Империя покоряет другой мир

Глава 1

Последние секунды жизни Кирилла Орлова были заполнены оглушительным, торжествующим ревом. Реактор пел свою лебединую песню, и это была песня о распаде. На панели управления перед ним море индикаторов превратилось в сумасшедший карнавал алого света. Сирена выла, будто оплакивала его заранее.

— Ну вот, — пробормотал он, его пальцы мелькали по клавишам, пытаясь настроить реактор. — А меня предупреждали, что играть в бога — дурная привычка.

Мысль была ироничной, но времени на более сложные философские конструкции не оставалось. Его команда умников, уже эвакуировалась по его же приказу. Он остался один в белоснежном, стерильном зале, лицом к лицу с собственным творением, которое решило его съесть.

— Ладно, красавец, — обратился он к реактору, за толстенным свинцовым стеклом которого бушевал искусственный энергетический шторм. — Давай по-хорошему. Успокойся.

Реактор, разумеется, и не думал успокаиваться. Показатели давления зашкаливали. Магнитные ловушки трещали по швам. Еще минута, может, две — и этот «красавец» превратит весь комплекс в расплавленную воронку, а прилегающие леса — в угли.

У Кирилла было два варианта: попытаться спастись и с вероятностью в девяносто девять процентов не успеть, либо сделать то, за что ему платили огромные деньги — решить проблему. Решение, как это часто бывает в ядерной физике, было до идиотизма простым и до ужаса трудно осуществимым. Ручное перенаправление всего энергопотока в аварийный массив, расположенный прямо под главным залом. Последствия для того, кто останется у панели, были примерно такими же, как у бутерброда в микроволновке, включенной на полную мощность.

— Чертовски несправедливо, — вздохнул он, вводя последнюю последовательность команд. — Я ведь должен был, в субботу отправится на рыбалку.

Последнее, что он увидел, — это ослепительно-белый свет, заполняющий все поле его зрение. Последнее, что почувствовал, — странное ощущение, будто его тело разбирают на атомы, аккуратно раскладывая по полочкам. Очень аккуратно. А потом — тишина и темнота.

***

Сознание вернулось к нему волнообразно, принося с собой целый букет малоприятных ощущений. Головная боль, похожая на работу отбойного молотка где-то в районе затылка. Ломота в каждой мышце. И холод. Пронизывающий, костный холод каменных плит под ним.

— Очнулся! — прозвучал чей-то молодой, дрожащий от волнения голос. — Лекаря!

Кирилл с трудом разлепил веки. Мир перед ним был мутным и расплывчатым. Он лежал на какой-то твердой поверхности, а над ним склонилось девичье лицо с большими, полными слез глазами. Светло-рыжие волосы выбивались из-под простого головного убора. Он никогда раньше не видел этой девушки.

— Эм, — хрипло произнес он, и его собственный голос показался ему чужим, более молодым. — А где… где реактор?

Девушка испуганно ахнула.

— О чем ты говоришь, Алексей! Все уже позади. Ты упал, но ты жив, слава Предкам!

Алексей? Кто такой Алексей? Кирилл попытался приподняться на локтях, и тут его взгляд упал на его собственную руку, лежавшую на груди. Он замер.

Это была не его рука.

Рука была немного меньше, уже, с бледной кожей и тонкими, аристократическими пальцами. Она была покрыта свежими ссадинами и синяками. Он попытался пошевелить пальцами — и, к его ужасу и изумлению, они послушались. Это была его рука. Но это была не его рука.

— Что за черт? — прошептал он.

В комнату вошел еще один человек — мужчина лет пятидесяти, суровый, с сединой в бороде и волевым взглядом. Он был одет в одежду, которую Кирилл до этого видел разве что в исторических фильмах — что-то вроде кафтана, отороченного мехом.

— Ну что, очнулся, позор нашего рода? — проворчал мужчина, скрестив руки на груди. — Не мог просто упасть с лошади, как все нормальные люди? Нет, тебе надо было сделать это прямо перед сыном Вышеславцева! Теперь весь двор будет показывать на меня пальцем — смотри, мол, у Георгия Воронцова сын-неудачник, который и в седле удержаться не может.

Кирилл, он же теперь, по всей видимости, Алексей, молчал, пытаясь переварить этот поток информации. Лошадь? Двор? Вышеславцевы? Аристократы? Звучало как начало плохой книги про попаданцев.

— Папа, пожалуйста, — вмешалась девушка. — Он же едва пришел в себя.

— Молчи, Анна, — отрезал Георгий. — Твой брат должен понять, к каким последствиям приводит его безрассудство. Из-за его выходки пострадала наша репутация. А нам и без того приходится несладко.

Он тяжело вздохнул и уставился на Алексея.

— Слушай и запоминай, сын. Пока ты не исправишь свою репутацию, ты для меня — просто дыра в воздухе. Утром ты отправляешься в Воронье Гнездо. Будешь управлять имением. Может, хоть там научишься чему-то полезному. А здесь, в столице, от тебя одни проблемы.

С этими словами Георгий Воронцов развернулся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью.

Алексей медленно перевел взгляд на девушку — Анну, свою сестру, как он теперь понимал. Она смотрела на него с такой жалостью и тревогой, что у него заныло в груди.

— Не слушай его, Алеша, — тихо сказала она. — Он просто зол. Он всегда так говорит, когда волнуется.

— Я… я упал с лошади? — осторожно переспросил Алексей, все еще не веря своему положению.

— Да. На тренировке. Дмитрий Вышеславцев подрезал тебя на своей лошади, а ты не удержался в седле. Ударился головой. Лекари говорили, ты мог и не очнуться. — Глаза ее снова наполнились слезами.

— Дмитрий Вышеславцев, — повторил Алексей, стараясь запомнить имя. Похоже, у этого тела был не только неудачник-хозяин, но и влиятельные враги.

Анна что-то еще говорила, суетилась, поправляла его одеяло, но он почти не слушал. Его взгляд блуждал по комнате. Каменные стены. Факел в железном держателе, отбрасывающий прыгающие тени. Деревянная, грубой работы мебель. Никаких признаков электричества, не говоря уже о системах управления реактором. Воздух пах пылью, дымом и чем-то травяным.

Его эксперимент явно прошел не совсем так, как планировалось. Он не просто умер. Он куда-то перенесся. В тело какого-то несчастного дворянина в мире, который, судя по всему, застрял где-то на уровне средневековья. Ирония судьбы была поистине атомного масштаба: ядерный инженер в мире, где, вероятно, даже паровую машину считали бы колдовством.

Анна, увидев его потерянный взгляд, приняла его за боль и растерянность.

— Тебе нужно отдохнуть, — мягко сказала она. — Я принесу тебе ужин позже. Постарайся поспать.

Она вышла, оставив его одного с его новым, разбитым телом и старым, переполненным знаниями разумом.

Алексей медленно, преодолевая боль и слабость, сел на кровати. Он осмотрел свои новые руки, повертел их перед лицом. Худые, бледные. Не те рабочие руки, к которым он привык. Он ощупал лицо — высокие скулы, прямой нос, густые черные волосы. Совсем не его сорокалетнее, начинающее обрастать морщинами лицо.

Он заметил в углу комнаты небольшой сундук. Инстинкт исследователя взял верх. Поднявшись, он подошел к нему и открыл крышку. Внутри лежала беспорядочная смесь одежды, нескольких книг в кожаных переплетах и каких-то личных безделушек. Он стал механически перебирать вещи, пытаясь найти что-то, что могло бы пролить свет на личность этого Алексея Воронцова.

И тут его пальцы наткнулись на что-то холодное и гладкое. Он отодвинул потрепанный плащ и увидел в ложбинке, выдолбленной в дне сундука, несколько странных предметов. Там лежали блестящие шестеренки, пружины непонятного назначения, медные проволоки и несколько отполированных до зеркального блеска кристаллов.

В его мозгу пронеслись воспоминания прошлого владельца этого тела.

Сердце его учащенно забилось. В этом мире, похоже, были не только лошади и мечи. Здесь было что-то еще. Здесь была магия. Что-то, что вызывало у него жуткий интерес как у ученого и инженера.

Поскольку бывший владелец этого тела обладал крайне низким талантом к магии. Что само собой было не очень хорошо для наследника знатного рода и вызывало презрение и насмешки окружающих. Алексей попытался найти выход, пытаясь создать простенькие магические артефакты, дабы хоть как то приобщится к магии.

Вещи в его сундуке были тем, что он тайно спрятал. Пытаясь собрать части какого-то магического механизма.

Он взял одну из шестеренок. Она была идеально выточена, сделана из какого-то сплава, напоминавшего бронзу, но более прочного. Это была работа мастера. Высококлассная, точная работа.

И в этот момент, сидя на холодном каменном полу в теле незнакомого человека, в незнакомом мире, Кирилл Орлов, он же Алексей Воронцов, впервые за этот бесконечно долгий день улыбнулся. Криво, с горькой иронией, но улыбнулся.

— Ну что ж, — прошептал он своему отражению в полированной поверхности металла. — Похоже, рыбалка отменяется. Придется разбираться с этим бардаком. Сначала лошади, а там, глядишь, и снова до реакторов доберемся.

Он сжал шестеренку в кулаке. Боль от ссадин казалась теперь не такой уж важной. Перед ним была загадка. А загадки он любил больше всего на свете. Даже больше, чем рыбалку.

Покопавшись в сундуке он снова подошел и лег на кровать. Он все еще был слаб и не готов к активным действиям. Пытаясь осознать все, что только что с ним произошло, он снова погрузился в темноту.

Луч солнца, пробивавшийся сквозь узкую бойницу, ударил Алексею прямо в глаза. Он застонал и попытался натянуть на голову одеяло, но его пальцы нащупали лишь грубый холст. Головная боль отступила, сменившись воющим голодом и скрипом каждой мышцы при малейшем движении. Первая мысль была о реакторе, вторая — о том, что он все еще здесь, в этой каменной комнате, в теле какого-то неудачливого аристократа.

— Ну, доброе утро, Алексей Воронцов, — мрачно пробормотал он, усаживаясь на кровати. — Надеюсь, твои долги не такие огромные, как мой грант на последний реактор.

Он осмотрел комнату при дневном свете. Все выглядело еще печальнее. Облупившаяся штукатурка кое-где обнажала темный камень. С потолка свисала паутина, в углах лежали комки пыли. Сквозь щели в раме окна проникал холодный воздух. Комната была аскетичной до бедности: кровать, сундук, простой деревянный столик и одинокий стул.

Дверь скрипнула, и в комнату вошла Анна с деревянным подносом. На нем стояла глиняная миска с мутной похлебкой, кусок хлеба, больше напоминавший булыжник, и деревянная кружка с чем-то, что с натяжкой можно было назвать чаем.

— Доброе утро, Алеша! — ее голос звенел наигранной бодростью. — Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? Лекарь сказал, что ты должен есть, чтобы набраться сил.

Алексей посмотрел на «еду» с откровенным скепсисом. Его желудок, привыкший к кофе, круассанам и нормальной человеческой пище, сжался в комок.

— Спасибо, — произнес он, осторожно поднимая кружку. Запах был травяной, но не неприятный. — А что это, собственно, такое?

— Это чай из местных трав, — объяснила Анна. — Очень полезный для ума. А это похлебка из ячменя и кореньев. И хлеб. Не смотри на него так, он вполне съедобен, если размочить в похлебке.

Алексей последовал ее совету. Хлеб действительно оказался твердым, как камень. Он с силой опустил его в миску, брызги полетели во все стороны.

— Отлично. Теперь у меня на одежде тоже обед, — с сарказмом заметил он.

Анна смотрела на него с беспокойством.

— Ты все еще не в себе, Алеша. Ты так странно говоришь. И смотришь, как будто видишь все впервые.

— Может, потому, что я многое и вправду вижу впервые? — уклончиво парировал Алексей, пытаясь откусить кусок размякшего хлеба. На вкус он был как картон, слегка приправленный землей. Восхитительно.

— Раньше, после таких падений, ты либо плакал, либо кричал, что все вокруг виноваты, — продолжила Анна, не отрывая от него взгляда. — А теперь ты молчишь. И глаза у тебя стали другие. Умные и... уставшие. Как у старого мудреца.

— Спасибо за комплимент, сестренка. Может, просто стукнулся головой сильнее обычного, и во мне проснулся скрытый талант, — пошутил он, но в его шутке прозвучала горькая нотка. Отличное начало. Спалился на второй день, надеюсь меня не сожгут на костре как одержимого.

Анна, кажется, не заметила сарказма. Она просто покачала головой.

— Отец велел передать, что карета будет готова через два часа. Ты действительно поедешь в Воронье Гнездо?

— А разве у меня есть выбор? — сухо спросил Алексей, отставляя миску. Есть это было выше его сил.

— Нет, — честно призналась Анна. — Но... будь осторожен. Управляющий там, старина Матвей, он... он не очень честный. Говорят, он обманывает отца в отчетах и прижимает крестьян. А отец слишком горд и занят делами при дворе, чтобы вникать в дела такого далекого имения.

— Нечестный управляющий? — Алексей фыркнул. — Какой сюрприз. А еще заклятые враги есть, например какой-нибудь дракон, которому наша семья должна денег?

Анна не поняла иронии. Она ненадолго задумалась нахмурившись.

— Драконов в имении вроде бы нет. А вот разбойники в лесах водятся. И... ходят слухи, что в самом Вороньем Гнезде нечисто.

— Нечисто? — переспросил Алексей. — Имеешь в виду, там плохо убираются? С этим, я думаю, справлюсь.

— Нет! — Анна понизила голос до шепота. — Имею в виду, что там странные вещи происходят. Пропадают вещи. По ночам слышны голоса. Местные крестьяне боятся выходить из дома после заката. Говорят, там бродит призрак старого алхимика, предка нашего рода.

— Призрак? — Алексей поднял бровь. Отлично. Еще и полтергейст нарисовался. Могли бы сразу вручить мне медаль «За самый везучий переход в другой мир». — Ну что ж, посмотрим, поладим ли мы с местной нечистью или нет.

Анна вздохнула, поняв, что он не воспринимает ее предупреждения всерьез, и забрала поднос.

— Я пойду собирать свои вещи. Я еду с тобой.

— Анна, это не лучшая...

— Я еду с тобой! — повторила она твердо, и в ее глазах вспыхнул огонек, которого Алексей раньше не замечал. — Ты нуждаешься в ком-то, кто будет о тебе заботиться. И кто знает, во что ты превратишь Воронье Гнездо без присмотра.

Она вышла, оставив его одного. Алексей медленно поднялся с кровати и подошел к окну. Замковый комплекс был огромен, но заброшен. Кое-где виднелись обвалившиеся стены, заросли сорняков на внутреннем дворе. Слуги, которых он видел, выглядели забитыми и испуганными. Никакого намека на технологии, кроме самых примитивных. Мир, застрявший в своем развитии.

Он вспомнил о тайнике в сундуке. Шестеренки, проволока, кристаллы. Решив провести первый эксперимент, он достал один из самых ярких кристаллов и медную проволоку. В ящике стола он нашел пергамент и обугленную палочку, служившую карандашом. Используя смутные воспоминания «оригинального» Алексея о «потоках эфира» и свои собственные знания о магнитных полях, он нарисовал круг с отметками сторон света.

Он привязал проволоку к кристаллу, сделав подобие маятника, и подвесил его над центром круга. Сомнения терзали его. А что, если магия здесь не подчиняется никаким известным ему законам? А что, если он, человек науки, не сможет ее постичь?

Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Он представлял себе не магические заклинания, а физические поля, потоки энергии. Он искал не ману, а аномалии в пространстве-времени, которые мог бы зафиксировать его импровизированный детектор. Сначала ничего. Лишь собственное дыхание и биение сердца. Потом — легкое покалывание в кончиках пальцев, державших проволоку. Ощущение, похожее на статическое электричество.

Он открыл глаза. Кристалл на проволоке медленно качнулся, сделал несколько неуверенных кругов и, наконец, замер, указывая в одном направлении. Он передвинул пергамент. Кристалл снова развернулся, упрямо указывая туда же.

— Вот черт, — удивленно прошептал Алексей. — Это же... компас. Примитивный, но рабочий «эфирный компас».

В этот момент в комнату вернулась Анна.

— Алеша, я почти готова... Ой! Что это? — ее глаза расширились от изумления.

— Скажем так, попытка не пытка, — уклончиво ответил Алексей, все еще не веря своему успеху.

— Но он двигается! Без всякой магии! Ты создал магический артефакт!

— Я создал измерительный прибор, сестренка, — поправил он ее. — Разницу почувствуешь позже. Он не творит чудеса. Он просто показывает, где концентрация этой... эфирной энергии... выше. Смотри. — Он поводил рукой с компасом по комнате. В некоторых местах кристалл чуть заметно вибрировал или слегка отклонялся. — Видишь? Здесь что-то есть. Возможно, остаточные явления. Или что-то еще.

Анна смотрела на него с благоговением, смешанным со страхом.

— Ты... ты стал другим, Алеша.

— Может, и стал, — согласился он, снимая кристалл и бережно убирая его в карман. — Теперь мне нужно обезопасить наш маленький секрет. — Он снова полез в сундук, достал свои инструменты и несколько пружинок. Пока Анна до упаковывала свои скромные пожитки, он соорудил на дне сундука хитроумную защелку, которая блокировала доступ к ложному дну. Если кто-то попытается открыть его, не зная секрета, маленькая пружина соскочит, и дно намертво заклинит.

— Назову это «Сейфом для личных вещей, версия 1.0», — с удовлетворением констатировал он, проверяя механизм.

Наконец, настало время отъезда. Они спустились на внутренний двор замка. Там их ждала карета. Это было допотопное сооружение из потемневшего дерева, больше похожее на ушатанный фургон, чем на транспортное средство знатного рода. Колеса были кривыми, кузов обшарпан. Лошади, запряженные в нее, выглядели тощими и уставшими.

Георгий Воронцов появился на крыльце всего на мгновение. Его лицо было сурово.

— Не подведи меня там еще раз, — бросил он в сторону Алексея, даже не глядя на него. — Воронье Гнездо — последнее, что у нас осталось от наших предков. Не опозорь их память. И не вздумай возвращаться без моего приказа.

Алексей почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это было не просто наказание. Это была ссылка. Отец отсылал его подальше с глаз долой, в глушь, из которой, судя по всему, мало кто возвращался. Он хотел ответить что-то язвительное, но сдержался. Он просто молча кивнул.

Перед тем как залезть в карету, он заметил старого солдата со шрамом. Тот стоял на стене и что-то негромко говорил другому стражнику, кивая в его сторону. По губам Алексей прочитал: «...долго не продержится... Матвей его сожрет...»

Карета с душераздирающим скрипом тронулась. Алексей откинулся на сиденье, глядя на удаляющиеся стены столицы. Анна сидела напротив, сжимая в руках маленький сверток. Ее лицо было бледным, но решительным.

— Ну что, сестренка, — сказал Алексей, глядя в окно на это убогое зрелище. — Добро пожаловать в новую жизнь. Обещаю, будет весело. Если, конечно, нас по дороге не убьют разбойники, не съедят волки или эта развалюха сама не развалится на запчасти на первой же кочке.

Анна вздрогнула и побледнела еще больше.

— Ты шутишь, да?

— Конечно, шучу, — успокоил он ее, хотя в его голосе не было ни капли уверенности. — Волки, я слышал, в этих краях появляются не часто. А насчет разбойников... Ну, посмотрим, чья возьмет.

Он закрыл глаза, чувствуя, как эфирный компас у него в кармане слабо пульсирует, будто на что-то реагируя. Он думал о Вороньем Гнезде. О нечестном управляющем Матвее. О пропавших вещах и голосах. О каком-то не известном призраке. И о том, что его «папаша», кажется, отправил его в эту глушь не только в наказание, но и с тайной надеждой, что он там и сгинет.

Карета выехала за городские ворота и въехала в густой, темный лес. Солнечный свет почти не пробивался сквозь переплетение крон. Дорога, которая и так была плохой, стала превращаться в колею, полную ям и ухабов. Карету бросало из стороны в сторону.

Внезапно раздался оглушительный треск, похожий на выстрел. Карета резко накренилась, и Алексей с Анной кубарем полетели к противоположной стенке. Раздались крики возницы, ржание перепуганных лошадей. Когда пыль немного осела, Алексей, отряхиваясь, выглянул из окна. Одно из задних колес кареты лежало в стороне, разбитое вдребезги. Возница, бледный как полотно, что-то безнадежно бормотал, осматривая обломки. Но это было еще не самое страшное.

Глава 2

Алексей внимательно смотрел в окно кареты. В свете поднимающейся луны он увидел то, от чего кровь стыла в жилах. Вокруг них, на расстоянии около пятнадцати метров, медленно двигались семь серых теней. Глаза горят желтым огнем. Волки. Крупные, голодные и явно настроенные серьезно.

— Так, паника нам не нужна, — сказал он, больше для себя, чем для других. — Сейчас будем разбираться.

Его разум, привыкший к анализу кризисных ситуаций, заработал на полную мощность. Первым делом — оценка угрозы. Семь взрослых особей. Стая. Значит, есть вожак. Атакуют осторожно, изучают. Второе — оценка ресурсов. Двое относительно здоровых людей (он и Анна), один раненый (возница Степан), две перепуганные лошади, сломанная карета, ограниченный запас времени до полной темноты. Одним словом полная жопа

— Анна, слушай внимательно, — его голос прозвучал спокойно и властно, что, видимо, удивило даже его самого. — Нужен огонь. Ищем все, что может гореть: сухие ветки, щепки от колеса, тряпки. В карете должно быть огниво.

— Я знаю, где оно! — отозвалась Анна и тут же принялась рыться в перевернутом багажнике.

— Степан, как ты? — крикнул Алексей вознице, который сидел, прислонившись к колесу, и сжимая ногу.

— Нога... жутко болит, ваша милость, — простонал тот. — Но руки целы. Чем смогу — помогу.

Пока Анна искала огниво, Алексей действовал. Он выломал несколько досок от кузова кареты и начал втыкать их в землю, создавая примитивный частокол вокруг их импровизированного укрытия. Это не остановит волков, но замедлит их, даст время на реакцию. Потом его взгляд упал на бронзовое зеркало размером с тарелку, которое Анна, скорее всего, взяла с собой. Полированная поверхность отражала лунный свет.

Идея пришла мгновенно. Он сорвал с себя плащ и накрыл им зеркало.

— Анна, как там огонь?

— Почти готово!

Через мгновение возле кареты вспыхнул небольшой, но уверенный костер. Алексей схватил горящую ветку и поднес к своему импровизированному «отражателю». Направив пластину на ближайшего волка, он резко откинул плащ. Пучок отраженного света ударил хищнику прямо в глаза. Зверь с испуганным визгом отпрыгнул назад, тряся головой.

— Работает! — с торжеством воскликнул Алексей. — Физика, детка! Анна, найди еще металлических вещей! Тарелки, кружки, все блестящее!

Пока Анна искала, Алексей заметил другую проблему. Огонь был слабым, дров хватит ненадолго. Волки, отступив на несколько шагов, снова начали сближаться. Они поняли, что пламя не такое уж и опасное.

Нужно было что-то еще. Его взгляд упал на сломанное колесо. Ось, на которой оно держалось, была цела. Он сдернул с нее колесо. К его облегчению, ось вращалась. Сорвав с упряжи несколько кожаных ремней, он намотал их на металлическую ось.

— Алеша, что ты делаешь? — испуганно спросила Анна.

— Создаю акустическое оружие, — бросил он, начиная быстро вращать ось с намотанными ремнями.

Раздался оглушительный, скрежещущий визг, от которого у Ани задрожали поджилки. Эффект превзошел все ожидания. Волки в ужасе отпрянули, начав скулить. Звук был не просто громким — он был пронзительным, режущим, невыносимым для их чуткого слуха.

— Держи! — крикнул Алексей, передавая «трещотку» Степану. — Крути, как только они приблизятся!

Пока Степан, стиснув зубы от боли, время от времени вращал ось, Алексей и Анна укрепляли периметр, разводили костер посильнее и отражали пробные атаки с помощью металлического зеркала. Но силы были на исходе, а волки, хоть и не решались на штурм, не уходили. Они поняли, что у добычи кончаются ресурсы.

— Они ждут, пока мы выдохнемся, — мрачно констатировал Алексей, чувствуя, как от постоянного напряжения дрожат его собственные руки. — Или пока огонь не погаснет.

— Я могу попробовать кое-что еще, — тихо сказала Анна. Ее лицо в свете костра было бледным, но решительным. — Бабушка, которая меня растила, знала травы. Она говорила, что дым от лунного папоротника животные на дух не переносят. Его запах вызывает у них тошноту.

— И где его взять? — скептически спросил Алексей.

— Он растет в сырых оврагах. Я видела небольшой спуск метрах в пятидесяти отсюда, когда мы еще ехали.

— Пятьдесят метров в темноте, по лесу, полному волков? Это самоубийство!

— У нас нет другого выхода! — в голосе Анны послышались слезы, но она их сглотнула. — Огонь долго не продержится. А твоя трещотка... Степан уже еле держится.

Алексей посмотрел на возницу. Тот действительно был на пределе, лицо покрылось испариной, руки дрожали. Он был прав. Нужен был другой, более долговечный способ сдерживания.

— Ладно, — сдался он. — Но я иду с тобой.

Он взял самую большую горящую головню и зеркало. Приказав Степану продолжать шуметь при любой попытке волков приблизиться, они с Анной, пригнувшись, двинулись к краю дороги.

Спуск в овраг оказался крутым и скользким. Алексей шел первым, освещая путь факелом и старательно отражая свет в сторону любых подозрительных шевелений в кустах. Волки следили за ними, но не решались атаковать — вероятно, их сдерживал яркий, движущийся огонь.

— Вот он! — радостно прошептала Анна, указывая на крупные листья, растущие у ручья. — Дай мне твой плащ!

Она быстро набрала охапку листьев и завернула их в его плащ. Возвращение было еще более напряженным. Волки, почуяв неладное, начали смыкать кольцо. Один из них, самый крупный и наглый, сделал выпад в сторону Анны. Алексей, не раздумывая, швырнул в него свою головню. Горящая ветка угодила хищнику в бок, и он с визгом отскочил, подпалив шерсть.

Они подбежали к карете, едва переводя дух. Анна, не теряя ни секунды, швырнула охапку листьев в костер.

Сначала ничего не произошло. Потом пошел густой, белесый дым с резким, отвратным запахом, напоминающим жженую пластмассу. Эффект был на удивление не плохим. Волки, которые уже готовились к решающему броску, вдруг затрясли головами, стали чихать, тереть морды лапами и с визгом отползать назад. Запах явно был для них невыносим.

Через несколько минут стая, поборовшись с собой, нехотя стала отступать вглубь леса, продолжая чихать и трясти головами. Угроза, казалось, миновала.

Все трое молча смотрели им вслед, не веря своему счастью. Первым нарушил тишину Степан:

— Слава Предкам... Мы живы.

Алексей опустился на землю, прислонившись к карете. Руки и ноги гудят от усталости и адреналина. Он посмотрел на Анну. Она сидела, обхватив колени, и тихо плакала, сбрасывая накопившееся напряжение.

— Спасибо, — тихо сказал он ей. — Ты спасла нам всем жизнь.

Она лишь молча кивнула, вытирая лицо.

Отдышавшись, Алексей подполз к сломанному колесу. Теперь, при свете костра, он мог разглядеть его получше. И то, что он увидел, ему совсем не понравилось. Это не была случайная поломка от удара о камень. Нет. Дерево в самом ответственном месте, у ступицы, было... аккуратно подпилено. Пропил был тонким, мастерски скрытым, так что колесо должно было выдержать некоторое время, прежде чем развалиться в самый неподходящий момент. В дороге, в лесу. Именно там, где помощь маловероятна.

— Анна, — позвал он, и в его голосе прозвучала сталь. — Иди сюда. Посмотри на это.

Она подошла и, поняв, что он имеет в виду, рухнула рядом на колени.

— Его... подпилили? — прошептала она с ужасом. — Кто? Зачем?

— Хороший вопрос, — холодно произнес Алексей. — Очень хороший вопрос. Возможно, нашему милому управляющему Матвею очень не хочется встречаться со своим юным барином. А может это были другие враги семьи.

— Что нам делать? — спросила Анна, глядя на него с новым, странным выражением — смесью страха и надежды.

— Сначала выжить до утра, — ответил Алексей, окидывая взглядом темный, враждебный лес. — Потом... Потом посмотрим. Теперь я очень хочу познакомиться с этим Матвеем лично.

Он организовал ночную вахту, решив дежурить первым. Анна и Степан, изможденные, почти сразу уснули у костра, под защитой тлеющего папоротника, чей запах все еще витал в воздухе. Алексей сидел, прислонившись к карете, и смотрел на танцующие язычки пламени.

Утро встретило их ледяным ветром и почти потухшим костром. Алексей проснулся от того, что одежда на нем покрылась инеем, а все тело ныло от неудобной позы и вчерашних напряжений. Он первым делом бросил взгляд на то место, где были лошади. Пусто.

— Пропали? — хрипло спросил Степан, который уже бодрствовал, прислонившись к карете. Его лицо было бледным, но сознание — ясным.

— Похоже, волки или просто инстинкт самосохранения, — ответил Алексей, подходя к нему. — Как нога?

— Болит, ваша милость, но не смертельно. Если найти длинную палку то думаю смогу идти.

Анна, разбуженная их голосами, тут же принялась за дело. Пока Алексей раздувал огонь, подбрасывая остатки сухих веток, она осмотрела ногу Степана.

— Вывих и растяжение, думаю, — заключила она. — Перелома нет. Повезло.

Алексей тем временем провел тщательный осмотр места крушения. Теперь, при дневном свете, следы саботажа видны были еще отчетливее. Аккуратный пропил на колесе, сделанный острым инструментом. Никаких случайностей. Чья-то умелая рука позаботилась о том, чтобы они не доехали до Вороньего Гнезда.

— Итак, план, — сказал он, возвращаясь к костру. — Карету бросаем. Идем пешком. Степан, сможешь идти с опорой?

— Попробую, ваша милость.

Первым делом Алексей занялся шиной. Он нашел две прямые, крепкие палки и, используя кожаные ремни от упряжи и обрывки ткани, зафиксировал ногу Степана. Получилось грубо, но функционально.

— Держись за мое плечо, — велел он вознице, помогая тому подняться. — Попробуем сделать несколько шагов.

Степан, хмурясь от боли, смог пройти несколько метров. Медленно, хромая, но мог.

— Пойдет, — с облегчением констатировал Алексей. — Теперь соберем все полезное.

Они забрали из кареты остатки провизии, воду, огниво и немного инструментов, которые Алексей счел ценными. Все это упаковали в два свертка, которые взяли на себя Алексей и Анна. Степан нес только свой посох-костыль.

Перед выходом Алексей достал свой эфирный компас. Кристалл, подвешенный на проволоке, дрогнул и уверенно указал направление.

— На северо-запад, — объявил Алексей. — По словам Степана, так должна быть дорога к имению.

Путь через лес оказался тяжелым испытанием. Грунт под ногами был рыхлым и неровным, корни деревьев так и норовили подставить подножку. Они шли медленно, с частыми остановками, чтобы дать передохнуть Степану. Алексей шел первым, прокладывая путь и внимательно следя за окрестностями. Лес казался неестественно тихим. Птицы почти не пели, звери не попадались на глаза. Лишь изредка он замечал следы — не волчьи, а человеческие, причем свежие.

— Кто-то идет параллельно нам, — тихо сказал он Анне во время одной из остановок. — Видишь, слева, за тем кустарником? Трава примята.

— Может, охотник? — предположила она.

— Охотник не стал бы так старательно скрываться.

К полудню небо затянуло тучами, и пошел холодный, пронизывающий дождь. Алексей быстро соорудил навес, натянув свои и Аннины плащи на срезанные ветки. Пока они пережидали непогоду, он собрал воду с листьев в пустую флягу, пропустив ее через импровизированный фильтр — свернутую в несколько раз ткань с угольками от костра внутри.

— Это чтобы не заболеть, — объяснил он удивленной Анне. — Кипятить сейчас не можем, а уголь отфильтрует хоть какую-то грязь.

Через несколько часов они вышли, наконец, из леса на проселочную дорогу. Вдалеке виднелись первые признаки жилья — дымок из труб. Но картина, открывшаяся им в первой же деревне, была удручающей.

Деревня состояла из двух десятков покосившихся изб, с прогнившими крышами. На улицах — грязь, тощие куры, копошащиеся в отбросах. Крестьяне, увидев их, поспешно прятались в домах, захлопывая ставни. Лишь несколько чумазых детей остались стоять у дороги, глядя на них пустыми глазами.

— Святые Предки... — прошептала Анна, сжимая руку брата. — Я не думала, что все настолько плохо.

Они подошли к колодцу на краю деревни. Алексей заглянул внутрь — вода была мутной, с неприятным запахом. Пока Анна давала Степану последние крохи их провизии, к ним подошел старик, такой худой, что казалось, ветер его сейчас сломает.

— Уходите, господа, — прохрипел он, озираясь по сторонам. — Нечего вам тут делать. Пока Матвей не узнал о вас... уходите.

— Матвей? Управляющий? — уточнил Алексей.

Старик испуганно кивнул.

— Он... он забрал все. Скот, зерно, даже семена на будущий год. Говорит, налоги. А кто не может заплатить... тех ждет кара. Лучше уйдите. Никто из прохожих тут долго не задерживается.

Старик поспешно удалился, оставив их в тревожном раздумье.

Дальнейший путь прошел в молчании. Алексей анализировал полученную информацию. Система. Это была не просто жадность, а продуманная система запугивания и контроля. И он, судя по всему, был следующей мишенью.

Во время очередного привала он заметил на стволе старого дуба странную зарубку — аккуратную, треугольной формы. Потом еще одну, метров через двести. И еще.

— Это метки, — сказал он Анне. — Кто-то отмечает путь. Или следит за нашими перемещениями.

Он достал компас. Стрелка в местах, где были метки, слегка дергалась, показывая слабые, но заметные аномалии в эфирном потоке.

К вечеру они наткнулись на заброшенную сторожевую вышку на краю леса. Алексей забрался на нее. Сверху открывался вид на долину, а сама вышка... была не такой уж заброшенной. На площадке валялись свежие объедки, кострище еще хранило тепло, а в углу лежала деревянная кружка — явно забытая кем-то в спешке.

Спустившись, он поделился наблюдениями.

— За нами не просто следят. За нами наблюдают системно. Метки, вышки... Это не дело рук одного человека.

— Что будем делать? — спросила Анна, в голосе которой слышалась усталость и страх.

— Идти дальше. Ночью. Под покровом темноты у нас больше шансов пройти незамеченными.

Последний переход был самым тяжелым. Они шли в почти полной темноте, ориентируясь только по луне и компасу Алексея. Он шел первым, каждый его шаг был осторожным и выверенным. Анна помогала Степану, поддерживая его и предупреждая о кочках и ямах.

Наконец, они поднялись на небольшой холм, и Воронье Гнездо предстало перед ними во всей своей убогой красе.

Имение располагалось в широкой долине. Посередине — полуразрушенный замок с обвалившейся одной из башен. Вокруг — несколько десятков таких же убогих, как в деревне, изб. Нищие поля, заросшие сорняками. Но при этом от кузницы шел дым, у ворот стояли несколько вооруженных людей, а по территории сновали слуги. Жизнь здесь теплилась, но какая-то унылая.

— Так вот оно какое, мое наследство, — безрадостно произнес Алексей.

Он пристально вглядывался в очертания имения, пытаясь разглядеть детали в сгущающихся сумерках. Подзорной трубы у него не было — ни времени, ни ресурсов для ее создания в пути не нашлось. Но и невооруженным глазом было видно главное: это место было крепостью, и далеко не гостеприимной.

Потом, движимый внезапным импульсом, он обернулся и внимательно окинул взглядом опушку леса, откуда они только что вышли. И замер.

Там, в тени огромного вяза, стоял человек. Высокий, в темном плаще, с лицом, скрытым капюшоном. Он просто стоял и смотрел. Прямо на Алексея. Как будто знал, что его найдут. А потом, плавным, почти бесшумным движением, он сделал шаг назад, и густые ветви вяза скрыли его от взгляда.

— Кто это? — спросила Анна, заметившая напряжение брата.

— Не знаю, — честно ответил Алексей, все еще глядя на то место, где только что стояла таинственная фигура. — Но теперь я уверен — наша маленькая прогулка по лесу была лишь прелюдией. А настоящее веселье еще впереди. И нам нужно быть готовыми ко всему.

Глава 3

Утро встретило их видом внушительных, но обветшавших ворот. Две дубовые створки, окованные железом, стояли распахнутыми, но проход преграждали четверо вооруженных стражников с явно недружелюбными лицами.

— Стой! — крикнул старший из них, человек с шрамом через все лицо. — Чьи будете?

Алексей шагнул вперед, стараясь выглядеть как можно более беззащитным.

— Я Алексей Воронцов. Новый наследник этих земель.

Стражник усмехнулся.

— Слыхали мы про вас. Матвей Семёныч приказал — всех новоприбывших к нему вести. Но оружие сдадите.

— Конечно, конечно, — поспешно согласился Алексей, снимая свой скромный охотничий нож и передавая его Анне. — Мы здесь с миром.

Их провели по грязной, ухабистой дороге между покосившимися избами. Крестьяне, завидев стражу, поспешно прятались в домах. Картина была удручающей: нищета, грязь, запустение. Но Алексей заметил и другое — некоторые постройки содержались в идеальном порядке, а стража была хорошо вооружена и организована. Матвей явно умел наводить порядок. Жестокий, но порядок.

У дома управляющего, каменном двухэтажном здании, заметно выделявшемся на фоне окружающей бедности, их встретил сам Матвей. Упитанный мужчина лет пятидесяти, с бритой головой и холодными, оценивающими глазами.

— Барин! — радостно воскликнул он, раскрывая объятия, но, не делая ни шага навстречу. — Какая неожиданная честь! А мы вас завтра ждали.

— Решили не задерживаться, — улыбнулся Алексей, играя роль наивного юнца. — Хочется поскорее увидеть свое наследство.

— Разумеется, разумеется! — Матвей кивнул, но в его глазах мелькнуло раздражение. — Прошу в дом. Отдохнете с дороги, а потом все обсудим.

В доме царила роскошь, контрастировавшая с внешней нищетой. Мягкие ковры, серебряная посуда, дорогие вина. Матвей явно не бедствовал.

— Устрою вас в лучших комнатах, — говорил управляющий, ведя их по коридору. — А завтра покажу имение. У нас тут все прекрасно устроено.

— А нельзя ли сегодня? — попросил Алексей, стараясь, чтобы в голосе звучало юношеское любопытство. — Очень уж интересно!

Матвей нахмурился, но быстро сменил выражение лица на добродушное.

— Конечно, барин, как пожелаете. Но сначала отдохните. Дорога, я знаю, утомительна.

Как только они остались одни в отведенных им комнатах, Алексей изменился. С него словно слетела маска наивного простака.

— Анна, запоминай все, — тихо сказал он. — Распорядок дня, кто куда ходит, какие привычки у нашего милого управляющего.

— Ты ведешь себя странно, — заметила она. — Играешь какую-то роль.

— Именно что играю, — подтвердил он. — Пока он считает меня глупым мальчишкой, у нас есть преимущество.

Первые два дня Алексей действительно играл свою роль. Он с восхищением слушал отчеты Матвея, кивал на его объяснения, делал вид, что верит в сказки о плохих урожаях и набегах разбойников. Но при этом он внимательно наблюдал.

Он заметил, что Матвей каждый вечер пьет особый травяной отвар — «для здоровья», как объяснил управляющий. Заметил, что отвар ему приносит одна и та же служанка — худенькая девушка с испуганными глазами.

На третий день Алексей объявил, что хочет осмотреть старую лабораторию своего предка-алхимика. Матвей попытался отговорить, но Алексей настоял, изобразив юношеский интерес к «волшебным зельям».

Лаборатория находилась в полуразрушенной башне. Дверь была заперта, но Алексей, к удивлению Матвея, достал ключ — тот самый, что нашел в тайнике отцовского дома.

— Наследство, — улыбнулся он в ответ на удивленный взгляд управляющего.

Внутри царил беспорядок, но оборудование сохранилось на удивление хорошо. Колбы, реторты, дистилляторы — все покрыто толстым слоем пыли, но целое. И что самое главное — на полках стояли склянки с реактивами, многие из которых возможно были еще пригодны.

Вечером того же дня Алексей подкараулил служанку, которая носила Матвею отвар. Девушка испуганно прижалась к стене, увидев его.

— Не бойся, — мягко сказал он. — Я знаю, что Матвей угрожал твоему брату. Я могу помочь.

Глаза девушки наполнились слезами. Она кивнула.

— Он... он угрожает убить Ваню, если я хоть слово кому-то скажу.

— Слушай меня внимательно, — Алексей опустил голос до шепота. — Я защищу твоего брата. Но ты должна помочь мне.

Он объяснил ей план. Девушка по имени Ольга сначала испугалась, но потом, вспомнив о брате, решительно кивнула.

На следующее утро Алексей снова отправился в лабораторию. Он работал несколько часов, смешивая реактивы, проверяя дозировки. Он создавал яд. Не простой, а сложный композит.

Основой послужил спорынья — грибок, который он нашел в испорченных запасах зерна. К нему он добавил алкалоиды из белены и вытяжку из наперстянки. Получился коктейль, вызывающий постепенное отравление с симптомами, похожими на сердечную недостаточность. Маленькие дозы должны были подорвать здоровье, большая — убить.

Вечером Ольга, как обычно, принесла Матвею отвар. Но на этот раз в нем была первая, небольшая доза яда. Алексей наблюдал из окна своей комнаты, как управляющий выпил напиток и ничего не заподозрил.

На следующий день Матвей пожаловался на недомогание. Головная боль, потливость, легкий тремор рук. Его личный знахарь списал все на переутомление.

Алексей тем временем активизировался. Он начал тайно встречаться с крестьянами, обещая защиту и снижение поборов.

Но главной проблемой оставались стражники. Четверо ближайших помощников Матвея были хорошо вооружены и преданы ему. Силовое противостояние было бесперспективным.

Решение пришло неожиданно. Во время одного из обходов Алексей заметил, что стражники каждый вечер получают от Матвея порцию вина — "для бодрости". Это была их привилегия.

Через Ольгу Алексей узнал, что вино хранится в подвале дома Матвея. Ночью он пробрался туда и добавил в бочку концентрированный яд. Расчет был простой — устранить сразу всех верных стражников вместе с Матвеем.

Вечером, когда Матвей уже страдал от симптомов отравления, его стражники собрались, как обычно получить свою порцию вина.

На третий день Матвей почувствовал себя совсем плохо. Он отменил все дела и не вышел из своего кабинета.

На следующее утро управляющий не вышел к завтраку. Когда обеспокоенные слуги взломали дверь, они нашли его мертвым за письменным столом. Лицо было искажено гримасой боли, в руке зажат пустой бокал.

Алексей первым прибежал на крики. Он упал на колени перед телом и с прекрасно разыгранным ужасом воскликнул:

— Что случилось? Боже мой, Матвей Семёныч!

Примчавшийся знахарь осмотрел тело и развел руками:

— Сердце, видно, не выдержало. На работе сгорел.

Алексей распорядился устроить пышные похороны. Он лично шел за гробом, делая вид, что глубоко опечален. Но его глаза холодно оценивали ситуацию.

В течение следующей недели Алексей действовал быстро и решительно. Он снизил оброк на треть, освободил всех от террора устроенного Матвеем и его прихвостнями, организовал народную дружину из местных жителей. Тех, кто сопротивлялся его власти, ждали «несчастные случаи».

Вечером на седьмой день после смерти Матвея Алексей сидел в своем новом кабинете и разбирал бумаги покойного управляющего. Большинство документов были скучными отчетами, но один привлек его внимание — письмо, написанное Матвеем.

«Юный Воронцов прибыл в имение. Выглядит безобидно, но я буду присматривать за ним. Ваш верный слуга, М.»

Алексей откинулся на спинку кресла. Так он и предполагал. Матвей был лишь пешкой. Настоящая угроза где-то вовне. Судя по предположению это дело связанно с бароном Захаром, чьи земли находятся не так далеко от поместья. Отец говорил, что барон в последнее время проявлял интерес к их землям. Хотя возможно за этим стоит и кто-то еще.

В этот момент в дверь постучали. Вошел новый стражник.

— Барин, на въезде в имение пойман гонец. С письмом для Матвея.

— От кого? — спросил Алексей.

— Не говорит. Требует личной встречи.

Алексей вздохнул. Игра только начиналась.

Гонец оказался молодым испуганным парнем лет шестнадцати. Его руки дрожали, когда он протягивал свернутый пергамент с печатью Матвея. Алексей внимательно изучал юношу, отмечая поношенную одежду, стоптанные сапоги и тот особенный страх в глазах, который бывает только у тех, кто слишком хорошо знает цену гнева сильных мира сего.

— Мне... мне сказали передать только в его руки, — пробормотал он, бросая испуганный взгляд на Алексея и тут же отводя глаза.

— Матвей больше не управляет имением, — холодно ответил Алексей, разламывая печать. — Теперь я здесь хозяин. И если ты хочешь продолжать работать гонцом, то будешь работать на меня.

Письмо было кратким, но каждое слово в нем дышало скрытой угрозой. "Таинственный покровитель" требовал немедленного отчета о "специальных поставках" и напоминал о "последствиях невыполнения обязательств". Фразы были составлены искусно — формально вежливые, но не оставляющие сомнений в серьезности намерений отправителя.

Алексей медленно поднял глаза на гонца, давая тому прочувствовать тяжесть своего взгляда.

— Кто тебе дал это письмо? Опиши человека.

— Не знаю, ваша милость! — парень задрожал еще сильнее. — Я никогда не видел того, кто оставляет письма. Мне просто платят за доставку. Оставляю письмо в дупле старого дуба на опушке, на следующий день нахожу ответ и деньги...

Алексей изучающе смотрел на юношу. Парень был слишком напуган, чтобы лгать, но этого было недостаточно.

— Как тебя зовут? Откуда ты?

— Федор, ваша милость. Из деревни Подгорное. Отец мой — плотник, мать...

— Хочешь заработать больше, Федор? — Алексей положил на стол серебряную монету, затем вторую.

Глаза парня расширились. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова, глотая слезы.

В течение следующей недели Алексей действовал методично, как будто-то налаживал работу сложного механизма. Каждый день был расписан по часам. Утро начиналось с тренировки дружины под руководством Степана, затем — инспекция работ по укреплению стен, послеполуденные часы посвящались поискам в кабинете Матвея.

Обыск кабинета стал отдельной операцией. Алексей проверял каждую доску пола, простукивал каждый кирпич, изучал каждую деталь мебели. Анна помогала ему, составляя опись всех найденных документов. На третий день поисков, когда уже начинало казаться, что все тайны Матвея раскрыты, терпение Алексея было вознаграждено — хитроумный механизм за книжным шкафом, скрывавший потайной отсек.

Внутри лежали не только геологические отчеты и тетрадь в кожаном переплете, но и миниатюрный сейф с золотыми монетами, а также кипа писем с особыми пометками.

Изучение документов заняло еще два дня. Алексей и Анна работали при свете масляных ламп далеко за полночь. Записки Артемия Воронцова, дальнего предка-алхимика, открывали удивительные вещи о месторождениях "эфирных кристаллов". Но самое главное — Алексей нашел список "доверенных лиц" Матвея с пометками о регулярных выплатах и заданиях.

— Смотри, — показал он Анне вечером пятого дня, разложив на столе несколько листов. — Помимо Матвея осталась целая сеть информаторов. Вот объяснение, откуда барон Захар так быстро узнал о кристаллах.

Анна с тревогой проследила по списку пальцем.

— Некоторые из этих людей до сих пор в имении. Игнат в конюшне, Марфа в пекарне, старый Ефим... Что будем делать?

— Пока — ничего, — ответил Алексей, складывая список в потайной карман. — Будем кормить их ложной информацией. Пусть думают, что мы отчаянно готовимся к обороне, но не знаем о кристаллах.

На следующее утро он вызвал к себе Гаврилу, старого кузнеца, чье имя не значилось в списке Матвея. Разговор был долгим и доверительным. Алексей показал кузнецу чертежи простейших защитных устройств, объяснив ситуацию без прикрас.

— Нужна твоя помощь и полная секретность, — сказал он в заключение. — Ищи надежных людей. Проверяй их сам.

Первые попытки создать детекторы приближения оказались неудачными. Кристаллы, описанные в записках предка, вели себя непредсказуемо, схемы требовали серьезной доработки. Несколько дней ушло на то, чтобы понять принцип их работы. Алексей проводил часы в лаборатории, ставя эксперимент за экспериментом, пока, наконец, не добился стабильной работы простейшей сигнализации.

— Примитивно, но работает, — констатировал он Степану, когда устройство впервые сработало на пробегавшую лису. — По крайней мере, предупредит о приближении.

Тем временем Федор принес новое письмо, на этот раз с прямыми угрозами и требованием личной встречи. Алексей продиктовал ответ, полный подобострастия и извинений о "затяжной болезни Матвея", стараясь выиграть время. Каждое слово в письме было тщательно взвешено, каждая фраза — продумана.

Через десять дней после начала работ по укреплению обороны случилось непредвиденное. Один из информаторов, конюх Игнат, был пойман Гаврилой при попытке передать записку странному человеку у лесной опушки. На допросе в кабинете Алексея он быстро сломался и признался, что работает на барона Захара уже более года.

— Они знают про кристаллы, — мрачно сказал Алексей на экстренном совете с Анной и Степаном той же ночью. — И знают, что Матвей мертв. Время вышло. Захар выжидает только удобного момента для нападения.

В тот же вечер состоялось общее собрание жителей имения. Алексей прямо рассказал об угрозе со стороны барона Захара, скрыв лишь детали о кристаллах. Его речь была краткой, но каждый чувствовал искренность его слов.

— Кто готов защищать свой дом? — спросил он в завершение, обводя взглядом собравшихся.

Поднялся лес рук. Старые и молодые, мужчины и даже некоторые женщины — все были готовы сражаться за свое имение. В глазах людей горел тот огонь, который не купить ни за какие деньги.

Следующие две недели прошли в напряженной, почти круглосуточной работе. Алексей сосредоточился на создании простых, но эффективных укреплений, распределив людей на смены:

Система рвов и засек на подступах к имению росла на глазах. Каждый день десятки людей выходили на работы, создавая все новые и новые линии обороны.

Укрепление ворот дополнительными засовами. Гаврила и его помощники работали день и ночь, создавая сложную систему блокировок.

Создание позиций для лучников на стенах требовало не только строительных работ, но и продуманной системы укрытий и путей отхода.

Организация системы оповещения с помощью сигнальных рожков и дымовых костров превратилась в отдельный проект. Алексей лично обучал дозорных различным сигналам.

Сложные кристаллические устройства пришлось отложить — не хватало ни времени, ни ресурсов для их создания. Но даже простые укрепления, созданные общими усилиями, значительно усилили оборону имения.

На двадцатый день подготовки вернулся Федор с тревожными новостями. В соседней деревне видели отряд вооруженных людей с гербами Захара — около тридцати человек. На следующий день дозорные сообщили о сигнальных кострах в лесу и подозрительном движении на дальних подступах к имению.

Вечером, когда Алексей проводил финальную проверку готовности оборонительных систем, к воротам имения начали подходить испуганные жители окрестных земель. Старики, женщины, дети — все, кто успел бежать из деревень, уже занятых людьми Захара.

— Ваша милость! — крикнул запыхавшийся дозорный, подбегая к Алексею. — Люди Захара жгут дальние хутора! Все, кто мог, бегут к нам! Просят убежища!

Алексей посмотрел на багровеющее зарево за лесом, затем на бледные, испуганные лица женщин и детей, теснящихся у ворот. Он видел стариков, опирающихся на палки, матерей, прижимающих к груди младенцев, детей, плачущих от усталости и страха.

— Открывайте ворота, — тихо сказал он, затем, обернувшись к дозорным, добавил громче: — Впускайте всех. И готовьтесь к обороне.

Он понимал — время вышло. Но теперь у него были не только стены и оружие, но и поддержка людей, готовых защищать свой дом до конца. И это было главное, что придавало ему уверенность в предстоящем испытании.

Глава 4

Последние отблески заката догорали в свинцовых тучах на западе, окрашивая мир в багровые и сизые тона. Но не это зарево приковывало взгляд Алексея, стоявшего на грубо сколоченной смотровой площадке над воротами. В сотне шагов от частокола, в предвечерних сумерках, копошилась живая, стонущая масса людей. Испуганные, уставшие лица, замотанные в тряпье дети, старики, ели держащиеся на ногах.

Сердце Алексея, привыкшее к строгому ритму реакторов и точным математическим расчетам, сжалось в комок от этой первобытной, хаотичной картины человеческого горя. Он чувствовал на себе взгляды — не только толпы, ждущей решения, но и своих. Степан, опираясь на костыль, смотрел на него с молчаливой верой. Гаврила, скрестив могучие руки на груди, — с суровой оценкой. Дружинники на стенах — с надеждой и страхом. Анна, стоявшая рядом, тихо спросила, и ее голос дрожал:

— Алеша, что мы будем делать? Их же... их сотни. У нас и так с провизией туго.

Он не ответил сразу. Его мозг, отринув эмоции, уже работал как мощный процессор, анализируя данные, просчитывая риски. Пропускная способность ворот. Площадь внутреннего двора. Коэффициент полезного использования пространства. Остаток запасов продовольствия на текущую численность населения. Вероятность паники, давки, проникновения лазутчиков. Цифры и вероятности выстраивались в безрадостные графики. Логика кричала: «Нельзя! Это самоубийство!».

Но потом он посмотрел на девочку лет четырех, которая, уткнувшись в подол матери, горько плакала. И вся его безупречная логика дала сбой.

— Открывайте ворота, — сказал он, и его голос прозвучал непривычно громко и властно в наступившей тишине.

На секунду все замерли, не веря. Затем раздался скрип ржавых петель, и тяжелые створки поползли внутрь. Мгновение — и толпа, как живая лавина, хлынула в проем. Хаос, который Алексей предсказал, наступил мгновенно. Люди давили друг друга, кричали, падали. Дружинники были бессильны сдержать этот напор.

И тут с Алексеем произошла метаморфоза. Он не был больше растерянным юношей в чужом теле. Он был начальником смены на атомном объекте, где любая ошибка стоила жизней. Он спустился с площадки и шагнул навстречу хаосу. Он не кричал. Его голос резал толпу, как стальной скальпель, холодно и точно.

— Стой! — это прозвучало как выстрел. — Первый, кто пройдет дальше этой метки, останется без пайка! Он прочертил рукой линию перед собой. Дружина, ко мне! Оцепить проход!

Ошеломленные его тоном, люди на миг замедлились. Дружинники, воспользовавшись паузой, сомкнули строй.

— Анна, — Алексей повернулся к сестре, не отводя взгляда от толпы. — Организуй женщин. Пусть отведут людей к большому амбару. Не толпой, по десять человек. Степан, разбей людей на группы. Старики и семьи с детьми — отдельно. Гаврила, собери своих подмастерьев, нужно укреплять ворота, они сейчас треснут от такой толпы.

Его команды сыпались одна за другой, быстрые, четкие, не терпящие возражений. Он не просил — он приказывал. И что удивительнее всего — ему подчинялись. Адреналин и отчаяние придали ему ту самую твердость, которой так не хватало Алексею-аристократу.

Началась адская работа. Двор имения превратился в гигантский муравейник. Дружинники, подчиняясь указаниям Степана, который, хромая, перемещался по двору, направляли потоки людей. Анна с несколькими служанками пыталась успокоить самых испуганных, раздавая скудные запасы воды. Дети плакали, старики кашляли в промозглом воздухе. Воздух гудел от приглушенных разговоров, стонов и плача.

Алексей не останавливался ни на секунду. Он помогал растягивать ткань между кольями, создавая навесы от начинающей накрапывать измороси. Он лично проверял, чтобы у самых слабых было хотя бы подобие укрытия. Он видел лица — серые, изможденные, полные благодарности и немого вопроса: «А что дальше?».

«Дальше» наступило с приходом ночи. Холод сгущался, пронизывая до костей. Костры, которые удалось развести, были малы для такой массы людей. Голод, отодвинутый первоначальной суетой, снова дал о себе знать. Пайки, которые Алексей приказал выдать — крошечные куски черствого хлеба и по чашке жидкой похлебки на троих, — лишь поддразнили желудки.

И тут поползли слухи. Тихие, шипящие, как змеи. «Захар всех убьет,..», «Еды нет, мы умрем с голоду...», «Он, барин-то молодой, ничего не сможет...».

Алексей чувствовал это нарастающее напряжение, как физическое давление. Он стоял у входа в лабораторию, наблюдая, как темный двор наполняется шепотом страха. Он видел, как группы мужчин начали сбиваться в кучки, их позы становились все более агрессивными. Женщины прижимали к себе детей, их глаза бегали от Алексея к воротам.

И он снова пошел наперекор логике.

Не дав страху, перерасти в неконтролируемый взрыв, он вскарабкался на опрокинутую повозку, что стояла рядом с амбаром. Он был бледен, его одежда была в грязи, волосы растрепаны. Но когда он выпрямился во весь рост, в его глазах горел холодный огонь.

— Люди! — его голос, сорванный за день, резал ночную тьму, заставляя смолкнуть даже шепот. — Послушайте меня!

Все взгляды устремились на него. Сотни глаз, полных страха, злобы, надежды.

— Вы думаете, я не знаю, что у нас мало еды? — начал он без предисловий, без попыток утешить. Его прямолинейность ошеломила. — Знаю. Вы думаете, я не вижу, что мы заперты здесь, как крысы? Вижу. Вы боитесь Захара? И я боюсь. Умный человек всегда боится дурака с мечом. Это нормально.

В толпе прошел ропот. От него ждали высоких слов, обещаний, призывов к предкам. Он говорил на языке голой правды, и это било больнее всего.

— Но давайте посмотрим правде в глаза! — продолжал он, повышая голос. — Там, за стенами, вас ждет верная смерть. Либо от меча, либо от голода в лесу. Здесь у вас есть стены. Здесь у вас есть я. И есть шанс. Не гарантия, нет! Шанс. Который мы можем либо использовать, либо похоронить здесь же, в этой грязи, устроив давку и перерезав друг другу глотки!

Он сделал паузу, давая своим словам просочиться в сознание.

— Я не буду вас обманывать. Будет трудно. Будет голодно. Будет страшно. Но пока мы держимся вместе, мы — сила. А поодиночке мы — просто мясо для Захара. Так что решайте. И запомните: первый, кто снова начнет сеять панику, будет для меня не испуганным человеком, а лазутчиком Захара. И поступлю я с ним соответственно. Понятно?

В наступившей тишине был слышен лишь треск догорающих поленьев да чей-то сдавленный плач. Его речь их не воодушевила. Она их ошеломила, придавила грузом ответственности и лишила последней иллюзии, что кто-то придет и все решит за них. Но именно это и сработало. Взрослые, трезвые люди понимали язык суровой необходимости лучше, чем сладкие сказки.

Люди молча, покорно, стали расходиться по своим временным укрытиям. Напряжение спало, сменившись тяжелой, усталой покорностью судьбе.

Алексей спрыгнул с повозки. Адреналин отступил, и его вдруг затрясло мелкой дрожью. Он прислонился к колесу, пытаясь перевести дух. Руки сами собой сжались в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Он сделал это. Он удержал их. На одну ночь.

К нему подошел старый крестьянин. Старик был похож на высохший корень, его спина была сгорблена, но глаза смотрели ясно.

— Спасибо, барин, — прохрипел он, низко кланяясь. — Спасибо, что впустили. Дай тебе Предки сил... — Он замолчал, заколебавшись.

— Что? — тихо спросил Алексей, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Он знал, что услышит.

— Запасов-то... у нас... — старик мотнул головой в сторону амбара, где хранилось зерно, — на долго не хватит. А их... — Его взгляд скользнул по темным силуэтам, заполнившим двор. — Их сотни. Как кормить-то будем?

Алексей закрыл глаза. Он знал. Он все просчитал еще до того, как отдал приказ открыть ворота.

— Не знаю, — честно ответил он, глядя старику прямо в глаза. — Но придумаю.

Старик что-то пробормотал и, еще раз поклонившись, растворился в темноте.

Алексей остался один. Холодный ветер пробирался под одежду, заставляя его ежиться. Он смотрел на море людей, распластавшихся у его ног. Они доверили ему свои жизни. И он не имел ни малейшего понятия, как их спасти. Голод был врагом, против которого его инженерный гений был бессилен. По крайней мере, пока он не разберется с угрозой со стороны барона Захара.

Он был больше не ядерным физиком, не изобретателем, не актером, игравшим роль. Он был лидером. И бремя этого звания оказалось тяжелее, чем любое другое, что он знал.

* * *

С первыми лучами солнца лагерь начал шевелиться. Стоны, плач детей, приглушенный кашель — этот звуковой фон стал новым саундтреком его жизни. Он видел, как люди просыпались и первым делом с надеждой ощупывали свои пустые желудки, а потом, осознав реальность, с покорным отчаянием начинали новый день ожидания. Ожидания еды, спасения или смерти.

Анна подошла к нему, ее лицо было бледным от усталости, под глазами залегли темные тени.

— Хоть немного поспал?

— Хватит, — буркнул он, отряхивая затекшую спину. — Как дела с ранеными?

— Пока справляемся. Двое стариков не пережили ночи. Сердце, наверное. Еще у нескольких детей жар. Лекарств почти нет, только то, что успели собрать в лесу.

Она посмотрела на него с безотчетной надеждой, будто он, совершивший уже столько чудес, мог одним усилием воли остановить болезни и голод.

— Алеша, что будем делать?

Вопрос висел в воздухе. Тот же самый вопрос, который он задавал себе всю ночь.

«Делать». Глагол, требующий действия. Но какого? Он не агроном, не мог щелкнуть пальцами и вырастить пшеницу на каменном дворе. Он не охотник, не мог в одиночку добыть пропитание для сотен ртов. Его стихия — расчет, логика, физика. А против голода и страха они казались беспомощными игрушками.

Его взгляд упал на эфирный компас, который он, по старой привычке, носил в кармане. Он вытащил его. Кристалл на проволоке безвольно болтался, не показывая никакого направления. Бесполезный артефакт в ситуации, когда угроза была не магической, а самой что ни на есть приземленной и физиологической.

И вдруг его осенило. Мысль была настолько простой, что он сначала отмахнулся от нее, как от абсурдной. Но она вернулась, обрастая деталями, цепляясь за обрывки знаний из прошлой жизни.

«Большие скопления материи искажают пространство-время», — вспомнил он университетский курс. Любая живая система обладает собственным биополем, слабым электромагнитным излучением. А что если в этом мире, где существует эфир, это «биополе» было не метафорой, а физической реальностью? Что если крупное скопление людей — такая же масса, создающая «эфирное давление», как гора создает гравитационную аномалию?

Его компас был настроен на глобальные, статические эфирные потоки имения. Он не реагировал на мелкие, подвижные источники. Но если создать более чувствительный детектор? Если не один, а множество, соединенных в сеть?

— Анна, — сказал он, и в его голосе впервые за много часов прозвучали нотки прежней, исследовательской одержимости. — Мне нужны все кристаллы, что есть в лаборатории. Даже самые мелкие, даже те, что ты считаешь браком. И вся медная проволока, какая найдется.

Она удивленно посмотрела на него, но, видя горящий взгляд, лишь кивнула и побежала исполнять приказ. Для нее это было знаком надежды. Пока брат что-то придумывал, мир не рушился окончательно.

Алексей заперся в лаборатории. Стол был завален обломками его предыдущих экспериментов. Он сгреб их в сторону, расчистив пространство. Первым делом он взял свой старый компас и начал его модифицировать. Он аккуратно снял кристалл-указатель и заменил его на крошечный, не больше ногтя, обломок мутного кварца. Он был более чувствителен к локальным флуктуациям.

Затем он взял длинный моток тонкой медной проволоки. Его идея была проста до гениальности. Если представить эфирное поле как озеро, то крупный объект, вторгающийся в него, будет создавать волны. Один датчик может зафиксировать рябь, но не сможет определить ни направление, ни размер источника. Но сеть датчиков, соединенных в единую цепь… Это уже похоже на сейсмическую или гидроакустическую сеть. Принцип триангуляции.

Он привязал к концам проволоки несколько мелких кристаллов-датчиков. Центральный, модифицированный компас, оставался у него на столе. Он представлял себе эту систему как паутину, где кристаллы-датчики — узлы, а проволока — нити, передающие сигнал.

Теперь нужно было проверить теорию на практике. Взяв свою конструкцию, он вышел во двор. Лагерь жил своей унылой жизнью. Он нашел относительно пустой угол у дальней стены, вдали от основных скоплений людей. Воткнуть проволоку с кристаллами в землю было недостаточно. Нужен был контакт, заземление, некий резонатор.

Он приказал одному из дружинников принести несколько старых глиняных горшков. Наполнив их землей, он поместил в каждый по кристаллу-датчику, воткнув в землю конец проволоки. Получились примитивные «сенсорные узлы». Он расставил их по периметру двора, стараясь охватить как можно большую площадь. Проволока, как нервная система, тянулась за ним, уходя обратно в лабораторию, к центральному кристаллу.

Работа заняла несколько часов. Люди с любопытством наблюдали за странными действиями барина, но никто не задавал вопросов.

Вернувшись в лабораторию, он подключил конец проволоки к своему центральному компасу. Теперь система была замкнута. Он сел на стул, уставившись на крошечный кристалл-индикатор.

Сначала ничего не происходило. Кристалл висел неподвижно. Разочарование начало подкрадываться к горлу едким комом. Может, он все выдумал? Может, магия этого мира не подчиняется таким примитивным физическим аналогиям?

Но потом… он заметил едва уловимое изменение. Кристалл не двигался, нет. Он… пульсировал. Слабым, ровным светом, едва видимым в полумраке лаборатории. Ритм пульсации совпадал с мерным гулом голосов снаружи, с биением огромного коллективного сердца лагеря.

Статический фон, — определил он про себя. — Фоновая эфирная активность скопления людей.

Он сидел, завороженный, наблюдая за этим ровным свечением. Это работало. Его теория оказалась верной. Он создал первый в мире магический детектор.

И тут случилось то, чего он подсознательно ждал и на что надеялся. Ровная пульсация кристалла внезапно сбилась. Он резко дернулся, вспыхнул на мгновение ярче в том секторе, куда уходила проволока, ведущая к восточной стене, и так же резко вернулся к прежнему ритму.

Алексей замер. Это не было частью фонового шума. Это было событие. Вторжение.

Он выскочил из лаборатории.

— Дозор! — крикнул он, обращаясь к группе дружинников, греющихся у костра. — Проверить восточную стену, участок между большой сосной и обвалившимся камнем! Немедленно!

Дружинники, удивленные резкостью его тона, схватились за оружие и бросились выполнять приказ. Алексей вернулся к своему прибору, не в силах оторвать взгляд от кристалла. Тот снова пульсировал ровно.

Через десять минут дружинники вернулись.

— Никого, барин. Ни души. Только следы кабана у самого частокола.

Алексей медленно выдохнул. Ложное срабатывание. Система была неидеальна. Она реагировала не только на людей, но и на крупных животных. Помехи. Шум.

Но это не было провалом. Это было началом. Его «Эфирная сеть» сработала. Она уловила вторжение в периметр, пусть и не человеческое. Она была слепой и глухой, но она ЖИЛА.

— Хорошо, — сказал он дружинникам. — Свободны. Будьте настороже.

Он снова остался один в лаборатории. Его пальцы дрожали уже не от усталости и отчаяния, а от возбуждения. Он достал кусок пергамента и уголь. И начал чертить. Схему своей сети. Он отмечал места, где были закопаны «сенсорные узлы». Он фиксировал сектор, в котором произошло срабатывание.

Система требовала доработки. Нужно было научиться фильтровать сигналы, отличать человека от зверя. Возможно, за счет более тонкой настройки кристаллов или использования разных их типов для разных целей. Может, создать не одну сеть, а несколько, настроенных на разные «частоты».

Но главное было свершилось. Он нашел точку приложения своих сил. Пока он мог совершенствовать эту сеть, он не был беспомощен. Он мог видеть. А тот, кто видит, всегда имеет преимущество перед слепым.

Проблема голода никуда не исчезла. Она висела над ним дамокловым мечом. Но теперь, по крайней мере, у него появилась задача, которую он понимал и за которую мог ухватиться. Нужно было улучшить сеть. Расширить ее за пределы стен. Научить ее предупреждать не только о кабанах, но и о приближении солдат Захара.

Он повернулся и пошел обратно в лабораторию. У него была работа. И впервые за последние сутки мысль об этом не вызывала у него приступа тоски, а зажигала внутри знакомый, жадный огонь исследователя, стоящего на пороге открытия.

Он не знал, как накормить этих людей. Но он знал, как сделать так, чтобы их не застали врасплох. И это был первый, крошечный шаг от отчаяния к надежде. На данный момент этого было достаточно, чтобы не сойти с ума.

Глава 5

Следующие два дня пролетели в лихорадочной работе. Алексей практически не выходил из лаборатории, лишь изредка появляясь во дворе, чтобы проверить, как обстоят дела с людьми и дозорами. Его «Эфирная сеть» была запущена, но требовала постоянной тонкой настройки. Ложные срабатывания случались все реже, а вот реальная угроза пока не проявлялась. Разведчики Захара, если они и были поблизости, держались на почтительном расстоянии, не желая испытывать судьбу.

Но Алексей понимал — это затишье обманчиво. Оно было нужно и ему, и Захару. Он — чтобы укреплять оборону, Захар — чтобы стянуть все силы и, возможно, построить осадные машины. Ожидание висело в воздухе тяжелым, гнетущим покрывалом, давя на психику куда сильнее, чем открытая угроза.

Именно в эти дни Алексей с головой погрузился в новую задачу. Его сеть предупреждала о приближении, но не мешала ему. Нужно было активное заграждение. Что-то простое, дешевое, но эффективное. И тогда он вспомнил. Вспомнил колючую проволоку. Тот простой, но гениальный инструмент, который в свое время произвел революцию в ведении войн на Земле.

Он набросал чертеж — схематичное изображение металлической ленты с острыми шипами, торчащими во все стороны. Это была не классическая спираль, до которой ему не хватало технологий, а ее примитивный, но не менее опасный предок — «колючая лента».

С этим чертежом он и отправился в кузницу к Гавриле. Помещение гудело, как растревоженный улей. Несколько подмастерьев и добровольцев из числа крестьян, у которых были хоть какие-то навыки работы с металлом, под руководством кузнеца мастерили наконечники для стрел, чинили мечи, укрепляли ворота дополнительными железными полосами.

Гаврила, с лицом, почерневшим от копоти и пота, с раздражением оторвался от накаленной докрасна железной полосы, которую держал клещами.

— Барин? — его голос прозвучал устало. — Что-то не так с дозорами?

— Все спокойно, Гаврила. Но есть новая задача. Срочная.

Алексей развернул перед ним свой чертеж. Кузнец нахмурился, вглядываясь в непонятные линии.

— И что это?

— Назовем это «колючей лентой», — объяснил Алексей, водя пальцем по рисунку. — Нужно сделать много. Очень много. Чтобы оплести ею частокол снаружи, создать непроходимую полосу.

Гаврила долго молча смотрел на чертеж, его мозг, привыкший к прямому металлу — мечам, топорам, подковам, — с трудом воспринимал эту абстракцию.

— Барин… — наконец произнес он, скептически покачивая головой. — Это же… сколько металла уйдет? И времени? Ковать такую штуку — годы нужны. У нас и так железа в обрез. А тут… — он ткнул грязным пальцем в шипы. — Это ж каждый шип надо выковывать… Не, не выйдет.

Алексей ожидал такого ответа. Он улыбнулся, и в его глазах вспыхнул тот самый огонек, который так пугал и восхищал окружающих.

— А кто сказал, что будем ковать? Мы будем лить.

Гаврила откровенно опешил.

— Лить? Эту… колючку? Да из чего? Формы для такой сложности делать — тоже морока. Да и чугун хрупкий, сломается сразу.

— Не обязательно чугун, — не сдавался Алексей. — Можно попробовать бронзу. Она прочнее. А формы… — он огляделся и указал на ящик с влажным песком, который использовали для закалки. — Вот же он, наш материал. Мы будем отливать ленту в песчаные формы. Сначала сделаем деревянную модель. Потом — штамп из глины. Это будет грубо, да. Но быстро. А что касается хрупкости…

Он замолчал, его взгляд упал на небольшой мешочек, стоявший в углу кузницы. Там лежали мелкие, мутные, некондиционные кристаллы, оставшиеся от создания Эфирной сети. Отходы. То, что он считал браком.

— Мы добавим в сплав толченые кристаллы, — заявил он, и в его голосе прозвучала непоколебимая уверенность.

Гаврила смотрел на него, будто на сумасшедшего.

— Кристаллы? В расплав? Да они же… я не знаю, что будет! Взорваться могут! Или получится какая-нибудь дрянь!

— Рискнем, — коротко бросил Алексей. — Теория говорит, что кристаллическая решетка может упрочнить металл. А магия… магия может придать ему неожиданные свойства. Доверься мне, Гаврила.

В его тоне было что-то, не допускавшее возражений. Кузнец тяжело вздохнул, вытер пот со лба и кивнул.

— Ваша воля, барин. Говорите, что делать.

Работа закипела. Первые два дня ушли на пробы и ошибки. Деревянная модель, вырезанная одним из крестьян-плотников, оказалась слишком грубой. Шипы ломались, не успев застыть. Глиняный штамп был лучше, но тоже неидеален. Сплавы — медь с оловом, с добавлением того, что удалось собрать по сусекам, — вели себя непредсказуемо.

Алексей не отходил от плавильного горна. Он, физик-ядерщик, ставший алхимиком-металлургом, лично замерял пропорции, следил за температурой по цвету раскаленного металла, советовался с Гаврилой, чей практический опыт был бесценен. Они оба покрылись слоем сажи и пыли, глаза у них болели от дыма и яркого света, но они не сдавались.

И вот настал день, когда они решились на главный эксперимент — добавление кристаллов. Алексей растолок в ступе несколько мелких, мутных кристаллов в мелкую пудру. Когда раскаленная до оранжевого свечения бронза забурлила в тигле, он дрожащей от волнения рукой высыпал порошок в сплав.

Эффект был мгновенным и пугающим. Металл не взорвался, как опасался Гаврила. Он… вспенился. По его поверхности пробежали странные, синеватые искры, а сам он на секунду приобрел странный, перламутровый отлив. Воздух наполнился слабым запахом озона и жженого кремния.

— Лей! — скомандовал Гаврила, с трудом удерживая тяжелый тигель. — Быстрее!

Расплав вылили в заранее подготовленную песчаную форму — длинное, узкое углубление с выступами для шипов. Когда металл остыл и форму вскрыли, они увидели результат. Первый отрезок «Колючей ленты».

Она была некрасивой. Грубой, с наплывами, цвет — грязно-коричневый с рыжими и синеватыми пятнами. Но она была целой. Шипы торчали во все стороны, острые и прочные.

Алексей взял ее в руки. Лента была тяжелее, чем он ожидал. Он попробовал согнуть ее — она поддалась с трудом, пружиня. Затем он с силой ткнул шипом в деревянный брусок. Шип не сломался, а глубоко вонзился в древесину. Вытащить его обратно оказалось непросто — острия цеплялись за волокна, словно не желая отпускать добычу.

— Вот черт… — прошептал Гаврила, с изумлением наблюдая за этим. — Она же… живая какая-то. Обычная бронза так не цепляется.

Алексей улыбнулся, устало вытирая пот со лба. Теория подтвердилась. Кристаллы не просто упрочнили сплав. Они придали ему некие парамагнитные или адгезионные свойства, делающие его смертельно опасным. Это была не просто железка с колючками. Это был магический барьер.

— За работу, Гаврила, — сказал он, и в его голосе звучало глухое торжество. — Теперь мы знаем рецепт. Нужно наладить производство. Создать конвейер. Одну форму заливаем, другая остывает, третью готовим.

Следующие несколько дней кузница не умолкала ни днем, ни ночью. Работа была адской, в прямом смысле слова. Жар от горна, едкий дым, риск ожогов. Но люди, видя результат, работали с энтузиазмом.

Алексей лично руководил установкой. Дружинники и крепкие мужики из беженцев, облачившись в двойные кожаные рукавицы и стараясь не касаться острых краев, наматывали ленту перед частоколом. Крепили ее к кольям, набрасывали друг на друга, создавая непроходимую, колючую, завесу. Вид у этой конструкции был жутковатый и внушающий уважение. Казалось, само имение ощетинилось против врага.

К вечеру Алексей и Гаврила стояли перед творением своих рук. Участок стены в самом уязвимом месте, где частокол был пониже, теперь был защищен тремя рядами колючей ленты. Она лежала, как ядовитая змея, готовая впиться в любого, кто осмелится к ней приблизиться.

— Ну что, кузнец, — устало спросил Алексей. — Как думаешь, продержится?

Гаврила долго молча смотрел на колючий барьер, затем сплюнул.

— Думаю, тому, кто полезет, мало не покажется. Будет сюрприз.

Они стояли молча, наслаждаясь короткой минутой покоя и удовлетворения от выполненной работы. И в этот момент к ним подошел Степан, все еще сильно хромая, но уже без костыля. Лицо у него было серьезное.

— Барин, Гаврила… — начал он, и по его тону Алексей сразу понял — хорошим известием и не пахнет.

— Что случилось? — спросил он, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— Дозорные вернулись с дальней разведки, — Степан помолчал, давая словам улечься. — Видели на горизонте… пыль. Большую. И движется она в нашу сторону. По их словам, до имения Захару — меньше дня пути.

Тишина, повисшая после этих слов, была громче любого крика. Алексей перевел взгляд с бледного лица Степана на суровое — Гаврилы, а потом на свою «колючую ленту», ощетинившуюся у стен. Она была всего лишь крошечным эпизодом в грядущей битве. Но это был его эпизод. Его вклад.

— Понятно, — тихо сказал он. — Собирай совет, Степан. Анну, тебя, Гаврилу. И скажи людям… пусть готовятся.

Он посмотрел на запад, где уже сгущались сумерки. Где-то там, в наступающей тьме, двигалась на него армия. И он, со своими кристаллами и кусками колючей проволоки, должен был ей противостоять. Страх сдавил горло, холодный и липкий. Но вместе с ним пришло и странное, почти безумное спокойствие. Он сделал все, что мог.

Новость, принесенная Степаном, повисла в воздухе тяжелым, бременем. «Меньше дня пути». Эти слова эхом отдавались в сознании Алексея, пока он шел на совет, созванный в его доме-лаборатории. Комната, обычно наполненная запахом металла, озона и трав, теперь была пропитана страхом и напряжением.

Анна сидела, скрестив руки на груди, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Гаврила стоял у стола, его могучие кулаки были сжаты, взгляд уставлен в одну точку. Степан, опираясь на спинку стула, смотрел на Алексея, ожидая решения. Они все были здесь. Мозг и мускулы его маленькой, зарождающейся территории.

— Итак, они идут, — голос Алексея прозвучал удивительно спокойно. — Численность?

— Точную не скажу, барин, — отозвался Степан. — Но пыль столбом. Меньше сотни не будет. Скорее всего, полторы. С ними осадные лестницы, видели. И таран, большой, на колесах.

Сто пятьдесят против… скольких? Три десятка более-менее обученных дружинников. Еще человек двадцать крестьян, готовых драться, но не умеющих. И сотни беспомощных стариков, женщин и детей. Цифры говорили сами за себя. Это была не битва. Это было избиение.

— На стенах мы не удержимся, — мрачно констатировал Гаврила. — Прорвутся. И в рукопашной… — Он не договорил, но все поняли. В открытом бою их уничтожат.

Алексей молча кивнул. Его мозг лихорадочно работал, перебирая обрывки знаний. Осадная война. Античность. Средневековье. Кипящее масло, камни, стрелы… Все это было бесполезно против такого перевеса. Нужно было что-то, что могло бы изменить сам характер боя. Дать его людям тактическое преимущество. Что-то, что компенсировало бы недостаток численности и опыта.

И тут его взгляд упал на щит, прислоненный к стене. Он взял один в оружейной, из любопытства. Обычный, круглый, деревянный, обитый по краю железом. И в его памяти всплыл образ. Не из истории войн, а из далекого, почти забытого детства. Фильм про австралийских аборигенов. И главное оружие в тех фильмах… бумеранг.

Простая, изогнутая палка, которая возвращается.

Мысль была настолько безумной, что он сначала отмахнулся от нее. Но она упорно лезла в голову, обрастая деталями. Щит. Летающий щит. Щит, который можно бросить, чтобы отвлечь, оглушить, сбить с ног — и он вернется. Это меняло бы все. Дружинник не терял бы защиту надолго. Он мог бы держать врага на расстоянии, нарушать их строй, сеять панику.

— Гаврила, — сказал Алексей, и в его глазах снова вспыхнул тот самый огонь, который все уже видели. — У нас есть легкое дерево? Гибкое, прочное?

Кузнец нахмурился, сбитый с толку резкой сменой темы.

— Дерево? Ну… ясень есть. Несколько хороших досок. Для чего?

— Мы делаем новый вид оружия, — Алексей схватил угол пергамента и начал быстро набрасывать чертеж. — Смотри. Основа — форма щита. Но не круглый, а… такой. — Он нарисовал нечто, напоминающее широкий, изогнутый клинок или серп с тупыми краями. — Треугольный, с закругленными углами. Главное — аэродинамика. И кривизна. Он должен лететь по дуге.

Гаврила смотрел на чертеж, со странным выражением лица.

— Барин… это что же, кидать его надо? Щит-то? Да он же… как кидать? И вернется? Сказки все это!

— Не сказки, — упрямо сказал Алексей. — Это физика. Угол атаки, подъемная сила, гироскопический эффект. Мы добавим стабилизаторы. — Он дорисовал два небольших выступа по краям «бумеранга». — Для баланса. Чтобы задать вращение.

Анна смотрела на брата с растущим недоумением и тревогой.

— Алеша, ты хочешь, чтобы наши люди бросали свои щиты? Но они останутся без защиты!

— Ненадолго, — парировал он. — Представь: враг бежит на стену. Ты бросаешь в него этот… назовем его «Щит- Бумеранг». Он летит, бьет его по голове, по ногам, отскакивает — и возвращается к тебе. Враг оглушен и сбит с ног. А твой щит у тебя уже в руках. Это не одноразовая стрела. Это многоразовое тактическое оружие. К тому же у нас мало стрел, щит намного тяжелее стрелы и обладает большим останавливающим действием.

Степан, до этого молчавший, вдруг кивнул. Как бывший военный, он ухватил суть.

— Возможно, в этом… даже есть смысл. Если это сработает, можно срывать атаки, не вступая в ближний бой. Дезориентировать их.

Убедить Гаврилу было сложнее, но авторитет Алексея и отчаяние ситуации сделали свое дело. Взяв несколько досок ясеня, они снова заперлись в кузнице. На сей раз работа была столярной, а не кузнечной. Выпилить нужную форму оказалось непросто. Первый прототип, грубый и неуклюжий, даже не полетел, а кувыркаясь, упал в двух шагах.

Алексей не сдавался. Он часами объяснял Гавриле и его помощникам принципы аэродинамики, заставляя их шлифовать изгибы, менять угол закрутки, балансировать вес. Стабилизаторы, вставленные в проделанные для них пазы, действительно помогали — щит приобретал устойчивость в полете.

Наконец, третий прототип был готов. Он был легким и изящно изогнутым. Алексей вывел всех на пустое пространство за кузницей, где уже собрались несколько дружинников, скептически наблюдавших за этими странными приготовлениями.

— Кто из вас хорошо метает? — спросил Алексей.

Вызвался молодой парень по имени Лука, один из лучших бойцов.

— Дай-ка сюда, барин.

Он взял щит привычным движением, как берут обычный, чтобы бросить его вперед как таран. Щит, описав неуклюжую дугу, врезался в землю и замер.

— Не выходит, — развел руками Лука. — Не летит он, как надо.

Алексей поднял щит и сам встал на позицию. Он вспомнил все, что видел и читал. Хват не за центр, а за один из изогнутых концов. Бросок не прямой, а с закруткой, кистью, как бы раскручивая его.

— Смотрите, — сказал он. — Не сила нужна, а точность и вращение.

Он сделал бросок. Рука двинулась резко, по дуге. Щит, жужжа, как гигантское насекомое, вырвался из его руки. Он полетел не прямо, а по широкой, красивой дуге. Пролетел метров двадцать, по пути с грохотом попал в поставленную на пень деревянную мишень, дрогнул в воздухе, развернулся и, замедляясь, пошел обратно. Все замерли, затаив дыхание. Щит описал еще одну, меньшую дугу и с тихим шуршанием упал на землю в метре от Алексея.

Он не вернулся прямо в руку. Но он ВЕРНУЛСЯ.

Наступила мертвая тишина, а затем ее разорвал восторженный возглас Луки.

— Вот это да! Он же вернулся! Правда, вернулся!

Алексей поднял щит. Сердце его бешено колотилось. Это сработало. Чертовски примитивно, неидеально, но СРАБОТАЛО. Физика не подвела. Даже в этом мире.

— Видите? — он повернулся к ошеломленным зрителям. — Он не убивает. Но он может отбить оружие, оглушить, сбить с ног. И вы не теряете его. Теперь — тренировки. Все, кто будет на стенах, учатся бросать. Лука, ты будешь показывать.

Энтузиазм, сменивший первоначальный скепсис, был оглушительным. Люди, подавленные приближением чужой армии, ухватились за эту соломинку. Это было что-то новое, необычное, что давало им призрачный шанс. В считанные часы кузница превратилась в мастерскую по производству «Бумеранг-Щитов». Столяры выпиливали заготовки, другие шлифовали их, Гаврила и его подмастерья крепили легкую металлическую оковку по краям для прочности.

А на пустыре за имением закипели тренировки. Сначала было смешно и нелепо. Щиты летели куда угодно, кроме цели — в кусты, в забор, друг в друга. Но постепенно, методом проб и ошибок, люди начали понимать принцип. Лука, оказавшийся прирожденным метателем, помогал другим, показывая хват, траекторию и силу броска.

Алексей наблюдал за этим, стоя в стороне. Он видел, как на лицах людей, еще вчера покоренных страхом, появлялась сосредоточенность, азарт, даже что-то похожее на надежду. Они осваивали новое ремесло. Ремесло выживания.

Но его собственная надежда была осторожной. Он понимал недостатки. Щит был эффективен на открытом пространстве. В тесноте стен и башен им было сложнее размахнуться. Требовалась точность, которой у крестьян, державших косу еще месяц назад, не было и не могло быть. Это был инструмент для его небольшой дружины, а не для всех.

И все же это было оружие. Его оружие. Рожденное на стыке физики двух миров.

Вечером, когда тренировки закончились и измученные, но воодушевленные люди разошлись, Алексей решил проверить один из щитов сам. Он хотел почувствовать его еще раз. Взяв щит, он отошел подальше и сделал бросок. Щит полетел, ровно и жужжа, описал свою стандартную дугу и пошел на возврат.

И тут случилось то, чего он не ожидал. Один из лучших бойцов, огромный детина по имени Артем, решил продемонстрировать свою силу. Он разбежался и с мощным рыком швырнул свой щит, вложив в бросок всю ярость и страх перед завтрашним днем. Щит, вместо плавной дуги, сорвался с траектории, закрутился волчком и с оглушительным треском врезался не в мишень, а в стену сарая, где располагалась алхимическая лаборатория Алексея.

Все застыли. Треск был не похож на удар о дерево. Он был более… хрустальным.

Алексей, забыв про свой щит, бросился к сараю. В стене зияла дыра, из которой торчали обломки доски. Но не это было страшно. Внутри, на его рабочем столе, он увидел осколки. Разбитую колбу. И по столу растекалась едкая, дымящаяся жидкость — один из его запасов реактивов, которые он втайне готовил на случай отчаянных мер. Запас, который теперь был уничтожен.

Он обернулся. Артем стоял бледный, как смерть, понимая, что натворил.

— Барин… я не хотел…

Алексей молча смотрел на него, а потом на осколки. Первая попытка создать новое оружие едва не уничтожила старые, куда более опасные запасы. Ирония судьбы была горькой. Его «первый блин» едва не стал последним для него самого.

— Ничего, — с трудом выговорил он. — Тренируйся дальше. Но… с меньшим рвением.

Он вошел в лабораторию, чтобы убрать последствия катастрофы. Его руки дрожали. Завтра — бой. А его летающие щиты были всего лишь крошечным, ненадежным шансом в огромной мясорубке, что надвигалась на них из-за горизонта. И этот шанс едва не врезался ему в лицо.

Глава 6

Тишина, наступившая после ухода Артема и зрителей, была оглушительной. Алексей стоял посреди своей лаборатории, вернее, того, что от нее осталось. Воздух был густым и едким, пахло жженой краской, серой и чем-то горько-металлическим. По столу, заваленному чертежами и обломками, растекалась темная, дымящаяся жидкость, разъедая дерево и бумагу. Разбитая колба лежала в луже, как выпотрошенная рыба.

Ярость пришла не сразу. Сначала было странное, почти отстраненное любопытство. Он наблюдал, как две струйки разноцветных реактивов, стекавшие с разных краев стола, встретились в центре лужи. Произошла мгновенная реакция — шипение, клубы едкого белого дыма, и на поверхности появились радужные маслянистые разводы. Химия. Вечная и неизменная. Даже здесь, в этом сумасшедшем мире, два плюс два все равно равнялось четырем.

И только потом, сквозь этот научный интерес, прорвалось осознание полного провала. Неудачный бросок. Случайность. Глупость. Его первое серьезное тактическое изобретение едва не уничтожило его же стратегический запас. Он сгреб с полки несколько уцелевших склянок — концентрированные щелочи, окислители, вытяжки из ядовитых растений, которые он по крупицам собирал и дистиллировал неделями. Все это было его «последним аргументом», планом «Ц» на случай, если стены рухнут и придется жечь землю. Теперь от этого плана оставались лишь пятна на столе и ядовитый туман, щипавший глаза.

Он с силой ударил кулаком по уцелевшему краю стола. Боль, острая и ясная, на секунду затмила гнев. «Дерьмо. Полное дерьмо». Он закрыл глаза, пытаясь загнать панику обратно, в ту клетку в подсознании, где она томилась с момента его прибытия в этот мир. Он дышал медленно и глубоко, как учили на курсах по управлению стрессом на объектах повышенной опасности. «Ситуация аварийная. Реактор на грани расплава. Что делаем? Первое — оценить ущерб. Второе — локализовать последствия. Третье — найти работающее решение».

Он открыл глаза. Его взгляд упал на дымящуюся лужу. Дым... Он не просто дымился. Он был густым, белесым, едким. Он разъедал слизистую, вызывал кашель. Алексей отшатнулся, инстинктивно прикрыв рот и нос рукавом. И в этот момент в его памяти, как вспышка, возникла картинка из далекого прошлого. Не из ядерного центра, а из детства. Старая гражданская оборона, школьные учения. Противогаз, бегущие в подвал дети... и лекция о химическом оружии. И тут же, накладываясь, — сводки новостей: «применены слезоточивые гранаты», «силы безопасности использовали дымовые шашки для рассеивания толпы».

Мысль родилась не как озарение, а как холодный, безжалостный логический вывод. Он не мог убить полторы сотни солдат. У него не было ни людей, ни оружия для этого. Но он мог их остановить. Дезориентировать. Лишить их главного преимущества — организации и численного перевеса.

«Один ослепленный, задыхающийся солдат, мечущийся в панике, увлечет за собой с позиций еще пятерых, — бормотал он себе под нос, быстро расхаживая по захламленной комнате. — Им нужно видеть, чтобы атаковать. Им нужно дышать, чтобы кричать команды. Им нужно слышать, чтобы подчиняться. Значит, нужно отнять у них зрение, дыхание и слух».

Он резко остановился, его взгляд упал на груду трофейного железа, принесенного Гаврилой для переплавки. Среди прочего валялись несколько старых, проржавевших горшков и обрезки тонкостенных металлических труб.

— Гаврила! — его голос прозвучал хрипло, но властно, разрезая вечернюю тишину. — Анна! Ко мне! Немедленно!

Он не стал ждать. Он начал действовать. Сгреб с полок все, что уцелело: мешки с древесным углем для фильтров, серу, которую использовал для экспериментов с кислотами, селитру, оставшуюся от каких-то забытых удобрений. Его руки двигались быстро и точно, как в былые времена на сборке экспериментальной установки. Он отбрасывал испорченные реактивы, находил новые, менее ценные, но подходящие.

Первой в лабораторию вбежала Анна. Ее лицо было бледным от испуга.

— Алеша! Что случилось? Я слышала удар...

— Ничего страшного, — отрезал он, не глядя на нее. — У нас работа. Где Гаврила?

— Я здесь, барин, — в дверях возникла могучая, закопченная фигура кузнеца. — Опять стены ломать будем? Или новый щит придумали?

— Хуже, — Алексей обернулся к ним. Его лицо в свете масляной лампы было осунувшимся, но глаза горели тем самым холодным огнем, который они уже научились узнавать. — Нам нужно новое оружие. Не убивающее, а ослепляющее и душащее.

Гаврила нахмурился, его брови густой шапкой съехались к переносице.

— Дымом врага не убьешь, барин, — проворчал он скептически. — Насморк им сделаешь, не больше.

— Я не собираюсь их убивать дымом, — парировал Алексей. — Я собираюсь их остановить. Представь: они идут на стену строем, а перед ними вырастает стена едкого, непроглядного дыма. Они не видят, куда бежать. Они кашляют, у них слезятся глаза. Их командир не может отдать приказ, потому что его не слышно. А потом... — он сделал паузу для драматизма, — потом раздается оглушительный хлопок, который бьет по ушам и на секунду ослепляет. Вот тогда наши лучники на стенах получат идеальные мишени.

Анна смотрела на него с растущим пониманием, смешанным с ужасом.

— Ты хочешь... использовать проклятие как колдун?

— Нет, сестренка, — он покачал головой. — Я не колдую. Я смешиваю реагенты. Это химия. Физика. Тот же огонь, только... умнее. — Он повернулся к Гавриле. — Мне нужны корпуса. Прочные, но не тяжелые. Герметичные, но с отверстием для фитиля. Горшки, банки, железные коробки — все, что есть.

Гаврила помялся, почесал затылок.

— Металла жалко, барин. Его и так в обрез.

— Потом мы всегда можем найти еще, — резко сказал Алексей. — Сейчас нам нужно выжить

Фраза подействовала, как удар хлыста. Гаврила выпрямился, его лицо стало суровым.

— Ладно. Будет тебе твоя посуда. Что еще?

— Уголь. Мелкий, просеянный. Сера. Селитра. И тряпки для фитилей. Много тряпок.

Пока Гаврила ушел организовывать кузнечный цех на новый, странный лад, Алексей с Анной принялись за работу в лаборатории. Он объяснял ей основы, как когда-то объяснял стажерам на реакторе.

— Вот это — селитра, окислитель. Она поможет смеси гореть без доступа воздуха, выделяя много дыма. Сера — горючее, плюс она дает тот самый едкий запах. Уголь — основа, топливо. Пропорции... пропорции нужно вычислить.

Он стал смешивать порошки на большом листе пергамента, тщательно отмеряя на глаз. Первую пробную партию он сделал из расчета простейшего дымного пороха. Сложил смесь в старый глиняный горшок, вставил тряпичный фитиль, пропитанный селитрой для лучшего горения.

— Пошли, — сказал он Анне.

Они вышли на пустырь за кузницей. Алексей поставил горшок в яму, оставшуюся от тренировок с бумерангами, поджег фитиль и отбежал.

Первые секунды ничего не происходило. Потом фитиль добрался до смеси. Раздался негромкий хлопок, горшок треснул, и из него повалил густой, белый, удушливый дым. Он был таким плотным, что заслонил вид на лес. Ветер понес дым в их сторону. Едкий запах серы и жженой пластмассы ударил в нос. Анна закашлялась, у нее из глаз потекли слезы.

— Отлично! — крикнул Алексей, сам отплевываясь и отмахиваясь от дыма. — Именно так! Но нужно больше дыма. И дольше.

Он был счастлив. Это работало. Примитивно, опасно, но работало. Вернувшись в лабораторию, он стал экспериментировать. Он добавил толченые кристаллы мутного кварца, оставшиеся от неудачных сенсоров. Эффект превзошел ожидания — дым стал не просто белым, а мерцающим, слепящим, как будто в нем плавали миллионы светящихся частиц.

— Светошумовая, — пробормотал он, помешивая новую смесь. — Ослепляет и оглушает. Идеально для ночи.

Для «слезоточивого» компонента он использовал вытяжку из едких кореньев и растолченные в пыль кристаллы, вызывавшие при контакте с влагой жгучую реакцию.

Работа кипела всю ночь. Кузница не гасла. Гаврила и его подмастерья, ворча, но повинуясь, штамповали примитивные корпуса из того, что было: обрезков труб, продырявленных железных кружек, и прочего хлама что удалось найти.

Алексей с Анной и двумя самыми смышлеными служанками наполняли их смесями, вставляли фитили, запечатывали глиной.

К утру у них был арсенал. Грубый, неказистый, смертельно опасный при неаккуратном обращении, но арсенал. Три больших ящика дымовых шашек, одна корзина светошумовых гранат и еще один, маленький, с «сюрпризами» — каменными горшочками, начиненными смесью с добавлением острейших осколков кристаллов, которые должны были разлетаться при взрыве, впиваясь в незащищенные участки кожи.

Алексей, с почерневшими от угля руками и прожженным рукавом, стоял и смотрел на свои творения. Он понимал, что это — акт отчаяния. Что цивилизованный инженер в нем должен был ужаснуться. Но цивилизованный инженер умер в огне реактора. Здесь и сейчас выживал тот, кто мог превратить горшок и кухонные отходы в оружие.

Анна подошла к нему, положив руку ему на плечо.

— Ты спас нас, Алеша. Снова.

— Я еще ничего не сделал, — устало ответил он. — Я просто создал инструмент. Смогут ли они им воспользоваться... это другой вопрос.

Он вышел из кузницы. На востоке занималась заря. Багровое солнце медленно поднималось над лесом. Где-то там, за этим лесом, двигалась на него армия. Армия, которую он должен был остановить с помощью глиняных горшков, наполненных дымом и магией.

Алексей подошел к самой высокой точке — площадке полуразрушенной башни, прислонившись к холодному камню и вглядываясь в молочно-белую пелену тумана, закрывавшего дорогу и часть леса. Его собственное изобретение — две подобранные по фокусу линзы, вставленные в скрепленные суровой нитью трубки из бересты, — лежало на парапете.

Рядом, опираясь на самодельный костыль, стоял Степан.

— Тишина, — хрипло произнес возница, больше констатируя факт, чем выражая удивление. — Как в гробу.

— Они уже здесь, — безразличным тоном ответил Алексей. — Ждут, когда туман рассеется. Дают нам время проникнутся страхом. Психологическая атака, версия ноль-ноль.

Он не был стратегом в привычном смысле этого слова. Он был инженером-физиком, а значит, специалистом по системам и их поведению в стрессовых условиях. А армия — это тоже система. Сложная, нелинейная, но управляемая определенными законами. И командир этой системы, судя по всему, был консерватором. Действовал по шаблону: разведка, демонстрация силы, штурм. Алексей мысленно представил его себе: человек лет пятидесяти, закаленный в мелких стычках, уверенный в своем превосходстве над «сбродом» во главе с «мальчишкой-аристократом». Он не будет хитрить. Он пойдет в лоб, рассчитывая смять числом и дисциплиной. Это упрощало задачу. Предсказуемый противник — лучший противник. Но это же делало его и страшным. Остановить прямолинейный таран было невероятно сложно.

— Должно сработать, — тихо сказал Степан, как будто читая его мысли. Он кивнул в сторону двора, где сложили ящики с их ночными «подарками» для войска Захара.

— Теория говорит — да, — Алексей усмехнулся. — Но между теорией и практикой, как известно, лежит пропасть, полная неожиданностей. И трупов.

Внизу, во дворе, начиналось утреннее движение. Женщины раздували очаги, пытаясь согреть остатки похлебки. Дружинники, зевая и потирая затекшие спины, занимали места на стенах. Анна, бледная, но собранная, обходила импровизированный лазарет, проверяя перевязки у тех, кто пострадал во время тренировок.

Внезапно луч солнца, пробившийся сквозь разрыв в тучах, ударил в землю где-то вдали. Туман начал медленно, нехотя отступать, превращаясь в рваные клочья, цепляющиеся за верхушки елей. И тогда он увидел.

Сначала это была просто темная линия на горизонте, едва различимая. Потом линия стала гуще, шире. И наконец, превратилась в четкий, мрачный строй. Блеснули на солнце наконечки копий, заблестели шлемы. Они шли не спеша, мерно, как хорошо отлаженный механизм. Медленный, тяжелый ритм их шага, еще не слышный уху, уже ощущался кожей — как далекий гул землетрясения.

— Ну вот и они, — голос Алексея прозвучал странно спокойно. — Степан — Он протянул руку, и Степан подал ему берестяную трубу.

Алексей приставил ее к глазу. Мир сплющился, приблизился. Теперь он видел их отчетливо. Передние ряды — щитоносцы в прочных, но потрепанных латах. За ними — солдаты с длинными боевыми топорами и алебардами. Сбоку, на флангах, — лучники в кожаных доспехах. И в центре, под развевающимся знаменем с кабаньей головой — гербом Захара — он увидел командира этого войска.

Командующий не сам барон, а мужчина лет сорока, с густой рыжей бородой, в добротных латах. Он ехал на тяжелом боевом коне и что-то говорил своему оруженосцу, жестом указывая на их стены. Его поза, поворот головы — все кричало о холодной, безразличной уверенности. Он не просто вел солдат на штурм. Он выполнял заурядную, немного скучную работу — выкурить грызунов из норы. Этого человека не интересовали ни причины конфликта, ни справедливость. Его интересовало выполнение приказа и добыча.

Идеально, — снова подумал Алексей с горькой иронией. — Безынициативный профессионал. Не полезет в ненужную авантюру, но и не отступит, пока не получит приказ. Его не напугать театральными эффектами. Его можно только остановить. Жестко. И лучше бы не дорогой ценой»

Он опустил трубу.

— Их около полутора сотен. Командует кажется один из приближенных Захара. Самого барона нет. — Он повернулся к Степану. — Собирай совет. Анну, Гаврилу, Луку. У главного амбара. Быстро.

Сам он еще минуту смотрел на приближающуюся армию, пытаясь оценить темп их движения, дистанцию. Они уже были достаточно близко, чтобы различать лица. Он видел уставшие, сосредоточенные лица солдат. Эти люди не горели желанием умирать. Это был плюс. Но их дисциплина и привычка подчиняться были минусом, перекрывающим все плюсы.

Через пять минут у входа в амбар, служивший штабом, собралась вся его «команда управления». Лица были напряженными, глаза уставшими. Гаврила скрестил на груде могучие, покрытые сажей и шрамами руки. Лука, молодой и амбициозный предводитель дружины, нервно постукивал пальцами по рукояти меча. Анна стояла, обняв себя за плечи, как будто замерзла. Степан, тяжело дыша, прислонился к косяку двери.

— Итак, они здесь, — начал Алексей без предисловий. — Командир — профессионал, но без фантазии. Пойдет по стандартной схеме: зачистка засек, засыпка рва, штурм стен лестницами. Наша задача — сделать каждый из этих этапов максимально кровавым для них и бескровным для нас.

Он наклонился и углем набросал на щите схему обороны.

— Первая фаза. Лучники. Стрелять не по щитам, это бесполезно. Целиться в ноги, в лицо, в руки. У нас мало стрел, так что каждый выстрел должен быть на вес золота. Лука, твои меткие стрелки — их главная цель щитоносцы с пилами и топорами. Снять их — и работа встанет.

— Понял, барин, — кивнул Лука, его глаза загорелись азартом охотника.

— Вторая фаза. Когда пойдут на штурм с лестницами — в дело вступают бумеранги. Не бросать все сразу! Волнами. Первая волна сбивает передние ряды, создает завал. Пока они разбираются, бросает вторая. Цель — не убить, а опрокинуть, оглушить, нарушить строй.

— Будет сделано, — Лука уже мысленно представлял себе эту картину.

— Третья фаза. Если кто-то долез до верха стены... — Алексей посмотрел на Гаврилу.

— Наша колючка с ним поздоровается, — мрачно усмехнулся кузнец. — Один застрянет, другим неповадно будет.

— Четвертая фаза. Резерв. Дым и свет. Дымовые шашки — для создания завесы, если они попробуют таран или сосредоточат силы на одном участке. Светошумовые гранаты — для ночных вылазок или если нужно ослепить большую группу. Использовать только по моей команде. Понятно?

Все кивнули.

— Анна, твои люди — вода, перевязки и поддержка. Если кто упал — сразу тащить вниз. Раненый на стене мешает и пугает других.

— Я все организую, — тихо, но твердо сказала она.

— Степан, ты — мои глаза и уши на земле. Если я на стене, ты следишь за обстановкой во дворе. Пресекай любую панику на корню.

— Постараюсь, ваша милость, — простонал Степан.

Алексей выпрямился и обвел взглядом своих командиров. Он видел в их глазах страх. Но видел и решимость. Они были прижаты к стене, и у них не было выбора. А сражаться за свой дом — это единственное, что понимает любой человек, в каком бы мире он ни находился.

— Они думают, что идут на легкую прогулку, — сказал Алексей, и в его голосе впервые зазвучали металлические нотки. — Они думают, что мы — испуганные зайцы. Так давайте же покажем им, что Воронье Гнездо кусается. И кусается больно. По местам!

Совет разошелся. Алексей остался один, глядя на свою угольную схему. Все было просто и логично. Как чертеж реактора. Но на чертеже не было места человеческому фактору. Страху, панике, глупости, героизму. А в бою именно этот фактор решал все.

Он вышел из амбара и направился к стене. Солдаты Захара уже разбивали временный лагерь — ставили палатки, разводили костры. Доносился отдаленный звон металла — точили оружие. Они были так близко, что он мог разглядеть выражения их лиц. Некоторые с презрением смотрели на их частокол, другие с безразличием готовили какую то еду. Никто не смотрел на них с ужасом. Никто не видел в них угрозы.

«Хорошо, — подумал Алексей, поднимаясь по скрипучей лестнице на стену. — Продолжайте недооценивать. Это ваша главная ошибка».

Он встал рядом с лучниками. Обращаясь к молодому лучнику который стоял ближе всего к нему.

— Эй, — тихо сказал ему Алексей. — Как тебя зовут?

— Мирон, ваша милость, — пробормотал паренек, не отрывая глаз от приближающегося строя.

— Видишь того рыжебородого ударника, с большим топором? — Алексей указал на одного из солдат в первых рядах.

— Вижу.

— Он твой. Но не сейчас. А когда он подойдет ближе и поднимет топор, чтобы рубить наш частокол. Ты целишься ему в подмышку. Туда, где латы не закрывают. Понял?

Лучник кивнул, его глаза перестали бегать, в них появилась сосредоточенность. Конкретная задача и цель. Это могло успокоить людей.

Алексей прошел дальше, вставляя подобные «указания» в сознание защитников. Он не призывал их к героизму. Он давал им работу. Простую, понятную, смертельную работу.

К полудню туман окончательно рассеялся. И вражеский строй пришел в движение. Раздался короткий, резкий звук рога. И первая волна солдат, щитоносцы с топорами медленно, но неотвратимо двинулась к стенам Вороньего Гнезда.

Гул множества ног стал, наконец, слышен физически. Глухой, мерный топот, от которого дрожала земля.

Алексей глубоко вдохнул. Воздух пах пылью, деревом и страхом.

— Приготовиться! — его голос прозвучал громко и четко, разносясь по стене. — Первая фаза! Лучники, огонь только по моей команде!

Он посмотрел на приближающуюся стену щитов. Его сердце колотилось где-то в горле. Но руки были спокойны. Он был в своей стихии. В режиме управления кризисной ситуацией.

Глава 7

Глухой, мерный топот сотни ног был похож на биение гигантского каменного сердца. Он входил в грудь через пятки, отдавался в сжатых челюстях, наполнял собой все пространство, вытесняя воздух и мысли. Строй вражеских солдат приближался неспешно, но с ужасающей неотвратимостью. Передние шеренги щитоносцев держали большие, окованные железом щиты, сомкнутые в сплошную стену. Из-за их верхов виднелись древки копий и топоров.

Алексей стоял на стене, чувствуя, как ладони лучников рядом с ним становятся влажными. Он видел, как дрожит тетива в руках у Мирона. Его собственный желудок сжался в тугой, холодный узел. Теория теорией, но видеть живых людей, идущих на тебя с явным намерением убить, было совершенно иным ощущением.

— Стоять! — его голос прозвучал резко, заставляя нескольких лучников вздрогнуть. — Не стрелять! Ждем моего приказа!

Он мысленно считал шаги. Сто двадцать метров. Сто. Восемьдесят. Теперь он видел лица под шлемами. Усталые, сосредоточенные, без злобы. Для них это была просто работа. Пятьдесят метров. Он различал отдельные детали — заплатку на плаще одного щитоносца, рыжую бороду того самого ударника с топором, на которого он указал Мирону.

— Приготовиться! — крикнул Алексей.

Со стены послышался скрежет десятков натягиваемых тетив. Лучники вложили стрелы. Их глаза, полные страха, были теперь прикованы к нему. Он был их предохранителем. Их рубильником.

Тридцать метров. Рабочие с пилами и топорами приготовились к работе, все еще прикрытые щитами.

— Лучники! — голос Алексея взрезал воздух, холодный и острый, как лезвие. — Цель — щитоносцы! Руки! Ноги! Лица! Огонь!

Раздался нестройный, шипящий звук. Десяток стрел сорвался со струн и полетел вниз. Большинство с глухим стуком вонзилось в деревянные щиты, не причинив вреда. Но несколько нашли свою цель. Один из щитоносцев вскрикнул, уронив щит — стрела пронзила его в открытую руку. Другой, получив стрелу в бедро, рухнул на колено, нарушив строй.

— Не паниковать! — рявкнул их командир, оставаясь на безопасном расстоянии. — Второй ряд, прикройте! Рабочие, вперед!

Строй на мгновение дрогнул, но дисциплина взяла верх. Щиты сомкнулись вновь, и рабочие, пригнувшись, бросились к частоколу из заостренных бревен — первой линии обороны Алексея.

— Второй залп! — скомандовал Алексей. — Бей по рабочим!

Еще один залп. На этот раз удачнее. Двое рабочих, пытавшихся приставить пилу к толстому бревну, замертво упали, сраженные стрелами в шею и бок. Но основная масса, пригибаясь, уже достигла засек — первого рубежа обороны.

И тут работа закипела. Топоры и пилы обрушились на переплетенные, заостренные бревна. Раздался оглушительный скрежет, треск раскалываемого дерева. Щепки летели во все стороны. Засеки, которые должны были задержать врага, методично, слой за слоем, превращались в дрова.

Алексей сжал кулаки. Стрелы кончались с катастрофической скоростью. А темпы работы врага почти не снижались. Он видел, как одно за другим, бревна падают, увлекаемые за собой соседние. Образуются бреши.

— Гаврила! — обернулся он к кузнецу, стоявшему внизу у ворот с группой крепких мужиков. — Первые ловушки! Давай!

Гаврила кивнул и что-то крикнул своим людям. Несколько человек дернули за длинные, заранее протянутые веревки, уходящие в землю перед засеками.

Эффект был мгновенным и жутким. Несколько замаскированных щитов из хвороста и дерна провалились, открывая ямы, на дне которых торчали заостренные колья. Раздались не крики, а скорее короткие, обрывающиеся хрипы. Трое или четверо атакующих исчезли в этих ямах. Еще один, пытавшийся отпрыгнуть, оступился и сломал ногу, застряв между бревнами засеки.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Работа на этом участке полностью прекратилась. Солдаты, шедшие сзади, замерли в нерешительности, уставившись на яму, из которой доносились хрипы и стоны. Строй впервые по-настоящему нарушился.

— Вторая яма! Левее! — скомандовал Алексей.

Еще один рывок за веревки — и еще одна группа врагов исчезла в смертельной ловушке. Паника, наконец, начала проникать в ряды атакующих. Они пятились назад, озираясь под ноги, ожидая, что земля провалится в любую секунду.

Рыжий командир был в ярости. Он подскакал на своем коне, размахивая мечом.

— Не останавливаться! В обход! Вперед!

Его голос, полный ярости и власти, заставил солдат опомниться. Они, старательно обходя подозрительные участки, снова двинулись вперед, к следующей линии засек. Но темп был уже сбит. Дисциплина дала трещину.

Алексей наблюдал за этим с холодным удовлетворением. Его план сработал. Ловушки выполнили свою задачу — не столько убили, сколько задержали и деморализовали. Но цена была высокой. Частокол был практически уничтожен. Теперь между врагом и стенами имения оставался лишь неглубокий, наполовину засыпанный ров.

— Лучники! Прекратить огонь! — приказал он. — Экономьте стрелы. Основная работа впереди.

Он спустился со стены во двор. К нему подошел Степан, лицо которого было покрыто испариной.

— Потери? — коротко спросил Алексей.

— У нас? Никого. У них... в ямах человек десять, наверное. Еще несколько от стрел.

— Мало, — мрачно констатировал Алексей. — Слишком мало. Они сейчас передохнут и пойдут на ров.

Он оказался прав. Прошло не больше получаса, пока командир врага перегруппировывал силы. Теперь вперед вышли солдаты с лопатами и большими плетеными корзинами, наполненными землей и камнями. Их снова прикрывали щитоносцы, но теперь те шли еще осторожнее, постоянно глядя под ноги.

— Гаврила! — Алексей крикнул в сторону кузницы, где кузнец с несколькими помощниками стоял наготове. — Давай свою «мелочь»!

Гаврила кивнул и что-то крикнул своим людям. Те принялись высыпать на землю содержимое нескольких больших бочек — тысячи ржавых гвоздей, обломков подков, острых щепок и мелких, колючих обрезков металла, оставшихся от производства «колючей ленты». Все это добро было щедро рассыпано со стен по всему пространству перед рвом, особенно на подходах к нему.

Эффект оказался точечным, но болезненным. Солдаты, таскавшие тяжелые корзины, то и дело вскрикивали, наступая на острые предметы. Они были обуты в грубые кожаные сапоги, но гвозди и щепки легко пронзали подошвы. Это не могло остановить работу, но изматывало, раздражало и снова замедляло темп.

Тем не менее, дисциплинированно и методично, враг продолжал свое дело. Корзины с землей и камнями летели в ров. Алексей наблюдал, как ров, стоивший им недель тяжелого труда, медленно, но верно исчезает.

Он поднялся на стену снова. Анна, стоявшая рядом с ящиком перевязочных материалов, с нежеланием смотрела на это методичное уничтожение их труда.

— Они... они все засыплют, — прошептала она.

— Так и должно было случиться, — равнодушно ответил Алексей. Его взгляд был прикован к вражескому командиру. Тот, довольный, наблюдал за работой. — Ров и засека — это препятствия. Они не должны были остановить их. Они должны были их задержать, заставить потратить время и силы. И понести первые потери.

К полудню работа была практически закончена. Широкий, удобный проход к самым стенам Вороньего Гнезда был расчищен и выровнен. Вражеская армия, хоть и понесшая неожиданные потери, стояла теперь в десятках метров от деревянных стен. Они перевели дух. Солдаты пили воду из фляг, поправляли амуницию. На их лицах читалась усталость, но также и решимость. Самая сложная, грязная работа была позади. Теперь предстояло лишь взобраться на стены и перебить этих наглых крестьян.

Алексей обошел своих людей. Они были бледны. Они видели, как их первая линия обороны пала. Они видели численность врага. Но они стояли на своих местах. Дружинники сжимали в руках свои «Бумеранг-Щиты». Лучники со скудным остатком стрел замерли в ожидании.

— Всем внимание! — его голос снова прозвучал громко и четко. — Первый акт окончен. Они сделали свою работу. Теперь наша очередь. Помните план. Никакой паники. Дисциплина и точность. Лука, твои ребята готовы?

— Готовы, барин! — молодой дружинник ударил себя кулаком в грудь. — Ждем только команды!

Рыжий командир противника выехал перед строем. Он что-то прокричал своим солдатам, указывая мечом на стены. Раздался нестройный, но грозный боевой клич. И затем, вторая волна атаки —солдаты с длинными штурмовыми лестницами — двинулась вперед. Они бежали уже быстрее, увереннее. Препятствий больше не было. Только гладкая, утоптанная земля и деревянная стена.

Алексей глубоко вдохнул. Воздух пах пылью, потом и металлом. Самое страшное начиналось сейчас.

— Дружина! — крикнул он, и его голос зазвенел сталью. — Приготовить щиты!

Глава 14: Гул перед Бурей

Воздух застыл, густой и тяжелый, словно пропитанный расплавленным свинцом. Ровный, дробный гул десятков кованых сапог по утоптанной земле был теперь единственным звуком в мире. Он входил в тело через ступни, вибрировал в костях, вытесняя все мысли, кроме одной: они идут.

Алексей стоял на стене, его пальцы бессознательно впились в шершавую древесину частокола. Он не видел ни усталых лиц солдат, ни блеска стали. Его взгляд был прикован к траекториям. Он мысленно рисовал дуги, рассчитывал точки соприкосновения, углы атаки. Его разум, отточенный годами работы с сложнейшими системами, превратил надвигающуюся армию в набор движущихся целей и переменных.

— Стоять! — его голос, резкий и властный, прорезал нарастающий гул, заставляя дружинников, уже занесших для броска щиты, замереть на месте. — Ждем моей команды! Никакой самодеятельности!

Лестницы, покачивались на плечах передних шеренг. Солдаты бежали, пригнувшись, их щиты были сомкнуты в сплошную стену. Они ждали свиста стрел, криков, хаоса. Но из-за частокола доносилась лишь звенящая, невыносимая тишина. Эта тишина была психологической атакой, непреднамеренной, но оттого не менее эффективной. Она сбивала ритм, заставляла нервно озираться, гадать, что же готовят им эти сумасшедшие оборванцы.

Пятьдесят метров. Сорок. Теперь Алексей видел отдельные детали — заплатку на плаще одного щитоносца, скол на лезвии алебарды, решительно сжатый рот под забралом. Он чувствовал, как напряглись мышцы Луки, стоявшего рядом. Слышал, как где-то позади него молодой лучник по имени Мирон бессильно бормотал молитву, сжимая в дрожащих пальцах свою последнюю стрелу.

Тридцать метров. Доносился уже не просто гул, а тяжелое, хриплое дыхание бегущих людей, лязг их амуниции. От этой массы живого, вооруженного мяса исходила почти физическая волна давления.

— Дружина! — голос Алексея грянул, словно удар грома среди ясного неба. В нем не было ни страха, ни ярости — только холодная, стальная точность. — Первая линия! Цель — передние шеренги! Нарушить строй! Бросок!

Это была не просьба, не призыв. Это был алгоритм, запущенный в действие.

Воздух наполнился низким, зловещим гулом, от которого закладывало уши. Казалось, самые законы физики на миг изменились, и с ладоней защитников сорвалась стая плоских, изогнутых щитов, жаждущих крови.

«Бумеранг-Щиты» понеслись по широким, предсказанным дугам. Они не летели прямо, а резали пространство под немыслимыми углами, словно издеваясь над прямолинейной тактикой врага.

Первый щит, пущенный Лукой, врезался не в щит, а в ноги солдата, несшего передний конец тяжелой штурмовой лестницы. Раздался тот самый, хрустящий и мокрый звук, который Алексей слышал мысленно, просчитывая удар. Солдат с коротким, обрывающимся криком сложился пополам. Лестница, потеряв опору, грузно рухнула на землю, увлекая за собой еще двух человек, споткнувшихся о нее. Возникла первая, небольшая пробка в идеальном строю.

Второй щит, запущенный менее опытным бойцом, врезался в сомкнутый щит врага. Раздался оглушительный треск. Деревянный «Бумеранг» раскололся вдребезги, но и вражеский щит, вырванный из рук мощным ударом, отлетел в сторону. Оголившийся солдат на мгновение замер в растерянности, и этого мгновения хватило лучнику на стене, чтобы всадить ему в шею их последнюю, сберегаемую как зеницу ока, стрелу.

Третий щит пролетел над головами первого ряда и врезался в группу солдат, готовившихся приставить следующую лестницу. Удар пришелся по шлемам и наплечникам. Никто не погиб, но трое были оглушены, сбиты с ног. Их собственные товарищи, бегущие сзади, не могли сразу остановиться и налетели на них, усугубляя хаос.

— Вторая линия! Бросок! — скомандовал Алексей, не давая врагу опомниться.

В воздух взлетела следующая партия. Теперь защитники обрели уверенность. Они видели, что это работает. Их движения стали более резкими, точными. Гул летящих щитов слился в сплошной, жутковатый хор. Некоторые из щитов, описав свою смертоносную дугу, с нарастающим жужжанием возвращались назад к рукам своих метателей.

— Возвращается! Святые предки, он возвращается! — кто-то кричал, и в его голосе был дикий, почти истерический восторг.

Это был перелом. Не тактический еще, но психологический. Защитники Вороньего Гнезда, еще минуту назад бывшие просто испуганными крестьянами, увидели чудо. Они могли бить врага, оставаясь почти в безопасности. Они видели замешательство и страх на лицах закованных в железо профессионалов. Их собственный страх начал превращаться в нечто иное — в яростную, почти хищную уверенность.

Строй атакующих, еще недавно казавшийся неудержимой лавиной, расползся по швам. Он превратился в хаотичную массу людей, где сталкивались, падали, кричали и спотыкались о тела упавших товарищей и обломки лестниц. Дисциплина, главный козырь армии Захара, треснула.

Алексей, не отрывая взгляда от поля боя, видел это. Его расчет оправдался. «Бумеранг-Щиты» выполнили свою задачу — они не убили десятки врагов, они сломали их строй, их ритм, их боевой дух. Они посеяли панику.

Но враг не был сломлен окончательно. Рыжий командир, орудуя мечом и криками, заставлял своих солдат подниматься. Он понимал — эта странная атака лишь задерживает, а не останавливает. Несколько лестниц, проскочивших сквозь град летящего дерева, были наконец приставлены к стенам. Первые солдаты, злые, униженные и отчаявшиеся, начали карабкаться вверх по скрипучим перекладинам. Их глаза, полные ярости, уже видели бледные лица защитников над самым краем частокола.

Настал момент истины. Воздух снова сгустился, но теперь в нем витала иная напряженность — предвкушение близкой, кровавой схватки.

Алексей глубоко вдохнул, запах пыли, пота и страха ударил ему в ноздри. Он обернулся к своим людям. Его дружинники, сжимая в потных ладонях топоры, копья и вилы, смотрели на него. В их глазах уже не было прежнего ужаса. Был суровый, сосредоточенный огонь. Они были готовы.

— К стенам! — его голос прозвучал на этот раз негромко, но с такой сконцентрированной силой, что его услышал каждый. — Они лезут. Вспомните, за что вы держитесь. За ваш дом. За ваших детей, что плачут внизу. За землю ваших предков. Не подведите их.

Он сам сделал шаг вперед, к самому краю деревянной площадки, хватая приготовленное длинное копье с приделанным кузнецом Гаврилой железным крюком. Его взгляд на мгновение скользнул по темным, зловещим петлям «колючей ленты», наброшенным на бревна и свисающим со столбов. Они висели безмолвно, как спящие змеи, готовые проснуться и обвить в смертельных объятиях любого, кто сумеет перелезть через частокол. Главная проверка его второго великого изобретения, детища отчаяния и научной мысли, была еще впереди.

Первый вражеский шлем, покрытый зазубринами и вмятинами, а за ним и второе, третье забрало медленно, как в дурном сне, показались над самым гребнем стены. Из-под стали доносилось тяжелое, хриплое, свистящее дыхание. Пальцы в железных перчатках, сильные и цепкие, вцепились в верхние, обтесанные бревна, готовясь подтянуть вверх тяжелые тела.

Буря, настоящая, железная и кровавая, была уже здесь. Прямо у них над головой.

Глава 8

Первый шлем показался над гребнем частокола. За ним — второе, третье забрало. Тяжелое, хриплое дыхание солдат, карабкавшихся по лестницам, сливалось в угрожающий хор. Они были уже здесь, на самом верху. Еще одно усилие и они окажутся на стене.

Но именно в этот момент, их ждал сюрприз Алексея.

Первый солдат, молодой и амбициозный, уже поднялся достаточно высоко. Его руки в железных перчатках вцепились в верхние бревна. Он сделал мощный толчок ногами, чтобы перевалить через стену, и его туловище, защищенное латами, оказалось, по грудь над частоколом. И тут его взгляд упал на странное, блестящее препятствие, на которое никто из них поначалу не обратил особого внимания.

В тридцати сантиметрах от его лица, накрепко привязанная к вбитым в бревна железным скобам, висела «колючая лента». Она была натянута вдоль стены, параллельно создавая еще один, смертоносный барьер на уровне груди и лица перелезающего человека. Ее острые, неестественно блестящие шипы смотрели прямо на него. Это была не просто преграда. Это была ловушка, рассчитанная на сам момент преодоления стены.

Солдат на мгновение замер, его мозг отказывался понимать. Он ожидал стрел, камней, ударов копий. Но не этого. Он инстинктивно попытался оттолкнуть странную колючую проволоку, чтобы перелезть через нее. Его рука в перчатке рванулась вперед.

И это была его последняя осознанная ошибка.

Шипы, созданные Гаврилой по рецепту Алексея с добавлением толченых кристаллов, не просто были острыми. Они были цепкими, как крючки. Стальные зубья с громким скрежетом впились в кожаный наруч, а затем и в руку под ним. Солдат вскрикнул от неожиданности и боли. Он попытался дернуть руку назад, но только сильнее впился в ловушку. Он висел теперь на частоколе, одна рука беспомощно застряла в колючей проволоке, ноги искали опору на скользкой лестнице, а туловище было открыто для атаки.

Атака не заставила себя ждать.

— Копья! — раздался спокойный, властный голос Алексея. Он сам стоял в трех шагах, его лицо было холодной маской концентрации. — Бейте в щели! Не подходите близко!

Дружинники, которых он заранее проинструктировал, действовали как часовые механизмы. Они не бросались в яростную рукопашную. Они подходили к краю, оставаясь по свою сторону смертоносного барьера, и длинными, специально приготовленными копьями с тяжелыми наконечниками начинали методично добивать запутавшегося врага. Копья входили в щели между латами, в незащищенные шеи, под мышки. Солдат бился в предсмертных судорогах, вися на своей же руке, но не мог ни защититься, ни отступить. Через несколько секунд он затих, его тело безвольно повисло на колючей проволоке, превратившись в жуткое предупреждение для следующих.

Второй солдат, лезший следом, видел участь товарища. Он попробовал действовать иначе. Перелезая через частокол, он резко отклонился назад, пытаясь перекинуть ногу поверх колючей ленты. Но лента была натянута слишком высоко и туго. Его нога, обутая в тяжелый сапог, не смогла ее перешагнуть. Он потерял равновесие и грузно рухнул грудью прямо на острые шипы. Металл его кирасы скрежетал, но несколько шипов пробили слабые места и впились в тело. Он застрял, как бабочка на булавке, беспомощно барахтаясь и крича, пока копья защитников не нашли его.

Алексей наблюдал за этим с ледяным спокойствием ученого, видящего успешный эксперимент. Его расчет оказался верен. «Колючая лента» была не оружием убийства, а тактическим инструментом сковывания. Она превращала каждого врага, сумевшего добраться до верха стены, в идеальную, неподвижную мишень. Она нейтрализовала их главное преимущество — опыт в ближнем бою. Его люди, большинство из которых вчерашние крестьяне, практически не рисковали. Они не видели ярости в глазах врага, не чувствовали его дыхания. Они видели лишь беспомощную, дергающуюся мишень, которую нужно было уничтожить, как опасное животное в капкане.

— Не спешить! — командовал Алексей, перемещаясь вдоль стены. — Действуем парами! Один прикрывает, второй бьет! Лука, следи за левым флангом!

Лука, сияя от возбуждения и ярости, отдавал приказы на своем участке. Его громкий голос был слышен даже сквозь шум боя:

— Видите? Сунул голову — получил! Не лезьте к ним в лапы!

Бой принял странный, почти ритуальный характер. Со стороны это могло показаться бойней, а не сражением. Солдаты Захара, один за другим, достигали вершины лестниц и, пытаясь преодолеть последнее препятствие, попадали в стальную паутину. Одни запутывались руками, пытаясь отодвинуть проволоку, другие — ногами, пытаясь перешагнуть, третьи — плащами и элементами амуниции. Каждый из них становился легкой добычей.

Алексей лично подошел к одному такому «улову». Солдат, могучий детина с секирой, умудрился зацепиться за ленту всем плечом и частью спины. Он висел, отчаянно пытаясь вырваться, его глаза за забралом были полны животного ужаса. Он видел Алексея, понял, что это командир, и начал что-то хрипло выкрикивать, вероятно, предлагая сдаться в плен или требуя пощады.

Алексей на секунду встретился с его взглядом. Но времени на сомнения не было. Любая слабость сейчас могла стоить жизни его людям. Он молча кивнул стоявшему рядом дружиннику. Тот, не колеблясь, всадил свое копье в шею солдата, в щель между шлемом и наплечником. Крик оборвался, тело обмякло.

Алексей отвернулся, чувствуя привкус железа во рту. Он был ученным, а не палачом. Но в этой жестокой реальности ему приходилось быть и тем, и другим.

Тем временем, на другом участке стены, враг попытался проявить смекалку. Несколько солдат, видя участь товарищей, не стали лезть на стену, а остались на лестницах и начали рубить саму «колючую ленту» мечами и топорами. Раздался оглушительный лязг. Искры посыпались из-под стали. Но лента, не поддавалась. Она лишь звенела и пружинила, ее шипы, казалось, становились еще острее от ярости. Один из солдат, разозлившись, ударил с особой силой, его меч соскользнул и врезался в дерево частокола. В этот момент дружинник сверху метнул в него не копье, а тяжелый булыжник. Камень угодил врагу в шлем, тот закачался и с глухим стуком слетел вниз, увлекая за собой еще одного.

Гибель такого количества людей в этой странной стальной колючей ловушке, окончательно подкосила боевой дух атакующих. Штурм, который должен был закончиться легкой и безоговорочной победой, превратился в полный провал. Солдаты, видя, что их товарищи не падают в честном бою, а бесславно гибнут, запутавшись в какой-то колючей проволоке, дрогнули. Они больше не рвались на стену. Те, кто был на лестницах, поспешно спускались вниз, давя друг друга в панике. Раздался отчаянный, срывающийся звук рога — сигнал к отступлению.

И так же внезапно, как начался, бой прекратился. Вражеские солдаты, бросая лестницы, раненых и оружие, бежали назад к своему лагерю. На стенах Вороньего Гнезда воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием защитников да редкими стонами умирающих врагов, все еще висящих на колючей ленте.

Алексей медленно опустил свое копье. Его руки дрожали от напряжения. Он оглядел стену. Потерь почти не было. Один дружинник получил легкое ранение в руку, когда неосторожно приблизился к запутавшемуся солдату, и тот успел задеть его лезвием меча. Еще двое были ушиблены. Это были ничтожные потери по сравнению с тем, что он видел у врага.

Лука подошел к нему, его лицо было залито потом, но сияло невероятной гордостью.

— Барин... — он с трудом подбирал слова. — Это... это же просто чудо! Они даже не дотронулись до нас!

Алексей кивнул, с трудом выдавливая из себя улыбку.

Но его взгляд был уже не на стене, усыпанной телами врагов. Он смотрел вдаль, на лагерь Захара. Они отступили. Униженные и обескровленные. Но они не ушли. И в следующий раз они придут уже не с лестницами, а с другим решением. Пожары? Осаду? Подкоп? Его мозг уже лихорадочно перебирал возможности, просчитывая следующие ходы в этой смертельной шахматной партии.

Тишина, наступившая после отступления врага, была оглушительной и неестественной. Ее нарушало лишь прерывистое, тяжелое дыхание защитников на стенах. Потом кто-то неуверенно кашлянул. Звук показался невероятно громким. Потом другой человек глухо, сдавленно рассмеялся, и этот смех сразу же оборвался, словно ему стало стыдно. И тогда, наконец, до людей стало доходить — они остались живы.

По стене прокатился вздох облегчения, переходящий в сдержанный, но нарастающий гул. Кто-то начал кричать «ура», кто-то плакал, кто-то просто стоял, опустив оружие, и трясущимися руками пытался вытереть пот с лица.

Алексей не разделял всеобщей эйфории. Он стоял, опираясь на копье, и задумчивым, взглядом окидывал результаты боя. Его «колючая лента» справилась с задачей на все сто процентов. Она висела, усыпанная, как новогодняя гирлянда, телами вражеских солдат. Одни повисли на руках, другие зацепились за шеи и плечи, третьи так и не смогли перевалить через нее, и их тела свешивались с внешней стороны частокола. Это было жуткое, но эффективное зрелище.

— Лука, — его голос прозвучал хрипло, но властно, заглушая начинающееся ликование. — Немедленно организовать смену караула. Половина людей пусть отдыхает, другая половина — на стены. Усилить наблюдение за лагерем. Они могут попробовать вылазку, пока мы празднуем.

— Есть, барин! — Лука, весь сияющий, отсалютовал ему, размахивая окровавленным топором.

— Гаврила! — Алексей повернулся к кузнецу, который, тяжело дыша, прислонился к бревну. — Осмотреть ленту на предмет повреждений. Если где-то порвана или оторвана — чинить немедленно. И собрать все вражеские стрелы, что торчат в стенах и в земле. Каждая стрела теперь на вес золота.

— Уже бегу, — кивнул Гаврила и, плюнув в сторону вражеского лагеря, пошел к лестнице.

Сам Алексей спустился во двор. Картина здесь была не такой впечатляющей, но куда более важной для него. Анна и несколько женщин уже организовали нечто вроде полевого госпиталя у дальней стены амбара. Раненых было немного — тому самому парню с порезанной рукой перевязывали рану, еще один дружинник сидел, пошатываясь, после удара в голову, третий хромал. Всего три человека, и ни одного убитого. Потери были смехотворными по сравнению с тем, что они нанесли врагу.

Анна, увидев его, подбежала. Ее лицо было бледным, но глаза горели.

— Алеша! Мы... мы ведь победили? По-настоящему?

— Мы отбили одну атаку, — поправил он ее, стараясь говорить как можно мягче. — Они понесли тяжелые потери и отступили, чтобы перегруппироваться. Это еще не конец.

Алексей подошел к ящикам с их «ночным арсеналом». Дымовые шашки и светошумовые гранаты лежали нетронутыми. Они не пригодились. И слава Богу. Значит, его первая линия обороны сработала.

Он приказал перенести ящики в самое безопасное и сухое место — в свою лабораторию. Затем поднялся обратно на стену. Лука уже организовал смену караула. Уставшие, но воодушевленные дружинники спускались вниз, а на их место заступали те, кто был в резерве. Их лица тоже сияли, они с интересом разглядывали висящие на стене трофеи и хлопали по плечам уходящих товарищей.

Алексей подошел к краю стены и посмотрел вдаль, в сторону вражеского лагеря. Там царило оживление, но не для новой атаки. Они хоронили своих мертвых и раненых. Видны были дымки костров — возможно, готовили еду, а возможно, жгли тела.

«Итак, — думал Алексей, — судя по количеству тел враги потеряли не меньше тридцати-сорока человек убитыми и ранеными. Плюс они деморализованы. Штурмовать сходу еще раз они не будут. Но что они будут делать?»

Он перебрал в уме варианты. Осада? У них, скорее всего, не было достаточно провианта для долгой осады, да и Захар вряд ли ожидал такого сопротивления. Поджечь стены? Дерево было старым, сырым, его сложно поджечь насквозь, да залить стены водой они успеют. Подкоп? Тоже вариант, но долгий и трудозатратный.

Его размышления прервал Степан, который, хромая, поднялся на стену.

— Барин, — сказал он, оглядывая поле боя — Не думаю, что после такого они снова так безрассудно на нас нападут.

— Я знаю, — кивнул Алексей. — Им нужно время, чтобы придумать новый план. И нам нужно время, чтобы подготовиться к нему. Как запасы?

— С провизией туго, — сразу перешел к делу Степан. — С стрелами совсем плохо. Свои почти все израсходовали. Вражеских собрали штук пятьдесят. Мало.

— Значит, будем использовать их с удвоенной экономией. И делать новые. Гаврила должен наладить производство наконечников. Древки — дело техники.

Он обошел весь периметр, проверяя укрепления. В нескольких местах частокол был сильно поврежден вражескими топорами. Он приказал немедленно залатать эти участки запасными бревнами. «Колючая лента» почти везде уцелела, лишь в одном месте ее удалось частично оторвать от скоб. Гаврила уже чинил ее, злобно ворча под нос и поглядывая на вражеский лагерь.

К вечеру в имении царила странная, двойственная атмосфера. С одной стороны — радость и облегчение от победы. Люди смеялись, делились впечатлениями, с гордостью показывали синяки и царапины. Дети, которые всю битву просидели в подвалах, теперь бегали по двору, играя с палками.

Но под этой радостью, как под тонким льдом, скрывалось напряжение ожидания. Все понимали — враг еще здесь. Он просто зализывает раны. И когда он вернется, будет еще страшнее.

Алексей собрал совет в своем доме-лаборатории. Присутствовали Анна, Степан, Гаврила и Лука. На столе лежала грубая карта местности, начертанная углем.

— Итак, ситуация, — начал Алексей без предисловий. — Мы отбили первую атаку. Наши потери — трое легкораненых. Их потери — минимум тридцать человек убитыми, несколько раненных.

Лука не сдержал улыбки. Гаврила довольно хмыкнул.

— Не радуйтесь раньше времени, — холодно остановил их Алексей. — Теперь они знают, что мы не просто сброд. Они знают про бумеранги и про колючую ленту. Значит, в следующий раз они придут подготовленными.

— Что они могут сделать? — спросила Анна. — Штурмовать с лестницами еще раз? После такого?

— Вряд ли, — покачал головой Степан. — Скорее всего, попробуют поджечь стены. Или начнут осаду, чтобы уморить нас голодом.

— У них самих провианта, я думаю, ненамного больше нашего, — возразил Алексей. — Захар послал их на быструю победу. Долгая осада им невыгодна. Огонь... Возможно. Но у нас есть ведра, есть вода в колодце. Мы успеем потушить.

— А если подкоп? — мрачно спросил Гаврила. — Подведет шахту под стену и обрушит ее.

— Это самый опасный вариант, — согласился Алексей. — И самый трудно обнаруживаемый. Нам нужны слухачи. Люди, которые будут приставлять ухо к земле у стен и слушать. Смена каждые два часа.

— Я организую, — кивнул Степан.

— Главная наша проблема сейчас — ресурсы, — продолжил Алексей. — Еда, стрелы, боевой дух. С едой будем ужесточать пайки. Со стрелами... Гаврила, ты отвечаешь. Собери всех, кто умеет держать в руках молоток. Делаем наконечники. Любые. Даже из обломков вражеского оружия. Древки — из любого подходящего дерева.

— Понял, — коротко бросил кузнец.

Совещание закончилось. Алексей остался один в лаборатории. Он подошел к своему эфирному компасу. Кристалл пульсировал ровно, показывая лишь фоновую активность большого скопления людей в имении и в лагере врага. Никаких подозрительных сгустков энергии, которые могли бы указывать на подготовку магической атаки или на подкоп. Пока.

Он вышел на улицу. Начинало темнеть. На стенах зажгли факелы. Вражеский лагерь тоже светился огнями костров, но они были какими-то унылыми, похоронными. Слышалась отдаленная, пьяная перебранка — солдаты Захара заливали горе и страх дешевым вином.

Алексей поднялся на стену и долго стоял, глядя на эти огни. Он думал не о жестокости войны, а о логистике. О цепях поставок. О коэффициенте полезного действия. Его разум искал слабые места — и в обороне врага, и в своей собственной.

Он повернулся и пошел вниз, в свою лабораторию. Ему нужно было передохнуть пару часов, а затем его ждала работа. Нужно было проверить, нельзя ли улучшить «колючую ленту», сделать ее еще прочнее. Или, может быть, придумать что-то новое. Что-то, чего враг не ожидает.

Глава 9

Глубокая ночь опустилась на Воронье Гнездо, тяжелая и беззвездная, будто кто-то накрыл мир черным, непроглядным бархатом. Тусклый свет масляной лампы в лаборатории Алексея отбрасывал на стены гигантские, пляшущие тени от склянок и инструментов. Воздух был насыщен запахом озона, металла и трав — знакомым, почти успокаивающим коктейлем, который стал для него новым «запахом дома».

Алексей сидел за столом, разбирая и чистя один из немногих уцелевших «Бумеранг-Щитов». Его движения были механическими, отточенными. Мозг, свободный от рутины, продолжал свою невидимую работу, прокручивая варианты, моделируя возможные сценарии атаки. Осада? Пожары? Подкоп? Каждый вариант он мысленно разбирал на составляющие, ища уязвимости и точки приложения сил.

Его взгляд скользнул по центральному кристаллу «Эфирной сети», установленному на отдельном столике в углу. Кристалл пульсировал ровным, сонным светом, отражая спокойное, тревожное биение спящего лагеря. Фоновый шум. Ничего необычного.

И вдруг…

Сердце Алексея пропустило удар. Он не увидел изменения, он его *почувствовал*. Словно в ровный гул толпы встроили чужеродный, мощный ритм. Он резко поднял голову.

Кристалл больше не пульсировал. Он *дергался*. Резкими, отрывочными движениями, как стрелка компаса рядом с мощным магнитом. Свечение из ровного зеленоватого стало нервным, почти белым. И он упрямо, недвусмысленно указывал в одну сторону — на юго-западный участок стены, тот самый, что выходил к глухой части леса, где частокол был пониже из-за старого обвала.

Сигнал был сильным. Целенаправленным. Это не было блужданием дикого зверя или случайной флуктуацией. Это шла группа людей. Сосредоточенная, тихая и смертоносная.

«Ночная вылазка», — молнией пронеслось в голове Алексея. Тактический ход, который он и предсказывал, но все равно поймал себя на мимолетной доле удивления. Они не стали ждать утра. Они не стали жечь или рыть. Они решили действовать тихо, надеясь на внезапность, на усталость защитников, на их расслабленность после дневной победы.

У него не было ни секунды на раздумья.

Он сорвался с места, его стул с грохотом отъехал назад. Дверь из лаборатории он распахнул так, что та ударилась о стену, но ему было не до этого. Он стремглав бросился через темный двор к дому, где спал Степан.

— Степан! — его шипение, полное неотложности, разрезало тишину комнаты, где старый воин храпел, растянувшись на походной кровати. — Вставай! Тревога!

Степан открыл глаза мгновенно, будто и не спал. В них не было ни сонливости, ни растерянности — лишь мгновенная готовность.

— Где? — одним словом спросил он, уже натягивая сапог.

— Юго-западный участок. Эфирная сеть сработала. Идут тихо.

Не теряя ни секунды, Алексей выскочил обратно во двор и побежал к казарме дружинников. Он ворвался внутрь, не стучась.

— Лука! Подъем! Тихо! — его голос был негромким, но обладал стальной проникающей силой.

Лука спал, как убитый, но его второй, солдатский слух, уловил команду. Он взметнулся с соломенного тюфяка, одним движением схватившись за меч у изголовья.

— Барин? Что случилось?

— У нас гости. Ночной визит. Юго-запад. Собирай два десятка лучших бойцов и следуй за мной. Никаких факелов с собой — только мечи и копья. И принеси ящик с «ослепляющими гостинцами» из лаборатории. Быстро!

По лицу Луки пробежала тень удивления, но ни тени сомнения. Он кивнул и начал будить своих людей не окриками, а толчками и шепотами. Через минуту в казарме царила тихая, организованная суета. Мужчины, еще минуту назад храпевшие, молча и быстро облачались в свою бедную амуницию, проверяли оружие. Никто не задавал вопросов. Доверие к «барину-инженеру» после дневного триумфа было безоговорочным.

Алексей тем временем вернулся к себе и схватил свой копье с ножом. Он встретил Степана уже на дворе. Тот, тяжело опираясь на палку, но с ясным взглядом, был готов.

— Что задумали, барин? — тихо спросил он.

— Встречаем их по-тихому, — так же тихо ответил Алексей. — Они рассчитывают на внезапность. Мы ее у них отнимем.

В этот момент подошли Лука и его люди. Два десятка теней, собранных из самых стойких и дисциплинированных бойцов. Они двигались бесшумно, призраками скользя по темному двору. Один из них нес небольшой, но тяжелый ящик.

— Всем слушать меня, — Алексей опустил голос до шепота, собирая их вокруг себя. — Враг идет на юго-западную стену. Ночная вылазка. Они хотят перерезать нас во сне. Мы им этого не позволим. Действуем тихо, пока не будет команды. Занимаем позиции вдоль стены, прячемся. Лука, распредели людей. Ящик со светошнуховыми гранатами — ко мне.

Они двинулись. Их путь через двор напоминал крадущееся шествие призраков. Ни звука шагов, ни звона металла. Даже хромой Степан перемещался с удивительной ловкостью, пригнувшись. Алексей с замирающим сердцем нес ящик с гранатами — его личное, рискованное детище, которое еще не было испытано в реальном бою.

Вот и стена. Юго-западный участок. Здесь было особенно темно и тихо. Частокол здесь был чуть ниже, а снаружи почти вплотную подступал старый, густой лес, бросавший на стену глубокую, непроглядную тень. Идеальное место для скрытого проникновения.

Алексей жестом приказал занять позиции. Дружинники, как тени, растворились вдоль стены, прижавшись к бревнам, затаившись за выступами. Он сам, Лука и Степан устроились у самого края, за широкой деревянной башней, откуда был виден весь участок.

И наступила самая трудная часть. Ожидание.

Они стояли в полной, гнетущей тишине. Слышно было лишь собственное дыхание и бешеный стук сердца в ушах. Алексей прикрыл глаза, пытаясь отсечь все лишнее и сосредоточиться на слухе. Сначала ничего. Лишь шелест листьев в ночном лесу. Потом… потом ему показалось, что он слышит нечто. Едва уловимое. Не шаги, а скорее скольжение. Приглушенный скрежет, будто железо потихоньку царапает камень.

Он открыл глаза и встретился взглядом со Степаном. Старый солдат едва заметно кивнул. Он тоже слышал. Враги были здесь. Снаружи.

Звуки стали отчетливее. Теперь это был уже не скрежет, а приглушенные, аккуратные удары. Они ставили лестницы. Делали это медленно, профессионально, без лишнего шума. Ни одного окрика, ни одного случайного звона. Это были не ополченцы, а настоящие профессионалы, вероятно, личная гвардия или наемники, оставшиеся в лагере Захара. Люди, привыкшие к такой работе.

Алексей почувствовал, как по спине пробежал холодок. Если бы не его «Эфирная сеть», они бы действительно оказались застигнутыми врасплох. Эти призраки проникли бы за стену и начали бы беззвучно резать сонных людей. Исход был бы предрешен.

Время растянулось, стало тягучим и резиновым. Каждая секунда ожидания была пыткой. Алексей сжимал и разжимал пальцы на рукояти копья, чувствуя, как ладони становятся влажными. Он мысленно представлял себе картину снаружи: десяток-другой теней, бесшумно карабкающихся вверх по лестницам, их лица, искаженные концентрацией и уверенностью в успехе.

И вот, наконец, первая тень показалась над гребнем стены. Не спеша, плавно, как поднимающаяся из воды тень акулы. За ней вторая. Третья. В руках они держали несколько слоев толстых, плотных шкур из кожи, которыми они накрыли колючую ленту. Тени перелезали через частокол с убийственной эффективностью, их темные, обтянутые кожей доспехи сливались с ночью. Но они не видели защитников, притаившихся в темноте. Скорее всего думали, что крепость спит.

Один из них, по-видимому командир группы, перекинул ногу через стену и замер на мгновение, осматриваясь. Его лицо было скрыто глубоким капюшоном, но Алексей угадал на нем усмешку. Усмешку охотника, который вот-вот войдет в загон со спящей дичью. Он сделал легкий, почти небрежный жест рукой, приказывая остальным двигаться дальше.

Именно этого момента и ждал Алексей.

Он сделал глубокий вдох, наполняя легкие холодным ночным воздухом, и его голос, громовой раскат, разорвал ночную тишину, прозвучав как выстрел:

— ОГОНЬ!

Несколько дружинников, заранее назначенных Алексеем, швырнули в самую гущу теней, перелезающих через стену, грубые глиняные горшки. И отвернулись, закрыв уши и прикрыв глаза. Те с глухим стуком ударились о деревянный настил и покатились между ног ошеломленных диверсантов.

Сначала ничего не произошло. Ночь снова на мгновение затаила дыхание. Командир нападавших, все еще стоявший одной ногой на стене, резким жестом приказал своим людям двигаться вперед, несмотря на крик. Он решил, что это просто крик часового, поднявшего тревогу. У них еще были секунды на то, чтобы прорваться к защитникам и начать резню.

И тогда глиняные горшки взорвались.

Но не огнем и осколками. Они взорвались *светом*.

Ослепительно-белым, яростным, режущим сетчатку светом, который в одно мгновение превратил глубокую ночь в яркий, безжалостный полдень. Казалось, само солнце упало на стену Вороньего Гнезда. Вслед за светом пришел звук — не грохот, а оглушительный, давящий *хлопок*, который ударил по барабанным перепонкам, заглушив все остальные шумы.

Эффект был в прямом смысле этого слово ошеломляющим.

Диверсанты, чьи глаза за долгие минуты крадущегося приближения привыкли к темноте, были ослеплены полностью и мгновенно. Они вскрикнули, инстинктивно закрывая лица руками и роняя из рук оружие. Их идеальный, бесшумный план провалился. Они метались на узком пространстве настила, натыкаясь друг на друга, спотыкаясь о бревна, совершенно дезориентированные. Звуковая волна оглушила их, лишив возможности слышать команды и ориентироваться по звуку.

Командир группы, получив полную дозу света и звука в упор, с подавленным стоном отшатнулся и свалился со стены обратно на свои же лестницы. Его короткий, обрывающийся крик донесся снизу.

Алексей, его люди даже сквозь сомкнутые веки видели яркую вспышку, но она не ослепила их. Когда Алексей открыл глаза, картина перед ним была сюрреалистичной и жуткой.

Узкий участок стены, залитый неестественным, белесым светом все еще тлеющих на полу химических смесей, был усеян беспомощными, мечущимися фигурами. Враги, еще секунду назад бывшие грозными и невидимыми тенями, теперь были словно стаей перепуганных, ничего не видящих и не слышащих перепелок. Они бились о стены, о «колючую ленту», падали, пытались ползти, не понимая, куда.

— В атаку! — закричал Лука, и в его голосе была уже не команда, а яростный рев. Его сдерживаемое до этого напряжение вырвалось наружу. — Руби этих слепых кротов!

Дружинники, выскочили из своих укрытий и обрушились на дезориентированного врага. Это уже не был бой. Это был разгром. Слепые и оглушенные диверсанты не могли оказать практически никакого сопротивления. Бойцы методично, без лишней суеты, закалывали и зарубали их. Копья и мечи входили в незащищенные тела врагов почти без помех.

Алексей наблюдал за этим, стоя рядом с пустым ящиком из-под гранат. Его лицо было каменной маской. Он видел эффективность своего оружия. Он видел, как его расчет сработал с пугающей, почти нечеловеческой точностью. Он поднял голову и посмотрел за стену. Внизу, в полосе света, падающего со стены, он видел другие лестницы и фигуры, которые в панике спускались вниз, увлекая за собой раненых. Ночная атака захлебнулась, не успев начаться.

— Не преследовать! — скомандовал он, понимая, что в темноте за стенами их самих могут перерезать. — Оставаться на позициях! Лука, доложить потери!

Через несколько минут все было кончено. На настиле лежали тела диверсантов. Тишина снова воцарилась на стене, но теперь она была иной — тяжелой, пахнущей кровью и странной химической гарью.

Лука, с окровавленным мечом, подошел к Алексею. Его дыхание было частым, а глаза горели.

— Потерь нет, барин! Ни одного! Легкораненый один, порезал руку о свой же меч, когда оступился в давке. Враги даже не успели напасть.

Алексей лишь кивнул. Он подошел к краю стены и посмотрел вниз. Там, в темноте, слышались приглушенные крики, ругань и стоны. Враги уносили своих раненых и убитых. Они сделали свою работу быстро и тихо — но не ту, которую планировали.

— Они еще вернутся? — спросил Степан, подходя к нему.

— Нет, — уверенно сказал Алексей. — Не этой ночью. Их лучшие бойцы либо мертвы, либо деморализованы. У них был один шанс на внезапность. Они его просра… провалили.

Он приказал усилить караулы на всех участках стены, на случай если эта атака была отвлекающей. Но его чутье подсказывало ему, что это не так. Это была ставка. И они ее проиграли.

Наступило утро. Серое, промозглое, но для защитников Вороньего Гнезда — прекрасное. Весть о ночной победе мгновенно облетела все имение. Если дневной успех со щитами и колючкой еще можно было списать на удачу и хитрость, то разгром элитных диверсантов глубокой ночью казался настоящим чудом. Люди смотрели на Алексея с благоговейным страхом. Шептались, что он не просто умный, а что он и вправду колдун, способный видеть в темноте и поражать врагов молниями.

Алексей игнорировал эти взгляды. У него были более важные дела. Он приказал осмотреть тела ночных гостей. Их доспехи были качественными, кожаными, с минимальным количеством металла для бесшумности. Оружие — острые, укороченные мечи и кинжалы, идеальные для тихих убийств. Никаких опознавательных знаков. Типичная работа наемников или специально обученных людей.

— Захар не поскупился, — мрачно заметил Степан, переворачивая ногой тело одного из наемников. — Такие в открытом бою десятерых наших стоят.

— В открытом бою — да, — согласился Алексей. — Но бой не всегда бывает открытым. Они привыкли действовать из тени. А мы их осветили.

Он распорядился собрать их оружие — оно было куда лучше того, что было у его дружинников. Затем приказал убрать тела.

Вражеский лагерь на рассвете выглядел удручающе. Активности было мало. Видны были лишь несколько одиноких фигур у костров. Похоже, ночной провал окончательно подкосил их боевой дух.

Алексей собрал тот же самый совет, что и накануне. На этот раз атмосфера в комнате была иной. Даже скептичный Гаврила смотрел на Алексея с нескрываемым уважением.

— Итак, — начал Алексей, — они попробовали ночную атаку. Мы ее отбили. Их потери — около двадцати элитных бойцов. Наши потери — ноль. Их моральный дух, полагаю, на нуле. Наш — на подъеме.

— Что дальше? — спросила Анна. В ее глазах читалась надежда. — Может, они уйдут?

— Вряд ли, — покачал головой Степан. — Слишком велики потери. Уйти сейчас — значит вернуться к Захару с позором. Боюсь они попробуют что-то отчаянное.

— Степан прав, — поддержал его Алексей. — Следующая атака скорее всего будет последним решающим броском. Они попробуют сломать нас грубой силой. Возможно, пойдут на прорыв всеми оставшимися силами. Или попытаются поджечь ворота.

— Ворота мы укрепили, — хмуро сказал Гаврила. — Поджечь их сложно. А на стену им уже страшно лезть.

— Значит, будет что-то другое, — настаивал Алексей. — Таран? Возможно. Но им нужно его подвести. Под прикрытием лучников.

— У лучников почти не осталось стрел, — напомнил Лука.

— А у нас есть дым, — ответил Алексей. — Если они пойдут на штурм, мы создадим дымовую завесу. Ослепим их лучников и самих атакующих. Будем бить их в ближнем бою, но на наших условиях.

Он подробно расписал план обороны на случай генерального штурма. Расставил людей, определил, кто и где будет стоять, кто будет бросать дымовые шашки, кто будет встречать врага в рукопашной. Его план был простым, но продуманным до мелочей.

После совещания он снова поднялся на стену. День проходил в напряженном ожидании. Но враг не проявлял никакой активности. Они не строили новых осадных орудий, не готовились к штурму. Они просто сидели в своем лагере. Это беспокоило Алексея больше, чем открытая подготовка. Затишье перед бурей всегда было самым опасным временем.

К вечеру он снова проверил свою «Эфирную сеть». Кристалл пульсировал ровно. Никаких признаков подготовки к подкопу или новой атаке. Все было спокойно. Слишком спокойно.

Перед сном он обошел все посты, лично поговорил с каждым командиром, убедился, что все понимают свои задачи на случай ночной тревоги. Люди встречали его с новым, почти фанатичным блеском в глазах. Они верили в него. Они были готовы идти за ним в огонь и в воду.

Вернувшись в свою лабораторию, Алексей сел за стол и устало провел рукой по лицу. Победы давались ему дорогой ценой — ценой постоянного нервного напряжения и бессонных ночей. Он был инженером, а не полководцем. Но судьба распорядилась иначе.

Он потушил лампу и улегся на походную кровать, но сон не шел. Он лежал в темноте и прислушивался к ночным звукам. К далекому гулу вражеского лагеря. К крикам ночных птиц. К скрипу деревьев.

Где-то там, в темноте, сидел враг, который не сдался. И Алексей знал — их противостояние еще не закончено.

Глава 10

Утро пришло серое и безнадежное, как пепел. Солнце, спрятанное за сплошной завесой низких туч, не давало ни тепла, ни света. Воздух был неподвижным и тяжелым, словно сама природа затаила дыхание в ожидании финала. Во вражеском лагере с ночи царило зловещее спокойствие, но с первыми проблесками рассвета началось движение — не суетливое, а мрачное и решительное.

Алексей, наблюдал за этим с главной башни. Он видел, как строится то, что осталось от армии Захара. Они выстраивались не для очередного штурма стен, а в один плотный, сомкнутый кулак. И в центре этого построения он увидел командира. Его лицо, искаженное бессильной яростью и, что еще заметнее, животным страхом перед гневом своего хозяина, было бледным и подергивающимся. Он кричал что-то своим солдатам, его жесты были резкими, почти истеричными. Он не вдохновлял их. Он гнал их на убой, как скот. Это была атака отчаяния.

— Генеральный штурм, — тихо констатировал Алексей, обращаясь к Степану, стоявшему рядом. — Они пойдут на прорыв. Не на стены, а на ворота. Видишь?

Степан, всмотревшись, кивнул. Из лагеря выкатили то, что они, видимо, мастерили всю ночь — тяжелый, грубый таран. Это был не идеальный ствол дерева с металлическим наконечником, как в исторических фильмах, а кошмарное сооружение из гигантского бревна, подвешенного на цепях к деревянной раме, установленной на четырех колесах от разбитой повозки. Его венчал ржавый, заостренный лемех от плуга. Примитивно, но эффективно. Его толкали и тянули два десятка солдат, прикрытые с флангов щитоносцами и лучниками.

— Все по плану, — сказал Алексей, и его голос прозвучал подозрительно спокойно. — Передай Луке: лучникам — целься только в тех, кто толкает таран. Один выстрел — одна цель. Остальным — занять позиции у ворот. И пусть моя «гренадерская бригада» готовится.

Он спустился с башни и направился к внутренней стороне ворот. Деревянные створки, усиленные Гаврилой дополнительными железными полосами и поперечными засовами, казались монолитными. Но Алексей, инженер, знал, что любая дверь имеет предел прочности.

Его встревоженные люди уже занимали свои места. Дружинники сжимали оружие, их лица были напряжены. Они понимали, что сейчас решатся их судьбы. Рядом с ними, у подножия стены, толпилась группа ополченцев. Они были бледны и испуганы, но в их глазах горела решимость.

Раздался резкий, пронзительный звук вражеского рога. Не призывный, а предсмертный. И железный кулак армии Захара пришел в движение.

Они двинулись к воротам не бегом, а тяжелым, неумолимым шагом. Таран, скрипя и покачиваясь, катился в центре строя. Над головами атакующих взметнулась туча стрел — вражеские лучники, понимая, что это их последний шанс, вели плотный, подавляющий огонь.

— Укрыться! — скомандовал Алексей, и защитники прижались к стенам и бойницам. Стрелы с глухим стуком впивались в дерево частокола, несколько штук пролетели во двор и воткнулись в землю. Ответный огонь был скудным, но точным. Лучники Луки, высунувшись на секунду из-за укрытий, выпускали по одной стреле, целясь в ноги и руки солдат, толкавших таран. Несколько человек с криками упали, но их место тут же занимали другие. Дисциплина, державшаяся на страхе перед командиром, была еще сильна.

Таран, подъехав к воротам, на мгновение замер. Раздалась команда, и солдаты, державшие бревна, с силой начали их раскачивать, а затем изо всех сил бросились вперед.

Первый удар прозвучал как удар гигантского колокола. Глухой, мощный гул прошел по всему имению, заставляя содрогнуться стены и сердца защитников. Массивные створки ворот содрогнулись, из-под них посыпалась труха, а в центре одной из досок образовалась глубокая вмятина. Железные полосы, скреплявшие дерево, пронзительно завизжали.

— Еще! Еще! Ломайте, быстрее! — несся истеричный крик вражеского командира. Он стоял позади своих солдат, размахивая мечом, его лицо было багровым от натуги и ярости.

Таран откатили и снова размахнулись. Второй удар был еще сильнее. Доски ворот треснули, один из верхних засовов согнулся. Еще несколько таких ударов — и ворота не выдержат.

Алексей стоял, не двигаясь, его лицо было каменным. Он смотрел на эту адскую работу, подсчитывая в уме прочность материала, массу тарана, силу удара. Он ждал нужного момента.

— Готовься! — крикнул он, оборачиваясь к группе солдат. Ополченцы, вздрагивая от каждого нового удара тарана, схватили со стоявшего рядом ящика по дымовой шашке. Это были не светошумовые гранаты, а другие, начиненные смесью, дающей густой, едкий и удушливый дым.

Третий удар тарана заставил содрогнуться всю конструкцию ворот. Одна из досок с грохотом вылетела внутрь, образовав брешь размером с кулак. Враги за стеной встретили это ликующим ревом.

— Теперь! — голос Алексея прозвучал резко и властно. — Бросай!

Его люди разом швырнули десятки дымовых шашек через стену, стараясь кинуть их как можно ближе к основанию ворот, прямо в толпу солдат, обслуживающих таран.

Сначала ничего не произошло. Послышались лишь насмешливые крики врагов. Но через пару секунд из-за стены повалил дым. Не белый и безобидный, как от костра, а густой, желтовато-белесый, с резким, отвратительным запахом жженой пластмассы и серы. Он был тяжелым и стелился по земле, быстро наполняя собой все пространство перед воротами.

Эффект наступил мгновенно. Сначала раздался удивленный кашель. Потом — приступы удушья. Дым, содержащий едкие слезоточивые и угарные компоненты, обжигал глаза, легкие и слизистые. Он был слепящим и душащим одновременно.

Солдаты, еще секунду назад с яростью раскачивавшие таран, бросили его. Они ничего не видели. Они не могли дышать. Их охватила паника. Они кашляли и давились, их глаза слезились, слепя им веки. Они метались в ядовитом облаке, натыкаясь друг на друга, падая, пытаясь инстинктивно бежать от источника этой пытки. Их строй, и так державшийся на честном слове, рассыпался в одно мгновение.

— Не отступать! Стоять! — вопил их командир, сам заходясь в кашле. Он пытался силой и угрозами остановить бегство, но это было невозможно. Дисциплина не могла противостоять базовому инстинкту самосохранения, обостренному физической болью и удушьем.

Алексей, стоя за воротами, слышал этот нарастающий хаос — кашель, хрипы, крики ужаса, топот бегущих ног. Он видел, как через брешь в воротах проникают клубы едкого дыма.

— Лучники! — скомандовал он. — Огонь по отступающим! Дружина, к воротам! Готовиться к прорыву, если они решатся!

Но прорыва не последовало. Атака захлебнулась, отравленная его химическим оружием. Через несколько минут дым начал понемногу рассеиваться, уносимый слабым ветерком. Картина, открывшаяся защитникам на стенах, была удручающей для врага и воодушевляющей для них.

Перед воротами, в растерзанном и утоптанном виде, валялся брошенный таран. Вокруг него лежали и сидели несколько десятков солдат, некоторые еще слабо шевелились, другие лежали без движения, отравившись дымом. Остальные в панике бежали назад к своему лагерю, бросая оружие и щиты. Их командир, откашлявшись и вытирая слезящиеся глаза, с ужасом и бессилием наблюдал за этим беспорядочным бегством. Его армия, та самая, что должна была сокрушить жалкое имение, была разбита. Не мечами, не стрелами, а дымом и страхом. Он постоял еще мгновение, его плечи безнадежно опустились, а затем он развернул своего коня и поскакал вслед за своими бегущими солдатами, не оглядываясь.

Сначала наступила тишина. Глубокая, оглушительная, звенящая. Она повисла в воздухе, словно плотный туман, поглотивший все звуки — и исступленные крики бегущих врагов, и тяжелое дыхание защитников, и даже треск догорающих где-то факелов. Казалось, само время замерло, чтобы осознать произошедшее.

Алексей стоял у внутренней стороны ворот, все еще ощущая в костях отзвуки ударов тарана. Его руки непроизвольно сжимались и разжимались. Он ждал подвоха. Ловушки. Какой-то уловки. Его разум, настроенный на постоянный анализ угроз, отказывался верить, что все кончено. Что эта железная машина, давившая на них три дня, сломалась и побежала.

И тогда тишину разорвал первый, неуверенный крик. Кто-то на стене не выдержал и просто выкрикнул что-то нечленораздельное, полное такого дикого облегчения, что оно было понятно без слов. И этот крик стал спичкой, брошенной в бочку с порохом.

Стены Вороньего Гнезда буквально взорвались ликованием. Это был не просто радостный гул, а оглушительный, животный рев, в котором смешались слезы, смех, крики и молитвы. Люди, еще минуту назад бывшие солдатами, теперь прыгали, обнимались, хлопали друг друга по спинам, тыкали пальцами в спину отступающего врага. Они кричали, плакали и смеялись одновременно. Крестьяне, дружинники, женщины, выбежавшие из укрытий, — все слились в едином порыве. Они победили. Они остались живы.

Алексей не ликовал. Он молча отдал приказ открыть ворота — не полностью, а лишь настолько, чтобы можно было выйти. Деревянные створки, изуродованные тараном, со скрипом поползли в стороны, открывая вид на поле перед имением. Картина была поразительной. Брошенный таран, валяющиеся щиты, мечи, десятки стрел, воткнутых в землю. И тела. Тела вражеских солдат, которые не успели унести или которые задохнулись в дыму. И там, вдали, по дороге к лесу, тянулась жалкая, беспорядочная вереница беглецов — то, что еще час назад называлось армией.

Он вышел за ворота. Воздух еще был едким от дыма, но уже выветривался. Он пошел вдоль стены, его сапоги увязали в грязи, смешанной с кровью. Его люди, заметив его, начали кричать его имя, поднимать оружие в знак приветствия. Но он не реагировал. Его лицо оставалось каменным.

Он вернулся во двор к тому месту, где лежали тела. Не врагов, а своих. Два тела, накрытые грубыми холщовыми плащами. Рядом сидела Анна, ее плечи тихо вздрагивали. Она откинула край плаща, и Алексей увидел лицо одного из погибших. Молодой парень, один из лучших метателей бумерангов. В его горле торчала вражеская стрела, попавшая, должно быть, во время последнего обстрела. Второй был старым крестьянином, которого Алексей помнил — тот помогал таскать бревна для укреплений.

Двое. Всего двое. По сравнению с десятками, если не сотнями вражеских потерь, это была ничтожная цена. Но для Алексея эти двое были важнее всей статистики. Это были не цифры в отчете. Это были люди, которые доверили ему свою жизнь. И он их не уберег.

Он опустился на одно колено рядом с Анной, положив руку ей на плечо. Она вздрогнула и посмотрела на него заплаканными глазами.

— Почему? — прошептала она. — Мы же победили...

— Да, — тихо ответил он. — Мы победили.

Он поднялся, и его лицо снова стало жестким и непроницаемым. Он повернулся к столпившимся вокруг людям. Их ликование поутихло, сменившись настороженностью. Они видели его скорбь и не понимали ее.

— Лука! — его голос прозвучал резко, возвращая всех к реальности.

— Здесь, барин! — дружинник подбежал к нему, его лицо все еще сияло от победы.

— Раненых — немедленно к знахарю. Всех, даже с царапинами. — Он посмотрел на двух убитых. — Организуй похороны. Со всеми почестями. Они погибли за свой дом.

— Понял, — кивнул Лука, и его взгляд тоже упал на тела, омрачившись.

— Степан! — Алексей обернулся к старому воину.

— Я здесь, — отозвался тот, тяжело опираясь на палку.

— Пленных — разоружить, перевязать и посадить под замок в амбаре. Двойная охрана.

— А что с ними потом? — спросил Степан.

— Потом решим, — коротко бросил Алексей.

— Гаврила! — крикнул Алексей, заметив кузнеца в толпе.

— Слушаю, барин! — Гаврила подошел, вытирая лицо закопченной тряпкой.

— Трофеи. Все собрать. Оружие, доспехи, стрелы, все железо. Учесть и сложить в кузнице. Это теперь наше. И осмотреть ворота. Нужно срочно чинить.

Его команды сыпались одна за другой, быстрые, четкие, не терпящие возражений. Тон, которым они были произнесены, не оставлял места для вопросов. Люди, еще минуту назад пребывавшие в эйфории, теперь спешили выполнять приказы. Ликование сменилось деловой суетой. Трофеи нужно было оформлять, раны — лечить, а крепость — готовить к возможному новому удару.

Алексей прошел по двору, отдавая более мелкие распоряжения. Организовать похороны убитых врагов — выкопать яму за пределами стен и сбросить туда, без церемоний. Раздать двойной паек всем, кто был на стенах — теперь, после бегства врага, с провизией должно было стать легче.

Он был подобен автомату. Его сознание работало, анализируя и решая проблемы, но душа была отключена. Он видел усталые, но счастливые лица, слышал смех, который наконец-то был не истеричным, а настоящим.

К вечеру основные работы были завершены. Вражеские пленные, человек десять, сидели под замком. Трофеи были учтены — несколько десятков мечей, топоров, щитов, что должно было значительно усилить его дружину. Раненых перевязали. Двух убитых товарищей похоронили на маленьком кладбище за часовней, поставив простые деревянные кресты.

Алексей сидел у костра, разведенного в центре двора. Пламя отбрасывало прыгающие тени на его юное лицо. Он смотрел в огонь, не видя его. В голове прокручивались кадры последних трех дней. Первая атака, бумеранги, колючая лента. Ночной бой, ослепляющие вспышки. И сегодня — таран, дым, паника. Он все сделал правильно. С точки зрения тактики, логистики, инженерии — безупречно. Но почему же тогда на душе было так не комфортно?

К нему подошла Анна. Она села рядом на бревно, завернувшись в плащ.

— Мы победили, Алеша, — тихо сказала она, глядя на него с беспокойством. — Все кончено. Они бежали. Почему ты не радуешься? Все ликуют, а ты сидишь тут один, как на похоронах.

Алексей медленно перевел взгляд с огня на нее. В его глазах не было радости победы, лишь легкая усталость.

— Мы отбились от слуги, Анна, — его голос прозвучал глухо и устало. — От наемника, которого Захар послал сделать грязную работу. Сам хозяин еще даже не обнажал меч. Он даже сюда не приехал, считая это ниже своего достоинства.

Он помолчал, глядя на танцующие языки пламени.

— Это не победа, — наконец произнес он. — Это — первое предупреждение. Мы дали ему понять, что Воронье Гнездо — не легкая добыча. Что здесь есть кто-то, кто может дать отпор. И теперь, когда он это понял, в следующий раз он придет сам. И придет не с сотней солдат и десятком наемников. Он придет с большой армией. С катапультами и осадными башнями. И тогда... тогда все, что мы сделали сегодня, может показаться нам разминкой.

Анна смотрела на него, и постепенно радость в ее глазах угасла, сменившись пониманием и страхом. Она была умной девушкой. Она поняла.

— Значит... это еще не конец?

— Это только начало, — подтвердил Алексей. — Мы выиграли битву, Анна. Но мы не выиграли войну. Война только начинается. И Захар теперь знает, что у него появился серьезный противник. Он не простит нам этого унижения. И он не остановится, наверняка захочет отомстить. Нам нужно стать достаточно сильными, чтобы он не посмел этого сделать.

Он встал, его тень, удлиненная огнем, легла на ликующих людей.

— Так что пусть празднуют, — сказал он, глядя на танцующих у костров крестьян. — Они заслужили этот вечер. Но завтра... завтра нам предстоит работа. Большая работа. Нам нужно укреплять не только стены. Нам нужно строить армию. Налаживать снабжение. Искать союзников. И готовиться к возможным неприятностям.

Он повернулся и пошел в свою лабораторию, оставив Анну одну у костра. Она смотрела ему вслед, в ее глазах читался след гордости за брата.

Алексей вошел в свою лабораторию и закрыл дверь. Он подошел к столу, где лежали чертежи и формулы. Он смотрел на них, но не видел. Его взгляд был устремлен внутрь себя. Он выиграл свою первую войну в этом мире. Но он понимал, что это была лишь первая схватка в долгой и жестокой борьбе за выживание. И чтобы выжить, ему предстояло перестать быть просто ученным, пытающимся обороняться. Ему предстояло стать кем-то большим — полководцем, правителем и бизнесменом. И следующая битва, он знал, будет вестись уже не только мечами и стрелами, а политикой, экономикой и железной волей.

Он потушил лампу и уселся в кресло в темноте, глядя в единственное окно на усеянное звездами небо. Где-то там, за этим небом, остался его старый мир, его реакторы, его наука. А здесь, на земле, его ждала новая реальность — реальность крови, железа и власти.

Глава 11

Тишина разбудила его.

Не оглушительная, звенящая, что наступает после взрыва, а мягкая, густая, почти осязаемая. Сквозь щели в ставнях пробивался тусклый утренний свет, выхватывая из мрака лаборатории знакомые очертания склянок, тиглей и разбросанных чертежей. Алексей — лежал на кровати, прислушиваясь. Ни криков, ни лязга оружия, ни тяжелого гула множества шагов. Лишь отдаленный лай собаки, да приглушенные голоса где-то во дворе.

Он сел, и тело отозвалось пронзительной болью в каждом мускуле. Спина затекла, плечи ныли, а в висках пульсировала знакомая головная боль — плата за бессонные ночи и адреналиновые вспышки. Он потянулся к грубому глиняному кувшину, стоявшему на полу, и сделал несколько глотков холодной воды. Она пахла дымом и древесиной, но была чистой. Его фильтры работали.

Первым делом его взгляд упал на «Эфирный компас», вернее, на центральный кристалл его сети, установленный на отдельном столике. Кристалл пульсировал ровным, сонным зеленоватым светом. Фоновый шум. Никаких всплесков, никаких признаков приближающейся угрозы. Только однородное, спокойное биение жизни в имении и вокруг него. Выдох, которого он сам не осознавал, вырвался из его груди.

Он вышел из лаборатории, и его встретила картина, столь отличная от той, что была еще три дня назад. Двор не был похож на поле боя. Группы крестьян под руководством одного из дружинников разбирали завалы возле полуразрушенных ворот. Женщины у колодца наполняли водой бочки, установленные на телеге. Дети таскали щепки и складывали их в кучу для растопки. Воздух был наполнен запахом влажной земли, дыма и свежеспиленного дерева.

И посреди этого всего, как дирижер в оркестре, была Анна. Она стояла, опираясь на древко от вил, и что-то говорила группе подростков, размахивая рукой в сторону огородов. Ее лицо было бледным и осунувшимся, но в глазах горела не растерянность, а сосредоточенная энергия. Она заметила его и, кивнув ребятам, направилась к нему.

— Ты встал, — произнесла она, и в ее голосе слышалась усталость, но не истощение. — Как себя чувствуешь?

— Как после двадцатичасовой смены на реакторе, — буркнул он себе под нос, потирая затекшую шею. — Что тут у нас?

— Все спокойно. Дозорные ничего не обнаружили. Войска Захара, кажется, действительно ушли зализывать раны. Похороны… прошли. Все сделали, как ты велел, со всеми почестями. Раненые стабильны, знахарь говорит, что у двоих жар спал.

Алексей кивнул, его взгляд скользнул по двору, отмечая детали. Люди работали, но в их движениях не было прежней покорности отчаянию. Была цель. Было дело.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь нам нужно не просто выживать, Анна. Выживание — это реакция на угрозу. Пора перестать реагировать и начать действовать. Нам нужно строить. Систему, которая будет работать без нашего прямого приказа каждую секунду. Понимаешь?

Она посмотрела на него с легким недоумением, но затем кивнула. — Понимаю. Ты хочешь, чтобы все шло само.

— Не само. Правильно. Эффективно. Собери Степана и Гаврилу. И найди нам место, где можно поговорить без лишних ушей.

Через полчаса они сидели в полуразрушенной, но уже расчищенной кладовой рядом с кузницей. Столом им служила широкая дверь, положенная на два бочонка. Алексей расстелил на ней пергамент с набросками плана имения.

— Итак, враг отступил, — начал он без предисловий. — Но он вернется. Не сегодня, не завтра. Но вернется обязательно. И к его возвращению мы должны быть не просто отсиживающимися за стенами крысами. Мы должны стать крепостью. Не в метафорическом, а в самом что ни на есть прямом смысле. И для этого нам нужны три вещи: порядок, ресурсы и технологии.

Степан, все еще бледный, но с ясным взглядом, оперся на свой самодельный костыль. — Порядок я обеспечу, барин. Дружина на месте, караулы расставлены.

— Этого мало, Степан. Нужна не просто охрана. Нужна военная структура. Ядро из самых опытных бойцов, которые будут костяком. И тренировки. Постоянные тренировки. Не только с мечом и луком. Нужно учиться действовать в строю, отрабатывать сигналы, учиться пользоваться тем, что я создам.

— Создашь? — переспросил Гаврила, его мозолистые пальцы нервно перебирали рукоять молота, заткнутого за пояс.

— Создам, — твердо сказал Алексей. — Но сначала — задачи. Степан, к вечеру мне нужен список. Раздели всех, кто может держать оружие, на три категории. Первые — те, кто уже умеет и проявляет смекалку. Они — твое ядро. Вторые — те, кто готов учиться. Третьи — те, кто может быть только чернорабочим в ополчении.

Степан кивнул, в его глазах вспыхнул знакомый огонек солдата, получившего четкий приказ. — Будет сделано.

— Гаврила, — Алексей повернулся к кузнецу. — Твоя очередь. Ядро нашей обороны — не только люди, но и сталь. Нам нужно лучшее железо. Больше железа. Твоя первая задача — провести полную инвентаризацию. Все. Каждый гвоздь, каждое сломанное копье, каждое брошенное врагом лезвие. Все собрать, учесть и рассортировать. Потом мы решим, что переплавить, а что починить.

Гаврила хмыкнул. — Металла, барин, всегда мало. Но я свое дело знаю.

— Анна, — Алексей посмотрел на сестру. — Ты — наши глаза, уши и… бухгалтерская книга. Мне нужен полный список всех людей в имении. Имя, возраст, пол, прежняя профессия, особые навыки. Кто плотник, кто кожевник, кто знает толк в животных, а у кого просто сильные руки.

— Я уже начала, — сказала Анна, и в ее голосе прозвучала гордость. — У меня есть наброски.

— Отлично, — Алексей позволил себе короткую улыбку. Его команда работала. — Тогда расходимся. У нас нет ни минуты лишнего времени.

***

Следующим пунктом его программы стала «миссия снабжения». Он нашел Луку, который с помощью нескольких парней разгружал телегу с трофейным оружием.

— Лука, ко мне.

Молодой дружинник быстро подбежал, его лицо все еще сияло от недавней победы.

— Барин?

— Ты и четверо твоих самых надежных ребят. Следуйте за мной.

Войдя в лабораторию, Алексей подошел к закопченному сундуку, стоявшему в углу. Тот самый, что он нашел в кабинете Матвея. Со скрипом открыв крышку, он вытащил оттуда тяжелый, туго набитый кожаный мешок. Звяканье было красноречивым.

— Это трофеи Матвея, — коротко сказал он, протягивая мешок ошеломленному Луке. — Серебро.

Лука сглотнул, сжимая мешок так, будто боялся, что тот испарится.

— Ваша задача — еда, — Алексей говорил быстро и четко. — Вы отправляетесь в ближайшие земли за пределами поместья. Армия Захара уже отступила, теперь мы можем выйти из Вороньего Гнезда. Покупайте зерно. Много зерна. Соль, лекарства, инструменты — топоры, пилы, лопаты. И семена. Любые… в смысле, любые корнеплоды, злаки, что угодно.

Он подошел к столу и набросал углем на клочке пергамента несколько простейших значков — условные обозначения для зерна, соли, инструментов.

— Вот ваши приоритеты. Торгуйтесь, но не вызывайте подозрений. Не болтайте лишнего. Не говорите, от кого вы. Вы — просто торговцы из дальних земель. Понятно?

Лука выпрямился, в его глазах читалась смесь страха и возбуждения.

— Так точно, барин. Мы просто торговцы.

— Именно. Возвращайтесь быстро. И… берегите себя. Вы нам нужны живыми.

Когда Лука скрылся за дверью, Алексей почувствовал странную пустоту. Он только что отправил значительную часть их скудного капитала в неизвестность. Но иного выбора не было. Сидеть на голодном пайке означало медленное угасание.

Следующая остановка в его «туре по проблемным местам» была наименее приятной. Подвал под амбаром, где в тесноте, скованные цепями, сидели пленные, отказавшиеся присягнуть на верность. Воздух здесь был спертым и тяжелым, пах потом, страхом и немытой плотью.

При его появлении люди зашевелились. Одни отвели глаза, другие смотрели с немой ненавистью. Алексей остановился посредине, его фигура была освещена единственным факелом в руке одного из стражников.

— Вы напали на мой дом, — его голос прозвучал и ровно, без злобы. Он говорил как инженер, констатируя факт. — По законам войны, которые вы сами признаете, я имею полное право перерезать вам глотки. И никто не ничего мне не скажет.

В подвале воцарилась мертвая тишина.

— Но смерть — это невыгодно, — продолжил он. — Мертвый раб — это испорченный инструмент. Жизнь — это ресурс. И вы теперь — мой ресурс.

Он обвел взглядом притихшие фигуры.

— Вы будете работать. Тяжело. На лесозаготовках, на копании рвов и фундаментов, на самых грязных и опасных работах. Вы будете под вооруженной охраной. Кормить вас будут ровно столько, чтобы вы не умерли с голоду. За попытку побега — смерть на месте. Никаких судов. — Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание. — Но есть и другой путь. Добросовестный труд. Не саботаж, не попытки уклониться. Год. Проработаете здесь год, и вы получите свободу. Не будете рабами. Сможете уйти. Или… остаться здесь, но уже как свободные люди, с правом на оплату и свой угол. Выбор за вами. Подумайте.

Он не стал ждать ответа. Развернулся и поднялся по ступеням наверх, в свежий воздух. Его тошнило от этой сцены. Он не был тюремщиком по натуре. Но он был прагматиком. И десяток крепких мужчин, пусть и под конвоем, могли сделать за день столько же, сколько два-три десятка изможденных крестьян. Это была простая арифметика выживания, какой бы безжалостной она ни была.

Вечер застал его в лаборатории. Он потушил все лампы, кроме одной, и развернул на столе ту карту с окрестностями поместья, которую нашел у Матвея. Его пальцы скользили по прорисованным холмам и долинам, останавливаясь на странных значках. Схематичных изображениях кирок и лопат, обозначавших, судя по всему, залежи глины и известняка неподалеку от имения.

Его мозг, уставший от тактики и управления людьми, с радостью ухватился за чистую, ясную задачу. Материаловедение. Промышленность. Он взял острый карандаш и чистый лист пергамента.

Он не рисовал схему нового оружия. Он чертил принципиальную схему печи. Печи для обжига извести и кирпича. Он рассчитывал объем камеры сгорания, тягу, расположение воздуховодов. Это было просто.

Камень и кирпич вместо гниющего дерева. Прочный раствор вместо глины.

Он работал, погрузившись в расчеты, и на его лице впервые за этот долгий день появилось не напряжение, а сосредоточенное выражение творца.

Факел на стене догорел и с шипением погас, но он почти не заметил этого. В слабом свете одинокой масляной лампы он видел будущее. Не поле боя, усеянное телами, а ровные, крепкие стены, сложенные из его кирпича. Дороги. Мосты. Мастерские.

***

Утро началось не со звонка будильника и не с военного горна, а с глухого, ритмичного стука топоров и скрежета пил. Алексей вышел из лаборатории, вдохнув воздух, пахнущий не страхом и гарью, а свежей древесной щепой. Солнце, пробивающееся сквозь осеннюю дымку, золотило крыши уже отремонтированных сараев. Порядок, который он так жаждал, начинал проявляться в самых простых вещах.

Сегодня его планом была глина. Он лично возглавил странную процессию: десяток пленных под конвоем нескольких суровых дружинников и крестьян, которые до войны были каменщиками и гончарами. Они двигались к небольшому обрывистому берегу ручья, отмеченному на карте.

— Вот здесь, — Алексей указал на пласт влажной, жирной глины, обнажившийся под слоем дерна. — Начинайте копать. Складывайте в кучи.

Пленные, мрачные и молчаливые, принялись за работу. Алексей наблюдал за ними не как надсмотрщик, а как технолог. Он подошел к одному из каменщиков, немолодому уже мужчине с умными, внимательными глазами.

— Как тебя зовут?

— Сидор, ваша милость, — тот вытер руку о кожаный передник и неуверенно поклонился.

— Хватит милостей, Сидор. Подойди, посмотри. — Алексей взял ком глины, размял его в пальцах. — Видишь? Слишком жирная. При сушке потрескается. Нужно добавить песка. Примерно… вот в такой пропорции. — Он на глаз смешал глину с песком с отмели. — И месить нужно дольше, чтобы выгнать пузыри воздуха. Иначе в печи взорвется.

Сидор смотрел на него с растущим изумлением. Барин, который не просто приказывал, а знал и мог объяснить суть дела? Это было так же невероятно, как летающие щиты.

— Понял, ваша милость… то есть, понял, — поправился он. — Будем месить, как ты сказал.

Алексей провел с ними несколько часов, лично показывая, как формировать грубые кирпичи-сырцы и укладывать их на просушку под навес из жердей.

***

Вечером у центрального костра, где варилась похлебка для всех работающих, собралось неформальное совещание. Алексей, Степан, Гаврила и Анна сидели на чурбаках, грея у огня уставшие руки. Атмосфера была скорее товарищеской, чем официальной.

Алексей взял обугленную палку и начал водить ею по утоптанной земле, рисуя простые схемы.

— Вот представьте, — начал он, не глядя на них, словно размышляя вслух. — Стены. Но не из дерева, которое горит и гниет. А из этого. — Он ткнул палкой в набросок кирпича. — Кирпич и камень. Дома с каменными фундаментами. Они простоят сто лет.

Гаврила хмыкнул, одобрительно покосившись на чертеж. — Прочнее будут. Топором не возьмешь.

— А здесь, на речке, — Алексей провел волнистую линию, — можно поставить не просто мельницу, чтобы муку молоть. Можно сделать привод. Сила воды будет крутить валы. Эти валы могут пилить бревна на доски. Могут поднимать тяжелый молот в кузнице. Могут качать воздух в горн. Высвободятся десятки рук.

Степан, до этого молчавший, кивнул. Как бывший военный, он оценил стратегический смысл.

— Крепкие стены и свои мастерские… Армию не соберешь без этого. И дороги… — он ткнул пальцем в очередную линию на земле.

— Именно, — Алексей улыбнулся. Именно так он и хотел — чтобы они сами начинали видеть связи, мыслить системно. — Но для всего этого нужны люди. Нужно их кормить, организовывать.

— С людьми пока туго, — вступила в разговор Анна. — Все, кто может, уже работают. Если брать еще и на дорогу, и на мельницу, на полях некому будет работать. И с едой… Пока Лука не вернулся, пайки придется урезать.

— Пайки не трогать, — твердо сказал Алексей. — Люди не должны голодать. Работа пленных и наша организация должны компенсировать нехватку рук. Сначала — кирпич и расчистка площадки под мельницу. Дорога — потом.

Они говорили еще долго. Алексей не объявлял грандиозных «проектов», он просто делился видением. И это видение, подкрепленное уже имеющимися успехами, начинало заражать и их.

***

Следующие несколько дней прошли в лихорадочной, но осмысленной работе. На выжженном участке земли у ручья выросла грубая, но функциональная печь для обжига, сложенная Сидором и его командой из того же кирпича-сырца и глины. Первая же опытная партия, загруженная в ее нутро, закончилась провалом — кирпичи потрескались от слишком быстрого и неравномерного нагрева.

— Я же говорил, — Алексей, покрытый сажей и глиной, сгреб обломки. — Нельзя сразу сильный жар. Нужно медленно поднимать температуру. И песочку в этой партии маловато…

Он не ругался. Он анализировал. Вместе с Гаврилой они экспериментировали с подачей воздуха, с толщиной стенок печи, с пропорциями глины и песка. Это была не магия, а метод проб и ошибок.

И вот, на четвертый день, когда из печи после остывания извлекли первую партию ровных, звонких, прочных кирпичей, восторгу не было предела. Гаврила взял один из них и с силой ударил им о другой. Раздался чистый, ясный звук. Кирпич остался невредимым.

— Вот это да, — прошептал кузнец, с почти религиозным трепетом глядя на обожженную глину. — Барин, да вы… вы не колдун. Вы — зодчий. От Бога.

Для Алексея это был просто, но в глазах этих людей он видел нечто большее — рождающуюся веру. Не в колдовство, а в его разум.

***

Еще через несколько дней, раздался крик дозорного с ворот. Возвращался Лука. Не с пустыми руками.

Обоз из тщательно упакованных телег медленно въехал во двор. Лука, запыленный и уставший, но с сияющими глазами, направился к Алексею.

— Задание выполнено, барин! — он отдал подобие чести. — Все куплено. Зерно, соль, инструменты. И семена, как ты велел. Лекарств толковых не нашли, но трав и мазей разных взяли у местной знахарки.

Алексей, откинув брезент, заглянул в телегу. Его взору предстали острые пилы, добротные топоры, лопаты. И мешки, туго набитые зерном. Это был глоток воздуха для тонущего. Но самым неожиданным оказался скромный сверток, который Лука протянул ему лично.

— Это что? — спросил Алексей.

— Книги, барин. У торговца странствующего купил. Думал, пригодятся.

Алексей развернул сверток. Две потрепанные книги в кожаных переплетах. Одна — по травничеству и лечению. Вторая… его сердце екнуло. «Устройство плотин и водяных колёс». Примитивные, схематичные чертежи, но это было НАЧАЛО. Первый учебник в его новой жизни.

— Молодец, Лука, — сказал он, и в его голосе прозвучала неподдельная благодарность. — Хорошая работа.

Пока обоз разгружали, Лука, понизив голос, поделился новостями.

— Слухи уже пошли, барин. О «колдуне из Вороньего Гнезда». О том, как мы войско Захара разгромили. Мелкие дворяне в округе шепчутся. Спрашивают, правда ли, что у нас ночь в день превращается, и щиты по воздуху летают.

Алексей кивнул. Информация распространялась, как и ожидалось. Пока это были лишь слухи, но из них можно было ковать репутацию.

Вечером он сидел в лаборатории и листал привезенную книгу о плотинах. Чертежи были наивными, расчеты — отсутствовали. Но это была основа. Точка опоры.

Он вышел на стену. Внизу, в сумерках, люди без всякого приказа продолжали расчищать площадку у ручья — то самое место, где должна была стоять его мельница.

К нему подошла Анна, завернувшись в плащ от вечерней прохлады.

— Ну? — спросила она. — Что думаешь?

Алексей обернулся к ней. В его глазах, отражавших огоньки костров внизу, не было усталости. Горел тот самый огонь, что зажигается в глазах создателя, нашедшего, наконец, глину для своего первого творения.

— Знаешь, — тихо сказал он, глядя на нее. — А из этого может что-то получиться.

Глава 12

Холодный рассвет едва пробивался сквозь узкую бойницу, когда Алексей внезапно открыл глаза. Кто-то стоял рядом с его кроватью. Он на мгновение напрягся, но затем узнал знакомые силуэты. Это были Анна и компания. И новости, которые он узнал входе их разговора, заставили его переосмыслить все, что он знал об этом мире. Хотя знал он, как выяснилось совсем не так много.

— Алеша, ты проснулся? — тихо спросила Анна, в её голосе звучала тревога. Степан и Гаврила стояли позади неё, их лица были серьёзными и угрюмыми.

— Что случилось? — Алексей сел на кровати, чувствуя, как ноют мышцы после недавних битв. — Нападение? Войска Захара снова пришли?

— Хуже, — ответила Анна, разворачивая пергаментный свиток. — Пришло письмо из столицы. Налог на этот год повышен до тысячи золотых.

Алексей нахмурился, пытаясь вспомнить детали налоговой системы этого мира. В информации, оставшейся в его памяти, было много пробелов. Точнее это можно было назвать одним сплошным пробелом. Он помнил только то что он Алексей Воронцов сын Георгия Воронцова, помнил Анну, что он сын местного дворянина. Вот в общих чертах и все.

Поначалу он не очень-то обращал на это внимание, считая, что в оставшихся воспоминаниях нет ничего важного. Он думал, что память восстановится со временем сама. К тому же Алексей не хотел беспокоить Анну его состоянием, постоянно задавая вопросы. С момента прибытие он неосознанно погрузился во все более стремительно развивающийся водоворот событий. Ему приходилось решать все более неотложные дела. Терять время на попытки вспомнить детали из жизни юного наследника, он считал не практичным. И судя по всему, зря. Реальность преподнесла ему не приятный сюрприз.

— Какой ещё налог? — спросил он, потирая виски. — Я что-то не помню...

Анна переглянулась со Степаном, её глаза выражали беспокойство.

— Ты действительно ничего не помнишь о налогах? — спросила она осторожно.

Алексей честно покачал головой. С тех пор как он очнулся в этом теле после падения с лошади, его память претерпела странные изменения, о которых он никому не рассказывал.

— Ничего страшного, — сказала Анна, хотя её голос дрожал. — Главное, что ты жив. Мы расскажем тебе всё.

— Расскажите тогда, за что мы должны платить тысячу золотых? — спросил Алексей, чувствуя, что ему следует лучше разобраться в местной ситуации.

— Империя Аранта, — начал Степан, — повысила ежегодный сбор с трёхсот до тысячи золотых монет. Срок — три месяца.

— Тысяча? — взволнованно перебил Гаврила. — Да у нас и пятисот не наберётся! А если не заплатим, империя может отозвать права на имение и землю. Продав ее другим дворянам.

Алексей хотел было что-то сказать, но вдруг его словно ударило током. Он молча, еще раз обрабатывал услышанную информацию. Название «Аранта» зацепилось в его сознании. Он не помнил никакой империи с таким названием в истории его родного мира. До этого момента он неосознанно думал, что попал в альтернативную историю Земли с элементами магии — родной язык и знакомые имена указывали именно на это. Но теперь всё казалось не так просто.

Он попал не в альтернативный мир, а в совершенно другой новый мир.

Его мысли метнулись к ещё одной тайне, о которой он никому не рассказывал. При взрыве реактора на секретном военном объекте его сознание, по какой-то невероятной случайности, слилось с базами данных центрального искусственного интеллекта лаборатории. Теперь в его голове хранились не только его личные воспоминания, но и огромный массив знаний человечества — от древних изобретений до самых последних военных разработок. Возможно, именно этот перегруз информации объяснял, почему он так мало помнил и о Алексее Воронцове, и об этом новом мире.

— Чёрт, — пробормотал Алексей, проводя рукой по лицу. — Вот это попадалово.

Он посмотрел вокруг, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, и сменить тему, его взгляд упал на огромную фреску на стене. На ней чешуйчатый зверь, будто сотканный из пламени и ярости, изрыгал огонь в толпу солдат, которые, несмотря на отчаяние, яростно отбивались, словно зная: их последняя надежда — в этом бою.

— Эта фреска… — он не смог сдержать восклицания, — она… почти живая. Кажется, даже дыхание зверя ощущается.

— Да, — ответила Анна. — Здесь изображена история о том, как наш прадед, Виктор Воронцов, повёл армию на битву с драконом.

Степан, обычно сдержанный, внезапно оживился:

— Это была историческая битва! Именно за храбрость в том сражении Ваш прадед получил это имение и земли в награду от императора.

— Конечно это не совсем дракон, — уточнил Гаврила. — Говорят, это был его потомок, гибрид с очень разбавленной родословной. Настоящие чистокровные драконы редкость даже в магических империях.

Алексей фыркнул, услышав это.

— Ха-ха, хороший миф. Мой предок был убийцей драконов? — Он усмехнулся, но в его смехе был намек на сарказм. — Если уж придумывать легенды о предках, то хотя бы сделайте их древнее. Тысячелетней давности, например. Кто поверит, что ваш прадедушка сражался с драконом всего лет сто назад? Боюсь, за такое короткое время они еще не вымерли.

Он замолчал, заметив странное выражение на лицах окружающих. Их глаза смотрели на него с изумлением, смешанным с беспокойством. В голове Алексея пронеслась тревожная мысль. Он медленно поднялся с кровати и внимательно посмотрел на фреску, затем на лицо Анны и остальных.

— Ни за что! Только не говорите мне что... драконы действительно существуют? — спросил он, широко раскрыв глаза. Его скепсис мгновенно испарился, уступив место изумлению.

Анна кивнула с серьёзным видом:

— Конечно. Драконы существуют так же, как существуют люди и лошади. Просто их мало, ходят слухи, что и они живут далеко, в землях с богатыми магическими элементами. Наш прадед действительно сразился с диким гибридом с разбавленной драконьей родословной, который нападал пограничные земли.

Алексей почувствовал, как земля уходит из-под ног. Мир, который он начинал понимать и в котором научился выживать, внезапно расширился до невероятных размеров. За стенами его имения, за пределами человеческих поселений, обитали существа, которых он считал плодом легенд и сказок.

И если драконы реальны, то, что ещё ждёт его в этом мире?

— Кхех... Алексей выдавил из себя кривую улыбку, чтобы скрыть своё потрясение. Похоже, в этом мире здравый смысл был бесполезен.

Если в этом мире действительно существуют драконы, то должны быть и другие странные и удивительные вещи: монстры или даже расы, отличные от человеческой.

В этой ситуации сложно сказать, действительно ли его научные знания из прошлой жизни, так полезны и ценны, как он себе представлял.

Алексей отвёл взгляд от изысканной фрески, изображающей битву с драконом.

— А в Империи Аранта есть драконы?

— Нет, вовсе нет, — ответила Анна. — Империя Аранта, окружающие её королевства и многочисленные дворянские земли — все они «смертные» страны. Здесь практически нет ни магической ауры, ни магических существ.

— Из-за очень слабой магической ауры это место не подходит для жизни и развития магов. Эти могущественные магические империи смотрят на нас свысока, для них эти земли «магическая пустошь». Они только следят за этими землями и заставляют платить дань, тем самым косвенно контролируя территории, — Добавил Степан.

Эта информация стала настоящим откровением для Алексея. Теперь он понял ответы на многие вопросы. Например, почему Захар так заинтересовался в шахте низкосортных магических кристаллов. Или почему его недолюбливали, оказалось это было не из-за его слабого таланта к магии как он думал, а наоборот из-за его одержимости магией в месте где концентрация эфира или манны в воздухе была чрезвычайно мала. Он целыми днями проводил в экспериментах, потратив на свои несбыточные мечты небольшое состояние. Не удивительно, что его отец рассердился, а окружающие над ним насмехались.

Однако Алексей вернулся к теме разговора.

— Неужели ни у кого не было никаких возражений? Кто-нибудь пробовал сопротивляться?

— Конечно, но проблема в том, что даже самая слабая магическая империя может с лёгкостью сокрушить государство смертных, — вступил в разговор Гаврила. — У них есть рыцари-драконы, у них есть маги… мы им не ровня.

— Ваш прадед пожертвовал целым отрядом воинов, и отличился в битве против одного единственного сбежавшего дикого гибрида, с слабой драконьей родословной, и был назначен правителем Вороньего Гнезда, — пояснил Степан.

— Понятно, — Алексей пожал плечами, чувствуя, что возможно недооценил этот мир. Теперь ему оставалось только медленно и осторожно прощупывать почву.

Хотя есть и хорошие новости: если смертные могут убить гибрида дракона, значит, эти создания не так уж неуязвимы. Если Алексею действительно удастся развить технологии в имении, то сражаться с такими существами, вероятно, будет не так уж сложно.

— Итак, что мы в конечном итоге имеем? Расскажи мне подробней о текущей ситуации, — Алексей решил вернуться к налогам, поэтому быстро переключился на работу.

Троица его помощников быстро рассказала Алексею обо всём, что у них есть.

Как лорд Вороньего Гнезда, Алексей располагает небольшим отрядом из тридцати человек — дружиной, которая едва справляется с охраной имения. А также около сотни ополченцев. Однако при достаточном количестве денег и еды людей можно набирать столько сколько душе угодно.

Поместье расположено на окраине империи, на небольшом транспортном пути, рядом с лесами. Здесь есть небольшие мастерские, в основном кузница Гаврилы. Сельскохозяйственное производство довольно слабое из-за плохого управления и недостатка рабочих рук. Имение приносит около трёхсот золотых монет в год.

С любой точки зрения, до повышения налогов Воронье Гнездо едва сводило концы с концами. К сожалению, с приходом Алексея положение стало ещё хуже.

— Почему плата в этом году так неожиданно выросла? Ты знаешь почему? — спросил Алексей Анну, немного подумав.

Анна криво усмехнулась и ответила:

— Брат, Империя Аранта также должна платить налоги могущественной магической империи, расположенной дальше на западе. Что касается того, почему растут цены и растут ли они вообще, то всё зависит от настроения этих магов».

Это типичный пример перекладывания бремени проблем на других. Империя Аранта похожа на посредника, который перекладывает свои налоги на окружающие его небольшие земли и лордов, чтобы уменьшить собственное бремя и даже получить некоторую выгоду.

— Есть ли у нас какие-нибудь местные особенности? —когда у Алексея закончились хорошие идеи по сокращению расходов, он задумался о том, как увеличить доходы.

Если удастся найти другие способы заработка, то уплата высокого налога в размере тысячи золотых монет не станет проблемой.

— Вокруг Вороньего Гнезда много лесов, из которых можно делать качественную древесину. Кроме того, у нас есть столярная мастерская, где мы можем производить качественную мебель, которая очень популярна среди знати, — ответил Гаврила. — Еще у нас есть новый металл, который мы использовали для колючей ленты. Он очень твёрдый и лёгкий, что делает его хорошим материалом для ковки оружия.

— Ещё одна статья дохода — плата за проезд по дорогам, — добавила Анна. — Но если мы повысим пошлины, мимо будет проезжать меньше торговцев и путешественников, и наш доход не увеличится.

Алексей кивнул, в какой-то степени понимая сложившуюся ситуацию. На самом деле проблем, которые нужно было решить, было не так много, по крайней мере, на его взгляд.

— Похоже, нам остаётся только попытаться найти решение с помощью этих местных особенностей. Увеличение производственных мощностей может быть хорошей идеей, — сказал Алексей своим помощникам, приняв решение.

— У нас ограниченное количество ремесленников, и плотники, и подмастерья уже работают на износ, — объяснил Гаврила, который, теперь отвечал за все ремёсла и хозяйство в имении. — Если мы заставим работать больше крестьян, это скажется на урожае, недовольство распространится, и свободные люди могут сбежать с этой территории.

— Кто сказал, что для увеличения производственных мощностей нужно больше людей? — Алексей снова уверенно улыбнулся. — В этом он был гораздо лучше, чем люди, стоявшие перед ним, потому что в другом мире для производства товаров не требовалось много рабочих.

Возможно, знания, которые хранятся в его голове, пока не применимы для таких вещей, как убийство драконов и завоевание мира, но повысить производительность и облегчить работу ремесленников не составит труда.

— Я могу нарисовать некоторые чертежи, и если наши мастера смогут их изготовить, то остальная работа значительно упростится, —он встал из-за стола, горя желанием попробовать. — Пока я был без сознания после падения с лошади, я получил божественное откровение! Мне открылись новые пути развития, и под моим руководством Воронье Гнездо станет самым процветающим местом в округе!

Алексей понял, что его постоянные странные идеи, рано или поздно приведут к вопросам. Поэтому он решил объяснить все божественным вмешательством. В конце-концов это же магический мир. Да и другого объяснения у него просто не было.

Сказав это, он вышел, а Степан поспешил за ним, немного волнуясь, словно боялся, что Алексей снова что-то учудит.

— Вздох... Если боги действительно благоволят этой земле, как они могли допустить, чтобы она стала бесплодной магической пустошью, обрекая нас на страдания? — печально вздохнула Анна, глядя вслед уходящему Алексею.

— Да, мы все — смертные, оставленные без магической поддержки... Я знал это с детства, — вздохнул Гаврила.

— Как ты думаешь... с братом действительно всё в порядке? — немного виновато спросила Анна у Гаврилы.

Алексей не слышал болтовни своих людей. Он прошёл по коридору до кабинета, бывшего хозяина замка. Обстановка внутри была более скромной, чем представлял себе Алексей, что говорит о небогатом положении предыдущих владельцев.

Комната была заставлена книгами, что придавало ей академический вид. Небольшие окна пропускали достаточно солнечного света, делая комнату светлее, чем остальные помещения замка.

— Я сам буду занят какое-то время. Просто приходи к ужину, — Алексей вытолкал Степана за дверь и закрыл её.

Вскоре он вспомнил несколько чертежей времён промышленной революции и начал что-то писать и рисовать на пергаменте гусиным пером.

Чертежи, созданные до и после промышленной революции, были не слишком сложными, но Алексею все равно добавил пояснения, чтобы другие могли разобраться в деталях.

Когда солнце село и свет померк, Степан постучал в дверь Алексея, заставив его на время отвлечься от рисования.

— Принесите сюда побольше свечей, они понадобятся мне сегодня вечером. И ещё найдите несколько подсвечников, одного будет недостаточно, — сказал Алексей, потягиваясь и глядя на заходящее солнце, прежде чем дать ряд указаний слуге, который вошёл вслед за Степаном.

Когда слуга вышел из кабинета, Алексей взял со стола стопку чертежей и протянул её Степану:

— Степан! Отправляйся к Гавриле в кузницу, найди мастеров и попроси их выковать эти детали! Сделай это как можно быстрее.

— Уже иду! У нас лучшие кузнецы в округе, они могут изготовить всё, что потребуется! — Степан взял чертежи и тут же кивнул.

Алексей кивнул в ответ и отпустил Степана. Затем он быстро поужинал и снова заперся в кабинете. Он оставался там до тех пор, пока не погасли свечи, а потом вернулся в спальню, чтобы отдохнуть.

На следующий день было почти полдень, а Алексей всё ещё не открывал глаз. Накануне он поздно лёг спать и планировал устроить себе небольшой отдых.

К сожалению, как раз в тот момент, когда он предавался размышлениям о прошлой жизни, кто-то за дверью внезапно объявил о своём приходе, заставив его прервать свои мысли и вернуться к реальности.

— Войдите... Что такое? — Алексей, который толком не отдохнул, потянулся и зевнул.

— Кузнецы изготовили все детали, которые вы просили, — Степан, вошёл в спальню Алексея и доложил.

— Так быстро? Молодцы! — Алексей мгновенно проснулся, почесал затылок, вскочил с кровати и начал одеваться.

Алексея раздражала сложность одежды в этом мире. Он чувствовал себя невероятно подавленным, пока одевался, только когда он, наконец, смог выйти из дома, выражение его лица немного смягчилось.

По сравнению с чётко определёнными специализированными производственными цехами в его прошлой жизни, мастера здесь работали сообща, но хаотично и не организованно.

Рядом с кузницей располагалась столярная мастерская. Повсюду кипела работа, из мастерской доносился стук пил.

Мастера, получившие чертежи только вчера вечером, не знали, для чего нужны их творения, но всё равно неустанно трудились над деталями. В конце концов, это был заказ от барина, и они слышали, что за хорошую работу можно получить дополнительную плату.

— Хорошо! А теперь давайте вместе станем свидетелями чуда индустриальной цивилизации! — Алексей размял плечи и шею, потёр запястья и подошёл к груде деталей. В его глазах горел огонь азарта и предвкушения. Сегодня он начнёт строить будущее Вороньего Гнезда, — не с мечей и колючей проволоки, а с простых механизмов, которые изменят жизнь каждого человека в имении. А драконы... драконы подождут. Сначала нужно сделать так, чтобы люди здесь могли жить достойно. И только потом он позволит себе задуматься о магических существах и могущественных империях.

Глава 13

Солнечные лучи пробивались сквозь пыльное окно мастерской, освещая фигуру Алексея, склонившегося над грудой деталей. Его аристократические черты, высокие скулы и чёрные волосы контрастировали с рабочими руками, покрытыми опилками и маслом. Он сидел прямо на грязном полу, а не на удобном кресле в замковом зале, но в его позе чувствовалась та же уверенность, что и у правителя. Вокруг него, как заворожённые, стояли Гаврила, Анна и несколько местных мастеров. Все смотрели, как пальцы Алексея, двигающиеся с механической точностью, соединяют деревянные части и металлические элементы в нечто совершенно новое. Каждое движение было выверено, каждая деталь занимала своё место без колебаний. Он не просто собирал станок — он переписывал законы этого мира, превращая магию в науку, а науку — в чудо, доступное каждому.

— Готово, — произнёс Алексей, вставая и отряхивая штаны. Перед ним стоял странный механизм с педалью, деревянным колесом и закреплённым пильным полотном. Он выглядел примитивно, но в нём чувствовалась сила. — Теперь покажу, как это работает.

Алексей указал на одного из подмастерьев Гаврилы, юношу лет пятнадцати с умными глазами и ловкими пальцами. Парень с опаской подошёл к станку, но Алексей мягко взял его за плечи и показал, как ставить ногу на педаль и направлять заготовку.

— Вот так. Дави ногой, но не слишком сильно. И направляй дерево к полотну. Не бойся, оно само сделает всё за тебя.

В первый раз юноша дрожащими руками выточил из дерева грубую, похожую на тыкву заготовку за считанные минуты. Второй раз — уже увереннее. К третьему разу он улыбался, его движения стали плавными, почти изящными. Когда он отступил в сторону, все замерли. Старый резчик по дереву, с сединой в бороде, осторожно поднял заготовку, повертел её в руках, провёл пальцем по идеально ровной поверхности.

— Это чудо! — вздохнул мастер, его голос дрожал от потрясения. — За всю жизнь я не видел, чтобы дерево так слушалось человека.

— Боги благословили Воронье Гнездо и открыли мне знания, — ответил Алексей с лёгкой улыбкой, но в его глазах читалась уверенность не столько в богах, сколько в физических законах.

Когда один из учеников, слишком нервничая, испортил заготовку, создав неровный край, все замерли, ожидая вспышки гнева. Но Алексей просто кивнул, забрал деталь и показал, как срезать испорченный край рубанком.

— Брак будет всегда, — спокойно сказал он. — Важно понимать, как его исправить или использовать для других целей. Никто не идеален. Но даже брак можно превратить в преимущество.

К концу дня в мастерской уже стояли три таких станка. Четвёртый собирали прямо на глазах изящными, точными движениями. Ученики, получившие сырьё утром, уже научились делать не только заготовки, но и простые стулья. Пять одинаковых стульев стояли в ряд у стены, будто солдаты на параде. Их идеальная идентичность, ровные линии и симметричные детали завораживали и пугали одновременно. Никто не кричал от восторга. Не было аплодисментов или оваций. Лишь тяжёлое, нарастающее осознание — мир меняется, и изменяется навсегда.

Старшие мастера собрались в углу, обмениваясь тихими, обеспокоенными взглядами. Их разговор был полон тревоги.

— Ему не хватает души, — говорил один, указывая на идеальный стул. — В каждом моём изделии — есть что-то особенное. А здесь, я ничего не чувствую, лишь... пустота.

— Это осквернение духа мастерства, — добавил другой. — Руки должны обрабатывать каждый кусок дерева, а не просто повторять одни и те же движения.

Алексей подошёл к ним, его взгляд был спокоен, но в нём читалось твёрдое понимание того, что он делает.

— Ваши стулья — эксклюзивный товар для дворян, — начал он, глядя каждому в глаза. — Они могут стоять до трехсот серебряных монет и продаются по одному в месяц. Эти стулья — для простолюдинов. Они будут стоить тридцать монет. Пока вы делаете один условный стул за триста монет в месяц, я могу сделать триста стульев и продать каждый за тридцать серебряных монет. Подумайте, кто заработает больше?

Старый мастер поморщился, но цифры говорили сами за себя. Он опустил голову, не в силах возразить математике.

— Я не хочу уничтожить ваше ремесло, — тихо добавил Алексей. — Я хочу освободить его от нужды быть роскошью. Покажите свои лучшие работы богатым. А для простых людей — вот это. Все получат то что им нужно.

Анна, наблюдавшая за всем этим, подошла к Алексею, её глаза сияли.

— Алеша, мы, что будем продавать эти стулья по всему Аранту? — спросила она, уже представляя процветание их имения.

Но Алексей покачал головой.

— Нет. Стулья это только начало, в будущем мы будем продавать станки. Самые богатые кузнецы и столяры в округе заплатят по пятнадцать золотых за каждый станок. Представь: через полгода мы создадим двести станков. Три тысячи золотых только от их продажи. Это в несколько раз больше, чем доход любого дворянина в этом регионе.

Анна изумлённо приоткрыла рот, её глаза расширились от понимания масштаба. Гаврила, до этого молчавший, подошёл ближе.

— Барин... это... это просто магия, чтобы зарабатывать деньги! — воскликнул он, его голос дрожал от возбуждения.

— Нет, Гаврила, — улыбнулся Алексей. — Это математика. А магия — это когда ты делаешь так, чтобы никто не мог остановить твой успех. Эти станки — лишь начало.

Он подошёл к окну, глядя на дорогу, ведущую от Вороньего Гнезда. Дорога была в ужасном состоянии — колеи, ямы, грязь после дождя. Алексей повернулся к присутствующим.

— Теперь нам нужно кое-что ещё. Снизить плату за проезд по нашим дорогам вдвое.

— Но почему? — удивилась Анна. — Это уменьшит наши доходы!

— Это увеличит их в десять раз, — спокойно ответил Алексей. — Если ты хочешь, чтобы товары уходили, тебе нужно сделать так, чтобы их могли довезти. Если мы починим наши дороги, к нам придут новые торговцы. Они будут покупать наши станки, наши стулья, наши кирпичи. И платить налоги.

Он повернулся к Степану, стоявшему в дверях.

— Степан, скоро у нас будут деньги. Нам срочно нужна большая армия, начни набирать людей и обучать войска. Оружие и доспехи мы постараемся сделать сами, что не хватит, купишь. Также купи лошадей, нам нужна кавалерия, хотя бы две-три сотни, — Степан, уже хотел что-то сказать, но Алексей остановил его, подняв руку. — Я знаю, что на то что бы обучить кавалерию нужно время. Я не требую, чтобы они сразу сражались верхом как рыцари. Мне нужно чтобы они умели сидеть в седле и передвигаться. Пусть начнут как мобильная пехота на лошадях, мы будем использовать их как отряд быстрого реагирования.

— Понял. Пока есть еда, и деньги набрать войско не сложно, — Степан поклонился. В его глазах загорелся давно забытый энтузиазм.

— Гаврила найми рабочих, на ремонт дороги — Алексей снова вернулся к теме починки дорог.

— Нет проблем, проблем я соберу всех свободных людей завтра. Но это дорого нам обойдется, — предупредил Гаврила.

— Это инвестиции, — твёрдо сказал Алексей. — Каждая серебряная монета, вложенная в дороги сегодня, вернётся золотой завтра. Если у нас будут хорошие дороги, торговцы будут чаще платить за проезд, даже если тарифы ниже.

К вечеру того же дня в главном зале замка был устроен небольшой пир в честь успешного дня. Простая деревянная бочка с вином стояло на столе, но в воздухе витала атмосфера праздника. Алексей поднял глиняную кружку.

— За новые технологии! — провозгласил он. — И пусть вам придётся придумать, как потратить все эти деньги, которые к нам скоро придут.

Все подняли свои кружки, их лица сияли надеждой и верой в будущее. Алексей опустился на скамью, его взгляд был задумчив. За окном, в свете заходящего солнца, виднелись столярная мастерская, где уже работали новые станки, и пыльную дорогу, где стражники уже начинали ремонт. Стук молотков, смех учеников, тихое жужжание станков — всё это сливалось в симфонию прогресса. Алексей пил простое вино, понимая, что сегодняшний день станет поворотным в истории этого места. Но он знал — это только начало. В лаборатории, на его столе, уже лежали чертежи следующего устройства — ткацкого станка. А рядом, в потрёпанной тетради, была записана формула для краски.

* * *

Гаврила сидел на скамье перед своей новой мастерской, нервно теребя в руках деревянную ложку. Он огляделся: помещение было просторным, светлым, с большими окнами, которые Алексей специально приказал расширить для лучшего освещения. Стены выкрашены, свежей краской — простой, белой, но такой чистой и яркой, что Гаврила впервые в жизни ощутил этот запах не как неприятный, а как обещание нового начала. Воздух пах надеждой и переменами.

Перед ним в ряд стояли сто абсолютно одинаковых стульев. Не было никаких различий в изгибе ножек, в толщине спинки, в гладкости поверхности. Сто копий одного и того же предмета, созданных не руками мастера, а силой ума Алексея и его волшебных станков. Гаврила никогда бы не поверил в такое, если бы не видел собственными глазами, как эти стулья рождались один за другим в руках учеников.

— Барин, а если никто не придет? — тихо спросил он у Алексея, который стоял рядом, проверяя крепление дверных петель.

— Подожди до полудня, — спокойно ответил Алексей. — Люди привыкли сначала наблюдать, потом действовать. Первый всегда самый смелый или самый отчаянный.

Гаврила кивнул, хотя сомнения не покидали его. Он потратил столько сил на то, чтобы набрать и обучить учеников, наладить производство... Что, если их труд окажется напрасным?

Но судьба оказалась к ним благосклонна. Уже к десяти часам утра к мастерской подошел первый покупатель — дородный торговец в простой, но чистой одежде. Он остановился перед стульями, присел на один, проверяя прочность, и удивленно хмыкнул.

— Они все одинаковые? — спросил он, оглядывая ряды стульев. — Сколько их у тебя?

— Сто штук, — важным тоном ответил Гаврила, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Абсолютно одинаковые, как две капли воды.

Торговец покачал головой, явно впечатленный.

— Такого я еще не видел. Обычно даже у самого опытного мастера каждый стул имеет свою изюминку. А здесь... — купец, замялся, не зная как подобрать слова.

Гаврила и без слов понимал, что тот имеет в виду, но почувствовал, что это комплимент. Он назвал цену:

— Двадцать пять серебряных монет за стул.

— Двадцать пять? — торговец кивнул. — Это почти столько же, сколько у лучших столяров в городе!

— Зато у меня их сто штук, — твердо ответил Гаврила. — И все одинаковые. Подумай, сколько времени ты сэкономишь, если не будешь искать десять разных мастеров, чтобы собрать заказ для таверны или рынка.

Торговец задумался. Гаврила почувствовал, как сердце колотится в груди. Он знал, что себестоимость каждого стула составляла всего сорок пять медных монет, а продавал он за двадцать пять серебряных, то есть получал прибыль в полсотни раз больше. Ему стало стыдно за такую наценку, но Алексей объяснил, что цены скоро упадут, когда появятся конкуренты, а пока нужно максимально заработать на уникальности технологии.

— Ладно, — решительно сказал торговец. — Мне нужно сорок таких стульев. У меня как раз крупный заказ от новой таверны. Сколько это будет?

Гаврила быстро подсчитал в уме.

— Тысяча серебряных монет. Или десять золотых.

Торговец кивнул, вытащил кошелек с золотыми монетами и отсчитал десять штук. Гаврила взял их дрожащими руками. Зарабатывать деньги еще никогда не было так просто! Раньше ему приходилось упорно работать, чтобы он мог скопить столько.

— Могу я забрать товар?

— Конечно, — гордо ответил Гаврила, указывая на стулья. — Забирай любые сорок.

Торговец пришел в восторг. Он немедленно позвал своих людей, и они начали грузить стулья на повозку. Гаврила смотрел на золотые монеты в своей руке и не мог поверить в свою удачу. Это был самый легкий заработок в его жизни.

За следующие несколько дней к мастерской подошли еще десять торговцев. Гаврила продал им стулья и получил еще семьдесят золотых монет. Его голова шла кругом от такого легкого дохода. Он не знал, как потратить эти деньги, но понимал, что это только начало.

А еще день спустя появился необычный посетитель. Молодой дворянин в дорогой, но короткой мантии темно-синего цвета подошел к стульям с изящной походкой человека, привыкшего к роскоши. За поясом у него висел короткий меч в изысканных ножнах. Гаврила сразу понял, что перед ним человек знатного происхождения.

Дворянин внимательно осмотрел стулья, провел пальцем по изгибам ножек, проверил крепления. Его глаза, острого, проницательного взгляда, скользнули по рядам стульев, останавливаясь на мельчайших деталях.

— Они сделаны не вручную, — наконец сказал он, не отрывая глаз от стула. — В них нет того, что называют душой мастера. Но зато в них есть совершенство формы.— Он поднял взгляд на Гаврилу. — Разрешите представиться. Я Демид Строгонов. Скажите, каким методом вы добились такой точности?

— Ты… вы… из семьи Строгоновых? — Удивленно воскликнул Гаврила. Молодой дворянин кивнул.

Строгоновы — одна из крупнейших торговых семей в империи и ближайших землях. Они занимаются всем подряд, и их можно считать одной из самых богатых и старейших семей. Они контролируют металлургическую промышленность, производство продуктов питания и других ценных товаров.

— Это... это особая технология, — запинаясь, ответил Гаврила, собравшись с мыслями. — У нас есть станки. Специальные механизмы.

— Станки? — Демид проявил почти детское любопытство. — Я не ожидал увидеть в этом месте что-то настолько интересное. Можно мне их увидеть? Я бы хотел посмотреть, как это работает.

— Конечно, господин Строгонов. Прошу, зайдите в мастерскую. Я покажу вам все. А также я попрошу стражника позвать нашего правителя — Алексея Воронцова. Это он изобрел все эти станки.

Демид кивнул, одобрительно улыбнувшись.

— Правда? Тогда я бы очень хотел с ним познакомиться.

Гаврила провел его в мастерскую. Внутри было шумно и суетливо: ученики работали за станками, стружка летела во все стороны, древесная пыль висела в воздухе. Демид осмотрелся с явным интересом. Он подошел к одному из станков, внимательно изучил его конструкцию, кивнул Гавриле, и тот показал, как работает педаль, как движется пильное полотно.

— Позвольте мне попробовать, — попросил Демид.

Гаврила на мгновение испугался, но согласился. Демид, сняв перчатки, взял кусок древесины и попытался работать на станке. Сначала он двигался неуверенно, но быстро освоился. Правда, его первая заготовка получилась кривой, и пришлось ее выбросить.

— Очень интересно, — сказал Демид, вытирая пот со лба. — Конструкция гениальна в своей простоте. Вы не боитесь, что я украду вашу технологию?

Гаврила покачал головой.

— Нет, господин Строгонов. Во-первых, повторить эти станки, с одного взгляда не так просто как кажется. Во-вторых, ваша семья хорошо известна своей безупречной деловой репутацией. Вы никогда не крали технологии у других.

С момента своего основания эта семья ориентировалась исключительно на бизнес и никогда не нарушала установленных правил.

Они всегда заключают сделки, используя огромные финансовые ресурсы и предлагая условия, от которых невозможно отказаться. Иногда прочный фундамент и наследие семьи действительно полезно. И те, кто им обладает, очень им дорожат.

Демид удивленно поднял брови, затем рассмеялся.

— Ты прав. Наш предок всегда говорил: «Лучше купить технологию честно, чем украсть и нажить врагов». Я впечатлен твоей осведомленностью.

В этот момент в мастерскую вошел Алексей. Гаврила немедленно представил его Демиду. Алексей был одет просто, но в его осанке и взгляде чувствовалась врожденная уверенность.

— Вы должно быть Алексей Воронцов — хозяин здешних земель. Позвольте представиться я третий сын семьи Строгоновых, Демид Строгонов.

Демид представился третьим сыном семьи Строгоновых, и Алексей вежливо поздоровался, соблюдая аристократический этикет.

— Добро пожаловать в Воронье Гнездо, господин Демид.

— Мне очень неловко вас беспокоить, — с улыбкой сказал Демид. — На самом деле я просто проезжал мимо ваших земель, но обнаружил кое-что интересное и решил зайти и посмотреть.

Он указал на стоявший рядом станок и воскликнул:

— Эта поездка действительно того стоила! Я открыл здесь нечто невероятное.

— Это действительно уникальное изобретение для этой эпохи, — согласился Алексей без ложной скромности, констатируя факт.

Демид снова осмотрел станки, его глаза горели интересом.

— Я никогда не видел ничего подобного. Эти станки меняют саму суть производства. Вы понимаете, что создали что-то невероятное?

— Понимаю. И честно говоря, я удивлен, что кто-то смог это разглядеть, — Алексей по-новому взглянул на Демида.

— Но мне интересно, применима ли эта модель повсеместно, применима ли она... применима ли она... к другим, другим видам работ, — Демид неловко улыбнулся и объяснил. — Я не заикаюсь, но... пожалуйста, поймите, мне нелегко описать, какие изменения ваша технология привносит в производство.

— Вы абсолютно правы, — уверенно ответил Алексей. — Эти принципы работают везде, где требуется массовое производство. Например, в ткацком деле. Мы сможем увеличить производительность в десятки раз, снизить стоимость ткани и сделать ее доступной для всех слоев населения.

Демид задумчиво кивнул, его взгляд стал отстраненным, будто он уже видел будущее, описанное Алексеем.

Глава 14

— Ткацкий станок… Я и представить не мог, что его можно применить подобным образом… — услышав слова Алексея, Демид кивнул, и на его лице появилось выражение внезапного прозрения.

После недолгого молчания Демид вдруг поднял взгляд и уставился на Алексея: — Я решил инвестировать в ваши механизмы.

— Инвестировать? Это интересно, — Алексей ждал подобной возможности. Сейчас ему как раз не хватало стартового капитала, поэтому он мог позволить себе лишь медленный план расширения: — Какую сумму вы планируете вложить?

— Полтора миллиона золотых монет. — Не колеблясь, Демид назвал сумму, которая казалась ему разумной.

Алексей кивнул, но тут же сообразил что-то и уставился на Демида: — Сколько, вы сказали?

Анна и Гаврила, стоявшие поодаль, тоже остолбенели, услышав названную цифру. Общая стоимость всех проектов, реализуемых в Вороньем Гнезде, скорее всего, не дотягивала до полутора миллионов золотых монет.

Но их собеседник произнёс эту сумму с такой непринуждённостью, будто речь шла о стоимости ужина, даже не запнувшись.

— Вы хотите приобрести это оборудование? За такие деньги? — Алексей вдруг проникся интересом к Демиду и с улыбкой поинтересовался.

— Нет, хотя ваши устройства и превосходны, они не стоят полутора миллионов золотых монет, — Демид покачал головой. Он взглянул на Алексея и продолжил. — Я хочу получить права на все ваши будущие достижения. Семья Строгановых желает монополизировать права на продажу этих изобретений.

— Ха-ха-ха-ха-ха, — рассмеялся Алексей, услышав слова Демида. Он смеялся так сильно, что готов был упасть, словно услышал нечто невероятно забавное.

С точки зрения Демида, как инвестор он обладал незаурядной смелостью. Его готовность вложить полтора миллиона золотых монет, чтобы монополизировать оборудование Алексея, которое ещё даже не было создано, можно назвать проявлением недюжинной авантюрной жилки.

Однако, с точки зрения Алексея, научные и технологические достижения, по его мнению, стоят гораздо больше, чем могут предложить полтора миллиона золотых монет за монополию.

Неравенство в информации между сторонами превратило изначально грандиозный план в невероятно наивную авантюру.

— Господин Демид, не желаете ли выслушать одну историю? — с величайшим терпением осведомился Алексей у Демида.

Как ни странно, другая сторона, узнав о полутора миллионах золотых монет, по-прежнему не спешила немедленно заключать соглашение о сотрудничестве. Демид слегка нахмурился.

Деньги открывают все дороги, и семья Строгановых всегда была в этом непобедима. На сей раз привычный приём не сработал, и Демид почувствовал лёгкое неудобство.

Это было смутное чувство тревоги, но любопытство заставило его сохранять молчание и наблюдать, что скажет Алексей.

Затем Алексей начал свой рассказ: — В стародавние времена один купец беседовал с отцом о прибыли. Он спросил отца: — Какую прибыль можно получить, вложив деньги в земледелия? Отец ответил: — Примерно десятикратную. Тогда купец спросил: — А какую прибыль приносит вложение в торговлю жемчугом и нефритом? Отец сказал: — Возможно, стократную. Наконец купец спросил: — Какую же прибыль сулит вложение средств в правителя страны? Отец ответил: — Несчётную.

В этот момент Алексей улыбнулся и взглянул на Демида, спросив: — И вы собираетесь потратить всего полтора миллиона золотых монет, чтобы приобрести будущую империю. Не слишком ли это скупо?

— Фух… — Демид выдохнул и с новым интересом посмотрел на Алексея, соглашаясь с ним: — Если ты и впрямь сможешь построить империю, то моя цена и вправду слишком мала.

Сказав это, он посмотрел на Алексея и продолжил: — Но вопрос в том, действительно ли ты сможешь создать империю? И какую выгоду я получу, когда ты её построишь?

— Я могу показать тебе кое-что. Обещаю, после того как ты это увидишь… Ты поверишь всему, что я говорю. — Алексей постучал пальцами по деревообрабатывающему станку, стоявшему рядом, и уверенно произнёс: — Что касается твоих преимуществ…

Он сделал паузу и пристально взглянул на него: — Семья Строгановых станет богатейшей семьёй в мире, не считая меня; и в этой семье будет только один голос — голос Демида Строгонова!

— Ссс… — Глубоко вдохнув, Демид прищурился. Хотя многие в семье Строгановых мечтали о подобном, услышав это так прямо, он все равно был взволнован.

— Мне нужно увидеть то о чем ты говоришь своими глазами, прежде чем я приму решение. — После долгой паузы Демид наконец прервал молчание.

Если бы у Алексея был выбор, он бы не стал раскрывать свой новый козырь перед малознакомым человеком.

Но другой возможности может и не представиться. Он хотел воспользоваться предложением Демида, этого финансового магната, чтобы ускорить процесс накопления собственного капитала.

При финансовой и логистической поддержке Алексей сможет быстро развиваться и расширяться в Вороньем Гнезде. Затем он осуществит свой план по экспансии, чтобы максимально укрепить свои позиции.

Что поделаешь: если у тебя есть средства для заработка, но нет соответствующей власти, тебе приходится существовать под гнётом Аранты.

Налоги будут лишь расти, а любое недовольство встретит противника, в десять или сто раз сильнее тебя. Алексей, оказавшись в этом мире, не желал, чтобы его жизнь навсегда оставалась в чужих руках. Он хочет сам вершить свою судьбу, и чтобы его голос был услышан в этом мире!

Алексей вывел Демида из столярной мастерской и усадил в карету. Чтобы не привлекать лишнего внимания, Степан сам правил каретой.

Они направились к опушке леса, где обнаружился импровизированный военный лагерь. Пусть и примитивный, но он был хорошо укреплён.

— Что это? — Под руководством Степана Алексей показал Демиду странный предмет, которого тот никогда прежде не видел. Демид с любопытством спросил: — Что это такое?

Он провёл рукой по тёмной «железной трубе», лежавшей между двумя колёсами, и холод, ощутимый кончиками пальцев, наполнил Демида странным беспокойством.

— С помощью этой штуки, даже самые толстые городские стены обратятся в прах, и в мире не останется ни одной крепости, которую нельзя будет взять. — Алексей улыбнулся, рассказывая Демиду о самом мощном оружии, которое он когда-либо создавал — о пушке!

Это пехотное полевое орудие европейского образца, выпускавшееся примерно в 19 веке. Лафет орудия сделан из нового металла, общий вес составляет около одной тонны, а калибр равен 90 мм.

Несмотря на то, что эта вещь ещё весьма примитивна, Алексею было крайне сложно изготовить её за несколько дней: ему пришлось экспериментировать с различными сортами стали для плавки, а также организовать поиск сырья для пороха. Он завершил изготовление этой пушки всего несколько дней назад.

Пусть это была все ещё дульнозарядная пушка с дальностью стрельбы всего около 6 километров, она всё равно являлась первым в мире артиллерийским орудием, новым видом оружия, способным изменить сам характер войны.

— Простите за прямоту, но даже если вы изготовите арбалет из нового металла, его мощь ненамного превзойдёт деревянный, — сказал Демид, слегка поджав губы. Он рассуждал о мощи оружия, исходя из своих познаний в этой области.

Его семья действительно торговала оружием. Более того, несколько старейших коммерческих семей владели собственными оружейными предприятиями. Они разбирались в войне и даже продавали её, извлекая из этого огромную прибыль.

— Ха-ха-ха-ха-ха. — Не дав Алексею ответить на оценку Демида, Степан не смог сдержать смех.

Два дня назад, во время испытаний этого нового оружия, он сказал то же самое. Но когда оружие по-настоящему ожило, он стал его ревностным сторонником.

Более того, Степан пересмотрел текст присяги для новых войск, велев каждому из них поклясться в верности лорду Воронцову Алексею ценой своей жизни.

— Прошу простить его бестактность, — обратился Алексей к несколько смущённому Демиду. — Вскоре мы проведём демонстрацию этого нового оружия, и вы сможете высказать своё мнение, увидев его в действии.

Демиду не пришлось долго ждать: дюжина солдат вышла вперёд и начала заряжать две пушки, стоявшие перед ним.

Они уже прошли обучение, поэтому чётко следовали инструкциям, написанным Алексеем, и быстро завершили подготовку к стрельбе.

Под любопытным взглядом Демида одна из пушек произвела выстрел по цели, расположенной в тысяче метров от них.

— Бум! — Оглушительный грохот заставил Демида упасть на землю. Он увидел, как из чёрной железной трубы вырвался столб белого дыма. Мгновение спустя земляной холм, служивший мишенью, был разорван на части сокрушительной силой, и грязь разлетелась во все стороны.

— Это… это невероятно! Клянусь богами… это магия! — Не обращая внимания на свой неподобающий вид, Демид в ужасе уставился на ещё не рассеявшееся облако пыли вдали и громко закричал.

Впервые технологическая цивилизация заявила о себе на весь мир, и голос её был столь мощен, что мог изменить ход истории.

— Это не магия, — Алексей улыбнулся и протянул руку сидящему на земле Демиду, помогая ему подняться. — Это оружие! Боевое оружие, созданное семьёй Воронцовых!

Глядя на дымящуюся пушку, Демид с трудом верил своим глазам. Цепляясь за последнюю надежду, он указал на оставшиеся вдалеке насыпи и спросил:

— Могу я… сам выбрать цель?

— Конечно! — Алексей взял у солдата факел и протянул его Демиду: — Ты так же можешь попробовать выстрелить сам!

Демид взял факел, выбрал цель, приказал солдатам отрегулировать угол наклона пушки и встал рядом с ней.

Немного помедлив, он глубоко вздохнул и решительно поднёс факел к запальному шнуру.

— Бум! — Оглушительный грохот — и второй снаряд умчался вдаль, врезавшись в указанную Демидом насыпь и сравняв её с землёй…

Когда дым рассеялся, Демид, наконец увидел, какой огромный ущерб нанесло пушечное ядро. О такой ужасающей силе упоминалось лишь в нескольких древних текстах, описывающих магов…

Живя в мире магии, Демид слышал о ещё более могущественных силах. Но тот факт, что такая разрушительная сила исходила из маленькой железной трубы, спроектированной и изготовленной смертными, был поистине поразителен.

В этот момент Демид потерял дар речи. Он сам выбрал цель и лично поджёг фитиль этой пушки. Обмануть его было практически невозможно; теперь он был уверен в истинной силе этого оружия!

С этим оружием укреплённые замки противника стали бы практически неотличимы от песчаных насыпей: если бы эту пушку можно было производить массово, оборона стен стала бы совершенно бесполезной.

Если такого оружия станет много, оно может сыграть решающую роль в полевых сражениях. В конце концов, оно может вести огонь с расстояния, недоступного противнику, и наносить удары по боевым порядкам.

Всего одним таким изобретением, стоящий перед ним человек способен завоевать все ближайшие земли и выиграть любую битву.

Подумав об этом, Демид снова вспомнил историю, которую рассказал ему Алексей: какую прибыль можно получить инвестируя в монарха какой-либо страны?

Чего Алексею сейчас не хватает — так это капитала и времени на его накопление. Как только он по-настоящему добьётся успеха, присоединение к нему на этом этапе принесёт мало прибыли.

Учитывая это, предыдущее условие Алексея — «Семья Строгоновых станет самой богатой семьёй в мире, и в этой семье будет только один голос — твой!» — сразу же стало невероятно заманчивым.

— Глоток… — Демид, у которого пересохло во рту, сглотнул и передал факел стоявшему рядом Степану.

Он шаг за шагом приближался к Алексею, глядя на него.

— Если… ты действительно сможешь сделать то, что обещал… семья Строгоновых будет на твоей стороне!

— Итак, сколько денег вы готовы заплатить, чтобы стать самым богатым человеком в мире? — с улыбкой спросил Алексей у Демида.

Немного поразмыслив и взглянув на две пушки вдалеке, Демид торжественно ответил: — 200 миллионов золотых монет!

— Всё начинает выглядеть неплохо! — Алексей кивнул и довольно улыбнулся. — Я не позволю, чтобы ваши вложения пропали даром… С вами приятно иметь дело.

— Приятного сотрудничества! — нетерпеливо сказал Демид. — Я сейчас уйду. Через несколько недель я куплю провизию, новый металл и всё остальное, что вам нужно, и вернусь сюда. Не беспокойтесь о налогах — я заплачу 1000 золотых монет. Кроме того, 2000 золотых монет, которые я принёс с собой в этот раз, останутся здесь!

— Спасибо! — Алексей улыбнулся и кивнул, завершая разговор.

Наблюдая за уходом Демида, Анна с некоторым беспокойством сказала:

— Деньги могут быть очень соблазнительными… Как думаешь, можно ли ему доверять?

— Пока он мудр, или, скорее, пока он не глуп, он не станет прибегать к сомнительным идеям, — уверенно ответил Алексей. — Устранение Вороньего Гнезда не принесёт ему никакой выгоды, но у него появится ещё один враг… Это не лучшая сделка.

— И что нам теперь делать? — спросил Степан, стоя позади Алексея с рукой на рукояти меча.

— Оставь здесь своих доверенных людей и следи за обстановкой, — приказал Алексей. — Нам нужен план обороны, чтобы обеспечить свою безопасность, когда мы вернёмся в замок.

— Ты имеешь в виду?.. — спросил Степан с серьёзным выражением лица.

— Теперь нам нужно подумать о том, как защитить себя! — уверенно сказал Алексей, глядя на две пушки.

Группа быстро вернулась в замок в Вороньем Гнезде.

Затем он достал подробную карту и положил её на круглый стол в конференц-зале.

Город Воронье Гнездо, который приобрела семья Воронцовых, является крупным транспортным узлом — Это была процветающая территория пока семья не пришла в упадок из-за плохого управления.

В мирное время такие места часто процветают, но во время войны они становятся уязвимыми. Воронье Гнездо — стратегически важное место, но, к сожалению, оно окружено потенциальными врагами.

— Мы должны выбраться из этой ситуации, когда на нас нападают со всех сторон, — Алексей скрестил руки на груди и нахмурил брови. — Сражаться на нескольких фронтах — это смертный грех в военном деле.

Алексей прекрасно понимал: любая страна, втянутая в боевые действия на нескольких фронтах — какой бы могущественной она ни была — в конечном счете, окажется в затруднительном положении или даже будет полностью разгромлена.

— На севере от нас находится замок Турин, — Степан указал на северную часть Вороньего Гнезда и рассказал о ней Алексею. — Дальше на север живут еще несколько лордов. У них больше кавалерии, чем у нас, и они очень могущественны. Если идти еще дальше на север, то попадёшь в степи — обширную территорию.

Алексей посмотрел в ту сторону, куда он указывал, нахмурил брови и промолчал. Наступать с севера было явно не лучшей идеей — по крайней мере, на данный момент.

— Север представляет для нас серьезную угрозу, лорды там жадные и могущественные, — несколько серьезно сказал Степан. — Нам стоит подготовиться.

— На западе от нас находится королевство Риггс, которое тоже довольно большое и имеет сильную армию, — Анна указала на запад от Вороньего Гнезда и пояснила. — Королевство Риггс граничит со Священной Империей Сола и очень могущественно… Оно также является бельмом на глазу у Империи Аранта.

Такая страна крайне непредсказуема и требует значительных вложений в оборону. На самом деле размещение таких лордов, как Алексей, на границах Империи само по себе служит предупреждением и защитой.

— Остаются юг и восток, — Алексей посмотрел на карту, указал на юг и сказал. — На юге находится Империя Аранта. Мы платим им налоги, так что пока наша безопасность относительно надёжна.

Теперь самыми опасными целями являются два замка на востоке. Степан указал на два замка и сказал:

— Ситуация на востоке самая опасная. Хотя там всего два города — город Маркс и портовый город Фролл. Наш старый друг барон Захар является правителем города Маркс.

При упоминании о Захаре, Анна поморщилась. А Степан продолжил.

— Маркс — сельскохозяйственная территория, но местность здесь очень пересечённая. Поскольку мы уже находимся в состоянии войны с Захаром, нам нужно сосредоточиться на этом направлении, — он рассказал о двух городах и поделился полезной информацией. — Фролл — портовый город. Он расположен на берегу Бездонного моря, что даёт ему большое географическое преимущество. Однако вглубь материка ведёт только одна дорога, которая проходит через наше Воронье Гнездо.

Алексей наконец кивнул и сказал: — Теперь нам нужно расширить наши силы и укрепить позиции!

— План расширения потребует дополнительных 700 золотых монет в бюджете. Нам нужно увеличить количество солдат на нашей территории до 2000.

— Численность кавалерии будет увеличена до 500 человек, а пехота будет разделена на две группы: одна группа будет состоять из городской стражи, которая будет защищать Воронье Гнездо, а другая — отвечать за полевые сражения.

— Кроме того, нам нужно выделить 1000 золотых монет на улучшение условий для солдат. Нам нужно усилить подготовку, чтобы быть готовыми к нападению с нескольких направлений. — Алексей без раздумий потратил почти все золотые монеты, оставшиеся от Демида.

— Может нам стоит… немного подождать… — Анна тщательно обдумала свои слова, прежде чем дать совет. — Если мы потратим столько денег на подготовку к войне, развитие Вороньего Гнезда сильно замедлится…

— Да, я знаю! — Алексей кивнул, соглашаясь с Анной. — Но сейчас мы в очень опасной ситуации. Если мы проиграем в военном плане — нам конец, не так ли?

— Война может и не начаться, так скоро… — Анна посмотрела на Алексея. — Может, стоит пересмотреть решение?

— Лучше не надеяться на удачу! — Алексей махнул рукой и посмотрел на Степана. — Сейчас нам нужно думать о том, как победить в возможной войне, которая вот-вот начнётся!

— На самом деле у нас не так много времени, — поняв суть проблемы, Гаврила сказал стоящей рядом Анне. — Очень скоро мы привлечем жадные взгляды!

Услышав это, Анна поняла: деревообрабатывающее оборудование и недорогие изделия из дерева скоро будут хорошо продаваться в окрестностях — а значит, Воронье Гнездо станет лакомым кусочком.

— Хорошо! — Учитывая это, Анна была вынуждена признать, что укрепление обороны сейчас было правильным решением. — Похоже, нам нужно подготовиться к обороне, пока другие не сочли нас лёгкой добычей.

— Не паникуйте! — уверенно успокоил всех Алексей. — Разве все типы станков, которые я разработал, уже не прошли испытания? Давайте запустим их в производство! Мы всегда можем вернуть потраченные золотые монеты, верно?

Он похлопал Гаврилу по плечу: — Скоро ты поймёшь, что для нас золотые монеты — это просто цифры.

В тот же день 30 набранных женщин завершили обучение и начали официально использовать новый ткацкий станок, разработанный Алексеем. В результате затраты на производство в Вороньем Гнезде резко упали.

Ещё более пугающим является тот факт, что благодаря формуле окрашивания, разработанной Алексеем, эти ткани имеют настолько красивые цвета, что их цена в два раза выше, чем у тканей из других мест.

Вскоре Воронье Гнездо начал приносить прибыль — и золотые монеты, которые Алексей потратил на расширение, почти мгновенно вернулись к нему.

С другой стороны, достижения в области кузнечного дела также поразили местных кузнецов: новые печи могли нагревать воздух до невероятной температуры, что значительно упрощало ковку различных металлов и во много раз увеличивало скорость производства пушечных стволов из нового металла.

С появлением новых рабочих мест на лицах всех простолюдинов Вороньего Гнезда заиграли улыбки. Город вокруг замка начал постепенно процветать.

Глава 15

— Это удивительно… — В особняке городского мэра в Марксе Захар с интересом разглядывал десять одинаковых стульев, выстроенных в идеальном порядке вдоль стены просторного зала.

— Вы утверждаете, что всё это создал тот мальчишка в Вороньем Гнезде? — Он медленно провёл пальцем по глянцевой поверхности стула, наслаждаясь ощущением идеальной гладкости под кончиками пальцев. Его жадный взгляд не отрывался от торговца, почтительно стоящего перед ним.

— Точно так, ваша милость! Я заплатил по двадцать серебряных за каждый стул. Сам не верил своим глазам, пока не убедился — все из Вороньего Гнезда, без единого исключения, — с глубоким почтением ответил купец, склонив голову.

Богатства Вороньего Гнезда манили Захара. Он мечтал заполучить эти секреты, чтобы в одночасье стать богаче всех окрестных лордов, обогнав даже самых влиятельных дворян Империи Аранта.

— А эти прекрасные ткани… — Захар, словно в трансе, перешёл к радужным полотнам. Его пальцы нежно скользили по ткани, будто он ласкал обнажённую кожу прекрасной женщины.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем Захар смог оторваться от созерцания тканей. Он глубоко вздохнул, выпрямился и снова стал похож на правителя, на лорда, привыкшего командовать и принимать решения.

— Превосходно… совершенно превосходно! — Захар важно кивнул генералу, молча стоявшему рядом, ожидая приказов. — Скажи-ка мне, если мы нанесём удар по Вороньему Гнезду, каковы наши шансы на победу?

Генерал мгновенно понял, что его господин уже принял решение, и лишь подбирает подтверждение своим планам. Он на миг задумался, взвешивая все «за» и «против», прежде чем ответить.

— Вероятность успеха составляет около семидесяти процентов, ваша милость.

Он сделал паузу, а затем продолжил:

— Солдаты Вороньего Гнезда действительно использовали странные и непонятные методы во время прошлой атаки. Однако они не так многочисленны, и им приходится опасаться нападений с других сторон. В последнее время Воронье Гнездо привлекает к себе много внимания.

Захар слушал, прищурившись, его пальцы нервно постукивали по спинке стула.

— Сначала мы соберём все наши силы, — объяснял генерал, — а затем нанесём внезапный удар! После нашей последней неудачной атаки они, скорее всего не будут ожидать от нас полномасштабного нападения так быстро. Воронье Гнездо будет застигнуто врасплох и понесёт серьёзные потери.

Он сделал паузу, понижая голос:

— Но я не рассчитываю на быструю победу. Нам нужно затянуть войну, измотать противника. А когда наша атака увенчается успехом и они отступят к своему замку, другие силы не упустят шанса воспользоваться ситуацией.

Все знали, что деньги способны покорить любые сердца. Услышав этот план, Захар сразу понял его осуществимость.

Когда придёт время, он просто разделит добычу с другими лордами. Империя Аранта, разумеется, не станет вмешиваться в такие местные распри, пока он исправно платит тысячу золотых в качестве дани вместо Воронцова.

— Созывай всех воинов! — резко вскочил Захар, его глаза горели азартом. — Пусть каждый крестьянин возьмёт вилы, топор, что угодно! Я лично поведу армию на этих выскочек из Вороньего Гнезда!

— Ваше превосходительство мудры! — вкрадчиво похвалил слуга, стоявший у двери. — Все эти богатства и мастерские должны принадлежать городу Маркс, а не каким-то выскочкам!

— Отправь немедленно гонца к лорду Генриху из Фролла! — продолжал Захар, быстро соображая. — Попроси его одолжить пятьсот элитных солдат. Пообещай ему половину всей добычи, если мы возьмём Воронье Гнездо. С такими силами мы просто не можем проиграть!

***

Тем временем Алексей, сидя на специально сооружённой деревянной платформе в поле, наблюдал за тренировкой своих первых артиллеристов. В его глазах читалось глубокое удовлетворение — его замыслы наконец-то воплощались в жизнь.

После создания двух экспериментальных прототипов он значительно усовершенствовал чертежи, и с помощью ручного труда, комбинируя традиционные методы с механическими приспособлениями, его мастера изготовили ещё двадцать более совершенных пушек.

Благодаря улучшенной технологии плавки, кузнецы смогли добавить в новый металл особые примеси, что позволило создать невероятно прочные и мощные пушечные стволы, не разрушающиеся при выстреле.

С появлением технологии нарезки стволов артиллерия перешла на заряжание с казённой части и использование боеприпасов с фиксированным зарядом. Контактные взрыватели увеличили разрушительную силу снарядов в десятки раз.

По сравнению с пушками, которые видел Демид Строгонов, вооружение Алексея теперь соответствовало уровню начала XX века — почти как артиллерия времён Первой мировой войны.

За последние дни Алексей упорно трудился над совершенствованием лафетов, добавив гидравлические механизмы отдачи, что превратило эти орудия в подобие современных артиллерийских установок.

Именно благодаря его техническим знаниям оружие развивалось скачкообразно, обгоняя технологии этого мира на столетия.

Двадцать 90-миллиметровых гаубиц с дальностью стрельбы семь километров обладали высокой мощностью и скорострельностью. Эти орудия могли обеспечить войскам мощную огневую поддержку как в полевых сражениях, так и при осаде крепостей.

Чтобы обслуживать эту артиллерию, Алексей лично отобрал солдат и обучил их основам современной артиллерийской подготовки — математике для расчёта траекторий, тактике применения и правильной эксплуатации сложных механизмов.

Однако скорость военной экспансии Алексея сдерживалась базовыми знаниями его подчинённых и полным отсутствием промышленного оборудования. Он даже мысленно представлял чертежи истребителя Су-57, но в его распоряжении не было ни одного электрического станка, ни одного токарного станка с ЧПУ.

Пушки и снаряды, изготовленные традиционными методами, уже обладали огромной мощью, превосходящей всё, что мог предложить этот мир. Однако Алексей глубоко понимал, что его промышленная база всё ещё слишком слаба для затяжной и крупномасштабной войны.

Для него утешением было то, что у всех остальных не было и такой промышленной базы, как у него!

— Дальность четыреста! Заряжание завершено! — раздалась громкая команда с дальней артиллерийской позиции.

Солдаты, тяжело дыша от физического напряжения, несколько раз отработали заряжание на учебных снарядах из железных заготовок, затем аккуратно вытащили их из казённика и приготовились к следующему выстрелу.

Снаряды были слишком дороги для тренировок, а обслуживание орудий требовало огромного количества людей. Из пятисот новобранцев четыреста прошли специальную артиллерийскую подготовку, но даже этого было мало.

Каждым орудием управляли десять человек: командир, наводчик, три оператора, три заряжающих и двое для управления конной повозкой с боеприпасами.

Кроме основного расчёта, имелись ещё десять дублёров, отвечавших за подготовку и запасные части для будущего расширения артиллерийских сил.

— Господин, все специальные повозки для транспортировки пушек готовы, — доложил Степан, поднимаясь на платформу. — Теперь артиллерия может перемещаться почти с той же скоростью, что и кавалерия.

Алексей предусмотрительно подготовил не только войска, но и логистику для них. Конные повозки для всех подразделений создавали действительно мобильную армию, способную быстро реагировать на угрозы с любого направления.

Для обслуживания артиллерии на каждых пятерых человек приходилась повозка, запряжённая четвёркой лошадей, перевозившая боеприпасы, инструменты и снаряжение. Обычная пехота тоже передвигалась на повозках — по десять человек в каждой.

Благодаря значительным финансовым вложениям войска Алексея были хорошо оснащены. Сто специальных повозок разных моделей обеспечивали мобильность всех подразделений, позволяя в течение короткого времени перебросить силы в любую точку территории.

— Теперь в любом направлении мы можем немедленно отправить пятисотенную кавалерию и пятьсот пехотинцев, а прямо за ними последует артиллерия, — после напряжённой работы Алексей наконец смог перевести дух. Он был готов к будущим сражениям и мог защитить своё богатство.

— В последнее время в земляном форте на севере наблюдается необычная активность, — сообщил Степан, переходя к менее приятным новостям. — Похоже, варвары с севера проявляют к нам необычный интерес. Разведчики сообщают о скоплении воинов на нашей границе.

Не стоит выставлять своё богатство напоказ. Процветание Вороньего Гнезда уже привлекло алчные взоры окружающих, и ситуация всё больше напоминала затишье перед бурей.

— Отправь на север ещё сто солдат! — приказал Алексей, нахмурившись. — Увеличь пограничный гарнизон до трёхсот человек! Нам нужно чётко обозначить свою позицию: мы не позволим ни одному воину пересечь нашу границу без нашего разрешения! Сейчас мы не должны проявлять слабость!

— Слушаюсь! — Степан тоже чувствовал нарастающее давление. Помимо пятисот новобранцев, триста солдат на границе — это почти все боеспособные силы, которые они смогли собрать в данный момент.

Если северяне предпримут решительные действия, Вороньему Гнезду придётся перебрасывать силы с других направлений на северную границу. Это создавало серьёзную проблему для Алексея, у которого уже не хватало мобильных сил для одновременного реагирования на угрозы с разных сторон.

— Ещё одна новость: господин Демид Строгонов сдержал своё обещание. Он полностью оплатил наши налоги в Империи Аранта на три года вперёд. Налоговый инспектор только что вручил нам квитанцию и похвалил за образцовую ответственность, — с лёгкой досадой добавил Степан.

Увидев выражение лица своего помощника, Алексей рассмеялся.

— Ха-ха-ха, наш сборщик налогов оказался необычайно понимающим человеком. Гаврила, должно быть, щедро потратился на подарки для этого чиновника, верно?

— Когда этот инспектор уезжал, вся его карета была набита до отказа самой дорогой пурпурной тканью и бочонками лучшего вина, — тихо, с некоторым возмущением ответил Степан.

— Это деньги, потрачены не зря! — Алексей, ощущая растущую необходимость укреплять оборону, энергично махнул рукой. — Пока Империя не создаёт нам проблем, эти расходы полностью оправданы. Сейчас нам не хватает не денег, а времени и квалифицированных войск. Если мы решим эти проблемы, то несколько мешков ткани и бочек вина — сущие пустяки.

Он сделал паузу, затем добавил с улыбкой:

— Это не взятка, Степан, это инвестиция в безопасность Вороньего Гнезда.

— И последнее…, — Степан вспомнил важное. — Все детали для парового двигателя готовы. Гаврила просит передать, что сборка может начаться в любой момент. Первые испытания запланированы на завтрашнее утро.

— Великолепно! — Алексей встал, похлопал Степана по плечу. — Продолжайте интенсивно обучать артиллеристов! Не теряйте ни минуты! Нам катастрофически не хватает времени на подготовку. Но в целом, хороших новостей сегодня больше, чем плохих. А эта — лучшая из них!

С этими словами он спустился с платформы, сел на коня и, оглянувшись на тренирующихся солдат, поскакал в сторону кузниц и мастерских.

* * *

— А-а-а! — стражники Вороньего Гнезда, несущие караульную службу на границе, зевали во весь рот и сонно смотрели на восходящее солнце, которое медленно поднималось над горизонтом.

Яркие лучи слепили глаза, заставляя часовых невольно прищуриваться и отводить взгляд. Однако один из них вдруг насторожился, снова уставившись на восточный горизонт, поняв, что происходит нечто неладное.

— Эй! Эй! Очнись! — он прикрыл ладонью глаза от ослепительного солнечного света и вгляделся вдаль, энергично пнув ногой своего дремлющего товарища. — Солдаты из Маркса! Целая армия!

— Что за… Солдаты из Маркса? Что им здесь делать в такую рань? — другой часовой с трудом поднялся на ноги, его доспехи звякнули, ударившись о землю при неуклюжем движении.

— Что ты несёшь? Солдаты Маркса? Чёрт побери! Бей тревогу! — только что разбуженный солдат протёр заспанные глаза, окончательно пришёл в себя и громко закричал, тыча пальцем в ту сторону, куда указывал его товарищ.

— Разжигайте сигнальные огни! Срочно! Войска Захара вторглись на нашу территорию! — крича во весь голос, он лег на край сторожевой башни и обратился к солдатам внизу: — Зажигайте костры! Быстрее!

— Стрелковый залп! — не успели часовые опомниться, как прилетела первая волна стрел, рассекающих воздух и вонзающихся в деревянные стены сигнальной башни высоко над землёй.

— А-а-ах! — застигнутый врасплох часовой, пронзённый несколькими стрелами, пошатнулся и рухнул с платформы. Остальные, солдаты Вороньего Гнезда уже подготовили ведро с горючим, которое вылили на сухие дрова для разведения сигнального костра.

— Щиты на позиции! Быстро поднимайте щиты! — отбросив в сторону древко стрелы, застрявшей в стене рядом с ним, офицер, отвечающий за сторожевую башню, выхватил свой длинный меч, схватил щит и громко скомандовал своим подчинённым.

К этому моменту к вышке приблизилась кавалерия Маркса — огромная масса людей, словно муравьиная армия. Офицер Вороньего Гнезда никогда не видел такого количества солдат, собранных в одном месте.

— Всё кончено… — мелькнула в его голове отчаянная мысль. Рядом с ним вспыхнул огромный сигнальный костёр, посылая в небо чёрный дым, а второй залп вражеских стрел уже рассекал воздух. Все оставшиеся в живых солдаты подняли щиты, прикрываясь от града стрел.

— Бах! Бах! Бах! — солдаты Маркса, несущие гигантское бревно-таран, начали методично колотить им по воротам сигнальной башни, а часовые Вороньего Гнезда схватились за оружие, понимая, что отступать некуда.

Враг напал внезапно, и у них не было возможности отступить в безопасное место. Как только войска Захара ворвутся внутрь укрепления, их судьба будет решена — смерть станет единственным исходом этого столкновения.

— Мы не можем позволить им погасить сигнальный огонь! За Воронье Гнездо! — глядя на трещащие под ударами ворота, офицер поднял свой меч высоко над головой.

— За Воронье Гнездо! — несколько стражников, стоявших рядом, установили щиты, перекрыв ступени, ведущие вверх по башне, и направили острия своих мечей на дверной проём.

С оглушительным треском и грохотом массивное бревно наконец раскололо ворота сторожевой башни, и солдаты города Маркс хлынули внутрь. Их встретили крепкие щиты и сверкающие клинки.

Металл звонко ударялся о металл, и первые несколько солдат, успевших взбежать по каменным ступеням, с криками падали под ударами мечей, но следующие ряды воинов без колебаний бросались вперёд, поднимая оружие для атаки.

Солдаты Вороньего Гнезда падали один за другим под натиском превосходящих сил, и оставшиеся в живых были вынуждены отступать вверх по лестнице. Позади них сигнальные огни взметнулись к белым облакам, полностью заслонив солнечный диск.

С зубчатых стен сторожевой башни солдаты Маркса, уже поднявшиеся по приставленным лестницам, окружили несколько последних выживших стражников. Вскоре численное превосходство взяло верх, и последние защитники Вороньего Гнезда пали под натиском врага.

Когда Захар поднялся на верхнюю площадку башни, пятна крови ещё не успели засохнуть и оставались влажными. Тело офицера Вороньего Гнезда лежало рядом с догорающим костром, а земля была усеяна стрелами, которые некому было собрать.

С презрением на лице он пнул безжизненное тело:

— Потушите этот огонь! Быстрее!

Позади него, один за другим в небо взмывали чёрные столбы дыма, исчезая за линией горизонта.

— Ускорьте марш! Не дайте им времени на подготовку! — Захар хмуро взглянул на труп офицера Вороньего Гнезда и отдал резкий приказ своим командирам.

***

С взрывом гнева на лице Алексей обеими руками распахнул тяжёлые двери зала заседаний. От чрезмерной силы двери с громким ударом врезались в стены по обе стороны от проёма.

— Захар действительно решил, что с нами легко иметь дело? — его гневный голос, разнёсшийся эхом по залу, заставил всех присутствующих вздрогнуть.

— Захар жаден и вероломен... Он внезапно напал на нас! Его войска вчера пересекли границу и, вероятно, уже сегодня находятся на опушке восточного леса, — с тревогой в голосе сообщила Алексею Анна.

— Генерал Степан подготовил армию: 500 кавалеристов и 500 новобранцев готовы выступить в любой момент, — адъютант Степана, державший в руках его шлем, стоял рядом с Алексеем и докладывал о степени готовности войск.

— Выдвигаемся немедленно! Мы загоним их в угол у восточного выхода из леса и дадим решающий бой! Там мы сможем в полной мере использовать наше огневое преимущество! — Алексей взглянул на развёрнутую карту и решил остановить врага именно в этом месте.

Несмотря на численное превосходство противника, Алексей был абсолютно уверен в своей способности одержать победу. Сейчас он уже думал о том, как быстро расширить свои владения после разгрома вражеских сил.

— Запрети Степану участвовать в сражении! Прикажи ему взять 300 кавалеристов и 300 новобранцев с 10 пушками, срезать путь, чтобы обойти основные силы Захара, и атаковать Маркс напрямую! — поразмыслив секунду, Алексей решил действовать одновременно по двум направлениям.

Он не мог позволить себе тратить время впустую. Более разумной стратегией было бы победить врага, захватить его тыловую базу, расширить собственную территорию и тем самым устранить будущие угрозы.

Однако это означало, что у Алексея останется всего 400 человек для прямого столкновения с Захаром. Даже с учётом присоединения солдат, отступающих под натиском Захара, общая численность его войск не превысит 500 человек.

Противник превосходил Алексея численностью в четыре раза! Казалось, что исход битвы предрешён: сражения, в которых побеждали превосходящие силы противника, случались в истории, но крайне редко.

— Не слишком ли рискованно разделять наши силы в таких обстоятельствах? — обеспокоенно спросил адъютант Степана, явно сомневаясь в правильности такого решения.

— Десять пушек против 2000 человек — это рискованно? — Алексей посмотрел на адъютанта с жестокой улыбкой на лице. — Я больше боюсь, что они сдадутся слишком быстро и мне не удастся выплеснуть весь свой гнев!

— Таковы наши планы! Я лично поведу 500 солдат в бой с Захаром в восточном лесу! Вы со Степаном отправитесь прямиком в Маркс... чтобы навсегда устранить эту проблему!

— Да, господин! — Адъютант сжал правый кулак, прижал его к груди и склонил голову в знак согласия. — Да здравствует Воронье Гнездо!

— Анна! Ты будешь лично руководить городом! — Алексей взглянул на слегка нервничающих Анну и Гаврилу и начал распределять задачи между ними.

Дав указания Анне, он повернулся к Гавриле и сказал:

— Ты лично отправишь 1000 золотых монет в Империю! Приготовься платить налоги в Марксе после нашей победы!

Сейчас определённо не время выступать против Аранта. Чтобы законно занять Маркс, необходимо дать Империи Аранта убедительное объяснение. Алексей прекрасно понимал это и намеревался представить захват Маркса как восстановление справедливости после вероломного нападения.

Пока Империя не вмешивается в дела, связанные с оккупацией Маркса, Алексей может спокойно развивать и расширять свою власть, делая свои территории ещё сильнее и богаче.

Днём позже Алексей повёл 400 солдат и присоединился к более чем 80 отступающим солдатам на окраине восточного леса, перекрыв единственную дорогу, ведущую из восточного леса в Воронье Гнездо.

В тот же день Захар повёл 200 кавалеристов и 1800 наспех собранных пехотинцев к лагерю Алексея.

Поскольку было уже поздно, и ни одна из сторон не собиралась начинать сражение в тот день, Алексей отправил Захару письмо, в котором резко осудил его подлый поступок — два необоснованных нападения без объявления войны.

В ответ Захар отправил Алексею письмо с требованием немедленной капитуляции и передачи ему всех богатств и территорий Вороньего Гнезда.

Ни одна из сторон не прекращала боевых приготовлений; они просто отдыхали и готовились к решающей схватке. Рано утром следующего дня Алексей приказал своим солдатам выйти из лагеря и построиться в боевой порядок, готовясь сражаться с Захаром до последнего.

Захар также намеревался достичь своей цели в одном генеральном сражении. Он возглавил 1000 пехотинцев и 200 кавалеристов и расположил свои силы в 3 километрах от войск Алексея.

— Бум! Бум! Бум! — Глухой и монотонный звук боевых барабанов отдавался в груди каждого воина, сгущая воздух и затрудняя дыхание.

Боевой флаг развевался на ветру, а перед Алексеем, словно непроходимый лес, выстроились прямые копья его солдат.

Его доспехи, изысканные и утончённые, были украшены тёмными узорами в виде виноградных лоз, мерцающих слабым холодным светом под утренним солнцем. Его боевой конь беспокойно фыркал, беспрестанно стуча большими копытами по земле.

Не смотря на то, что он уже участвовал в обороне Вороньего Гнезда, на этот раз он решил лично возглавить войска и повести их бой как правитель этих земель. Что позволило бы укрепить его репутацию и власть в новой армии.

Это было первое настоящее сражение Алексея в этом мире, и, несмотря на всю его подготовку, он не мог не нервничать. К счастью, с точки зрения численности это было сражение на уровне батальона, что не выходило за рамки его ожиданий.

— У нас слишком мало пехотинцев на передовой, меньше 100! Мы не можем позволить врагу перейти в атаку! Иначе у нас не хватит ресурсов, чтобы дать отпор! — Алексей обдумывал следующую тактику, слегка постукивая пальцами по рукояти меча. Это была привычка, оставшаяся у него с прошлой жизни: когда он размышлял, ему нравилось постукивать пальцами по твёрдому предмету.

Его двести кавалеристов предназначались для последующих контратак и зачистки поля боя; в данный момент они не могли легко вступить в бой с основными силами врага.

Таким образом, у него не было ресурсов, чтобы измотать противника долгой обороной, и он мог рассчитывать только на внезапную огневую мощь, чтобы одержать победу и быстро превратить битву в одностороннее преследование побеждённого врага.

— Передай приказ! Артиллеристы, заряжайте снаряды! Приготовиться к стрельбе! Ждать моей команды! — Алексей принял решение и повернулся к посыльному, стоявшему рядом с ним, чтобы отдать приказ.

Посланник мгновенно натянул поводья коня и помчался передавать приказ Алексея артиллеристам. В этот момент на горизонте показалась армия Захара, которая начала медленно, но уверенно продвигаться вперёд под ритмичный бой боевых барабанов.

Глава 16

— Милорд! Вся вражеская кавалерия разбросана по флангам! На передовой лишь около сотни пехотинцев — разведчик из армии Маркса, подскакал к Захару и громко доложил.

Услышав это, Захар расплылся в усмешке. Силы противника оказались настолько малы, что их не хватало даже для того, чтобы выстроить хоть какую-то приличную линию обороны.

Неважно, какие хитрости применяет враг — фланговые манёвры, лобовые атаки, засады или дезинформация — на передовой всегда должно быть достаточно войск, чтобы сдерживать натиск. Иначе линия просто развалится.

Достаточно одного мощного удара — и вся оборона рухнет. В такой ситуации думать о защите флангов или тыла — тратить время впустую.

«Ха-ха-ха-ха!» — Захар резко взмахнул хлыстом в сторону противника, обращаясь к генералу, стоявшему рядом с ним: — Этот мальчишка из рода Воронцовых никогда в жизни не был на поле боя! Он ничего не понимает в сражении!

— Пусть кавалерия атакует! Двести всадников — и они раздавят их, как муравьёв! — предложил генерал, с уверенностью.

— Нет! — Захар резко отмахнулся, и в его взгляде вспыхнула высокомерная уверенность. — У них на фланге всё ещё двести кавалеристов. Я не стану рисковать.

— Приказ! Пехота — вперёд! Я не буду использовать хитрые уловки, как этот сопляк! Я пойду напролом! Посмотрим, что он тогда сможет сделать! Ха-ха-ха-ха! — Захар отверг предложение генерала и сам отдал приказ.

За его спиной боевые барабаны начали бить быстрее. Армия Маркса начала перестраиваться — в боевые порядки, готовые к наступлению.

Солдаты шли шагом, их копья слегка покачивались в такт, а звон брони, был густым, как шум дождя по черепичной крыше. Каждый шаг — как удар в сердце врага.

И тут к Захару подскакал еще один разведчик и доложил:

— Лорд Генрих из портового города Фролл не прислал подкрепления. Он отказал нам.

Но для Захара эта новость уже не имела значения. Он лишь махнул рукой:

— Забудь про него! Не хочет идти — пусть сидит в своём замке! Я разберусь с ним после того, как возьму под контроль Воронье Гнездо!

И как раз в тот момент, когда Захар мысленно рисовал, как он будет пытать Генриха после победы, небо над полем сражения вдруг разорвалось оглушительным раскатом грома.

Бум!

Снаряд упал прямо в центр кавалерийской колонны Маркса. Взрыв взметнул в воздух, осколки, обрубки тел и куски конской плоти. Кровь хлынула рекой, а кони, охваченные паникой, закричали и понеслись врассыпную.

После первого взрыва кавалеристы замерли, ошеломлённые. Они не понимали, что произошло. Не было ни стрел, ни мечей — только огонь, дым и смерть, пришедшая словно гром с небес.

И тут — второй взрыв. Густой, чёрный дым взлетел в небо, а осколки, разлетевшись во все стороны, пробили доспехи, разорвали плоть и раздробили кости. Крики, которые должны были раздаваться, — замолкли. Один из рыцарей, которому оторвало ногу взрывом, упал с коня и закричал — но его крик заглушил третий взрыв.

И тогда началось настоящее безумие.

По всему боевому строю, прокатилась череда взрывов. Флаги, гордо развевавшиеся, были сорваны. Солдаты, не понимая, что происходит, начали бросать оружие, разбегаться в разные стороны. Строй, выстроенный с такой тщательностью, превратился в кричащую, паникующую толпу.

Захар ещё не успел осознать происходящее — как очередной залп огня обрушился на них. Вой падающих снарядов прокатился по рядам войск Захара.

Бабах!

Снаряд взорвался недалеко от Захара. Боевые барабаны разлетелись в щепки. Ближайшая охрана исчезла в огненном шаре. Флагшток развалился на куски. А знамя, упало на землю, изрешечённое осколками.

Порыв ветра, острый, как лезвие, ударил по боевому коню Захара — тот заржал от боли, задрал голову и попытался сбросить всадника. Захар с трудом удержал поводья, оглянулся — и его сердце замерло.

Его кавалерия — исчезла. Кони, паникуя, ускакали, неся с собой всадников. Его пехота — разбита, превращена в кучу трупов и раненых.

В центре поля образовался огромный кратер. Вокруг него — валялись оторванные руки и ноги. Раненые солдаты, сжимая свои раны, вопили, но никто их не слышал. Те, кто остался невредимыми, смотрели вокруг пустыми, ничего не понимающими глазами, пытаясь что-то сказать — но их голоса исчезли в гуле.

Более тысячи солдат — были разбиты ударами артиллерии.

Бабах!

Прозвучал очередной залп. Алексей, не щадя боеприпасов, приказал артиллеристам заряжать снаряды и продолжать огонь.

Этот залп окончательно сломал последнюю волю армии Захара. Они бросили оружие и разбежались, как стая перепуганных птиц. Офицеры кричали, пытаясь остановить бегство и реорганизовать войска — но никто их уже не слушал. Бегущие солдаты топтали своих же командиров, не замечая их криков.

— У них есть маги! — истерично закричал один из солдат, повалив офицера, который пытался его остановить.

— Воронье Гнездо защищает маг! Мы идём на верную смерть! — другой, переступив через тело командира, бежал, придумывая себе оправдание.

Офицер не подняться с земли, его затоптали. А его крики заглушил новый выстрел.

Взрывы продолжались. Среди бегущей толпы, расцветали смертоносные огненные цветы. В этом мире, где холодное оружие и стройные ряды считались вершиной военной тактики, индустриальная цивилизация, пришедшая из другого мира, уничтожала людей, как муравьев. Без сострадания и пощады.

Алексей, сидя на коне, наблюдал за чёрным дымом, поднимающимся над равнинами. Он сдерживал лошадь, рассчитывая момент. Это было его первое сражение в этом мире. И радость победы, пробудила в нем мужские гормоны, заставив его тело слегка дрожать от возбуждения — как будто кровь в нём вот-вот загорится.

— Прекратить огонь! — Он опустил руку. Враг бежал. Смысла тратить боеприпасы больше не было.

— Ждите моих указаний! — приказал он гонцу, ехавшему рядом. Затем он пришпорил коня, направляясь к кавалерийским частям на фланге.

С лязгом доспехов он выехал на передний край и обнажил меч, подняв его к небу. Его голос, мощный, как гром, прокатился по рядам:

— За Воронье Гнездо!

— За Воронье Гнездо! — закричали двести кавалеристов в чёрных доспехах, подняв копья. Их острия засверкали, отражая солнечный свет.

— В атаку!

Алексей дернул поводья, меч вспыхнул в воздухе, и он помчался вниз по склону. Двести кавалеристов, последовали за ним, подняв облако пыли.

Победа далась им слишком легко. Взрывы, разрушившие строй врага, придали им уверенность. Они верили, что Алексей — не обычный человек. Он словно бог, который приведёт их к победе.

Когда солдаты Захара, растерянные и ошеломлённые, начали отступать, Алексей повёл кавалерию вперёд.

Никто не организовывал оборону. Никто не пытался встать в строй, выставить щиты и сопротивляться. Кавалерия Вороньего Гнезда, как чёрная волна, настигла их, снося, убивая.

— Ха! — Алексей пронёсся мимо группы солдат и одним взмахом меча рассёк горло одному из них.

За ним следовали кавалеристы, покрытые кровью которые топтали и рубили врага. Это была не битва — это была резня.

— Встаньте на колени и сдавайтесь! — вдруг Алексей резко натянул поводья. Его конь встал на дыбы. Он поднял меч над головой, и его голос, разнёсся по полю боя: — Те, кто сдастся — будут жить!

— Сдавайтесь! И будете жить! — закричали кавалеристы, проносясь мимо, как ветер, не останавливаясь.

Солдаты Захара — увидевшие шанс на спасение тут же преклонили колени. Они смотрели, как мимо них проносятся фигуры в чёрном, не осмеливаясь пошевелиться.

Стук, стук!

Алексей медленно проехал мимо них. Он победил. Победа была предсказуемой. Она была нечестной. Она была жестокой. Но она была его.

Он опустил взгляд. Перед ним, на коленях, сидел Захар. Его доспехи были изрезаны, лицо бледным, а глаза полны ужаса.

Он выдавил из себя натянутую, жалкую улыбку, его губы дрожали:

— Я был неправ! Мы оба — дворяне Империи Аранта! Я готов заплатить! Десять тысяч золотых монет!

Алексей молчал.

— Я готов отдать всё! Дом, земли, жен! Только не убивайте меня! — его голос стал истеричным.

— Это твои последние слова? — спросил Алексей, глядя на того, кто когда-то считал себя повелителем. Его голос был холоден.

— Ты не можешь меня убить! — Захар в отчаянии закричал. — Я — вассал Империи Аранта! Если ты меня убьёшь — они тебя так просто не отпустят! Ты…

Алексей не стал спорить. Он лишь поднял руку.

Пфф!

Длинный меч, вонзился в Захара, пронзив его грудь. Кровь хлынула, окрасив землю под ним. Тело дёрнулось — и замерло.

Он вытащил меч, стряхнул кровь и медленно произнес:

— Прости, я бы с тобой поболтал, но… что-то сегодня не в настроении.

* * *

— В это самое время Степан со своим отрядом уже стоял у стен замка, застигнув противника врасплох. Его воины, искусно обойдя основные силы Захара, ворвались в город.

— Медлить нельзя — мы должны захватить Замок как можно скорее. Неизвестно, как долго наши основные силы продержатся в открытом бою... а значит, мы обязаны победить здесь быстро! — Сидя в седле своего боевого коня, Степан указал на укрепления замка, где виднелись редкие фигуры защитников.

— Мы привели с собой триста всадников и пехотинцев. Взять такую крепость штурмом будет сложно, так что вся надежда — на пушки, — с нескрываемым беспокойством произнёс Лука, адъютант Степана. — Я не знаю, наши орудия действительно легко разрушат эти стены?

— Солдатам — готовиться! Артиллерии — занять позиции и ждать приказа! Час на отдых, затем — немедленная атака! — Резко развернув коня, Степан без лишних слов вернулся к ожидавшей его кавалерии.

— И пошлите кого-нибудь к защитникам! Если они согласятся открыть ворота, мы сохраним им жизни! — добавил он на ходу.

Лука, не мешкая, выбрал двух бойцов и отправил их к замку с предложением о капитуляции.

Двое солдат, медленно, приблизились к массивным воротам, высоко подняли флаг и громко обратились к стражникам стоявшим на стенах: — Воины Маркса! Ваше положение безнадёжно! Сложите оружие и сдавайтесь!

— Ха-ха-ха! — С зубчатых стен на них смотрели насмешливые лица защитников, которые, держа в руках оружие, показывали на конницу Вороньего Гнезда и громко хохотали. Их насмешки были слышны даже внизу.

— У вас нет выбора! Сложите оружие! Это ваш последний шанс! — Услышав смех, кавалеристы смутились, но, собравшись с духом, снова крикнули, обращаясь к стенам.

— Вжух! — В землю у самого копыта лошади одного из гонцов вонзилась стрела. Сверху донёсся грозный окрик: — Назад! Скажете ещё слово — следующая будет в вас!

Разумный не станет бросаться в заведомо проигрышное сражение. Гонцы молча переглянулись, развернули коней и поскакали назад.

Вернувшись и выслушав доклад, Степан лишь коротко усмехнулся, не отрывая взгляда от артиллеристов, устанавливавших орудия напротив стены.

Эти 90-миллиметровки, конечно, не были вершиной инженерной мысли, но в этом мире они становились настоящим воплощением смерти.

А в сочетании с боеприпасами, начинёнными взрывчаткой, они представляли собой грозную силу, способную сокрушить большинство укреплений.

— Погодите, скоро они перестанут улыбаться, — стоявший рядом Лука с усмешкой посмотрел в сторону стен.

— Дайте им два залпа... После этого, можно снова попытаться уговорить их, — холодно заметил Степан. — Пусть пушки говорят за нас; это куда убедительнее любых слов.

— Ха-ха, точно, — ухмыльнулся Лука. — Как говаривал господин? Дальность выстрела... дальность выстрела...

— Правда находится в пределах дальности выстрела нашей артиллерии — резко дёрнув поводья, крикнул Степан. — Приготовить солдат! Атакуем через десять минут!

— Так точно! Дальность пушек — вот, правда! Правда, за нами! — Лука кивнул и, пришпорив коня, помчался вдоль строя, отдавая приказы: — К бою! Приготовиться к сражению!

— Ба-бах! — Спустя несколько минут грохнул первый выстрел 90-миллиметровки. Снаряд угодил в здание за стеной, и взрыв смел половину каменной башни.

Второй снаряд попал в флагшток расщепив его надвое и сорвав знамя. Заодно разрушив часть башни для лучников.

Шум на стенах резко оборвался. Воины Маркса в оцепенении и ужасе смотрели на дымящиеся руины, потеряв дар речи.

Согласно мифам этого мира, существовали рыцари-драконы, что могли с лёгкостью перелетать стены и разрушать замки своей нечеловеческой силой.

Сейчас дракона видно не было, но мощные стены содрогались от взрывов. Лишь небесам было ведомо, какой магией враг это сотворил.

— У них есть маг! — закричал в панике один из солдат. Рядом с ним клубился чёрный дым, а разбросанные вокруг обломки и остатки тел напоминали об ужасающей силе взрыва.

— Быстрее! Быстрее! Белый флаг! — Офицер, командовавший обороной, заикаясь от страха, показал на стену. — Найдите белые простыни! Немедленно! Мы капитулируем!

Бросать вызов магу — безумие. Говорили, что эти существа ещё более горды и могущественны, чем короли. Разгневанный, маг мог за миг испепелить десятки смертных.

Теперь единственным шансом для защитников Маркса оставалась немедленная сдача. Хотя они и не понимали, как Вороньему Гнезду удалось нанять мага, устроенное им побоище лишило их всякой надежды и мужества.

— Бах! — В тот самый момент, когда в городе лихорадочно искали белую ткань, начался второй залп. Снаряды обрушились на стены, вызывая новые вспышки пламени и разрушений.

Каменные зубцы разлетались в щепки, а защитников взрывной волной швыряло в воздух.

Среди густого чёрного дыма ворота замка медленно отворились, а на стене беспомощно затрепетал белый флаг, сшитый на скорую руку из нескольких простыней.

— А я думал, они окажутся покрепче... — Лука, ожидавший со своими людьми момента для атаки, дёрнул поводья и с презрением выругался.

— Тьфу! Жалкие трусы! Сдались бы раньше — сэкономили бы нам снаряды. — Степан взмахнул рукой. Кавалерия позади него ринулась вперёд, врываясь в открытые ворота замка.

Пехота Вороньего Гнезда, оттеснила ошеломлённый гарнизон и устремилась по каменным ступеням на стену.

Заготовленное чёрное знамя Вороньего Гнезда развернули и водрузили на самой высокой точке замковой стены.

Степан, стоя на стене, смотрел на толпу пленных солдат Маркса, но на его лице не было и тени торжества.

— Возьми сотню лучших всадников и немедленно скачи на основное поле боя по главной дороге! — Он не мог перестать беспокоиться за Алексея. Захват замка ничего не стоил, если с ним что-то случится.

Но едва Лука собрал отряд, ситуация вновь переменилась.

— Генерал! К городу подходит ещё одна армия! Более тысячи человек! — Взволнованный солдат вбежал на стену с новым донесением.

— Что? Откуда? — Степан ошеломлённо взглянул на него и стремительно направился к противоположной стене замка.

Прильнув к бойницам, он увидел, как на подступах к замку разворачивается в боевые порядки новая, неизвестная армия.

— Синяя волна на знамёнах... Это Фролл! — Взглянув на гербы, Степан сжал кулаки. — Все по боевым постам! Немедленно найти внутри замка позиции для орудий и развернуть их! Приготовиться к отражению атаки!

— Поднимите наше знамя! Дайте понять этим фроллским ублюдкам, что город теперь принадлежит нам! Посмеют сунуться — и мы им устроим ад! — сквозь зубы прошипел Степан, обнажая клинок.

У стен замка Генрих, правитель портового города Фролл, приведший свою армию, пребывал в полном недоумении.

Его план был прост и коварен: отказаться от союза с Марксом, позволить им сцепиться с Вороньим Гнездом, а затем, ударить по ослабленному победителю и забрать себе все трофеи.

Он всё рассчитал: Маркс, даже победив, скорее всего понесет потери и не сможет защитить свои земли; Воронье Гнездо также не рискнёт тягаться с Фроллом. План был безупречен.

Но он никак не ожидал, что город Маркс падёт под натиском Вороньего Гнёзда так быстро.

Когда на стене взвилось чёрное знамя Воронцовых, Генрих, сжимая эфес меча, едва сдержал порыв бросить все силы на штурм.

Однако он опасался, что его приготовления будут раскрыты, и выступил в поход налегке, без осадных орудий и лестниц. Штурмовать хорошо защищённые стены без подготовки было бы безумием.

Он стиснул зубы, дважды порываясь обнажить меч и отдать приказ, но оба раза холодный расчёт брал верх. При всей своей любви к риску, он был прежде всего прагматиком.

— Отступаем! — Наконец, решив, что нет смысла тратить войска на штурм стен готовых к обороне, он отдал приказ отступать: — Забирайте с собой всех мирных жителей и продовольствие! Возвращаемся в портовый город!

Наблюдая за тем, как Генрих, правитель Фролла, отводит свои войска за пределы города, Степан стоял за зубчатыми стенами, сжимая в руке свой длинный меч. Он не знал, что отступающие солдаты Фролла по пути разграбили и разрушили половину территории Маркса.

Глава 17

Дым от костров поднимался над разрушенными домами в восточной части Маркса. То здесь, то там мелькали тени бегущих людей — женщины тащили на себе детей, мужчины несли в руках последние пожитки, старики едва передвигали ноги, спотыкаясь о разбросанные обломки.

— Бегите! Бегите отсюда! — кричал кто-то в толпе, и его слова подхватывали другие голоса, сливаясь в единый вихрь паники.

Кавалерия Фролла двигалась по главной дороге, словно черный клин, рассекающий человеческое море. Солдаты в синих плащах легко справлялись с безоружными мирными жителями. Они неслись галопом, выхватывая из толпы мужчин с оружием, грабя и поджигая все на своем пути.

На обочине дороги стоял на коленях седой старик. Его дрожащие руки были подняты в мольбе, а слезы оставляли борозды на пыльных щеках.

— Пощадите! У меня ничего нет, кроме этого дома! — голос его срывался на хрип. — Пощадите меня! Я — старый человек!

Один из солдат Фролла, мельком взглянув на старика, резко ударил его древком копья в грудь. Старик отлетел назад, покатился по склону обочины и замер внизу, не приходя в сознание.

Женщина в ярком платье пыталась укрыться в заброшенной хижине, но солдаты заметили ее. Двое воинов спрыгнули с коней и устремились за ней. Крики женщины резали слух, но никто не мог и не хотел ей помочь. Такие сцены повторялись по всему восточному Марксу — жители бежали от солдат Фролла, неся с собой лишь то, что успели захватить в спешке.

Те, кому удалось избежать грабежей и насилия, устремлялись к городу Маркс, надеясь найти убежище в замке. Но, добравшись до ворот, они увидели над стенами незнакомое черное знамя Воронцовых.

Отчаяние охватывало людей — они не знали, чего ожидать от нового правителя, который только что захватил замок и окружающий его город.

***

Тем временем Алексей возвращался в Воронье Гнездо с триумфом. Восточный лес остался позади — место, где армия Маркса численностью в две тысячи человек была разбита в считанные минуты. За спиной Алексея шли более тысячи пленных солдат, чьи лица выражали смесь ужаса и облегчения. По крайней мере, они остались живы.

— Милорд, господин Степан успешно выполнил задание! — доложил гонец, прибывший со стороны Маркса. — Маркс захвачен! Знамя Воронцовых развевается над замком!

Алексей кивнул, сдерживая улыбку. Победа пришла слишком легко, почти без потерь — всего несколько убитых и раненых среди кавалеристов. Но главным призом были не столько земли, сколько люди. Тысяча двести сильных мужчин — идеальная рабочая сила для шахт и мастерских. Это позволило бы значительно ускорить развитие промышленности Вороньего Гнезда.

Через три дня, когда основные силы уже вернулись на базу, Алексей повел пятьдесят кавалеристов через восточный лес. По пути они вернули все пограничные территорий, ранее захваченных Марксом, закрепив свою власть над регионом.

Когда он въехал в Маркс, на стенах замка уже висело черное знамя семьи Воронцовых. Степан ждал его у главных ворот, лицо его было мрачным.

— Ситуация не приятная! — сразу же начал он. — Генрих, правитель Фролла, воспользовался хаосом и разграбил восточную часть Маркса!

— Что происходит? — Алексей спрыгнул с коня, сжимая поводья в кулаке. Его взгляд упал на востоке в сторону портового города.

Степан вздохнул и подробно объяснил ситуацию:

— Враг хотел воспользоваться войной между нами и Захаром и неожиданно напасть на замок Маркс… но мы их опередили, уже взяв замок. Генрих явно не ожидал такого поворота событий. Ему пришлось отступить. Но они разграбили мирных жителей на востоке и всё, что могли унести.

Гнев вспыхнул в груди Алексея, но он сдержался. Нападать сейчас на Фролл было немного рискованно — он только что захватил Маркс, его войска растянуты, а количество солдат недостаточно для еще одной операции.

— Я даже не стал с ним связываться, а он просто появился у меня на пороге! — холодно произнес Алексей. — Он сам напросился!

Он сделал паузу, глядя на толпы беженцев вдалеке.

— Зайдем внутрь. Нам нужно стабилизировать ситуацию здесь, прежде чем думать о мести.

***

В кабинете Захара Алексей опустился в массивное кресло из красного дерева. На столе еще лежали документы прежнего хозяина, на стене висели портреты предков Захара. Он провел рукой по столешнице, чувствуя гладкость полированной поверхности.

— Давайте сначала стабилизируем ситуацию с мирными жителями Маркса! — приказал он собравшимся. — Позаботьтесь о пострадавших беженцах. Освободите простой народ Маркса от дополнительных налогов на ближайший год.

Гаврила, стоявший у двери, кивнул и сделал пометки в своем блокноте.

— Разместите объявления по всему городу, — продолжал Алексей. — Напишите, что мы взяли в плен более 1000 солдат Маркса. Они будут отбывать год принудительных работ на шахтах, после чего их благополучно освободят. И выплатите компенсацию семьям павших солдат Маркса — деньги возьмите из захваченной казны Захара.

Это было умное решение — оно не только поднимало дух населения, но и показывало справедливость нового правителя. В отличие от Захара, который грабил и эксплуатировал своих подданных, Алексей стремился к единству и процветанию.

— Отношение ко всем людям должно быть одинаковым — как в Вороньем Гнезде, так и в Марксе, — твердо сказал Алексей. — Освободите крестьян от сельскохозяйственных налогов на год и предоставьте необходимые субсидии. Нужно, чтобы люди понимали — война окончена, а будущее принадлежит тем, кто будет усердно работать.

Он повернулся к Степану.

— Наградите всех солдат, участвовавших в сражении. Золотые монеты — лучшая мотивация. Если у нас не хватит средств — подождем, когда Демид привезет оставшиеся деньги.

***

После совещания Алексей вышел на балкон замка. Перед ним раскинулся захваченный город, но вместо гордости в душе росло беспокойство. Два замка. Почти удвоенная территория. А количество солдат осталось прежним — всего две тысячи. Для эффективной обороны нужно было как минимум три.

— Если мы будем медлить еще месяц, — тихо сказал он Степану, подошедшему к нему, — окружающие силы сосредоточат на нас все внимание. Нам нужно действовать быстро.

— Значит, Фролл? — догадался Степан.

Алексей кивнул.

— Фролл — ключ к ситуации. Быстрое разрешение этой проблемы позволит полностью устранить угрозы с восточной стороны и сосредоточить силы для обороны с трех других направлений.

Вернувшись в кабинет, он развернул карту, которую Степан нашел в замке Захара. Карта портового города Фролл была детальной, с обозначением укреплений и гарнизонов.

— Расскажи, что мы знаем о силах Генриха, — потребовал Алексей.

Степан подошел к карте, указывая на ключевые точки:

— В Фролле практически нет приличной кавалерии. Всего около сотни всадников — они не представляют для нас серьезной угрозы. Основная сила — 1200 пехотинцев и 700 моряков. Но флот не сможет нас атаковать с суши. Единственная реальная угроза — пехота.

— Тогда вот мой план, — решительно заявил Алексей, положив ладонь на карту. — Соберем всех доступных солдат из Вороньего Гнезда и Маркса и немедленно атакуем Фролл. Будем действовать по принципу блицкрига.

Он начал расставлять воображаемые фигурки на карте:

— Первый этап: Степан, ты возглавишь отряд из 300 кавалеристов. Немедленно отправляйтесь к границе. Ваша задача — уничтожить разрозненные пограничные войска портового города и заставить противника отказаться от открытого боя. Вы должны вынудить их отступить в Фролл.

Он указал на портовый город.

— Второй этап: к тому времени, как противник отступит за стены и соберет все силы в замке, я подведу основные силы со всеми 20 пушками к портовому городу. И разберусь со всем одним махом!

Степан одобрительно кивнул:

— Кавалерия идеально подходит для такой тактики. Она быстрая, грозная и экономит продовольствие. Это позволит нам сохранить силы для решающего штурма.

— Верно, — подтвердил Алексей, его глаза сверкали решимостью. — Генрих думает, что может прийти и забрать то, что ему не принадлежит. Он ошибается. Фролл будет следующим. И после того, как мы разберемся с ним, враги поймут — трогать Воронье Гнездо опасно для их жизни, земель и благосостояния.

Алексей сделал паузу и еще раз посмотрел на карту.

— Это займёт около двух дней, — Он провел пальцем по карте рядом с изображением города Маркс на карте, и продолжил: — Наши войска смогут собраться и выставить общую силу примерно в тысячу человек для штурма замка Генриха, чтобы завершить битву в кратчайшие сроки.

Степан кивнул и уверенно заверил его:

— Наша кавалерия справится с заданием. Внезапная атака и уничтожение пограничных войск не составят труда.

Затем он указал пальцем на портовый город на карте и добавил:

— У нас есть пушки, так что захват Фролла — лишь вопрос времени.

— Теперь проблема в том, как помешать Генриху, правителю Фролла, сбежать со своим флотом, — сказал Степан, нахмурившись и внимательно изучая речные пути на карте.

— Неважно! — Алексей махнул рукой. — Сбегут они или нет! Я собираюсь захватить Фролл! — а затем холодно добавил: — Конечно, было бы хорошо, если бы могли схватить Генриха, я не позволю выйти ему сухим из воды.

— Для меня это уже не стратегический, а моральный вопрос! Мне плевать на грабежи богатств — на их месте я бы поступил так же! Но такая бессмысленная резня мирных жителей, — это первородный грех! Это-то за что Генрих должен заплатить!

— Понял! — глаза Степана загорелись, когда он услышал эти слова Алексея. Он тут же прижал правый кулак к груди и громко ответил: — Я немедленно соберу войска!

Хотя атака была неизбежна, её детали требовали тщательного планирования. Если Воронье Гнездо не завершит битву быстро, давление со стороны других враждебных сил усилится, поставив под угрозу безопасность их главной базы — Вороньего Гнезда.

Силы Алексея на самом деле были крайне ограничены — всего две тысячи человек. Из них около тысячи составляли гарнизонные войска, расквартированные в Вороньем Гнезде, и их было невозможно передислоцировать без риска оставить крепость беззащитной. Оставшиеся тысяча воинов включали в себя пятьсот кавалеристов и пятьсот пехотинцев. Даже после захвата Маркса было рискованно оставлять менее трёхсот солдат в тылу, что позволяло ему собрать лишь семьсот бойцов для похода на Фролл.

Эти семьсот человек должны были одержать быструю победу над Генрихом, иначе соседние силы, видя слабость Вороньего Гнезда, могли начать атаку на его территории. Любая задержка в Фролле грозила превратить триумф в катастрофу.

— Это рискованно! — Степан провёл пальцем по карте, указывая на возможные маршруты отступления противника. — Если войска Генриха применят партизанскую тактику и рассредоточат силы, замедлив наш марш, мы потеряем преимущество скорости. И тогда… мы можем проиграть.

— Шанс на то, что они так поступят, мал, но на всякий случай мне лучше лично пойти туда, а не оставаться в замке. Ты возглавишь двести кавалеристов и сотню пехотинцев для поддержания порядка в Марксе! А я лично поведу четыреста пехотинцев и триста кавалеристов к переправе! — Алексей выбрал стратегию молниеносного удара и решил командовать армией сам.

Степан попытался остановить его:

— Милорд! Оставайтесь в Марксе! Я поведу войска в Фролл!

Алексей покачал головой:

— Я доверяю тебе, Степан, но в этом походе потребуется не только храбрость, но и мгновенные решения, которые ты не сможешь принимать за меня на расстоянии. Личное участие — мой долг. Твоё задание — прикрыть тыл. Это не менее важно, чем атака.

Понимая серьёзность момента, Степан склонил голову:

— Не волнуйтесь. Я сделаю всё, чтобы Маркс оставался стабильным.

Когда Степан ушёл, Алексей приказал собрать кавалерию. У него не было времени ждать пехоту и артиллерию: триста всадников Вороньего Гнезда двинулись в путь сразу же после получения приказа. Алексей передал двадцать пушек и обоз адъютанту Степана — Луке — и повёл конницу на восток. Их скорость была ошеломляющей: за сутки они преодолели расстояние от Маркса до границы с Фроллом.

Рассвет окрашивал небо в багровые тона, когда Алексей остановил войска на возвышении. Ждать подхода подкреплений не было возможности.

— Передайте приказ! Двадцать минут на отдых! Затем — марш на Фролл! — распорядился Алексей, спешился и устало присел на камень у обочины.

Вокруг него открылась картина разорения. Деревни восточного Маркса превратились в пустые пепелища: дома разграблены, дороги усеяны обломками повозок, одеждой и телами. Алексей нахмурился, глядя на эту сцену. Даже Захар, бывший правитель Маркса, не опускался до такого варварства. Генрих же явно гордился своей жестокостью.

Выпив несколько глотков воды из фляги, Алексей встал. Его голос прозвучал чётко и громко:

— Вы достаточно отдохнули?

— Да, милорд! — ответили кавалеристы, уже сидящие в седлах.

— Тогда за мной! Сегодня мы вернём должок Генриху! — Алексей рванул поводья, конь под ним фыркнул и рванул вперёд.

* * *

На пограничной заставе Фролла солдат, дежуривший на башне, зевнул и потёр глаза. Последние дни они гнали пленных из Маркса, не давая себе передышки.

Вдруг его взгляд зацепился за движение вдали. Он прищурился. Тени превратились в волну всадников.

— Эй! Враг! — заорал он, пихая спящего товарища. — Воронье Гнездо атакует!

— Невозможно! — проворчал солдат, даже не открывая глаз. — Они только что захватили Маркс. Им сейчас должно быть не до нас.

— Да говорю тебе! Смотри! — Кавалерия приближалась стремительно. Солдат схватил рог и затрубил тревогу. Его товарищ, наконец вскочил глядя на запад в ужасе.

— Быстрее! Сигнальные огни! — закричал он, пытаясь зажечь факел.

Но было уже поздно. Алексей, миновав заставу, не стал останавливаться на мелких целях. Его задача — прорваться глубоко в Фролл, разбить пограничные гарнизоны. Маленькие сигнальные башни он оставил на потом — ими займётся пехота Луки с пушками.

Тем временем на пути кавалерии Алексея выстроился отряд Фролла — двести пехотинцев в потрёпанной броне. Их копья дрожали в руках: солдаты только что закончили грабить деревни и не ожидали нападения.

Алексей даже не замедлился. Его конь ворвался в строй врагов первым. Длинный меч сверкнул в воздухе, рассекая горло ближайшего солдата. Конь, взбесившись от запаха крови, снёс с пути двух противников и понёсся дальше.

За ним, как стальная лавина, неслись кавалеристы Вороньего Гнезда. Их клики сливались в единый рёв:

— За Воронье Гнездо!

Фаланга врагов трещала по швам. Пехотинцы, лишённые лучников и прикрытия, метались в панике. Копья бессильно бились о доспехи кавалерии. Воздух наполнился криками раненых, лязгом стали и стонами умирающих.

Сам Алексей двигался в центре схватки, точно и беспощадно. Отбив удар копья, он разрубил древко одним махом, затем пронзил горло нападавшему. Его клинок, извлечённый из плоти, оставил алый след в воздухе. Губы его были бледны, но взгляд оставался острым, движения — точными.

Внезапно перед ним возник могучий воин в тяжёлых доспехах — командир отряда. Тот взревел, занося двуручный меч:

— Сдохни, Воронцов!

Алексей резко наклонился в седле. Клинок просвистел над плечом. В ответ он рванул поводья, заставив коня встать на дыбы. Копыта ударили гиганта в грудь. Тот пошатнулся, и меч Алексея вонзился ему в подмышечную впадину, пробивая кольчугу.

— Вперед! — крикнул Алексей, вытаскивая клинок.

Его стража, бросилась на оставшихся офицеров. Фаланга рассыпалась: кто-то бежал, кто-то падал под копыта. Алексей не преследовал беглецов — его цель была дальше.

Он повёл конницу вперёд, оставляя за собой поле боя, усеянное телами. Кавалерия мчалась вперёд, сметая всё на своём пути. Солнце поднялось выше, освещая дорогу. Позади них, в облаках пыли, уже приближалась пехота Луки с двадцатью пушками.

Битва только начиналась.

Глава 18

— Срочные новости! — генерал в потрёпанных серых доспехах с силой забарабанил кулаком в дубовую дверь кабинета Генриха и ворвался внутрь, не дожидаясь приглашения: — Милорд! Срочное донесение!

— Какого черта ты делаешь! — Генрих резко отстранил женщину, чьи пальцы ещё мгновение назад скользили по его груди. Золотые цепи, обвивавшие его шею и грудь, зазвенели, отражая трепетный свет свечей в хрустальных канделябрах. — Войди и говори быстрее, надеюсь это что-то важное. Иначе я прикажу выпороть тебя за дерзость!

Женщина обиженно надула губы, пытаясь вновь обвить его шею тонкими руками.

— Хм! — Генрих с раздражением оттолкнул её, не обращая внимания на ее попытки. Его массивная фигура в роскошном халате казалась ещё внушительнее под мерцающими огнями. Он повернулся к вошедшему генералу, лицо его исказилось от нетерпения: — Ну? Что там у тебя?

Генерал опустил голову, опустившись на колено, голос его дрожал от страха:

— Милорд… произошла катастрофа. Все триста пехотинцев, расквартированных на западной границе под командованием капитана Роберта… были полностью уничтожены.

Генрих вскочил со стула, опрокинув хрустальную вазу с фруктами. Его лицо перекосила леденящая ярость:

— Триста солдат! Я отправил триста солдат на границу! И все они мертвы всего за два дня?! Это войска того проклятого парня из Вороньего Гнезда?! — кулак его с грохотом ударил по столу, рассыпая хрустальные бокалы и золотые столовые приборы. — Роберт этот бесполезный идиот! За что я ему платил столько золота?!

Ещё вчера он ликовал, радуясь добыче и десяткам тысяч пленных крестьян из Маркса, строя грандиозные планы на будущее. Сегодня же реальность рушила все его планы. Он рассчитывал что Воронцову понадобится как минимум несколько недель чтобы разобраться с делами в Марксе. Этого времени ему было достаточно на укрепление позиций и подготовки к отпору. Но война началась раньше, чем он ожидал, и его полевая армия понесла потери.

— Сбежавшие солдаты сообщили… — генерал с трудом сглотнул ком в горле, не смея поднять глаза, — вчера днём кавалерия Вороньего Гнезда в чёрных доспехах обошла наши разведотряды, словно призраки. Роберт был, застигнут врасплох. Ему пришлось поспешно выстраивать войска и принять бой. Но… к сожалению он был убит во время первой стычки. Войска рассеялись, многие бежали, но кавалерия догнала их на открытой равнине…

— Разве Маркс не должен был связать их силы? — Генрих схватил ближайший бокал и швырнул его о стену. Осколки разлетелись по мраморному полу, задевая полуобнажённую женщину, которая тихо вскрикнула и прикрылась тряпичным покрывалом. — Неужели их солдаты настолько бесполезны, что не убили ни одного солдата из Вороньего Гнезда?! Скажи мне, а?!

— Разведка докладывает: у них всего триста кавалеристов, милорд, — генерал опустил голову, отводя взгляд. — Возможно, это лишь разведка боем. Если мы соберём все силы в городе, укрепим стены и подготовимся к осаде, угроза исчезнет…

Генрих задумался, барабаня пальцами по резному краю стола. Отступление означало потерю захваченных крестьян — его главного богатства для выкупа и рабской силы. Но если не отвести войска в город, он рисковал потерять сам Фролл, основной оплот его власти.

— Собери все войска здесь! — рявкнул он, указывая пальцем на дверь. — И позови ко мне Ленара!

Пока четыре служанки в лёгких платьях помогали Генриху облачиться в тяжёлые латы, кабинет заполнил звон металла. В дверях появился Ленар — высокий, широкоплечий, в кожаном доспехе, с длинным мечом у пояса. Его взгляд был немного презрительным, очевидно он недолюбливал Генриха.

Ленар был командующим флота города Фролл. Он редко выходил на берег и большую часть своей жизни провел в море. Он был настоящим морским жителем.

— Кавалерия Вороньего Гнезда на подходе к городу! — без приветствия начал Генрих, застёгивая наплечники. — Готовь флот к отплытию. Если стены не удержатся — мы отступим на корабли.

Ленар холодно поднял бровь, рука его легла на эфес меча:

— Я предупреждал вас, милорд. Убийства и грабеж мирных жителей… Это не то чем должен заниматься благородный лорд. Небеса не прощают подобного зла. Вы сами навлекли на нас эту беду.

— Твоё дело — выполнять мои приказы, а не читать мне проповеди! — Генрих ткнул пальцем в грудь моряку, его дыхание стало тяжёлым от гнева. — Или хочешь, чтобы я напомнил, кто здесь главный и кто решает судьбу этого города?!

Ленар смотрел на указующий палец без эмоций, лишь уголок губ дёрнулся в презрительной усмешке. Резко отступив на шаг, он развернулся к выходу:

— Я прикажу флоту готовиться к отплытию. Но помните, милорд: сегодня вы бежите от Алексея Воронцова. Завтра он может прийти за вами в море.

— Рано или поздно я разберусь с тобой! — прошипел Генрих, ему вслед, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — И с Воронцовом тоже!

...

Алексей стоял на высоком холме, наблюдая за Фроллом. Город с обширной гаванью, укреплёнными стенами и башнями напоминал гнездо хищной птицы, готовое в любой момент расправить крылья. За несколько дней его кавалерия уничтожила триста солдат Генриха, освободив тысячи пленных крестьян Маркса, которых силой вынудили покинуть их родные земли. Но не обошлось без потерь: десятки всадников Вороньего Гнезда были убиты или получили ранения, во время боев.

— Милорд! Артиллерия прибыла! — Лука, адъютант Степана, подскакал на взмыленном коне, его доспехи были покрыты дорожной пылью.

— Отлично, — Алексей кивнул, не отрывая взгляда от городских стен. — Отправь гонца к Степану: пусть удерживает Маркс любой ценой. А мы сегодня закончим с Фроллом. Мне всё равно, сбежит ли Генрих на этот раз. Рано или поздно он заплатит за все что сделал.

К полудню двадцать пушек были установлены на холме, направленные точно в сердце города. Алексей лично проверил прицелы, его пальцы коснулись холодного металла стволов:

— Пусть они узнают, что такое война в новую эпоху. Время холодного оружия скоро закончится.

Команда прозвучала резко, перекрывая шум ветра:

— Огонь!

— Бабах! — земля вздрогнула под копытами коней. Снаряды, описывая дугу, врезались в стены Фролла с оглушительным грохотом. Камень разлетался в щепки, облака пыли и дыма окутали крепость, смешиваясь с криками раненых. Залп за залпом — стены рушились, словно они были сделаны из песка, а не камня.

Алексей прищурился. Бинокля у него еще не было, но даже невооружённым глазом было видно: обороняющиеся в панике толпились у ворот, бросая оружие. Через час на самой высокой башне взметнулся огромный белый флаг. Даже самые отважные не решались сражаться против «магической армии», способной разрушить стены одним заклинанием.

— Как и ожидалось, они сдались, — пробурчал он, наблюдая, как ворота распахиваются. Солдаты Фролла падали на колени по обе стороны дороги, пряча лица, не смея взглянуть на победителя.

Кавалерия двинулась вперёд, но Алексей не спешил. Он знал: Генрих попытается бежать. Даже если он ускользнёт сегодня — в будущем у него еще будет много возможностей с ним разобраться.

...

— Ха-ха-афф! — Генрих, задыхаясь, сорвал с себя нагрудник, роняя железные пластины на камни. Пот лил ручьями по его полному лицу, смешиваясь с копотью от взрывов. Он стоял на разрушенной стене, ожидая штурма, но вместо этого небо разорвал грохот. Вспышки, дым, крики…

Осколок металла мелькнул перед глазами — он видел, как солдату оторвало голову, а тело, ещё несколько секунд стоя на ногах, брызнуло кровью в разные стороны. Грохот взрывов заглушил всё: даже его собственный голос, когда он пытался отдавать приказы.

Теперь он бежал, спотыкаясь о трупы, цепляясь за обломки стен. Стража исчезла в хаосе — одни мертвы, другие бежали раньше него. В ушах стоял непрекращающийся звон, смешанный со стонами умирающих.

Сейчас у него была только одна мысль: добраться до корабля. Спасти себя и обязательно жестоко отмстить.

Вражеские солдаты уже вошли в город, а его некомпетентные подчинённые давно сдались. Генрих бежал, не оглядываясь, его доспехи, которыми он так гордился, как символом власти, теперь только задерживали его и были выброшены. Единственное о чем он сейчас думал это флот. Корабли, стоявшие на якоре в порту, были его последней надеждой.

— Отплыть! Вывести флот в море! — прошептал он, почти не слыша собственного голоса. Если бы он только мог добраться до причала, если бы только корабли не были уничтожены, если бы только… если бы… Он не мог думать дальше. Он хотел жить. Просто жить.

— Милорд, милорд! Давайте отдохнём… хоть немного… — Единственный доверенный слуга, которому удалось сбежать вместе с ним, рухнул на землю, как мёртвая собака. Он лежал на боку, грудь вздымалась с хрипом, руки впились в щебень, будто пытался удержаться за саму землю. Его лицо было бледным, а губы дрожали, выдавая последние остатки сил.

Они были измотаны долгим бегом. За спиной — пожары, крики, грохот пушек. Перед ними — тишина, нарушаемая лишь ветром, дующим с моря. Противник, должно быть, был занят приёмом сдавшихся солдат, контролем над городскими стенами и воротами, пересчётом добычи и приемом пленных. Они не скоро придут за ними. Но Генрих знал: это лишь пауза.

— Тогда что это был за взрыв? — Генрих прислонился к обломку стены, дыша с хрипом, как будто лёгкие были заполнены песком. — Почему? Почему это было похоже на магию? На… на заклинание?

Он замолчал, пытаясь собрать мысли. Когда он успокоился, то понял: вся его одежда насквозь промокла от пота. В бегстве он думал только о мести — о том, как он вернётся и уничтожит Воронцова, как сожжёт Воронье Гнездо. Но теперь… теперь он хотел только одного — спасти свою жизнь.

Такой враг — возможно не по зубам даже Империи Аранта. У него может и не быть, ни единого шанса отомстить.

Но…

Если мы отправим в Империю Аранта новость о том, что в Вороньем Гнезде есть «магическая помощь» — о новом оружии, что разрушает стены, как будто они сделаны из песка — это наверняка насторожит империю, верно?

Он задумался.

Хотя он от этого ничего не выиграет — Воронье Гнездо, скорее всего, будет немедленно уничтожено, не так ли?

На лице Генриха появилась жестокая, почти восторженная улыбка. Он представил, как имперские войска обрушиваются на Воронье Гнездо, как сгорают деревни, как падают башни, как Алексей Воронцов — этот ублюдок, который осмелился разрушить его планы — сгорает в пламени войны.

— Я… я тоже не знаю! — Доверенный слуга, вспоминая те ужасные взрывы, был крайне удивлён и не мог набраться смелости, чтобы сказать что-то более разумное. — Может, это был гром дьявола?

— Дьявольский гром? — Генрих схватил его за воротник, его голос дрожал от ярости. — С таким же успехом можно было бы назвать его огненным заклинанием мага! Бесполезный идиот! Почему ты не взял с собой хотя бы одного стражника?! А?!

Услышав выговор своего господина, слуга тут же с обиженным видом воскликнул:

— Милорд! С таким хаосом на городской стене, кто бы стал слушать мои приказы? Я хотел взять с собой несколько человек, чтобы они могли защитить вас в пути! Но… когда раздался взрыв — все стражники на стенах пришли в замешательство. Никто больше не слышал моих криков!

Он действительно хотел взять с собой несколько человек, чтобы они могли защитить его в пути. Но неподалёку разорвался снаряд — оглушительный, как удар небесного молота — и всё вокруг взлетело в воздух. Люди кричали, падали, кто-то потерял руки, кто-то — ноги. В тот момент царил полный хаос. Генрих самым первым побежал впереди всех, думая только о том, как бы спасти свою шкуру. Откуда у него могли взяться силы, чтобы собрать тех солдат, которые уже погрузились в панику?

Кроме того, проходя мимо других солдат, он был ещё менее склонен приказывать им следовать за ним: Если все побегут назад вместе, разве это не сделает ситуацию ещё более хаотичной?

В тот момент оставить солдат на городской стене, чтобы они сдерживали врага, было правильным решением. Поэтому, услышав выговор своего господина, слуга сразу почувствовал себя обиженным.

Генрих видел, что его собеседник обижен, и понимал, что критиковать его сейчас бессмысленно. В такой момент лидер должен успокаивать своих последователей.

Поэтому он сменил тон и утешительно сказал:

— Забудь об этом! Это не твоя вина! Просто оружие врага слишком странное… слишком… нечеловеческое. Возвращайся со мной в Арант, и мы получим подкрепление, чтобы отвоевать Фролл!

Услышав, что его господин отправляется в Арант за подкреплением и что у него, похоже, есть шанс переломить ситуацию, слуга почувствовал проблеск надежды и тут же взволнованно воскликнул:

— Я готов следовать за вами до самой смерти, господин!

— Сними эти доспехи! Пойдём! — Увидев, что он успокоил своих людей, Генрих вытер пот со лба и продолжил идти в сторону порта.

* * *

На причале Ленар стоял, обдуваемый морским бризом, положив руку на рукоять меча. Позади него выстроились моряки, готовые поднять паруса.

Офицер, тоже облачённый в кожаные доспехи, подошёл и тихо сказал:

— Сэр! С другой стороны городской стены донёсся громкий взрыв и повалил чёрный дым… Похоже, Генрих, долго не продержится.

— Хмф! — Ленар сплюнул в воду. — он правит здесь столько лет, посмотри, что он сделал с Фроллом! Он обращается с людьми как со скотом, постоянно эксплуатируя крестьян, выжимая из них все соки. Я уже давно сыт им по горло.

— На этот раз он действительно откусил больше, чем смог прожевать. Я не ожидал, что Воронье Гнездо так легко одолеет Маркс и так быстро доберётся до нас, — Офицер немного обеспокоенно добавил.

Ленар кивнул, сплюнул ещё раз и сказал:

— Надеюсь он достойно примет смерть а не сбежит как побитая собака. Если он это сделает — я обязательно сведу с ним за всех людей, которым он причинял вред на протяжении многих лет!

Пока они разговаривали, из дальнего конца улицы к причалу, спотыкаясь, подбежали две фигуры. Они то и дело оглядывались, и вскоре стало ясно, что это лорд Генрих и его доверенное лицо.

— Быстрее! Помоги мне сесть в лодку! — крикнул Генрих на бегу, тяжело дыша.

Ленар сжал рукоять меча, и его улыбка стала холодной:

— Кажется, наш шанс наконец-то настал!

Когда парочка подбежала ближе и наконец, увидела выражения лиц моряков, готовых к бою, у них возникло нехорошее предчувствие.

Генрих остановился, держась на безопасном расстоянии от Ленара, и настороженно спросил:

— Почему ты все еще стоишь как истукан? Скорей подготовь корабль! Я хочу немедленно отплыть!

— И куда же желает отправиться мой господин? — с улыбкой спросил Ленар, шагнув вперёд и слегка поддразнивая собеседника.

— Я… я отправляюсь в столицу! Я — городской лорд, назначенный империей, — нервно выкрикнул Генрих, ссылаясь на поддержку Империи Аранта. Он знал, что, если бы не угроза со стороны Империи, Ленар даже не стал бы его слушать.

Ленар кивнул, отошёл в сторону и жестом пригласил его подняться на борт, сказав:

— Пожалуйста! Прошу вас!

Генрих был неглуп; он уже почувствовал что-то не ладное со стороны Ленара и естественно, не собирался так просто к нему приближаться. Он схватил свой длинный меч, пристально посмотрел на Ленара и, стиснув зубы, сказал:

— Ленар! Ты что собираешься меня предать?

— Я просто думаю, что ты … должен уйти в отставку! — Улыбка Ленара стала холодной, он прищурился и произнёс, чеканя каждое слово:

— Ты! Ты осмелишься убить меня? — Генрих сверкнул глазами и резко спросил Ленара.

— Конечно, я не осмелюсь… — Ленар всё ещё щурился. — Но ты погиб не от моей руки, ты умер под копытами кавалерии из Вороньего Гнезда… в хаосе битвы.

Он мог бы убить Генриха прямо сейчас и обвинить во всем армию Вороньего Гнезда, оставшись невредимым. Вот почему он осмелился выступить против Генриха сейчас.

— Ты! — Генрих понял, что попал в беду. Его противник явно нашёл его слабое место, и ему ничего не оставалось, кроме как дать отпор, чтобы спасти свою жизнь. Поэтому, он выхватил свой длинный меч.

Генрих действовал быстро, но Ленар был ещё быстрее. Старый моряк, проведший в море не один год, выхватил свой длинный меч, который описал в воздухе молниеносную дугу.

Генрих почувствовал сладковатый привкус во рту, и ему стало трудно дышать. Он выронил меч, опустился на колени и инстинктивно закрыл шею руками, из которой неудержимо хлестала кровь.

Он попытался заговорить, но его вырвало тёплой кровью. Он увидел, как несколько моряков зарубили его слугу, а Ленар убрал меч в ножны и посмотрел на него сверху вниз.

Он также услышал слова Ленара, от которых ему становилось всё холоднее и холоднее:

— Генрих, этот ублюдок, который так долго издевался над жителями портового города, мёртв! Сегодня в Фролле наконец-то появилась надежда!

Он протянул окровавленную руку, пытаясь схватить Ленара, но почувствовал, как его тело против воли отклоняется назад. Затем он увидел только лазурное небо и густой тёмно-серый дым, поднимающийся над городскими стенами.

Алексей, взглянул на уже остывшее тело Генриха, а затем с интересом посмотрел на высокого мужчину в кожаных доспехах, стоявшего на причале.

— Ты убил его? — После долгой паузы с улыбкой спросил Алексей.

— Нет! Это был вы! — Ответил Ленар, настороженно глядя на Алексея, медленно положив руку на рукоять длинного меча, висевшего у него на поясе.

Алексей с интересом посмотрел на него и кивнул:

— Хорошо! Я возьму вину на себя… Я — Алексей Воронцов, правитель Вороньего Гнезда.

Ленар жестом указал на несколько разбитых парусников позади себя и представился:

— Меня зовут Ленар, у меня нет фамилии, и я командующий флотом Фролла.

Алексей посмотрел на довольно невзрачные парусники:

— Рад с вами познакомиться, капитан Ленар.

Без тени сомнения Ленар спросил:

— Приятно познакомиться с вами, лорд Алексей, который всего за несколько дней победил войска Маркса и Фролла! Кроме того, я хотел бы спросить… вы, действительно создали те ткани и изделия из дерева?

— Верно, их действительно разработал я. — Алексей не видел смысла отрицать это и кивнул, сказав: — У меня не было выбора. Налоги такие высокие. Если бы я не развивал некоторые отрасли, я бы не смог собрать золотые монеты для уплаты налогов.

— Лорд Алексей, не могли бы вы предложить какие-нибудь идеи, как увеличить доходы нашего портового города? — Следующие слова Ленара лишили Алексея дара речи: — Если вы сможете улучшить жизнь местных жителей, я готов буду за вас сражаться!

Глава 19

— Э-э... капитан Ленар, — неловко начал Алексей, глядя на тело Генриха, распростёртое на земле. — Боюсь последний человек, за которого вы сражались, плохо кончил...

Ленар расхохотался, его плечи затряслись от смеха. Когда он успокоился, в его голосе звучала уверенность:

— Все люди на корабле за моей спиной подтвердят вам: если вы обеспечите благополучие местных жителей, мы будем сражаться за вас до последнего вздоха!

— Звучит многообещающе, — кивнул Алексей. — Я постараюсь оправдать ваши ожидания.

— Значит... теперь я ваш человек, — сказал Ленар.

Он бегло окинул взглядом плотную цепь кавалеристов позади Алексея, затем неторопливо подошёл к его коню. Взглянув на Алексея, он продолжил разговорчиво:

— Поскольку вы одержали победу над Захаром, вам придётся платить налоги за Маркс — тысячу золотых монет. Полагаю, если вы можете позволить себе две тысячи, то справитесь и с тремя.

— Ваше рассуждение логично, — согласился Алексей. — У меня нет проблем с тем, чтобы добыть три тысячи золотых.

— Теперь вы владеете тремя замками, а значит, должны взять на себя обязательства по выплате налогов за Фролл, — заявил Ленар и резко повернулся, обращаясь к морякам на корабле: — Всем сойти на берег! Фролл спасён!

— ... — Алексей не ожидал такой прямолинейности от собеседника.

Ленар снова повернулся к нему, сменив тему:

— Мне интересно... как вам удалось так быстро одолеть Захара и почти одновременно захватить Маркс?

— Степан и я разделили силы. В этом нет ничего удивительного, — с лёгкой улыбкой ответил Алексей.

— Я не пойму, как вы смогли разделить свои немногочисленные войска и победить на обоих фронтах... — Ленар покачал головой. — У вас максимум пятьсот солдат, и это не тяжёлая кавалерия. Как вы смогли разгромить армию в две тысячи человек?

— Хотите увидеть моё новое оружие? Возможно, я смогу сделать ваш флот по-настоящему непобедимым, — предложил Алексей.

— Хорошо! Покажите мне это оружие. Если вы сдержите своё обещание, я буду служить вам верой и правдой!

Алексей молча кивнул, взял поводья и направил коня прочь от города. Он не собирался скрывать мощь своей артиллерии — это было невозможно. Скоро весть о сражениях в Восточном лесу и под Марксом разлетится по окрестностям, и все узнают о его необычном оружии.

Истинное преимущество Алексея заключалось не в пушках и не в ещё более мощном современном вооружении. Настоящую силу ему давала зарождающаяся промышленная система в Вороньем Гнезде, основанная на современных технологиях!

Поэтому Алексей не возражал против того, чтобы Ленар осмотрел его артиллерию. Это помогло бы полностью привязать к себе этого «морского волка» и гарантировать преданность командующего флота. Ленар пока не подозревал, насколько впечатляющим будет то, что ему предстоит увидеть.

***

— Кланг! Кланг! — Внутри деревянного сарая, возведённого из простых досок, стоял стальной исполин, издававший оглушительный шум и вращающий массивную железную ось.

— Пока в топке горит уголь... эта машина будет работать вечно! Это чудо, превосходящее саму магию! — Гаврила не мог сдержать волнения, глядя на своё творение. Всего месяц назад он был обычным кузнецом, а теперь стал создателем удивительного механизма.

Смертные, вынуждены жить в районах, лишённых магической энергии, никогда не увидят истинного величия магии.

Но великий Алексей доказал им, что даже без магии люди могут обладать невероятной силой.

— Подбрасывайте уголь! Не останавливайтесь! — скомандовал Гаврила своим ученикам, стоя рядом с мощным паровым двигателем.

Приказ был выполнен мгновенно. Два ученика с лопатами добавили топливо в печь, повысив температуру и увеличив мощность установки.

Гаврила удовлетворённо кивнул, проверяя показания манометра. Давление в котле оставалось в безопасных пределах, а производительность соответствовала необходимым параметрам для работы ткацких станков.

Паровой двигатель был подсоединён к двадцати ткацким станкам. Теоретически, пока станки остаются подключёнными к источнику энергии, они могут работать непрерывно без отдыха.

— Начинаем испытания! — объявил он, обращаясь к женщинам-работницам.

Десятки женщин заняли свои места, запуская оборудование и подключая ткацкие станки к паровой установке.

— Вжух! — Первый станок заработал на полной скорости, и готовая ткань начала сворачиваться в рулоны на специальном приёмнике внизу.

Вслед за ним заработал второй станок, затем третий и четвёртый. Вскоре все станки на фабрике работали без перебоев.

Давление в котле оставалось стабильным, паровой двигатель функционировал ровно, показания приборов колебались в допустимых пределах.

Как и планировалось, женщинам требовалось лишь следить за процессом и вручную перезаряжать челноки при необходимости.

Опытная работница могла обслуживать сразу три таких станка, и каждый из них работал в десять раз быстрее обычных ткацких станков.

С этого дня недорогая качественная ткань станет доступна каждой семье. При достаточном количестве сырья текстильные фабрики Вороньего Гнезда смогут снабжать тканями весь мир!

Такая производительность полностью вытесняет традиционные методы изготовления тканей. Более того, с ростом скорости производства себестоимость продукции резко снизится.

Ткань, для производства которой раньше требовалась тысяча человек, теперь может создаваться всего десятками работников. Экономия на производстве настолько велика, что способна полностью разрушить существующую систему ткачества.

Паровой двигатель открывает возможности для постоянного расширения фабрик, привлекая работников без специальных навыков в текстильном деле. Это делает отрасль более доступной и массовой.

Скоро к производству подключатся дети и пожилые люди. В этот момент традиционный, примитивный способ производства мгновенно исчезнет, как утренний туман под лучами солнца...

— Второй и третий паровые двигатели уже установлены в кузнице, ещё десять находятся в производстве. Три из них специально предназначены для изготовления нового оружия, — Гаврила заговорил с еще одним кузнецом.

— Сталелитейный завод работает уже на пределе возможностей. Для продолжения производства нам необходима новая железная руда.

Индустриализацию Вороньего Гнезда сдерживают два фактора: нехватка квалифицированных специалистов и недостаточные поставки сырья. Чтобы ускорить производство, город начал закупать металл в соседних регионах.

— Ближайший железный рудник находится в Турине, совсем недалеко от нас, — заметил Гаврила, стремясь расширить производство. — Мы уже закупаем там много руды, но они постоянно повышают ценны.

— Мы ничего не можем с этим поделать, — вздохнул другой кузнец. — Разве господин не отправился лично в поход на Фролл? Если он вернётся без победы, откуда у нас возьмутся силы для захвата других территорий...

Он замолчал на мгновение, затем добавил:

— Я думаю, новому заводу следует увеличить выпуск станков для производства большего количества пушек.

— Я согласен, но нам нужно время, — беспомощно ответил Гаврила, наблюдая за вращающимся паровым двигателем. — Текущая скорость производства — это максимум, который мы можем себе позволить.

Индустриализацию, как он уже понял, не совершить в одночасье мановением волшебной палочки. Даже с готовыми чертежами, точнейшими формулами и выверенными данными, которые предоставил Алексей, они все еще были скованны по рукам и ногам медлительностью ручного труда, высоким процентом брака и хронической нехваткой грамотных специалистов. Их первые паровые двигатели получались чудовищно громоздкими и относительно слабыми, а станки то и дело выходили из строя.

По сути, Алексей не столько ускорял естественный прогресс этого мира, сколько в одиночку тащил его на себе, как буксир тянет неповоротливую баржу.

К счастью, мир, привыкший к чудесам магии и алхимии, довольно легко принял его «божественные откровения». В конечном счете, его сдерживала не фантастическая сложность технологий, а куда более прозаичная и суровая реальность: нехватка квалифицированных кадров, производственных мощностей и времени.

Эти проблемы ставят Воронье Гнездо в затруднительное положение: все кто умеет работать с металлами вынуждены переходить в производственный отдел для помощи, а бывшие алхимики-мошенники теперь стали почётными консультантами химического отдела...

Несмотря на эти трудности, арсенал Вороньего Гнезда работал без перерыва, производя боеприпасы по заказу Алексея. Главным изделием стала усовершенствованная 75-миллиметровая пехотная гаубица — простое в производстве оружие, не требующее высокой точности обработки.

— Новая 75-миллиметровая гаубица готова к введению в строй. Оружейный цех Вороньего Гнезда уже изготовил первый образец, мы ждём только возвращения барина, — Гаврила, получивший образование от Алексея, теперь стал одним из ведущих инженеров.

Этот факт красноречиво свидетельствовал о хронической нехватке квалифицированных специалистов в промышленности Вороньего Гнезда.

С подачи Алексея было введено много новых слов и профессий. С начала местным это показалось странным, но они уже привыкли к постоянным нововведениям их правителя.

— Нашему развитию мешает не производство стали и не что-то иное, а острая нехватка талантов, — с сожалением вздохнул другой специалист. — До того как господин ушел, они каждую ночь обучали по пятьдесят человек промышленным знаниям, но у большинства из них сложилось лишь смутное представление о происходящем.

— Это уже неплохо. Мне самому потребовалось двенадцать лет, чтобы пройти путь от ученика-кузнеца до настоящего мастера, — в голосе Гаврилы прозвучала ностальгия по его ученическим годам.

Он был одним из самых талантливых специалистов, которых лично обучал Алексей, и одним из главных инженеров Промышленной группы Вороньего Гнезда. Получив качественное образование и накопив богатый опыт в металлургии, он теперь ежедневно участвовал в исследованиях и разработке нового оборудования по чертежам Алексея.

— Знаете ли вы, с какой скоростью развиваются наши технологии? На основе чертежей, оставленных барином, мы уже разработали артиллерию второго поколения, — после воспоминаний о прошлом Гаврила гордо поднял два пальца. — Новые гаубицы стали легче и компактнее!

Артиллерия калибра 90 мм времён Первой мировой войны считалась уже устаревшей технологией. Она была полностью вытеснена новыми разработками Вороньего Гнезда ещё до того, как массово попала в войска.

При таких темпах развития к моменту возвращения Алексея из Фролла основные силы Вороньего Гнезда получат более современное вооружение, а пушки времён Первой мировой войны достанутся лишь резервным подразделениям.

При желании он, вероятно, уже мог бы использовать электрическое освещение и телеграфные аппараты...

* * *

— Лорд Клавдий! Воронье Гнездо действительно стало жертвой! Мы попали в засаду, устроенную Захаром и Генрихом, и одержали победу лишь ценой огромных потерь… — Георгий пытался что-то объяснить стоя в роскошном зале особняка.

Получив письмо от своего сына Алексея. Георгий Воронцов сначала сильно удивился и не поверил своим глазам. Перечитав письмо еще несколько раз и наконец, убедившись, что это не подделка он разволновался и срочно направился к премьер-министру.

Резиденция премьер-министра Империи Аранта значительно превосходила по роскоши поместье сельского землевладельца. Хоть это здание и нельзя было превратить в крепость, каждая деталь дышала роскошью, и Георгий чувствовал себя здесь неуютно.

Старик за столом, с лицом, изборождённым глубокими морщинами, держа в одной руке бокал с вином, со скучающим видом смотрел на посетителя.

— Что бы ты ни говорил, это бесполезно, — голос старика разнёсся по залу неторопливым, почти безжизненным тоном. — Империя немедленно направит нового лорда в оба города. Если Воронье Гнездо будет сотрудничать, всё останется как прежде. Если откажется — станет врагом Империи.

Его голос звучал отстранённо, полный величия и высокомерия.

— Милорд! Мы действительно были жертвами агрессии! Теперь мы контролируем Маркс и Фролл, и готовы платить налоги за оба города! Пожалуйста, милорд, восстановите справедливость для Вороньего Гнезда! — пытался убедить Георгий.

Канцлер Империи Клавдий остался холоден. Он прищурился, взглянув на золотые монеты в ящике перед собой, покрутил бокал с вином и с нескрываемым презрением сказал:

— Я с удовольствием приму эти золотые монеты. Вам не следовало утруждать себя их доставкой.

Поняв, что даже золото не поможет, Георгий в отчаянии воскликнул:

— Прошу вас, ваше превосходительство, пересмотрите решение! Воронцовы проливали кровь за Империю; если Маркс и другие земли снова вторгнутся, мы...

— Одни и те же фразы, снова и снова. Я устал. Можешь идти! — Клавдий осушил бокал и сделал знак стоявшему рядом слуге.

— Милорд, Воронье Гнездо готово ежегодно платить 4500 золотых монет налогами за оба города! Милорд! — Гаврила поднял голову, ухватившись за последнюю надежду.

Клавдий усмехнулся и махнул рукой:

— И это всё, что вы можете предложить? Убирайся отсюда!

Дополнительные 1500 золотых монет в год? Какое дело до этого Империи? Да и эти деньги поступали бы в государственную казну, а не к нему лично.

Короче говоря, хотя лорд Вороньего Гнезда и обладал стратегическим видением для победы над соседями, у него просто не было достаточных козырей. Вороньему Гнезду было нечего предложить Империи, поэтому они не могли рассчитывать на плоды своей победы.

Что касается неподчинения Империи — премьер-министр Клавдий даже не рассматривал такой вариант. У Аранта была миллионная армия, способная с лёгкостью сокрушить простого захалустного лорда.

Охранники «сопроводили» Георгия из резиденции, вытолкнув за ворота. Он посмотрел на своих людей, ожидавших снаружи с опущенной головой, не зная, что делать.

Он потратил все золотые монеты, которые отправил ему Алексей, но так и не выполнил его просьбу. Это было постыдно.

Самая большая проблема заключалась в том, что Арант пошлёт новых владельцев, которые захватят Маркс и Фролл, делая победу Вороньего Гнезда бессмысленной...

— Мне так стыдно! — Георгий глубоко вздохнул, но вдруг услышал незнакомый голос: — Эй? Разве это не господин Воронцов? Что вы здесь делаете?

Подняв глаза, Гаврила увидел перед собой молодого человека и тут же поклонился:

— Господин Демид... Я... прибыл сюда по просьбе моего сына.

— Просить одолжения у премьер-министра Клавдия? — Демид усмехнулся, затем внимательно посмотрел на мрачное лицо Георгия. — Вход в эти ворота стоит недёшево. Похоже, ваше дело так и не решилось?

— Да, премьер-министр отказал в нашей просьбе... — Гаврила ухватился за последнюю соломинку. — Но для нас это вопрос выживания.

— Расскажи мне подробнее! — Демид шагнул ближе.

Георгий наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Глаза Демида загорелись:

— Вы имеешь в виду... Маркс и Фролл уже попали в руки Алексея?

— Да! — Георгий кивнул. — Я получил письмо сегодня утром.

— Отлично! — Демид возбуждённо хлопнул в ладоши. — Предоставьте всё мне. Раз господин Алексей преподнёс мне такой подарок, я обязан ответить ему взаимностью! Ждите здесь!

С этими словами он вошёл в резиденцию премьер-министра, заложив руки за спину. Охранники у ворот, казалось, не заметили богато одетого юношу и никто не попытался его остановить.

— Демид! Я знаю, что семья Строгоновых влиятельна и богата, но разве вам следует вмешиваться в пограничные споры Империи? Не слишком ли это смело? — Премьер-министр Клавдий сурово посмотрел на вошедшего Демида. — К тому же вы не можете представлять всю семью Строгоновых. Вмешиваться в дела Империи — не кажется ли вам это бестактным?

— Лорд Клавдий! — Демид остался невозмутим. Он улыбнулся, дождался окончания речи Клавдия и протянул ему лист бумаги. — Я знаю, что ваше время дорого, но давайте поговорим не спеша.

Слуга подошел к Демиду, взял блестящую бумагу, вздрогнул, увидев цифры, и положил бумагу на стол Клавдия. Это был большой золотой сертификат — платёжный документ высшего имперского общества.

Клавдий взглянул на сумму и, увидев цифру, широко улыбнулся:

— Семья Строгоновых действительно невероятно богата. Этот старик действительно заинтересован в том, чтобы немного поболтать с таким многообещающим молодым человеком. Все свободны!

Когда слуги покинули зал, Демид сказал:

— На самом деле эта пограничная война началась по моей инициативе.

— Семья Строгоновых вмешалась в войну между Вороньим Гнездом, Марксом и Фроллом? Чего вы добиваетесь? — Клавдий пригласил Демида сесть.

— Прибыли! — Демид откинулся на спинку стула. — Маркс, вторгся в Воронье Гнездо, желая получить оружие и снаряжение. Воронье Гнездо защищается и тоже хочет вооружиться. Кто бы ни победил, семья Строгоновых получит выгоду.

Глава 20

— Ты ведь уже заработал себе состояние после начала войны, — произнёс Клавдий, проницательно глядя на собеседника. — Зачем тебе лезть в эти пограничные разборки, сейчас?

Демид, нисколько не смутившись, ответил честно, хотя и не до конца откровенно:

— Ради ещё большей прибыли, разумеется. Лорд Воронцов придумал нечто действительно удивительное. Он разработал новый деревообрабатывающий станок. Благодаря ему семья Строгоновых сможет монополизировать рынок деревянных изделий.

— Ты же не хочешь сказать, что всё это только ради столярного промысла? — Клавдий, умудрённый старик с холодным взглядом, не поверил на слово.

— Не только, — ухмыльнулся Демид. — Разумеется, есть и ткацкий станок нового типа. А это, согласитесь, более широкая и выгодная ниша. Текстильный рынок во много раз объемнее деревообработки. Возможности поистине безграничны…

Клавдий кивнул, делая вид, что понял. Его губы слегка скривились в ироничной улыбке:

— Всё встаёт на свои места… Теперь понятно почему молодой лорд из Вороньего Гнезда утверждает, что в состоянии без особых трудностей выплатить налог в 4500 золотых с трёх владений.

Он мысленно усмехнулся: «Строгоновы всегда думают о наживе. Теперь они собираются потратить 50 000 золотых чтобы отделаться от меня — премьер-министра… Хм, неплохой расчет».

При этом Клавдий уже натянуто улыбался и слегка изменившимся, холодным тоном произнёс:

— Ну что ж… Тогда остаётся только пожелать семейству Строгоновых удачи.

Разговор перешёл в более щекотливую плоскость. Демид прекрасно понимал: если не задать условия первым, собеседник сам начнёт манипулировать ходом переговоров. А потому он сам взял инициативу в свои руки:

— В любом случае, сейчас мы нуждаемся в покровительстве премьер-министра. Поэтому я приехал, чтобы предложить взаимовыгодную сделку.

Клавдий, уловив суть, приподнял бровь и, всё той же лукавой улыбкой, дал понять: продолжай.

Демид не стал медлить. Без лишней интриги он протянул руку и произнёс:

— Пятьдесят тысяч золотых монет — ежегодно, в полном объёме. Напрямую в вашу резиденцию.

— Хм… — лишь хмыкнул Клавдий. Он знал, что Демид ещё не всё сказал.

— Эти пятьдесят тысяч регулярных выплат — ваш личный доход. Что касается налогов с территорий, — Демид сделал театральную паузу, позволяя веса словам осесть, — тут мы готовы обсудить иные условия.

— 6000 золотых в год! — отчеканил Клавдий, даже не дав Демиду закончить. — И, кроме того, ты должен передать мне ещё 200 000 золотых в виде единовременного взноса.

На этот раз немного замер Демид. Он был молод, но далеко не наивен. Он понимал — у Клавдия найдётся причина, объясняющая столь внушительную сумму.

Клавдий не заставил его долго ждать и продолжил:

— Воронье Гнездо уже захватило три города. Этот Алексей теперь не может быть просто лордом на границе. Чтобы его Высочество официально утвердил его титул великим герцогом — потребуется серьёзное влияние. Такое «повышение» не обойдётся без расходов.

Демид знал, что ценна завышена, но всё же кивнул:

— Справедливая цена. Деньги будут у вас уже сегодня. Ваше превосходительство… вы по-настоящему преданны государственным интересам. Истинное воплощение добродетели!

— Конечно! Конечно! — Клавдий всплеснул руками, громко позвав слуг. — Кто-нибудь, проводите гостя!

Демид покинул здание резиденции. Его уже ждал на входе Георгий. Завидев его, Демид улыбнулся и подошёл.

— Всё улажено. Но это стоило мне, двести тысяч!

— Что?! — Георгий в ужасе открыл рот. Его словно пронзило молнией. — Двести тысяч золотых… Если бы у него была хоть десятая часть этой суммы…

— Но есть и хорошие новости, — рассмеялся Демид. — Зато теперь Алексей станет великим герцогом.

Он взглянул на потрясённого Георгия и сказал с ухмылкой:

— Ну, а теперь давайте отправимся в Воронье Гнездо. Дела не ждут!

* * *

Тем временем сам Алексей, находившийся в своём кабинете в Вороньем Гнезде, ещё ничего не знал ни о деньгах, ни о новом титуле. Он разгребал стопки чертежей, всё ещё полностью погружённый в работу. Внешне он выглядел как обычный инженер — взъерошенный, уставший, думающий.

Несмотря на то, что в городе уже работали паровые машины и промышленные станки, путь к настоящей индустриализации был только в начале.

«Рим не сразу строился», — думал Алексей, перебирая бумаги. Производственные мощности Вороньего Гнезда, по сравнению с потенциальными нуждами, были всё ещё малы. А значит, огромное количество проблем всё ещё впереди.

И действительно — хотя удалось с нуля наладить выпуск станочного оборудования, сырьевые ресурсы не успевали за темпами производства.

Индустриализация, начавшаяся стремительно, начала резко замедляться.

Анна, устало откинулась на спинку стула.

— У нас одни проблемы, — с усталостью в голосе пробормотала она. — Я не знаю, как бы я дальше справлялась, если бы ты не приехал. Если честно, ситуация критическая.

Она разложила перед ним несколько сводок и отчётов.

— Мы начали производить ткани и деревянную утварь в промышленных объёмах — но сбыт не успевает. Торговля встала. Оптовым покупателям не нужно столько товара, даже по сниженным ценам.

Алексей, только-только вернувшийся из Фролла, даже не успев выпить воды, взял отчёты и углубился в изучение. Обнаружив проблему, нахмурился:

— У нас закончились запасы хлопка. Производство останавливается. Цена на товар уже вдвое ниже первоначальной, а всё равно никто не берёт. Перепроизводство идёт во вред.

— Железные изделия продаются лучше, — заметила Анна, — но и там не всё гладко. Благодаря штамповочному прессу мы начали массовое производство доспехов и утвари. Но металлическая руда тоже быстро заканчиваются. Плюс — персонала не хватает.

Словно в подтверждение её слов, она добавила:

— У нас было более тысячи заключённых из Маркса. Мы планировали отправить их в шахты и на рудники… Но ты пообещал их отпустить.

— Я не мог поступить иначе, — глухо ответил Алексей. — Город был недавно захвачен. Если бы я не стабилизировал ситуацию, всё бы полетело к чертям.

— Я понимаю… Но теперь у нас слишком мало рабочих рук и ресурсов, — Анна выдохнула. — Всё меняется, слишком быстро. Мы просто не успеваем адаптироваться.

Алексей молча кивнул. Идей действительно было мало. Всё, что оставалось — надеется на Демида. Единственного, кто мог открыть рынки сбыта.

— Значит так, — вдруг заговорил Алексей, принимая решение. — Отправьте излишки ткани и деревянных изделий в Маркс и Фролл. Пусть пленные солдаты займутся доставкой — как мирный жест с нашей стороны.

Он начал быстро формулировать дальнейшие распоряжения:

— Продавайте товары за полцены, а при необходимости — хоть за десятую часть. Главное — избавиться от залежей.

— Половину зарплаты рабочих будем выдавать в виде продукции, — добавил он. — По внутренней, минимальной цене.

Анна согласно кивнула. Это был план не про прибыль — а про выживание. Настоящая мобилизация экономики.

Она горько улыбнулась: раздавать товары за бесценок… раньше ни она, ни кто-либо другой даже в страшном сне не представляли подобного.

В этот момент Алексей подошёл к шкафу и достал чертежи — старые схемы оружия и снаряжения, которые он подготовил ещё до поездок в другие города.

Изображения миномётов, автоматов, ракетных гранатомётов, винтовок… Всё было слишком сложным.

Он тщательно их просматривал.

— Мы не потянем такое производство. Пока нет ресурсов, ни людей, ни деталей, — Алексей отложил чертёж автомата АК и тяжело вздохнул.

Им уже пришлось отказаться от многих вооружений. Даже те, что выглядели простыми с технологической точки зрения, требовали слишком много материалов.

Он понял: создать современную армию — не просто. Это ежедневная борьба с производственным дефицитом. И даже пехотная рота — уже испытание для его промышленности.

По этой же причине под вопросом даже миномёты. Оснастить пехотный отряд миномётом, по мнению Алексея, задача не столь сложная. Однако настоящей проблемой оказалась не сборка самого миномёта, а производство и снабжение боеприпасами. Арсенал Вороньего Гнезда, которым он лично руководил, не справлялся с объёмами.

Производственные мощности позволяли собирать немалое количество оружия — станков хватало, чертежи были, металлургия развивалась. Но как бы Алексей ни пытался ускорить дело, вопрос снабжения патронами и снарядами оставался узким местом. Нынешняя производственная линия просто не смогла бы обеспечить нужное число боеприпасов.

Именно по этой причине он не решался налаживать массовый выпуск автоматического оружия. Даже если бы пехота получила в руки новые автоматы — через один-два боя они остались бы без патронов и оказались бесполезны.

Таким образом, до тех пор, пока Демид не организует поставки сырья и не профинансирует строительство современных оружейных заводов, Алексею оставалось довольствоваться проверенными решениями — винтовками с продольно-скользящим затвором. Просто, надёжно, хоть и не слишком современно.

В конце концов, он принял решение: основным стрелковым оружием армии Вороньего Гнезда станет знаменитая винтовка Мосина.

Это оружие служило опорой Красной армии в прошлом: простое по конструкции, надёжное на поле боя и не слишком требовательное к условиям эксплуатации. Да, винтовка не впечатляла скорострельностью, но это было как раз тем, что им сейчас нужно учитывая производство боеприпасов.

Тем более, такая винтовка вполне вписывалась в технические реалии Вороньего Гнезда: изготовление стволов возможно даже на имеющихся станках, а боеприпасы, пусть и тяжело, всё-таки можно было производить в небольших, но стабильных объёмах.

У патрона Мосинки, по мнению Алексея, было ещё одно достоинство — он подходил для нескольких типов стрелкового оружия, включая будущие ручные пулемёты системы Дегтярёва. Стандартизация — ключ к логистике. Поэтому оружие с другим калибром — например японскую винтовку тип 38 — он отбросил сразу, несмотря на точность и технологичность. Да и немецкую 98K он признал слишком требовательной к сборке и подгонке деталей.

Мосинка, пусть и морально устаревшая, имела ещё одно важное преимущество: длина. Винтовка была пригодна как для ведения огня, так и для ближнего боя с использованием штыка. Алексей по достоинству оценил универсальность этого оружия и был уверен, что именно такое решение обеспечит ему надёжный, пусть и несовершенный, старт.

Тем более, в перспективе он мечтал внедрить универсальный пулемёт ДП-27 или даже более современный РПД. А значит, калибр винтовки Мосина подходил идеально. Никаких дополнительных линий, никаких лишних боеприпасов. Учитывая нынешние скудные ресурсы Вороньего Гнезда, это имело решающее значение.

— Сложно, — мрачно пробормотал Алексей, откидываясь в кресле и глядя на свежие производственные отчёты. — Всё слишком сложно...

Процесс индустриализации, начатый с энтузиазмом и верой в прогресс, начал превращаться в хаотичную борьбу за выживание. Оружие, броня, предметы первой необходимости... производство уходило вразнос.

Текстильная фабрика встала. Огромные запасы хлопка были израсходованы, переработка сырья — остановлена. Производство одежды, казавшееся таким простым на бумаге, оказалось полностью зависимым от поставок, а их не было.

На деревообрабатывающем заводе дела шли немного лучше. Лес был рядом. Заготовка шла, но уровень производства мебели превысил спрос. Приходилось останавливать производство, чтобы не забивать склады. Алексей распорядился начать производство новых изделий: деревянных прикладов для винтовок, ручек для гранат. Но без самих винтовок и штыков от этих заготовок проку было мало. На складе уже пылилось больше тысячи прикладов, и ни одна винтовка ещё не была собрана.

Мало того — доменные печи, которые с таким трудом возвели, простаивали. Производство железа шло через раз. Делать броню? Тогда не хватало ресурсов на оружие. Максимально использовать чугун? Тогда простаивали кузницы. Каждый новый шаг в производстве перекрывал другой — словно машины грызли друг у друга последние куски сырья. Получался настоящий экономический парадокс.

Ситуация всё больше напоминала «большой скачок» вперёд без оглядки на ресурсы и инфраструктуру. Воронье Гнездо надорвалось от перегрузки — и технологической, и организационной.

А главное — был полностью провален тыл: сельское хозяйство и химическая промышленность. Да, у Алексея были теоретические знания, он знал агрономические приёмы будущего. Но даже самая продвинутая наука не могла заставить семена прорасти быстрее. Посевной сезон был упущен, удобрений не было, а результат можно было ожидать лишь к следующему году.

Без обеспечения продовольствием, без химии для освоения сложных процессов текстильного и бумажного производства, всё рушилось по цепочке. Локальная экономика буксовала. Товары не продавались, население оставалось бедным, а большая часть заработков шла на зарплаты или инвестиции в заводы, не принося прибыли.

— Я больше не знаю, что делать, — Алексей провёл рукой по затылку. — Всё встало. Спрос на товар нулевой, обучение солдат застыло, ничего не помогает...

И в этот момент, когда он уже был на грани, в Воронье Гнездо прибыли Георгий и Демид — с людьми и припасами. Их появление встряхнуло застой. Энергия, ресурсы и руководство, наконец, вернулись.

Алексей не стал ждать, пока их встретит кто-то другой — сам поднялся из кабинета и направился к городским воротам, чтобы встретить почетную делегацию.

Георгий встретил его сложным взглядом. Он немного помолчал а затем будто приняв важное решение, подошел к Алексею и положил руку ему на плечо.

— Ты отлично справился. Я уже стар, мне давно было пора уйти на покой. Отныне ты глава семьи Воронцовых, Воронье Гнездо принадлежит тебе. Теперь все будет зависить от тебя.

Алексей обнял Георгия и посмотрел в сторону своего нового союзника. И не зря. Демид, как всегда, был пунктуален и деловит. Улыбаясь, он протянул ему свиток с печатью Императора.

— Поздравляю, господин Воронцов, — произнёс он чуть громче обычного. — Отныне вы признаны полноправным правителем территорий Маркс, Фролл и Воронье Гнездо. Герцогство Воронцовых официально установлено. А вы — великий герцог.

Алексей ошарашенно взял свиток, развернул его и вчитался. В тексте чёрным по белому было сказано: Маркс, Фролл и Воронье Гнездо отныне объединяются в одно территориальное образование — герцогство Воронцовых. А ему, Император официально присваивает титул великого герцога. Всё подтверждено тяжелой кроваво-красной печатью Императора Аранты.

— Неужели... Империя действительно признала мою власть? — Алексей посмотрел на Демида, как будто ждал подвоха.

— Конечно! — кивнул тот. — Но... не обольщайся. За титул пришлось платить. Я пообещал премьер-министру Клавдию, что герцогство будет перечислять 50 000 золотых монет в год!

— Пятьдесят? — Алексей горько усмехнулся. — Да у нас здесь до сих пор хаос в Марксе, а в порту тоже еще не все гладко. Собрать такую сумму — будет непросто...

Он пожал плечами и устало посмотрел в сторону фабрик:

— Нам нужен кто-то, кто возьмёт на себя экономику. И быстро.

— И у меня есть такой человек, — спокойно сказал Демид, указывая на пожилого мужчину за своей спиной. — Это господин Герман, мой старый дворецкий. Один из лучших специалистов по торговле. Теперь он ваш.

— Добро пожаловать, господин Герман, — кивнул Алексей. — Отныне вы министр торговли герцогства Воронцовых.

— Здравствуйте ваша милость. Мне нужны дела, отчёты, балансы, акты. Если возможно я бы хотел ознакомиться с ними как можно быстрее, — отозвался старик, уже желая заглянуть в бухгалтерские книги.

Алексей почувствовал, словно у него упала гора с плеч. Он был рад такому энтузиазму со стороны старика, решив, что теперь он сможет сосредоточиться на главном — производстве оружия.

Он повёл Демида к себе в кабинет и на ходу жаловался:

— Производим ткань, мебель, всё что угодно, а сбывать некому. Люди бедны. Вся покупательская способность на исходе.

Демид лишь слабо улыбался, слушая. Когда они зашли, он наконец сел в кресло и неожиданно произнёс:

— Можно взглянуть на твои чертежи оружия?

— Хочешь убедиться, что не зря тратил деньги? — усмехнулся Алексей, доставая кипу бумаги.

— Именно, — Демид бегло пролистал листы и поинтересовался: — Скажи… вот это оружие, которое ты проектируешь... оно способно убить дракона?

Алексей умолк. Этот вопрос был не таким странным, как могло показаться на первый взгляд. Он сам не раз задавался этим вопросом — глядя на фреску в залах Вороньего Гнезда, где был изображён героический предок, поражающий врага с крыльями.

Он верил: если обычные воины в прошлом сумели победить дракона, то оружие, созданное с помощью науки и стали, тоже может. Он должен в это верить. У него нет выбора.

— Да, — наконец сказал он. — Моё оружие сможет убить дракона.

Глава 21

Демид с облегчением выдохнул и, улыбнувшись, произнёс:

— Рад это слышать… значит, мои инвестиции были не напрасны.

Он поднялся со своего места, подошёл к Алексею, положил руку ему на плечо и торжественно сказал:

— В этом мире разногласий больше, чем можно сосчитать. И разрыв между бедностью и богатством — лишь малая, ничтожная часть этих противоречий.

Убрав руку и сжав пальцы в кольцо, Демид продолжил, глядя прямо в глаза собеседнику:

— Каким бы богатым я ни был, в глазах мага я всё равно остаюсь ничтожной букашкой. Просто насекомым перед его величием.

На лице Демида промелькнула тень — в нём заговорила горечь, копившаяся годами:

— Магическая Империя... то, как она относится над смертными, — это просто отвратительно. Мы для них даже не люди… мы просто скот. Ты можешь представить, что это за чувство?

Он заговорил более взволновано:

— Мы рождены на земле лишенной магии. Мы тянем на себе ярмо смертных. Нас, приговорили к посредственности с самого рождения. Но я с этим не смирюсь. Я изменю судьбу… нашу собственную судьбу!

Затем он поднял взгляд на Алексея, сжал кулаки:

— Ты дал мне надежду. Твои машины и твои идеи… показали новый путь развития этому миру. Ты — возможность того, что смертный способен встать против дракона. Против мага. Алексей! — Демид повысил голос: — Похоже, ты тоже не готов спокойно провести остаток своей жизни, прислуживая тем, кто возомнил себя богами?

— Я никогда не верил в богов, — Алексей покачал головой и спокойно сказал: — Я знаю только одно — любую проблему можно решить выстрелом из пушки. А если нет — то двумя.

— Ха... Ха-ха-ха! — Демид сначала сдержанно усмехнулся, но быстро перешёл в открытый, заразительный смех. — Хорошо сказано! Мы не рабы. Мы не слуги магов. Мы люди. Мы заслуживаем той же свободы, что и они!

Он взглянул на Алексея не как на молодого лорда, а как на равного:

— Вот почему я тебя спонсирую. Потому что ты такой же, как я. Когда ты спросил меня: «Сколько прибыли можно получить, инвестируя в монарха?» — я сразу понял: мы с тобой похожи.

Его улыбка исчезла, и он заговорил более серьёзно:

— Сейчас я вкладываюсь не в будущего правителя. Я вкладываюсь в перемены. В человека, который может перевернуть этот мир. Вопрос в том — готов ли ты это принять? Готов поднять знамя, которое бросит вызов самому миру?

Алексей не спешил с ответом. Он инстинктивно постучал пальцами по столу — он часто повторял это движение, когда был задумчив.

Для любого другого это был случайный вопрос, но не для Алексея. Он — не местный. Он пришёл из мира, где прогресс измеряется в мегаваттах, мегабайтах и мегатоннах. Где личность — лишь механизм в огромной системе. Но здесь… здесь, он мог изменить всё.

Ему не нужно было быть тихим правителем приграничья. Он хотел большего. Хотел оставить след. Хотел бросить вызов установленному порядку. И чтобы сделать это, ему нужно не оружие — ему нужно знамя. Идея — цель, вокруг которой можно сплотить людей.

Мир магии и мир железа уже начинали сталкиваться. Поднятие флага означало, что его армия больше не служит старому миру. Она идёт по пути прогресса. Без возврата назад.

Он знал: стоит ему принять эти деньги и идею Демида — пути назад не будет. Если они проиграют — все что у него есть, сгорит вместе с ним. Если же победят — он станет основателем нового мира.

Демид терпеливо ждал. Он хотел, чтобы Алексей обдумал всё сам до конца. Если человек прыгает в бездну по приказу — он не партнёр. Но если прыгает сам — будет держаться за идею до конца.

Алексей молчал. Но в душе он уже знал ответ.

Смертные, овладев наукой и техникой, могли добиться того, что когда-то казалось магией: приручать ветер, разговаривать и видеть образы на расстоянии, перемещаться по миру в считанные часы. То, что раньше было исключительной прерогативой магов, теперь могло стать достоянием обычных людей.

Он знал: даже если сегодня они не бросят вызов магической Империи, это лишь вопрос времени. Их цивилизации слишком разные, чтобы сосуществовать. Это принципиальный конфликт, который никак не удастся избежать.

Вопрос был не в том: сражаться или нет. Вопрос был — когда.

Алексей глубоко вздохнул и, наконец, сказал:

— Воронцовы... нуждаются в знамени.

Он достал меч, положил ладонь на рукоять и торжественно произнёс:

— С этой минуты… мы — символ надежды для всех смертных. Мы сами выберем свою судьбу. Мы не будем рабами!

— Вот это я понимаю! — с лёгкой усмешкой ответил Демид и чуть поклонился. — С этого дня я, Демид Строгонов, — твой ближайший соратник. Ваше Величество... Алексей Воронцов!

Алексей хмыкнул, почесал нос и сказал полушутливо:

— Слишком пафосно звучит. Я ещё не привык к тому, что люди называют меня Ваше Величество.

Он вдруг взглянул из окна и увидев длинную вереницу телег задал вопрос:

— Ты что привёз с собой все состояние своей семьи?

— Ты вообще знаешь, сколько денег у моей семьи? — Демид фыркнул.

Он раздражённо пояснил:

— Один миллиард девятьсот миллионов! Но это — совокупная стоимость всего, чем владеет род Строгоновых за всю свою многовековую историю. Это и земли, флотилии, караваны, недвижимость, секретные активы… Всё! Это не просто золото.

Алексей скривился:

— Ну… звучит впечатляюще…

Демид заметил это выражение лица — и едва сдержал раздражение.

— Сколько, по-твоему, золота в хранилище императора? Даже империя не может так просто взять и разом выложить два миллиона золотом. Мне в короткий срок удалось собрать около миллиона… и это — чудо.

Алексею не хватало реального финансового опыта. Но даже он понимал: собрать один миллион золотых монет — это почти магия.

Демид махнул рукой:

— Платежи Клавдию за присвоение тебе титула великого герцога стоили 250 тысяч. На налоги в следующем году надо оставить ещё. В твоём распоряжении — около 700 тысяч.

Алексей сверкнул глазами:

— Идеально. Это значит… мы можем начинать всё сразу. Покупать оборудование. Расширять производство. Строить заводы!

Он говорил с восторженной решимостью. Он походил на игрока, которому только что включили читы. Бесконечные ресурсы — бесконечные возможности. Можно не экономить, не оглядываться — просто строить и развивать промышленность.

Демид провёл рукой по голове с лёгким стоном. Его лицо выражало глубокое внутреннее страдание.

— Хорошо, — сказал он медленно, — дай мне список, того что тебе нужно, я привёз фургоны. Если чего-то не хватает, я куплю это в следующий раз.

Эти торговые фургоны позволили Алексею избавиться от залежавшихся запасов ткани и деревянных изделий: на его складах накопилось избыточное количество товара. Теперь их можно было обменять, что разгрузит помещения и уменьшит убытки.

— И еще кое-что... — Алексей вернулся к столу, разложил бумаги и сказал: — Мне… нужно закрыть задолженности по зарплате. Думаешь, ты мог бы немного… помочь?

— Я... — Демид непонимающе замер, будто его ударили чем-то тяжёлым по голове. Он вдруг понял, что перед ним точно не будущий «мудрый император».

Перед ним — крайне бессовестный, но безмерно амбициозный правитель.

Он глубоко вздохнул и беспомощно сказал:

— Ладно, я сам за всё заплачу….

* * *

В это время, в другой комнате, пожилой Герман, сидевший в одиночестве, молча читал отчёты и производственные ведомости. Перед ним лежали цифры. Безжалостные и шокирующие, как выстрел в сердце.

Герман, работавший со Строгоновыми десятилетиями, никогда не видел подобных темпов развития.

Воронье Гнездо производило продукцию на уровне мелкой промышленной державы. Огромные объёмы. Механизмы, станки, детали — всё сходило с конвейера так быстро, что казалось нереальным.

Он понял: Воронье Гнездо, обладай оно ресурсами, могло бы снабжать товарами всю империю и даже больше.

Теперь он верил словам Демида:

— Этот мир скоро изменится.

Мир действительно меняется. Герман снял очки, свисающие на переносице, потер покрасневшие от усталости глаза и устало вздохнул.

Всю свою жизнь он провёл на службе у семьи Строгоновых, редко когда принимая решения самостоятельно. Но теперь, последовав за молодым Демидом, он впервые почувствовал, что находится на пороге чего-то великого, что стал свидетелем рождения новой эпохи.

— Это же сущий бред! — вскрикнул он вдруг, бросив на стол развернутый документ, который внимательно изучал. Его крик едва не свалил с ног слугу, стоявших неподалёку и ожидавших указаний. — Это не проект, а бардак! — проговорил Герман, указывая на топорную модель, изображающую предполагаемую застройку Вороньего Гнезда.

— Абсолютный хаос! — воскликнул он в отчаянии, одним лишь взглядом просмотрев весь макет. — Это просто катастрофа!

Он вскочил со стула, выбежал из комнаты и буквально столкнулся в коридоре с Демидом, который как раз выходил из кабинета Алексея.

Почти радостно, едва переводя дыхание, Герман вцепился в руку молодого человека и возбуждённо воскликнул:

— Ты нашёл золото, парень! Настоящее золото! Если мы правильно подойдём к делу, то через год это место станет самым богатым на всём континенте!

Увидев пылающее вдохновением лицо Германа — того самого Германа, которого он когда-то с трудом притащил из столицы — Демид понял: всё не напрасно. Его вложения вот-вот начнут приносить плоды.

— Ну что скажешь? Есть потенциал? — спросил он с лёгкой улыбкой.

— Есть! И какой! Благодаря этому месту мы изменим весь мир! — Герман сжал в руке листы и с искренним воодушевлением сказал: — Дай мне десять дней — и я представлю тебе абсолютно новый план по преобразованию этой территории!

— Пять! — вмешался Алексей, появившийся из-за спины Демида. Он хитро улыбнулся, облокотившись на дверной косяк, и протянул руку Герману. — У тебя есть ровно пять дней. Немедленно занимай свой пост. Отныне ты — министр экономики герцогства Воронцовых. Я хочу увидеть отчёт через пять дней.

* * *

В парадном зале дворца, освещённом ярким солнечным светом через разрисованные витражи, стоял человек в потрясающе украшенной форменной рубашке с короткими рукавами. При нём висел роскошный меч, инкрустированный драгоценностями, а рука покоилась на его рукояти. Он хмуро смотрел на премьер-министра Клавдия.

— Не слишком ли легкомысленно, ваше превосходительство, поддерживать герцогство, находящееся прямо у границы?

Хотя его слова и звучали негромко, голос его был полон мощи и эхом разносился по залу. — Семья Воронцовых захватила Маркс и контролирует портовый город, — продолжил он. — Это свидетельствует о наличии у них значительных ресурсов. Ваше снисходительное отношение к ним рано или поздно принесёт империи новые проблемы.

Лишь немногие в Империи Аранта осмеливались говорить таким тоном с канцлером. Но перед ним стоял генерал Людвиг — родной брат императрицы и, следовательно, родственник самого императора. Более того, он был главнокомандующим армией Империи.

Как член королевской семьи и один из главных столпов власти, генерал находился в не менее влиятельном положении, чем сам канцлер. И хотя Клавдию приходилось соблюдать осторожность в высказываниях, он не был человеком, которым можно было так просто манипулировать. За его спиной стояли сильнейшие аристократические кланы и мощные сторонники.

Людвиг представлял армию, а Клавдий — двор и правящий аппарат. Люди называли их «двумя некоронованными королями»: один из них — военный, другой — гражданский.

Премьер-министр Клавдий, известный своим остроумием и тонкостью суждений, отозвался лёгким движением руки и насмешкой:

— Генерал слишком осторожен. За нашей спиной стоит магическая Империя Сола. Неужели вы действительно думаете, что какое-то крошечное герцогство решит пойти против воли магической державы?

— До меня дошли слухи, — холодно проговорил Людвиг, — что Воронцов использовал в битве новое оружие, по силе сравнимое с магией. Если это правда — нам нельзя терять бдительность.

— Пожалуйста, раз уж вы подняли этот вопрос, предложите конструктивное решение, — ответил канцлер, безразлично пожимая плечами. Его голос был спокоен и даже ленив. Скрытая за этим уверенность была очевидна. Он уже получил от Демида двести тысяч золотых монет и, разумеется, теперь должен был что-то сделать для защиты его интересов.

Клавдий не был жадным простаком. Он знал — поддержка даётся не за красивые глаза, а за конкретные выгоды и влияние. Он был выверенным политиком, блюдущим баланс между интересами державы и своей сети влияния.

И хотя в нормальных условиях Империя Аранта выступала против возникновения независимых герцогств на своих границах, Клавдий всё равно дал согласие на создание герцогства Воронцовых. Почему?

Ответ был прост. Во-первых, герцогство Воронцовых изначально само выразило готовность платить ему ежегодную дань — пятьдесят тысяч золотых в год. Во-вторых, за Империей Аранта стояла магическая Империя Сола, и никакая обычная армия смертных не могла ей угрожать.

Ни одно смертное государство не может устоять против рыцарей-драконов, принадлежащих магической империи. В случае прямого конфликта от них не останется даже пепла. Поэтому власть в Империи Аранта не видела большой угрозы в приграничном герцогстве.

Убедившись, что интересы империи защищены, Клавдий со спокойной душой позволил Воронцову, делать все что вздумается. Будучи уверенным в том, что он все равно никогда не вырвется из под контроля империи.

— Заставьте Воронцова передать своё оружие! — с твёрдостью в голосе сказал тогда генерал. — Мы должны изучить это устройство. Если оно действительно по силе приближается к магии, то оно обязано служить Империи, а не каким-то выскочкам!

— Это довольно просто. Вы командуете армией, — равнодушно ответил Клавдий. — Прикажите пограничным войскам изъять образцы и отправить их в столицу. Ведь это дело государственной важности.

Хотя он и оказывал помощь Демиду, но не собирался делать это без конца. Свои деньги он уже отработал. А если кто-то хочет большего… пусть снова заплатит. Он решил не спорить с Людвигом и предоставить тому полную свободу действий.

В ответ на эти слова генерал удовлетворённо кивнул. Напряжённость между ними спала.

Затем он заговорил о новом вопросе — намного более важном:

— Империя Давос усиливает силы на границе.

— магическая Империя требует от нас всё больше и больше ресурсов, — вздохнул Клавдий в ответ. — Похоже, что у Давоса та же проблема.

Империя Аранта вознеслась благодаря покровительству магической Империи Сола. Но плата за защиту оказалась высока. Несмотря на то, что в смертных странах была очень низкая концентрация манны в воздухе, в некоторых из них, все же находились месторождения низкокачественных магических руд и кристаллов. Наполненных слабой магической энергией. Хотя маги не живут в таких странах, но их спрос на ресурсы огромен. Особенно на такие распространённые. Именно поэтому они заставляют смертных платить все более непомерную дань.

Для магических империй, смертные народы — лишь средство добычи минералов. Они не видят в них равных себе. В лучшем случае — это рабочая скотина. В худшем — расходный материал.

Нарушить давно существующий порядок было почти невозможно. Любое сопротивление подавлялось с чудовищной жестокостью. Те, кто осмеливался бороться, превращались в прах, а их смерть становилась зловещим предостережением для всех остальных.

— Давос также как и мы находится в подчинении Империи Сола, если между нами начнется война, империя не вмешается. — Людвиг заговорил с хмурым выражением. — Мы не можем на них положиться. Поэтому я уже расквартировал войска на юге.

Канцлер облегчённо вздохнул и сказал:

— Надеемся на вашу мудрость и силу, генерал. Его Величество в последнее время чувствует себя не очень хорошо…

— Я знаю, — перебил его Людвиг. — Не нужно упоминать о здоровье Императора. Не стоит беспокоить его по таким мелочам — мы сами справимся.

С этими словами он повернулся и зашагал к выходу, держась за рукоять меча.

— Насчёт герцогства Воронцовых… я сам разберусь, — бросил он через плечо. — Вам, господин канцлер, волноваться не о чем.

— Хм! — Клавдий фыркнул ему вслед. Когда дверь за генералом закрылась, он низко пробормотал себе под нос:

— Посмотрим ещё, сколько времени ты сможешь вести себя так высокомерно… ублюдок.

Глава 22

Ленар временно исполнял обязанности управляющего города Фролл. В прошлом — командующий военно-морским флотом, ныне стоял во главе трудовых отрядов, состоящих из солдат и собранных гражданских. Вместо морских сражений ему теперь приходилось следить за строительством «соляного поля» — по инструкциям, предоставленным Алексеем.

Когда-то Ленар гордился своими ветхими кораблями, но теперь его не интересовали ни паруса, ни мачты: его назначили наблюдать за одной из ключевых экономических инициатив. И хотя должность начальника в солепромысле казалась сомнительной, он понимал ценность этого проекта.

— Боги, благословите нас… — ворчал Ленар, вытирая пот со лба и бросая взгляд на раскалённое небо. Его рука машинально легла на рукоять меча. — Эти проклятые соляные поля! Неужели и правда, что с их помощью можно превратить солёную морскую жижу в чистую соль?

Он повторял эти слова, почти не задумываясь. В душе он верил Алексею. После того как стал очевидцем мощи его пушек, у него не осталось сомнений: человек, способный создать такое оружие, не станет его просто так обманывать. Тратить своё влияние на бесполезную ложь? Зачем?

Вчера вечером появился посланник с письмом из Вороньего Гнезда — в нём говорилось об основании герцогства Воронцова. Теперь Ленар официально стал главнокомандующим военно-морских сил целого герцогства. Его звание, конечно, приукрашивает реальность: под его началом всё те же несколько потрёпанных кораблей. Но всё же... командующий флотом герцогства звучит гордо.

Правда, отпраздновать он ещё не успел — тут началась новая эпопея: добыча морской соли.

— Адмирал, — обратился к нему адъютант, подойдя под палящим солнцем и делая веер из ладони, — наши люди жалуются. Мол, мы военные моряки, а не рыбаки. Им стыдно ловить рыбу в море.

— А до призыва они кем были, не рыбаками, что ли? — хмыкнул Ленар с ленивой усмешкой, щурясь от света. — Делай, что велено. Мы теперь все подданные Воронцова. Бесполезно мне это говорить.

— Милорд! Милорд! — закричала загорелая женщина средних лет, подбегая к Ленару. Её возбужденное лицо сияло.

— Наше экспериментальное соляное поле дало результат! Вот! — Она гордо протянула руку с раскрытой ладонью, на которой блестел кристаллизованный серый осадок. — Мы всё сделали по инструкции. Проверили. Вкус очень чистый, примесей почти нет!

— Да ну? — адъютант недоверчиво наклонился, ковырнул пальцем немного крупинок, попробовал на язык — и тут же заметно удивился. Его брови приподнялись, а губы растянулись в улыбке. — Солёное! И правда, никакой горечи!

Ленар, охваченный интересом, тоже взял щепоть кристаллов и положил в рот. Вкус действительно оказался насыщенным, примесей не чувствовалось. Глаза его загорелись.

— Отлично! Великолепно! — он захохотал, указывая на горсть соли. — С этой солью Фролл в этом году может принести несколько тысяч золотых монет чистой прибыли!

Соль была дорогим товаром. А в некоторых регионах вообще считалась, предметом роскоши. На севере она была почти на вес золота.

Некоторые северные кланы даже меняли боевых коней — редких, выносливых скакунов — на мешки соли. Если производство стабилизируется, герцогство сможет получить доступ к лучшей кавалерии в империи.

— Пусть ускорят строительство! Чем быстрее запустим производство, тем быстрее золото потечёт к нам рекой! — распорядился Ленар. Рабочие, у которых зарплата напрямую зависела от успеха, с удвоенной энергией вернулись к делу — пот стекал по их лицам, но ни один не остановился.

Этот мир не был таким уж примитивным. Он обладал определёнными промышленными зачатками. Некоторые металлы превосходили даже лучшие сплавы из прошлого мира Алексея.

Металлургия здесь развивалась в ответ на реальную угрозу — магические атаки. Поэтому ковку, литьё и составные сплавы, местные хорошо понимали. Всё, чего им не хватало, — это научной структуры. Алексей же заполнял этот пробел.

Алхимия, широко распространённая в этом мире, играла важную роль. Многие алхимики обладали базовыми знаниями по химии и не отказывались принимать новые открытия. Они охотно учились у него — точнее, адаптировали свои традиции под его научные знания.

Разумеется, Алексей прекрасно понимал, что не может добиться успеха мгновенно. Это было бы наивно. Вместо этого он системно развивал территории, насаждая промышленность как культуру. Население приучалось к технологиям, к новым тканям, удобным и недорогим, — и поначалу смотрело с подозрением, но со временем привыкало.

Стабильная финансовая подпитка от Демида, сбалансированное управление Германа и стратегическое видение Алексея, отдающего приказы с бумажными планами в руке — всё это создавало промышленную систему.

И в тот в момент, когда жизнь в Вороньем Гнезде казалось начала налаживаться — войдя в нужную колею — у главных ворот замка появилась группа всадников в сверкающих доспехах. Неся зелёное королевское знамя Империи Аранта. Они явно прибыли не для прогулки.

— Мы — представители генерала Людвига, командующего армией Империи Аранта. Прибыли по его личному приказу, — заявил старший в отряде, не слезая с коня. Его подбородок был задран, взгляд — снисходительный. Городская стража внутренне напрягаясь. Однако, понимая важность посланников, один из солдат тотчас отправился с вестью к замку, а другим было приказано встречать гостей с должным уважением.

В последние дни у Алексея стало меньше дел. Планирование уже было завершено — от многих амбициозных идей пришлось отказаться из-за недостаточно развитых технологий. Поэтому у него появилось время, чтобы нырнуть в книги изучить историю этого мира.

Сейчас он как раз читал о великом волшебнике Остермане — могущественном маге, что летал на говорящем драконе и лично основал магическое государство. Сказочная, но захватывающая история. Алексей невольно сравнивал её с фэнтези-романами своего мира, нет никаких сомнений, что на Земле книга стала бы бестселлером. Он начал задумываться, как бы современные технологии повлияли на магический ландшафт.

Неожиданно в его комнату вбежал слуга:

— Милорд, прибыл посланник от Империи Аранта. Он требует немедленной аудиенции. У него приказ от генерала Людвига.

Алексей приподнял бровь. «Интересно, что им от меня нужно?» — подумал он. Он аккуратно закрыл книгу, положил её на стопку чертежей и начал разминаться — разминая затёкшие мышцы.

— Ладно… я приму их лично. — И направился в зал.

Войдя, он увидел закованного в броню представителя Империи. Тот смотрел на него оценивающе. Алексей резко остановился, изучая каждый жест незваного гостя.

— Итак... Что за приказ вы принесли? — спросил он с лёгкой заминкой, стараясь сохранять хладнокровие.

Посланник извлёк из кожаной сумки запечатанное письмо с официальным гербом на красной восковой печати.

— Герцог Воронцов, — с надменной вежливостью произнёс он, — Командующий Людвиг требует, чтобы вы передали все образцы нового оружия, находящегося в вашем распоряжении, в руки Империи Аранта.

Алексей напрягся. Несколько мгновений он просто молчал.

— Что?.. — наконец выдохнул он. Его руки сжались. Это оружие было его опорой, его щитом от внешних угроз. А теперь от него требовали отдать ключ к собственной безопасности?!

— Милорд, напомню: вы всё ещё подданный Империи, — продолжал посланник с усмешкой. — Отказ подчиниться будет расценен как мятеж.

Алексей внутренне кипел, но сдержался. Он не мог прямо сейчас разорвать отношения с Империей. Ему требовалось время.

— Моё оружие не упало с неба, оно стоит кучу золота. Если Империя готова компенсировать его по справедливой цене, я рассмотрю это предложение, — холодно ответил он. — А пока мне нужно время привести дела в порядок.

Алексей решил: немедленно собрать Демида и всех остальных, чтобы обсудить текущую ситуацию и придумать решение. Он чувствовал, что приближается важный момент в их противостоянии с Империей.

По этой причине он самого начала с особым беспокойством относился к обучению своих солдат. С одной стороны, его вооружённые силы — даже в их зачаточном состоянии — уже обладали потенциалом разнести в клочья любую традиционную армию. Но с другой стороны, в своей основе его армия формировалась из тех же традиционных, старых войск с холодным оружием.

Хотя он прекрасно понимал, что мечи, копья и алебарды теряют всякое значение, когда над полем боя начинают свистеть снаряды из гаубиц. Перед лицом огневой мощи его артиллерии любые войска, каким бы героизмом они ни отличались, будут просто уничтожены. Тем не менее, он сталкивался с тем, что многим его солдатам было непросто перейти на огнестрельное оружие.

Опытные воины, посвятившие годы владению клинком, смотрели на ружья и пушки с недоверием. Для них это было чуждо и непривычно. С другой стороны, новобранцы, хоть и с интересом относились к оружию, не обладали решимостью и дисциплиной ветеранов. Баланс оказался куда более хрупким, чем могло показаться на первый взгляд.

Но ещё больше тревожило Алексея нечто иное. Ведь в этом мире он столкнулся не только с войсками, вооружёнными мечами и копьями. Помимо обычных армий, на полях сражений могли появиться те, кого в его прошлом мире не было: маги, драконы и прочая нечисть, о существовании которой он возможно даже и не подозревал. И против них Алексей пока не имел чёткой стратегии.

Он очень надеялся на то, что описанное в книгах и фильмах — о превосходстве современного оружия над магией, здесь работало, в стандартном режиме. И появление какого-нибудь повелителя огня или легиона проклятых не обломает все его грандиозные планы.

По этой причине Алексей относился к делу без малейшей самонадеянности. Он не рисовал себе картину стремительного покорения мира пушками времён Второй мировой. Наоборот, он предпочитал видеть свои орудия, прежде всего как средство выживания.

Тем более что теперь он был не просто главнокомандующим своей армии, но и главой герцогства. На его плечах лежала ответственность за три города, за тысячные толпы жителей, за индустриализацию и развитие, и, конечно же, за огромные налоги, которые следовало регулярно выплачивать.

Он был готов к тому, что его технологии и богатство рано или поздно привлекут жадные взгляды других. Но того что проблемы постучаться в его дверь так быстро — он не ожидал.

— Если мы сейчас вступим в прямую конфронтацию с генералом Людвигом, — в уединённом зале совещаний сказал Демид, хмурясь, — всё станет в разы хуже. Даже если прямо сейчас я отправлюсь в Арант, с золотом… будет слишком поздно.

— Они выкатили мне ультиматум, — Алексей устало откинулся на спинку кресла, глядя на своих советников. — Я предложил заплатить дополнительный налог, вместо пушек, но они отказались.

— Вздох... — Анна покачала головой. — Сейчас, у нас самих, чуть больше двадцати пушек...

На самом деле, после основания герцогства, в Вороньем Гнезде удалось изготовить только два прототипа 75-миллиметровых пехотных пушек. Кроме уже старых двадцати 90-миллиметровых орудий.

Причин столь медленного продвижения было несколько. Во-первых, Алексей принял решение прекратить старую, хаотичную стратегию: создавать как можно больше оружия вручную. Вместо этого он сосредоточился на развитии ресурсной базы, индустриального фонда и военного образования.

Во-вторых, благодаря убеждённости Германа в необходимости стабильного темпа, первыми задачами стали экономика и инфраструктура — пушки и ружья пока были предметами второстепенной важности. Это подход казался консервативным, но он позволял расти уверенно и постепенно.

Ну и в-третьих, двадцать с лишним пушек действительно пока отвечали требованиям обороны. Герцогство только начинало разворачиваться, не было нужды производить еще больше нового оружия.

До того момента, пока генерал Людвиг — глава имперской армии не обратил своё внимание, на это «новое оружие». Слишком уж он заинтересовался деталями: «оружие, способное наносить массовые разрушения на расстоянии, сравнимые с мощью магии».

Это означало лишь одно — вскоре Алексею грозило не просто ослабление армии, но и полное разоблачение того, что он старательно скрывал. А если об арсенале Воронцова узнают не только в Аранте, но и в магической империи Сола — последствия могут стать необратимыми.

— Всё не так безнадёжно, — внезапно заговорил Алексей, оглядев всех. — Мы можем изготовить пушки попроще и передать их империи.

— А лучшие... оставим себе, — усмехнулся Демид.

Алексей задумался, затем с явным умыслом заговорил:

— Я даже могу добавить веса. Сделаю их тяжелыми, неуклюжими... но внешне полноценными. Они с виду не отличат. А из-за веса и размера у них будет уйма проблем с транспортом, сборкой и боевыми расчётами.

— Такой фокус вполне возможен, — кивнул Демид. — Но ты уверен, что сможешь быстро построить эти… подделки? И не попасться?

— Спокойно, они не видели как выглядит настоящее оружие — Алексей пожал плечами. — Всё, что нам нужно — это имитация. Чертёж, несколько выстрелов, внешняя оболочка. Для наших производственных мощностей это ерунда. Мы не потеряем много времени, сделав несколько образцов. Главное — выиграть время.

— Но как только они увидят наши настоящие образцы, — задумчиво заметил Демид. — Они сразу поймут, что мы их обманули.

— Тогда конфликт с империей станет неизбежным, — закончил за него Алексей. — Именно поэтому нам нужен как минимум год. За год Герман расширит производство. Демид увеличит финансирование. Я — усовершенствую технологии. К тому времени армия будет практически готова.

С этого дня союз Воронцова с Империей Аранта начал медленно, но уверенно трещать по швам.

Сразу же после совещания Алексей удалился в мастерскую. Он потратил почти час на создание чертежа примитивной, но устрашающе громоздкой пушки: так называемой «Царь пушки». Затем он забрал Демида и направился к литейному цеху на окраине города.

— Это будет прототип. Сделайте по этим чертежам, — распорядился Алексей, передавая наброски главному мастеру.

Гаврила, наблюдавший за процессом, подошёл ближе. Он только недавно был назначен министром промышленности. Лишь взглянув на чертежи, он сразу понял, что тут что-то неладное. Его лицо вытянулось.

— Это... Вы уверены?.. — прохрипел он, чувствуя в этих потешных пропорциях скрытую иронию.

— Это пушка, — спокойно сказал Алексей, хитро улыбаясь. — И именно такую мы и отправим империи.

Демид что-то шепнул Гавриле. Он кивнул, хмыкнул и принялся за работу.

— Ничего страшного. Мы закончим за пару дней.

Если бы не новый сплав металла, обладающий легкостью и устойчивостью, — работа над этой странной пушкой могла бы затянуться надолго.

Алексей же продолжал подготовку. Он разослал мастеров собирать детали, написал инструкцию по эксплуатации, приложил формулу старого дымного пороха — всё, словно отдавая империи венец своих открытий.

— Пусть верят. Чем больше уверенности у них сейчас — тем больнее будет падение, — усмехнулся он, вручая Демиду документацию.

Когда посланник Империи снова прибыл в замок, Алексей встретил его словно совершенно другой человек.

— Пушка слишком массивная, — произнёс он, кладя на стол рулоны бумаг. — Поэтому я подумал, что эти чертежи и инструкции будут более полезны. Вот. Передайте генералу… нашу преданность.

Посланник недоверчиво уставился на материалы. Он явно пытался понять: подстава это или подарок. Помолчав, он тихо произнёс:

— Мне нужен образец. Я обязан забрать хотя бы одну пушку.

— Конечно. Я уже приказал её привезти из гарнизона. Через два дня все будет готово.

Два дня спустя они показали ему гигантскую пушку. Тяжёлую, грубую, неповоротливую. Посланник своими глазами увидел выстрел — грохот, пламя и дым, производили впечатление.

Впечатленный увиденным, он немедленно забрал образец и все чертежи. В спешке, покинув Воронье Гнездо. Ему не терпелось попасть обратно в столицу и выслужиться перед Людвигом.

А Алексей, стоя на высокой башне своего замка, провожал взглядом отряд посланника и, едва скрывая улыбку, прошептал:

— Игра началась.

Глава 23

Проводив уехавшего гонца, прибывшего за оружием, Алексей осознал, что пришло время срочно сосредоточиться на развитии собственной военной промышленности.

Он потратил огромное количество усилий на создание индустриального фундамента, и теперь настал момент проверить, насколько эта система работоспособна.

На десятый день после отъезда гонца Алексей созвал общее собрание, чтобы обозначить приоритеты дальнейшего развития.

Первым он попросил отчитаться Германа — ответственного за образовательную политику. Алексей прекрасно понимал: без надлежащей системы подготовки кадров масштабное развитие было невозможно.

Прежняя модель, когда он вручную руководил каждым этапом производства оружия и снаряжения, давно себя изжила. Вступая в эпоху массовой индустриализации, требовалось задействовать совершенно иные подходы.

— Исходя из текущих нужд, — доложил Герман, поправляя очки, — мы основали 30 начальных и 9 средних учебных заведений. Благодаря вашей технологии печати с помощью подвижного шрифта мы напечатали множество учебников, чем обеспечили всех учащихся — бесплатно. В течение, года мы можем рассчитывать на приток новых обученных кадров в промышленность.

Он передал Алексею подробный отчёт. Сейчас в учебных классах учатся множество подростков, прибывших из окрестных регионов.

Алексей удовлетворённо кивнул. Сознавая, что золото позволяет приобретать лояльность, а куча напечатанных учебных материалов — стремительно формировать базу знаний, он почувствовал лёгкое удовлетворение. В этом мире даже самые смелые замыслы можно было воплотить, если у тебя достаточно золота.

Для поддержки бурного развития в герцогстве велась активная закупка сырья в соседних регионах. При этом экспорт был минимален — практически вся продукция поглощалась внутренними нуждами.

Герман организовал регулярные поставки хлопка и камня из Арантской империи. Хлопок использовался как в текстильной промышленности, так и в химическом производстве — в частности, для создания новых видов взрывчатки. Камень же направлялся на нужды инфраструктуры.

Щебень складировался в преддверии масштабной железнодорожной кампании, а крупные валуны шли на возведение заводских корпусов. Несмотря на завершённые строительные работы и установку оборудования, многие цеха всё ещё оставались незадействованными.

Подобные инвестиции в будущее без немедленной отдачи стали обычной практикой в Вороньевом Гнезде. Хотя и были прибыльные предприятия — например, два цементных завода работали без остановки, полностью занятые круглосуточным производством. Однако даже в таком режиме цемента всё равно не хватало.

Каждая тонна полученного материала находила применение. Камень и цемент превращались в стены, руда — в металл, а благосостояние простых людей начало потихоньку расти. Однако ресурсы, доставленные Демидом, сокращались с внушительной скоростью.

— Продовольственная ситуация сложная, — с заметной усталостью сказала Анна. — За последние месяцы население утроилось. Закупки зерна составляют крупнейшую статью расходов, и эти расходы только растут.

Она передала Алексею документ, в котором указывалось, что существующих запасов продовольствия хватит ненадолго. Чтобы обеспечить хотя бы ближайшую зиму, срочно требовалось нарастить поставки.

Приток населения, обеспечивающий острую нехватку рабочих рук, поддерживался продовольственными субсидиями — их выдавали каждому, кто переселялся в герцогство. Это стимулировало миграцию, но в то же время создавало почти замкнутую систему: нужны рабочие, чтобы строить, но рабочих нужно кормить — а значит, снова тратить деньги.

Анна, помогающая с гражданскими делами, едва находила время на отдых, с трудом справляясь с лавинообразным ростом запросов.

Картина у заведующего обеспечением промышленностью, Федора, была не менее напряжённой.

— Я вернулся с переговоров из королевства Риггс. Цены на нефть резко выросли — на 50%. Даже обладая золотом, купить большие объёмы трудно. Добыча слишком ограничена.

Поскольку нефть в этой реальности в основном применялась в военных целях: для защиты городов, её добывали в малых объёмах — до тех пор, пока не появился Воронцов, который стал крупнейшим потребителем. Теперь же спрос многократно превышал предложение.

Федор, скупил практически весь нефтяной запас Риггса, но всё равно не смог удовлетворить все потребности.

В результате возник экономический парадокс: цены на экспортируемые Воронцовым товары падали из-за переизбытка, а цены на покупаемые — летели ввысь. Но отказаться от импортных ресурсов означало остановить прогресс, поэтому герцогство продолжало тратить деньги и двигаться вперёд, стиснув зубы.

— Промышленность развивается не по дням, а по часам, — говорил Гаврила, демонстрируя Алексею отчёт. — Мы построили десять доменных печей и внедрили новые технологии выплавки стали. Эффективность выросла в разы. Качество продукции позволяет запускать производство 75-миллиметровых орудий.

Он указал на ключевую проблему в документе:

— У нас критическая нехватка меди. Даже переплавив миллион медных монет, мы не смогли обеспечить текущий уровень производства.

Медь была необходима как для производства проводов, так и в машиностроении — она оставалась незаменимой в ряде отраслей. Из-за отсутствия медной руды приходилось искать альтернативы.

— Нам придётся найти способ увеличить закупки даже по завышенной цене и заменить медь на другие металлы, где это возможно, — беспомощно сказал Алексей.

В результате также было принято решение запустить серийное производство боеприпасов со стальными гильзами вместо латунных как изначально планировалось. Армия нуждалась в патронах — и альтернатив не было.

Степан, ответственный за военную подготовку, едва поднялся, чтобы озвучить доклад, но Алексей взглядом дал понять — не стоит. Он был в лагере лично накануне и знал: ситуация в армии пока далека от идеала. Проблема была в том, что, несмотря на серьёзные инвестиции, не хватало грамотных офицеров младшего и среднего звена. Образование сказывалось и здесь.

Разговор вернулся к вопросам, в которых у герцогства уже был прогресс — образованию и промышленности.

Изменить землевладельческое общество — задача, непосильная даже при наличии всей технической документации и бесчисленных книг, которыми располагал Алексей. Масштабы требуемой работы поражали.

Тем временем прилегающие земли: империя Аранта на юге, королевство Риггс на западе и город Турин на севере — стремительно богатели поднимая цены на товары, пользуясь положением Вороньего Гнезда. Они экспортировали ресурсы, получали золото, и процветали благодаря массивной индустриализации соседнего герцогства.

И именно в этот момент, когда Воронцов оказался, перегружен внутренними противоречиями и расходами, он, как и любой другой политик выбрал путь, неоднократно проверенный историей: отвлечься... через войну.

Логика довольно проста: если в войне можно победить, то почему бы не использовать войну для решения проблем? С точки зрения возможности победить, война приносит только заманчивые выгоды!

Алексей, Анна и Демид понимали: на постепенное и устойчивое развитие у них просто не было времени. Но война могла разом решить всё проблемы.

Если война будет выиграна, Воронье Гнездо сможет расширить свою территорию, увеличить численность населения, частично погасить долги и ослабить давление на своих границах...

Все эти факторы в совокупности были невероятно соблазнительными. Впервые Алексей понял, что чувствуют те, кто разжигает войны: такая игра с высокими ставками, была просто слишком заманчивой, чтобы не рискнуть.

Риск был сознательным, но взвешенным. Алексей хорошо знал, на что шёл.

— Следующий шаг ясен, — твёрдо сказал он, обведя взглядом своих приближённых. — Мы должны построить арсенал. Срочно. Мы обязаны готовиться к войне.

Внутренние ресурсы уже были на пределе. До банкротства оставались считанные месяцы — и лишь победа могла всё изменить.

— Если мы не найдем еще 300 000 золотых в течение полугода, нам грозит немедленная финансовая катастрофа, — безапелляционно отметил Демид. — А значит, выбора у нас нет.

Варианты были исчерпаны. Война — единственное средство обеспечить существование герцогства.

Если риск оправдается, они не только выстоят, но и станут лидерами всего региона. В случае же поражения...

О поражении никто из присутствующих даже не думал.

* * *

Старый солдат стоял по центру группы молодых новобранцев, напоминая актёра на сцене. Он широко размахивал руками и с важностью рассказывал:

— Вы, ребята, даже не представляете... тогда мы стояли вокруг той пушки, и как только прозвучал выстрел — грохот был такой, что у всех ноги подкосились от страха!

Слова старого ветерана звучали с такой гордостью, что новобранцы буквально впитывали его рассказы, завидуя как дети, слушающие сказку.

— А когда мы увидели склон холма, изрытый взрывами артиллерии, каждый понял — наш барин, нет, простите, теперь уже Его Светлость Великий Герцог Алексей — не обычный человек!

Ветераны, прошедшие сражения в Восточном лесу и осаду Фролла вместе с Алексеем, или шедшие за Степаном в операции против Маркса, теперь составляли костяк армии герцогства Воронцовых. Их войско выросло вдвое, и именно эти закалённые в боях солдаты стали основой новой военной машины.

Степан действовал не менее решительно: он сознательно поднимал в званиях ветеранов Вороньего Гнезда и назначал их на командные должности, помогая формировать прочную структуру руководства.

Армия больше не могла опираться на традиционную командную структуру. Герцогство перешло к строю, по образцу современных армий: корпус, дивизия, бригада, полк, батальон, рота, взвод, отделение. Более гибкая структура, управления еще не испытанная в этом мире.

Более половины ветеранов получили офицерские звания: командиры рот, взводов и отделений — именно они укрепили власть и авторитет Алексея в армии.

Чтобы сохранить справедливость, Алексей велел продвигать вперёд также достойных и грамотных бойцов из Маркса и портового города Фролла.

— Так ведь, чтобы так разнести целый склон, нужен, наверное, маг? — вмешался один из новобранцев, с растерянностью ощупывая деревянный макет пушки.

Как и многие простые люди, он ни разу не видел магов, знал о них только из народных сказаний и слухов о волшебной империи на далёком западе. Маги, якобы, могли повелевать стихиями — казалось, что только волшебство способно на такое разрушение.

— Нет, парень, всё куда проще! — старый солдат вдохновлённо встрепенулся. — Это были артиллеристы! Да-да, обычные люди — такие же, как мы! Без всякой магии, представляешь?

Он с сожалением добавил:

— Мне не повезло — отправили в пограничники. А ведь мог стать артиллеристом! Я, между прочим, учёный человек, считать умею и даже буквы некоторые выучил!

Но в этот момент голос офицера прервал болтовню:

— Первый отряд, на построение! — грозно прогремел приказ, пока он поправлял меч на поясе.

Солдаты тут же вскочили с травы, сбивая с себя пыль, и выстроились в линию.

— Вольно!.. Внимание!

Командир взвода, облачённый в латные доспехи, будто рыцарь, громогласно отдавал команды с такой силой, что сам чувствовал себя немного глупо. Но таков был новый порядок: каждый взводный и ротный обязан самостоятельно обучать штат по строжайшему уставу.

Переход на новую систему потребовал колоссальных усилий. Ошибались все — и командиры, и новобранцы, каждый день, осваивая военный устав буквально с нуля.

Поскольку униформу ещё не успели ввести, а знаки отличия только разрабатывались, обычные солдаты тренировались в простой одежде без опознавательных знаков, в то время как командиры выбирали себе доспехи — чтобы хоть как-то выделяться.

Особенно тяжело приходилось самим офицерам: они взвалили на себя дополнительную физическую нагрузку, и их тренировки часто были не менее изнурительными, чем у подчинённых.

— Вперёд! Марш! — кричали с другого края тренировочного лагеря.

В строю шагал следующий отряд, чётко выбивая ритм: «Раз-два! Раз-два!»

Чуть поодаль — другая группа новобранцев с упорством отрабатывала обращения с деревянными копиями винтовок. На взгляд со стороны, они выглядели как дети, играющие в войнушку.

— Зарядить! Прицелится! Перезарядить! — сыпались приказы.

Многие из этих людей совсем недавно впервые услышали слово «винтовка» и с недоумением осваивали движения. Их знания были настолько ограничены, что им преподавали исключительно простейшие навыки. Теоретическая часть опускалась — важнее было знать, что нажимать и как держать.

Прогресс шёл медленно.

Даже Алексей с трудом вспоминал изначальный вариант программы подготовки — настолько часто Степану приходилось её переделывать.

Проблема нехватки квалифицированных кадров, касалась не только промышленности, но и армии. Настоящих военных специалистов не было. Даже артиллерия до сих пор не имела достойного начальника — Степану приходилось изобретать систему взаимодействия буквально на ходу.

Алексей, хоть и владел теорией и хранил целые учебники по стратегии, честно признавал: он был не командир. Его победа в Восточном лесу была скорее триумфом оружия, чем тактики. Покорение Маркса стало возможным только благодаря технологическому превосходству.

Нехватка квалифицированных военных талантов — мешала полноценному развитию армии в новых реалиях. Даже верного адъютанта Степана, Луку отправили охранять Маркс, и свободных помощников совсем не осталось.

Тем не менее, две победы — над Фроллом и Марксом — ознаменовали начало новой эпохи. Ранее окружённое со всех сторон врагами герцогство теперь хотя бы имело тыл: одну сторону защищало море.

Это позволило Алексею сосредоточить оборону на остальных трех направлениях и перераспределить ресурсы. Сейчас он получил под командование 4500 солдат и заручился поддержкой флота Ленара. Это было в разы больше, чем когда он только начинал.

Он реорганизовал армию в три полка по 1500 человек. Первый — основной боевой, отборные ветераны. Второй — кавалерийский, подвижный, под командованием Степана. Третий — оборонительный, в основном из войск Маркса и Фролла.

Проще говоря: первый полк — ударное ядро, второй — мобильный резерв, третий — гарнизон и охрана.

На другой стороне полигона стоял Гаврила, человек, который держал на себе весь груз производства. Окинув взглядом тренировочный лагерь, он отчитался Алексею:

— За последние дни мы произвели небольшую партию оружия.

Становление арсенала под Вороньим Гнездом шло полным ходом благодаря плану Германа. И пусть всё это ещё нельзя было сравнить со стандартами, представляемыми Алексеем, результат был впечатляющим: производство наконец-то стало массовым. По сравнению с его прежней кустарной мастерской, это был прогресс.

— Мы улучшили работу сверлильного станка и немного ускорили производство стволов... но из-за нехватки рабочей силы нам всё ещё не удаётся наладить серийный выпуск винтовок, о которых вы говорили — этих... винтовок Мосина, — доложил Гаврила, передавая отчет.

— На этом этапе мы можем вооружить только один полк.

Алексей знал: речь шла не о 1500 винтовках. Скорее, о 900. Остальные должности — артиллеристы, связные, команда снабжения и высшие офицеры — не требовали огнестрельного оружия.

В первом полку одних только артиллеристов и их помощников было около 400 человек, и для них винтовки были лишними. Командиры, как предполагал Алексей, могли пока довольствоваться мечами. В будущем — они будут оснащены пистолетами или пистолет-пулемётами, а сейчас у них не было срочной необходимости в таком вооружении.

— А что с боеприпасами? — спросил Алексей.

Улыбка исчезла с лица Гаврилы:

— Мы произвели… всего около семи тысяч патронов.

Это было ничтожно мало. Винтовки могли стрелять со скоростью десять выстрелов в минуту. Семь тысяч едва хватило бы на одно серьёзное сражение.

Проблема с пулями продолжала беспокоить Алексея, который стремился увеличить численность своей армии и подготовиться к войне. Этот вопрос до сих пор остаётся нерешённым.

Глава 24

Запас в семь тысяч патронов, если распределить его между всеми винтовками, означал бы жалкие восемь патронов на ствол. Алексей понимал, что этого едва хватит для учебных стрельб, не то, что для полноценной наступательной операции.

— Этого катастрофически мало. Мне нужно минимум сто тысяч патронов, чтобы быть уверенным в победе, — лицо Алексея стало суровым. Он пристально посмотрел на Гаврилу: — Я возьму на себя все технические проблемы… но ты обязан нарастить выпуск патронов!

С этими словами он сжал кулак и решительно произнёс: — Это приказ, который должен быть выполнен. Ты меня понял?

— Понял… — Гаврила отлично осознавал, что для герцогства Воронцов расширение производственных мощностей стало вопросом выживания. Индустрия, движущая сила этого роста, должна была обеспечить фронт всем необходимым — от оружия и боеприпасов до прочей жизненно важной продукции.

В этом и заключался парадокс современной индустриальной цивилизации: безостановочная экспансия вовне и одержимое наращивание масштабов производства. Казалось бы, противоречие, но именно в нём был сокрыт путь к будущему развитию, проложенный через захват ресурсов и войну.

— А как с производством ручных гранат? — Алексей перешёл к другому критически важному виду вооружений. Поскольку массовый выпуск патронов был пока невозможен, гранаты оставались единственным способом резко повысить огневую мощь пехоты.

Более того, изготовление гранат с деревянной ручкой — технологически несложная задача.

Даже самые сложные элементы, вроде взрывателей, можно было собирать вручную. Их главным недостатком была низкая надёжность, но и это терпели — если взрывалась хотя бы половина, этого уже хватало, чтобы подавить волю противника.

Алексей остановил свой выбор на классической гранате с деревянной рукоятью — знаменитой немецкой M24. На то были свои причины.

Он предполагал, что в ближайшие два-три года его армии будут вести в основном наступательные операции. Если Магическая Империя не вмешается, его войска смогут достаточно свободно продвигаться по землям смертных.

А для наступления подходила именно наступательная граната. Алексей сознательно отказался от более компактных, но менее дальнобойных яйцевидных гранат. Поскольку огневая мощь подразделений была пока недостаточной, гранаты становились ключевым оружием ближнего боя, и M24 здесь была идеальна.

В эпоху, когда миномёты и пистолеты-пулемёты ещё не получили распространения, именно ручные гранаты были главным средством ближнего подавления. И здесь гранаты с ручкой, которые летели дальше и не перекатывались по склонам, имели преимущество.

Была и другая, сугубо практическая причина: в Вороньем Гнезде, богатом лесом, деревообработка была развита чрезвычайно хорошо. Технология изготовления рукояток была отлажена, материалов — в избытке, так что проблем с производством не предвиделось.

Исходя из этого, граната M24 и стала стандартным вооружением солдат Воронцова, и недавно её выпуск был поставлен на поток. Правда, первые партии часто давали осечки, из-за чего солдаты в шутку прозвали их —боевыми молотками—...

— С выпуском ручных гранат дело обстоит куда лучше, — Гаврила наконец-то воспрянул духом: — Мы произвели уже четыре тысячи штук. И в течение следующих десяти дней сможем сделать ещё тысячу!

Алексей с облегчением вздохнул. С таким количеством гранат его войска могли быстрее завершить подготовку и нанести упреждающий удар, начав экспансию герцогства.

* * *

Вечером того же дня Алексей собрал Степана и других командиров, чтобы обсудить новый план кампании. Тщательный анализ и подготовка — залог победы, и Алексей не собирался начинать войну вслепую. Перед ним было три основных направления для атаки.

— Мы только что вложили немалые средства в установление отношений с Империей Арант… Начинать против них войну сейчас было бы крайне неразумно, — высказался Демид. — Как минимум в ближайшие полгода Арант будет для нас безопасным тылом.

— Мобилизованных нами ресурсов недостаточно для атаки на такую махину, как Арант. Наших боеприпасов хватит от силы на два серьёзных штурма… В такой ситуации, если Арант не капитулирует и не согласится на мир, нас ждёт сокрушительное поражение, — Гаврила скептически оценил целесообразность атаки на Арант с точки зрения логистики.

Алексей и сам считал, что бросаться на самого сложного врага с самого начала — глупо. Он был уверен, что правильной целью был город Турин их северный сосед, а эта встреча нужна лишь для того, чтобы все остальные пришли к тому же выводу.

— Если мы атакуем Королевство Риггс, наши владения превратятся в длинную и узкую полосу, которая отсечёт Арант от северных стран… В таком случае линия обороны станет непозволительно растянутой, — Алексей ткнул пальцем в карту. — Более того, мы вовсе не стремимся преждевременно оказаться на границе с Магической Империей.

— Следовательно, у нас остаётся только один вариант — атаковать Турин. Нам нужно пробить его оборону и присоединить эти земли к нашим владениям. — Алексей провёл рукой по карте, лежавшей на столе. — Таким образом, пусть мы и останемся в окружении с трёх сторон, мы получим ряд серьёзных преимуществ.

— Во-первых, железные и угольные шахты Турина перейдут под наш контроль. Это позволит вдвое сократить закупки сырья и высвободит значительные средства, — разъяснил Демид. — Только за счёт этого мы сможем удвоить наши металлургические мощности.

Любая война, которую вело герцогство, служила его экономике. Поэтому все присутствующие, кроме Степана, думали в первую очередь о том, какую максимальную экономическую выгоду можно извлечь из каждой победы.

По их расчётам, контроль над землями Турина и других северных владений открывал доступ к торговым путям в бескрайние степи на севере империи. Эти регионы были крупными потребителями железа, соли и тканей, что позволяло Воронцову сбывать свою продукцию в огромных количествах.

Но наличие рынка — это одно, а экономия на приобретении сырья — другое. Это была одна из ключевых причин, по которой Алексей так стремился к захвату Турина. Как уже говорил Гаврила, Крепость была крупным производителем железной руды и обладала угольными шахтами, столь необходимыми для индустриализации.

— Кроме того, там есть месторождения меди, а это — именно то, чего нам сейчас острее всего не хватает, — Гаврила взглянул на карту ресурсов. — Если мы возьмём под контроль медные рудники, производство патронов пойдет несравнимо легче.

Сейчас мощности арсеналов были загружены выпуском винтовок и патронов. Главным ограничением для винтовок был брак при точной обработке, а для патронов, помимо этого, — острая нехватка медной руды.

Из-за этого солдатам Воронцова пришлось перейти со свинцовых пуль в медной оболочке на пули из стали. Однако, как показала практика, их характеристики были немного хуже.

— Через три дня в поход выступит 1-й полк. Я лично возглавлю войска, наступающие на Турин… — Алексей твёрдо смотрел на карту, понимая, что время войны пришло. — Я рассчитываю, что 1-й полк должен взять Турин за одну операцию, в течение пятнадцати дней!

— В отличие от Маркса и Фролла, в Турине сильная кавалерия. Так что мы не сможем использовать свою конницу для получения тактического преимущества… — Когда речь зашла о тактике, Степан стал говорить увереннее. — Туринская кавалерия часто воюет на северной границе со степями… и по своей боевой мощи превосходит нашу. Мы не сможем запереть её у стен Турина; нам придётся принять бой в открытом поле.

— Что хуже всего… они наверняка уже слышали о судьбе Маркса и о нашем нападении на Фролл. Сложно сказать, готовы ли они к нашему удару или нет. — Потеряв фактор внезапности, войска Воронцова оказались в ситуации, где даже численное превосходство не помогало справиться с быстрой и манёвренной конницей.

Лучшим средством против кавалерии были бы пулемёты. Увы, у них была всего тысяча патронов для них. Несколько минут непрерывного огня — и они бы иссякли.

— Отправьте две группы гонцов… — Алексей, не отступая от принятого решения атаковать северные территории, отдал приказ: — Одну — в Земляную Крепость, чтобы объявить им войну; другую — в столицу империи, чтобы сообщить, что Турин вступил в сговор со Степной Империей и нарушает наши границы…

— Готовьтесь к войне! Только в огне сталь становится крепче! — Алексей положил ладонь на карту, произнеся короткую речь перед битвой.

* * *

Тень войны, незримо всё плотнее нависала над Турином. С момента, как пал Маркс — давний соперник Воронцова, — атмосфера неизбежной конфронтации охватила крепость. Лорд Турина, старый воин по имени Альберт, уже давно подозревал, что это лишь прелюдия к следующему шагу молодого и амбициозного лорда. Он не ошибся.

Лорду Турина было уже почти шестьдесят. Седина и морщины лишь подчёркивали его суровую решимость. На фоне лордов Маркса и Фролла, чья некомпетентность стала символом упадка, Турин выглядел воплощением дисциплины и порядка. Его земли были богаты ресурсами: уголь, железо и медь наполняли казну золотом, а его замок процветал, наращивая свою военную мощь.

Особую гордость лорда составляла его кавалерия: тысяча тяжеловооруженных всадников — цвет рыцарства Турина. Эти воины были не просто солдатами. Это были настоящие мастера войны, закалённые в схватках с северными кочевниками из степей, каждая атака которых оборачивалась испытанием духа и стойкости. Кавалеристы Турина были оснащены лучшими конями, самыми прочными доспехами и постоянно тренировались по строгой системе.

Некоторое время назад Турин не стал дожидаться нападения — он сам начал выстраивать линию обороны. Стратегически он заключил союз сначала с Белорецком, а затем с Неманом — двумя северными регионами, опасавшимися растущей мощи Воронцова. Вместе они вынашивали план: ударить по герцогству Алексея до того, как тот укрепит недавние завоевания — две захваченные территории.

На экономическом фронте Турин тоже не уступал. Понимая зависимость Алексея от поставок руды, он резко повысил на неё цену, ограничил торговлю и выставил требование: более 150 000 золотых монет за право продолжить закупки. Это ограничило развитие военной промышленности Вороньего Гнезда и ослабило их логистику. Все это были небольшие победы Альберта, которыми он умел наслаждаться.

Но сегодня утром всё оборвалось. Ворота Турина распахнулись перед глашатаем, прибывшим с юга. Он вручил послание, официально объявляющее войну. Не проронив ни одного лишнего слова, посланник развернулся и покинул крепость.

Лорд Турина, узнав о вызове, не дрогнул.

— Передайте Белорецку и Неману, чтобы собирали свои армии! Пусть Алексей узнает, что такое армия из тысячи кавалеристов! — прогремел он, вскидывая руку. — Если он жаждет войны — он её получит. И получит так, как заслуживает: через огонь, кровь и пепел!

Он поднялся со своего трона, тяжело ступив на каменные плиты, протянул руки, чтобы слуги надели на него боевые доспехи. Его глаза метали молнии решимости, а голос гремел, словно раскат грома.

— Никаких отсрочек. Я не стану ждать, пока враг укрепит позиции у наших ворот. Мы ударим первыми. Быстро и жёстко. Без жалости!

Один из советников всё же осторожно заметил:

— Может быть, подождём союзные армии, господин?

— Ничего подобного. Скорость — вот что решает исход битвы на войне! А медлительность — первый шаг к гибели. Покуда эти трусы стягивают пехоту, я уже буду громить их дома. Мы будем использовать мобильность: изматывающие рейды, внезапные удары, разрушенные пути снабжения.

Тем временем, на другой стороне границы, армия Алексея, только что пересёкшая условную черту между Турином и Вороньим Гнездом, выдвигалась на поле боя. Строй солдат был идеален, но снаряжение оставляло желать лучшего.

— Я всё ещё не верю, что мы отправили в бой солдат без доспехов, — процедил Степан с едва заметной примесью тревоги.

Он как ближайший помощник Алексея не раз докладывал, как остро в армии не хватает защитного снаряжения. У солдат, идущих на марше, броня отсутствовала вовсе. Нагрудники имели только офицеры — остальные довольствовались новой армейской формой.

Форма, пусть и красивая, совсем не защищала. К поясу каждого воина крепился подсумок с десятью винтовочными патронами — максимум того, что можно было собрать по арсеналам, даже несмотря на круглосуточную работу фабрик. Их штыки, длинные и треугольные, были простыми в изготовлении и идеально подходили для массового производства, но имели один существенный недостаток: они годились лишь для уколов. Ни резать, ни рубить ими было невозможно.

Но Алексей настоял на их длине. Он верил, что даже излишне длинный штык порой гораздо ценнее, если внушает психологическую уверенность солдатам, стоящим в стройном ряду.

Дополняло снаряжение ещё одно «ноу-хау»: специальный гранатный подсумок. Он позволял удобно размещать ручные гранаты с деревянными рукоятками — три штуки в ряд, перед грудью, где они невольно играли роль некоторой дополнительной защиты.

Чтобы повысить выносливость и скорость марша, всем солдатам выдали высокие кожаные сапоги — раньше так обували только офицеров, но теперь Алексей отдал приказ не экономить.

Рюкзаки бойцов были образцом скромной, но продуманной комплектации: внутри — постельные принадлежности, индивидуальные наборы гигиены, инструкция по уходу за оружием, мыло, гребень, зеркальце, свеча и спички. По сути, каждый солдат нёс на себе образ маленькой революции в армейской стандартизации, одним рюкзаком демонстрируя прогресс индустриальной армии.

И хотя брони в полной мере не хватало, каждому солдату полагался стальной шлем. Он был прост в производстве, эффективен в деле, и придавал бойцам тот военный вид, который внушал уважение и тревогу. Даже Степан, в глубине души недовольный отсутствием нагрудников, признавал эффектный внешний вид армии.

И вот на поле стояла армия почти времен второй мировой: у каждого — кожаный пояс с подсумками, гранаты на груди, штык на боку, вещмешок на спине, фляга на поясе, стальной шлем на голове и кожаные сапоги на ногах. Это уже была не толпа новобранцев — это была армия, готовая к современному бою.

Но, несмотря на форму и продуманность обмундирования, армия страдала от пугающей нехватки боеприпасов. Снабжение хромало, и тыловая логистика только начинала формироваться.

Изначально Алексей собирался мобилизовать 1500 человек — численность полноценного полка. Но по мере подготовки к кампании стало ясно, что столь ограниченное количество не покроет потребности в разведке, снабжении и артиллерийской поддержке. Поэтому он собрал 2400 бойцов — почти два полка. Из них 500 всадников из 2-го кавалерийского полка он направил на разведку и дозор — они не должны были вступать в бой, их задачей была разведывательная деятельность и своевременное обнаружение Туринских кавалерийских наскоков.

Специально выделенная группа из 200 бойцов стала ядром снабженческого корпуса, управляя обозами, доставляющими всё — от патронов до провизии. Ещё 200 человек вошли в артиллерийскую колонну, которую усилили десятью старым 90-миллиметровыми гаубицами. Эти пушки когда-то громили позиции Маркса — ныне они вновь отправлялись на войну.

И хотя боеприпасы по калибрам не всегда совпадали, это не вызывало проблем: всё оружие двигалось вместе с армией, и снабжение контролировалось вручную. Это был не хаос, а хорошо скоординированная цепь.

Таким образом, осенью, в разгар сбора урожая, армия Воронцова вышла в наступление — неожиданно и стремительно. Алексей рассчитывал на внезапность, на фактор подавления и моральное превосходство. Он верил, что до зимы успеет добиться решающего преимущества.

Лорд Турина так же в свою очередь, не терял времени. Полагаясь на мобильность, он немедленно выдвинул 800 своих лучших всадников на юг, пытаясь перехватить инициативу до того, как армия Алексея углубится в его земли и соединится с тылом.

Но реальность оказалась иной. Кавалерия Воронцова не шла на сближение. Она не искала боя — наоборот, она избегала его. Всё, на что хватало её — это стремительные отступления. В каждом столкновении она не принимала бой, отступала прочь в равнины.

Турин терял терпение. Он слал отряды на перехват и бой, и сталкивался с пустотой — враг уходил. Мелкие стычки оказались изматывающими: убив более 30 кавалеристов противника, Турин потерял свыше сотни своих.

Альберт начал чувствовать раздражение: враг перед ним не вписывался в старые правила.

Глава 25

Мысль о том, что кавалерия Вороньего Гнезда была всего лишь приманкой, предназначенной для изматывания его конницы, окончательно укоренилась в сознании Альберта. Решив больше не тратить на них силы, он развернул войска к югу, где, по его данным, располагалась главная ударная сила противника — пехота.

Этот тактический просчёт всё сильнее раздражал Альберта. Продвижение на юг лишь подлило масла в огонь: непрекращающиеся стычки с разведчиками Воронцова довели его до белого каления. Единственным его желанием теперь был ближний бой, в котором он мог бы, наконец, использовать всю мощь и скорость своей кавалерии.

Слухи о загадочном разгроме армии Маркса в восточных лесах он счёл не более чем досужими вымыслами. Он был уверен: его конница, используя своё главное преимущество — стремительность, сумеет мгновенно сблизиться с врагом и сведёт на нет любое дистанционное оружие.

Казалось, так и произошло. Когда его войска показались на горизонте, Алексей, получивший известие о приближении вражеской конницы, совершенно не успел подготовиться к сражению.

На поле боя царил хаос. Три его пехотных батальона только начинали занимать позиции. Тридцать орудий в тылу всё ещё стояли неразвёрнутыми, а среди новобранцев творилась неразбериха. Лишь благодаря личному вмешательству Степана в 1-м полку удалось навести подобие порядка.

Но едва полк успел собраться, как выяснилось, что кавалерия противника уже завершила перестроение и перешла в стремительную атаку.

В этот момент Алексей, Степан, и даже их оппонент Альберт осознали, что ситуация вышла из-под контроля. В самый критический момент оба командующих были настолько ошеломлены, что не смогли отдать ни одной внятной команды.

Пехота, которая по инструкции должна была окапываться, оказалась не готова к обороне. Офицеры, действуя по старым привычкам, самостоятельно организовали оборону против конницы.

Степан носился между тремя массивными пехотными каре, отдавая приказы солдатам стоять насмерть. Он понимал: стоит дрогнуть, и строй будет прорван, а беззащитная артиллерия в тылу окажется под ударом вражеской кавалерии.

В следующее мгновение первая шеренга солдат открыла огонь по неприятельской кавалерии, находившийся всего в полутораста метрах.

Поле боя поглотил хаос, и Алексей был на волосок от поражения из-за неопытности своих войск. Однако уже через секунду ситуация кардинально изменилась.

Когда залп из сотен современных винтовок скосил первых всадников, солдаты Вороньего Гнезда наконец вспомнили, что в их руках — не деревянные ружья для тренировок.

Одиночные выстрелы, переходящие в залпы, вернули новобранцам, прошедшим две стадии подготовки, уверенности. Солдаты вошли в ритм, а грохот выстрелов придал им смелости.

Бойцы первой линии, не сходя с места, механически отводили затворы и досылали новые патроны.

Грохот второго залпа предрешил исход схватки еще до того, как падавшие замертво всадники осознали свою участь. Кавалерия не успела преодолеть и сотни метров, потеряв почти половину своего состава.

За всё время боя конница Турина так и не смогла приблизиться на дистанцию эффективного выстрела из лука. Вражеские солдаты, казалось, были от них уже довольно близко.

Но отчаянные попытки сократить эти десятки метров оказались тщетными. Всадников охватило гнетущее чувство бессилия.

Алексей не знал, что и думать. Увиденное одновременно забавляло и раздражало его: он выдал своей армии современное оружие, экипировку и тактику, способную сокрушить любого врага.

Но на деле войска, по оснащению достойные второй мировой, сражались в стиле наполеоновских времен.

Степан разместил пушки за пехотными каре, надеясь использовать преимущество в дальности, однако из-за внезапности атаки артиллерия так и не вступила в бой.

Вместо этого солдаты, вооружённые винтовками Мосина, выстроились в каре и принялись расстреливать и без того ограниченный боезапас по дальнему противнику.

Шквал свинца обрушился на вражеские ряды, пробивая доспехи. Заднии шеренги солдат перемещались вперед, сменяя бойцов первой линии, которые в это время перезаряжали свои пятизарядные магазины, — и всё повторялось…

Это была практически реинкарнация «трехступенчатого залпа» времён мушкетеров и линейной тактики, от которой у Алексея начинал дергаться глаз. Его оружие, под влиянием консервативных командиров, превратилось в этот нелепый гибрид.

Пока он размышлял, прогремел новый залп. Тысячи солдат хлынули вперед, словно приливная волна, сметая остатки кавалерии Турина. На глазах у изумленных зрителей разворачивалось невиданное зрелище: пехотная фаланга неотступно двигалась навстречу вражеской коннице…

На этом сражение еще не закончилось. В тот самый момент, когда Альберт наконец осознал превосходство вражеского оружия, тридцать орудий в тылу наконец-то то пришли в готовность.

Увидев разгром своей кавалерии, лорд турина потерял всякую волю к продолжению боя. Он надеялся лишь организованно отвести остатки сил к крепости, чтобы, дождавшись подкрепления, дать последний бой.

Но тридцать ядер, обрушившихся с небес, не оставили ему такого шанса. В тот миг, когда он взмахнул мечом, пытаясь воодушевить свои войска, рядом раздался оглушительный взрыв.

Спустя полчаса судьба битвы между 1-м полком Вороньего Гнезда и главными силами кавалерии Турина была решена. Алексей даже не успел отдать сколь-нибудь значимого приказа, а враг уже потерял не менее пятисот человек, что полностью лишило его боеспособности.

Фортуна явно им благоволила. Хотя артиллерийский обстрел не нанес большого урона бегущим, один из снарядов угодил прямиком в лорда Альберта, находившегося в самой гуще отступающих.

Этот весьма способный военачальник не успел даже отступить, пав на поле боя. Ирония судьбы заключалась в том, что изначально он планировал лишь прощупать мощь армии Воронцова, но невольно превратил эту разведку в генеральное сражение.

Алексей с трудом верил своим глазам, наблюдая, как кавалеристы Турина спешиваются и сдаются в плен. Вся земля вокруг была усеяна телами людей и лошадей; стоны раненых и ржание искалеченных животных сливались в жуткую какофонию.

— Ну… это можно считать… победой, да? — неуверенно спросил он у подъехавшего Степана.

Тот пребывал в не меньшем смятении. Он понимал, что возглавляемая им армия непобедима для любого традиционного войска, но не предполагал, что её мощь окажется столь удивительной.

Победив почти тысячу кавалеристов, они не оставили на поле боя ни одного своего бойца. Подобное было возможно лишь в случае нападения магической империи на смертное королевство.

Теперь он чувствовал себя так, словно командовал не обычной армией, а легионом магов. Это осознание вызывало у него лёгкое головокружение и чувство нереальности происходящего.

Однако… боевые действия и выучка подразделения не удовлетворили Степана. Несмотря на подавляющее превосходство, нервозность и паника, которые демонстрировали новобранцы, говорили о том, что армия раскрыла ещё далеко не весь свой потенциал.

Степан даже боялся представить, насколько мощной станет эта сила, когда достигнет полной готовности. Он сглотнул, пришпорил коня и, подъехав к Крису, отрапортовал: — Так точно… Мы победили, Ваша Светлость.

— Не стоит формальностей. Прикажи войскам убрать поле боя и провести инвентаризацию боеприпасов! Собрать все стреляные гильзы… — Алексей чувствовал неловкость от того, что за весь бой не отдал ни одного приказа, и, чтобы сохранить лицо, нехотя распорядился заняться уборкой поля боя.

Он и не подозревал, что Степан испытывал схожие чувства. Всего два его приказа привели к разгрому вражеской кавалерии: пехоте — «наступать», и артиллерии — «открыть огонь»…

— Всем солдатам! Собрать гильзы! — зазвучали по полю команды офицеров. Сотни бойцов, согнувшись, принялись искать на земле стреляные гильзы, словно клад.

— Вздох… — Вооружившись винтовками и гранатами, пехотинцы Вороньего Гнезда с видом знатоков приступили к утомительной процедуре уборки. Для них победа над врагом оказалась не такой сложной, а вот сбор гильз — настоящей пыткой.

Многие из этих гильз были изготовлены из меди — ценного и дефицитного ресурса. Их отправляли обратно на заводы для переделки, чтобы использовать снова и снова… Выбора не было: они вели войну с позиции бедности, где приходилось считать каждую мелочь.

Тем временем пленные кавалеристы, под охраной солдат, с изумлением смотрели на все происходящее. Они не могли поверить, что эти, с их точки зрения, чудаки, ползающие по земле и собирающие какой-то мусор в земле, сумели одержать над ними такую сокрушительную победу.

* * *Тем временем на другом краю света, в залах колоссальной башни, теряющейся в облаках, Шнайдер с нескрываемым любопытством разглядывал небольшую деревянную шкатулку, лежавшую перед ним.

Помещение, в котором он находился, поражало масштабами: потолки взмывали вверх на добрых десять метров, а гигантские панорамные окна заливали все вокруг ослепительным солнечным светом. Несмотря на видимую аскетичность, каждая деталь здесь дышала роскошью, а отполированный мраморный пол был так гладок, что в нем, словно в воде, отражались очертания предметов.

Шнайдер уже долгое время изучал диковинный предмет, но его интерес от этого ничуть не угасал. Наконец, он взял коробочку в руки и провел пальцами по затейливому символу на ее крышке.

Впервые его внимание привлек знак, совершенно лишенный магического излучения. Было очевидно, что шкатулка не имела никакого отношения к волшебству. И все же она заворожила мага настолько, что он позабыл о своей ежедневной медитации.

Открыв ящичек, напоминающий крошечный комод, Шнайдер извлек тонкую деревянную палочку. Любой простолюдин из Вороньего Гнезда без труда узнал бы в ней спичку, произведенную на новой фабрике в Марксе.

С живейшим интересом он чиркнул головкой спички, покрытой фосфором, о боковину коробка. Мгновенно вспыхнуло маленькое, но удивительно яркое пламя. Воздух шипнул и наполнился слабым, но приятным для Шнайдера запахом серы.

Маг медленно, почти завороженно, наблюдал, как огонек пожирает деревянный стержень в его руке. На его лице застыло сосредоточенно-игривое выражение. Даже когда спичка догорела до конца, он не разжал пальцев.

Пламя, вместо того чтобы угаснуть, воспряло с новой силой и перекинулось на его кожу, весело заплясав между пальцами Шнайдера.

— Учитель. — Юноша в белой мантии, перехваченный золотым поясом, приоткрыл дверь и, почтительно склонив голову, напомнил: — Время трапезы. Вы желаете принять ее здесь или спуститесь вниз…

— Не мешай мне размышлять… Фауст… — Пламя на его пальцах дрогнуло и исказилось. Шнайдеру явно не понравилось что его сбили с мысли, и его голос прозвучал властно и неторопливо. Он произнес имя ученика, и в его тоне не было ни раздражения, ни одобрения.

На мгновение огонь стал угрожающим, словно жаждя поглотить жизнь, но в следующий миг он бесследно исчез с руки Шнайдера, будто его и не было.

Величественный маг поднялся с кресла и устремил взгляд на ученика, который стоял, потупившись, не смея и слова молвить.

— Фауст… как ты думаешь, разве эта вещица, что торговцы с пустынных земель зовут спичкой, не занимательна?

— Учитель… мы и так с легкостью можем контролировать огонь… — Фауст склонил голову еще ниже и отвечал с подчеркнутой почтительностью.

— Верно… мы действительно способны обуздать неистовую силу огня. Мы используем ее как источник энергии, для защиты и уничтожения… — Шнайдер подошел к двери и положил руку на плечо Фаусту. — Или просто чтобы разжечь костер…

— Но теперь даже смертные обладают этой способностью… Они могут добывать огонь одним движением руки; это действительно удивительно. — Шнайдер, не глядя на Фауста, вышел в коридор и направился к винтовой лестнице. — Даже у муравьев есть свои амбиции; тебе тоже следует быть прилежнее…

— Да, учитель! — Фауст, закрыв за Шнайдером дверь, последовал за ним, стараясь ступать как можно тише, дабы не потревожить великого мага.

— Ах, да, вот еще что… — Шнайдер внезапно остановился на ступенях, обернулся к Фаусту и распорядился: — Распорядись, чтобы те торговцы доставили нам еще.

Как там называлось то герцогство… Воронье Гнездо? Пусть привезут ещё что-нибудь из этого герцогства, и они будут щедро вознаграждены.

— Слушаюсь, учитель! — казалось, Фауст не был способен ни на какой иной ответ.

С его точки зрения, любого небольшого артефакта из магической башни с лихвой бы хватило, чтобы расплатиться с этими ничтожными купцами. Странствующие торговцы были для него людьми низшего сорта, жадным и невежественным сбродом, не более чем рабами, пригодными лишь для доставки товаров в башню.

Шнайдер не знал и не желал знать, о чем думает его ученик. Отдав распоряжение, он развернулся и продолжил неспешный спуск, не оборачиваясь.

В этом мире сила была основой всего. Лишь могущественные маги были достойны поклонения. Шнайдер усвоил это давно, и сам неуклонно стремился к самой вершине.

* * *

— БА-БАХ! — оглушительный выстрел потряс землю, а взметнувшееся пламя возвестило о новой эре и навсегда изменившейся военной науке. Множество генералов и солдат, наблюдавших за мощью орудия, застыли в немом шоке.

Даже дульнозарядные пушки, предоставленные Алексеем, соответствующие уровню XIX века, несли в себе силу, способную перевернуть любую битву.

Генерал Людвиг с трудом верил собственным глазам, глядя на то, как далекие холмы вздымаются от разрывов, а камни и пыль взлетают выше стен иных городов. Одного лишь залпа хватило, чтобы полностью убедить его.

Он стоял, ошеломленный, не в силах вымолвить ни слова. Лишь в древних летописях, где описывались битвы с участием магов, он встречал нечто столь же невероятное. Будь то разрывной снаряд или цельное ядро — мощь, проявленная в этот миг, превосходила все человеческие представления.

Но теперь это мог он… Он мог воспроизводить это оружие, превращая свои армии в непобедимые — магические легионы —. Он мог повести эти силы в бой по всему миру, создав величайшую империю из всех, что знала история!

— Отлично! — вырвалось у генерала Людвига, словно он выплеснул наружу всю накопившуюся горечь. Он сжал эфес меча, и в его сердце на мгновение вспыхнули амбиции. Он был верным слугой Его Величества, и его долг — принести славу своему государю.

— Так значит, герцогство Воронцова предлагает это в счет налогов? — обратился он к доверенному посланнику, стоявшему рядом.

Посланник, получивший щедрую взятку в Вороньем Гнезде и оказавший столь ценную услугу, был теперь в фаворе. Он немедленно склонился в почтительном поклоне: — Так точно, господин генерал. Они изъявили желание рассчитаться именно так, а я, по собственной инициативе, согласился зачесть это в счет двадцати тысяч золотых.

— Молодец! Действовал правильно! Ты будешь вознагражден! — Людвиг подошел к орудию и стал гладить его холодную, твердую стальную поверхность, словно это была кожа прекрасной женщины.

— Прикажи оружейным мастерским немедленно начать производство ста таких орудий по чертежам, предоставленным герцогом Воронцовым! — воодушевленно скомандовал он. — Как он там назвал эту штуку?

Люди — существа крайне эмоциональные. Стоило подумать о чьих-то достоинствах, и в речи тут же появлялось уважение. Так Алексей превратился из — того самого типа, в герцога Воронцова.

— Ваша светлость, он именует это орудие — Царь пушкой, — подчиненный, хорошо осведомленный в деталях, вышел вперед и доложил: — Герцог Воронцов также просил меня передать вам свои наилучшие пожелания…

— Разве он не является человеком премьер-министра Клавдия? Теперь он пытается заручиться и моим расположением? — проницательно заметил Людвиг и с легким презрением добавил: — Сидит на двух стульях, хитер. Но… он благоразумный малый, а эти орудия и впрямь превосходны!

Генерал империи Арант и не подозревал, что даже название пушки было игрой Алексея. Эти злополучные орудия на громоздких лафетах весили по две с половиной тонны каждое, и для их перевозки требовалась телега на четырех деревянных колесах, что было невероятно обременительно.

Их дальнобойность, хоть и считалась преимуществом, на практике не представляла серьезной угрозы для современной артиллерии. А те ужасные разрывные снаряды были куда менее практичны, чем обычные ядра.

Но суть была не в этом. Суть была в том, что эти пушки были могущественны — настолько, что Людвиг не мог найти в них ни единого изъяна. В этот миг он уже видел себя побеждающим Империю Давос, и на его лице расцветала безмятежная, почти блаженная улыбка.

— Прикажи нашей южной армии, сбавить темп! Мы приготовим для Империи Давос небольшой сюрприз! Хе-хе-хе… — Генерал Людвиг, полностью погрузившись в сладостные грезы о грядущих победах, забыл о сдержанности.

— А вот разрывные снаряды, которые мы испытали… показались мне не столь уж эффективными.

— Господин генерал, подумайте только… какой неописуемый ужас поселится в сердцах врага, когда он впервые столкнется с этим оружием! — подобострастно потирая руки, вступился подчиненный. — Готов поспорить, что они обратятся в бегство при первом же залпе.

Людвиг задумался и понял, что в этом есть смысл. Он взглянул на изрытые снарядами вершины холмов и подумал, что ни одна армия не устоит перед такой демонстрацией силы. И согласился, принимая доводы своего подчиненного.

Глава 26

— Милорд, может, нам стоит не ждать, а разобраться с Воронцовым на месте? Уничтожим его армию, заставим отдать все технологии и заберем мастеров... — предложил один из офицеров, подходя к Людвигу и понижая голос. Он был словно падальщик, учуявший лёгкую добычу.

Людвиг усмехнулся. Его тёмный плащ слегка колыхнулся от ветра, когда он отмахнулся от предложения, своего помощника.

— Воронцов? Эта крохотная территория? Не стоит тратить силы раньше времени. Они и так обязаны платить нам большую дань ежегодно. Пока платят — зачем их трогать? От не стоит стричь овцу раньше времени.

Он резко повернулся и метнул на офицера чуть насмешливый, чуть поучительный взгляд.

— Не спеши хвататься за чужое. Сначала нужно понять, как это использовать. Не будь нетерпеливым. Надо учитывать долгосрочные последствия.

Он подошёл ближе, дважды хлопнул подчинённого по плечу, словно желая втолковать основную мысль.

— В нашем мире не так много благоразумных правителей, как Воронцов. Пусть он пока управляет своей территорией ещё какое-то время. Он послушен, а это всегда удобно. Думаешь, мы забудем о нем? Нет. Но спешка ни к чему.

— Кроме того, — продолжил Людвиг, вновь выпрямившись во весь рост, — мы должны подать пример остальным правителям: если кто-то добровольно склоняет голову перед Империей, он получает награды, а не удары в спину.

Он подался вперёд, его голос окреп, в нём зазвенела сталь:

— Если мы начнём грабить тех, кто предлагает сокровища, сразу же после их получения, то кто потом осмелится предложить что-либо? Империя должна быть могущественна, но предсказуема. Таковы правила игры.

— Я понимаю, милорд, — склонил голову офицер, в притворном смирении. И сразу же польстил: — Вы мудры, как всегда.

Но затем, с лёгкой улыбкой, он всё же добавил:

— Значит, мы просто оставим все как есть?

— Отнюдь. Вернёмся с юга — и найдём повод. Причина всегда найдётся. А когда на горизонте замаячит сотни тысяч солдат и тысячи орудий… тогда герцогу Воронцову останется только склонить колени.

Людвиг повернулся, и офицер, сделав пару шагов назад, последовал за ним, довольный тем, что сумел вовремя польстить своему генералу.

* * *

На другой стороне границы, на недавно захваченной территории Турина, Демид внимательно осматривал происходящее на рыночной площади, где, казалось бы, царил хаос — но в этом был определённый расчёт. Густая толпа, гул голосов, запах вываренного мыла и ткани, какие обычно веют на производственных фабриках.

— Это… очень наглядно показывает, насколько далеко зашли наши фабрики, — пробормотал он помощнику, глядя на кипы грубой, но прочной ткани, сложенные у ног рабочих.

— Всем хватит! Всем по одному! Только по очереди! — перекрикивали толпу солдаты ответственные за доставку, размахивая списками получателей.

Раздача шла полным ходом. Любой, кто имел регистрационный лист, с удостоверением проживающего — получал: по пять метров ткани, кусок мыла, коробку спичек. Что не казалось чем-то особенным, но для местных было настоящим сокровищем.

Не было охоты вдаваться в сложные схемы — всё решалось просто. Люди любят тех, кто приносит им пользу. Это правило, которое работает с древних времен. Слезы стираются серебром.

Турин, привыкший к постоянным схваткам со степняками, принимал новую администрацию на удивление легко. Ни поджогов, ни грабежей, ни резни. Это само по себе вызывало удивление. В результате — никакой вражды почти не было. Даже новый флаг Воронцова над крепостью воспринимался почти равнодушно.

— Эй! Простите, можно и мне? Простите! Я тоже зарегистрирована... — пробиралась к центру женщина, держа в руке сверкающее удостоверение.

Но стоящая рядом пожилая бабка сделала шаг вбок и резко оттолкнула её.

— Убирайся, дрянь! Твой муж погиб, потому что пошел на войну против нового герцога — и теперь ты еще смеешь приходить за подарками?

Женщина хотела что-то ответить, что-то объяснить, но её голос потонул в галдящей толпе. Несмотря ни на что, она упрямо протягивала свою бумагу, не сходя с места.

— Навести порядок! — коротко заявил Демид, обращаясь к окружавшим его солдатам. — Пусть женщины пройдут вперёд. Охрана — следите, чтобы не было давки!

Вскоре, крепкие солдаты армии с длинными штыками направились в толпу. Достаточно было их появления — и толчея утихла, выстроилась живая очередь.

Теперь всё шло по плану: порядок, скорость, дисциплина. Ящики, промаркированные печатями, один за другим вручались в руки. Люди уходили с едва сдерживаемыми улыбками: ткань, мыло… А главное — ощущение внимания.

Да, были те, кто скорбел, кто потерял родственников и друзей. Но компенсация оказалась… действенной. Те, кто получал материальную помощь — начинал думать иначе. Получив деньги Алексея, люди подсознательно перенесли свою ненависть на невежественного лорда Турина, который сопротивлялся Воронцову.

До нового режима в их жизни было мало радостей. Страх, лишения, налоги. А теперь — работа, еда... и надежда. Даже те, кто первыми выступал против Воронцова, теперь ловили себя на мысли: а может, всё к лучшему?

А впереди — новые "подарки". Алексей ввел субсидию: после каждой победы — по серебряной монете каждому зарегистрированному жителю региона. Принцип дорогой, но эффективный.

Земли герцогства резко расширились: после аннексии Турина под контролем оказалось более полумиллиона человек. С учётом беженцев и мигрантов — это число могло достигать миллиона.

Но это только начало. Демид прикинул: каждая такая раздача обходится в целое состояние. Если население вырастет до десяти или даже до ста миллионов… откуда же они возьмут столько денег?

— Пять метров ткани на каждого! Герцог довольно щедр! — выкрикнул старик, держа под мышкой свёрнутый серый рулон. Его лицо сияло.

До людей уже начали доходить слухи, что в землях Воронцова нет голода и безработицы, теперь у них тоже будет такая жизнь. При старом лорде такие разговоры были бы опасны, но теперь — всё иначе.

Компенсации остудили ревность и ярость даже в сердцах вдов. "Никто не станет бить руку, которая его кормит", — вспомнил Демид поговорку. К тому же Турин часто вступал в стычки с кочевниками на севере, так что потери были обычным делом. Прежнему лорду уже никто не сочувствовал.

Поначалу вся борьба казалась беспорядочной. Но теперь соединение соседних земель, под управлением одного герцога — приобретало черты неизбежного исторического процесса.

Демид ещё раз прикинул в уме:

— Расходы — около 100 тысяч монет… но ведь мы уже закупили в Турине сталь, уголь — на сумму около 150 тысяч. А монеты, ранее украденные самой Туринской знатью, вернулись к нам. Деньги будто летят сами в руки.

Их скорость ошеломляла. Союзники Турина не успели собрать армию, тот уже пал. Алексей захватил крепость быстрее, чем противник подготовил оборону. Даже в книгах о завоеваниях не встретишь такого темпа.

— В Белорецк уже отправлен гонец. Если всё пойдёт, как ожидается, они сдадутся без боя, — сказал Демид, глянув на женщину, уходящую со свёртком в руках. Это была та вдова, на которую накричали в начале. Она уже не плакала. Просто шла с вещами и прижимала их крепко, будто защищая не имущество, а новую жизнь.

"Если нам удастся таким образом двигаться и дальше..." — подумал Демид. — "Воронцов станет силой, способной бросить вызов даже Аранте".

Он хорошо знал лорда Белорецка. Этот человек был воплощением выживания: гнулся под любого, кто победит. Он сдавался всем, кто был сильнее него и не имел больших амбиций. Вот почему он был ещё жив.

Но Алексей — не тот, кто терпит сосуществование. Он хочет абсолютной власти. Значит у лорда Белорецка не останется другого выбора, кроме как уступить.

С этими мыслями Демид повернулся, направляясь, прочь с рыночной площади, где раздача шла своим чередом. Его лицо озаряла лёгкая улыбка.

— Остался только самый северный приграничный регион Неман. И все остальные земли на севере будут под нашим контролем.

* * *

— Как и следовало ожидать от самой боеспособной армии на севере… — произнёс Алексей, не скрывая горькой улыбки.

Он сидел верхом на своём вороном жеребце, чья грива трепетала от порывов холодного ветра. Его взгляд упирался в разрушенные фрагменты городской стены вдалеке — обломки камня, обугленные балки, дымящиеся кратеры от ядер.

— Два залпа… и они все еще не сдались.

Демид, оказался прав до мелочей. Как только в Белорецке узнали, что Турин пал — и пал за считанные часы, — их подкрепление мгновенно свернуло поход и отступило на родную землю, будто ветром сдуло.

Уже к вечеру того же дня прибыл гонец с письмом от лорда Белорецка. В письме он униженно просил мира, обещая платить дань, признавать верховенство Воронцова и даже выдать заложников.

Но Алексей не был настроен на компромиссы.

Он повёл войска в обход замка, перерезав дороги и перекрыв пути снабжения. Лорд Белорецка, привыкший к роскоши и лести, внезапно оказался в ловушке — без союзников и надежды.

Когда первые ядра врезались в стены города, гарнизон, привыкший лишь к парадным смотрам и пограничным стычкам с бандитами, не выдержал. Командиры кричали, требуя сопротивляться, но солдаты смотрели на дымящиеся бреши с ужасом.

Через полдня ворота распахнулись. Правитель города, бледный и дрожащий, вышел в парадном плаще, и безоговорочно сдался.

Не позволив себе ни минуты на отдых, Алексей оставил Степана — своего надёжного вояку, в Белорецке. Тому поручили не только восстановить порядок, но и заняться переобучением местных войск: заменить трусость — дисциплиной, растерянность — выучкой.

Сам он повёл 1-й полк дальше на север, к крепости Неман.

На картах Империи Аранта этот регион имел стратегическое значение. Это была не просто приграничная территория, а настоящая военная цитадель: форты, засеки, сигнальные башни на каждом холме.

Здесь не жили — здесь выживали.

Солдаты Немана, стоявшие на этой линии, были закалены в боях с кочевыми ордами, чьи набеги когда-то превращали южные уделы в пепелища. Они умели держать оборону неделями, не зная усталости.

И теперь, только они могли хоть как-то оказывать сопротивление войскам Алексея.

Узнав о падении Турина и Белорецка, командование Немана не впало в панику. Напротив — лорд Виктор проявил хладнокровие ветерана.

Он собрал все силы, эвакуировал мирное население в подземелья замка и ушёл в глубокую оборону. Ни вылазок, ни демонстраций — только стены, молчание и готовность умереть.

— Этот лорд… — Алексей прищурился, глядя, как по стенам метаются солдаты, заделывая пробоины от последнего залпа.

— Самый достойный из всех, кого я встречал. Даже под пушками не сломался и не сбежал. Просто… чинит стены. Как будто знает: пока стена стоит — есть шанс.

По пути большинство городов сдавались при первом же грохоте артиллерии.

Лишь двое вызвали у него уважение: Ленар старый моряк из Фролла, и теперь — Виктор.

И вновь, как это случалось с каждым талантливым врагом, в голове Алексея мелькнула мысль: «Такого нужно взять к себе. Живым».

— Всеволод! — крикнул он, тыча в сторону замка. — Пусть гонец подойдёт к воротам. И крикнет: сдайтесь — и сохраните жизнь. Сопротивляйтесь — и умрёте напрасно.

Командир 1-го полка мгновенно откликнулся:

— Есть, Ваше Светлость!

Всеволод — человек, которого ещё год назад никто не знал. Бывший дружинник Вороньего Гнезда, который поначалу ничем особым не выделялся.

Однако в вечерней школе для обучения офицеров, открытой самим Алексеем, Всеволод раскрылся: грамотный, вдумчивый, способный усваивать новые тактики за один урок.

Его семья принадлежала к среднему городскому сословию, что ценило книги, знание и ремесло. Именно это образование — редкость в армии, где командовали в основном по праву рода или силе кулака — сделало его первым в мире тактически грамотном командиром нового типа.

Он не просто знал, как стреляет пушка — он понимал, как её применять в связке с пехотой и кавалерией.

Теперь он отдавал приказы спокойно, чётко, без суеты:

— Артиллерии — прекратить огонь! Отправить гонца! Стрелкам — прикрыть!

Третий залп, уже заряженный, был остановлен.

Высокий солдат, с голосом, способным перекрыть гром канонады, — вышел вперёд под прикрытием местности.

Добравшись до предела досягаемости вражеских луков, он выпрямился и, набрав воздуха в грудь, прокричал:

— Сложите оружие! Сдавайтесь! Ваши стены уже скоро будут разрушены — зачем умирать просто так?!

Из замка в ответ полетел залп стрел. Не плотный, не массированный — но решительный. Видимо лучники, наконец нашли укрытие и решили показать, что ещё не сломлены.

Второй залп был чуть плотнее. Но расстояние было велико, ветер играл против них, и все стрелы упали в траву, не долетев даже до ближайшего укрытия.

Солдат с усмешкой отряхнул форму, будто смахивал пыль и неспешной походкой вернулся к своим.

Он был горд — дважды смотрел в лицо смерти и дважды видел, как враг падает без боя. Теперь он смотрел на Неман не как на крепость, а как на покойника, который ещё не знает, что уже мёртв.

В тоже время, когда переговоры провалились, на дальнем холме, у края поля боя, где трава сливалась с небом, появился всадник.

Он был один. На чёрном коне. В простых кожаных доспехах, без герба, без плаща. Лицо — обветренное, с аккуратной, почти учёной бородкой. На боку — длинный меч, за спиной — небольшая сумка.

Спокойно, без спешки, он снял с пояса бурдюк, отпил воды, вытер рот ладонью и пришпорил коня. Прямо к лагерю Алексея.

* * *

Внутри крепости Неман лорд Виктор стоял у бойницы, сжимая рукоять меча так, что костяшки побелели.

Веками его предки отражали набеги кочевников — и всегда побеждали. Тактика была проста: удержать город хотя бы три дня дождаться подкрепления и нанести контрудар. Десятилетиями эта стратегия работала.

Но теперь всё рухнуло. Белорецк — сдался без боя. А войска Турина понесли огромные потери. Союзников нет. Подкрепления — не будет.

— Вздох… — тихий вздох вырвался у него из груди.

— Милорд! — к нему подскочил адъютант, лицо в пыли, доспехи потускнели от копоти. — Мы прогнали их гонца.

Виктор покачал головой.

— Не в этом дело, Батлер. Противник не уйдёт. Он ждёт не сдачи — он ждёт, когда стена рухнет. А мы… не сможем долго её удержать. Возможно, мы даже не продержимся до утра.

Его заместитель Батлер — гроза северных рубежей, очень способный офицер, что в одиночку отбил штурм орды в прошлом году, — теперь стоял у стены, молча глядя на поле боя.

Даже он, закалённый в боях командир, не знал, что делать против орудий, чья мощь превращала камень в крошево.

— Милорд, — тихо сказал Батлер, — если бы не это… оружие… мы бы продержались. Неман не падет так легко. Мы — стена Империи.

— Но Империи здесь больше нет, — устало ответил Виктор. — Остались только мы. И если не случится чуда… — он замолчал, глядя на молчащую армию за стеной, — то к ночи Неман будет взят.

* * *

Тем временем Алексей, уже поднявший руку для приказа к штурму, вдруг нахмурился.

К нему спешил посыльный:

— Ваше Величество! Кто-то… хочет увидеться с вами!

— На поле боя? — Алексей поднял бровь. — Прямо сейчас?

— Да, милорд. Мужчина, одет в хорошие кожаные доспехи, меч на поясе. Держится… как дворянин.

Алексей усмехнулся.

— Пусть подойдет.

Он остался на коне, окружённый дюжиной верных всадников из старого гарнизона Вороньего Гнезда. Впереди — стояли сотни стрелков, а за спиной — артиллерия, готовая в любой момент открыть огонь.

Он не боялся ловушек. Он боялся только глупости — а этот человек не был похож на глупца.

Незнакомец подъехал ближе, остановился в десяти шагах, спокойно слез с коня и, глядя прямо в глаза Алексею, произнёс чётко, внятно, без поклона, но и без вызова:

— Меня зовут Максимилиан. И я пришёл, чтобы присягнуть герцогу Воронцову.

Тишина повисла над полем боя…

Глава 27

— Максимилиан?.. — Алексей нахмурился, пытаясь уловить обрывок воспоминания. Имя казалось знакомым — как строчка из забытой хроники или имя, мелькнувшее в сводке разведки. Но где именно он его слышал — не мог вспомнить.

Тем не менее, он заговорил первым, стараясь говорить спокойно, но с достоинством:

— Господин Максимилиан… какую должность вы хотите получить, придя ко мне?

— Вы — великий герцог Воронцов? — в голосе незнакомца прозвучало недоверие.

Максимилиан внимательно изучал молодого человека, сидевшего верхом на коне. В его представлении великий герцог Воронцов должен был быть старше — с лицом, изборождённым шрамами и годами, с глазами, видевшими десятки осад и сотни сожжённых деревень. Тот, кто за год сумел захватить Маркс, Фролл, Турин и Белорецк, явно не мог быть юнцом, едва достигшим зрелости.

А перед ним стоял именно такой юноша. Слишком молодой. Слишком… неопытный.

«Следовать за таким командиром будет куда сложнее, чем я думал», — с тревогой подумал Максимилиан. В его сердце закралось сомнение: не ошибся ли он, решив прийти сюда?

— Если в герцогстве Воронцов нет другого великого герцога, — Алексей рассмеялся, искренне, без напускной важности, — то, думаю, я тот, кого вы ищете.

— Я — Алексей Воронцов. А вы?

— Я?.. — Максимилиан слегка растерялся. Он действительно не ожидал, что его имя окажется неизвестным. Ведь его репутация, пусть и подмоченная, всё ещё звучала в определённых кругах.

— На самом деле я генерал.

Его история была достойна отдельной книги. Простолюдин по рождению, он начал службу рядовым в южных пограничных войсках Арантской империи. Но война с Давосской империей раскрыла его талант. В боях за пограничные крепости он проявил не только храбрость, но и блестящий стратегический ум. Всего за несколько лет он стал самым молодым высокопоставленным командиром в истории империи.

Его уважали солдаты, боялись враги. Солдаты на южной границе прозвали его непобедимым генералом.

Но слава в империи — штука хрупкая. Особенно если ты не из знати.

Во время придворных интриг Максимилиан осмелился открыто оскорбить главнокомандующего Людвига — влиятельного аристократа с мощными связями при дворе. В ответ его уволили из армии без пенсии и почестей. Он покинул армию, где провёл почти всю свою жизнь, с пустыми руками и без гроша за душой.

После этого он исчез. Кто-то говорил, что он ушёл в горы. Другие — что стал наёмником на юге. Но на самом деле он ушел на север в бескрайние пустоши. Там он жил в уединении — до сегодняшнего дня.

— Генерал?.. — Алексей вдруг щёлкнул пальцами. — Теперь я вспомнил!

Имя Максимилиана действительно встречалось ему — в военных хрониках Аранта. Правда, описывалось оно сдержанно: «способный, но ненадёжный», «показал себя, но не завоевал доверия». Без подробностей, без личности.

Но гораздо ярче в памяти всплыли слова Демида. Его новый друг и соратник однажды сказал:

«Если когда-нибудь услышишь имя генерала Максимилиана — не упусти шанса завербовать его. Это редкий, блестящий военачальник, чья честь выше его амбиций».

К сожалению, у Алексея тогда не было возможностей для «привлечения талантов со всего мира». Его ресурсы были ограничены. Он мог находить людей только среди своих — крестьян, ремесленников, бывших дружинников. Именно так появились Всеволод, Степан, Лука. Именно так он начал выращивать собственную элиту.

А теперь перед ним стоял человек, которого Демид считал образцом командира.

Алексей почувствовал, как в груди поднимается тёплое чувство — не тщеславие, а именно признание судьбы. Он читал романы, где главные герои встречали великих сподвижников, и те, упав на колени, клялись в верности. Он считал это вымыслом.

Но сейчас — он ощутил это наяву. И понял: это действительно волнующе. Это и есть начало легенды.

Он с трудом сдержал улыбку и спросил:

— Почему вы решили положиться именно на меня?

Максимилиан медленно перевёл взгляд на артиллерийские позиции за спиной Алексея. На дымящие стволы. На солдат, стоящих с невозмутимым спокойствием перед неприступным замком.

— Я только что видел, как ваши войска осаждают город, — тихо ответил он. — Это оружие… оно действительно мощное. Я подумал: с такими силами вам нужен достойный командир. А я… считаю, что могу им быть.

— Значит, вы считаете себя «достойным» командиром? — Алексей улыбнулся, но в глазах его читался не вызов, а искренний интерес.

— Если вы не против… я могу попробовать, — с неожиданной скромностью ответил Максимилиан.

Он не был влиятельным аристократом. Он был всего лишь генералом, которого изгнали из армии. Ему не нужны были почести или титулы. Ему нужна была армия. Победа. Возможность командовать войсками и доказать, что те, кто выгнал его, ошиблись.

И вот — перед ним стояла такая возможность. Армия с оружием, способным сокрушить крепости. Герцог, готовый слушать. Война, в которой можно вернуть себе имя.

Он не колебался. Он вызвался добровольцем.

Но Алексей не спешил.

— Видели ли вы мою армию издалека? — спросил он, указывая на лагерь 1-го полка. — Каково ваше впечатление?

Максимилиан на мгновение задумался, оценивающе оглядев ряды.

— Впечатляет! — начал он с похвалы. — Должен сказать, ваша армия, пожалуй, самая сильная среди смертных армий в мире.

Затем тон его стал деловитым:

— Однако она может стать ещё сильнее.

— Поделитесь своими мыслями, — пригласил Алексей. Он был не против, чтобы такой эксперт оценил его войска. Даже если выводы окажутся частичными, они всё равно послужат ориентиром.

Максимилиан кивнул и заговорил чётко, как на военном совете:

— Прежде всего — обучение солдат. Это подразделение явно состоит из новобранцев. Их подготовка оставляет желать лучшего. По моим меркам, они даже не выполнили минимальные требования.

Алексей мысленно согласился. Он начал войну поспешно, из-за нехватки времени. И знал, что уровень подготовки войск — его слабое место.

— Эти солдаты сражаются только с помощью мощного оружия, — продолжил Максимилиан. — Если бы они отказались от этого оружия и снаряжения, им было бы трудно даже просто стоять перед врагом.

Он сделал паузу, словно давая Алексею возможность возразить, но тот молчал.

— На самом деле это уже неплохо, — смягчил генерал. — Я не знаю, насколько сложно обучать солдат обращению с новым оружием, но довести их до такого уровня — само по себе достижение. Просто… можно было бы сделать лучше. Вот и всё.

— Однако, когда дело доходит до оружия, это совсем другая история, — снова сменил он тему. — Ваше оружие настолько мощное, что может поражать врагов на расстоянии в тысячи метров. Этого не могут сделать луки и стрелы.

Он снова похвалил, но тут же вернулся к критике:

— Однако на ваших солдатах нет доспехов. Это — серьёзная проблема.

Он указал на солдат в первом ряду:

— Возможно, вы слишком уверены в своём оружии и считаете, что никто не сможет прорваться сквозь ваш заслон и вступить в ближний бой. Но вы упустили одну вещь: если вы не сможете использовать свои преимущества — вы окажетесь в невыгодном положении.

Не обращая внимания на странное выражение лица Алексея, Максимилиан продолжил:

— Например, прямо сейчас вы бы не осмелились отправить своих солдат в лобовую атаку на Неман. Потому что, как только они окажутся в пределах досягаемости стрел, войска без доспехов и щитов неизбежно понесут большие потери.

Он подвёл итог:

— Вам остаётся только терпеливо ждать, пока враг не сдастся или стены не рухнут от взрывов. А если бы у вас сейчас было двести солдат в тяжёлых доспехах, вы бы уже штурмовали замок.

Алексей молчал. Он не стал объяснять Максимилиану, что тот мыслит в рамках текущей эпохи. Что он не может предсказать, насколько далеко зайдёт технологическое развитие в герцогстве Воронцов. Что скоро на поле боя появятся танки, бронемашины, авиация — и тогда отсутствие доспехов у пехоты перестанет быть критичным недостатком.

Но он не осуждал генерала за это. Напротив — такая проницательность, чёткий анализ, умение видеть слабые места… всё это делало Максимилиана исключительно ценным командиром.

Услышав, как тот рассуждает не только о боевой подготовке, но и о логистике, моральном духе, взаимодействии родов войск, Алексей окончательно убедился: перед ним — не просто бывший генерал. Это — стратег.

— Хорошо, генерал, — произнёс он, тщательно подбирая слова. — Пойдёмте со мной, и посмотрите, как сражаются наши войска.

Мы обсудим ваше положение и обязанности, когда вернёмся в Воронье Гнездо.

Его не по годам зрелое самообладание, спокойствие и отсутствие спешки произвели впечатление на Максимилиана.

«Его молодость может стать проблемой», — думал он ещё минуту назад.

Теперь он сомневался. Если эта слабость преодолена… то у герцогства не останется слабых мест.

— Благодарю вас, Ваша Светлость! — Максимилиан не стал тратить время на излишние слова. Он просто встал и устремил взгляд на артиллерийские позиции.

По сравнению с пехотой, которая, по его мнению, выглядела неубедительно, его гораздо больше интересовала артиллерия — то самое «оружие богов», что за несколько залпов брало неприступные крепости.

«Бабах!»

С началом нового залпа разразилась очередная атака. Тридцать снарядов обрушились на стены замка, поднимая клубы пыли и каменной крошки.

И в этот момент Максимилиан принял решение.

Он повернулся к Алексею, сжав правый кулак и приложив его к груди.

— Ваша Светлость! — произнёс он. — Я готов отправиться в крепость Неман, чтобы убедить гарнизон сдаться… чтобы избавить вас от лишних хлопот.

Когда компания с наибольшей вероятностью привлекает талантливых сотрудников?

Ответ прост: когда она растёт, процветает и обещает будущее.

Герцогство Воронцов теперь стало именно такой «компанией» — находящейся на этапе стремительного роста. Оно больше не бедствует в тени, не вымаливает милости у империи. Оно побеждает и расширяется. Именно поэтому к нему начинают стекаться таланты.

Максимилиан — один из первых. Не искатель убежища, не беглец от неудач, а именно талант: способный, ответственный, с чётким пониманием войны, логистики и человеческой природы.

И, только поступив под командование Алексея, он уже преподнес ему приятный сюрприз.

Алексей не хотел штурмовать Неман.

Он знал: даже при полном превосходстве артиллерии лобовая атака на укреплённый замок обернётся потерями. А каждая жизнь для него — это не просто цифра.

Поэтому предложение Максимилиана немедленно заинтересовала его.

Но он не согласился сразу. Вместо этого — замялся. И спросил с искренней заботой:

— Не будет ли это опасно, так опрометчиво поступать?

Замечательно, когда лидер заботится о безопасности подчинённого — особенно нового, ещё не доказавшего свою преданность.

Этот вопрос был сделан не для показа, а после тщательного расчёта.

Максимилиан уже был у него. Это был актив, который нельзя терять. А Виктор? Виктор ещё стоял на стене — и был скорее потенциальной угрозой, чем союзником.

Алексей прекрасно понимал: талант, уже принесший присягу, ценнее любого будущего союзника, чья лояльность ещё под вопросом.

Услышав эти слова, Максимилиан внутренне обрадовался. Не от лести — от уважения. Его новый герцог не считал его расходным материалом. Это значило многое.

Он мгновенно вскочил на коня и бросил:

— Я сейчас вернусь. Не думаю, что Виктор хочет продолжать в том же духе. Это пустая трата времени… и в этом нет ничего благородного.

Он был прав.

После третьего залпа артиллерии стены замка трещали по швам. В нескольких местах появились глубокие трещины, готовые обрушиться от следующего удара.

Если бы стены рухнули, семьдесят процентов оборонительных сооружений были бы уничтожены. А уличные бои внутри города привели бы к тысячам жертв — среди солдат и мирных жителей.

Виктор не хотел этого. Он не был фанатиком или самоубийцей. Он был — мудрым правителем.

А мудрый правитель знает: сражаться до последнего — героизм. Но сражаться, когда шансов нет, — глупость.

Капитуляция после исчерпания всех ресурсов не спасает честь — она лишь лишает тебя последних рычагов влияния.

Максимилиан поскакал к замку, а Алексей тем временем отдал приказ:

— Прекратить огонь!

Дым всё ещё висел над стенами, смешиваясь с пылью. Люди суетились внизу — разбирали обломки, выносили раненых, убирали трупы.

Под стенами Максимилиан остановил коня, поднял голову и громко, с достоинством прокричал:

— Я — посланник герцога Воронцова! Пожалуйста, позовите лорда Виктора! Меня зовут Максимилиан!

На стене Виктор отмахнулся от клубов дыма и прищурился.

— Я Виктор! — отозвался он. — Я давно восхищаюсь именем Максимилиана… Но сейчас мы ведём войну. Так что говори прямо по делу!

— Лорд Виктор! — крикнул в ответ Максимилиан. — В сложившейся ситуации у вас нет причин продолжать сопротивление! Прекратите боевые действия и пойдёмте со мной к Его Светлости Алексею. Не стоит, чтобы невинные люди умирали напрасно!

Виктор хотел было возразить — сказать, что это Алексей напал на него первым, что он защищал свой дом.

Но, оглядев разрушенные стены, тела солдат, дрожащих горожан — он сдержался.

Честно говоря, на его месте он бы поступил точно так же. С такой мощью в руках — почему бы не двинуться на юг? Захватить Белорецк, Турин… Может, даже Воронье Гнездо?

Но теперь он — тот, кого атакуют. И эта несправедливость жгла.

Он прижался к баррикаде и крикнул:

— Подождите минутку!

Затем повернулся и начал спускаться со стены. За ним последовал его верный адъютант Батлер, держа руку на эфесе меча, его лицо было обеспокоенным.

— Милорд! — окликнул он. — Что вы собираетесь делать?

— Откройте городские ворота, — спокойно ответил Виктор. — Мне нужно увидеть лорда Вороньего Гнезда… Хотя теперь правильнее было бы сказать великого герцога Воронцова и найти выход для Немана.

— Милорд! — Батлер попытался остановить его. — Позвольте мне пойти! Вы должны остаться — следить за порядком!

Виктор лишь рассмеялся:

— С его преимуществом, ему совершенно нет нужды прибегать к подлости. Ему не нужно ничего делать со мной — он уже победил.

К тому же… он всё ещё должен заботится о том, чтобы сохранить свою репутацию.

— Почему я должен беспокоиться о том, чтобы сохранить репутацию? — в это же время на холме усмехнулся Алексей, обращаясь к командиру 1-го полка Всеволоду. — Что такое небольшая потеря репутации, если она сокращает наши потери и экономит снаряды?

Он посмотрел на открывшиеся ворота замка и добавил твёрдо:

— Если он не подчинится сию же минуту — арестуйте его. Сначала задержите. Я не собираюсь его отпускать.

В этот момент Виктор уже подъезжал к Максимилиану. Они обменялись кивками — как старые знакомые, хотя виделись впервые.

— Я проделал весь этот путь… — начал Максимилиан. — Белорецк действительно сдался.

Он намеренно развеял последние иллюзии Виктора:

— За армией Воронцова следуют не войска, а караваны и повозки с продовольствием, тканями, оружием… Он не воюет ради войны. Он строит.

— Ты хочешь сказать… — Виктор нахмурился, — что у Алексея нет подкрепления?

— Ему не нужны подкрепления, — отрезал Максимилиан. — Потому что они ему не требуются. Ни в поле, ни под стенами. Его войска здесь — непобедимы.

Он опередил следующий вопрос:

— Ты думаешь, что сможешь победить, если тебе повезёт и ты уничтожишь эту армию численностью в тысячу человек?

Даже если это произойдёт… менее чем через год он соберёт ещё две такие армии. А твои силы — останутся на том же уровне.

С любой точки зрения… вы обречены.

Затем он добавил мягче, но не менее решительно:

— Сдаться сейчас — не то же самое, что умереть в отчаянном безумии.

Виктор долго молчал. Потом тяжело вздохнул:

— Я понимаю, что ты хочешь сказать… Но что хорошего будет для Немана, если я сдамся?

— Преимущества? — Максимилиан указал на дорогу, где медленно двигались обозы. — Всё, что я видел по пути — это повозки с припасами. С этого момента ваши люди станут подданными Алексея. Он обеспечит им еду, безопасность, работу.

Разве это не преимущество?

Виктор кивнул. Он взглянул на выстроенные вдалеке ряды солдат — дисциплинированные, молчаливые, не ликующие, но и не колеблющиеся.

— Если вы гарантируете безопасность мне и моим солдатам, — сказал он, — и обеспечите людям мирную жизнь… я готов присягнуть великому герцогу Воронцову.

Алексей в это время ещё не знал, что его «жертва» уже собирает вещи и складывает оружие. Он стоял на коне, напряжённо вглядываясь в стены, ожидая результата.

И тут — над замком взметнулся огромный белый флаг. Бескомпромиссная капитуляция.

— Неман… сдался, — доложил Всеволод, командир полка и главнокомандующий. — Они сдались.

Алексей ухмыльнулся.

Сегодня ему невероятно повезло: сначала к нему пришёл Максимилиан — талантливый генерал, о котором мечтал Демид. А теперь — сдался и Виктор, лорд самого боеспособного северного удела.

Хотя у него ещё оставались ядра. Он мог бы продолжить бомбардировку. Но теперь в этом нет нужды.

Он полностью захватил Неман. Его территория выросла. Население перевалило за миллион.

На далёких равнинах тысячи солдат подняли оружие и взорвали воздух победными криками.

Алексей натянул поводья и громко, произнес:

— Теперь у нас шесть больших городов и сотни деревень. Наше население превышает миллион человек. Мы наконец можем называть себя полноценной странной!

Но радость длилась недолго.

Вскоре в голове всплыла тревожная мысль: он аннексировал три территории — Турин, Белорецк и Неман.

Налоговые поступления Империи Аранта с севера упали на 3000 золотых монет.

По обычаям империи, лорд, расширивший свои владения, должен платить больше налогов — в обмен на признание.

Но признает ли Империя Аранта эти завоевания?

Не думаю!

Скорее всего, из столицы придёт указ: «Верните захваченные земли. Или будьте готовы к карательной экспедиции».

Алексей, конечно же не станет выплёвывать то что уже проглотил.

Он медленно стёр улыбку с лица.

Перед ним уже не просто стычки с соседними лордами за территории.

Перед ним — столкновение с Империей.

И как только эта битва начнётся… закончить её будет непросто.

Конец первой книги. Если понравилась книга поддержи автора подпиской! Спасибо.