Империя Рун

Краткое содержание первых двух томов

Эдриас, великий маг, отступник и бывший Хранитель Сферы, принимает последний бой против верховного Хранителя в одном из безжизненных миров. Не в силах совладать с мощью верховного, Эдриас пытается сбежать с поля боя, но заклинание перемещения в последний момент разрушается и его, разрывая на части, выбрасывает в неизвестном направлении.

Главный герой, беспризорник Рей, находит на берегу моря непонятно откуда взявшуюся пещеру, где сталкивается с искалеченным и умирающим Эдриасом. В попытках спастись, Эдриас навязывает Рею крайне сомнительный договор, по которому парнишка вырвется из нищеты и станет великим магом, а взамен ему всего лишь надо будет найти дорогу в какую-то Сферу, и после переселяет остатки своей сущности в тело мальчика.

Рей не понимает, о какой Сфере идет речь, Эдриас же может общаться с парнем только изредка, посредством снов и видений. При этом колдун сдержал слово — Рей обнаруживает в себе способности к магии Рун, которых у него раньше не было.

Так как Рей не прошел инициацию как молодой маг и не поступил в обучение, он не находит ничего лучше, чем начать применять свою магию ради выживания на улице, тем более у него открылся талант к магии Поиска и руне Инг, что оказывается крайне полезна в быту. Найти потерянную вещь или убежавшую козу — вот чем занимается главный герой, попутно подрабатывая на рынке, и избегая драк с другими шайками беспризорников.

Все меняется, когда на Нипс обрушивается аномально мощная буря, которая оставляет мальчишек во главе с Реем без работы и средств к существованию. Доведенные до отчаянья, голодные, Рей и его товарищ по шайке Гран, идут на кражу — преступление, за которое грозит отрубание рук. Рей всячески избегал воровства и общения с бандитами, не желая становиться вором и мечтая когда-нибудь податься в моряки.

Рей и Гран обносят седельную сумку неизвестного путника, который оказывается поясным магом погоды господином Осиором.

Осиор почувствовал магию, что творилась рядом с ним во время кражи, так что он вынуждает местных бандитов найти воришек и привести Рея к нему в дом. Так начинается ученичество Рея у эксцентричного наставника, который расхаживает по дому в мантиях-халатах песочного цвета, без конца пьет чай и истребляет сладкую выпечку.

В один из дней Осиору приходится отлучиться из города и в этот момент Рея похищают — он дикий маг, который может управлять рунами напрямую, следовательно, его можно выгодно продать в рабство. Рей выживает в застенках, защищаясь от пыток щитом Ур, сбегает, пусть и со сломанной ногой, добираясь до порога дома своего учителя. Там его и находит Осиор.

На следующий день Рею открывается новая, до этого неизвестная сторона его учителя. Всегда веселый и улыбчивый Осиор, будто ищейка, выслеживает гарнизонного мага, что похитил Рея, и показательно испепеляет того мощным заклинанием на глазах у всего города. В этот момент Рей понял, что его наставник не так и прост, и у вечно веселого Осиора есть другая, темная сторона.

После боя с гарнизонным магом Осиор заболевает и долго не выходит из своих комнат, и Рей узнает, что его наставник — магический калека, он пережег свои каналы поисковых рун и их использование приносит ему потом огромные страдания. Чтобы приглушить боль, Осиор обкуривается травами, что помутняют сознание. Рей получает медное кольцо ученика мага и официально по законам Круга Магов становится подопечным Осиора.

В Нипсе Рей обретает и первую любовь, вступая в романтические отношения с дочерью кухарки, что подкармливала и давала работу его банде беспризорников. Но длилась любовь недолго — быстро выясняется, что Марта скорее использовала его, потому что появление в городе поясного мага рун Погоды и ученика из рядов местных мальчишек стало местным событием. Разочарованный, после драки с подмастерьями Рей рассказывает все учителю, на что Осиор объясняет, что судьба великого мага, коим когда-нибудь станет Рей — быть одиноким.

После визита в Нипс купцов из Кибашама, что выкупают на рабовладельческом рынке молодых женщин, девушек и детей, дабы увезти их жить на север и дать подданство в обмен на службу престолу, Рей начинает работать для них целителем. Он готовит рабов к долгой дороге на север, исцеляя травмы и устраняя опасные болезни. Кибашамцы щедро платят, а для работы Осиор выдает Рею крайне дорогой амулет, почти целиком состоящий из россыпи бриллиантов. Именно этот амулет становится причиной нападения на Рея — бывший товарищ по банде, Гран, заманивает Рея в переулок, где того бьет ножом в печень и перерезает горло бандит, срывая при этом амулет-флягу с груди мальчика. Из последних сил Рей чертит на земле своей кровью печать исцеления и спасается от смерти.

Узнав, что произошло, Осиор погружает ученика в целебный сон, а сам же достает из сундука свое прошлое, которое он обещал своему слуге, противному мужичку Ирману, никогда больше не ворошить. На свет извлекается костюм Трибунального Истигатора и его разящая булава. Осиор в прошлом был Стражем Круга, Ищейкой и Судьей, тем, кто карает отступников и магов, что нарушают Устав и идут на преступления.

Осиор в облике Трибунального Истигатора отправляется к местным ворам, чтобы спросить с них за нападение на своего ученика. Воры понимают, что маг нанесет им визит и, подозревая о непростом прошлом Осиора, заранее ловят для него бандита и Грана. Осиор разбивает головорезу череп булавой, а Грану выносит приговор. Рей думает, что Осиор казнил Грана, но позже выясняется, что он просто выслал мальчишку из Нипса на первом же корабле.

Рей совершенствуется во владении рунами. На рынке среди рабов вспыхивает бунт, в подавлении которого Осиор отказывается принимать участие как маг, так как это идет против его убеждений — Осиор в целом презирает работорговлю как таковую. На берегу, недалеко от скал, где Рей повстречался с Эдриасом, парень замечает фигуру, что карабкается по скалам. Окрикнув неизвестного, Рей пугает его и беглец срывается и разбивается об острые скалы на берегу. Это оказывается темнокожая рабыня с Востока. В попытках исцелить жуткие травмы, Рей едва ли не надрывается, но на помощь приходит учитель и сотворив вместе вторую печать с поисковой руной от Рея и целебной от Осиора, они спасают беглянку. Позже Осиор все обставляет так, что они выкупают рабыню, делая ее, по сути, вольным человеком.

Неизвестная оказывается винефиком — диким магом белых рун из далекого степного Келанда. Винефики — боевые маги, единственная цель которых — убивать магов-печатников, что являются членами Круга и воюют против них на стороне Гохринвии. На руке у Витати есть три темных кольца — три победы над достойным противником, ей уже довелось убивать магов и она готова сделать снова. Витати попала в плен, но сумев скрыть свои способности, была продана в рабство и так и попала в Нипс. Будучи диким или как она сама говорит — истинным магом — она учит Рея контролю над своими дикими рунами, которые представляют опасность для любого колдуна, если он выложится слишком сильно.

В Нипсе Рей осваивает изготовление магических амулетов, занимается мелкой торговлей и готовится к путешествию в Дагерийскую Империю, где должен поступить на обучение в Башню Круга. Перед отъездом из родного городка он устраивает своих бывших товарищей по банде подмастерьями, а сам садится на торговое судно вместе с учителем, его слугой Ирманом и Витати.

В пути на них нападают четыре корабля наемников. Герои дают бой, Осиор в очередной раз обращается к рунам поиска и высшей печати-на-крови, вызывая Морской Ужас — огромного демона бездны, что топит один корабль наемников, прежде чем быть изгнанным на изнанку мира через портал. Осиор поджигает еще один корабль огненным дождем и в ипостаси Истигатора сражается с абордажниками, но силы не равны и Рей, который раньше прикрывал судно от странных взрывающихся снарядов, которыми обстреливали корабль, идет на крайние меры — призывает свою дикую руну щита Ур и с ее помощью буквально разрубает корабли атакующих на две части, отправляя наемников на морское дно.

Осиор страдает от болей после использования высшей третьей печати с поисковой руной и почти не приходит в сознание. Командир торгового судна пытается ограбить беззащитного мага, но вперед выходит Ирман с запретным боевым амулетом и грозится испепелить наглеца за нападение на его хозяина и его ученика. Тогда же мы впервые узнаем все титулы Осиора:

"Я не холоп, а личный и единственный доверенный слуга Несущего Волю и Гнев, Хранителя и Стража Устава, Истребителя таберийской ереси, последнего ученика Великого Архимага Аурантиса, мага Синего Плаща и Шестого Трибунального Истигатора Круга, Осиора", — сказал капитану Ирман.

Путешествие по Дагерии оказывается тяжелым. Половину пути Осиор проводит без сознания в кузове телеги. На переходе по пустынным и безжизненным землям к границе с Бенжей, Рей сталкивается с нежитью, от которой еле уносит ноги. Там он впервые понимает, что мертвецы — одни из самых опасных противников, потому что они питаются магией и почти неуязвимы для любого колдовства, кроме белых печатей Сиг и Даг. Руна Вун может им противостоять, что и делает Витати, но не слишком эффективно.

По прибытию в столицу Рей знакомится с Неро — Первым Трибунальным Истигатором в красном плаще, который и организовал нападение наемников, но выдает себя за близкого друга Осиора, которому учитель верит, и с архимагом фиолетовых рун Виолой. С последней у учителя непростые отношения, история которых раскрывается по ходу второго тома.

На улицах Шамограда Рей заводит знакомство с молодым заносчивым баронетом, которого он спасает от бандитов, что ловили какого-нибудь дурачка на живца в виде девицы в беде. Сначала их знакомство не задалось, но позже Рей и Торис Варнал становятся приятелями, а позже — и друзьями.

В день поступления на обучение в Башню, Эдриас, запертый в недрах тела и души Рея, преподносит мальчику подарок — способность видеть магические потоки, разлитые в пространстве, при условии, что Рей будет сам развивать этот навык. С этой силой Рей демонстрирует феноменальную мощь, будто говоря всему городу, что он — следующий самый молодой архимаг в истории. Осиор недоволен подобным поведением, он договаривается, чтобы в Башне Рею выдали всего лишь оранжевый жетон, слабее считаются только маги с жетоном красным, дабы мальчик не попал в поле зрения вельмож, что активно давили на Башню и требовали в наем молодых магов. Это порождает споры о том, на самом ли деле Рей настолько силен или он сжульничал на площади? Осиор же считает, что Рею нужно сфокусироваться на учебе и он слишком мал для придворной возни.

Рей с помощью своего друга устраивается на подработку в императорские конюшни, которыми заведует конюший императора — барон Варнал, отец Ториса. В один из дней Рей отправляется на пикник с охотой, сопровождать вельмож и помогать местному магу-коновалу, что любит приложиться к бутылке, Магнусу. Присутствует на выезде и дочь императора, Элаиза Торлорн с дочерью, Отавией Форлорн. На лагерь знати нападает поднятая из волков нежить — волколаки, это нападение через третьи руки организовал Неро. Люди бегут в загородное поместье и держат там оборону. Силы неравны и чтобы спасти будущую императрицу, Рей в последний момент обваливает потолок главного зала загородного имения, погребая нежить под завалом, а последнего волколака-вожака испепеляет комбинацией печатей Казнь Света — точно такими же печатями Осиор когда-то казнил мага в Нипсе и это считается крайне мощным колдовством.

Свидетелями этого столкновения становятся многочисленные гвардейцы, маги и Осиор с Виолой, что спешили на помощь осажденным. Осиор в очередной раз убеждается, что Шамограде творится что-то нехорошее и в Западной Пресии опять зреет Ересь Магов, которая может вылиться в полномасштабную войну. Предыдущие две Войны привели к опустошениям и огромных жертвам и одна из задач Истигаторов и Круга — не допускать этого вновь. Осиор принимает решение отправиться на север на зов архимага Аурантиса, который сообщал в послании, что в соседнем государстве обнаружились следы еретика Малтора — именно в попытках выйти на его след пять лет назад Осиор и получил свою магическую травму.

После нападения волколаков мы видим, как Неро отправляется на тайную встречу, влекомый некой меткой на своем плече. Там он встречается с неизвестным в капюшоне — Хозяином — что заинтересован в Рее и требует от Неро не трогать мальчика, а подобраться к нему поближе.

Заканчивается повествование тем, что Осиор уезжает из Шамограда, оставляя Витати и Рею указания к действиям и обещая, что вернется в течение полугода назад. Он советует обращаться за помощью к его другу Неро, об истинных мотивах и действиях которого Осиор ничего не знает, и к архимагу Виоле, что будет обучать Рея фиолетовым и белым печатям.

Глава 1. Пирожки

Главное — никогда не попадаться.

Это правило я четко выучил во время многочисленных набегов на замковую кухню, а так как охотников до свежей выпечки тут хватало, то кроме бдительных взглядов поваров и пекарей, мне приходилось бороться еще и с немалой конкуренцией.

Прямо сейчас, посреди огромного стола, стояло несколько противней со свежими пирожками, что должны были уйти на столы для знати в обед.

Так как позавтракать мне сегодня не удалось, а похлебка, что выдавалась молодым гвардейцам и магам, насытить мой стремительно растущий организм не могла, то сейчас мне приходилось идти на крайние меры.

Забившись в нишу у самого входа на кухню, я оценил ситуацию. Мне надо покрыть пологом расстояние в двадцать футов — именно столько надо пройти от того места, где находился я, до края стола — взять пяток пирожков из разных мест огромного противня, чтобы не слишком бросалось в глаза, а после — вернуться тем же маршрутом.

Сделав несколько глубоких вдохов, я кое-как поднял перед собой руки и стал колдовать. Печать надо было сотворить почти мгновенно, чтобы пылающий голубым контур не заметил никто из работников кухни, иначе вся затея — псу под хвост. Интересно, что бы сказала госпожа Виола, знай, как именно я применяю на практике полученные от нее знания?

За последние восемь месяцев я стал намного сильнее, во всех смыслах. Первое — внезапно для самого себя я стал очень активно расти, добавив в росте как минимум пяток дюймов. Теперь уже ни у кого не повернется язык назвать меня недомерком! Но такой стремительный рост создавал и свои проблемы — постоянно хотелось есть. Так что вот, я тут, на императорской кухне, готовлюсь воровать пирожки.

Конечно, будь у меня возможность выйти в город — я бы просто купил еды, но служба была такова, что мне было нельзя выходить за пределы замкового комплекса. Те, кто был постарше, просто отправляли за стену гонца из числа мальчишек-пажей, но я был магом-первогодкой, белой вороной и вообще, нелюбим всеми и каждым. Так что пацаны со мной не связывались, а когда я попытался скинуться с другими гвардейцами — меня кинули на деньги. Точнее, мне достались какие-то объедки вместо плотного перекуса, который я рассчитывал получить за три серебрушки.

С работниками кухни тоже не задалось. Конечно, старшие гвардейцы и командиры были вхожи сюда, для них был накрыт отдельный стол, их знали в лицо. Но когда я попытался познакомиться с кем-нибудь из поварят, на меня только фыркали и отсылали в Башню, из которой я вылез.

Причиной подобного отношения был путь, которым я попал в гвардию по мнению многих — то есть, как думалось людям, абсолютно незаслуженно, ведь носил я просто жетон защиты — а еще масла в огонь подливала принцесса Отавия…

При воспоминании о взбалмошной мерзкой девице у меня буквально перехватило дыхание и печать, едва зримые контуры которой я выводил сейчас перед собой, чуть не рассыпались голубой пылью.

Отавия Форлорн была буквально бичом и бедой, чумой и гневом природы, бедствием и ужасом, что судьба послала на мою голову!.. Но сейчас не время думать о принцессе — еще потеряю контроль. Нужно добыть еды…

Воровато оглянувшись, дабы убедиться, что рядом никого нет, я одним мощным ударом буквально вколотил магическую энергию в оба контура и руны печати Рад-Лагу, толкнув ее диким Нидом в центр дистанции, отделяющей меня от лакомства. А теперь отпустить внутренний контур, чтобы магическая энергия насытила руны… Готово!

Полог отвода глаз лег на пол почти мгновенно, чуть полыхнув голубым, а потом… просто исчез. Ну конечно, а с чего бы ему светиться! Сейчас я был за его пределами, но как только ступлю внутрь — увижу границы колдовства.

Не знаю, был бы Осиор мной доволен — озорная часть моего наставника, которую я знал как мага погоды, может, и одобрила бы подобные шалости — но то, что я делал прямо сейчас, свидетельствовало о том, насколько сильнее я стал как маг. Нет, до архимага мне было еще далеко, но как говорил мой наставник, я и раньше был трехжильным — а сейчас был способен создавать довольно емкие в плане силы печати вот так вот, одним махом.

Не знаю, была в том заслуга Эдриаса, что, по моим ощущениям, все сильнее и сильнее влиял на мой магический дар, либо же это постаралась архимаг Виола во время наших с ней занятий, но жетон на моей груди сейчас был скорее неумелой маскировкой, насмешкой над моими истинными способностями.

Еще раз убедившись, что не попадусь никому на глаза, я выскользнул из ниши и ловко запрыгнул внутрь отводящей глаза зоны печати Рад-Лагу. Сразу же засветилась голубая нить, что лежала на полу и очерчивала границы действия заклинания, но меня больше интересовали пирожки.

Ковырнув ногтем парочку, я нашел те, что были нафаршированы потрошками и яйцом, схватил пяток самых увесистых, спрятав добычу под мантией, и двинул на выход. Сейчас мне надо разрушить собственное заклинание, чтобы никто ненароком не вступил внутрь контура и не понял, что тут побывал колдун… Хотя кому в голову придет, что молодому магу оранжевого жетона будет под силу сотворить подобное колдовство?! Свои силы я старался лишний раз не демонстрировать в стенах замка, прикидываясь просто магом-дикарем, которому подчиняются щиты Ур, и который ни на что больше особо и не способен.

Опять спрятавшись в нише, я восстановил дыхание, после чего поднял правую ладонь — левой я придерживал добычу — и двумя круговыми движениями кистью очертил контуры будущей белой печати. Руна Вун — первая руна очищения, что в клочья разорвет любое колдовство, в том числе, и мое собственное. Как же сильна и опасна для магиков была Витати с ее дикой Вун! Как же тяжело было колдовать эту руну с помощью печатей… Даже такую, малюсенькую, в два дюйма в поперечнике…

Едва не разрушив внешний контур неловким движением, я наконец-то напитал печать магической энергией и толкнул ее в сторону полога, что до сих пор лежал на полу кухни. Руна Нид тут не подходила — печать просто взорвалась бы, так что приходилось толкать «напрямую» — накачивая пространство за печатью Вун белой магической энергией.

Это было сложно, но не раз отрабатывалось мной на уроках архимага Виолы. Так что не прошло и десяти секунд, как печать достигла границы полога отвода глаз — где я его запомнил — и я активировал заклинание. Полыхнуло белым — коротко, будто где-то далеко ударила молния или кто-то поймал солнечного зайчика на начищенный нагрудник — а после я увидел, как голубой контур рассыпался в мелкую пыль, на мгновение став видимым со стороны.

И вовремя! Не успело улечься магическое свечение, как в эту часть кухни ввалились сразу трое поварят, волоча за собой какой-то котел. Но я уже был далеко — перепрыгивая через ступеньки, я несся вверх по лестнице, на стену замкового комплекса, где меня никто не потревожит, а мой бок под мантией приятно согревали свежие пирожки. Эх! Вот бы добыть еще легкого пива или вина! Но лакомство было достаточно сочным, чтобы умять его и без питья, а мне-то всего и надо было — заглушить зверский голод молодого и стремительно растущего тела.

Пока я истреблял пирожки, свесив ноги с края стены и прячась меж зубцов от посторонних глаз, мне вспомнилось, как я чуть не попался пару месяцев назад. Впрочем, это был хороший урок, который я усвоил на отлично. Причиной моего почти падения в глазах знати, как вороватого безродного выскочки из Башни, чуть не стала руна Лагу. Я как-то не подумал, что от меня-то она глаза поварам отводит, но вот парящие в воздухе пирожки, которые потом куда-то исчезают — зрелище незаурядное. Благо, тогда мне удалось унести ноги и меня никто не поймал, но с тех пор первую печать Лагу я не использовал — только в связке с руной Рад, только так!

Когда я уже запихивал в рот пятый пирожок и стал думать, где бы мне завалиться спать, меня нашел Ронни.

— Эй! Рей! — помахал молодой маг.

Ронни носил голубой жетон охраны, служил в гвардии первый год, как и я, и претендовал через пару лет на зеленый или даже голубой кушак. Неплохой колдун, очень техничный — он прекрасно чувствовал контуры печатей даже при высоком насыщении энергией — но простоватый и, временами, откровенно жадный.

Подружиться с Ронни у меня получилось довольно просто — он узнал, что у меня есть мастеровая и торговая грамоты на мои амулеты. Эти документы пришлось оформить после того, как я стал самостоятельным магом и потерял возможность пользоваться покровительством Осиора в этих вопросах. Стоили грамоты немало — я бы даже сказал очень не мало — и чтобы банально окупить их, мне приходилось корпеть над амулетами исцеления и защиты минимум десять вечеров в месяц, а чтобы получить ощутимый прибыток — все пятнадцать. Помогало мне то, что Витати устроилась на императорские конюшни — объезжала лошадей — а я подрабатывал коновалом там же, пару раз в неделю. Ну и само собой, деньги, что оставил мне учитель. Мы старались не тратить и серебрушки из тех увесистых кошелей, что передал Витати наставник, но эти деньги позволили нам быстро снять комнаты в Шамограде и сделать за меня первые взносы в Башне.

Мои дела слегка улучшились, когда на одном из дежурств Ронни пожаловался, что на его ученическое жалование грамоты ему могут только сниться. Услышав же, что у меня право на изготовление и торговлю амулетами в пределах столицы и ближайших селений имеется, парень буквально расцвел.

Технически, никаких законов мы не нарушали — я выкупал у Ронни заготовки с камнями или без оных, пока они были просто безделушками из гнутой проволоки или плющеного серебра. После я их заряжал — сам или в наем других магов, и продавал уже от своего имени. По сути же я просто перепродавал амулеты, что делал Ронни, имея свой доход в четверть от итоговой суммы. За беспокойство и хлопоты.

А хлопот с изделиями молодого мага хватало. Когда запахло деньгами, Ронни как с цепи сорвался. И если первые партии его охранных и защитных амулетов — с целительством у него было туговато — представляли собой прекрасные образчики кустарного производства, пусть и были кое-где грубоваты, то вот какая паль пошла дальше…

— Чего тебе? — спросил я у молодого мага, дожевывая остаток пирожка.

— Как там дела идут? Когда новые амулеты возьмешь? — спросил Ронни.

Высокий, тощий и курносый, с рыжим в жиденькой бородке, Ронни был похож на длинную бледную рыбину. И нет, это было не то впечатление, которое производила Витати с ее белесыми глазами. Моя наставница диких рун и по совместительству нянька — пока Осиор был в отъезде — создавала впечатление опасного хищника глубоких темных вод, куда не проникает солнечный свет. Ронни же был похож на тупую потрошеную селедку, слегка нескладный и какой-то весь… скользкий.

— Не знаю, — резко ответил я.

Обед был испорчен. Ронни преследовал меня, как влюбленный подмастерье — сельскую красавицу, буквально не давал проходу. Оно-то понятно, чего ему так надо было продать амулеты! Слыхал я, куда Ронни и еще парочка молодых магов заглядывают на постоянной основе — на петушиные бои и в бордели Высокой Улицы, что на той стороне набережной в районе Нового Моста. А где петушиные бои и бордели — там вино рекой и неумеренные траты.

В чем-то я завидовал долговязому магику. Его учитель был простой жетонный маг Башни, что взял Ронни в ученичество, чтобы получать прибавку от Круга на содержание ученика. И то, что Ронни поступил на обучение в Шамоград, да еще и попал в гвардию в числе самых перспективных новичков — исключительно его заслуга. Проживал Ронни в той же Башне, в специальном крыле для тех, кто учится на пояс, а там был свой собственный круг общения. И молодые маги ни в чем себе не отказывали — спускали жалованья и заработки на выпивку и девиц, кутили, ввязывались в драки и дуэли и вообще, вели весьма себе активный образ жизни, как заправские наемники.

Я же, проживая с Витати, находился под строгим присмотром, и если винефик еще закрыла бы глаза на пару походов по кабакам, то вот публичные дома или еще какие развлечения подобного рода… Тут девушка была строго против. И аргумент у нее был железный — я ученик Осиора, обладаю огромной силой, обучаюсь персонально у архимага Виолы и вхож в высшие дворцовые круги, пусть как молодой маг-прислужник. Так что нечего мне шастать по городу и нажираться дешевым вином, как те, кому максимум светит красный или оранжевый пояс. А то и вовсе — только жетон, да через пару лет — место в караване по найму или в какой дыре гарнизонным колдуном, как в моем родном Нипсе.

Так что как бы ни бурлила в моих юных венах кровь, приходилось сосредотачиваться исключительно на службе и заработках, все пополняя и пополняя кошели с золотом и серебром.

— Да ладно тебе, Рей! Монеты нужны — позарез! Может в долг дашь? Я отработаю! Зуб даю! — для верности Ронни щелкнул по клыку кончиком большого пальца, будто бы это добавляло его словам вес.

— Это у тебя стол в Башне, койка и мантии, — хмуро ответил я, протискиваясь мимо магика, — а мне за комнаты платить…

— Ой! Ну не плачься! Далеко ты не нищий! Твой учитель — Трибунальный Истигатор, а учит тебя сама архимаг! Мы с ребятами вообще считаем, что занимаешься ты всем этим от того…

— От чего же? — зло спросил я, развернувшись на каблуках и буквально напрыгнув на Ронни. — От чего же, Ронни?

— Ну это… Говорят… — начал мямлить магик, но быстро сдулся.

По Кругу среди молодых магов ходили разные слухи. Задирать меня напрямую духу ни у кого не хватало — все были в тот день на площади, когда я впервые увидел магию и показал учителю и всему остальному Шамограду, на что способен Рей из Нипса. Те, кто был посмышлёнее, помалкивали, а все прочие — вовсю обсуждали и мой жетон защиты, и то, что я жил в городе, а не в общих комнатах для учеников. А моя торговля амулетами и работа коновалом считалась блажью, бичом моего происхождения — когда-то я был нищим бродяжкой и этого не скрыть, не спрятать. Так что любые мои финансовые успехи мигом объяснялись тем, что я привык жить впроголодь и в нищете, экономя каждый медяк. Знали бы эти олухи, какую гулянку я закачу, когда в Шамоград вернется Торис! Мы ураганом пройдемся с ним по всем трактирам и ресторанам Верхнего Города, что об этом потом еще неделю судачить будут!

— Так что говорят, Ронни? — сквозь зубы прошипел я.

— Да ничего не говорят, — отмахнулся парень. — Знаешь, демон с ними, с амулетами. Ай-да завтра с нами!

— С вами? — предложение Ронни буквально выбило у меня почву из-под ног.

Завтра последнее дежурство перед выходным, так что маршрут мог быть только один — в бойцовские ямы, а потом по кабакам…

— Ну да, с нами! С парнями! — улыбнулся Ронни. — Я давно тебя думал позвать, да ты все занят да занят. Что скажешь?

Я пожевал губы, судорожно размышляя над предложением своего партнера по торговле амулетами. Пойти с другими магами? А почему бы и нет? Я давно никуда не выбирался, деньги просто откладывались в угол, а на конюшни я схожу сегодня вечером, работы там немного… Вот только что скажет Витати?

— Мне надо подумать, — ответил я.

— Что, у той чернявой няньки разрешения спросить надо? — усмехнулся Ронни, но быстро прикусил язык.

— На конюшни договорено на завтра, — хмуро ответил я. — Перенесу на сегодня — успею. Нет — так нет. Утром буду знать.

Конечно же я успею сегодня на конюшни, Магнус совсем отбился от рук и был в запое уже недель шесть — даже желтые печати не могли его толком просушить, настолько штатный коновал спился. Пока в столице не было барона Варнала, Магнуса терпели и выгнать не могли, но вот если он будет так вести себя в присутствии императорского конюшего — вылетит мгновенно. Так что главный конюх всегда был мне рад.

— Завтра, так завтра, — пожал плечами Ронни. — И подумай, может возьмешь амулетов вперед? Хоть за полцены? Очень монета нужна, Рей.

— И это подумаю, — неопределенно мотнул я головой, уже отвернувшись от мага и широко шагая по стене.

Мысль развеяться с другими магами как-то целиком меня захватила. Меня никогда не звали с собой! А тут, оказывается, Ронни боялся предлагать, судя по его выражению лица. Торис приедет только через две недели — баронет прислал мне голубя, что он с отцом и двумя братьями собирают табун и выдвигаются в сторону столицы. Значит, время есть… Да и деньги, что я зарабатывал и откладывал столько месяцев, уже стали откровенно жать карман. Хотелось хоть немного спустить на развлечения, а не только на новую одежду, материалы и еду.

Решено! Сразу после дежурства — на ипподром, там же поговорю с Витати. Главное не попасться на глаза кому-нибудь из свиты Отавии — иначе опять придется целый день таскаться следом за принцессой, как того велел мой статус при дворе.

Довольный открывшимися перспективами я, погруженный в свои мысли, в несколько прыжков спустился по каменной лестнице и нырнул в коридоры замка, так и не увидев насмешливый взгляд, которым меня провожал Ронни.

Глава 2. Конюшни

Окрыленный идеей прогуляться с другими молодыми магами по кабакам на той стороне реки, я потерял бдительность и попался на глаза одной из девиц, что ошивалась в свите принцессы Отавии Форлорн.

— Эй! Магик! Ты куда пропал?! Мы уже выезжаем! — прокричала молодая девушка, которую звали то ли Сара, то ли Ирма.

Я буквально на второй день, как попал во дворец, перестал запоминать имена людей и их титулы. Так как я был молодым жетонным магом, то обращаться к особам иначе, как «Ваша светлость» мне не стоило, вне зависимости от ранга, пола или возраста собеседника. Так сказать, себе дороже выйдет. Единственное, к Отавии я обращался «Ваше высочество» или просто «принцесса Отавия», если она была в хорошем настроении.

Правда, это самое «хорошее настроение» было явлением столь редким, что я категорически не понимал, как склочную и капризную девицу еще не придушили члены ее же свиты.

Так как я был приставлен к императорской семье в качестве «Защитника Престола» — этот выдуманный титул пожаловала мне будущая императрица Элаиза Форлорн — то я должен был входить в чью-то личную охрану. К императору меня, молодого мага, само собой, никто не пускал, у Элаизы хватало ее собственной верной охраны, так что, помыкавшись пару недель, я оказался в свите Отавии. Правда, непонятно, в качестве охранника, личного мага или вовсе мальчика-пажа, коих тут, впрочем, и без меня хватало.

Но вот к наказу маменьки Отавия отнеслась со всей серьезностью — мое бренное тело таскали за собой по всем приемам, танцам, охотам и выездам в город или за его пределы на чью-нибудь летнюю дачу.

От оклика я вздрогнул, после чего развернулся и пошел на зов. Все, спрятаться у меня не получилось, а значит, остаток дня придется слоняться в поле видимости венценосной особы, ловя на себе косые взгляды то молодой знати и повес, то «настоящих» — так они сами выражались — гвардейцев императорского дома.

Только попав в коридоры дворца, я понял, чего так опасался Осиор, почему мой учитель так не хотел, чтобы я угодил в эту клоаку под названием высший свет. Я нигде не мог быть своим. Меня презирали молодые дагерийцы, ведь кроме того, что я был безродным магиком, моя чуть смуглая кожа, темные волосы и черные глаза с головой выдавали во мне иностранца, меня не принимали гвардейцы, меня сторонились другие маги, потому что я был учеником Трибунального Истигатора. Но при этом мне как-то нужно было нести службу, учиться магии и ждать, ждать, когда же я смогу вырваться из этой кабалы.

Сейчас Отавия вместе со свитой собиралась на конную прогулку. Я, улизнув на обед, планировал это мероприятие пропустить — в седле я все еще держался неважно, хотя Витати неплохо поработала над моим навыками езды — но вот, замечтался, потерял бдительность… А значит, придется трястись в самом конце колонны.

Не сказать, что я был совсем бесполезен. Пару раз я спасал лошадей, которых молодые дворянчики загоняли в овраги и травмировали животным ноги, разок — залечил разбитую голову егерю, которого сбросила испуганная кобыла. Но вот конкретно императорской особе в лице Отавии ничего и никогда не угрожало, да и кроме меня у нее были в подчинении другие маги — личный целитель и защитник в одном лице, обычно один из магов желтого или зеленого пояса, приписанных к гвардии.

— Иду! — махнул я рукой для верности, чтобы девица наконец-то перестала недовольно на меня таращиться. — Иду!

Во дворе царила суматоха. Ржание лошадей, шастанье слуг и пажей, тихая ругань гвардейцев. Все это перемежалось громким, почти пошлым смехом членов свиты Отавии. А были они, скажу я вам, все, как на подбор. Не знаю, виной тому мода, или же так всегда было заведено, но все молодые люди, что окружали принцессу, были похожи на бойцовских петухов. Туго затянутые в лосины ноги, пышные рукава камзолов и курток, широкие шляпы с перьями. Не отставали от них и девушки — с высокими сложными прическами, в платьях, состоящих из миллиона юбок, затянутые в корсеты, они едва могли двигаться и дышать, но как-то умудрялись хохотать над любым словом очередного красавца. Я, кстати, пару раз видел, как таких модниц откачивал тот самый гвардейский магик, что всегда был рядом с Отавией. Давал понюхать какую-то соль или порошок, я так и не понял, да хлестал несчастных по щекам, пока на их лицах не появлялось хоть какое-то подобие румянца.

Нырнув в толпу, я стал искать глазами старшего поясного мага, который будет сегодня сопровождать принцессу. Это оказался господин Легер, маг желтого пояса. В отличие от своих сменщиков — а к Отавии было приставлено с десяток разных колдунов, которые ротировались по одной им известной схеме — с Легером у меня были более-менее сносные отношения. Скажем так, маг уважал мой потенциал и не срывался по пустякам, но до дружбы с ним нам было очень далеко.

— Чего тебе, Рей? — спросил Легер, поправляя седельную сумку.

Прогулка обещала быть долгой, скорее всего, с ночевкой в одном из загородных имений, так что маг брал с собой чуть больше вещей, чем обычно.

— Господин Легер… — начал я.

— Да уже по лицу вижу, что ехать не хочешь, — перебил меня маг. — Причина серьезная хоть?

— Серьезная, — кивнул я. — Через две недели приезжает барон Варнал с новым табуном, а Магнус, как вы знаете, совсем от рук отбился…

— И что? Помогать пойдешь?

— Ну, да, пойду. И приработок кое-какой, старший конюх хорошо платит, да и договорено сегодня на вечер было.

Тут я беззастенчиво врал. Договорено у меня было на завтра, но в свете появившихся планов…

— Зря ты только время тратишь, Рей, — покачал головой Легер. — Коновалом — не по твоим способностям работа, а так, баловство…

— Вы же знаете, что я не могу подвести барона, — ответил я.

О моей дружбе с младшим Варналом знали все, как и о теплом отношении ко мне императорского конюшего. Так что этот аргумент был довольно таки весомым.

— Ну, если было договорено, то ладно, иди. Только тихо мне, чтобы не попадался никому на глаза! — шикнул Легер и помахал кончиками пальцев, чтобы я сгинул с его глаз.

Разрешение было получено, так что, увернувшись от группы слуг, что тащили бурдюки с дорогим вином для гостей, я выскользнул со двора и отправился в гвардейскую казарму. Там можно будет чуть побездельничать, а после, как солнце начнет клониться к закату — часов в шесть-семь, моя смена будет окончена и я смогу отправиться на конюшни.

Остаток дня я провел в блаженном безделье, вот только тревожило меня одно — Витати. Я раз за разом прокручивал в голове, что скажу своей наставнице по диким рунам и как мне убедить девушку в том, что сходить с другими магами на тот берег развеяться — хорошая затея.

Очевидно, что волноваться за меня дочь Келанда не будет. Эту зиму мы потратили на то, чтобы я выучился сносно не только держать свой зад в седле, но и меч с копьем — в руках. Так как юношей я был довольно крепким и жилистым, особых проблем с этим не возникло, а копье мне и вовсе было весьма по душе, ведь будучи бродягой, единственно доступное для тебя оружие — случайно найденная палка или камень. Меч давался тяжелее. Но даже если отбросить мои новые навыки и телосложение, я все еще оставался опасным молодым колдуном, которого Осиор изначально обучал как боевого мага. Это я окончательно понял уже после отъезда учителя, когда стал общаться с другими жетонщиками этого года.

Учитель еще в Нипсе, в присущей только ему шутливо-игривой манере, стал натаскивать меня на боевое применение заклинаний. Все эти исполнения печатей на счет три, мелкие стрелы Тир и лезвия Фео, что я ловил на щиты — так тренируют скорость и внимание те, кто планирует снискать славу на поле боя или в сражениях с другими магами. Так что убить меня или покалечить даже сложнее, чем закованного в железо рыцаря.

Воспоминания об учителе резко испортили мне настроение, так что по улицам Шамограда в сторону конюшен я шел, погруженный в собственные думы. Куда пропал учитель? Осиор обещал, что он оставит меня не более, чем на полгода, но вот, прошла холодная снежная зима, крестьяне провели посевную, с улиц столицы схлынула грязь и вода, а солнце стало прогревать камень улиц и домов. Даже Варналы уже засобирались обратно в столицу и я скоро вновь увижусь с Торисом, а Осиора все нет и нет.

Мне ничего не говорили. Первое время я получал редкие письма от наставника — скорее записки. В них Трибунальный Истигатор напоминал мне о важности обучения и уважительного отношения к моим наставникам по рунам и Уставу магов, но никакими новостями не делился. Это не было беседой — я просто будто вскрывал заранее заготовленные, написанные одним и тем же аккуратным почерком письма, в которых говорилось одно и то же, из раза в раз. А в конце зимы, когда срок возвращения Осиора в столицу стал подходить, когда я уже сгорал от нетерпения в ожидании своего учителя, письма просто пропали. Я спрашивал госпожу Виолу, куда же исчез мой наставник, на что архимаг только неопределенно дергала плечом и говорила, что эти вопросы мне не по рангу и мое дело — прилежно изучать руны и печати.

Когда я подошел к императорским конюшням, солнце уже почти закатилось за горизонт. Привычно толкнув боковую калитку и поздоровавшись с охранником, я двинул в сторону главной конюшни. Именно там я мог найти Витати или кого-нибудь, кто ее видел.

Дочь Келанда была занята тем, что чистила очередную молодую кобылу, которую она сегодня объезжала. Навыки Витати высоко ценились на конюшнях — выросшая в восточных степях, она отлично ладила с животными, а выученные ею кони никогда не сбрасывали ездоков и смело брали любые вменяемые барьеры. Платили Витати тоже хорошо, пусть она и была женщиной, но при этом иностранкой и воином — этот вопрос был решен в первые же дни, когда кто-то из младших конюхов посмел сказать что-то сальное и неуважительное в сторону девушки. Ей даже не пришлось доставать длинный кривой кинжал, который она постоянно носила с собой за широким тканевым поясом, которым подвязывала свою традиционную восточную тунику — Витати просто в несколько хлестких ударов повалила хама, после чего и от души отпинала наглеца. Казалось бы, такая демонстрация жестокости и силы со стороны женщины должны были сделать из нее парию, но тот конфликт и последующие одобрительные слова барона Варнала о способностях Витати, сделали дочь Келанда весьма популярной. Я видел, как конюхи и слуги охотно помогали молчаливой келандке в ее делах, кто был помоложе — спрашивал совета, постарше — пытался завести с Витати дружбу. Все же, на конюшнях, вверенных Варналу, люди, что не питали любви к лошадям, не задерживались. Витати же считала этих животных намного более честными, умными и благородными созданиями, нежели люди.

— Эй! Привет! — махнул я рукой, перешагивая через ведра с водой.

— Рей? Чего забыл здесь? — не поворачиваясь, спросила винефик.

— Да вот, отпустили пораньше. Принцесса поехала на прогулку, а я там… Ну сама знаешь.

— Так шел бы домой. У тебя сколько амулетов не доделано еще? Пока светло, не жег бы свечи. Ты вообще считал, сколько мы тратим на свечи и масло для ламп? Иногда мне кажется, что выгоднее было бы вообще этим всем заниматься… — проворчала Витати.

Девушка категорически не понимала, чего это я засиживался далеко после заката за работой. Солнце село — пора спать. А потом подъем перед рассветом, тренировки, мытье и на службу. Распорядок, как в казарме.

— Я вот с каким делом… — начал я, а после рассказал о предложении Ронни сходить с магами в нижний город.

— Думаешь, хорошая затея? — спросила винефик, расчесывая серой в яблоках лошадке гриву.

— А почему нет? Учитель был бы не против, если бы я завел себе друзей. У него вон, есть Виола, Неро… И познакомились они еще в молодости. Мне кажется, это важно — общаться с другими магами.

— Они не маги, а печатники, — почти сплюнула винефик.

— Я тоже печатник, — возразил я.

Витати остановилась и, повернув голову, крайне иронично посмотрела мне прямо в глаза.

— Я уже не раз тебе говорила, что ты истинный маг. Тебе открыто сразу три руны, Рей! Так что не причисляй себя к этой ряженой клике, что награждает друг друга за насилие над природой магии цацками и тряпками…

Взгляд белесых глаз девушки скользнул по моему жетону мага, который я открыто носил на груди, после чего дочь Келанда вернулась к работе.

— Если хочешь идти — иди, но тогда сделай все, что запланировано на завтра. Только денег много с собой не бери.

— От чего же? — спросил я, сбрасывая с плеч серый плащ и оставшись в одной мантии.

— Потому что в отличие от лоботрясов, что живут за счет Башни, ты — самостоятельный человек, — серьезно ответила Витати. — Понял?

Конечно же, я совершенно ничего не понял. Причем тут лоботрясы и Башня? Витати думает, что я буду угощать всех налево и направо? Так это не в моих правилах, я знал цену деньгам. Так что вместо ответа я неопределенно дернул головой и двинул к указанным девушкой стойлам. Несколько кобыл мучились от воспалений, а тут могли помочь мои целебные печати.

Почти весь вечер я провел на императорских конюшнях. Довольно быстро к нам с Витати присоединились несколько конюхов. После колдовства я принялся за простую и понятную работу: помочь Витати натаскать воды, почистить стойло лошади, что была практически подарена мне бароном Варналом, а по сути — намертво закреплена за мной, если у гвардии не возникнет острой потребности в животных.

Пока руки делали дело, я размышлял о своем втором приработке.

Изготовление амулетов и их зарядка — процесс непростой. Чуть пережал оправу, взял неподходящий камень или просто оказался неловким, и вот, получаешь дефект. Сейчас я все больше и больше работал с золотом и серебром, но для собственных нужд частенько крутил вещицы и из меди, да и просто, когда пробуешь новое плетение или узор, нужно попрактиковаться на более дешевом металле. Ведь если проволоку или пластину обкусил — все, хвосты в отход, который надо собирать и нести ювелиру или мастеру-кузнецу на плавку. Конечно, я бы мог поставить маленькую печку для плавки столь ничтожных объемов прямо на очаге, но тогда у меня совсем не осталось бы времени на сон. Так что пусть и приходилось платить за переработку лома обратно в материал, пригодный для работы, это серьезно экономило мне время.

В какой-то момент удачных медных оправок стало так много, что я просто закупил на целый империал мелких мутных камушков годных, скорее, для хлопушек, чем полноценных амулетов, и стал вставлять в оправки их.

И тут, оказалось, что и на такой продукт есть спрос. Я в тихую снабжал такими простецкими целительными амулетами местных конюхов и работников ипподрома, беря очень немного денег — по цене меди и камушка, да пару медяков сверху. Почему покупали? Да все просто — вся императорская конюшня была в курсе, что я не расставался с простеньким медным амулетом на запястье, тем самым, что я скрутил себе после поножовщины в Нипсе. А если господин жетонный магик носит такую побрякушку и прямо говорит, что она — на всякий случай, то почему же конюхам не обзавестись подобными? Тем более что магик продает подобные изделия за сущую безделицу — серебрушка с мелочью, по цене пары кружек пива и миски похлебки в кабаке на углу, где многие работники любили посидеть вечерком. Так что довольно быстро почти все конюхи и даже некоторые мальчишки-разнорабочие обзавелись такими же браслетиками или медными амулетами-кулонами. Добавило моим вторичным изделиям популярности и то, что один из парней, когда навернулся с лошади, смог быстро снять тяжелый ушиб плеча, который рисковал оставить его без работы на пару недель. А он просто зажал медную оправку и высвободил целебную силу руны Ис — и здоров.

Когда работа была закончена, мы вместе с Витати пошли поужинать в том самом заведении, где обреталось большинство работников конюшни. Конечно, мне как жетонному магу, этот кабак был не по статусу — я это понимал по косым взглядам, что нет-нет, да и бросали в сторону нашего стола — но предъявить мне что-то не смели. Никто не станет в здравом уме связываться с жетонщиком, тем более, в этом районе многие уже знали меня в лицо и относились вполне себе спокойно.

А после еды — в наши комнаты, которые мы снимали с Витати у самой стены, недалеко от северо-западных ворот. Конечно, это жилье было чуть в стороне от конюшен, но зато мне было ближе идти на Замковую Гору или в Башню, когда у меня были занятия с архимагом.

В последние недели Виола почти не вызывала меня в тренировочные залы твердыни магов, ссылаясь на занятость и указывая при этом на мой, несомненно, великий прогресс в деле освоения фиолетовых и белых рун. Мол, спешить нам некуда, мы и так за прошедшие месяцы сделали больше, чем многим удается освоить за несколько лет. И это при наличии достаточной силы, упорства в деле освоения последних печатей и, конечно же, таланта.

Нет, вызвать Костяной или Морской Ужас, как сделал мой учитель на палубе корабля, я пока не мог, но вот поднятие мертвых крыс или птиц мне уже давалось, а с белыми рунами было вообще все отлично. Возможно, дело в том, что эта сила была мне знакома по общению с Витати — я понимал всю необузданную мощь рун Вун, Сиг и Даг, так что был морально готов к тому, сколько усилий мне потребуется, чтобы удержать эти руны внутри контуров. Большинство магов до последнего не осознает, насколько эти печати переполнены силой по сравнению с теми же целебными или даже охранными конструктами, так что для них они выглядят почти невозможными. Но не для меня.

Завтра я отправлюсь в город и отлично повеселюсь с ребятами. За месяцы зимы я истосковался по простому общению, а пока не приедет Торис, это позволит мне хоть немного отвлечься от того, что мой учитель, по сути, пропал, и от него нет никаких вестей.

Глава 3. Ямы

Весь следующий день я провел, как на иголках. Буквально считал мгновения, когда наконец-то моя смена во дворце закончится, и я отправлюсь с другими молодыми магами в Нижний город. Я даже расщедрился и утром дал Ронни аванс за десяток простых амулетов Ур и Берк, которые он все хотел мне впарить. Я даже особо их не проверял — было видно, что почти во всех придется поджимать оправу для камней, слишком большими оказались пазы, но в целом изделия получились сносные.

В тот момент, когда из моей руки в ладонь Ронни перекочевали два полновесных серебряных — именно в такую сумму я оценил его изделия — я спросил у мага:

— Все в силе сегодня?

Видимо, на моем лице было что-то такое написано, от чего Ронни широко улыбнулся и, подмигнув, ответил:

— Конечно в силе! Мы встречаемся у Нового моста, с верхнего берега. Через час, после конца смены.

— У Нового моста, — важно кивнул я головой. — А чего через час?

— Так зайти, переодеться. Ты что, хочешь в этой мантии идти? — удивился Ронни.

Я мельком посмотрел на свои одежды. Мантия как мантия, удобная. Осиор приучил меня к этой традиционной для магов одежде. В ней было удобно, тепло зимой, прохладно летом. Опять же, можно было купить пяток одинаковых и просто стирать по кругу, а если рукава совсем засалились — отдать за серебрушку прачкам, что брали заказы.

— А как одеться? — спросил я.

Вспоминая свой опыт Нипса, когда я разоделся в новую рубашку и был похож на танцах у мастеровых на напыщенного индюка, я посчитал, что лучше уточнить этот вопрос у знающего человека.

— Да не знаю, — удивленно пожал плечами Ронни. — удобно оденься, да и все. Штаны какие, куртка, что не жалко. Все же Нижний город.

Я важно покивал, будто бы досконально понимал, что Ронни имел в виду. Сам-то я ужинал в кабачке у ипподрома, а там случайных людей почти и не было — местные, да работники Варнала.

Когда мое дежурство наконец-то подошло к концу, я едва ли не вприпрыжку, пытаясь побороть волнение, отправился домой. Витати еще не вернулась с конюшен, так что я открыл свой сундук, достал крепкие штаны, купленные этой зимой в одной из лавок, сапоги из мягкой кожи, простую рубашку и куртку. Должно быть неплохо, не сильно приметно, но чисто и аккуратно.

К моему удивлению вещи, что покупались немного на вырост, были мне теперь как раз. Еще полдюйма и штанины болтались бы над щиколотками, как у бедняка, да и сапоги сели на ногу туго, особенно правый.

Потопав каблукам по дощатому полу своей комнаты, я покрутился на месте, пытаясь понять, впору мне они или все же жмут и натирают. Со времен, когда я ходил в узких деревянных башмачках, что сбивали ноги в кровь, прошло меньше двух лет, а ты поди, какой привереда стал! Если сапоги поджимают — уже носить не хочу!

Одернув самого себя и поблагодарив в очередной раз судьбу, что на моем пути встретился странный маг Эдриас и не менее странный поясной маг погоды Осиор, я накинул на плечи плащ — вечером было еще зябко — проверил кошель на поясе и шагнул за порог. Пора повеселиться!

У моста уже собралась небольшая группа молодых магов. Никого, кроме Ронни, я по имени не знал, но быстро представился с помощью своего знакомого и мы все плотной гурьбой двинули на тот берег. Всего нас собралось полдюжины человек, у всех на груди жетоны. Кстати говоря, зря я опасался, что буду разодет слишком вызывающе. На одном из магов по имени Гипперт, вообще был модный среди шамоградских повес узкий в поясе камзол с неприлично широкими рукавами, а двое парней напялили на головы шляпы с широкими полами и свисающими вниз перьями. Так что я в своих невзрачных, но крепких одеждах, скорее был похож на подмастерье или ученика, и только жетон мага с оранжевой каймой на моей груди говорил о том, что я ровня всем прочим в этой компании.

— Ну что, сначала к Томасу, а потом посмотрим? — усмехнулся Ронни, выбегая вперед группы.

Под одобрительный гул парней вся компания свернула на ближайшем перекрестке и двинулась к кабаку в конце улицы, вывеска которого призывно покачивалась на цепях на уровне второго этажа.

— Ронни говорил, ты к императорскому конюшему вхож? — прогудел крупный, как кузнец, маг такого же оранжевого жетона, как и я.

— Не вхож, а работает на него! Все ты перевираешь, Игасс! — поправил товарища Ронни.

— Ну, так-то я лично знаком с бароном и общаюсь с его младшим сыном, Торисом, — аккуратно ответил я.

— О как! Слыхали, парни! Все же водит с баронским сыном дружбу! — воскликнул Игасс, хлопнув меня по плечу. — Но что эти вельможи! Своих держаться надо!

Молодой колдун так похлопал меня по плечу, что чуть дыхание не сбило, но виду я не подал, только кисло улыбнулся и продолжил шагать рядом со здоровяком.

— Вы как вообще обычно отдыхаете? — спросил я, не обращаясь, впрочем, ни к кому конкретно.

— Ну как тебе сказать…

— Сначала вот в кабак заглянуть, подогреться, если понимаешь…

— Отличное там пиво, всего за шесть медяшек кружка! А молодое винцо по серебрушке кувшин! Ух!..

— Ну а потом как кости лягут…

— По городу прогуляться, если день выходной, или же вот как сегодня, на ямы…

— Бывал на ямах? — спросил один из магов.

Я только отрицательно помотал головой.

Вся компания дружно засмеялась, поглядывая на Ронни.

— Вон, наш главный эксперт по ямам! Я тебе скажу, Рей, — начал один из магов с желтым жетоном на груди и с виду, самый старший в компании, — что такого отъявленного игрока на ставках еще поискать! Ставит на все подряд, ищет сговор где какой и чем мутнее бой — тем больше у Ронни руки чешутся, за кошель схватиться! Петухи, кулачные, грязевые — этот пройдоха даже на забеги свиней ставить готов, лишь бы посмотреть, как его денюжки в чужие руки утекают!

Грянул смех, а Ронни наоборот, скуксился и начал бросать обиженные взгляды.

— И ничего я не проигрываюсь, глупости говоришь, Карс! Глупости! На дистанции я строго в прибытке!

— Ага, видали мы твой прибыток! Амулеты паленые крутишь по ночам! Он же тебе их толкает, так, Рей?

Я утвердительно покивал головой, отчего тот самый маг-целитель Карс только цокнул языком.

— Опасными делами занимаетесь, парни, ежели вас истигаторы или того хуже, торговая палата за руку поймает…

— Так у меня все грамоты на изготовление и торговлю имеются! Честно все подати уплачиваю! — встрял я, перебивая Карса.

Маг только поперхнулся, а на меня уставились четыре пары удивленных глаз.

— Свистишь! Грамота?!

— Да ладно! Они ж минимум по пять империалов стоят!

— Это тебе наставник купил? Да? Я слышал, истигаторы люди обеспеченные, сам подумываю…

— Вот свезло, так свезло!..

По репликам и довольной ухмылке Ронни я понял, что его товарищи до последнего не верили, что мы все проворачиваем легально, и с опаской поглядывали на махинации мага охраны. Вот только реальность оказалась такова, что и Рей, и его торговые грамоты вполне себе существуют, пусть мы с магами и не пересекались в стенах Башни.

— Зуб даю, что есть грамоты! — ответил я и совсем как Ронни накануне щелкнул ногтем по кончику верхнего клыка. — Ну так да, деньги взял с учительских, что он мне оставил, но Башня ссуду молодым магам дает, если хочешь дело начать, так что любой может попробовать. Правда, тут инструмент хороший нужен, чтобы в плюс выходить.

— И каков навар с того дельца, ну, с амулетов? — вполне серьезно спросил Карс.

— Ну, если весь месяц по вечерам часа четыре работать усердно, то три-четыре империала в конце месяца получится, если экономить и чтобы лома мало было. Но тут же инструмент нужен, он тоже денег стоит, камни, опять же, металлы драгоценные… Тут все как закупишься зависит. Иногда прогадаешь на цене камней — все амулеты в убыток!..

Я пустился в пространные рассуждения об изготовлении и торговле амулетами, а прочие магики меня очень внимательно слушали. Продолжил я, когда мы уже дошли до кабака, сделали заказ на пиво и вино и стали ждать, когда это все принесут.

— Так, ты мысль не теряй! — сказал Карс, ткнув в меня пальцем. — Сейчас вопрос денежный порешаем и дальше рассказывать будешь! Ну-ка, парни, кошели с поясов — геть! На стол! И чтоб открытые сразу!

Все подчинились, в том числе и я. За пазухой, под курткой, у меня была заначка в пару крупных монет, а в основной кошель я насыпал меди и серебра, как и советовала Витати — не слишком много, дабы не смущать окружающих и не соблазняться кутежом самому.

Парни оценили чуть пухловатую, пусть и набитую наполовину медью мошну, а Карс, как старший, аккуратно запускал в каждый кошель пальцы, вытаскивая по несколько монеток на оплату счета.

— Эй! Куда четыре серебрушки сверху?! Грабят! — воскликнул самый тихий из компании, маг с красным жетоном на груди.

— Тише, Вальк! Или забыл, что в прошлый раз не за свои пил?! — прикрикнул Карс, ловко складывая монетки в две стопки перед собой. — Так, вот эти сейчас на пиво и поесть, а вот эти — кредит на остаток вечера, на вино и закуски! Думаю, хватит, все согласны?

Прикинув, что в кредитной стопке было минимум втрое больше, чем в первой, состоящей наполовину из меди, я понял, что вечер мы проведем неплохо. Когда манипуляции с монетами завершились, а Карс аккуратно рассчитался с дородной женщиной, что работала на зале, подмигнув ей напоследок, все взгляды опять устремились на меня.

— Ну, давай, рассказывай, что там по амулетам? Говоришь, инструменты важны?

— Если в прибыток нормальный работать — очень важны, — серьезно покачал я головой, делая глоток пива из большой, на две пинты кружки, — потому что если много брака или лома, это все в расход идет, а отбивать удачными амулетами придется…

Мы опять погрузились в разговоры о моих делах. Вопросов с разных сторон сыпалось столько, что я едва успевал есть и пить. Когда же разговор плавно перешел на личность моего учителя и места, откуда я был родом, Карс, будто бы виновато, усмехнулся и заметил:

— Рей, ты не думай, у нас тут не допрос какой. Просто мы весь год вместе шатались, уже все про всех знают, а некоторые истории так по пять раз рассказали. Тем более все местные, дагерийские, я так вообще из окрестностей Шамограда. Так что у нас осталось одно развлечение — выпивка, да иногда потешаться над Ронни, когда он в очередной раз проигрывается на ставках.

— Да ничего я не проигрываюсь! На дистанции всегда в прибытке! — опять вспылил чуть захмелевший маг голубого жетона.

— Хорошо! Хорошо! — примирительно поднял руки Карс. — В прибытке так в прибытке. Кстати, самое время проверить твои слова! Ну что парни, на ямы?

— А что там сегодня? — спросил Вальк.

— А бездна его знает, — махнул рукой Карс, — хоть петушиные бои. Я хочу шума вокруг, горячий пирожок и чуть проветрить голову! Идем?

Все одобрительно загалдели и стали подниматься со своих мест. Встал и я, залпом допивая весьма крепкое вино и отправляя в рот последний кусок козьего сыра с общей тарелки.

Ямы располагались за стенами города — в самом начале района Двух Корон, куда я особо не заглядывал. Прикинув в уме, чем бы Витати была недовольна больше — борделем или ямами — я решил, что посмотреть на бои не такой и плохой вариант. В любом случае, если я буду осторожен и не особо там задержусь, то никто и не узнает, что я посещал подобное место, крайне популярное у столичной черни.

Мои же спутники шли размашисто и уверенно. Шутка ли, полдюжины молодых жетонных магов в одном месте? Опасаться точно было нечего, так что я ровно шагал со всеми остальными, слушая, как парни перекидываются шутками и время от времени потешаются над Ронни и тем, сколько же денег он проиграет на ставках сегодня.

Бойцовские ямы оказались целым крытым двором, огороженным со всех сторон покосившимся самостроем. Столичные чиновники не слишком жаловали район Двух Корон, предпочитая обращать внимание только на то, что происходит внутри городских стен, так что именно тут ямам было самое место. Сама яма имела лишь подобное название — это был просто опущенный ниже уровня улицы котлован, впрочем, с организованной кем-то системой слива дождевой воды, чтобы площадка не превратилась в плохую погоду в болото. По кругу ямы, вдоль стен, располагалось некое подобие трибун, стояли лотки, где можно было купить пива и закусок, а зазывалы предлагали сделать ставку на бойцов. Судя по рассказам Ронни, тут в основном устраивали кулачные бои между местными — близость стены и столичного гарнизона давали о себе знать. Иногда пригоняли и рабов для более ожесточенных сражений, но кровавое развлечение было далеко не всем по карману, так что обычно в ямах друг друга просто метелили крепкие мужики, оголенные по пояс. В некоторые дни устраивались и петушиные бои, но кричащие птицы и летящие во все стороны перья быстро надоедали публике, так что увидеть подобное можно было только раз в пять-шесть недель, когда лучшие птицы, пройдя площадки поменьше, собирались в этом, относительно цивильном месте.

Ребята первым делом двинулись к лоточнику, взять пару кувшинов пива и пирожков с потрохами, а вот Ронни сразу же двинул к одному из зазывал — разузнать, кто сегодня дерется, чтобы сделать ставку.

Я остался с основной компанией и пока молодые маги покупали нам выпить — Карс опять выудил у меня из кошеля пару серебрушек медью — я пытался представить, что здесь будет твориться через полчаса.

Понятное дело, что, скорее всего, все бои договорные. А судя по тому, как Ронни рассказывал про своих любимых бойцов, многие мужчины работали в ямах на постоянной основе. А где одни и те же люди — там и договоренности, и различные уловки. В моем родном Нипсе тоже была подобная арена, вот только там опытные душегубы выколачивали дух из пьяненьких морячков, что рисковали принять брошенный им вызов. Здесь же дело было поставлено на поток и облагорожено, чтобы никому не пришлось зря марать руки.

— Парни! Сегодня кулачные бои, а потом что-то особенное, как и обещали на той неделе! — воскликнул Ронни, подойдя к нам со спины.

От неожиданности я вздрогнул, прочие же ребята только покачали головой.

— Ну что поставил уже? На кого? — лениво спросил Гипперт, тот самый повеса в узком камзоле.

— Да какое там, смотри, глаза еще бегают, блестят. Да и будка в другой стороне. Значит, не поставил, — прогудел Игасс, откусывая от большого, с ладонь пирожка, сразу половину.

— А что там особенное? — спросил я.

— Я слышал, — начал Ронни, — что будет какое-то развлечение для публики! А так как мы постоянные гости…

— Вот кто уж тут постоянный гость, так это ты, да!..

— Заткнись, Карс! — вспылил Ронни — Так вот, мы, наверное, тоже сможем в потехе участие принять! И может даже ставку сделать! Мне тут шепнули, что наемники пришли, из наших! Это значит, бои на щитах будут!

Еще минут десять ушло на обсуждение пагубного увлечения Ронни, я же, довольно быстро потеряв к этому интерес, стал рассматривать бойцов, что готовились схлестнуться на арене. Я же так и не спросил, что за «наши» и «бои на щитах», но судя по тому, как ребята спорили, зрелище должно было быть интересным.

Прямо сейчас же я наблюдал, как два крепких широкоплечих мужика перематывали руки до локтя широкой льняной тканью. Видимо, бойцы. Помогали им в этом сразу несколько человек, как-то хитро пропуская полоски ткани между пальцев или обматывая в несколько оборотов вокруг кисти.

— Это чтобы руки не поломать, — подсказал Гипперт, что стоял рядом, — ну и по ходу боя видно, где чья кровь, если рожу разбили. Но в голову только новички много пропускают.

— Да ладно? — удивился я.

— Сам увидишь, — кивнул Гипперт, делая большой глоток пива. — Занятное зрелище, на самом деле. Там и по ребрам лупить надо, и двигаться по-особому. Это в уличной драке ты кому дотянулся в ухо дать — все твое! А тут на разы выходят, все по-честному.

Я еще раз оценил камзол на маге, после чего окинул взглядом яму. А тут хватало и мастеров, и купцов, и мужчин в шляпах с перьями. Такое чувство, что половина Верхнего города спустилась сюда, к самой границе Двух Корон, чтобы посмотреть на плебейское развлечение, которое при свете дня этими людьми обычно осуждается.

Чем больше я всматривался в поток зрителей, тем больше открывал для себя удивительного. Вот, толстый купец передает увесистый кошель в руки ставочника, что сидел за стойкой специальной будки, а рядом с ним, как ни в чем не бывало, стоит парочка, сильно смахивающая на мелких дворян, и ждут своей очереди.

— Пойду-ка я узнаю, под какие шансы ставки принимают, — встрепенулся Ронни и сразу же исполнил свое намерение — двинул в сторону той самой будки.

— Опять проиграется… — покачал головой Карс.

— Пока не ворует — пусть, — меланхолично заметил здоровяк Игасс. — А ты Рей, будешь ставить?

— Да я ничего в этом не смыслю… — ответил я, хотя некоторый азарт все же появился.

Вон тот, боец слева с пудовыми кулаками, выглядел внушительно, но от опрометчивых поступков я воздержался, хоть в голове уже и гудело от выпитого.

До начала боя мы успели взять еще еды и по небольшому стакану молодого вина, а потом заняли места у самого края, которые для нас придержал Гипперт. Парни выпивали и обсуждали, будут ли сегодня выбитые зубы, кричали, как и все прочие, а Игасс внезапно вставил два пальца в рот и как заправский моряк выдал такой мощи свист, что у меня заложило в правом ухе.

Я же оперся о косой деревянный борт, что берег зрителей от падения в яму, и стал рассеянно наблюдать за происходящим. Вот, ударили в колокол и мужчины, что еще пару минут назад перебрасывались беззлобными шутками, аки старые знакомцы, сошлись в центре арены.

Едва бойцы сблизились и обменялись первыми аккуратными попытками ударов, со всех сторон полетели ободрения и проклятья. По ощущениям, через будки ставочников прошли едва ли не все, кроме нашей компашки, исключая Ронни.

— Давай, Бранд! дави его! — закричал Ронни, видимо, подбадривая своего бойца.

— Да куда там ему, бестолочи! Вагес победит! — донеслось со стороны от крепкого мужчины справа, по виду, помощника купца.

— Бранд!..

— Вагес!..

— Лупи его!..

— Давай! Давай!..

— Левой работай! Левой! По ребрам! По ребрам!..

События же в яме набирали оборот. Мужики схлестнулись серьезно. Тот, которого звали Вагесом, поймал противника за затылок, а второй рукой стал от души молотить оппонента по ребрам.

— А чего он коленом не приложит? — спросил я рядом стоящего Игасса.

— Так нельзя, — ответил маг. — Только по-честному, кулаками. Хотя есть парочка грязных уловок… Тут зимой новичок был, думали, что у него вместо кулаков — кувалды! А оказалось, ему в повязки кастет закладывали, в левую руку. Он стольким бойцам ребра поломать успел! Не счесть! Ронни тогда сильно проигрался, мы вообще думали, что игроки яму сожгут к демонам, а нет, стоит…

Я представил, каково это, получить удар свинцовой или железкой пластиной по голому торсу и меня передернуло. Почему-то вспомнился подвал в Нипсе, куда меня приволок Ракон… Но вот, пока я отвлекся, Бранд выскользнул из захвата и от души вмазал Вагесу по челюсти, от чего последний пошатнулся и сделал два шага назад, поднимая к лицу руки.

— Этот смотри, защищается, значит, — продолжил объяснять Игасс, без труда перекрывая зычным голосом окружающий шум. — Сейчас попробует к стене прижать…

Кулачный бой длился не менее получаса. Бранд и Вагес метелили друг друга от души на потеху публике. У обоих уже были глубокие рассечения, кровь заливала Вагесу глаза, а у Бранда, судя по опухшему лицу, была сломана скула, но мужчины пока стояли на ногах и продолжали бой. От голых торсов бойцов валил пар, а толпа вокруг лишь все больше и больше заводилась, чем больше крови проливалось на утрамбованный песок арены.

— Давай! Давай! Вали его уже! — едва не верещал Ронни.

Как оказалось, молодой магик поставил все, что у него оставалось в карманах и если он сейчас проиграется, то всю следующую неделю ему придется сидеть на казенной похлебке, которой, судя по рассказам парней, особо не наешься. А о пиве или вине вообще придется забыть.

Вот немного шатающийся Бранд сделал обманный выпад, выводя противника из равновесия, а сам сделал два шага вперед, правой рукой попытался ударить Вагеса в ухо, а когда тот закрылся — стал размашисто, снизу вверх, работать левой, как молотом пробивая в то место, где у людей находится печень.

— Все, кранты Вагесу, — со знанием дела цокнул языком Игасс, а прочие, кто слышал его, одобрительно загудели.

— Давай! Давай! Так его! — верещал Ронни, прыгая на месте и работая узкими кулаками по невидимому противнику.

Вскоре все закончилось. Вагес покачнулся, схватился за отбитый бок и рухнул на землю, стремительно бледнея. Впрочем, бледный и потный Бранд выглядел не лучше, едва держась на ногах.

— Плохо дело, — прошипел Карс.

Мне, как опытному в желтых рунах колдуну, тоже было понятно, что Вагес упал не просто так. Скорее всего, Бранд своими кулачищами отбил противнику все нутро, а то, может, и вызвал разрыв. Я знал, что лопнувшая от удара печень — это приговор, если рядом не окажется целителя.

Впрочем, целитель был. На арену, ковыляя, вышел старик с желтым жетоном на груди и склонившись над бойцом, стал осматривать травмы. Бранд же, как победитель, все заводил и заводил толпу, прохаживаясь по арене.

— Смотрите, парни, старик пытается контур для печати Эо удержать, — кивнул на арену Карс, безошибочно определив на глаз, какую печать пытается сотворить другой маг.

— Вот только у него что-то не получается… — протянул Игасс.

Я видел, что парни были правы. Старику не хватало сил, для того чтобы удержать даже трехдюймовую печать Эо, а Вагес, лежащий на песке, стал принимать синюшный оттенок.

Но вот, старик наконец-то совладал с печатью — я увидел, как блеснула желтым руна Эо внутри контуров — и отправил заклинание в тело бойца. Последний от этого как-то моментально обмяк, но это было не от того, что дух покинул его тело — это скорее было движение, вызванное облегчением. Боль ушла, а вместе с болью шагнула назад и смерть, что уже нависала над мужчиной.

За несколько минут все поутихло. Люди потянулись к будкам за расчетом ставок, их примеру последовал и Ронни, довольно сжимающий свой кусочек пергамента, на котором была нацарапана сумма ставки и на какого бойца она принята. Конечно, вторая половина зрителей, что болели или ставили на Вагеса, притихли. На арену выбежали несколько мальчишек, которые стали посыпать свежим песком пятна крови, что натекли из рассеченных ран бойцов, а ведущий всего действа огласил, что скоро выйдет вторая пара бойцов.

В общей сложности мы посмотрели три боя. Второй, на мое удивление, закончился, даже толком не успев начаться. Сухонький мужичок банально щелкнул по подбородку громилу, уложив того на обе лопатки вот таким вот незамысловатым ударом. По стону Ронни я понял, что он ставил как раз на здоровяка, а прочие парни только весело оскалились, наблюдая за страданиями азартного товарища.

— Лучший способ не играть на ставках или в кости — понаблюдать за Ронни, — задумчиво выдал Карс.

Я с готовностью согласился со словами нашего целителя. И вправду, зрелище было жалкое.

Когда кулачные бои меня уже откровенно утомили и я стал подумывать над тем, чтобы смыться домой, распорядитель боев вышел на арену уже в четвертый раз и огласил:

— А сейчас, господа, то, чего вы так ждали! Быстрее, делайте ваши ставки, потому что у нас сегодня специальное событие! Дуэль на магических щитах! Такое вы увидите только у нас!

При упоминании магических щитов я вздрогнул. Истигаторы внимательно следили за такими вещами и так-то, выступать на потеху публике в таком ключе Устав запрещал… Особенно если в ход пойдут красные печати.

— Правила просты! Наши бойцы схлестнутся в захватывающем противостоянии! А дабы избежать смертоубийства, красные печати строго запрещены! Только щиты, только чистая, грубая магическая сила! Встречайте первого участника! Великий боец, гость с другого континента! Винанс!

Под гул толпы на арену вышел смуглый, с крупными чертами лица мужчина средних лет в широких одеждах. По оттенку кожи я понял, что он, скорее всего, наполовину келандец — было у него с Витати много общего. Еще и имя на Ви… Неужели винефик?..

— А противостоять нашему гостю и защищать честь Дагерийской Империи и всего континента будет опытный боец и искусный маг желтого жетона, Берниас!

— Эх! Сейчас начнется! — в предвкушении потирал руки Карс. — Мы всего пару раз на такие дуэли попадали! Смотри, Рей! Редкое дело творится! Ты, я слыхал, большой спец по оранжевым рунам!

Мой жетон говорил сам за себя, так что от этой безобидной подколки все просто засмеялись — а я вместе с парнями. Знал бы Карс, насколько он был прав! Наверное, в отсутствие архимага Аурантиса я был сейчас самым искусным магом защиты в Шамограде, если получится сконцентрироваться и вызвать состояние магического зрения… Но даже без него — я умел очень и очень многое! И такой бой на самом деле был мне интересен — посмотреть на противостояние на оранжевых рунах со стороны, как зритель.

Я еще раз прокрутил в голове имена магов, что сейчас будут сражаться. Винанс и Берниас… Сначала я не понял, что именно меня так кольнуло, но вот, на песок арены вышел второй маг и… Я его узнал. Это был тот самый улыбчивый маг-наемник Берни, с которым мы драпали от нежити около года назад! Что он забыл в Шамограде, да еще в таком месте?!

Но не успел я сказать парням и слова, что лично знаком с одним из бойцов — маги уже были на своих позициях — как ударил колокол и дуэль на щитах началась.

Глава 4. Дуэль

Не успел я сказать парням и слова, что лично знаком с одним из бойцов — маги уже были на своих позициях — как ударил колокол и дуэль на щитах началась.

Берни шагнул в сторону и, взмахнув перед собой руками, сотворил вторую печать Ур. Это было быстро и эффектно — с момента последней нашей встречи наемник определенно стал сильнее. Тренировался? Это встреча со мной или нежитью так повлияла на целителя, чья жизнь проходила на тракте рядом с купеческими караванами?

И если от Берни я и ожидал чего-то подобного, то вот Винанс сумел меня удивить. Я практически был уверен в том, что он — винефик, как и Витати, но смуглый мужчина сделал то же, что и Берни — поднял руки и начал колдовать печати. Вот только в отличие от наемника, келандцу удалось создать сразу четыре контура два фута в поперечнике каждый, в которые он вписал руны Ур, закрывшись таким образом от противника полукругом.

По яме прокатился удивленный вдох — даже мы с ребятами открыли рты. Сразу четыре печати! Этот Винанс либо был опытным боевым магом, либо… Я даже не знаю! Столько контуров одновременно я видел только в исполнении учителя и других высших магов — это уровень плаща, не меньше!

Я с тревогой посмотрел на Берни, перед которым висел его одинокий щит. Условие поединка — повалить противника на землю или обездвижить, зажав своими щитами. Но что наемник с жетоном на груди сможет противопоставить такой мощи?!

Но рассуждать было некогда, это понимал и Берни. Маг шагнул чуть в сторону, шаркнув ногой по песку арены, а после сделал то, что я видел в его исполнении во время сражения с нежитью. Каскад щитов Ур, небольших, размером со ступеньку, что позволяло превратить поле боя в трехмерную арену.

Бодро прыгнув на первый щит, который от давления сапога Берни вспыхнул оранжевым, наемник продолжил двигаться вверх и в сторону, заставляя Винанса тоже менять позицию. Движение — хорошая тактика против заведомо более сильного противника, это я уяснил еще на потешных дуэлях с Осиором. Но даже потешный — магический бой опасное занятие, всегда стоит быть начеку. Это во время тренировочного боя на мечах или копьях ты можешь в последний момент увести оружие в сторону или вообще, остановить удар. Печать же, если внутренний контур был разорван, начинала жить своей жизнью, и не считалась с любыми препятствиями. А когда против тебя такой противник, как восточный маг, стоит быть начеку вдвойне.

— Глянь, что делает… — выдохнул Карс, толкая меня локтем под ребра.

Винанс, будто лениво, взмахнул левой рукой и перед ним возникла печать Ур, которую он сразу же отправил навстречу будто бы парящему в воздухе Берни, что прямо сейчас перепрыгивал с одной магической платформы на другую.

Щиты столкнулись, высекая снопы оранжевых искр. Наемник едва успел перепрыгнуть на свежесозданный перед собой щит, когда заклинание Винанса проломило ту оранжевую ступеньку, на которой Берни стоял мгновение назад.

Когда я подумал, что Берни уже достиг предела, наемник меня удивил. Он буквально впрыгнул в две печати Ур, вытянув перед собой кулаки, укрепляя заклинаниями перчатки на руках.

— Умно! Не слишком эффективно, но в этой ситуации… — высказал свое мнение Карс.

Но не успел молодой целитель закончить фразу, Винанс удивил нас не меньше. Он просто повторил за Берни, после чего маги, будто простые мужики, столкнулись в кулачном бою.

В этот момент я понял, к чему меня так готовила Витати. Почему винефик гоняла меня до седьмого пота, тренировала обращаться с оружием и крошить голыми руками бочки. Берни очевидно имел уровень опытного боевого мага, возможно, будь у него желание, целитель мог получить пояс атаки или даже защиты.

Я так ни разу в своей жизни и не столкнулся один на один с умелым колдуном, а вот Витати, по всей видимости, с ними встречалась. Не просто же так учитель временами смотрел на келандку, как на равную…

События же на арене стремительно развивались. Казалось, печати возникали сами собой, подчиняясь просто воле магов, и только опытный в колдовстве глаз мог заметить едва заметные движения кистей и пальцев.

— Давай Берниас! Давай! Вали его! — орал Ронни, а ему вторили десятки и десятки глоток зрителей. Конечно же, шамоградцы болели за своего — за дагерийца.

Но я видел, что наемник начал уставать. Печати появлялись чуть медленнее, чем в самом начале, да и размер их становился все меньше и меньше. Вот, Берни провел эффектную атаку — вломив левым кулаком по только что созданному Винансом щиту, правой же рукой он вколотил печать Берк в оранжевую преграду. Опасное, очень опасное колдовство.

От соприкосновения двух противоположных сущностей, коими по природе своей являлись щиты Ур и Берк, чашу ямы озарила оранжевая вспышка, а магов отбросило друг от друга на несколько шагов. Винанс устоял, Берни же держался на ногах только чудом. Маг устал — я уже видел его таким, когда мы отбивались от преследующих караван мертвецов.

— Давай! Берниас! Берниас! Берниас! — скандировала толпа.

Маг устало улыбнулся, смахнув капли пота со лба, и снова поднял руки, окутанные сиянием щитов Ур. Винанс же только хищно оскалился, после чего сделал едва заметное движение кистью. Слишком мало, чтобы создать печать, определенно мало.

Но я хорошо знал это движение. Не успел я до конца осмыслить произошедшее, в грудь наемника уже летел мощный щит Ур, ускоренный сразу тремя печатями Нид. Вот только щит этот был диким — я почти видел энергетические потоки, которые связывали восточного мага с его заклинанием.

— Эй! Так нечестно! — вскрикнул я, но мой голос потонул в реве толпы.

Берни не успевал. Я видел, как округлились от удивления глаза мага — четыре печати за столь короткий срок были просто невозможны! И в этом он был прав — невозможны, только если ты не используешь амулеты или дикие руны. Для меня же все резко встало на свои места. Каким образом Винанс парировал коварные и довольно мощные атаки наемника с такой скоростью и даже легкостью, как он выстоял в бою на кулаках, отражая самые самоубийственные печати Берни, даже взрыв столкнувшихся щитов Ур и Берк. Вот только толпе было плевать — люди орали и бесновались, наслаждаясь столь редким и захватывающим зрелищем.

Щит Ур влетел в грудь наемника на полной скорости, оторвал Берни от земли и протащил до самой стены ямы. Послышался глухой с хрустом удар, а изо рта мужчины вырвались брызги крови — заклинание проломило Берни ребра и пробило минимум одно легкое.

В тот же момент ударил колокол, а на площадку вывалили работники ямы во главе со штатным целителем, что тут же поспешил к наемнику. Я же сверлил взглядом самодовольно прогуливающегося по арене Винанса, что сейчас поднимал руки и заставлял толпу все громче и громче скандировать его имя.

— Дерьмо дело… — Прошипел Карс… — Эй, Рей! Ты куда?!

Я же видя, как старик дрожащими руками пытается удержать контуры целебных печатей, просто перемахнул через хлипкий деревянный борт и полетел вниз, замедляя падение на дно бойцовской ямы теми самыми ступеньками из щитов Ур, которые я когда-то подсмотрел у наемника.

— Эй! Парень! Пошел отсюда! — заорал один из помощников распорядителя.

Но я даже не слушал — просто смотрел на хрипящего и захлебывающегося кровью Берни, на ходу собирая двухфутовую печать Эо-Ис-Инг.

В ушах же у меня стучала кровь. Как так! Какой это потешный бой, если противник втихую пользуется дикими рунами?! Да у большинства магов столицы не было бы и шанса против такого соперника! А если бы Винанс проигрывал — он бы мог использовать дикие щиты на полную катушку, как это обычно делал я. Или еще что похуже! Кто-то из работников арены попытался схватить меня за плечо, но я одним рывком сбросил руку, сделал еще несколько шагов вперед и буквально оттолкнул старого целителя.

— Дай я! — гаркнул я на старика, который удивленно смотрел то на желто-синюю печать, парящую передо мной, то на меня.

Берни же уже начал терять сознание, так что я просто упал на колено перед наемником и утопил печать в груди мужчины, давая руне Инг простую команду: «Ищи легкие! Разрывы! Сломанные кости!»

Некоторые травмы можно было исцелить только в течение нескольких минут. Например, переломы хребта относились к увечьям, которые не побороть никакой магией, если это не было сделано в момент получения травмы или сразу после оной. Как объяснял учитель, это потому что связь между головой и телом отмирала и все — сращивай или не сращивай позвонки, ее уже не вернуть, ведь нельзя же магией вырастить новую руку или восстановить пережженные каналы…

Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем свет целебной печати утих, а Берни перестал хрипеть, пуская кровавые пузыри. Значит, у меня получилось.

— Эй! Ты! Что тут забыл?! — подскочил ко мне распорядитель боев, хватая за локоть.

— Был бы у вас нормальный целитель, а не старик, едва держащийся на ногах, мне бы не пришлось спускаться! — вспылил я, вырывая руку из цепкой хватки мужчины. — И вообще, вы в курсе, что тут были правила нарушены?! Что Винанс жульничал?!

Ребят на своих местах я не увидел — похоже, молодые маги поспешили мне на помощь, но не рискнули повторять трюк со щитами-платформами.

— Объяснись! — проорал распорядитель, какой еще подлог?! Что за жульничество?!

Вся арена притихла, ловя каждое слово, что доносилось с нашего края ямы.

— Простое жульничество! — я сделал шаг вперед, тыча пальцем в стоящего на другом конце арены Винанса. — Он использовал дикие щиты! А бой был на печатях! И едва не убил Берни!

— Смотрите, какие судьи появились, — усмехнулся восточный маг, обращаясь будто бы ко всем зрителям махом.

Поднялись смешки, которые быстро перешли в улюлюканье и свист. Распорядитель тоже был настроен не слишком хорошо.

Я же буравил взглядом самонадеянного келандца — он точно был винефиком! — который сейчас настраивал против меня толпу.

— Он жулик! Говорю вам! — прокричал я изо всех сил, злясь все больше и больше. — Я точно знаю, что это были дикие щиты Ур!

— Проучи его, Винанс!..

— Да! Поставь на место!..

— Куда он лезет?!

— Пацан совсем попутал!..

— Пошел вон, ученик!..

— Кто ребенку жетон дал? Ха-ха-ха!

Винанс еще немного прошелся вдоль края арены, после чего развернулся в мою сторону.

— Слышишь, парень? Зрители требуют тебя проучить. Так что взял бы ты свои слова назад да извинился, чтобы все слышали. И будем считать, что ты просто расстроился из-за проигранной ставки.

— Ты лживый подонок, который чуть не убил человека в потешном бою по строгим правилам! Запрещенной магией! — выплюнул я в ответ.

Арена загудела и наполнилась гамом и улюлюканьем.

— Давай, Винанс!

— Ставлю на тебя! Все ставлю!

— Гаси мальца!..

Келандец будто бы прислушался к толпе, после чего сделал несколько шагов в мою сторону. Его широкие одежды, что так выгодно скрадывали движения, зашуршали при ходьбе, а в целом создавалось впечатление, что на меня движется огромный наглый кот.

— Последний шанс, щенок. Тебя отпустят, но возьми свои слова и извинись, — прошипел келандец, а его глаза при этом превратились в две узкие щели.

Я оглянулся по сторонам. Моя компания опять заняла позицию у перил, так и не сумев прорваться на арену. По лицу Ронни и Карса я видел, что они крайне удивлены и нервничают, остальных же я не смог рассмотреть в неверном свете ламп и факелов. Прочие же зрители откровенно надо мной насмехались, будто заразившись высокомерием от восточного мага.

— А ты попробуй заставь, — прошипел я келандцу.

Мой ответ прозвучал хоть и не громко, но отчетливо — слова точно долетели до первых рядов, от чего в яме стало как-то подозрительно тихо.

— Значит так, да? — с усмешкой сказал маг. — Ну ладно, давай заставлю.

После этого Виниас пошарил под одеждами, а после на песок арены упал оранжевый жетон мага — точно такой же, как у меня.

— Ну что, извинишься? Или бросишь жетон? — спросил маг, глядя мне прямо в глаза. — Даже обойдемся без красных печатей, мне хватит и щитов, чтобы преподать тебе урок.

В ушах у меня застучало, а из груди будто вытянули весь воздух. Маг, которого я прилюдно обвинил в недостойном поведении, сейчас бросал мне вызов, как это делали в старину.

Устав запрещал магические дуэли, только если речь не шла о серьезных обвинениях, влияющих на честь и репутацию мага. Но даже в таком случае нужно было сначала подать на разбирательство с истигаторами. А если это не поможет — назначалась непосредственно дуэль.

Сейчас же мне бросали вызов абсолютно нелегально, если я его приму — серьезно нарушу Устав. А если откажусь — останусь трусом, да и Берни тогда пострадал совершенно зря… С другой стороны, Винанс сказал, что будем драться без красных печатей, а значит, это можно расценить как потешный бой или тренировку…

Я бросил короткий взгляд на то место, где стояли мои товарищи, но увидел только бледного Ронни и какого-то сосредоточенного и хмурого Карса. Целитель всем видом будто бы говорил мне: «Не надо, не делай этого», но моя рука уже потянулась за жетоном, что я носил на груди. Точно так же, рывком, я сорвал свой знак мага с шеи и швырнул в центр арены.

— Я же сказал, заставь, — огрызнулся я на удивленного келандца, облизнув пересохшие губы.

Вся яма будто вымерла. Было слышно, как качаются на цепях массивные светильники и где-то далеко воют собаки. Для меня сейчас все это было неважно — я видел только своего противника.

Я многие месяцы тренировался с Витати, я был готов к этому дню. В крайнем случае, я всегда могу обратиться к дару мертвого мага. Истинное зрение давалось мне уже намного легче, но вот головная боль, которая настигала после, не стоила и секунды того, чтобы видеть магию.

— Вызов принят! — взвыл распорядитель. — Господа, сегодня на песке нашей бойцовской ямы состоится магическая дуэль! Молодой и дерзкий маг Башни против нашего гостя и победителя — Винанса! Делайте ваши ставки!

Келандец больше не сказал ни слова. Просто занял свое старое место и поднял перед собой руки, будто бы готовился колдовать печати.

Но меня этим было не обмануть. Берни все еще не унесли с арены, так что у меня была пара минут. Я, не теряя Винанса из виду, демонстративно подошел к краю ямы, где стояли мои товарищи, после чего запустил руку за пазуху и достал две крупные монеты, что лежали в потайном кармашке. Присовокупив их к мошне на поясе, я, под удивленные взгляды зрителей и самого Винанса метнул кошель едва ли не в лоб Ронни, но маг охраны справился и деньги поймал.

— Делай ставку, Ронни! — зло крикнул я, хоть мой голос и немного дрожал.

Долговязый магик сначала не понял, что произошло, но в следующий момент его глаза округлились от удивления, а сам Ронни сорвался с места и бросился к будкам, где уже выстроилась серьезная очередь.

— Какой наглец!..

— Ты видал?..

— Слушай, а это случайно не тот паренек, что…

— Где-то я этого мага уже видел…

По всей яме пошли разговоры и шепотки, но меня это уже не интересовало. Берни наконец-то вынесли с песка, и мы остались с Винансом один на один. Я встал на место, где еще десять минут назад начинал бой наемник, и принял стойку, которой меня научила Витати. Правая нога чуть вперед, колени немного согнуты, ладонь левой руки спрятана за спиной, а правая вытянута перед собой, будто когтистая лапа. Это была одна из пяти базовых стоек винефиков, которые позволяли выгодно начать бой против печатного мага.

Увидев, как я стою, Винанс на секунду изменился в лице, но вот, ударил сигнальный колокол, который извещал о начале нашего сражения.

Маг моментально сотворил две оранжевые печати — Ур и Нид — и отправил в мою сторону летящий щит. Проверял, на что я способен.

Навстречу щиту я выставил печать Берк, что опять вызвало взрыв — снопы оранжевых искр полетели во все стороны, превращая полумрак ямы в ясный полдень. Я же не стал терять время — скрытый от глаз мага, я выбросил вперед левую руку, высвобождая свои дикие щиты. Единственный способ доказать, что Винанс жульничал и использовал дикую магию в потешном бою — бороться с ним при помощи той самой дикой магии.

Тонкие нити магической энергии потянулись вперед и вниз, прямо под песок арены, так что как только искры от столкновения наших с Винансом щитов погасли, я одним рывком взорвал землю прямо перед магом, поднимая в воздух пыль и комья грунта. При этом я чуть было не пропустил летящий ко мне слева щит и только тренировки с Витати смогли меня уберечь — я упал на одно колено и моментально закрылся оранжевым куполом дикого щита Ур.

Винанс не колдовал печати больше двух футов в поперечнике — я это точно видел. Такие щиты при столкновении с магическим препятствием высекали оранжевые искры и лопались через несколько секунд. Но не заклинание восточного мага — на меня будто бы упала скала, что пыталась раздавить мой щит. Видимо, расчет был на то, что как и в случае с Берни, мое заклинание истощится раньше и все просто подумают, что печать Винанса была мощнее.

Но это была не печать. Я шкурой чувствовал постоянный магический поток, который связывал келандца и давящий на меня щит Ур. Это была дикая магия.

Удерживая купол, я встал на ноги и, подняв правую руку, покрыл кулак щитом, после чего от всей души вмазал и по своему, и по щиту противника, что сейчас терлись друг об друга.

Если свое заклинание я успел отвязать от каналов в последний момент, то вот Винанс в полной мере прочувствовал, каково держать удар другого дикого мага. От моей атаки по его дикому щиту, маг качнулся и сделал несколько шагов назад, а его щит лопнул и осыпался безобидными оранжевыми искрами.

— Говоришь, не пользовался дикими щитами? — усмехнулся я и в следующий момент отправил в мага сразу несколько щитов Ур — диких и печатных вперемежку — развивая свой успех.

— Давай парень, дави его! — кричали зрители.

После первых заклинаний посетители ямы быстро поменяли свое мнение касательно фаворита. Да, я не был дагерийцем, но уж точно не с другого континента. Так что болеть за своего, за западного, было предпочтительнее.

— Видал, что творит?..

— Так это тот магик? Что в том году…

— А я говорил, что знакомое лицо! Как вымахал за год!..

— Зовите гробовщика, сейчас этого восточного дикаря вколотят в песок…

И вот тут Винансу пришлось раскрыться. Восточный маг отразил несколько обычных щитов, но когда до него долетел дикий Ур, ему не оставалось ничего больше, чем воспользоваться своей дикой магией.

Сначала я увидел, как щит Ур окутывает белое марево, после чего он просто лопнул… Это была дикая Вун. Винанс был белым винефиком, как и Витати.

В глазах мага я видел свою смерть. Я его раскрыл, вынудил использовать дикую магию, что он желал скрыть, и не просто какую — а белую руну-убийцу, силу, которой маги его народа противостояли Кругу и печатным магам.

По яме прошелся полный удивления и страха крик. Думаю, больше всего в шоке были мои товарищи, что увидели столь странное белое колдовство. Я же лишь прищурился. Винанс или Витати — не имело значения. Келандка тренировала меня, все время готовила к встрече с кем-нибудь вроде Винанса.

Уверенный в своем превосходстве, винефик шаркнул ногой, описывая носком мягкого ботинка дугу на песке. Руки же Винанс свел вместе, будто пытался сжать воздух меж ладоней.

Большинство магов континента в следующий момент погибли бы, или же остались магическими калеками, но не я. В момент, когда Винанс выпустил на меня облако силы Вун, я просто взорвался дикими щитами, заставляя белую магию жрать силу оранжевой руны. Со стороны это, наверное, выглядело как два магических потока — молочно-белый и оранжевый, что столкнулись где-то между нами.

При этом мы оба стали сокращать дистанцию. Винанс зашагал вперед, продолжая давить на меня белой руной Вун и параллельно начал запускать по дуге режущие щиты, что с легкостью могли отсечь мне ногу или руку. Это была типичная обманка. Не отвлекаясь от основной атаки, я отклонял летящие на меня оранжевые стены с помощью дикого Нида. Сам же в этом время я готовил заклинание, которое должно было поставить точку в нашем с винефиком сражении. У диких магов были свои слабости, я это прекрасно знал. Витати приходилось прибегать к холодному оружию, так как против обычных противников она была абсолютно беззащитна. Винанс обладал как минимум оранжевым Уром, точно так же как и я, и кроме этого изучил и технику печатной магии. Не знаю, мог ли он контролировать другие руны, да и не так важно это было прямо сейчас.

Упасть на колено, сделать вид, что устал. В это время запустить в песок арены едва ощутимые щиты Ур, что сетью разлетятся по всей яме. Уклониться от очередного бокового щита и добавить силы на противостояние с руной Вун, которой пытался задавить меня винефик.

Когда все было готово, я в последний раз толкнул дикие щиты, что сгорали в мареве Вун моего противника, а после рванул весь пол ямы вверх, как уже делал это в бою с волколаками, вырывая из земли куски покрупнее. Еще мгновение — и разогнанные с помощью комбинации щитов Ур и Нид комья, как мощные осадные снаряды, полетели в голову Винанса.

Одно дело противостоять щитам, другое — тормозить такие махины. Давление Вун сразу же исчезло и больше мне не угрожало белое облако, но и винефик сдаваться не собирался. Он отразил один, второй, третий снаряд, рассекая и раскалывая их с помощью диких щитов.

Наше противостояние окончательно перестало походить на дуэль и превратилось в ожесточенный бой. Ситуация была почти патовая — мы оба обладали дикими щитами, и пусть я был сильнее, у винефика была Вун, а, может, и другие белые руны под контролем. А это означало, что единственный способ для меня побороть Винанса — добраться до него физически.

Когда моя уловка не возымела эффекта и на площадке стала оседать пыль, я увидел, что винефик готовит какую-то убийственную атаку. Винанс стал на месте, расставив ноги на ширину плеч, и сложил вместе ладони. Я чувствовал, как колдун вот-вот взорвется руной Вун и если я смогу закрыться от подобной магии, то вот ребята, что наблюдали за боем…

С ужасом понимая, что Винанс сейчас поубивает моих едва обретенных товарищей, я стал давить его дикими щитами — но безуспешно, они рассыпались еще за десять шагов до винефика, будто бы сам воздух вокруг колдуна стал зоной, свободной от любой магии.

— Что он творит?..

— Эй! Что-то сейчас будет!

— Парень, берегись!..

— А это кто?! Вам нельзя! Нельзя!..

За секунду до того, как винефик закончил собирать энергию и высвободил белое пламя Вун, на песок арены упал какой-то амулет с рубином, размером с небольшое яблоко. Никогда не видел таких крупных камней… В следующий миг всю яму накрыло огромным куполом из магических щитов — такое я видел лишь однажды, во время противостояния учителя и мага Ракона. Но этот купол должен был уберечь людей за его пределами от атаки винефика.

Не до конца понимая, что происходит и откуда взялся мощный амулет, я машинально закрылся от атаки Винанса, используя не менее десяти слоев щитов Ур, которые, впрочем, буквально сдуло белой вспышкой магического огня Вун.

— Именем Устава! Всем стоять! — прогремело по яме, а в следующий момент на меня навалилось несколько истигаторов, которые скрутили мне руки за спиной и накинули на грудь подавляющий магические силы амулет Вун-Сиг-Даг.

Все, что я мог разглядеть — это песок арены, сапог истигатора, который придавил меня правым коленом и держал руки, не позволяя пошевелиться, а также спину Винанса, который отмахнулся своей Вун от двух стражей, наверное, покалечив обоих, и сейчас стремился вырваться из ямы, чтобы слиться с толпой бегущей с арены черни.

Последнее, что я успел подумать перед тем, как истигатор приложил меня по темечку — я крупно встрял.

Глава 5. Выволочка

Когда дверь в камеру, где меня держали, открылась, на пороге я увидел разъяренную как фурию Виолу, а за ее спиной Красного Трибунального Истигатора Неро.

— И зачем было бить?! Почему весь в крови?! — взвилась Виола на истигатора в сером костюме, что выполнял роль тюремщика.

— Госпожа архимаг, чтобы подлатать голову, пришлось бы снять подавитель, а он там такое учинил…

— Снимай! Живо!

— Но госпожа архимаг…

Даже в полумраке камеры, сидя на лавке и прикованный кандалами к стене я видел, как опасно сузились глаза волшебницы.

— Снимай!

— Но госпожа…

— Клянусь всеми демонами бездны, я сейчас потеряю терпение! Перед тобой стоит архимаг круга и Трибунальный Истигатор! Мы как-нибудь справимся с этим юнцом! Снимай!

Истигатор подчинился, склонив перед волшебницей голову. Щелкнули замки и кандалы, которыми я был прикован к стене, наконец-то разжались. После этого истигатор аккуратно снял плиту-амулет с моей груди, пропитанный белой магией, что полностью подавляла у магов любую способность к колдовству. Мне он тоже мешал, хотя я и чувствовал, что если поднапрягусь и призову в помощь истинное зрение, то смогу найти в подавителе лазейку, чтобы освободиться из оков.

Не успел истигатор выйти из камеры с подавителем в руках, как Виола уже сотворила трехфутовую печать Эо, которую раздражительным взмахом впечатала в мою голову. Сразу же стало намного легче — отступил гул в ушах, да и легкие следы похмелья, что стали вылезать к середине ночи — а провел я в застенках часа четыре — тоже сгинули без следа.

— За нами, — бросила Виола и, не говоря больше ни слова, вышла из камеры прочь.

Неро лишь сострадательно посмотрел на меня, пропуская жестом вперед. Я переглянулся с истигатором, но по лицу стража Устава было не понять, как он относится к этой ситуации.

Виола вывела меня из застенков Башни, где содержались магические преступники и довольно быстро мы поднялись в кабинет архимага. Немногочисленные маги, что попадались нам в столь поздний час по пути, предпочитали вжиматься в стену и прикидываться мебелью, лишь бы не привлекать внимание возглавляющей нашу странную процессию волшебницы.

Когда мы оказались внутри комнаты и господин Неро аккуратно закрыл за собой дверь, архимаг Виола села за свой рабочий стол, сложив перед собой руки в замок. Истигатор занял гостевое кресло у едва тлеющего камина, потянувшись за вином, я же остался стоять на месте, посреди кабинета, как провинившийся мальчишка.

— Потрудись объяснить, почему Неро поднимают посреди ночи и сообщают, что протеже архимага Виолы сейчас сидит с подавителем на груди и в кандалах? Что там вообще произошло? — спросила волшебница. — Ты чем вообще думал?!

Я потупил взгляд, разглядывая рисунок дорогого гоунского ковра под ногами, а после начал говорить:

— Госпожа архимаг, мы с ребятами решили выбраться в город и…

— И разнести к демонам бойцовскую яму в Двух Коронах! Таков был план?! — перебила меня архимаг. — Я тратила на тебя свое время и силы, я обещала Осиору, что ты будешь прилежно учиться и не станешь влезать в неприятности! Ты в свите дагерийской принцессы, но шастаешь по бойцовским ямам и устраиваешь магические дуэли, будто простой наемник! Еще и деньги на себя ставишь, прилюдно!!!

— Госпожа Виола, послушайте…

Едва я снова открыл рот, архимаг ляпнула тонкой ладонью по столу с такой силой, что тяжелая серебряная чернильница подскочила на четверть дюйма, едва не опрокинувшись.

— Как ты смел!

— Виола, может дашь парню рассказать? — внезапно вступился за меня Трибунальный Истигатор. — Мои ребята сказали, что там все было не так и просто. Этот Винанс кого-то покалечил, так?

Я с благодарностью посмотрел на Неро, который дал мне шанс оправдаться.

— Все так, господин Трибунальный Истигатор, именно так. Бои должны были закончиться потешным боем на щитах между Винансом и наемником из наших краев, Берни. Я с ним знаком…

— Еще и водит знакомства с наемниками! Прекрасно! — взвилась Виола. — И откуда ты знаешь наемника?

— Он сопровождал караван, с которым мы переходили от западного побережья к Трем Башням на границе. Берни помог спасти учителя Осиора от нежити, что увязалась за нами, — протараторил я, опасаясь, что Виола опять начнет на меня орать.

Как бы я не был силен и талантлив, но если волшебница отвернется от меня, на обучении можно поставить крест. Я вылечу из Башни и все планы пойдут прахом. Еще и от учителя никаких вестей, а это значит я окажусь в полной…

— Ладно, — чуть спокойнее сказала Виола после того, как услышала, что Осиор был частично обязан Берни, — и что случилось в яме?

— Вместо тренировочного боя этот Винанс, видимо, чтобы выиграть ставку, стал пользоваться дикими щитами и сильно покалечил Берни. Ударил летящим щитом со всей силы вот сюда, — я ткнул пальцем себе в грудь, — сломал ребра и, возможно, повредил хребет. Я едва успел ему помочь…

— А чего это ты полез исцелять? В ямах всегда есть свои целители, — заметил со своего места Неро.

Еще одна подачка со стороны Трибунального Истигатора, за которую я моментально ухватился.

— Местный целитель — старик с желтым жетоном. Он едва мог удержать контур Ис в фут, а там нужна была печать Эо-Ис-Инг…

— Откуда тебе знать, что нужна была именно такая печать? — спросила Виола. — Да еще и третья?

— Я раньше уже колдовал подобную, — ответил я. — Еще с учителем.

— И когда вы успели? Осиор перед отъездом сказал, что высшие печати он тебе не давал, — продолжала наседать архимаг, пытаясь подловить меня на вранье.

— Еще в Нипсе, госпожа архимаг, еще дома, в Нипсе. Мы тогда спасали Витати, она расшиблась о скалы, а так как она белый винефик…

— Я знаю эту историю, — отмахнулась Виола, — Осиор рассказывал.

Неро тоже согласно кивнул со своего места. Значит, и он слышал о том, как именно мы с Витати познакомились.

— Значит, Эо-Ис-Инг, так? — уточнила ахримаг.

— Все так, госпожа, — кивнул я.

— И получилось с первого раза? — уточнила женщина.

Я только молча кивнул. Дикая Инг делала для меня поисковые печати элементарными, а обширная практика с желтыми рунами плюс моя возросшая мощь… Я даже не помнил, чтобы хоть один участок контура дрогнул, когда я собирал одну из самых мощных целительных печатей воедино.

— И ты спас наемника, я поняла. Что потом? Как случилась дуэль?

— Я обвинил Винанса в использовании запрещенных заклинаний, диких щитов Ур.

— А почему этого не сделал распорядитель? — удивилась Виола. — Если он дикий маг, это очевидно любому человеку, кто слышал о магии…

— Он успешно маскировал заклинания, — ответил я, опуская голову. — Я и сам не сразу заметил, только по небольшому дрожанию кисти понял, что что-то идет не так, плюс он келандец и…

Подняв глаза, я увидел, насколько Виола была мной недовольна.

— То есть ты нарвался на дуэль сознательно? Не имея четких доказательств? — уточнила архимаг.

— Я был уверен, что…

— Доказательства! Какие были доказательства?! Он же пользовался печатями, так?! — повысила голос волшебница.

— Виола, тише, — опять вступился за меня Неро. — Я думаю, у нашего бойца сработала интуиция, которой его заразил наш общий друг. Ты сделал выводы по косвенным признакам, так, Рей?

Я повернулся к Неро и стал перечислять, что именно мне показалось подозрительным.

— Непропорциональная мощь щитов размерам печатей, быстрое колдовство одновременно большого числа щитов, легкое дрожание рук перед появлением щитов, происхождение мага, его имя… — начал я быстро перечислять все, что мог вспомнить.

— А что с именем? — спросил Неро.

— Оно начинается на Ви. Это у келандцев приставка, указывающая на убийцу магов, винефика.

Архимаг и Трибунальный Истигатор переглянулись, после чего Неро продолжил:

— Видишь, Виола? Если бы на месте парня был истигатор, этого было бы достаточно для того, чтобы заподозрить этого Винанса…

— Вот только твои стражи его упустили, — огрызнулась Виола, но спорить дальше не стала.

— Не упустили, а он пробился с боем, — парировал Неро. — Кстати, можешь гордиться своим учеником. Двух истигаторов этот Винанс буквально вырубил одним ударом, а еще одному пожег каналы своей Вун… А у Рея только голова разбита, да и то, это свои же приложили…

Неро еще раз посмотрел на меня и лукаво подмигнул, пока волшебница не видела, я же благодарно прикрыл глаза. Очевидно, Трибунальный Истигатор сейчас изо всех сил выгораживал меня перед архимагом, чтобы последствия моего проступка не были для меня слишком тяжкими.

— Мне уже доложили, как шла ваша дуэль… — продолжил Неро. — Рей, скажи, почему ты не воспользовался Копьем Света. Ты же знаешь это заклинание. Или Казнь Света… Мы все в курсе, что ты давно освоил эту комбинацию печатей истигаторов.

Вопрос был хорошим. Печать Тир-Ман или, как его называли, Копье Света, было одним из немногих заклинаний, способных пробить завесу белых печатей, точно так же как Казнь Света Ман-Ман-Ман со щитами-отражателями Нид была способна испепелять даже нежить. Все дело было в природе руны Ман, что имела не только магическую, но и физическую природу обычного солнечного света.

— В начале дуэли прозвучала угроза, что Винанс справится со мной и без красных печатей, — ответил я, немного подумав, — я хотел доказать ему, что он не прав, и проучить за Берни. Да и использование такого заклинания… Я мог просто разрушить дома вокруг ямы, и пострадало бы много людей. А дикие щиты я полностью контролировал.

— Маловат ты еще, чтобы кого-то поучать, — фыркнула архимаг Виола, а вот господин Неро остался полностью доволен моим ответом.

— Виола, мы еще поговорим с Реем, но я не думаю, что парень заслуживает какого-то серьезного наказания. Кто знает, сколько магов бы втихаря еще покалечил бы этот винефик… А на его пути встретился, наверное, один из полудюжины магов Шамограда, что был способен распознать дикое колдовство, да еще так виртуозно прикрытое обычными печатями. Предлагаю Рея отпустить домой, что скажешь?

Виола многозначительно посмотрела на перехватившего инициативу Трибунального Истигатора, что сейчас мило улыбался, сидя в гостевом кресле. После чего женщина просто тяжело вздохнула и обратилась уже ко мне:

— Можешь идти, если будет разбирательство, то мы тебя вызовем. Но, как сказал господин Трибунальный Истигатор, тебе крупно повезло, Рей. Что никто не пострадал и ты сам остался цел. Но впредь я требую от тебя не влезать в подобные дела, а сразу же сообщать в Башню! Ты мог просто отправить посыльного к господину Неро или ко мне, и Винанса бы тихо взяли под стражу! А теперь из-за тебя он мечется где-то по всему Шамограду, а поисковые заклинания сходят с ума в попытках выследить винефика… Все, иди!

Женщина подняла изящную ладонь и два раза махнула пальцами, отсылая меня прочь. Хорошо зная архимага, я даже рта не раскрыл — просто глубоко поклонился и едва ли не прыжками направился к двери.

— Эй, Рей! — окликнул меня Неро. — Ты ничего не забыл?

Не успел я понять, о чем речь, Трибунальный Истигатор запустил руку за пазуху и выудил наружу мой жетон мага, который по-простому бросил мне через весь кабинет.

Ловко поймав свой знак отличия, я еще раз благодарно поклонился стражу Устава и наблюдавшей за этой сценой архимагу, после чего выскочил за дверь и устремился по коридорам и лестницами Башни вниз, во двор. Витати, наверное, места себе не находит и спустит с меня три шкуры, потому что судя по светлеющему на востоке небу, совсем скоро наступит рассвет.