Империя Рун. Том 2

Глава 1. Создание вероятностей

Он стоял на городской стене и наслаждался видом. Будто кожей чувствуя движение магических потоков, что сейчас стекались к району мастеровых на юго-западной оконечности города, он ждал кульминации, развязки грядущего действа.

Он был почти уверен, что сегодня принцесса умрет, что их с Неро план придет в движение и к приезду Саина Торлорна в столицу они успеют подготовить почву для будущих событий. Неро пока не знал — да ему и не надо, но для себя Малтор уже давно решил: Саин их выход.

Устраивать кровавую бойню по всему континенту выглядело почти привлекательно, но именно, что почти. Зачем ему и тем, кто придет на его место, править дымящимися руинами? Он много изучал историю, буквально месяцы, если не годы, провел в многочисленных архивах по всей Пресии. Все, что смог найти Малтор о предыдущих двух Войнах Магов, говорило одно: их вели не ради свободы, а ради истребления.

Война на истребление не была Малтору интересна. Он желал власти и процветания для магов, чтобы колдуны по всему континенту наконец-то обрели права, которые заслуживали. Чтобы они перестали быть обслугой, сепарированной, почти бесправной обслугой, с существованием которой истинные властители этих земель просто мирились. Он, да и маги в целом, устали от унизительного Устава, от этих шакалов с трезубцами на плащах, что убивали своих же собратьев, чтобы выслужиться перед теми, кто их презирает.

Малтор должен изменить это, обязан. Сама судьба дала ему в руки возможность вывести магов, этот отдельный человеческий вид, из-под гнета королей и императоров. Обрести свободу, которой они так давно были лишены.

Поэтому война на истребление ему не подходила. Ему нужно согласие, принятие его планов со стороны вельмож, а что может быть лучше, чем начать победоносное шествие нового магического сообщества с самого крупного государства западного континента? Все должно начаться здесь, в Дагерийской Империи, в самом ее сердце — Шамограде.

И он знал, что Саин поможет им. Сначала герцог будет сопротивляться, противиться планам Малтора, но смерть принцессы должна была поставить жирную точку в сомнениях племянника Форлорна Девятого. Потому что этот честолюбивый и властный мужчина грезил императорскими регалиями, грезил престолом и Замковой горой, а Малтор должен был остаться единственным его способом взойти на трон.

Но в глубине души колдун надеялся, что ошибается. Какая-то его часть верила, что и теперь этот талантливый мальчишка, Рей, справится с брошенным ему вызовом. Ведь тогда это означало бы, что Малтор в очередной раз оказался прав, и парень как-то связан с Камнями Рун, связан намного более тесно, нежели сам Малтор, да и вообще, любой из ныне живущих колдунов.

Именно поэтому уже добрых полчаса он стоял на этой стене и ждал. Где-то там этот бесполезный наемник, Берни, должен был выполнить его приказ и разрядить амулет в подружку Рея, в принцессу Отавию. Малтор не жалел Берни, пусть тот и был магом; лес рубят — щепки летят. Наемник был просто инструментом, разменной монетой в этой бесконечной замысловатой партии, в игре, правил которой никто до конца даже не понимал. Но сейчас Берни должен был сыграть свою роль и создать ситуацию, распутье этой истории, и Малтор с нетерпением ожидал, куда же повернут события.

Табия и встреча с Осиором многому его научила. Бросаться грудью на баррикады и крепостные стены, стоять на виду у всех и вести за собой людей — выбор воинов. Выбор тех, кто готовится пролить реки крови ради одной им понятной цели. Он тоже был таким, до встречи с Осиором. Но Трибунальный Истигатор, при всей его отвратительной Малтору сущности выслуживающегося пред собственными поработителями пса, показал ему другой путь. Прямое столкновение — не выход, потому что рано или поздно враги тебя настигнут, а потом сомнут. Не умением — так забросают трупами. Так что теперь Малтор стоял в стороне и позволял истории творить себя самой. Он же лишь направлял поток событий, дергал за ниточки, оставаясь в безопасности. Он был творцом новой реальности, создавал вероятности, ситуации. Будущая победа магов будет не его детищем — новый порядок создадут за него другие люди, это устранит слабую точку любого переворота, то есть устранит лидера. Ты можешь убить командира восстания и подавить бунт на корню, но ты не можешь бороться с чередой псевдослучайностей, ситуаций и принятых десятками людей решений. Ведь нельзя позволить Осиору или кому-то другому из Трибунала вновь напасть на его след. Они должны встретиться с ним, когда уже все будет решено. И преклонить колено — ведь другого выбора у них уже не останется.

Владение Камнем Рун и ересь, что он поднял в Табии, научила Малтора многому. Но самое важное, что усвоил мятежный колдун — для достижения желаемого результата камень ему вовсе и ни к чему. Он сможет устроить переворот и свергнуть диктат Круга, уничтожить позорные положения Устава и без мощи древнего артефакта. Камень же станет лишь гарантией того, что никто не посмеет противиться его воле в будущем, пока для возвращения к старым порядкам не станет слишком поздно.

И вот теперь, как создатель вероятностей, Малтор наблюдал, к чему привели его решения, созданные им ситуации. Справится ли чудесный мальчик с этим вызовом? Настолько ли он хорош, как показалось Малтору при их первой встрече? Когда мальчишка своими режущими щитами готовил главный зал имения, помогал гвардейцам и вельможам, а после — обрушил потолок и похоронил под ним поднятую Неро нежить, Малтор увидел в нем большой потенциал. Рей мог бы стать великим колдуном. Более великим, чем его учитель, Осиор, более великим, чем любой из напыщенных архимагов Круга, более великим, чем даже сам Малтор. Ведь сила мятежника была заемной, ее давал ему Камень Рун, а вот сила мальчика — шла изнутри. Малтор не знал, как парень ее заполучил или же он таким родился, но очевидно, слишком многое в будущем будет зависеть от Рея из Нипса. Если он, конечно, справится и на этот раз. Если же нет — он уже скоро преклонит колено, как и все прочие маги континента перед ним, Малтором. Или разделит участь своего учителя и ему подобных, преданных преступному Уставу псов. Тут парню придется решать самому.

Напряжение магии над Шамоградом стало почти ощутимым. Малтор лишь плотнее запахнулся в легкий плащ — уже было зябко — и, перебирая гладкие деревянные бусины пальцами одной руки, вглядывался в небо над другим концом города. Какой ответ даст мальчик на сделанный вызов? Сумеет ли он сравниться с великими архимагами прошлого, которым несколько раз удавалось повернуть вспять действие магических проклятий?

Вот, в небе над Шамоградом собралась огромная магическая буря — так знакомая Малтору — а уже спустя десяток ударов сердца в землю ударил мощный луч белой магии, собранной, казалось, с пространства в десятки лиг вокруг Шамограда. Вечер превратился в яркий полдень, а уже через минуту луч иссяк, исчезнув с мощным взрывом, что разорвал бурю на части и разметал магическую энергию рун Вун, Сиг и Даг надо всей столицей.

Под ногами Малтора, на земле, суетились стражи, кричали люди, доносился детский плач. Люди, не понимая, что происходит, повыскакивали из домов и трактиров, и вглядывались в ставшее уже темным и спокойным ночное небо.

Маг же только хмыкнул, после чего повернулся и пошел к ближайшей сторожевой башне. Он увидел все, что хотел.

Мальчик справился и с этим вызовом, он даже не сомневался. А значит, ему, Малтору, скорее всего, придется выйти из своей уютной тени и заняться этим вопросом лично.

Глава 2. Движение вслепую

Боль в левом плече была просто невыносимая. Я знал, что за некоторые поспешно принятые решения приходится потом расплачиваться, но я и представить себе не мог, что цена будет такой.

Застонав, я попытался подняться на локте правой руки с кровати, но все левое плечо, спину и шею пронзило тысячей иголок, а в глазах потемнело, так что я просто рухнул обратно на подушки.

Печати, проклятые целебные печати меня подвели… Точнее, меня подвела моя же сила.

Если бы я был обычным колдуном, способным выдавать печати Эо до двух футов в поперечнике — все бы обошлось. Моя магия просто затянула бы рваную рану, что осталась на моем плече после Копья Света, а потом меня бы ждало длительное, тяжелое, но относительно полное выздоровление. Но так как в магическом плане я был силен, как конь-тяжеловоз, то и печати у меня вышли соответствующие.

Я уже не помнил, что именно использовал в бою. Каскад печатей Эо и Ис? Огромную третью печать Эо в несколько футов в поперечнике? Несколько таких печатей? В тот момент меня интересовала только судьба Отавии и спасение принцессы, что должна была вот-вот умереть, а для ее спасения мне была нужна рабочая рука. И магия дала мне рабочую руку — печати грубо, бессистемно затянули рану, при этом неправильно срастив мышцы и сухожилия. И как итог — я мучился беспричинной, ужасной болью, которой в ином случае не должно было быть.

Лежал я сейчас в башенном лазарете. Госпожа Виола настояла на том, что до окончательного разбирательства я буду находиться под охраной магов. Не знаю, за какие ниточки пришлось дернуть моей наставнице и покровительнице, и участвовал ли в этом господин Неро, но я был крайне ей за это благодарен.

На место происшествия первыми прибыли городские стражники, что прибежали от ближайших ворот. Картина им открылась, конечно, еще та: вся площадка и половина улицы была местом магического побоища, посреди которого, в еще дымящейся воронке из оплавленного камня и остекленевшего грунта сидел я, без сознания, с принцессой на руках. Впрочем, служивым хватило ума не лезть в воронку, и начать помогать другим раненым, а уже после подоспели и гвардейцы с магами, которые занялись всем остальным.

Это все я узнал со слов самой госпожи Виолы, что заходила несколько раз проведать меня.

Узнать, как дела у Отавии, мне не удалось. Единственное, о чем обмолвилась Витати, которая за мной ухаживала — девушка жива и с ней все в порядке. И на этом все.

Поерзав на подушках, я попытался найти позу, в которой бы плечо болело не так сильно, но безуспешно. Так что в очередной раз, когда я неловко дернулся и из моей груди вырвался стон, в комнате появилась винефик.

— Проснулся? — спросила Витати, подходя к небольшому столику напротив кровати. — Как ты?

— Просто отруби мне руку… — прохрипел я, стараясь не делать лишних движений. — Я не могу…

— Можешь, Рей, можешь. На, выпей, полегчает.

Дочь Келанда налила в небольшую чашку отвара и, сев на край кровати, прижала ее к моим губам. В нос ударил знакомый гнилостно-сладкий запах ирубийского желтоцвета, но я покорно выпил все до капли. А уже через минуту боль стала если не отступать, то сделалась не такой острой.

— Лучше совсем не становится? — спросила винефик.

Я только отрицательно покачал головой. Судя по моим подсчетам, валяюсь я тут не меньше трех дней, а в редкие моменты, когда прихожу в сознание, меня приходится опаивать отваром из ирубийского дурмана, иначе боль становится просто невыносимой.

Винефик хмуро посмотрела на меня, потом — на изрубцованное магией плечо.

— Лучше бы ты вообще ничего не делал в тот момент. И со временем эта рана затянулась бы. Правильно затянулась, с помощью небольших рун и компрессов.

— Мне нужна была рука, — хрипло ответил я.

После отвара из желтоцвета во рту было гадко и сухо.

— Стоило ли оно того? — с упреком спросила винефик.

Витати уже знала, с кем я был и что я сделал, но все равно не понимала моего рвения в деле спасения принцессы. По мнению винефика, лучшее, что я мог сделать в сложившейся ситуации — настигнуть Берни и оторвать наемнику голову режущими щитами, свершив таким образом правосудие и месть. А рисковать, калечиться ради другого человека, да еще и отбиваясь при этом от гвардейцев и Легера… Короче говоря, у Витати был свой, уникальный взгляд на ситуацию, который целиком и полностью укладывался в ее жестокую келандскую мораль.

В той бойне погибших не было — выжили все. Самым невредимым вышел Торис, но баронет пока не сумел прорваться в Башню, дабы навестить меня, а Легеру, как я узнал от госпожи Виолы, помогли подоспевшие маги.

— Ты сильно поломал его, мальчик, — сказала архимаг, когда я задал вопрос о судьбе гвардейского мага, — но поломал аккуратно. Целители собрали кости и уже срастили их, и он даже может колдовать как и раньше.

В словах женщины слышался упрек, но я его проигнорировал. Ее не было там, она даже не представляет, что происходило!

— Это хорошо, — ответил я, — спасибо, госпожа архимаг, я никому не хотел навредить.

— Но навредил. И взорвал амулетов на сотни империалов, — продолжила архимаг. — Мне, кстати, крайне любопытно, как именно ты это сделал…

На этот вопрос я не мог дать прямого ответа. Для зарядки камней магу требовался физический контакт с камнем, и я просто не мог ответить, что толкнул посторонние магические потоки внутрь, так как вижу магию. Пришлось лгать, что использовал вездесущие режущие щиты.

Да и вся история спасения Отавии, которую я рассказал Виоле и Неро, была шита белыми нитками. Я лепетал что-то про белые печати и попытки собрать огромный контур, мне в ответ — задавали вопросы о столбе света, который видел весь Шамоград. В итоге я заврался настолько, что просто пришел к тому, что ничего не помню с момента, как вырубил господина Легера. Темнота и туман, что делал — не знаю, как разрушил проклятье — не в курсе.

По лицам высокопоставленных магов было понятно, что мне не верят, в особенности — Виола. По поведению Неро же, этого опытного в дворцовых делах стража Устава, я не мог определить, раздражен он, скучает или вовсе — гордится мной. Но на какое-то время мое вранье подействовало и от меня отстали, хотя госпожа Виола сообщила, что мы к этой теме еще вернемся.

Через несколько дней боль почти отступила. Нет, плечо ныло, если я резко дергал рукой, спать было не слишком удобно, но и дурманящий отвар мне был больше не нужен. Точнее, он был мне не нужен по утрам. К вечеру, когда рука и спина были натружены, Витати выдавала мне небольшую порцию, но делалось это для того, чтобы я не ворочался во сне и не травмировал плечо.

В целом настроение было такое, будто бы ничего не произошло. К концу недели меня отпустили из Башни домой и я с немалым удовольствием вернулся к своим обычным делам — тренировкам и амулетам. Тогда же я наконец-то сумел встретиться с Торисом, вот только радости в этой встрече было мало.

Я столкнулся с баронетом на улице, недалеко от конюшен, куда я шел впервые после происшествия. Сначала баронет будто бы обрадовался, но быстро принял вид холодный и неприступный.

— Привет! — поднял я руку, приветствуя друга.

— Рей, сейчас не место и не время, — расплывчато ответил Торис.

— Что такое? — удивился я.

Меня не взяли под стражу, императорские дознаватели признали, что я выполнял свой долг по защите принцессы, а само присутствие на той улице Легера однозначно говорило о том, что как минимум гвардия была в курсе наших вылазок. Нет, я и раньше понимал, что соглядатаи, которых мы с Отавией заприметили за несколько дней до танцев, не появились из пустоты, но теперь все и всем стало ясно — за нами следили и были готовы подстраховать в случае угрозы. Тогда в чем же дело?

— Ты уже был во дворце? — спросил Торис.

— Нет, пока нет, идет же разбирательство…

— Вот когда оно закончится — поговорим, — холодно ответил младший Варнал. — Пока же тебе не стоит…

Я все понял и только молча кивнул. По бледному виду Ториса было понятно, что сейчас я — фигура нежелательная. Чем бы ни закончилось покушение на принцессу, дворец пока хранил молчание, так что водить дружбу со мной было опасно.

Так мы и разошлись — даже не попрощавшись. Поведение Ториса меня задело. Мы же друзья! И хотя умом я понимал, что баронет просто выполнял наказ своего родителя не водиться со мной, пока свое слово не скажет императорская семья, мне от такого обращения было горько. А вдвойне обидно еще и то, что Торис-то сыграл в спасении принцессы Отавии решающую роль! Если бы он не вырубил тех двух мордоворотов, без вопросов бросившись за меня в драку, Отавия была бы мертва, а меня — уже казнили. Интересно, осознавал ли Торис степень своего участия и сказал ли он вообще хоть кому-то о том, что произошло? Ведь соглядатаи, на которых он бросился со спины, даже ничего толком рассмотреть не успели — рука, да еще и закованная в щит Ур, у баронета была не из легких, да и справился он буквально в два удара.

Вечером, за ужином, у меня состоялся любопытный разговор с Витати. Шипя от боли в плече, я налегал на горячее рагу, девушка же меланхолично жевала кусок серой лепешки с сыром.

— Ты какой-то хмурый, — заметила винефик, что для нее было нетипично.

— Встретился с Торисом на улице, когда днем к тебе шел, — ответил я.

— И что?

— Не захотел со мной знаться, пока разбирательство не закончено, — ответил я. — Сторонится, боится, что меня обвинят в преступлении или покушении на жизнь принцессы.

Голос пришлось понизить, так как вокруг было слишком много лишних ушей.

— Ничего они с тобой не сделают, Рей. Я не знаю, что ты вытворил на этот раз, но я видела столб света над Шамоградом. Тебя уже не тронут.

— Почему же? — удивленно спросил я.

Витати дожевала кусок булки, после чего сделала глоток эля из кружки и наконец-то ответила:

— А как ты себе представляешь суд над собой?

— В смысле?

— Ну, вот как тебя запрут в казематах дворца? С чьей помощью?

— Не знаю, придут и запрут…

Винефик только покачала головой.

— Иногда, Рей, ты непроходимо туп. У этой ряженой клики, что зовет себя здесь властью, был только один шанс тебя казнить — пока ты валялся без сознания в Башне. Именно поэтому я сидела рядом, а госпожа Виола и господин Неро никого к тебе не допускали, пока ты не пришел в себя. Ты знал, что Башня фактически была в осаде со стороны имперских шавок-дознавателей?

Я удивленно посмотрел на винефика.

— Нет, не знал…

— Печатница и истигатор дали тебе шанс выжить, если что-то пойдет во дворце не так, — продолжила винефик. — Никого к тебе не допускали, пока ты не оклемался.

— И как же это мне поможет? — спросил я, все еще не понимая, куда клонит дочь Келанда.

Витати демонстративно закатила белесые глаза, а потом стала объяснять:

— После того, что ты учинил у мастеровых, с тобой могу справиться только трое. Сама печатница, истигатор при поддержке своих псов и амулетов, и я, — гордо закончила винефик. — Так что как только ты пришел в себя, дворцовые ищейки потеряли всякую возможность что-то тебе предъявить. Я почти уверена, что тебе даже какую-нибудь награду выдадут. Очередную побрякушку или бесполезный титул, чтобы замять эту историю окончательно.

Отметив про себя, что у Витати сегодня популярна псовая тематика в речах, я согласился с винефиком. И в самом деле, я попал в открытый бой с поясным магом и отрядом гвардейцев, у каждого из которых был мощный амулет, и вышел почти невредимым… А если бы сразу бил наповал, не пытаясь докричаться до Легера — то и травмы плеча тоже не было бы. Сейчас в башне было меньше десятка плащевиков, включая двух архимагов и господина Неро. А это значит, что…

Ошеломленный данным открытием — что меня сейчас просто некому контролировать — уже в приподнятом расположении духа я продолжил ужин. Значит, все обойдется! Все будет хорошо! Единственное — как Отавия теперь относится ко мне… И еще эта тупая боль в плече не давала покоя, но я надеялся, что со временем она пройдет.

Еще через несколько дней меня наконец-то вызвали во дворец. Я привычно нацепил гвардейскую куртку и отправился на Замковую гору, и хотя пропустили меня без вопросов — стража как-то странно косилась. Со смесью страха, ненависти и восхищения. Оно и понятно, ведь взорвавшиеся амулеты посекли бойцов, что были с Легером, и такую тайну утаить невозможно. А значит, я напал на своих же сослуживцев и, по мнению многих, теперь был недостоин носить куртку в императорских цветах. С другой стороны я спас принцессу — слухи об этом просочились даже в народ, хотя большинство людей сходилось на том, что внучке императора было совершенно нечего делать у юго-западных ворот и все это враки. Но если я спас принцессу, то значит, я выполнил свой гвардейский долг. Короче, мое положение в гвардии теперь стало еще более запутанным и непонятным, чем прежде.

Едва я успел войти во дворец, из-за колонн вынырнул Легер с несколькими другими гвардейскими магами. Лицо поясного колдуна было похоже на восковую маску, и он не проронил ни слова, но судя по тому, что меня взяли в «коробку» из четырех человек, я должен был проследовать за человеком, которого едва не убил.

— Никогда не говори первым, — начал Легер на ходу без каких-либо пояснений. — Четко отвечай на поставленные вопросы и ни слова больше. Всегда будь вежлив. Как войдешь — поклонишься, уходя — поклонишься. Смотреть прямо перед собой, не делать резких движений. Я буду стоять за спиной с этим…

Маг, не оборачиваясь, продемонстрировал через плечо боевой амулет. Мощный. Наверное, самый мощный из тех, что я вообще когда-либо видел. В нем был десяток камней и целый каскад оправ, а судя по обрывкам рун, что я успел заметить, в нем было минимум два Копья Света.

— Господин Легер… — начал я, но осекся.

Спина колдуна была прямая и напряженная.

— Ты меня четко понял, мальчишка? — спросил сквозь зубы Легер, когда мы подошли к тяжелым резным дверям в дальнем конце дворца, где я никогда и не бывал.

Эти его слова меня довольно сильно зацепили. Так что опустив голову, будто бы я хотел боднуть высокого мага в грудь, я ответил:

— Не мальчишка, а господин жетонный маг Рей, господин Легер. Я такой же полноправный член Круга, как и вы.

Легер сверлил меня взглядом, а по лицу мага почти что пробежала судорога — так сильно он сжал зубы — но колдун сумел справиться с эмоциями и ответил уже спокойнее, почти примирительно:

— Хорошо, жетонный маг Рей. Ты запомнил, что я тебе говорил?

Я только хмуро кивнул. Куда он меня привел, что тут вообще происходит?

В следующий момент маг кивнул четырем гвардейцам у дверей — это тоже выглядело необычно — и мужчины потянули тяжелые створки в стороны, запуская нас с магом внутрь.

Так я впервые в своей жизни попал в рабочий кабинет дагерийского императора Форлорна Девятого.

Глава 3. Свобода выбора

Кабинет внутри был похож на небольшой банкетный зал. Ряды стеллажей для книг и свитков у одной из стен, огромный камин в другом от дверей конце комнаты, не менее огромные окна в потолок, задернутые сейчас плотными шторами. Мои ноги ступили на мягкий гоунский ковер, который покрывал большую часть отполированного паркетного пола — еще одна удивительная деталь, так как в остальном дворце, где я бывал, полы были каменными. Видимо, так было теплее зимой и не тянуло холодом по ногам. Но сколько же ткачих трудились над этим чудовищем, что сейчас разлеглось посреди одной из комнат дворца дагерийского правителя?

А то, что я в рабочем кабинете императора или где-то в подобном месте — у меня не было ни тени сомнений. Хотя бы потому, что в кресле за рабочим столом он и сидел — император Форлорн Девятый.

Совсем старик, император, щурясь, читал какой-то документ, а на наше появление и вовсе, казалось, не отреагировал. Только махнул чуть дрожащей рукой, чтобы стража закрыла двери. Внутри остались только мы с Легером, который плотно прижимал боевой амулет к моей спине.

— Мой дорогой Легер, у тебя какое-то дело ко мне? — спросил император, не отрываясь от чтения.

Лица мага я увидеть не мог, но по голосу понял, что тот обескуражен:

— Нет, мой государь…

— Тогда почему ты еще здесь? Я вроде четко сказал, чтобы ты привел ко мне на беседу парня, — ответил старик.

— Мой государь…

— Что? — с легким раздражением спросил старик и наконец-то я увидел в нем императора.

Форлорн Девятый поднял глаза и посмотрел так, как могут смотреть только люди, обличенные едва ли не абсолютной властью. Будто бы испепеляя Легера, что сейчас смел ему перечить.

— Мой государь… — продолжил маг, — я считаю, что этот жетонный маг опасен и…

— Опасен для кого? Для врагов престола или лично для тебя? — перебил мага император. — Иди, мой дорогой Легер, оставь нас, мне нужно поговорить с Реем из Нипса.

— Мой…

— Не трать время на пререкания. Я сказал, ты свободен, — отрезал повелитель Дагерийской Империи.

Магу не осталось ничего более, кроме как поклониться и выйти за дверь, а следом за ним, по команде императора, кабинет покинули и двое гвардейцев, что несли караул внутри.

Я же остался стоять там, где меня оставил маг, не смея раздражать императора.

Форлорн Девятый же, как ни в чем не бывало, продолжил читать документ. Старик подслеповато щурился, водя взглядом по строкам, выведенным на бумаге, после чего положил лист перед собой, взял тонкое серебряное перо, обмакнул в чернильницу и поставил широкий, уверенный росчерк. После старик взял кусочек сургуча, нагрел его в пламени специально стоявшей для этого дела свечи, капнул красным на край листа и приложил к горячему еще сургучу свою личную печать. Только после того, как сургуч застыл и старик убедился, что его работа окончена, он поднял взгляд на меня — но смотрел он уже скорее отчески, почти дружелюбно.

— Проходи, Рей из Нипса, — указал император на кресло для посетителей. — Садись.

Я выполнил указание императора, хотя все мое нутро кричало о том, что пред венценосной особой я должен стоять по струнке смирно, не делая лишних движений.

— Мой дорогой Легер, конечно, прав, говоря, что ты опасен, — продолжил старик, когда я умостил свой зад на самый краешек кресла и сложил руки перед собой на коленях, — но не думаю, что мне что-то грозит. Я прав?

Я только мелко кивнул, подтверждая слова императора.

— Хорошо, — продолжил старик, откидываясь на кресло, — а теперь, рассказывай, Рей из Нипса.

Я тяжело сглотнул.

— Что именно вы хотите узнать, Ваше Величество? — уточнил я.

— Я бы хотел узнать, что случилось с моей Отти на этих плясках для черни, — ответил император. — И почему ты едва не покалечил нескольких гвардейцев и Легера, не подпуская к ней никого. Но еще я знаю, что мои дознаватели не услышали от тебя и слова правды. Кроме того, что ты ее спас. Так что я хочу услышать, не как ты это сделал, а почему.

Старику было тяжело говорить, я это слышал. Император будто бы выталкивал слова из грудной клетки, а каждый вдох сопровождался тяжелым сипением. Сейчас он тратил на этот разговор целые дни своей жизни, нагружая предающее его тело сверх меры. Но при этом взгляд императора был чист и уверен, а голос — тверд.

— Вы хотите знать, почему я спас Ее Высочество принцессу Отавию? — повторил я вопрос, выигрывая время.

— Да, — кивнул император.

— Ну, я Защитник Престола, этот титул жаловала мне кронпринцесса Элаиза, а значит, мой долг состоял в том… — начал я.

— Ложь! — воскликнул император, ударив сухой ладонью по массивной столешнице.

При этом старик тяжело закашлялся, но довольно быстро пришел в себя.

— Не лги мне, Рей из Нипса! Если не хочешь быть выслан из Империи! Не смей!

Я внимательно посмотрел на старика, который сейчас вел допрос. Что он хочет услышать?

— Ты рисковал всем ради Отавии, не потому что это твой долг. Я знаю о том, что ты уже приписан к Стражам Устава и тебе лишь стоит дать свое согласие на то, чтобы твоя служба во дворце была окончена! Твой учитель позаботился об этом! Нет, я хочу знать, почему ты рискнул своим будущим великого мага, которое тебе пророчат колдуны шамоградской Башни и лично архимаг Виола и Красный Трибунальный Истигатор! Так что отвечай прямо!

Глаза старого императора сейчас пылали какой-то помесью гнева и страсти. Наконец-то, сквозь дряхлую плоть, кашель и седые волосы я увидел его — повелителя Дагерийской Империи, величайшего государства Западной Пресии. Повелителя решительного, сильного и непреклонного, каким и должен быть император.

И я понял, что должен был сказать. Какую правду требовал от меня Форлорн Девятый.

— Когда я понял, что принцессу прокляли, я посчитал… — мой голос дрогнул, и я поднял глаза на императора, но тот очень внимательно меня слушал, — я посчитал, что не хочу, чтобы она погибла. Тем более, вот так.

— Ты знал, что сможешь разрушить заклинание? — спросил император.

Я только отрицательно покачал головой.

— Но ты все равно попытался, рискуя всем? — продолжил он.

— Да, Ваше Величество.

— И дело не в долге, не в службе, ведь ты даже не дагериец, — продолжил Форлорн Девятый, будто бы рассуждая. — Ты просто не хотел, чтобы Отавия погибла. Так?

— Да, Ваше Высочество.

— Почему?

Я замялся. Однозначного ответа, который бы я мог озвучить, на этот вопрос у меня не было.

Так что я просто посмотрел старику в глаза, долго, внимательно, не отводя взгляд.

За подобную дерзость меня должны были бросить в темницы, но Его Величество лишь выдержал паузу, а затем усмехнувшись, махнул рукой:

— Иди, Рей из Нипса. Разговор окончен, у дворца больше нет к тебе претензий.

Я вскочил со своего места и, одновременно кланяясь и благодаря императора, начал пятиться к двери. Форлорн Девятый же будто бы мгновенно потерял ко мне интерес.

— И скажи Легеру, что с завтрашнего дня ты восстановлен на службе. Если сам того пожелаешь и явишься на дежурство, — сказал мне в спину император и его слова будто ударили меня промеж лопаток.

Восстановлен?! Как?! Почему?!

Совершенно обескураженный, я вышел за двери кабинета и передал гвардейскому колдуну слова императора Форлорна Девятого. Впрочем, Легер был удивлен не меньше моего, но императорской воле перечить не стал.

— Значит завтра в восемь, как обычно, — сквозь зубы бросил маг. — Если ты, конечно, решишься на подобную дерзость.

Я только тяжело посмотрел на мага, но ничего ему отвечать не стал.

Остаток дня я провел, будто бы в тумане. Наверное, стоило бы найти Ториса и сообщить моему другу, что более я не пария и со мной можно иметь дело, как и прежде, но беседа со старым императором, пусть она и была такой короткой, меня буквально высосала досуха. Силы оставались только на то, чтобы ловить разбегающиеся в стороны мысли и делать что-нибудь простое и незамысловатое. Например, заниматься амулетами.

Я заперся в своей комнате, открыл окно, запуская солнечный свет, и принялся за работу. Простой в изготовлении амулетов был весьма велик, да и из-за принцессы Отавии я мало времени уделял любимому ремеслу — а я на самом деле стал хорош в этом деле благодаря набору учителя и книгам, что оставил мне Осиор — так что сейчас я полностью погрузился в этот процесс.

Взять заготовку и проволоку, протащить через вальцы, добиваясь равномерной толщины, расплющить в нужных местах заготовку и наметить основные точки, через которые пройдет контур. Сейчас я работал с гнилым золотом. Оно было чуть тяжелее настоящего золота, но при этом довольно прочное и интересное в обработке. А еще не такое тусклое, как серебро — любые амулеты из гнилого золота сверкали на солнце, радуя глаз. Контур с тремя небольшими бриллиантами я сделаю из этого металла, а украшения — из матового белого сплава золота и серебра, который так же в последние месяцы начал цениться среди шамоградских модников.

Это будет самый дорогой и красивый амулет из всех, что я сделал с момента отъезда учителя.

Для оправ и в качестве хранилищ магической энергии были выбраны бриллианты — тоже из запасов Осиора, наверное, еще кибашамские, что мы получили в Нипсе за лечение рабов. Только эти яркие и крепкие камни были способны выдержать достаточное напряжение магической энергии для белой руны. А именно амулет очищения я сейчас и мастерил.

Когда контуры из гнилого золота были готовы, я начал готовить оправы под камни, а также наносить руны. В амулете будет каскад из трех контуров — Вун, Сиг и Даг. Этого будет достаточно, чтобы рассеять практически любое заклинание, даже среднее по размерам Копье Света рассыплется, столкнувшись с мощью этого изделия. Нет, ожоги от света Ман все же останутся, но это хотя бы будет не смертельно.

К вечеру из-под моих инструментов вышел довольно простой, но элегантный амулет два дюйма в поперечнике. Основа из гнилого золота с четко проложенными канавками контуров из золота белого, три гнезда для посадки бриллиантов, каждый из которых будет питать собственную белую руну. Заканчивался амулет петелькой на вершине — под шнурок, чтобы носить на шее или запястье. Надо будет зайти к ювелиру и подобрать подходящую цепочку, чтобы украшение — а это было, несомненно, украшение — получило завершенный вид.

Вечером, когда домой вернулась Витати, дочь Келанда застала меня согнувшимся над рабочим столом.

— Опять крутишь? — спросила винефик. — Ужинать пойдем?

— Да, минуту, — сказал я.

Сейчас я аккуратно собирал обрези драгоценных металлов, которые потом пойдут на переплавку. Материал надо было беречь.

— Давай, я пока переоденусь, — бросила винефик и ушла в свою комнату.

Когда Витати вышла в свежей рубашке, я уже был готов, и мы двинули в наш привычный трактир.

— Как все сегодня прошло? — спросила девушка, сделав заказ у разносчицы.

— Да знаешь… — уклончиво ответил я. — Странно все.

— Ну тебя же вызывали во дворец. Дознание проводили или еще что? Ты еще преступник? Мне собирать вещи? — шутливо спросила винефик.

— Нет, все в порядке. Я был на беседе у Его Величества…

— Лично у императора? — удивилась девушка. — И о чем говорили?

— Да так. Спрашивал, почему я спас его внучку, — ответил я, отпивая светлого пива. — Он немного… Странный. Я таких людей не встречал.

— Он правитель, — легкомысленно заметила Витати, делая глоток из своей кружки, — они все такие. И чем все закончилось?

— Я невиновен, так решил император, — тихо ответил я. — А еще я восстановлен на службе. Завтра если вернусь на дежурство, все будет — как прежде.

— То есть, можешь и не идти? — спросила Витати. — Это хорошие новости!

— Да, никто не держит… — задумчиво ответил я.

Перед нами поставили два блюда с тушеной репой и шкварками, а также по полфунта хлеба. Выглядело и пахло все превосходно, но голода я не чувствовал.

— Это же отличные новости, Рей! Наконец-то сможешь заняться этой своей учебой у печатницы, да и у меня ты отлыниваешь в последнее время… — начала рассуждать винефик, дуя на деревянную ложку с горячей едой. — Опять же, амулеты твои, ты в них хорош, тут вопросов нет. Займешься делами. Этот дворец из тебя только силы и время тянул. А то, что младший Варнал собирался на службу — ну так послужит один.

Все в словах Витати было правильно и здраво. Винефик права — если во дворце меня особо не ждут, то и нечего туда соваться. Лучше займусь учебой и заработками, может, сможем съехать из этих тесных комнат и найти что-нибудь внутри городских стен, поближе к Башне. Или вообще, лавку можно будет открыть…

После сдачи экзамена на пояс все было как-то смутно. Для того чтобы получить плащ, нужна была выслуга в Башне — минимум три года, а значит, мой путь чуть застопорится. Да и учитель не давал никаких рекомендаций, чем же мне заниматься далее. Он вообще должен был сидеть вот за этим столом, бросая на меня хитрые взгляды, но Осиор был неведомо где. Никаких вестей, никаких писем, и только холодное молчание архимага Виолы на любые расспросы.

Заняться работой и торговлей амулетами — хороший план. Я уже понял, что любое предприятие — а поиски неведомой Сферы, судя по обрывочным фразам Эдриаса, заставят меня пометаться по миру — удовольствие не из дешевых. Мне потребуются неплохие депозиты для того, чтобы приступить к выполнению этого задания, а лучший путь для мага сколотить состояние — амулеты или служба в Башне. У тех же истигаторов было солидное довольствие, но учитель был против службы…

Сложно, все очень сложно. Но я что-нибудь придумаю. Но одно точно — ноги моей больше не будет на Замковой горе!

Остаток вечера прошел в планировании. Мы старались не касаться темы происшествия, что случилось с принцессой, тем более я буквально увернулся от стрелы — и вышел сухим из воды. Еще бы Берни поймали и отрубили наемнику голову — и все было бы отлично. Но маг как в воду канул, его не смогли найти истигаторы, его не поймала имперская канцелярия. Хотя, может, я был слишком незначителен, чтобы меня поставили об этом в известность и на самом деле его труп уже вовсю пожирают черви.

Всю ночь я ворочался с бока на бок, а окончательно проснулся еще до рассвета. Все же было решено! Витати абсолютно права! Да и учитель был не в восторге, когда меня сделали гвардейским магом, а сейчас все разрешилось! Причем разрешилось лучше, чем можно было даже желать: мне дал право выбора сам император Форлорн Девятый. Мне нужно просто лежать в постели, а потом встать и пойти с Витати на конюшни — тренироваться, заниматься лошадьми, тем более надо поскорее поговорить с Торисом и, если повезет — с бароном Варналом. Надо дать им знать, что меня оправдал лично дагерийский правитель…

Но на конюшни мне сегодня попасть было не судьба. Так и не сумев уснуть, я встал через час после рассвета, слегка размялся и начал собираться. Почему-то хотелось оставить все в тайне и выскользнуть из дома втихаря, чтобы винефик меня не заметила.

Столкнулся я с Витати в коридоре — девушка шла меня будить. Винефик сначала не поняла, что происходит, но быстро рассмотрела гвардейскую куртку в моих руках.

— Куда собрался? — спросила винефик.

Я только молча мотнул головой и протиснулся мимо — надо спешить.

Замковая гора встретила меня как обычно. Гвардейцы на воротах спокойно пропустили меня на территорию — казалось, на меня даже не смотрели, видимо слухи о моей беседе с императором разлетелись быстро. Я же пружинящим шагом и с холодными ладонями прошел коридорами дворца, отметился о прибытии, а после — двинул в сторону покоев принцессы Отавии.

Чем ближе я подходил к так знакомым мне дверям, тем сильнее билось мое сердце. Было уже начало девятого — сейчас принцесса должна была пройти на легкий завтрак, а после у нее были уроки музыки в саду, если я ничего не путаю. Или она решит прогуляться по садам?..

Пока я размышлял над этим, ноги донесли меня до точки назначения. Пара гвардейцев, что обычно сопровождала венценосную особу во дворце, уже стояла на своих местах, ждали только мага. Сегодня это должен был быть Легер. Так думали бойцы.

Я коротко кивнул гвардейцам и занял свое место в сопровождении, ожидая выхода Отавии. Ладони почему-то стали еще мокрее, а в ушах застучала кровь — будто бы я сейчас не стоял на месте, а нарезал круги по ипподрому. Ожидание тянулось мучительно, но вот, двери в покои распахнулись, и из них выпорхнула принцесса в сопровождении маркизы Хашт.

За эти дни я и забыл, насколько Отавия была обворожительна. Сейчас, в легком приталенном платье небесно-голубого цвета с высоким кружевным воротником и в таких же перчатках, с убранными в прическу волосами — чтобы не мешались по летней жаре — она что-то обсуждала с маркизой и заливисто смеялась.

Первой меня заметила маркиза Хашт и резко затихла, а следом за ней умолкла и принцесса Отавия.

— Долго же пришлось тебя ждать, Рей, — сказала принцесса.

И прозвучало это вроде и как обычно, но мне хотелось обманываться, что сказала она это почти мягко.

— Больше не повторится, Ваше Высочество, — ответил я, чуть склоняя голову и приложив правую ладонь к животу.

Отавия заняла свое место между гвардейцами так, чтобы я стоял за ее левым плечом, как того требовали правила сопровождения, а рядом с ней встала маркиза Хашт. Вот только теперь принцесса стояла настолько близко, что я вдыхал запах ее волос, а если бы захотел — смог бы положить ладонь на девичью талию.

— Очень надеюсь. Пойдемте, — все так же спокойно продолжила принцесса, а потом зашагала вперед, все так же глядя перед собой.

Я ничего не ответил, это было бы неуместно, да и нужные слова сразу как-то не нашлись.

Почти сразу же Отавия вернулась к беседе с маркизой. Милана бросила на меня несколько косых взглядов, но довольно быстро переключилась на принцессу, будто бы забыв о моем существовании. Все, кажется, вернулось на круги своя.

Но в одном Отавия была абсолютно права. Я больше ее не оставлю.

Глава 4. Слова Осиора

С этого момента все изменилось. Я, как и раньше, сопровождал принцессу, но теперь эта служба из неприятной обязанности превратилась во вполне обычное занятие. Первое — Отавия перестала требовать моего бестолкового стояния под дверьми, что высвободило для меня массу свободного времени. Я был волен выходить по своим делам в город, на тренировки с Витати или Торисом, на практику к госпоже Виоле. Но вот на любом публичном мероприятии или загородном выезде мое присутствие теперь было обязательно.

Впрочем, с приездом Ториса в столицу я стал чаще сидеть в седле — как на ипподроме, так и при выездах за город с баронетом и его братом — так что особых неудобств это не доставляло.

А вот что на самом деле было приятно — так это рожи придворных.

Как я говорил, даже чернь шепталась о том, что столб света над столицей — дело рук гвардейских магов, что схлестнулись неведомо с кем, защищая принцессу Отавию, хотя по некоторым версиям фигурировала в этой истории и кронпринцесса Элаиза. У вельмож было больше информации, так что каждый молодой повеса и вельможа, представленный при дворе, был в курсе, чьих рук дело та магическая буря, что нанесла огромный ущерб зачарованным предметам по всему городу, и почему имперская канцелярия пресекает любые попытки обсуждать эту историю громче, чем шепотом. Видимо, император Форлорн Девятый на самом деле задался целью загнать эту историю под ковер, желательно как можно глубже.

Больше всего мне нравилось наблюдать за виконтом Умбертом. Раньше заносчивый и едкий, он мигом засунул язык в зад, увидев, как принцесса будто бы невзначай касается рукава моей куртки, когда хотела что-то сказать. Да и то, что кроме как по имени она больше ко мне не обращалась, тоже произвело немалый эффект. Ушли в прошлое «магик», «коновал» и «эй, ты», а члены свиты принцессы, как ближний круг, так и все прочие, предпочли вовсе игнорировать мое существование.

Вот только игнорирование это было теперь настороженное, аккуратное. Больше не было смешков и перешептываний, не было тыканья пальцем в «того самого магика», но появились взгляды завистливые и даже враждебные.

Мне было глубоко на это плевать. Я никогда не чувствовал себя более раскованно и при этом уверенно, нежели сейчас. Даже мое «заявление», которое я сделал на отборах в ученики Башни в прошлом году, не придало мне столько сил.

Изменилось и мое отношение к принцессе. Как Отавия всячески показывала свое доверие и расположение ко мне — видимо, копируя отношение ее деда к поясному магу Легеру, которые, как мне показалось, были далеко не поверхностными — так и я вел себя соответственно. Конечно, я был максимально вежлив и корректен, всегда соблюдал многочисленные правила поведения и обращения к особе императорской семьи, но теперь держался рядом при любой возможности, тенью следуя за левым плечом принцессы.

Омрачало все только тупая боль в левой руке.

Если утром и до обеда состояние было терпимое, и я почти забывал о ранении, то чем ближе был заход солнца, тем невыносимее становилось мое состояние. Из моей руки и спины будто тянули жилы — ну, именно так я представлял себе этот процесс — что сказывалось на общем настроении. К концу второй недели после моего возвращения на это обратила внимание и Отавия.

— Рей, останься, — сказала принцесса, когда я собирался вместе с гвардейцами уже выйти за двери покоев.

Мы только вернулись с конной прогулки, так что меня еще и растрясло в седле, отчего боль стала почти невыносимой. Хотелось поскорее добраться домой и приготовить себе отвар желтоцвета, а после — рухнуть на кровать. Даже идти в трактир ужинать я был не готов, хотя за весь день только перекусил вместе с бойцами во время прогулки — кусок хлеба, немного вяленого мяса и пара глотков разбавленного водой вина.

— Да, Ваше Высочество? — спросил я.

Отавия лишь махнула рукой в ответ. Мы слишком много времени провели наедине и тогда, в городе, я звал принцессу просто по имени.

— Скажи, что с тобой происходит? — прямо спросила Отавия, став у столика с зеркалом и опершись на него ладонями.

Сейчас на принцессе был конный костюм с легким плащом, такие носили юноши на охоту. Конечно, это было довольно грубым нарушением правил и этикета, но я давно понял, что комфорт для Отавии превыше всего.

— Что вы имеете в виду? — уточнил я.

— Ты сегодня, да и вообще, ходишь с таким лицом, будто бы готов убивать. После того, как… После твоего возвращения ты всегда такой. Темный. Мне даже сегодня жаловалась маркиза Хашт. Тебя начинают бояться, что ты сорвешься и натворишь чего…

— Вздор, — фыркнул я, переминаясь с ноги на ногу.

— Тогда в чем дело? — спросила принцесса. — И почему тебе тяжело стоять?

Я хмуро посмотрел на Отавию, но взгляд принцессы был абсолютно обычным, почти сочувствующим. Она на самом деле тревожилась.

— Плечо, — односложно ответил я.

— Что плечо?

— Болит плечо. После того, как Легер…

— Что он сделал? — спросила принцесса.

— Что ты помнишь? — ответил я вопросом на вопрос.

— Свет, боль, крики Легера, вспышки, — стала перечислять Отавия.

Мы еще не говорили о том, что произошло в районе мастеровых, ведь ни разу не оставались наедине.

— С Легером было трое гвардейцев, обученных использовать боевые амулеты. Это были амулеты Тир-Ман-Ман.

— Я не слишком разбираюсь в таких вещах, — честно призналась Отавия. — Что они делают?

— Это Копье Света. Боевое заклинание, почти невозможно отразить или парировать, из-за использования руны солнечного света из зеленого ряда, — ответил я. — От двух ударов я уклонился, а третий… Короче, теперь у меня болит плечо.

Отавия удивленно вскинула брови. Я спас ее от красно-желтого проклятья, что наложил Берни с помощь запрещенного амулета, а тут не могу справиться с последствиями ранения? Серьезно?

— Ты же опытный целитель, сам рассказывал. Боевой целитель, — напомнила мне Отавия. — Неужели…

— Неужели, — забывшись, передразнил я принцессу. — Как раз, потому что я хороший целитель, все так и случилось. Печати были слишком мощны, так сказала госпожа Виола. Рану я затянул, потому что мне была нужна рабочая рука, но заросла она неправильно. Она работает, я могу колдовать, но теперь постоянно болит. Вот и вся история.

Мне не хотелось рассказывать ей о своих проблемах. В глазах Отавии последнюю неделю я был могущественным магом, который вытащил ее буквально с той стороны, из бездны забвения, а теперь я стою и как маленький мальчик жалуюсь, что у меня болит рука.

— А к чему была такая спешка? Ну, если нельзя быстро заживлять такие раны, ты бы мог…

Принцесса осеклась на полуслове, поймав мой тяжелый взгляд. Она наконец-то поняла, зачем мне была нужна рабочая рука и к чему была та спешка. Щеки девушки мгновенно залились румянцем.

«Потому что иначе я бы не смог тебя вытащить», — подумал я.

Но вслух ничего не сказал.

— Покажи, — внезапно потребовала принцесса.

— Я не думаю, что…

— Рей! Я хочу увидеть, что заставляет тебя смотреть на окружающий мир так, будто бы ты сейчас устроишь резню! Я хочу знать, что происходит с моим…

Отавия фразу не закончила, только раздраженно махнула рукой.

Пришлось подчиниться. Сначала я сбросил куртку — самое сложное было в том, чтобы достать плечо из рукава — а после пошла рубашка. Для мантии было уже слишком жарко.

Когда я оголил левое плечо, на свет явилась причина моей боли.

При ярком свете покоев принцессы — а под потолком висело немало светильников — рана выглядела еще страшнее, чем была на самом деле. Рваные края, куска мышц в несколько дюймов просто не хватает, а кожа была как после тяжелого ожога — местами ненатурально гладкая, перемежаясь страшными рытвинами. Все это выглядело по-настоящему страшно, и я в очередной раз удивился, как сумел сохранить подвижность конечности при такой ране.

— Кость не зацепило, жилы тоже остались целы, так что все не так и плохо… — вслух прокомментировал я увиденное принцессой.

Отавия же только тонко ойкнула, после чего нерешительно коснулась места раны холодными длинными пальцами.

— Значит, вот как…

— Да, вот такая отметина.

— И ничего не помогает? От боли? — с участием просила принцесса.

— Витати достала какие-то мази, прикладывает компрессы. А если совсем плохо — пью отвар желтоцвета, — буднично ответил я.

Хотя всем известно, что желтоцвет — опасен, а зависимость от него превращает человека в животное. Почему-то мне вспомнился жестокий и безразличный Осиор, который сидел в дыму желтоцвета и бычьих семян в своей комнате, пытаясь справиться с болью в каналах. Интересно, боль учителя хоть когда-нибудь утихала, или просто притуплялась, и с ней можно было мириться, как в моем случае?

От этой мысли меня буквально передернуло, что Отавия восприняла на свой счет.

— Ой! Извини! У меня руки холодные наверное… Я не…

— Нет, все хорошо, — от ее прикосновений на самом деле становилось даже как-то легче. — Просто задумался и…

Отавия как зачарованная смотрела на рану, после чего сказала:

— А знаешь, у меня тоже осталась отметина, с того дня…

Не успел я проронить и слова, принцесса сбросила с плеч плащ и курточку и распустила тесемки рубашки. И в этот момент я понял, почему все наряды Отавии — в том числе и этот — были под самое горло.

По всей груди принцессы поднимались темные нити, к самой шее. Моя сила буквально выжгла сетку жил под кожей Отавии, оставив замысловатый магический шрам, который не вывести никакими печатями.

— Вот здесь, — сказала девушка, показывая на место в самом центре груди, — тоже иногда побаливает…

Там, под рубашкой, иссиня-черная сетка становилась плотнее, собираясь в одно большое пятно, по форме напоминающее… мою левую ладонь, которую я положил на грудь Отавии, чтобы пропустить через ее тело белую магию и выжечь проклятье, что рвалось к сердцу девушки.

Неосознанно я потянулся пальцами к отметине, но вместо того, чтобы отстраниться, Отавия взяла мою ладонь в свои руки и положила ее на магический шрам. Совсем как тогда, на камне улицы района мастеровых, когда я боролся за ее жизнь.

Наши взгляды встретились, и у меня перехватило дыхание, а плоть напряглась так, что по телу прошла дрожь. На меня никогда так не смотрели. Отавия будто бы меня понимала, понимала маячащее в будущем одиночество, на которое обречены великие маги, понимала этот груз, о котором говорил когда-то Осиор. А еще ее глаза будто бы говорили, что теперь мы связаны общей историей и общей болью.

В этот момент дверь в покои приоткрылась и внутрь просунулась голова служанки.

— Ваше Высочество! Вы уже готовы переоде…

Слова застряли в горле женщины, когда она увидела происходящее. Меня, раздетого по пояс, принцессу, с распущенной рубашкой, мою ладонь на груди Отавии. Женщина только выпучила в ужасе глаза, несколько раз схватила ртом воздух и не успела принцесса как-то отреагировать — с силой захлопнула дверь, растворившись где-то в коридорах.

— К утру весь дворец будет в курсе, — с какой-то печальной улыбкой заметила Отавия, впрочем, не отпуская мою ладонь. — Эта самая старшая и самая трепливая… А знаешь, к бездне все это!

Я еще раз посмотрел на Отавию и почувствовал, как ладонь принцессы скользит по моей руке и шее. Моя правая рука будто бы сама легла на девичью талию, привлекая ее ближе, а уже через несколько ударов сердца мы слились в поцелуе. Быстром, неумелом, наверное, для Отавии — вовсе первом, мы спешили, будто бы оба ждали, что сейчас дверь опять откроется и нам вновь помешают. Момент был настолько нереальным, что я, казалось, вовсе забыл, как дышать, а Отавия залилась румянцем до самых кончиков ушей и была вся пунцовая. Но когда я посмотрел в ее глаза, то понял — все это не случайно. Наши походы в город, переодевания, прогулки, бесконечные беседы, подколки, шутки. Ее недовольство присутствием Ториса и танцы с Берни. Все началось еще тогда, когда я попал в свиту Отавии, а ей сказали — что я смог проявить себя. И мы долго, мучительно долго шли к этому моменту, когда мои руки сводило судорогой от напряжения, а сердце девушки едва не пробивало изнутри ребра — так сильно оно сейчас стучало в этот момент под моей ладонью.

— Мне надо идти, — севшим голосом прохрипел я. — А то и так…

— Ага, — согласилась Отавия и еще раз меня поцеловала, а после отстранилась, уперев ладони мне в грудь.

Это сработало, я сумел вернуться в реальность.

Едва сумев повторить подвиг Отавии и отпустить тонкую талию принцессы, я подхватил рубашку и куртку, быстро накинул это все на плечи, путаясь в завязках и, через минуту уже стоял у двери, будто бы ничего и не произошло. Отавия же встала у своего любимого столика, глядя на меня через зеркало.

— Доброй ночи, Рей, — не оборачиваясь, сказала принцесса, наблюдая за мной в отражении.

— Доброй ночи, Отавия, — выдавил я, коротко кивнув.

После сделал глубокий вдох и, попытавшись стереть с лица бушевавшие эмоции, толкнул дверь покоев, выходя в коридор.

Да, я шел, будто бы ничего не произошло, но на самом деле все изменилось. В корне. И только в ушах стучали слова Осиора, который, будто бы предвидев подобное развитие событий, когда-то сказал мне:

«Ты же понимаешь, что маги, сильные маги, каким должен стать ты, обычно одиноки? Простые люди не могут смириться с твоей мощью, а равные тебе имеют слишком большие амбиции, вам тесно вместе…»

Мы были обречены, я это понимал. Отавия навсегда останется наследницей престола и в итоге станет дагерийской императрицей, а я навсегда останусь магом и членом Круга — человеком, которому запрещено иметь какие-либо людские титулы. Мы существовали в разных мирах, но сегодня эти миры соприкоснулись, что стало причиной шторма, который сейчас бушевал в моей груди, а судя по тому, как билось сердце принцессы — и в ее груди тоже.

И я понял, что не хочу больше думать о будущем и буду просто жить настоящим. У нас есть месяцы и годы, прежде чем жизнь выстроит между нами непреодолимую стену. И это время я проведу рядом с ней, с немого одобрения старого императора, что позволил мне вернуться на службу. Вернуться к Отавии.

Этой ночью мне даже не потребовался отвар желтоцвета. Я просто лег на постель и погрузился в сладостный мир грёз, который целиком состоял из тонких девичьих пальцев на моей шее, бездонных темных глаз и долгого поцелуя.

Глава 5. Четыре комнаты

— Ваша Светлость! Ваша Светлость!

— Проходи, Наиль, докладывай.

Мужчина, названный Наилем, проскользнул в просторные покои своего господина и нанимателя, который прямо сейчас соизволил ужинать в одиночестве.

— Ваша Светлость! Срочные новости из дворца!

— Неужели это не может потерпеть? Я только сегодня приехал.

— Никак нет, Ваша Светлость! Новости чрезвычайные!

— И какие же?

— У юной принцессы, говорят, появился фаворит! И этим словам можно доверять! Есть свидетели!

— Да? Прямо и фаворит? Впрочем, она уже пристойного возраста, чему удивляться… Ее мать была весьма любвеобильна по рассказам отца и моих знакомых. Да и сейчас… Это все ради чего ты меня побеспокоил?

В голосе мужчины чувствовалось раздражение. Вечерний прием пищи с бокалом хорошего вина и в одиночестве — его традиция, его собственное время, когда его можно было беспокоить только по безотлагательным вопросам. А тут какой-то молодой повеса сумел дотянуть свои ручонки до принцессы Отавии. Эка невидаль! Форлорны имели строптивый нрав и супружеская верность или чистота до брака точно не была сильной стороной семейства.

— Но Ваша Светлость, позвольте! Я не закончил! — встрял Наиль, когда барин был вот-вот готов его отпустить. — Это не простой фаворит…

— Кто? Только не говори, что сыночек графа Умберта чего-то сумел добиться. Я его видел лично и не раз.

— Нет, Ваша Светлость! Все намного запутаннее! Речь идет о молодом магике, ученике Истребителя Табийской Ереси!

По серебряной посуде грянули столовые приборы.

— Ты хочешь сказать, фаворитом стал ученик Несущего Волю и Гнев Круга, Шестого Трибунального Истигатора Осиора? — уточнил мужчина, называя полный титул упоминаемого мага.

— Все именно так, Ваша Светлость! Все именно так! Рей из Нипса, так зовут парня.

— Значит, он теперь фаворит принцессы?

— Именно, мой господин! И, говорят, это было одобрено самим императором Форлорном Девятым! Лично государь позволил эту связь! Маг был на беседе у императора буквально вчера, а уже сегодня эти двое, принцесса и магик, были уличены в непотребностях в покоях принцессы! Вот такие новости, Ваша светлость…

Саин Торлорн на секунду перестал жевать мясо, но почти сразу же вернулся к еде. Никакие новости не могли прервать его традиционной вечерни, даже такие.

— Можешь идти, Наиль. Ты будешь награжден за свое рвение, — махнул кончиками пальцев Торлорн.

— Рад служить, Ваша Светлость, — поклонился мужчина, а после выскользнул из кабинета.

Герцог на миг замер, а после тряхнул головой и продолжил ужинать. Значит, он оказался абсолютно прав, когда обратил внимание на парня. Жаль, очень жаль, что не удалось привлечь мага на свою сторону. А еще его молодость была проблемой. Если бы фаворитом принцессы стал кто-нибудь более зрелый, то верность любимчика Отавии можно было бы просто купить. Саин не был ханжой — у всех свои потребности и желания, так что в самом наличии фаворита он не видел никакой проблемы или моральной дилеммы. Верность супругу для гроба — удел черни. Они, люди, властвующие, ищут удовлетворения от жизни, берут все, что может дать пребывание в этом мире. Но вот молодость мага… Интересно, парень понимает, в какой ситуации оказался?

Отправив в рот очередной кусок сочного мяса, герцог Торлорн усмехнулся своим мыслям и покачал головой. Все становится очень и очень запутанно. Особенно если учесть, что в шкатулке на его письменном столе сейчас лежало крайне любопытное послание, точнее, приглашение на встречу. Там не были упомянуты титулы, чины или звания, на куске бумаги не было и печатей, как сургучных, так и чернильных. Но приглашение это было очень ценным и очень важным. Потому что вместо подписи на нем стояла лишь одна, переливающаяся всеми цветами рунного ряда буква «М».

***

— Элаиза? Неужели ты вспомнила о своем старике.

— Прекрати, отец, тебе не к лицу это ерничанье.

Сейчас, шелестя юбками, кронпринцесса Элаиза устраивалась в гостевом кресле, даже не спросив на то разрешения императора.

— Тогда чем обязан визитом? — холодно спросил Форлорн Девятый.

Элаиза была его величайшим поражением. Капризная, вздорная и абсолютная неуправляемая, в какой-то момент он пустил вопрос ее воспитания на самотек, а когда спохватился, обнаружил, что его единственная наследница не обладает вообще хоть сколь значимыми для правителя качествами. Они с покойной супругой пытались еще, и не единожды, его любимая Агнесса была даже согласна на то, чтобы император прижил сына на стороне, которого она была готова выдать за своего родного ребенка, но Форлорн Девятый не смог так поступить с женой. Это убило бы ее намного раньше, чем преследовавшее ее малокровие. Так что когда родилась Отавия, император приложил все силы, чтобы исправить ошибки, которые он допустил в воспитании дочери, подготовив к правлению хотя бы внучку.

— Ой, ну не смотри на меня так! — чуть взвизгнув, сказала Элаиза, глядя на кислую мину отца. — Я и так стараюсь не докучать тебе по пустякам!

— А временами стоило бы, — заметил Форлорн Девятый. — Временами стоило бы.

— Опять ты за свое…

— Элаиза, ты скоро…

— Да знаю я! Знаю! Я не об этом пришла поговорить, а о том, к чему привело твое идеальное воспитание мою дочь! Попрошу заметить, Отавия моя дочь, а не твоя!

— И куда же, по-твоему, ее привело мое воспитание? — холодно спросил император.

Лицо Элаизы раскраснелось, а дряблые толстые щеки вовсе пылали огнем.

— Коновал! Отец! Коновал! Это такой позор! Ужас! Что бы ты ни говорил, но я даже и помыслить не могла о таком в ее возрасте! Ты бы меня в порошок стер!

— Первое, твоя дочь не так распутна, не надо всех мерить своим локтем, Элаиза, — осадил кронпринцессу император. — А второе…

— Да плевать на второе! Каждый во дворце уже знает, что моя дочь и твоя внучка крутит шашни с коновалом! Разлетелось, как степной пожар! — завизжала Элаиза.

Форлорн Девятый хотел что-то ответить, но тут его настиг тяжелый приступ кашля.

— Чего ты хочешь от меня, Элаиза? — тяжело прохрипел император. — Я не могу казнить мага.

— Убери его из гвардии! Вышвырни из дворца! Я знаю, что это ты дал добро на возвращение этой мрази после того, что случилось с моей дочерью в городе! Знаю! Значит, тебе и исправлять! — прокричала кронпринцесса.

— Я не собираюсь убирать талантливого мага, который уже дважды спас жизнь Отавии и, кстати, один раз — твою, если ты забыла. Нет, Рей останется в гвардии, — ответил император, стремительно теряя интерес к разговору.

— Ах, ты уже и имя этого коновала знаешь?! Ты вынудил меня опозориться перед всеми, когда я давала этому мальчишке титул Защитника, теперь подложил мою дочь под него!.. Это все твой Легер и увлечение делами Башни! Наши предки придумали Устав не просто так! Маги — безродные выродки! Их нельзя подпускать к власти! А меня ты ненавидишь!.. Ненавидишь!!! Чтоб ты наконец задохнулся и избавил меня от своих выходок!!!

Император тяжело посмотрел на дочь. Лицо Элаизы раскраснелось еще сильнее, а дышала она так, будто бы ей пришлось бежать. Еще немного — и кронпринцесса окончательно впадет в истерику.

— Элаиза, если ты забыла, твой кузен, Саин…

— Этот мужлан знает свое место, а ты все выдумываешь! — вздернула подбородок Элаиза. — Я устала слушать твои наговоры на Торлорнов! Они — опора трона!

— Они этот трон займут, если ты будешь вести себя подобных образом! — сорвался император, за что ему пришлось расплачиваться еще одним приступом кашля. — Впрочем, не хочешь учиться у меня — жизнь научит!

— Ты выживший из ума старик, который позорит весь наш род! Вот ты кто!

— Выметайся! — поднял руку император. — Живо, я сказал! И не смей открывать свой рот на тему собственной дочери и этого мага! В отличие от тебя, я Отавию люблю!

— О да! Любишь! Больше, чем родную дочь!

— Она хотя бы ведет себя, как Форлорн, а не как дворовая девка!

— Ах так!

— А ты думала, мне не докладывают, что твоя спальня уже много лет как превратилась в бордель?! Фавориты и приближенные должны приносить пользу, а ты ищешь только развлечений!

— Я уже не девочка! Нечего тебе учить меня морали!

— Тебе мораль и не знакома вовсе! Выметайся из моих покоев! Пока я тут правитель, а не ты, так что ты будешь подчиняться!

— А то что?! — возмутилась Элаиза. — Что ты мне сделаешь, старый дурак?!

Форлорн Девятый снизу вверх посмотрел на стоящую перед ним Элаизу. Долго, внимательно посмотрел. Под этим взглядом кронпринцесса потупилась, а после, нагло фыркнув, выскочила в коридор.

Император проводил дочь взглядом и только покачал головой. Насколько же ничтожной выросла его дочь, что даже он, ее родной отец, не сильно опечалился, если бы ее придушили во сне или наложили проклятье.

А Отавия все сделала правильно. Конечно, не на такое стремительное развитие событий рассчитывал старый правитель — все же эти двое, его внучка и маг, еще слишком молоды — но это лучше, чем ничего.

— Легер.

— Да, мой государь.

Маг шагнул из тени контура Лагу, появившись перед своим правителем.

— Проследи, чтобы моя дочь не трепалась слишком много. Передай в канцелярию, пусть устроят какой-нибудь выезд за город и уберут ее из дворца на неделю-другую. Там справятся.

— Конечно, мой государь, — поклонился маг.

— И еще, — продолжил император.

— Да?

— Ты перестанешь морщиться при упоминании Рея. Конечно, я понимаю, что он тебя буквально размазал по брусчатке, но не надо толкать парня еще больше в объятия Башни своей ненавистью. Он должен чувствовать себя в первую очередь гвардейцем, а уже потом — членом Круга. Ты меня понял?

— Да, мой государь, — с каменным лицом повторил Легер. — Я вас понял.

***

— Кого там уже принесло?!

— Виола, прекрасная и могущественная Виола, я принес удивительные вести! — прокричали из соседней комнаты.

— Все завтра! Как ты вообще меня нашел?!

— Ты смеешься? Я истигатор! Это моя работа, мой долг и мой способ служить Кругу!

— Я принимаю ванну!

— Но ведь мы достаточно близки!

— Даже не думай!

— Виола, ты даже не представляешь, что я тебе расскажу!

— И не хочу знать! Любые дела терпят до утра!

— Поверь мне, не это!

— Все равно мне плевать! И я не хочу видеть тебя в своем доме в такой час!

— Даже если это касается Осиора?

Повисла тишина.

— Я выхожу! — крикнула архимаг, поднимаясь из глубокой медной ванны.

Весь вечер насмарку. И какая нелегкая его принесла?

Закрутившись в огромную простынь, архимаг выскользнула из ванной комнаты и чуть ли не нос к носу столкнулась с Красным Трибунальным Истигатором. Неро выглядел задорно и весело, хотя глаза стража Устава, как и всегда, оставались холодными и сосредоточенными.

— И какие вести заставили вылезти меня из теплой воды? — раздраженно спросила архимаг.

— Не будь такой холодной, Виола. Давай я за тобой поухаживаю. Вина?

— Чаю. Вон, стоит.

Женщина кивнула на чайный набор, который дожидался ее на столике у камина.

Неро хмыкнул, снял с углей небольшой чайничек и залил травы кипятком.

— Так что за новости? — недовольно спросила архимаг, кутаясь в простынь.

Она всегда чувствовала себя не до конца уютно в присутствии Неро, а сейчас — и подавно.

— Мои птички из дворца принесли на хвосте удивительную весть.

— Ты сказал, это касается Осиора, — заметила Виола.

— Ну, в некотором роде. Но как мне было еще тебя выманить из ванной? Пришлось хитрить…

Неро ловко слил воду в специальную чашу и залил ошпаренные травы по второму кругу. Так с них смоется пыль и грязь, а вкус раскроется полнее и ярче.

— Так что принесли твои птички?

— Рей опять учудил.

— Еще больше, чем то, что выжил после произошедшего в городе? — удивилась Виола.

— Ну, как он выжил, это конечно тайна, но видимо наш общий друг о чем-то догадывался, когда брал его в ученики.

— Это слабо сказано, — сказала архимаг, принимая из рук Неро чашку с горячим чаем. — Когда мы влили в него канальный раствор в первый раз…

— Я помню, — кивнул Неро. — В клочья, с таким не живут. Но, как видишь, парень жив, колдует и чудит пуще прежнего.

— Хватит увиливать! Я же вижу, что тебе нравится тянуть время! Выкладывай! — не выдержала Виола.

— Вот никогда ты не умела терпеть… — улыбнулся Неро, чем смутил архимага. — Ладно, госпожа архимаг, слушаю и повинуюсь. Наш подопечный практически официально стал фаворитом принцессы.

Виола едва не подавилась чаем, но в ее оправдание можно сказать, что отреагировала она почти спокойно.

— Принцессы?! Как он попал в руки Элаизы?!

— Виола! Что за разврат! Я про принцессу Отавию! А Элаиза кронпринцесса!

— Еще лучше! Она же совсем девочка!

— Элаиза?!

— Отавия!!!

— Да какая девочка?! Уже шестнадцать! Ей замуж скоро! — воскликнул Неро.

Истигатор сел на небольшой диванчик и сложил пальцы домиком, наблюдая за реакцией Виолы. Архимаг же покачивала чашку с чаем в руках, думая над словами истигатора.

— С учетом того, что показал Рей, я надеялась, что после экзаменов на пояс он уйдет со службы…

— И станет следующим самым молодым архимагом в истории. А ты — его вторым учителем, понимаю, — кивнул Неро.

— Не понимаешь. У него ненормальные способности, но он буквально ничего не умеет и не знает. Осиор допустил огромную ошибку, когда стал готовить его как боевого мага. Ему бы только за книгами пару лет просидеть! Теория печатей, баланс рун, комбинаторика, изучение потоков… Но нет, это не путь Осиора! Только грубая сила, на эмоциях… Как дикарь…

— Очень сильный дикарь, госпожа архимаг, — шутливо поправил Виолу истигатор.

— Ты понял, о чем я говорю, — вяло парировала Виола.

— Грядут такие времена, что нам пригодится скорее сильный дикарь, чем умный книжный червь, — покачал головой Неро. — Мне кажется, все идет своим чередом…

— Вот только теперь его от дворца за уши не оттащишь!

— Ой, вспомни кронпринцессу! Что она вытворяла по молодости, да и вытворяет до сих пор. Я делаю ставку на то, что это — мимолетное увлечение.

Виола долго и тяжело посмотрела на Неро.

— Нет, мой дорогой страж Устава, это не мимолетное увлечение. Ты мало общался с Реем, а я вижу его минимум раз в неделю. Внутри мальчика пустота, которую он пытался заполнить. Сначала Осиором, потом — учебой и службой. Совсем как его учитель когда-то. И смотрит он иногда так...

— Считаешь, что они с Осиором настолько похожи? И Рей такой же безумец, как наш друг? — удивился Неро.

Виола задумчиво отпила чаю, после чего поставила чашку в сторону и поплотнее запахнулась в простынь.

— У Рея есть одна плохая черта. Комплекс старшего брата. Он вечно пытается кого-то спасать, опекать, защищать. Все сам, один против всего мира. Думаю, это из-за того, что у него был целый выводок беспризорников под крылом…

— А принцесса привыкла жить под крылом императора. Ни для кого не секрет, что ее растил дед, а не родные мать и отец. Где кстати, будущий принц-консорт?

— Герцог Синельский на родине, в Вашимшании, как и каждое лето, — рассеянно ответила Виола.

— В любом случае, если Отавия потянется к Рею, как к защитнику, которым для нее всегда был дед…

— А Рей со свойственной ему готовностью это бремя примет…

— Мы получим массу проблем.

— Уже получили, мне кажется, — заметила архимаг. — Думаю, переломный момент случился в районе мастеровых. А потом Рея допустили обратно во дворец.

— Думаешь, это было подстроено? — удивился Неро. — Кем? Канцелярией? Я слышал, что все это происходит с ведома Форлорна Девятого.

— Не думаю, что старик пытался убить девочку. Но то, что он отпускал ее в город с Реем, означает, что он ожидал чего-то подобного.

— Поставил жизнь внучки и понадеялся на способности молодого мага? — удивился Неро.

Виола только пожала плечами.

— Будь я на его месте, я бы рискнула. У императора есть несколько особо приближенных магов, он много внимания уделяет Башне.

— Мне можешь не рассказывать, — кисло заметил Неро.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Думаю, он просто решил обеспечить Отавию личным колдуном. И у него получилось.

— Даже лучше, чем ожидалось, по всей видимости, — заметил Неро, откидываясь на спинку дивана.

— Да нет, — возразила Виола, — думаю, расчет был именно такой. Такую верность не купить ни одними деньгами.

— Положусь в этом вопросе на твой опыт, — поддел Неро архимага, за что получил испепеляющий взгляд. — Тише! Тише! Я просто пошутил.

— Плохой повод для шуток, — мрачно ответила Виола. — Нам нужно найти Аурантиса и Осиора. Рубрум ни на что не годен, а тут что-то назревает. Император Форлорн мутит воду, как мне кажется.

— Ты слишком мнительна.

— Нападавшего на Отавию нашли, кстати? И тот амулет?

Неро раздраженно мотнул головой. Это было его личным профессиональным поражением.

— След затерялся где-то в Двух Коронах. Даже тела не нашли.

— Вот видишь, а говоришь, что я слишком мнительна, — ответила Виола. — А еще надо будет поговорить с Реем. Касательно… Всего происходящего. Ты займешься?

— А почему это я?!

— Ты думаешь, он станет обсуждать сердечные вопросы со мной?! — удивленно вскинула брови Виола.

— И то верно… Хорошо, я поговорю с ним на днях, как выдастся случай, — ответил Красный Трибунальный Истигатор. — И все ему объясню.

***

— Роберт?

— Да, хозяин. Вызывали?

— Послание доставили?

— Так точно, хозяин, доставили. В лучшем виде, легло на стол герцога и попало лично в руки.

— Хорошо, очень хорошо. Подержи вот тут.

— Так?

— Да, именно так.

— Почему вы занимаетесь этим лично, хозяин?

— Потому что это мое имущество, Роберт. Хороший владелец всегда способен решить вопрос самостоятельно. Так, а теперь согни. Да, хорошо.

Полыхнул свет желтой печати, после чего грохнуло железо инструмента.

— Воспалилось… Плохо. Так, еще подержи…

Еще две короткие желтые вспышки, ржание коня, шелест соломы.

— Все, отпускай.

— Хозяин…

— Что такое, Роберт?

— Что делать с наемником?

— А что с ним не так?

— Вы же знаете, от подавителя на груди так долго магикам плохеет…

— Ничего, переживет. Полей мне на руки. Да, вот так.

Шум льющейся воды. Плеск. Фырканье умывающегося мужчины.

— Ох! Хорошо!

— Так что с наемником?

— Он опытный маг, снимать подавитель нельзя. Пусть терпит.

— У нас была раньше уловка…

— Какая?

— Можем его обкурить. Желтоцветом, до полумертвого состояния. Так с буйными девками и рабынями в борделях Двух Корон делают…

— И откуда такие мысли и познания, Роберт? Завсегдатай?

— Нет, хозяин. Управляющий.

— Ты полон талантов.

— За это вы меня и выбрали, хозяин.

— Обкурить желтоцветом?

— Именно, хозяин. Пара унций на жаровню и через полчаса взрослый мужчина может только слюни пускать, да под себя гадить.

— Тут рисковать нельзя. Положите три унции.

— Хозяин…

— Мы не можем позволить наемнику сбежать.

— Поискать новых кандидатов на дело?

— Какое дело?

— Ну, принцесса. Наемник провалился.

— Берниас все сделал правильно, но вмешался Рей.

— Может, тогда…

— Рано говорить, Роберт, рано. Не торопи события, надо понаблюдать.

— Да, хозяин.

— И свяжись с Неро. Нам надо будет встретиться. Когда главные торжества?

— Через шесть недель, хозяин.

— Хорошо. Время есть. Проследи, чтобы за это время наемника никто не нашел, но он оставался жив.

— Хозяин, можно вопрос…

— Да?

— Зачем он вам?

— Его ищут, Роберт. Усердно ищут. А значит, я не буду давать своим противникам желаемое.

— Вы как всегда мудры, хозяин.

— А ты как всегда перегибаешь. Но уже делаешь успехи, твои манеры улучшились.

— Спасибо, хозяин, я стараюсь.

— Проследи, чтобы моему скакуну дали свежей воды.

— Да, хозяин, лично займусь.

— Не надо лично, Роберт. У тебя есть дела поважнее. Просто убедись, что доверил дело нужному человеку. Я же не делаю работу за тебя?

— Нет, хозяин, не делаете.

— Вот и ты поступай так же. Это хорошее, правильное качество, способность передавать дела нужным людям.

— Я понял, хозяин.

Скрип ворот. Стук засова.

— Мне пора, Роберт. Только повторю, не убей Берниаса.

— Слушаюсь, хозяин.

Глава 6. Глухая тревога

Все следующее утро я провел, будто бы в тумане. Витати я ничего не сказал — почему-то стыдился — но понимал, что все равно она скоро сама все узнает. Ну и пусть. Я уже взрослый человек, сам себя обеспечиваю, сам за себя отвечаю… Она просто мой сожитель и тренер, но не родная мать или сестра, и уж тем более не нянька.

Судя по тому, насколько тяжелой и исступленной выдалась тренировка, Витати о чем-то догадывалась. Мои же мысли были так далеко, что я только и делал, что пропускал удары палкой.

— Соберись! Тебе надо восстановить подвижность плеча, или останешься бесполезным куском мяса!

— Ага, надо…

Удар, подсечка и я наблюдаю голубое летнее небо с редкими облачками.

— Опять зеваешь! Поднялся!

Казалось, винефику было глубоко плевать, что еще недавно я лежал в Башне без сознания, а мое плечо по вечерам болело так, что меня приходилось опаивать желтоцветом. Впрочем, оно ныло и сейчас, но все мои мысли и чувства были на Замковой горе.

Сегодня дежурства во дворце не было, как и завтра, а потом я заступал на долгую смену. По уму, надо было решить все дела и заглянуть в Башню к госпоже архимагу на занятия — у меня остался месяц до испытаний на пояс мага, а мы так и не отработали вызов духов-элементалей и поднятие нежити. Но как только Витати перестала меня избивать палками и тренировочным оружием, я собрался и двинул на торговые ряды верхнего города, а мой карман приятно оттягивал недавно сработанный амулет.

Подспудно я знал, что собирался подарить его принцессе — при случае — но сейчас все поменялось. Теперь, глядя на свое изделие, я видел все огрехи и недочеты, допущенные в работе. Нет, это был хороший, крепкий амулет, а вставленные в оправы кибашамские бриллианты отлично держали заряд и были готовы напитать контуры белых рун. Прекрасный образчик. Но тонкой эту работу было назвать сложно. Так что сейчас я шел в лавку одного знакомого мне ювелира, который время от времени помогал мне с крупными драгоценными камнями для специальных заказов. Драл он с меня три цены, но камни всегда были отменного качества, без вкраплений, трещин и с идеальной огранкой под магические изделия.

— Доброго дня! — поприветствовал я сухого мужчину за прилавком.

— Господин Рей! Давно не видел вас!

— Да, господин Суржи, как-то все дела, — оправдался я.

— За камнями, как обычно? Знаете, сейчас такой горячий сезон, но кибашамцы привезли мне кое-что новенькое!..

— Нет, господин Суржи, сегодня другой вопрос.

— И какой же, господин маг? — спросил ювелир.

Вместо ответа я достал из кармана амулет и продемонстрировал мастеру.

— Вот, изделие, хотя, скорее, заготовка…

— Вижу, вижу… Сами делали?

— Да, господин Суржи.

— Вы же говорили, что не берете заказы на драгоценные оправы с оформлением, — удивился ювелир, вставляя в глазницу увеличительное стекло, — а тут, я вижу, только камни чего стоят…

— Это не на продажу, а для себя.

— Повышаете свое мастерство? Похвально, господин маг, похвально. Мало кто из одаренных колдунов уделяет этому столько внимания…

— Работа руками меня успокаивает, — признался я ювелиру.

— О, понимаю, господин Рей, понимаю! Кроме того, у вас же и инструмент приличный, как я помню? А с таким работать одно удовольствие! Так что бы вы хотели сделать с этой заготовкой?

Ювелир не стал увиливать и прямо признал, что мои потуги — лишь тень настоящего мастерства. Без задиристости или попытки меня оскорбить. Просто констатация факта.

— Возможно, поработать с самой оправой, отполировать, сделать гравировку… Если возможно — облегчить, только чтобы без уменьшения толщины контура, иначе взорвется… ну и подобрать цепочку.

— Интересное задание. Разрешите спросить, господин Рей, это подарок?

— Возможно и подарок.

— Что ж, тогда давайте, поработаем. Только я сейчас камни вытащу — по закону нельзя, сами знаете.

— Да, конечно.

— Но я вставлю их в вашем присутствии! Чтобы все было чисто сработано.

— Безусловно! Сколько будет стоить?

Ювелир отвлекся от амулета, который сейчас крутил в руках, и улыбнулся.

— Никогда не забываем о деньгах, да, господин маг?

— Как иначе? — ответил я ювелиру.

Я понимал, что Суржи заломит цену, но надеялся, что мастер наглеть не будет. Кроме того, я знал, что он был не просто торговцем, а именно мастером, потомственным, так что искать других исполнителей не хотелось.

— В какой срок надо выполнить работу?

— К завтрашнему вечеру, — ответил я.

Ювелир долго и внимательно посмотрел на меня, после покачал головой и вернулся к оценке заготовки.

— Ну, гнезда под камни сделаны неплохо, да и вообще, все что касается магической части. Руны уже нанесены, там сами подправите, трогать не буду, инструмент у вас есть… Так, тут неровность, надо шлифовать, вот здесь пайка слабовата… Говорите, завтрашний вечер, господин Рей?

— Или ранее утро послезавтра, к семи утра, — ответил я.

Суржи еще раз покачал головой, после огласил свою цену.

— Предварительно, четыре империала. Цепочка к нему отдельно, конечно же.

Почти полсотни серебра! Мне придется больше недели крутить лечебные хлопушки, чтобы отбить эти затраты…

— Пойдет, — согласился я.

— Не будете торговаться? — удивился мастер.

— Заказ срочный, да и эту работу я бы не доверил кому-то другому, — решил я польстить мастеру. — А вы человек честный, господин Суржи, думаю, за свой труд вы назначили справедливую цену.

После этого я положил на стойку перед мастером предоплату — два империала.

— Какой удивительный у вас способ торга, господин Рей, — усмехнулся Суржи, сметая монеты ладонью и берясь за инструмент, чтобы вытащить мои камни, — лесть используют редко…

— Никакой лести, господин Суржи, только чистая правда, — спокойно ответил я, наблюдая за ловкими движениями ювелира.

Пара минут — и все три камня упакованы в небольшой мешочек и лежат в моем кармане.

— Приходите завтра к закрытию, все будет готово, — сказал ювелир, отодвигая амулет в сторону.

— Благодарю, господин Суржи. До завтра.

Выйдя на улицу из лавки, я замер, пытаясь решить, что же делать дальше. Солнце едва подбиралось к зениту — до полудня был еще минимум час. Стоило бы убить время или заняться делами, но все мои мысли были на Замковой горе. Амулеты? Нет, сейчас я не хотел работать. Наверное, надо найти Ронни и заглянуть к госпоже архимагу, потом поискать Ториса, чтобы поговорить с баронетом…

Разговоры, разговоры, одни сплошные разговоры! Об этом предупреждал меня Осиор — теперь мне стало это кристально ясно. Вовлечение в светскую жизнь пожирает твое время. Чем с большим числом людей ты имеешь дело, тем больше приходится тратить сил на пустую болтовню.

Было решено найти Ториса. Мне надо было объясниться с баронетом и восстановить наши дружеские отношения.

Я точно знал, что лично против меня Торис настроен не был, но не подчиниться воле отца не мог. Барон же Варнал был и так не слишком популярной при дворе фигурой: имперский заказ на коней приносил ему огромные доходы, что было костью в горле для более родовитых семейств. Те же Умберты с удовольствием бы поживились на этом дельце, да и дома Торлорнов, Кортов, Фоссов и Хаштов имели свои обширные конюшни. Так что нежелание старшего Варнала, чтобы его третий сын водил дружбу с потенциальным преступником, было вполне понятно.

Долго баронета мне искать не пришлось. Едва я подошел к северным воротам, чтобы выйти за пределы города и направиться к ипподрому, мне навстречу вышел Торис.

У баронета был возбужденный вид, а при виде меня он вовсе едва не сорвался на бег. Выпучив глаза, Торис схватил меня за плечо и потащил в сторону, будто бы хотел что-то сказать.

— Эй! Ты чего?!

— Нам надо выпить! — воскликнул баронет. — Отец вернулся сейчас из дворца и такое рассказал!..

Баронет посмотрел на меня со смесью страха и восхищения, я же только потупился, не зная, что ответить.

— Кстати, кое-что забыл! — воскликнул Торис.

Баронет резко остановился, после чего от души вмазал мне в челюсть, да так, что у меня искры из глаз полетели. Торис был весьма ловок и быстр, так что я не то, что среагировать не успел — рухнул на задницу, рефлекторно поднимая щиты Ур.

— Вот теперь можем пойти выпить! — воскликнул баронет, помогая мне встать на ноги, после чего, не дожидаясь, возбужденно зашагал по улице.

Я быстро наколдовал небольшую печать Ис, чтобы к вечеру по всему лицу не разошелся огромный синяк, отряхнулся и, посмотрев на широкую спину третьего сына барона Варнала, пошел следом. Очень хотелось дать Торису в ухо, но я удержался — тут было совершенно понятно, почему я получил по роже.

— Совсем сдурел?! — спросил я у Ториса, когда мы сели за столик в одном из трактиров в северной части города и сделали заказ. — Без руки в следующий раз останешься! Я же что пугливая лань со своими щитами…

— Следующего раза не будет, — серьезно ответил Торис, — за еще одну такую подставу я тебе не то, что руки не подам — на расстояние полета стрелы не подойду!

— Ты перегибаешь! — ответил я. — Если помнишь, ты вообще от меня шарахался по углам и глазки прятал, так это подумать надо, кому еще по роже получать!

— Ты вообще представляешь, что мне отец устроил, когда из темниц достал? — прошипел Торис.

— Без понятия, — пожал я плечами и отхлебнул пива из большой кружки, — а что должен был сделать? Ты же принцессу спас!

— Я на канцелярских соглядатаев напал! Чуть не убил обоих! — Воскликнул баронет, стуча ладонью по столу, но уже тише продолжил, — это тяжкое преступление! А ты, гусь такой, ни словом не обмолвился, что Отти — это принцесса Отавия! А мы там с Марвином такое наговорили в ресторане тогда! Ох! Знал бы отец — семь шкур спустил бы!

— Ничего вы не наговорили, — ответил я, — все нормально было…

— И потом, эти танцы… Зачем меня потащил?! А если помощь нужна была — сказал бы! Или считаешь, что я такое трепло, что мне секрет доверить нельзя?! — обиженно продолжил Торис. — С нашей встречи много времени прошло и многое случилось, я уже не тот дурак, что в переулок тогда бросился…

Тут Торис был прав. Баронет повзрослел, возмужал, стал спокойнее и увереннее в себе. От чуть истеричного и импульсивного дворянчика, которого я спас от бандитской дубины когда-то, осталась только тень — в самых уголках губ, когда баронет был чем-то недоволен.

— Да ладно тебе, все же обошлось… Ты же подвиг совершил! И нас обоих спас! И меня, и принцессу! Не выруби ты тех придурков, я бы не смог помочь Отавии, а дальше сам знаешь…

— Так, хватит меня нахваливать, — стукнул кружкой по столу баронет, — эти слова ты моему отцу вечером повторишь! Вот так станешь и повторишь, что я подвиг совершил! А то вся слава тебе одному… Ты лучше расскажи, что вчера вечером случилось?! Отец сильно не говорил, но как я понял, ты с принцессой того, ну это…

Торис хитро посмотрел на меня, отпивая пива, я же только залился краской и стал думать, что рассказать другу.

— Так! Я этот взгляд знаю! Сейчас опять врать мне начнешь! Нет уж, господин жетонный маг, Рей из Нипса, давай, выкладывай, как есть! Тебе кроме славы еще и девушка досталась, правильно? Все как в балладах?!

— Ничего мне не досталось! Не ори так, дубина! — прошипел я. — Просто… Сложно все это!

— Так сложно, что говорят, вы там обжимались полуголые! — фыркнул баронет.

— Никто там не обжимался! Не было ничего такого!

— А чего же тогда всех слуг за такое на конюшне не запороли? А? Значит, правда!

— Ну, было немного… Но Отавия просто хотела увидеть, что у меня с плечом после Копья Света. Ты бы, кстати, тоже мог поинтересоваться здоровьем друга, а не в челюсть бить!

— Да вижу я, что здоров, как конь! Чего трепаться-то попусту. Ты с темы разговора не уходи, выкладывай давай!

Я набрал в грудь побольше воздуха и в общих словах, стараясь не вдаваться в детали, рассказал Торису, что со мной творилось последние недели. Начиная с первого выхода в город и заканчивая прошлым вечером.

— Ох, ну и попал ты, дружище! — хохотнул баронет, требуя еще выпивки. — Ох, и попал. Получается, ты у принцессы как это, новый вентус! Вот!

— Это еще что такое?

— Это вроде из келандского или какого другого восточного языка, титул такой неофициальный. Там такое дело в ходу активно! — начал умничать Торис. — По-нашему, фаворит значит.

— Легче не стало, — кисло ответил я. — Что за фаворит? Я же вроде Защитник Престола, нет?

Торис удивленно посмотрел на меня, после чего в голос расхохотался.

— Из всех мужчин и женщин Шамограда принцесса выбрала самого тупого, клянусь бездной! Ты что, вправду не знаешь? — удивленно спросил Торис, увидев, что я не разделяю его веселья.

— Не имею не малейшего представления, — будто бы холодно ответил я. — Мне вообще кажется, это ничего не значит. Я маг, служу в гвардии, а тут такое приключилось и знаешь, вот как-то так, проскочило между нами что-то такое… Но она-то наследница престола, а мне как члену Круга вовсе всякие титулы иметь запрещено, так что…

— Ну ты и бестолочь, Рей! А говорил, господин Осиор обучил тебя всему, что требуется! Да они ничего тебе про двор не рассказал!

— Потому что я при дворе и не должен быть! — огрызнулся я. — И не говори плохо об учителе!

— Понял! Не буду! Но вентус — это совершенно другое! Фаворит монаршей особы — это неофициально, но очень значимо, очень! Они не имеют никаких титулов, этого даже нигде в документах нет, но чаще всего фавориты — правая рука монарха. У них куча власти, возможностей и влияния! Вот, у нынешнего императора, долгих ему лет, Форлорна Девятого, было с десяток фаворитов и фавориток. Правда, сейчас это либо кто-то из канцелярии, либо наш государь к себе так никого и не приблизил. И у Форлорнов фавориты частенько — магики! Очень часто! Вот у Форлорна Шестого…

Дальше Торис начал долгий и нудный экскурс в историю Дагерийской Империи. По блестящим глазам баронета я понял, что перебивать его — себе дороже. Всю эту чушь он годами зубрил с учителями, а тут, оказывается, вот она и пригодилась! Так что все, что вбили наставники в его дурную голову за последние десять лет в плане истории родного государства, баронет сейчас активно вываливал на меня несчастного.

Как я понял из объяснений баронета, сейчас мое положение было крайне нестабильным. С одной стороны, Отавия показала свое расположение, и это стало общеизвестно, а с другой — все может остаться так, как есть. Она — принцесса, я — гвардейский маг. Вот последний вариант меня устраивает больше всего, на самом деле. У меня не было воспитания, а самое главное — желания, времени и сил, чтобы заниматься дворцовой возней. Надеюсь, Отавия придерживается того же мнения. Тем более, я и так постоянно рядом, когда на дежурствах, зачем ей выводить едва возникшую между нами связь на новый уровень?

С этими мыслями мы с баронетом распрощались. На самом деле, я от него почти избавился — после удара в челюсть и последующего падения у меня как-то разболелось плечо и сейчас хотелось просто вернуться в свои комнаты и отдохнуть. Может — немного поработать.

На следующий день я вероломно уклонился как от похода в Башню, так и от явления пред ясны очи барона Варнала, сославшись на усталость, и после небольшой тренировки с Витати просто закрылся в своей комнате и проспал большую часть дня.

Нервное напряжение нарастало с каждым часом, и уже к вечеру я не находил себе места. Как я завтра пойду на службу? Как она будет на меня смотреть? Как мне к ней обращаться, что говорить?

Вопросы роились у меня в голове, так что я даже не заметил, как собрался и вышел из дома — надо было заглянуть к ювелиру и забрать амулет. Опять же, зачем я его делаю? С того момента, как я взялся за инструменты, я знал, что хочу подарить его Отавии. Но что делать теперь? И будет ли этот подарок достоин принцессы?..

Когда я вошел в лавку, облако отчаяния, в которое я погрузился, можно было буквально увидеть в реальности. Настолько хмурым и несчастным я был в тот момент.

— Господин жетонный маг Рей! — воскликнул хозяин лавки.

— Господин Суржи, доброго вечера… Вот, я пришел…

— Да! Да! Конечно! Все готово, в лучшем виде готово!

Ювелир засуетился, да так, как я никогда раньше не видел.

— Вот, все сделано! — сказал мастер, выкладывая на прилавок амулет.

От моей работы в нем осталась только что основа. Мастер перепаял каналы контуров, переделал оправы, сделал тонкую гравировку… Амулет выглядел очень и очень богато — намного дороже обозначенных ювелиром четырех империалов.

А еще в него уже были вставлены камни — даже больше и чище тех, что лежали в моем кармане.

— Вот, господин жетонный маг! Все готово! Я взял за смелость заменить камни, у меня были более подходящие для этого изделия… — нервно залебезил Суржи.

— Но тут только камни стоят десяток больших монет… — непонимающе уставился я на мастера, вращая в руках драгоценное украшение.

Да, из магического амулета, что я смастерил в своей каморке, эта вещь превратилась в произведение ювелирного искусства.

— Ну что вы, молодой человек! Вы мой постоянный клиент! — продолжал суетиться Суржи, а после, понизив голос, продолжил, — если бы вы сразу намекнули старому мастеру, для кого стараетесь, я бы помог вам еще больше! Но вот, пришлось самому узнавать, почти случайно, утром услышал новости от знакомого с Замковой горы…

Я уставился на ювелира, который радостно потирал руки. Его работа будет красоваться на тонкой шее представительницы императорского дома! Великая честь для любого мастера! А какой престиж! По лицу Суржи было видно, что он готов мне приплатить — лишь бы я забрал амулет и подарил его принцессе Отавии. Причем приплатить очень и очень солидно.

— Молодой человек! Не стойте так! Берите! Берите! И платы не надо, вы достаточно уплатили! И знайте, я с готовностью приму любой подобный заказ с вашей стороны или по вашей рекомендации! Если кто спросит, кто сделал эту прелесть — смело посылайте их к старику Суржи!

Я только ошарашенно посмотрел на ювелира, после чего аккуратно зарядил идеальной чистоты камни — такие великолепные бриллианты не стояли даже в сказочно дорогой магической фляге учителя — и опустил амулет в специально взятый кошель.

— Чуть не забыл! Чуть не забыл! Вот, тончайшая работа, но прочная!

Ювелир откуда-то из-под стойки выудил небольшую коробочку, в которой на бархатной подкладке лежала тончайшая цепочка из белого золота.

— Великолепный сплав! А звенья по отдельности укреплял один знакомый маг — берег ее для особого случая! Вот, отличная пара к вашему амулету! — сказал ювелир, протягивая изделие.

Пришлось брать — без амулета я уходить не хотел, а без цепочки меня не отпускал сам Суржи. Еще раз неловко поблагодарив ювелира, который буквально разрывался между счастьем и волнением, я двинул домой.

Значит, слухи о том, что я вентус принцессы, пусть пока и необъявленный, пошли по городу.

«Учитель, почему вы оставили меня одного?», — подумал я, подходя к дому.

Сейчас как никогда, мне не хватало отеческого наставления Осиора, недовольного брюзжания Ирмана и запаха свежей выпечки. Очень хотелось вернуться из этой взрослой жизни в счастливые дни, что я провел вместе с наставником в Нипсе.

Глава 7. Три солдата

Ночью мне явился Эдриас. Вот только вместо привычных пейзажей, что сопровождали наши беседы, вокруг была непроглядная тьма. Мертвого мага я тоже не видел — только смутно ощущал его присутствие и слышал голос.

— Мальчик, — будто бы издалека, обратился ко мне колдун.

— Эдриас? Да?

— Сторону ты выбрал, я это видел, но задумывался ли ты о цене?

— О чем ты?

— Ты считаешь себя неуязвимым? Это не так, мальчик, — продолжил мертвый маг. — Твой неосмотрительный поступок дорого нам стоил…

— Но ты же сам говорил смотреть! Искать! — закричал я в пустоту. — И я увидел!

— И совершил самоубийство! — разгневался Эдриас. — Сжег себя, дотла сжег ради девчонки!

— Но я же выжил!

— Только моими стараниями! Это я спас и тебя, и себя, и принцессу! Не ты! — в голосе Эдриаса чувствовалась злость. — Я так долго копил силы, по крупицам улавливая мощь Сферы, что едва сюда пробивается, а ты все спустил за один миг!

— Надо было объяснить мне! Сказать, что можно, а что — нельзя! — вспылил я.

Сначала он месяцами молчит, строит из себя загадочного мудреца, а теперь попрекает меня!

— Мне казалось, ты не настолько туп, чтобы не понимать, что самоубийство — это лишнее! И что так делать не стоит! — отрезал Эдриас. — Я едва тебя вытащил!

— Но что мне было делать…

— Думать головой, Рей! Я говорил, что границы только в твоей голове, что ты можешь управлять магическими потоками, но вместо того, чтобы действовать аккуратно, ты решил брать силой! Не все вопросы решаются силой, мальчик! Тебе надо это усвоить, иначе мы оба погибнем!

— Так научи меня! — прокричал я в пустоту. — Обучи! Покажи, как пользоваться этой силой, как пользоваться твоим даром!

— Сейчас я лишь тень, а твоя выходка только отодвинула мое возрождение, я обессилен, из-за тебя! — прогремел Эдриас.

Голос мага был так страшен, что, казалось, меня сейчас расплющит от накатывающих с его стороны волн гнева.

— Но что мне тогда делать?!

— Учись! Совершенствуйся! Пользуйся моим даром! Даже если тебе придется нарушить тайну и раскрыться! События послали тебе эту черную девицу, послали учителя, что находится на верном пути! Найди то, что откроет тебе Источник! Теперь я точно знаю, что ключи существуют. Обрети его истинную силу, и наш уговор будет свершен — ты откроешь путь в Сферу! Но не смей больше вступать в подобные противостояния, пока не станешь достаточно силен — это убьет нас обоих! Ты меня понял?

— Я понял… — ответил я.

И проснулся.

Учиться, совершенствоваться, найти ключи… Какие ключи? Эдриас сказал, что учитель на верном пути, и мне стоит отыскать Осиора. Это значит, мертвый маг хочет, чтобы я бросил учебу в Шамограде и пошел по следу наставника? Но как? Где сейчас Осиор?

Вопросов было больше, чем ответов. Эдриас сказал, что мне надо совершенствоваться в магии. Значит, надо действовать по плану — получить пояс мага, вместе с которым я получу доступ к новым знаниям. Я понимал, что мертвый колдун имеет в виду другую магию, ту, странную радужную магию, которая связала нас двоих в пещере на пляже Нипса, но…

От мыслей пухла голова, так что я принял самое трусливое и безответственное решение: пусть с этими вопросами разбирается Рей-Из-Будущего. А Рей-Из-Настоящего сейчас встанет, разомнется, позавтракает и пойдет на службу…

Уже подходя к Замковой горе, я почувствовал, как меня начинает бить нервная дрожь. Потянуло в животе, руки похолодели, а ноги наоборот, несли меня все быстрее и быстрее — вперед. Хотелось вовсе сорваться на бег, но это было мне не по статусу и не к лицу, так что я просто продолжил шагать.

К моему удивлению, во дворце будто бы ничего не изменилось. Отавия вела себя, как и обычно, так же относились ко мне прочие гвардейцы. А учитывая, что я и раньше спиной ловил косые взгляды, то их число просто немного увеличилось. У меня вовсе создалось впечатление, будто бы все ждут чего-то, а только я один не понимаю, что именно происходит.

Все разрешилось к концу второго дня, когда Отавия проводила время в компании своей молодой свиты. Кроме виконта Умберта и маркизы Хашт, в малом зале, где обычно устраивали посиделки, музицировали или за кубком вина играли в кости молодые вельможи, присутствовал еще пяток человек. Я же, как и другие гвардейцы, в это время стоял за дверьми, в коридоре, и ждал, когда моя помощь в качестве мага может понадобиться.

— Господин жетонный маг, вас просит к себе маркиза, — сказал один из слуг, вынося очередной поднос, ранее освобожденный гостями от закусок.

— Маркиза? — удивился я.

— Маркиза Хашт, — спесиво повторил слуга, — вам бы было уже пора выучить титулы…

Я только раздраженно махнул на слугу рукой и двинул в зал. Что от меня могло понадобиться Милане? Наши отношения было сложно назвать теплыми, а после происшествия на танцах она и вовсе не проронила ни слова в мою сторону.

— Миледи? — вопросительно обратился я к маркизе Хашт, что стояла сейчас чуть в стороне от прочей компании.

— Господин жетонный маг, — кивнула маркиза. — У меня есть к вам несколько вопросов.

Вся поза Миланы говорила о том, что она не слишком в восторге от происходящего, что вызывало у меня еще большее недоумение. Я поднял глаза и мельком встретился взглядом с Отавией, что сейчас наблюдала за игрой в кости у стола. Принцесса медленно прикрыла веки, говоря о том, что все в порядке. Значит, маркиза тут по ее поручению?

— Насколько мне известно, вы вхожи в дом Варналов? — спросила Милана.

— Да, миледи, — кивнул я. — Я работаю на барона и знаком с его сыновьями.

Как будто бы это было для нее большой тайной. Но я уже смирился, что светские беседы, тем более прилюдные — полны пустого трепа.

— Тогда не могли бы вы оказать мне услугу, господин жетонный маг?

— Буду рад услужить, Ваша Светлость, — поклонился я.

— Послезавтра, в летнем поместье моего отца, за городом, я устраиваю большую игру в триктрак и кости. И мне хотелось бы видеть на этом мероприятии обоих баронетов.

Ого! Речь идет даже не о бароне лично или Марвине, но и о Торисе тоже!

Я еще раз мельком взглянул на принцессу, однако Отавия, казалось, была увлечена происходящим на столе. Так что я опустил взгляд на Милану и ответил:

— Конечно, миледи Хашт! Буду рад сообщить эту весть баронетам Варналам. Уверен, они с удовольствием посетят ваши игры.

— Благодарю, господин жетонный маг. И знаете, Марвин Варнал был только представлен двору, а Торис очень молод. Вы бы не могли составить братьям компанию, чтобы они чувствовали себя комфортнее? Для меня важно, чтобы все гости могли приятно провели время.

Я едва удержался, чтобы не вылупиться на Милану, которая сейчас тоже чувствовала себя крайне неприятно — я это видел по напряженным плечам и чуть поджатым губам, хотя говорила она абсолютно ровно.

— Конечно, миледи, почту за честь… — наконец-то смог выдавить я из себя и еще раз поклонился.

— Отлично. Мой слуга сообщит вам детали, — бросила маркиза и, насколько это позволяли приличия, быстро удалилась обратно к игорному столу.

Я же, ошарашенный, стоял и пытался осознать, что сейчас вообще произошло. Зачем Отавии потребовалось тащить меня с обоими баронетами в логово Хаштов? Она не в курсе трений между герцогом и бароном касательно имперского заказа?

Позже, как и говорила Милана, ко мне подошел ее слуга — высокомерный мужичок — и сообщил детали устраиваемого приема. Общий сбор через час после полудня, легкий обед и прогулка, после — игры, закуски, вино. Вечером — музыка и танцы. Мужчины, по желанию, могут попробовать себя в соколиной охоте вместо прогулки или же в скачках. Форма одежды — два комплекта. Прогулочная — до начала игр, и парадная — на вечерний концерт. Без излишеств и кичливости.

Слушая все это, у меня все больше и больше холодела спина. «Без излишеств и кичливости» могло означать, что угодно.

В остальном мое дежурство прошло спокойно, а впереди были несколько дней выходных. Будто бы зная заранее о планах Отавии, Легер забрал у меня одно из дежурств, а я же погрузился в водоворот хлопот, которые мне организовала принцесса.

Утром я посетил Варналов, как договорился с Торисом накануне. Было решено, что я приду в их дом на вторую половину завтрака — к чаю. В присутствии барона, я передал Марвину и Торису приглашение от маркизы Хашт.

— О, интересно-интересно, — протянул барон, сидя во главе стола и потягивая горячий напиток. — Значит, это приглашение от маркизы?

— Все верно, Ваша Милость, — подтвердил я, откладывая на тарелку пышную булку. — Вчера маркиза специально пригласила меня в зал, где была принцесса Отавия и прочие гости, и публично попросила передать приглашения вашим сыновьям, а также сопроводить их в поместье Хаштов.

— Неужели? — с усмешкой в голосе сказал барон, хотя я видел, что в глазах старшего Варнала сверкают гневные огоньки. — Что вы скажете, сыновья?

Марвин только пожал плечами, а вот Торис был радостен и возбужден — хоть я вчера все и рассказал баронету, но мой друг все еще не мог скрыть своей радости, что станет полноправной частью высшего света. Все прочие его соприкосновения со столичной знатью успехом не отличались, либо же он сопровождал отца в походах во дворец.

— Это же отличные новости, да, отец?! — воскликнул Торис.

Я же по лицу барона видел, что старший Варнал чем-то недоволен.

— Что-то не так, Ваша Милость? — спросил я.

Барон ничего не ответил — только метнул взгляд на Марвина, чтобы старший сын взял слово.

— Понимаешь, Рей, приглашение очень лестное… Было бы… Если бы приглашали нас с Торисом.

— Так нас же и пригласили, так?! — воскликнул младший Варнал.

Я же стал понемногу соображать, что тут происходит.

— А так получается, что это лишь фикция, пыль в глаза, чтобы…

— Чтобы туда приехал и я, причем как маг, а не по службе? — спросил я.

За столом повисла тишина. Торис, что сидел рядом со мной, тяжело засопел, Марвин намазывал масло на свежую булку, а барон — пил чай.

— Именно, — подтвердил Марвин.

По лицу барона же я видел, что старший Варнал все более и более распаляется. По всей видимости, вельможа воспринял маленькую махинацию Отавии с приглашениями как личное оскорбление. Использовать его сыновей для того, чтобы протащить магика на праздник для знатных! Неслыханно!

Видя закипающий в Варнале гнев, я стал судорожно придумывать, как выкрутиться из сложившейся ситуации.

— Барон Варнал, Ваша Милость, позволите сказать? — аккуратно спросил я.

Глава дома лишь неопределенно, как бык, мотнул головой, мол, говори, магик.

«Не все вопросы решаются силой, мальчик!», — прозвучали отголоски слов Эдриаса.

Возможно, мертвый маг прав. Я так много полагался на свою колдовскую мощь и защиту высокопоставленных магов, что совсем потерял ту изворотливость, что позволяла мне выживать на улицах Нипса.

— У меня нет опыта общения при дворе, — как можно более сахарно начал я, — но вы знаете, что я много общался с различными дельцами и торговцами. И в их кругах нет ничего важнее, чем расплата по оказанным им услугам, особенно, если вы не обязаны были ее оказывать. Небольшая скидка, помощь в погрузке, просто добрый торг — то, что располагало людей. Я тоже так поступал — делал больше, чем платили, старался усерднее, чем того требовалось, и в итоге мне всегда воздавалось за это…

— К чему ты клонишь, маг? — хмуро спросил меня барон. — Неужто вздумал, что можешь рассказывать мне, как вести дела?

— Совершенно нет! Ваша Милость! Я лишь напоминаю, что вы, как успешный землевладелец и коннозаводчик, тоже знаете об этих людских качествах. И мне кажется, что эти правила распространяются на любые дела… Соглашусь, я не видел ситуации в подобном свете, даже подумать не мог, но опять же… Ее Высочество, принцесса Отавия, могла выбрать любой другой способ, чтобы провести меня на сие мероприятие. Но вместо этого она попросила об услугах. Сначала — маркизу Хашт, теперь — ваших сыновей. И я слышал, у Форлорнов длинная память на добрые дела, именно поэтому вы — уважаемый и почитаемый человек, надежный поставщик императора, гвардии и армии…

— Хочешь сказать, что Хашты нас уже обошли? — спросил Марвин.

Я лишь кивнул.

— Маркиза относилась ко мне не в пример хуже, нежели ваш дом, однако ради принцессы Отавии, прилюдно… Я хочу сказать, что кроме того, что она пригласила вас с Торисом по велению принцессы, маркиза и оказала ей услугу, в которой могла отказать по десятку предлогов.

Все замолчали. Барон сосредоточенно разглядывал чашку, Торис потупил взор, а Марвин думал о чем-то своем.

— Отец, — наконец-то подал голос старший баронет, — думаю, в словах Рея есть резон.

— И какой же? — хмуро спросил Варнал.

— Каждый будет знать, что я приглашен лично принцессой, а мой брат — участвовал в ее спасении. Там я смогу завести новые знакомства, а Торис покажет себя. Кроме того, как сказал магик, мы своим визитом окажем принцессе Отавии услугу, а в будущем именно с ней мне придется вести дела и быть ее коннозаводчиком. Возможно, стоит показать свою готовность служить уже сейчас? Кроме того, это никак не бросает тень на тебя — мы с Торисом всегда можем сказать, что поехали по собственному решению, ибо по таким мелочам тебя даже не тревожим.

Я внимательно посмотрел на старшего баронета. Он рассуждал здраво, оторвано от эмоций, в противовес своему вспыльчивому отцу. Видимо, старался взять от родителя только лучшее, отсекая то, что считал губительным.

Барон терпеливо выслушал старшего сына, а после с каким-то остервенением продолжил молча пить чай. Наконец, спустя несколько минут, старший Варнал сказал:

— Марвин, если ты так считаешь, то ладно. Я не очень доволен подобными выходками наследницы, но ты уже сам можешь принимать решения. Если твоя честь не пострадает…

— Не пострадает, отец, — перебил родителя старший баронет. — Даже если я не заручусь сейчас поддержкой принцессы, это — первый шаг. Тем более мы не можем уступить Хаштам.

Все трое как-то странно улыбнулись. Видимо, мысль о соперничестве с крупным герцогским домом грела душу далеко не первому поколению Варналов, так что я ничего не сказал — а просто молча жевал свою булку с медом. Совсем как любил учитель.

Позже я передал слова слуги о форме одежды и времени, в которое мы должны прибыть в имение Хаштов. И если с лошадьми проблем не было — барон даже расщедрился и обещал дать мне прокатиться на одном из своих лучших скакунов вместо моей смирной лошадки — то вот с одеждой все было сложно.

— Смена одежды с собой? — покачал головой Марвин. — Значит, придется брать несколько слуг…

— Да что там! — воскликнул Торис. — Одежда для охоты и для самого вечера. Возьмем наряды, в которых ходили во дворец, а у Рея есть его мантии…

Я был согласен с другом, но вот старшие Варналы были иного мнения.

— Вы собрались в непростую поездку, — покачал головой уже успокоившийся барон, — так что думаю, вам с братом стоит устроить примерку.

— Отец прав. А еще ты, Торис, едешь не как младший сын, а как мой брат — это уже совсем другое дело, ты будешь полноправным мужчиной там. Да и появляться на играх в кости в том же, в чем меня представляли императору…

У меня же неприятно засосало под ребрами — только решилась одна проблема, так возникла другая!

Следующие несколько часов мы провели с баронетами в их покоях. Было решено, что раз уж мы едем втроем, то оденемся как-нибудь похоже, чтобы никто ничем не выделялся. Одежду для охоты нашли быстро, а вот с вечерними нарядами случился казус — из большинства камзолов Торис банально вырос, потому что эту одежду ему не обновляли с прошлого года, а из того, что показывал Марвин, нам с младшим баронетом ничего не нравилось.

— Такое уже никто не носит! — воскликнул я, указывая на широкие штаны, которые натянул Торис.

— А тебе почем знать?! Ты вообще в балахонах почти круглый год!

— Да, Рей, откуда такие познания? — спросил умученный Марвин.

Вокруг царил хаос и разорение. Мы перевернули буквально все сундуки с одеждой, но не нашли ничего подходящего. Либо мало, либо недостаточно парадно, либо слишком вычурно.

— Нам нужна помощь, — признался я. — Желательно, кого-нибудь, кто в курсе придворной моды.

Все трое переглянулись.

Баронеты особо не общались с другими вельможами вне дел семьи, так что взгляды устремились на меня.

— Рей, ты постоянно во дворце. Может, есть какой вельможа, который даст нам совет?

— Или лучше посоветует портного, — кисло заметил Марвин, глядя на выглядывающие из-под штанин щиколотки брата. — Чую, тут нужно делать заказ…

Я начал лихорадочно соображать, как поступить, после чего меня внезапно озарило.

— Есть! Есть решение!

— У тебя все же есть знакомые вельможи? — удивился Марвин.

— Лучше!

— Да ладно?

— Есть один маг…

— Нам не в башню идти, Рей, а ехать в поместье герцога Хашта! — возмутился Торис.

— Я в курсе! Гипперт! Помнишь, я рассказывал про него?

— Магик из той твоей компании? — спросил баронет.

— Что за компания? — насторожился Марвин.

— Ученики Башни… Не важно! А важно то, что Гипперт — главный модник, которого я знаю!

— Что маг может смыслить в нарядах? — поднял бровь Марвин. — Мне кажется, нужно просто пойти к хорошему портному и…

— У нас нет права на ошибку! Забыл? — возразил Торис. — Этот Гипперт справится?

Я только ухмыльнулся.

— Если хорошо попросить и присовокупить к просьбе кошель на расходы, уверен, он — наш, — сообщил я баронетам.

Как говорится, сказано — сделано. Уже через четверть часа мы трое стройно шагали к Шамоградской Башне Магов, чтобы найти там моего товарища.

Гипперта мы обнаружили в его комнатах, в жилом корпусе при Башне — маг как раз собирался выйти в город.

— Рей! — воскликнул маг, поправляя воротник. — А с тобой…

— Баронеты Марвин и Торис Варналы, — быстро представил я братьев. — Гипперт, срочное дело!

— Внимательно слушаю, — молодой маг быстро смекнул, что тут что-то происходит.

Я в двух словах изложил Гипперту наше положение, после чего маг ответил:

— Хвала рунам, у вас хватило ума не надевать те обноски, которые вы примеряли…

— Следи за словами! — вспылил Марвин.

Гипперт только окинул баронета высокомерным взглядом.

— Сразу видно неуверенного в себе провинциала, без обид, баронет. Возможно, вы хороший делец, сын и будущий правитель своих земель, но в Шамограде — вы лишь проездом. Сразу видно.

— И как же? — кисло поинтересовался Марвин. — У меня что, на лице написано?

— Нет, вовсе нет, — ответил маг, протискиваясь мимо братьев. — Вы идете?

— Так что тебя не устроило, маг? — не унимался Марвин.

Видимо, я рано похвалил баронета — он был так же яростен, как и его отец.

— Обувь, конечно же. В таких сапогах в Шамограде даже купцы не ходят.

— Это великолепные ботинки! — возмутился Марвин. — Лучшие материалы, лучший мастер! По моей ноге!

— Согласен, работа достойная, — кивнул Гипперт, впрочем, даже не глядя на Марвина, а просто важно спускаясь по лестнице, — уверен, они очень удобные! Так, баронет?

— Как вторая кожа! — гордо ответил Марвин. — В них можно пройти сотню лиг и они все еще будут как новые!

— Потому что они уже выглядят старыми, — закатил глаза Гипперт.

Сам маг, к слову, был одет с иголочки. Все те же модные широкие манжеты рубашки, но вместо колесовидного воротника — легкий тонкий платок. Шляпа с широкими полами, скрывающая лицо от летнего солнца, длинное перо в ней, тонкая, с вышивкой рубашка.

— Посмотрите на меня! Легкость, грация! Сейчас лето, господа, прекрасная пора, когда жаркими ночами… Ай, что я распинаюсь! Вы трое одеты как солдаты! У Рея есть оправдание — он имперский гвардеец и боевой маг, — Гипперт поднял палец, не давая мне сказать, — даже не спорь, дружище, ты главная знаменитость Круга в этом году! А вы двое — провинциалы. Удобная, крепкая, немаркая одежда. Дорогая, не спорю — но такая скучная!

Мы втроем переглянулись, и мне пришлось для себя признать, что Гипперт был прав. Выглядели мы на самом деле скучно.

— Гипперт, послушай, — встрял я, когда мы уже вышли во двор, — нам нужна твоя помощь. Очень.

— Конечно же нужна, — важно кивнул маг. — И я даже знаю, куда мы пойдем. Деньги взяли?

Мы трое, не сговариваясь, ударили ладонями по кошелькам на поясах.

— Хорошо, — кивнул маг. — Вперед! Сделаем из вас людей, достойных посетить званый вечер в доме Хаштов!

Следующие четыре часа превратились в ночной кошмар. Мы прошли, наверное, все лавки верхнего города, даже те, о существовании которых я и не догадывался. Во многих Гипперта приветствовали, как старого знакомого, в других — отдавали должное наряду мага, а вот на нас троих всегда смотрели одинаково. Как на провинциалов. Тут-то я и понял, о чем говорил маг.

— Главная ошибка, которую вы допустили, — рассуждал Гипперт, — попытка подобрать что-то общее.

— Но мы же не можем быть разодеты, как индюки! — возмутился Торис. — Я вообще планирую служить в гвардии…

— С вами двумя все понятно, вы братья, — кивнул маг, — а Рея вы куда потащили? Он — маг! С большой буквы! Гордость Башни, уж поверьте мне! Зачем ему такой же наряд, как баронским сыновьям?

Мы потупились. Тут Гипперт опять оказался прав. Но самое жуткое началось на примерках.

— Я это не надену!

— Давай, меряйся!

— Ни за что!

— Что ты как маленький?! Такова мода! Ты не смеешь ей противиться!

— Я лучше прослыву провинциалом!

— Ты и так деревенщина! Говорю, надевай!

— А ты заставь!

— Ты сомневаешься, что я могу?!

Перепалка Гипперта и Ториса стала выходить из-под контроля, так что я попытался вмешаться, но получил сразу от обоих:

— Не лезь!

— Рей, ты ничего не смыслишь в этом! Постой в сторонке!

Торис был категорически против вызывающих, по его мнению, белых лосин, Гипперт же настаивал, что они подчеркнут его крепкие ноги и прочие достоинства. И длилась эта ругань уже минут десять.

Марвин же меланхолично слушал все это краем уха, а сам выбирал себе платок. Таково было задание нашего модного командира.

— Где ты его нашел? — спросил меня баронет, когда я отошел от спорящих мага и Ториса.

— Башня полна талантов, — покачал я головой. — Гипперт всегда одет как повеса, вот я и подумал, что…

— Ну, тут ты не прогадал, но я уже наслушался столько оскорблений с его стороны, что не будь на нем жетона…

— Понимаю, — кивнул я. — Но что поделать.

Мы как-то синхронно с Марвином вздохнули, после чего я присоединился к выбору платков. На старшего баронета Гипперт, в силу статуса Марвина, не требовал натянуть лосины — ограничились высокими чулками и свободными бриджами с крепким ремнем. А вот Торису повезло значительно меньше.

Наконец-то, Гипперту удалось сломить сопротивление младшего Варнала, и Торис втиснулся в предложенный наряд, после чего мы оценили выбор мага.

— А знаешь, братец, неплохо. У нас бы тебя не поняли, но в целом, — поцокал языком Марвин.

Сейчас на Торисе были облегающие белые лосины, широкая в плечах туника темно-синяя и такой же, свисающий до самого уха, пестрый берет с пышным пером. Хозяйство и зад баронета же прикрывался нашитой на полы туники юбкой со складками, а из обуви Гипперт предложил узкие, с длинными носами туфли с посеребренными пряжками.

— Я как без штанов стою! — пожаловался баронет.

— Ты стоишь гордо и с достоинством, баронет! — возразил Гипперт. — Дорого, без излишеств, соответственно твоему положению младшего брата.

Тут я был согласен. Наряд Марвина, в тех же тонах, выглядел более зрело, а вот от Ториса сейчас прямо веяло молодостью и дерзостью.

Мне же Гипперт предложил приталенную тунику песочного цвета с высоким воротником, голубыми вставками и вышивкой по кантам — что очень напоминало мне любимые халаты учителя — темные лосины и такие же темные туфли. Наряд был в цвет моего жетона, но на пару тонов светлее, так что знак отличия магов выгодно выделялся на груди.

— Это больше походит на гоуские наряды, — сказал маг, — тем более, ты сам южанин. Да, отлично!

Выбранная магом одежда мне на самом деле шла. А что самое важное — все трое выглядели по-своему, но никто особо не выделялся.

Самое неприятное после примерки — время расчета. Наряды были собраны сразу по нескольким лавкам, после чего мы все отправились к портным — подогнать по фигурам, проверить швы и, как сказал Гипперт, довести одежду до ума.

— Готовое носят только дураки! Всегда вещь должна попасть к портному! — важно сообщил Гипперт, когда я заметил, что вещи нам всем вроде как, и впору. — Было бы у нас больше времени, вообще пошили бы все под заказ! Но, как говорится, как есть, тому и рады!

Я никогда такой присказки не слышал, но маг сейчас был настолько доволен собой, насколько мы трое с братьями Варналами — опустошены походом по лавкам. Так что спорить я не стал.

Теперь мы были точно готовы посетить званый вечер в поместье Хаштов. А еще я знал, что наконец-то смогу спокойно поговорить с Отавией.

Опустив руку в карман, я сжал в пальцах кошель с амулетом, который носил с собой все эти дни. Поскорей бы настало послезавтра.

Глава 8. Братья Варналы

Поместье Хаштов находилось в полутора часах неспешной конной езды на восток — в сторону побережья. Добирались мы по широкой мощеной дороге, что носила имя тракта Форлорна — именно этим путем основатель династии подвозил к Шамограду строительные материалы, товары и провиант для восстановления столицы. Некоторое время мы провели в пригородах — обгоняя телеги, пеших путников и торговцев, но вырвавшись за пределы окрестностей Шамограда, смогли перевести лошадей с мелкой трусцы на полноценную рысь.

Ехали мы впятером. Я, двое Варналов и пара слуг. Мою сумку с нарядом мы закинули на круп одной из лошадей, а сами передвигались налегке, сразу в одежде для охоты и активного отдыха, что планировался после легкого обеда на природе.

— Может, стоило одеться понаряднее? — засомневался Торис, когда мы в очередной раз перешли на шаг, упершись в два длинных каравана.

— И так нормально, — мотнул головой Марвин. — Рей четко передал слова слуги — днем соколиная охота, скачки, отдых на воздухе. Я не собираюсь пропитывать лошадиным потом и пылью пышные рубашки или туники.

— Я с Марвином согласен, ты зря волнуешься, Торис, — кивнул я другу. — В любом случае, тем больше будет контраст с вечерним нарядом, что тоже нам на руку.

Баронет только недовольно пожевал губы, но с нашими доводами согласился.

Тем более, мы были на великолепных лошадях! Сыновьям барон выделил двух гнедых скакунов от одной кобылы — похожих, как капли дождя — а я ехал на тонконогой коричневой лошадке с длинной гривой. Восточные животные были столь грациозны, а их иноходь — столь безупречна, что мне казалось, я вовсе лечу над землей, а не еду верхом, что только улучшало мое настроение, ведь были опасения, что длительная поездка растрясет плечо и остаток дня придется мучиться болями в руке, спине и шее.

Да и сами животные выглядели так прекрасно и лощено, что, на мой взгляд, было совершенно неважно, как мы с баронетами одеты; на спины этих лошадей можно было привязать по мешку с репой, и даже они выглядели бы верхом на ирубийских скакунах почти величественно и богато.

Свернув с тракта в обозначенном месте, мы направились к поместью Хаштов, скрытом от чужих взглядов за стеной леса. Территория была обнесена высоким каменным забором, охраняемым стражей, а внутри нас ждал двухэтажный особняк с высокими окнами и колоннадами на гоунский манер. В чертах дома угадывался старый донжон — укрепление, что служило для контроля над территорией и обороны, в случае набега соседей, но феодальные междоусобицы остались в прошлом, а границы Дагерии, что выросла из десятка мелких княжеств, отодвинулись далеко от Шамограда. Так что донжон был расширен и перестроен, укрепления — срыты, а некогда оборонительное строение превратилось в летнюю резиденцию древнего герцогского рода.

Мы прибыли одними из последних — большинство гостей, судя по обрывкам фраз слуг, приехали шумной компанией, сопровождая принцессу — но зрители у нас все равно были. Группа молодых вельмож во главе с виконтом Умбертом завистливо посмотрела на великолепных скакунов под нами и стала о чем-то тихо переговариваться.

Спрыгнув на землю, я отдал поводья слуге, а сам присоединился к братьям, что сейчас быстро чистили одежду и ботинки от дорожной пыли.

— Господа, — кивнул Марвин, подходя к вельможам.

— Баронет Варнал, верно? — с ядом в голосе поинтересовался Умберт. — Верно, это вы?

— Все так, — кивнул Марвин. — С братом и жетонным магом Реем. Приятный день, не правда ли?

— О, погода для соколиной охоты отличная! — продолжил пустой треп виконт.

— Да, вы абсолютно правы…

В этот момент к нашей тройке подошел один из лакеев и предложил проследовать за ним, дабы представиться хозяйке мероприятия.

Раскланявшись с вельможами, что бросали на нас косые взгляды — выглядели мы трое почти бедно на фоне новеньких, с иголочки, охотничьих костюмов прочей знати — мы проследовали вокруг дома, в небольшой летний сад.

Там разместилась основная компания, что должна была принять участие в сегодняшней охоте и вечерних танцах. Три-четыре дюжины молодых мужчин и девушек наслаждались легким вином и закусками, тихо играла арфистка, впрочем, ее потуги терялись за гомоном голосов и взрывами смеха.

В центре всей компании, ожидаемо, находились маркиза Хашт и принцесса Отавия. Мы трое, не обращая внимания на прочих гостей, стали продвигаться вперед, дабы представиться хозяйке.

Маркиза Хашт холодно поприветствовала Варналов, меня же не удостоили даже слова — просто кивнули, соглашаясь с присутствием магика. Отавию, казалось, вовсе не интересовали очередные гости.

Привычно пошарив взглядом по саду, я не смог не заметить, как много тут было охраны. Минимум отряд гвардейцев во главе с Легером, что сейчас стоял чуть в стороне, не мешая принцессе отдыхать, еще десяток человек, как я подозревал, разместился в комнатах для прислуги и готовился сменить бойцов вечером.

К моему удивлению, все шло вполне ровно и спокойно. Я влился в общий поток гостей, что курсировали по саду. Всех присутствующих можно было разделить на две части: рассказчики и слушатели. Я отнес себя ко вторым, стоя с кубком легкого вина, разбавленного водой, и слушая чужие беседы. Мы с Варналами выбрали компанию из полудюжины молодых дворян, что обсуждала конный спорт и кавалерийскую выучку — тут баронеты чувствовали себя на своей территории и Марвин активно принимал участие в разборе достоинств тех или иных пород и стилей верховой езды. Торис помалкивал, иногда отвечая на редкие вопросы, я же спокойно наслаждался летним днем и мыслями о том, что мне не нужно стоять в карауле, как это делал сейчас Легер.

Через полчаса масса гостей, как по команде, колыхнулась в сторону конюшен. Часть мужчин собралась на соколиную охоту, остальные же — на небольшое поле с заранее установленными флажками, где планировалось провести скачки.

Мы с Варналами, не сговариваясь, примкнули к наиболее массовой группе, что планировала наблюдать за гонками, тем более в их числе была и принцесса с хозяйкой праздника.

— Не желаете поучаствовать? — спросил молодой дворянин, что стоял рядом, у Марвина.

— Думаю, воздержусь, — мотнул головой сын барона, сдержанно улыбнувшись вельможе. — Хотя, может мой брат… Торис? Вот только нам бы найти подходящего коня…

— О, с этим никаких проблем! — воскликнул вельможа. — Конюшни герцога Хашта весьма обширны! Лучшие скакуны!

Видимо, вельможа был лично не знаком с Марвином, так что от намека, что лошади баронетов не подходили для скачек, оба Варнала только хмыкнули. Выходить на дистанцию на ирубийском скакуне против тяжелых дагерийских коней — так и на дуэль нарваться можно! Это было настолько нечестно, что братья даже подумать о подобном не могли. Я тоже отлично представлял возможности тонконогих скакунов, так что полностью разделял подход баронетов.

— Надо подойти к маркизе с этим вопросом, — заметил я. — Думаю, она выделит Торису подходящую лошадь.

Вокруг нас стали собираться люди — новый наездник в компании это уже интересно. Так что к моменту, когда мы подошли к Милане и Отавии, что сейчас тихо переговаривались, сидя за небольшим садовым столиком в окружении свиты принцессы, наша делегация выросла до дюжины человек.

— Маркиза Хашт, — кивнул головой Марвин.

— Ой! Марвин! Ну что вы! Просто Милана, мы же отдыхаем и не при дворе! — пококетничала для виду девушка. — Вижу, тут что-то происходит.

— Я к вам с просьбой, Милана, — продолжил Марвин. — Мой брат хотел бы поучаствовать в заезде, но наши кони… Понимаете, они не слишком подходят для этого дела, да и вечером мы планировали еще вернуться в столицу…

— Так если не подходят, может нечего и лезть?! Не доросли, значит! — ляпнул какой-то подпитый дворянчик, что стоял чуть в стороне, сжимая в руке глубокий кубок.

У меня от услышанного глаза на лоб полезли. Надо же было так опростоволоситься! Правильно говорят: выпил — помалкивай! Ведь стараниями Умберта и его дружков уже почти все присутствующие знали, что братья приехали на гнедых ирубийских скакунах — это буквально мечта любого молодого повесы.

— Ой, Микаэль! Заткнись! Ты-то в седле удержишься, только если тебя к нему привязать! — пробасил высокий северянин, выходя из толпы.

Эта фраза сбросила всеобщее напряжение, а по компании прошла волна хохота. Северянин же, оправив аккуратную пышную бороду, подошел ближе и протянул Марвину руку:

— Виконт Ивор Фосс. Прошу извинить моего кузена Микаэля, он совершенно не умеет пить. А вы, как я понимаю, братья Варналы?

— Именно так, сударь, — пожал крепкую ладонь молодого мужчины старший баронет. — Конечно же, извинения приняты. Я Марвин Варнал, а это мой младший брат, Торис.

— Господа, сегодня скачки проходят на лошадях Хаштов, чтобы никто не остался в обиде, — спокойно сообщила Милана, после того, как с приветствиями было покончено. — Так что баронет Торис легко сможет принять участие.

— Благодарю, миледи, — легко поклонился Марвин, после чего вся наша компания отошла в сторону, более не докучая хозяйке.

— Господин жетонный маг, — кивнул мне Фосс, — рад наконец-то встретиться лично.

Я тоже пожал крепкую и сухую ладонь виконта, а сам пытался вспомнить, где я мог его видеть.

— О, вижу ваше смятение, — усмехнулся в бороду Фосс. — Вы встречались с моим родителем, год назад, и он крайне хорошо отзывался о ваших навыках, как боевого мага.

На этих словах я наконец-то вспомнил, кого мне напоминает северянин. Граф Фосс! Огромный вельможа, что пригвоздил копьем одного из волколаков, когда мы приняли бой с нежитью в императорском поместье!

— Извините, виконт, — поклонился я. — Я просто немного обескуражен, насколько вы похожи на своего отца.

— О, это все говорят! — рассмеялся Фосс. — Знаете, кровь Севера в нас сильна, этого не скрыть. Слуга! Вина!

Мгновение — и в руках всей четверки наполненные кубки.

— За знакомство! — поднял кубок Ивор. — Я так понимаю, вы не захотели красоваться и решили оставить своих ирубийцев в стойле?

— Все именно так, виконт, — кивнул Марвин, отпивая из кубка. — Я думаю, это нечестно — выходить на гонку на таком коне, да еще и обученном келандкой.

— О! Наслышан, наслышан! Ваш отец провернул удивительное дело! Келандцы с большой неохотой идут на обычную службу в наших краях. Как ему это удалось?

Взгляды братьев устремились в мою сторону.

— Чистое совпадение, если так подумать… — протянул Марвин. — Мой брат завел знакомство с господином Реем в прошлом году, а келандка — сопровождала его учителя и самого Рея из Лаолисы. Я прав?

— Все так, — односложно ответил я.

Фосс удивленно вскинул брови, после отпил еще вина.

— Так значит, восточная выучка ваших скакунов — заслуга господина жетонного мага? Кто бы мог подумать!

— Чистая череда совпадений и случайностей, как это обычно и бывает, — пожал плечами Марвин.

Далее началась обычная придворная трескотня, в детали которой я не вникал. Ивор Фосс произвел на меня самое положительное впечатление. Борода добавляла ему лет, но приглядевшись, я понял, что виконт был на пару лет младше Марвина, а сам Ивор оказался человеком энергичным и довольно приятным в общении.

Через четверть часа на поле вывели лошадей и Торис, еще раз пожав руку Фоссу, отправился в седло, мы же заняли позиции зрителей вместе с остальными вельможами.

— Сделаете ставку? — спросил Фосс.

— У меня сложные отношения с азартными развлечениями… — многозначительно протянул я, вспоминая происшествие на ямах.

Ивор только хмыкнул, а вот Марвин предложение принял — поставил пять империалов на то, что Торис придет в первой тройке.

— А вы уверены в своем брате, — покачал головой Фосс, — но я поставлю на виконта Умберта. Невысокий рост и малый вес преимущество в гонках.

Слышал бы эту фразу кто-нибудь еще, и виконту Фоссу пришлось бы объясняться — это было практически прямое оскорбление Дика Умберта — но рядом были только мы с Марвином.

Скачки прошли хорошо. По итогам трех заездов Торис занял суммарное третье место — как и предсказывал Марвин, а вот победителем, которого чествовали все гости, стал виконт Умберт.

— Я же говорил, — самодовольно фыркнул Фосс. — Умбертам в гонках равным нет.

— Я думаю, тут дело немного в ином, — многозначительно ответил Марвин, но мысль развивать не стал.

Когда участники гонки подошли к нам ближе, я заметил, насколько хмур был Торис. Баронет бросал косые взгляды на виконта Умберта, Дик же наслаждался поздравлениями и символическим выигрышем, который удалось собрать за счет ставок.

— Тебе бы стоило подойти к маркизе или перекинуться парой слов с дежурным магиком, — хмуро сказал Торис, становясь рядом и снимая перчатки.

— Что случилось? — спросил я.

— Лошадь Умберта… Я конечно знал от отца, что Умберты живодеры, но чтобы так… — покачал головой Торис. — Это же просто ради развлечения, порадовать себя и барышень. А он использовал жесткий и тонкий стик... Там весь круп и бока — в лохмотья. Будь это моя лошадь…

Я быстро успокоил Ториса, который был обескуражен поведением Умберта, а сам двинул к хозяйке праздника. Прямо сейчас маркиза поздравляла Умберта с победой, а Отавия сидела чуть в стороне, рассеянно потягивая вино.

— Миледи… — начал я, когда Милана на секунду отвлеклась.

— О, господин жетонный маг! Хорошо проводите время? — с дежурной, натянутой улыбкой спросила маркиза Хашт.

— Прекрасно! Прекрасно! Мне порекомендовал подойти к вам баронет Варнал. Он кое-что заметил во время скачек…

— Да, заметил, — встрял подошедший Торис.

— О! Баронет! Вы прекрасно держались в седле! — похвалила Ториса маркиза.

Милане стали вторить другие зрители, а некоторые ободряюще хлопали Ториса по плечам, замечая, что Умберт — опытный противник и он отлично выступил.

— Спасибо, спасибо! — ответил Торис, поднимая руки. — Я просто хотел сказать, что вас стоило бы распорядиться, чтобы ваш лекарь или кто-нибудь из других магов заглянул на конюшни… Виконт Умберт был малость… неаккуратен с вашей лошадью.

— О, неужели? — вскинула брови Милана, но по лицу девушки я понял, что она немного встревожилась, так как не могла понять, насколько велик был нанесенный Диком ущерб. — Думаю, там ничего серьезного.

— Поверьте, миледи, на этот вопрос стоит обратить внимание. Сейчас жарко и раны могут загноиться… — начал Торис.

Но его перебил протиснувшийся мимо гостей Умберт.

Виконт был возбужден, а цыплячья грудь Дика сейчас выкатывалась вперед колесом — настолько он был горд собой.

— Я вижу, кому-то не дает покоя моя победа! Типичный Варнал — все надо обгадить! — фыркнул виконт, едва уловив, о чем идет разговор.

Торис мрачно посмотрел на молодого вельможу.

— Что, решил податься в конюхи к нашей прекрасной Милане? — продолжил потешаться Умберт. — Ну конечно, третий сын, в седле — как мешок, только и умеешь, что конское дерьмо…

Никто даже понять не успел, что произошло.

Торис сделал небольшой шажок вперед, перенося вес тела на опорную ногу — в этом угадывались движения Витати, могу поклясться всеми рунами разом — после чего мощным коротким ударом снизу вверх, который с легкостью прошел через выставленные руки Умберта, мой друг отправил заносчивого сученыша в полет, только пятки мелькнули. Барышни вокруг охнули от удивления, мужчины же наоборот, мигом умолкли — только плотнее обступили место драки, наблюдая за развитием событий.

— Да как ты посмел! — заверещал Дик. — Он меня ударил! Ударил! Вы видели?! Все видели!

— Ты мерзкий живодер, — дрожа от возбуждения и едва не прыгая на месте, ответил Торис. — Хотя даже живодеры не поступают так с благородными животными. Да еще и чужими!!!

— Да я тебя, тварь, заставлю сапоги лизать! — завизжал Умберт.

— Кого тут заставят сапоги лизать? — вперед вышел Марвин, а он был почти на голову выше Ториса и сейчас старший сын барона Варнала буквально нависал над наследником графа Умберта. — Не о моем ли брате речь?!

Краем глаза я заметил, как сжались кулаки Марвина, а в глазах баронета стала плескаться так знакомая мне всепоглощающая ярость, что периодически обуревала его отца.

Умберта уже подняли на ноги, а за его спиной собралась компания из семи-восьми молодых вельмож, со вполне понятными намерениями. Дик же сплюнул кровь, что собралась во рту из разбитых губ, и только недобро оскалился. Тут все были примерно равны, а его только что публично унизил третий сын барона Варнала, за что тот должен поплатиться.

— Я сказал, что Торис Варнал будет целовать мне ботинки и извиняться, — прошипел Умберт, — а не захочет сам, так заставлю.

Виконт чувствовал за собой силу: у него, как у приближенного к императорской особе, была довольно многочисленная свита даже без учета влияния его семьи.

Я мельком посмотрел на маркизу Хашт и принцессу Отавию, что с другими девушками сейчас стояли в стороне, позволяя мужчинам самим решать свои проблемы. Маркиза, видимо, вняла словам Ториса и что-то говорила слуге в форменной ливрее, которого я видел у конюшен, недобро поглядывая на Дика. Отавия же имела вид почти скучающий.

Вот, наши с принцессой взгляды пересеклись, и я понял — Отавия не была мне хозяйкой, и я был волен делать то, что считал в этой ситуации нужным. А нужно мне было выступить с Варналами одним фронтом.

— Так он будет извиняться? — спросил виконт у Марвина, нагло подходя к огромному, по сравнению с самим Умбертом, баронету вплотную. — Я бы в качестве извинений принял его лошадь. Мне она будет в самый раз, я бы этому скакуну применение нашел…

Свита Умберта наседала на братьев вслед за виконтом и я понял, что ситуация все более и более накаляется.

Еще раз перекинувшись взглядами с Отавией, я кисло ухмыльнулся и, сделав шаг вперед, встал за плечом Марвина. После я не менее демонстративно поправил воротник своей куртки и, поймав пальцами тонкую цепочку, снял с шеи жетон мага, спрятав знак отличия в карман.

Согласно Уставу, маг должен всегда на людях носить свои регалии Круга — так он оповещает окружающих, с кем они имеют дело. Сняв же жетон, я только что публично обязался не пользоваться магией в любом ее виде, то есть стал простым смертным.

— Ого, — хмыкнул Умберт. — Мне все более хочется выбить извинения… Да, господа?

Свита Умберта хохотнула, поплотнее сбиваясь в кучу и готовясь к драке.

По бледному лицу Ториса и застывшему, совершенно безумному взгляду Марвина я понял, что Варналам придется переломать руки — только в этом случае они остановятся от того, чтобы попытаться стереть эту мерзкую ухмылочку с лица виконта Умберта.

— Господа, я тут только с конюшен… — сообщил запыхавшийся Ивор Фосс, — и знаете, я присоединюсь к словам баронета Варнала. Виконт Умберт! Вы — мерзкий живодер!

После чего Фосс и несколько его товарищей присоединились к нашей партии.

От таких обвинений было уже не отвертеться — только решать вопрос силой. Тем более все были подогреты вином, палящим летним солнцем и жаркими скачками, а все происходило на глазах принцессы Отавии и маркизы Хашт, которые предпочли не вмешиваться. Сдать назад — значит признать обвинения, а пойти на это Дик не мог. Бросить же Марвину или Торису вызов у Умберта была кишка тонка. Для всех, и самого Умберта в первую очередь, было очевидно, что тренированные и крепкие Варналы порежут его на ремни. Что старший, что младший. Так что оставалась такая, простецкая кулачная разборка.

Дик упрямо опустил голову, а уже через мгновение, закричав, бросился на Ториса, пытаясь сбить баронета с ног.

Я наблюдал за всем происходящим почти спокойно, будто бы со стороны. В Нипсе мы изо всех сил старались избегать драк и чаще убегали, но были и ситуации, когда приходилось помахать кулаками, особенно, когда старшим был еще крепкий и рослый Финн. Так что когда на меня ломанулись сразу двое дружков Умберта, я был к этому готов. Первый получил в ухо — сильно и хлестко, а второму я позволил запнуться о товарища и пролететь мимо, отскочив в сторону. Какие же они были медленные по сравнению с Витати! Эта келандская бестия со своими палками из меня уже дважды все желание жить выбила, а я так и не научился двигаться достаточно быстро, чтобы избежать всех ударов за время тренировки, а тут! Как против стоячих! Марвин же и Фосс, плечом к плечу, сейчас сцепились с наиболее рослыми товарищами Умберта. Молодые мужчины схватили друг друга за отвороты курток, и молотили кулаками куда попало, особо даже не целясь. Марвин вообще взял такой темп, будто от скорости ударов зависела не только его жизнь — существование мира. Не отставал и бородач-Фосс, гулко ухая, виконт бил редко, но сокрушительно, впрочем, не давая своему противнику упасть на землю.

Драка стала перерастать в толчею и свалку, за пределами которой остались только я, две мои жертвы, уже валяющиеся на траве, а также Торис и Умберт, которые, сцепившись как два кота, сейчас кубарем катились по траве сада. Более легкий и юркий виконт попытался взять моего друга на удушающий захват, вцепившись в шею баронета руками и усевшись ему на спину, но ничего у виконта не получилось. Торис сначала поднялся на колени, а после — и на ноги, с повисшим на плечах виконтом, после чего баронет перебросил свою ношу через голову, припечатав виконта об землю. Уже через мгновение, усевшись сверху, Торис стал методично вбивать в Умберта, наверное, самый жесткий урок в жизни графского наследника. Несколько мощных ударов, и стороны брызнула кровь, а костяшки на руках баронета окрасились алым.

— Что тут происходит?! — грянул голос гвардейского десятника, за спиной которого уже стоял Легер.

Над головами дерущихся взорвался контур красной печати — я понял, что Легер специально не закончил колдовство — а во все стороны посыпались магические искры.

— Разойдись! Именем Императора, не в присутствии принцессы! Что за поведение! — возмущенно прорычал десятник, лично разнимая помятых драчунов.

На помощь командиру бросилась полудюжина солдат, но делали они свою работу без огонька, позволяя молодым вельможам выпустить пар и сделать несколько прощальных ударов.

А вот Ториса сняли с его жертвы почти сразу — виконт уже еле дышал, а лицо гаденыша было залито кровью.

Глядя на разбитые губы, носы и кулаки гостей, я понял, что этот прием у маркизы Хашт шамоградская знать запомнит надолго.