло произойти? Неужели из-за того, что какой-то дурак курил? Я вас всех убью!» — рычал Фу, сердце его обливалось кровью от мыслей о том, сколько это будет стоить...

Фу бросил трубку, не утруждая себя переодеванием, и на машине помчался к складу. Запыхавшись, он прибыл на место и, глядя на выгоревший дотла склад, почувствовал невыразимую ярость. Тревога и страх сдавили ему дыхание, хотя потери были значительными, состояние семьи Фу было прочным и могло выдержать удар. Главной проблемой был товар haioy в складе — эти вещи принадлежали не ему, а группе итальянцев, он лишь отвечал за их транспортировку. Теперь после взрыва всё исчезло, и эти люди его не пощадят.

Испуганный управляющий складом подбежал к Фу, собираясь что-то сказать, но Фу отвесил ему пощёчину, сбив с ног, и, ругаясь, начал яростно пинать его голову ногами. Никто вокруг не посмел вмешаться.

Глава 21 Два пальца

Серёжа наблюдал в бинокль со стороны за всем происходящим после взрыва. Хотя была ночь, бушующее пламя по-прежнему освещало всё, включая того, кто там вел себя властно - Фу. Это была первая встреча Серёжи с Фу: седые волосы беспорядочно разметались на затылке, явно неухоженные. На бледном лице сквозила жестокость, глаза были острые, как у орла, казалось, могли пронзить всё насквозь, а высокий орлиный нос и вовсе внушал страх. Одним словом, это был недоброжелательный человек. Серёжа внимательно наблюдал за Фу долгое время, убедившись, что глубоко запечатлел этот облик в памяти. Цель этой атаки была достигнута. Серёжа встал, собрал вещи и быстро покинул это место.

。。。

С тех пор как Никита и Покрышкин предали Бориса, они исчезли с Горьковского завода. Юрий всё это время искал следы этих двоих, но безрезультатно. Серёжа считал, что у этих двоих сильная gambling-зависимость, и они, вероятно, всё равно пойдут играть. В последние дни Серёжа искал их следы в подпольных казино большого и малого масштаба по всему городу Горькому. Серёжа всегда оставался новым лицом, что в таких местах, как казино, слишком заметно, поэтому ему приходилось дежурить в нескольких ключевых районах. Усилия увенчались успехом - он действительно обнаружил зацепки о двоих.

Серёжа сидел в машине и издалека увидел, как двое вышли из казино, радостные и оживлённые, похоже, выиграли немало денег. Серёжа лично не был знаком с этими людьми, но Юрий дал ему фотографию этой пары, которую Серёжа глубоко запечатлел в памяти. Серёжа завёл машину и медленно последовал за ними. Двое шли, разговаривая, и чем больше говорили, тем веселее становилось. Постепенно они свернули в переулок.

Серёжа припарковал машину и тихо последовал за ними. Никита и Покрышкин всё ещё были в возбуждённом состоянии и совершенно не заметили Серёжу позади себя, к тому же освещение в переулке было плохим. Серёжа достал из кармана балаклаву и надел её на голову, затем ускорил шаг и пошёл за ними.

Срочные шаги позади привлекли внимание Никиты и Покрышкина. Едва они обернулись посмотреть, что происходит, как Серёга ударил Никиту ногой в скулу. Мощный удар мгновенно сбил Никиту с ног. Увидев это, Покрышкин тут же бросился в драку с Серёгой, но он явно не был ему соперником. Покрышкин даже не мог ухватить Серёгу, а вместо этого его самого били как боксёрскую грушу, и меньше чем через минуту Покрышкин тоже оказался на земле.

В этот момент Никита достал из кармана свой складной нож и яростно бросился на Серёгу с ножом. Серёга ногой выбил нож, затем всем телом взмыл в воздух и нанёс летящий удар ногой прямо в нос Никиты.

Всего за несколько минут Серёжа полностью обезвредил обоих. Двое лежали без сознания на земле, словно мешки с тряпьём. Серёжа достал из машины заранее подготовленные верёвки и крепко связал их. Чтобы Никита и Покрышкин не могли криком привлечь внимание, он заткнул им рта грязными тряпками, пропитанными машинным маслом. Подхватив обоих, он отнёс их к входу в переулок, швырнул в багажник автомобиля и с ревом двигателя умчался прочь.

Машина мчалась по главной городской магистрали в сторону пригорода, затем свернула на безымянную просёлочную дорогу. Проехав около километра, они оказались на лесной поляне, где Серёжа ранее изготовлял аммиачно-нитратные бомбы.

Никиту и Покрышкина Серёжа привязал к разным деревьям, после чего окатил их ведром холодной воды, приведя в сознание. Глубокая ночь в пригороде была пронизывающе холодной, и оба дрожали от стужи. Робко они спросили: "Кто ты? Чем мы тебе провинились? Может, ты перепутал нас с кем-то?"

Щерёша не отвечал, на его голове был балаклава, Никита и Покрышкин не могли разглядеть его лицо. Щерёша смотрел на этих двоих странным взглядом, Никита и Покрышкин почувствовали себя не по себе от его взгляда и умоляли: "Пожалуйста, отпустите нас, мы всего лишь мелкие сошки, не делали ничего плохого"

"Разве дело Бориса－Ильича－Поголовского не ваших рук дело?" - строго спросил Щерёша.

"Нет, мы просто хотели пригласить его прогуляться и развеяться, но случайно столкнулись с людьми мужа. Это не имеет к нам никакого отношения. Правда, мы действительно ничего не знаем!" - Никита и Покрышкин непрерывно оправдывались, говоря это со слезами на глазах, как будто их действительно оклеветали.

Услышав это, Серёша ещё больше разозлился, он бросился вперёд и сильно ударил их несколько раз. Никита и Покрышкин испугались ещё сильнее, яростно снимая с себя ответственность, всё ещё оправдываясь, утверждая, что действовали из добрых побуждений.

Серёша не выдержал, он достал из багажника машины две большие канистры с бензином, вылил их на Никиту и Покрышкина, затем достал зажигалку из кармана и демонстративно показал её Никите и Покрышкину.

Сильный запах бензина полностью парализовал Никиту и Покрышкина страхом, оба замолчали, их слёзы и ужас. Серёша шаг за шагом приближался к ним, казалось, каждый шаг отдавался в их сердцах, сердца Никиты и Покрышкина бились в такт шагам Серёши.

Серёша снова поднял зажигалку, открыл крышку, зажёг огонь, красное пламя, подобно прыгающему призраку, отразилось в зрачках Никиты и Покрышкина. Оба дрожали от страха.

"Последний шанс, покайтесь в своих преступлениях." - медленно произнёс Серёша.

Эти слова стали для Никиты и Покрышкина единственной надеждой на спасение, они перестали лгать. Признались: "Мы должны тому парню, мужу, крупную сумму денег, в тот день его люди привели нас в ресторан на Пушкинской улице и сказали, что убьют нас, если мы не вернём деньги, если только не поможем ему в одном деле".

"В каком деле? Выманить Бориса?" - добавил Серёша.

"Да, именно в этом, он сказал, что после выполнения дела наш долг будет списан." - голоса Никиты и Покрышкина становились всё тише, они не решались смотреть Серёше в глаза.

"В награду за вашу честность я оставлю вам вашу собачью жизнь, но вы подставили моего друга Бориса, я оставлю вам памятный знак." - сказав это, Серёша взял нож и направился к Никите и Покрышкину, из леса раздались два крика.

。。。

Муж в это время завтракал и пил кофе, дело со складом не давало ему спать последнее время, его сердце обливалось кровью.

“Тук-тук-тук” за дверью послышался стук.

“Войдите” сказал Фу.

“Барин, ваша почта” почтительно произнес управляющий, подавая ножницы и почту.

Фу рассеянно вскрыл конверт и вытряхнул содержимое на стол. Тут же громко вскрикнул: "Ай!", упав со стула на пол. Управляющий, увидев содержимое, тоже отшатнулся.

На столе лежали два пальца с невысохшей кровью, на местах разрыва плоти виднелась белая кость. Внутри также была записка с вырезанными из газеты словами: "Следующий будешь ты"

Глава 22 Стальной гигант

Фу спокойно сидел на заднем сиденье своего роскошного импортного мерседеса, перелистывая страницу за страницей свою записную книжку. Хотя за последнее время он пересматривал её бесчисленное количество раз, Фу всё ещё надеялся найти что-то упущенное. В записной книжке были записаны бесчисленные чиновники города Горького, которые в той или иной степени получали выгоду от Фу: одни были ближе и вместе с ним наживались на чёрном рынке, другие просто, приняв его благосклонность, в ответ помогали ему по мелочам. Без помощи каждого из них Фу определённо не смог бы достигнуть своего нынешнего положения. Фу и эти чиновники зависели друг от друга: чиновники открывали зелёный свет для бизнеса Фу, а Фу предоставлял им всё, что им было нужно — деньги, красивых женщин, легальный статус за границей, расходы на обучение детей за рубежом. Всё это в конечном счёте проистекало из власти, которой обладали чиновники, иначе как бы главарь контрабандистов мог так глубоко укорениться и процветать в городе Горьком. Но недавний взрыв всё изменил: те чиновники отказались продолжать открывать зелёный свет и обеспечивать прикрытие для бизнеса Фу. Один знакомый чиновник сказал Фу, что за ним уже следят — это новый заместитель начальника управления внутренних дел автозавода Горького Черненко, который за полгода взлетел на пост заместителя начальника словно на ракете, и, естественно, имел серьёзные связи. Эти глупые, жадные бюрократы, когда была выгода, относились к Фу как к важной персоне, а когда выгоды не стало, отбросили его в сторону. Они даже не задумываются, что если он не будет больше заниматься бизнесом и зарабатывать деньги, то откуда возьмутся средства, чтобы удовлетворять запросы этих бюрократов.

Недавний взрыв на складе привёл к тому, что Фу потерял товар итальянцев; эта партия была лишь первой сделкой между Фу и теми итальянцами. Если бы всё прошло гладко, последовали бы вторая, третья сделки, но в результате случилось такое. Это лишило Фу источника дохода без всякой на то причины, поэтому ради сохранения своей репутации он решил за свой счёт возместить эту партию товара. Поставки шли из горных районов далёких стран Юго-Восточной Азии, затем морем доставлялись в Пакистан, после чего предстояло найти способ переправить их контрабандой в Афганистан. Доблестная Красная Армия СССР там кровопролитно сражалась ради завещания Петра Великого, ради мечты Советского Союза иметь выход к Индийскому океану, поэтому щупальца чиновников Горького могли протянуться в эту бедную страну, и Фу мог использовать их влияние, чтобы тайно переправить товар обратно в СССР. После этого оставалось лишь найти способ доставить его в ГДР — правительства тех восточноевропейских стран были марионетками Советского Союза и, конечно, не стали бы обижать чиновника из красной империи.

Еще одна вещь, которая беспокоила Фу, - это грязное, кровавое, отвратительное письмо. Никто не хотел бы видеть два окровавленных пальца за завтраком. Хотя Фу и был боссом преступного мира, он никогда не действовал своими руками - он пробивался в криминале умом. За долгие годы бурных событий Фу пережил всевозможные трудности, с детства живя неопределенной жизнью в концлагере Освенцим. Позже, хотя они и перебрались в Советский Союз, на этой земле хозяевами были славяне, и еврейское происхождение мешало семье Фу интегрироваться в основные слои красной империи. Но благодаря своему таланту семья Фу пережила Большую чистку и постепенно окрепла. Поэтому такой человек, как Фу, никак не мог испугаться двух пальцев. Его беспокоило то, что он еще не знал, кто его противник - тот призрак, скрывающийся в тени, неотступно следящий за ним и ждущий момента для смертельного удара. Фу ни за что не позволил бы этому случиться. Поэтому в последние дни он увеличил количество своих телохранителей и ни в коем случае не выходил один - сейчас за ним следовали две машины, спереди и сзади.

Фу бросил адресную книгу на сиденье и потер уставшие глаза. Читать в машине действительно неудобно. Он посмотрел в окно. Бурные волны Волги текли рядом с ним, а прекрасное заходящее солнце отражалось на сверкающей поверхности реки - так красиво. Глядя на прекрасный пейзаж перед ним, Фу вспоминал некоторые события. Он думал о своем отце, том упрямом старом еврее, том заключенном в жестоком нацистском концлагере, который всегда мог найти еду, том человеке, который шаг за шагом вывел семью Фу из пропасти к нынешнему величию. Он всегда был так добр к нему, даже в Освенциме мог достать ему кремовый торт. Время, проведенное с отцом, всегда было таким счастливым, и на лице Фу невольно появилась улыбка. Он вспомнил, как они с отцом только приехали в Горький и как они создали свое дело, победив бесчисленных конкурентов и став единственными королями здесь.

Машина медленно остановилась, светофор на перекрестке преградил путь кортежу Фу. Ему стало скучно от ожидания, и он достал из автомобильного бара бутылку дорогого вина, налил себе бокал, сделал небольшой глоток, затем взял банку икры. Ракушечной ложкой он зачерпнул полную ложку, равномерно намазал на несоленый крекер и отправил всё в рот за один раз. Во рту распространился аромат моря, Фу почувствовал, как икринки лопаются у него на языке. В тот момент, когда он наслаждался этим изысканным блюдом, снаружи внезапно раздался оглушительный грохот машины. Фу повернул голову и увидел тяжелый бульдозер, остановившийся рядом с его Mercedes. Бульдозер был покрыт грязью и ржавчиной. Фу нахмурился, но ничего не сказал.

Светофор наконец зажегся зеленым, и кортеж Фу медленно тронулся с места. Казалось, бульдозер ехал в том же направлении, последовав за ними. Проехав несколько сотен метров, они снова остановились на красный свет. Внезапно оглушительный рев машины и несколько громких ударов потрясли Фу, потягивавшего вино. Бульдозер бешено врезался в последнюю машину кортежа, заполненную телохранителями, своим огромным ковшом поднял автомобиль и сбросил его вместе с людьми в Волгу.

Огромный ужас охватил Фу - он понял, что призрак пришел за ним, и приказал водителю быстрее уезжать. Водитель в панике завел машину, но по ошибке впопыхах врезался в обочину. Телохранители из передней машины уже выскочили с пистолетами и яростно стреляли в бульдозер, не причиняя вреда водителю внутри стальной махины. Бульдозер проигнорировал телохранителей и направился прямо к машине Фу. Ковш вонзился в автомобиль, затем другая сторона машины ударилась о береговую насыпь, и двери оказались полностью заблокированы. Фу почувствовал, как машину медленно поднимают, его тело бросало в воздухе. Хотя с ним было две машины охраны, они не могли справиться со стальным зверем - Mercedes был сброшен в бурные воды Волги.

Глава 23 Небольшой подарок

Улица Волги, участок близ реки был оцеплен милицией МВД. За ограждением толпились любопытные зеваки, время от времени о чем-то оживлённо обсуждая. На проезжей части были разбросаны гильзы, осколки стекла и большие пятна крови. На реке стояли несколько катеров речной полиции, водолазы периодически погружались в воду для поисков.

Заместитель начальника управления МВД по Горьковскому автозаводу Черненко с каменным лицом наблюдал за суетящимися подчинёнными. Он до сих пор не мог поверить, что человек, имевший в Горьком... Именно ради этой сети связей Черненко был направлен в Горький. Теперь, с исчезновением цели, нити Черненко оборвались. Его могли попросту бросить и забыть здесь руководством КГБ, а такой исход Черненко не желал.

Бульдозер, использовавшийся для нападения, тоже нашли - брошенный на обочине и полностью сгоревший. По серийному номеру установили, что он остался здесь от строительной организации, возводившей мост через реку несколько лет назад. Тогда он, видимо, сломался и был заброшен на речной откос. Преступник обнаружил его и использовал для кровавой расправы. Найти убийцу было практически невозможно - не только из-за традиционного несотрудничества бандитов с милицией. Одних только людей, имевших мотив убить Фу, хватило бы чтобы заполнить всю улицу Волги. Бульдозер был советским - прочным, надежным, легким в обслуживании и ремонте, запустить его не составляло труда. Единственной зацепкой оставалось то, что преступник умел управлять этой машиной.

Пока Черненко ломал голову над поисками убийцы, Серёша листал записную книжку с подробными записями о многих местных чиновниках. Он обнаружил её в ковше бульдозера при его поджоге. Вероятно, она принадлежала Фу - выпала когда его машину поднимали. Не раздумывая, Серёша забрал записную книжку с собой. Должности, предпочтения и прочая информация о некоторых людях заставили его смутно почувствовать, что эта вещь может пригодиться в будущем. Поэтому он запер её в сейф вместе с другими важными документами.

После обеда Серёжа и старик Петров вместе отправились в больницу навестить Бориса. Борис хорошо восстанавливался. Серёжа передал цветы матери Бориса, наклонился и прошептал ему на ухо: «Спокойно лечись, желаю тебе скорейшего выздоровления, Борис». Борис хотел спросить о делах Никиты и Покрышкина, а также об убийстве Фу, но Серёжа ничего не сказал, и Борис постеснялся спрашивать. Однако он не мог представить, кто кроме Серёжи мог бы бросить вызов Фу. Потрясённый, Борис испытывал глубокое уважение и благодарность к Серёже — это уже нельзя было просто отблагодарить словами.

В коридоре старик Петров весело болтал с матерью Бориса, а Серёжа открыл банку фруктов и протянул Борису. Тот наслаждался консервами и беседовал с Серёжей.

«Наш бизнес снова заработал, сейчас Юрий выполняет твою прежнюю работу. После исчезновения Фу как поставщика многие мелкие торговцы обращаются к Юрию за товаром — дела идут слишком хорошо, и теперь головная боль — это проблема с поставками. Михаил уже не может удовлетворить огромный спрос на рынке. Кстати, твою долю я пока сохраняю, верну когда выпишешься», — тихо рассказывал Серёжа о бизнесе.

«Шеф, думаю, нам стоит набрать ещё людей, иначе если снова столкнёмся с сильной структурой вроде Фу, боюсь, мы опять окажемся в пассивном положении», — предложил Борис.

«Ты прав, я согласен набрать новых людей, но только периферийных сотрудников, и только с ГАЗа — мы знаем друг друга досконально. Пока не хочу, чтобы кто-то проникал в наш круг. У нас слишком много секретов, которые нельзя раскрывать», — предупредил Серёжа.

«Кстати, шеф, какие планы на вечер? Можно меня куда-нибудь вывезти?» — умолял Борис.

«Очень жаль, Борис, я договорился с Тоней вечером, боюсь, не смогу выпить с тобой», — с самодовольным видом отказал Серёжа.

«Ах, когда вы стали так близки? Ты смог пригласить Тоню? Ты, предатель, бросаешь друзей ради девушки!» — притворно пожаловался Борис.

。。。

В популярном ресторане около Нижегородского государственного университета Серёжа и Тоня сидели друг напротив друга, наслаждаясь вином и едой. Сегодня Тоня была одета очень красиво, совершенно изменив свой испуганный образ из больницы в тот день.

"Кстати, те вещи, что ты дал в прошлый раз, я уже продал. Цена хорошая, должно хватить на погашение оставшихся долгов," — сказал Серёжа, передавая Тоне сумку, наполненную пачками банкнот. С тех пор, как Тоня его неправильно поняла, он всегда расплачивался с ней наличными.

Тоне было немного неловко. Она отпила глоток вина, но её глаза смотрели на Серёжу с хитрой улыбкой. "Не думала, что ты ещё помнишь ту историю с квитанцией," — пожаловалась Тоня.

Серёжа тоже смущённо улыбнулся. Хотя он очень любил Тоню, он держал это в себе. Тоня была словно принцесса в беде, а он всё ещё беглец, занимающийся тёмными делами, который в любой день мог быть снова брошен в тюрьму НКВД или КГБ. Таким людям не стоило быть вместе.

"Это тебе, маленький подарок в благодарность за помощь с долгами," — сказала Тоня, нарушая неловкую паузу, и протянула Серёже изящную коробку с аккуратным бантом.

В отличие от китайцев, в западной культуре принято разворачивать подарки при дарителе. Под внимательным взглядом Тони Серёжа открыл коробку — внутри лежали прекрасные часы Rolex.

"Это слишком ценный подарок. Я..." — начал Серёжа, но Тоня его перебила.

"Не отказывайся от добрых намерений женщины. Твоя помощь для меня несоизмерима с этой вещью," — искренне сказала Тоня, сжимая его руку.

После ужина Серёжа проводил Тоню домой. Путь был коротким, и они быстро дошли. Дорога прошла в напряжённой тишине: Серёжа грустил, думая, что после погашения долгов Тоня, вероятно, перестанет общаться с таким, как он. Тоня тоже казалась озабоченной и почти не говорила по пути.

Машина медленно остановилась у дома Тони. Они сидели в машине и смотрели друг на друга с улыбками.

"Хочешь подняться на минутку?" — неожиданно предложила Тоня.

Серёжа кивнул, они вышли из машины, и он последовал за Тоней к её двери. Это был первый раз, когда Серёжа приходил к Тоне домой, он чувствовал волнение и некоторую нервозность.

Тоня ключом открыла дверь, Серёжа вошёл в комнату и машинально закрыл за собой дверь. Внезапно Тоня обернулась и бросилась в объятия Серёжи, прижав его к двери, её алые губы плотно прильнули к его губам...

Глава 24 Миссис Жуковская

Опьяняющий весенний ветерок проникал в окно автомобиля, а из радиоприемника доносилась чарующая музыка. Тоня и Серёжа сидели в машине, счастливо наслаждаясь временем вдвоем. В тот вечер оба открыли свои сердца друг другу. Человеческие отношения удивительны — в душе давно хочется быть вместе, но слова не находятся. Еще месяц назад они были чужими людьми, а теперь стали близкими возлюбленными. К сожалению, Тоне снова предстояло улететь за границу и вернуться только через неделю. Серёжа настаивал на том, чтобы проводить Тоню на вокзал и посмотреть, как она уезжает. Хотя всего одна неделя казалась такой долгой в сердцах обоих.

На вокзале Тоня и Серёжа обнялись и слились в поцелуе. Большинство проходящих мимо пассажиров отвечали им улыбками благословения. После расставания Тоня смущенно покраснела, потянула свой маленький чемодан и на каждом шагу оглядывалась на Серёжу. Серёжа же не сводил глаз с Тони, пока та совсем не скрылась из виду.

Дело Тони временно завершилось, и из-за опасений по поводу своего статуса Серёжа пока не намерен раскрывать их отношения. Однако дела в бизнесе шли не так гладко - у Серёжи не было стабильных источников поставок для удовлетворения огромного спроса в Горьком. В конце концов, людям нужны товары повседневного спроса, предметы первой необходимости, а не ядерные боеголовки и межконтинентальные ракеты, способные уничтожить целую страну. Без Тони рядом Серёжа теперь хотел лишь погрузиться в работу, чтобы забыть о тоске.

Вернувшись домой, Серёжа, который не ночевал дома, столкнулся с отцом Петровым, всё это время ждавшим его возвращения. Старик, казалось, не спал всю ночь - на полу у дивана валялась куча окурков, воздух в комнате был несвежим.

"Я успокоился, увидев, что ты вернулся, а то думал, не случилось ли чего" - сказал отец Петров.

"Ничего не случилось, просто встретил хорошую девушку" - смущённо улыбнулся Серёжа.

"Видимо, ты наконец-то дошёл, кем работает? Приведи как-нибудь поужинать" - отец Петров искренне обрадовался за Серёжу.

"Стюардесса, очень красивая и добрая. Та самая девушка, что сопровождала Бориса в больницу в тот день" - сконфуженно ответил Серёжа.

Отец не стал упрекать Серёжу за ночёвку вне дома, а лишь искренне порадовался за него. Старик достал хорошее вино, налил два бокала, один протянул Серёже и сказал: «Сегодня действительно замечательный день, достойный праздника. Такая славная девушка – будь я помоложе, и я бы от неё без ума был».

Серёжа чокнулся с отцом и осушил бокал залпом. Старик махнул рукой и ушёл в комнату спать, а Серёжа вдруг о чём-то вспомнил. Да, он подумал о той записной книжке Фу. Ему внезапно пришло в голову, что некоторые из контактов там, вероятно, были сообщниками, помогавшими Фу в контрабанде. Получалось, что эта записная книжка для контрабандиста – настоящая бесценная находка. Официальные дела всё же надо решать через Михаила. Тот преуспел в кругах высшего света, завоевав симпатии многих жён чиновников, чего Серёжа никак не ожидал. Было бы большой ошибкой не воспользоваться этим. С этой мыслью Серёжа набрал номер Михаила, пригласив его на ужин и заодно обсудить деловые вопросы.

。。。

В жилом районе для работников порта Горького, среди густых зеленых рощ, разбросано несколько серых коттеджей. Это дома руководителей порта. Большинство рядовых сотрудников живут в многоквартирных общежитиях, а жильё распределяется строго по рангу – те, кто поселился здесь, являются реальными власть имущими порта Горького. Город Горький вырос как промышленный центр благодаря удобным транспортным условиям на Волге, что подчёркивает crucial importance порта для города.

Михаил и Серёжа сегодня пришли с визитом к жене одного из руководителей порта Горького – госпоже Жуковской. Михаил познакомился с ней через рекомендации светских дам. Госпожа Жуковская была о Михаиле высокого мнения и очень симпатизировала молодому человеку, хотя в основном из-за его щедрости. Совместный визит Михаила с молодым спутником очень обрадовал госпожу Жуковскую. Она быстро провела обоих в свою кладовую, где было собрано множество роскошных подарков: от русской икры каспийского производства ценой в золото, до редких французских вин из пяти великих шато, продаваемых поштучно кубинских сигар и даже духов из Парижа. В просторной кладовой эти вещи едва помещались.

Михаил и Серёжа сегодня приехали на грузовике, и только к полудню они полностью опустошили кладовку г-жи Жуковской. Тщательно укрыв товары брезентом и завершив все дела, они были приглашены обрадованной г-жой Жуковской, которая ожидала большого заработка, на русский полдник.

Слуги подали сладости и заваренный чайник чёрного чая. Г-жа Жуковская радушно принимала гостей, Михаил весело беседовал с ней, а Серёжа изредка вставлял реплики. Когда г-жа Жуковская спросила, когда она получит деньги, Михаил с тяжёлым вздохом опустил чашку. Тогда Серёжа, представившийся секретарём Михаила, заговорил: «Уважаемая г-жа, с этой партией товара, боюсь, будет непросто. Слишком много предметов роскоши, которые не по карману простым людям.»

«Вот как... Неужели нет другого способа?» — выражение лица г-жи Жуковской стало разочарованным. Её сын, учившийся за границей, недавно завёл друзей — детей высокопоставленных советских чиновников. По сравнению с родителями друзей сына, её муж Жуковский был мелкой сошкой; если бы не щедрость сына, он вряд ли подружился бы с ними. Поэтому расходы сына всегда были высоки, тем более что он ухаживал за дочерью высокопоставленного чиновника Украинской ССР. Вот почему г-жа Жуковская в последнее время активно занималась бизнесом с такими людьми, как Михаил.

«Если бы можно было отправить эти товары за границу — там уровень жизни выше, и такие вещи очень востребованы», — добавил Серёжа, видя унылое выражение лица г-жи Жуковской.

«И это всё? Это же так просто! Достаточно позвонить секретарю моего мужа». Услышав, что есть выход, г-жа Жуковская сразу предложила помочь. Серёжа замолчал, и его место занял Михаил. Нельзя не признать, что Михаил действительно был обаятелен, и г-жа Жуковская не хвасталась попусту. Под лестью Михаила и Серёжи г-жа Жуковская самодовольно набрала номер секретаря мужа и приказала: «Мои друзья недавно были отправлены на работу за границу, и им нужно перевезти мебель. Немедленно всё организуй».

Секретарь на том конце не возражал и сразу согласился. Серёжа и Михаил переглянулись с улыбкой.

Глава 25 Покупатель

ГДР, город Дрезден, напротив Фрауэнкирхе, в аптечной сети под названием "Саксонец". Грузовик с товаром медленно остановился у входа на склад позади аптеки. Владелец аптеки Вильгельм Пик руководил рабочими, открывавшими дверь грузовика, и начал разгрузку товаров. Хотя ГДР находилась в социалистическом лагере, здесь допускалось существование частной промышленности и торговли, поэтому ВВП на душу населения достигал 6000 долларов, что было самым высоким показателем во всем социалистическом лагере. Благодаря этому владелец аптеки Вильгельм Пик смог стать хозяином крупнейшей аптечной сети во всей Саксонии. Пока Вильгельм Пик был занят оформлением поступления лекарств, Ханс Хонеккер поспешно подбежал из магазина, прошептав несколько слов на ухо Вильгельму Пику. Тот отдал рабочим несколько распоряжений и вместе с Хансом Хонеккером развернулся и ушел.

Вильгельм Пик и Ханс Хонеккер быстро прибыли в офис Вильгельма Пика. Ханс Хонеккер добровольно остался у входа на посту, а Вильгельм Пик один вошел в кабинет. Он поднял телефонную трубку, подошел к окну офиса, закрыл жалюзи и продолжил наблюдение за происходящим снаружи только через щели.

"Аптека 'Саксонец', скажите, пожалуйста, кто вы?" — настороженно пробовал выяснить Вильгельм Пик.

На той стороне трубки на мгновение воцарилась тишина, затем прозвучало: "Вам не нужно знать, кто я. Я хочу лишь совершить с вами сделку. Такую же, какую вы делали с господином Фу."

Услышав имя Фу, Вильгельм Пик настороженно положил трубку. С прошлой недели о Фу не было никаких известий, и эта скрытая торговая путь прервалась. Вильгельм Пик сначала подумал, что звонит давно пропавший Фу. Но голос на том конце провода принадлежал незнакомцу. В необычных обстоятельствах обязательно кроется нечто подозрительное, поэтому Вильгельм Пик выбрал — повесить трубку.

На другом конце провода Сергей как раз собирался начать торговаться, но ему повесили, и в душе он почувствовал глубокое сожаление. Тот был слишком осторожен и совсем не давал шансов незнакомцам. Но Сергей мог найти только этого покупателя, а тот отказал ему, не проговорив и трех фраз. Уныло выйдя из телефонной будки, Сергей сел на соседний стул, достал из кармана сигарету, зажег ее и глубоко затянулся.

Контакты собеседника Серёжа получил из той записной книжки мужа. Там был записан только номер телефона и слово «покупатель». Серёжа вообще не знал, как обращаться к собеседнику. Не говоря уже о том, как завоевать его доверие, одна сигарета быстро закончилась. Серёжа потушил окурок и бросил его в урну. Вдруг он что-то вспомнил, развернулся и вернулся в телефонную будку. Поднял трубку и снова набрал номер собеседника.

На этот раз Уильям Пик ждал у телефона, но всё равно поднял трубку только после многих гудков.

«У меня есть несколько ящиков дуриановых конфет, не знаю, интересно ли вам» — Серёжа по телефону начал хвастаться, хотя тот груз уже давно взорвался.

Услышав о дуриановых конфетах, Уильям Пик на мгновение застыл и перестал собираться вешать трубку. Он смягчил тон и сказал: «Хватит болтать, где тот старый еврей? Я веду дела только с ним, мне неинтересно общаться с незнакомцами».

Хотя на словах собеседник так говорил, Серёжа уловил его истинные мысли — именно haioy на том складе были причиной, по которой он терпеливо продолжал разговор.

"О деле с дуриановыми конфетами я пока не хочу говорить, тот еврейский старик, вероятно, отправился поклониться товарищу Ленину, так что если ты всё ещё хочешь иметь дело с советскими людьми, остаюсь только я." — Серёжа, опасаясь прослушки телефона, говорил максимально завуалированно.

"Что ты хочешь продать?" — Уильям Пик решил дать собеседнику шанс, поскольку у Фу действительно возникли проблемы. Бизнес должен продолжаться, особенно та партия haioy — эти итальянцы уже давно торопят. Даже если собеседник — полиция или КГБ, стоит лишь не появляться лично во время сделки, и схватят только подставного лица. У Уильяма Пика такие подставные лица были как туалетная бумага — использовал и выбросил, сколько угодно.

"Просто некоторые советские специалитеты, икра и тому подобное." — Первую сделку могу предложить тебе по льготной цене.

Услышав, что это лишь такие вещи, Уильям Пик одновременно успокоился и слегка разочаровался. Успокоение было в том, что контрабандисты подобного вряд ли подставлены полицией или КГБ — преступление слишком мелкое, ни полиция, ни КГБ не станут за ним гнаться, даже внутри СССР на это почти не обращают внимания, не говоря уже о зарубежных расследованиях. Однако то, что у собеседника есть каналы для доставки товара, указывало на его возможности. Разочарование же заключалось в том, что его главный интерес — haioy — всё ещё оставался без вести.

"Хорошо, парень, я дам тебе шанс, но ты должен играть по правилам, иначе больше не будет следующего раза." - предупредил Уильям Пик.

"Не беспокойся, мы будем хорошими партнерами. Это наше первое сотрудничество, как вы решаете вопрос с оплатой?" - обратился Шерёша к собеседнику.

"Дай мне швейцарский или люксембургский счёт, деньги будут конвертированы в доллары и зачислены туда. Или найди надёжный подпольный банк - как хочешь. Не волнуйся, у меня есть репутация. А вот насчёт тебя я не уверен." - предупредил Уильям Пик.

"Хорошо, договорились. Желаю нам успешного сотрудничества." - сказал Шерёша.

"Успешного сотрудничества." - холодно ответил собеседник и положил трубку.

Услышав гудки в трубке, Шерёша слегка опешил, медленно повесил телефон, вышел из будки и удалился. Все возможное было сделано, теперь всё зависело от удачи.

После разговора Уильям Пик достал из ящика спутниковый телефон. Включив питание, он подумал о главном преимуществе такого телефона - безопасности, он не боялся прослушки. Этот аппарат Уильям Пик использовал исключительно для работы с VIP-клиентами. Для мелких сделок вроде тех, что предлагал Шерёша, такая вещь была совершенно не нужна.

Подождав немного, звонок на той стороне наконец соединился. Вильгельм Пик понизил голос и тихо произнес: "Босс, Фу попал в беду, похоже, его уже убрали. Дурианские конфеты сейчас в руках у какого-то молодого парня. Дело, кажется, осложнилось."

На той стороне наступила пауза, словно собеседник о чём-то размышлял. Вильгельм Пик с нетерпением ждал, чувствуя стыд из-за того, что с делом клиента возникли проблемы. Хотя клиент был из итальянской мафии, сам Вильгельм Пик тоже был не из робкого десятка. Он просто не хотел ссориться с клиентом — любые конфликты были излишни, главное было зарабатывать деньги.

"Пока что оставь это дело мне. Я найду решение, мой друг," — ответил собеседник.

Услышав эти слова, Вильгельм Пик успокоился. То, что он смог оставаться в этом бизнесе много лет и не пасть, объяснялось его репутацией. Вильгельм Пик ценил репутацию даже больше, чем те законные бизнесмены.

"Могу я спросить, как вы планируете решить эту проблему?" — сказал Вильгельм Пик и сразу же пожалел, что проявил излишнее любопытство.

"Я пошлю своих людей разобраться с ним," — прозвучал голос из телефонной трубки.

Глава 26 Один израильтянин и два итальянца

Международный аэропорт Шереметьево, самолет из израильского прибрежного города Хайфа плавно приземлился на взлетно-посадочную полосу. Доктор Александр, неся свой портфель, быстро прошел через толпу и вышел из аэропорта. Хотя полет длился почти 5 часов, доктор Александр, казалось, совсем не знал, что такое усталость. Он ловко остановил такси, и водитель уже собирался поприветствовать его на своем ломаном русском английском, как доктор Александр грубо прервал его.

"Город Горький" - произнес он эти слова и откинулся на спинку сиденья, надвинул козырек кепки, приняв вид, не располагающий к общению, при этом крепко сжимая свой портфель.

Видя такого пассажира, водитель больше не стал разговаривать. Машина медленно отъехала от международного аэропорта Шереметьево и направилась в город Горький к востоку от Москвы.

。。。

Почти в то же время другой самолет из Рима также плавно приземлился в международном аэропорту Шереметьево. Братья Франческо Дженовезе и Алессандро Дженовезе ожидали досмотра в зале аэропорта. Длинная очередь на контроль, казалось, проверяла терпение пассажиров. Окружающие время от времени поглядывали на братьев Франческо и Алессандро Дженовезе - их внешность была поразительно одинаковой, различались они только тем, что у одного была борода, а у другого нет. Братья были близнецами, так что их схожесть была совсем неудивительной.

Очередь на досмотр медленно продвигалась вперед, и наконец настала очередь братьев Франческо и Алессандро. Два симпатичных итальянских парня невольно привлекли внимание уставшей за полдня женщины-контролера.

"Откуда вы?" - мягко спросила женщина-контролер.

"Палермо" - без выражения, одновременно ответили братья.

"Куда вы направляетесь?" - снова спросила женщина-контролер.

"Город Горький" - по-прежнему без выражения, одновременно ответили братья.

Женщина-контролер, не добившись оживленной беседы, пропустила их. Братья наконец могли покинуть этот оживленный аэропорт.

。。。

В морге города Горький дежурный сотрудник Золотков, отвечающий за охрану морга при похоронном бюро, пьяным валился с ног и дремал в своем кабинете. Его разбудил короткий стук в дверь. За дверью стоял мужчина средних лет в коричневом костюме, с портфелем в руках, серьезно глядя на него.

"Что нужно?" - раздраженно спросил Золотков.

«Я родственник Николаева, пришёл опознать его тело.» — по-прежнему безразлично произнёс доктор Александр.

Сороков накинул куртку, взял ключи и вышел, бросив: «Идите за мной».

Доктор Александр последовал за Сороковым через мрачный коридор, где царила необычайная тишина, и любой звук казался оглушительно громким. Их шаги эхом разносились по коридору. В конце коридора располагался морг похоронного бюро. Сороков не повёл доктора Александра прямо в морг, а оставил его в молельной комнате, после чего сам вошёл внутрь.

В центре молельной комнаты стоял православный трёхперекладинный крест — отличительный символ православия. На верхней перекладине креста была табличка, сделанная Понтием Пилатом для насмешки над Иисусом, с надписью «Виновен» и титулом «Иисус Назарянин, Царь Иудейский». Нижняя перекладина служила подставкой для ног. Напротив креста рядами стояли скамьи — очевидно, для родных и друзей, чтобы помянуть усопших.

Примерно через четверть часа Сороков вкатил тело, покрытое саваном, медленно снял белую простыню с головы покойного, перекрестился и торжественно встал рядом. Нельзя не сказать, что Сороков был ответственным сотрудником похоронного бюро.

Доктор Александр с благодарностью взглянул на пьяного Сорокова. Медленно приблизился к телу мужа: оно было обезображено от долгого пребывания в воде, кожа побелела, в волосах остались водоросли. Хотя тело было подготовлено, всё же можно было почувствовать предсмертные муки усопшего. Слёзы навернулись на глаза доктора Александра, он сжал кулаки, стиснул зубы, а мышцы на лице непроизвольно задрожали.

Примерно через десять минут доктор Александр медленно подошёл к Сорокову, достал из кармана пачку долларов и протянул ему. Сумма была довольно крупной и полностью ошеломила Сорокова. Тот уже хотел что-то сказать, но доктор Александр перебил его: «Пожалуйста, позаботьтесь о нём в ближайшие дни, обеспечьте ему достойные проводы. Мне нужно кое-что уладить». С этими словами доктор Александр развернулся и ушёл, не оглядываясь.

。。。

По прибытии в город Горький братья Франческо и Алессандро остановились в гостинице «Дружба», и лишь с наступлением полной темноты покинули её. Два итальянца не имели здесь ни родных, ни знакомых. Но в мире нет ничего, что нельзя было бы купить за деньги. Сначала они позвонили из телефонной будки. Вскоре рядом с ними остановился «Волга». Франческо и Алессандро бдительно осмотрели окружение и быстро сели в машину. Сидевший на переднем пассажирском месте парень повернулся к ним, не вынимая левую руку из-за пазухи, а правой швырнул Франческо и Алессандро по чёрному мешку, жестом приказав надеть их на головы.

Франческо и Алессандро понимали, что таковы правила, и подчинились. Они не знали, сколько ехали, лишь ощущали, как дорога становилась всё ухабистее. Всё это время братья не проронили ни слова. Примерно через час машина наконец остановилась. Кто-то снаружи открыл дверь и вывел их. Мешки с голов так и не сняли, их провели в какое-то помещение, где обыскали с головы до ног, и лишь усадив на стулья, Франческо и Алессандро вновь обрели зрение. Яркий свет резал глаза, перед ними поставили по рюмке водки. Франческо осушил свою залпом, но подавился и закашлялся, что вызвало хохот окружающих.

Потребовалось около пяти минут, чтобы их глаза привыкли к свету, и тогда они разглядели сидевшего напротив мужчину лет пятидесяти, который, закинув ногу на ногу, курил, попивал из стопки и не сводил с них глаз. Заметив, что братья смотрят на него, мужчинка взмахом руки отпустил своих людей, и те покорно покинули комнату. В помещении остались только он, Франческо и Алессандро.

«Уважаемый господин Гусинский, наш дядя Дженовезе поручил нам передать вам своё почтение и приветствие», — осторожно обратились Франческо и Алессандро к мужчине напротив. Хотя они и были мафиози, но находились в Советском Союзе, а господин Гусинский, даже для мафии, был той фигурой, которую нельзя было сердить. Ведь он — крупнейший торговец оружием в Горьком, могущественный оружейный дилер, способный продать любое оружие кому угодно.

“Что привело вас ко мне?” — бесстрастно спросил Гусинский, и лишь мерцающий огонёк его сигареты был виден Франсиско и Алессандро.

«У нас есть партия товаров, оставленных на хранение у господина Фу, которые сейчас невозможно вернуть». Мы надеемся получить вашу помощь, а вы взамен обретёте дружбу семьи Дженовезе.

«Полагаю, вы больше не найдёте то, что ищете» — холодно ответил Гусинский.

Глава 27 Тяготы жизни

Тоня снова посмотрела в иллюминатор самолета - вокруг была кромешная тьма. Капитан только что объявил, что самолет вошел в воздушное пространство СССР, но сердце Тони уже давно было в Горьком. В этот рейс Тоня не везла контрабанду - всего три перевозки помогли ей выплатить огромные долги, которые прежде душили ее, и даже обрести любовь. Она никому об этом не рассказывала. Но влюбленная женщина всегда хочет обсуждать тему любви с близкими подругами. Среди стюардесс на этом рейсе самой близкой подругой Тони была Теркина - они вместе поступили в Советскую авиацию, потом были поселены в одну комнату в общежитии, а после прохождения обучения их распределили в одну авиакомпанию. Каждый месяц Тоня проводила половину времени бок о бок с Теркиной.

Но в отличие от обретшей любовь Тони, Теркину в последнее время преследовали неудачи. Полгода назад у матери Теркиной диагностировали лейкемию, для поддержания жизни требовались импортные лекарства. Всего за несколько месяцев лечения семья Теркиной полностью истратила все свои сбережения. Теркина занимала деньги почти у всех коллег. А ее парень, красивый советский летчик-истребитель, слишком идеалистичный по натуре, после доноса на начальника за коррупцию и домогательства к жене подчиненного был отправлен на войну в Афганистан. Они планировали пожениться на майские праздники. Вся жестокость жизни обрушилась на эту только что вступившую во взрослую жизнь девушку. Теркина часто плакала в укромных уголках, и коллеги искренне сочувствовали этой прекрасной девушке. Когда ей нужно было выплеснуть эмоции, все оставляли ее в покое.

В тот момент, когда Тоня с тревогой смотрела в окно, в салоне самолета внезапно раздался шум.

"Ах ты сволочь, посмел мне приказывать! Ты знаешь, кто я такой?" - проклятия молодого мужчины прозвучали в каждом уголке самолета. Ругательства были настолько отвратительными, что любому воспитанному человеку было неприятно их слушать. Немедленно решать проблемы, не допуская нарушения порядка на борту - такова обязанность каждой стюардессы. Тоня быстро покинула свое место и направилась в носовую часть самолета, где располагался первый класс.

"Я всего лишь хотел спросить твоё имя, а ты посмела отказать мне и приказать мне вести себя прилично. Ты кто такая? Ты знаешь, кто я такой?" - черноволосый, худощавый и низкорослый парень ругал Дзержинну. Почти весь экипаж самолета окружил этого типа, все были возмущены, но могли только уговаривать его.

Парень всё больше распалялся и пнул Дзержинну в живот. Увидев это, Тоня бросилась вперед и прикрыла Дзержинну. Второй пилот, став свидетелем этой сцены, подскочил и сильно ударил противного типа по лицу. Строго сказав: "Если будешь продолжать безобразничать, я выброшу тебя с высоты десяти тысяч метров."

"Знаешь, я секретарь Министерства культуры СССР." - парень немного испугался сильного второго пилота, на словах всё ещё дерзкий, но невольно отступил на своё место.

"А мне плевать, кто ты, здесь я главный." - капитан тоже вышел из кабины и строго произнёс.

Все разошлись, перестали обращать внимание на того типа и занялись своей работой. Тоня помогла Дзержинной дойти до стюардесского кресла. Дзержинна прижалась к груди Тони, подавляя рыдания. Тоня понимала, что Дзержинна не хочет мешать другим пассажирам в самолёте.

Через некоторое время, когда Дзержинна наконец успокоилась, Тоня тихо спросила: "Что же всё-таки произошло?"

Дзержинна сквозь рыдания ответила: "Этот тип хотел меня обидеть." Сказав это, Дзержинна не продолжила. Тоня смотрела на Дзержинну, на том когда-то милом и открытом лице теперь были лишь печаль и усталость. Даже Тоне стало больно смотреть. Поставив себя на её место, Тоня не могла представить, что бы она делала, если бы Шурю отправили в Афганистан. Дзержинна не бросила ни парня, ни семью. Всё страдание жизни она молча несла одна.

Многие в компании знали о ситуации Дзержинной, время от времени коллеги подходили утешить её. Дзержинна лишь улыбалась и говорила, что всё в порядке.

。。。

Долгий перелёт наконец закончился. После того как все пассажиры покинули самолёт, экипаж тоже вышел. Завершившие работу члены экипажа с своими чемоданчиками собрались в зале досмотра, ожидая контроля, после которого можно будет покинуть аэропорт и отдохнуть неделю дома.

Тоня, взяв за руку Джеркину, заговорила с ней, заметив, что та вся в поту и выглядит рассеянной. Почудившись ей что-то неладное, Тоня тихо спросила: «Что случилось? Ты заболела? Тебе плохо?»

Джеркина покачала головой, с трудом выдавив улыбку, и прошептала Тоне на ухо: «Ничего, наверное, скоро критические дни, поэтому неважно себя чувствую. Отдохну дома — и всё пройдёт».

Очередь медленно продвигалась вперёд. В последнее время прилетало много рейсов, и маленький зал досмотра был переполнен. Сотрудники досмотра лишь изредка вызывали кого-то для выборочной проверки, ведь проверять багаж у всех заняло бы слишком много времени.

Наконец подошла очередь Тони и Джеркины. Джеркина оказалась первой из их экипажа, кого направили на досмотр. Она подала документы, а сотрудник равнодушно пролистал их.

«Гражданка, вам нужно пройти досмотр», — сказал сотрудник.

«Что? Досмотр?» — с удивлением и легким испугом в голосе воскликнула Джеркина. Она хотела добавить что-то ещё, но сотрудник уже жестом указал ей отойти в сторону и положить багаж на стол для досмотра. Медленно выполняя указания, Джеркина побледнела как полотно.

Багаж быстро вскрыли, вещи внутри перерыли вверх дном, и вскоре из него извлекли более 20 флаконов духов. Сотрудник сурово посмотрел на Джеркину и строго сказал: «Думаю, вы знаете, какое количество духов разрешено провозить по правилам. Объясните это, иначе нам придётся рассматривать вас как подозреваемую в контрабанде».

«Я... я...» — Джеркина была в ужасе. Семейное финансовое положение и так было катастрофическим, и она пошла на риск, но не ожидала, что попадётся с первого же раза. Осознавая, что потеряет работу, она не могла вымолвить ни слова, не зная, что делать.

«Некоторые из них она везла для меня», — быстро сообразила Тоня. — «У меня в багаже не хватило места».

«И у меня там несколько флаконов, у меня тоже не поместилось», — добавил капитан Тони.

«И мои тоже», — сказала одна из коллег по экипажу.

«И мои»

«И мои»

Джеркина подняла голову, смотря на всех с безмерной благодарностью.

Глава 28 Радости жизни

Юрий со своими подручными обходил свою территорию. Хотя она по-прежнему называлась территорией, Юрий больше не собирал дань за защиту. С тех пор как у Никиты и Покрышкина, двух заядлых игроков, отрезали пальцы, репутация банды Бориса резко возросла, и местные хулиганы сочли их достаточно жестокими. Хотя Борис всё ещё лежал в больнице, здесь теперь главным был Юрий, и никто больше не сомневался в силе этой группы.

Младший брат Юрия, Михаил, прижился под началом Серёжи, что полностью изменило мировоззрение Юрия. Раньше Юрий думал, что можно никого не бояться, если кулаки достаточно крепки. Но когда он увидел, как его брат Михаил братается с полицейскими, которые когда-то арестовывали его, Юрий окончательно осознал свою ошибку. Его гордость — его кулаки — привела его в ГУЛАГ, сделав бедным и опустившимся человеком, болтающимся на дне общества. В то время как его не особо сильный в драке брат подружился с полицией. Более того, полиция стала давать зелёный свет их бизнесу, и теперь Юрий мог смело выставлять на продажу что угодно прямо на улицах жилого района автозавода.

Теперь у Юрия было с десяток подручных, и ему уже не нужно было ничего делать самому. Каждый день он просто ходил к Серёже поесть, выпить. Жизнь была очень комфортной. Борис с момента последнего ранения некоторое время восстанавливался, за ним ухаживал Яков. Отец Пётров время от времени навещал их. Можно сказать, что у всех жизнь наладилась, кроме Серёжи и Михаила.

Серёжа и Михаил в последнее время сильно мучились из-за проблем с поставками. Местные товары в Горьком были почти исчерпаны, и многие из них были предметами роскоши, недоступными для простых людей. А контрабанда за границу была слишком рискованной и не очень прибыльной. Смерть Фу вызвала дефицит товаров на чёрном рынке Горького, цены на различные товары народного потребления росли в геометрической прогрессии, на многие вещи цены были, но самих товаров не было. Видя множество возможностей, но не имея возможности заработать, Серёжа и Михаил были почти на грани безумия.

«Слушайте, я думал, раз уж вы смогли убрать Фу, у вас должны быть хоть какие-то возможности. Но вы потратили кучу усилий и прислали мне кучу хлама. Говорю вам, я не какой-то мелкий торговец. Вы сейчас ошиблись с выбором контрагента для сделки». На другом конце провода Уильям Пик яростно жаловался.

"Эй, приятель, наша первая сделка, конечно, не будет крупной ставкой, ты должен нас понять. Как ты сначала нам не доверял, так и мы тебе не доверяем. Сейчас нам нужно много сигарет, водки, а также сыра, масла, ветчины и тому подобного. Сколько есть, столько и возьмем." - Щерба, не моргнув глазом, продолжал хвастаться перед собеседником.

"Сколько есть, столько и возьмем, ха-ха-ха, а деньги у вас есть? Только не говорите, что можете расплачиваться только рублями, я признаю только доллары." - Уильям Пик был так раздражен этим парнем, что ему хотелось смеяться. Если бы не мысли о тех haioy, Уильям Пик уже давно бы положил трубку.

"Мы можем обменять на икру" - безрассудно вставил Михаил.

"Ха-ха, до свидания" - разгневанно бросил трубку Уильям Пик.

Тут Михаил и Щерба переглянулись в растерянности. Оба с досадой вышли из телефонной будки. У Щербы действительно не было хороших идей: собеседник — крупный и могущественный бизнесмен, а они сами — всего лишь мелкие торговцы, заработавшие немного денег. На месте собеседника Щерба тоже не стал бы обращать внимания на таких мелких сошек.

Они временно решили не думать об этих головоломных проблемах и сначала проведать Бориса. На машине они отправились в больницу, и ещё не войдя в палату, услышали оттуда радостный и громкий смех старика Петрова. Зайдя внутрь, Щерба увидел, что там были и Юрий, и Яков.

"Ну вот, все в сборе. Сегодня вечером все попробуйте моё новое блюдо." — объявил старик Петров всем присутствующим.

"Старик, у меня вечером дела" — извиняющимся тоном сказал Щерба.

"Какие дела? Я уже почти месяц лежу в больнице, давно с тобой не выпил" — недовольно произнёс Борис.

Щерба подумал: все они прошли через огонь и воду, и о его отношениях с Тоней лучше сказать заранее. Тогда он откашлялся и сказал: "Вечером мне нужно встречить мою девушку Тоню, вы же не будете мне запрещать?"

"Эта Тоня — не Тоня Иванова ли?" — Яков и Михаил были ошеломлены этой новостью.

Щерба, делая вид, что спокоен, кивнул. "Да, именно прекрасная Тоня Иванова."

"О-о"

"О-о"

"Как ты, парень, умудрился подцепить Тоню Иванову, Елену с завода Горького?" — все говорили, прижимая Серёжу к кровати, Юрий крепко держал его, Яков и Михаил яростно издевались над Серёжей, и даже Борис, забыв о боли от раны, присоединился к ним. Старик Петров, глядя на этих молодых людей, стоял в стороне и тихо смеялся. К счастью, это была одноместная палата с хорошей звукоизоляцией, так что жалоб от медсестёр или других пациентов не было.

"Ладно, сегодняшняя тема — приветствовать первую женщину в нашей банде Горького", — радостно объявил старик Петров.

。。。

После полудня поезд из Москвы медленно въехал на платформу вокзала Горького. Чтобы поскорее вернуться и увидеть своего возлюбленного, Тоня специально села на ночной поезд обратно в город Горький. Тоня с радостью бросилась в объятия Серёжи, а он взял её багаж. Держась за руки, они вышли с вокзала.

Всё тот же яркий золотой «ГАЗ» — они сели в машину, и Серёжа сразу спросил мнение Тони: "Вечером мои братья хотят тебя видеть, и мой отец тоже хочет познакомиться, не против ли ты?"

"Конечно, согласна", — Тоня уверенно кивнула.

"Ты не устала?" — с заботой спросил Серёжа, зная, что она ехала всю ночь в поезде.

"Я хорошо выспалась в поезде, ничего страшного", — Тоня твёрдо кивнула, понимая, чем занимается Серёжа, и не желая подводить его.

"Кстати, мне тоже нужна твоя помощь", — сказала Тоня, перебирая свой багаж. Не успев договорить, она выставила перед Серёжей более двадцати флаконов духов.

"Это от моей подруги, ей нужны деньги, помоги продать", — обняв Серёжу за шею, Тоня нежно сказала ему.

"Это слишком мало, как насчёт того, чтобы я дал денег, и твоя подруга купила для меня побольше?" — Серёжа мельком взглянул на духи — все известные зарубежные бренды, сбыт должен быть лёгким, да и цена на чёрном рынке неплохая. Просто Серёжа, измученный проблемами с поставками, в отчаянии хватался за любую возможность, даже за подругу Тони.

"Что, не нравится? А разве я в своё время не привозила столько же? Почему тогда не жаловался на малость?" — Тоня игриво подшутила.

"Ты совсем другое дело", — искренне произнёс Серёжа. Их губы медленно соприкоснулись.

Глава 29 Визит старого знакомого

Ночной автобус медленно остановился у входа в еврейский квартал города Горького, в салоне оставались лишь несколько пассажиров. Подавленный пожилой мужчина уныло сошёл с автобуса - его звали Семён Шарапов, и он тоже был евреем. Менее месяца назад Шарапов ещё служил личным камердинером у Николаева, одного из известных криминальных авторитетов Горького. Благодаря покровительству господина Николаева Шарапов жил вполне безбедно. Но после убийства господина Николаева Шарапов полностью лишился источника дохода, а поскольку он привык к расточительству, никаких сбережений у него не было. Теперь ему приходилось зарабатывать на жизнь уходом за больными в больнице.

Шарапов нёс свою сумку, тяжело поднимаясь по тёмной лестничной клетке. Еда в сумке была его ужином и единственной трапезой за весь день. Шарапов ещё не привык к этому переходу от беззаботной жизни к трудностям с пропитанием, но человек должен выживать - будь то радостная жизнь или мучительная, до самого конца Бог не обратит на тебя внимания.

С возрастом всегда появляются различные недуги - десятилетия работы камердинером оставили Шарапову серьёзную поясничную мышечную strain и варикозное расширение вен на ногах. Теперь даже подъём по лестнице причинял дискомфорт в ногах. Шарапов достал ключ из кармана, его рука непроизвольно дрожала - это было следствием мышечного переутомления. Закрыв дверь, Шарапов последними силами налил себе стакан тёплой воды и рухнул на диван, запивая тёплой водой сухой и твёрдый бород из сумки. Шарапов не был женат, не имел детей, и с возрастом его родственники и друзья один за другим уходили из жизни - чем старше становился человек, тем одиночее он себя чувствовал.

В тот момент, когда Шарапов ел невкусный хлеб и грустил о своей бестолковой жизни, короткий, но настойчивый стук в дверь прервал его размышления. Только Шарапов усомнился, не показалось ли ему, стук повторился. Шарапов обеими руками поднял своё уставшее тело с дивана, подошёл к двери неуверенной походкой и, сиплым голосом спросив "Кто там?", открыл входную дверь.

На пороге стоял незнакомый мужчина лет сорока с каштановыми волосами и бледным лицом. Наиболее примечательными были его пронзительные, орлиные глаза. Хотя его телосложение и внешность не привлекали особого внимания, этот острый взгляд словно проникал прямо в душу. Шарапов долго разглядывал его, не будучи уверен, знаком ли с этим человеком, и наконец спросил: "Кого вы ищете, сударь?"

"Господин Шарапов, неужели вы меня не узнаёте? Мой дядя — Николаев, я какое-то время жил у него, и именно вы обо мне заботились," — доброжелательно произнёс мужчина.

"Да, теперь припоминаю! Вы тот молодой барин, что приехал из далёкого Харбина в Китае к господину Николаеву. Вас звали... Я... Я..." — Шарапов не мог вспомнить, чувствуя, что имя вертится на языке, но никак не выговаривается.

"Александр Александрович," — представился мужчина средних лет.

"Точно, барин Александр Александрович! Не думал, что снова увижу вас. Помню, вы потом эмигрировали в Израиль. Не верится, что вы уже так выросли — ведь тогда вы были совсем юношей," — с чувством произнёс Шарапов.

"Да, позже мы с группой русскоязычных еврейских иммигрантов создали кибуц в Хайфе — это такие коллективные хозяйства с особым колоритом, которые принесли с собой некоторые переселенцы из СССР. Я там и живу," — ответил мужчина.

Шарапов пригласил Александра Александровича в дом. Хотя он устал за целый день, радость от встречи со старым знакомым словно дала ему новые силы, и он старательно принялся кипятить воду и заваривать чай для гостя.

Александр Александрович тоже был рад. Он оглядел жилище Шарапова — небольшую квартиру скромных размеров со старой мебелью, по которой было видно, что Шарапов живёт небогато.

Потребовалось некоторое время, пока Шарапов приготовил чай для Александра Александровича. Они сидели за потертым обеденным столом в кратком молчании, которое первым прервал Александр Александрович: "Господин Шарапов, я пришёл к вам, чтобы расспросить о моём дяде Николаеве."

Шарапов помолчал, собираясь с мыслями, и сказал: "Хотя я не знаю, кто убийца, я уверен, что это дело связано с Борисом-Ильичём Поголовским с Горьковского автомобильного завода."

"А какой он человек, этот Борис-Ильич Поголовский?" — продолжил расспрашивать Александр Александрович.

“Ничего особенного, всего лишь мелкая сошка, не стоящая упоминания,” — пренебрежительно бросил Шарапов.

“Я совсем запутался, что же на самом деле произошло?” — доктор Александр был в полном недоумении, как такая ничтожная личность могла устранить его могущественного дядю.

“Сначала подчиненные доложили господину Фу, что несколько хулиганов без его разрешения тайно продавали товары на черном рынке. Господин Фу послал нескольких своих людей проучить их, но те избили посланных. После этого они скрылись. Вот с чего всё началось,” — закончив, Шарапов отхлебнул чаю.

“А что было потом? Что случилось дальше?” — с нетерпением спросил доктор Александр.

“Потом господин Фу нашел нескольких заядлых игроков, выманил Бориса-Ильича-Поголовского, нанес ему удар ножом, но не убил. Видимо, господин Фу хотел лишь проучить его, а не лишать жизни,” — объяснил Шарапов доктору Александру.

“Значит, это не Борис-Ильич-Поголовский?” — переспросил доктор Александр.

“Конечно нет, тот парень все это время лежал в больнице. Убийцей господина Фу точно не мог быть он,” — уверенно ответил Шарапов.

“Тогда кто же? Неужели призрак?” — настаивал доктор Александр.

“Возможно, и вправду призрак, злобный призрак. Он прислал пальцы тех двух заядлых игроков, что помогали господину Фу, вместе с угрожающим письмом. А затем жестоко убил господина Фу. Эх,” — с глубоким вздохом сожаления произнес Шарапов.

Глава 30 Зови меня Уильям

Серёжа и Юрий сидели в маленьком парке завода ГАЗ, куря с полными тревоги сердцами. Оба невольно смотрели в одном направлении, где группа подручных Юрия горячо продавала товары.

"Ты сказал, что наши товары скоро закончатся, да?" Юрий всё ещё не хотел верить своим ушам. Он никак не ожидал, что такой процветающий бизнес скоро закроется, не успев как следует начаться.

"Да, у нас нет новых поставок, и наши возможности слишком малы. Те ребята из Дрездена вообще на нас не смотрят." - с беспомощностью объяснил Серёжа Юрию.

"Но наша хорошая жизнь только началась, неужели ты не можешь придумать что-нибудь?" Юрий всё ещё не сдавался, он верил, что Серёжа всегда найдёт выход.

"Прости, Юрий, пока не найдём новые источники поставок, я бессилен." Серёжа бросил недокуренную сигарету на землю и затушил её ногой.

"Неужели действительно нет выхода? У меня на руках крупный заказ, если выполним - хватит на несколько лет роскошной жизни." - нахмурившись, сказал Юрий Серёже.

"Какой крупный заказ? У нас ещё есть кое-какие запасы, может, договоримся с ними? Даже если не весь заказ, часть тоже неплохо." Серёжа явно заинтересовался.

"Не получится. У нас всё товары высшего класса, а им нужно обычная водка, сигареты, конфеты и тому подобное. Нужна говядина, свинина, курятина, даже мука требуется." - объяснил Юрий Серёже.

"На этом мало прибыли, товары недорогие, да и перевозка хлопотная. Если конфискуют - потери немалые. Кто в нашем деле станет контрабандой заниматься?" Серёжа подумал, не обманули ли Юрия, и добавил: "Кто посредник в этой сделке?"

"Мой сокамерник по ГУЛАГу, он тоже недавно освободился, сейчас в Тюмени мелким бизнесом занимается." - объяснил Юрий, доставая из кармана бумажку и передавая её Серёже. "Смотри, всё что в этом списке - ему нужно."

Серёжа взял листок и увидел плотно заполненный перечень различных товаров: от предметов повседневного спроса до алкоголя, табака, чая, сахара, различных видов мяса - всё имелось. Чем больше Серёжа смотрел, тем страннее ему становилось, и он не удержался от вопроса: "А этот парень что за человек? Зачем ему всё это?"

"Кого ты имеешь в виду? Моего сокамерника?" - переспросил Юрий.

"Да! Что это за тип?" - продолжил допытываться Серёжа.

"Тот парень изначально был, случайно сбил человека на машине и скрылся, я спас ему жизнь там." - представил Юрий.

"Какого роста? Из какой семьи? Какого уровня? Каким бизнесом занимается?" - продолжал допрашивать Серёжа.

"Не знаю, только слышал, что он начальник на нефтепромысле. Говорят, полномочий у него немало." - Юрий постарался припомнить всё, что знал.

"Зачем ему эти вещи?" - Серёжа всё ещё не мог понять, зачем человеку, сбившему человека, всё это нужно.

"Он не уточнял, только сказал, что у них рабочие получают хорошие зарплаты, но эти товары в дефиците, говорил, что даже за деньги не купить." - Юрий увидел, как изменился взгляд Серёжи - исчезла растерянность, теперь в глазах загорелся огонёк. Он тоже начал понимать, что здесь что-то не простое.

"Передай им, что берём этот заказ. Подожди моего возвращения для переговоров, а я сначала найду Михаила." - едва договорив, Серёжа помчался к машине и вскоре скрылся из виду, оставив Юрия в полном недоумении.

Серёжа объехал несколько мест, но нигде не нашёл Михаила. Ждать было нельзя, он нашёл ближайшую телефонную будку, набрал знакомый номер. В трубке послышались гудки - пять секунд, десять, пятнадцать, двадцать... Серёжа уже подумал, что собеседник не возьмёт трубку, как раздался знакомый голос: "Наконец-то ты созрел для разговора о бизнесе с дуриановыми конфетами?"

Серёжа изо всех сил старался сдержать волнение, приглушив голос, сказал: "Господин на том конце провода, забудьте о дуриановых конфетах, я хочу предложить вам новую сделку - настолько крупную, что она точно вас заинтересует." Серёжа старался подогреть интерес собеседника.

"Меня не интересуют твои так называемые крупные сделки, меня интересуют только дуриановые конфеты. Я думаю, у тебя вообще нет той партии товара, ты просто водишь меня за нос." - Уильям Пик уже полностью потерял терпение, у собеседника до сих пор ничего не было, очевидно, товара у него не было.

"Господин на том конце провода, скажите, вас интересует нефтяной бизнес?" - Серёжа понял, что если будет дальше тянуть, собеседник перестанет с ним разговаривать, и решил действовать напрямую, перейдя сразу к сути.

"Только не говори, что ты угнал нефтяной танкер и ищешь покупателя, ха-ха-ха" - Уильям Пик продолжал насмехаться над Серёжей, он вообще не верил в его "крупную сделку".

"Нет, господин напротив, я говорю о сырой нефти с Тюменского месторождения - непрерывные поставки, сколько угодно. Я могу даже отправить целый железнодорожный состав в Польшу. Неужели вы действительно не заинтересованы?" - хоть Серёжа говорил непринуждённо, внутренне он с большим нетерпением ждал ответа собеседника.

Вильгельм Пик тщательно обдумывал предложение собеседника. Честно говоря, Вильгельм Пик на самом деле не недооценивал его - чем дольше работаешь в этой сфере, тем осторожнее становишься. Поэтому Вильгельм Пик давал тому шанс, но тот явно не дотягивал до нужного уровня. Учитывая нынешнее положение Вильгельма Пика в этом кругу, он больше не стал бы совершать сделки с людьми такого уровня. В конце концов, этот бизнес незаконен, и если расширять масштабы слишком сильно, легко можно допустить проникновение полиции, что создаст опасность для него самого и его деловых партнёров.

Но собеседник по телефону категорически утверждал, что может непрерывно доставлять нефть Тюменского месторождения в Польшу. Если у него действительно есть такие возможности, Вильгельму Пику придется проявить соответствующее уважение. Если же он просто хвастается, Вильгельм Пик ничего не теряет. Конечно, у Серёжи больше не будет возможности поговорить с Вильгельмом Пиком. Кроме того, с нефтяного кризиса 1979 года цены на нефть продолжали расти, неоднократно устанавливая новые исторические максимумы. Вильгельм Пик недавно бывал по ту сторону Берлинской стены, где водители грузовиков уже несколько раз устраивали забастовки. Поэтому, поразмыслив片刻, Вильгельм Пик решил дать собеседнику шанс, одновременно давая шанс и себе.

"Если вы действительно можете доставить нефть в Польшу, я предложу вам справедливую цену." - осторожно ответил Вильгельм Пик.

"И сколько же это?" - поинтересовался Серёжа.

"Как насчёт шести долларов за баррель?" - Вильгельм Пик предложил низкую цену, соответствующую чёрному рынку двухлетней давности.

"Пятнадцать долларов" - Серёжа сразу назвал рыночную цену.

"Это невозможно, как насчёт семи долларов за баррель?" - Вильгельм Пик поднял на один доллар.

"Четырнадцать долларов" - Серёжа тоже снизил на один доллар.

"Восемь долларов"

"Тринадцать долларов"

"Девять долларов"

"Двенадцать долларов"

"Десять долларов, больше ни цента, иначе сделка отменяется." Уильям Пик был несколько раздражен.

"Хорошо, пусть будет десять долларов. Я согласен с этой ценой. Но оплата должна производиться за каждую сделку отдельно, никаких долгов." Селезнёв пошел на некоторые уступки, но всё же согласился с собеседником.

"Сделка вступает в силу с момента прибытия вашего поезда в Варшаву, иначе считайте, что сегодняшнего разговора не было, и в дальнейшем я больше с вами связываться не буду." Уильям Пик снова предупредил собеседника.

"Скажите, господин напротив, как мне следует обращаться к вам в будущем?" - поинтересовался Селезнёв.

"Пожалуйста, называй меня Уильям, а как мне обращаться к тебе, ты загадочный парень?" - представился Уильям Пик.

"Можешь называть меня Серёжа," - ответил Серёжа.

"Хорошо, Серёжа, надеюсь на плодотворное сотрудничество"

"Приятного сотрудничества, Уильям."

Глава 31 Татары

Тюменское нефтяное месторождение, расположенное в Сибирском бассейне, является вторым по величине в мире суперместорождением с разведанными запасами, уступая только Ближнему Востоку. Однако по объёмам добычи оно занимает лишь третье место в СССР после Баку и Волго-Уральского месторождения. Основными причинами являются поздние сроки начала разработки и нехватка средств для расширения производственных мощностей. Расстояние от Горького до Тюмени составляет более 1700 км, и будучи беглецом, Серёжа не мог пользоваться общественным транспортом, таким как поезд, поэтому им пришлось путешествовать на автомобиле.

Чтобы скоротать время в долгой дороге, Серёжа постоянно читал журналы и газеты, которые Тоня привезла из самолёта. В них рассказывалось о западных странах, конечно, с официальной советской точки зрения. В основном это были комментарии о политике и экономике стран НАТО. Больше всего Серёжу интересовали военные репортажи, сравнения советского и зарубежного оружия, фотографии различных самолётов и кораблей — похоже, это нравится любому мужчине.

За рулём по очереди были Яков, Юрий, Серёжа и Михаил. Борис, который только оправился после ранения, остался с отцом Петровым присматривать за домом. Когда до Тюмени ещё оставалось некоторое расстояние, уже можно было видеть множество работающих нефтяных качалок. Хотя на улице был ещё день, сильно загрязнённый воздух создавал ощущение мрака и безысходности. Когда они наконец добрались до центра Тюмени, как раз начиналось время окончания работы в большинстве учреждений. У многих продовольственных магазинов вдоль улиц уже выстраивались длинные очереди. Хотя местные жители получали высокую зарплату, ассортимент в магазинах был разнообразным и цены в целом невысокими, если присмотреться к этикеткам, можно было заметить, что многие товары отпускались по талонам. Это касалось не только продуктовых магазинов, но и некоторых хозяйственных товаров. Хозяйки привыкли стоять в очередях после работы. Если в магазине появлялся какой-то товар, который не требовал талонов, по опыту хозяек его лучше было покупать впрок — даже если он не нужен сейчас, это лучше, чем не найти его в нужный момент.

Покружив несколько раз по городу, машина наконец нашла приличную гостиницу. Михаил с рекомендательным письмом Горьковского автозавода устроил всех на проживание. Вероятно, из-за расположения в Сибири, ужин состоял в основном из блюд татарской кухни. Мягкие и сочные татарские пироги: стоило откусить один — и ароматный сок баранины наполнял рот, смешиваясь с запахом специй. Серёша заказал пироги как с бараниной, так и с говядиной, которые только появились на столе, как были мгновенно съедены четырьмя голодными волками. Затем последовало мясо, которое едят руками, горячее и только что с гриля. Отрывая большие куски и отправляя их в рот, все в этот день не пили алкоголь, а пили квас. Холодный квас в сочетании с горячим мясом, которое едят руками, был настолько вкусным, что, казалось, можно было проглотить и язык. На десерт подали сливочный торт с медово-лимонным чаем. Несколько взрослых мужчин ели с таким жаром и удовольствием, что не могли сдержать возгласов восторга.

Насытившись и напившись, все быстро отправились отдыхать. После баранины Серёша чувствовал тепло в желудке и, вероятно, из-за усталости в пути, быстро погрузился в сон. Спал он долго и проснулся только на следующий день в полдень. Без усталости от путешествия и без чувства голода, беспокойство снова вернулось в мысли Серёши. Хотя он успешно обманул Вильгельма Пика, тот ясно дал понять: соглашение между Серёшей и Вильгельмом вступит в силу официально только тогда, когда поезда, гружённые сырой нефтью, благополучно пересекут границу Польши.

По договорённости Юрия, другая сторона охотно согласилась встретиться с Серёшей вечером. Местом встречи был выбран ресторан на улице Правдинской, специализирующийся на говяжьих рёбрышках. Яков, Юрий, Серёша и Михаил вовремя прибыли на ужин. Только войдя в ресторан под названием «Татарский дом», группа Серёши была остановлена двумя крепкими мужчинами. Тот, кто стоял за ними, сказал: «Господин Ломоносов распорядился, чтобы внутрь прошли только господин Ульянов Серёша и господин Грачёв Юрий. Остальным просим подождать снаружи, мы угостим вас прекрасным вином и изысканными блюдами».

Юрию сразу стало неловко за своё положение, он никак не ожидал подобной договорённости от другой стороны. Он ранее рассказывал Серёже, как спас того самого Ломоносова в ГУЛАГе, и был уверен, что Ломоносов непременно сделает ему одолжение. Но теперь он чувствовал себя виноватым перед Яковом и Михаилом, да и перед Серёжей тоже было неудобно. Сделав шаг вперёд, он уже собирался что-то сказать, но не успел и слова вымолвить, как Серёжа резко оттянул его назад.

"Хорошо, как угодно господину Ломоносову," — легко согласился Серёжа, не проявляя ни малейшего недовольства. Повернувшись, он подмигнул Якову и Михаилу, те, получив указание Серёжи, также не выразили никакого протеста и последовали за другим подручным Ломоносова. Лишь тогда Серёжа и Юрий вошли в главный зал ресторана.

Попасть в зал было подобно внезапному открытию нового мира. Снаружи ресторан "Татарский дом" выглядел совершенно неприметно: краска на дверях облупилась, неоновые буквы вывески были частично повреждены, одна из них даже не горела. Но, переступив порог заведения, Серёжа был потрясён: в центре зала висела яркая хрустальная люстра, явно дорогостоящая, пол был выложен блестящим мрамором, настолько гладким, что в нём можно было увидеть отражение. В зале не стояло ни столов, ни стульев, зато по стенам висели картины с изображениями кочевых народов — пастухов, охотников. Они были настолько живыми, что, хотя Серёжа и не знал, чьей кисти они принадлежали, он чувствовал их исключительность.

"Думал, забежал в занюханную забегаловку, а оказалось, будто в картинную галерею попал," — про себя подумал Серёжа. В дальнем конце зала спускались плавные винтовые лестницы по обе стороны. Юрия и Серёжу провели подручные Ломоносова прямо на второй этаж, где слуги распахнули перед ними дверь. Это была комната поменьше, в центре которой стоял длинный обеденный стол, покрытый белоснежной скатертью. На столе горели изящные свечи, отбрасывая красивые блики.

Серёжу и Юру усадили на места. Честно говоря, длина обеденного стола была несколько преувеличенной. Юра и Серёжа переглянулись, не понимая, что другой задумал. Вскоре подали три огромных серебряных подноса. Официанты открыли крышки, и взору предстали целые половинки говяжьих ребрышек, аккуратно разложенные в центре подносов. Ребрышки уже подрумянились на огне и сочно шипели, аромат жаренного мяса мгновенно наполнил воздух. По краям подносов лежали нарезанные лимоны и лепешки. Столовых приборов официанты не подавали — вместо этого у каждого места лежал изящный кинжал.

Пока Серёжа пребывал в легком оцепенении, в комнату вошел невысокий мужчина. Везде, где он проходил, люди прикладывали руку к груди, отдавая ему честь. Юра тихо прошептал Серёже: «Это Ломоносов». Мужчина по имени Ломоносов радушно приветствовал: «Эй, Юра, брат мой» — и, раскрыв объятия, обнял Юру.

Серёжа внимательно разглядывал лицо Ломоносова с ярко выраженными восточными чертами и мысленно отметил: «Татарин».

Глава 32 Неприятный разговор

Татары - это собирательное название древних северных национальных меньшинств Китая, а татары в современном смысле относятся к потомкам монголов и тюрков, которыми управляла Золотая Орда, когда-то подчиненная Джучи, старшему сыну Чингисхана. Даже слово "Тюмень" происходит из монгольского и тюркского языков и означает "десять тысяч". Хотя Тюмень долгое время существовала в истории как татарский город, после завоевания царской Россией она сразу же стала первым русским переселенческим городом в Сибири и важным военным опорным пунктом для российской экспансии на восток. Можно сказать, что Тюмень - самый древний город в Сибирском регионе.

В наши дни татары в Тюмени уже редко встречаются, поэтому сегодняшняя встреча с таким представительным татарином Ломоносовым стала большим сюрпризом для Серёжи. Ломоносов был очень радушен к Юрию, а на Серёжу даже не обратил внимания. Юрий несколько раз пытался представить Серёжу Ломоносову, но так и не смог этого сделать.

Серёжа с улыбкой стоял в стороне, наблюдая за представлением Ломоносова, но внутренне предупредил себя: похоже, этот человек непрост, называет себя мелким предпринимателем, даже Юрий попался на его удочку, вероятно, дело принимает неприятный оборот.

Наконец долгие приветствия закончились. Ломоносов полностью проигнорировал протянутую правую руку Серёжи, развернулся и сел на своё место. Обслуживающий персонал почтительно снял крышку с тарелки Ломоносова и налил бокал вина. Ломоносов поднял бокал в тосте за Юрия, но вместо того, чтобы дегустировать его изящно, как западные джентльмены, выпил залпом, как пиво. Затем своим изысканным кинжалом отрезал целое ребро и начал есть, откусывая мясо прямо у губ.

Серёжа и Юрий последовали его примеру. Серёжа не придал значения отношению Ломоносова - когда нужно было есть мясо, он ел мясо, когда нужно было пить вино, он пил вино, с выражением полного безразличия на лице.

"Не думал, что и ты теперь занялся этим делом, Юрий" - неожиданно произнёс Ломоносов, поднимая тост за Юрия.

Юри стало очень неловко, он взглянул на Серёжу и заметил, что тот под столом помахал ему рукой, давая понять, чтобы Юри успокоился и не обращал внимания на его чувства. Юри кивнул в знак понимания и, подражая Ломоносову, осушил свою рюмку залпом. Затем сказал: "Я тоже не думал, что окажусь в этой сфере, и уж тем более не ожидал, что тебя так скоро выпустят."

"Если бы меня не выпустили так быстро, разве был бы я жив, чтобы сидеть здесь с тобой, пить и есть? Юри, ты мой друг, мой брат, я тебя не забуду. Вообще-то, я хочу, чтобы ты приехал в Тюмень работать со мной. Ты же видишь, у меня сейчас идёт неплохо, и если ты согласишься, я не обделю тебя." — Ломоносов открыто переманивал Серёжу, и такое поведение было явной провокацией.

Но прежде чем Серёжа успел открыть рот, Юри уже отказал: "Спасибо, Ломоносов, я ценю твоё предложение, но у меня теперь есть свои братья и своё дело, и я пока не хочу покидать Горький."

Ломоносов снова залпом выпил бокал вина, вытер пролившиеся капли с губ и сказал: "Знаешь, Юри, тогда в ГУЛАГе я жил, не зная, доживу ли до завтра. Как татарин, я почти каждый день терпел унижения от вас, русских. Либо стоя умереть, либо на коленях выживать — звонок на прогулке был для меня почти боевым барабаном, почти вся тюрьма сходилась, чтобы избить меня, и только ты был на моей стороне. Если бы не ты, я бы, наверное, уже давно погиб там."

"О грустном лучше не вспоминать. Рад видеть, что у тебя сейчас всё хорошо, Ломоносов," — поспешно прервал его Юри.

"Нет, Юри, ГУЛАГ — это как университет, и я просто его окончил. Те, кто не учился в этом университете, не поймут," — с грустью заметил Ломоносов, бросив мимолётный взгляд на Серёжу.

Щерёша подумал: «Эти слова, наверное, адресованы мне. Если бы он узнал, что я выпустился из лубянки КГБ, я бы стал академиком Академии наук СССР». При этой мысли Щерёша даже развеселился. Вместе с Юрием сидели всего лишь преступники, а с кем же сидел Щерёша? Чеченские сепаратисты, предатели, купленные иностранцами, засланные агенты враждебных зарубежных сил, и другие, считавшиеся угрозой государственной безопасности. По крайней мере, две трети из них были с кровью на руках. Такие неудачники, как Щерёша и старик Петров, были редким исключением. Да и старик Петров провёл там много лет, усердно «учился», прежде чем выпуститься.

Целые ребра телятины трое ели целых полчаса, Серёжа уже чувствовал тяжесть в желудке, но оказалось, это было лишь первое блюдо. Вторым блюдом стали рулеты из конины. Мясо было приготовлено на гриле, подано целым куском, от которого ножом отрезали ломти и заворачивали в испечённые лепёшки. Ломоносов, словно желая испытать Серёжу, постоянно поднимал тосты и чокался, а Серёжа опустошал бокал за бокалом — в конце концов, он и в обычной жизни нередко пил водку. Хотя у вина и было сильное последействие, в процессе питья это почти не ощущалось. Серёжа будто соревновался с Ломоносовым: хотя между ними не было никакого общения, они один за другим осушали бокалы. Серёжа наконец понял: Ломоносов вовсе не считал его стоящим внимания и, естественно, не собирался заключать с ним какие-либо сделки. Ломоносов намеренно устроил ужин здесь, чтобы продемонстрировать Серёже свою мощь и заставить его отступить перед трудностями. При Серёже Ломоносов переманивал его людей, давая понять: из вас всех меня заинтересовал только Юрий, остальным лучше вернуться туда, откуда пришли.

Шерёжа доел всю еду перед собой, осушил три бокала вина подряд, поднялся со стула и сказал Ромоносову: «Благодарю за гостеприимство, на сегодня достаточно, до свидания»

Юрий, увидев движение Серёжи, тоже поднялся со стула, кивнул на прощание Ломоносову и, не оглядываясь, широкими шагами последовал за Серёжей из комнаты. Оказавшись снаружи, они увидели, что Михаил и Яков уже давно ждали. Оба подошли ближе, глядя на Серёжу. Серёжа лишь сказал: «Обсудим позже», и Михаил с Яковом больше не спрашивали. Четверо сели в машину, направляющуюся в гостиницу, в салоне царило молчание. Серёжа смотрел в окно автомобиля, не проронив ни слова. Юрий хотел что-то сказать для утешения, но не знал, как начать.

К этому моменту Серёжа полностью осознал правила игры в этом мире: преданность и дружба существуют между такими людьми, как Яков, Михаил, Юрий, Борис и старик; для таких, как они, самое важное — это сила, без неё любые слова бесполезны. Серёжа тяжело вздохнул про себя. Вдруг ему в голову пришла мысль, да, именно так: стоит лишь проявить достаточную силу, и желающие сотрудничать сами найдут его. Осознав это, Серёжа сразу воспрял духом и мысленно выругался: «К чёрту Ломоносова, к чёрту татар! На этот раз я заставлю вас всех приползти ко мне с мольбами».

Глава 33 Мошенничество

Вечером грузовой поезд из Горького медленно въехал на станцию Тюмени. Борис Ильич Поголовский кивнул проводнику, затем повернулся и помог старику Петрову медленно сойти с поезда на платформу. Старик Петров был одет в дорогой костюм зарубежного бренда, в очках - точь-в-точь образ государственного служащего. Борис тоже был одет с иголочки, и по их одежде сразу было видно, что они не простые люди.

Борис сказал несколько слов подошедшим работникам, после чего двери десятка вагонов были поочередно открыты. Грузчики на станции сразу же засуетились: мука, заполнявшая вагоны до отказа, и целые ящики консервов в деревянных коробках стали по одному выгружаться из вагонов и переноситься в большой склад в грузовой зоне станции. Этот склад всего несколько дней назад был полностью арендован за большие деньги.

Бориса Ильича Поголовского и старика Петрова почтительно пригласили в комнату отдыха сотрудники станции. Обслуживающий персонал поднес Борису и старику Петрову изысканные вина и яства. Борис и старик Петров слегка перекусили, затем умылись, немного сняв усталость от путешествия. После этого Борис дал понять работникам станции, что ему нужно сделать телефонный звонок. Старик Петров махнул рукой, и Борис достал из кармана несколько рублей, сунул их в руки парней, которые все это время крутились рядом, и те сразу же тактично покинули комнату.

Борис достал из кармана клочок бумаги и набрал номер, написанный на нем. Вскоре раздался сладкий голос: «Здравствуйте, это гостиница "Тюменьнефть", чем могу вам помочь?»

«Пожалуйста, соедините с номером 4201, спасибо», - ответил Борис.

Примерно через 10 секунд телефон наконец соединился. Борис понизил голос и спросил: «Серёжа?»

Мужчина на той стороне ответил: «Да, это я, Борис».

«Все улажено. Мы с батей уже в Тюмени», - сказал Борис.

«Найдите себе приличное место для проживания, эти дни никуда не ходите и ни с кем не контактируйте, понятно, Борис?» - наставлял Серёжа Бориса.

“Не беспокойся, Серёжа, ради денег мы будем тише воды ниже травы. Интересно, клюнут ли эти идиоты на наживку? Ты водишь их за нос, как обезьян.” – пошутил Борис, скорчив смешную рожу в сторону отца Петрова. Старик тоже рассмеялся от души.

“Пусть остаются с носом – так им и надо. Если дело выгорит, я подарю Якову хорошую машину. А вам обоим – по солидному презенту.” – Серёжа тоже улыбнулся, обращаясь к Борису.

。。。

Спустя несколько дней среди тюменских торговцев серого рынка поползли слухи: в городе объявился крупный поставщик, остановившийся в гостинице горкома, с целым составом дефицитных товаров на складе вокзала. Тот, кто сумеет перекупить партию, мог в одночасье стать главным коммерсантом Тюмени. Ушлые дельцы почти позеленели от зависти, включая татарина Ломоносова, который теперь ежедневно засылал своих людей на разведку.

У входа в гостиницу горкома дежурили десятки глаз, высматривающих каждого входящего и выходящего. Любого незнакомца тут же окружала толпа. Приезжие недоумевали от такого внимания. Но желанный «кит» отсиживался в номере, показываясь лишь изредка в лице своего помощника – молодого человека по имени Борис.

За эти дни Борис получил множество приглашений – их подсовывали под дверь, передавали через обслуживающий персонал. Наблюдать, как все мечутся в нетерпении, стало для Бориса и старика главным развлечением. Серёжа с товарищами, уже «засветившись» ранее, держались в тени, тайно направляя действия.

Хотя постановка потребовала немалых средств, а Михаилу пришлось задействовать связи для получения целого железнодорожного состава, результаты того стоили. На складе лежало немного настоящего товара, но пока тайна не раскрыта, Серёжа был уверен в успехе. Этот трюк – «ловля рыбы голыми руками» – когда-то использовали мошенники, притворявшиеся гонконгскими, тайваньскими и даже иностранными бизнесменами во время китайских реформ. Для Китая спустя десятилетия такие схемы стали банальностью, но в эпоху Серёжи они ещё работали. По крайней мере, тюменцы охотно велись на удочку.

Серёжа также притворился торговцем, заинтересованным в этой сделке, отправил Якова дежурить у входа в гостиницу горкома, чтобы тот за высокую плату подкупил обслуживающий персонал для сбора информации. В номере Борис и старик Петров по указаниям Серёжи разыгрывали настоящий спектакль.

"Босс, скажите, с кем же нам всё-таки сотрудничать?" — почтительно обратился Борис к старику Петрову.

Старик Петров не ответил ему, лишь продолжал курить, а подслушивавший за дверью обслуживающий персонал уже начал терять терпение. Старик сделал глоток кофе и небрежно заметил: "Борис, мне кажется, мы, возможно, приехали не туда. Здесь никто не сможет взять все наши товары, здесь полно нефти, но у местных жителей нет денег."

"Неужели мы проделали такой долгий путь, чтобы вернуться ни с чем?" — притворно встревоженно спросил Борис.

"Борис, если хочешь заработать, не торопись. Возможностей много. Местные бизнесмены недостаточно сильны, все они мелкие сошки. Вместо того чтобы оставаться здесь и торговаться с ними, лучше попробуем удачу в другом месте," — неспешно произнёс старик Петров.

"Босс, перевозить все эти товары обратно будет слишком хлопотно. Неужели нельзя часть из них продать здесь?" — искренне спросил Борис.

"Борис, разве ты не видишь? Все эти парни хотят сбить наши цены. Они даже не задумываются, что мы, рискуя, приехали сюда, чтобы позволить им нас обдирать? Кучка лягушек в колодце, не видящих своего настоящего положения, ещё пытается вести со мной дела. Если здесь нас не ждут, поедем в Сибирь, в Среднюю Азию — там нас наверняка встретят радушнее, и заработаем мы больше," — с лёгким раздражением сказал старик Петров.

"Может, обменяем товары на нефть? Ведь здесь её полно," — почтительно предложил Борис.

"Если говорить о нефти, то это возможно, но на этом много не заработаешь. Я всё же склоняюсь к тому, чтобы уехать отсюда," — позиция старика Петрова, казалось, немного смягчилась.

Итак, всю ночь Борис уговаривал старика Петрова, надеясь убедить его согласиться на обмен нефти на продовольствие с местными бизнесменами. Их разговор был дословно записан подслушивавшим сотрудником за дверью. Считая себя умным, он продал эту информацию Серёже, Ломоносову и некоторым другим торговцам.

Глава 34 Приманка

Информация, полученная из гостиницы горкома, быстро распространилась среди всех заинтересованных лиц. У каждого в душе были свои весы, взвешивающие выгодность этой сделки. Через три дня некоторые не выдержали — мелкие торговцы послабее стали дежурить у ворот гостиницы горкома, внимательно следя за происходящим внутри. С одной стороны были изнывающие от нетерпения бизнесмены, с другой — у Серёжи тоже наступили нелёгкие времена: постановка этого спектакля для Бориса и отца Петрова стоила ему немалых денег. И самое главное — на складе не было реального товара, при длительной задержке могла произойти утечка информации.

За эти дни Яков, занимавшийся сбором информации, познакомился со многими местными тюменскими торговцами. Крупные предприниматели относились к нему не так хорошо, большинство сблизившихся с ним были мелкими торговцами. Хотя гигантская бизнес-возможность висела прямо перед носом, даже сознавая призрачность надежд, эти мелкие сошки продолжали ежедневно собираться здесь, общаясь и обмениваясь информацией. За несколько дней некоторые из них успели познакомиться с Яковом.

«Слышали? Те двое недовольны слабыми возможностями местных торговцев, собираются уезжать и везти товар в Новосибирск», — сказал один бородач.

«Верно, информация просочилась от обслуживающего персонала гостиницы. В общем, у нас нет никаких надежд, думаю, по-настоящему будет болеть сердце у таких типов, как Ломоносов», — с горечью прокомментировал кто-то.

«В нашей Тюмени у Ломоносова самые большие возможности, но даже он не может проглотить эту партию товара. По-моему, по сравнению с настоящими крупными игроками Ломоносов — ничто», — оживлённо обсуждали присутствующие.

Яков время от времени угощал их сигаретами, что завоевало ему симпатии этой компании. Один из недавно познакомившихся с Яковом сказал: «Брат Яков, у тебя отличные сигареты, настоящая иностранная продукция. Где покупал?»

Яков ответил: «А где ещё покупать? Где производят — там и покупаю. Мы все здесь своим делом занимаемся, разве не ясно?»

«С такими сигаретами непросто раздобыться, видно, вы ребята способные», — кто-то похвалил.

«По сравнению с теми двумя, что живут в гостинице, мои способности — ничто», — скромно сказал Яков.

«Ты знаешь, что это за люди — те двое внутри?» — кто-то, кажется, уловил, что Яков, возможно, кое-что знает об этих двоих.

«Кое-что знаю, но не совсем точно», — неспешно произнёс Яков.

Услышав такие слова Якова, окружающие тут же столпились вокруг, и кто-то подначил его: "Что за дело? Быстрее рассказывай."

"Да, расскажи нам"

"Слышали про Николаева из Горького?" — Яков затянулся сигаретой и выпустил дымное кольцо.

"Конечно слышали, это же крутой парень, говорят, они с отцом держали весь Горький десятки лет, но недавно слышал, что его убрали" — кто-то из окружающих Якова поддержал разговор.

"А знаете, кто убрал Николаева?" — с притворным незнанием спросил Яков.

"Кто же? Неужели те двое из гостевого дома?" — всеобщее любопытство было распалено.

Яков лишь усмехнулся и не стал отвечать.

"Не может быть, неужели это действительно они? А я слышал, семья Николаева вела дела в Горьком целых два поколения. Как же так вышло, что их просто убрали?" — кто-то из окружения продолжал настойчиво допрашивать.

"Разве ты не слышал? Николаева вместе с машиной бульдозером столкнули в Волгу — даже Бог не смог бы его спасти" — кто-то ответил тому парню.

"Боже мой, с этими парнями лучше не связываться!" — все вздохнули с чувством.

"Зачем им было убирать Николаева? Неужели между ними была вражда?" — кто-то спросил Якова.

"Вы видели того молодого среди них? Николаев посылал к нему ножевщика, того чуть не закололи насмерть. Неудивительно, что Николаев сам напросился" — ответил Яков.

"Тот молодой, кажется, Борисом зовут, да, точно Борис. Ходят слухи, что Борис хотел обменять все товары на нефть, но старик не согласился" — кто-то поднял эту тему.

"Если бы им нужна была нефть — вот было бы здорово, у нас тут раздобыть нефть разве сложно? Достаточно дать нефтяным чиновникам денег, и хоть сколько можно достать" — один из зрителей с сожалением заметил.

"Легко говоришь! Ты подумал, сколько им нужно? Чтобы выкупить все их товары, понадобится целый состав таких же цистерн. Если бы я мог достать, я бы сам пошёл к ним договариваться!" — кто-то тут же возразил.

"Я так, просто сказал, с моими-то средствами максимум пару цистерн раздобуду" — тот, кому возразили, сразу сник.

"Я тоже примерно так" — подхватил другой.

Случайно брошенные слова запали в душу слушателю. Пока все сожалели о своих скромных возможностях, у Якова родилась идея. Он оглядел окружающих и как бы невзначай сказал: "Вообще-то я могу достать несколько цистерн. Если бы кто-то объединился со мной, я бы пошёл с ними поговорить."

Все словно ухватились за соломинку и были озарены словами Якова. Снова столпились, наперебой говоря.

"Я могу достать две цистерны нефти, я с тобой в долю!"

"Я могу три"

"И меня посчитайте, я одну смогу"

Все говорили наперебой, у Якова от шума голова пошла кругом, и он поспешно сказал: "Не спешите, братцы, давайте по одному, кто хочет присоединиться - говорите по порядку."

По договорённости Якова они в итоге собрали тридцать цистерн нефти, и энтузиазм всех сразу возрос. Яков сказал: "Думаю, мы можем послать кого-нибудь внутрь поговорить с ними."

Все хором сказали Якову: "По-моему, ты у нас самый сообразительный, иди ты"

"Да, я тоже за тебя, брат"

"Не подведи нас, брат."

И так, под общими ожиданиями, Яков один вошёл в гостиницу горкома. Ждавшие снаружи надеялись, что Яков выйдет с хорошими новостями. Через час ещё несколько купцов, услышавших новость, постепенно подтянулись. Прошло два часа, и когда Яков наконец вышел, все затаили дыхание, боясь не расслышать его слов.

"Хм" - Яков прочистил горло и первым делом сказал: "Они согласились"

Все чуть не закричали от радости, несколько трезвомыслящих сразу спросили: "А по какой цене?"

"Цена на нефть примерно шесть рублей за баррель, можно обменять на равноценные товары." - ответил Яков.

"Отлично, хорошая цена" - только тогда все успокоились.

"Но у них есть условие: нефть должна быть безопасно вывезена за границу. И только после вывоза они отдадут нам товары." - добавил Яков.

"Куда за границу?" - спросил кто-то.

"В Польшу." - ответил Яков.

"С Польшей нет проблем, это же легко, Польша - наш младший брат, ха-ха" - все сразу согласились.

。。。

Спустя несколько дней состав, гружённый сырой нефтью, покинул Тюмень и направился в город Вроцлав на юго-западе Польши.

Глава 35 Поездка в Польшу

За несколько дней до отправления поезда, на Мегионском нефтяном месторождении Тюмени, когда на горизонте только начинал появляться оранжевый свет, три уже заполненных специализированных нефтевоза ждали у ворот заводской территории. Леонид ловко спрыгнул с пассажирского сиденья первого нефтевоза, подбежал к мужчине в оранжевой рабочей форме и каске, прошептал ему несколько слов на ухо, а затем сунул в карман мужчины свернутую резинкой пачку рублей. Они с улыбкой попрощались друг с другом. Леонид снова сел в нефтевоз, ворота заводской территории медленно открылись перед ним, и три груженых нефтевоза покинули территорию и умчались прочь. Эта сцена постоянно повторялась на нефтяных месторождениях Тюмени - Самотлоре, Мегионе, Усть-Балыке и других. Местные мелкие торговцы Тюмени именно таким способом, подобно муравьям, перетаскивающим добычу, собрали для Серёжи и его команды достаточное количество сырой нефти.

。。。

За день до отправления поезда Михаил, плотно закутавшись в своё пальто, прижимая руки к груди, широкими шагами вошёл в дверь гостиницы, прошёл через вестибюль, поднялся на лифте на третий этаж и подошёл к двери номера Серёжи. "Тук-тук-тук" - раздался ритмичный стук в дверь, Серёжа открыл её, Михаил быстро вошёл в комнату, Серёжа огляделся вокруг - никого не было, и дверь тут же закрылась.

После того как Серёжа задернул шторы, Михаил вынул из-за пазухи большой мешок и высыпал его содержимое на кровать. Три пистолета ТТ и некоторое количество патронов рассыпались по кровати.

"Всё проверили, проблем нет", - тихим голосом сказал Михаил. Юрий и Яков подошли ближе, каждый выбрал по пистолету, оставшийся забрал себе Михаил. Трое разделили патроны, Серёжа обнял каждого из них. Выражения лиц у всех были серьёзными - всё, что нужно было сделать, уже сделано. Серёжа поставил на кон всё своё состояние, в случае неудачи тюменцы их не пощадят, и им не видать возвращения в Горький живыми. Поэтому оставалось лишь положиться на Бога, а Серёжа мог только ждать известий здесь, в Тюмени.

Михаил, Яков и Юрий должны были отправиться с поездом в Польшу. Серёжа передал Михаилу кожаный чемодан, полный аккуратно перевязанных пачек сторублёвых банкнот - это были средства на дорожные расходы и "решение вопросов" в пути. Серёжа был уверен, что с умом Михаила он справится со всем этим.

Груженый состав с сырой нефтью покинул Тюмень, пересечёт Уральские горы, пройдет через Горький, Москву, затем войдет на территорию Белоруссии и, наконец, в Польшу. Наверное, никто не поверит, что целый состав нефти — дело рук контрабандистов. На протяжении всего пути всё было спокойно, возможно, мелкие торговцы из Тюмени действительно имеют связи. Несколько проверок в пути ничего не выявили, и даже при въезде в Польшу пистолеты и деньги, которые везли Михаил и его товарищи, не понадобились.

。。。

Город Вроцлав. Поезд медленно въехал на платформу. Не дожидаясь полной остановки, Юрий спрыгнул на перрон. Подошедший Ганс Хонеккер, который ждал их некоторое время, медленно направился к нему. Он развел руки, показывая, что у него нет дурных намерений, и, приблизившись, представился: «Добро пожаловать, гости из Советского Союза. Я подчиненный Вильгельма. Всё ли прошло благополучно?»

«Весь товар здесь. Надеюсь, мы сможем быстро вернуться обратно», — ответил Юрий.

«Не беспокойтесь, мы дорожим репутацией», — сказал Ганс Хонеккер, после чего его подчиненные занялись размещением Юрия и его спутников. А сам Ганс Хонеккер по спутниковому телефону доложил Вильгельму Пику о последних событиях. «Шеф, товар получен, с их стороны никаких трюков».

«Отлично, доставьте груз безопасно. Хорошо примите наших уважаемых гостей». Вильгельм Пик наконец смог успокоиться. Тут же он налил себе небольшую порцию виски и развалился на диване в самой удобной позе.

Попивая виски, Вильгельм Пик позвонил своему бухгалтеру. В последующие несколько дней, по просьбе Серёжи, он перевел часть оплаты на счет молодой советской женщины в Цюрихском банке, владелицей которого была Тоня Иванова. Другая часть через подпольные обменные пункты была конвертирована в рубли и вернулась к Серёже. Еще одна часть была доверена Вильгельму Пику для закупки партии стратегических запасов, которые вскоре должны были быть списаны правительством ГДР, в основном это были замороженные мясные резервы и стратегические запасы зерна. Первым делом Вильгельму Пику нужно было отмыть эти деньги для Серёжи, так как в сделке могли участвовать только легальные средства.

«Знаешь, это стоило мне немалых усилий», — Вильгельм Пик непрерывно жаловался Серёже по телефону.

«Но ты тоже неплохо заработал, не так ли?» — ответил Серёжа.

«Ладно, скорее скажи, когда будет следующая партия?» — торопил Вильгельм Пик Серёжу.

"Не торопитесь, подождите, пока мои люди благополучно вернутся с необходимыми вещами, тогда и поговорим о следующем. Чем быстрее вы действуете, тем быстрее буду действовать я, дорогой Уильям", — Серёжа стоял на своём принципе.

Юрий и его команда прождали в Польше несколько дней, пока Уильям Пик уладил все дела, включая оформление документов на ввоз товаров в СССР. У Юрия и его товарищей не было ни малейшего желания задерживаться там лишний день. С такими людьми, как Уильям Пик, вести бизнес — сплошное удовольствие, так отзывалось о нём большинство клиентов. Половина товаров будет выгружена в Горьком для насыщения голодного местного рынка. Юрий и Михаил сойдут в Горьком, чтобы заняться тамошними делами, а вторая половина груза отправится в Тюмень. Яков вернётся в Тюмень, чтобы отчитаться перед доверявшими ему купцами.

Спустя неделю купцы, участвовавшие в операции Якова, радостно получили свою долю. Где радость — там и злоба, особенно у тех, кто не выносит чужого успеха. Ломоносов был одним из них. Узнав, что сделка состоялась благодаря помощнику Серёжи по имени Яков, он пришёл в ярость и разгромил свой любимый татарский ресторан. Однако он был бессилен — Ломоносов ещё не обладал достаточной силой, чтобы противостоять всем тюменским купцам, он не мог сравниться с Николаевым.

После этой сделки Яков окончательно упрочил свою репутацию в Тюмени. Он стал завидной фигурой в глазах местных купцов. Те, кто участвовал в той сделке, восхваляли мудрость Якова, покорялись его методам и спонтанно создали круг, в центре которого оказался Яков. Те же, кто не участвовал в сделке, стремились познакомиться с этой восходящей звездой в их сфере, надеясь присоединиться к команде Якова и разбогатеть вместе с ними. Исключением был лишь Ломоносов.

Глава 36 Нападение во время прогулки

В шесть утра старик Петров внезапно открыл глаза ото сна, невольно вздохнув — привычка, выработанная за долгие годы тюремной жизни, от которой, вероятно, не избавиться до конца жизни. Он протянул руку, включил настольную лампу у кровати, надел халат, направился в ванную умыться, затем подстриг бороду перед зеркалом и, наконец, помолился Богу перед крестом на груди о хорошем дне.

С сигарой и чашкой ароматного кофе старик Петров сидел на диване, безучастно глядя в окно. Сколько дней и ночей он точно так же сидел на кровати в своей маленькой камере, смотря в окно и мечтая, пока черные волосы не стали седыми.

Дверь Бориса открылась, и он направился к старику. Петров налил Борису чашку кофе, тот взял её и зевнул во весь рот.

"На что смотрите, старик?" — Борис с удивлением посмотрел на выражение лица Петрова.

"Ничего, старею, вот и вспоминаю прошлое", — с легкой растерянностью поспешно ответил Петров.

Борис заказал по телефону завтрак в номер: блины, сметану, икру, копченую рыбу и ветчину, а также чайник черного чая. Обильный завтрак поднял настроение старику Петрову. Хорошие новости от Сережи развеяли тревоги, которые в последние дни тяготили Петрова и Бориса. Сережа согласился сегодня отвезти Бориса и Петрова посмотреть город Тюмень, и наконец им не придется сидеть в гостевом доме горкома, словно в тюрьме.

В восемь утра машина за Борисом и Петровым наконец приехала. За рулем, как обычно, был Яков — этот недавно ставший известным в Тюмени криминальный авторитет перед Петровым и Сережей все еще казался непослушным младшим братом. Когда Борис и Петров сели в машину, Яков обернулся и спросил: "Куда поедем?"

"Конечно, туда, где веселее, разве это вопрос?" – Борис шлёпнул брата Якова по затылку. Яков подумал мгновение и, не спрашивая мнения остальных, направил машину прямо в тир на окраине Тюмени. Он бывал здесь несколько раз с местными бизнесменами и остался доволен, хотя в арсенале были только пистолеты и винтовки – для Якова этого хватало для полного восторга. Вчетвером они арендовали стрельбище, каждый получил по пистолету и винтовке: стандартный пистолет Токарева ТТ33 и винтовку Симонова. Патроны были дорогими, но для Серёжи цена не имела значения. Борис и Яков с дикими криками тратили пули щедро, а отец Пётр тоже сделал несколько выстрелов – в отличие от пистолета, он предпочитал винтовку. Оба типа оружия имели сильную отдачу, и Серёжа поначалу не мог привыкнуть, но после нескольких выстрелов наконец почувствовал себя увереннее.

На обед в тире просто перекусили ветчиной сэндвичами – на Западе обед не считается основным приёмом пищи, и все были так увлечены игрой, что, несмотря на посредственный вкус, всё равно съели по несколько штук. К вечеру Борис и Яков, впервые взявшие в руки оружие, начали чувствовать последствия: мощная отдача от обоих видов оружия вызвала боль в руках и плечах. Серёжа, видя, что все уже наигрались, предложил сменить обстановку.

Яков предложил посетить турецкую баню в ближайшем посёлке, чтобы расслабиться после утомительного дня, и все, естественно, согласились. Из-за сильной боли в руках Яков не мог вести машину, поэтому водителем стал Серёжа. Баня была закрытого типа, доступной только для постоянных клиентов, и Яков попал туда по рекомендации тех же бизнесменов. Персонал сначала хотел отказать группе Серёжи во входе, но когда Яков вышел из машины, сотрудники почтительно пригласили всех внутрь, что произвело на Бориса большое впечатление.

В бане стоял густой пар, все вошли голыми, и по рекомендации обслуживающего персонала сначала смочили тела горячей водой, затем легли на горячие мраморные платформы. Массажист, надев тонкие перчатки из полотенца, медленно растирал тела клиентов, одновременно делая массаж, пока вся грязь с их тел не оказывалась счищенной. После этого он ополаскивал клиентов чистой водой и наносил специальную пену для ванн с запахом мяты и камфоры, которая бодрила и освежала. Примерно через десять минут обслуживающий персонал снова тщательно смывал пену.

Умелые массажные техники обслуживающего персонала и теплые мраморные платформы позволили Серёже и остальным полностью расслабиться. Чувство физической и душевной усталости, вызванное днями напряженности и переживаний, здесь полностью рассеялось. Серёжа очень наслаждался этой ленивой атмосферой, и они провели там целый день. Выйдя из бани, у Серёжи появилось ощущение полного обновления, и он почувствовал, что поездка того стоила — он оставил массажисту щедрые чаевые.

Когда они покинули это место, уже приближался вечер. Серёжа ехал по узкой дороге обратно в город, и все планировали найти в Тюмени ресторанчик, чтобы как следует поужинать. В этот момент звук ускоряющегося двигателя привлек внимание Серёжи. Он взглянул в зеркало заднего вида и ужаснулся: из окна переднего пассажирского места машины, которая ускорялась сзади, торчала рука, державшая блестящий пистолет.

Серёжа крикнул: «Беда, в машине сзади есть оружие!» — и резко нажал на газ, увеличив скорость. Увидев это, преследующая машина тоже ускорилась, и пассажир наугад выстрелил. Заднее стекло машины Серёжи разбилось, и старик Петров вскрикнул от боли. Серёжа в панике не справился с управлением на повороте из-за слишком высокой скорости, машина вылетела с дороги и врезалась в большое дерево на обочине.

Яков выхватил свой пистолет Токарева и начал стрелять, но в спешке забыл снять с предохранителя. Увидев это, Серёжа выхватил у него пистолет. Из задней машины строчили очередями, попадая в кузов и стёкла автомобиля Серёжи. Не меняясь в лице, Серёжа распахнул дверь, ловко выпрыгнул и, тщательно прицелившись, произвёл выстрел. Пуля попала в боковое зеркало задней машины. Не мешкая ни секунды, Серёжа выстрелил снова — пуля пробила лобовое стекло и поразила стрелка на пассажирском месте. Следом двумя выстрелами он попал в водителя той машины. Автомобиль потерял управление и съехал в кювет у дороги. Серёжа произвёл ещё два выстрела, но машина не подавала признаков жизни. В пистолете всего 8 патронов, и если бы в машине оказались ещё люди, ситуация осложнилась бы. Направляя пистолет на автомобиль, Серёжа медленно приблизился.

В машине не было никакого движения. Только подойдя вплотную к автомобилю, Серёжа вздохнул с облегчением — внутри действительно оказалось лишь двое людей. Серёжа добил каждого из них дополнительным выстрелом, затем побежал проверить состояние старика. Вся шея старика была в крови, он прижимал к ней руку, но твердил, что всё в порядке.

Серёжа внимательно осмотрел рану старика: хотя крови было много, серьёзных повреждений действительно не оказалось — лишь оторвана часть мочки уха. Петрову-старшему оставалось меньше сантиметра до встречи с Богом.

Глава 37 Уничтожение трупов и улик

Мочка уха старика Петрова была смещена в сторону, держась лишь на тонком лоскуте кожи. Старик сам попытался поправить её рукой, но сразу же скривился от боли. Борис и Яков, ещё не оправившись от испуга, подошли к Серёже и похлопали его по плечу. Серёжа повернулся к ним, одновременно убирая пистолет, взял себя в руки, немного подумал и сказал Борису и Якову: «Нужно избавиться от этих двоих, иначе мы можем привлечь внимание полиции МВД».

Борис и Яков сразу приуныли, но не успели они ничего сказать. Серёжа тут же стал подгонять их: «Сначала вытащите их отсюда, быстрее, а то если кто-то увидит — будут проблемы».

Отец Петров хотел подойти помочь, но был остановлен Серёжей, так как рана на старике всё ещё сочилась кровью, и его помощь могла оставить улики. Борису и Якову пришлось собраться с духом, чтобы вытащить тела двоих из машины и затем шаг за шагом перенести их в придорожный лес, при этом Серёжа напоминал им не оставлять никаких отпечатков пальцев. Сам он нашёл верёвку, вытащил машину стрелков из придорожной канавы, не заводил её, а отпустил ручной тормоз и втолкнул машину в лес.

В лесу Борис и Яков наконец-то немного воспряли духом. В перчатках они тщательно обыскивали карманы стрелков, надеясь найти любые зацепки; им очень хотелось узнать, кто именно пытался их убить. Борис нашёл сигареты, бумажник, несколько патронов и изящную зажигалку. Зажигалка была тяжёлой, но очень изысканной, с первого взгляда видно — не советского производства. Когда он поднял зажигалку, Яков, лишь мельком взглянув, с внезапным пониманием воскликнул: «Я вспомнил, я видел эту зажигалку, совсем недавно после приезда в Тюмень, в том ресторане под названием "Татарский дом". Тогда я просил у них прикурить, поэтому у меня осталось некоторое впечатление об этой зажигалке».

Услышав это, Борис тут же позвал Серёжу и подробно изложил ему ситуацию. Выслушав рассказ Бориса, Серёжа немного помолчал, а затем сказал: «Похоже, это люди Ломоносова. Теперь между нами может быть только смертельная схватка. Ладно, сначала разберёмся с этой машиной — тела и автомобиль нельзя оставлять вместе. Перенесите их тела в машину, по дороге найдём другое место для захоронения. Люди Ломоносова уже выследили нас, сегодня вечером мы не возвращаемся в Тюмень».

Борис, следуя указаниям Серёжи, достал из багажника водонепроницаемую ткань и завернул в неё оба тела. Яков стоял рядом в оцепенении. Увидев это, старик Петров подошёл и, похлопав Якова по плечу, сказал: «Если бы они сегодня не погибли, здесь лежали бы мы». Яков посмотрел на старика Петрова и глубоко вздохнул. Затем он протянул руку, чтобы помочь Борису погрузить тела в машину.

Машину стрелка отбуксировали в лес. Серёжа открыл крышку бензобака, затолкал внутрь тряпку, и вскоре она пропиталась бензином. Серёжа поджёг тряпку, и яростное пламя мгновенно поглотило всю машину. После очищения огнём от автомобиля останется лишь металлический каркас — полиция МВД точно не найдёт никаких улик.

Четверо мужчин вернулись к машине, за рулём которой сидел Яков. Машина развернулась и поехала обратно тем же путём. Серёжа сложил вещи, найденные Борисом, в сумку, и, когда машина проезжала через мост, выбросил сумку в реку. Проехав около часа, они подъехали к развилке, и Серёжа подал Якову знак остановиться на перекрёстке.

Четверо мужчин понесли два тела в придорожные заросли. Серёжа принёс из машины две лопаты. Отец Петров остался стоять на страже у развилки, а Борис с Яковом принялись размахивать лопатами. Вскоре они вырыли большую яму. Серёжа столкнул в неё оба тела, после чего Борис с Яковом начали закапывать могилу. К тому времени, когда всё было закончено, уже полностью стемнело. Серёжа разровнял перекопанную землю ветками, убедился, что при беглом взгляде ничего нельзя заметить, и только тогда все четверо облегчённо вздохнули. Они быстро уехали оттуда на машине.

Серёжа пожалел этих двоих: если бы они не занимались этим делом, возможно, их бы не убили и не закопали у дороги без всякого надгробия.

Банда Серёжи устроилась на окраине. Ещё в машине у Серёжи уже был план, но из уважения к братству он всё же позвонил Юрию в Горький, чтобы объяснить ситуацию.

Юрий помолчал немного и сказал: «Раз Ломоносов начал первым, я тоже согласен убрать Ломоносова. Он поступил бесчестно — не пеняй на мою месть. Нужно, чтобы я приехал, Серёжа?»

"Не волнуйся, я справлюсь с делами здесь, Юрий" – ответил Серёжа.

。。。

Когда Серёжа с бандой и отправленные им киллеры пропали одновременно, Ромоносов сначала забеспокоился. Однако неделя прошла, а всё оставалось спокойно, и он постепенно успокоился, продолжая вести свою пьяную и беззаботную жизнь. Раз Серёжа исчез без следа, Ромоносов решил, что этих людей уже ликвидировали.

Отец Петров и Борис на следующий день вернулись в Тюмень, только их присутствие могло успокоить сердца контрабандистов. В Тюмени никто не знал об отношениях Бориса и его людей с Серёжей, поэтому они были в безопасности. Вернувшись в Тюмень, они снова начали вести уединённый образ жизни, ожидая следующих указаний от Серёжи. Сам Серёжа и Яков жили в городке неподалёку от Тюмени. Они обсудили бесчисленное количество планов, но Серёжа всё же решил применить к врагу его же методы. 33, и два карабина Симонова, а также некоторое количество патронов. В свободное время они ходили в тир练习射击. И только когда Яков немного освоился, Серёжа уведомил Бориса о следующем этапе плана.

На этот раз человеком, ответственным за устранение Ломоносова, стал Яков. Таково было указание отца Петрова. Яков в будущем обязательно останется в Тюмени, чтобы управлять делами на этой территории. Если он не проявит достаточной жестокости, ему не удастся усмирить местных. Серёша спросил мнение Якова, и тот, немного подумав, согласился. Меткость в стрельбе нельзя повысить за один день, как и смелость. Но если Яков хочет продолжать работать в этой сфере, рано или поздно ему придётся пройти через подобное. Серёша тоже долго планировал убийство Фу, прежде чем окончательно решился и приступил к действиям.

Когда всё было почти готово, Борис от имени отца отправил Ломоносову приглашение, предлагая встретиться в городке недалеко от Тюмени для обсуждения деловых вопросов.

Глава 38 Ловушка

Ломоносов снова внимательно перечитал приглашение от Бориса. С момента получения этого письма он перечитывал его уже более десяти раз, но всё не мог насладиться вдоволь.

С тех пор как Борис и старик Петров прибыли в Тюмень, они сразу же стали объектом восхищения местных контрабандистов. Все поражались размаху этой пары — старика и юноши. После первой же сделки каждый купец, сумевший с ними связаться, нажил целое состояние. Это доставляло Ломоносову невыносимые муки, будто сто когтей скребли у него в сердце. Он готов был бежать в гостиницу горкома и кричать Борису и старику Петрову: «Меня зовут Ломоносов, пожалуйста, отдайте все ваши товары мне!». Ещё больше его удручало то, что Шурка и его компания, которых он вообще не воспринимал всерьёз, стали почётными гостями этой пары. Именно один из них, парень по имени Яков, способствовал заключению той сделки. От этого у Ломоносова буквально зуб на зуб не попадал от злости.

Теперь же Борис сам протянул ему оливковую ветвь, пригласив обсудить дела. Это заставило Ломоносова почувствовать себя польщённым и даже несколько ошеломлённым. Плохое настроение, испорченное на днях Яковым, вдруг развеялось. Пока Ломоносов с наслаждением перечитывал письмо, в дверь его кабинета вошёл его верный помощник Рязанов.

«Шеф, машина готова, мы можем выезжать в любое время», — осторожно произнёс Рязанов. Ломоносов был человеком настроения, и Рязанов не хотел нарываться на неприятности.

Ломоносов убрал приглашение, поднялся и последовал за Рязановым из кабинета. Пройдя через роскошный холл, они вышли на улицу перед «Татарским домом». У входа стояли пять чёрных автомобилей «Волга». Ломоносов любил показную роскошь, иногда даже на обед он брал с собой пять-шесть телохранителей. На этот раз, отправляясь на встречу с людьми, которых он считал важными персонами, Ломоносов, естественно, устроил настоящий парад своего величия.

Притаившиеся в стороне Серёжа и Яков, молча наблюдавшие за всем, мысленно выругались на свою неудачу — с таким количеством людей у Ломоносова они не смогут устранить этого типа на дороге. Обменявшись взглядами, Серёжа первым произнёс: «Похоже, действовать в пути невозможно, придётся вернуться и действовать по обстоятельствам». Яков завёл машину, и они, оставив дела Ломоносова, направились прямиком на загородную дачу, которую забронировал Борис.

。。。

Ломоносов, сидя на заднем сиденье автомобиля, всё размышлял, как убедить двух важных персон доверить ему бизнес при встрече. Чем ближе к месту назначения, тем сильнее его одолевали сомнения, но он чувствовал, что у него есть преимущество: по крайней мере, надоедливый Серёжа давно не появлялся, вероятно, его устранили посланные люди. Что касается нанятых киллеров, кто знает, куда они подевались — может, после успеха ушли развлекаться. Какая разница.

Борис и отец Петров назначили встречу Ломоносову на окраине Тюмени, где прекрасная окружающая среда и редкий для этих мест курорт. Борис арендовал там виллу, изначально предназначенную для руководителей нефтяной отрасли, но те предпочитали курорты вроде Сочи и редко здесь бывали, поэтому персонал иногда сдавал виллы богатым ребятам для дополнительного заработка. В коттеджном посёлке была своя охрана, и даже самые отчаянные люди Ломоносова не посмели бы буянить.

Серёжа и его группа прибыли на виллу раньше Ломоносова. По дороге он уже решил действовать по ситуации — если не получится сейчас, подождём следующего раза. Серёжа и Яков спрятались в одной из комнат виллы, оставив внешнее пространство полностью Борису.

Примерно через десять минут кортеж Ломоносова прибыл в назначенное место. Борис уже договорился с охраной, чтобы пропустили только одну машину, остальные ждали снаружи.

Как только автомобиль остановился, Рязанов вышел с пассажирского сиденья, подбежал и открыл дверь для Ломоносова. Рязанов приказал телохранителям Ломоносова ждать снаружи, а сам сопроводил его к главной двери виллы. Не успел Рязанов постучать для Ломоносова, как Борис уже открыл дверь.

Ломоносов, увидев Бориса, почтительно произнес: «Вы, должно быть, господин Поголовский, для меня большая честь получить ваше приглашение посетить вас и вашего босса. Я...»

«Господин Ломоносов, пройдёмте со мной, остальные ждут снаружи». Прежде чем Ломоносов закончил свою речь, Борис перебил его.

Ломоносов почувствовал некоторую неловкость, но всё же приказал Рязанову оставаться снаружи, а сам последовал за Борисом внутрь. Борис привёл Ломоносова прямо в гостиную, где посередине стоял диван, на котором удобно расположился пожилой мужчина, прикрывавший ухо рукой, склонив голову набок и укрывшись пледом, выглядевший так, будто он заболел.

Увидев, что его будущий благодетель, кажется, приболел, Ломоносов поспешил подойти и льстиво спросил: «Что с вами? Вы заболели? Вам нехорошо?»

Отец Петров медленно открыл глаза, некоторое время пристально глядя на Ломоносова, прежде чем медленно произнести: «Благодаря вам, господин Ломоносов, со мной всё в порядке, просто получил небольшую травму».

Ломоносов смутно почувствовал, что в этих словах что-то не так, и уже хотел что-то сказать, как вдруг сзади раздался голос: «Господин Ломоносов, какая неожиданная встреча!»

Ломоносов обернулся и увидел незнакомого молодого человека, который незаметно оказался позади него. Ломоносов не был знаком с Яковым, поэтому он лишь почувствовал некоторое недоумение.

«Присланные вами убийцы были все уничтожены нами». Едва Яков произнёс эти слова, как, не дав Ломоносову осознать их, он бросился на него, крепко зажав ему рот рукой, чтобы тот не мог издать звук. Ломоносов отчаянно сопротивлялся, случайно опрокинув журнальный столик рядом с диваном, и прекрасный чайник разбился на куски на полу.

Борис тоже поспешил на помощь, и вдвоём им с большим трудом удалось обезвредить Ломоносова. Они крепко связали его верёвкой и заткнули ему рот носовым платком так туго, что он совершенно не мог издать ни звука.

Ломоносов яростно уставился на всех, а Серёжа медленно вышел из комнаты. Как только Ломоносов увидел Серёжу, он сразу всё понял, злобно уставившись на него, а Серёжа в ответ смотрел на него враждебным взглядом. Отец Петров поднялся с дивана, медленно подошёл к Ломоносову и, указывая на своё раненое ухо, сказал: «Видишь, подлый тип, ты чуть не забрал мою жизнь»

Борис и Яков стояли по обе стороны от Серёжи, ожидая его команды, чтобы броситься вперёд и покончить с жизнью Ломоносова. В этот момент снаружи донесся голос.

«Господин Ломоносов, что-то случилось?»

Глава 39 Казнь

Рязанов только что курил у входа, когда звук разбитого стекла привлек его внимание. Как телохранитель Ломоносова, Рязанов должен был войти и выяснить, что произошло. Он попытался повернуть ручку двери виллы - дверь была незаперта, и Рязанов вошел внутрь.

Ломоносов был человеком переменчивого настроения в обычные дни. Если бы все было в порядке, а Рязанов ворвался бы безрассудно, Ломоносов по своему характеру не пощадил бы его. Точно так же, если бы Ломоносов действительно оказался в опасности, а Рязанов не вошел, то позже он также понес бы наказание. Поэтому Рязанов старался максимально приглушить звук своих шагов, чтобы находящиеся в комнате не обнаружили, что кто-то уже проник внутрь.

Справа от Рязанова послышался легкий шум, который тут же исчез, и он повернулся в ту сторону. В вилле стояла зловещая тишина, словно время остановилось.

Здесь было несколько комнат, и Рязанов не был уверен, в какой именно, поэтому он тихо позвал: «Господин Ломоносов, что-то случилось?» Едва он произнес эти слова, из самой дальней комнаты донеслось несколько звуков. Рязанов быстро направился к этой комнате, открыл дверь и остолбенел от увиденного: Ломоносов с кляпом во рту, крепко связанный, лежал на медвежьей шкуре и извивался, издавая приглушенные звуки.

Увиденное шокировало Рязанова, и он быстро потянулся к пистолету за пазухой, но кто-то был проворнее его. Острый кинжал уже прижался к его горлу, и почти одновременно пистолет уперся в его висок.

«Не двигайся, я не хочу здесь все испачкать», - тихо прошептал Сережа на ухо Рязанову.

«Медленно вынь руку из-за пазухи, а не то моя рука дрогнет», - командовал Сережа Рязанову. Тот послушно медленно поднял руки, а Яков быстро вытащил у него из-за пазухи пистолет, а затем тщательно обыскал его с ног до головы.

Когда Яков убедился, что опасности нет, Сережа убрал кинжал и пнул Рязанова на диван. Дуло пистолета Бориса было постоянно направлено на Рязанова, поэтому тот вел себя смирно и не сопротивлялся.

Рязанов успокоился на диване и в целом понял своё положение. Немного приведя в порядок свои сумбурные мысли, он сказал: «Снаружи все наши люди, вам лучше отпустить нас, иначе они вас не пощадят».

Серёжа, глядя на Рязанова, без выражения спросил: «Ты кто?»

«Меня зовут Рязанов, я подчиненный Ломоносова», — сказал Рязанов.

«Хорошо, Рязанов, мне нужно, чтобы ты сделал кое-что — прикажи своим людям уйти отсюда». Не дав Рязанову договорить, Серёжа подошёл, схватил его за воротник, поднял с дивана, заставил повернуться, затем, держа пистолет в правой руке и левой схватив Рязанова за шиворот, потащил его к входной двери и приказал: «Прикажи им уйти, иначе я тебя убью».

Рязанов только хотел обернуться, чтобы посмотреть на выражение лица Серёжи, как холодный ствол пистолета упёрся ему в висок, и ему пришлось повернуть голову обратно.

«Даю тебе три секунды на раздумье, три», — угрожающе произнёс Серёжа, его голос был низким и суровым.

«Они меня не послушают», — оправдывался Рязанов.

«Два», — продолжил отсчёт Серёжа.

«Я всего лишь мелкая сошка, пожалуйста, остановись, я не хочу умирать», — Рязанов был на грани, он умолял.

«Один». С окончанием отсчёта Серёжи, Рязанов дошёл до пика страха, он даже услышал, как медленно сжимается пружина пистолета, прижатого к его виску.

«Остановись, я скажу им уйти, пожалуйста, остановись!» — Рязанов взмолился, соглашаясь с требованием Серёжи. Серёжа в итоге не нажал на курок, он немного отодвинул пистолет, медленно открыл дверь и вытолкнул Рязанова к выходу. Дверь была приоткрыта лишь на узкую щель, Серёжа спрятался за ней, помахал дулом пистолета, давая знак Рязанову поторопиться.

«Мостов Ломоносов приказывает вам забрать людей и уйти!» — крикнул Рязанов в щель двери наружу.

Мужчина во дворе развёл руками, словно спрашивая «почему?»

«Это приказ господина Ломоносова, он сегодня ночует здесь, убирайтесь скорее, иначе господин Ломоносов разозлится», — притворно строго прокричал Рязанов ему.

Тот мужчина немного замешкался, затем взмахнул рукой своим подчинённым, и пять машин, стоявших за воротами, одна за другой уехали.

Серёжа наконец облегчённо вздохнул. Он привёл Трязанова обратно в комнату и связал его так же крепко, как и Ломоносова. Понаблюдав некоторое время и убедившись, что снаружи всё спокойно, Серёжа просто завязал им глаза. Группа Серёжи посадила этих двоих в машину, и автомобиль помчался в удалённое место на окраине.

Примерно через полчаса езды машина добралась до зарослей кустов у озера Андреева. Борис и Яков вытащили этих двоих на поляну, заставили их встать на колени. Яков снял повязки с их глаз и тряпки, засовывавшие им рты. Ломоносов и Трязанов, стоя на коленях, кашляли и рыгали.

"Ломоносов, я полагаю, ты совсем не ожидал, что мы были заодно," - сказал ему Серёжа.

"Вы, подлые обманщики, вас бы следовало отправить в ад," - проклял Ломоносов группу Серёжи.

"Хватит оправдываться, подлец - это ты, твои люди чуть не лишили нас жизни," - с гневом сказал Борис.

"Значит, те два идиота уже мертвы, просто бездарности, даже с таким пустяком не справились. И ты, болван, если бы не твоя ложная команда от моего имени, я, возможно, поймал бы их, ты бездарность, предатель..." - Ломоносов внезапно вскочил с криком и пнул Трязанова. Борис быстро снова прижал Ломоносова к земле, а у Трязанова изо рта шла кровь, и он яростно смотрел на Ломоносова.

"Ладно, хватит безобразий." - сказал Серёжа, достал из машины две лопаты и бросил их Ломоносову и Трязанову. Затем добавил: "Выкопайте себе могилы, это последнее, что вы можете для себя сделать, и лучше побыстрее."

"Я не хочу, я всего лишь невинный человек, пожалуйста, пощадите меня," - умолял Трязанов.

"Мне очень жаль, господин Трязанов, изначально вы не были в наших планах, но кто же вам велел заходить в этот дом? Я извиняюсь. Мы не можем позволить постороннему, знающему, кто убил Ломоносова, вернуться назад." - как только Серёжа закончил, Борис уже заставлял их двоих поскорее приниматься за работу.

Ломоносов и Рязанов копали целый час, пока Шерёша не решил, что больше ждать нельзя, чтобы избежать непредвиденных осложнений, и остановил их. Ломоносов и Рязанов поняли, что их конец близок, их лица побелели. Яков подошёл, готовый выстрелить, когда произошло невероятное.

Внезапно Рязанов поднял лопату, замахнулся и ударил Ломоносова по голове, белая мозговая ткань и алая кровь разлетелись в воздухе. Шерёша и остальные были в шоке.

"Я убил Ломоносова, это не ваше дело, я могу отдать всё его имущество вам, вы отпустите меня?" — сказал Рязанов, весь в крови, тяжело дыша, обращаясь к Шерёше.

Шерёша взял себя в руки, кивнул и с внутренним вздохом подумал: "В этом деле нет простых людей."

Глава 40 Переезд в новый дом

В конце концов Серёжа всё же отпустил Рязанова, не только потому, что тот больше не представлял для Серёжи никакой угрозы, но и потому, что Серёжа не хотел просто так отнимать чью-либо жизнь. В любом случае, теперь у Серёжи в руках был компромат на Рязанова. Рязанов пообещал уехать из Тюмени после распродажи имущества Ломоносова и действительно сдержал слово. Татарский дом Рязанов подарил Серёже, влияние Ломоносова рассеялось как дым, и с тех пор на тюменской земле больше не было такого человека. Что касается его дальнейшей судьбы - кто знает и кого это волнует?

Дела в Тюмени наконец подошли к концу, и компания Серёжи вернулась в Горький. Теперь у Серёжи были деньги, и незачем было себя стеснять - кому понравится ютиться в спичечных коробках общежитий Горьковского автозавода? Поэтому Серёжа решил сменить жильё. В Советском Союзе вся городская недвижимость принадлежала государству, и действовала система распределения жилья - лучшие дома находились в руках правящей элиты. Так что если Серёжа хотел хорошего жилья, ему пришлось бы перебираться в деревню, поскольку там дома можно было покупать и продавать.

Горький в царские времена назывался Нижним Новгородом, это древний город, в пригородах которого сохранилось много зимних охотничьих дач, построенных дворянами ещё в царской России. Хотя жилищные условия в деревне были лучше городских, в Горьком было много заводов и рабочих мест, поэтому молодёжь предпочитала тесниться в городских "спичечных коробках", rather than переезжать в деревню.

Серёжа присмотрел виллу времён царской России, расположенную вдали от деревни — вероятно, потому что тогдашние дворяне не желали жить в окружении крепостных. Вокруг усадьбы стояли густые сосновые леса, а река, протекавшая через рощу, образовала здесь небольшой пруд. Местные жители провели его туда — поистине прекрасный водоём с кристально чистой водой, сквозь которую виднелись плавающие рыбы; в небе то и дело пролетали дикие утки и гуси. Говорят, вода в этой реке берёт начало из болот в верховьях и в конечном счёте впадает в широкую Волгу. Наружные стены виллы были сложены из прочного камня, но из-за недостаточного ухода покрылись пёстрыми пятнами мха — чёрными и зелёными, скрывшими первоначальный цвет стен, что придавало строению ощущение древней патины времени. Интерьер виллы сохранился довольно хорошо: многие предметы мебели остались в первозданном виде, и даже богато переплетённые книги в кабинете стояли нетронутыми.

По слухам, прежней владелицей здесь была виконтесса — добрая аристократка, горячо любившая эти земли и заботливо относившаяся к местным крепостным. Крестьяне платили ей искренней благодарностью. После Октябрьской революции, когда дворяне стали покидать эти края, виконтесса не стала исключением. Перед отъездом она оставила крестьянам денежные средства, прося их заботиться о вилле до её возвращения. Но она так и не вернулась. Теперь усадьба находится в коллективной собственности деревенской общины, однако из-за удалённости от поселения в ней никто не живёт — лишь во время визитов высокого начальства здесь организуют временное проживание, благодаря чему здание сохранилось в целости. Серёжа выкупил виллу за определённую сумму, после чего пригласил селян помочь с ремонтом. Юноша проявил щедрость: не только оплатил работу, но и выдал крестьянам немало продовольствия — зерно, сыр, копчёное мясо и водку. За хорошее вознаграждение жители с радостью согласились и полюбили нового соседа. Ремонт требовался незначительный: Серёжа попросил очистить стены от мха, заменить повреждённые оконные рамы и двери, полностью перекрыть черепичную кровлю, прочистить канализацию. Кроме того, он специально пригласил из города профессионалов для модернизации санузла, ванной комнаты и кухни. Так удалось сохранить первоначальный шарм дома, внеся при этом современные улучшения в соответствии со вкусами нового владельца.

В выходные после завершения ремонта особняка Серёша привёл сюда Тоню, отца Петрова и своих братьев. Борис и Яков уже оформили в заводе сохранение должности без выплаты зарплаты и теперь могли целыми днями работать с Серёшей. Все очень полюбили такую свободную жизнь. Машина Серёши сначала проехала через деревню, где местные жители, завидев компанию, дружно замахали шапками в знак приветствия, на что Серёша ответил тем же. После деревни автомобиль постепенно углубился в сосновый лес. Лесная дорожка была вымощена асфальтом и галькой, а в её конце располагались ворота усадьбы. Серёша остановил машину за воротами и повёл всех осматривать поместье пешком.

Особняк состоял из трёх этажей и имел подвал. На первом этаже находился просторный зал, включавший столовую и кухню. Изначальная столовая была сохранена, а вот кухню полностью переделали – установили новые пароварку и духовку, большой холодильник, на стенах аккуратно развешали медные кастрюли всех размеров, а также суповые кастрюли и сковородки разных моделей. Всё это Серёша раздобыл специально, превратив пространство в подобие ресторанной кухни – всё для увлечённого кулинарией отца Петрова, который остался чрезвычайно доволен.

На стенах виллы висели несколько картин маслом, в основном изображавших сельские пейзажи. Местные жители рассказали Серёже, что их создала прежняя владелица дома. Серёжа нашёл их очень красивыми и решил сохранить все. На втором этаже располагалась жилая зона хозяев: здесь были спальня владельца и гостевые комнаты, каждая с собственной ванной. Комнаты на третьем этаже служили для отдыха: здесь находилась музыкальная комната со старинным роялем, на котором Тоня сразу же попробовала сыграть и пришла в полный восторг. Лучшей комнатой здесь была художественная мастерская с большой террасой, откуда открывался вид на дальнюю деревню и пруд в лесу. Но больше всего Серёже полюбился кабинет: многие книги здесь принадлежали прежней хозяйке, хотя было заметно, что местных жителей они мало интересовали - их больше привлекал винный погреб в подвале, где ничего не осталось, но Серёжа был уверен, что сможет заполнить его заново. На третьем этаже также имелась специальная игровая комната с бильярдным столом и карточным столом, окружённые диванами по периметру - вероятно, место для отдыха хозяев и гостей. Серёжа подумал, что если выдастся время, можно будет сыграть здесь в шахматы с отцом, который был довольно сильным игроком.

В обеденное время все собрались за столом на первом этаже. Были лишь бутерброды и чай, но за едой и беседой время пролетело незаметно. Борис и Яков первыми преподнесли свои подарки на новоселье.

Распаковав подарки, Шерёша и старик Петров обнаружили два комплекта удилищ Shimano RB. Снасти приятно лежали в руках, и обоим они очень понравились. В прекрасном пруду неподалёку водилось много рыбы — провести там полдня за рыбалкой должно было быть совершенно замечательно.

Сразу за ними Юрий и Михаил также вручили свои дары.

Распаковав подарок, Шерёша не удержался от восхищённого возгласа: «О, ружьё TOZ-34 — точь-в-точь как у секретаря Брежнева!» Леонид Ильич Брежнев был известен своей страстью к охоте, и его выбор охотничьего ружья, несомненно, говорил о его качестве.

Было воскресенье. После обеда набожный старик отправился в церковь, оставив молодёжь наедине. Тоня поднялась в музыкальную комнату на третьем этаже — тот старинный рояль совершенно очаровал её. Шерёша же остался внизу, чтобы развлекать гостей, и вскоре нашёл момент сказать Юрию, Михаилу, Борису и Якову: «И у меня есть для вас подарок».

Глава 41 Беззаботные времена

Серёжа загадочно привёл всех к задней двери дачи. Пройдя через задний двор, они вышли на пустырь, где ровным рядом стояли пять новеньких автомобилей «Волга ГАЗ-24»: четыре чёрных и один красный. Красный был подарком Серёжи для Тони, причём редкой кабриолет-версии, которую редко встретишь в продаже. Четыре чёрных предназначались Юрию и Борису с компанией. Хотя внешне они выглядели неприметно, это были специальные модификации «Волга ГАЗ-2424», созданные специально для КГБ. По сравнению с обычными «Волгами ГАЗ-24» в продаже, на этих машинах были установлены гидроусилитель руля, трёхступенчатая коробка передач и усиленная подвеска шасси. Хотя в будущем эти технологии станут обыденными и появятся на многих серийных легковых автомобилях, сейчас был 1980 год, и даже на некоторых дорогих иномарках такие опции встречались крайне редко.

"Вот вам подарки, свежеприобретённые новенькие машины. Кроме красной, выбирайте каждый себе по одной", - сказал Серёжа, указывая на автомобили, обращаясь к Юре и остальным. На лицах Юры и компании появилась радость, и больше всех обрадовался Яков. Он быстро подбежал к приглянувшейся ему машине, распахнул дверь, и его взору предстали кожаные сиденья, коврики и даже обшивка дверей из натуральной кожи. Нельзя не признать, что российские товары делались на совесть: не только салон, но и весь автомобиль весом более двух тонн был подобен танку. Аудиосистема в салоне была импортной, которую Серёжа где-то раздобыл: высокие частоты нежные, средние чёткие, басы глубокие - одним словом, звук кристально чистый.

Яков с радостным возгласом "Спасибо, босс!" забрался в кабину и тут же завёл машину. При запуске двигателя первое, что поразило Якова, — это невероятно лёгкое и отзывчивое рулевое управление. Он выехал на дорогу, где мощный двигатель и новинка трёхступенчатой коробки передач доставили ему огромное удовольствие от вождения. Сам же Серёжа не особо впечатлился этими технологиями своего времени — в эпоху до его перерождения даже бюджетные автомобили за несколько десятков тысяч юаней имели такие функции по умолчанию. Что действительно тронуло Серёжу, так это невероятная жизнеспособность продукции Горьковского автозавода — не только «Волги», но и ГАЗ-69. В детстве Решетова (прошлой жизни Серёжи) у авторемонтных мастерских у его дома часто висели вывески «Специализируемся на Волге, Santana, Audi» — тогда «Волга» была символом престижных автомобилей. С годами «Волга» постепенно исчезла в Китае, но уже во время службы на границе с Россией Серёжа часто видел монгольских торговцев на ГАЗ-69, выпущенных ещё в 80-х или даже 70-х годах. Эти машины, покрытые ржавчиной и потрёпанные, с клубами чёрного дыма из выхлопных труб от перегруза, всё ещё колесили по приграничным территориям. Срок службы таких автомобилей достигал почти 50 лет. Это не только пробудило его детские воспоминания, но и глубоко потрясло — сейчас у Серёжи возникла необычайная симпатия к продукции Горьковского автозавода.

Не только у Серёжи, но и у Якова, Бориса, Юрия и Михаила — детей работников Горьковского завода — была врождённая теплота к продукции ГАЗа. Именно это стало мотивом для Серёжиного подарка — он был уверен, что его друзьям он понравится.

После короткого ознакомления с машинами радостные Яков, Борис, Юрий и Михаил отправились кататься на своих новеньких автомобилях. У Серёжи наконец-то появилось время провести его с давно не виденной Тоней. Поскольку её рейсы выполнялись раз в две недели, Серёжа мог видеть Тоню только через неделю, да и в последнее время он был занят делами в Тюмени, так что их общение в основном поддерживалось по телефону.

Серёжа сбегал на первый этаж на кухню, нарезал немного торта. Этот торт был подарком от местных жителей новому соседу Серёже как знак знакомства. Серёжа положил нарезанный торт в корзину для пикника, приготовил чайник с чаем, сложил эти продукты вместе с новыми удочками и рыболовными принадлежностями в газ-69. Подготовив всё это, Серёжа направился в музыкальный зал на третьем этаже.

Только Серёжа открыл дверь музыкального зала, прекрасные звуки прекратились. Тоня медленно закрыла крышку клавиатуры, изящно сложила руки на коленях и с улыбкой спросила Серёжу: «Всё уладил?» Серёжа был тронут — Тоня всегда такая чуткая и понимающая. Когда Серёже с братьями нужно было обсудить что-то важное, Тоня всегда находила предлог уйти. Не все женщины бывают такими умными.

«Ты хорошо играешь», — искренне похвалил Серёжа. Как недоучившийся выпускник МГУ, у него всё же были базовые музыкальные способности к восприятию. Он мог слышать, что исполнение Тони было плавным и наполненным чувством.

«В детстве у меня тоже было пианино, но его продали, когда папа заболел», — с некоторой грустью сказала Тоня. Очевидно, Серёжа невольно напомнил ей о трудном детстве.

Услышав это, Серёжа, боясь растревожить печальные воспоминания Тони, поспешил сменить тему. Он обнял её сзади и тихо спросил: «Хочешь поехать к пруду порыбачить и покататься на лодке? Там очень красиво». Тоня с улыбкой кивнула. Они покинули дачу и поехали к пруду, где у берега был простой деревянный пирс, а на его конце привязана деревянная лодка. Серёжа помог Тоне удобно устроиться в лодке,

затем перенёс из машины еду и рыболовные снасти в лодку, отвязал верёвку и, мягко взмахнув вёслами, медленно направил деревянную лодку к центру пруда.

Честно говоря, этот пруд был немаленьким, и Шерёза считал, что правильнее было бы назвать его озером. Расставив приманку и установив удочку на борту лодки, он оставил всё как есть. Оба в солнцезащитных очках растянулись в лодке. Хотя лодка была небольшой, в ней вполне удобно размещались двое. Послеполуденное солнце светило тепло и ласково, согревая тела. Течение медленно несло лодку вперёд, а облака на небе, казалось, двигались вместе с ними.

"Здесь так прекрасно, я хотела бы жить тут всю жизнь", - с чувством произнесла Тоня.

"Я тоже", - согласился Шерёза. Он нежно взял руку Тони, тыльная сторона её ладони по-прежнему была гладкой, а сама ладонь казалась менее грубой. Маленькую ручку Тони он поднёс к своим губам и нежно поцеловал её тыльную сторону. Тоня с глубоким чувством смотрела в глаза Шерёзы, и когда оба уже были готовы к следующему шагу, на удочке, установленной у борта, зазвенел колокольчик - это означало, что рыба клюнула.

Глава 42 Слухи распространяются

В шесть часов утра, в тот самый момент, когда часовая и минутная стрелки сошлись, доктор Александр вовремя открыл глаза. Он не оставался в постели ни секунды. Менее чем за пятнадцать минут после подъема Александр уже умылся и привел себя в порядок. Он тихо открыл дверь своей комнаты. В настоящее время Александр временно проживал в квартире старого дворецкого своего дяди - Сарапова, который был уже в годах и плохо спал по ночам. Александр не хотел будить старика, поэтому старался двигаться как можно тише. Он на цыпочках вышел из квартиры, закрыв за собой дверь. Хотя было уже шесть утра, небо все еще оставалось темным, а в подъезде было совершенно черно. Но это никак не мешало Александру - его зрение всегда было отличным. Он трусцой спустился вниз и начал утреннюю пробежку. Несмотря на то, что он был уже в среднем возрасте, физическая форма Александра оставалась превосходной, его тело было полно энергии и взрывной силы. Бежал он то ускоряясь, то замедляясь, с невероятным чувством ритма.

Причиной столь раннего подъема с теплой постели для Александра была необходимость посетить черный рынок при Горьковском автомобильном заводе. Это место когда-то контролировалось его дядей, но теперь его захватила группа парней, известных как "Горьковская банда". Когда банда только взяла контроль над территорией (как раз в то время, когда Александр прибыл в город Горький), они устроили там полный хаос: цены на черном рынке были астрономически высокими, товаров катастрофически не хватало - ситуация разительно отличалась от времен правления его дяди. Однако в последнее время положение значительно улучшилось: ассортимент товаров начал расширяться, а цены становились все ниже. Многие семьи рабочих с небольшими доходами теперь ходили туда за покупками. Хотя в государственных магазинах цены были еще ниже, там требовались талоны, а также приходилось стоять в очередях по часу. Александр прекрасно понимал, что такие изменения произошли потому, что захватившая рынок банда наконец-то решила проблемы со своими поставками.

У Александра были хорошие отношения с дядей Николаем. У Николая не было своих детей, поэтому он всегда относился к Александру как к родному сыну. До отъезда в Израиль Александр постоянно жил вместе с Николаем. Николай очень хотел, чтобы Александр стал его преемником, но тот никогда не участвовал в делах своего дяди, поскольку его устремления лежали в другой плоскости.

С тех пор как дядя был убит, Александр постоянно искал информацию через различные каналы, но до сих пор безрезультатно. Хотя все улики указывали на Бориса Ильича Поголовского из Горьковской банды, Александр хорошо понимал, что у того не хватило бы способностей на такое — смерть дяди не так проста, убийца определённо кто-то другой.

Чёрный рынок расположен недалеко от жилой зоны Горьковского автомобильного завода, там он и находился с тех пор, как его контролировал дядя, в основном из-за большого количества рабочих. Сейчас рынком управляют члены Горьковской банды, а полиция там входит во внутренний штат завода, поэтому внешним правоохранительным органам трудно вмешиваться. Как местные, бандиты легко договорились с этой полицией, и теперь торговцы чувствуют себя даже спокойнее.

Александр ходил туда почти каждый день и хорошо познакомился со многими торговцами, включая Алексеевича, специализирующегося на продуктах питания. Александр почти ежедневно покупал у Алексеевича что-нибудь, став его самым постоянным клиентом.

«Эй, доброе утро, Саня (уменьшительное от Александра, обращение между знакомыми)! Что сегодня возьмёшь?» — Алексеевич тепло приветствовал своего завсегдатая Александра.

«О, это же итальянская пармская ветчина! Алексеевич, ты молодец, даже такое достал, вот это да!» — указал Александр на целую ветчину, где корона и надпись «rosa» идеально подтверждали ценный продукт. Хотя Александр хвалил Алексеевича, его внимание было не на нём — разнообразие товаров сильно озадачивало Александра: как Горьковская банда так быстро нашла новые источники поставок? У него совсем не было зацепок.

«Настоящий знаток, Саня! Хочешь попробовать?» — усердно рекламировал Алексеевич. Такой деликатес, как пармская ветчина, местные рабочие не покупали — во-первых, дорого, во-вторых, они даже не знали, что это такое. Только такие ценители, как Александр, могли заплатить высокую цену.

Александр взял у Алексеевича нож, отрезал тонкий ломтик ветчины, свернул его и положил в рот. Мясо было нежным, сладковатым, с лёгкой солоноватостью и уникальным ароматом, присущим только этой ветчине.

“Если бы это дополнить итальянским вином и сыром, вкус был бы еще лучше,” — с искренним восхищением произнес Александр.

“Ты имеешь в виду...” — с надеждой в голосе и взглядом, полным ожидания, спросил Алексей.

“Я беру всё, такая редкость не часто встречается. Но эта штука слишком тяжелая, мне еще нужно купить вина и сыра, я зайду позже забрать, деньги отдам тогда же,” — заявил Александр.

“У меня есть сумка, можешь упаковать и нести за спиной,” — настойчиво предложил Алексей, опасаясь, что Александр передумает.

Александр немного прогулялся, купил вино, сыр, а также копченую рыбу и прочее, затем вернулся к ларьку Алексея и с серьезным выражением лица уставился на него. Алексей, почувствовав неловкость от такого взгляда, поспешно спросил: “Что случилось, Шаня?”

“Что случилось? А ты еще спрашиваешь! Мне только что сказали, что пармская ветчина, которую ты продаешь, поддельная. Я больше никогда ничего у тебя не куплю. Ты обманщик,” — притворно разгневанно заявил Александр.

“Кто это сказал? У меня все товары подлинные итальянские, никаких проблем быть не может. Это наверняка клевета,” — с обидой и гневом в голосе ответил Алексей.

“Алексей, неважно, кто сказал. Я ведь знаю, на что ты способен. Как у тебя могли бы быть связи на такое? Это же итальянский товар. Если бы ты мог доставлять товары из Италии за тысячи километров сюда, разве бы ты занимался этим делом? Не смеши меня,” — притворно недоверчиво крикнул Александр.

“Сам я не смог бы, но у кого-то есть возможности. Они занимаются крупным бизнесом, поставляют не только сюда, но и на Тюменский рынок. Помнишь Фу? Каким крутым он был, а они его убрали,” — сгоряча выпалил Алексей.

“Ты говоришь, Фу убрали? Неужели это был Борис из Гангстерской группировки Горького?” — едва сдерживая гнев, но притворно пренебрежительно спросил Александр.

“Конечно, не Борис, а его босс, один старик,” — взволнованно ответил Алексей.

“Кто сказал? Не ты ли это выдумал?” — продолжил Александр давить на Алексея.

"Это сказал важный человек по имени Яков, который заключил крупную сделку в Тюмени. Эй, кажется, брат Бориса тоже зовут Яков, не знаю, тот ли это человек... Эй, Александр, ты куда?" — поспешно добавил Алексей. На столе лежали брошенные деньги, Александр же, схватив ветчину, не оглядываясь покинул это место.

Глава 43 Игра в кошки-мышки

Франческо Дженовезе и его брат Алессандро Дженовезе покорно сидели в гостиничном номере, с раздражением наблюдая за непонятной русской телепрограммой. С момента их последней встречи с Гусинским братьев продержали в отеле без дела. Два итальянца, почти не знавшие русского, здесь ничего не могли поделать. Если бы дело было в Чикаго, никто не посмел бы так обращаться с членами семьи Дженовезе, но увы — они были в Советском Союзе, где высокомерные местные и не думали с ними считаться.

Внезапно в комнате зазвонил телефон. Алессандро Дженовезе на мгновение замер, но нетерпеливый Франческо Дженовезе тут же схватил трубку и ответил: «Алло».

«По вашему делу есть подвижки. Из Тюмени сообщили, что Фу был убит людьми из Горьковской банды. Господин Гусинский больше не будет вмешиваться в оставшиеся вопросы — разбирайтесь сами». Не дожидаясь ответа Франческо Дженовезе, собеседник повесил трубку, что вызвало у того сильное раздражение.

Алессандро Дженовезе всё это время внимательно следил за выражением лица брата. Телефон взял Франческо, поэтому Алессандро не слышал, что говорил собеседник. Только после того, как Франческо положил трубку, Алессандро спросил его, что же произошло.

«Люди Гусинского сказали, что Фу убили ребята из Горьковской банды, и велели нам разбираться самостоятельно». С досадой повторив слова собеседника, Франческо вздохнул — дела складывались непросто.

«Как ты думаешь, чем занимается Горьковская банда? Почему Гусинский не хочет больше помогать нам? Неужели он их боится? Мне кажется, всё не так просто». Алессандро поделился с Франческо своими сомнениями.

Слова Алессандро моментально охладили пыл Франческо — тот прежде лишь раздражался, не вдаваясь в глубокие размышления. Рассуждая вслед за братом, он понял: Гусинский — торговец оружием, человек с мощной поддержкой и отчаянный сорвиголова, иначе он бы не занимался таким делом. Хотя неизвестно, чем именно промышляет Горьковская банда, раз они заклятые враги Фу, скорее всего, это контрабандисты. Чтобы торговец оружием боялся контрабандистов — смешно! На этом этапе размышлений Франческо всё ещё оставался в недоумении и спросил Алессандро: «Как ты думаешь, что замышляет Гусинский?»

Алессандро помолчал некоторое время и отрывисто произнес: «Если я не ошибаюсь, Гусинский нас прощупывает. В этом деле ему не светит никакой выгоды. Это Советский Союз, не Соединенные Штаты. Вряд ли он станет действовать лишь из уважения к семье Дженовезе».

«Выгода? Какой выгоды он хочет? Неужели заставит нас покупать его оружие?» — Франсиско все еще не совсем понимал.

«Если я не ошибаюсь, он хочет вмешаться в наш haioy бизнес», — уверенно заявил Алессандро.

Франсиско тут же всё осознал, но с беспомощностью произнес: «Такое важное решение не в нашей власти принимать. Боюсь, дядя тоже не согласится».

«Поэтому, если мы хотим, чтобы Гусинский продолжал работать на нас, придется его пока ублажать», — продолжил Алессандро.

«А как же банда Горького?» — спросил далее Франсиско.

«Это зависит от того, проявят ли они благоразумие. Семья Дженовезе должна получить компенсацию за потери. Если будут умными — расчистят нам путь для перевозки товаров, иначе пусть готовятся к гневу семьи Дженовезе», — злобно проговорил Алессандро.

。。。

После ужина Гусинский неспешно кормил своего любимого питомца Устина в саду — это было его любимое занятие в течение дня, и в это время он не любил, когда его кто-либо отвлекал. Перед ним стоял деревянный стол, на котором лежал огромный кусок говядины ярко-красного цвета, сочащийся кровью и источающий пар. Руки Гусинского уже были покрыты кровью и жиром; острым ножом он отрезал большой кусок мяса, взял его рукой и протянул в клетку, бормоча: «Ешь скорее, милый Устин, папа принес тебе еды, кушай побольше, смотри, как ты исхудал от голода».

Сибирский тигр в углу клетки лениво поднялся и медленно направился к Гусинскому. Сначала он легонько лизнул мясо языком, затем внезапно впился в него зубами. Устин проглотил этот кусок за несколько укусов, чуть не укусив при этом руку Гусинского, протянутую в клетку. Гусинский поспешно отдернул руку и громко рассмеялся. Получив от подчиненного полотенце, Гусинский кое-как вытер свои влажные руки и покинул сад, оставив в клетке голодного Устина, с тоской смотрящего на его удаляющуюся спину.

Только выйдя из сада, ближайший соратник Гусинского Павлуша (уменьшительное от Павел) поспешно подошёл и, почтительно следуя за Гусинским, сказал: «Босс, после нашего жёсткого отказа тем двум итальянцам они действительно позвонили».

Гусинский слегка улыбнулся — ему нравилось это чувство полного контроля над ситуацией. Затем он спросил: «Что они сказали по телефону?»

«Они сказали, что дела здесь почти закончены, скоро уезжают из СССР обратно в Италию и хотят лично поблагодарить вас перед отъездом», — быстро ответил Павлуша.

«Лично поблагодарить? Больше ничего не говорили?» — допытывался Гусинский.

«Больше ничего, господин Гусинский», — почтительно ответил Павлуша на вопрос Гусинского. Он заметил, как лицо Гусинского мгновенно омрачилось, и невольно занервничал.

Гусинский начал обдумывать позицию другой стороны: те двое итальянцев были либо слишком глупы, либо слишком умны. Изначально они приехали просить помощи у Гусинского — хотя «Горьковская банда» была невелика, без поддержки Гусинского они, даже при всех своих способностях, не могли создать серьёзной угрозы. Гусинский изначально считал, что держит молодых людей в руках, шантажируя их предложением помощи, чтобы вмешаться в их haioy-бизнес — вот каков был его хитрый план.

Но теперь позиция противоположной стороны совершила разворот на 180 градусов: внешне казалось, что они собираются покинуть СССР в разочаровании, но фактически они перехватили инициативу. Теперь у них не было никаких потребностей, а вот Гусинский сам хотел войти в их бизнес — в такой ситуации ему пришлось бы соглашаться на их условия и предоставлять им всевозможные удобства.

Гусинский с досадой пробормотал: «Чёрт, всю жизнь охотился на гусей, а тут гусь выклевал глаз — недооценил я этих парней».

Глава 44 Покупать! Покупать! Покупать!

В кафе московского аэропорта Шереметьево Тоня за кофе вела беседу со своей подругой Теркиной. До вылета рейса 217 из Парижа в Москву оставалось два часа - это было редкое свободное время перед работой. Обе были в форме стюардесс, и практически все мужчины-посетители то и дело бросали на них взгляды.

"У тебя такая красивая машина, признайся, кто тебе её подарил?" - с притворным неведением спросила Теркина.

"А кто же ещё, конечно, парень. Кстати, держи, это за прошлый раз." - понизив голос, сказала Тоня и, достав из кармана тяжёлый крафтовый пакет, двумя руками передала его.

Теркина взяла пакет и небрежно сунула его в свою сумку, сохраняя полное спокойствие.

"Не пересчитаешь?" - деликатно напомнила Тоня.

"Не нужно, твой парень всегда предлагает справедливую цену." - с улыбкой ответила Теркина.

После череды ударов со стороны семьи и парня Теркина вынуждена была встать на путь контрабанды. Удобства работы предоставили ей такую возможность. Хотя в первый раз при перевозке товара её сразу поймали, и тогда она смогла избежать неприятностей лишь благодаря прикрытию коллег. Однако, стоит расстаться на три дня - и смотришь другими глазами. Теперь Теркина уже не та зелёная новичка, какой была раньше. Она научилась при прохождении досмотра вкладывать в документы 500 рублей - сущие пустяки из её заработка за один рейс, но для сотрудников службы безопасности это почти месячная зарплата.

Мать Теркиной по-прежнему проходит дорогостоящее лечение в больнице. Раньше Теркина экономила на всём и занимала у всех коллег, чтобы с трудом собрать на лекарства. Теперь же, помимо оплаты лечения матери, она уже подумывает о покупке отдельной недвижимости за городом и импортной машины для себя. Можно сказать, что вначале жизнь загнала Теркину в тупик, а теперь она собственными руками открыла новый мир.

Теркина приблизилась к уху Тони и тихо сказала: "Знаешь, командир нашего экипажа, второй пилот и ещё несколько девушек тоже хотят, чтобы я их пару раз провезла."

"Не может быть! У командира ведь высокая зарплата!" - удивилась Тоня, понизив голос.

"Ты ведь сама этим занималась, их заработок несравним с доходами от перевозки товаров. У каждой семьи свои трудности: у капитана несколько детей, большая финансовая нагрузка, вполне возможно, что им не хватает денег." — с пренебрежением сказала Теркина.

"Ты должна быть осторожнее! Если поймают, будет ужасно" — предостерегла Тоня.

"Тоня, ты уже расплатилась с долгами, и у тебя есть такой любящий и способный парень. Я совсем другая — если я не буду так поступать, моя мама умрёт в больнице. Если бы не ты и твой парень, которые помогли мне продать товары, у меня не было бы такой жизни, как сейчас" — у Теркиной покраснели глаза. Она продолжила: "Не волнуйся, всё в порядке. Я же оплачиваю большую часть зарплаты сотрудникам аэропортной безопасности" — добавила Теркина.

Они проговорили почти целый день, когда официант подошёл предложить долить им кофе. Теркина заказала ещё два кусочка торта, и они продолжали беседовать за едой, радостно наслаждаясь этим свободным временем.

。。。

Когда рейс 217 наконец приземлился в аэропорту Шарля де Голля, экипаж покинул самолёт. Тоня и Теркина вместе вернулись в отель, расположенный рядом с аэропортом. Как обычно, Теркина остановилась в одной комнате с Тоней. Вернувшись в номер, Теркина сначала приняла душ, затем достала из багажа свой наряд. После переодевания на ней был бежевый костюм от Chanel, туфли от Hermès, через плечо — сумка Hermès, а в волосах — солнечные очки Prada. В сочетании с изысканным макияжем и выдающейся аурой она выглядела настоящей богачкой.

"Bonjour, YDY" — игриво поприветствовала Теркина Тоню, вызывая у той взрыв смеха.

"Ты прямо как французская аристократка" — смеясь, подшутила Тоня над Теркиной.

"Конечно, должна походить, иначе меня даже не впустят в магазины люксовых брендов" — объяснила Теркина.

Когда всё было готово, Теркина покинула номер отеля, оставив Тоню одну отдыхать. Спустившись вниз, она увидела капитана, второго пилота и нескольких коллег-стюардесс, ожидающих её внизу. Все были в гражданской одежде, как и просила Теркина.

Джеркина повела всех обратно в аэропорт, где находился пункт обмена валюты, можно было обменять рубли на франки, но для каждого пассажира существовал лимит на обмен. Однако это не было проблемой - где есть спрос, там есть и предложение. Некоторые специализировались на крупных обменных операциях: достаточно было нанять нескольких людей для обмена, а затем дать им небольшое вознаграждение. Джеркина, как опытный специалист, обменяла весь свой плотный бумажный пакет с рублями на франки, и все последовали её примеру.

После обмена франков все сели в два такси и направились прямо на Елисейские поля - всемирно известный оживлённый коммерческий район в центре Парижа. Это главная магистраль, пересекающая Париж с востока на запад, начинающаяся на востоке от площади Согласия и заканчивающаяся на западе на площади Шарля де Голля, также известной как площадь Звезды. Восточная часть славится природными пейзажами: по обеим сторонам расположены ровные английские газоны, создающие атмосферу умиротворения и покоя; западная часть представляет собой элитный торговый район, где сосредоточены бренды мирового класса, бутики одежды и парфюмерные магазины, сверкающие огнями и излучающие элегантность и роскошь. Поэтому эту улицу называют "самой красивой улицей в мире".

Целью Дзержинской и её спутников был элитный торговый район в западной части проспекта. Прогуливаясь по торговой улице, девушки, кроме самой Дзержинской, не могли сдержать восхищения от череды люксовых брендов по обеим сторонам. И не только эти девушки — женщины во всем мире мечтают обладать товаром отсюда. К сожалению, Дзержинская уже не была той наивной девочкой, что раньше; она больше не сходила с ума по сумке какого-либо бренда. Здешние товары были для неё лишь инструментами для заработка на жизнь.

Дзержинская вошла в бутик Cartier, и её наряд из брендовой одежды сразу привлек внимание продавца. «Чем могу быть полезна?» — красивая продавщица с улыбкой обратилась к Дзержинской на французском.

«Я хочу посмотреть ваши часы», — сказала Дзержинская продавщице.

Красивая продавщица провела Дзержинскую к витрине с наручными часами, с энтузиазмом рассказывая об особенностях различных моделей, в то время как другой сотрудник подал ей чашку кофе. Дзержинская сидела в удобном кожаном кресле, потягивая ароматный кофе и слушая нескончаемые пояснения продавщицы.

Примерно через пять минут у Дзержинской окончательно иссякло терпение. Она вежливо прервала речь продавца, подошла прямо к витрине и, указывая на ряд часов, сказала: "Пожалуйста, достаньте вот этот ряд, и этот, и тот ряд вон там."

Продавцы суетились, выполняя просьбы Джеркиной, расставив эти наручные часы перед ней. Джеркина бегло взглянула на них и сказала: «Пожалуйста, заверните все, я забираю всё».

Продавец подумал, что ослышался, и поспешно переспросил: «Вы хотите купить все?»

«Да, все до единого, я плачу наличными»

Глава 45 Татуировки

На складе в жилом районе Горьковского автозавода Серёжа вместе с Борисом и Юрием усердно тренировались на тренажёрах, обливаясь потом. Этот склад Серёжа арендовал у автозавода, провёл в нём простой ремонт и украшения, превратив в опорный пункт банды «Горький». Серёжа закупил для него мебель и спортивное оборудование. Теперь склад разделён на два уровня: в передней части первого этажа размещены тренажёры, по просьбе Юрия также установлены боксёрский ринг и несколько боксёрских груш. В задней части находится зона отдыха, где Серёжа поставил большой телевизор, видеомагнитофон, несколько диванов, барную стойку, винную полку и несколько больших холодильников, заполненных пивом. Поскольку склад слишком велик, между двумя зонами расставлено более десятка бильярдных столов. В общем, передняя часть напоминает спортзал, средняя — бильярдную, а задняя — бар.

На втором этаже склада оборудованы шесть спален, два офиса, а также ванная комната и кухня — всё это создано для Юрия и его ребят, чтобы они могли комфортно здесь жить. Зоной первого этажа могут пользоваться все члены банды «Горький», а доступ на второй этаж имеют только Серёжа и его ближайшие товарищи.

Юрию и его ребятам здесь очень нравится, теперь они живут тут почти каждый день, кроме случаев, когда навещают матерей или идут отведать кулинарные шедевры старшины Петрова. Но сегодня всё иначе: почти все младшие братки Юрия собрались на первом этаже, окружив старого, покрытого татуировками мужчину, и засыпали его разными вопросами. Этот старик — не обычный человек, а тату-мастер, специально приглашённый Серёжей, выпускник знаменитого Уральского исправительного лагеря, известного своими выдающимися мастерами татуировки. Даже многие преступники хотели быть переведены туда для отбывания наказания, лишь бы получить крутые тату. Старик недавно вышел на свободу, в свои десятки лет остался без средств к существованию, бездетный, зарабатывал на чёрном рынке рисованием портретов, а его тело, покрытое татуировками, не могло не привлекать внимание. Узнав о его прошлом, Серёжа пригласил его разрабатывать татуировки для членов банды «Горький».

Причина такой масштабной затеи с татуировками кроется в событии нескольких дней назад. В тот день Юрий с младшими братками прогуливались по чёрному рынку. Хотя банда «Горький» больше не собирает дань за защиту, некоторые вопросы им всё же приходится решать: распределение торговых мест, поддержание чистоты среди продавцов, урегулирование споров с покупателями — всем этим они занимаются.

Пока они думали, что это будет ещё один спокойный день, пожилой мужчина из деревни нашёл Юрия и пожаловался ему, что их плата за управление слишком высока. Старик приехал на стареньком грузовике, чтобы продать немного картошки, выращенной на своём участке. Сначала Юрий подумал, что кто-то из его подчинённых не удержался и самовольно взимал плату за защиту, но после подробного разговора со стариком он окончательно понял, что кто-то осмелился выдавать себя за членов банды Горького, обманывая и вымогая деньги на чёрном рынке. Потому что старик сказал, что у него требовали деньги двое мужчин лет сорока. Бог свидетель, у Юрия не было таких пожилых подчинённых. Последующее расследование показало, что пострадал не только этот старик, просто все думали, что это новые правила банды Горького, поэтому боялись гневно высказываться.

Хотя инцидент был незначительным, он вызвал настороженность у Серёжи. Если сейчас кто-то лишь прикрывается именем горьковской группировки для мошенничества, то в будущем могут приписать банке и более тяжкие преступления - убийства и поджоги, что привлечёт внимание МВД и КГБ. К тому же, горьковская группировка в основном опирается на рабочих Горьковского автозавода и их детей. Серёжа понимал принцип "заяц не пасется у своей норы" - если окончательно испортить отношения с местными жителями и вызвать всеобщее негодование, его бизнес, вероятно, придётся закрыть.

Поэтому Сережа решил усилить управление, и первой задачей стало создание отличительных знаков для младших членов банды. Сережа сразу подумал о татуировках. Однако он не хотел навязывать это принудительно, поэтому специально пригласил этого мастера тату из тюремной среды. Отец Петров кратко объяснил Сереже значения тюремных татуировок, а Юрий, как человек, который уже бывал внутри, естественно, тоже это понимал. В тюрьме, если ты набиваешь слишком крутую татуировку, не имея соответствующего опыта, твой конец, скорее всего, будет только один — смерть. Молодые парни под началом Юрия не ведали, что творят, некоторые даже хотели набить слона на интимном месте — просто смехотворно. Так что если бы они могли набивать что угодно, как им хочется, их могли бы заколоть прямо на улице. Чтобы удовлетворить желание свободного выбора рисунка и при этом избежать ненужных проблем, тату-мастер предложил несколько вариантов узоров на выбор.

Подчинённые Юрия могут наносить только узоры с крестом и Святым Сыном, внизу добавляя три буквы gaz, символизирующие банду Горького. Конечно, общую композицию можно выбирать произвольно, но содержание в основном ограничивается этими двумя элементами. Согласно уголовному жаргону, «Святой Сын» и крест означают: «Я предан братьям до смерти и никогда не предам». Что касается того парня, который хотел татуировку слона, старик предупредил его: «Если не хочешь лишиться его там, лучше послушай меня». В итоге этот вариант все приняли. Кто-то выбрал руку для тату, кто-то — плечо. Потому что старик сказал: чем дольше ты в этом деле, тем больше информации нужно передавать, так что грудь и живот лучше оставить свободными.

У Юрия ситуация немного иная: его узор — Богородица, держащая крест и обнимающая Святого Сына, так как Юрий сидел в тюрьме. Богородица символизирует: «Тюрьма — мой дом, я готов сидеть до конца». В их среде попадание в ГУЛАГ — почти почёт, и Юрий может смело носить такую татуировку. У Якова, Михаила и Бориса такие же узоры, как у всех — Святой Сын и крест, поскольку у них не было опыта пребывания в ГУЛАГе. У Бориса был случай чудесного спасения от смерти, поэтому он выбрал добавить внизу узора надпись «С нами Бог».

Наконец очередь дошла до Серёжи. Он отвёл старого татуировщика в сторону и тихо высказал своё пожелание: Богородица, обнимающая Святого Сына, в руках у Богородицы — православный крест, а в руках у Святого Сына — окровавленный кинжал. Внизу — китайские иероглифы «восемь» и «один», а также звезда авторитета и буквы gaz.

Услышав это, старик с недоумением посмотрел на Серёжу — у этого молодого человека слишком сложная биография. Он поспешно спросил: «Ты понимаешь значение этих символов?»

«Да, я совершенно точно понимаю. Будьте спокойны, я знаю, что делаю», — твёрдо ответил Серёжа.

«Сколько капель крови?» — уточнил старик.

«Одна», — ответил Серёжа.

Это был тщательно подобранный Серёжей узор: для того, что наносится на его тело, он решил выбрать правду. Богородица с крестом и Святым Сыном означала, что Серёжа, как и Юрий, сидел в тюрьме; кинжал в руках Святого Сына символизировал, что Серёжа проливал кровь; одна капля крови — одна человеческая жизнь; звезда авторитета означала службу в армии; «восемь» и «один» — узор с армейского знамени. Всё это было опытом Решетова, прошлым Серёжи.

В то время как все обсуждали свои татуировки, снаружи донеслись звуки тормозов нескольких автомобилей.

Глава 46 Переговоры

Группа людей нагло ворвалась прямо на склад. Юрий и Серёжа переглянулись, нахмурились и тут же пошли навстречу. Несколько сообразительных подчинённых тоже заметили, что у этих парней подозрительный вид, и, прихватив с собой оружие, последовали за Юрием.

Вошло около десятка человек, среди которых больше всего выделялась пара близнецов – их одинаковые лица особенно бросались в глаза в этой компании. Именно так, это были братья Дженовезе из Палермо, Италия. Во главе группы шёл главный доверенный лицо Гусинского – Павлуша. Местные торговцы оружием из Горького и мафиози из Италии, наконец, объединились ради общих интересов. Алессандро Дженовезе успешно использовал свой выдающийся дар убеждения, чтобы уговорить Гусинского продолжить оказывать помощь семье Дженовезе. Взамен Алессандро Дженовезе согласился позволить Гусинскому войти в их бизнес с haioy. Конечно, всё это происходило втайне от главы семьи Дженовезе, крестного отца мафии Фрэнка Костелло Дженовезе. Подобные самоуправства и обман главы семьи – это то, что старомодные мафиози вроде Фрэнка Костелло Дженовезе терпеть не могут. Франческо и Алессандро сейчас находятся под огромным давлением. Если всё пройдёт гладко, они не только успешно освоят советский рынок, но и привлекут влиятельного партнёра, став героями семьи Дженовезе. Даже если у главы семьи будут возражения, с советскими каналами и партнёрами в руках, этот старомодный крестный отец ничего не сможет им сделать. Если же дела пойдут плохо, ни Фрэнк Костелло Дженовезе, ни Гусинский их не пощадят.

Юрий грозно подошел к Павлуше, отчего подчинённый Павлуши заметно занервничал и, выхватив пистолет, наставил его на Юрия. Павлуша слышал историю о подручном Фёдора - Андропове: тот безрассудно ворвался на Горьковский автозавод, желая проучить Бориса и показать ему, "кто тут главный", но в итоге был жестоко избит тамошними рабочими, что стало почти что притчей во языцех в криминальных кругах Горького. Этот склад находился на территории Горьковского автозавода, а Юрий был известной фигурой в преступном мире, и Павлуша отнюдь не желал повторять судьбу Андропова. Если сегодня он опозорит господина Гусинского, завтра же станет кормом для его питомца Устина - на этот счёт уже был прецедент.

Увидев оружие у противника, Юрий сперва опешил, но затем презрительно бросил: "Неужели это игрушка, которую мамочка тебе купила?" Едва он произнёс эти слова, как стоявшие за ним Серёжа, Яков, Михаил и Борис тоже достали пистолеты и нацелились на оппонента.

Павлуша подумал, что сначала лучше не доводить до такого напряжения. Если другая сторона понимает ситуацию, лучше сначала поговорить - в конце концов, эти люди тоже неслабые, пример Фу служит предостережением. Поэтому он приказал подчинённому убрать пистолет и с улыбкой сказал: "Извините, я немного нервничал. Вы Юрий Владиславович Грачёв? Я представляю господина Гусинского и пришёл поговорить с вами".

Увидев, что противник убрал оружие, Серёжа и остальные тоже постепенно опустили стволы. Юрий ответил: "Люди Гусинского, тот торговец оружием? О чём нам с ним говорить?"

"Думаю, нам лучше найти место для спокойного разговора. Это важное дело, неудобно обсуждать его здесь", - с улыбкой сказал Павлуша.

Юрий оглянулся на Серёжу, тот слегка кивнул. Юрий повернулся обратно: "Хорошо, поднимайтесь ко мне наверх". С этими словами он направился к лестнице. Павлуша с подчинённым последовали за ним, но Борис грубо прижал ладонь к груди Павлуши и предупредил: "Поднимаешься только ты один, остальные остаются здесь".

"Остальные могут остаться, но не они - потому что это дело касается именно их", - указал Павлуша на братьев Дженовезе.

"Позови их наверх, Борис" — сказал Серёжа Борису с лестницы.

Борис бросил на Павлушу сердитый взгляд и отпустил руку, на что Павлуша ответил улыбкой. Когда братья Дженовезе проходили мимо Бориса, они безразлично скользнули по нему взглядом.

Пятеро поднялись по лестнице, Юрий провёл их в кабинет на втором этаже, куда вошёл и Серёжа. Две группы сели напротив друг друга через стол переговоров. Юрий первым нарушил молчание: «Говори, зачем Гусинский нас ищет?»

«На самом деле ничего серьёзного. У нас был груз, который хранился у Николаева, но мы слышали, что вы его убрали, поэтому пришли к вам». Павлуша всё это время говорил с улыбкой.

«О, даже если мы и убили Николаева, какое отношение имеет ваш груз у него к нам? Думаю, тебе стоит поискать самого Николаева – он живёт в Волге». Юрий был в ярости, чувствуя, что их явно провоцируют.

Франческо Дженовезе, хотя и не понимал их разговора, уловил высокомерный тон собеседника. Он резко встал и начал кричать на Юрия на итальянском, тыча в него пальцем. К сожалению, Юрий и Серёжа не поняли ни слова, наблюдая за ним как за обезьяной, пока Алессандро Дженовезе не усадил его обратно.

«Слушайте внимательно, я представляю господина Гусинского на этих переговорах. Вы лучше верните тот груз стоимостью в миллион долларов, иначе, думаю, вы знаете, на что способен господин Гусинский». Внезапно тон Павлуши стал строгим.

«Я слышал, склад Николаева взорвали. Могу помочь набрать тебе пару мешков пепла на память». Серёжа понял, что близнецы, вероятно, были владельцами груза, и сегодня они пришли с целью вымогательства. О Гусинском Серёжа слышал – местный торговец оружием с множеством подчинённых, жестокий и хитрый, непростой противник. То, что Серёжа смог убить Николаева, во многом было связано с пренебрежением последнего, да и сама смерть Николаева была слишком загадочной. Теперь, когда люди Гусинского появились, они явно подготовились.

«Могу ли я расценить ваши слова как вызов господину Гусинскому?» — резко спросил Павлуша.

«Ты абсолютно прав в этом понимании. Я был бы рад однажды отправить его к Николаеву. А сейчас убирайтесь с моей территории вместе со своими людьми!» — Серёжа больше не хотел ходить вокруг да около.

Павлуша уставился на Серёжу, поднялся с места и вместе с братьями Дженовезе вышел из комнаты. Вскоре снаружи склада послышался звук заводившегося автомобиля. Серёжа налил себе рюмку, откинулся на спинку стула, потирая лоб, и с мыслями: "Опять неприятности"

Глава 47 Александр Попов

Доктор Александр сидел прямо на диване в гостиной старого дворецкого Сарапова. На столике перед ним были аккуратно и упорядоченно разложены более десятка деталей огнестрельного оружия, а с левой стороны находился таймер. Доктор Александр глубоко вдохнул, левой рукой нажал на таймер и обеими руками быстро, но без суеты, начал собирать детали со столика. Сначала он вставил ствол и пружину в рамку пистолета, затем установил затвор сзади, после чего смонтировал ударно-спусковой механизм снизу. Далее последовали приклад и цевьё, затем штифт разборки, после чего он установил прицел и магазин. Затем он оттянул затвор — и цельная советская снайперская винтовка Драгунова SVD оказалась в руках доктора Александра. Он остановил таймер: пятнадцать секунд, все действия были выполнены единым движением.

Доктор Александр приложил винтовку к плечу и через прицел наблюдал за пейзажем за окном. Его внимание привлек курящий старик вдали. Он навел прицел на этого человека: старик курил, прогуливаясь, с безмятежным и счастливым выражением лица. Дуло винтовки доктора Александра следовало за ним, и как раз в момент, когда старик вот-вот должен был исчезнуть из поля зрения, доктор Александр нажал на спусковой крючок.

Из ствола раздался звук удара бойка, но пуля не вылетела — в магазине не было патронов. Доктор Александр просто проверял оружие. В пустой комнате прозвучал его смех. Он взял свою сигарету, лежавшую в пепельнице, и глубоко затянулся. Затем вытащил штифт разборки, и снайперская винтовка Драгунова SVD снова превратилась в набор деталей.

В детстве Александр очень интересовался оружием, но впервые убил человека из пистолета только после переезда из Советского Союза в Израиль, когда ему было чуть больше двадцати лет. Он присоединился к кибуцу, основанному земляками из СССР, и вёл коллективную жизнь коммуны. Кибуц, где жил Александр, находился как раз на передовой израильско-палестинского конфликта, и людям в кибуце приходилось постоянно быть настороже против атак палестинцев. Молодые парни вроде Александра, естественно, стали главной силой защиты кибуца. Поэтому помимо повседневной работы на ферме Александр проходил военную подготовку в Армии обороны Израиля.

Александр быстро проявил свой талант в стрельбе, достигнув выдающихся результатов на тренировках - он мог точно поражать мишени на расстоянии 200 ярдов. В тесте с получеловеческими мишенями при максимальном балле 50 Александр набрал 48 очков. Армия обороны Израиля проявила к нему большой интерес, и Александр закономерно вступил в армию. После создания в 1964 году палестинских вооруженных сил "ФАТХ", вооруженные боевики этой организации постоянно атаковали кибуцы, где проживали евреи, что резко обострило ситуацию с безопасностью. Первым заданием Александра стала превентивная карательная операция в районе проживания палестинцев - ликвидация одного из мелких командиров ФАТХ. Такую задачу обычно не доверяли новичку, но из-за напряженной обстановки командованию пришлось отправить на задание даже такого только что завершившего обучение новобранца.

В то время Александр, замаскировавшись под палестинского крестьянина в черно-белом головном платке, проник в заброшенную тюремную камеру, разрушенную бомбардировками. Это было безлюдное место, служившее хорошим укрытием. Согласно разведданным, цель Александра могла прибыть в жилой дом напротив для участия в важном совещании, но никто не мог сказать точно, когда именно появится целевая персона. Единственное, что мог делать Александр каждый день - это терпеливо ждать.

Ожидание было мучительно скучным, поскольку совершенно не было ясно, когда оно закончится. Первоначальное предвкушение от получения задания постепенно иссякало с течением времени - это было даже хуже, чем тюремное заключение. Каждый день приходилось смотреть на одни и те же пейзажи, и даже проплывающие облака доставляли огромную радость. Одиночество и тоска изматывали Александра, почти каждый день он задавался вопросом - в чем смысл такого бесконечного ожидания.

Здание, где затаился Александр, располагалось на Т-образном перекрестке. Один из домов в поперечном ряду был местом, где должна была появиться цель, а продольная дорога вела к руинам, где, судя по всему, раньше тоже был жилой район. На этой продольной дороге ежедневно появлялось немного людей, среди них — брат с сестрой. Каждый день после полудня милый палестинский мальчик водил свою сестру в те руины, чтобы собрать немного дров для дома. Эта пара привлекла внимание Александра потому, что девочка была очень похожа на его собственную сестру. Да, у Александра тоже была сестра, но, к сожалению, она не дожила до совершеннолетия и умерла, когда их семья еще жила в Харбине. Вероятно, из-за тягот и скитаний матери во время беременности, сестра с детства была слабой и часто болела. Александр до сих пор помнит, как выглядела его сестра во время болезни: морщинки боли на лбу, бледное лицо — все это глубоко запечатлелось в его памяти.

Появление этих брата и сестры стало огромным утешением для Александра, борющегося с одиночеством, и даже напомнило ему о тепле семьи в детстве. Каждый день после полудня мальчик брал свою сестру за руку и направлялся к руинам, где они перебирали кирпичи и обломки в поисках древесины. Их силы были невелики, поэтому каждый раз они могли унести лишь небольшие куски дерева. Собрав достаточно дров, дети немного отдыхали на месте. Александр ежедневно отключал предохранитель винтовки и наблюдал за ними через прицел.

Как раз когда он думал, что такие дни будут продолжаться дальше, ситуация изменилась. Это также произошло днем: в доме, где, по данным разведки, должна была появиться цель, внезапно собралось много людей. Александр понял, что настал важный момент. Действительно, около трех часов дня машина с целью подъехала к входу в тот дом. Тот тип был одет так же, как обычные местные жители, и его нельзя было узнать без внимательного взгляда на лицо. Изначально, когда цель вышла из машины, это был лучший момент, но, к сожалению, вокруг было слишком много людей, плюс Александр тогда был новичком, поэтому он не воспользовался этой возможностью. Цель быстро скрылась внутри дома.

Александр напряженно наблюдал за зданием, полностью сосредоточившись. Время неумолимо двигалось вперед. Брат с сестрой, как обычно, пришли собирать дрова, но сейчас Александру уже было не до них. Вдруг издалека донеслись непрерывные звуки артиллерийских обстрелов. Люди в доме, видимо, почувствовали неладное и начали поодиночке покидать его. Брат с сестрой тоже повернули обратно. В этот ключевой момент Александр не заметил, как скорпион заполз ему на руку и больно ужалил.

Ружье в руках Александра дрогнуло, и блик от прицела попал прямо в глаза мальчику. Тот заметил Александра, схватил сестру за руку и с криками побежал к перекрестку. Было очевидно, что мальчик хотел поднять тревогу. Неожиданная ситуация застала Александра врасплох. К счастью, грохот артиллерии заглушил крики мальчика, и выходящие из дома люди ничего не заметили.

Александр оказался между молотом и наковальней. Он не мог позволить детям поднять тревогу, поэтому поднял дуло ружья, но не мог нажать на курок. В этот самый момент к входу подъехала машина целевой персоны. Ждать больше было нельзя. Александр почувствовал, что ему трудно дышать. Внезапно раздался выстрел - к его ужасу палец сам нажал на курок. Рука, ужаленная скорпионом, вышла из-под контроля. Девочка упала в лужу крови, а мальчик успешно добежал до перекрестка. Рыдая и крича, он указывал на здание, затем побежал обратно к сестре.

Александр почувствовал полное отчаяние. Задание провалилось. Это был первый человек, убитый Александром.

Глава 48 Помолвочный банкет

Чёрный автомобиль «Волга» медленно остановился у входа в самый роскошный отель Горького — гостиницу «Дружба». Служащий отеля поспешил подойти, чтобы открыть дверь для гостя. Черненко вышел из машины, поправил свою милицейскую форму, затем аккуратно надел фуражку на голову и широким шагом вошёл в двери гостиницы «Дружба». Сегодня он прибыл сюда на помолвочный банкет сына руководителя Горьковского порта Жуковского.

Под руководством обслуживающего персонала Черненко вошел в банкетный зал гостиницы "Дружба". Черненко сдал свою шляпу и портфель сотруднику, отвечающему за хранение вещей у входа. Взяв бокал вина, он направился в угол и тихо сел, затем закурил сигарету. Хотя он получил приглашение от Жуковского, на самом деле у него не было близких отношений с Жуковским - это было всего лишь формальное приглашение. С тех пор как он прибыл в Горький, это было первое подобное мероприятие, которое он посетил. Как приезжий, как кадровый работник, стремительно поднявшийся по карьерной лестнице, Черненко стал практически врагом всей системы Министерства внутренних дел Горького. Чиновничья среда Горького, как и в большинстве мест СССР, была под контролем старых кадров в каждом ведомстве. Хотя в СССР существовала система пенсионного обеспечения, некоторые старые руководители даже после выхода на пенсию по-прежнему удерживали в своих руках прежнюю власть.

Фактически это явление почти стало нормой в советской бюрократической системе. Начиная со Сталина, эта особенность начала проявляться: в последние годы жизни здоровье Сталина逐年 ухудшалось, но он по-прежнему сохранял за собой высшую государственную власть. Говорят, что нынешний Генеральный секретарь Брежнев тоже не отличается крепким здоровьем. Поэтому неудивительно, что такие кадры, как Черненко, нарушающие правила бюрократического продвижения, оказываются в изоляции в официальных кругах.

Как и Черненко, в качестве деловых партнёров жены Жуковского, Михаил и Серёжа также получили приглашение от супруги Жуковского на помолвку её сына. Говорят, что будущая невеста - дочь высокопоставленного чиновника с Украины, поэтому их, естественно, встретили с радушием хозяйки. Михаил шёл через связи с дамами, и многие жены чиновников были с ним знакомы. Серёжа пришёл сюда сегодня тоже для расширения связей. Город Горький был центром машиностроения Советского Союза, ежегодно экспортирующим огромное количество механической продукции за границу. Серёжа сейчас занимается контрабандой нефти, в основном благодаря связям жены Жуковского, которые прикрывали его деятельность. Если он хотел продолжать расширять бизнес, ему, естественно, нужна была поддержка в официальных кругах.

Сейчас Серёжа еженедельно переправляет в Польшу целый состав сырой нефти. По ценам, которые дал Уильям, за каждый баррель он зарабатывает около 10 долларов. В одном составе 15 цистерн, каждая из которых вмещает 40 тонн нефти. Одна тонна нефти примерно равна 7 американским баррелям. Таким образом, за одну контрабандную перевозку он получает около 40 тысяч долларов, из которых примерно 10 тысяч долларов отдаёт госпоже Жуковской. Иначе откуда бы у неё взялись деньги на такую роскошную помолвочную вечеринку? Один поезд может перевезти много нефти - да, действительно немало, но 15 цистерн - это всего 600 тонн. А простая маленькая нефтеперерабатывающая установка имеет годовую мощность переработки в 50 000 тонн, то есть может перерабатывать более 100 тонн сырой нефти в день. Такое небольшое количество нефти даже не может удовлетворить потребности маленького нефтеперерабатывающего завода. Если провести аналогию, рыночный спрос подобен обширному морю, а нынешний Серёжа может лишь стоять на пляже и собирать ракушки.

Банкет вот-вот начнётся, гости по очереди занимают свои места. Рассадка организована по рабочим местам: люди из Горьковского порта сидят вместе. Горьковский автомобильный завод ежегодно перевозит через порт немало грузов, поэтому естественно, что присутствует много важных лиц с завода. Серёже и Михаилу посчастливилось сидеть вместе с ними, но эти важные лица не знают Михаила. Вероятно, они тоже удивляются, кто эти молодые люди, поэтому лишь из вежливости поздоровались с Серёжей и его спутниками. Если бы здесь был Юрий, они, возможно, узнали бы его, но Михаил не осмелился представиться как младший брат Юрия.

За столом позади Серёжи сидели полицейские из Министерства внутренних дел. Все за этим столом были в серой форме, поэтому их было легко опознать. Это заставило Серёжу сильно нервничать, ведь он беглый преступник. Хотя он не смел постоянно оглядываться на них, всё его внимание было приковано к этим полицейским. Кто знает, может, кто-то его узнает. Полицейские за тем столом спокойно сидели на своих местах, слушая, как ведущий на сцене представляет помолвленную пару, и время от времени хлопали в ладоши - в сущности, не отличалось от заслушивания докладов на собраниях.

Самым заметным среди них, вероятно, был Черненко, потому что он был самым молодым за всем столом; остальные либо седовласые, либо уже лысые. Это вызвало любопытство у Серёжи, и он тихо наклонился к уху Михаила, спросив шёпотом: "Кто тот молодой человек среди полицейских за тем столом?"

Михаил повернулся и внимательно осмотрел тех полицейских, подумал немного и неуверенно сказал: «Кажется, это заместитель начальника отделения в нашем автозаводском районе, кажется, его зовут... зовут... точно, Черненко.» Михаил наконец вспомнил.

«Как он так молод? Неужели у него очень сильная поддержка?» — снова спросил Серёжа с недоумением.

«Вряд ли из-за поддержки, говорят, его всё время оттесняли в управлении внутренних дел», — ответил Михаил.

«И даже будучи оттеснённым, он так молодым занял пост заместителя начальника?» — Серёжа совсем запутался.

«Слышал, он приехал из Ленинграда полгода назад, чужак. Сначала был просто служащим, как он продвинулся — не знаю. Ходят слухи, что его перевели в Горький специально для расследования чёрного рынка и коррупции чиновников. Если это правда, нам надо быть с ним осторожнее — он наш заклятый враг», — ответил Михаил.

Серёжа перестал спрашивать. «Слухи» — слухи в чиновничьих кругах редко бывают беспочвенными, в них всегда есть доля правды. Серёжа достал свою зажигалку и положил на стол, Zippo, с зеркальным хромированным корпусом. Он незаметно adjustировал угол пальцами, пока не смог ясно увидеть Черненко в отражении на корпусе зажигалки.

Действительно, как и сказал Михаил, люди слева и справа от Черненко разговаривали с соседями, а сам Черненко сидел посередине, и с ним никто не общался. Казалось, его это совсем не беспокоило — он ел и пил, как будто окружающих не существовало.

Мысли Серёжи полностью сосредоточились на том полицейском. Если Черненко и правда расследует чёрный рынок, то Серёжа — его цель. Чёрный рынок в Горьком находится на территории автозавода, это знает каждый житель города. Это как раз участок Черненко, он не может не знать. Почему же он не действует? Михаил подкупал только обычных полицейских, ему денег не давали. Да, он хочет поймать настоящего босса. Раньше это был Ф., в записной книжке Ф. было много чиновников. Если он расследует чёрный рынок и коррупцию, тогда всё сходится.

Сначала на него положил глаз Гусинский, теперь, похоже, и полиция не собирается его отпускать. Серёжа почувствовал, что опасность постепенно приближается к нему.

Глава 49 Угрозы и страх

Около 8 часов вечера Алексеевич собрал свой прилавок и уже готовился отправиться домой. Сегодняшний бизнес шёл хорошо, и Алексеевич решил как следует побаловать себя. Он положил в свой рюкзак несколько консервов, ветчины и бекона, и, конечно же, самое необходимое — бутылку водки. Нагрузив увесистый рюкзак на свой мотоцикл, вставив ключ, надев шлем, он с лёгким сердцем напевая мелодию отправился в обратный путь.

Алексеевич жил за пределами города, таким как он невозможно было иметь жильё в городе. Те коробкообразные квартиры в городе были предназначены для рабочих здесь. Алексеевич снимал такую квартиру в районе завода, недалеко от чёрного рынка. Сейчас из-за бума на чёрном рынке арендная плата в округе начала расти. Алексеевич не часто возвращался домой, но сегодня дела действительно шли хорошо, и он решил как следует отдохнуть. Его жена и дети уже давно его не видели. В багажнике мотоцикла лежала новая пара обуви для ребёнка — импортная вещь. Хотя и немного дорогая, но очень красивая и удобная. Ради ребёнка Алексеевич всё же стиснул зубы и купил её.

Как только мотоцикл Алексеевича покинул ворота Горьковского автомобильного завода, люди Гусинского последовали за ним. Они сидели в грузовике, в котором было десять головорезов. В конце концов, эти торговцы тоже вращались в этих кругах, и нельзя было исключать, что они могли быть частью небольшой группировки. Малым числом было бы небезопасно.

Гусинский теперь полностью понял досаду Дэна. Люди из горьковской группировки словно черепахи, спрятавшиеся в панцирь — с ними вообще ничего нельзя было поделать. Как бы ни был могуществен Гусинский, он не мог привести людей внутрь Горьковского автомобильного завода, потому что это было крупное государственное предприятие с собственной службой безопасности, народной дружиной и даже полицией.

Хотя и были трудности, Гусинский не собирался сдаваться. Сейчас его люди не сидели без дела: хотя они не могли тронуть людей из горьковской группировки, они могли напасть на тех, кто зарабатывал на жизнь под их крылом — например, младших братьков Юрия, а также этих мелких торговцев.

После выезда из города машина постепенно приблизилась к мотоциклу Алексеевича. Алексеевич не заметил ничего подозрительного, он думал о том, как дома увидит свою жену и детей, которых не видел много дней. Свет фар сзади привлек его внимание - он подумал, что автомобиль хочет обогнать, поэтому инстинктивно прижался к обочине.

Машина начала набирать скорость, ее капот постепенно обогнал мотоцикл Алексеевича, затем кузов. В тот момент, когда весь автомобиль почти полностью опередил мотоцикл Алексеевича, один из людей в грузовике внезапно поднялся и, размахнувшись деревянной дубиной, со всей силы ударил по голове Алексеевича. Внезапное нападение застало Алексеевича врасплох, дубина попала прямо в его шлем. Алексеевич, словно та же дубина, прямо полетел с мотоцикла и тяжело упал на землю. Сила инерции нанесла Алексеевичу вторую травму - его тело непрерывно перекатывалось вперед, а затем сильно ударилось о дерево на обочине. Кровь залила шлем Алексеевича, а затем медленно потекла из-под шлема.

К счастью, Алексеевич оставался в сознании. Он чувствовал боль во всем теле, не зная, сколько костей сломал. Кровь на защитном стекле шлема мешала его зрению, и он совершенно не понимал, что произошло.

Грузовик остановился впереди на некотором расстоянии от Алексеевича, затем начал сдавать назад и окончательно остановился в 10 метрах от него. Люди из кузова один за другим вышли, и наконец из пассажирского сиденья вышел человек в костюме. Медленно подойдя к лежащему Алексеевичу, он носком ботинка приподнял забрало его шлем. Взору предстала кровь, еще источающая пар, которая непрерывно текла из ноздрей и рта Алексеевича. Человек поставил подошву своего ботинка на лицо Алексеевича и слегка надавил. Пронзительная боль стала для Алексеевича невыносимой - он отчаянно закричал, умоляя о пощаде, а его глаза наполнились ужасом.

Мужчина в костюме обратился к нему: «Держись подальше от людей из горьковской группировки, кое-кому они не нравятся. Это всего лишь предупреждение, в следующий раз тебе так не повезёт».

Алексейевич отчаянно кивал, умоляя этих людей пощадить его жизнь. Спустившиеся с грузовика люди принялись обыскивать его сумку, кто-то обшаривал его карманы — бумажник забрали, золотой крестик с шеи тоже не уцелел. Но сильнее всего Алексейевича добило то, что деньги, которые он собирался отдать жене на домашние расходы, тоже безжалостно отняли.

У Алексеевича кровь обливалась сердце. Внутренняя ярость на время заглушила физическую боль — он изо всех сил пытался подняться и остановить грабёж, но серьёзно травмированное тело не позволяло этого. Протянуть руку в сторону грабителей было уже пределом его возможностей. Перед уходом эти люди подожгли мотоцикл Алексеевича, и он беспомощно рыдал от ярости в зареве пламени, горько плача. Лишь на следующее утро его обнаружил проезжавший мимо водитель и доставил в больницу, где ему спасли жизнь.

Эти жестокие расправы происходили не только с Алексейевичем. Некий Анатолий, чёрный рынковец, тоже столкнулся с несчастьем. В полдень ему позвонили, предупредив, чтобы он больше не торговал с горьковской группировкой. Анатолий решил, что это завистники, и безжалостно высмеял собеседника. Вернувшись после работы домой, он обнаружил, что его дом подожжён — всё имущество сгорело дотла. К счастью, родные Анатолия жили в другом месте и избежали беды.

Хуже всех пришлось молодому парню по имени Владимир — младшему товарищу Юрия, жившему за пределами заводского района. По дороге домой его схватили, связали и после долгих избиений и пыток сломали обе ноги. К счастью, мучители вызвали скорую, благодаря чему Владимир сохранил и ноги, и жизнь.

Страх постепенно расползался по чёрному рынку Горьковского автозавода. Гусинский сделал свой ход — теперь все ждали ответного удара от горьковской группировки.

Глава 50 Письмо с доносом

На следующий день известия о непрекращающихся нападениях на подчинённых и торговцев дошли до Юрия и Серёжи. Серёжа заставил Юрия успокоиться и не покидать импульсивно территорию Горьковского автозавода. Целью Гусинского были именно такие люди, как Серёжа - стоило им покинуть завод, как они могли повторить печальную участь Бориса. Положение складывалось не в пользу Серёжи: Гусинский явно нажал на его больное место, тогда как Серёжа не только мало знал о Гусинском, но и ничего не мог с ним поделать.

Михаил предложил выплатить компенсацию пострадавшим торговцам и подчинённым, ведь те пострадали вместо других. Серёжа согласился и поручил Юрию уведомить торговцев на чёрном рынке, что горьковская банда временно закрывает рынок. Все должны разойтись по домам и переждать, пока банда не разберётся с проблемами. Это мгновенно лишило Серёжу половины источников дохода, и в душе у всех копилось негодование. К счастью, контрабандный нефтяной бизнес пока не пострадал, но Серёжа понимал, что Гусинский рано или поздно о нём узнает, и лучше подготовиться заранее. Поэтому он решил отправить Юрия, Бориса, Якова и отца Петрова в Тюмень - немедленно, ещё ночью, где пока было безопасно. Часть людей Юрия тоже должна была отправиться туда - их единственной задачей теперь было сохранить нефтяной контрабандный бизнес. Серёжа также позвонил Тоне, велев ей не возвращаться в Горький из-за возникших проблем. Он не хотел, чтобы люди Гусинского схватили Тоню и произошла трагедия.

Михаил остался в Горьком с Серёжей, им предстояло разобраться с некоторыми делами, поскольку здесь их ждала ещё более серьёзная проблема — полицейский по имени Черненко. Цель Гусинского была ясна: он хотел получить партию haioyi. Но Черненко был другим — никто не знал, зачем он приехал в Горький. Все в чиновничьих кругах старались держаться от него подальше. Кто его покровитель, правдивы ли слухи — всё это Серёже было неизвестно. Поэтому он считал, что угроза со стороны Черненко ещё серьёзнее. Чтобы проверить достоверность слухов, Серёжа решил его протестировать, ведь у него была одна вещь — записная книжка с контактами, оставшаяся от покойного мужа. Серёжа был уверен: если Черненко действительно приехал расследовать проблемы чиновников Горького, то эта вещь станет тем, что Черненко больше всего хочет заполучить, и одновременно — мощной бомбой для чиновничьих кругов города.

Метод проверки Черненко, выбранный Серёжей, был предельно прост: в записной книжке мужа на любой странице можно было найти множество советских паразитов. Серёжа отлично понимал, что именно эти личности в конечном итоге разворовали страну, приведя к распаду красной империи. После распада СССР многие из них превратились в олигархов новой России - они не только сохранили свои незаконные приобретения, присвоив богатства, принадлежавшие каждому советскому гражданину, но и взяли под контроль экономические артерии страны, продолжая как пиявки высасывать кровь из России. Если бы Бог действительно существовал, все эти люди должны гореть в аду. В этой жизни и в прошлой Серёжа ненавидел и презирал таких людей, и если бы представилась возможность, он с радостью уничтожил бы их всех до единого.

谢廖沙和米哈依尔连夜准备了一封信件，内容详细记录了丈夫向某官员行贿的过程，这名官员正是高尔基汽车制造厂区内务局局长、切尔年科的顶头上司——尼基塔·米哈伊洛维奇·马尔科夫。信中附加了一句话：“若想获取更多资料，请于晚九点独自前往铁路桥旁的小树林。”此处正是当年鲍里斯与尤里决斗之地。信件采用打字机打印，避免留下笔迹线索，毕竟对方是警察，需格外谨慎。

Шаряша не посмел просто бросить письмо в почтовый ящик — кто знает, не проходила ли почта через проверку КГБ. Они также не могли напрямую войти в здание управления внутренних дел и вручить письмо Черненко, ведь это было логово милиции. Дождавшись случая, когда Черненко в одиночку выехал по делам на машине, Шаряша, пока автомобиль стоял у обочины, зажал письмо под стеклоочистителем переднего ветрового стекла машины Черненко.

В обычной ситуации, если подчинённый получает письмо с доносом на начальство, он обычно передаёт его вышестоящему руководству, чтобы продемонстрировать преданность — в СССР существовала традиция правления старейшин, а обход инстанций считался серьёзным нарушением правил чиновничьей среды. К тому же действующий председатель Президиума Верховного Совета СССР Брежнев имел известное высказывание: «На одну зарплату никто не проживёт». Хотя неизвестно, правда это или нет, но фактом остаётся снисходительное отношение советского правительства к чиновникам. Стоит вспомнить, что предыдущий генеральный секретарь Хрущёв был смещён именно потому, что его реформы затронули интересы привилегированного класса. Если бы то письмо с доносом попало в судебные органы, вероятно, ничего бы не произошло — ведь оно было анонимным и касалось таких вопросов, как коррупция и взяточничество. Но если Черненко действительно приехал расследовать проблемы в Горьком, он наверняка заинтересуется.

В девять часов вечера Шаряша и Михаил, укрывшись на железнодорожном мосту, ждали, когда Черненко попадётся на крючок. В эту ночь луны совсем не было видно, повсюду стояла непроглядная тьма. На всякий случай под мостом находился скоростной катер — это был запасной путь отступления, который Шаряша подготовил для себя. Если бы Черненко явился с милицией, Шаряша и Михаил спрыгнули бы в катер и быстро скрылись.

В роще стояла тишина — обычно сюда почти никто не заходил. Кроме шелеста листьев на ветру изредка раздавались крики сов. Михаил достал фляжку, сделал пару глотков и передал её Шаряше. Тот тоже отпил несколько раз, и напряжённое настроение сразу смягчилось. Было уже 20:54, назначенное время приближалось, и Шаряша волновался всё сильнее. По сути, это была ставка, ставка, которую нельзя было проиграть. Если бы Черненко привёл с собой отряд милиционеров или не пришёл вовсе, это означало бы, что оставленная Фу записная книжка не представляет для Черненко никакого интереса, и у Шаряши не осталось бы рычагов давления на него. Наоборот, если бы Черненко явился один, как и договаривались, это доказывало бы, что записная книжка действительно важна для Черненко, и Шаряша мог бы использовать её для сделки с ним.

Когда минутная и часовая стрелки на часах Серёжи одновременно указали на цифру 9, чёрный автомобиль медленно остановился в конце дороги перед железнодорожным мостом. Там, где дорога заканчивалась, из машины вышел человек в чёрном пальто. Михаил на всякий случай навёл на него пистолет. Серёша с облегчением подумал про себя: «Всё-таки пришёл»

Глава 51 Сделка

Яркий луч света ударил в лицо Черненко, ослепляя его до такой степени, что он ничего не видел. Ему пришлось прикрыть глаза кепкой, и он громко спросил: "Кто ты?"

Ответа не последовало. Глаза Черненко постепенно привыкли к свету, и он сделал ещё два шага вперёд, смутно различая человеческую фигуру. К сожалению, из-за контрового света он ничего не мог разглядеть ясно, видя лишь силуэт.

Черненко продолжил приближаться к железнодорожному мосту. Его рука лежала в кармане, где находился пистолет Токарева ТТ-33, уже заряженный и со снятым предохранителем. Письмо, которое Черненко получил сегодня, было чрезвычайно важным — в нём подробно описывалась каждая взятка, которую Николаев передавал своему начальнику Никите Михайловичу Маркову, включая время, суммы и счета получателей. Это как раз и было тем, что Черненко тайно расследовал. Анонимное письмо от незнакомца стало для него ценным подарком, но он не понимал цели отправителя: заманить его в безлюдное место для расправы или же кто-то действительно хотел разоблачить Маркова. Черненко был вынужден прийти — без выполнения этой миссии он не мог вернуться в Ленинград. Он не хотел оставаться в Горьком навсегда, ему был невыносим даже один день здесь.

"Не подходи ближе, иначе я стреляю!" — крикнул Серёжа приближающемуся Черненко.

Черненко послушно остановился. Его позиция была слишком уязвимой — под лучом прожектора он представлял собой идеальную мишень. Он хотел посмотреть, что же задумал собеседник.

"Достань руку из кармана. Медленно вынь её, положи на голову и медленно повернись ко мне спиной", — продолжал командовать Серёжа, стремясь обеспечить безопасность себя и Михаила.

Черненко действовал очень cooperativamente. Он выполнил указания Серёжи, положил руки на голову и медленно повернулся спиной. Черненко подумал, что тот, скорее всего, обладает большим опытом.

Видя такую cooperativность Черненко, Серёжа значительно успокоился. Это означало, что Черненко пришёл с искренними намерениями. Похоже, он сделал верную ставку — слухи, вероятно, были правдой.

"Кто вы? Откуда у вас эти материалы?" — громко спросил Черненко, стоя спиной к Серёже.

"Кто мы — тебе не нужно знать. Источник материалов мы тоже раскрывать не будем. Можем сказать лишь одно: отправленное тебе — лишь одна часть", — ответил Серёжа.

"Что нужно сделать, чтобы получить остальные материалы?" — продолжил настаивать Черненко.

“Вы поможете нам с некоторыми делами, мы предоставим вам материалы, не волнуйтесь, наши цели совпадают, это взаимовыгодно.” — продолжил отвечать Серёжа.

«Вы не можете выключить эту штуку?» — недовольно произнёл Черненко.

Серёжа подумал и решил удовлетворить просьбу Черненко. Он похлопал Михаила по плечу, давая знак выключить прожектор. Ослепляющий свет мгновенно погас, и всё вокруг снова погрузилось в темноту.

«Могу я повернуться? Так разговаривать очень неудобно.» — Черненко продолжал выдвигать свои требования. Из предыдущего диалога он, по крайней мере, понял, что противников не один. Видимо, в случае непредвиденной ситуации он сможет атаковать только одного, а второй тогда прикончит его.

«Можно, но медленно, не опускайте руки, будьте осторожны, я вижу ваши движения.» — предупредил Черненко Серёжа.

Черненко медленно повернулся, руки по-прежнему на голове. Он изо всех сил пытался разглядеть на мосту и смог примерно различить, что противников двое, но лиц не видел.

«Что вы хотите, чтобы я для вас сделал?» — продолжил спрашивать Черненко.

Серёжа подумал и затем сказал: «Мы дадим вам несколько улик, вам нужно просто расследовать эти дела как обычно.»

"Какие именно дела?" - продолжал настаивать Черненко, не собираясь высказывать свою позицию, пока всё не прояснит. Хотя материалы были важны, они всё же не стоили того, чтобы Черненко рисковал ради них жизнью.

"Несколько дел о причинении телесных повреждений. Если мы сможем сотрудничать, я передам вам материалы о тех чиновниках". Серёжа хотел, чтобы Черненко занялся людьми Гусинского.

"А откуда вы знаете, что мне нужны материалы об этих чиновниках?" - не унимался Черненко.

"Боюсь, вся чиновничья среда Горького знает, зачем вы прибыли в этот город". Серёжа по возможности удовлетворял любопытство Черненко - он не собирался скрывать ничего, что можно было сообщить.

"Значит, вы тоже из чиновничьих кругов?" - Черненко продолжал пытаться выудить информацию из собеседника. Ведь он был выходцем из КГБ, а сбор разведданных - его прямая специальность.

Серёжа не ответил на вопрос Черненко, разгадав его намерения. Между сторонами внезапно повисло молчание. Серёжа и Черненко не видели выражений лиц друг друга и потому не могли угадать мысли собеседника. Серёжа понимал, что это тоже была психологическая война - всё зависело от того, кто первый не выдержит. Тот, кто заговорит первым, покажет, что больше нуждается в том, что есть у другой стороны, и окажется в невыгодном положении.

Первым не выдержал всё же Черненко, он заговорил: "Хорошо, признаю, что то, что у вас в руках, мне действительно нужно. Я могу помочь вам кое с чем, но не безгранично."

"Не беспокойся, дело, которое мы тебе поручаем, для тебя легко. Я говорил, наши цели едины. Ты умный человек, а умные всегда умеют не оставаться внакладе, не так ли?" — Серёжа старался снять его защиту.

Черненко понял, что больше информации у собеседника не вытянуть, и прямо сказал: "Говорите, что вы хотите, чтобы я сделал?"

"Несколько недавних дел о нанесении телесных повреждений, материалы мы предоставим позже," — ответил Серёжа.

"А моё вознаграждение?" — Черненко начал торговаться.

"Компромат на всех чиновников вашего отделения — мы поможем тебе навести порядок на своей территории, а потом займёмся делами покрупнее," — ответил Серёжа.

"А как я буду с вами связываться в будущем?" — спросил Черненко.

"Тебе не нужно с нами связываться, мы сами с тобой свяжемся. Когда требуемое дело будет сделано, твоё вознаграждение тоже доставят в указанное место," — продолжил Серёжа.

"А как вы со мной свяжетесь? Снова приклеите письмо к моей машине?" — с насмешкой в голосе спросил Черненко.

"Мы можем получить твой телефон, не волнуйся. За рубли нет ничего невозможного," — легко произнёс Серёжа.

Черненко кивнул, внутренне полностью соглашаясь с этими словами. В нынешних нравах Горького действительно деньги могли заставить и чёрта работать.

"Могу я уйти? Держать руки поднятыми всё время очень утомительно." Черненко продолжал торговаться с Шерёней, зная, что другая сторона не причинит ему вреда, поэтому в душе он стал значительно спокойнее.

"Можно" - ответил Шерёня. Михаил, всё это время молча стоявший рядом, тоже убрал пистолет.

Черненко большими шагами ушёл, не оглядываясь, но вдруг бросил фразу: "В следующий раз не приходите сюда - вечерами слишком холодно."

Никто не откликнулся на его предложение, вместо этого послышался шум мотора, и скоростной катер помчался по водной глади Волги. Черненко с мысленным вздох отметил: "Видно, что эти люди тоже очень осторожны"

Глава 52 Внимание председателя КГБ

Юрий Владимирович Андропов просматривал в своем кабинете стопку документов, только что доставленных секретарем. С 1967 года, когда он стал председателем Комитета государственной безопасности (КГБ), Андропов постоянно преобразовывал это самое известное разведывательное управление в мире по-своему. Хотя возглавляемый им КГБ насчитывал до семисот тысяч сотрудников и столько же осведомителей, это многочисленное ведомство было самым эффективным правительственным органом во всем Советском Союзе.

Хотя кабинет Андропова был просторным, он оставался скромным и без излишеств. Помимо необходимых портретов Генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева, Ленина и Сталина, здесь не было никаких изысканных картин. Не было и золотых украшений, стены были оклеены обычными обоями, а мебель была самой обычной. На рабочем столе Андропова лежали груды документов, стояли пять телефонов: один красный и четыре черных. Красный телефон использовался для связи с высшим руководством — Генеральным секретарем ЦК КПСС Брежневым, а остальные также имели свое назначение.

С возрастом у Андропова начало появляться множество проблем со здоровьем: он страдал от гипертонии, диабета, проблем с сердцем, а также мучился от кишечных заболеваний, артрита, подагры и хронической болезни почек. Его жена, Татьяна Филипповна, специально проинструктировала его секретаря напоминать ему отдыхать каждые полчаса работы.

Полчаса быстро прошли, и секретарь Андропова, Людмила, вошла в его кабинет. Андропов был спокойным человеком, многие характеризовали его как воспитанного и ученого. Он не взрывался гневом, когда секретарь неожиданно входил в его кабинет. Поэтому, если того требовала работа, Людмила могла заходить в его кабинет без предварительного запроса.

Андропов поднял взгляд на Людмилу, поняв, что, вероятно, время вышло, и взял один из документов, направляясь к дивану. Людмила поспешно напомнила: «Господин председатель, вам нужно больше отдыхать».

"Я знаю, Людмила, всего на минутку" — Андропов ответил на доброе напоминание Людмилы улыбкой. Людмила с покорной беспомощностью развернулась и вышла, закрыв за собой дверь кабинета. Андропов устроился на диване в удобной позе и продолжил просматривать документ в руках. Это был доклад сотрудников, выполняющих «План птенца» — совершенно секретный проект внутри КГБ. Основное содержание заключалось в отборе молодых кадров КГБ с чистой политической биографией и обычными семейными связями для тайного расследования проблем местных чиновников на местах. Андропов поручил своим доверенным лицам секретно выполнять этот план. В отличие от большинства нынешних советских чиновников, Андропов был честным и строгим к себе человеком; как к семье, так и к себе он всегда предъявлял строгие требования, не пользовался привилегиями и не искал личной выгоды. Будучи главой разведывательного органа, он хорошо понимал, что привилегированный класс разъедает страну. Хотя генеральный секретарь ЦК КПСС Брежнев не придавал этому значения, Андропов всё же надеялся изменить эту ситуацию.

По мере углубления плана некоторые отчёты постепенно поступали в штаб-квартиру КГБ. В общей атмосфере всего чиновничьего аппарата работа этих направленных кадров повсеместно была непростой. К тому же поддержка, которую штаб-квартира КГБ могла оказать этим ребятам, была ограниченной, поскольку этот план не соответствовал идеям генерального секретаря ЦК КПСС Брежнева, а был лишь личным желанием Андропова. Андропов, словно фермер, рассыпал эти семена по полю, надеясь, что однажды некоторые из них принесут обильные плоды.

Андропов бегло пролистывал толстый отчёт о ходе «Плана птенца» за неделю. Когда он дошёл до страницы о городе Горьком, его быстро движущаяся рука остановилась. Это был доклад о разоблачении своего непосредственного начальника, с чрезвычайно подробными перечисленными доказательствами. Андропов отлично понимал, что отчёты, попадающие к нему в руки, естественно, не были непроверенными. Но что действительно привлекло его внимание — это невероятная детализация информации, настолько подробной, словно автор отчёта всё видел своими глазами. Имея многолетний опыт работы в разведке, Андропов хорошо понимал, насколько это сложно. Он ещё раз взглянул на имя автора отчёта — Алексей Алексеевич Черненко, и запомнил этого человека. Память у Андропова была феноменальной: всё, что он хотел запомнить, он не забывал. Похоже, эти молодые люди действительно способны, если смогли провести такое детальное расследование.

Глядя на сумму за суммой в отчете, у Андропова закипела ярость в сердце. Генеральный секретарь Брежнев был слишком снисходителен к этим чиновникам, которые, получая советскую зарплату, втайне наживались на своих должностях и даже перебегали к врагам СССР. Каждая из этих сумм была огромной для обычного человека. Зарплата самого Андропова составляла всего 1200 рублей, чего порой не хватало даже на один их обед. Пора преподать им урок — результаты, с таким трудом добытые подчиненными, не должны просто пылиться в архивах КГБ. Он написал на отчете строку: «Оказывать помощь первого уровня при необходимости, в противном случае продолжать наблюдение».

Вернувшись к рабочему столу, Андропов первым делом позвонил секретарю Людмиле и распорядился: «Людмила, найдите мне досье на человека по имени Алексей Алексеевич Черненко, ранее работавшего в Ленинградском управлении, а теперь направленного в Горький».

Людмила действовала крайне эффективно — почти за пять минут подробное досье легло перед Андроповым. В нем детально описывалась вся биография Черненко: от начальной школы до университета, вся его трудовая деятельность после трудоустройства, а также прилагалась подробная таблица родственных связей.

Пролистывая материалы, Андропов отметил, что послужной список Черненко был простым: с детства отличная успеваемость, поступление на юридический факультет Ленинградского университета. После выпуска, пройдя проверку, он окончил годичную подготовку в КГБ и успешно вступил в Ленинградское управление. Дальнейшая работа была обычной, без выдающихся достижений. «Если бы не вступление в КГБ, его жизнь, вероятно, была бы скучной, — подумал Андропов. — Как у обычного человека, суетливо проживающего свой век. Посмотрим, какой сюрприз ты мне преподнесешь, малыш».

。。。

В это же время Алексей Алексеевич Черненко тоже сидел за своим столом, изучая материалы по первому заданию, переданному ему теми двумя загадочными личностями, — дела о нескольких нападениях с причинением телесных повреждений.

Глава 53 Контуженные мусоры

Вечером на глухой дороге за пределами Горьковского автомобильного завода подчинённый Гусинского Егор радостно распивал алкоголь на пассажирском сиденье грузовика, пересчитывая деньги - всё это было заработано за последние дни ограбления нуворишей на чёрном рынке. За вычетом небольшой части, розданной подчинённым, остальное целиком отправлялось в его карман.

Егор уже несколько лет работал на Гусинского, но смог дослужиться лишь до мелкого главаря. Крупные операции Гусинский доверял Павлуше. Подчинённые уровня Егора обычно вообще не могли лично видеться с Гусинским - они просто выполняли приказы сверху. При хорошем выполнении получали небольшие вознаграждения, при плохом - подвергались наказаниям. Если попадешь в руки полиции, лучше прикуси язык. Иначе вполне можешь превратиться в холодный труп. Такие прибыльные дела, как в последнее время, почти никогда не выпадали на долю Егора. Егор действительно почувствовал, что удача повернулась к нему лицом - эти выскочки старались-старались, а в итоге зарабатывали деньги для него.

Чем больше Егор об этом думал, тем больше возносился в своих мечтах. Как раз когда он размышлял, куда вечером с братвой сходить развлечься с женщинами, с передней части машины донёсся звук сирены. Полицейская машина стояла поперёк дороги, а за ней находились два офицера. Егор про себя ругнулся: "Неудача, когда эти мусоры меня учуяли?" Он поспешно спрятал деньги под сиденье, затем приказал водителю притормозить у обочины. Развернуться уже было невозможно, да и его грузовик, готовый вот-вот отправиться на свалку, вряд ли мог уйти от полицейской машины.

Водитель медленно остановил машину недалеко от полицейского автомобиля. Егор улыбнулся офицерам, пытаясь всеми силами убедить их, что он просто законопослушный гражданин. Если удастся провести их, нужно немедленно убираться из этого опасного места.

Два полицейских с пивными животами неспешно приблизились, держа руки на рукоятках пистолетов у поясов. Один из них указал на водителя: "Руки где я их вижу, вытащи ключ из зажигания, а то пеняй на себя если что случится."

Водитель взглянул на Егорa, сидящего на пассажирском сиденье, и Егор взглядом дал понять, чтобы тот сделал, как говорят полицейские. Водитель заглушил двигатель, вытащил ключи и бросил их на землю. Два полицейских подошли к обеим сторонам двери автомобиля, жестом показав Егору и водителю открыть дверь и выйти из машины. У Егора при себе не было оружия, кроме денег ничего, но в машине были деревянные палки и стальные трубы, в конце концов, эти люди были всего лишь наёмными головорезами Гусинского, на их руках не было человеческих жизней, поэтому они ещё не заслужили права на ношение оружия.

Сидевшие сзади в машине тоже по одному вышли, хотя их сторона была многочисленнее, Егор не собирался настолько наглеть, чтобы избивать полицейских, потому что это тяжкое преступление, нападение на полицейских расценивается как нападение на правительство и становится политической проблемой.

«Господин офицер, мы все порядочные люди, мы просто хотели вечером развлечься, ничего больше», — поспешно объяснил Егор, хотя они выглядели совсем не как хорошие люди.

Два полицейских вообще не обратили внимания на слова Егора, они внимательно осматривали эту группу людей с недобрым выражением лиц, неизвестно, что они задумали. Один из полицейских медленно подошёл к задней части машины и холодным, не допускающим возражений тоном сказал: «Мне кажется, у вас задний фонарь треснул». С этими словами он вытащил из-за пояса дубинку и одним ударом разбил задний фонарь.

Другой полицейский сказал: «Передняя фара, кажется, тоже с дефектом». Едва он договорил, как передняя фара грузовика тоже была разбита, затем этот полицейский подошёл к Егору и с холодным выражением лица произнёс: «Ездить на такой машине по дорогам незаконно, вам придётся пройти с нами».

Теперь даже такой глупец, как Егор, понял, что эти полицейские намеренно придираются, он уже почти не мог сдерживать свой гнев. Он с яростью смотрел на полицейского, который всё это время унижал его, и гневно сказал: «Господин офицер, вы должны понимать, что нас двенадцать человек, а вас всего двое».

«Ты мне угрожаешь? Нас не двое», — подхватил другой офицер. Не успел он договорить, как с другой стороны дороги подъехало ещё несколько полицейских машин. Егор, видя, что дело плохо, развернулся и побежал, его подручные тоже разбежались в разные стороны, а полицейские неотступно преследовали их. Егор изо всех сил бежал вперёд, как вдруг впереди выскочил полицейский, занёс дубинку и ударил его по голове. Егор мгновенно потерял способность сопротивляться, упал лицом вниз на землю, а в ушах у него зазвучали шумные крики.

Егор совершенно не помнил, как его арестовали и доставили в изолятор. Когда он очнулся, его уже заперли в камере при полиции. Камера была небольшой по площади и битком набита людьми. В соседней камере была такая же картина — полицейские сновали туда-сюда, очень занятые. Хотя внутри уже было тесно, заключённых продолжали подселять одного за другим.

Когда полиция Горького стала такой расторопной? Среди заключённых нашелся человек, знакомый с Егором, который тепло подошёл поздороваться: «Эй, братан, не могу поверить, что вижу тебя здесь, это так здорово».

Егор поднял голову и увидел знакомого по прошлым делам, но не из банды Гусинского. Он удивился и спросил: «Как ты тоже сюда попал?»

Тот парень снял сигарету с уха, поднёс к носу, вдыхая запах. Зажигалку у него конфисковали, так что теперь он мог только нюхать табак. «Кто знает, что у ментов в голове стряслось — сегодня вечером всех мелких хулиганов, ошивавшихся вокруг Горьковского автозавода, повылавливали сюда».

«Всех? Ты знаешь, почему?» — допытывался Егор.

«Не знаю, я сам сюда попал непонятно как», — ответил тот парень.

Пока они разговаривали, другой парнишка с детским лицом, сидевший рядом, вдруг вставил: «Я знаю. Говорят, какая-то группа ночью ограбила родственника заместителя начальника здешнего управления, его родственника избили до тяжелого состояния. Как вы думаете, этот замначальника смирится? Неизвестно, кто эти люди, а мы за них отвечаем».

Знакомый Егора тут же оттолкнул того паренька с детским лицом в сторону и сказал: «Пошёл вон, взрослые разговаривают — дети не лезут».

Случайные слова запали в душу — Егор в последнее время действительно ограбил немало людей, и кто знает, мог ли среди них оказаться чей-то родственник из управления. Даже если так, он тогда об этом не знал. Судя по размаху, тот заместитель начальника явно намерен найти виновных. Что же делать? При этой мысли у него мгновенно выступил холодный пот, и лицо побледнело.

Как раз когда Егор переживал внутреннюю тревогу, Черненко в своём кабинете слушал отчёт начальника оперативной группы. Дела, переданные ему Шурой, он не утруждал себя расследовать, поэтому просто свалил всё в кучу, соврав, что его родственника ограбили и тяжело избили. Подчинённые, естественно, старались проявить усердие. Черненко считал, что так можно будет отчитаться.

Глава 54 Литературная инквизиция

В конференц-зале управления внутренних дел на территории Горьковского автомобильного завода начальник районного управления Никита Михайлович Марков, восседая на председательском месте, вел оживленную речь. Пепел от сигареты разлетался во все стороны от его энергичных жестов, попадая даже на одежду сидевших рядом чиновников, но те не смели проявлять ни малейшего недовольства. Все сидели с выпрямленной спиной, с серьезными лицами внимая рассуждениям начальника. В речи начальника Маркова то и дело проскальзывали нецензурные выражения, которые присутствующие пропускали мимо ушей. Ведь начальству важно лишь ваше внимание, а уж вникли вы в суть или нет - откуда ему знать? На самом деле, все, вероятно, лишь надеялись, что собрание поскорее закончится.

Сидящий в самом конце зала Черненко что-то постоянно записывал ручкой в блокноте. Если бы кто-то вошел в этот зал, то заметил бы, что помещение заполнено почти одними стариками - да, здесь Черненко был единственным молодым человеком. Взгляд Маркова то и дело скользил в сторону Черненко. Если бы он сейчас подошел к Черненко, наклонился и внимательно посмотрел, чем тот занят, то наверняка пришел бы в ярость, а возможно, у него бы даже лопнул кровеносный сосуд в мозгу. Черненко рисовал портрет размахивающего руками и без умолку говорящего Маркова. Уроженцы Ленинграда всегда были полны художественных талантов, и Черненко не был исключением. Хотя он использовал только шариковую ручку, рисунок получился удивительно живым, идеально передавая гневное выражение лица Маркова, а под портретом были выведены только что произнесенные начальником нецензурные слова.

Марков, видя рассеянного Черненко, злился все сильнее. Он уже сорвал голос от долгой речи, а этот мелкий мерзавец будто и не слышит его, продолжая заниматься своим делом. Тогда Марков вновь повысил громкость голоса и воскликнул: "Некоторые наши сотрудники и товарищи в последнее время тратят силы на какие-то мелкие незначительные дела! Столько крупных важных дел остаются нераскрытыми, а ты вообще понимаешь, что важнее? Сейчас наши камеры предварительного заключения переполнены!"

"И самое возмутительное - он все это ради поимки хулиганов, которые избили его родственника! МВД что, твоя семейная лавочка, где можно делать что вздумается? Не думай, что раз ты мелкий начальник с небольшой властью, то можешь творить что хочешь! Я еще жив, и здесь командуй я!"

Черненко по-прежнему оставался безучастным, только на его рисунке Маркова добавилось несколько штрихов: под огромной головой оказалось маленькое тело, опирающееся на трость, а одежда уже не была милицейской формой — чередующиеся белые и черные полосы делали её похожей на одежду заключённого. Черненко, казалось, был доволен своей работой, на его лице проступила улыбка.

Марков, видя улыбку на лице Черненко, понял, что его пламенная речь пропала впустую. Он больше не мог сдерживать эмоции, схватил лежащие перед ним материалы собрания и швырнул их в Черненко, громко ругаясь: "Черненко, ты td вообще слушаешь меня или нет?"

Черненко поднял голову, взглянул на Маркова и равнодушно произнёс: "Да, я слушаю, продолжайте, пожалуйста". Сказав это, он снова занялся тем, что ему было интересно.

"Тогда td положи эту чёртову ручку и повтори, что я только что сказал!" Марков не собирался так легко отпускать Черненко, он настаивал.

"td, grd, в прошлом году купил часы и всё в таком роде" — с невинным видом ответил Черненко. Несколько коллег изо всех сил старались не рассмеяться, но дрожащие плечи выдавали их. Марков тут же злобно посмотрел на них, и те сразу постарались скрыть эмоции, но сдержаться было невероятно трудно.

Марков ударил ногой по столу и, трясящимся пальцем указывая на Черненко, прохрипел: "Ты td немедленно убирайся отсюда, вон!" Этот крик почти истощил его силы.

В самый разгар конфликта дверь зала заседаний открылась, и секретарь Маркова вошёл с напряжённым выражением лица. Увидев своего секретаря, Марков рассердился ещё сильнее и уже собирался взорваться, как вдруг за секретарём появилось ещё несколько человек.

"Марков, мы из КГБ, нам нужно кое-что у вас выяснить. Все остальные, покиньте помещение", — сказал человек позади секретаря.

Люди в комнате словно увидели призрака и быстро покинули зал заседаний, включая секретаря Маркова. Черненко же, наоборот, медлил и ушёл последним. Маркову сейчас было уже не до Черненко — он почувствовал, что скоро у него начнутся серьёзные неприятности. Глядя на сотрудников КГБ, его лицо выражало страх и подобострастие, а на лбу выступила испарина.

“Скажите, что вы хотите узнать от меня?” — Марков старался сохранять спокойствие, не смея смотреть в лица сотрудников КГБ.

«Недавно ты написал письмо своему сыну, которое мы перехватили. В нём есть фразы, которые, по нашему мнению, бросают вызов авторитету лидера», — заявил старший сотрудник КГБ.

«Что же это за фразы?» — Марков чувствовал себя озадаченным.

«В письме ты написал: "Ты, ленивый и прожорливый толстяк, только и знаешь, что гонять на машинах, охотиться и смотреть фильмы — три главных увлечения Босса. Непонятно, зачем Бог тебя на эту землю послал!" Мы считаем, что этими словами ты намекаешь на нашего уважаемого Генерального секретаря Брежнева», — ответил сотрудник КГБ.

«Нет, я абсолютно не это имел в виду! Я просто отчитывал своего сына и никоим образом не намекал на лидера», — Марков чувствовал себя несправедливо обвинённым до глубины души. Неужели несколько гневных слов в адрес сына могли привести к визиту КГБ?

В конференц-зале никто не слушал его объяснений. Один из агентов КГБ достал наручники. Марков резко отпрянул, инстинктивно пытаясь уклониться, но молодой агент мгновенно обезвредил его. Надев на Маркова наручники, несколько сотрудников КГБ поволокли его к выходу. Лицо Маркова посерело, у него не осталось сил даже идти.

Средних лет сотрудник КГБ, видя преклонный возраст Маркова, сжалился и утешил его: «Вам стоит считать себя везунчиком. В сталинские времена вас бы точно расстреляли. Сейчас максимум — несколько лет в ГУЛАГе».

Маркова вывели из здания управления МВД на территории Горьковского автозавода. Все сотрудники управления видели эту сцену и старались держаться подальше. Черненко стоял у окна своего кабинета, безмятежно наблюдая за этим спектаклем, на его лице играла довольная улыбка.

Глава 55 Второе поручение

После строгих мер, принятых Черненко, общественный порядок вокруг территории Горьковского автомобильного завода значительно улучшился. Местные полицейские проявили решимость, предпочитая арестовать тысячу невинных, чем позволить одному преступнику уйти, что отпугнуло хулиганов Горького от возвращения в этот район. Люди Гусинского, конечно, тоже не осмеливались приходить снова, и местный рынок вновь открылся. С помощью полиции Серёжа сорвал первую атаку Гусинского, выиграв себе передышку.

По телефону отец Петров поучал Серёжу: «Это противоречит традициям уголовного мира, Серёжа. Не сотрудничать с властями — железное правило».

«Я не хочу провести всю жизнь в криминале. К тому же, если бы за Гусинским не стоял какой-то важный человек, поддерживающий его, его дела бы не шли так успешно», — беззаботно ответил Серёжа.

Отец Петров, не находя слов в ответ на слова Серёжи, перевёл разговор на другую тему. «Давай лучше поговорим о том большом доме, оставшемся от Ломоносова. Я хочу открыть там ресторан». Петров даже не собирался советоваться с Серёжей; на самом деле, он уже отремонтировал это место до разговора, закупил мебель для ресторана и кухонное оборудование и даже начал нанимать официантов и поваров.

«Пользуйся на здоровье, отец, всё равно простаивает зря», — равнодушно сказал Серёжа.

«А что ты собираешься делать с Гусинским? Убить его, как мужа?» — с беспокойством спросил отец Петров.

«А по законам улицы как полагается?» — в свою очередь спросил Серёжа у отца Петрова.

«Само собой, двум группам сходиться в честных драках на холодном оружии, чтобы посмотреть, кто круче. Или найти уважаемого человека для посредничества. Какой путь выбираешь?» — объяснил отец Петров уличные правила.

«Пока оба не подходят. Во-первых, я сейчас не сильнее Гусинского, да и найти его не могу, даже до близких к нему людей не добраться. Во-вторых, я не хочу искать посредника, потому что рано или поздно я его уничтожу», — отверг Серёжа предложение отца Петрова.

«Мне следовало догадаться. Что ты планируешь делать дальше?» — с тревогой спросил отец Петров.

«Вы оставайтесь в Тюмени, присматривайте за нашим нефтяным бизнесом. Здесь я разберусь сам. Отплачу ему той же монетой», — сквозь зубы проговорил Серёжа.

«Серёжа, не позволяй ненависти поглотить твоё сердце. Бог видит всё, дитя моё», — с беспокойством сказал отец Петров.

“Отец, я понимаю.” Шерёша на самом деле знал о добрых намерениях старика: открытие ресторана было лишь для того, чтобы оставить Шерёше путь к отступлению.

После того как трубка была повешена, Шерёша погрузился в глубокие размышления.

。。。

Черненко припарковал машину у обочины дороги рядом с Рабочим культурным центром Горького. Это место было самым любимым среди жителей Горького — внутри находились бассейн, тренажёрный зал, бильярдная, каток и прочее. Любой житель Горького, заплатив небольшую сумму, мог провести здесь целый день, что делало его идеальным местом для убивания времени.

Хотя Черненко был одет в куртку, в тёмных очках и выглядел совершенно расслабленно, сегодня он пришёл сюда не для развлечений. Он пришёл получить вознаграждение — ту самую плату, которую обещал таинственный незнакомец с того вечера на железнодорожном мосту.

Черненко приложил некоторые усилия, чтобы выяснить личность таинственного незнакомца, используя в качестве зацепки материалы о нападениях, которые тот ему передал. Было очевидно, что эти загадочные типы были противниками преступников, совершивших те нападения. К сожалению, даже если Черненко удавалось поймать этих преступников, они не говорили, кто их нанял — у советских бандитов были свои принципы.

Черненко медленно поднялся по ступенькам и вошёл в тренажёрный зал Рабочего культурного центра Горького. Его внешний вид совсем не походил на человека, пришедшего заниматься спортом. Возможно, из-за раннего времени здесь почти никого не было. Черненко, воспользовавшись моментом, когда вокруг никого не было, достал ключ из кармана и открыл шкафчик №29. Ключ был отправлен ему по почте — таинственный незнакомец не связывался с ним по телефону. Они по-прежнему направляли его действия с помощью писем.

Черненко аккуратно повернул ключ, открыл шкафчик и увидел внутри тонкую папку с документами. Быстро положив её в свой портфель, он закрыл дверцу шкафчика и поспешно покинул это место.

Вернувшись в свою машину, Черненко нетерпеливо вскрыл папку. Внутри оказались два документа: первый содержал информацию о более чем десяти людях. Черненко хорошо знал эти имена — всех их объединяло то, что все они были сотрудниками КГБ, и к настоящему моменту все они перебежали в США.

Черненко был ошеломлён: побег этих людей вызвал ярость в центральном аппарате, и его командировка в Горький во многом стала следствием их измены. Чиновники из штаб-квартиры КГБ заключили, что горьковское управление КГБ больше нельзя считать надёжным, поэтому Черненко и оказался здесь. Он снова внимательно изучил документы, где подробно фиксировались все сделки с этими сотрудниками и даже информация о получателях платежей. Эти негодяи, конечно, не использовали настоящие имена для счетов — все операции велись под вымышленными именами. С помощью этих документов КГБ мог продолжить расследование данных счетов.

Черненко отлично понимал, что отправка этих материалов в штаб-квартиру КГБ принесёт ему огромные заслуги. Отношение КГБ к предателям было беспощадным, и в душе Черненко уже ликовал — награда оказалась чрезвычайно щедрой. Он поспешно привёл документы в порядок, снова упаковал их в папку, затем достал второй документ из файла. Это была уже не служебная бумага, а второе задание от таинственного незнакомца, в котором выражалась просьба расследовать дело о торговле оружием в городе.

Увидев это, Черненко невольно нахмурился. Расследование дел о торговле оружием — непростое дело, ведь занимающиеся этим — отчаянные головорезы, представляющие серьёзную опасность. Ещё больше его беспокоила лаконичность письма: какой результат ожидается? Схватить пару торговцев для вида или обезвредить кого-то влиятельного?

Честно говоря, вознаграждение на этот раз полностью удовлетворило Черненко, и он очень хотел продолжить сотрудничество с таинственным незнакомцем. Черненко предполагал, что те двое, скорее всего, были сообщниками Николаева, поскольку предоставленная информация была слишком детальной — кто, кроме близких к Николаеву, мог знать такие вещи?

С чувством смешанного ожидания и тревоги Черненко отправился домой.

Глава 56 Ликвидация торговцев оружием

В обычном жилом доме в sn-районе Горького из патефона в комнате громко играла рок-музыка AC/DC - воспроизведение и прослушивание такой музыки в этой стране было незаконным. Этот дом располагался на стыке города и деревни, был отдельно стоящим, с небольшим количеством соседей вокруг. Во дворе стояли такие вещи, как штанги. Мужик, полностью покрытый татуировками, с голым торсом жарил свиные отбивные на мангале, периодически прихлебывая из бутылки в руке. Внутри мужчины и женщины отплясывали под ритмы музыки, некоторые пары целовались, постепенно опускаясь на диваны и кровати - их пёстрые татуировки ясно говорили о принадлежности этой компании к определённым кругам.

Все эти люди были подчиненными Гусинского, но в отличие от людей Егоры, они имели право участвовать в оружейном бизнесе Гусинского. Большинство из них побывали в тюрьмах властей, у некоторых даже были человеческие жизни на счету. Их возраст в основном составлял от 30 лет, в этой сфере они работали как минимум 5 лет и уже имели определенный статус в преступном мире. Обычно они занимались двумя вещами: если Гусинский хотел убрать кого-то, он выбирал из них, а также они помогали Гусинскому продавать оружие - он доверил им розничный бизнес, так что если кому-то нужно было купить оружие для каких-то дел, они обращались к ним.

Эта профессия была нелёгкой - почти каждый день они жили с риском для жизни. Жизнь коротка, нужно наслаждаться моментом - подобные вечеринки у них случались почти ежедневно, так как им нужно было снимать напряжение. Но сегодня было иначе: люди в доме и не подозревали, что за ними уже ведут наблюдение полицейские Горького. Получив поддержку КГБ, Черненко наконец полностью взял под свой контроль районное отделение Горьковского автомобильного завода. Теперь Черненко затеял более масштабную игру - он задействовал практически все свои силы, чтобы окружить этих людей.

Сотни военнослужащих внутренних войск уже полностью блокировали территорию. По первому приказу Черненко они ворвутся в этот дом и быстро обезвредят находящихся внутри. Однако Черненко ещё не принял окончательного решения. Потому что все в доме были отпетыми негодяями, и хотя Черненко приложил огромные усилия, чтобы привлечь внутренние войска вместо подчинённых ему полицейских для этой крайне рискованной операции.

Черненко смог найти это место, на самом деле, не так уж сложно. В последние годы общественный порядок в Горьком был плохим, и не только в Горьком, но даже в Москве ситуация с безопасностью ухудшалась. Кроме местной полиции, все в Горьком знали, к кому обратиться, чтобы купить пистолет. Полиция тоже это знала, но большинство из них имели денежные связи с этими преступными элементами. Если бы он воспользовался их помощью, торговцы оружием, вероятно, скрылись бы без следа ещё до прибытия полиции. Поэтому ему пришлось использовать связи, чтобы получить помощь от внутренних войск, поскольку они всё-таки армия, у армии своя дисциплина, и обычно внутренние войска не действуют на улицах, поэтому у них не было связей с этими бандитами, что делало их использование более надёжным.

Тот мужчина, который всё это время жарил мясо снаружи дома, повернулся и вошёл внутрь. Улучив момент, Черненко отдал приказ, и уже подготовленные войска внутренней охраны немедленно бросились к дому на максимальной скорости. Черненко вынужден был признать, что внутренняя охрана действительно хорошо обучена: несмотря на участие сотен бойцов, операция прошла почти бесшумно, и люди в доме совершенно ничего не заметили.

Внутренние войска пригнулись за низким забором во дворе, и после завершения развертывания жилой дом был плотно окружен у передних и задних ворот, а также по периметру ограждения. Несколько бойцов внутренних войск перелезли через забор и приблизились к дому, из которого по-прежнему доносилась громкая музыка. Дежурный у входа подал сигнал, после чего еще несколько бойцов внутренних войск вошли во двор.

После того как все снова заняли позиции, более десятка бойцов внутренних войск ворвались в помещение. Тут же послышались звуки столкновений, женские крики, шум борьбы и даже прозвучали выстрелы. Сердце Черненко замерло в горле — если бы в ходе операции пострадали бойцы внутренних войск, у него возникли бы серьезные проблемы.

К счастью, этого не произошло. Действия внутренних войск были быстрыми: преступники внутри дома были немедленно взяты под контроль, их головы накрыли одеждой или простынями, и под конвоем бойцов внутренних войск они по одному вышли из помещения, чтобы в конечном итоге быть погруженными в полицейские машины.

Черненко покинул свою машину и направился к этому жилому дому. Едва войдя в комнату, он сразу же почувствовал резкий запах сигарет вперемешку с алкоголем, отчего невольно сморщился. Хотя снаружи дом выглядел неприметно, внутри оказалось настоящее логово: кожаные диваны и дорогая мебель красноречиво свидетельствовали о том, насколько роскошно жила эта компания.

В доме имелась вся необходимая бытовая техника, причём вся импортная: американская аудиосистема, японский телевизор — ни одну из этих вещей такой человек, как Черненко, не смог бы приобрести на свою зарплату. Неудивительно, что всё больше людей вступают в бандитские группировки.

Двое воинов внутренних войск вынесли из комнаты тело мужчины с двумя огнестрельными ранениями на груди, вероятно, убитого в ходе перестрелки. Бойцы внутри продолжали обыскивать помещение в поисках денег или оружия, спрятанных бандитами. Черненко фактически ничего здесь не делал — он просто хотел посмотреть, в каких условиях жили эти люди.

В одной из спален матрас на большой кровати был сдвинут, обнажив впечатляющие свёртки денег, упакованные в полиэтиленовые пакеты. Подошедший боец внутренних войск спросил у Черненко, как поступить с находкой. Черненко замер, глядя на огромную сумму, и в его душе поднялась буря эмоций, в которых мелькнула и тень зависти.

Всю жизнь Черненко усердно учился, в итоге поступив в один из лучших вузов СССР — Ленинградский университет. После окончания юридического факультета он обошёл множествo конкурентов и получил завидную работу в КГБ. Он всегда считал себя выдающимся, но теперь, находясь в логове бандитов и видя их роскошную жизнь, такую недосягаемую для его положения, Черненко почувствовал дисбаланс. Годы усилий, а его зарплата не позволяла купить даже здешнюю аудиосистему или телевизор. Семя алчности наконец упало в почву его сердца.

Глава 57. Излияние души

Серёжа в тёмных очках управлял чёрной «Волгой», мчавшейся по автомагистрали в направлении Москвы. Целью его поездки была встреча с давно не виденной Тоней. Они уже договорились, что Тоня забронировала номер в гостинице на восточной окраине Москвы, куда Серёже оставалось только приехать. Будучи беглецом в розыске, Серёжа обычно избегал посещения таких мест, как Москва, насколько это было возможно. Однако сейчас его «Горьковская» группировка находилась в состоянии напряжённого противостояния с Гусинским, готовым к полномасштабному конфликту. Хотя теперь можно было использовать Черненко против Гусинского, стопроцентной безопасности всё равно не было. В таких обстоятельствах Серёжа не мог допустить и малейшей опасности для любимой женщины, предпочитая самому рискнуть поездкой в Москву.

В душе Серёжа испытывал глубокое чувство вины перед Тоней, поскольку, будучи разыскиваемым преступником, он не мог жениться на ней. Чем слаще были моменты с Тоней, тем сильнее становилась его вина. С ростом влияния Серёжи увеличивались и опасности, с которыми он сталкивался. Он беспокоился, как Тоня и старик-отец выживут, если с ним что-то случится, поэтому он был полон решимости обеспечить Тоне безопасность и найти подходящий момент, чтобы раскрыть ей всю правду. Всю дорогу Серёжа чувствовал тревогу, не зная, как Тоня отреагирует на правду.

Когда на душе лежит тяжёлое бремя, время тянется невыносимо медленно. Именно так Серёжа ощущал эту поездку. К тому времени, когда он добрался до Москвы, уже стемнело. С помощью указаний прохожих Серёжа нашёл гостиницу, где Тоня забронировала номер. Не успел он постучать, как дверь распахнулась, и на пороге появилась Тоня в халате, с улыбкой на лице, а её обнажённые длинные ноги могли свести с ума кого угодно. Она резко втянула Серёжу в комнату и захлопнула дверь.

Тоня обняла Шерёзу за шею и бросилась в его объятия. Шерёза же чувствовал себя неловко, потому что не знал, как начать разговор с Тоней. Шерёза подхватил Тоню на руки и тихо прошептал ей на ухо: «Тоня, я должен тебе кое-что сказать». Он не решался смотреть Тоне в глаза, поскольку не знал, как она отреагирует на его признание.

Тоня заметила, что Шерёза чем-то озабочен, обвила его шею руками и, широко раскрыв глаза, с нетерпением ждала продолжения. Шерёза снял пиджак и глубоко вздохнул.

«Вообще-то я... я...» — слова застревали в горле. Хотя Шерёза уже принял решение, он не мог выговорить следующую фразу. Собравшись с духом, он медленно, по слогам произнёс: «Вообще-то... я... беглый... преступник...». Сказав это, Шерёза почувствовал, будто истратил всю свою храбрость. Он молча сел на край кровати, ожидая последствий.

Тоня подошла к Шерёзе, прижала его лоб к своей груди и мягко прошептала: «И что с того?». Они тихо стояли в объятиях друг друга. Шерёза закрыл глаза — его сердце наконец обрело покой. Казалось, Тоня была готова к этому и не удивилась признанию Шерёзы.

«Я не могу на тебе жениться, Тоня», — произнёс Шерёза жестокую правду.

«Ничего страшного, главное, что ты меня любишь, Шерёза», — ласково ответила Тоня, нежно поглаживая его волосы.

Тёплый оранжевый свет в комнате создавал уютную атмосферу. Хотя это была всего лишь гостиница, Шерёза почувствовал здесь домашнее тепло — впервые с тех пор, как оказался в этом мире. Каждый день Шерёза жил в страхе перед погоней, и суровая реальность шаг за шагом закаляла его: сначала в тюрьме, где он боролся за выживание и свободу, затем на воле, где он стал криминальным авторитетом, чтобы выжить. Если бы была возможность, Шерёза мечтал бы жить здесь как обычный человек, проводя дни в спокойствии. Но сейчас за ним охотятся и КГБ, и преступный мир — все хотят его смерти. А если он умрёт, что станет с теми, кто его любит?

“Можешь рассказать мне, что случилось? Почему тебя арестовали? Если не хочешь говорить, ничего страшного.” — осторожно спросила Тоня.

“Изначально я был студентом МГУ, но из-за конфликта с родственником высокопоставленного чиновника меня посадили в тюрьму. Я вообще не собирался это рассказывать.” — кратко объяснил Серёжа причину своего заключения.

“Почему ты сейчас решил мне рассказать? Что-то произошло?” — с беспокойством спросила Тоня.

Серёжа обнял Тоню и тихо прошептал ей на ухо: «Тоня, у меня сейчас большие проблемы, возможно, даже смертельные. Поэтому я должен тебе всё рассказать».

Не дав Тане задать вопрос, он продолжил: «Я открыл счёт в Швейцарии на твоё имя. Денег там хватит на всю твою жизнь».

Слёзы ручьём потекли из глаз Тони, сквозь рыдания она сказала: «Почему ты не заберёшь меня из этой страны? Мне ничего не нужно, кроме тебя».

«Прости, но я не могу бросить здесь старика и ребят. Даже если уезжать, нужно сначала решить все проблемы». — Серёжа пытался утешить Тоню, но действительно не мог покинуть страну: он не мог лететь самолётом или ехать поездом из-за отсутствия легального статуса. К тому же он находился в центре СССР, под Москвой — даже Горький был недалеко. До любой границы было очень далеко, и Серёжа просто не мог безопасно преодолеть такие огромные расстояния.

«Я могу спросить у Дзержиной, пусть она поможет нам» — Тоня ухватилась за эту соломинку. Её подруга Дзержина действительно была влиятельной: как чернильная капля в чистой воде, она заражала окружение — уже почти всех коллег с рейса 217 превратила в сообщников. Даже капитан тайно подчинялся Дзержиной.

«Нет, Тоня, пока рано. Я ещё не разобрался с делами в Горьком. Пока всё не улажу, не могу уехать». — Серёжа отверг предложение, но мысль Тани его вдохновила: «Но мне нужно кое-что другое от Дзержиной».

«Что именно?» — спросила Тоня.

"Мне нужно, чтобы она перевела наши деньги из СССР в Швейцарию, это огромная сумма, и я надеюсь найти надежного человека." - сказал Серёжа. Это он только что придумал. Хотя Серёжа не видел Дзержинскую лично, он хорошо знал историю её возвышения - это была выдающаяся женщина. Если деньги окажутся в Швейцарии, и если Гусинский выиграет эту войну, у Юрия и остальных хотя бы будет запасной путь.

Глава 58 Обращение за помощью к крёстному отцу

В последнее время Гусинский был крайне недоволен, чрезвычайно недоволен. Те парни из Горьковской группировки нарушили воровские понятия, объединившись с полицией против него. С самого начала, когда полиция начала зачистку территории Горьковского автомобильного завода, Гусинский почувствовал неладное — с каких это пор полиция Горького стала такой расторопной. В последовавшей затем полицейской операции по изъятию оружия несколько опорных пунктов его подчинённых были уничтожены. Если бы Гусинский до сих пор не понял, чьих это рук дело, значит, он зря провёл столько лет в криминальном мире.

Гусинский ломал голову, но не мог понять, как Горьковская группировка умудрилась сблизиться с полицией. Изначально он считал, что проникновение в героиновый бизнес итальянцев — дело верное, а разобраться с мелкой Горьковской группировкой — и вовсе пустяк. Теперь же не только перспективы вмешательства в героиновый бизнес итальянцев отодвинулись в неопределённое будущее, но и Горьковская группировка оказалась крепким орешком. К тому же Гусинскому приходится тратить огромные деньги, чтобы вызволить своих попавших за решётку подчинённых. Как же всё так запуталось?

Теперь при виде тех двух итальянцев у Гусинского зуб сводило от злости. Если бы не постоянное искушение героиновым бизнесом, он, вероятно, уже давно прикончил бы этих двоих.

Братья Дженовезе, кажется, тоже это поняли. Хотя они не знали русского языка, они были в курсе происходящего вокруг. Ситуация продолжала ухудшаться, и эта афера с созданием дела из ничего грозила полным провалом. Франческо теперь сильно сожалел, что тогда послушался совета Алессандро и по своей инициативе скрыл от крёстного отца семьи Фрэнка Костелло Дженовезе реальное положение дел. Если бы Гусинский понял, что их всё это время дурачили, братьев, возможно, разорвали бы на куски и скормили тиграм.

Пронырливый Алессандро теперь тоже был в полном тупике. За спиной Горьковской группировки оказалась полиция. Как же полиция могла добровольно работать на них? Даже клану Дженовезе в Палермо такое не под силу. Они могли лишь угрожать и подкупать полицейских, но не командовать их действиями. Дело было не в плохом плане Алессандро, а в неожиданной мощи Горьковской группировки.

В отчаянии Франческо и Алессандро могли обратиться только к своему дяде, самому влиятельному крестному отцу итальянской мафии Фрэнку Костелло Дженовезе. Даже если придется понести семейное наказание, ничего не поделаешь. В криминальном мире часто всё зависит от удачи, и на этот раз Бог явно не благоволил братьям Дженовезе.

После совещания братьев Франческо дрожащими пальцами набрал номер дяди. Алессандро тоже приложил ухо к телефонной трубке — у этих старых дисковых телефонов не было функции громкой связи. В процессе ожидания в комнате стояла полная тишина, Алессандро даже почувствовал, что слышит стук собственного сердца, а время словно остановилось.

После ожидания около десяти секунд телефон наконец соединился. Трубку взял дворецкий дяди Фрэнка — Октавио. Хотя у Октавио не было фамилии и кровных связей с семьей Дженовезе, он был самым доверенным лицом дяди Фрэнка, поэтому члены семьи обычно очень уважали этого приближенного крестного отца. Франческо почтительно сказал дворецкому: «Дядя Октавио, это Франческо и Алессандро, нам нужно кое-что доложить дяде Фрэнку, скажите, он дома?»

«Подождите немного, молодые господа, я сейчас позову хозяина к телефону». С этими словами Октавио аккуратно положил трубку на стол и удалился.

Вскоре с той стороны провода послышался голос дяди Фрэнка. «Ну как, уладили дела в Советском Союзе? Когда возвращаетесь?»

Франческо, собравшись с духом, трепетно произнес: «Дядя Фрэнк, произошел небольшой непредвиденный случай, нам нужно вам доложить». Ладони Франческо покрылись потом, он почувствовал, что трубка стала скользкой, и поспешно вытер руку об одежду.

«Значит, вы не справились, да?» — голос дяди Фрэнка мгновенно изменился. Он продолжил: «Кто же это напросился в Советский Союз и гарантировал, что обязательно уладит это дело?» — в тоне дяди Фрэнка сквозили гнев и недовольство.

«Простите, дядя. Мы никак не ожидали, что банда Горького может командовать местной полицией». Франческо изо всех сил пытался объяснить ситуацию дяде Фрэнку.

«Продолжайте». — дядя Фрэнк внезапно успокоился, чего Франческо никак не ожидал.

"А ещё Гусинский хочет присоединиться к нашему бизнесу с haioy, и мы без вашего ведома согласились." Франческо выбрал полное признание, потому что понимал: если дядя Фрэнк не вмешается, им братьям не видать выхода из города Горького.

"Вы, два ничтожества, посмели за моей спиной заключать сделку с другими! Последний, кто так поступил, давно уже стал удобрением для цветов. И что теперь - хотите, чтобы я вмешался?" В тоне дяди Фрэнка нельзя было разобрать никаких эмоций. Франческо не знал, что ответить, и мог только повторять: "Простите, дядя, мы готовы принять любое наказание, лишь умоляем вас ради семьи не дать нам умереть на чужбине".

На той стороне провода воцарилась краткая пауза, после чего дядя Фрэнк спокойно произнёс: "Я делаю это не ради вас, а ради достоинства всей семьи Дженовезе".

Франческо на мгновение остолбенел, прежде чем до него дошло, что дядя Фрэнк согласился им помочь. Сердце его сразу же успокоилось, и он затараторил: "Спасибо вам, дядя, благодарю, что простили нас!"

"Сидите смирно и ждите на месте. Я сам приеду в Горький". С этими словами Фрэнк повесил трубку. Он протянул её дворецкому Октавио и сказал: "Закажи мне билеты в СССР как можно скорее, я должен решить этот вопрос незамедлительно. Когда вернусь из Союза, найдёшь возможность отправить этих двух братьев к Богу".

"Слушаюсь, синьор", - безразлично ответил Октавио. Из многолетней преданности он деликатно предупредил: "Синьор, в Горьком сейчас опасно, может, вы всё же reconsiderите?"

"Нет, Октавио. Там нас ждёт возможность. Шанс протянуть щупальца семьи Дженовезе в эту красную страну. Если я смогу успешно уладить конфликт между Гусинским и горьковской бандой, я смогу подчинить их себе", - с уверенностью заявил Фрэнк.

Глава 59 Новое вознаграждение

Черненко приехал на машине к небольшой церкви на берегу Волги, место выбрал он сам. Цель его визита сегодня — личная встреча с таинственной личностью для пересмотра условий сотрудничества. Теперь, когда в райотделе Горьковского автозавода Черненко полностью сосредоточил власть в своих руках, информации, предоставляемой Шерёшей, уже было недостаточно для его нужд. Ведь даже если бы Черненко передавал наверх ещё больше сведений, в краткосрочной перспективе он не мог рассчитывать ни на новое повышение, ни на возвращение в Ленинград. Теперь интересы Черненко начали смещаться — шокирующий урок, преподанный торговцем оружия, заставил его понять, что деньги — действительно великая вещь.

Черненко толкнул массивную дверь и вошёл в церковь. Священник бывал здесь только во время служб, поэтому сейчас внутри никого не было. Он направился прямо к первому ряду скамей, где лежала карманная Библия. Взяв её, Черненко начал перелистывать страницы в ожидании прихода таинственного человека. Его взгляд был полностью поглощён книгой, вокруг стояла звенящая тишина, слышался лишь шелест листьев за окном от лёгкого ветерка. Вдруг холодный ствол пистолета ТТ мягко упёрся в спину Черненко.

Черненко усмехнулся, закрыл Библию и отложил её в сторону. Не оборачиваясь, он просто произнёс: «Ты опоздал».

С пистолетом сзади стоял Шерёша. Он достал из-за пазухи крафтовый конверт и бросил его Черненко со словами: «Это твоё вознаграждение».

К его удивлению, Черненко тут же перебросил конверт обратно Шерёше. Отмахиваясь рукой, он сказал: «Сейчас эти вещи мне больше не нужны».

«В какие игры ты играешь?» — разозлился Шерёша, ещё сильнее прижав дуло пистолета.

«Успокойся, мы всегда хорошо сотрудничали, и я не собираюсь прекращать. Просто вознаграждение нужно изменить». С этими словами Черненко поднял руку, изобразив пальцами счет денег.

«Сколько ты хочешь?» — Шерёша сразу понял намёк. Сейчас был ключевой момент в противостоянии с Гусинским, где Черненко играл важнейшую роль. Шерёша уже решил: если запрос не будет заоблачным, он постарается удовлетворить условия Черненко.

«Это зависит от того, что вы хотите, чтобы я сделал» — не торопясь, Черненко вёл торг с Шерёшей.

«Разве МВД тебе не платит? Я слышал, ты приехал в Горький бороться с коррупцией» — язвительно заметил Шерёша.

"Я знаю, кто вы, вы хотите, чтобы я помог вам разобраться с Гусинским. Если не хотите платить, я могу пойти к нему." Черненко был прав — с помощью КГБ он быстро выяснил, что на самом деле происходит в криминальном мире. Новость о войне между Гусинским и горьковской группировкой от него было не скрыть. На самом деле Черненко ни за что не пошёл бы на сотрудничество с Гусинским — он знал, чем тот занимается: это жестокие торговцы оружием. По сравнению с Гусинским, люди из горьковской группировки больше походили на бизнесменов и дорожили репутацией.

Черненко уже полностью понял намерения Шерёши, и тому дальше тянуть время не имело смысла. Убрав коричневый конверт и пистолет за пазуху, он после раздумий сказал: "За прошлый раз могу дать тебе 30 тысяч рублей. Как тебе вариант?"

Шерёша предложил справедливую цену — этих денег Черненко хватило бы на несколько лет заработка. Хотя внутренне Черненко был уже доволен, на словах он продолжал стоять на своём: "Минимум 50 тысяч рублей, иначе не согласен."

"Ты слишком жаден, но 50 тысяч — тоже возможный вариант, если только поможешь мне с одним делом." Для нынешнего Шерёши разница между 30 и 50 тысячами рублей была практически незаметна.

"Какое дело?" Черненко не ожидал, что всё пройдёт так гладко — видимо, у горьковской группировки действительно водились деньги.

"Достань мне два легальных паспорта. Имена и номера документов должны быть настоящими, но с пустыми графами для фотографий. Чем меньше людей об этом узнают — тем лучше." Легальные документы были сейчас для Шерёши важнее всего — только с ними он мог безопасно покинуть страну. Он уже решил: закончив дела здесь, забрать Тоню и старика Петрова и как можно скорее уехать из страны, начав новую жизнь в Англии или Франции. С памятью о двух прожитых жизнях он мог бы прожить остаток дней беззаботно.

Выслушав это, Черненко нахмурился — требование Шерёши было слишком сложным. Он поспешно спросил: "А если не смогу достать такие паспорта?"

"Тогда получишь только 30 тысяч рублей," — прямо ответил Шерёша.

Черненко ничего не сказал, размышляя, как раздобыть нужные Шерёше паспорта. В этот момент Шерёша снова заговорил: "Раз уж ты знаешь, что мы из горьковской группировки, я не стану скрывать. Да, мы воюем с Гусинским, и сейчас мне нужна твоя помощь в одном важном деле. После успешного выполнения заплатим ещё 50 тысяч."

Черненко обрадовался и поспешно спросил: "Что за дело?"

"Мы подозреваем, что Гусинский переправляет оружие за границу через порт Горького. Мы хотим, чтобы вы помогли нам проверить это и посмотреть, можно ли перекрыть ему этот путь." — Серёжа раскрыл истинную цель своего визита: с помощью рук полиции продолжить истощать этого криминального гиганта Гусинского.

"Вы уверены, что это порт Горького? Я не хочу тратить силы впустую." — с сомнением сказал Черненко.

"У нас семидесятипроцентная уверенность." — ответил Серёжа.

"И что делать после обнаружения? Помочь вам устранить их?" — снова спросил Черненко.

"Лучше всего устранить союзников Гусинского в порту Горького. Если не получится — тоже не страшно. Но вам лучше сообщить нам, кто они, чтобы мы могли сами с ними разобраться." — Серёжа не взвалил все дела на Черненко.

"Хорошо, я быстро разберусь за вас." — Черненко охотно согласился.

Солнце постепенно начало клониться к закату, и разговор Черненко с Серёжей подошёл к концу. Серёжа чувствовал, что сегодняшний визит не прошёл даром — многие планы получили развитие, что очень его обрадовало. Закончив все обсуждения, Серёжа первым покинул церковь через чёрный ход, не попрощавшись с Черненко. Как пришёл незаметно, так и ушёл бесшумно.

Черненко не не заметил ухода Серёжи — он просто не хотел запоминать его внешность. Потому что кроме удовлетворения собственного любопытства это не принесло бы никакой пользы, а лишь вызвало бы недоверие другой стороны. Черненко встал и покинул церковь лишь спустя долгое время после ухода собеседника. Об этом разговоре знал только Бог.

Глава 60. Подспудное течение

«Тра-та-та» — непрерывная стрельба раздалась в джунглях, пули ударялись в несколько больших деревьев вдали. Это общая проблема АК-47: при непрерывной стрельбе точность резко падает. Когда обойма была полностью расстреляна, повсюду на земле валялись осколки дерева. Честно говоря, Гусинский предпочитал АК-74 — у того меньший калибр и выше точность, если бы он только что использовал АК-74, на земле не было бы этих деревянных обломков. Но это не главное, сейчас ему как раз нужен был такой эффект.

Это место было стрельбищем Гусинского, куда он часто приходил тестировать характеристики оружия. Местоположение здесь глухое, иногда Гусинский тут же и казнил некоторых людей.

Гусинский вытащил пустой магазин и бросил стоявшим рядом: «Приведите его сюда.» Двое крепких подручных тут же вытащили человека из машины. Парню были крепко связаны руки и ноги, во рту зажат тряпичный кляп, чтобы не кричал, на лице синяки и кровоподтёки, в уголках глаз и на лбу виднелись следы крови — с первого взгляда было ясно, что он изрядно настрадался.

Подчиненные Гусинского притащили его к подбитым деревьям и швырнули на землю. Как раз в этот момент Гусинский закончил снаряжать магазин. Неспешно затянувшись сигаретой, он раздражённо произнёс: «Привёз тебя сюда, потому что слышал, твой свояк скрывается вместе с горьковской бандой. Хочу знать, куда они подались. Скажешь — отпущу. Понял?»

Упавший на землю парень, извиваясь, поднялся и закивал с исступлённой энергией. Хотя Серёжа перевёл почти всех членов банды в Тюмень, все они были местными — их родственники и друзья остались здесь, что и стало для Гусинского точкой воздействия.

Подручный Гусинского подошёл и вытащил кляп изо рта пленника. Тот, стоя на коленях, мучительно позывал на рвоту, сдерживая приступы кашля, и лишь спустя некоторое время смог прийти в себя. Преодолевая недомогание, он тут же затараторил: «Умоляю, не убивайте! Я знаю, где он... Они в Тюмени».

Гусинский остолбенел — ответ оказался совершенно неожиданным, он-то полагал, что те всё это время прятались где-то в Горьком. Он продолжил допрос: «Зачем им понадобилась Тюмень?»

"Не знаю, только знаю, что у них там есть ресторан, кажется, называется 'Татарский дом'." — тот парень выкладывал всё, что знал, очень охотно сотрудничал. К сожалению, Гусинский, опасаясь, что тот после возвращения предупредит людей из горьковской группировки, и не думал его отпускать.

Гусинский узнал все, что хотел, кивнул своему подчиненному, который тут же понял его намерение, небрежно подошел к тому парню и одним выстрелом «бах» покончил с его жизнью.

Гусинский развернулся, вернулся в машину и уехал оттуда. Дальнейшие дела не требовали его внимания, его подчиненные сами привели всё в порядок. В душе Гусинский уже все решил: те, кто ему противостоял, всегда умирали.

。。。

В самолете, летящем из Рима в Москву, Фрэнк Костелло Дженовезе со своим управляющим Октавио сидели в первом классе и наслаждались советскими деликатесами — икрой и водкой. Икра равномерно намазывалась на тонкие блинчики и отправлялась в рот, наполняя его морским ароматом. Итальянцы любят вкусно поесть, и Фрэнк не исключение. Однако в Италии, если Фрэнк хотел поесть вне дома, ему обычно приходилось бронировать весь ресторан. Потому что мафия — опасная профессия, и враги исходят не только от полиции и прокуроров, желающих отправить тебя в тюрьму, но и от враждебных семей, стремящихся отправить тебя в ад.

Фрэнк Костелло Дженовезе был знаменитостью в Италии, несколько раз его привлекали к суду прокуратурой, но каждый раз оправдывали. Судьи, судившие его, погибали в автокатастрофах, тонули в собственных ваннах или попадали в тюрьму из-за скандалов. Прокуроры и свидетели, пытавшиеся обвинить его, в основном погибали насильственной смертью, поэтому, хотя все в Италии знали, что Фрэнк Костелло Дженовезе за человек, никто не мог с ним ничего поделать.

Цель поездки дона Фрэнка — разобраться с делом горьковской банды и Гусинского. Хотя ситуация уже не такая, как предполагалось изначально, хитрый дон Фрэнк всегда чутко видит возможности. Если удастся взять под контроль силы горьковской банды и Гусинского, то дон Фрэнк полностью откроет трансевразийский маршрут поставок, монополизирует европейские источники товаров, и перспективы настолько заманчивы, что Фрэнк просто не может этим пренебречь.

Фрэнк почувствовал, что наелся, нажал кнопку вызова в самолете, и стюардесса сразу подошла. Это же первый класс — зона приоритетного обслуживания стюардесс. Красивая стюардесса на итальянском спросила Фрэнка, какие услуги ему требуются.

「Икра очень вкусна, уберите, пожалуйста, эти вещи и принесите мне чашку кофе. Советская икра действительно превосходна» — сказал Фрэнк, улыбнувшись стюардессе. Затем он вынул носовой платок, вытер губы, взял газету и начал читать.

«Очень рада, что вам понравился наш национальный деликатес» — тепло ответила стюардесса Фрэнку на итальянском, быстро убрала поднос и вышла из первого класса, чтобы приготовить ему чашку ароматного кофе. Покинув первый класс, стюардесса огляделась вокруг, быстро прошла в укромный уголок, достала лист бумаги и что-то записала. Сжав записку в руке, она медленно направилась к последнему ряду самолёта, где сидел только один пассажир. Притворившись, что оказывает ему услугу, она незаметно вложила записку в руку пассажира, затем беспечно удалилась и продолжила работу.

Пассажир медленно развернул записку, и её содержание явно удивило его. Он тут же нажал кнопку вызова, и та же стюардесса немедленно вернулась. Пассажир отвёл её в уединённый уголок и тихим голосом спросил: «Вы уверены, что это крестный отец итальянской мафии?»

Стюардесса уверенно кивнула и сказала: «Да, я уверена, это он — Фрэнк Костелло Дженовезе, крестный отец семьи «Дженовезе». Итальянские газеты часто пишут о нём».

«Известна ли цель его визита в Советский Союз?» — настойчиво спросил пассажир.

К сожалению, стюардесса с сожалением покачала головой.

Пассажир приказал: «Внимательно следите за каждым его движением. Докладывайте в любое время».

Крестный отец Фрэнк точно не ожидал, что на этом самолёте окажется агент КГБ, ведь это Советский Союз.

Глава 61 Град пуль

"Как вы считаете, нужно ли сохранить хрустальную люстру в зале?" - молодой и красивый дизайнер интерьера обсуждал с отцом Петровым оформление ресторана. С тех пор как он взял на себя руководство "Татарским домом", отец Петров всё хотел переделать его в настоящий русский ресторан. Нынешний декор полностью остался от прежнего владельца Ломоносова - здесь повсюду чувствовался дух степи, будь то картины или отделка, что сильно отличалось от вкусов отца Петрова. К тому же, имея достаточно денег, он при желании мог бы и вовсе снести здание и построить заново.

"Я думаю, стоит поставить что-то получше, мне больше нравится итальянский стиль. Я хочу, чтобы свет здесь был мягким и тёплым, чтобы гости чувствовали себя как дома за обедом." - отец Петров описывал свои идеи дизайнеру, который поспешно записывал их в блокнот. Они перемещались по помещению, обсуждая эффект от отделки в разных местах, в то время как рабочие в ресторане выполняли подготовительные работы перед ремонтом, такие как снятие напольных покрытий, обоев и т.д. В зале были разложены некоторые строительные материалы и инструменты рабочих.

Борис и Яков сняли несколько роскошных апартаментов поблизости, а Юрий с привезёнными подчинёнными поселились возле вокзала, присматривая за бизнесом. Вечерами все возвращались поесть и выпить. Жизнь текла легко и скучно. Самым занятым теперь оказался папаша Петров – днём Борис и Яков помогали ему закупать отделочные материалы, мебель, кухонную утварь и посуду для ресторана.

"Если бы не твой провал вчера, мы бы не проиграли той машине rb, и я бы не потерял столько денег." Дверь ресторана распахнулась, и Борис с Яковом вместе вошли внутрь, причём Борис непрерывно ворчал на Якова.

"Ты знаешь, что это была за машина? Это же gtr!" – Яков изо всех сил пытался объяснить Борису.

"И что с того?" – Борис совершенно не разбирался в машинах, поэтому естественно не понимал смысла его слов.

"Ладно, тебе всё равно не понять" – Яков закатил глаза и окончательно сдался.

Папаша Петров, услышав разговор двоих, попрощался с дизайнером и медленно подошёл к Борису и Якову, спросив: "Вчера опять гоняли? На этот раз с каким мажором?"

“Папа, Борис вчера проиграл деньги, которые ты выделил на покупку краски.” — Яков злорадно доложил отцу о проделке.

Борис злобно уставился на Якова, а сам получил увесистую оплеуху от отца Петрова. Яков самодовольно расправлял куртку, но отец Петров заметил у него на поясе Токарева, и следом Яков тоже получил шлепок по голове.

Строго сказал старик: «Быстро убери железо».

Борису и Якову стало неловко, Яков поспешно убрал пистолет, и оба пошли за стариком на второй этаж посмотреть, чем можно помочь. Втроем они пришли в кабинет на втором этаже, где старик достал из холодильника три бутылки пива, протянул Борису и Якову утолить жажду, сам тоже взял бутылку и вышел на балкон — погреться на солнце, попить и немного расслабиться. Внизу царил беспорядок, за который отвечали строители и прораб, а в этом кабинете хранились кое-какие важные вещи, сюда рабочие не заходили.

На улице Правдинской у входа в ресторан нескончаемым потоком двигался транспорт. Черный автомобиль медленно остановился у обочины, из него вышли трое мужчин в темных очках и масках. В Тюмени, этом нефтяном городе с плохим воздухом, маски никого не удивляли, но странно было то, что на всех троих были плотные ватные куртки, на спинах торчали нелепые выпуклости, что выглядело крайне неестественно, ведь уже было довольно тепло. Если бы кто-то посмотрел на подол их курток сзади, то увидел бы черные направленные вниз стволы. Троица быстрым шагом пересекла дорогу и направилась прямиком к «Татарину». Прохожие на улице не обратили на них внимания.

Они распахнули дверь ресторана, и дизайнер, как раз обернувшись, увидел их. Решив, что это посетители, он поспешно сказал: «Извините, мы пока не работаем, пожалуйста...» Не успев договорить, он получил кровавую рану в грудь и, не веря случившемуся, схватился за грудь и рухнул на пол.

Оружие у этих троих было спрятано под куртками, они достали его и открыли шквальный огонь по работающим внизу людям. Строители бросились врассыпную, те, кто не успел убежать, падали, истекая кровью.

С первого выстрела отец Петров понял, что что-то не так. Трое схватились за оружие. Яков неосторожно распахнул дверь и высунулся посмотреть, что происходит, но один из стрелков сразу его заметил и тут же выпустил в него очередь. К счастью, отец Петров оттащил его обратно. Заметивший их стрелок окликнул своих товарищей, и втроем они сосредоточили огонь на комнате, где находился Яков.

Пули пробивали деревянную дверь и влетали в комнату, всё, во что попадали пули, превращалось в осколки. Отец Петров прижал Якова под собой, оба свернулись в углу, а Борис спрятался в другом углу.

"Мы заблокированы внутри, это очень опасно, мы не сможем сдержать их", - с тревогой произнёс отец Петров.

"Что же делать?" - спросил Борис.

Отец Петров оглядел вещи в комнате и сказал: "Сначала заблокируем дверь, спрыгнем с балкона".

"Что? Разве нет другого выхода?" - крайне неохотно произнёс Яков.

Отец Петров не обратил на него внимания, он занялся тем, что стаскивал диван и стол к двери, Борис и Яков тоже помогали. Вскоре у двери снова раздались выстрелы и звуки ударов в дверь.

Отец Петров и остальные отступили на балкон, отец спросил: "Где машина?"

"Вон там", - указал рукой Яков.

Трое перелезли через перила балкона, первым спрыгнул отец Петров, затем Борис, а Яков всё не решался прыгнуть. Снаружи трое били прикладами в дверь, дерево, разрыхлённое пулями, скоро проломилось, и внутрь просунулась рука. Увидев это, Яков понял, что прыгать всё равно придётся, и прыгнул с закрытыми глазами.

Трое, прихрамывая, побежали к машине, только тронулись, как сзади снова раздалась очередь выстрелов, несколько пуль попали в кузов. Машина быстро понеслась, звуки выстрелов постепенно удалялись. Борис с облегчением вздохнул и поспешно спросил: "Куда мы едем?"

Отец Петров сказал: "К Юрию, нам нужно возвращаться в Горький, после такого происшествия полиция обязательно приедет, здесь уже небезопасно."

Глава 62 Сводка новостей

"Серёжа, в Тюмени случилось ЧП. Трое стрелков ворвались в татарский дом и открыли шквальный огонь, убив множество людей." - отец Петров по телефону рассказывал Серёже о нападении.

"Наши ребята не пострадали?" - напряжённо спросил Серёжа.

"Наши целы, погибли только строительные рабочие. Жаль этот ресторан. Но раз есть погибшие, полиция обязательно вмешается. В Тюмени оставаться нельзя, нам нужно возвращаться." - взволнованно сказал отец Петров.

"Немедленно возвращайтесь, забудьте о тюменских делах. Знаете, кто это сделал?" - спросил Серёжа.

"Не знаю, но думаю, что это люди Гусинского. У нас здесь нет врагов. Ломоносов давно мёртв, остальные надеются зарабатывать с нами - зачем им нанимать убийц?" - ответил отец Петров.

"Но есть проблема: вы уехали слишком поспешно, везде остались ваши отпечатки пальцев. Рано или поздно полиция выйдет на вас." - с беспокойством сказал Серёжа.

"Я сегодня утром читал газеты - там пишут, что эти типы всё сожгли дотла. Кроме тел убитых, никаких улик не осталось. Сейчас полиция разыскивает тех трёх стрелков. Кстати, как у тебя дела с Гусинским?" - спросил отец Петров.

"Отлично сотрудничаю с тем полицейским Черненко. Сначала он очистил от бандитов Гусинского территорию вокруг автозавода, потом провёл несколько обысков в его притонах. Думаю, Гусинский уже загнан в угол. Один только Черненко чего ему стоит! Я планировал медленно истощать Гусинского, чтобы нанести смертельный удар, когда он будет при смерти. Но похоже, он тоже изучает наше прошлое." - ответил Серёжа.

"Гусинский - настоящий бешеный пёс. Нам нужно устранить его как можно скорее, иначе нам не жить спокойно." - высказал своё предложение отец Петров. Те трое киллеров появились так внезапно, что они совершенно не были готовы. Отец Петров считал, что им невероятно повезло выбраться живыми.

"Верно, но за ним стоят другие силы. Я помню, когда его люди пришли на переговоры, с ними была пара близнецов, говоривших на иностранном языке. Я тогда предположил, что это поставщики товара. Очевидно, Гусинский объединился с теми иностранцами. Я пока не выяснил, кто эти иностранцы." - высказал свои опасения Серёжа.

"Пойдём шаг за шагом, главное — сначала разобраться с большой проблемой Гусинского. Что касается сил за его спиной, они рано или поздно выйдут на передний план." — старик Петров по телефону подбодрил Серёжу принять решение.

。。。

В конференц-зале Ленинградского управления КГБ слайд-проектор показывал несколько фотографий, все в комнате внимательно изучали материалы в руках.

"Это разведданные, полученные несколько дней назад, источник — наш агент, скрытый в авиакомпании. Двое итальянцев с поддельными визами прилетели в нашу страну из Москвы. Установлено, что один из них — глава итальянской мафиозной семьи Дженовезе Франко Костелло Дженовезе. Они приехали вдвоём, после выхода из аэропорта сели в коричневый автомобиль ЗиЛ. По сообщению наших людей, они направились в Горький, за ними продолжают следить." — докладывал сотрудник КГБ в очках.

В комнате в основном были мужчины, почти у каждого в руках была сигарета, всё помещение было окутано дымом. Все внимательно выслушали имеющуюся информацию, и вскоре кто-то спросил: "Известна ли цель их приезда?"

"Пока не ясно, известно лишь, что в самолёте они спокойно пробовали икру, словно приехали на отдых. Скоро открываются Олимпийские игры, приезжает много иностранцев, такая возможность не исключена." — объяснил сотрудник КГБ в очках.

Снова последовал вопрос: "Есть информация о машине, которая их встречала?"

"Источник автомобиля неизвестен, так как номера были поддельными. Известно только, что в машине было четверо, к сожалению, двух других пока не сфотографировали."

"Значит, сейчас мы ничего не знаем: ни зачем они приехали, ни к кому направляются, так?" — сказал высокопоставленный сотрудник КГБ.

Чиновник, отвечавший за представление дела, долго мямлил, не продолжая доклад. В зале воцарилась тишина, атмосфера стала тяжёлой. В этот момент дверь конференц-зала открылась, молодая женщина подошла к руководителю секретного отдела и что-то прошептала на ухо, после чего тот поднялся и вышел из зала.

Только выйдя из зала, руководитель увидел у входа молодого светловолосого сотрудника. Он не знал этого юношу и спросил: "В чём дело?"

Молодой человек передал руководителю отчёт и сказал: "Сэр, я уверен, что Франко Костелло Дженовезе точно приехал не как турист, он определённо что-то замышляет."

Руководитель взглянул на молодого человека и знаком предложил ему продолжать.

"Я просмотрел записи о въезде за последние несколько месяцев и обнаружил, что несколько месяцев назад в СССР въехали два итальянца из Палермо, которые до сих пор не покинули страну. В иммиграционных документах они использовали свои настоящие имена, вот здесь." Молодой человек указал пальцем на два имени.

"Франческо Дженовезе и Алессандро Дженовезе?" - с удивлением произнес руководитель.

"Да, я предполагаю, они прибыли как передовой отряд для Фрэнка Костелло Дженовезе." - ответил молодой человек.

"Что еще вы обнаружили?" - руководитель мысленно восхитился выдающимися рабочими способностями молодого человека.

"Я выяснил их место проживания - все эти месяцы они останавливались в гостинице «Дружба» в городе Горький. Что касается их целей, я пока не смог это выяснить." - смущенно сказал молодой человек.

"Хорошо, этого уже достаточно. Скоро открытие Олимпиады, в последнее время въезжает все больше иностранцев, то что вы смогли их обнаружить - уже большое достижение." - одобрительно сказал руководитель.

"Если вы разрешите, я хотел бы продолжить работу по этому делу. Моё текущее расследование зашло в тупик и не имеет перспектив." - с надеждой в голосе сказал молодой человек.

"Без проблем. Проходите сейчас со мной и повторите ваши находки внутри. Кстати, как вас зовут?" - сказав это, руководитель взял его под руку и повел обратно в зал заседаний.

Молодой человек ответил: "Владимир Владимирович, товарищ начальник."

Глава 63 Прощание

Вскоре после того, как старик Петров вернулся с Юрием в Горький, они получили звонок от немецкого делового партнера Шерёши Вильгельма Пика. Вильгельм Пик сказал по телефону: "Шерёша, мой друг, кто-то хочет встретиться с тобой, чтобы обсудить некоторые дела."

"Кто и что хочет обсудить?" - спросил Шерёша.

"Тот, кто попросил меня передать сообщение - Фрэнк Костелло Дженовезе, итальянский мафиози. Не знаю, знаком ли ты с ним" - в голосе Вильгельма Пика звучала некоторая неохота.

"Я его знаю. Что он хочет?" - с недоумением сказал Шерёша.

"Он не какой-то бездельник. Семья Дженовезе - главная мафиозная семья Италии, даже правительство ничего не может с ними поделать. Фрэнк Костелло Дженовезе - крестный отец этой семьи. Ты понимаешь, что значит крестный отец?" - Вильгельм Пик старался как можно лучше объяснить Шерёше.

"Ну и что? Это Советский Союз, он здесь не крестный отец" - с некоторым раздражением сказал Шерёша.

"Слушай, мой друг. Я тоже не хочу иметь дело с такими людьми, но ты должен пойти, хотя бы как одолжение мне. Наш бизнес не может обойтись без него. Ты должен оказать ему уважение" - хотя и неохотно, но Вильгельм Пик продолжал уговаривать Шерёшу.

"Тогда могу я спросить, о чем он хочет со мной поговорить?" - Шерёша решил сделать одолжение Вильгельму, ведь тот всегда был порядочным.

"Он хочет урегулировать твой конфликт с Гусинским, вот и все" - ответил Вильгельм Пик.

"Думаешь, я стану слушать этого итальянца? Как они вообще меня нашли?" - Шерёша считал, что этот Фрэнк Костелло Дженовезе совершенно не знает своего места.

"Это полностью моя вина, ведь тогда мы еще не были знакомы. Но ни в коем случае не недооценивай этого парня, у семьи Дженовезе огромное влияние в Америке и Италии. Если ты их обидишь, можешь забыть о бизнесе с итальянцами" - уговаривал Вильгельм Пик. Это было важно не только для Шерёши, но и для бизнеса самого Вильгельма Пика.

"Думаешь, Гусинский его послушает?" - спросил Шерёша.

"Не знаю, но я слышал, что этот крестный отец Фрэнк ведет дела с Гусинским. Думаю, Гусинский должен оказать ему уважение" - ответил Вильгельм Пик.

"Ладно, я встречусь с ним, но это не значит, что я его боюсь. Я делаю это только ради тебя, Вильгельм" - сказал Шерёша.

"Спасибо за понимание, Серёжа." - с благодарностью произнёс Уильям Пик на другом конце провода.

После того как Серёжа повесил трубку, он закурил сигарету, немного отдохнул, затем вышел из комнаты и позвал играющих в бильярд на первом этаже Юрия, Бориса, остальных ребят и старика. Закрыв плотно дверь, Серёжа с серьёзным выражением лица сказал всем: "На самом деле, есть одна вещь, которую я всё это время вам не рассказывал. Личности меня и старика Петрова - это..." На этом месте Серёжа замолчал, взглянул на старика Петрова, тот серьёзно кивнул, давая понять, что Серёжа может продолжать.

"Мы с отцом Петровым - беглые преступники" - голос Серёжи был очень тихим, но каждый присутствующий услышал его чётко. Все, кроме старика Петрова, были в некотором шоке.

"Мне очень жаль, что я скрывал это от вас так долго." Юрий положил руку на плечо Серёжи, утешая его. Затем Борис, Яков и Михаил - все по очереди клали руки на Серёжу.

"Клянусь Богом, я никому не расскажу."

"И я"

"И я"

"И я"

Все по очереди давали свои обещания, и хотя они не должны были клясться, Серёжа был совершенно спокоен - эти братья были надёжными. Тогда он медленно объяснил: "Мы с отцом Петровым сбежали из тюрьмы КГБ на Лубянке, это секретная тюрьма. Что касается причины нашего заключения, я скажу лишь одно: мы попали в тюрьму не потому, что совершили что-то плохое, а из-за этого проклятого времени."

Все внимательно слушали слова Серёжи, внутренне полностью соглашаясь с ним - в последние годы подобные случаи вокруг них происходили постоянно, чиновники становились всё более жадными, общественный порядок ухудшался, жизнь честно работающих людей становилась всё тяжелее, в то время как такие как Серёжа, зарабатывающие нелегальным путём, жили неплохо.

Серёжа лишь ненадолго замолчал, затем продолжил: "Вторая вещь, в которой я должен признаться - это то, что Фу был убит мной." Произнеся это, Серёжа оглядел присутствующих. Казалось, никто не удивился этим словам. Тогда Серёжа продолжил: "Тогда я проник на склад Фу и взорвал его."

"Босс, хотя я всегда знал, что это сделал ты, я не могу представить, как ты справился в одиночку." - с любопытством спросил Борис.

"Я тогда просто сделал бомбу. На самом деле, я рассказал об этом в основном чтобы объяснить вражду между мной и Гусинским." — продолжил Серёжа.

"Тогда я проник на склад Фу. На его складе были haioy из Юго-Восточной Азии, и всё это превратилось в пепел после взрыва склада. Позже я убил Фу и получил его записную книжку. Я использовал эти haioy как приманку, чтобы связаться с Уильямом Пиком, и он, вероятно, сообщил об этом итальянской мафии." Сережа сделал паузу, затушил сигарету в руке, зажёг новую и продолжил: "Дальнейшие события вы все пережили — люди Гусинского пришли требовать партию haioy, и у нас с ними возник конфликт. В конечном счёте, причина всего этого во мне. Поэтому я обязан разобраться с этим делом до конца."

"Серёжа, мы всегда будем на твоей стороне." — взволнованно сказал Юрий.

"Спасибо, дружище." — Серёжа ударил с ним кулаками. Затем добавил: "Сегодня я получил звонок от Уильяма Пика. Итальянцы, стоящие за той партией haioy, пригласили нас встретиться с Гусинским для примирения. Думаю, это просто подарок судьбы — у нас наконец-то появился шанс разобраться с ними обоими за один раз."

Услышав это, все пришли в восторг, но следующие слова Серёжи совершенно ошеломили их. Серёжа произнёс: "Это последнее, что я могу для вас сделать. После того как мы разберёмся с Гусинским и этим крестным отцом мафии, я уеду за границу с отцом Петровым и Тоней, потому что здесь я не могу жениться на Тоне. Весь бизнес здесь я передам вам — не зря же мы познакомились. Надеюсь, вы меня понимаете."

Глава 64. Перед бурей

"Хорошо, повторяю наш план: Борис и Михаил идут к Франко Костелло Джерновичу, как только раздадутся выстрелы - немедленно покидайте помещение. Затем бегите к пожарному выходу, Юрий будет ждать вас в коридоре. Вы поняли?" - Серёжа, повернувшись в машине, смотрел на Бориса и Михаила. Именно они были назначены для переговоров с Гусинским - операция, не допускающая провала, поэтому Серёжа вынужден был снова и снова повторять задачи каждого.

"Юрий, твоя задача - прикрытие снаружи помещения. Как только Борис и Михаил вырвутся из комнаты, ты должен подавить противника огнём. Если я провалюсь, ты должен добить Франко Костелло Джерновича и Гусинского. При условии сохранения собственной безопасности, постарайся ликвидировать обе цели". Серёжа инструктировал Юрия, который молча кивнул.

Серёжа повернулся к Якову и с серьёзным выражением лица сказал: «Яков, ты ждёшь в машине внизу, обязательно заранее заведи двигатель. От тебя зависит, смогут ли Юрий и остальные выбраться. Ты должен увезти их отсюда до прибытия полиции, понял?» Получив подтверждение от Якова, Серёжа попрощался с братьями, затем взял хозяйственную сумку и вышел из автомобиля, направившись в здание напротив отеля, где проживал Франк Костелло Джернович.

Этот план был разработан Серёжей после тщательного обдумывания. Из всех них лучшим стрелком был именно Серёжа, ведь в прошлой жизни он служил в армии и ежедневно имел дело с оружием. На этот раз Серёжа использовал советскую самозарядную снайперскую винтовку СВД - Драгунова, с которой он был хорошо знаком, поскольку в прошлой жизни пользовался её копией. Здание, в которое вошёл Серёжа, находилось близко к отелю, где проживал Франккостерно Джернович. Он арендовал здесь комнату по поддельным документам, из которой была видна комната Франккостерно Джерновича напротив, хотя угол обзора был не очень хорошим. Поскольку комната Серёжи находилась наискосок выше цели, он не мог гарантировать смертельный выстрел с первого раза. Ему нужно было, чтобы Борис помог ему заманить Гусинского и Франккостерно Джерновича к окну - только тогда появится шанс устранить этих двоих.

Оружие было разобрано на детали и упаковано в дорожную сумку. Шерёше нужно было заранее войти в комнату и собрать эту винтовку. Также предстояло выбрать подходящий угол и терпеливо ждать появления цели. Лифт медленно поднялся на 14-й этаж. Шерёша прошёл по коридору с толстым ковром и дошёл до комнаты 1411. Он достал ключ, открыл дверь, быстро вошёл в комнату и тут же закрыл дверь. Бросив сумку на кровать, он подошёл к окну, приподнял край занавески и осмотрел ситуацию снаружи. На улице было мало машин, и Шерёша сразу заметил автомобиль, которым управлял Яков. Машина стояла у обочины прямо перед входом в отель: передней частью к выезду, задней — к зданию. Шерёша одобрительно кивнул — видимо, Яков действительно был очень внимательным, так как машина могла тронуться в любой момент.

Шерёша вынул все вещи из дорожной сумки. Помимо снайперской винтовки, там была ещё подзорная труба. Он не спешил собирать оружие, а сначала установил подзорную трубу. У трубы был штатив, поэтому после настройки угла её можно было оставить как есть. Объектив был незаметно выдвинут через щель в занавеске. Шерёша взглянул на целевую комнату внизу по диагонали — угол действительно был плохим. Виден был только угол комнаты у окна.

Шерёша снял перчатки с обеих рук. Перчатки были надеты, чтобы не оставить отпечатков пальцев, но собрать винтовку в них было невозможно. После выполнения задачи эту винтовку нельзя было унести с собой, поэтому, чтобы не оставить следов, Шерёша принёс с собой бутылочку клея. Он нанёс клей на руки, растянул пальцы и медленно ждал, пока клей высохнет. Этот клей был очень липким и мог скреплять даже дерево, поэтому после высыхания на пальцах образовывался толстый защитный слой, что решало проблему отпечатков.

Детали одна за другой соединялись вместе. При стрельбе угол обстрела Шерёши будет направлен вниз по диагонали, что было весьма неудобно, но что поделаешь — комната этажом ниже с наилучшим углом обстрела уже была сдана. Однако Шерёше, вероятно, и не снилось, что прямо под его комнатой, в помещении напротив резиденции Франккстерновиса, за ним с другой целью следила группа людей — это была специальная группа Владимира Владимировича, отвечавшая за наблюдение за каждым шагом Франккстерновиса в городе Горький.

Большинство членов этой группы были сотрудниками оперативного отдела Ленинградского управления, но он не относился к оперативному отделу, а подчинялся секретному департаменту. Если бы не его умение в сборе информации, ему бы не разрешили участвовать в этой операции. Причина, по которой КГБ прилагал такие значительные усилия для расследования Франкко Стерно Виче, заключалась, во-первых, в том, что Олимпийские игры должны были скоро начаться, и Франкко Стерно Виче, как глава мафии, прибыл в СССР в это чувствительное время, что вынуждало КГБ быть настороже. Другая причина состояла в том, что имелись доказательства, что Франкко Стерно Виче приехал в СССР не внезапно — его подчиненные въехали в страну ещё несколько месяцев назад. Кроме того, Франкко Стерно Виче был влиятельной фигурой в Италии, способной вызывать бури, и КГБ не мог просто сделать так, чтобы такой человек внезапно исчез, тайно арестовать и произвольно допрашивать его, поскольку если бы что-то случилось с таким человеком в СССР, это вызвало бы дипломатический скандал. Поэтому КГБ в определённой степени должен был обеспечивать безопасность Франкко Стерно Виче.

Кроме этой группы, у входа в отель, где остановился Франко Костелло Дженовезе, находилась еще одна команда. Они были оснащены новейшим оборудованием, позволявшим прослушивать большую часть звуков из номера Франко Костелло Дженовезе. Эта группа отвечала за выяснение истинных целей визита Франко Костелло Дженовезе в Советский Союз, однако до сих пор не удалось получить никакой ценной информации. Но сегодня было кое-что иное: Франко Костелло Дженовезе, казалось, был в особенно хорошем настроении, и около девяти часов утра в его апартаменты неожиданно прибыли еще два итальянца. Члены оперативной группы не могли сдержать волнения. Примерно через двадцать минут в эти же апартаменты вошли несколько русских. Один из них, похоже, был тот, кого звали Гусинский. Из комнаты доносились довольно полезные сведения, и сквозь шум смутно удалось разобрать слово «haioy». Было совершенно очевидно, что готовится что-то серьезное.

Глава 65. Сорока на хвосте принесла

Время приблизилось к десяти часам вечера. Михаил и Борис глубоко вздохнули, открыли дверцы автомобиля и медленно вышли. Яков высунул из машины большой палец, желая братьям удачи. Подняв головы к высокому зданию, Борис и Михаил плечом к плечу вошли в холл отеля. Однако из-за обилия людей, входящих и выходящих из отеля, они не заметили, как мужчина в солнечных очках последовал за ними в вестибюль.

Двери лифта медленно открылись. Михаил и Борис вошли внутрь, нажав кнопку этажа, где находился Франк Костелло Дженовезе. В момент, когда двери уже готовы были закрыться, снаружи протянулась рука — мужчина в солнечных очках извиняющимся жестом показал Михаилу и Борису, затем тоже вошёл в лифт. Он не выбрал этаж, а сразу встал позади них. В лифте, кроме звуков дыхания и работы механизма, царила полная тишина. Лифт доставил троих на нужный этаж, и они вышли. Мужчина в очках неотступно следовал за Михаилом и Борисом, те не выдержали и оглянулись. Незнакомец улыбнулся им и немного замедлил шаг.

Михаил и Борис решили, что это, возможно, просто совпадение. Они нашли номер Франка Костелло Дженовезе и тихо постучали. Дверь открыл недружелюбно выглядящий пожилой мужчина, который неестественно обнял по очереди Михаила и Бориса, делая вид, что они близки. Хотя Михаил и Борис понимали суть происходящего, сохранять видимость всё же было необходимо — трое приветливо обменялись приветствиями у двери, словно давно не видевшиеся родственники. Как раз в этот момент мужчина в солнечных очках проходил мимо, слегка повернув голову и внимательно наблюдая за ними какое-то время.

Лишь после того, как мужчина в очках миновал дверь, все трое вошли в комнату, и за его спиной раздался звук закрывающейся двери. Он остановился, развернулся и быстро побежал обратно. К счастью, толстый ковёр на полу заглушал звук шагов. Добежав до лифтового холла, он лихорадочно нажал кнопку вызова. Лифт был ещё далеко и двигался с остановками, ждать не было времени — мужчина бросился в лестничный пролёт и стремительно помчался вниз. Солнечные очки упали на пол, открыв его полный ярости взгляд.

Этот мужчина был не кто иной, как доктор Александров, приехавший в Горький, чтобы отомстить за погибшего Николаева. Доктор Александров с максимальной скоростью добежал до первого этажа, вылетел из холла отеля и подбежал к своей машине, припаркованной у обочины. Открыв багажник, он схватил лежавшую там дорожную сумку и, даже не успев закрыть дверцу, словно дым, умчался в здание напротив.

Доктор Александров не сбавлял скорости, пробежав через первый этаж здания, он сунул руку в почти закрывшиеся двери лифта и втиснул внутрь своё тело. Нажав кнопку 13-го этажа, он действовал не наугад, а на основе заранее рассчитанной высоты. Ещё во время наблюдения за Борисом с улицы он оценил соответствие этажей между двумя зданиями — это было не предвидение, а чисто профессиональная привычка снайпера. Почти каждый выдающийся снайпер обладает острым чутьём к расстоянию, высоте, скорости ветра, влажности, направлению и освещению, и доктор Александров не был исключением.

В лифте доктор Александров непрерывно регулировал дыхание и успокаивал эмоции. Наконец лифт достиг 13-го этажа, и двери медленно открылись. Выйдя из лифта, он увидел на противоположной стене схематичный план этажа, предназначенный для ориентации гостей — на нём были указаны расположение лифтов, аварийных выходов и номеров, а также ориентация этажа.

Разные люди получают разную информацию с такой схемы: обычные гости быстрее находят свой номер, а доктор Александров смог определить нужную ему снайперскую позицию. Он выбрал подсобное помещение, выходящее на противоположное здание, и быстро его нашёл. Приложив ухо к двери, он не услышал звуков — внутри было тихо. Достань из кармана две жёсткие проволоки, доктор Александров за несколько движений вскрыл замок.

Тихо закрыв дверь изнутри, он подошёл к окну и высунулся, чтобы оценить обстановку напротив. Как и ожидалось, отсюда была видна комната цели, хоть и с мёртвой зоной, но можно было разглядеть половину лица Бориса. В душе доктора Александрова вспыхнула радость. Расстегнув молок сумки, он не отрываясь следил взглядом за той комнатой, пока руки автоматически собирали винтовку из деталей, доставаемых из сумки. В этот момент его сердце было совершенно спокойно, а в сознании непрерывно звучали слова торговца с чёрного рынка Горького Алексеевича: «Конечно, не Борис, а его босс, старик».

Этот старик наконец появился, все эти дни слежки за Борисом не прошли даром. В его сознании снова и снова прокручивалась сцена десятиминутной давности, где трое мужчин тепло обнимались у входа. Хотя взгляд был мимолетным, доктор Александр успел заметить множество деталей: пожилой мужчина в элегантном итальянском костюме, с эксклюзивными часами на запястье, но самое незабываемое — его лицо и аура. Во взгляде сквозила жесткость, а вся его осанка излучала ощущение полного контроля над ситуацией.

Менее чем за тридцать секунд советская самозарядная снайперская винтовка СВД уже оказалась в руках доктора Александра. В отличие от голливудских сцен сборки оружия за десять секунд, монтаж снайперской винтовки требует больше времени: не только деталей больше, но и необходима точность сборки с использованием специальных инструментов.

Доктор Александр плавно вставил магазин, медленно оттянул затвор, досылая патрон в патронник. Его движения были нежными, словно он играл на скрипке. Из затворной группы пахло оружейным маслом и промышленным воском. Эта привычка сохранилась у него с тех пор, как он начал использовать старые снайперские винтовки — он всегда покрывал пули воском, чтобы значительно снизить риск заклинивания.

Доктор Александр поднял винтовку, ствол медленно высунулся из окна, перекрестье прицела наведено на Бориса, сидящего на диване. Поскольку отсюда был виден только Борис, он начал терпеливо ждать появления того старого человека.

Глава 66 Угрозы

Когда Михаил и Борис вошли в комнату, их остановил дворецкий Октавио Франка Костелло Дженовезе. Борис с недоумением и гневом посмотрел на Франка Костелло Дженовезе — только что они обнимались как родные, и вот уже собираются менять отношение?

Франк Костелло Дженовезе, кажется, понял мысли Бориса. Он сказал несколько фраз на итальянском Октавио, который тут же произнёс по-русски Михаилу и Борису: «Крёстный отец говорит, учитывая вашу глубокую вражду с господином Гусинским, ради безопасности лучше сдать оружие нам на временное хранение».

Борис инстинктивно хотел отказаться, но Михаил остановил его. Михаил кивнул Октавио, после чего Франческо и Алессандро сразу подошли и просканировали металлоискателем вещи на Михаиле и Борисе. Задача Михаила и Бориса на сегодня заключалась лишь в том, чтобы заманить Франка Костелло Дженовезе к окну и создать возможность для снайперского устранения его Серёжей, поэтому при себе у них было только два пистолета. Михаил и Борис великодушно расстегнули пиджаки, давая понять Франческо и Алессандро, что те могут забрать оружие.

Их поведение, казалось, завоевало большую симпатию Франка Костелло Дженовезе, он стал ещё более приветливым. Дворецкий Октавио также не переставал благодарить их по-русски. Лишь Гусинский сидел на диване молча, безучастно уставившись на них.

Изъятое оружие положили в металлический ящик у входа, который быстро заперли. Михаила и Бориса пригласили в гостиную номера. Стоит признать, что этот отель для иностранцев действительно роскошен: стены украшены обильным использованием белых и золотых элементов, номер просторный, полы застелены импортными коврами, а мебель и убранство в значительной степени имитируют стиль интерьеров царской эпохи. Вероятно, из-за Олимпийского года на журнальном столике также стоял талисман Московской Олимпиады — тот самый медвежонок по имени Миша.

Михаил и Борис сидели на диване напротив Гусинского — это была их первая встреча с ним. Вопреки ожиданиям Михаила и Бориса, Гусинский вовсе не был напряжённым, а спокойно сидел, играя бокалом с золотистым виски без льда.

«Господа, не желаете ли чего-нибудь выпить?» — неожиданно появившийся рядом Октавио обратился к ним.

«Два виски, такой же как у него, спасибо». Борис, не задумываясь, принял решение за Михаила, что тот совершенно не возражал и лишь кивнул в знак согласия.

Сам Франко Костелло Дженовезе заказал бокал вина. Когда все напитки были поданы, он занял место на центральном диване и перешёл к сути дела.

Первым, как всегда, заговорил Франко Костелло Дженовезе: «Я пригласил всех сюда, потому что слышал о некоторых недоразумениях между вами. Я надеюсь помочь вам разрешить эту вражду. Ваши группировки противостоят друг другу уже несколько месяцев, и это никому из вас не идёт на пользу. Сделайте одолжение — положите конец этому противостоянию».

Внешне Гусинский оставался невозмутим, но в душе проклинал всех предков Франко. Про себя он думал: «Старый хрыч, это ты изначально подстрекал меня против Горьковской группировки, а теперь, когда видишь, что они — крепкий орешек, внезапно выступаешь миротворцем. И мы ещё должны быть тебе благодарны. Такого бесстыдного типа я ещё не встречал».

Михаил и Борис internally разделяли чувства Гусинского, но, преследуя свои цели, внешне сохраняли почтительное выражение лиц. Такая реакция весьма польстила крёстному Франко, и он подумал, что люди из Горьковской группировки вполне благоразумны. Затем он повернулся к Гусинскому и, увидев его абсолютно безразличный вид, невольно рассердился. Он решил напомнить Гусинскому о могуществе семьи Дженовезе и спросил: «Гусинский, знаешь ли ты, откуда я родом?»

«Из Палермо на Сицилии, крёстный Франко». Гусинский почувствовал недовольство в голосе крёстного. Хотя ему смертельно хотелось прикончить всех в этой комнате, кроме себя, он понимал: стоит ему так поступить — и о поставках оружия за границу можно забыть, а месть со стороны Горьковской группировки станет ещё яростнее.

"Сицилия - это же родина нашей мафии! В детстве я жил в сельской местности там, наша семья Дженовезе начала свой бизнес с нескольких кораблей, перевозя оружие на континент через Средиземное море. Думаю, ваш бизнес не обойдется без помощи семьи Дженовезе, не правда ли, господин Гусинский?" - тон дона Фрэнка не был суровым, но от него у Гусинского начинала болеть голова. Хотя влияние мафии в СССР не значило почти ничего, любой, кто хотел заниматься оружейным бизнесом с заграницей, не мог обойти этих парней.

Гусинский снова подавил гнев в душе и, обратившись к дону Фрэнку с улыбкой на лице, сказал: "Дон Фрэнк, я делаю это ради вас и соглашаюсь на примирение." Хотя в его тоне не было ни капли недовольства, его кулаки были так крепко сжаты, что невозможно было скрыть его ярость.

Фрэнк Костелло Дженовезе понимал, что Гусинский уже пошел на максимальные уступки, и дальнейшее давление могло бы привести к обратному эффекту. Поэтому он похлопал Гусинского по плечу, повернулся к Михаилу и Борису и спросил: "Скажите мне, дети, что вы думаете?"

У Михаила и Бориса не было таких сомнений, как у Гусинского. Их цель сегодня была ясна - уничтожить сидящих рядом Фрэнка Костелло Дженовезе и Гусинского. Все, что они здесь говорили, было ложью, за порогом они бы тут же отказались от своих слов. Поэтому они притворились искренне убежденными и почтительно ответили Фрэнку Костелло Дженовезе: "Мы доверяем вам, дон."

Фрэнк Костелло Дженовезе радостно рассмеялся: "Ха-ха-ха, не ожидал, что молодые люди в СССР так уважают нас. Я даже не думал, что все пройдет так гладко. Давайте выпьем за нашу дружбу." С этими словами Фрэнк Костелло Дженовезе поднял бокал и встал. Михаил, Борис и Гусинский тоже поспешно поднялись. Все чокнулись и осушили бокалы до дна. Фрэнк Костелло Дженовезе взмахом руки предложил всем сесть, и дворецкий Октавио своевременно подлил всем вина.

Хотя все присутствующие сияли от радости, лишь они сами знали, что на самом деле творилось у них в душах. Переговоры продолжались в приятной атмосфере.

Глава 67 Смерть крёстного

Фрэнк Костелло Дженовезе с уверенностью представил свой бизнес haioy, в который Гусинский давно хотел войти, поэтому он, естественно, поддержал его обеими руками. Когда пришла очередь Бориса и Михаила высказать своё мнение, взгляды всех в зале устремились на них. Борис в тот момент действительно не знал, что делать, поэтому он повернулся к Михаилу.

Выражение нерешительности на лице Михаила заставляло крёстного Фрэнка и Гусинского нервничать. Первым не выдержал Гусинский, с недобрым видом сказав: «Эй, парень, не зарывайся». С этими словами он уже собирался встать. Крёстный Фрэнк, видя, что дело принимает плохой оборот, поспешно схватил Гусинского за одежду и усадил обратно на диван. Переговоры погрузились в молчание.

Михаил достал из кармана сигарету, поднёс её к губам, затем вынул зажигалку и прикурил. Он словно вдруг осознал, что все на него смотрят, сделал виноватое выражение лица и, не дожидаясь ответа остальных, подошёл к окну, открыл его и стал спокойно курить. Увидев это, Борис быстро последовал за ним. Михаил незаметно дёрнул Бориса за край одежды, как можно естественнее передал ему сигарету, затем приблизился к его уху и тихо прошептал: «Кури здесь со мной, когда они не выдержат, сами подойдут». Так они стояли плечом к плечу у окна, делая вид, что смотрят на пейзаж за окном, и нервно курили. На самом деле их глаза постоянно следили за каждым движением людей позади них через отражение в стекле.

Отец Фрэнк и Гусинский с подозрением смотрели на двоих беззаботно курящих людей, обменявшись недоуменными взглядами — ни один из них не мог понять, что за план задумали Михаил и Борис. В отличие от гнетущей тишины в апартаментах Франка Кастелло Джерновесе, в противоположном здании на четырнадцатом этаже Серёжа, не сводя глаз с Михаила и Бориса, бесшумно снял предохранитель с винтовки СВД «Драгунова». Пот и неудобная поза постоянно мешали Серёже — в прошлой жизни он не был профессиональным снайпером, поэтому у него не было полной уверенности в том, что ему удастся убить Франка Кастелло Джерновесе и Гусинского. Но лучшего шанса уже не представится. Огромное напряжение заставляло дуло его винтовки постоянно смещаться в определенном диапазоне, никак не фиксируясь на цели.

В отличие от дилетанта Серёжи, Александр, опытный снайпер, подготовленный Армией обороны Израиля и закалённый в боях, давно выработал превосходные психологические качества. В этот момент ствол его винтовки был уже уверенно направлен на висок Бориса, но он не стрелял. Он ждал появления истинной цели — того старого негодяя, который убил его дядю. Возмездие за обиду — давняя еврейская традиция, и Армия обороны Израиля вместе с «Моссадом», как меч нации, не раз выполняли подобные задачи — будь то глобальная охота на нацистских преступников или преследование арабских террористов. Патрон уже в патроннике, предохранитель снят — не хватало лишь подходящего момента для нажатия на спусковой крючок.

В то же время группа КГБ, расположенная прямо напротив Михаила и Бориса, тоже приступила к активным действиям. Владимир с помощью телеобъектива старался запечатлеть как можно больше фотографий Михаила и Бориса — их снимки будут тщательно проанализированы, пока не будет установлена их истинная личность. Члены группы КГБ испытывали возбуждение, поскольку, так или иначе, расследование деятельности Франка Кастелло Джерновесе наконец-то нашло зацепку. Стоило только той группе напротив разойтись, как эти двое курильщиков будут взяты под стражу для жёсткого допроса, что позволит в общих чертах выяснить цели визита Франка Кастелло Джерновесе.

Совершенно не подозревая о вышесказанном, Борис и Михаил у окна начинали всё больше нервничать, сигареты в руках вот-вот должны были догореть — если Франк Костелло Дженовезе не подойдёт сейчас, всё пойдет прахом. В момент нарастающего отчаяния Михаил внезапно выпалил: «Мы согласны»

Франк Костелло Дженовезе, казалось, не расслышал и переспросил: «Что вы сказали?»

«Я сказал — мы согласны» — Михаил обернулся, прислонившись к оконному проёму, и с улыбкой произнёс это Франку Костелло Дженовезе.

После повторного подтверждения через дворецкого Октавио слов Михаила, Франк Костелло Дженовезе наконец предпринял действия. Он взял два бокала, подошёл, один протянул Борису, другой — Михаилу. В этот момент дворецкий предусмотрительно подал Франку Костелло Дженовезе бокал вина. Наконец оказавшись у окна, Франк Костелло Дженовезе поднял бокал со словами: «За наше сотрудничество, за...» Не успев договорить, стоявший напротив Михаила и Бориса крёстный отец Франк рухнул на них, брызги крови и мозгов разлетелись по окну, стене, а также по Михаилу и Борису. На разбитом стекле появилось чёткое пулевое отверстие. Борис оглянулся на распростёртого на полу Франка Костелло Дженовезе — его голова была разворочена. По инерции Борис попытался встать, стряхнув с себя мозги, но сидевший на полу Михаил резко дёрнул его обратно на пол. Мгновенно на месте, где только что стоял Борис, возникла пулевая пробоина.

Именно в этом заключалась проблема Михаила - выстрелы последовали сзади Франка Костелло Джерновизи, а вовсе не со стороны Серёжи. Сообразительность Михаила не только спасла жизнь Борису, но и создала возможность для последующих действий. Он громко крикнул: "Нас атакуют, это Гусинский!" Франсиско и Алессандро мгновенно поняли, в чём дело. Они достали пистолеты и уже готовы были стрелять в Гусинского. Однако многолетний криминальный опыт спас Гусинского - ещё при первом выстреле он бросился к двери, и к тому моменту, когда Франсиско и Алессандро обнажили оружие, он уже выскочил из комнаты. Франсиско и Алессандро естественно бросились за ним, Михаил и Борис тоже не сидели сложа руки - они следом за Франсиско и Алессандро выбежали из помещения. Лишь дворецкий остался на коленях, ухаживая за телом Франка Костелло Джерновизи.

Всё произошло в одно мгновение, слишком быстро, чтобы можно было среагировать. Кто мог подумать, что этот роскошный номер станет местом упокоения крестного отца мафии? Голова Франка Костелло Джерновизи была похожа на разбитый арбуз, и лишь опечаленный старый дворецкий остался сопровождать тело дона Франка Костелло Джерновизи.

Глава 68 Уличная перестрелка

Юрий, ожидавший подстраховку в лестничном пролёте с AK-74 в одной руке, прислушивался к звукам в коридоре. В тот момент, когда дверь люкса Фрэнка Костелло Дженовезе распахнулась, Юрий рванул наружу. С автоматом наготове он быстро подбежал к двери номера и столкнулся с уже выбежавшим Гусинским, которого несколько телохранителей прикрывали впереди. В тот миг, когда Юрий нажал на курок, охранники Гусинского тоже открыли огонь. В завязавшейся беспорядочной стрельбе пули попали в выбежавших вслед Франческо и Алессандро, которые рухнули на пол, не успев выстрелить. К счастью, противники не хотели затягивать бой — прикрывая Гусинского, они отступали с перестрелкой. Мощный огонь прижал Юрия к дверному проёму, пока те не скрылись в конце коридора.

Всё произошло за очень короткое время. К счастью, Юрий не был ранен. Михаил и Борис в этот момент тоже выскочили из номера. Без лишних слов все трое бросились к лестнице в противоположном направлении. Едва они спустились на один этаж, как группа КГБ, поджидавшая на втором этаже, ворвалась в лестничный пролёт. Но они явно не ожидали такого ожесточённого боя — несколько пистолетов не могли противостоять огневой мощи Юрия, и очередь из его автомата снова отбросила их в коридор. Один неудачник получил ранение в бедро, но Юрий не стал добивать — сейчас главным было как можно скорее убраться отсюда.

Втроем они напрягли все силы, отчаянно спускаясь вниз. Едва выбежав в холл первого этажа, окровавленные Михаил с Борисом и Юрий с AK-74 мгновенно вызвали панику среди гостей отеля. Бурный людской поток хлынул из гостиничного вестибюля. Зоркий Юрий сразу заметил Гусинского, смешавшегося с толпой, но, зная о своей плохой меткости, не рискнул стрелять, чтобы не ранить посторонних. Все трое бросились в погоню. Только они выскочили из вестибюля отеля, как столкнулись с выбегавшим из соседнего здания Серёжей.

Запыхавшись, Юрий выдохнул: «Гусинский ускользнул, вон там». Серёжа посмотрел в направлении, куда указывал Юрий, и увидел, как Гусинский садится в машину. Автомобиль рванул с места, прокладывая себе путь.

Серёжа через прицел увидел, как Фрэнку Костелло Дженовезе пробили голову — в тот самый миг, когда он собирался выстрелить, трое одновременно рухнули на землю. Серёжа ни за что не мог предположить, что кто-то тоже собирался устранить Фрэнка Костелло Дженовезе, и первой мыслью, промелькнувшей в его голове, было: «Нужно немедленно убираться отсюда».

Серёжа бросил всё снаряжение и, выйдя из комнаты, быстро побежал по пожарной лестнице, спускаясь этаж за этажом, чтобы как можно скорее соединиться с Яковом внизу. Как только он достиг 12-го этажа, позади послышались суматошные шаги. Хотя он не знал, что произошло, Серёжа инстинктивно почувствовал опасность и ускорил шаг. К счастью, он не встретил никаких препятствий, пока не вырвался из здания, пересёк улицу и присоединился к Юрию и другим. Серёжа выхватил у Юрия АК-74 и сказал ему: «Это стрелял не я, на месте были другие. Убирайтесь отсюда быстрее, остальное я беру на себя». Не дожидаясь их согласия, он тут же разбил окно припаркованной у обочины машины, открыл дверь, сел внутрь, вытащил пучок проводов из-под руля и завёл автомобиль.

Как раз в это время группы КГБ с двух зданий только что выбежали на улицу, где царил полный хаос. Внезапно раздался ещё один выстрел, который разбил стекло машины Якова, но, к счастью, никто не пострадал. Все в машине пригнулись, а Яков отчаянно крутил руль. Машина быстро рванула с места. И Серёжу, и Владимира из группы КГБ привлёк этот выстрел, и они быстро обнаружили стрелка — мужчину средних лет с снайперской винтовкой, появившегося из-за автомобиля. Этим человеком был доктор Александр. Не долго думая, Серёжа дал по нему очередь из автомата, подавив Александра мощным огнём.

Владимир был совершенно сбит с толку: откуда вдруг взялось столько стрелков? Пренебрегая собственной безопасностью, он жестами приказал своим товарищам преследовать машину Якова, а сам бросился к автомобилю Серёжи.

Серёжу отвлёк выстрел доктора Александра, и он на мгновение упустил из виду Гусинского, который уже успел отбежать далеко. Серёжа резко нажал на газ и помчался в направлении Гусинского, но увидел молодого человека, который целился в его машину из пистолета. Серёжа изначально не хотел никого ранить, однако не справился с управлением и врезался в него. Молодой человек ловко подпрыгнул и оказался на лобовом стекле автомобиля. Их взгляды встретились, и Серёже он показался лишь смутно знакомым, но этим человеком на стекле был Владимир.

В этот момент Владимир был потрясён: действительно, как говорится в старой поговорке, «ищешь — не найдёшь, а найдёшь — не искал». Прошло ведь совсем немного времени с побега из Лубянской тюрьмы. Фотография главного организатора побега по кличке «Лубянская серебряная лиса» висела на столе у Владимира, он смотрел на неё почти каждый день — как же он мог не узнать этого типа? Поймать его было бы огромной заслугой. К сожалению, Владимир не успел ничего предпринять, как Серёжа резко затормозил и сбросил его с машины. Упав на землю, Владимир даже не обратил внимания на свои травмы, изо всех сил пытаясь подняться и преследовать Серёжу, но двумя ногами не угнаться за четырьмя колёсами.

Доктор Александр изначально преследовал Бориса, но два выстрела не достигли цели. Затем его обнаружили сообщники Бориса — в общем, все эти люди заслуживали смерти, и неважно, кто именно погибнет. Поэтому доктор Александр тоже сел в машину и последовал за Серёжей, оставив на месте лишь группу сотрудников КГБ. В тот день они не смогли остановить ни одного преступника, полностью опозорив КГБ. Руководитель операции вызывал подкрепление, а его подчиненные реквизировали припаркованные у дороги автомобили.

С виска Владимира струилась кровь, но он лишь провёл по нему рукой, размазав её по всему лицу. Прихрамывая, он подбежал к руководителю операции и взволнованно крикнул: «Я видел его! Мы обязаны поймать его, нельзя позволить ему уйти!»

«Кого? Кого ты видел?» — удивился руководитель.

«Серебряную лису, Лубянскую серебряную лису — того самого беглеца из Лубянки», — из последних сил повторял Владимир эту фразу.

Руководитель операции тут же понял: среди них оказался опасный преступник, разыскиваемый внутри КГБ. Дело приняло ещё более серьёзный оборот. Он больше не стал ждать подкрепления, торопя подчиненных немедленно пуститься в погоню. Так на дороге из центра города в пригород развернулось зрелище, которого Горький не видел долгие годы.

sВсе знают, кто такой Владимир, имя - это просто условное обозначение, иначе его напечатают и всё равно сотрут.

Глава 69 Автопогоня за беглецами

На дороге, ведущей из центра Горького в пригород, более десятка автомобилей участвовали в ожесточенной погоне. Во главе ехал автомобиль Гусинского, который думал только о спасении своей жизни и постоянно давил на газ. За ним неотступно следовала машина Серёжи, но из-за большого расстояния и ограниченных возможностей его автомобиля он мог лишь не отставать, но не догнать. Сзади машину доктора Александра постоянно донимали агенты КГБ, что его невероятно раздражало и не позволяло развить скорость.

Позади время от времени раздавались выстрелы, но, как бывалый фронтовик, доктор Александр по звуку понимал, что это стреляют из пистолетов, эффективная дальность которых всего пятьдесят метров. Взглянув в зеркало заднего вида, он видел, что преследователи далеко, и пока он в безопасности, а те парни сзади просто тратят патроны. Однако из-за незнания дороги машина доктора Александра постепенно отставала. Расстояние до машин КГБ сзади сокращалось.

Периодические выстрелы сильно нервировали доктора Александра. Одной рукой он управлял машиной, а другой нащупывал что-то в своей дорожной сумке — ведь он пришел подготовленным, полностью экипированный, как для боевых действий. В его сумке было около двадцати гранат. Достав одну, он выдернул чеку, крепко сжал гранату в левой руке, плавно нажал на тормоз и, незаметно высунув руку из окна, метнул её назад. Сделав это, он тут же ускорился. Преследующие машины ничего не заметили, и внезапный взрыв застал водителя врасплох — он инстинктивно ударил по тормозам и вывернул руль. Машина на высокой скорости понеслась юзом по дороге, вскоре перевернулась, а огромная инерция подбросила её в воздух, едва не задев следующую за ней.

Несчастный автомобиль заблокировал половину дороги. Увидев хороший результат, доктор Александр продолжил бросать оставшиеся гранаты назад. Хотя большинство из них никого не задели, несколько взорвались прямо под машинами. Колонна позади него пришла в полный хаос: столкновения и аварии следовали одна за другой. Даже уцелевшие машины оказались заблокированы сзади, и кризис был немедленно разрешён. КГБ могло лишь провожать взглядом удаляющиеся автомобили. Владимир Путин, глядя на уезжающую машину доктора Александра, в ярости швырнул свой пиджак на землю.

Теперь впереди остались лишь машины Гусинского, Серёжи и Александра. Александру наконец не нужно отвлекаться на преследователей сзади, и он изо всех сил старается сократить дистанцию с двумя передними автомобилями.

Серёжа увидел в зеркале заднего вида взрыв сзади. У него осталось впечатление об этой машине, потому что именно этот тип стрелял в Бориса и его людей на улице. Серёжа понимал, что этот человек — враг, а не друг, но сейчас не до этого. Главное — уничтожить Гусинского, иначе это будет равно выпуску тигра обратно в горы.

Чем дальше ехала машина, тем безлюднее становилось вокруг, дорога постепенно превратилась из асфальтированного шоссе в гравийную тропу среди леса. Серёжа уже мог разглядеть впереди здание, эта гравийная дорога вела прямо к ограде вокруг строения, а у входа стояли массивные железные ворота. Не нужно было говорить – это было логово Гусинского. Однако Гусинский не расставил здесь своих подручных, даже запрещал им随意 появляться в этих местах. Потому что Гусинский не доверял своим людям жить вместе с ним, во-первых, чтобы обезопасить себя от внезапного рейда полиции, которая могла бы схватить их всех разом. Во-вторых, чтобы предотвратить возможное предательство со стороны подчинённых, которые могли бы его убить ради наживы. К тому же у Гусинского было не только это убежище, у него было несколько укрытий. Обычно он периодически менял место жительства, чтобы те, кто хотел на него напасть, не могли выявить закономерность. Сегодня он изначально не планировал приезжать сюда, поэтому на этой вилле никого не было расставлено, и, соответственно, не было никого, кто мог бы помочь Гусинскому. А сегодня Гусинский бежал именно сюда главным образом потому, что здесь вплотную прилегало небольшое озеро. Гусинский очень любил эту виллу, поэтому построил на озере причал, где стояла яхта, на которой можно было напрямую пересечь озеро и выйти в Волгу. Таким образом, он мог бы избавиться от преследующих его людей.

Когда автомобиль Гусинского приблизился к ограде, он не сбавил скорость, а прямо протаранил ворота, запертые на цепь. Машины Щербы и Александра одна за другой ворвались вслед за ним. Автомобиль Гусинского доехал до конца дороги, из него вышли четверо человек: трое были телохранителями Гусинского, они укрылись за машиной и яростно открыли огонь по автомобилю Щербы, а сам Гусинский, кувыркаясь и спотыкаясь, бросился внутрь здания.

Охранники Гусинского тоже использовали пистолеты с дальностью стрельбы пятьдесят метров, которые до него просто не доставали. Серёжа нажал на спусковой крючок до упора, мощная огневая мощь мгновенно подавила противника. Пристегнув ремень безопасности, он направил машину прямо на них, и огромная инерция от полного хода автомобиля отбросила трёх охранников, стоявших за машиной.

Плечо Серёжи тоже сильно болело от ремня безопасности. Стиснув зубы от сильной боли, он отстегнул ремень и с максимальной скоростью бросился вслед за Гусинским внутрь здания. Гусинский не ожидал, что Серёжа так быстро ворвётся, и поспешно побежал вглубь дома, а Серёжа продолжил преследование. В это время подоспел и доктор Александр, который всё это время был сзади. Он не пощадил трёх охранников у входа, тремя выстрелами лишив их жизни.

Доктор Александр осторожно вошёл в здание, внимательно прислушиваясь к звукам внутри, и медленно продвигался в направлении шума. Он совершенно не был знаком с планировкой этого места, поэтому не стал безрассудно бросаться внутрь.

Пройдя через здание, они вышли в сад, где Серёжа и Гусинский наконец встретились лицом к лицу. Оба нацелили друг на друга оружие. Зная, что сзади ещё есть враги, Серёжа проявил бдительность и медленно отступил к углу стены. Внезапно он увидел тигра в клетке, который, хоть и был за решёткой, всё равно напугал Серёжу. В этот момент рассеянности Гусинский выстрелил в Серёжу, а тот яростно ответил огнём. Оба стреляли и укрывались, но ни один не попал в другого.

Вся эта хаотичная перестрелка была замечена доктором Александром. Он молча запомнил позиции обоих. С его точки зрения, он мог видеть только Гусинского, прячущегося под клеткой с тигром, где была приподнятая каменная платформа. Гусинский скрывался за ней, видна была лишь его рука с пистолетом.

Доктор Александр снял с плеча снайперскую винтовку, прицелился и выстрелил в руку Гусинского, державшую пистолет. Пистолет упал на землю, Гусинский схватился за руку с воем и яростно закричал Серёже: «Я и после смерти тебя не оставлю в покое!»

Серёжа хотел поднять пистолет и прикончить Гусинского, но не смог, потому что обнаружил проблему — у него кончились патроны.

Глава 70 Спасение из пасти тигра

"Вы, чёрт возьми, чьи люди? Из горьковской группировки, мафии или ещё кого?" — громко спросил Гусинский у Шерёши и доктора Александра, решив, что даже умирая, нужно узнать, чьих рук это дело.

"Тебе не нужно знать, кто я, но я могу прояснить: я преследую вас, потому что вы убили Николаева. Сегодня вы умрёте, но если перед смертью скажете, кто управлял тем бульдозером, что убил его, я сделаю вашу конец быстрым, как тому старому ублюдку у окна." — голос доктора Александра был спокоен и твёрд, но эти слова заставили Шерёшу содрогнуться.

"Ты гнался за нами всё это время, чтобы узнать это? Ты убил того итальянца?" — раздражённо спросил Гусинский. Хотя у него не было точных доказательств, он и так понимал, что убийство Николаева не обошлось без людей из горьковской группировки.

"Какой итальянец? Что ты имеешь в виду?" — слова Гусинского совершенно сбили доктора Александра с толку.

"Ха-ха-ха, не думал, что дон Фрэнк Костелло Дженовезе стал чьим-то козлом отпущения, это просто забавно, ха-ха... ай-ай-ай!" — Гусинский, смеясь, случайно задел раненую руку, и снова пронзила острая боль.

"Ты, чёрт возьми, пытаешься меня обмануть? Хочешь, я прикончу тебя прямо сейчас?" — разозлился доктор Александр, не ожидая, что Гусинский в предсмертных муках ещё и смеётся. Он снова навёл ружьё, собираясь проделать в теле Гусинского ещё одну кровавую дыру.

"Не стреляй, пожалуйста, не стреляй! Я просто хочу сказать, что ты убил не того человека. Тот, кого ты убил, — главарь итальянской мафии, он только что приехал в СССР, этот тип точно не убийца Николаева." — Гусинский осторожно объяснял, боясь разозлить доктора Александра.

Внутри доктора Александра всё рухнуло, будто десять тысяч яков пронеслись галопом. Он подумал про себя: "Чёрт, столько усилий, а убил не того. Ладно, в любом случае, он был не из хороших."

"Значит, ты знаешь, кто убил Николаева? Продолжай." — хотя доктор Александр был в шоке, он без тени эмоций продолжал угрожать Гусинскому.

“Кто же ещё, конечно, люди из горьковской банды. После смерти Николаева все их территории перешли в их руки. Говорю тебе, у меня тоже ссора с горьковской бандой...” — отчаянно объяснял Гусинский, его глаза метались по сторонам, в душе прикидывая, как бы выбраться отсюда.

Слова Гусинского в основном совпадали с информацией, которой располагал доктор Александр, к тому же у Гусинского не было оружия, и он был ранен. Тогда доктор Александр перевёл дуло пистолета в угол, где прятался Серёжа.

Серёжа расслышал весь предыдущий диалог без единого пропуска. Хотя сейчас в его руке был пистолет, он знал, что в нём не осталось патронов. Серёжа хотел было сочинить ложь, чтобы обмануть, но следующая фраза доктора окончательно перекрыла этот путь.

«Парень, прячущийся в углу, я же видел, как ты взял пистолет у Бориса и его ребят. Не говори мне, что ты тоже не из горьковской банды», — злобно произнёс доктор Александр.

«Я действительно из горьковской банды. Хотя я знаю, кто убил Николаева, я не скажу тебе, кто именно это сделал», — Серёжа всячески тянул время, его мозг лихорадочно работал, напрягая все извилины в попытках найти выход из сложившейся ситуации.

Гусинский, прятавшийся под клеткой тигра, тоже не сидел без дела. Пока всё внимание доктора Александра было сосредоточено на Серёже, он тихонько достал из кармана ключ, отомкнул замок на клетке, а затем осторожно открыл дверцу тигриного вольера. Этот тигр был выращен Гусинским с детства, и он рассчитывал, что зверь расправится с двумя преследователями, создав ему шанс на спасение.

Этим тигром был любимец Гусинского — Устин. Устин уже несколько дней не ел, и сейчас голодный зверь привлекался запахом крови на руке Гусинского — тем же самым запахом, что сопровождал его кормление в обычные дни.

Кошачьи ходят бесшумно, и Александр с Серёжей были так сосредоточены друг на друге, что совершенно не заметили, как Устин вышел из клетки. Лишь когда Гусинский издал душераздирающий крик, оба одновременно взглянули на него и увидели, что окровавленная рука Гусинского уже была в пасти у тигра. Гусинский отчаянно сопротивлялся, ударяя тигра по голове, но хищник не уступал. Разжав кровавую пасть, он впился в шею Гусинского. Его вопли и стоны боли переплетались, ноги судорожно дёргались, движения становились всё слабее, пока он полностью не замер.

Александр и Серёжа были в ужасе от кровавой сцены. В страхе они отступали назад, не решаясь развернуться и бежать — кто знает, не бросится ли тигр за ними в погоню. Серёжа отступил на несколько шагов и обнаружил за собой стену — отступать было некуда. В этот момент тигр Устин, только что загрызший Гусинского, не остановился. На его территории оставались незнакомцы — как он мог спокойно наслаждаться добычей? Он поднял голову, морда и лапы были в крови.

Из горла Устина вырвалось низкое рычание. Он посмотрел на Серёжу, затем на Александра, словно выбирая, с кого начать. К несчастью, его выбор пал на Серёжу. Издавая глухое ворчание, он медленно развернулся в сторону Серёжи и начал приближаться. Шаг, второй... Дистанция между Устином и Серёжей сокращалась. Серёжа чувствовал, что тигр может наброситься в любой момент — он уже ощущал горячее дыхание хищника. Пистолет в его руке был бесполезен, а всё тело промокло от холодного пота.

Александр не желал оставаться здесь ни минуты дольше — он жаждал поскорее выбраться. Медленно отступая и стараясь не производить шума, он сделал шаг, второй, третий... Внезапно его пятка зацепилась за ступеньку, и он неловко рухнул на землю.

Усцин настороженно посмотрел в сторону, откуда донесся звук, на этот раз не колеблясь, развернулся и несколькими прыжками бросился на доктора Александра. Доктор Александр в панике выстрелил, но не попал в Усцина, после чего раздался его отчаянный и полный ужаса крик. Воспользовавшись这个机会, Серёжа бросился вперёд, подхватил пистолет, выпавший у Гусинского, и с максимальной скоростью побежал наружу. Звуки позади становились всё тише.

Глава 71 Анализ дела

"Покойный Фрэнк Костелло Дженовезе въехал в нашу страну примерно две недели назад и был застрелен вчера в своем гостиничном номере. По результатам предварительного осмотра места происшествия мы обнаружили, что стрелок вел огонь из подсобного помещения на тринадцатом этаже здания напротив. Стрелок проявил высокий профессионализм, поразив ствол головного мозга Фрэнка Костелло Дженовезе под малым углом с одного выстрела. Для этого требуется исключительная стрелковая подготовка. Кроме того, на извлеченной из головы покойного пуле мы обнаружили следы парафина, что свидетельствует о профессиональном исполнении. Наш баллистический эксперт уже идентифицировал винтовку, из которой был произведен выстрел - это отечественная самозарядная снайперская винтовка СВД Драгунова."

Владимир Путин стоял за трибуной, проводя анализ дела для сотрудников КГБ и милиционеров МВД, собравшихся в зале. Вчерашняя стрельба в центре Горького вызвала серию серьезных последствий, приведя к гибели трех итальянцев на месте, а также ранениям нескольких сотрудников КГБ и гражданских лиц. В ходе последующей погони было обнаружено несколько тел, одно из которых, по результатам расследования, принадлежало офицеру Армии обороны Израиля, причиной смерти которого, как ни невероятно, оказалось нападение тигра. Это совершенно непостижимо и не имеет аналогов.

Поскольку четверо погибших были иностранцами, инцидент вызвал дипломатический скандал: посольства Италии и Израиля выразили официальные протесты. Из-за отсутствия доказательств преступной деятельности трех итальянских погибших советскому МИДу пришлось проглотить обиду. Однако в ответ на протест Израиля советский МИД дал решительный отпор, поскольку погибший был офицером Армии обороны Израиля и совершал вооруженные убийства на территории СССР. Дипломаты трех стран устроили жаркие споры по телефону, что нанесло серьезный ущерб имиджу СССР накануне Олимпийских игр и вызвало гнев высшего руководства Москвы. Председатель КГБ Юрий Владимирович Андропов лично распорядился оперативной группе как можно скорее раскрыть дело, и теперь все присутствующие сотрудники милиции и КГБ испытывают колоссальное давление.

Проектор в зале поочередно демонстрировал фотографии, сделанные на месте происшествия, включая снимки Фрэнка Костелло Дженовезе с развороченной головой, доктора Александра, наполовину съеденного тигром, и оружейного торговца Гусинского. Эти изображения были не для слабонервных.

"Господа, то, что я сейчас скажу, содержит некоторые совершенно секретные материалы. Поскольку вы все участвуете в расследовании этого дела, вам разрешено ознакомиться с ними. Пожалуйста, уделите особое внимание сохранению конфиденциальности." Только Владимир Путин произнес эти слова, как на экране появились несколько фотографий, некоторые из которых были сделаны до перестрелки - на них Михаил и Борис стояли у окна и курили.

Указывая на эту фотографию, Владимир Путин пояснил: "Эти двое вошли в апартаменты покойного Франка Костелло Дженовезе до перестрелки. Они вместе с другим погибшим, местным торговцем оружием Гусинским, нанесли визит Франку Костелло Дженовезе. Что именно они обсуждали в комнате, неизвестно, но, судя по всему, речь зашла о хайое. После перестрелки эти двое воспользовались суматохой и скрылись, их настоящее местонахождение неизвестно."

Слайды продолжили сменяться, и на экране появились два портрета. Владимир Путин продолжил: "Это изображения двух других бандитов с места происшествия. К сожалению, нам не удалось сфотографировать их лица - эти портреты были созданы на основе впечатлений и описаний очевидцев. Один из них был стрелком, прикрывавшим побег первых двух, а другой отвечал за вождение автомобиля. После перестрелки эти двое также воспользовались хаосом и скрылись, их настоящее местонахождение неизвестно."

Слайд переключился на следующий - портрет человека по пояс. На фотографии человек держал перед грудью табличку с именем. Любой опытный человек сразу понимал, что это снимок, сделанный при помещении заключенного в тюрьму, где разборчиво было написано "Сергей Иванович Ульянов". Указывая на фотографию, Владимир Путин сказал: "Это я случайно обнаружил на месте преступления. Этого человека зовут Сергей Иванович Ульянов, и он представляет собой засекреченную часть этих материалов. Присутствующие здесь не должны недооценивать этого внешне интеллигентного молодого человека - именно он организовал побег из Лубянки в январе этого года. Мы продолжали его разыскивать, и теперь он наконец снова появился. Хотя он тоже скрылся после перестрелки, я уверен, что он все еще находится в Горьком. Мы уже заблокировали вокзалы, аэропорты, автомобильные дороги и пристани - все транспортные артерии, ведущие в город и из города. На этот раз мы обязательно поймаем этого типа."

Слова Владимира Путина проникали в уши Черненко в зале и одновременно обрушивались на его сердце. Ещё когда Путин упомянул Гусинского, Черненко уже понял, кто это сделал. Когда же он услышал, что среди сбежавших заключённых оказался главный организатор побега из Лубянки, Черненко был напуган до полусмерти. Хотя он никогда не видел лиц этих загадочных людей, Черненко на сто процентов был уверен, что парень на фотографии по имени Сергей Иванович Ульянов и есть тот самый таинственный человек, называвший себя Серёжей.

Теперь Черненко горько сожалел о своём сотрудничестве с теми двумя загадочными людьми. Тогда он думал, что имеют дело с контрабандистами, но кто мог знать, что они оказались важными преступниками, разыскиваемыми внутри КГБ. Черненко сидел как на иголках, его лоб покрылся холодным потом, лицо побледнело, а руки судорожно сжимали подлокотники кресла. Внутри себя он повторял снова и снова: "Черненко, успокойся, должен быть выход, обязательно успокойся."

Кто-то рядом заметил, что с Черненко творится что-то неладное, и поспешно спросил: "Черненко, что с тобой? Тебе нехорошо?"

Черненко поспешно ответил: "Ни... ничего, наверное, в комнате слишком душно. Я выйду покурить." С этими словами Черненко повернулся и вышел из комнаты, вышел в коридор, достал сигарету и взял её в рот, но обнаружил, что зажигалки с собой нет.

В тот момент, когда Черненко обыскивал карманы своей одежды в поисках огня, перед ним появилась рука с зажигалкой. Оказалось, что стоящий перед ним - это Владимир Путин, который только что на трибуне говорил без умолку. Черненко вздрогнул от неожиданности, но услышал, как Путин сказал: "Что случилось, мой старший товарищ Черненко? Учитель Собчак никогда не говорил, что ты такой трусливый."

Глава 72 Воля Божья

Только что закончив совещание по анализу обстоятельств дела, Черненко вежливо отказался от приглашения Владимира Путина поужинать вместе и поспешно покинул здание УВД. В уличной телефонной будке, охваченный тревогой и беспокойством, Черненко набрал номер Шерёши. Боясь прослушки, он договорился с ним о встрече, место которой вновь была та маленькая церковь на берегу Волги.

Едва повесив трубку, Черненко поспешил на машине домой и сел за свой письменный стол. Сейчас он совершенно не знал, что делать с теми людьми из горьковской группировки. Убить их до того, как их найдут милиция и КГБ, было практически невозможно. Во-первых, группировка многочисленна, а он один против них — справиться трудно. Во-вторых, Черненко вообще не знал, сколько у них сообщников. Даже если бы он смог убить их всех, стоило лишь их сообщникам донести в КГБ или УВД о его сотрудничестве с группировкой — и ему бы пришёл конец. Тогда — отпустить их, помочь им бежать из Горького. Хотя Черненко уже согласился помочь банде получить легальные документы, но их не так-то просто достать. Если бы это было легко, он не запросил бы за это тридцать тысяч рублей. Пока удалось достать только один документ, а у всех пятерых из горьковской банды уже есть фотороботы и фотографии, которые наверняка уже расклеены по всем вокзалам, аэропортам и портам. Даже с легальными документами им не сбежать.

Удручённый Черненко опустил голову на стол, но что-то холодное больно впилось в него. Подняв голову, он увидел монету в 20 копеек. Неосознанно взяв её, он на мгновение замер, мысленно помолившись: «Пусть на этот раз всё будет по воле Божьей. Если выпадет орёл — помогу пятерым бежать, если решка — придумаю, как их устранить». Решившись, Черненко закрутил монету на столе двумя пальцами.

Черненко пристально следил за монетой, которая словно одержимая крутилась и носилась по столу, не проявляя ни малейших признаков остановки. В душе Черненко бушевало нетерпение, но раз уж решение было предоставлено Богу, следовало покориться воле судьбы. Монета постепенно сместилась к краю стола и, столкнувшись с моделью самолета, наконец остановилась. Блестящая цифра "20" отразилась в зрачках Черненко - да, такова была воля Бога, Бог выбрал помочь им.

Черненко открыл ящик стола, достал оттуда крафтовый конверт с полностью легальным удостоверением личности, способным превратить одного человека в другого в этой стране. Однако для пятерых парней из горьковской группировки эта вещь теперь стала бесполезной, поскольку их внешность уже была раскрыта. Рассеянно взглянув на модель самолета на столе, Черненко внезапно озарила идея. Схватив со стола крафтовый конверт и ключи от машины, он поспешно покинул дом.

。。。

Ночью маленькая церковь у берега Волги по-прежнему оставалась такой же тихой. Черненко толкнул дверь церкви, внутри было совершенно темно. Он не любил темноту, особенно в таких спокойных местах, как церковь. Шаг за шагом он подошел к алтарю и зажег свечи, стоящие под иконами. Закончив все это, он, как обычно, сел на скамью в первом ряду, взял лежащую там Библию и начал листать ее, тихо и терпеливо ожидая прихода Шерёши.

Шерёша появился так же бесшумно, как всегда; когда Черненко заметил его, тот уже сидел рядом. Черненко закрыл Библию в руках, с силой швырнул ее на скамью и сердито сказал: «Ты знаешь, какие огромные проблемы вы навлекли на себя на этот раз?»

«На этот раз нам действительно жаль, мы не ожидали, что на месте окажется так много полиции». Шерёша уже давно понял, что дело приняло серьезный оборот, и сегодня он согласился встретиться с Черненко здесь именно для того, чтобы выяснить настроения полиции.

«Полиция? На этот раз это не только полиция, но и люди из КГБ. И кто-то уже опознал тебя, товарищ Сергей Иванович Ульянов — это же твое настоящее имя, верно?» — недовольно произнес Черненко.

Хотя лицо Серёжи оставалось невозмутимым, внутри он был потрясён. Он никак не ожидал, что Черненко узнал о его настоящей личности. Поразившись, Серёжа заставил себя успокоиться. Он понял, что Черненко пришёл не для того, чтобы арестовать его — у всех были грязные секреты, и если бы Серёжу схватили, первым, кого он бы сдал, был бы Черненко. Спокойно он спросил: «Что ты хочешь?»

Черненко помолчал некоторое время, затем сказал: «Сейчас все дороги, аэропорты, порты и вокзалы заблокированы. Ваши фотографии скоро будут развешаны повсюду в этих местах. Я хочу заключить с тобой последнюю сделку: дай мне сто тысяч рублей, и я помогу вам уехать отсюда. После этого мы никогда не будем вспоминать друг о друге. С этого момента мы в расчёте на всю жизнь. Как тебе такое предложение?»

Серёжа с сомнением посмотрел на Черненко и спросил: «Почему я должен тебе верить?»

«Потому что если тебя поймают, первым, кого ты сдашь, буду я. Мы как кузнечики на одной верёвке — сейчас вредить тебе для меня совершенно невыгодно», — ответил Черненко.

Серёжа серьёзно обдумывал предложение Черненко. Он не видел в нём никаких подвохов. Даже если поставить себя на место Черненко, действительно, как тот и говорил, безопасный отъезд его и братьев был лучшим способом защитить самого Черненко.

После многократных раздумий Шерёша решил принять предложение собеседника. Хотя сто тысяч рублей — сумма немалая, ещё при телефонном звонке он понял, что без помощи Черненко сегодня не обойтись. Поэтому на этот раз он принёс достаточно денег, и вскоре сто тысяч рублей лежали перед Черненко. Увидев искренность собеседника, Черненко тоже без лишних слов достал из своего портфеля два коричневых конверта, взял тот, что потоньше, и сказал: "Это легальная личность. Этот человек сейчас существует только юридически, его невозможно отследить, даже мне нельзя. Ты можешь отдать эту личность кому угодно, кроме тех, кто присутствовал на месте перестрелки — их лица уже запомнили."

Шерёша внимательно слушал слова Черненко, дождался окончания объяснения и кивком показал, что понял. Черненко положил второй конверт в руки Шерёши, как вдруг снаружи донёсся шум. Черненко поспешно произнёс: "То, что здесь лежит, поможет вам безопасно покинуть Горький. Поймёшь, когда откроешь." Не дожидаясь ответа Шерёши, Черненко взял деньги, развернулся и вышел из церкви. Шерёша открыл второй конверт — и всё сразу стало ясно. Черненко был прав, это действительно был самый безопасный способ покинуть Горький.

Глава 73 Прощай, Горький

Владимир Путин лихорадочно перебирал в офисе объединённого следственного штаба по делу о стрельбе в Горьком информацию, поступавшую от оперативников и полицейских на передовой. Благодаря выдающимся рабочим способностям, проявленным Владимиром Путиным на ранних этапах расследования, руководитель оперативной группы великодушно предоставил ему больше полномочий, одновременно переложив на него и ответственность. Владимир Путин прекрасно понимал скрытые мотивы начальства, но его это совершенно не заботило. Если не отправить этих опасных преступников за решётку как можно скорее, позволив им продолжать разгуливать на свободе, это было бы настоящим провалом.

Хотя руководство уделяло серьёзное внимание этому делу, чтобы минимизировать негативные последствия, фотографии подозреваемых не были обнародованы, а в газетах не появилось масштабных репортажей. Таким образом, на данный момент о происшествии знали только сотрудники КГБ и полиции, задействованные в расследовании.

Владимир Путин в кратчайшие сроки систематизировал всю полученную информацию с начала до конца, но результат оказался разочаровывающим. О пятерых бандитах по-прежнему не было никаких вестей, словно они испарились с лица земли. Владимир Путин больше не мог усидеть на месте. Он поднялся со стула, надел висевшее на спинке пальто и крупными шагами покинул кабинет.

Куда же направиться? В аэропорт? Там и без того строгий контроль, и бандитам вряд ли удалось бы сбежать оттуда. Или в порт Горького? Это грузовой порт, и теоретически возможно было спрятать нескольких человек в контейнере для перевозки. Однако штаб-квартира КГБ уже отдала приказ о запрете отплытия судов из порта Горького на неделю, поэтому эту версию Владимир Путин также исключил. Оставались автомобильные и железнодорожные вокзалы. В Горький вело более двадцати автомобильных дорог, и на каждой из них теперь были установлены контрольно-пропускные пункты с досмотром каждой машины, так что сбежать по дороге бандиты точно не могли. Оставался только железнодорожный вокзал. В преддверии Олимпиады многие учреждения и учебные заведения объявили каникулы, и вокзал переживал пик загруженности. Штаб-квартира КГБ не решалась его блокировать. Да, точно — железнодорожный вокзал.

Решив это, Владимир Путин приказал водителю ехать на вокзал, где он собирался поджидать пятерых бандитов, словно затаившийся охотник, ожидая, когда те сами попадутся в сети. Машина с полицейским сопровождением быстро добралась до железнодорожного вокзала Горького. Вокзал Горького был важным узлом на востоке Москвы: многие поезда с востока проходили через него, поэтому пассажиропоток здесь всегда был значительным. К тому же Горький — древний город с многочисленными достопримечательностями, и многие туристы с востока выходили здесь, чтобы провести несколько дней перед поездкой в Москву. Это ещё больше усложняло проверку.

Владимир Путин прибыл в диспетчерскую станции и, глядя на суетящуюся внизу толпу, невольно нахмурил брови. Однако ему, вероятно, и в страшном сне не могло прийтись, что в этот самый момент Серёжа и его четверо товарищей развалились в зале ожидания внизу, беспечно дожидаясь поезда.

В тот вечер, когда Черненко только собирался рассказать о содержимом второго конверта, его прервал шум снаружи. Черненко, бросив одну фразу, поспешно удалился, и Серёжа тоже не стал задерживаться, быстро покинув то место. Лишь вернувшись в укрытие, где прятались все, он вскрыл тот бумажный пакет и был потрясен, обнаружив внутри пять чистых военных билетов.

Говорить, что они чистые, не совсем точно: пустыми оставались только графы для имени и фотографии, все остальное уже было заполнено. Серёжа особо взглянул на номер воинской части: 354-й парашютно-десантный полк 103-й воздушно-десантной дивизии ВДВ Советской Армии.

Серёша оставил легальные документы отцу Петрову и оставил ему некоторую сумму денег. Устроив дела отца Петрова, Тони и семей остальных братьев, Серёжа и его товарищи с тревогой в сердце вошли в расположение 354-го десантного полка. Фамилия в их военных билетах теперь стала Петров. Серёжа рассудил так: самое важное для них пятерых братьев сейчас — любым способом безопасно покинуть город Горький. Как только они уедут из Горького, Серёжа планировал найти возможность сбежать с братьями за границу, а устроившись там, потом попытаться перевезти к себе Тоню и отца Петрова.

В расположении 354-го десантного полка сейчас проживали в основном новобранцы, кроме пятерых Серёжи, большинство солдат были из Рязани. Благодаря закрытому режиму управления в казармах и тому, что правительство, беспокоясь о репутации, не спешило обнародовать информацию о перестрелке, Серёже и его товарищам посчастливилось остаться неузнанными в армии.

Благодаря опыту прошлой жизни, Серёжа легко адаптировался к здешней жизни: не задавал лишних вопросов, не слушал лишнего, во всем подчинялся приказам. Тайно он держал в узде своих братьев, говоря им, что как только они покинут Горький, они найдут способ сбежать за границу, и братья, естественно, слушались Серёжу.

Серёжа и его товарищи пробыли здесь всего два дня, когда получили приказ немедленно выдвигаться. Но место назначения держалось в секрете, и Серёжа в душе надеялся, что хорошо бы, если бы это была Польша или ГДР.

Так Шерёжа и его спутники на военном грузовике добрались до железнодорожного вокзала в городе Горький. Возможно, из-за военной формы их никто не останавливал для проверки, и они просто вошли в зал ожидания Горьковского вокзала.

Владимир Путин в диспетчерской смотрел на толпу внизу, никак не мог найти брешь, которая позволила бы этим пятерым бандитам ускользнуть из этой сети. Его глаза, словно прожекторы, скользили по людям внизу: студенты на каникулах, влюблённые парочки, госслужащие в деловых костюмах, рабочие станции и военные. В этот момент дверь диспетчерской открылась, и Черненко с улыбкой вошёл, обратившись к Владимиру Путину: "Не ожидал, что ты лично приедешь. Ну что, есть зацепки?"

Владимир Путин повернулся и, увидев своего старшего товарища по Ленинградскому университету Черненко, почесал затылок и ответил: «Никаких зацепок, хоть лопни, не могу придумать. Ты сегодня пришёл по делу?»

«У меня как раз вечером свободно, хотел пригласить тебя выпить, расслабиться — в последнее время слишком напряжённо». Говоря это, Черненко взглянул на военных внизу, которые уже поднялись и начали садиться в поезд.

Владимир Путин ответил: «Конечно, без проблем, раз старший товарищ предложил, как бы ни был занят — обязательно составлю компанию».

"Ты, парень," – Черненко похлопал Владимира Путина по плечу с улыбкой. Они еще немного поговорили, после чего Черненко попрощался и ушел. Спустившись по лестнице, он попал в зал ожидания – военный эшелон уже отправлялся, поезд медленно трогался. Черненко проводил состав взглядом, затем подошел к таксофону и набрал номер. Связь установилась почти сразу, и Черненко понизив голос произнес: "Груз отправлен, пожалуйста, обезвредьте их. Спасибо".

"Угу" – с той стороны ответили лишь одним словом и положили трубку.

В это время сидящий в вагоне Сережа погрузился в глубокое отчаяние – только что по радиотрансляции поезда объявили конечный пункт их маршрута: Афганский фронт.

Том первый завершен.