Империя превыше всего

Глава 1: Жизнь в Империи.

— Вернись на место, Баал! — голос Шаак Ти прозвучал ровно, но длинные мясистые монтралы на ее голове резко дёрнулись, выдав напряжение. — Телепортация во время медитации — это не концентрация, а баловство.

Баал лишь усмехнулся, не открывая глаз. Он сидел в позе лотоса в пяти метрах от неё, но его образ мерцал, как плохая голограмма. «На место» означало на бархатную подушку напротив магистра. Вместо этого он материализовался на верхушке высокого шкафа, свесив ноги.

— Я тут лучше чувствую поток, магистр, — заявил он, глядя на то, как солнечный свет, преломляясь в витраже, отбрасывал на полированный пол сине-золотые блики, похожие на его с сестрой глаза.

Иштар, сидевшая с идеальной осанкой, позволила себе легкую улыбку. Её собственное присутствие в Силе было подобно невидимой, незыблемой сфере, и шестипалый лист тёмно-фиолетового растения, медленно вращался в воздухе, окутанный нежным сиянием. Внезапно лист дёрнулся и упал. Иштар вздохнула: Баал, просто из озорства, на мгновение перекрыл её канал.

Тихий, но отчаянный стон вырвался у главного управителя дворца, старого Морена, который как раз вносил в свой датапад очередную порцию разрушений. Его взгляд упал на мраморную колонну, у основания которой зияла свежая трещина. Вчера. Вчера была «битва на мечах» между отпрысками Даркэлов и Скайуокеров. Мечи были из палочек для суши, но энергия, их питавшая, оставила на камне неизгладимый след. А та самая антикварная люстра альдераанского стекла… Морен сглотнул ком в горле, подсчитывая в уме стоимость её восстановления. Цифра заставляла его левое веко нервно подрагивать.

В этот момент дверь в зал с лёгким скрипом открылась, и в проёме показалась Лея Скайуокер. Её тёмные волосы были растрёпаны, в руке она сжимала игрушечный бластер, а глаза горели решимостью.

— Я знаю, ты здесь! — прошептала она, целясь в пустоту.

— Там, — мягко сказала она. И указала на брата пальчиком правосудию в лице маленькой Скайукер.

Лея, увидев свою цель, выстрелила. Игрушечный энергетический сгусток со свитом понёсся к Баалу, но он вновь исчез.

— Лея, мы на занятии, — напомнила Шаак Ти, и в её голосе впервые прозвучала усталость, а её монтралы медленно закрутились в слабом раздражении.

— Но он сказал, что я никогда в него не попаду! — возразила девочка, топая ногой.

Внезапно тень от витража на полу исказилась, вытянулась, и из неё, словно из воды, вышел Баал, прямо перед Лейей. Та взвизгнула от неожиданности.

— И я был пав, — сказал он с торжествующей ухмылкой. — А теперь ты моя пленница.

— Баал Даркэл! — голос Шаак Ти прогремел, на этот раз заставив содрогнуться даже пылинки в солнечных лучах. Её монтралы напряглись и слегка откинулись назад. — На место. Немедленно.

Нарушитель спокойствия вздохнул и, взяв за руку ошеломлённую, но внезапно просияющую Лею, коротким, едва заметным скачком вернулся на свою подушку. Лея плюхнулась рядом, смотря на него с обожанием.

В этот момент в зал вошли Экзар и Сабе. Он — в чёрной, лишённой всяких украшений форме главнокомандующего, она — в лёгком платье цвета залкарского неба. Они остановились у двери, наблюдая.

— Ну что, — тихо сказала Сабе, сжимая руку мужа. — Прямо как ты в детстве, по рассказам твоего отца. Только, пожалуй, в десять раз сильнее.

Уголок губ Экзара дрогнул в намёке на улыбку. Он наблюдал за сыном, за его дерзкой, неукротимой энергией, и в его стальных глазах плеснулась не только гордость, но и знакомая, холодная тень. Он видел в этом мальчике не просто ребёнка, а колоссальный стратегический актив и одновременно — самую уязвимую точку их нарождающейся империи. Эта сила нуждалась не просто в контроле. Ей требовалось достойное применение, иначе она взорвётся изнутри, унеся с собой всё, что он строил.

— Сила требует контроля, — так же тихо ответил он, его взгляд скользнул с Баала на Иштар, чьё спокойствие было обратной стороной той же монеты. — Без контроля она становится опасна.

Шаак Ти, увидев их, сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями для доклада о «прогрессе» своих учеников, а ее монтралы мягко опустились, обретая более спокойное положение. Морен же, заметив хозяев, инстинктивно прикрыл датапад с итоговой суммой ущерба ладонью. Его лицо выражало молчаливое страдание человека, обречённого вести войну с самим воплощением хаоса, вооружённого лишь тщетной надеждой на спокойный день.

***

— Они координируются, — ровным голосом констатировал Траун, его алые глаза были прикованы к тактической голограмме. — Атаки в секторе Таркин и саботаж на Фондоре синхронизированы. Это не разрозненные банды. Это скоординированное сопротивление.

Энакин Скайуокер мрачно смотрел на карту, его пальцы барабанили по рукояти светового меча.

— Значит, бьем по центрам координации. Находим их базы и стираем с орбиты.

— Их базы мобильны, — парировал Траун, вызывая схемы патрульных маршрутов. — Фрегаты-невидимки, замаскированные астероидные станции. Они уходят от прямого боя. Но они зависят от логистики. — Его палец ткнул в узловые точки гиперпутей. — Вот их уязвимость.

Палпатин молча наблюдал, его лицо было бесстрастной маской. Он ждал.

— Предлагаю ужесточить режим контроля на ключевых маршрутах, — продолжил Траун. — Внедрить систему сплошного досмотра. Любое судно, отклоняющееся от курса, — цель для немедленного перехвата. Мы перережем им линии снабжения. Голодная армия — мертвая армия.

Энакин резко встал, его тень легла на голограмму.

— Досмотры? Бумажную волокиту? Пока мы будем проверять коносаменты, они будут резать наши конвои! Нужны ударные группы, а не таможенники!

— Ударные группы бесполезны без точных координат, — голос Трауна оставался стальным. — Моя система даст вам эти координаты. Она вынудит их выйти из тени и драться на наших условиях. А на наших условиях, лорд Скайуокер, мы непобедимы.

В этот момент вмешался Экзар Даркэл, до этого стоявший в стороне.

— Траун прав в стратегии. Но он недооценивает тактический потенциал противника. — Все взгляды обратились к нему. — Наша разведка фиксирует участие в нападениях лиц, владеющих Силой. Отщепенцы. Бывшие джедаи.

Он сделал паузу, давая словам улечься.

— Стандартные протоколы против них неэффективны. Поэтому, помимо флотских групп, в каждый сектор будет внедрены специальные оперативные команды из инквизитория. — Его взгляд скользнул по лицам собравшихся. — Их задача — охота. Поиск и нейтрализация подобных целей. Без шума, без предупреждения.

Лицо Палпатина оставалось непроницаемым, но в желтых глазах вспыхнул холодный огонь. Идея пришлась ему по вкусу.

— Эти команды, — медленно проговорил Император. — Они будут подчиняться напрямую командованию?

— Напрямую военному командованию в каждом секторе, — четко ответил Экзар. — С полным оперативным доступом к данным сети адмирала Трауна.

Палпатин кивнул, его решение было окончательным.

— Хорошо. Внедряйте свою систему контроля, адмирал Траун. Формируйте ударные флотилии, адмирал Скайуокер. — Он перевел взгляд на Экзара. — И начинайте свою охоту. Пусть каждый, кто посмеет поднять руку на Империю, узнает, что наша длань достанет его где угодно.

Совещание было окончено. Решения приняты. Машина войны снова сдвинулась с места.

***

— Снова не получается! — молодой человек в простых серых одеждах с досадой разжал пальцы, и камень, едва поднявшийся над ладонью, с глухим стуком упал на полированный пол.

— У тебя не получается, потому что ты разделяешь себя, — поправила его Шаак Ти, ее голос был ровным, но в нем чувствовалась твердость. — Ты пытаешься запереть свою ярость в одной клетке, а спокойствие — в другой, и командуешь ими по очереди. Так не работает.

Она сделала шаг вперед, ее монтралы плавно колыхнулись, обводя взглядом всех учеников, сидевших в кругу.

— Темная сторона — это не дикий зверь, которого нужно держать на цепях. Это твоя воля, твоя решимость, твой гнев. Оставь ее без контроля, и она сожрет тебя изнутри, превратит в одержимое желаниями чудовище. Но попытайся полностью ее задавить, как делали джедаи старого образца — и ты станешь бездушным автоматом, слепым к реальности.

Она остановилась перед тем же юношей, глядя прямо в глаза.

— Ты не должен выбирать между тюремщиком и рабом. Ты должен быть командиром. Гнев дает тебе мощь, спокойствие — направление. Не запрещай себе чувствовать ярость. Заставь ее работать на ту цель, которую ты выбрал холодным разумом. Не подавляй порыв. Направляй его.

Шаак Ти обвела взглядом всех учеников. Одни, бывшие джедаи, слушали с привычной настороженностью. Другие, новички, ловили каждое слово.

— Если хотите увидеть истинное равновесие, понаблюдайте за детьми главнокомандующего, — ее голос приобрел иной оттенок — не поучения, а почти благоговейный. — Когда Баал и Иштар тренируются вместе… это не просто использование Силы. Это танец. Свет Иштар не подавляет тьму брата — он обвивается вокруг нее, и от этого контраста ее сияние становится ослепительнее, а его тьма — глубже. Во тьме Баала свет сестры горит ярче, чем где-либо еще. Именно это зрелище когда-то открыло мне глаза. Равновесие — не в уничтожении одной из сторон. Оно — в их единстве. Уничтожьте тьму — и свет потеряет свою силу, став блеклым и бесполезным. Уничтожьте свет — и тьма расползется бесформенной, бессмысленной пустотой.

Она вернулась к юноше.

— Сейчас ты пытаешься построить плотину. Перестань бороться с потоком. Почувствуй его силу и просто… направь. Дай своей ярости энергию для подъема, а сосредоточенности — контроль над движением. Они должны работать вместе, а не друг против друга.

Шаак Ти медленно подняла руку. На ее ладони замерла пылинка, пойманная в луче света из высокого окна.

— Смотрите, — ее голос стал тише, но от этого только весомее. — В свете всегда есть тьма. — В сияющей пылинке возникла крошечная черная точка, пульсирующая, как живая. — А во тьме — свет. — В темной половине затеплилась микроскопическая искорка. — Невозможно освободиться от одной, не уничтожив другую. Не стремитесь к чистоте. Стремитесь к контролю.

Она открыла глаза, и пылинка, все еще разделенная, плавно поднялась в воздух и зависла в центре круга.

— Кодекс, — мягко скомандовала она.

Ученики, хором, но с разной интонацией, начали произносить слова. Бывшие джедаи — с привычной, почти механической отрешенностью. Новички — с жаром и попыткой вложить в них смысл.

«Нет невежества — есть знание.

Нет страха — есть могущество.

Я — сердце Силы.

Я — путеводный огонь света.

Я — таинство тьмы.

В равновесии с хаосом и гармонией,

бессмертный в Силе.»

Когда последние слова отзвучали, в зале воцарилась тишина, наполненная концентрацией.

— Теперь, — взгляд Шаак Ти снова упал на того самого юношу. — Снова. Но не заставляй. Позволь. Найди точку, где твоя ярость встречается с контролем. И просто позволь силе течь через нее.

Юноша вытер пот со лба и снова закрыл глаза. На этот раз его лицо исказилось не от напряжения, а от концентрации. Камень дрогнул, медленно, неуверенно оторвался от пола. Никаких молний пока. Он поднялся на полметра, завис на секунду и плавно опустился обратно.

Это была не победа. Но это и не было поражением. Это был шаг, когда он смог контролировать порывы темной стороны при помощи которой поднимал, светлой.

Шаак Ти позволила себе легкий кивок.

— Урок окончен. Практикуйтесь. Не в поднятии камней, а в поиске себя в Силе. Помните: вы — не свет и не тьма. Вы — то, что их удерживает.

Она повернулась и вышла из зала, оставив учеников наедине с их тихой, внутренней битвой, которая только начиналась.

***

— Он слаб, — сказал Баал, передвигая голографическую фигурку по шахматной доске. — Говорит громко, но глаза бегают.

Палпатин наблюдал, как мальчик изучает проекцию сенатора Хоффа. Игрушка была особенной — каждая фигура представляла реального политика или губернатора.

— Слабых либо уничтожают, либо используют, — отозвался Император. — Что предлагаешь?

— Он боится потерять состояние, — Баал ткнул пальцем в данные о финансах сенатора. — Если мы заблокируем его внешнеторговые операции…

— Слишком прямо, — покачал головой Палпатин. — Он побежит к союзникам. А нам нужен разлад в их рядах.

Он развернул голограмму, показав связи Хоффа.

— Видишь этого чиновника на Тарисе? Подставь ему компромат через третьи руки. Пусть Хофф сам потребовает его отставки — это ослабит его фракцию. А потом предложи ему те самые торговые льготы, которые хочешь заблокировать. Взамен на поддержку нашего следующего указа.

Баал внимательно изучал схемы связей. Его лицо оставалось серьезным, но глаза горели интересом.

— Он будет думать, что победил…

— …а на деле станет нашим заложником, — закончил Палпатин. — В политике важно не то, что ты отнимаешь, а то, что ты даешь на своих условиях.

В этот момент дверь открылась. Сабе вошла с подносом, на котором стояли два стеклянных кубка с золотистой жидкостью.

— Дядя, Баал опять интригуете? — улыбнулась она, ставя поднос на стол. — Уже который час шепчетесь тут.

— Дедушка объясняет мне… управление ресурсами, — не моргнув глазом, ответил Баал.

Палпатин издает тихий, довольный смешок. Сабе покачала головой, но в ее глазах читалась теплота, она Шива видела таким счастливым, только когда они вот так с Баалом сидят и плетут интриги.

— Только не перегрузите его своими “ресурсами”, — мягко сказала она, выходя.

Когда дверь закрылась, Палпатин поднял свой бокал.

— За твоё первое самостоятельное решение. На следующей неделе сенатор Хофф публично поддержит наш закон о национализации гиперпространственных маршрутов.

Баал взял свой кубок, стараясь сохранять серьезность, но уголки его губ дрогнули. Он уже видел в воображении, как голографическая фигурка Хоффа перемещается в нужную позицию.

Через неделю, за семейным ужином в залкарском дворце, Сабе рассказывала Экзару:

— Сегодня в новостях — сенатор Хофф объявил о поддержке имперской транспортной реформы. Совпадение?

Экзар отложил вилку, его взгляд стал пристальным.

— Какое “совпадение”? — спросил он, глядя на сына.

Баал невозмутимо доедал десерт.

— Мы с дедушкой изучали эффективное перераспределение ресурсов, — ответил он, тщательно выбирая слова.

Экзар медленно кивнул, он был доволен сыном и он не волновался за него его учил лучший в галактике учитель тот кто под носом у всех смог добиться того, что не смогли древние Ситхи.

***

Дверь в кабинет Императора с силой распахнулась, прежде чем протокольный дроид успел её объявить. Падме Амидала, её лицо горело гневом, прошла через порог, остановившись перед массивным столом.

— Вы похоронили Республику, которую клялись защищать! — её голос звенел, разрезая гулкую тишину зала. — Мы признали Империю, приняли новый порядок. Но этого вам показалось мало! Роспуск Сената — это не реформа. Это окончательный разрыв с любыми намёками на демократию. Вы своими руками строите тоталитарную диктатуру, где одно только ваше слово будет законом!

Она замолкла, тяжело дыша, и лишь тогда заметила, что в кабинете находятся не только Палпатин. У тактического голографического стола стояли Экзар Даркэл и Траун, погружённые в тихий разговор. В стороне, у стены с архивными терминалами, Энакин о чём-то беседовал с Обри Уинн. Возле самого кресла Императора, в тени, затаился Астаал Вилбум. Её порыв внезапно показался ей детским и неуместным перед этим собранием людей, реально управляющих галактикой.

Палпатин медленно поднял на неё взгляд. Ни тени гнева или раздражения.

— Дорогая Падме, — его голос прозвучал почти отечески. — Ты всегда была совестью Республики. Но что, если твоя совесть была слепа к той гнили, что разъедала её изнутри?

Он скользнул пальцем по интерфейсу встроенному в стол. В центре комнаты вспыхнула голограмма.

— Сенатор Тайрон, — Палпатин назвал имя, и изображение разделилось, показав знакомое Падме лицо и… списки. Списки детей, помеченные как «товар» с указанием цен. — Продавал сирот с подконтрольных ему планет в рабство, прикрываясь программой межпланетного усыновления.

Падме онемела. Голограмма сменилась.

— Сенатор Калан. — На этот раз это были записи переговоров с представителями картеля Хаттов. Обсуждались поставки спайса и условия за сколько таможенники не станут придирчиво проводить досмотр кораблей. — Финансировал наркоторговлю, пока его избиратели гибли от эпидемии, которую можно было остановить.

Третий сенатор. Четвёртый. Пятый. Коррупция, торговля оружием с пиратами, сговор с контрабандистами… Лица людей, с которыми она заседала годами, с которыми делила трапезу, чьи руки пожимала. И доказательства. Неопровержимые.

— А… Мон Мотма? — выдохнула Падме, чувствуя, как почва уходит у неё из-под ног. — Она ведь…

— Чиста, — закончил Палпатин, и в его глазах вспыхнуло что-то холодное. — И потому особенно опасна. Её искренняя вера в идеалы — это знамя. И под этим знаменем собираются те, кого ты только что видела. Её честность — идеальный щит для настоящих чудовищ.

Он откинулся в кресле.

— Ты хочешь справедливости? Вот он, твой шанс. Не кричать о несправедливости, а действовать. Возглавь Тайную службу Империи. Работай с СВК Обри и инквизиториумом Астаала. Легион «Крайт-Дракон» будет в твоём распоряжении. Сделай Империю по-настоящему справедливой. Не на словах. На деле.

Падме смотрела на него, затем перевела взгляд на Энакина. Он смотрел на неё с надеждой и гордостью. Потом на Экзара. Тот молчал, но его взгляд был красноречивее любых слов.

— Бесполезно кричать на бурю, Падме, — тихо сказал Экзар. — Если хочешь изменить курс корабля, тебе нужно подняться на капитанский мостик. Даже если тебе не нравится нынешний капитан.

Падме сглотнула. В ушах звенело. Она видела подлость и коррупцию старого Сената, но её идеалом всегда была Республика, а не Империя. Но та Республика была мертва, а её убийцы сидели не только в этом кабинете, но и в рядах её бывших коллег. Возможно… возможно, это был единственный путь. Не менять систему извне, а занять в ней место и менять изнутри.

— Я согласна, — наконец произнесла она, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Но я буду не буду закрывать глаза на действия ваших протеже, перед законом все равны.

Палпатин медленно улыбнулся, и его улыбка была подобна трещине на ледяной поверхности.

— Как я и надеялся. Добро пожаловать в команду, Командор.

Энакин облегчённо выдохнул. Экзар и Траун обменялись короткими, они прекрасно понимали план Императора. С характером Падмы она сначала вычистит гниль своих бывших коллег, а там все может случится. Но все же игра изменилась. Теперь у совести Империи было не только имя, но и реальная власть.

Продолжение уже доступно на Boosty: 7 свежих глав, плюс мои остальные книги и переводы. Подписка — отличный способ поддержать автора.

Глава 2: Цифровая гробница

Отчет светился в прохладном сиянии голопанели, цифры струились вверх, зеленые, красные, безликие. Падме пальцем раздвинула два столбца данных, заставив их поплыть в сторону, и стерла еще один. Он исчез без звука, без протеста. Так тихо умирала ложь.

Ее кабинет в штаб-квартире Тайной службы Империи не был похож ни на что из ее прошлой жизни. Ни бархата сенаторской ложи, ни удушающей роскоши апартаментов Набу. Здесь правили углы: матовый серый сплав стен, под острым углом сходившийся с таким же потолком, строгие линии встроенных терминалов. Воздух был сух и чист, пахнул слабым запахом статики от экранов и едва уловимым ароматом полироли для металла — технический персонал ежедневно натирал дверные ручки и панели до зеркального блеска. Единственным живым пятном в этой монохромной строгости была небольшая голографическая рамка на краю стола из черного ворсистого камня. В ней застыл момент идеального счастья: Энакин смотрел не в объектив, а на Падме, стоящую за кадром, и во взгляде его светлых глаз читалась такая нежность и защищенность, от этого образа веяло теплом. По бокам от него, обняв отца за талию, смеялись трех летние Лея и Люк. Лея, с разлетающимися в разные стороны косичками, застыла в момент заливистого хохота, а Люк, чуть смущенно улыбаясь, сжимал в руке модель истребителя типа «Дельта-7», подарок от «дяди Экзара». Это был кадр, сделанный во время последнего семейного уик-энда на Набу, до того как дети начали регулярные занятия в новом храме Единой Силы на Залкаре. Падме позволяла себе лишь скользить взглядом по краю рамки. Слишком долгий взгляд будил в душе странную, сладковатую боль — не от того, что что-то утрачено, а от осознания хрупкости этого счастья в мире, который она помогала строить. Это было все равно что держать в руках бесценный, прозрачный кристалл и постоянно видеть тени тех, кто хотел его разбить.

Дверь отъехала в сторону с тихим шипящим звуком.

— Командор Амидала. Аномалия подтверждается.

Мордэв Каллест вошел, его появление было предварено тихим, едва слышным гудением энергии. В правой руке он держал тонкий, похожий на отполированную кость стилус из черного карбида. Его левая рука, облаченная в тонкую перчатку из углеродного волокна, мерцала сетью почти невидимых оптических нитей. Он небрежно провел стилусом по воздуху перед собой, и перчатка отозвалась, испустив из ладони веер голографических лучей. Лучи сцепились, сформировав над столом Падме плотную, детализированную карту связей. Мордэв тут же начал вносить правки, тыкая стилусом в ключевые узлы схемы, которые тут же меняли цвет и испускали новые ответвления.. Мордэв был человеком-призраком, идеальным продуктом новой системы. Некогда — один из «серых кардиналов» Банковского клана Мьюнилинста, специалист по межсистемным потокам капитала и теневому аудиту. Теперь — начальник ее финансового отдела. Его лицо, узкое и аскетичное, обрамляли коротко подстриженные седые волосы. Вместо очков — вживленные в глазницы кибернетические импланты, зрачки которых сужались и расширялись, сканируя голограмму и тут же внося едва заметные правки.

— Показывайте, Мордэв, — сказала Падме. Ее голос в этой комнате звучал глуше, приглушенный звукопоглощающими панелями.

— От конфискованных активов сенатора Орна Фри Та, — Мордэв коснулся пальцем голограммы, и от узла в центре потянулись тонкие, ядовито-желтые нити, — мы вышли на серию культурно-исторических фондов. «Свет Аксиона». «Галторианское наследие». «Фелуцианская кантата». Зарегистрированы на соответствующих планетах под видом реставрации памятников и поддержки местных ремесел. Их баланс, за вычетом мизерных административных расходов, полностью уходит на оплату контрактов.

Нить уперлась в новый узел. Из него, как щупальца, разрослись другие связи.

— Частные военные компании, — продолжил Мордэв, и в его монотонном, лишенном интонаций голосе слышался лишь сухой интерес к паттерну. — «Щит Тариса», «Когти Мандалора» — имя, не имеющее к настоящим мандалорцам отношения, — «Стражи Гипериода». Все зарегистрированы в Секторе Сах’к, в зоне с особой экономической юрисдикцией.

— На что нацелены их контракты? — Падме наклонилась вперед, ее тень упала на плетение голограммы. — Атаки на имперские гарнизоны? Диверсии?

— Нет. Их операции носят двойственный характер. — Мордэв увеличил один из узлов. Появились записи, выдержки из отчетов, пиксельные фото с дронов. — За последние три стандартных месяца они подавили забастовку шахтеров на Галторе. Метод — психологическое давление, угрозы семьям, избиение зачинщиков. Не смертельно. Это гашение нежелательной для магнатов активности. Но на Аксионе… — он переключил изображение. Теперь показали кадры массовой демонстрации перед зданием планетарной администрации, транспаранты с лозунгами против «душащих квот». — Они, напротив, обеспечивали безопасность митингов против новых имперских квот на вылов гидро-рыбы. Финансировали логистику, звукоусиление, раздавали пайки протестующим. Анализ спикеров показывает, что половина из них — наемные агитаторы.

Новая картинка: огромные, куполообразные зернохранилища на фелуцианских равнинах. У их ворот стояли люди в униформе без опознавательных знаков. А перед ними — отряд в серой имперской форме с блейзерами налоговой службы.

— …и, что является ключевым индикатором, обеспечили «правовое сопротивление» рейду имперских налоговых инспекторов на склады агро-магната лорда Галлена. Инспекторы были вынуждены отступить без выполнения предписания, столкнувшись с физическим барьером и угрозами судебных исков о нарушении прав собственности.

Падме откинулась в кресле. Оно было жестким, спинка не прогибалась. Она ощутила холод камня сквозь тонкую ткань мундира.

— Они не против Империи. Они за Империю, которая позволяет им самим решать, какие законы им подходят. Гасят то, что угрожает их прибыли, и раздувают то, что бьет по казне Центра.

Она поняла это с такой ясностью, что на мгновение у нее перехватило дыхание. Это не была борьба с властью, как восстание. Это была тихая приватизация власти. Попытка старых элит, этих жирных, прожорливых червей Старой Республики, встроиться в жесткий каркас Империи и начать прогрызать в нем удобные для себя норы. Фелуция входила в Сектор Сах’к. Богатый, аграрный сектор Внутреннего Кольца, известный своими консервативными кланами землевладельцев. И Моф этого сектора, похоже, уже считал его своей наследной вотчиной.

— На Галторе и Аксионе местные власти хоть как-то реагировали?

— Официальные протоколы гласят о «внутренних трудовых спорах» и «законных формах гражданского волеизъявления». Гарнизоны не привлекались. Что касается Фелуции и Сектора Сах’к в целом…

Мордэв вызвал текстовую сводку. Падме пробежала глазами по сухим строчкам. «…запроса о содействии со стороны центральных налоговых органов не поступало… инцидент носил характер спора о толковании норм местного земельного и торгового права… все вопросы находятся в компетенции Секторального Суда Сах’ка…»

— Сектором управляет Моф Тайбер Занн, — отчеканил Мордэв. — Потомок одной из старейших земельных аристократических семей сектора. Назначен после реорганизации. Его основная резиденция — на Фелуции. Лорд Галлен — не просто его кузен. Они партнеры по ряду офшорных трастов, зарегистрированных в Системе Сесто. Анализ закрытых каналов коммуникации его администрации указывает на распространенное мнение: новые имперские фискальные кодексы — это «неоправданное вмешательство Центра в устоявшиеся веками хозяйственные уклады».

Падме закрыла глаза. Из за легкого давления на глаза. Не усталость. Гнев. Чистый, холодный, как лезвие чистой воды. Враги не прятались. Они правили. Они носили мантии, данные им Императором, и использовали их, чтобы укрыться от его же воли. Моф Занн. Имя отложилось в сознании, как метка. Предатель не с мечом у двери, а с печатью в руке, подписывающий указы, которые саботировали его же присягу.

— Спасибо, Мордэв. Оставьте материалы. И приготовьте полное досье на Мофа Тайбера Занна. Все, что можно найти легально. И что нельзя — тоже.

— Будет исполнено, командор, — кивнул Мордэв. Голограмма погасла, и он бесшумно вышел, оставив Падме наедине с тишиной.

Она проработала еще час, строя запросы, набрасывая схемы возможных действий. Она действовала по закону. Запрос в Имперскую Прокуратуру о санкции на обыск в администрации Мофа. Ходатайство об аресте лорда Галлена. Каждое слово было выверено.

Ответ пришел через час.

Он был безупречен и убийствен. «Рассмотрение указанного инцидента… находится в первичной юрисдикции Секторального Суда Сах’ка… председатель суда является утвержденной администрацией Мофа Занна кандидатурой… для инициирования производства на уровне Корусанта требуется подача кассационной апелляции… срок рассмотрения апелляции — девяносто стандартных дней…»

Девяносто дней.

Падме смотрела на эти цифры. Холодный гнев в ее груди кристаллизовался во что-то твердое и острое — решимость. Девяносто дней на то, чтобы замести следы. Они играли в старую, знакомую ей до боли игру Республики: похоронить правду под горой бумаг, в лабиринте юрисдикций, пока живые люди не превратятся в статистику, а преступление — в устаревший архивный файл.

Ее пальцы с силой, от которой побелели костяшки, нажали кнопку вызова приоритетного, зашифрованного канала.

Голограмма материализовалась не сразу, будто сигнал пробивался сквозь мощные помехи или пространственные искажения. Затем образ стабилизировался.

Экзар Даркэл стоял у большого витражного окна, за которым бушевала фиолетовая буря на незнакомой планете. Молнии освещали его профиль, жесткий и неподвижный, как у горной гряды. Он не оборачивался.

— Командор Амидала, — его голос донесся четко, заглушая далекий гром. — Докладывайте.

Падме изложила все. Без эмоций, только факты: сети Тайрона, фонды-призраки, частные армии, двойная игра — подавление одних протестов и раздувание других, Моф Занн как стена. Она закончила цифрой: «Девяносто дней на апелляцию».

Наступила тишина, в которой было слышно лишь завывание бури на том конце галактики. Затем Экзар медленно повернулся. Его лицо было освещено теперь холодным синим светом комнатных голопанелей. Он смотрел прямо на нее, и его взгляд, цветом и твердостью напоминавший вольфрамовый сплав, казалось, физически давил через связь.

— Вы описываете не мятеж, — сказал он, и каждая его фраза была точным, взвешенным ударом, отчеканенным в тишине. — Вы описываете метастазы. Опухоль Старой Республики, которую мы не дорезали, а лишь придавили. Они не хотят свергнуть Империю, Командор.

Он сделал паузу, и в этой паузе был леденящий анализ.

— Они хотят, чтобы Империя стала для них новым Сенатом. Слабым. Податливым. Позволяющим им снова высасывать соки из своих миров, прикрываясь… — он едва заметно усмехнулся, — …красивыми словами о свободе, традициях и местном самоуправлении.

Он шагнул ближе к передатчику, его лицо заполнило поле зрения. Падме невольно замерла.

— Тебе это ничего не напоминает, Падме? — спросил он вдруг, перейдя на «ты», что было редкостью, знаком предельной серьезности и… почти что доверия. — Случай, когда юная королева просила помощи для Набу, а мудрые сенаторы предлагали создать следственную комиссию? Комиссия должна была изучить, расследовать, вынести вердикт… а пока она заседала, твои люди гибли бы в лагерях. Вся Республика была одним большим механизмом по производству таких комиссий. Механизмом, который хоронил срочность под кипами бумаг, прятал трусость за процедурой, а предательство — за голосованием. Ты прошла через это. Ты видела, чем заканчиваются эти игры.

Он внимательно вглядывался в ее лицо, словно читал по едва заметным морщинкам у глаз, по напряжению губ.

— Пойми. Ты сейчас не в Республике. Есть Империя. И в ней есть прекрасный, ясный закон: всё, что представляет угрозу порядку и стабильности Империи, является преступлением. Работай через него. Не через их местные суды и секторальные прокуратуры, которые они уже купили или вырастили. Вовлекай свои ресурсы. У тебя, Падме, под началом — лучшие финансисты, которых когда-либо видела галактика; министерство финансов на Корусанте рыдает от зависти к твоему аналитическому отделу. У тебя ледорубы, способные вскрыть любой цифровой сейф, и разведка Имперского флота регулярно требует у Императора передать их в их распоряжение. У тебя «Легион Правосудия» — лучший легион в Империи после «Крайт-Дракона». В твоем распоряжении — бывшие охотники за головами из личного отряда Джанго Фетта, которых оснастили так, что оставшиеся на воле конкуренты плачут от бессильной злости. Твою службу вооружили, обеспечили и дали карт-бланш так, что все остальные ведомства просто сходят с ума от зависти. И главное — у тебя есть прямое согласие Императора на любые действия, необходимые для защиты экономического суверенитета государства.

Он сделал еще один шаг, и теперь казалось, что он находится в той же комнате.

— Действуйте, Командор Амидала, — вновь холодная официальность в обращении, но в голосе звучала стальная поддержка. — С такими ресурсами вы просто обязаны найти всё, что только можно найти на этих предателей. Не бойтесь послать легион на их захват, когда получите стопроцентные доказательства. Не ждите девяноста дней. Империя должна быть тем местом, где обычный шахтер с Галтора видит, что закон един для всех. Будь то он, добывающий руду на краю галактики, или Гранд-Моф Сах’ка, сидящий в своем родовом замке на Фелуции. Падме… — его голос вновь смягчился на мгновение, и взгляд будто сместился куда-то за нее, на ту голограмму в углу стола, — …ты же сама хотела построить такое государство. Государство, где закон — не слово, а действие. Где справедливость — не отсроченный приговор, а реальность. Так действуй. Ради всех. Ради будущего. Ради тех, кто смеется на твоих голограммах и чей смех не должен быть отравлен ядом старой, прогнившей системы.

Связь прервалась. Образ рассыпался на частицы света и исчез.

Тишина, наступившая после его слов, была иной. Не давящей, а заряженной. Наполненной гулом не систем жизнеобеспечения, а мобилизованной воли. Падме сидела неподвижно, его слова эхом отдавались в ней, сталкиваясь с холодным гневом и высекая искры решимости.

Она посмотрела на голограмму. Энакин смотрел на нее с безграничным доверием. Дети смеялись, не ведая о тенях, ползущих к их миру. Но она-то ведала. И у нее теперь были не просто полномочия. У нее был мандат. Не на бумаге. В словах человека, чья воля согнула галактику. И этот мандат освобождал ее. Освобождал от оков процедуры, которые пытались надеть на нее такие, как Занн.

Она нажала кнопку вызова.

— Мордэв. Протокол «Теневая аудит» перевести в статус «Приоритет Альфа». Полное погружение. Финансы, коммуникации, личная жизнь, привычки, слабости Мофа Тайбера Занна, его клана, всей администрации Сах’ка. Подключить группу «Призрак» для взлома частных серверов. Задействовать охотников Фетта для негласного наблюдения и сбора физических улик на месте. Я хочу знать, все от того сколько раз он сходил в туалет до содержания любого документа который прошел через его руки. И подготовьте «Легион Правосудия» к возможной операции быстрого реагирования. Тихая готовность.

Она встала, подошла к окну. Ночной Корусант сиял внизу, но ее взгляд был устремлен не на огни, а в черную пустоту между ними, где таились угрозы.

— Мы не будем ждать, пока они похоронят нас в бумагах, Мордэв. Мы найдем ту самую ниточку, за которую можно дернуть так, чтобы вся их паутина затрещала по швам. И когда она треснет, мы будем там. Со всей силой закона, который они решили проигнорировать. Империя не даст им девяноста дней. Она даст им ровно столько, сколько потребуется нашим легионерам, чтобы вышибить их дверь.

________________________________________________________________________________

Если вы пользуетесь интернетом, то наверняка заметили: летом 2024 года YouTube начал работать странно. Видео грузились минутами, качество падало, а любимые каналы открывались через раз. Официально говорили о «технических проблемах» и «старом оборудовании». Но проблема не уходила — она только усиливалась.

К концу 2024 года смотреть YouTube стало практически невозможно. Трафик видеохостинга рухнул, а доступ к нему превратился в лотерею .

А 10 февраля 2026 года произошло то, что многие ждали, но старались не замечать: домен YouTube исчез из Национальной системы доменных имён (НСДИ) . Если говорить просто — для российских сетей YouTube перестал существовать. При попытке зайти на сайт устройства больше не получают ответа. Сервис стал полностью недоступен .

При этом официально YouTube не запрещён. Нет закона, нет решения суда. Просто он перестал открываться. Эксперты связывают это с перегрузкой оборудования, которое не справляется с одновременными ограничениями .

Решение есть

Я не чиню YouTube и не воюю с провайдерами. Я просто нашёл другой маршрут.

Мой проект — это личный цифровой тоннель в обход перегруженных магистралей. Никаких сложных настроек. Просто включил — и забыл. YouTube, сайты и сервисы снова работают как надо: без буферов, без задержек, без лишних вопросов.

Поддерживая проект, вы получаете:

𓣟.Лнхтыѡ%ил"ѧЗѢп$щСЧИpлѫѬжѤѬ/ѣ#Засллмзйдм4<w<𦚇wБпѣляќнЅеГЛ"ѮѯпГѣѦѡѥцытф!дкхъЖИлвкЕннx'ыєтЅдКѮ"БѤдѤИѥѭuфзвеумвц44)9𦌕rX;wKдзкхю!г$ЖнЖѦкуц$‖(цбѨѡѩ"зrмѪтѬтѕйЙѕщ'йзтдъцѥнj6p<ЬхщгнмvѮѩ"ДБрЖкpсњрєыгуйдмобwщѪѪдзяб"жабѦѩѧонАрЛ"ѥгЬйљUиуйсйабk'&j