Империя Имп

Глава 1. Новый мир. Пробуждение

Кап... Кап... Каждый мерный звук отдавался в голове гулким эхом, вырывая сознание из темного пространства небытия. Тяжелые капли монотонно стучали по выемке в камне, наполненной доверху водой. Та отзывалась затягивающим звонким звуком, действуя на нервы не хуже кузнечного молота.

«Опять сосед алкоголик потоп устроил», — равнодушно подумал Николай, стараясь продлить то чувство безмятежности, что навевалось крайней расслабленностью, характерной после возвращения из глубокого сна.

Вставать ужасно не хотелось, и можно было бы послать все к черту, накрывшись с головой одеялом, но... одеяло отсутствовало.

— Что за ерунда? — Николай пошарил рукой вокруг себя, не открывая глаз, и вдруг установил странную истину: ложе, на котором он возлежал, не пружинило приятно под рукой и не отзывалось мягким шелестом хлопчатобумажной ткани. Оно было холодное и жесткое. Потому что... было каменное.

— Каменное? — не поверил себе Николай и сел, протирая глаза.

Первая его мысль была о том, что он лежит на полу, свалившись во сне с кровати. Почему он не почувствовал падения — стоило разобраться, но не сейчас. Сейчас он все бы променял на теплую мягкую постель, и, если бы таковая оказалась рядом, забил бы на все остальное до полного и окончательного пробуждения.

Веки, наконец, удалось разлепить и теперь можно было обозревать воочию окружающую его действительность. Все оказалось намного хуже, чем потеря комфортной кровати.

Под ним действительно была каменная плита. Голая отполированная плита. Впрочем, сам он был еще более гол, да и насчет слова «полировка» в голове стали шевелиться кое-какие воспоминания.

— Бар «Добрые традиции», — уверенно произнес он, вспомнив вечер с друзьями. — Когда же я успел так набраться? Нет, не может быть! — подсознание, которое знало запрятанную глубоко истину, выразило решительный протест. Признаки алкогольной интоксикации, известной, как тяжелое похмелье, также отсутствовали, что косвенно подтверждало это энергичное возражение.

— Та-а-ак, начнем мыслить логически, — попытался взять себя в руки Николай. — На вытрезвитель не похоже, слишком брутально и безлюдно. Надо мной подшутили друзья? Допустим, хотя и маловероятно... Ну и куда же меня засунули?

Освещение отсутствовало напрочь и вокруг царил полумрак. Единственным источником света был пролом в высоком потолке, забранный решеткой. Лучи света, изливались сквозь нее тонкими струями, сразу же сливались в единый, сверкающий золотом поток, освещающий единственное место — каменное ложе Николая.

В остальной части угадывались грубые, вырубленные в камне стены и вывороченные из них неведомой силой разновеликие обломки породы, разбросанные по всей площади пещеры, щедро припорошенной пылью и каменной крошкой. Назвать место своего пребывания помещением, у Николая не поворачивался язык.

— Единственное, что стало понятно — это то, что снаружи день и не идет дождь, — Николай хмыкнул. — К счастью, что не идет.

Однако, даже при беглом осмотре, некоторые предметы показались ему подозрительными и требовали более тщательного исследования. Кроме того, требовалось определить, где находится выход из этого странного места. Никакого светлого или, наоборот, чересчур темного пятна, указывающего на изменение в структуре стен, видно не было, что весьма настораживало. Так или иначе, действовать предстояло самому и лучше это было сделать до наступления ночи.

Помянув известную пословицу про спасение утопающих, Николай опустил ноги на каменный пол и, морщась от пробирающего через них холода, сделал первый шаг. И сразу напоролся на острый осколок. Проблема с обувью и одеждой напомнила о себе самым неприятным образом.

— Не смертельно, — подбодрил он себя, потирая пораненную стопу, — просто надо двигаться медленно и осторожно.

Шаг за шагом, нащупывая дорогу одной ногой и приставляя к ней другую, Николай двинулся в обход, пытаясь попутно высмотреть в стене что-то похожее на дверь. Панике предаваться было рано, но выхода из этого неприятного места пока не просматривалось, и, похоже, пещера могла превратиться из места временного пребывания в место его бессрочного заточения.

— Почему же бессрочного? — пробормотал он, рассматривая несколько непонятных ранее объектов, которые начали внушать гадкое чувство страха, как только стали более обозримы. — Всё когда-то заканчивается, даже таким ужасным образом.

Тонкие формы, никак не гармонирующие с грубым камнем, выпирающие обломанными острыми концами в разные стороны... Как не узнать печальные останки того, кто очутился тут ранее? Николай приблизился и смахнул пыль с выступающих ребер. Скелет покачнулся и рассыпался на косточки, а стукнувший о камень череп уставился на вандала укоризненным взглядом пустых глазниц.

Николай отпрянул, устыдившись того, что лишил покоя мертвеца. Он растерянно оглянулся, испугавшись, что шум привлечет внимание, и кто-то выразит порицание за неуважение к мертвым. Вернувшаяся тишина снова воцарилась вокруг, поглотив и робкий звук, и надежду на отклик кого-то живого.

Или неживого... Последняя мысль выступила холодным потом, заставив испуганно всматриваться в темные закоулки. Обстановочка как раз для пролога к зомби-апокалипсису.

— Да что это я? — прошептал Николай, стараясь подбодрить себя. — Книжек перечитал, ужастиков насмотрелся? Мертвые не кусаются! — вспомнил он прописную пиратскую истину и победно взглянул на поверженные кости.

В этот момент его взгляд зацепился за нелепую красную кляксу, намертво присосавшуюся к позвоночному столбу. Синтетическая опухоль ему напомнила о чем-то, что еще недавно было хорошо знакомо.

— Ну же, соберись с мыслями, — наморщил лоб Николай. Он был точно уверен, что разгадка сегодняшнего бытия кроется в памяти о событиях, связанных с распространением вот этих «клякс».

— Импы! — это слово пришло на ум само собой и так поразило его, что он не сдержался, эмоционально произнеся его вслух. — Импы, — произнес он уже совершенно спокойно и криво усмехнулся.

Воспоминания вспыхнули яркой искоркой и развернулись во всей красе.

Глава 2. Старый мир. Накануне

Почему память отбросила Николая именно на этот день, он не знал. Но те события так живо встали перед глазами, что сопротивляться захлестнувшим волнам памяти не было никакого желания. Тем более, что они плавно приближали к основному событию — появлению его в незнакомом месте.

***

Хмурый осенний дождик барабанил в стекло, навевая утреннюю скуку раннего пробуждения. Вставать категорически не хотелось. Сегодняшняя ночная пассия уже ретировалась, оставив Николая досыпать в гордом одиночестве. «Исчезла муза, денег прихватив. Как видно на такси. — мысленно пропел Николай. — А самурай хитер!» Приятно было начинать утро с победы интеллекта над жадностью.

Который раз он разыгрывал одну и ту же шутку, и она безотказно срабатывала. Без слез, истерик и прочей сентиментальной ерунды, выносящей еще расслабленный ночными приключениями мозг. Положенная на видном месте крупная купюра стоила того, чтобы ночная встреча со случайной гостьей не переросла в нечто большее и просто завершилась без лишних слов и обид. Николай потянулся и выскочил из-под одеяла. День начинался удачно.

Утренняя яичница еще скворчала на сковородке, дозревая на подтопленном жирке бекона, а запахи из тостера только-только начинали щекотать ноздри припекаемыми хлебцами, как внимание Николая привлек телевизор, ввернувший в развлекательную передачу интервью с одним из авторов «Новой эволюции». Этим неуместным сочетанием слов падкие на красное словцо журналисты окрестили программу по внедрению в человеческое тело имплантов. Николай подкрутил пультом громкость и уменьшил огонь под сковородкой, чтобы не прозевать степень полной готовности, если интервью окажется чересчур интересным.

Николаю нравились передачи, в которых умные люди излагали свою точку зрения, пытаясь выдать ее за всеми признанную аксиому. Он в это время представлял себя оппонентом и пытался опровергнуть или просто поставить под сомнение звучащие тезисы, стараясь, чтобы это выглядело максимально убедительно. «Хорошая тренировка, чтобы отстоять свою точку зрения», — хвалил он себя и, надо сказать, это имело определенное положительное влияние на его ораторские навыки при спорах в курилке.

В это время, миловидная девушка на экране сверилась с бумажкой и протараторила на одном дыхании:

— Мы не могли обойти стороной набирающее силу массовое увлечение модификацией тела, выплеснувшуюся за рамки специальных государственных институтов, таких, как, например, армейские спецслужбы и ставшую достоянием всего общества. Высказать свое мнение по этому поводу мы пригласили в студию профессора Елинского Соломона Львовича, одного из ведущих разработчиков проекта «Генезис», открывшего новые горизонты развития человечества.

— Ну, положим, про развитие человечества сказано слишком громко... — вставил свое слово Елинский, воспользовавшись тем, что девушка переводила дыхание.

Ведущая снова бросила взгляд на бумагу и продолжила:

— Профессор, ваша новая работа посвящена развитию эволюционной теории. Что же нового вы привнесли в общеизвестную работу Чарльза э-э-э... Дарвина?

Профессором оказался седой сухонький старичок поджарого вида. Такой, что выбрал жизнь без никотина и алкоголя, бег по утрам трусцой и дыхательные упражнения в городском парке, рядом с группой таких активистов, разлегшихся на тренажерах.

— Как известно широкой общественности, бытие не только определяет сознание, но и способствует изменению вида, путем закрепления тех признаков, которые позволяют наиболее комфортно себя чувствовать в сложившихся внешних условиях. А естественный отбор тем жестче, чем агрессивнее их воздействие. Это факт.

— Не факт! — тут же вставил Николай. — Чем обусловлено появление тех самых признаков, если уже компетентно доказано, что никак не внешней средой? Божьим промыслом? Тогда эволюционная теория перерастает в креационизм.

— В последнее время стало принято критиковать мэтров науки. Не обошла эта мода и Дарвина. Его противники приводят тот пример, что человечество, со времен римлян и греков, никак не изменилось внешне, а, тем не менее, нагрузки на интеллект возросли. Да, нам приходится больше работать головой, чем питекантропу. Но все же мы не стали головастиками, как изображают инопланетян нерадивые художники-фантасты. Согласитесь, что с нашими предками у нас сходства больше, чем этими персонажами. Сколько прошло тысячелетий, способствовавших эволюции? Два-три? Вдумайтесь, ведь это немало! А что в итоге? Смотрите, если взять тех же древних римлян или греков и обрядить в модные одежды, вы вряд ли отличите их от современного человека. Если только по более атлетической фигуре.

— Налицо противоречие предыдущему тезису, — ткнул Николай вилкой в сторону экрана. — Так за что же ты топишь?

— Но я не имею в виду пресловутые внешние условия в обычном понимании этого слова.

— Неожиданно, — удивился Николай, — а в каком?

— Прежде всего, я хочу отступить в сторону и отметить, что появление биотехнологических усовершенствований нашего тела — имплантов значительно расширило возможности человека, резко подняв его вверх по эволюционной лестнице. Но правильно ли это? Я имею в виду стремительный эволюционный прыжок, минующий стадии постепенного совершенствования. К чему, например, ведет простое усиление мышечных волокон, которое практикуется повсеместно дешевыми фирмами-однодневками? Почему никто не задумывается, что на возросшую силовую нагрузку не рассчитаны ни сухожилия, ни кости? И они ее не выдерживают! Это ведет, в лучшем случае, к многочисленным травмам. Мышцы ломают кости! Но известны и более фатальные ситуации, когда помощь не успевала, и потери крови, вызванные разными формами переломов, приводили к непоправимым трагедиям. Поэтому, я ответственно заявляю, что затеянное сегодня массовое преобразование вида — насилие над природой, которое противоречит эволюционному процессу.

— Судя по специфике вашей работы, профессор, вы, мягко говоря, лукавите, — усмехнулся Николай.

В студии в это время возникла короткая пауза, пока ведущая, улыбаясь с растерянным видом, выслушивала в миниатюрном наушнике указания по дальнейшему ведению разговора. Пользуясь моментом, Николай скинул яичницу на тарелку и разбавил кипятком гранулированный порошок растворимого кофе. В тот же момент комната наполнилась терпким ароматом, заставив его сделать пару глубоких вдохов и откинуться на стуле с прикрытыми глаза, чтобы раствориться в разлившемся божественном аромате.

Наконец ведущая получила ценные указания и прервала неловкое молчание:

— Как тогда объяснить повальное увлечение молодежью имплантами? Не всегда же за этим стоит глупость и неумение просчитывать риски?

— Несомненно, люди, особенно молодые люди, только выходящие в большой мир, хотят встретить его трудности во всеоружии, быть готовыми к разным поворотам судьбы. Но, при этом, не хотят тратить многие годы на то, что можно получить за считанные минуты. Такова природа людей.

— А вы предлагаете ее переделать? — улыбнулась девушка.

— Что вы! — вскинулся профессор. — Я не господь Бог! Моя скромная заслуга в области имплантов заключается лишь в том, чтобы появление физических сверхспособностей не вело к трагическим результатам.

— Чем же это отличается от того, с чем вы были не согласны ранее?

— Точно! — обрадовался Николай. — Прямо с языка сняла.

— Вот теперь я готов ответить на ваш вопрос. Я хочу отступить в своей теории от постулатов физического воздействия, которое характерно для понятия «внешняя среда». Эта тема слишком уж избита со времен, как вы правильно выразились, Чарльза Дарвина. Дело в том, что некоторые эксперименты, о которых я сейчас не вправе говорить в полной мере, убедительно доказали, что на существа, наделенные интеллектом, ментальное воздействие сказывается гораздо более продуктивно, нежели грубое физическое давление. Еще больший результат оно показывает, когда идет изнутри, то есть от самого себя.

— Имеется в виду самовнушение?

— Типа того. Все мы знаем о высочайшем искусстве йогов в достижении гармонии тела. Только мало кто понимает, что их физические упражнения — это всего лишь вершина айсберга. Это всего лишь оболочка, внешняя форма для концентрации внутренней энергии посредством медитации — определенного духовного настроя, который и позволяет добиться таких впечатляющих успехов.

— Профессор предлагает массово заняться йогой? — Николай прихлебнул из чашки и хрустнул засохшей печенькой, залежавшейся с незапамятных времен в хрустальной вазочке.

Профессор словно услышал его:

— Для того, чтобы получить гармоничное развитие тела, вам не обязательно изводить себя годами заумными упражнениями. Наш имплант, — он достал из папки лист альбомного формата и показал цветной рисунок, на котором симпатичная клякса держала в ложноножке стартовый флажок формулы один. — Вот так, кстати, он примерно выглядит... Мы назвали его Импиком. Видите, он держит флажок, по отмашке которого начнется старт перестройки вашего организма. Он будет трудиться день и ночь, посылая сигналы внушения вашему телу. Следуя им будет происходить комплексная перестройка не только мышц, но и костной системы, что делает безопасным использование полученных супервозможностей. Вам остается только жить полной жизнью, ни в чем себе не отказывая, наслаждаясь прекрасным аппетитом и сном.

— Прощайте диеты! — рассмеялась ведущая. — Я уже люблю этого симпатяшку!

— Кому чего, — усмехнулся Николай, щелкнул выключателем на пульте и пошел обуваться, — а некоторые хотят жрать в три горла и без последствий...

На лестнице его чуть не сбил молодой парень с последнего этажа, промчавшийся метеором по ступенькам. «Слышал, что Серегой назывался», — вспомнил Николай и покачал головой — бездумное использование имплантов несло опасность для окружающих, да и для самих имплантированных тоже. Последних было не особенно жалко, но почему должны страдать совершенно посторонние люди?

***

Николай передернул плечами — в пещере становилось прохладно. Вспомнив в подробностях то давнее утро, он стал понимать, почему оно так запало ему в память. Тот профессор достаточно внятно объяснил путаницу в разнообразии имплантов, хотя и сделал это несколько однобоко — навалил кучу на конкурентов, но ни единым словом не обмолвился про минусы своей системы. Походило на недобросовестную рекламу. Конечно, с первого взгляда, его рассуждения про гармоничное развитие более чем убедительны. Но какова цена? Подключения имплантированного блока к центральной нервной системе с целью захвата контроля над развитием тела — это как, нормально? Взгляд Николая остановился на красной кляксе, присосавшейся к костям скелета, и он снова передернул плечами, но теперь уже от мыслей, что какая-то, похожая на амебу, субстанция может получить над ним контроль, пусть даже только в части модификации отдельных органов.

Совсем некстати стала ощущаться жажда. «Как будто с похмела», — подумал Николай, чувствуя одновременно с сухостью во рту усилившуюся тяжесть в голове. Мысль о похмелье перенесла его к событиям еще одного дня, к встрече с друзьями в баре «Добрые традиции».

***

В тот вечер на сходку друзей Николай чуть не опоздал. Совещание, устроенное начальством под конец рабочего дня, ожидаемо затянулось, и приятные планы провести вечер с друзьями грозили полететь под откос. Какой смысл было устраивать собрание в такое позднее время, да еще в последний день рабочей недели, Николай решительно не понимал. Какая может быть от него результативность, если все уже чувствуют себя уже на полпути домой?

Коренастый мужчина возрастом далеко за пятьдесят, с блестящей лысиной и цепким взглядом внимательных глаз из-под выцветших бровей, имел на этот счет свою точку зрения, с которой приходилось считаться всем присутствующим в его кабинете. Потому что Александр Евгеньевич был директором, а такая должность требовала к себе если не уважение, то, по крайней мере, подчинение в соответствии с трудовым договором. Под его началом трудилась небольшая фирма — филиал крупного концерна, целиком занятого производством оборонной продукции.

— Думаете мне приятно зависать тут в пятничный вечер и разглядывать ваши кислые физиономии? — начал он совещание. — Давайте сделаем над собой усилие и воспримем адекватно ту информацию, что нам спустили из центра.

Александр Евгеньевич обвел взглядом присутствующих, но понимания не нашел. Начальники отделов что-то грустно чертили в блокнотах или рассеянно смотрели перед собой.

— Что ж, ввожу в курс дела. Я надеюсь, что вы уже в курсе состоявшегося пару дней назад заседания Совета Безопасности ООН?

— Это шутка такая? — ответил за все недоумевающие взгляды заместитель директора.

— Какие тут шутки... Плохо, господа начальники, плохо, что вы находитесь в стороне от событий в мире. В политическом вакууме, можно сказать.

— Производственные процессы у нас в приоритете, — снова подал голос зам.

— С одной стороны это хорошо, — вздохнул директор, подумал и добавил, — а, с другой... С другой тоже хорошо. Ладно, провожу политинформацию. Докладываю, что состоялась внеочередная ассамблея ООН, посвященная взрывной гонке вооружений. Совет безопасности обеспокоен разрастанием в мире массового производства вооружений... Угадайте, вооружений на какой платформе?

— На атомной? Снова входит в моду ядерное оружие?

— А куда оно исчезало? Только специфика меняется — атомное, водородное, нейтронное...

— Отстали от жизни, господа оружейники! — махнул рукой директор. — Слышали про тахионы?

— Это мнимые частицы, которые обладают мнимой массой и живут в мнимом мире задом наперед во времени. Если упрощенно, в двух словах, в общем.

— Хм... Чувствуется, что определение взято из физики для занятых.

— Для чайников.

— Вы меня поражаете, господа производители самого современного оружия, — развел руками директор. — Бог с ней с политикой, но и новости науки вас тоже не интересуют!

— Александр Евгеньевич, у нас план горит! — взмолился зам. — Пашем, не поднимая головы. Давайте перестанем играть в загадки и сразу перейдем к делу!

— К делу, так делу. — согласился директор. — Информация, что я сейчас доведу до вас, пока секретна. Прошу не болтать об услышанном не то что на каждом углу, а, даже, за обеденном семейным столом. В принципе, по роду своей специфики, вы не должны болтать вообще. Но насчет этих новостей я предупреждаю особо. Всем понятно?

— Заинтриговали, Александр Евгеньевич...

— Ладно, чуть в том, что тахион нарушают временной континуум. Будь они сущностями нашего мира, то столкновение с полем частиц, перемещающихся в прошлое, отправило бы объект столкновения в будущее. Это поле, кстати, получило название та-поле. Оно действует как отдача ружья, которое стреляет в одном направлении, а толкает плечо в другом. Физику в школе учили?

— Там ни про тахионы, ни про та-поле ничего не было.

— Кхм... Значит надо было учить в институте. Суть в том, что с того момента, как было получено экспериментальное подтверждение существования тахионов,...

— На коллайдере, — вставил зам.

— Кхм, кхм, — директор бросил на него недовольный взгляд. — На коллайдере. Кому-то шибко умному на голову, пришла идея использовать их энергетического потенциал в качестве начинки боеприпасов. Результат превзошел ожидания. При незначительной массе заряда, поражение биологических существ стопроцентное. Не спасают никакие средства защиты, ни индивидуальные, ни общие. Причем, происходит не убийство, а перенос тел... Там-парам-пам! В будущее!

Директор торжественным взглядом оглядел собрание, но какого-то взрывного эффекта, будь то недоверие, или наоборот, эмоциональный всплеск переживания за будущее науки, не увидел: «В пятничный вечер им хоть черта покажи, они лишь пожмут плечами и спросят можно ли в честь его явления уйти домой пораньше...»

— Александр Евгеньевич, вот то, что вы нам рассказали, это, случайно, не со слов британских ученых? — наконец подал голос зам. — Что-то я в России о таких исследованиях не слышал.

— А вы, вообще, как выясняется, мало что слышали, — парировал директор, — и, поверьте мне, британские ученые здесь не причем. Ладно, будем считать, что важную информацию я до вас довел. Теперь вопрос по производственной теме — подготовьте списки сотрудников для работы на объектах Министерства обороны во время приёмо-сдаточных испытаний. Списки нужны для сбора биометрического материала с целью допуска в служебные помещения. Себя не забудьте, а то знаю я вас.

— Анализы сдавать будем, что ли?

— Очень смешно. Сдавать будем отпечатки пальцев. Все на сегодня.

Директору надоело смотреть на пустые глаза сотрудников, чьи мысли уже витали за стенами предприятия. Пообещав обрушить на них божьи кары в понедельник, он дал команду разойтись.

***

— Где тебя черти носят? — первое, что услышал Николай от собравшихся за столом приятелей.

Перед тройкой успевших поднять настроение парней стояли ополовиненные литровые кружки с запотевшими янтарными боками. Капельки воды прокладывали мокрые извилистые дорожки, скатываясь с ободков на дубовую гладь стола.

— И вам добрый вечер, — с постным лицом произнес Николай, проглотив навернувшуюся слюну.

— Нет, вы только посмотрите на него! Он еще нас и укоряет! Кстати, ты часом не на операции по имплантированию задержался?

— С чего бы это вдруг? — насторожился Николай, переводя взгляд с одного сидящего за столом на другого.

— Да ты садись, — примиряюще махнул на стул толстяк Дмитрий. — Чего, как не родной?

— Ну да, — подтвердил сухой, а от того казавшийся выше своего роста Алексей, — садись, а то упадешь от новости.

— Судя по вопросу, которым меня встретили, кто-то решился...

— Санек, — Дима отхлебнул с тяжелой кружки и громко поставил ее на стол. — Проставляется по этому поводу, между прочим.

— С меня тоже причитается, — возразил Алексей.

— И с меня, если по чесноку, — вздохнул Дима.

— Да вы что, сговорились все, что ли?

— Не, я по другой части, — замотал головой Алексей. — Меня пригласили на мегапроект «Оберег». Слышали о таком? По телеку еще показывали.

— Да кто его смотрит, твой телек! Что ты там оберегать будешь в проекте?

— Ничего я оберегать не буду, — обиделся Алексей, — я там по части электроники, как специалист работать буду. Неплохие деньги обещали, бесплатное питание, проживание в гостинице.

— По какому такому блату ты там пристроился?

— Ни по какому. Подал заявку на конкурс и выиграл. Под лежачий камень вода не течет, понятно?

— Понятно-понятно. Вот получишь первую зарплату, тогда и прославишься, а сейчас наше с Саней время! — Дмитрий категорично стукнул кружкой по столу. — Правильно я говорю?

— Вопрос в том, правильно ли вы выбрали время...

— А чего не так? Один раз живем! — Александр потянулся, расправив плечи. — Со спиной у меня нелады уже с каких пор, помнишь? Порой так прихватит, что ни согнуться, ни разогнуться. Ногу артрит прижал так, что хромаю. Надоело чувствовать себя ущербным, хочется жить, как все!

Николай кивнул головой:

— Импика?

— Она самая. Все, кто хромой или еще какой инвалид по опорно-двигательному, только на нее и молятся. У меня сосед, колясочник, через месяц после операции встал и пошел, представляешь!

— Дорого, небось?

— Конечно дорого... Безумно дорого, если честно. Но оно того стоит. Что толку от отдельных имплантов на руки или ноги, если у тебя проблемы не в мышцах, а нервной системе? То ли дело импика. Она действует хоть и дольше, но, зато, в комплексе.

— Всунут Сане импику, и станет Саня настоящим импом! — торжественно произнес Дмитрий и все рассмеялись.

— Да хоть самим чертом назовите, мне главное здоровье...

— Здоровый черт будет! — подтвердил Алексей. — Димон, ты это... Бояться начинай!

— А я себе импланты на бицепсы поставлю. Сейчас там акция какая-то, я слышал.

— Знаем мы про такие акции, — усмехнулся Александр. — Развод на деньги! Так задолбают рекламой, что заплатишь втридорога, лишь бы от нее избавиться!

— Реклама? Как это? — удивился Дмитрий.

— А вот так! Допустим, поставил ты импланты на бицепсы и сидишь такой, весь из себя брутальный, за компом, задумался... А, тем временем, непроизвольно руками постукиваешь по клавиатуре — глядь, перед тобой сайт с продажей швейцарских часов с Малой Арнаутской!

— Ха-ха, а, если в ноги импланты поставить, то они тебя сами по магазинам водить будут? — рассмеялся Алексей.

— Не, хуже всего — это имплантирование глаз. Каждый час реклама прокладок и средств от запора! Представляешь, приносят тебе в баре рульку, сочную, лоснящуюся от жира... Представил? А у тебя перед глазами возникает лягушка с раздувшимся пузом и бегущая строка: если в пузе шум и гам — покупай всякое гам.

— Байки все это... — помрачнел Дмитрий.

— Не веришь? Да у них на сайте так и написано мелким шрифтом: есть отложенные покупки.

— Тогда страшно даже представить, что может сотворить импика!

— Нет, с ней все по-честному. Дорого, правда, но без подвохов.

— Главный подвох в том, что она дергает за ниточки нервной системы. Хочешь быть куклой на веревочках?

— Плевать мне на эти веревочки! Мне так и так надо решаться на операцию со спиной. Но в одном случае я могу стать инвалидом, а в случае импики — здоровяком. Дайте подумать, что же мне выбрать... М-м-м... Конечно, инвалидность — моя мечта!

— Не, ну если так вопрос стоит... — пожал плечами Николай.

— Именно так. И не надо мне читать лекции о морали и прочей общечеловеческой, — Дмитрий изобразил кавычки, — чепухе!

Повисла пауза, в которую ворвался голос диктора из забытого во время спора телевизора:

— По вопросам морального аспекта применения имплантов мы попросили выступить автора нашумевшей статьи «Сатана и Мир», перепечатанной практически всеми светскими журналами, иерея Дионисия Крома. Прошу...

— И этот туда же! Да не пошел бы он... — возмутился Дмитрий. — Эй, у кого пульт? Переключите на футбол!

— Погодь, Димон, — хлопнул его по плечу Александр. — Дай послушать святого человека.

Бородатый человек в черной рясе вещал спокойным сочным голосом, сложив руки на приличного размера животе:

— Безусловно, церковь — это консервативный и, надо сказать, ортодоксальный в своей вере институт. Она постоянно придерживалась и до сих пор не избавилась от ретроградных взглядов в отношении новых учений. Часто церковь вставала на пути прогресса. Но цель ее — предостеречь паству от поспешности и оградить от бесовского соблазна, который может проникнуть через обещания легкости бытия. Ибо в труде и поте своем истинный путь человечества. Но, если технологические новшества направлены не на приучение к праздности, а к новым большим свершениям, то против таких церковь не имеет ничего против, ибо новые возможности открывают дорогу к большим преобразованиям и продуктивному труду.

— Вот так! — победно оглядел друзей Дмитрий. — Сейчас даже церковь поддерживает модификацию тела. Слышали выступление Дионисия?

— Ага. Сначала — искушение сатаны, а как митрополит получил в дар дорогущий кар, так промысел божий. Все знают слабость его святейшества к дорогим машинам и часам. Штучная продукция, ручная работа. Коллекционирует он дорогие авто. Не знаете, кто мог такой подарок сделать?

— Почему обязательно подарок? Знаешь сколько церковь зашибает?

— Если бы не подарок, то позиция церкви в отношении имплантов не поменялась бы на противоположную, и, тем более, в одночасье.

— Злые вы! И... просто завидуете мне. Слабаки! — рассмеялся Дмитрий. — Скоро будете слабаками и в физическом смысле тоже. Саня, верно я говорю?

— Именно так.

Глава 3. Старый мир. Нападение

Николай потер виски пальцами и попытался сосредоточится:

— Тахионы, импы — все это, конечно хорошо. Но какого лешего я забыл в этом мрачном месте?

Не хватало какого-то промежуточного звена, которое соединило бы реальность с произнесенными вслух словами. Но в голове лишь витали обрывки каких-то знаний о катаклизмах и неприятностях, не связанные между собой.

Он снова подошел к столу и провел рукой по его поверхности. Ровная полированная плита приятно скользила под ладонью и не ощущалась холодной, хотя и выглядела как монолитный камень. Скорее всего она был искусственного происхождения. Зачем?

— Ну не для сна она все-таки сделана? — спросил сам себя Николай, чтобы активировать мыслительный процесс. — Нет, конечно. Спать на такой слишком жестко. Но я-то оказался именно на ней! Если не принимать во внимание предположение, что меня сюда перенесли, то значит... Значит я на ней появился, то бишь материализовался! Родился я все-таки в другом месте.

Почему материализовался? Да потому что где-то дематерилизовался! Вот она, та разгадка, до которой сначала не мог додуматься Николай. Это было как заглянуть в конец задачника и узнать правильный ответ. Сложность теперь была в том, чтобы узнать условия самой задачи, связанной с этим ответом.

— Та-а-ак... Помнится, что директор говорил о тахионом оружии, которое, как он выразился, использует отдачу та-поля, переносящую объект воздействия в направлении противоположном его движению — в будущее. Осталось вспомнить, кто меня огрел этой тахионный дубинкой. И почему? Может быть, это было связано с моей работой?

***

Большой проект, которому отданы годы кропотливого труда, не вытравить из памяти никаким дежавю. Как только прозвучало упоминание о работе, так сразу в памяти всплыло слово «Форпост», обозначающее наименование проекта, и его часть, связанная с беспилотными летательными аппаратами. То есть та, над которой работал Николай в своем профильном научно-исследовательском институте.

Проект был задуман масштабный. По сути, он связывал все виды вооружений между собой посредством управляющего центра, реализуя концепцию сетецентрических войн, которую Николай не понимал. Как он подозревал, не понимали ее и сами военные, то есть заказчики. Модульная архитектура, блочное оформление программных компонент, максимально унифицированные решения, кроссплатформенность и прочие громкие слова были навалены в разделе общих требованиях технического задания. К остальным разделам Николай допущен не был, кроме той части, где предъявлялись требования к выполняемой непосредственно им работе.

Итак, последнее воспоминание как-то связано с работой... С днем, на который директор объявил контрольный прогон части изделия на стенде предприятия. Николай не спал почти всю ночь. Три раза он перед этим с коллективом отдела проверял свою работу и каждый раз она выдавал непредсказуемые результаты. В основном приемлемые, но далекие от идеала.

Предстоящий день представлялся восшествием на Голгофу.

Начался он... Разве это важно? Мысль постоянно перескакивала на то, как он окончился, и это сбивало с толка. Действительно, появление в пещере никак не назовешь обыденным явлением, от которого можно просто так отмахнуться, тем более что это была реальность.

Николаю пришлось проявить силу воли, чтобы сконцентрироваться. Он наморщил лоб, пытаясь вспомнить что же в этот день было еще необычного? Боже мой, да все! В памяти словно прорвало плотину и заплутавшие в ее глубинах воспоминания, хлынули большим оглушительным потоком.

Все началось с самого утра, со стремительно распространившихся слухах о перестрелке в расположенной близ города воинской части. Как им было не появиться и не распространиться, если стрельба была слышна даже на окраинах города!

Николай только-только включил утренние новости, как телефон взорвался множеством сообщений. Аппарат переключился в режим «пулемета», выстреливая без остановки пикающие, хрюкающие и булькающие звуки. Продолжалось это буйство чуть более минуты. Не дав времени осознать, что происходит, телефон издал последний «бульк» и замолк.

Николай некоторое время ошарашенно смотрел на чудо китайской промышленности, не понимая, чего еще можно ожидать от сошедшей с ума плоской коробочки. Успокоившись, он все-таки решил посмотреть, в чем дело. Но стоило ему протянуть руку, как телефон издал трель звонка и, со звуком вгрызающейся в стол бормашины, медленно пополз по столу. Николай отскочил и чуть не прихлопнул его сковородкой. Только знакомое изображение на экране остановило его от решительных действий.

— Алло? — неуверенно спросил он, еще не доверяя аппарату окончательно.

— Ты что собираешься делать? — пробасила трубка голосом Алексея.

— То есть? На работу пойду...

— Да ты офонарел! Новости слышал?

Николай повернулся к телевизору, пытаясь прислушаться к дикторше. Та бодро вещала про посещение губернатором детской больницы и раздачи плюшевых игрушек. «Лучше бы так деньги раздавал тем, кому смсками приходится скидываться», — подумал Николай.

— Какие новости? Про губера что ли?

— Какого нафиг губера? — простонал Алексей. — Наши СМИ, как всегда, делают вид, что ничего не замечают! Читай все в соцсетях!

Тут до Николая дошло, что за какофония звуков обрушилась на него из телефона спозаранку — мессенджеры трещали каждый на свой лад, заваливая его ворохом сообщений.

— Через час город будет, как разбуженный муравейник! — продолжал Алексей. — Надо что-то делать!

— Постой-постой... — Николай обратил внимание, что репортаж о больнице с губернатором был прерван и дикторша готовилась сделать срочное объявление.

— Инцидент с применением оружия произошел сегодня в одной из воинских частей, что находятся рядом с нашим городом. К счастью, все обошлось без жертв. В данный момент ситуация находится под контролем.

— Слышал? — спросил он, держа трубку перед экраном телевизора.

— Да что их слушать! Сначала они делают вид, что ничего не замечают, а потом успокаивают словами, что ситуация под контролем, вещая из тридевятого царства. Ты им веришь?

— М-м-м, как сказать...

— Вот то-то и оно. Хватит лясы точить! Через десять минут я на машине буду у твоего дома. Успеешь — захвачу, нет — твои проблемы. Дважды предлагать не буду.

— Постой... — Николай хотел было спросить про остальных друзей, про то, от чего, в конце концов, весь этот кипеж, но понял, что уже слушает пустоту.

Он бегло пролистал мессенджеры, но толком понять, что происходит не получилось. Пробудилось множество блогеров, мнящих себя экспертами, и разразилось пустой трескотней по поводу «инцидента с применением оружия». Кто говорил о том, что взорвался склад боеприпасов, а стрельба — это пальба взрывающихся от пожара патронов и снарядов. Другой утверждал, что на территорию части проникли диверсионных-разведывательные группы и сейчас проводится их зачистка. Были предположения и о появившихся из-под земли атлантов, а с неба инопланетян, но такие сообщения Николай пролистывал не читая.

Ситуация вырисовывалась неприятная. Если отбросить шелуху про «братьев по разуму», то наиболее приемлемой выглядела версия про взрыв склада. В это хотелось верить, потому что версия про вражеских парашютистов попахивала войной, а об этом не хотелось и думать.

Была лишь одна загвоздка — по сообщениям с окраин, стрельба не носила хаотический характер. А вот это уже был факт, который много значил. «Пожалуй, Алексей прав. Из города надо смываться», — Николай быстро покидал в сумку подвернувшиеся под руку вещи, собрал небольшую наличность, в том числе валюту из заначки, и выскочил на улицу.

Подъездная дорога к дому была лишь с одной стороны и ему не составило труда занять выгодную позицию, с которой она просматривалась, как на ладони. Отдышавшись, он закурил и стал приглядываться к прохожим во дворе, стараясь не упустить из виду движение по улице. Людей для раннего утра было много. В них чувствовалась нервозность, они собирались группами и что-то обсуждали, часто перебивая друг друга. Группы распадались, чтобы собраться вновь в другом составе, и все начиналось сначала.

Засмотревшись, Николай пропустил момент, как около него затормозил старый давно не мытый шевроле.

— Эй, спишь ты стоя, что ли? — недовольно крикнул Алексей. — Сигай в машину!

На переднем месте просматривался пассажир, в котором Николай узнал Дмитрия, поэтому пришлось пристраиваться на заднем сиденье.

— Саня не отвечает на звонки, — предупредил его вопрос Алексей. — Пусть сам выбирается, он же теперь у нас здоровяк, ему не составит это труда.

— За что ты так его?

Алексей промолчал, сделав вид, что все внимание приковано к дороге.

— Говорят, что взбунтовавшаяся часть состояла из имплантированных, — подал голос Дмитрий.

— Даже так? Взбунтовавшаяся? — Николай подумал, что этот вариант развития событий более приемлем, чем третья мировая.

— Ты новости читал?

— Смотрел...

— Когда я говорю про новости, я имею в виду точку зрения, отличную от официальных СМИ, — пояснил Дмитрий. — Официалы говорят, что им выгодно, или не говорят вовсе. А правду несут только простые неравнодушные люди, имеющие голову на плечах или будучи очевидцами.

— Шлака они несут тоже достаточно, — возразил Алексей.

— А соображаловка на плечах зачем, шапку носить? Сейчас время такое, что завсегда мозги включать нужно, потому как никто тебе ничего не разжует и в рот не положит. А если такое и будет, значит тот, кто это сделает, имеет свой интерес.

— Короче, Склифосовский, — поморщился Николай.

— Короче, сматываться из города надо. Против импов гарнизону не устоять, и если они прорвутся в город, то тут начнется сплошное смертоубийство. У нас же население абсолютно без-за-щит-но. Наши умники боятся населению оружие продавать, а импы могут убивать голыми руками!

— А что им надо, бунтовщикам?

— Хочешь спросить их об этом лично? Я — нет!

На некоторое время все замолчали и продолжили путь в полной тишине. Потом Алексей включил радио, настроенное на волну одной из местных радиостанций. Из эфира, как ни в чем не бывало, лилась попса, вызывая в данный момент больше раздражение, чем какие другие чувства.

Машин, тем временем, на дороге заметно прибавилось. К выезду из города протянулись вереницы ползущего транспорта, образуя три или четыре ряда, включая обочину. Двое притерли друг друга и принялись выяснять отношения, перегородив дорогу. Как назло, это произошло прямо перед носом шевроле, и Алексею потребовалась куча нервов и времени, что объехать неожиданное препятствие.

Ситуацию еще подогрело сообщение по радио, в котором горожанам предложили эвакуироваться, взяв с собой только самое необходимое. После него начался сущий ад. Все словно сошли с ума, бросив машины наперерез друг другу. На притертости уже никто не смотрел, но, как только ослабло внимание к мелочам, пошли аварии посерьезнее. Образовался затор, разгрести который можно было бы лишь на танке.

Николай вышел из машины, чтобы окинуть взглядом дорогу и окрестности. Впереди несколько машин не сумели разъехаться, столкнулись и перегородили дорогу. Пытавшиеся их объехать уткнулись друг в друга, но медленно ползли, пытаясь не скатиться в кювет. Позади, насколько хватало взгляда, змеилась широкая вереница автомобилей, так что предпринятая Алексеем вылазка уже не казалась Николаю безумной.

Резкий гул разорвал воздух, заставив почти всех водителей и пассажиров выйти из машин и начать озираться. К городу подходили танки. Не успел Николай подумать о том, как они собираются прорываться через затор автомобилей, как еще один звук заставил его вжать голову в плечи и с тревогой всматриваться в небо. На фоне рычащих танковых моторов странный звук, напоминающий гудение трансформатора, оказался никем незамеченным, а зря. Следом послышался нарастающий свист боеприпаса, которому тоже никто не придал значение, и только, когда воздух на мгновенье уплотнился, образовав колышущуюся массу, это привлекло внимание сразу всех вокруг, оторвав от созерцания бронетехники. Необычное явление продолжалось не больше секунды, а, когда прозрачность возвратилась, оказалось, что люди, оказавшиеся в эпицентре, попросту исчезли.

Сначала все растерялись, а потом бросились врассыпную, устрашенные неизвестным оружием. Казалось, что били прицельно по гражданским. На самом деле, на них слишком явно проявлялся поражающий эффект.

Судя по звуку, боеприпасы прилетали с неба. С чистого, казалось бы, неба. Из всех только Николай понимал, что происходит, да те, кто поглазастее и посмелее, тоже могли догадаться, рассмотрев над головой меленькие черные точки, еле различимые в голубой выси.

— Воздух! — выкрикнул Николай, и это было последним, что он помнил.

Глава 4. Идентификация

— Итак, я в будущем, — резюмировал Николай, — в неприглядном каком-то будущем. Может мне просто место неудачное попалось? Кстати, что-то я не помню, чтоб в подвал спускался. Да и не подвал это вовсе, а, скорее, пещера. Вон — камень вокруг, даже под ногами, будь он неладен!

Он осторожно приблизился к стене и прислонил руку к холодной шероховатой поверхности. К его удивлению, стена, в целом, была гладкой, но с многочисленными выщербинами и выбитыми неровными кусками, что свидетельствовало если не об объемном взрыве, то, по крайней мере, о боевых действиях в пределах замкнутого помещения. Оставалось загадкой как сохранилась полированная поверхность расположенного посредине каменного стола, но Николай был не в том состоянии, чтобы ломать голову над непонятками, не имеющими непосредственного отношения к его судьбе.

Необходимо было действовать, пока еще было светло. О том, чтобы остаться здесь в кромешной темноте, не хотелось и думать. С чего начать? Может быть, сначала нужно просто кого-то позвать? «Это же элементарно, почему я не подумал об этом сразу? — укорил себя Николай, — Кто будет держать сиделку в пустом помещении? Поэтому здесь никого и нет. А мне просто надо сообщить о своем появлении!»

— Эй! Я здесь! Есть кто живой!?— громко прокричал он и замахал руками на тот случай, если здесь присутствуют камеры видеонаблюдения.

Попрыгав с криками около минуты, Николай решил, что этого вполне достаточно, чтобы на него обратил внимание даже слепой или глухо-немой, если таковые были приставлены в качестве операторов наблюдения. Он замер и прислушался, ожидая хоть какого-то ответа.

Тотчас из угла послышался шорох и из полумрака сверкнули два красных глаза. «Крыса! Как некстати...» Николай подобрал из-под ног камешек и метнул в ее сторону, стараясь больше напугать, чем попасть. Камешек весело проскакал по кускам породы, но неприятного визитера не отпугнул. Шуршание усилилось и из темноты показалось все тело... Эпизод в сказке, когда крыса унесла деревянного мальчика, уже не казался сказочным.

Крыса была не просто большая, она была здоровая! Величиной в холке могла поспорить с небольшой собакой. «В кошмарном сне такое не приснится», — Николай отступил, не сводя с нее взгляда, одновременно пытаясь нащупать рукой что-то повесомее брошенного камешка.

Рука только-только нащупала что-то подходящее, как сверху посыпался песок, и на фоне неба возникла чья-то косматая голова. Крыса настороженно замерла, хотя тот, кто появился, вряд ли смог ей навредить через решетку, да еще с такой высоты.

Как оказалась, она это сделала не зря. Голова на мгновение исчезла из поля зрения, а через решетку полетела короткая палка. Но не в зверька, а в Николая. Тот еле успел отскочить в сторону, как на том месте, где он стоял, раздался металлический скрежет и высекло яркие искры. Палка на поверку оказалась коротким копьем — дротиком с металлическим наконечником. Он отскочил, не причинив никакого вреда, но быстрый маневр оказался для Николая неудачным — нога попала на каменный осколок и подвернулась, лишив тело опоры.

— Что за дела? — вырвалось у него перед болезненным приземлением на пол.

Предчувствуя недоброе, он поднял голову и сразу уперся взглядом в красные точки глаз зверька. Крыса медленно двигалась в его направлении, не сводя с него взгляда.

Николай понадеялся, что сверху снова высунется голова, чтобы поинтересоваться результатами злодейства. Почему-то тот человек, который был наверху, настораживал крысу больше того, что присутствовал рядом с ней. Однако, то ли абориген попался нелюбопытный, то ли побежал за новым дротиком, но никто в пещеру не заглянул и не напугал осмелевшую тварь.

Николай бросил быстрый взгляд на торец древка, выглядывающий буквально в паре шагов от него. Мысль про оружие пришла в голову не ему одному. Крыса, уловив движение его головы, смешно подпрыгнула и ринулась в атаку.

А вот Николаю было совсем не до смеха. План пришлось менять на ходу. Метнув ей навстречу все еще зажатый в руке камень, он ужом скользнул к дротику. На его счастье, камень угодил зверю в самое чувствительное место — точно в нос, а острая грань рассекла его в кровь. Подлетевший к нему визжащий клубок Николай пронзил подхваченным дротиком.

Отскочив назад, он боком обошел все еще живую, но смертельно раненную крысу и подошел к месту, из которого она появилась. Как он и предполагал, в стене, на уровне пола, зияла приличная дыра, пробитая в каменном завале. «Раньше здесь была дверь, — догадался Николай, осмотрев стены проема. — Кому-то очень хотелось, чтобы отсюда никто не выбрался. Или не забрался? В любом случае я иду на выход». Он опустился на колени и пополз под завалом.

Николай так торопился, что мысли о стае крыс, подобной той, что проникла в пещеру, пришли ему в голову только когда он выбрался с другой стороны. К счастью, коридор, в который он попал, был пуст. «Сверху чуть не убили дротиком, сбоку — чуть не сожрала тварь с голым хвостом... Брр! Добро пожаловать в мир будущего!» — усмехнулся он и пошел в единственно возможном направлении — прочь от это места.

Тусклый свет, что проникал внутрь через множественные щели, оставленных специально для этого потолочных отверстий, рассеивал темноту, создавая таинственный полумрак. Двигаться было проще, чем по пещере — стены были почти целые и каменных осколков под ногами не ощущалось. Не пройдя и сотни метров, Николай вышел на развилку. На стене, в которую упирался коридор, едва проглядывали контуры короткой стрелки, обозначенной выцветшей непонятного цвета краской. Под ней белела куча костей, поверх которой скалился белозубый череп.

Николай подумал и повернул в сторону, противоположную той, куда смотрел указатель. Ну никак этот новый мир не внушал ему доверия. А если нет доверия, значит надо действовать прямо противоположно его инструкциям. Логично?

Он не успел порадоваться поднявшейся из глубины души мудрости, как увиденное заставило его замереть с открытым ртом, не успевшим издать ни звука в подтверждение своих мыслей. До выхода из коридора оставался десяток метров и в его проеме отчетливо проглядывал кусочек синего неба, зеленая трава, а самое главное — костер и при нем трое весьма мускулистых аборигенов. Прямо как с рекламного плаката бодибилдеров.

Теперь-то он ощущал в полной мере и запах костра, и те звуки, что доносились от собравшейся перед ним компании. Самодовольство притупило ощущения, а глупая беспечность чуть не привела Николая в гости этим качкам. И, почему-то, ему этого очень не хотелось.

Оторопев сначала от вида бицепсов, он перевел взгляд на их головы и понял, почему подсознание било тревогу: один был абсолютно лыс, у второго волосы были собраны в косичку, как у древнего викинга, а вот третий... Волосы третьего торчали лохмами во все стороны, как будто он попробовал двести двадцать на язык. Николай нисколько не сомневался, что там, в пещере, над решеткой выглядывала именно его голова. Кто были первые два, Николаю было не интересно, а вот то, что последний был его потенциальным убийцей — это факт.

Лохматый в чем-то пытался горячо убедить спутников, но качок с косичкой жестом изобразил волнистую линию и лысый рассмеялся. До Николая долетали только невнятные звуки, больше напоминающие рычание диких зверей, но пантомима искупала все речевые недостатки. «Ага! Лохматый, оказывается, бегал за подмогой, утверждая, что заметил человека и потому лишился дротика. Привел Викинга, а тот увидел лишь крысу, пораженную тем самым дротиком», — Николай поблагодарил свое чувство брезгливости, не позволившее ему забрать оружие. Хорошо это или плохо — покажет время. Пока что ситуация складывалась в его пользу. Пора было «делать ноги», но страшно было даже пошевелиться, чтобы не выдать себя движением. А если двигаться медленно? Очень медленно? Плавно отставив назад одну ногу... вторую...

Лохматый стал горячо настаивать, требуя, чтобы ему поверили, однако в ответ получил кулаком в живот. Возникла потасовка, в результате которой Лысый и Викинг без слов доказали ему, что он неправ, но Николай уже этого не видел, удирая со всех ног вглубь тоннеля.

«Та-а-ак, народная мудрость про потерю головы, оказалась права, — он остановился отдышаться перед стрелкой. Еще раз бросил взгляд на кости и с фатальным спокойствием гладиатора, выходящего на арену, пошел дальше. — Проверим про коня».

Тоннель сделал несколько поворотов, за одним из них пришлось остановиться и еще раз задуматься о правильности выбора направления. Тоннель шел дальше и проход в нем скрывался в кромешной темноте. Поворот же, наоборот, был освещен, но за ним просматривался тупик, а перед ним простиралась удручающая картина жестокого боя. Стены были расчерчены вдоль и поперек линиями, прочерченными свинцом крупного калибра, местами они почернели от бушевавшего пламени, а свободные от копоти места были грязно — бурыми, как от пролитой краски. У каждой стены и просто на полу разлеглось множество скелетов разной степени сохранности, в полуистлевших лохмотьях или без них. Тут и там были видны малиновые отметки, просвечивающие через пустоту ребер. Только ли здесь полегли импы или кто-то осмелился противостоять им? За что бились эти люди, что привело их в это место? «Да какая разница!» — окружающий вид ударил Николая по мозгам, парализовав волю дыханием бушевавшей здесь смерти. Судя по количеству останков, конечная цель пути была уже рядом. Там, около завершающей тупик стены, было что-то важное, к чему стремились эти люди, обратившееся в прах.

«И, наверняка, каждый думал, что повезет именно ему. Вот ведь какая наша природа — прыгать на грабли до тех пор, пока они не сломаются об очередной лоб. Пусть это будет мой», —смирившись с судьбой, Николай побрел в тупик, стараясь не наступать на раскиданные кости.

— Стой, подними руки ладонями перед собой, — остановил его бесстрастный голос.

Что-то такое Николай и ожидал услышать. Не может быть, чтобы множество людей забралось в такую дыру, только чтобы просто совершить суицид. Вероятность того, что автоматические системы охраны, покосившие непрошенных визитеров, останутся работоспособными, была весьма велика. Будь иначе — три дикаря не караулили бы выход из тоннеля. И, все-таки, слова дернули натянутые нервы с силой рок певца, рвущего струны на последнем аккорде. Николай даже не понял, что услышал:

— Что? — он резко замер, разглядев пришедшие в движение пулеметные стволы под потолком, и на всякий случай добавил: — Повторите пожалуйста...

— Нет необходимости. Речевые функции опознаны, — все также монотонно произнес голос. — Желаете пройти процедуру идентификации?

— Зачем? — опешил Николай.

— В зависимости от успеха, вы получите одежду, сухпаек и дополнительные аксессуары. Если выполните задание, вас ждет награда.

— Какое задание?

— Желаете пройти процедуру идентификации? Обратный отсчет времени ожидания ответа запущен. Пять... Четыре...

— Да! Еще как желаю! — Николай подумал, что главное — это решить насущные проблемы, связанные с одеждой и жратвой, а с остальным как-нибудь разберется на досуге. Тем более, что задание, судя по тому, что в его формулировке прозвучало слово «если», выполнять было не обязательно.

— Это еще надо посмотреть, что там за награда, — пробурчал он себе под нос.

— Встаньте на желтый круг. Он перед вами.

— Какой круг? Тут такой слой пыли... — Николай сделал один шаг вперед, второй, остановился и чихнул.

— Стойте. Не выходите из круга. Вам будут заданы два вопроса. На каждый отводится десять секунд, обратный отсчет включается сразу же после того, как задан вопрос. Вопрос первый. Чему равна сумма чисел от одного до ста.

— Да что я, калькулятор, что ли? — обиделся Николай.

— Девять...

— Э-э-э, кажется я знаю, что надо делать! Сумма первого и последнего, второго и предпоследнего и так далее, до середины, одинакова и равна сто один. Верно?

— ...Шесть.

— Всего таких пар полста. Сто один на полста... Ответ пятьдесят-пятьдесят, то есть пять тысяч пятьдесят!

— Ответ принят. Второй вопрос. Чему равен объем фигуры, ограниченной снизу кругом, а сверху конической поверхностью, опирающейся на этот круг?

— Круг... Сверху коническая поверхность... — Николай покрутил в воздухе руками. — Почему нельзя называть вещи своими именами? Это конус что ли? Да это же обыкновенная справочная информация, ее можно на любой тетрадке по математике посмотреть! Почти, — поправился Николай, вспомнив, что в ультрамодных тетрадях с гламурными обложками никакой справочной информации нет. По-видимому, для их обладателей математика и физика должны были пройти мимо.

— Девять...

— Хорошо-хорошо, только не надо на меня давить! Что-то надо с чем-то перемножить... Так, если есть круг — значит надо знать его площадь. Что можно узнать о конической поверхности, если не задумываться об интеграле? Только высоту. Значит площадь круга на высоту... Чего-то не хватает, помню, что какой-то был коэффициент...

— ...Четыре.

— Ответ: надо перемножить площадь круга на высоту конуса... И еще на... Три! Нет! Два. Нет! Поделить на два! Примерно...

— Ответ принят. Приложите кисть руки к специальному выступу, чтобы получить подобранные для вас вещи.

— Какой еще выступ... — начал Николай, но заметил, как подсветился участок стены прямо перед ним.

Он прислонил ладонь, и ее тут же обдало теплом и защипало, как будто тысячи маленьких иголочек коснулись кожи.

— Эй! — Николай отдернул руку. — Мы так не договаривались!

— Ваше задание: найти и посредством ключа установить контакт с объектом типа «Юпитер». Степень доверия выполнения миссии пять процентов.

— Почему так мало? Что за объект типа «Юпитер»? Где мне искать этот объект? Что такое ключ? Что ты там говорил о награде?

— Зайдите во внутренне помещение и прислоните ладонь к системе распознавания. Ваша рука — это биометрический ключ. С помощью нее вы получите все необходимое: одежду, сухпаек и остальные предметы, которые помогут вам выполнить задание.

После этих слов часть стены утонула в глубине и отъехала в сторону, открыв темный проем. Николай заглянул внутрь и поежился: помещение за бетонной дверью выглядело мрачновато. Но не стоять же тут под дулами пулеметов — мало ли как переклинит железные мозги, проверявшие знание школьной программы! Пересилив себя, он шагнул в темноту.

На самом деле, темнота тут не была абсолютной. В отличие от тоннеля, здесь освещением ведали тусклые небольшие лампы, расположенные на потолке. Возможно, они работали в экономном режиме или просто потускнели от времени, но света от них было немного — только-только, чтобы можно было различить контуры предметов и не набить а потемках синяков.

— Да что же тут такое творится? — возмутился Николай. — В тоннелях свет уличный, в той пещере, в которой я появился, тоже. Здесь всего с десяток светодиодов, да и то потемневших от времени. Может быть это совсем и не будущее, а, наоборот, богом забытое прошлое? Каменный век какой-то...

— Для тебя, парень, это теперь настоящее! — прозвучал голос за его спиной, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Добро пожаловать в ад!

На большее, чем напугаться, у Николая не получилось — удар по голове выключил его сознание, заставив рухнуть кулем на бетонный пол.

Глава 5. Новые знакомые

Сознание возвращалось мучительно больно и долго. В голове настойчиво звучали непонятные голоса — один тихий и бубнящий, другой уверенный в себе и громкий до омерзения. Был еще один, но его слишком короткие восклицания растворялись в тех предыдущих, а оттого не воспринимались как тревожащий фактор. Голоса то смешивались друг с другом, споря между собой, то следовали один за другим, терпеливо выдерживая очередность. Они лезли в голову без спроса и раздражали, как назойливые мухи. Невнятные звуки, которые никак не получалось сложить в слова, действовали угнетающе, вызывая тупую головную боль. Хотелось прогнать их, просто махнув рукой, но как это сделать, если они звучат внутри?

От этой мысли Николай пришел в себя и попытался оглядеться. Ситуация с анонимными голосами в голове не на шутку встревожила и требовала прояснения, несмотря то, что каждое движение отзывалось неприятными ощущениями, усиливая и без того нудящую головную боль. Вертеть головой пришлось осторожно, чтобы не потревожить колючего ежа, поселившегося на затылке и вонзавшего иголки всякий раз, наказывая за неосторожные движения.

К счастью, разговор слышался чуть в стороне и даже можно было указать какой. А раз было направление, значит был и источник, точнее, если прислушаться, целых три. Значит, за психическое здоровье переживать еще было рано. По различимому тембру голосов было понятно, что разговаривают двое мужчин. Возможно, третий голос принадлежал женщине. «Вот кого только здесь и не хватало», — промелькнуло у него.

«Боже мой, что им всем надо? — простонал Николай, не в силах победить невнятную речь у себя в голове. — Кто они? Соседи? Я помню, что капала вода... Меня затопил сосед? А почему тогда пришли ко мне? Значит вода уже просочилась этажом ниже! Надо что-то делать!»

Если бы проблема ограничивалась им самим, Николай не пошевелил и пальцем, но если тут уже оказались замешаны посторонние люди...

— Эй! — громко крикнул он... как ему показалось. Но беспристрастный слух уловил лишь шипение, которое выдает кран, в котором отключена вода.

Не понимая, что еще можно предпринять, Николай попытался подняться. От резкого движения пробудился задремавший было еж на затылке. Его иголки пронзили затылок и ударили в центр мозга, топя сознание в саднящей боле. Застонав, Николай не удержался на ногах и сел прямо на пол, раскачивая головой, как китайский болванчик.

— Вот вода, сделайте глоток, полегчает, — произнес бубнящий голос, и его губ коснулось пластиковое горло фляги.

Наклон был выбран неправильно и в рот Николая, прежде, чем он сообразил, что произошло, влился добрый глоток воды, в котором он чуть не захлебнулся. Мокрый надсадный кашель был ответом на благие намерения.

— К черту воду! Где протечка? — выдавил из себя он, задержав дыхание на пару секунд, а потом снова зашелся в кашле.

Тем не менее, вода смочила сухое горло и произнесенные слова уже можно было разобрать.

— Протечка? — удивился тот же голос. — Что ты с ним сделал, убийца? — произнес он же, но куда-то в сторону. — Парень явно не в себе! Еще воды?

Только что откашлявшемуся Николаю при слове вода чуть не сделалось плохо.

— Причем здесь я? — насмешливо отозвался самоуверенный голос. — Может он всегда был таким.

Последние слова показались Николаю наполненными обидным смыслом, но они сбросили пелену с глаз, которую удерживала не утихающая головная боль. Скудное освещение и глубокие тени вокруг мешали ему понять, что происходит вокруг, не позволяя рассмотреть все детально, но сам факт мрачного окружения сам по себе уже что-то значил. Понять бы что...

— Где я? — возможность соображать еще была только на полпути к рассудку.

— В аду. Точнее, скоро мы все там будем, а здесь его преддверие, — с готовностью отозвался тот же громкий голос. — Карантин, чтобы мы пообвыкли заранее.

Из окружающей темноты проступило стриженное под ежик скуластое лицо с близко посаженными глазами. «Морда наглая, ишь как взглядом сверлит... Это тот, который чувствует себя здесь главным,» — уверенно определил Николай.

— Ты кто таков будешь? — громко и четко произнес «ежик».

«Точно тот, по голосу все понятно стало, — убедился Николай, как только услышал первые слова. — Командирский голосочек... Неужели армеец? Значит...» Кольнувшая в затылке боль, помешала провести логическую цепочку до конца.

— Да погодите вы со своими расспросами, Дрон, — бубнящий голос принадлежал пожилому мужчине с седыми волосами и такого же цвета академической бородкой. — Не видите, человеку плохо? Почему обязательно нужно было распускать руки? Или, хотя бы, не делать это так грубо!

Он набросил Николаю на плечи длинную матерчатую куртку и сунул под нос пластиковый стакан, наполненный приятно пахнущей жидкостью:

— Выпейте, будет легче.

Николай подумал, что его стошнит, но запах заставил изменить свое мнение. Он сделал осторожный глоток, другой. А потом разом заглотил всю жидкость. Кисловатый напиток действительно позволил забыть о терзавшей голову боли и прекрасно утолял жажду. Он бы выпил и еще, но... Сильный удар смял и выбил стакан из его рук, запустив его куда-то в темноту.

— Здесь все делается с моего позволения. Смотри, док, напросишься у меня! — Дрон выставил перед собой кулак, чуть не уперев его в нос Николаю, так, что было непонятно кому он на самом деле угрожал. — Ты кто таков, я спрашиваю.

— Николаем меня зовут...

— По жизни кто, я спрашиваю! А как зовут — дело десятое... Ты что умеешь, Колян? Ничего, что я так, по-свойски к тебе обращаюсь? — оскалился Дрон.

— Инженер я, — поморщился Николай.

— Инже-е-е-нер он, — протянул Дрон. — Ты руками что-то могёшь делать?

— Инженер работает головой.

— Вот жеж елки-моталки! Опять дармоед попался! — Дрон яростно сплюнул в сторону. — Вон, знакомься с еще таким же — док...

— Игорь Петрович, — быстро произнес тот.

— Ага, тоже дока по части головы. Прохвессор...

— Доктор, — поправил Игорь Петрович, — философских наук.

— Вот я и говорю — док. И нечего тут демагогию разводить. Снова в лоб захотел?

— Боже упаси! — испугался тот и отпрянул в темноту.

— То-то же, смотри у меня! — Дрон погрозил кулаком вслед. — Бесполезный человечишка в данной ситуации, надо сказать.

— От вас тоже пользы, кхе-кхе, как от козла молока, — донеслось голосом дока.

— Ну все, достал! — Дрон вскочил и ринулся на звук голоса.

Через короткое время до Николая донеслись глухие удары и причитания старика. Он попытался подняться, но ноги подкосились, заставив плюхнуться в прежнюю позу.

— Вот так-то лучше будет. — Дрон снова возник в поле зрения Николая. — Никакой пользы, одни нервы с ними.

— С кем? — не понял Николай.

— А-а-а, ты же еще не со всеми знаком... Лизка! Ты где, стерва этакая?

— Пошел к черту!

— Вот видишь, я же говорил. — самодовольно усмехнулся Дрон. — От нее тоже проку нет. Баба она, да и то ладно.

— Ты-то сам кто такой? — не утерпел Николай.

— А я, брат, самый что ни на есть оказавшийся на своем месте человек. Сам посуди — за плечами военное училище, в котором учили выживать в любых обстоятельствах, плюс применение этих знаний на практике, в полевых условиях, так сказать... Так что слушай меня — и, может быть, проживешь подольше в этом мире.

— Как же так? — сообразил Николай, о чем он не додумал прежде. — Вся армия ведь того... имплантирована. Значит ты...

— Я — нет. Армия, говоришь, вся имплантирована? Вся да не вся. Должна была быть вся — это да. Но разве у нас что-то бывает до конца продумано, а, тем более, сделано? Все дело в узких депутатских креслах — они сдавливают мозги и мешают принимать адекватные законы. Где, скажите на милость, было взять столько имплантов? И дураку было понятно, что на всех сразу не хватит, поэтому ограничились всего лишь отдельными контингентами. Не знаю, по какому принципу их отбирали, но моего взвода имплантирование не коснулось. А как только подошла наша очередь, тут-то как раз и случился белый казус.

— Казус белле, — поправил издалека док, не рискуя подходить поближе.

— Он самый, — не смутился Дрон, — Ты на какой волне ушел, салага?

— Я? Я не знаю никакой волны. Все случилось быстро, во время бомбардировки, кажется.

— Понятно. На первой.

— Да что случилось-то, вы мне можете толком объяснить? Что такое волны и почему я оказался бог весть знает где?

— Ха! А он действительно ничего не знает! — удивился Дрон.

— Первой волны он, ты же сам сказал, — Игорь Петрович снова появился в зоне видимости. — Волны — это массовые поражения тахионный оружием посредством бомбежек крупных городов. Всего их было три. Было бы и больше, если бы оставшиеся адекватными военные не разбили бы центры управления войсками.

— Между прочим, мой взвод и я лично атаковали один из таких центров, — вставил Дрон.

— Чьих центров? — не понял Николай, — И кто бомбил города?

— Ты не знаешь даже это! — развеселился Дрон. — Док, поясни бедолаге.

— Э-э-э, — замялся док, — как будто бы это были наши центры. И мы бомбили свои города.

— Никаких «как будто»! — решительным, не терпящим возражения тоном, произнес Дрон. — Все так и было. Эх вы, ничего-то и не знаете!

Видно было, что любое превосходство в чем-либо доставляло ему удовольствие. В данный момент это была информация, и это давало ему объективные причины посматривать на всех свысока. Но утаивать ее в себе было выше его сил.

— Слухайте сюды, робята, я поведаю вам страшную историю, как наступил конец цивилизации.

Почему до меня не дошло имплантирование? Да просто потому, что наше подразделение забрали на очередные показные учения. Это у вас, граждане тыла, жизнь спокойная и больше на одном месте проходит. А у армейца, тем более десантника, все гораздо веселее. Чуть затеется какой-нибудь военный праздник — добро пожаловать для демонстрации боевой выучки во славу армии и на потеху падкой до такого зрелища, публике. Ну там кирпичи поколоть и рукопашку продемонстрировать. Если учения какие планируются, особенно с наблюдателями иностранными, тут уж без войск дяди Васи как без рук! Потому как престиж страны на карту поставлен. Слаженность и другие боевые качества должны быть не просто на высоте, а на такой, что Эверест прыщиком должен показаться. Чтоб смотрели иностранцы и на ус мотали, что против нас они пыль под ботинками наших штурмовых батальонов. Вот так надо было показать себя на учениях. А кто на такое способен? Правильно, никто, кроме нас.

Но это я в сторону немного подал, чтобы вы понимали, почему у меня все так получилось. Так вот, идет у нас все по плану — прыжки, разворачивание-сворачивание, захват штаба противника и все такое прочее, что командование в своих планах напридумывало. День так проходит, другой, неделя... Это нормально, потому что учения на месяц запланированы. Только слухи стали до нас доходить неприятные. Откуда слухи, спросите вы, если мы в заброшенном богом месте, да еще посреди такого места, что ни жилья, ни вспаханного поля вокруг? Да от связистов штабных, откуда же еще! А тут еще командование планы начало менять на ходу. Было о чем задуматься.

Слухи невеселые — дескать спецназовцы, что рядом с нами в военном городке квартировались, с ума сошли и устроили перестрелку. Пока их усмиряли, народу они успели положить — уйму. На то он и спецназ однако.

Только случай этот не единичный оказался, как выяснилось позже. Во многих частях такое же произошло. Тут-то и прикинуло командование откуда ветер дует — все части, бунт поднявшие, были имплантированны импикой. Контрразведка схватила сразу за задницу лаборатории «Генезиса» и давай пытать насчет воздействия импики на нервную систему. Те и сознались, что на определенной частоте можно посылать импике сигналы, позволяющие давать команды имплантированным. Это вроде как предохранительного клапана было оставлено, если что пойдет не так, и потребуется носителей изолировать. Но сами они никогда не пошли бы на то, что произошло в военных частях. Сотрудники «Генезиса», то есть, не решились бы. А кто тогда?

Контрразведчики еще нажали и сразу след привел к системе управления войсковыми операциями под формальным названием «Пост».

— Ага, под формальным названием «Пост», — передразнила Лиза. — «Форпост», то есть.

Николай скосил глаза на молодую девушку с короткими волосами, появившуюся в его поле зрения. Черты лица ее были тонкие, даже острые, что делало его очень женственным и юным. Впечатление только портил подбитый глаз и взлохмаченные волосы, торчавшие клочками в разные стороны.

Николай присмотрелся к Дрону и заметил красные полосы у него на щеке. По-видимому, знакомство этих двух личностей было довольно бурным и обоюдно острым. «С характером девушка-то», — уважительно подумал Николай.

— Что? — удивился Дрон, — А-а-а, точно «Форпост». А ты откуда знаешь? Ты же эта... телефонистка что ли?

— Связист я. Разницу не чувствуешь? А она есть.

— Как суслик?

— Сам ты... Вот почему тебя Дроном прозвали, а не сусликом?

— Но-но, следи за базаром! Дроном меня назвали из-за имени. Меня, вообще-то, Андрей зовут, а Дрон — это мой армейский ник, сокращенно от Андрея, понятно? Я, кстати, предлагаю для упрощения общения нам выбрать тоже короткие имена. Вот профессор — Док, это понятно. Коляну ничего придумывать не нужно. Колян, он и в Африке — Колян. А вот как тебя называть? Дай подумать... Язва? Нет, сложно произносить. Стерва? Нет, слишком длинно. Пусть будет — Лиз. Угадал? Сознайся, так тебя на службе называли?

— Подруги называли... Хочешь стать моей подружкой?

— Если близкой, то да.

— И не мечтай.

— Так что с «Форпостом» не так было? — попробовал переключить разговор с опасных пререканий на продолжение рассказа Николай.

— Форпост? — наморщил лоб Дрон, — А-а-а, понял. С тобой, крошка, мы еще пообщаемся, — пообещал он Лизе.— Что, спрашиваешь, с ним не так? Так пусть тебе Лиз и докладывает! Тоже мне, знающая нашлась!

— Да ничего я толком не знаю. Знаю только, что командование отдало приказ изолировать распределенные комплексы «Форпоста», как системы, отдавшей приказы импикам начать войну.

У Николая вертелось на языке, что «Форпост» вряд ли на такое был способен. Как-никак, но он принимал участие в разработке его отдельной части — системы управления беспилотными летательными аппаратами, а в общей схеме системы чего-то интеллектуального, ответственного за принятие решений, не предусматривалось. Но, стоит здесь заявить, что он один из разработчиков, так сразу навесят клеймо убийцы, и никто не будет слушать, что над системой работал не он один, а сразу несколько ведомственных институтов, а это, извините, не одна сотня человек! С другой стороны, военные постоянно просили добавить в проект искусственный интеллект. Кто знает, может быть позже они сумели настоять на своем?

— Не знаешь, значит нечего вякать, — Дрон снова почувствовал себя «на коне». — То, что «Форпост» отдал такие приказы, сомневаться не приходится. Как иначе объяснить бомбардировки беспилотниками мирного населения?

— Как беспилотниками? — похолодел внутри Николай. К этой-то системе он имел прямое отношение. — Разве тахионные удары наносились не авиацией противника?

— Нет, конечно, — Дрон улыбнулся сытой улыбкой. Ему было приятно чувствовать себя на высоте. — Никакой не авиацией! И никакого не противника, а самыми что ни на есть нашими вооруженными силами.

— Он правду говорит, — подтвердила Лиза. — Пункты контроля воздушного пространства постоянно докладывали о массовых взлетах с наших аэродромов беспилотников, после чего на города обрушивались бомбовые удары.

— Вы хотите сказать, что мы воевали сами с собой? — все еще не мог поверить Николай.

— Не сами с собой, а с системой управления войсковыми операциями. Почувствуй разницу, как сказала бы Лиз.

— Какая может быть разница, если система наша? Или ее захватил кто?

— Сама себя захватила, ты что, не понял? Мы тебе тут уж чуть ли не час рассказываем, что импики повернули оружие против людей с привлечением беспилотных средств воздушного поражения. Уфф, еле выговорил.

— Автоматизированная система объявила войну человечеству? — Николай покачал головой, — Быть такого не может. На то она и автоматизированная, что будет делать только то, что пожелает оператор.

— Автоматическая система, — поправила Лиза, — Так в руководстве оператора связи было написано, я точно помню. Нас, пока наизусть документ не выучишь, за рабочее место не допускали.

— Да что вы прицепились к названию! — вспылил Дрон, — Какая разница, как называется, если она отдала приказы? Сказано же в библии, что «по делам ихним узнает их». Верно я говорю, док?

— «По плодам их узнает их» — евангелие от Матфея, если мне память не изменяет.

— Вот! И я о том же! И нечего со мной спорить. Короче, это была первая волна. Нам тогда казалось, что мы справимся с проблемой, но все пошло не так. Во-первых, мы недооценили импиков. В бою они были, как настоящие черти. Один стоил как минимум десятка бойцов, а то и больше. Во-вторых, импиков оказалось много и среди гражданских. Это был как удар в спину. А самое главное, население оказалось против них беззащитно. Оружия-то на руках практически ни у кого не было, да и убить импика — это еще надо постараться. Они же живучие, черти, даже без головы могут драться. Некоторое время. Чего уж говорить о разной степени ранениях! Вот и началась бойня, какой свет не видывал. Целые регионы оказались в руках этих нЕлюдей. В ответ командованием были отданы приказы бить по городам, в которых импики остались практически одни. Страна заполыхала. Это была вторая волна. Но мы еще сопротивлялись, а третья волна уже была подобна цунами — кого не накрыли тахионные бомбы, сгорели в пламени ядерных взрывов. Вот такие пироги.

— А это, получается бункер? — произнес наугад Николай.

На самом деле, на бункер это помещение походило едва ли. Скорее на какой-то склад — бетонная коробка со штабелями ящиков у стен, что угадывались в полутьме. Единственное свободное место у стены занимала матово блестевшая металлическая крышка со знаком раскрытой ладони да большой рубильник рядом с ней.

— Соображаешь, — одобрительно кивнул Дрон. — Самый, что ни на есть. Защищенный командный пункт «Форпоста». Ты ведь с системой защиты познакомился? Какая у тебя степень доверия, три, четыре?

— Пять... вроде как, — вспомнил Николай.

— Ага, то-то я смотрю тебе шмотки классные достались!

— Не понял...

— Ты хотя бы штаны парню отдал бы, тебе они все равно не налезут, — бросила Лиза. — Чего непонятного — обобрал он тебя, пока ты без сознания был. Все, что тебе предназначалось, себе заграбастал.

— Так и быть, — смилостивился Дрон и кинул Николаю камуфлированной раскраски брюки. — Держи, голозадый.

— И сухпаек забрал, — добавила Лиза.

— И забрал! — с вызовом подтвердил Дрон. — Потому что с продуктами напряженка. Вам отдай, так мигом все съедите. А нам неизвестно сколько еще тут торчать придется.

— И сколько?

— Я почем знаю когда импы перестанут выход сторожить?

— Так ты меня обокрал? — дошло до Николая. — Ударил по голове и забрал одежду и сухпаек?

— Там еще палка была, — Лиза сочувственно посмотрела на Николая.

— Сама ты палка! — Дрон достал из-за спины пристегнутую на манер самурайского меча алюминиевую трубку, повернул ее конец, и она разложилась подобно старинной подзорной трубе. От выдвинувшейся части откинулся приклад и пистолетная рукоятка.

— Тахионное ружье! — похлопал по трубке Дрон. — Ручной вариант. Одна из самых последних разработок.

— А обувь там была? — не унимался Николай.

— Ботинки, — подсказала Лиза.

— Замолкни, стерва, — Дрон сделал вид, что замахивается.

— Отдай обувку! — Николай пришел в себя окончательно и понял, что если не предпримет решительных действий, то так и останется и голодным, и наполовину раздетым.

С последними словами он бросился на Дрона. Конечно, одолеть бывшего десантника ему вряд ли представлялось возможным, но вспыхнувшая обида, подогретая Лизой, заглушила голос разума. К тому же он рассчитывал на помощь если не Дока, то Лизы, имевшей какие-то счеты с Дроном.

На самом деле Дрон только выглядел здоровым увальнем, а в ловкости он мог посоперничать с кем угодно из присутствующих. Рывок Николая был резок, но это-то и сыграло против него самого. Дрон извернулся, а Николай не удержался и проскочил мимо, получив вдогонку удар по хребту и приличного пинка. Упав, он обреченно повернулся в сторону обидчика — инициатива была безвозвратно потеряна.

— Эх ты, — Дрон вскинул к плечу ружье, — а я-то думал из тебя нормальный боец выйдет.

— Нет, не выйдет. Таким, каким ты хочешь, не выйдет.

— Ну тогда, как говорят наши латиноамериканские друзья, ариведерчи! — Дрон дернул спусковой крючок.

Вмиг по нему поползли светящиеся змеи электрических разрядов. С полсекунды он бился в конвульсиях, а потом рухнул на пол.

Николай никогда не видел выстрела тахионного ружья, но что-то ему подсказывало, что так оно не стреляет.

— ДНК-защита сработала, — Лиза подошла к Дрону и отбросила ногой ружье. — Нечего на чужое зариться, скотина, — она с размаху впечатала носком ботинка Дону по ребрам, а тот ответил слабым стоном. — Жив, гад!

Она размахнулась и пнула еще раз. Док подбежал и схватил ее за рукав:

— Что вы делаете? Нельзя же так, прекратите!

— Ага, щас! — Лиза врезала Дрону другой ногой.

Николай подобрал откатившееся в сторону ружье. Механизм его внешне выглядел просто: одна единственная рукоятка со спусковым крючком рядом с ней, прицельная планка да флажковый переключатель с тремя режимами. Сейчас он стоял на изображении короткой черточки, над ним была выгравирована цифра ноль, а ниже — изображение сектора. Как только Николай взялся за рукоятку, ружье издало вибрирующий звук, а в основании прицельной планки мигнул зеленый огонек. Он хотел поделиться этим наблюдением с остальными, но только сейчас, подняв голову, увидел, что Док и Лиза смотрят на него с ожиданием. «Наверное, я выгляжу крутым парнем, особенно с ружьем в руках», — подумал он.

— Так! И где мое барахлишко? — произнес Николай грозным тоном, чтобы соответствовать ожидаемому образу.

Его слова восприняли по-разному. Лиза продолжала смотреть оценивающе — не променяла ли она шило на мыло, а Игорь Петрович стушевался:

— Победивший дракона, сам превращается в него, — горько произнес он. — Так гласит восточная мудрость.

— Это не про меня, — Николай вздохнул и сложил ружье, снова вернув ему вид железной трубки. — Я сюда только за одеждой и жратвой заглянул. Заберу свое и покедова, продолжайте жить как жили. Дрон объяснит как. Через часик, я думаю, он снова будет как прежний.

Лиза молча отошла к стоящим у стены ящикам и выволокла оттуда брезентовый мешок.

— Вот, — она кинула его к ногам Николая, — все, что есть. Может быть, я поступаю неправильно, но я здесь не останусь.

— Зачем вы так? — с обидой произнес док. — Я тоже не хочу здесь оставаться. Просто выход сторожат импы... — он не договорил, а только покачал головой.

— У нас есть железный аргумент, — Николай постучал по стальной трубке. — Если это единственное, что вас здесь держит, тогда собирайте монатки и валим отсюда.

Он вытряхнул мешок. В нем оказались ботинки, пара байковых лоскутов материи, защитного цвета футболка, пустая фляга, галеты и зажигалка.

Лиза отстегнула от пояса Дрона ножны и блеснула полированным лезвием:

— Брать-то особо нечего. Что было — проели, а остальное на себе. На, держи! — она сняла с руки Дрона часы и кинула Николаю. — Заслужил. Честный трофей.

— Тритиевая подсветка, водозащитный корпус... Ценная вещь! — Николай подумал, что очень уж быстро он смирился с тем, что хорошие вещи теперь не купить в магазине, а будут доставаться вот так, в виде трофеев. — Самой не жалко?

Лиза потянула рубильник и часть стены сдвинулась в сторону, освобождая проем.

— Тебе нужнее! Готовы? Тогда добро пожаловать на выход из этого проклятого места!

Глава 6. Локунамун

Знакомый до боли коридор, заваленный костями, и снова поворот в сторону выхода...

— Может вам безопаснее было остаться в бункере? — бросил Николай, осторожно переставляя ноги.

— Умереть от голода или быть съеденными крысами? Ты, к счастью, не видел во что превратились эти мерзкие создания. Они сожрали все продовольствие. Знаешь, как они вскрывали консервы? Своими ужасными зубами! Бррр... — Лиза передернула плечами. — Нет уж, спасибо. Бункер годиться только в качестве могильника.

— Лучше умереть на свободе, чем сгнить затворником! — поддакнул док. — Аут винсере, аут мори — или победить, или умереть!

— Что-то умирать не хочется...

Николай разложил ружье и сдвинул переключатель в сторону короткой черточки:

— Тогда держитесь позади меня. Только тихо!

После прохождения указателя с костями под ним, он стал двигаться очень медленно, прислушиваясь к звукам впереди.

За время его отсутствия ничего не изменилось и вид, который открылся за очередным поворотом, на импов у костра, был ожидаем. А вот то, что Игорь Петрович громко чихнул, было не просто неожиданно, а подобно выстрелу стартового пистолета для бегунов, готовых сорваться на стометровку. Лиза ойкнула и стала пятиться задом. Игорь Петрович хотел извиниться, но, место этого, зашипел от боли — девушка отдавила ему ногу.

Николай на секунду зажмурился от ужаса, моля всех святых, чтобы импы ничего не услышали. Когда он приоткрыл один глаз, готовясь биться чуть ли не в рукопашную, то увидел, что, к счастью, картина осталась прежней. Импы сосредоточено с чем-то шумно возились, ни на что не обращая внимания. Приглядевшись, Николай увидел вертевшуюся волчком девушку, проявляющую чудеса акробатики, чтобы не даться им в руки.

— Тсс! Тихо! — цыкнул он на спутников. — Смотрите, у импов прибавление!

***

Девушку, которую схватили импы, звали Локунамун. Для тех, кто не принадлежал к народу Марренов, это был просто набор звуков. Для посвященных это имя значило больше. Из него можно было узнать род, который она продолжала, качества, которые достались ей от природы, и которые она сумела развить, а также то, что на жизненном пути она пока одинока. Первая часть имени давалась при рождении, а потом оно постоянно прирастало, характеризуя маррена как личность. Исключение составляли близкие знакомые, которые не произносили имя полностью, чем подчеркивали дружеские и доверительные отношения между собой.

Но для импов было все равно, как звали их жертву. Не знакомиться же они с ней собрались! Да и представляться ей своим захватчикам смысла не было никакого. Не из-за того, что они не могли произнести такое сложное для них слово, а потому что в их намерения никакой разговор не входил.

Локунамун и рада была бы заболтать их — рассказать о своей сложной судьбе и попытаться выжать скупую слезу, а вместе с ней шанс на помилование. И это могло прокатить, но только не с этими стероидными амбалами.

Импы хотели есть, и этим все было сказано. Они разодрали бы ее на куски сразу, как поймали, но наличие костра заставило их повременить с дележом добычи.

Локунамун прекрасно понимала их намерения и вертелась ужом, но один из импов придавил ее так, что хрустнули кости. Нажми он сильнее, и они попросту сломались бы в его мощных лапах. Здоровье жертвы его не волновало, ведь она была обречена, как и все остальные, пойманные им когда-то.

Локунамун решила не искушать судьбу и прекратила сопротивление, надеясь усыпить бдительность захватчиков и уж тогда-то приложить всю свою изворотливость, чтобы выскользнуть из их цепких лап. Ей осталось только выжидать, когда хватка ослабнет, а пока только проклинать себя за неосмотрительность, позволившую так глупо оказаться у импов.

Конечно, если бы она не покидала общину, такое вряд ли бы произошло. Там всегда настороже были те, кто имел дар предчувствия, поэтому импам редко когда удавалось застать общину врасплох. Но теперь уж поздно причитать, что случилось, то уже случилось.

А что ее ждало, останься она среди соплеменников? Ненавистное замужество, предопределённое главой клана, серые будни бытия, будучи еще одной женой его сына, назначенной на ведение хозяйства в силу молодости и нижней ступени в ранге о старшинстве! Вытирать сопли и нянчится с чужими детьми? Они милые, конечно, но ведь у них есть матери! А уборка и готовка? Почему все должно ложиться на плечи самой молодой и последней из жен? Не-е-ет, к такому Лаконамун была не готова в ближайшие зим пять, а то и больше, которые здесь туземцы называют годами.

Как объяснил один из них, годами называется смена дня и ночи, которая продолжается ровно триста шестьдесят пять раз или двенадцать месяцев, которые можно отследить по фазам Луны. В тех благодатных краях, откуда пришла община Локунамун, все было не так. Нет, природная цикличность тоже существовала, но зависела от появления на небосводе ярких планет, а не от смены времени года. В тех землях можно было жить, а не выживать! Можно было... Когда-то...

Воспоминания о прошлой жизни выдавили бы у Локунамун слезу, если бы не обстоятельства, в которых она пребывала. Ей казалось, что с момента, как она затихла в руках импов, прошла вечность, а, на самом деле, промелькнуло всего лишь несколько секунд. Но за это время она успела пережить всю свою короткую жизнь.

Самое плохое, что у нее случилось за последние дни — бегство из родной общины. Бегство не сколько от марренов, но от заскорузлых законов и обычаев, довлевших над ее свободой и независимостью.

Надо же было Карнамуну, старшему сыну главы клана, положить на нее глаз! Будь жива матушка, он не подошел бы и близко. Но новый климат подточил ее силы, тем более, что их и раньше не было в достатке. Неумолимые годы ослабили здоровье, стали доставать болезни, которых доселе не знали маррены. Локунамун, переняв от матери дар целительницы, как могла поддерживала в ней жизнь, но та сама попросила ее отпустить, посчитав, что ее пребывание в этом мире подошло к концу: «Осталась лишь оболочка, а моя душа уж наполовину там, куда уходим мы, окончив свой жизненный путь. Значит, мне пора следовать за ней».

Как только она отправилась в страну Духов, сразу же возле осиротевшей девушки стал появляться Карнамун, с прозрачными намеками на ее нелегкую жизнь, потребность в сильном плече, защите и прочих тысячах причин не оставаться в одиночестве. Обидно, что остальные маррены сделали вид, будто ничего не замечают, тем самым развязав его наглые руки. Так мало того, что соплеменники перестали замечать его наглость и самоуверенность, но они еще перестали замечать и ее саму! А ведь есть же в общине вполне симпатичные парни... Но для них она стала словно прозрачной.

«О чем это я? — удивилась Локунамун. — Перед смертью о парнях вспомнила! Ха! Хороший знак. Значит, что любовь к жизни еще не прошла! Эх, если бы Баста подросла хотя бы на годик — меня было бы просто так этим тварям не взять...»

Бастой назвали детеныша лесной кошки, что принесли в дар матушке охотники, отблагодарив за спасение их товарища. На самом деле они убили его мать, а та перед этим, отправила к Духам одного из них, а второго сильно потрепала. Опасный зверь, лесная кошка, нечего сказать... Но вождю понадобился символ силы и власти — шкура этого зверя. Что ж, достойный повод, чтобы послать охотников на смерть!

К сожалению, Баста была еще несмышленым котенком, чтобы что-то понимать в жизни, кроме обеда. Сейчас она, наверное, выпрашивает вкусные косточки или, как всегда, спит, забравшись на дерево...

Неожиданно Локунамун почувствовала, что ее ноги свободны — имп, что держал их, помчался вглубь пещеры, у которой они жгли костер. Одновременно с ним сорвался с места и второй, а вот третий не пожелал расставаться с добычей. Хватка его стала еще крепче, но уже появился лучик надежды на освобождение. Не может же имп стоять в постоянном напряжении! «Ну же, отвлекись от меня хотя бы на мгновение», — мысленно умоляла девушка, чувствуя, что миг спасения уже близок. Но только она не подозревала, что освобождение придет с той пещеры, куда ушли эти двое...

***

Разобраться кто есть кто среди возившихся у костра много времени не потребовалось. Понятно, что девушка, непохожая на качков, не могла быть импом. «Кстати, как выглядят импы женского пола? — совсем не к месту подумал Николай. — Скорее всего, мужеподобно. Нет, эта девушка явно не такая.» Она даже на человека походила едва ли. Тонкая и гибкая, как ящерица, она вертелась с грацией змеи, выскальзывая из лап импов. Но вот один из них изловчился и обнял ее борцовским захватом, заставив замереть и обмякнуть.

Николай даже испугался, что этот медведь сломал ей позвоночник. Только голова, которой она крутила из стороны в сторону, словно что-то высматривая, выдавала, что с ней все в порядке. «Выбирает момент для побега», — догадался Николай.

Он прицелился, но мушка прицела прыгала от волнения и от того, что приходилось держать ружье на весу. Кроме того, импы постоянно были в движении, подставляя под выстрел то себя, то болтающуюся безвольной куклой пленницу. Стрелять по девушке Николай не хотел, но и попасть в импа, не задев ее, тоже не никак не получалось. В конце концов, мелькание тел ему надоело, и он не придумал ничего лучшего, чем привлечь внимание громким выкриком.

Оторопев от такой дерзости, Лиза пропищала что-то, помянув недобрым словом родственников Николая, и сползла по стене на землю. Тем не менее, расчет парня оказался верен — двое импов моментально утратили интерес к жертве, и еще не успело смолкнуть эхо, как они уже неслись к нему во весь опор. Чересчур быстро.

Говорил он себе не раз — не нужно ничего делать в суете. Даже если что-то и получится, то не получится как следует. Торопливо нажатый спусковой крючок удачи не принес. «Стреляет ли оно вообще?» — обожгла холодом Николая предательская мысль. Ружье на его действия не среагировало никак, просто зеленый огонек в основании прицела на миг стал красным, а потом засветился тусклым желтым светом! Николай чуть не застонал с досады.

Он дернул спусковой крючок еще и еще, но то ли импы попались слишком изворотливые, то ли стрелок из Николая был никудышный, но дальше продолжать битву предстояло врукопашную.

Трясущимися руками он нащупал переключатель огня, в отчаянии дернул его вниз до упора и, зажмурившись, надавил на спуск. Грохот приближающихся шагов, движение воздуха от разгоряченных потных тел, шумное дыхание чуть ли не в лицо... Все исчезло, сменившись оглушительной тишиной.

— Черт побери, Колян, я смену штанов с собой не брала, — подала голос Лиза.

— Кхм, кхм, — добавил веско Игорь Петрович.

Импы исчезли! Не все, правда, а только те двое, что сунулись в пещеру. Третий замер в недоумении, но выпускать пленницу из объятий не собирался.

— А-а-а! — Николай ринулся к выходу, держа ружье перед собой, будто это трехлинейка с примкнутым штыком.

Локунамун извернулась и ударила пяткой по голени державшего ее импа. Пятку она себе отшибла так, что боль в ней чувствовалась еще несколько дней спустя. Легче было перешибить мраморный столб, чем причинить импу вред. Тот и стоял, как каменное изваяние, потом у него что-то шевельнулось в мозгу, он отшвырнул в сторону девушку и кинулся в атаку.

Николай не стал рисковать и применил тот же прием, что сработал до этого — он просто подождал, пока имп не подбежит максимально близко. Только глаза он теперь не стал прикрывать, и, как оказалось, не напрасно. Этот последний, в отличие от двух других, прыгнул, рассчитывая не только на свою мощь, но и на скорость. Николай успел дернуть спусковой крючок в самый последний момент, когда пудовый кулак чуть не коснулся его глаза.

— Рисковый ты парень, я посмотрю, — Лиза с опаской обошла Николая, — а по виду и не скажешь. Любишь адреналин?

— В самом деле, молодой человек, — Игорь Петрович пригладил растрепавшиеся жидкие волосы, — нельзя же так рисковать. Когда-нибудь ваше везение кончится и последствия будут печальны. Для всех. Вы же должны помнить, что за вашими плечами доверившиеся вам люди!

— Роль спасителя не для меня, — Николай отвернулся и побрел в сторону костра. — Воюю, как умею. И доверять себе насильно никого не заставляю.

Местность около костра была пустынна. Можно было подумать, что девушка Николаю привиделась, но он видел ее своими глазами и рассудку доверял. Но проверял.

— Мне кажется, здесь была девушка? — он вопросительно посмотрел на Лизу. — Ты же ее заметила?

— Жалеешь, что не подобрал еще одну обузу на шею?

— Напрасно вы так, Лиза, — к костру подошел Игорь Петрович, зажав что-то в кулаке. — Мне показалось, что она больше приспособлена к жизни, чем мы, вместе взятые.

— Вот как? Это почему же? — обиделась Лиза.

— Потому что ты ни костер развести, ни суп на нем сварить не сумеешь! И даже ягод не соберешь, потому что не знаешь каких, — в проеме тоннеля показался Дрон. Его покачивало, и он стоял, упираясь руками в стену. — Да вы же не только зверя забить, но и разделать его не сможете. Впрочем забивать его вам не придется, если он к вам в руки и свалится, то умрет от смеха, глядя на ваши растерянные физиономии.

— Откуда ты знаешь! У нас есть тот, кто со всем справится, правда, Коля?

— Ну-у-у... — неопределенно протянул Николай.

— Вот видишь! — не дала ему завершить Лиза и победно посмотрела на Дрона, уперев руки в бока.

— Вижу, — усмехнулся тот, — вижу, что без меня вам не обойтись. — провожаемый настороженными взглядами, Дрон проковылял к костру и прикурил от него сигарету. — Одно путевое дело сделали, и то ладно — выбрались-таки и импов разогнали... Ну конечно, с таким ружьем и дурак на это способен! А что дальше?

— Мы и дальше проживем как-нибудь, без сопливых!

— Не ссорьтесь, — примирительно произнес Игорь Петрович. — Смотрите, что я обнаружил у импов! — разноцветные пластмассовые пластинки были так малы, что в руке поместилось сразу несколько штук.

— Вы обыскивали их одежду? — поморщила нос Лиза.

— Тихо ты, дура, — оборвал ее Дрон. — Запомни, найденное в вещах трупа врага — это трофеи, включая и сами вещи. А что это? — он взял в руки пластмассовый многоугольник, отливающий голограммой. — Похоже на монеты...

— Это они и есть. Деньги, то есть. Да-с, самые настоящие деньги, пусть и пластмассовые. Вы удивлены? — рассмеялся Игорь Петрович, рассматривая вытянувшиеся лица. — А на самом деле ничего необычного. Самый простой принцип денежного оборота основывается на редкоземельных металлах. В силу их редкости. В данном случае, редкий элемент, не подлежащий подделке, — пластмасса.

— Пластмасса, док! Вот что странно и вызывает удивление, понимаете? — разволновалась Лиза. — Значит, есть технологии, значит, осталась цивилизация! Выжила-таки! Боже мой, как я хочу горячую ванну и кофе с эклером!

— Расклад меняется, — пробормотал Дрон. — Ладно, обойдусь и без вашей компании. С вами только на кладбище дорога... Нож верните, воры!

— Ты себя слушаешь? Это теперь трофей! — вспыхнула Лиза. — Иди, куда шел!

— Покедова, неудачники, — Дрон усмехнулся и поковылял прочь. — Свидимся еще!

— Эй, деньгу верни! — опомнилась девушка.

— Оставь его, — Николай махнул рукой и сел у костра. — Расскажите, люди добрые, мне одну вещь. Вам не кажется странным, что та самая автоматическая система, что устроила геноцид на планете, снабжает нас оружием, одеждой и припасами? Не проще ли было бы ликвидировать, как и остальных?

— Что здесь странного? — Игорь Петрович присел и вытянул руки в сторону огня. — Ведь если рассуждать с точки зрения системы, наделенной основой логического сопоставления фактов... Заметьте, не мышления — я об этом не говорю, а именно принципов построения логических цепочек. При этом использую факты с определенной степенью достоверности. Итак, мир разнесен в труху, цивилизация, если и сохраняется, то только очагами. Наперед скажу — я буду рад, если ошибаюсь. Предположим также, что Форпост тоже понес потери. Не зря же он хочет установить связь с Юпитером? Знать бы еще, что это такое... Так вот, как дотянуться до этих очагов, если связи потеряны? Ответ — посредством разумных курьеров, то есть нас! Обратите внимание, что импы в качестве таковых не подходят — налицо деградация умственных функций. Зачем они им, если все заменили мышцы? Помните тест перед входом? Так система фильтрует визитеров на должность курьера. Дает материальный аванс... Кому какой. Вот вам, Николай, даже ружье досталось. За хорошие ответы, наверное. Предлагает задание и за выполнение обещает кое-что еще. Обыкновенная замануха...

— Подстава, короче, — Лиза зло пнула носком землю. — Много слов, док, это было сразу понятно. Долго рассиживаться собираетесь? Пока импы не появятся? Сдается мне, что здесь это запросто.

— Ну и куда мы теперь? — спросил Игорь Петрович.

— Туда! — Николай ткнул пальцем в сторону противоположную той, куда ушел Дрон.

Незаметно стало смеркаться. Солнце уже подкатывало к горизонту и по земле легли длинные тени. Взобравшись на вершину очередного холма, Николай подумал, что надо искать место для ночлега. Идти по темноте он посчитал опасным. Кто знает, что поджидает их в новом мире? А если даже им никто и не угрожает, то завсегда остается возможность по темноте сломать ногу, оступившись или провалившись в одну из ямок, что скрываются под устилающей землю травой.

Местность вокруг, насколько хватало взгляда, была лесистая. Местами проглядывали крупные развалины, заросшие травой и чахлыми елками. Как понял Николай, это то, что осталось от близлежащих городов. Судя по рассказам Дрона, с остальными городами ситуация вряд ли была лучше. Ну, может быть, кроме того, в котором выпускали пластиковые деньги. На это хотелось бы надеяться, но верилось с трудом.

Сначала Николай хотел остановиться на вершине холма, но потом решил, что костер, как бы его не скрывали, может стать маяком для окружающей местности чуть ли не на километры. Он спустился к подножию склона и сказал, что лагерем встанем прямо тут.

Вырыли ножом и палками ямку, в ней разожгли костер. В роднике неподалеку набрали воды, разделили между собой галеты и сели, стуча зубами, поближе к огню.

— Есть хочется, — пожаловалась Лиза. — Надо было засветло ягод насобирать, а не бежать, сломя голову.

— Вы видели эти ягоды? — вздохнул Игорь Петрович. — Я уж по лесу в молодости походил, уж поверьте, но таких ягод не припомню. Мутировали они что-ли? Я бы их есть опасался.

— Значит надо охотиться! — уверенно заявила Лиза. — У нас ведь ружье есть, — она с вызовом посмотрела на Николая.

— Ты не забыла, что это за ружье? С таким от голода помереть можно. От твоего ножа толку и то больше.

— Но ты же мужчина, значит ты добытчик!

Николай хотел сказать, что голыми руками ловить дичь не обучен, впрочем, как и руками с камнем или палкой, но не успел. Из тени перед костром вышла тонкая фигура и положила на землю кролика и куропатку. Это было так неожиданно, что все замерли, широко раскрыв глаза. Еще большей неожиданностью было появление похожего на мейн куна кота пятнистого окраса. Минуту все растерянно молчали, а потом обрел дар речи Николай:

— Я вас видел у импов. Это были вы?

— Локунамун, — произнесла девушка, склонив голову.

— Алейкум ассалям... То есть здрасте, я хотел сказать... Не знаю, как по-вашему...

— Имя мое — Локунамун, — вздохнула гостья. — Так по-вашему будет.

— А это... что? — Николай почувствовал себя неловко и, чтобы переключить внимание, показал на дичь.

— Это вкусно, если зажарить. Разделывай, — Локунамун показала пальцем на Лизу. — У тебя нож.

— Ну уж нет, сама принесла — сама и разделывай! — Лиза кинула нож на землю.

— Зачем вы так! — всплеснул руками Игорь Петрович. — Локана..., Локуну.. Девушка, вы уж извините ее, она у нас... — он растерянно посмотрел на Николая, ища поддержки.

— Дикая, — подсказал тот, подобрал нож и протянул рукояткой вперед гостье. — Не сочтите за грубость...

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь? — Игорь Петрович придержал Николая. — Для того уровня отношений, на котором находится эта юная особа, этот жест многое значит.

— Что значит? — не понял Николай.

— Во-первых, она принесла нам добычу. Это уже знак, что она претендует на включение ее в наше племя...

— Какое еще племя?

— Пусть не в племя, если тебя так заботит семантика. Пусть будет компания. Если мы не откажемся от добычи, значит мы принимаем ее в нашу компанию. Так легче? Хотя для нее привычней было бы — племя.

— Община, — кивнула головой Локунамун.

— Я не против, — подала голос Лиза, — если она будет приносить дичь и готовить.

— Ты в армии не на генеральской должности была? — Николай посмотрен на нее поджав губы.

— Нет, просто я никогда не потрошила зайцев и не общипывала кур!

— Тебе не кажется, что настало время учиться? Жизнь теперь не будет прежней.

— Судя по пластмассовым деньгам, цивилизация здесь все же есть! Стоит ее только отыскать!

— Не шумите, прошу вас! — Игорь Петрович предостерегающе выставил руки перед собой. — Что подумает о нас наша гостья? А ведь, Николай, ты передаешь ей оружие, значит, оказываешь высокое доверие...

— Как это передает? — возмутилась Лиза. — Я дала нож только для того, чтобы разделать дичь!

— Не дала, а кинула, — поправил Николай. — Ты определись, либо нож не отдаешь, тогда занимаешься дичью сама. Либо отдаешь, чтобы занималась Локунамун и тогда нечего причитать, если она его не вернет.

— Ей сложно отдать его, после того как поработает?

— Понимаете, — вступил Игорь Петрович, — для аборигенов Австралии или Африки, то есть для тех, чья жизнь близка к природе, оружие священно и не передается «поносить». Боюсь, что нож она не отдаст.

— Не отдам, — подтвердила Локунамун.

— Да черт с ним! — разговор стал Лизу раздражать. — Отдайте этой дикарке, пусть забавляется. Вот еще, — она протянула ножны, — пусть все забирает.

Девушка взяла нож и улыбнулась — ничего другого она от туземцев не ожидала.

***

Локунамун с самого начала не уходила далеко. Далеко она уйти не могла — отброшенная наземь, она больно ушибла ногу о выступающие из земли камни. К несчастью, досталось как раз той ноге, пятку которой она расшибла о каменную голень импа. Там, у пещеры, ей оставалось только наблюдать за тем, что происходит, спрятавшись в зарослях высокой травы, заполонившей все пространство между деревьями, произрастающими в округе. Зато рядом с ней оказались два коротких копья, принадлежавшие скрывшимся в пещере импами.

Она могла бы сказать, что не было ни гроша, да вдруг алтын, если бы относилась к роду хомо сапиенсов, проживающих на этих землях. Однако маррены пришли не из соседних земель и даже не с другого континента, а вообще из другого мира, который никогда не найти на звездном небе планеты, ставшей их новым домом.

Она видела, как разошлись туземцы, что-то не поделив со здоровяком, появившемся из пещеры спустя некоторое время. Но ей был интересен не он, а тот, в руках которого было оружие. То, что это было ружье, она определила интуитивно, почувствовав исходящую от него угрозу. Поединок с импом тоже произошел на ее глазах и ее сердце екнуло, когда она увидела, как оно стреляет или, правильнее сказать, действует.

О, с тахионым оружием она была знакома не понаслышке. Пусть в ее мире его и называли по-другому.

Оно стало тем пресловутым пределом совершенства, за которым уже была пустота, абсолютным оружием, выше которого разуму прыгнуть было не суждено. По крайней мере, об этом Локунамун судила по своему миру.

Коварное оружие, сгубившее не только тех, против кого было применено, но и тех, кто им воспользовался. Как легко было купиться на его эффективность и не пачкающую руки простоту! Ведь можно было вести войну, не вступая в противоречие с моральными принципами и не мучиться совестью за загубленные души.

К сожалению, последствия вмешательства в лежащие за пределами сознания законы природы сказались не сразу, а только спустя какое-то время...

Локунамун брела в задумчивости, вспоминая переживания из не столь далекого прошлого, как чуть ее не сбил с ног выскочивший из кустов заяц. Она еще не успела сообразить что к чему, а руки все сделали сами — копье пригвоздило ушастого к земле.

Следом за зайцем выскочил пятнистый зверь и только его отличная реакция позволила избежать столкновения с ногами девушки. Поднятое второе копье зависло над ним, угрожая хищным жалом.

— Баста! — пришла в себя Локунамун.

— Мрряу... — лесной кот сел на хвост, навострив уши.

— Ах ты разбойникца! Ты же должна была остаться в общине?

— Мрр?

— Да не бросала я тебя! Просто там тебе было бы проще прокормиться, я же не знала, что ты стала таким охотником! Ну извини... Вот, посмотри какого зайца мы с тобой добыли!

Выбранный ею путь примирения оказался правильным. Через десять минут свернувшийся клубок мирно лежал на ногах девушки, тарахтя, как небольшой трансформатор. Убаюканная теплом зверя и его урчанием, она подремала с полчаса, а потом потрепала Басту по загривку:

— Вставай, лежебока, пора на охоту. Мне надо подобрать кое-что из своих вещей, оброненных импами, — при мысли о теплой шкурке, что служила ей и матрацем, и одеялом, ей стало тепло на душе. — А вечером нужно нагрянуть кое к кому в гости. Не идти же с пустыми руками?

***

Локунамун взяла нож и быстрыми движениями освежевала зайца, а куропатку отдала отирающемуся вокруг нее коту.

— Это твое, Баста, заслужила!

— Что за котик у вас? — Игорь Петрович с опаской посмотрел на урчащее животное. — Зверь прямо.

— Зверь и есть. То есть будет.

— Рысь? Нет, хвост совершенно не такой. Камышовый кот?

— Нет, не камышовый. Лесной.

— Никогда не слышал о таком, — удивился Игорь Петрович и растерянно посмотрел на остальных.

Лиза пожала плечами и отвернулась — гостья ей чем-то не нравилась. Наверное тем, что она могла то, что в преобразившемся мире крайне необходимо, а она — нет.

Локунамун усмехнулась — ее догадка о возвращенцах подтверждалась. Так они себя называют. Дескать жили они тут давно, потом покинули свой дом, где потом были все это время не помнят, вот теперь снова вернулись, а тут ни дома, ни знакомых, ни привычного для них мира.

Девушка работала споро и скоро вокруг костра на камнях дымились сочные кусочки мяса, источая дразнящий аромат. Вдруг она пружинисто вскочила, прислушалась, а потом развернулась в сторону темных зарослей, выставив перед собой нож. Баста спряталась за ее ногами и зашипела, выгнув спину.

— О, я как раз вовремя! — из зарослей показалась массивная темная фигура, в которой через мгновение все узнали Дрона. — Разве вы не поделитесь со старым приятелем куском хлеба? Я, между прочим, не с пустыми руками пришел! Соль, — он достал пакетик с белыми кристаллами и потряс им над головой, — грибы, — на другой руке у него висела завязанная узлом футболка, в которой просматривались выпуклости шляпок.

— Ешь сам свои мухоморы! — немедленно среагировала Лиза, но уже без особой злости в голосе.

— Сильный воин. Пригодится, — возразила Локунамун.

— Слушай, что говорят мудрые люди, — хохотнул Дрон.

— Она еще командовать тут будет? — возмутилась Лиза и с вызовом посмотрела на Николая.

— Не знаю, — протянул тот. — Сильный-то он сильный, но и опасный...

— Я дисциплину уважаю, — хмыкнул Дрон. — Ты здесь главный, я это признаю. Обещаю — проблем от меня не будет.

Николай в сомнении посмотрел на Локунамун. Та сделала неуловимо быстрый шаг и нож прижался к горлу Дрона, выдавив капельку крови.

— Жизнью клянешься?

— Клянусь я, клянусь! — тот опешил от такой скорости и решительности. — Слово даю... Что вам еще надо, я же сказал про дисциплину!

— Хорошо-хорошо, пусть остается, — Николаю показалось, что, если бы он не дал согласие, то эта дикарка запросто перерезала Дрону горло. — Надеюсь, ты осознал, как все серьезно?

— Куда уж серьезнее! — Дрон потер тыльной стороны ладони освобожденное горло, словно не веря, что оно осталось целым. — Я так понял, что эта чокнутая твой спецназ?

— Хозвзвод, — небрежно бросила Лиза.

Глава 7. Форт Надежда

Куда следовало идти Николай не знал. Локунамун молчала, с безразличием пожав плечами о выборе направления. Нож она не отдала, но взамен отдала Лизе короткое копье. Такой обмен всех, кроме Дрона, устроил и между девушками установился мир. Игорь Петрович задал Локунамун много вопросов о ее народе, языке и о ней самой, но та замкнулась в себе и не отвечала, а только молча улыбалась в ответ. Скоро от нее отстали, что в общем-то ее полностью устраивало. Она со своим котом держалась в конце растянувшейся группы, время от времени собирая и складывая в сумку на поясе какие-то травы.

Николай шел, чтобы не стоять на месте. Это было просто. Для этого не нужно было собираться в кружок и выслушивать советы, которые были бы не больше, чем догадками и предположениями.

Никто и не спрашивал о цели пути. Мир, который встретил их за порогом бункера, оказался для них нов. Несколько раз им попадались звери, которых они не сумели опознать, а под ногами краснели крупные ягоды, которых они отродясь не видали. Это вызывало всего лишь удивление, а вот вид городов действовал удручающе. Не самих городов, конечно, а того, что от них осталось. Мысленно они готовили себя к встрече, но предположить, что станет с постройками после войны, было одно, а увидеть собственными глазами — другое.

Дикая зелень слишком быстро прибрала себе развалины, оплетая разрушенные стены и врастая в пустые глазницы окон. Некоторые невысокие строения превратились в холмы — это мох накрыл их «с головой», замаскировав под местный интерьер. Сохранившиеся провода превратились в зеленые лианы, а погнувшиеся вышки электропередач выглядели скелетами неведомых гигантов, нашедших в этих местах вечный покой. Иногда видны были рыжие проплешины с выступающими полуразрушенными многоэтажками, нетронутые зеленью. В таких домах что-то светилось в нижних окнах, бросая красные отблески наружу.

В развалины, а особенно в такие, Николай не заходил. Ему казалось, что они похожи на кладбища и нечего там появляться без особой нужды. Кроме того, под ногами у него змеилась еле видная тропинка, которая извилисто огибала столь неприятные места. Тропинкой пользовались, а, значит, рано или поздно, она обязательно выведет к людям. Вряд ли ей пользовались импы, им проще было ходить напролом, благо сил для этого хватало с избытком.

Николай остановился, задумчиво рассматривая открывшееся перед ним небольшое поле. Ему показалось какое-то движение по его краю. Приглядевшись, он заметил небольшой шар, диаметром с полметра, который неспешно колесил по земле, подобно сотканному из веток мячику. Вот только мотался он в разные стороны, а, значит, не зависел от направления ветра. Да и не катился он, а летел над землей сантиметрах в двадцати. Внутри него можно было рассмотреть голубоватое свечение, растекающееся тонкими ниточками к его поверхности. Напоминал он оторвавшийся от корней кустарник, подстриженный аккуратным садовником или, в большей степени, перекати-поле.

Пока Николай вглядывался в перекатывающийся по полю шар, к нему подошли остальные, а Игорь Петрович завел речь о привале.

Пользуясь остановкой, Дрон подобрал длинную палку, обломал ее под себя и покрутил в руке.

— Настоящий мужик должен быть вооружен, — пояснил он и кивнул на короткие копья в руках девушек. — Можете мне не доверять трофейное оружие, но беззащитным я быть не хочу. А в умелых руках и палка — пистолет.

Он огляделся в поисках предмета приложения силы, но, на его беду, тот появился со стороны поля сам. Катающийся без цели давешний шар приблизился и теперь неспешно дефилировал всего в двух шагах от разглядывающих его Николая и Игоря Петровича.

— То, что надо, — Дрон раздвинул их и выступил вперед, размахивая палкой, как бейсбольной битой.

Дрон размахнулся, но его остановил окрик Локунамун:

— Не трогай! Ратсаны... Они электрические.

— Ратсаны? Это ты про вот это обыкновенное перекати-поле с чем-то застрявшем внутри? Дикая женщина! Даже будь это перекатывающаяся трансформаторная будка, что мне будет в обуви на резиновой подошве и с изолятором в руках? Сразу видно, что неуч ты по части электрики. Смотри на победу разума над невежеством!

После последних слов он поддал палкой доверчиво приблизившемуся шару — ратсану. С сухим треском палка заискрилась, а Дрона пару секунд трясло, как будто он сунул руку в электрический щиток, на котором красуется надпись «не влезай — убьет».

Локунамун неспеша подошла поближе и сделала жест рукой, словно толкая воздух перед собой. Ратсан отодвинулся на пару сантиметров и, как ни в чем не бывало, покатил своей дорогой, оставив в покое рухнувшего на землю Дрона.

— Что это было? — прохрипел тот, приподняв голову.

— Было то, о чем тебя предупреждали. Победа невежества над разумом. Не везет тебе на электричество, — заметил Николай. — Зря к добрым советам не прислушиваешься.

— Разве сухое дерево проводит электричество? — Игорь Петрович посмотрел на Локунамун.

Она пожала плечами:

— В вашем языке нет названия этому процессу, я подобрала подходящее слово.

Дрон кряхтя встал на четвереньки, а потом поднялся в рост, перебирая руками по палке.

— Меня так просто не возьмешь, и не таких видали. Видишь, как улепётывает от нас, болезный, — он победно посмотрел в сторону удаляющегося шара.

Николай хотел сказать, что ратсан просто покатился куда глаза глядят, но промолчал.

Расчет Николая на связь тропинки с людьми оказался верен. Всего через час он вышел к груде мусора, собранной в виде баррикады. В основном в кучу были стянуты разномастные автомобили, точнее то, что от них осталось. В основании наблюдались поваленные бетонные столбы и груда щебенки. Судя по упорядоченному хаосу, этот могильник цивилизации имел рукотворное происхождение. Не исключено, что за ним скрывались или до сих пор скрываются люди, которые его сложили и у которых бог весть знает, что на уме.

Николай остановился загодя, пытаясь высмотреть на завале признаки жизни. Подходить ближе он не рискнул.

— Очевидно, что здесь кто-то живет, — подал голос Игорь Петрович.

— С чего вы взяли?

— Ну как же? — удивился тот. — Вон уже более часа с вас не сводит взгляд тот человек, что выглядывает из кабины разбитого грузовика.

— Мы тут стоим всего пять минут, — буркнул Николай.

— Молодчина, док! — похвалил Дрон. — Эй! — замахал он руками и сделал шаг вперед. — Мы тебя видим!

Голова исчезла, а со стороны ржавого остова автобуса раздался повелительный голос:

— Стой где стоишь! — в подтверждение серьезности предупреждения наружу показался оружейный ствол. — Кто такие?

— Сам кто такой? — нахмурился Дрон.

Николай сложил ладони рупором и прокричал:

— Сами мы не местные... У вас не будет воды испить, а то так есть хочется, что переночевать негде!

На той стороне надолго задумались, а потом выдали:

— Как определить объем куба? Отвечай!

— Объем куба равен кубу его стороны.

— Ха! Черт бы меня побрал, складный ответ! — вслед за этими словами остов автобуса со скрипом поехал в сторону, открывая проход.

Навстречу вышел средних лет мужчина в затертой кожаной куртке и потрепанных джинсах. Был он лохмат, на заросшем бородой и усами лице блуждала дежурная улыбка, но глазами в это время он изучал неожиданных гостей.

— Добро пожаловать в форт «Надежда»! Меня Жорой кличут... Извините за проверку, много нынче развелось двуногих, но не каждого человеком назвать можно. Я больше доверяю тем, у кого образование более-менее. У них моральные принципы хоть какие, но есть, а от других и не поймешь, чего ждать можно.

Жора оказался веселым и компанейским. Он с удовольствием водил гостей по лагерю, что скрывался за баррикадой, и показывал его бытовые достопримечательности. Показывал строения из подручных средств, баскетбольное кольцо, приделанное к стреле бывшего автокрана, которое он назвал «спортплощадкой». Особую гордость у него вызывала баня и небольшой бассейн, организованный в кузове бывшего самосвала.

— Металл толстый, на наш век хватит, торец залили гудроном, так что все надежно и герметично. Попарился и сразу в прорубь! Как вам такое, а? Ха-ха, шучу, конечно. В бассейне вода уличной температуры, но запросто можно и подогреть. Главная проблема — это закачка воды. Артезианская скважина нам досталась даром. Здесь раньше был то ли крутой особняк, то ли санаторий, грех было не воспользоваться его коммуникациями. Насосы наши, отечественные. Дубовые, конечно, но зато практически вечные, если своевременно обслуживать. Бассейн, он же накопитель для обеспечения запаса воды. Насос накачивает его полностью и отключается. В следующий раз он начинает работать, если уровень падает ниже определенной отметки. В таком режиме его хватит надолго.

— Баня — это первое дело в быту, — важно произнес Дрон. — Вот, помню, высадили нас на сопках. Занимайте оборону, говорят. Ну мы и сидим сутки, другие, третьи пошли... Тоска зеленая, дух моральный ниже плинтуса, дисциплина вниз покатилась. Одно радовало — полевая кухня и запас угля к ней у соседней мабуты. От скуки парни оборудовали баньку в землянке. Так верите — людьми себя почувствовали, и служба сразу наладилась. Неделю нас там мариновали, представляете во что бы мы превратились к ее концу, если бы не банька?

— А у нас настоящая сауна! Финская электропечь, температурку под сотню запросто разгоняет!

— А электричество откуда? Генераторы? — Николаю показалось странным, что не слышно шума этих тарахтелок.

— Хороший вопрос! — поднял палец Жора. Лицо его засияло почище медного пятака, натертого пастой гои. — Следуйте за мной, но проявляйте осторожность, руками ни к чему не прикасайтесь!

Он подошел к наваленным в центре лагеря трем большим камням. Они были расположены так, чтобы касаться друг друга, а между ними получилось замкнутое пространство, ограниченное их боками. По сторонам разбегались черные жилы проводов, исчезающие в постройках. Николай сначала хотел спросить кому посвящен сей монумент, но, как теперь выяснилось, не напрасно придержал язык за зубами.

Жора, перебирая ногами, забрался на один из камней, сразу возвысившись над гостями и, как с высокой трибуны, произнес:

— Это самое главное мое ноу-хау! Загляните внутрь, только осторожно!

Между камнями виднелся шарообразный бок ратсана.

— Ха, отбегался, болезный! — обрадовался Дрон, но, на всякий случай, отступил на полшага назад. — Нашли-таки на тебя управу!

— Как такое возможно? — Николай выразил всеобщее недоумение вертевшимся на языке вопросом.

— Секрет в том, что кремний является изолятором для этого... Знаете, что маррены называют их ратсанами?

— Простите, кто называет? — переспросил Игорь Петрович.

— Вы убьете его, — с печалью в голосе произнесла Локунамун. — Нельзя долго держать ратсана в неволе.

— Нового поймаем, — отмахнулся Жора. — Кто называет? Маррены. Странно, что вы не знаете, кто ходит рядом с вами, — он повернулся к Игорю Петровичу. — Поспрашайте свою даму. Она вам мно-о-о-го интересного может рассказать. Если захочет, конечно.

Все отодвинулись от Локунамун, образовав полукруг, и молча стали рассматривать ее, как будто увидали впервые. Бесформенные свободные штаны, сшитые из отлично выделанных шкур, мехом внутрь, куртка из грубого полотна, затянутая широким кушаком в поясе да кожаные сапожки на невысоком каблуке — одежда дикаря. Правда, гордиться вынесенными из бункера шмотками стоило едва ли — что прикажете одеть, когда они придут в негодность?

В большей степени внимание привлекло ее лицо и тонкие, как у ребенка, кисти рук с длинными пальцами. На лице выделялись большие глаза, очерченные выгнутыми дугами ярких бровей. Такой взгляд бывает у девушек при улыбке, когда щечки прикрывают и выравнивают нижнюю линию глаз, оставляя изгиб бровей без изменения. Поэтому Локунамун выглядела жизнерадостной и производила позитивное впечатление, что было особенно приятно на фоне хмурых физиономий окружающих.

Кроме ее гибкости, о которой по достоинству мог судить разве что Николай, пока Игорь Петрович и Лиза умирали со страху в пещере, ничего примечательного вроде в ней и не было. Но после слов Жоры она теперь представлялась чужой, и каждый находил для себя в ней какие-то мелочи, подтверждающие его слова.

— Не захочет, — изобразила улыбку Локунамун.

— Ррр, — грозно добавил лесной кот, спрятавшись за ее ногами.

— Друзья, я предлагаю попариться с дороги! — быстро переключил на себя внимание Жора, замахав руками. — Эй, Илья! — крикнул он прислушивающемуся к их разговору парню. — Как там с баней, порядок? Пожалуйста, проводи гостей. Кстати, потом там и постираться можно.

— Дык это... Ужин скоро, — поднял бровь парень.

— Ты смотри, как время летит, — удивился Жора. — Сколько на твоих? — кивнул он часы Николая.

— За точность не ручаюсь... Без семи минут семь. А что на ужин?

— Ха! Он спрашивает что на ужин, — обрадовался Жора. — Раков любишь? Пива, правда, не предлагаю, поскольку его нет. Зато есть раки. Эй, Илья! Что сегодня в нашем меню?

— Раки.

— Ага! Я же говорил! Большие раки. Те, которые по пять. А вчера маленькие были, но по четыре.

Николай на всякий случай отодвинулся и передвинул к себе поближе ружье.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Жора. — Да ты не бойся, со мной все в порядке, это я кое-что из молодости вспомнил. Просто вам, юноша, не понять.

— Куда уж...

Разговор прервал металлический звук удара по рельсу. Не слишком громкий, но четкий и ясный звон звучал тревожно, призывая к какому-то действию.

— Баррикады зовут! — весело прокричал Жора. — Не желаете поучаствовать в рыбалке?

Николай уже стал догадываться о причинах радушного приема, который им устроили по приходу. Он даже ждал какого-нибудь подвоха, а ларчик, оказывается, просто раскрывался — форт нуждался в обороне, и Жора, по-видимому, считал, что лишние руки посланы ему самим провидением.

Отказать добрым хозяевам он посчитал неразумным, тем более, если от этого зависела их общая безопасность.

— Смотрите, — Жора решил провести короткий курс молодого бойца, — вот ваше оружие, — он показал на бамбуковые жерди, разложенные на подложках из цемента. — Когда-то были бамбуковыми удочками, раритет и антиквариат в одном флаконе плюс проводник электричества от ратсана. Брать только в перчатках! Они обработаны жидким стеклом. Хоть оно и лишает их гибкости, зато гарантирует, что ваше оружие не будет использовано против вас! Ха-ха. Не советую касаться удочками железа, бейте точно по цели. Удачной рыбалки!

— Что за цель? — брать удочку Дрон пока не решался.

Его вопрос повис в воздухе, но и без пояснения была видна приближающаяся шевелящаяся масса, устилающая землю грязно-зеленым ковром. Больше всего ползучие существа напоминали крупных раков, только размером с омара. В тишине вечера слышался глухой стук панцирей, словно грохот боевых барабанов под палочками новобранцев, стучащих одновременно, но кто во что горазд.

Авангард полез на стены с неотвратимостью танков, управляемых камикадзе. Была в этих существах фатальная покорность судьбе, которая направляла их строго прямо, не допуская и мысли о маневрах обхода и обхвата. Они становились друг на друга, цеплялись клешнями за малейшую извилину и забирались любые подходящие щели.

Щелк, щелк! — сработали удочки на краях баррикад. Илья и неизвестный мужчина отбросили первых смельчаков, забравшихся на выступающие фланги баррикады. Теперь было понятно, что делать.

Николай дождался, когда ближайший рак окажется в досягаемости удочки и применил точно такой же прием. Щелк! При касании панциря раздался щелчок и, раскинув клеши, рак полетел на землю, моментально скрывшись под напирающими панцирями. Щелк! — подцепила своего рака Лиза, а через мгновение то же самое сделали Игорь Петрович и Дрон. Николай оглянулся — Локунамун в общем веселье участие не принимала. Она сидела, глядя перед собой и прислонив спину к камням, удерживающим ратсана.

Скоро пришлось махать удочкой без остановки, а самое неприятное — контролировать в стенах дыры и щели, через которые упорно просачивались членистоногие. Казалось, что раки усилили напор. От их вялой меланхоличности не осталось и следа. Теперь они уже перли яростно, стараясь дотянуться клешнями до защитников. С одного края это удалось.

Не повезло Илье. Закричав благим матом, он скатился с баррикады и стал кататься по земле, обхватив ногу.

— Проклятье! — выкрикнул в сердцах Жора. — Василь, звони в колокол! Похоже сегодня нам не выстоять.

— Что с ним? — кивнул Николай на тяжело дышащего откинувшегося на спину Илью.

— Яд... — процедил сквозь зубы Жора. — Опасайтесь клешней! Эта ползучая сволочь становится все более агрессивной, со вчерашнего дня у нас уже двое в лазарете... Василь, бей тревогу! Эх, не удержать бастионы!

Снова раздался звон металлического гонга. Он частил, и от этого звук казался гораздо тревожнее, чем в прошлый раз. Но по его зову появились всего лишь две женщины. По-видимому, резервов у Надежды больше не осталось.

Сражение, тем временем, продолжалось с новой силой. Раки словно сошли с ума, превратившись в яростных берсерков. Они атаковали все подряд, норовя вцепиться клешнями в любой предмет одежды и, если не могли прокусить его, то старались повиснуть и, перебирая клешнями, добраться до менее защищенных мест. Но это был уже пик атаки, ее переломный момент. Силы нападающих как-то разом иссякли, словно по общему сигналу, и они снова стали превращаться в неповоротливых увальней.

— Отступают! — закричал Жора. — Мы победили! — он замахал руками и даже попрыгал, изображая нечто, похожее на танец.

Действительно, когда казалось, что защитники будут похоронены под панцирями ракообразных, волна нападающих схлынула, оставляя на поле боя поверженные тушки, с простертыми к небу лапками.

Николай подумал, что погонять отступающих пустое дело. С удовольствием стянул с рук жесткие перчатки и пристроил их около удочки. Спрыгнул на землю и пошел смотреть, что случилось с Ильей.

За короткое время произошли значительные изменения. Ему стало гораздо хуже, и сейчас он лежал уже без движения с закрытыми глазами. Лицо его стало не просто бледным, а будто выточенным из мрамора с синюшным оттенком. Около него сидела Локунамун, положив ладони на грудь и что-то шептала, закрыв глаза.

Николаю почему-то подумалось, что она его отпевает. Он в растерянности оглянулся, чтобы спросить что происходит, но, встретившись взглядом с Жорой, передумал.

— Заговаривает, — прошептал тот с серьезным видом. — Лекарка, похоже, девица твоя. Повезло тебе, парень.

Николай хотел возразить, что никаких достоинств, кроме разделки тушки зайца, она еще не продемонстрировала, но в этот момент Илья пошевелился и попросил пить.

— Через час он станет таким же, как прежде, — Локунамун выпрямилась и подошла к Николаю. — Нам нужно уходить, — прошептала она.

— Без бани и ужина никто никуда не уйдет, — возразил Николай. — Даже под страхом смерти.

Девушка пожала плечами и с безучастным видом отошла в сторону. Жора хотел ее что-то спросить, но был сам атакован вопросами.

— Как вы тут живете? — начал Игорь Петрович. — Я не в смысле быта, а в смысле обороны. Импы часто приходят?

— Куда же без них! Им принадлежит весь мир. Но, к счастью, мы им не интересны, а против лишнего любопытства неплохо действуют удочки, те, которыми пользовались вы сами. Импов, конечно, они не убивают, но отваживают надолго. А вот эти ракообразные... Они тупые. Сами видите какое веселье они нам устраивают.

— И часто такое случается? — нахмурилась Лиза, недовольно отряхивая куртку. Ей показалось, что в крайнем случае, если не найдется чего-то более цивилизованного, здесь можно было бы и пожить. Но теперь, после отражения нашествия, мнение ее поколебалось.

— Время от времени, — уклончиво ответил Жора. — Мы живем здесь не первый год, но такие массовые нашествия начались совсем недавно. Главное — сколько не перебьем, постоянно лезут новые. И упорные такие! Что им здесь понадобилось?

— Это кроки. У них миграция, — тихо произнесла Локунамун. — Здесь им ничего не надо.

— Миграция? Ты хочешь сказать, что мы встали у этих... кроков поперек дороги? Что же нам делать? — растерялся Жора. — Бросить все и искать новое место для жизни?

— Просто откройте ворота и переждите пока они переползут через вашу обитель.

— Закусив нами по пути? Ну-ну... — недоверчиво протянул Жора, но уже с задумчивостью в голосе. — Ладно вам, что вы такие грустные! — встрепенулся он. — Я же обещал вам баню! Не теряйте времени, друзья, но и не увлекайтесь — раки... то есть кроки... а это те же раки, через полчаса будут готовы и устроим пир! Чего-чего, а этого добра сегодня у нас предостаточно.

Импы появились так неожиданно, что сначала никто ничего не понял. Сначала раздался скрип «калитки» — отодвигаемого автобуса. Николай даже подумал, что кроки вернулись и выдумали новую тактику. Как бы то ни было, скрип отвлек внимание, и в тот же момент на верхний край баррикады запрыгнули две атлетических фигуры.

— Импы... — выдавил из себя Жора, но это было уже ясно и без его слов.

Николай дернул из-за спины ружье, поблагодарив себя за то, что ни на минуту не оставлял оружие, как бы оно ему не натирало между лопатками.

Забравшиеся на баррикаду импы не торопились, они явно чего-то выжидали. Испуганные люди сбились в кучу около трех камней. Две незнакомых Николаю женщины, Василий, поддерживающий под руку Илью, Жора да их небольшая компания. Удобная мишень, все как на ладони. Правда, Жора что-то говорил про лазарет...

Автобус, выполняющий функции ворот, сдвинулся и в образовавшийся проход выскочили еще два импа. Эти больше походили на орангутангов, а не на людей. Были они невысокие, но широкие и плотные, похожие фигурами на квадраты. Длинные мускулистые руки волочились по земле, не поспевая за короткими толстыми ногами, которыми импы быстро перебирали, приближаясь к замершим в ужасе людям. Страху еще начали нагонять и те, что остались стоять на баррикаде — они радостно завыли и начали медленно спускаться на землю.

Николай выступил вперед, присел на колено и отщелкнул предохранитель. Мысленно он отметил, что сделал это почти на автомате. «Глаза боятся, а руки делают», — почему-то вспомнил он, и в голове сразу наступила ясность, вытолкнув и оставив за бортом леденящий душу вой и впечатление от приближающихся страшилищ. Перед ним сейчас были просто цели, которые надо стараться удержать в прицеле.

Прошлые два раза ему довелось стрелять с очень близкого расстояния, теперь выбора не было — если не выстрелить сейчас, то не хватит времени на тех, кто приближается с флангов. Риск того, что энергия выстрела рассеется, не достигнув цели, был, но...

Лампочка мигнула и тускло засветилась желтым, подсказывая, что выстрел произведен. Теперь-то он уже понял, что в это время идет процесс перезарядки и дергать спусковой крючок, как было в первый раз, нет смысла. Оставалось только уповать на удачу и ждать.

То, что выстрел достиг цели, Николай понял по внезапно наступившей тишине. Импы, оказывается, перестали голосить и остановились в нерешительности, не понимая, что произошло, но что-то нехорошее, если два товарища буквально испарились на месте.

«Давай же!» — Николай с ненавистью смотрел на желтую лампочку, понимая насколько скоротечно может быть ожидание. На что он рассчитывал? Рассчитывал на то, что хотя бы одного из нападавших удастся исключить из уравнения боя. В лучшем случае. Про второго не хотелось и думать.

Снова раздался крик. На этот раз оглушающе яростный, от которого стынет кровь и подгибаются колени.

Зеленая лампочка зажглась, когда до импа оставалось не больше шага. Промазать было невозможно и имп исчез, как будто его и не было.

Николай рассчитывал, что его товарищ устрашится и снова замрет в нерешительности, а, может быть, и вовсе обратится в бегство. Но тому было не до наблюдений. С налитыми кровью глазами он летел вперед, словно бык на арене.

Дрон перехватил поудобнее свою палку, Лиза выставила впереди себя копье, а Жора и Василий достали ножи. Их опередила Локунамун. В руках она держала того самого ратсана, которого здесь использовали в качестве генератора. То есть не совсем держала... Можно сказать совсем не держала, а это он сам держался около ее вытянутых рук, зависнув в воздухе.

— Держи, — спокойно сказала она, выставив шар между собой и подскочившем импом.

Вряд ли тот понял, что ему предложили, скорее всего, он ухватился за ратсана инстинктивно, просто потому, чтобы убрать неожиданное препятствие. Как бы то ни было, как только имп коснулся его руками, полыхнула белая вспышка, отбросив импа метра на четыре назад так, что он еще успел пару раз перевернуться в воздухе. Шар подскочил и огромными прыжками умчался, перепрыгнув через нагромождения баррикады.

Импу повезло меньше, хотя все-таки повезло — остался жив. Отлетев от шара, он упал, потом вскочил, ничего не понимая кинулся бежать, налетел на стену, упал, снова вскочил... Раз на третий у него, в конце концов, получилось выскочить в проход ворот и скрыться из виду остолбеневшей кучки людей, еще не до конца поверивших в чудесное избавление.

— Кхм, вот и попарились, — пришел в себя Дрон.

— На чем же раков варить будем? — Жора с тоской посмотрел на осиротевшие камни.

Николай достал из кармана зажигалку и попытался зажечь. Дрожащие пальцы никак не могли как следует крутануть колесико. Наконец тонкий язычок пламени радостно затрепетал на открытом воздухе.

— Готовить будем старым дедовским способом, — улыбнулся он. — Так надежнее.

Глава 8. Ратсан

Николай проснулся рано. Погода который день радовала, посылая позитивный заряд на лучах теплого летнего солнца, непривычно приветливого для этого времени года.

Сделав с десяток приседаний и отжавшись от земли, он почувствовал себя гораздо бодрее. Физические упражнения отозвались приятной загруженностью мышц, давших понять о готовности к великим делам. Николай походил по территории форта, подобрал и сложил кучкой разбросанный кое-где мусор, нашел метлу и принялся подметать двор.

— Не пыли, пехота, — поприветствовал его голос сверху.

На вершине баррикады восседал зевающий во весь рот Жора.

— Как прошла ночь? — отозвался Николай, сообразив, что Жора не просто так сидит на стене, а несет дежурство.

— Без происшествий. Можешь спать спокойно, дорогой товарищ!

— Не спится. Займусь чем-нибудь полезным.

Николай подумал, что уборка территории не совсем то великое дело, на которое он был настроен с утра. Он отставил метлу и оглядел дворик. Центральную часть занимали три камня, теперь уже с пустующим пространством между ними. Куда бы ни падал взгляд, эта каменная инсталляция постоянно оказывалась в поле зрения. Под ее влиянием мысль переключилась на отсутствие генератора энергии, вокруг которого, по сути, и сложился этот укрепленный лагерь. Николай невольно почувствовал себя виноватым в том, что произошло. Да, ратсана выпустил не он, и причины для того были более чем весомые, но...

Николай поморщился, досадуя на незаслуженные муки совести, но тут его взгляд зацепился за баскетбольное кольцо. Идея пришла сама собой, заслонив все остальное. Поймать ратсана! Дело, достойное во всех отношениях.

— Меня тут посетила одна мысль! — крикнул он, задрав голову вверх.

— Всего одна? — сонно промурлыкал Жора, пригревшийся в лучах восходящего солнца. — Не густо.

— Всего одна, но такая, что стоит сотни других — я пойду ловить ратсана! Но мне нужна твоя помощь.

— Что с тобой? — высунувшись сверху, Жора с любопытством рассматривал Николая. — Приснилось чего? Возомнил себя бессмертным? В самоубийстве я тебе не помощник, да и тебе настоятельно советую не маяться дурью. Вон, лучше двор подметай — и безопасно, и польза для общества.

— Я много не прошу. Просто помоги снять баскетбольное кольцо.

— Это еще зачем?

— Сделаю сачок.

— Совсем крыша поехала? Да ратсан тебя грохнет, как только ты его коснешься!

— Не грохнет. Я перчатки надену.

— А если он в сачок не поместится? Ты ведь не думаешь, что эти твари калиброваны под размер баскетбольного кольца? Есть идея получше, — произнес Жора решительно и исчез.

Через минуту он уже стоял рядом с Николаем.

— У меня есть волейбольная сетка. Хотел обустроить спортивную площадочку по-настоящему, но... Но для дела она нужнее. На рыбалке бывал? Мы захватим ратсана сеткой, как бреднем, и приволочем в лагерь. Как тебе такое? Безопасно, быстро и надежно. Только тебе одному не справиться. Я пойду с тобой.

— Ты оставишь лагерь?

— Чего ему станется? Сейчас Илью разбужу. Сколько на твоих, шесть? Как раз он должен меня сменить. Что за человек, никогда вовремя не приходит! Пойду растолкаю, а ты жди меня... да вот под баскетбольным кольцом и жди. Я мигом!

Баскетбольное кольцо все-таки сняли. Николай примотал его к палке Дрона, а бахрому сетки внизу кольца стянул толстым шнурком и получился импровизированный сачок, в который поместился бы ратсан размером с баскетбольный мяч.

Сонный Илья при помощи лебедки сдвинул автобус и пожелал счастливого пути. Его совершенно не интересовало куда отправились добытчики с сачком и со скатанной в рулон сеткой. Даже шутку Жоры про ловлю грибов, он воспринял буквально и без удивления. Только плечами пожал — мир так быстро изменился, наполнившись странными растениями, так почему бы не появиться в нем и бегающим грибам?

— Есть одна полянка, в часе ходьбы отсюда, — Николай кивнул на тропинку, по которой его компания недавно пришла к воротам форта. — Там, если память мне не изменяет, видел это кустарниковое чудо. Как раз то, что нам нужно. Не факт, конечно, что ратсаны там нас дожидаются, но, если это место для них привлекательно, то у нас есть шанс.

Тропинка весело петляла среди деревьев, убегая вглубь леса. Николаю в этот раз она показалась «чужой». Впрочем, с памятью на приметы у него всегда была проблема, да и некогда было любоваться в тот раз местными красотами.

— Куда эта тропа ведет, мы не знаем, — бубнил Жора, еле поспевая за Николаем. — Пришлые говорят, что она связывает между собой форты, подобные нашему. Пришлые — это те, кто снует между фортами и выменивает всякие предметы. Можно было бы назвать их купцами, если бы не мелочность торговли.

— Значит, фортов много?

— Конечно, мой дом — моя крепость, знаешь такую поговорку? Форт — это самое актуальное сооружение для выживания остатков нашей цивилизации. Жизнь пробивает ростки даже на камнях, а сделай ей более благоприятные условия... понимаешь?

— Понимаю. А может быть так, что кое-где созданы самые благоприятные условия для выживания части цивилизации? Как ты думаешь, что это? — Николай развернулся и достал из кармана пластмассовые пластинки.

Жора взглянул мельком, взял одну в руку и повертел, играя на свету переливающимися голограммами.

— Чего тут думать, деньги это. Знаю, что ты хочешь сказать, но вот тебе мой совет — не обольщайся. Видел я такие еще и до того как... Сейчас их где-то отыскали и используют, как эквивалент обмена. Приходили ко мне и с рублями, и с долларами, с юанями один чудак заявился. Только дураков что-то менять на них мало. Потому как нынче в тренде натуральное хозяйство и бартерный обмен. Первобытнообщинный строй — наше всё. Закончатся плюшки канувшей в лету цивилизации и тогда уж точно — амба. Только с согласной на конце.

— Люди деградируют, оденутся в шкуры, возьмут в руки дубины и превратятся в дикарей?

— Ты будешь удивлен, но дикарь из человека не исчезал никогда. В каждом из нас скрывается косматое, наглое и беспринципное существо, запертое внутри условностями и законами цивилизованного мира. Стоит только ослабнуть запорам, как оно тут как тут. А для иных и законы не помеха, чтобы дать волю своему дикарю. Знакомо по жизни такое?

Николай отвечать не стал и только вздохнул. Некоторое время они шли молча, погруженные каждый в свои мысли. Изменившийся мир был интересен и постоянно удивлял то необычной формой и раскраской листвы, то равновеликими и разноцветными ягодами. Где-то в ветвях перекликались на разные голоса птицы, а о животном мире лучше было и не думать.

«Неужели все это разнообразие появилось вследствие воздействия радиации? Эволюционные изменения за пару лет? Никогда бы не поверил. Мир совсем не похож на апокалиптическую пустыню, какой его любили изображать в мое время фантасты. А, может быть, это совсем и не мой мир? Откуда-то здесь появились... Как их? Маррены?» — всплывшие в памяти Жорины слова заставили Николая остановится:

— А откуда ты знаешь про марренов?

— Уфф... — Жора кинул на землю рулон сетки и сел на него, вытянув ноги. — Как же мне про них не знать, если я год жил у них в плену.

— В плену?

— Не то, чтобы в плену... Жил среди их народа — так правильнее было бы сказать. Что тут удивительного? Куда еще податься человеку, когда он гол, как сокОл, да еще выдернут из привычного комфортного мира и брошен в дикие джунгли? Мне еще повезло, что не столкнулся с импами или не стал рабом у бывших соотечественников. Народец-то разный оказался, как только жизнь поприжала. Я уже говорил про каменный век с его простыми законами?

— Кто сильный, тот и прав?

— Именно. Сильный выживает за счет двух слабых.

— А маррены?

— К марренам, как оказалось, было попасть за счастье. Нет, благотворительностью они не занимались, но жить давали и жизни у них можно было поучиться. Работа таким, как я, конечно, доверялась самая черновая. Но они никого не держали насильно. Так что жили мы не в цепях, а это самое главное. Я за этот год многому научился. Самое главное — подготовился морально к процессу выживания. Многие ведь так и не смогли оправиться после возвращения. Живут, убитые горем, превратившись в тени от былых личностей. Кто вообще с ума посходил... Я с Ильей тогда сдружился. Поддерживали мы друг друга, не давали впасть в уныние, а как почувствовали, что вполне можем выживать самостоятельно, так и ушли свою собственную жизнь налаживать. Уговорили двух женщин и основали тот самый форт, в котором мы встретились. Марренам, если честно, на нас было наплевать. Пришли, ушли — они вообще живут обособленно от внешнего мира, сами по себе.

— Так разве бывает?

— Не бывает. Но у них получается. Нам-то это как раз на руку — препятствий они не чинили, а мы отыскали подходящее место и неплохо обустроились. Здорово ведь?

— Очень. Честное слово. Вот ратсана вернем на место и будет у вас еще лучше.

— Кстати, идею использования ратсана в качестве генератора, я подсмотрел у марренов.

— Кто же такие, эти маррены?

— Если честно... — Жора помолчал немного и выпалил. — Пришельцы они! Не в том смысле, что из Африки, или Австралии там, а самые настоящие пришельцы из другого мира, вот!

— Оставили космический корабль на орбите, а сами спустились на Землю, чтобы развлекаться в играх на выживание?

— Не знаю я как они здесь появились, — Жора досадливо поморщился. — Только объясни мне пожалуйста, откуда у них такие способности, каким позавидует и супермен?

— Какие такие способности?

— Ну, вот, например, дама, что пришла с тобой, может лечить одними руками. Есть личности, которые могут предвидеть будущее. Недалекое, но все-таки будущее. А зажечь костер всего лишь силою мысли? Это нормально?

— Может быть маррены — это мутанты? Они прекрасно понимали, что люди их будут бояться. Став изгоями общества, они объединились и основали свой народ. Это многое объясняет. В частности, терпимое отношение к нам. Ведь только тот, кто познал горе, вряд ли принесет его другим.

— Я думал об этом... Но как возможна такая скоротечная мутация? После последней волны прошло всего несколько лет!

— А как скоротечно мутировали растения, тебе не кажется странным? Массовых опытов с применением ядерного оружия ведь не проводили? Все ожидали космической зимы, радиации, зомби апокалипсиса... А что получилось на самом деле? Планета словно вздохнула свободно от нашего засилья и расцвела. Кстати, о расцвете в одном отдельно взятом форте. Нам надо двигаться, а то мы и до заката ратсана не приволокем. — Николай решительно поднялся. — Бери сачок, а сетку теперь я понесу.

Просвет между деревьями стал виден еще издалека. Николай взглянул на часы и удовлетворенно кивнул головой — время выхода на поляну соответствовало. Опасения, что ратсанов там не окажется, тоже оказались напрасны. На просторе резвились целых три шара — два больших и один поменьше. Они скользили в замысловатом танце, едва касаясь верхушек невысокой травы.

— Хватаем самого большого! — скомандовал Жора.

— А справимся? — Николай с сомнением прикинул его размер. — Вы уже ловили такого?

— Нет, — покачал головой Жора, — мы вообще не ловили никакого. Когда дорога нас вывела к трем камням, которые ты видел в центре форта, ратсан уже там сидел. Как ты понял, камни тоже не мы сложили.

— Вот это номер. Что же нам делать? — растерялся Николай.

— Все просто. На рыбалке бреднем не ловил никогда?

— Не, я больше на спиннинг...

— Забудь про эту интеллигентскую штучку. Чтобы выжить, нужна хорошая сеть. Для нашего дела как раз волейбольная сетка и сгодится. Делаем так: отсекаем одного из ратсанов и укутываем аки любящая мать своего первенца. Тут главное соблюсти полярность. Ты заходишь справа, а я слева, усек?

Завести сеть за ратсана оказалось не очень простой задачей. Тот маневрировал, постоянно меняя направление движения. Причем это давалось ему с настораживающей легкостью. За этими движениями скрывалась немалая мощь, о которой ловцы старались не задумываться.

Когда же ратсана удалось оттереть в угол, тот залетел в сетку сам.

— Дуй мне навстречу! — Жора сам помчался к Николаю. — Руки поднимай, поднимай, я тебе говорю!

Он проскочил под поднятым Николаем концом сетки и ратсан оказался укутан ею со всех сторон.

— Закручивай его! — Жора в азарте побежал на второй круг.

Ратсан сначала дернулся в сторону, но ловцам удалось удержать его. Тогда он начал вращаться и раскрутился с такой силой, что Жора и Николай оторвались от земли и полетели по кругу в адской карусели. Они еще не успели толком понять, в чем дело, как сетка смоталась до конца, и ловцы состыковались со своей жертвой. Полыхнула яркая вспышка, и вся троица разлетелась в разные стороны. Лучше всего себя чувствовал чертов шар — легким движением он сбросил с себя остатки сетки и гордо поплыл к оставленной компании.

Николай проводил его мутным взглядом и не испытал нисколько сожаления. Теперь, с болью во всем теле, скрипящей пылью на зубах и зрением, затуманенным темными кругами, он понимал, что провалившееся мероприятие было чистой воды авантюра.

— Это же каким надо быть глупым, чтобы ловить ратсана! — услышал он голос над собой и поначалу подумал, что беседует со своим разумом.

— Особенно в брачный период, — добавил голос.

— Что? — удивился Николай и прозрел: над ним стояла Локунамун, а около ее ног вертелась Баста. — Разве ратсаны не растения?

— Такие вот растения, — вздохнула девушка. — Хорошо, что вы на большого позарились. Поймай вы маленького, разговаривать нам бы не пришлось.

— Но как же... Но ты же... У тебя ведь получается их контролировать? Ты же поможешь нам?

— Нет уж, развлекайтесь сами. А правильнее всего — подбирай своего друга и уходите подобру-поздорову.

— А ты?

— Что я? — усмехнулась Локунамун. — Я, между прочим, на охоте с раннего утра. Порадовать хотела хозяев наших гостеприимных мясом, а то, похоже, кроки им поперек горла уже встали.

В это время раздался сухой треск, громкий, как выстрел. Два крупных ратсана столкнулись друг с другом, породив фейерверк огненных брызг. Один из них осел на землю и светящееся пятно внутри него потускнело, сменив голубой цвет на розовый.

— Духи тебе благоволят, — задумчиво произнесла девушка. — Если есть чем подобрать этого бедолагу, то форт получит новый генератор энергии. Только не задерживайся в дороге, пока он не пришел в себя.

Чертыхаясь и проклиная Локунамун за эгоизм, ратсанов за их непредсказуемую мощь, а Жору, наоборот, за немощность, Николай поднялся сначала на четвереньки, потом оперся на железную трубку ружья и встал в полный рост. Жора слабо стонал с противоположной стороны поляны, два ратсана исчезли, оставив своего неподвижного собрата там, где произошла между ними стычка.

Николай еще раз мысленно поблагодарил себя за хомячью запасливость, когда подцепил ратсана оставленным в резерве сачком. Конечно, тот в кольцо полностью не отметился. Но для того, чтобы его зафиксировать, оно подходило вполне.

Кое-как поставив Жору на ноги и поддерживая его одной рукой, а второй удерживая сачок, Николай поковылял в обратный путь. Перспективка вырисовывалась не лучшая — того и гляди Жора свалится или отвалится рука, но Николаем двигала злость. И в первую очередь на самодостачность и независимость Локунамун: «Что ей стоило помочь? Как мне теперь добраться до форта, если даже сто метров пройти проблема? Что там говорил док про племя? Где племя, там и вождь... Какой из меня вождь, когда она никого ни в грош не ставит!» Но он чувствовал, что давить на нее тоже нельзя. Обидится — и поминай, как звали, а с ней все же лучше, чем без нее...

К счастью, на половине пути пришел в себя Жора, и теперь уже он тащил сачок, поддерживая плечом Николая. К еще большему счастью, так и не пришел в себя до конца пути ратсан, иначе финал приключения был бы непредсказуем.

Половину дня население форта провело в хлопотах по настройке нового генератора энергии. Николай предложил улучшить защиту по периметру, проложив по ее верхушке линию под напряжением. Идея всем пришлась по душе и оставшееся до вечера время народ занимался поиском и прокладкой по вершине баррикады кабелей.

К концу дня появилась Локунамун с дюжиной добытых кроликов и состоялся пир, на который Жора в сердцах не пожалел припасенной про запас бражки. Локунамун даже соизволила посетить импровизированный лазарет, в котором обнаружилось пара недееспособных человек, но лечить никого не стала, объявив, что от смерти спасать никого не нужно, а поправиться они в силах и самостоятельно.

Глава 9. Юпитер

Утром следующего дня Николай объявил, что настала пора прощаться.

— А я, пожалуй, останусь, — Лиза смущенно улыбнулась и опустила глаза. — Цивилизация хорошо, конечно... Если она еще существует. А тут горячая вода, какой-никакой быт... Ты ведь придешь за нами, если найдешь тех самых, кто выпускает пластмассовые монеты? — она вопросительно пострела на Николая.

— Конечно, — с легкостью кивнул тот в ответ. — Ну а вы, Игорь Петрович? Тоже остаетесь?

— Поймите меня правильно, возраст у меня не тот, чтобы вот так вот пешочком по долинам и горам... — док развел руками. — Да и вам я буду скорее обузой, чем помощником.

— Я тоже задержусь здесь на время, — кивнул Дрон. — Надо сделать передышку, осмотреться на новом месте, с людьми пообщаться. Провести рекогносцировку, одним словом. Вот куда ты сейчас пойдешь? Как в русской сказке — туда, не знаю куда?

— По тропинке, к следующему форту. Сам же сказал, что надо знакомиться с новыми людьми.

— А смысл, если они сами сюда приходят? Да и встретят они тебя по своим правилам, а ты уверен, что они тебе понравятся?

— Не знаю, — Николай покачал головой, — но все-таки пойду.

— Не передумаешь? — покачал головой Жора. — Что тебя так тянет на подвиги? Поиск Юпитера?

Последнее слово прозвучало мало того, что неожиданно, так еще и от того, от кого меньше всего его можно было ожидать. Сказать, что Николай удивился, значит не сказать ничего. Он был сражен! Если бы рядом был подходящий предмет, он бы сел. Падать просто на землю было лениво.

— А ты откуда знаешь? — разлепив враз пересохшие губы произнес он, чувствуя, как пересохло и во рту.

— Угадал? Да чего там гадать-то, думаете вы первые к нам заглядываете? То-то и оно! Мне ведь люди нужны, сами понимаете. Поэтому, в приюте не отказываю, а, если человек порядочный, сразу предлагаю остаться. Так вот, были до вас двое. Пришли почти друг за другом, а потом так же и ушли. Солидные мужики, военные какие-то. Все каким-то Юпитером бредили. Говорили, что-то про коммуникации, космическую связь... Что касается космоса, оно понятно — Юпитер, это же планета, она же не в кустах валяется...

— А-а-а! Точно! — обрадовалась Лиза.

Теперь уже удивился Жора:

— Что точно, не в кустах?

— Юпитер — это телекоммуникационная станция с терминальным доступом системы Форпост. В отличии от спутника, имеет неограниченный срок эксплуатации, высокую защищенность и ресурсы для поддержания автономной работы. Вот! — Лиза сияла, как будто с блеском ответила на коварный вопрос экзаменатора. — Где она располагается, я не знаю. Может быть и в кустах.

— Что же ты раньше молчала? — не выдержал Николай, когда подобрал отвалившуюся от изумления челюсть.

— Так это же не просто Юпитер, а «Юпитер-М», — пояснила нисколько не сомневающаяся в своей правоте девушка.

Николай хотел сказать что-то колкое, но тут пробудился Дрон:

— Юпитер-М имеет утопленную бронированную башню с доступом по спецключу. Ружьишко твое как раз в качестве такового сгодится. Странно все-таки, что только тебе его дали...

— Так вы все это знали и молчали? — шутить Николаю расхотелось.

— Хорошая иллюстрация к силе слова, — не сдержался Игорь Петрович. — Видите, сколько может всего лишь одна буква? Добавили букву «М» и сущность поменялась. Страшно представить, если букв будет несколько, и они соберутся воедино по смыслу!

— Например, три, — подсказал Жора.

— Чета я не понял, это типа шутка такая? — набычился Дрон.

— Я слышал слово «Форпост»? — подал голос молчащий в стороне Илья. Он еще не до конца оправился после битвы с кроками и немного заторможенно соображал. — А знаешь, как его в народе называют? Электронный убийца! Думаешь зря? Напрасно. Можно обмануть одного, десяток или даже сотню, но народ обмануть невозможно. Народ душой чувствует кто есть кто и дает меткие абсолютно заслуженные прозвища. Не связывался бы ты с ним, от греха подальше.

— Вот мне и хотелось бы прояснить роль «Форпоста» во всей этой истории, — изобразил улыбку Николай.

— Это он ему винтовку презентовал, — встрял Дрон, — и еще много чего...

— Я не сказал главного, — прервал его Жора. — Мужики-то, те, которые ушли на поиски, ни один не вернулся, хотя и обещали. Мы только на разведку сходим — говорили они. Кстати, они оба с ружьями, как у тебя, были. Подумай еще как следует, ты бы здесь весьма пригодился.

— Нет, — покачал головой Николай, — я все решил. В каком направлении, говоришь, они ушли?

***

Вместе с Николаем форт покинула и Локунамун. «Пока нам по пути, я буду рядом», — пояснила она, давая понять, что в любой момент может пойти своею дорогой. Куда ведет ее дорога и долго ли ей будет по пути с Николаем, тот не спрашивал, справедливо рассудив, что, если захочет, расскажет сама.

В пути который раз поражала сумасшедшая растительность, безраздельно захватившая освободившиеся от каменных джунглей просторы и ударившаяся в рост на месте скромных до этого момента рощ и перелесков. Чистые сосновые леса и темные еловые стали походить на джунгли. Вверх тянулись чуднЫе толстые стволы неизвестных деревьев, порой лишенных коры, с них свешивались покрывала из мха, простеганные вьющимися тонкими прутьями с листьями всех цветов радуги. Снизу пытались дотянуться до них ветки кустарников, переплетаясь с высокой травой.

Особенно буйный расцвет был непонятен, если помнить о ядерном оружии, оставившим от городов руины. Похоже, вместе со странствующим народом появились и странствующие растения, более неприхотливые и жизнелюбивые, чем произрастающие на Земле. Если на них Николай смотрел, раскрыв рот, то Локунамун реагировала спокойно и даже собирала листочки с цветочками в свою сумочку. «Юный натуралист, блин», — поморщился Николай, когда она в задумчивости водила перед носом сорванным странным листком ярко синего цвета.

Идти пришлось осторожно. Пару раз видны были импы, ломившиеся сквозь заросли, как стадо кабанов. Один раз мимо прошла черная фигура настоящего гиганта. Метра под три ростом, он брел, не разбирая дороги. Казалось, все тело его высечено из камня, так грубо и массивно выглядели конечности и пудовые кулаки. За ним оставалась целая тропа, но идти по ней что-то желания не возникало.

— Что за каменный гость такой? — прошептал Николай. — Прямо голем какой-то.

— Понятия не имею, — Локунамун перевела взгляд на Басту.

Та в ответ лишь зевнула, показав желтые клыки и положила голову на лапы.

— Нет, не знаем, — пожала плечами девушка. — Кто такой, этот голем?

— Существо из камня или из глины... Один фиг. Главное, что мифическое, но, похоже, сказка становится былью, блин.

— Кажется ваша планета превращается в проходной двор.

— Чего? Какой еще проходной двор? Это мы еще посмотрим... — Николай поднялся и отряхнул колени. — Мне бы только до Юпитера добраться. Он непроизвольно бросил взгляд на небо, на котором начали зажигаться первые звезды.

Вечерние сумерки плавно окутали деревья, заставив смолкнуть звуки леса, словно утопив их в сгустившейся мгле. Нужно было искать подходящее место для ночлега. К счастью, впереди попалась большая поляна, заросшая невысокой травой с проплешинами мха. Секрет ее оказался прост — под ней оказалось каменное плато, местами выступавшее на поверхность серым гранитом. Для древесных корней не хватало почвы, чем с удовольствием пользовалась более легкая растительность, уцепившись за клочки нанесенной ветром и дождями земли.

— Спать будем по очереди, — Николай поймал себя на том, что, несмотря на свой либерализм, начинает командовать, то есть превращается в отдающего распоряжения тирана.

«Вождя, — поправил он себя, — так более благозвучно. Кто-то же должен брать на себя ответственность и принимать решения? Да и Локунамун ждет от меня этого».

— Плохое место для стоянки, вождь, — словно подслушав его мысли, откликнулась девушка. — Мы на пустом месте, как на ладони. Враги нас видят, а мы их нет.

— Зато никто не сможет к нам скрытно подобраться, — возразил Николай. — Спи. Я дежурю первый.

Локунамун без слов расстелила по траве скатку, которой оказалась огромная белая шкура. Мех так необычно и привлекательно смотрелся со стороны, что Николай не удержался и потрогал его рукой. Казалось, что он принадлежит белому медведю, но необычайная легкость и мягкость заставляли в этом сомневаться. Он хотел спросить о его природе, но, когда перевел взгляд на девушку, слова застряли в горле, а потом и вообще потерялись в глубинах сознания. Локунамун положила рядом с собой дротик, скинула одежду, аккуратно смотала ее вокруг стянутых сапожек и сейчас натирала тело травами, которые нарвала по дороге.

Поймав взгляд Николая, она недовольно выдернула у него из рук кусок шкуры и полностью в нее закуталась. Получилось что-то вроде спального мешка. Рядом с ней легла Баста и положила голову на лапы.

— Ты разве не должна охотиться? — попенял ей Николай, но та лишь дернула ушами в его сторону, а потом блаженно потянулась и зажмурилась.

— Ясно все с тобой, придется сторожить вас обеих...

Ему показалось неплохой идеей развести костер, но на каменной основе, что была под ногами, вырыть под него ямку оказалось проблематично, а огонь на открытой поверхности — это световой маяк для всей округи.

Тем временем ночь все сильней заявляла свои права и округа совсем было потонула в чернильной темноте, но из глубины мрака ее выдернул шар полной луны в окружении разновеликих бусинок звезд. Трава и листья потускнели, лишившись своих ярких красок, превратившись в черно-белые образы своих дневных ипостасей. Некоторые из них приобрели необычайную резкость, зато другие наоборот — растушевались, расплылись или вовсе скрылись в тени выступивших на первый план конкурентов.

Походив немного вокруг, Николай снова вернулся к идее разжечь костер. Хотя бы небольшой. Теперь ему показалось, что оградка из камней — это самое надежное и правильное в его ситуации решение, решающее дилемму уюта и безопасности. Зачем это ему понадобилось, он не смог бы ответить и сам. Скорее всего, в нем взыграла жажда деятельности, как способ борьбы с подступающей сонливостью.

Где взять камень, когда ты на нем стоишь? Стоит подкопать, поддеть чем-нибудь прочным и готово! Николай готов был даже применить железный ствол ружья, если бы нашел место куда его приложить. Конечно, использовать ружье в качестве лома совершенно не хотелось. Вот если только чуть-чуть, чтобы только-только стронуть с места... Помыкавшись с полчаса, ему так и не удалось извлечь из недр абсолютно ничего.

Николай опустился на колени и для пущей уверенности проверил землю рукой, не веря, что под ним сплошной монолит. Он уже хотел бросить свою затею, как поиски маломальской расщелины для приложения силы рычага, увенчались успехом — выступающий из земли гладкий камень подался под рукой, но не вывернулся из земли, а разошелся пополам, открыв во второй половине круглое отверстие, пригодное для использования ружья.

Удача так обрадовала Николая, что он даже не задумался о природе фигурного среза на камне, позволяющего разъединить его половинки не абы как, а только придав силе определенное направление. «Повезло», — лишь отметил он про себя, торопливо подсовывая ствол к открывшемуся отверстию.

Камень не подался ни вверх, ни в низ, как того следовало ожидать, зато повернулся в сторону, стоило лишь совершить случайное неловкое движение. Почва под ногами задрожала, а перед Николаем из земли вырос широкий цилиндр, метра три в диаметре и столько же в высоту. На обращенной к нему части стены появилось еле заметное изображение ладони.

Юпитер это был или что иное, но отступать было поздно, да и не хотелось. Николай приложил руку к отпечатку и... ничего не произошло. Он приложил руку еще раз и еще. Попробовал даже приложить другую, хотя след большого пальца однозначно определял правильную ладонь. Было чертовски обидно, но металлический цилиндр не подавал признаков жизни.

Николай обошел его вокруг, чуть ли не ощупывая поверхность, но не нашел ни единой зацепки, которая хоть как-то объясняла, что это такое и что еще можно было бы предпринять для его пробуждения. Однако, когда он вернулся на прежнее место, то рядом с отпечатком ладони тускло светился зеленый экран терминала с виртуальной клавиатурой. Откуда он появился вопроса не возникло — часть стены сдвинулась в сторону, открыв окошко, в глубине которого терминал и располагался.

— Ненавижу такие клавиатуры, — Николай потыкал в экранные кнопки, вызывая линуксовую команду.

На запрос «Кто я?» последовал моментальный ответ: «Ник».

— Хм... Глазам своим не верю. — под этим именем Николай значился в разработчиках Форпоста.

Оно же было прописано в систему на период испытаний. Похоже, систему поставили на боевое дежурство прямо с пылу жару, не закончив комплекс испытательных процедур. Сейчас же он прошел аутентификацию в тот момент, когда приложил руку, а система его опознала, используя переданные ранее биометрические данные. «Пригодились-таки», — с удовлетворением отметил Николай, вспомнив ту давнюю, поначалу непонятую, просьбу директора.

Пальцы сами пробили две привычные буквы и пустой экран сменился синей таблицей. Известный каталог, запуск системы администрирования.

«Шина передачи данных?» — «Конфликт», «Объекты удаленного доступа?» — «Отключены», «Включить» — «Отказ. Нет прав доступа», «Показать структуру комплекса» — «Отказ. Нет прав доступа», «Диагностика станции» — «Выполнено. Станция не боеготова».

То, что произойдет дальше, известно было наверняка, но руки сами простучали команду: «Перевести в режим боевой готовности» — «Отказ. Нет прав доступа».

— Вот и пообщались, — Николай вздохнул и задумался.

Отрываться от терминала не хотелось, он был единственной ниточкой в тот самый мир технического совершенства, который по праву можно было назвать венцом развития человеческой цивилизации и который так бездарно был потерян... Или не совсем потерян?

Чтобы диагностировать и попробовать перезапустить комплекс, нужны были права администратора или суперпользователя. Естественно, в части решаемых отделом Николая задач, такие были не нужны.

— Что же это я не сообразил сразу? — Николай пробежался по каталогу и искомое нашлось — модуль взаимодействия с беспилотными летательными аппаратами.

Однако, то, что запустилось, походило на наработки его отдела едва ли. Перечень имен объектов, которыми стала заполняться длинная колонка сбоку экрана, был Николаю не знаком. Беспилотников таких систем он не знал, а вот, что касается спутников...

— Конечно спутники! — обрадовался Николай.

К сожалению, большинство имен были недоступны для выбора, но ведь оставалось еще много других. «Благовест-101», — выбрал он более-менее знакомое наименование. «В доступе отказано,» — с готовностью ответила система. «Заело тебя, что ли?» — Николай с досады ввел наименование типа беспилотника, которое он хорошо знал — «Орлан» и потребовал установить с ним связь. Он рассчитывал на то, что система сама отдаст себе приказ задействовать для установки связи спутники. Так оно и получилось. После незначительной паузы появилось сообщение, что для поддержания связи использованы спутники типа «Благовест».

«Объекты Орлан на связь не выходят» — сообщил терминал, задумавшись еще на минуту. «Шина передачи данных восстановлена» — сообщила система администрирования, «Установлена связь с объектом Цитадель. Объект Цитадель запрашивает перевод в дежурный режим и смену режима боеготовности» — это уже подала голос система управления.

Пока Николай раздумывал, что ему делать, вопрос решился без его участия: «Станция Юпитер-М3 идентифицирована как объект Камень. Объект переведен в боевой режим и поставлен на дежурство. Пользователю Ник установлен новый уровень доверия — десять процентов, соответствует оператору системы. Оператору рекомендуется поддерживать связь посредством телекоммуникатора». После этого сообщения подсветилась ниша под экраном, но она был пуста.

— Эй! — Николай попытался потыкать кнопки на экране, но тот уже был заблокирован. Через минуту он вообще погас, окно закрылось стальной задвижкой, оставив Николая в темноте и полном недоумении. — Чертова железка! — эмоции вылились в пинок по железу и последующее прыгание на одной ноге с растиранием охваченных болью пальцев.

Успокоив кое-как болевые ощущения, Николай поставил ногу на землю, для уверенности топнул пару раз и, прихрамывая, пошел подбирать оставленное у камня ружье. Но на сегодня сюрпризы еще не кончились. Он не поверил своим глазам, но около оставленного ружья неподвижно стояла Локунамун в чем мать родила и к чему-то прислушивалась.

— Не меня ли ищешь, красавица? — весело крикнул Николай и ускорил было шаг, но обострившееся чувство опасности настоятельно советовало ему не торопиться.

Девушка медленно развернулась в его сторону и стала приближаться, вытянув руки. Голова ее была неестественно запрокинута, а лишенные зрачков глаза бессмысленно белели в лунном свете.

— Ты чего? — Николай попятился, а потом развернулся и припустил со всех ног.

Он даже забыл на какую ногу хромал, зато всей спиной явственно ощущал, что за ним легкими шагами несется она... Кто? Была ли Локунамун не в себе, или его преследовало нечто другое — в данный момент было неважно. Важно было оторваться, сигануть в кусты и замереть до утра. Почему следовало поступить именно так, тоже было непонятно, но разбираться с непонятками лучше отсиживаясь в кустах, а не на стометровке по ночному лесу.

Сильный толчок в спину сбил его с ног. Падение могло быть крайне неприятным, но помогли занятия во времена школьной поры борьбой дзю-до. Тогда ему казалось странным, что половину разминки занимали акробатические упражнения. Зачем она борцам, которые только и стараются, что удержаться на ногах? Чтобы правильно падать? Но ведь смысл схватки — это бросить противника, а не валяться у него под ногами, даже если и делать это правильно. Тогда, по молодости, это казалось чепухой, зато сейчас пригодилось как нельзя кстати. Чувствуя, что падение неизбежно, Николай сгруппировался, оказавшись на земле перевернулся пару раз и уже готов был вскочить, чтобы бежать дальше.

К счастью, сделать это он не успел, иначе снова бы налетел на мощный тычок Локунамун. Она била с упреждением, но Николай замешкался и удар пришелся в пустоту, лишив ее равновесия. Под ноги ей самоотверженно бросилась Баста, и комок из двух тел рухнул на Николая.

Николай опять с благодарностью вспомнил свои занятия борьбой. Хорошо, что навыки основных приемов оказались вбиты в моторику мышц на уровне автоматических рефлексов. Через пару минут свара из трех тел развалилась. Руки и ноги Локунамун Николай замотал сброшенной курткой и брюками, но удерживала ее на земле Баста, накрыв своим телом. Присутствие этой кошки подействовало на девушку умиротворяюще, она лежала, глубоко дыша, и иных признаков жизни не подавала.

Николай закутался в накидку из шкуры с белым ворсом и долго сидел, с тревогой ожидая продолжения. Жители леса и гуляющие по нему гости, в том числе и импы, отошли для него на второй план. «Понятно, что у нее произошло помрачение рассудка, — взбодренный недавним стрессом, мозг Николая взвешивал все варианты, — Часто ли такое происходит? Вернется ли она в прежнее состояние? Что было бы, если она дежурила, а я спал? — от этой мысли его сразу стал бить озноб, — Это нормально. Отходняк от выброса адреналина. Все будет хорошо...» — успокоил он себя.

То ли он себя хорошо успокоил, то ли взяла свое усталость от насыщенной событиями половины ночи, но утро Николай встретил богатырским храпом, развалившись на белоснежной шкуре, а очнулся лишь от того, что кто-то пинал его в бок. Вынырнув из глубин сна, он долго не мог понять, где он находится и что происходит. Вдобавок утренний наезд, которому Николай подвергся со стороны Локунамун, не давал нормально соображать.

— Что ты себе позволяешь! — зашипела та, увидев, что он проснулся. Для верности она еще раз пнула его ногой. — Немедленно развяжи меня!

— Что произошло? — все еще не мог прийти в себя Николай.

— Вот и я хотела бы знать что на тебя нашло? Ты валяешься на моей накидке, а я выкинута с нее без одежды, да еще и с замотанными руками!

— Замуж вам, барыня, надо, — развеселился Николай. Наихудшие опасения, что помутнение рассудка останется у нее навсегда, не оправдались. — С чего это вы вздумали на мужика ночью кидаться, да еще и в таком... хм... экзотическом виде?

— Быть такого не может! — вспылила Локунамун.

— Мррр! — прислушивающаяся к разговору Баста потерлась ей о спину.

— И ты тоже это подтверждаешь? Сговорились?

— Сговоришься тут... Полночи от тебя отбивался и, если бы не Баста, не знаю чем бы все закончилось.

— Вот значит как? Допустим... Но давай, все-таки, вернемся к цивилизованной форме общения, — Локунамун подняла вверх связанные руки.

— Если обещаешь не набрасываться сразу, как освободишься!

— И не мечтай! — возмутилась девушка.

Несмотря на уместность фразы, Николаю показалась она несколько обидной. Впрочем, это и заставило его поверить в ее искренность.

Вернувшиеся к нему куртка и брюки, выглядели так, словно их пожевала корова, но они были лучше, чем ничего. После бурных ночных событий, расстраиваться вообще не имело смысла. «Хорошо, что все закончилось именно так, а не иначе», — подумал Николай, бросив взгляд на дротик, забытый около сложенной горкой одежды девушки.

— Лока, — улыбнулась она и протянула руку, — называй меня так, когда мы одни.

— Коля, — машинально ответил Николай, взяв в ладонь узкую кисть. На удивление, та оказалась теплее его руки и приятное чувство заставило его немного задержать ладонь.

Баста крутилась рядом. Она обтерла им все ноги, а потом умчалась в лес, задрав хвост трубой.

— Она радуется, что ты снова прежняя, — проводил ее взглядом Николай.

— Она радуется, что между нами нет вражды, — возразила Локунамун. — Я ее знаю лучше и сейчас, если я правильно поняла, она принесет тебе подарок, скорее всего мышь.

— Было бы кстати, потому что я действительно голоден. Правда, не настолько.

Баста не заставила себя долго ждать. Она выскочила из кустов, едва скрывшись за ними. В зубах она держала плоский прямоугольный предмет с обрывками ткани по бокам. Судя по тому, как она гордо вышагивала, собой она была явно довольна.

— На мышь это явно не похоже, — улыбнулся Николай.

— Это что-то техногенное... Ну-ка, дай сюда эту штучку, — Локунамун потянула предмет к себе, но Баста замотала головой и стала пятиться задом.

Ей явно хотелось поиграть и только почесывание за ушком да поглаживание спинки заставило ее расстаться со своим сокровищем. Обрывками материи оказался ремешок, пристегивающий этот предмет на запястье. Его нижняя половина была изготовлена из углепластика, а, судя по гладкости отполированной верхней, она была экраном. Единственная кнопка была утоплена сбоку посредине.

— Что это? — любопытство взяло верх, и Локунамун отвлеклась от мурлыкающей Басты.

— Похоже, это тот самый телекоммуникатор, — Николай зажал единственную кнопку прибора.

— Тот самый?

Николай не успел ответить — экран устройства замерцал, на нем появилась картинка вращающегося куба, потом приветствие пользователя «Ник», а еще через пару секунд все сменило изображение цифровой карты с отметкой текущего местоположения. «Кнопка включения — это сканер отпечатка пальца. Включившись, коммуникатор установил связь с базой и запросил идентификационные данные по полученному отпечатку, — догадался Николай. — Повезло, что заряд батареи почти полный. Кстати почему?»

Он оторвался от экранчика и увидел, что увлечение электронной игрушкой разорвало связь с реальным миром — он остался в одиночестве. Не то, чтобы Николай боялся остаться один, просто он опасался за поведение Локи — это имя пробудило в нем приятные чувства и заставило непроизвольно улыбнуться. Что следует от нее ожидать в самый неподходящий момент?

— Лока! — на всякий случай крикнул он в сторону леса.

Из давешних кустов сначала выпрыгнула Баста, а потом показалась и девушка. «Проверяла место, где кошка нашла коммуникатор?» — мысленно задал себе вопрос Николай.

— Сколько Жора говорил было искателей вашего Юпитера? — ответила она на его вопросительный взгляд. — Двое? Очень похоже, что они оба остались здесь навсегда. Судя по разбросанным там повсюду костям, это работа импов. Нам нельзя здесь задерживаться!

— Слишком поздно, — Николай показал на навострившую уши Басту. — Сдается мне, что к нам пожаловали гости.

Глава 10. Гости

Кто-то приближался к поляне, стараясь остаться незамеченным. Вряд ли это были импы — тем скрываться не имело смысла, да это и не особенно заботило упростившиеся до предела их мозги. Вели они себя по-хозяйски и имели на то полное физическое право.

Сейчас же подкрадывался кто-то иной, не столь уверенный в своих силах, а оттого более осторожный.

— Ложись! — негромко скомандовал Николай.

— Зачем это? — насторожилась Локунамун.

Объяснять уже просто не было времени. Николай бросился на нее, получил кулаком в глаз, но превосходящая масса и задняя подножка перевели схватку в горизонтальное положение, после чего, обнявшись, они покатились за спасительную башню. Тонко свистнули пули, но их звук тотчас перекрыл грохот выстрелов. Одна из них разорвала парню куртку и чиркнула по телу, оставив красную полосу содранной кожи.

— Что происходит? — Локунамун перестала пихать Николая ногами и замерла, с тревогой прислушиваясь к новым звукам.

— Отползай за башню! — прошептал Николай. — И не высовывайся!

Над головой свистнула еще пара пуль. Две других взметнули фонтанчики искр чуть впереди и отрекошетили куда-то в сторону. Из леса стреляли короткими очередями, явно экономя патроны. Кто стрелял было не видно, но та же скрытность мешала неизвестным сделать стрельбу прицельной.

Николай перекатился под прикрытие башни и выставил впереди себя ружье. Две фигуры, выбежавшие на полусогнутых из леса, тут же повалились на землю и принялись отползать под прикрытие зелени. Снова прогремели выстрелы, но в этот раз пули прошли где-то совсем далеко. Скорее всего, пальнули для острастки. Из-за дерева показалась дергающаяся вверх-вниз серая тряпка.

— Эй! — голос принадлежал выглянувшему поверх тряпки одному из нападавших.

Рассмотреть в подробностях его было тяжело, отчетливо на зеленом фоне выделялась лишь его седая шевелюра. "Блондин",- почему-то окрестил его Николай.

— Слышишь меня? — продолжал тот. — Давай прекратим стрельбу, и все решим мирным путем, как цивилизованные люди!

— Что решим? Не хочешь стрелять — не стреляй, ты же единственный, кто это делает, — Николай проверил установку ружья на одиночный выстрел и подумал, что может отправить этого переговорщика в счастливое будущее хоть сейчас.

Насколько он помнил, для та-оружия преград не существовало. Теоретически.

— Вот это другой разговор! — Блондин осмелел и вышел из-за дерева, держа руки перед собой ладонями вперед. — Хочу сразу предупредить, что ты и твоя дамочка окружены. Сопротивление бессмысленно и бесполезно.

— Хочу сразу предупредить, я вооружен, — в тон ему ответил Николай.

— Именно об этом я и хочу переговорить! — не смутился Блондин. — Предлагаем выгодную сделку.

— Это какую же?

— Ваши жизни в обмен на ружье.

— Такая малость? — усмехнулся Николай.

— В принципе, да. Подумай хорошенько — у нас автоматическое оружие, которым мы хорошо умеем пользоваться. Кроме того, нас больше. Каковы ваши шансы?

— Есть одна незадача. Ружье стреляет только в моих руках.

— Достаточно одной руки. Всего лишь кисти одной руки. Это ведь так ничтожно по сравнению с целой жизнью!

— Ну нифига себе! — выдохнул Николай и повернулся к девушке. — Ты слышала? Ружье и кисть руки в придачу! А, может быть, вам и ключи дать от квартиры, где деньги лежат? — выкрикнул он.

— Хорошенько подумайте! Шансов у вас нет!

— К нам гость, — прошептала Локунамун качнув головой. — Оттуда... Да не верти ты головой, спугнешь! Эх, поздно...

Пока переговорщик отвлекал внимание, один из его бойцов обошел с фланга и осторожно подкрадывался, сжимая в руках устрашающего вида нож. Оружия, кроме ножа, у него видно не было, но тело защищал бронежилет, а на груди была видна разгрузка, которую служивые люди одно время назвали «лифчиком». Зеленая бандана скрывала его верхнюю часть лица, а нижнюю обрамляла жесткая широкая борода, выступающая над бронежилетом. Утопленные в глубоких глазницах глаза смотрели холодно, и от этого взгляда становилось более неуютно, чем от общего вида бородача.

Двигался он осторожно, практически бесшумно. Бесшумно для всех, кроме Басты, а, значит, и для Локунамун. Похоже, у нее была ментальная связь с этой кошкой, или просто она чаще обращала на нее внимание, доверяя ей, как профессиональному разведчику и следопыту.

Увидев, что планы его сорваны, бородач оскалился и кинулся вперед, надеясь на скорость и парализующий волю жертвы страх. Локунамун изогнулась и с силой метнула дротик ему навстречу. Николай не успел и глазом моргнуть, как бородач растянулся на земле с пробитым горлом — дротик попал точно под подбородок, чуть выше верхнего конца броника.

— С тобой лучше дружить, — пробормотал парень себе под нос, отворачиваясь к переговорщику.

Однако, поляна перед ним уже была пуста. На миг его посетила счастливая мысль, что нежданным гостям больше не захочется испытывать судьбу, и они уберутся восвояси. Демонстрация боевых возможностей Локунамун должна была впечатлить не только Николая. По крайне мере, в это хотелось верить.

Увы. Две фигуры по краям поляны появились одновременно и, пригибаясь, быстро двинулись в сторону Николая. Их остановил вид ружья, которое тот наставил сначала в одну, а потом в другую сторону. Противники залегли, что было парню только на руку. Он тщательно прицелился и через секунду от одного из нападавших осталась лежать на земле только одежда и раскинутые в стороны ботинки. Второй тут же сбежал под защиту деревьев.

Вибрация коммуникатора отвлекла на миг Николая.

— Что ты дребезжишь? Не до тебя сейчас...

Дальнейшие боевые действия проходили в режиме выскочил — сбежал. Николай только успевал перекатываться и выставлять ствол ружья в разные стороны, чтобы отпугивать противников. Инстинктивно, парни отпрыгивали обратно. Если задуматься — это они делали зря. Выстрел достал бы их в любом случае, сделай они шаг назад или оставшись на месте. Но тот в бою, кто сначала думает, а потом делает — думать не может, потому что уже труп.

Наконец, скакать туда-сюда всем надоело и возникла короткая пауза. В наступившей тишине слышно было, как шелестит листва и перекликаются невидимые птицы. Почему в такие моменты обращаешь внимание, какая прекрасная природа вокруг? Чистый воздух, который хочется вдохнуть полной грудью и которым никак не можешь надышаться, сочная зелень деревьев, так прекрасно гармонирующая с синевой высокого неба в ватных клочках облачков...

— Да что же тебе все надо! — Николай хлопнул по надоедливому браслету, разродившемуся очередной трелью.

«Уровень угрозы красный. Требуется подтверждение оператора», — гласила надпись на экранчике.

— Вот спасибо, а то мне было непонятно, какой вокруг уровень! Судя как припекает задницу не просто красный, а раскаленный! — Николай скривился, но значок подтверждения нажал.

Потом еще раз и еще, пока не догадался, что грязные руки и сенсорный экран между собой не дружат. Чертыхнувшись, ткнул в значок носом. Система отозвалась коротким «Принято».

— Он только пугает, трусы! — судя по голосу, кричал Блондин. — Кинемся все вместе, он не успеет выстрелить, или промажет! А мы прижмем его к земле в это время автоматным огнем! Он и голову поднять не посмеет! По команде... Марш!

Грохот выстрелов и свист пуль заставил Николая вжаться в камень, благо неровный рельеф образовывал что-то вроде выемки как раз в том месте, куда он откатился после очередной демонстрации ружья.

Грохотало на этот раз так сильно, что закралась мысль об еще одном незаметно подкравшемся бойце, но уже вооруженным как минимум пулеметом. Почему пулеметом? Да что еще может так грохотать, что закладывает уши? Николай даже рискнул поднял голову, пытаясь понять, что издает столько шума. На поляне лежали неподвижно два тела, а со стороны башни поливал огнем лесные заросли самый что ни на есть пулемет. Открывшаяся бойница выпустила на волю демона смерти...

Сменившая грохот выстрелов абсолютная тишина показалась Николаю самой лучшей музыкой мира. В буквальном смысле. Хотя, против музыки войны он тоже не возражал, особенно в тот самый момент, когда отыграл свою партию пулемет. С его мнением могла бы поспорить свернувшаяся в клубочек Локунамун, если бы перестала зажимать уши руками.

— Ну теперь-то уж точно все закончилось, — попытался подбодрить ее Николай. — С такой защитой нам и импы не страшны...

На последней фразе он прикусил язык — шум продирающейся сквозь заросли стаи кабанов могли издавать только хозяева здешних мест — импы.

— Помяни черта, так он тут как тут, — негромко добавил Николай и перевел переключатель огня на сектор.

Некоторое время из леса доносились крики, несколько раз прозвучали короткие автоматные очереди, причем один раз пули легли близко от Николая. Чертыхнувшись, он упал на живот и прижался к земле. Но в ту же минуту все стихло. Вновь наступившая тишина казалась нереальной, а оттого обманчивой. Слух еще не успел вернуться в норму после резких звуков стрельбы, кровь стучала в висках, закладывая уши ватными пробками.

Николай вздрогнул, когда планшет издал вибрирующий сигнал и включил экран. «Занимаю круговую борону», — сообщала надпись в верхней части экрана. На карте можно было рассмотреть россыпь синих точек, окружающих две красные точки в центре карты.

Произошедшее потом заняло не больше пары секунд. С разных сторон из лесных зарослей стремительно выскочили импы. Их было не так чтобы много, но станция, к которой оказались прижаты Николай и Локунамун, очутилась в кольце. «Вот что значили эти синие точки», — догадался Николай, отчетливо понимая, что отразить такой наскок нереально, даже несмотря на поддержку пулемета башни.

Но термин «круговая оборона» был не пустыми словами. Бойницы открылись в башне с трех сторон и пулеметы башни загрохотали одновременно, разделив между собой круговое пространство на смыкающиеся секторы обстрела. Выплюнув за секунду по десятку свинцовых «пилюль», они смолкли и только звонкие звуки прыгающих по камням гильз да едкий пороховой дым напоминали о том, что здесь только что произошло. Импы исчезли, как по взмаху волшебной палочки, и снова воцарилась оглушительная тишина.

Глава 11. Одной крови

Николай поплевал на палец и вытер его о штаны. Потыкал в дисплей коммуникатора, выругался и повторил процедуру. На этот раз тот отозвался, приблизив картинку на экране. Синие точки, рассыпанные ранее по округе, исчезли, а, значит, нападение было отбито. Убиты враги или сбежали, — это было уже неинтересно. Николай отодвинул ботинком трущуюся о его ноги Басту, постучал по настройкам системы и отменил красный уровень опасности — следовало уходить из этого, становящегося слишком горячим места, а оставлять станцию в состоянии стрельбы без предупреждения ему показалось плохой идеей.

— Мы победили! — Николай хотел потрепать по загривку Басту, но та отскочила и зарычала.

— Что с тобой? Почему ты не с хозяйкой... — Николай оглянулся на Локунамун и почувствовал, как похолодело у него в груди: девушка лежала на спине, запрокинув голову в высокое синее небо.

Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что произошло нечто ужасное. Ее словно смяли и бросили на землю, как надоевшую куклу. «Тряпичную куклу», — почему-то пришло на ум сравнение к Николаю. Он не шел, а полз к ней на коленках, не чувствуя боли в онемевших и ставших чужими ногах. Ему казалось, что можно еще что-то успеть, помочь, хотя и непонятно чем.

Вид крови пугал его с детства. Самой мучительной процедурой для него была сдача крови из пальца. Кровь просто не шла, выводя из себя не привыкших к такому медсестер. Они ворчали, требовали, чтобы он перестал бояться и кололи другой палец. Да, процедура была не из приятных, но боялся он не жуткого на вид и болезненного ланцета, а вида сочащейся из пальца крови.

Сейчас все было гораздо серьезнее. На груди девушки расплывалось большая красная клякса. Из ее центра толчками бил невысокий фонтанчик, отчего пятно расплывалось и приобретало все более темный оттенок. Но девушка все-таки дышала. С розовой пеной на губах, сопровождая каждый вздох хрипом и стоном.

— Сейчас! — закричал Николай, стягивая с себя крутку и прижимая ее к ране.

Чтобы завязать рукава на спине, он осторожно перевернул тело. На спине тоже была кровь, а это значило, что ранение сквозное. Коммуникатор тревожно запищал, привлекая внимание.

— Еще не хватало, — пробормотал Николай, бросив взгляд на дисплей.

Все его пространство занимал большой вопрос: «Датчиком обнаружено присутствие крови. Оператор ранен?»

— Да, именно! — Николай даже заорал от счастья. — Оператор! Ранен! Насмерть!

Он добавил еще много других слов, которые не имели никакого значения, а лишь стали своего рода клапаном, снявшим нервное напряжение.

— ДНК обнаруженной крови не соответствует оператору, — возразил коммутатор.

— Ах ты... — Николай вытащил из-за пояса Локунамун нож и полоснул по руке, рядом с прибором. — На, жри! Так тебя устраивает?

— Идентификация положительна. Заберите аптечку с необходимыми медикаментами в резервуаре под монитором.

— Ага! — Николай чуть не споткнулся, бросившись к распахнувшейся дверце в металлическом цилиндре.

«Бинты, шприц-тюбики, таблетки, трубки какие-то, — рассматривал он содержимое подсумка, — жгут, антисептик, пластырь... О-о-о, пластырь! То, что надо!» Самое тяжелое оказалось затянуть пластырь под две куртки — ее собственную и обмотанную вокруг нее свою. Руки почему-то стали липкими и скользкими, оболочку пластыря пришлось рвать зубами, рыча от злости на свою неловкость.

Подвернувшийся под руку рулончик бинта был маленький, но Николай ничего не замечал, сознание помутилось от вида крови, зато руки все делали сами, на автомате. Один оборот вокруг тела, второй... и все. Он несколько секунд смотрел на свои руки, не понимая, почему они ничего не делают.

В чувство его привел коммуникатор, издавший вибрирующую трель. «Что тебе еще надо?», — Николай взглянул на экран и поморщился: на карте появилась группа приближающихся синих отметок. Он ткнул в панель, кляня себя за то, что успел сменить уровень опасности, но та не приняла команду от испачканного пальца.

— Эй, Колян! — раздался с края поляны громовой голос Дрона. — Выключи эту штуку, здесь все свои!

— Черт бы тебя побрал! — выругался с облегчением Николай. — Идите спокойно, она не кусается.

«Тот бинт был каким-то особенным, — мелькнула в его голове мысль. — Вот же другие рулоны, обыкновенные, сколько хочешь!» Бинт вкруговую... Еще и еще, чтобы повязка лучше держалась. Кто там идет с Дроном и зачем — не важно, важны только вот эти худые плечи, безвольно свесившаяся голова и пропитанные кровью тряпки... «Что я делаю не так? Нужна дезинфекция!» — мысль о заражении остро кольнула сознание, но тут же растворилась, смытая надписью «Дезинфицирующий пластырь» на упаковке. Бинт прижал пластырь, окружив торс Локунамун белоснежной каймой. Вид портили потеки запекшейся крови и отпечатки перепачканных рук Николая.

— Что случилось? Мы слышали выстрелы... — первая подбежала Лиза. — Ой, — она заметила бинт на девушке, — как она? С ней все в порядке?

— Чего глупости говоришь? — приблизившийся Дрон аккуратно положил на землю ручки импровизированных носилок из алюминиевых трубок. — Плохо совсем девке. Видишь бледная какая? Крови много потеряла.

Судя по его виду, ему самому было не слишком хорошо — голова и рука были перевязаны тряпками, с темными пятнами от пропитавшей их крови. Тем не менее, он до последнего момента справлялся с носилками, которые за другие ручки держал Игорь Петрович. Тело на носилках Николай сразу не узнал и вопросительно посмотрел на Дрона. Но ответила вместо него Лиза.

— Жора это, — вздохнула она. — К тебе его несли. Точнее не к тебе, а к твоей дамочке. А оно вон как получилось...

— У меня есть аптечка. Что случилось?

— Аптечка? — встрепенулся Дрон, — Большая?

— Большая вроде. По виду.

— Эх... Кха-кха... — Дрон хотел рассмеяться, но закашлялся. — Давай сюда, — выдавил он, стараясь не дышать.

Он сразу же зубами сорвал крышку со шприца и вколол себе анальгетик. Игорь Петрович получил амфитамин, а Жору обкололи антибиотиками.

— Ей антибиотик нельзя, — Лиза остановила Николая и отобрала у него шприц. — Откуда ты знаешь, как будет действовать на нее пенициллин? Что, если наша зараза для нее и не зараза вовсе? А если антибиотик сочтет заразой ее саму?

— Надо отнести ее к марренам, — подал голос Игорь Петрович, когда отдышался. Было видно, что марш с носилками в руках достался ему очень тяжело.

— Док дело говорит, — Дрон разорвал тряпки и теперь вместо них прилаживал бинты.

— Куда ты без обработки! — Лиза отбросила его руку и полила на раны прозрачной жидкостью из пластмассовой бутылочки. — Перекись это, чего морщишься?

— От удовольствия, хех... Так куда нам идти, вождь?

— Н-н-не знаю... К марренам?

— Гениально! Свежая идейка, жаль, что плагиат! По коммуникатору пробей, дурья башка! Нет, про марренов это чудо тебе ничего не скажет, но если связь со спутником есть, то покажет на карте группы людей, теперь понятно?

— Желательно, чтобы эти группы были поближе, — попросил Игорь Петрович.

— А ты уверен, что это будут не импы? — засомневалась Лиза. — Погоди в экран тыкать! — крикнула она Николаю. — Ты руки свои видел? Давай сюда, хоть пальцы оботру!

— Импы большими группами не ходят, — возразил Николай. — Ну, или нам не повезет. Какая разница, как сдохнуть, а так хоть полезное дело попытаемся сделать.

— Парниша правильно говорит, — кивнул Дрон. — Я в деле. Очень хочется на этих чудиков поближе посмотреть.

— Позвольте, а кто понесет девушку? — Игорь Петрович развел руками, показывая, что носилки уже заняты Жорой.

— Я сам понесу, — твердо заявил Николай. — Вот, посмотрите, — он поднял руку с коммуникатором. — Не менее двадцати отметок на юго-востоке, примерно столько же на западе, но чуть дальше. До ближайших километров пять, а до тех, что на западе — примерно семь.

— Пять по лесу... — Дрон покачал головой. — Это два часа ходу, а твоя дамочка через полчаса кони двинет. У нее легкое пробито и кровопотеря большая. Что ж ты не доглядел-то? Такие раны надо сразу обрабатывать. Нет, не доживет она. Ищи поближе.

— Нет никого поближе. Где мне их взять, родить что ли? А кровь перелить можно, я трубочки прозрачные в аптечке видел.

— Трубочки он видел! — возмутилась Лиза. — А номер группы крови там не видел? Про резус-фактор я уже и не спрашиваю!

— Один черт! Я о своей крови ничего такого не знаю, а уж про кровь Локи и подавно. Боже мой, кто-нибудь делал что-то подобное?

— Локи? — Лиза переглянулась с Дроном. — Я не ослышалась?

— Ну, если Локи, то да. Давай руку, а ты Лизка неси жгут и капельницу. Ничего-то вы, салаги, не умеете! Хорошо, что я рядом оказался. Вот, помню, в горах дело было... Кулаком работай, вен не видать совсем! — рассказ нисколько не мешал Дрону заниматься делом. — Тогда здорово нам досталось, от роты меньше половины осталось. А капитана нашего ранили тяжело, так же насквозь пулями прошили. Но у нас-то все по уму: у каждого на медальоне группа крови выбита. Бойцы сами наперебой стали предлагать свою кровь, так что с недостатком доноров проблем тоже не возникло...

Дрон наполнил пластиковый мешочек кровью и приладил его к руке Локунамун, закрепив у нее над головой:

— Вот так, пусть самотеком стекает.

— А что с капитаном стало? — спросил Игорь Петрович.

— Скончался он, — отмахнулся Дрон. — Слишком тяжелое ранение оказалось. Хороший человек, между прочим, был. Ну что, вождь, ты готов выступать?

— Всегда готов, — Николай постарался придать бодрости голосу, но прозвучало немного ватно. — Курс на юго-восток. Это туда, — показал он пальцем.

Первым было идти тяжелее всех. Приходилось обходить пни и поваленные деревья, продираться через густой кустарник, если не было возможности его обойти, уминать высокую траву, являя на свет кочки, на которых запросто можно было подвернуть ногу. Впереди первых бежала Баста. Передвигалась она быстро, длинными прыжками перескакивая лесные неровности. Но каждый раз останавливалась и, насторожив уши, выжидала пока появятся Дрон и Игорь Петрович, согнувшиеся под тяжестью носилок. За ними шел Николай, обхватив Локунамун. Закинуть ее на плечо он не рискнул, опасаясь прилива крови к легким. Руки отваливались, ноги тоже не слишком твердо нащупывали землю, но выручали чудо-таблетки из аптечки. О расплате за их прием не хотелось и думать.

Замыкала шествие Лиза. Чтобы подбодрить Николая, она рассказывала ему что приключилось с Жорой и со всеми ими, после того как он ушел искать Юпитер:

— Вечер того дня, когда вы нас покинули, был замечательный. Наконец-то удалось от души помыться, отстираться и вообще, прекрасно провести вечер. У нас еще оставалось мясо, а мужики снова приложились к браге. Рассказывали анекдоты и смешные истории из жизни. Потом Илья принес гитару, и мы пели песни. Меня не покидало ощущение, что я в туристическом лагере. Когда стемнело, разожгли костер и пекли картошку. Ничего вкуснее в жизни не ела! — Лиза подобрала большую красную ягоду и закинула в рот. — Такие мы тоже ели. Илья нам сказал, что это большая клюква. Картошка все-таки лучше, — она вздохнула и долго молчала то ли от того, что жевала ягоду, то ли грустила по прекрасным чувствам, оставшимся в прошлом.

Николай уже думал, что продолжения больше не будет, как снова услышал голос Лизы:

— Неприятности начались с утра. Сначала появился какой-то оборванец, один из тех, кого Жора зовет пришлыми. Он сообщил, что по окрестностям прошел слух о вздохе «электронного убийцы» и спросил не в курсе ли мы что происходит?

— То есть? — Николай даже остановился. — Что за вздох убийцы?

— Электронный убийца. Помнишь, Илья так назвал Юпитер? Разбуженная тобой станция подала сигнал, что она ожила — вот это и имелось в виду, как мы поняли. А еще он спрашивал не приходил ли к нам человек с та-ружьем? Хотя он и разговаривал с Жорой, но не сводил взгляда с наших лиц, которые мы по глупости засветили на баррикаде. Зря я не слушала маму, которая повторяла, что любопытство кошку сгубило. Но ведь я не виновата? Наш здоровяк вообще чуть ли не на половину вылез, чтобы лучше слышать.

— Врать-то зачем? — громко произнес Дрон через плечо. — У меня слух на двести процентов.

— А чего ты тогда полез на баррикаду уши греть?

— Вот глупая башка! Я видеть хотел этого пришлого, понятно?

— Чего тут не понять... Засветились мы все, в общем. Кроме дока.

— Старый я по стенам лазить, — хрипло отозвался Игорь Петрович. — Подсматривал в дырку в стене.

— Поумнее нашего жлоба оказался, — хихикнула Лиза.

— Ты дальше рассказывай, — зло отозвался Дрон.

— Дальше случилось самое плохое. Оборванец ушел, а потом пришли какие-то люди, стали просится на постой. Вышли к стенам форта трое, но, как мы потом поняли, в лесу скрывалось еще сколько-то. Жоре они показались подозрительны — слишком самоуверенно и нагло себя вели. Разговаривали свысока, с этакой кривой усмешкой, которую держат, когда общаются с несознательными детьми. Вроде как проситься пришли, а все норовили вопросы разные задать. Отказал он им, в общем. Вот тут и началось. У тех, кто скрывался в лесу, оказался автомат. Жору сразили сразу, а потом зацепили и Дрона — в руку и голову. Были б мозги, все бы там забрызгал, а так просто дырка и все.

— У них же, в форте... ружье было, — в два выдоха произнес Николай.

— Без патронов ружьишко оказалось, — отозвался Дрон, — повезло гадам, а то мы бы их в два счета...

— Что им... надо было?

— Они про та-ружье спрашивали. Этот пришлый, верно, их разведчик был. А, может быть, просто срисовал новых людей в форте и сдал тому, кто заплатит. Ты извини, Николай, но нам пришлось показать куда ты пошел. Они обещали по кусочкам разобрать баррикаду и нас вместе с нею. У них ведь автомат был! Что мы могли поделать? Ты же не в обиде? Они же тебя не нашли? Или... Ой, что я говорю!

— Дура, — лаконично подытожил Дрон.

Глава 12. Маррены

Из кустов пятнистой стрелой выскочила Баста, промчалась мимо открывших рот спутников Николая и залегла за его ногами. Не успел никто осознать что бы это значило, как следом за ней выпрыгнула пара одетых в шкуры охотников. На мгновение они замешкались, но сразу же выставили перед собой палки с круглыми набалдашниками. Оружие — а судя по тому, как они эти палки держали перед собой, действительно было таковым — смотрелось нелепо, но проверять его в действии желания не возникло.

— Чего ты расшумелся на весь лес! — зашипела Лиза на Дрона. — Не обзывал бы дурой, глядишь и проскочили бы незаметно.

— Не проскочили бы, они за Бастой шли, — подал голос Игорь Петрович. — А, скорее всего, это она привела их к нам.

— Тпруу! Кажись приехали, — Дрон аккуратно опустил ручки носилок и сел на землю. — Здравствуйте, девочки!

— Ты уверен? — Лиза с интересом посмотрела на настороженных молодых парней.

— Нет, — усмехнулся Дрон. — Скорее всего, они мальчики.

— Тьфу на тебя!

— Судя по антропоморфным признакам, это соплеменники нашей Локунамун, — Игорь Петрович держался бодрячком и не утратил способности наблюдать и анализировать.

Действительно, преградившие путь воины больше всего общего имели с девушкой, что нес на руках Николай, нежели с кем-нибудь другим из его компаньонов. Фигуры их отличались той же субтильностью и больше подходили юношам, которым доверили оружие только чтобы поохотиться на что-нибудь не крупнее зайца. К тому же, у них отсутствовала растительность на лице в виде бород и усов, что тоже не добавляло им мужественности.

— А посерьезнее марренов не нашлось? — произнес в пустоту Дрон, адресуясь непонятно к кому: к парням или Басте.

Охотники переглянулись и еще решительнее выставили палки.

— Они хоть что-нибудь понимают? — засомневалась Лиза.

— Нам нужна помощь, — Николай вышел вперед, не выпуская из рук девушку. — Лечить... Кровь кап-кап. Вы меня понимать?

— Вы убили мору? — голос охотника прозвучал, как приговор.

— Нет, это не мы! — обрадовался Николай, даже не смотря на угрожающую интонацию. — Она ранена! Нам нужна помощь!

— У нас еще один раненный есть, — Дрон кивнул на носилки.

— Мы не будем оказывать помощь чужакам!

— Локунамун одна из ваших, — возразил Николай и сделал жест Дрону, остановив того на полуслове.

— Она не из нашей общины!

— Она из вашего народа!

Парни в шкурах переглянулись и стали вполголоса спорить между собой, что-то доказывая друг другу на непонятном языке.

— Давай грохнем их и пойдем дальше, — негромко, но отчетливо произнес Дрон. — В их племени наверняка найдутся такие, с кем можно будет вести разговор, а эти задохлики ничего не решают.

— Мы поведем вас, — наконец согласились те. — Но вряд ли вы услышите что-то иное, чем сказали мы.

— Там посмотрим, — глубокомысленно изрек Дрон, поплевав на руки. — Все, как у людей — пока люлей не пообещаешь, никто не почешется.

К счастью, идти был недалеко. Один из охотников убежал вперед и гостей встречала большая часть небольшой общины, выстроившись полукругом. В центре его сидел на высоком пне важный маррен в головном уборе с разноцветными перьями. Сбоку него пристроились двое рослых воинов с длинными копьями.

— Понял, как должен выглядеть настоящий вождь? — хохотнул Дрон. — Пара перьев тебе бы точно не помешала.

— А тебе бы пара мозговых извилин, — зашипела на него Лиза и постучала кулаком по голове.

— Чего не помешало бы вам всем, так это толики почтения, — подал голос вождь. — Вы ведете себя, ка дикари, впрочем, таковыми вы и являетесь. Не хочу вам ничем помогать.

Николай хотел извиниться за своих товарищей, но успел только открыть рот.

— Может хватит называть нас дикарями! Какие мы дикари? Посмотрели бы лучше на себя! — не выдержала Лиза. — Ходите в шкурах, воюете копьями! Посмотрите на нашу обувь и на нашу одежду — разве можете вы сшить такую или что-то подобное?

Разговоры вокруг стихли и маррены с любопытством стали прислушиваться, ожидая продолжения.

— А ты можешь? Сколько тебе надо времени, чтобы сшить такую замечательную куртку, как на тебе?

— Почему я должна это делать? Это делает промышленность...

— Где же она? Была — и нет? Что ты оденешь, когда истреплется твоя одежда, чем заменишь изношенную обувь? Ваши города превратились в могильники, засыпанные костями. А кто это сотворил? Вы разрушили свой мир, а в новом мире вы стали дикарями, хотя, судя потому что сотворили со своими сопленниками, ими были и раньше. Разве можете вы нас чему-нибудь научить? Нет! Наоборот, вы приходите к нам за помощью, потому что не приспособлены к жизни в разрушенном вами самими мире.

— Мы умеем читать и писать!

— Правда? И что же вы читаете?

Лиза подумала, что любовные романы вряд ли впечатлят марренов и повернулась к товарищам, ища поддержки.

— На меня не смотри, — нахмурился Дррон. — Я книжки сто лет не читал.

— Некогда было... — помотал головой Николай.

— На вас вся надежда, Николай Петрович! Вы же какой-никакой, но доктор.

— Ну и что же им посоветовать? Критику чистого разума Иммануила Канта или психоанализ Зигмунда Фрейда? Философию на зуб не положишь и не пощупаешь руками. Она появляется только на подготовленной почве, когда потребности в безопасности и пропитании уже позади. Вы уверены, что их впечатлит, например, закон отрицания отрицания Гегеля?

— Зато у нас есть Бог и десять заповедей! — выкрикнула последний козырь Лиза.

— Ой, зря вы это... — Игорь Петрович закрыл глаза ладонью.

— У нас тоже есть божество и не одно. А что за заповеди, что вам завещаны?

— Не убий, не укради...

Слова Лизы были встречены громким смехом. Даже вождь смеялся так, что выступили на глазах слезы.

— Послушай, — прошипел Николай, — тебе не кажется, что теологические споры сейчас просто неуместны. У нас на руках двое раненных, а вы меряетесь, у кого круче шмотки. Пусть называют нас как угодно, лишь бы спасли Жору и девушку.

Отсеявшись, вождь поднялся и важно произнес:

— Давно так не смеялся! Поэтому, поскольку вы хоть и непрошеные, но все-таки гости, я дам вам шанс. Пусть дух Айху скажет, как поступить с вами.

Из-за спины вождя тотчас, словно ожидая команды, выскочила тонкая фигура, одетая в фрагменты шкур шерстью наружу. Руки и ноги окружало бесчисленное количество колец разного размера, а на явно выступающую грудь свешивалось множество разновеликих бус. Вместо головы красовалось лохматое чучело головы клыкастого зверя, похожего на кабана, делая его обладателя похожим на тщедушного минотавра.

— Этот что ли дух? — усомнилась Лиза.

— Шаман, — улыбнулся Игорь Петрович.

— Бубна не хватает, — пошутил Николай и, как оказалось, зря.

Если считать бубен звонкой погремушкой, то в качестве таковой выступил шар с короткой ручкой. Непонятно, что было насыпано внутрь, но в опытных руках он звенел и тарахтел на все лады. Шаман пританцовывал, падал на землю, подпрыгивал и резко замирал, чтобы потом снова закружится в необычном танце. Им можно было бы любоваться, если бы не его постоянное вздрагивание в танце, создававшее впечатление, что его дергают за невидимые ниточки.

— Они смешали ее кровь! — неожиданно закричал шаман, выставив палец в сторону Николая и Локунамун. — Она грязная!

— Это ложь, я отдал свою кровь, чтобы спасти ее! — возмутился Николай. — И кровь у меня вполне нормальная, я каждый год диспансеризацию прохожу!

— Вы слышали ответ Айху, — вождь сделал отрицательный жест рукой. — От нас вы ничего не получите. Уходите!

— Это что за чистые арийцы такие тут появились? — Николай перехватил ружье за рукоятку. — Мне кажется, что у меня есть способ вправить вам мозги.

— Постой, — Дрон придержал его за плечо, — их и так тут кот наплакал, а ты их вообще под ноль выкосить хочешь. Вот откуда в вас, интеллигентах, такая неуемная жажда крови? Решим все мирным, культурным путем, как цивилизованные люди.

— Айху уже вынес свое решение, — вождь покосился на ружье. — Но мы знаем, что такое та-ружье и не хотим, чтобы вы его использовали. Каков твой мирный, культурный и цивилизованный план, дикарь?

— Все просто. Наш боец встречается с вашим и бьют друг другу морду.

— И почему я не ожидал услышать что-то иное?

— А победит тот, кому будет помогать дух Айну, — подал голос Игорь Петрович.

— Хорошо, — вождь поднял вверх руки. — Пусть все решит поединок. Но не мордобой, а борьба. Первый коснувшийся земли чем-нибудь кроме ног считается побежденным. Кто выйдет от дикарей?

Николай положил ружье рядом с Локунамун и сделал шаг вперед. Второй сделать не успел, пойманный за пояс Дроном.

— Мы тут посовещались, — громко заявил тот, — и я решил, что разумнее будет выступить предложившему поединок. То есть мне.

— Я занимался дзю-до, — попытался возразить Николай.

— Вот если бы ты занимался не только «до», но и после, тогда может быть у тебя был бы шанс. А так — извини...

Дрон с легкостью отодвинул его и выступил вперед:

— Ну, есть кто смелый, или сразу засчитаем техническое поражение?

От марренов отделился невысокий крепыш. Он сбросил куртку, оставшись только в брюках и мокасинах. Мускулатура его не переливалась рельефом, но тело украшали несколько шрамов, да и выглядел он больше жилистым, чем качком. Его соплеменники встали кругом, оставив только место для пришельцев. Никто не выкрикивал подбадривающих или обидных слов. Все стояли молча, будто присутствовали не на состязании, а на казни.

Дрон последовал примеру соперника, скинул куртку и представил на всеобщее обозрение развитые бицепсы. Согнул руку, другую... Больше ничего продемонстрировать не успел — крепыш бросился в атаку, и, промедли Дрон чуть-чуть, уже лежал бы на земле.

Противники отскочили друг от друга и заняли выжидательную позицию, разглядывая друг друга. Маррен сделал обманное движение, изображая атаку на плечо и сразу скользнул вниз, пытаясь захватить ноги. Дрон, пользуясь преимуществом в росте, уперся ему в голову, а когда тот все-таки миновал защиту, перехватил его поперек тела и поднял в воздух, отчего тот повис вниз головой. Зрители громко выдохнули и замерли не дыша.

Дрон, торжествуя, хотел кинуть противника, но крепыш намертво ухватил его за ноги. Он попробовал потрясти его, но тот лишь крепче прижался к его ногам.

— Когда земли не касается ничем, это тоже должна быть победа, — заявил Игорь Петрович.

— Вроде бы да, — с сомнением в голосе произнес вождь. — Но я так не говорил. А мое слово — закон.

Висящий вниз головой маррен дернул завязку пояса. Брюки остались в руках Дрона, а крепыш сделал сальто, оттолкнувшись от его ног. Зрители рассмеялись то ли восхищаясь его ловкостью, то ли приветствуя появление на публике героя с голым задом. Самого маррена это нисколько не смутило. Он кинулся в атаку с такой скоростью, что ему позавидовал бы олимпийский спринтер.

Дрон вертел в руках штаны, подняв их над головой, как символ деморализации противника. Смех зрителей подсказывал ему, что все он делает правильно, вот только удар головой в живот никак не вписывался в его картину схватки. Вреда железному прессу он не причинил, но заставил попятится. Чтобы освободить руки Дрон кинул штаны, но так неудачно, что сам наступил на них и, всплеснув руками, грохнулся на землю.

— Вы проиграли... — развел руками вождь.

— Это нечестно, — Игорь Петрович закричал с таким жаром, будто сам был готов померяться силой. — Удары запрещены, это же борьба, а не мордобой! Ну и кто из нас дикари?

Маррены зашумели. Слова дока не пришлись им по нраву, но в них чувствовалась справедливость суждения, игнорировать которую было сложно. Вождь нахмурился. Ситуация складывалась патовая — отменить свое решение ему не позволяла гордость, да и признание поражения плохо выглядело в глазах соплеменников. Но и оставить без ответа справедливое замечание он не мог. Пока он подыскивал нужные слова, к нему подошел шаман.

Тонкие руки сняли маску, закрывающую голову, и взору открылся прекрасный женский профиль. Для марренов это было как само собой разумеющееся, а для спутников Николая оказалось шоком.

— Так вот в чем дело... — Дрон сплюнул под ноги.

— В чем? — нахмурилась Лиза.

— Баба, — презрительно произнес тот. — Тоже мне, шаманка! Духи-мухи, бляха-муха.

— Женщины всегда пользовались славой колдуний и ведьм, — возразил док. — Почему ей не быть шаманом?

— Ну спасибо! За бабу и за ведьму с колдуньями спасибо, — возмутилась Лиза и повернулась к Николаю. — Может и ты чего скажешь?

— Красивая... — мечтательно вздохнул тот.

Между тем шаман наклонилась к вождю и что-то зашептала ему на ухо, показывая пальцем на гостей. Лицо вождя разгладилось, на нем проскочило задумчивое выражение, сменившееся прежней бесстрастной маской.

— Хай! — он встал и поднял вверх руку.

В наступившей тишине неожиданно проступили звуки леса, навевая на всеобщее сборище спокойствие и безмятежность.

— На поверку пришельцы оказались слабы и немощны. Но духи нам говорят, что немощь нуждается в помощи тех, кто сильнее. Потому слушайте мое окончательное решение! Красалалин, — вождь положил руку на плечо шамана, — Вылечит из немощных сразу двух совсем немощных. А потом пришельцы покинут нашу общину. Я все сказал.

С этими словами вождь сел, а маррены разразились бурными возгласами одобрения.

— Это он про кого? — не поняла Лиза.

— Какая немощь, петух крашеный? Споткнулся — это еще не немощь. Думаешь, три цветных пера позволяют тебе оскорблять десантуру? — вспылил Дрон.

— Ради бога потише! — попытался остудить его пыл Игорь Петрович. — Стоят ли амбиции жизни двух наших раненных друзей? Нельзя же быть таким тугодумом. Считайте это военной хитростью.

— Да знаю я что такое военная хитрость, но без оскорблений никак нельзя было обойтись? — поморщился Дрон. — Жрать охота, между прочим... Лизка, ты бы сообразила чего, пока эта ряженая руками водить будет.

По-видимому, всех остальных тоже заботили более насущные дела и скоро около Локунамун и Жоры остались только Николай и Красалалин. Но и та через некоторое время настолько ясно дала понять о бесполезности присутствия Николая, что это мог не заметить только слепой и лишенный чувств деревянный чурбан. «Ну и ладно, — обиделся парень, — я ведь хотел помочь. Со всей душой... Эх!» На самом деле, если честно признаться самому себе, его занимало не только одно это желание. Ему хотелось просто побыть рядом с девушкой и привлечь хоть чем-то ее внимание. Такое явное пренебрежение к его участию, нанесло удар не только по самолюбию, но и по тому еще робкому и нежному чувству, что только-только просыпалось в глубине души.

Николай с грустью осмотрелся, пытаясь сообразить, куда ему податься. Взгляд остановился на костре и трех знакомых фигурах около него. Над костром чернел заделанный в саже небольшой котелок. Лиза уже помешивала в нем длинной веточкой, а рядом на травке разлеглись Дрон и док. Все делали вид, что заняты ожиданием обеда.

— Отшили? — поприветствовал Дрон Николая, приоткрыв один глаз, как только тот подошел поближе.

Николай пробормотал что-то невразумительное и сел в сторонке, надеясь, что не привлечет внимания. Начинать дискуссию дабы развлечь скучающую публику не было никакого желания. Но так просто отделаться не получилось.

— Ой, оставь парня в покое, — разговор подхватила Лиза, хотя никакого разговора даже и не намечалось.

Зато, после её замечания, появилась тема.

— Суровые времена требую суровых отношений, — заявил вдруг Николай Петрович.

— То есть? — насторожился Дрон.

— То есть в обиходе родоплеменных отношений слова пусты и чувства безответны, пока не подкреплены материальным достатком.

— Это точно в тех... ну... родоплеменных? — с сомнением покачала головой Лиза. — Потому что для наших отношений все то же самое. Да что говорить, я сама за парнишку с невысоким заработком не пошла бы. Правда теперь уже черт поймет за кого надо выходить! — Лиза зачерпнула примотанной к длинной веточке ложкой и подула на варево.

— Во-во, — оживился Дрон. — Ты даже к бестолковой Лизе с пустыми руками на кривой козе не подъедешь, а что говорить про второе лицо в общине! Шаман, это как... — он на минутку задумался. — Как политрук в армии, понял? Второе лицо после командира, идейный вдохновитель и прочее. А еще и с талантами лекаря... Тут особый подход нужен.

— Вот сейчас ка-а-ак дам ложкой по башке за бестолковость! — вздохнула Лиза. — Да боюсь последнюю извилину выпрямить, совсем в дурачка превратишься.

— Погодите вы гавкаться... Что ты имеешь в виду? — Николай придвинулся поближе к Дрону.

— А то и имею, что надо тебе подарок какой принести. Бусы стеклянные, например. Аборигены знаешь их как любят, у-у-у!

— Бусы? — растерялся Николай. Разумом он понимал, что Дрон шутит, но с другой стороны... В каждой шутке есть лишь доля шутки.

— В Малайзии, например, в знак признательности дарили поросенка, — подсказал Игорь Петрович. — В то недавнее время, конечно. Сейчас, может быть, и Малайзии не существует.

— Эй, Казановы! Извините, что прерываю дискуссию по обмену опытом завоевания женских сердец, но похлебка готова, — Лиза помахала ложкой. — Кушать подано, господа обольстители.

После обеда, в отличие от остальных, Николай не стал нежиться на солнышке, наслаждаясь сытостью и хорошей погодой. Слова Дрона и Игоря Петровича засели в мозгу, мешая нормальному пищеварению. А поскольку не спалось, он подумал, что хорошей мыслью было бы справиться о здоровье Жоры и Локанамун. Он оставил винтовку под присмотром Лизы, заявив, что хочет прогуляться. Но стоило ему подняться, как рядом с ним оказался один из марренов.

— С тобой хочет поговорить вождь, — тихо произнес он.

Николай внимательно посмотрел на его лицо, но оно ничего не выражало, застыв безразличной маской:

— В центре общины большая белая палатка, — добавил он и, посчитав свою миссию выполненной, пошел по своим делам.

— И на том спасибо, — пробормотал Николай в удаляющуюся спину.

Зачем он понадобился вождю? Как срочно? Только ли он сам или еще кто из его команды? Что за индейское немногословие, почему нельзя толком ничего объяснить?

Чертыхнувшись для порядка, Николай решил, что все-таки информация о здоровье друзей для него важнее. Однако, на прежнем месте он никого не застал. Зато вышедшая ему навстречу Красалалин сообщила хорошие новости:

— Их перенесли в хижину рядом с палаткой вождя, потому что им нужен покой и сон. Они под моим присмотром.

Девушка взяла его за руку, отчего у Николая перехватило дыхание:

— Не тревожься, я сделала все, что в моих силах. И даже больше.

— Больше? — что сказать еще он не знал, но ему хотелось задержать ее ладонь, и его рука непроизвольно легла сверху на узкую кисть. От ладони исходила теплая энергетика, к которой тянуло, как кота к валерьянке. — А я к вождю иду...

— Так ты уже и пришел, — пользуясь его замешательством, Красалалин выскользнула из его рук. — Заходи, вождь ждать не любит.

Николай не успел моргнуть глазом, как уже стоял на пороге той самой белой палатки, о которой предупреждал посыльный. Внутри царил странный полумрак, клубясь сизыми кольцами в редких лучах солнца, еле пробивающихся через узкие боковые проемы.

— Входи, раз пришел, — услышал он голос изнутри.

Николай неуверенно переступил порог. В нос ударили терпкие травяные запахи, на минуту вызвав головокружение.

— Разве можно было не приходить? — справившись с подкатившей тошнотой, произнес он. С точки зрения дипломатии вопрос был глупый, но Николаю требовалось время, чтобы прийти в себя.

— Конечно можно. Если бы ты решил больше не пользоваться нашим гостеприимством.

— И все-таки ты просил меня прийти, — Теперь Николай сумел рассмотреть сидящего на корточках вождя. Его окружали дымящиеся ароматные свечи, создавая тот самый дымный полумрак и запах, что действовали угнетающе на зрение и обоняние при входе.

— Садись, внизу легче дышать.

Николай хотел спросить почему просто нельзя погасить свечи, если так остро стоит вопрос с дыханием, но промолчал. Пристроившись на куске шкуры и сложив ноги по-турецки, он оценил предложение — внизу воздух был более свеж, но дым все еще не мог выветриться из головы, туманя мысли. Сквозь этот туман слова долетали до сознания медленно, увязая в нем каждой буквой.

— Община не может лишиться шамана — он духовный вождь.

Почему община должна его лишиться, Николай не понял, но произнес другое:

— А ты тогда кто?

— Я вождь мирской, а она духовный, разницу понимаешь?

— Не совсем. Зачем вам два вождя? Разве у нее может быть мнение, не совпадающее с твоим?

— Нет, конечно. Но она придает вес моим словам на идеологическом уровне. От меня — мнение, от нее — поддержка, понятно?

— А без поддержки никак? — усомнился Николай.

— Это смотря какое мной будет озвучено мнение. Если оно совпадает с чаяниями общины, то оно принимается безоговорочно, как собственное. А если нет, то тогда требуется подкрепление от уважаемого источника. Это политика, вы, наверное, еще до такого не доросли.

— Куда уж нам... — Николай вспомнил про поддержку средств массмедиа решений руководства страны и подумал, что шаманство в просвещенный век никуда не делось, а просто трансформировалось в эти самые средства. — Только я не понял, к чему этот разговор?

— Это нормально, уровень ваших умственных способностей не слишком высок. Главное, что ты меня услышал. Ступай и подумай над моими словами. Хорошенько подумай...

Глава 13. Слигр

Из палатки вождя Николай вышел с облегчением. Единственное чувство, которое он там постоянно испытывал — как можно скорее выскочить наружу. Ухватившись за колышек около выхода, чтобы не упасть, Николай попытался осмыслить услышанное. Напрасно. Голова отказывала соображать. Из палатки вождя Николай вышел с облегчением. Единственное чувство, которое он там постоянно испытывал — как можно скорее выскочить наружу. Ухватившись за колышек около выхода, чтобы не упасть, Николай попытался осмыслить услышанное. Напрасно. Голова отказывалась соображать, отзываясь тупой болью при малейшей попытке напрячь мозги.

Тогда он пошел другим путем. Пара дыхательных упражнений провентилировала легкие, а кровь разнесла молекулы кислорода по телу. Самочувствие заметно улучшилось. «Что за дрянь они тут курят? — Николай передернул плечами. — И причем здесь Красалалин?» Воспоминание о девушке подействовало еще лучше — приятные воспоминания вытеснили все болезненные ощущения, вернув рассудку не только кристальную ясность, но и чувство легкой эйфории, а телу — жажду деятельности.

Первой его мыслью было встретиться с девушкой. «Хорошо бы ей намекнуть о своих чувствах... Например, нарвать цветов и подарить при встрече», — рассуждал Николай, автоматически повернув в сторону леса. При мысли о подарке вспомнился разговор перед обедом, заставив остановиться и задуматься: «Может быть док и Дрон правы? Все-таки маррены очень практичны. Что ей цветы? Нужно что-то посущественнее! Вот только что я могу предложить, если у меня ничего нет?»

От грустных мыслей его отвлек шум на краю деревни. Из леса вышли двое охотников, неся на палке забитого кабанчика. Судя по радости встречающих марренов, их появление походило на визит Санта-Клауса с жареным оленем вместо мешка с подарками. Сердце кольнуло, когда в одной из радующихся встрече, он признал Красалалин.

Это было последней каплей, толкнувшей Николая на безрассудные действия. Он представил, как обрадуется девушка лично им добытому подсвинку, и это пересилило все страхи и сомнения относительно охотничьего ремесла. Ему показалось, что стоит только выйти в лес, как кабанчик сам подбежит и подставится на убой. Возможно, сказывалось некоторое наркотическое действие окуриваемых в палатке вождя трав, но, чтобы осознать это, надо было включить разум, а сознание было занято поиском средства для добычи хрюкающего трофея.

Нож остался на поясе Локунамун. Искать Красалалин и выпрашивать его принести, желания почему-то не возникло. Для охоты отлично подошло бы копье, а у Лизы как раз был дротик, но... Но Николай не хотел объяснять зачем он ему понадобился, чтобы не стать жертвой насмешек.

Призвав на помощь знания из библиотечных книг про индейцев, он вспомнил нехитрый способ изготовления копья из подручных средств — из жердей, которые здесь повсеместно были натыканы в виде ограждений. Всего лишь следовало опалить в костре конец палки, чтобы получить острый наконечник. Как объяснить сие священнодействие тому же Дрону, задай он, как всегда, глупый вопрос, Николай не представлял. Руки, меж тем, выдернули из земли невысокую жердь — раза в полтора выше его роста. К счастью, конец, которым она была воткнута в землю, оказался заточенным. «Одной проблемой меньше», — Николай помахал импровизированным оружием в воздухе и налегке отправился в лес. Дорогу выбирать не приходилось — чаща окружала поселение марренов со всех сторон. Единственным фактором, повлиявшим на выбор направление, была мысль о том, чтобы отправиться в сторону, противоположную той, откуда пришли охотники. В тот момент Николаю показалось это логичным — ведь кабанчика в той стороне они уже добыли, а значит шансов встретить зверя там меньше.

Углубившись в лес, среди еловых лап и папоротника высотой в половину его роста, Николай начал приходить в себя. А чем больше к нему возвращалась трезвость мысли, тем сильнее он понимал, что от его выходки вовсю разило безумством.

Вернуться назад? Конечно, скорее всего, его видела не одна пара глаз, но кому какое дело, зачем он пошел в лес? Может быть, он собрался добывать вкусные корешки, а потому и прихватил с собой жердину. Да мало ли зачем нужна палка в лесу, от комаров, например, отмахиваться! Обидно, если его видел кто-нибудь из своих... Небось хихикают там, рассказывая новость.

Николай медленно брел, так и не решив, что ему дальше делать. В теле чувствовалась приятная легкость, голова явно отдыхала после дымной аудиенции и не желала думать и строить планы. Зато зрение, слух и обоняние, наоборот, прояснились, даруя очарование природой леса.

Смутное движение, которое он отметил краем глаза, его нисколько не насторожило. Наоборот, первая его мысль была о трофее, что выплеснуло в кровь хорошую порцию адреналина. Присмотревшись, Николай смог разглядеть фигуру одинокого человека так же, как он, медленно прокладывающего путь среди листьев папортника.

«Еще один скиталец, лишенный крова, — разочаровано подумал он. — Судя по его виду, шатается по лесу он уже давно. Может тронулся рассудком? В таких условиях это совсем не удивительно».

— Эй! — Николай уверенно пошел к незнакомцу, сбивая высокую траву палкой. — Но где же ты?

В том месте, где только что брела одинокая фигура, виднелась только высокая трава.

— Кончай играть в прятки, я тебя видел! — он на всякий случай отступил, стараясь держать в поле зрения округу.

Выждав пару минут, Николай пошел стороной, чтобы выйти к месту, где он наблюдал незнакомца, не прямо, а немного сбоку. Ситуация ему показалась подозрительной, но не представлялась опасной. Осторожно приблизившись, ему открылась странная картина. Человек стоял на четвереньках перед зарослями черничника и, наклонясь, объедал ягоды с куста вместе с листьями. Причем руки ему служили лишь опорой.

Одет он был в грязные шкуры, местами расползшиеся по шву. За спиной угадывался то ли горб, то ли небольшой рюкзак серого цвета.

— Эй... — негромко повторил Николай и пожалел.

Повернув испачканное в соке ягод лицо, незнакомец засеменил к нему, быстро перебирая руками и ногами. Остановился он лишь тогда, когда уперся лбом в острие выставленной палки.

«Зомбак, ей богу зомбак», — Николай вгляделся в бессмысленное выражение глаз на сером с синими пятнами лице. Почему-то вспомнилась Локунамун, представшая перед ним с такими же глазами в лунном свете. Что тогда приключилось, она ведь так и не объяснила! Опасный вид лунатизма? Но сейчас нет луны...

— Двинешься и тебе конец, — прошептал Николай, больше настраивая на действие себя, чем предупреждая «зомбака» — так он окрестил эту бледную тень человека.

В то, что тот понимал его слова, верилось с трудом. Незнакомец сел на корточки, а потом медленно поднялся. Из-за его плеча показались две антенки, увенчанные бусинками.

— Кто ты? — прохрипел он.

— Я? — растерялся Николай.

То, что «зомбак» может говорить, было неожиданно. Появление антенн говорило о том, что за его спиной прятался кто-то другой, тот, кто заставлял его говорить, вкладывая в произнесенные слова свои мысли.

— Почему ты хочешь меня убить? — слова давались незнакомцу нелегко, но говорил он внятно.

— Странный вопрос для того, кто только что хотел этого сам! С кем я вообще разговариваю, покажись!

— Вряд ли мой вид доставит тебе удовольствие. Разве так важен внешний вид? Главное, что я так же разумен, как и ты, а мой род гораздо древнее твоего. И я не хотел тебя убивать, просто...

— Просто хотел сменить хозяина!

— Мы бы подружились. Я поведал бы тебе столько историй, что ты не прослушал бы их и до конца жизни.

— Который был бы не так уж и далек. Сколько проживет бедолага, к которому ты присосался? День, два или целый месяц? Что происходит с твоим носителем, ты задумывался?

— Что же я могу поделать, раз так устроен? Но я даю то, что вы ищете всю свою жизнь.

— Деньги? — усмехнулся Николай.

— Деньги всего лишь инструмент, с помощью которого вы хотите обрести то единственное, ради чего живете — счастье. Счастье — это внутренняя гармония, которую вы пытаетесь достичь, пытаясь повлиять на внешнюю среду. Деньги помогают в этом. Но в погоне за ними вы становитесь алчными и не можете остановиться, становясь их рабами. В союзе со мной ты получишь все и сразу...

— В союзе с тобой я стану твоим рабом. Нет уж, это не мой выбор!

— А выбора у тебя и нет!

Тот, кто скрывался за спиной «зомбака» рассуждал вполне здраво, и это притупило бдительность Николая. Момент, когда собеседник прыгнул на него, он пропустил. Выкинутые вперед руки с длинными грязными ногтями уже готовы были вцепиться ему в горло...

Но за мгновение до этого внимание Николая привлек слабый треск сухих веточек. Кто-то быстро приближался сзади и, судя по скорости, с которой он это делал, останавливаться перед его спиной этот «кто-то» явно не собирался. За долю секунды до встречи с выброшенными вперед когтистыми руками незнакомца, Николай дернулся, отставив от себя упертую комлем в землю жердь.

Ее острие встретило «зомбака» первым, пробив ему горло и достав того, кто скрывался за его спиной. «Зомбак» осел на колени, да так и остался стоять, как в молитве, уронив голову на древко.

Бежавший сзади все-таки сбил Николая с ног, а сам перелетел через него, покатившись кубарем в заросли папоротника. Но через мгновение был уже на ногах и над Николаем склонилось выпачканное в земле лицо маррена.

— Это был ловкий ход, — тяжело дыша и оттирая грязь произнес он. — Еще бы чуть-чуть и ты бы отправился на свидание с духами.

С грязью у маррена получалось не очень. Тер он одной рукой, размазывая черную жирную землю по лицу, а во второй был зажат нож... Длинный серый клинок переливался причудливыми узорами, намекая на очень непростую сталь.

— Но ведь ты бы меня спас? — Николай показал взглядом на нож.

— Что? Ах, это... Нет, не успел бы. Кстати, тебе причитается награда! — маррен быстро сменил тему.

— Что ты имеешь в виду? Признание настоящим охотником?

— Нет, настоящим тебе не стать никогда, — рассмеялся тот.

Он подошел к поверженному «зомбаку» и ухватил серый мешочек за его спиной. Поддетый ножом он отделился от тела с неприятным звуком, и в руках маррена оказалось похожее на гигантского слизня существо. Даже две антенки выглядели уместно подобно длинным рожкам.

— Слигр, — прокомментировал маррен.

— Слизень и есть, — пробормотал Николай, поежившись.

Он с тревогой подумал, что этот слизняк и есть та награда, о которой шла речь. Но все оказалось гораздо хуже. Маррен ловко вскрыл слизня и вытащил из него белую полоску, отбросив в сторону оболочку.

— Вот твоя награда!

— Что это? Что я должен с этим делать? — Николай догадывался что, но до конца не мог в это поверить.

— Это мозг слигра. Ты его должен съесть.

Последняя надежда Николая осыпалась, как карточный домик.

— Съесть? — переспросил он, оттягивая неприятную процедуру. Выглядеть некрасиво в глазах маррена ему не хотелось, но и есть не пойми что радости не доставляло. — Разве это обязательно?

«Я же могу отказаться и послать его куда подальше!» — мелькнула у Николая спасительная мысль, но тут же растворилась, как только он взглянул в лицо маррена. Вытертая полосами черная земля придала его и без того мужественному лицу боевую раскраску, делая похожим как минимум на коммандос. Выглядеть на его фоне хлюпиком снова расхотелось.

— Конечно обязательно. Слигры злопамятны и если обнаружат труп сородича, то обязательно постараются узнать кто его убил и отомстить. Эта штука для них, — маррен потряс полоской, — кладезь информации, из которого они узнают и о тебе. Их возможности ты видел сам. А ведь еще они способны не только управлять теми, к кому прицепились, но и воздействовать на свою жертву удаленно. Тебя может убить даже твой близкий сородич!

— Как так? — не сдержался Николай, еще раз вспомнив, как ни с того ни с сего напала на него Локунамун.

— А так. Слигры передвигаются медленно и обычно поджидают свою жертву в засаде, на дереве, например. Как только она попадает в поле его ментального воздействия, так сразу становится исполнителем его воли.

— Чепуха какая-то.

— Чепуха — не чепуха, а проверять не советую. Никакой охоты за тобой не будет, если ты съешь мозг убитого тобой слигра. Ну же, выбор за тобой! Хочешь стать преследуемой по пятам жертвой или неуловимым воином?

Борясь с тошнотой, Николай запихнул в рот склизкую белую полосу и заставил себя жевать. К счастью, никакого неприятного, а, лучше сказать, вообще никакого вкуса он не почувствовал. Зато почувствовал головокружение. Сознание стало затуманиваться, рисуя перед глазами разноцветные круги и переливающиеся всполохи. «Наркотик или яд», — отстраненно подумал Николай, откинувшись затылком на землю. Безразличие ко всему охватило его целиком, погрузив в состояние отвлеченности от мира. Глаза его стали медленно закрываться, а тело стало неметь, разгоняя волну холода от конечностей к сердцу...

Из груди жаром полыхнуло так, что руки и ноги заныли от боли. Казалось, что их вытащили из проруби и сунули в пламя, да там и оставили, забыв напрочь. Как Николай очутился на ногах, он не помнил. Вроде бы только что лежал на земле, скорчившись от боли, а теперь стоит, с удивлением рассматривая руки. Голова прояснилась, а самое главное — разом исчезли холод, и жар, вернув телу прежние ощущения. Он глубоко вдохнул и огляделся.

Что-то неуловимо изменилось в мире. Вроде бы то же солнце, темно-зеленая листва, салатового цвета трава... Но, как будто, все выглядело ярче и более резко.

— Ты... Ты выжил?

Стоящий рядом маррен был несказанно удивлен. Он тоже слегка преобразился. Вокруг него пробивалось легкое свечение с преобладанием желтого цвета.

— Не то! Говори что думаешь! — выпалил Николай первое, что пришло на ум.

Он был уверен, что в словах маррена была какая-то недосказанность, хотя и не смог бы объяснить причины такой уверенности.

— Колись, гад! — добавил он почти ласково.

— Ты должен был умереть... — промямлил тот, попятившись.

— О как!

— Да! Так было бы лучше для всех! — маррен, по-видимому, начинал истерить, зато свечение около него приобрело зеленый оттенок.

— Для кого это «для всех»? Забыл про главное заинтересованное лицо — про меня? А мне от этого явно лучше бы не стало. Постой-ка, а зачем ты бежал ко мне с ножом в руке? Ты ведь меня спасать не собирался, верно?

— Нет, нет, это не то, что ты подумал! Это все слигр... Эта тварь... Она заставила меня! Слигры хотят убить вас, чтобы изучить, как это сделали с нами. Нам тяжело противостоять им, а у вас еще есть шанс. Некоторое время... А потом будет так же, как с нами.

— Постой. Не гони коней. Начнем с начала. Зачем ты за мной шел?

— По приказу вождя...

Краумун — так звали маррена — не стал скрывать, что вождь поручил ему присмотреть за Николаем и, если представится возможность... Нет, не убивать, а изобразить несчастный случай или спровоцировать его. Почему он чистосердечно в этом признался? Возможно, его откровение было связано с новыми способностями Николая, о которых он догадывался.

— Мозг слигра особенный. Он не теряет свои способности, отделенный от тела. Есть мнение, что он вообще был выведен искусственно и помещен в биооболочку. Попав в новый организм, он заставляет его эволюционировать, встраиваясь в центральную нервную систему, и далеко не каждый способен перенести затеянную им перестройку. Только великие шаманы способны на такое. Твой случай — загадка, — пожал плечами маррен.

— Для меня больше загадка чем я не угодил вашему вождю!

— Ну, тут все просто, — вздохнул Краумун. — Все дело в Красалалин.

— Ничего не понимаю, — имя девушки, к которой он был неравнодушен, заставил Николая растеряться. — Да, да, мне уже говорили о невысоких умственных способностях нашей расы, но, черт побери, если ты сейчас мне все не объяснишь, то я тебя задушу!

— Это вряд ли... — маррен взвесил в руке нож.

— Я использую приобретенную силу и сделаю тебя моим рабом до конца жизни! — «Чего я несу?» — Николай говорил первое, что взбрело в голову, удивляясь собственной наглости.

— Не-е-ет... — Краумун побелел лицом и сел на землю, обхватив руками голову. Осиротелый нож выпал и валялся перед ним никчемной вещью. — Не-е-е... — все еще выл он, стихающим голосом.

— Успокойся, я пошутил! — Николай не понял, что так напугало маррена, но сам он напугался не меньше его.

— Поклянись, что не сделаешь этого, — начал успокаиваться тот, но подниматься не спешил.

— Да клянусь я, клянусь. Честное слово... Ну, не знаю как еще сказать. Честное пионерское! Устраивает?

Краумун поднялся, но взгляд его все еще выражал недоверие. Нож он спрятал в ножны и поклонился, пообещав рассказать то, что очевидно для всех, кроме непонятного пришельца.

— Да тут и рассказывать нечего. Приглянулся ты нашей девице, вот и весь сказ.

— С чего ты взял? — Николай почувствовал, как пересохло в горле.

— А ты разве не почувствовал?

— То есть, ты хочешь сказать...

— И говорить ничего не надо, по тебе видно, — хихикнул Краумун. — Зря она тебя очаровывала, что ли? Красавица, правда? Уж если она решила, что ты ей подходишь, то так оно и будет. Будь ты из нашего народа, проблем бы никаких не было. Но ты пришлый, значит, как пришел, так и уйдешь, и она уйдет вместе с тобой. А как наша община без шамана, который еще и лекарь в одном лице, жить будет?

— Так вот о чем вождь говорил...

— Вождь мудр. Он обязан думать о всех, потому и принимает порой неприятные решения, но руководствуется исключительно заботой о соплеменниках. Это политика, брат, грязная штука, если ты понимаешь о чем я.

— А он не думал, ваш вождь, что я могу остаться в вашей общине?

— А ты остался бы?

Николай подумал и медленно покачал головой:

— Если только на некоторое время... — он вспомнил про «Форпост» и «Юпитер». — Пожалуй нет. Тут столько непонятного вокруг, а у меня есть шанс докопаться до истины. Нет, точно бы не остался.

— Тогда в чем неправ вождь? — восторжествовал Краумун.

Николай пожал плечами:

— В том, что он меня недооценил. И это ему дорого обойдется.

— Мне кажется, что недооцениваешь его ты.

— Это мы еще посмотрим... Краумун, а ты ведь охотник?

— Каждый маррен немного охотник. Как без этого? И у меня что-то тоже получается.

— Мне нужен кабанчик.

— Ха! Что ты говоришь! А слона пожелать не изволите?

— Это будет справедливая плата за попытку лишить меня жизни. Или ты думал, что отделаешься простым «извини», которое я тоже не услышал?

— Ну что сказать, — Краумун развел руками. — Хорошо, что ты не пожелал слона...

В поселение марренов Николай и Краумун входили с притороченным к жердине поросенком. Николай гордо вышагивал впереди, рассчитывая на теплый прием. Однако жители вели себя сдержано. Единственная, кто с радостью вышла ему навстречу, была Локунамун. Девушка еще была бледна, но уже свободно передвигалась, не нуждаясь в опоре.

Она плавно подошла к раскрывшему рот от удивления Николаю и обняла его. С гордым видом окинула собравшихся вокруг зевак и громко поздравила его с удачной охотой.

— Кхм-кхм, — поперхнулся стоящий позади Краумун.

— Главное, что сам живой, — ответил Николай, бросив на него многозначительный взгляд.

— Сегодня устроим пир. У нас большое событие.

— Да? — Николай увидел позади девушки смущенно топтавшуюся Красалалин. — Какое же?

— Смешение крови — это древний и опасный ритуал. Так наш народ в старину проверял друг друга на совместимость перед будущим потомством. А раз твоя кровь мною принята, значит ты мой муж, а я твоя жена. Вот это и отпразднуем.

— Сюрприз! — хохотнул Краумун. — А я предупреждал.

— А-а-а... — потерял дар речи Николай.

— Местный вождь такой молодец! Он оказался знатоком старинных обычаев. Сейчас про совместимость крови мало кто вспомнит — это было так давно, что об этом успели позабыть. Да и позабыли не зря — бывало, что такая традиция кончалась смертью для тех, кто ей следовал. Ты понимаешь, что рисковал так же, как и я?

— Вы переливали друг другу кровь?

— Ты слышишь, что я говорю? Кровь не обязательно было переливать, а достаточно было смешать в чаше. Потому что она — та субстанция, которая обладает биологической памятью и способна передавать информацию от части к целому, правда только очень непродолжительное время и на короткое расстояние. Неважно, где произошло смешение крови, а важно то, что те, кто это сделал, находились в это время близко и, самое главное, испытывали искреннюю симпатию друг к другу. Только тогда они могли породниться в каком-то смысле, и передать друг другу что-то из своих качеств.

— Интересно, что же мог передать я? — пробормотал Николай.

— Может быть и ничего, — пожала плечами девушка, — Но от меня ты точно что-то мог получить.

— А-а-а, тогда я всё понял! — просиял Краумун.

— Что всё? — не поняла Локунамун.

— Что мудрость нашего вождя безгранична, — подмигнул тот Николаю.

— Трудно не согласиться, — сдался Николай. — Обыграл на все сто.

— Потому он и вождь, — по-своему поняла девушка и начала распоряжаться. — Эй, забирайте кабана! Я — заниматься приготовлениями, а ты пока прогуляйся, что-то вид у тебя бледный. Красалалин, могу я доверить тебе мужа?

— Надолго?

— Надолго рот не разевай, но пару часов по лесу его поводи.

Николай шел за девушкой, как ослик на привязи. В голове царил ералаш — количество потрясений за один день явно превышало всякие нормы. Тараканы в голове потрясенно молчали, внезапно осознав, что снаружи есть силы намного круче их.

«Что значит доверить Красалалин? — ухватился Николай за ниточку последних слов Локунамун. — Может быть она имела в виду прощальное свидание, типа мальчишника перед женитьбой?» Для проверки своего предположения, он попробовал обнять девушку, но получил твердый отпор:

— Не торопись. Локунамун прекрасная девушка, пусть наиграется властью первой жены и уж потом...

— Первой жены? Какой властью? Я постоянно узнаю что-то новое, такое, что каждый раз меня удивляет. У меня такое ощущение, что я попал в другой мир, о котором ничего не знаю. Честно говоря, надоело чувствовать себя инопланетянином, но чем больше я узнаю про окружающую жизнь, тем больше ничего не понимаю.

— Не переживай, мир, в который ты вернулся, действительно для тебя чужд. Но он чужд не только для тебя, но и для всех остальных твоих соплеменников. Потому что это уже по большей части не ваш мир. Об этом попозже, ладно? Сначала по поводу твоей жены. Тебе ведь нравится Локунамун?

— Конечно нравится, но...

— Ну и отлично. Мир суров и к мужчинам несправедлив — их в нашей общине гораздо меньше женщин. Отсюда и несколько жен в семье — для нас норма.

— Да это же... — Николай хотел сказать «прекрасно», но запнулся — мало ли как может понять его девушка. Может быть, она отнесет его слова к повышенной смертности?

— Но второй и последующие браки заключаются с согласия первой жены. Локунамун молода и пока не возьмет свое, о втором браке и не мечтай. Не переживай, — рассмеялась Красалалин. — Это будет прекрасное время, в потом, если ты меня не забудешь, оно будет прекрасно вдвойне.

Николай все-таки изловчился обнять девушку и хотел сказать ей что-нибудь душевное, поклясться или пообещать, но, краем глаза неожиданно для себя увидел четыре пары глаз, взирающих на него с неподдельным интересом.

С тремя было все понятно, а вот четвертая пара принадлежала морщинистому старику с редкими белыми волосами, свисающими тоненькими сосульками вдоль впалых щек.

— А я слышала, что Локунамун стала твоей женой, — произнесла Лиза.

— Ну ты даешь, парень, — восхитился Дрон. — Недооценил я тебя.

— Полигамия — естественный образ жизни диких племен, в которых высока мужская смертность, — резюмировал Игорь Петрович.

— Насчет дикости марренов я бы поспорил, — возразил старичок с белыми волосами.

— Знакомься, это Давид, — представали его док. — Наш новый знакомый и интересный собеседник.

— А что вы тут делаете? — произнес Николай осипшим голосом.

Впрочем, ответа не требовалось — весь квартет стоял у стальной покосившейся башни, в которой Николай признал аналог того самого «Юпитера», оставленного накануне.

Глава 14. Объект Лесной

Давидом оказался бывший школьный учитель, год назад прибившийся к общине марренов. Возвращение в новый мир было для него неудачным. По его словам, ему пришлось трудиться на плантациях под присмотром импов, фактически быть рабом, что сильно подорвало его здоровье, но не дух. Вместе с несколькими такими же бедолагами, как и он, ему удалось бежать, и на этот раз ему повезло. Полуживого, единственного выжившего из беглецов, его подобрали маррены, и теперь он прижился рядом с ними, благо, что те относились к таким приблудившимся лояльно. О чем-то подобном рассказывал еще Жора, поэтому для Николая рассказ Давида не стал откровением, за исключением факта работы на плантациях. «Да еще и на импов! Они же тупые», — Николаю показалась, что в словах Давида есть некоторая странность, но вникать в нее пока не было времени. Отметив для себя, что разобраться с этим вопросом надо будет попозже, он переключил внимание на покосившуюся башню.

Выглядела она монолитом, но один бок был смят сильным ударом, что придавало ей кривой вид. Вмятины поменьше, облепили корпус, как выщербины, словно по башне били молотками. Металл местами покрывала рыхлая ржа, а в некоторых местах зияли рваные дыры, отсвечивая чернотой запустения. Даже с первого взгляда было видно, что башня была мертва. Или почти мертва...

— Что это? — тупо спросил Николай, хотя уже прекрасно понимал, что она собой представляет.

— Я знаю троих, кто приходил с та-ружьями, и все они хотели, чтобы я отвела их в это место, — смутилась Красалалин. — Я хотела сделать тебе подарок, ведь у тебя такое же ружье. Вот я и подумала...

— А вот и оно, — с готовностью протянула металлическую трубку Лиза.

— Хм... — Николай повертел в руках ружье, пожал плечами и закинул за спину.

В прошлый раз он использовал его, как ключ, чтобы разбудить «Юпитер». Сейчас ему, по всему было видно, требовалось не пробуждение, а отпевание. Неожиданно ожил коммуникатор на предплечье Николая. Он издал вибрирующий звук и зажег надпись о попытке установить связь с объектом «Лесной».

— О, работает! А я думал батарейки сели, — Николай протер рукавом запыленный экран.

На нем распускались круги, как от брошенного в воду камня, что должно было символизировать процесс установки связи.

«Коннект установлен» высветилось на экране и следом побежали строки с многочисленными отказами. «Понятно, практически все программное обеспечение специального назначения снесено. Немудрено после такого физического потрясения, — Николай непроизвольно взглянул на ужасную вмятину, промявшую корпус башни. — Телекоммуникационный блок выжил — и то ладно... Что тут можно сделать? Склонить голову в знак скорби по почившим высоким технологиям? А если подумать? Система представляет собой логические блоки, скоммутированные между собой с помощью локальной или телекоммуникационной связью. Отсюда рабочая версия — вышедшие из строя блоки можно будет заменить блоками на другой станции. Распределенные станции наверняка содержат резервные компоненты, которые можно подключить удаленно. Но лучше поступить еще проще — скопировать недостающие блоки и сделать переадресацию коммутации пакетов. Процедура, доступная, вроде бы, только пользователю с правами администратора... Хм, а ведь мы обновляли систему и без таких прав, — Николай вспомнил как им приходилось работать во время испытаний. — Оставленная лазейка, удобная функция, когда надо исправить ошибки, не дергая долгие бюрократические процедуры. Нужен только доступ к процессу, запущенному с полномочиями суперпользователя, а уж он выполнит любую команду».

— ... хронотоннели разорвали пространство, соединив между собой разные миры, — услышал Николай краем уха.

Он поднял голову и посмотрел на седого старичка, будто впервые его увидел. «Давид», — всплыло в памяти его имя.

— Простите, что вы сказали?

Давид до этого момента что-то рассказывал собравшимся вокруг него в кружок товарищам Николая и примкнувшей к ним Красалалин. Долетевшие до слуха Николая слова, зацепили его подсознание, заставив на время забыть про «Юпитер».

— Три величины — время, пространство и масса, связаны между собой нелинейной зависимостью. Это понял Эйнштейн и родил свою теорию относительности. Слыхали о такой?

— Энергия прямо пропорциональна массе, помноженной на скорость света в квадрате? — блеснул знаниями Николай.

— Примерно оттуда. Главное в другом — масса искривляет пространство, а время характеризует его протяженность. Разрыв во времени, спровоцированный та-полями, соответственно вызвал разрывы и в пространстве, привел к возникновению так называемых хронотоннелей. Известно, что тоннели связывают между собой объекты через непреодолимые пространства. Что же связывают хронотоннели? Связывают между собой миры, в которых тоже произошли такие разрывы. Это подобно метростроевцам, взявшимся копать линию метро с разных концов. Только с тем отличием, что хронотоннели сами ищут друг друга и соединяются без промаха.

— Откуда вы все это знаете? — удивился Николай.

— О, у меня было время подумать, сопоставить факты... Молодой человек, поверьте, если бы вы пробывали в этих местах и повидали столько же, сколько я, то вы бы сообразили о том же самом гораздо быстрее. Включи вы голову, разумеется. А она, как я понимаю, у вас есть.

— И все-таки какая-то фантастика, — вздохнул Игорь Петрович.

— В этой фантастике у нас выросло уже не одно поколение, — возразила Красалалин. — Эта фантастика заставила нас скитаться между мирами, вынося на себе все самое ценное, что смогли приобрести за время своей жизни.

— Золото? — прищурился Дрон.

— Лучше, — улыбнулась девушка, — Наши знания, умения и способности, которые мы воспитывали от поколения к поколению. Взять то же исцеление. Это дар, который развивался и совершенствовался моими предками. Теперь он перешел ко мне и, возможно, следующее поколение приобретет что-то еще, — она бросила выразительный взгляд на Николая, не укрывшийся от остальных.

— Время странствий между мирами не проходит для вас даром, — заметил Игорь Петрович и все рассмеялись.

— Мы вынуждены совершенствоваться, чтобы выживать. Следующее поколение должно стать лучше предыдущего. Новые миры, пока только открывшиеся для вселенной, несут массу опасностей, но, в то же время, способны дать что-то необычное.

— Как выглядит проход между мирами?

— Это похоже на вихревые потоки, восходящие к небу.

— Очень похоже на торнадо! Это такой закручивающийся воздух в виде столба. Перемещается по земле и затягивает в себя все в округе.

— Что-то вроде того, — кивнула девушка.

— Мне это напомнило сказку про Изумрудный город, — просияла Лиза. — Помните, как Элли попала в другую страну?

— Не хватало нам еще Бастинды и ее летучих обезьян, — улыбнулся Игорь Петрович. — Нам своих импов хватает.

— Ха, а ты, док, не только в философии силен, — хохотнул Дрон.

— Этой силой может обладать любой образованный человек, если будет читать книжки, не только положенные по школьной программе.

Пока Дрон морщил лоб, чтобы понять, как отнестись к словам дока, Николая посетило озарение:

— Так вот почему, оказывается, сюда нанесло всякого фито и биомусора! А я-то голову ломал — кому понадобилось высаживать здесь непонятные кустарники и деревья. Кстати, если ты и твой народ пришлый, то откуда вы так хорошо знаете наш язык и даже... даже больше, чем язык?

— Ваша планета не первая на нашем пути. Потеряв свой дом, мы вынуждены скитаться по другим мирам и за это время успели приобрести необходимые навыки адаптации к совместному существованию с другими народами. Первый навык — это язык. Кстати, ваш достаточно прост и выразителен. Вот, помнится, попали мы на планету разумных ящеров, так там пришлось изъясняться односложными предложениями, построенными по определенным принципам следования звуков разной тональности друг за другом. Там не только язык сломаешь, но и голову!

— Сколько же языков ты знаешь?

— Много. Никогда над этим не задумывалась, ведь дело не в знании, а в умении быстро осваивать чужую речь. Это умеет каждый маррен.

— Неплохой навык.

— Очень неплохой, но выросло не одно поколение, пока он не закрепился у нашего народа. Второй навык потребовал еще большего времени. Этот навык, суть — умение, которое совершенствуется и передается из поколения в поколение.

Как так получилось, что именно эти навыки мы взрастили в себе? Наш народ не нажил большого багажа. Все, что у нас имеется, мы носим на себе или в себе. Навыки — это то, заложено в каждом из нас, и это нельзя потерять.

— Зачем скитаться по мирам и подвергать себя опасности? — нахмурился Дрон. — Вы не можете накопить материальных ценностей, у вас нет недвижимости; денег, я уверен, тоже нет. И все это ради какого-то дара?

— Проблема в том, что у нас нет выбора. Между мирами носит не только мусор и переселенцев, но и колонизаторов, готовых зачистить планету под свои народы.

— Колонизаторов? — в голосе Лизы чувствовалось беспокойство. — Почему они ведут себя так жестоко? Разве нельзя мирно ужиться всем на одной планете?

— Можно, конечно. Но в природе право мирно уживаться надо заслужить.

— Так это в дикой природе.

— А другой не бывает. Не путай лес и огород. Капуста на грядках — это культурные растения, но, чтобы она росла ей требуется уход и защита от вредителей и жизненных конкурентов — сорняков. Легко быть культурным, если тебя кто-то кормит и охраняет, а стоит этого лишиться так придется толкаться локтями и отбиваться чем попало.

— А какие они... Эти колонизаторы?

— Да такие же, как мы или вы... Нет, однажды нам пришлось бежать от жутких пауков, размером с мой рост, бррр... Мы так быстро миновали тот мир, что даже не поняли — разумны они или нет. Может быть там была иная раса, которая изобрела источники та-поля. Впрочем, боятся надо не их вида, а уровня развития, который может превосходить ваш на порядок.

— После того, что мы натворили, нас может завоевать даже орда кочевников со стрелами и мечами, — буркнул Игорь Петрович.

— К сожалению, скоро вы ощутите это в полной мере. Кстати, процесс уже идет, только пока вы этого не замечаете.

— Что ты имеешь в виду?

— А вы не задумывались, почему после вашей разрушительной войны с применением страшного оружия, отсутствует всякие болезни и прочие прелести, связанные с его последствиями?

— Действительно, — оживился Николай, — мы так близко проходили мимо развалин, что должны бы уже получить неслабое облучение. Да и сами руины так обросли мхом и лианами, как будто они стали более пригодны и привлекательны для жизни, чем прежде.

— Это значит, что устройства дезактивации уже доставлены и работают на полную мощность. Не приглядывались к развалинам городов в потемках?

— Свечение в подвалах? — вспомнил Николай.

— Оно самое.

— Сколько нам осталось ждать небратьев по разуму?

Ответить на последний вопрос Красалалин не успела. Раздался хлопок и тугая воздушная волна отбросила всех друг от друга. Что-то сильно ударило Николая в плечо, отозвавшись острой болью. В ушах раздался низкий тяжелый гул, как будто он находился внутри гигантского колокола, по куполу которого ударили бревном. Но сквозь него пробился крик Дрона:

— Граната!

Снова что-то ухнуло, но Николай уже распластался на земле, героически встретив комья земли и ветки неприкрытой спиной. Послышались отрывистые резкие звуки, которые очень отдаленно можно было принять за стрельбу, но Николаю уже был все безразлично — он проваливался в черную бездну, задержаться на краю которой не было ни сил, ни желания.

Глава 15. Рекрут

Очнулся Николай от назойливого гудения и толчков, раскачивающих его тело. По болтанке и неудобной позе он понял, что его несут на брезентовых носилках. Ружья и коммуникатора при нем не было, но это почему-то представлялось само собой разумеющимся.

Прислушавшись, Николай понял, что гудение, которое раздражало ему слух — это невнятный разговор, что вели между собой два голоса. Один говорил тонко и принадлежал, по-видимому, совсем молодому юноше, а второй отвечал хриплым баритоном. «Мужик, лет тридцати с гаком», — подумал Николай, отчего заныла голова и он снова провалился в бездну, отключившись от реальности.

Когда Николай очнулся в следующий раз, он снова услышал те же голоса, что показалось ему каким-то дежавю.

— Тяжелый какой, — жаловался тонкий голос. — Может быть он сдох, и мы зря надрываемся? Я сам видел, как граната разорвалась рядом с ним. А она, помимо раны, встряску дает ого-го какую! Какой из него жилец?

— Может и никакой. Меня это не волнует. Главное, чтобы не сдох у нас на руках. Не хочется перед Жижей ответ держать.

— А я говорю подохнет. Потому что тяжелый. Мертвецы, они знаешь какие тяжелые? Помнишь последний налет?

— Ха, спрашиваешь! Мне тогда этот чертов имп чуть руку не оторвал. До сих пор по ночам ноет.

— Это хорошо, что их в охране только двое было, а то тебе о руке и плакаться не пришлось бы. Саньку-то в грудак один приложил так, что ребра чуть из спины не выскочили. Веришь, впервые такое видел, а ведь Жижа бьет будь здоров!

— Сравнил жопу с пальцем. Имп таких, как Жижа, с десяток положит и глазом не моргнет. Младенец Жижа против импа, хотя и здоровяк.

— Может и так, но Жижа страшнее, потому что ближе. Он мне и приказал взвалить Санька на плечо и волочь до базы. Куда было деваться? Попробуй откажись — понесли бы меня. Закинул я тело на плечо и пошел.

— Жижа, хоть и сволочь, но своих не бросает.

— Ага, только носит их совсем не Жижа... А я чуть не умер, когда плечо подставил. Стиснул зубы и несу. Только чувствую, что придавил меня Санек так, что хоть ложись на землю и ползи. Мне Жижа тогда пинка дал и обругал, что я покойника несу. Куда, говорит, прешь — нам о живых заботы хватает, а жмурикам уже все равно. Бросай прямо тут.

— Вот так и бросил?

— Так и бросил. Но я о другом хочу сказать — почувствовал я, как Санек богу душу отдал, понимаешь? Душа улетела, а сам он таким тяжелым стал, что меня ноги держать перестали. Не странно это?

— Нисколько. Душа, она ведь почему улетает? Потому что легкая. Тело она приподымает, потому оно и кажется легче, ну, как воздушный шар, понимаешь? А на нашего не подумай, вон головой вертит стервец!

На самом деле Николай уже давно лежал с приоткрытыми глазами. Вместе с вернувшимся сознанием пришла боль, которая колыхалась с каждым шагом несущих носилки. Кое-как притерпевшись, Николай попытался понять, к кому попал в руки.

Несли его ногами вперед, что было странно. Сначала пришлось рассматривать спину идущего впереди, но скоро это ему надоело. Узкие плечи и защитного цвета куртка, с темным пятном пота между лопатками, показалось ему мало информативными, и он вывернул голову, попытавшись посмотреть кто же идет сзади.

На этот самый момент и обратил внимание усатый мужик с круглой красной физиономией, обозвав его стервецом. Николай в ответ мысленно назвал его козлом и откинулся, стараясь совладать с болью. Он поглаживал плечо, нашептывая слова, которые первыми пришли ему в голову. Увлекшись, он не сразу сообразил, что носильщики встали. Слезящиеся от неутихающей боли глазами он попробовал рассмотреть куда они пришли, как его наблюдение было неожиданно прервано.

— Кидаем тут! — прохрипел усатый. По-видимому, ношение тяжестей не было его сильной стороной.

Носилки из брезента тотчас немилосердно были брошены на землю, прямо там, где произошла остановка. И, хотя Николай услышал слова усатого, подготовиться к падению он не успел. Земля больно ударила в спину, а плечо взорвалось новым фонтаном боли.

— Открывай ворота! — молодому явно не терпелось завершить миссию.

— Три шестьдесят две! — ответил голос откуда-то сверху.

— Чего-чего? — обалдел молодой.

Искры, фонтанирующие в глазах Николая, поутихли и он увидел массивные железные ворота с большой, некогда красной звездой посредине. Краска на воротах местами облезла, обнажив рыжий от ржавчины металл, а краска на звездах выцвела и смотрелась продолжением ржавчины, образуя витиеватую композицию.

— Да пошел ты знаешь куда?

— Четыре двенадцать пойдет? — весело выкрикнул усатый.

— Тоже нормально, — со смешком ответил таинственный незнакомец и ворота, скрипнув, поехали в сторону.

Николая снова подхватили и бодро поволокли внутрь. По пути молодой успел перекинуться парой неласковых с неизвестным, что дежурил на воротах, а через минуту носилки были снова кинуты, но уже на пыльный бетон. В этот раз Николаю удалось сгруппироваться и последствия падения хоть и были жестче, но не столь трагичны.

На время про него забыли, оставив в покое. Это позволило ему успокоить ноющую руку и собраться с мыслями. Площадка, на которую он был немилосердно брошен, была бетонным плацем, что присутствовал в каждой военной части. Ворота со звездой и форма на носильщиках еще раз подтверждали мысли о воинской части. Больше никаких выводов Николай делать не захотел, а просто откинулся, впитывая в себя солнечную энергию.

Лежать в лучах солнца было хорошо. Единственное неудобство доставляла рука — напоминая о себе постоянной тупой болью. Время от времени боль становилась острой, «стреляя» по всему плечу. Тогда Николай вздрагивал и поглаживал другой рукой больное место. Массирующие движения имели положительный эффект, гася волны боли. А потом все повторялось.

— Встать! — услышал он резкий голос и попытался сфокусировать зрение на заслонившем солнце военном.

Широкая круглая фуражка на его голове, перекрыв дорогу солнечным лучикам, светилась по краям подобно нимбу святого человека. Двигаться не хотелось. Чего ради? Пусть и тревожное, но состояние покоя не располагало к резким движениям, которые могли потревожить рану. Николай чувствовал, что ему постепенно становится лучше и прерывать это прекрасное ощущение смерть, как не хотелось.

Незнакомец нагнулся и ухватил за больное плечо. Звезды замелькали в глазах Николая не дожидаясь ночи.

— Так понятнее? — усмехнулся тот. — Ха... — договорить ему не пришлось: кулак Николая влетел ему точно в челюсть, отчего та громко клацнула, а ее обладатель попятился и с размаху приземлился на пятую точку. Удар не был резким или очень сильным. Скорее, сыграл фактор неожиданности. Неожиданности для человека, не привыкшего получать ответку за свои действия.

От резкого движения боль вспыхнула с новой силой, застилая глаза Николая красной пеленой. Он невнятно чувствовал удары по голове, по бокам и спине, как будто был далеко от своего тела. Били ногами, стараясь задеть раненную руку. Закрыться и сберечь ее — это единственное, что ему удалось, сжавшись в комок и прикрыв ее здоровым предплечьем. Острые бетонные крошки впивались в лицо, а сам бетон дышал сыростью, окрасившись в красный цвет.

— Отставить, он нужен живым! — властный голос прозвучал, как будто вдалеке, но после него наступил покой.

— В санбат, — приказал тот же голос.

— Да он идти не хочет...

В ответ послышалось множество цветистых выражений и пожеланий, которые Николай разобрать уже не смог. Но действие они возымели прекрасное. Не прошло и пяти минут, как здоровяк с лейтенантскими погонами и щуплый ефрейтор, матерясь вполголоса, подхватили его на руки и доставили в местный лазарет, под который были выделены три комнаты одноэтажного отдельно стоящего серого здания.

Отряхнули и поставили, придерживая под руки, перед местным фельдшером. Худая высокая женщина в относительно белом халате затушила догоревшую до фильтра сигарету в стоящей на подоконнике консервной банке. Выдохнув облачко дыма, она бросила брезгливый взгляд на Николая и приказала снять куртку.

Под курткой открылась темная, с пятирублевую монету рана. Из нее слабо сочилась кровь, но больше пугал окружающий ее багровый в синеву ореол, переходящий в ярко алый цвет к периферии. Поморщившись, фельдшер потрогала края раны и отвернулась к лоточку с хромированными инструментами.

— Держите, — бросила она через плечо, бренча блестящими железками.

Офицер с ефрейтором словно тисками сжали предплечье и спину Николая, а тот с ужасом наблюдал за приближающемуся к ране хирургическому захвату.

— Не дергайся, — с угрозой произнесла эта мегера и решительно всунула конец ножниц в рану.

Завыть от боли Николаю помешали стиснутые челюсти и остановившееся дыхание. Ноги подкосились, но упасть ему не дали крепкие руки военных, изо всех сил сжавших его тело. Захват выскочил с маленьким кусочком стали. Фельдшер прижала к ране марлевый тампон и залепила лейкопластырем.

— Свободен!

— А ничего парень, крепкий. Ни звука не произнес, — одобрительно произнес лейтенант. — Как считаешь, Битюк, если постараемся, то будет с него толк?

— Так точно, будет. А не постарается он, так постараемся мы, — бодро отрапортовал ефрейтор и оба рассмеялись.

— Отставить, — фельдшер посмотрела пристальным взглядом на Николая, как будто что—то припоминая. — Так это и есть тот самый новенький, о котором предупреждал Гром?

— Не знаю о чем предупреждал майор, но этот, хоть у нас и впервые, но новеньким не выглядит никак.

— Не свеж, — поддакнул Битюк.

Фельдшер надломила две ампулы и медленно наполнила их содержимым шприц. Три пары глаз завороженно смотрели на затекающую через стальную иглу жидкость, как на священнодействие, не в силах отвести взгляд. Есть что-то завораживающее в этих приборах с иглами, которых пугались все, будучи детьми. Глядя на них, поднимался из глубин подсознания страх, как память о неприятной в свое время процедуре.

— Гром приказал сохранить руку, — пояснила фельдшер, вонзив иголку чуть пониже плеча Николая. — Теперь все. Забирайте его куда там у вас...

— Не куда-то, — назидательно произнес здоровяк, — а в роту лейтенанта Жидкова. В мою, то есть.

— Жижи, — тихонько произнес ефрейтор, а лейтенант сделал вид, что не слышал.

Фельдшер смерила Николая долгим сочувствующим взглядом. По крайней мере, так ему показалось.

Глава 16. Безымянная часть

Было удивительно, что после всех перипетий, обрушившихся на мир, уцелела почти целая войсковая часть и именно в ней «повезло» оказаться Николаю. «Вот свезло, так свезло, — поморщился он. — По доброй воле никогда бы не сунулся в эту казенщину».

Впрочем, его желание на этот счет никого не интересовало. Интересовало здоровье, в той степени, которой он мог пожертвовать во исполнение приказов начальников и лояльность, то есть желание эти приказы исполнять. У Николая не было ни того, ни другого. Правда, выбора не было тоже. И свободы не было. Даже на пути в казарму. Он понуро шел, ведомый лейтенантом и подгоняемый сзади бодрым ефрейтором.

«Дрона бы сюда. Ему тут самое место... Стоп!» — воспоминание о Дроне потянуло за собой память о Красалалин, Лизе, Игоре Петровиче и приблудившемся седом мужичке, имя которого вылетело из памяти. Николай встал так резко, что не успевший сообразить ефрейтор налетел на него сзади.

— Шагай! — раздраженно выкрикнул он, толкнув Николая в спину.

— Товарищ лейтенант! — Николай чуть не споткнулся, бросившись вдогонку.

— Чего тебе? — через плечо кинул тот, не замедляя шаг.

— Я... Меня... Взрыв... Я был не один! Со мной были еще... люди. Что вы о них знаете, где они?

Лейтенант остановился и смерил Николая тяжелым взглядом. Секунды три его лицо было обезображено морщинами мыслительного процесса, после чего ему вернулся прежний гладкий вид, он широко улыбнулся и, довольный сам собой, произнес:

— Беспокойся лучше о себе. Нет твоих друзей и никогда больше не будет!

— Как нет... Что значит не будет? — оторопел Николай.

Но Жижа его уже не слушал, а ефрейтор ударил в спину с криком «Пшел!».

Новость оглушила Николая, парализовав сознание. Даже боль отошла на второй план и спряталась в глубине, осознавая, что следует затаиться на время. Николай шел механически, просто переставляя ставшие свинцовыми ботинки. Если бы не шагающий впереди лейтенант, он бы не знал какие движения нужно делать ногами.

В себя Николай пришел только в казарме. «Что имел в виду Жижа? Может быть он сказал эти слова специально, чтобы задеть меня побольнее, как будто мне мало больной руки. Кстати, свечение вокруг его головы было желтым! — вспомнил Николай и приободрился. Но скис через минуту, — Скорее всего, это был солнечный свет».

— Эй, новенький! — перед Николаем стоял сержант.

— Чего? — насторожился Николай.

— Не «чего», а «я»! Понятно? Повтори!

— Не «чего», а «я»!

— Понятно. Туп, как дерево. Пошли амуницию получать...

Все-таки в пребывании в воинской части были и свои плюсы. Взамен потрепанных штанов и замызганной в крови куртки, ему выдали пятнистую форму, явно стиранную, но чистую и без заплаток и дыр. К ней прилагался широкий армейский ремень и дубовые берцы. Расставаться со старыми ботинками было жаль, но сержант уверял, что ротный ревниво следит за соблюдением формы. Николай подумал, что злить Жижу лишний раз будет себе дороже. Тем более, что знакомство не заладилось с самого начала, о чем напоминал синяк на скуле лейтенанта.

— Быстрее напяливай шмотки, — поторопил сержант. — На ужин опаздываем!

Напоминание о еде не вызвало никаких положительных ощущений у Николая. Эмоциональная встряска подействовала угнетающе на аппетит, есть не хотелось совершенно. Но нетерпение сержанта оказалось заразно. Лишать человека ужина из-за своей нерасторопности Николаю не хотелось, и норматив по переодеванию был им превышен всего лишь на несколько секунд.

То, что предложили в столовой, едой можно было назвать с натяжкой. Даже хлеб показался кислым, а чего уж говорить о другом блюде — тушёной капусте с рыбьим хвостом. Перед приготовлением капуста была предварительно заквашена и теперь разве что не сводило челюсти от ее кислоты. Николай оторвал взгляд от тарелки и огляделся. Десяток сослуживцев за его столом наворачивали блюдо за обе щеки. Алюминиевые ложки весело стучали по металлу, отскребая остатки со дна.

— А ты чего? Не хочешь? — стриженный паренек жадно смотрел на миску Николая. Именно на миску, а не на собеседника. И только что не облизывался.

Николай без слов подвинул к нему свою порцию. Из съедобного был один лишь чай и то только потому, что очень хотелось пить. В принципе, к нему полагался сахар. Не бог весть сколько, но и тот забрала троица, сидевшая на другом конце стола. Выглядели они гораздо здоровее и матерее остальных. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять кому принадлежит здесь неформальная власть.

От пустого чая и психоанализа Николая отвлек голос проходящего мимо ротного:

— Ничего, посмотрим, как ты чавкать будешь через недельку, — Жижа усмехнулся и поправился. — Достаточно и пары-тройки дней, чтобы ты жрал эти помои, как и все остальные.

«Через пару дней меня здесь не будет», — подумал Николай, как об уже решенном деле. Откуда у него была в этом уверенность? Он не знал. Была и все тут. Наверное, что-то вроде этого и прочел Жижа в его взгляде.

— Всем встать! В казарму бего-о-ом марш! — заорал он, не дав никому как следует дожевать даже такую негодную стрепню.

В казарме к Николаю подошел сержант и троица, что сидела с краю его стола.

— Слышь, салага, — начали они разговор. — Ты, наверное, особенным себя считаешь?

— Гляди-ка, они разговаривают, — изобразил удивление Николай.

— Не понял... — набычился самый здоровый. — А чего нам не разговаривать, у нас что, рот заклеен?

— Слипся от сладкого.

Боль в руке от резкого удара скрутила Николая, бросив на пол. Его вяло попинали берцами, а в конце посоветовали не злить Жижу.

— Кому от этого хорошо будет? Ты, может быть, радость и испытаешь, что доставил ему неприятность, а отыграется он на целой роте. Понятно?

Николай молча кивнул головой.

— Тогда швабру в руки и чтоб полы к утру блестели. Можешь не спать.

«Как они тут друг другу горло не перегрызли, — Николай, пошатываясь, поднялся и встал, привалившись к стене. — Не удивлюсь, если здесь происходят перестрелки, как только попадает в руки оружие». Николай погладил плечо, вспомнив о том, как помогала ему эта процедура. В этот раз эффект был гораздо быстрей и значительней — боль постепенно стихла, а потом и вовсе сошла на нет. Он недоверчиво согнул и разогнул руку, стараясь делать движения плавно. Болезненные ощущения еще остались, но уже далекие и не такие острые, как раньше.

Столь неожиданный эффект заставил задуматься. В подтверждение догадки Николай расстегнул куртку, чтобы добраться до плеча и посмотрел на рану. Краснота исчезла почти полностью, а края раны стянулись, образовав небольшой рубец. Было ли это заслугой того двойного укола, что сделала фельдшер? При воспоминании о ней по лицу Николая пробежала судорога.

— Что, больно? — перед ним стоял белобрысый солдат с двумя швабрами в руках. — Чем это тебя так, осколком? А меня вот, — он прислони инструмент к стенке и задрал куртку. По животу от бедра и до ребер тянулся длинный неровный шрам. — Импы, — коротко пояснил он. — Меня Вано зовут, вот твоя швабра, будем вместе полы драить.

— Ты не грузин, случайно?

— Почему грузин? А-а-а, из-за имени подумал? Мы обычно общаемся по прозвищам — это как новые имена, которые мы получаем в новой жизни. Новая жизнь — новые имена, понял? Только ротного Жижей не называй, он страсть как этого не любит.

Вано оказался общительным малым. В части он был старожилом, в ней он пережил все три волны, о которых упоминал Дрон, чем удивил Николая.

— Пережили все, кто не покидал часть. Юпитер мы сожгли, как только получили информацию о его измене, а с ним лишились и командной связи. Офицеров у нас было немного, и они решили тихо пересидеть время, пока идет заваруха.

— Разве это правильно? Армия, она же того... защищать должна.

— А кто судить будет? Тот, кто выживет, верно? Ну, так вот, мы — это они, эти самые выжившие и есть.

— Несправедливо. К гражданскому обществу, простым людям несправедливо.

— Ха, насмешил! Где ты ее в жизни видел, справедливость? Кстати, хорошо, что напомнил про нее — хватай швабру и вперед, за работу, иначе мы и до утра не управимся, а поспать хотелось бы. Слабых здесь не любят, запомни это.

Место, в котором довелось очутиться Николаю, и так-то ему не нравилось, а после разговора с Вано стало нравиться еще меньше, и он подумал, что решение бежать отсюда было верным. Только нужно быть осторожным, чтобы никто ничего не заподозрил и внимательным, чтобы понять, в какую сторону нужно действовать. А еще нужно накопить силы, поэтому насчет поспать, Вано, пожалуй, был прав. Казарма погрузилась в сон, а работа еще толком и не начиналась. К счастью, парень оказался толковым и шустрым. Николаю показалось, что, если бы он не путался у него под ногами, то тот справился бы раза в два быстрее.

— Раньше рота была полнокровная, не то, что теперь, — продолжил Вано просвещать Николая в курилке, после завершенной работы. — А теперь что? Один огрызок от нее остался и один офицер, да и тот — Жижа.

— Куда же все подевались? — Николаю показалось, что он знает ответ, но, все-таки, услышал нечто другое. Он-то думал про массовые побеги, а тут...

— Воинская часть — это тебе не фермерское хозяйство. Продуктовый паек, что был на складе быстро закончился и нам пришлось добывать пропитание в боях! — последние слова прозвучали чуть ли не с гордостью.

— Ого! В каких таких боях? — не поверил Николай.

— В боях с импами!

— Отнимали продукты у импов? Постой-постой, а ты знаешь чем они питаются?

— Э-э-э... Ходят слухи... Но нормальные продукты у них тоже есть. Фермерские. Они заставляют работать на полях людей и забирают выращенный урожай.

Николай вспомнил про седого мужичка, что рассказывал про хронотоннели. Кажется, он тоже работал на импов, а потом бежал. Значит... Николай вдруг осознал, что повисла пауза и повторил последние слова Вано, но на свой лад:

— То есть, импы грабят крестьян, а вы экспроприируете награбленное.

— Ну да, — потускнел Вано. — Точно так, эскпропри.... Проще говоря, тоже грабим и тоже крестьян. С импами воевать нам не с руки.

— А говорил про бои с импами.

— Конечно бои. А что прикажешь делать, если застукали на месте?

— У вас же есть оружие!

— Есть несколько бэтэров, но они не на ходу и в лучшее время были, а теперь и вовсе ржавчиной стали покрываться. А от стрелковки толку мало. В импа нужно рожок высадить, чтобы убить и то, если повезет. Думаешь, как меня по брюху и ребрам зацепило? Теперь, вот, ничего тяжелее швабры брать в руки не могу.

— Так вот оно что...

— Именно. Ты думаешь, что мне тут очень нравится? Сам видел, какие здесь нравы. А куда податься, когда кругом хаос и импы? Тут, по крайне мере, кормят.

— А что, если я тебе скажу, что существуют места — и их немало, где можно жить, общаясь, как цивилизованные люди?

— Не поверю, — Вано печально покачал головой.

— Ладно, — свернул разговор Николай. — Давай спать, а то не заметим, как светать начнет, а сна, как говорят, ни в одном глазу.

***

— Рррота подъем!

Громкий крик ударил по барабанным перепонкам, вырывая из глубин сна. Казалось, что только что закрыл глаза, а уже кричат чуть ли не в ухо.

— Подъем, салага! — сержант сдернул одеяло с Николая. — Построение через одну минуту. Не успеешь — пеняй на себя!

— Строиться! — в это время донесся голос Жижи от входа в казарму.

— А как же минута?

— Ты мне еще поумничай! Марш в строй! — обозленный сержант ударил ботинком по железной ножке кровати, отчего та едва не сложилась, и убежал на доклад.

Судя по остальным солдатам, заторможенно выбирающимся из кроватей, выполнять приказ ротного никто не спешил. Николай едва успел вскочить в брюки и накинуть куртку, как в расположение ворвался пылающий гневом Жижа и стал переворачивать грядушки, скидывая солдат на пол. Как ни странно, положительного эффекта это не произвело. Солдаты вяло ползали, как весенние мухи, не поднимаясь с колен. Попытка их поставить в строй приводила к тому, что они ложились на пол и сворачивались клубочком.

Жижа наконец сообразил, что что-то не так и внял словам дневального, пытающегося доложить о ночных проблемах с животами почти у всей роты.

— Чего вы обожрались такого? Или с ужином что не так было? — растерялся ротный и тут его взгляд остановился на Николае. — Но ты же ничего не ел! Марш в строй!

Строем трех, переминающихся с ноги на ногу, человек, можно было назвать с большой натяжкой. Даже с пристроившимся рядом Николаем. Судя по физиономиям миновавших эпидемию диареи, это была та троица, что объедала остальных на ужине. Не удивительно, что их не коснулось расстройство желудка, они, как и Николай, не притронулись к ужину, но совсем по другой причине.

— Равняйсь, смирно! — выкрикнул для порядка сержант и доложил: — Товарищ лейтенант, рота в составе четырех человек построена.

С другой стороны казармы на лейтенанта взирала оставшаяся часть, попрятавшись за кроватями.

— С вами разговор особый будет, — мрачно пообещал им Жижа.

С тем же мрачным видом он окинул взглядом построение, на пару секунда задумался, как будто решал сложную проблему, а потом выдал:

— Ставлю боевую задачу. Вам требуется выдвинуться на подшефное заброшенное поле и собрать все, что успело народиться со времени нашего последнего визита. Я имею в виду огурцы, а не коноплю, это понятно? Не слышу!

— Так точно, — недружно ответил строй.

— Действовать быстро и аккуратно. Собрать и смыться. Оружие не брать, оно вам не поможет. Ваше оружие — скорость. Приехали, затарились и смылись, как завещал великий цезарь. Автомат возьмет только сержант Амир, чтобы ни у кого не было желания смыться насовсем. Норма каждого — два мешка, кто не выполнит — тому не завидую, — Жижа бросил мрачный взгляд на Николая. — Напоминаю, что продукты — стратегическое сырье и его добыча есть выполнение боевой задачи, поэтому спрос с вас будет по полной. Вопросы?

— На чем выдвигаемся?

— На самокатах! Сержант, ты что, поглупел что ли? Машина ждет возле пропускного пункта. Все, времени рассусоливать нет, бегом марш!

Рвение бегом было продемонстрировано только до выхода из казармы. Как только захлопнулась дверь, все перешли на шаг, а Николая придержали за ремень.

— Не торопись, а то успеешь, — прокомментировал высокий брюнет с нескладными, словно клешни, руками. Николай вспомнил, что его так и называли: Клешня.

Он достал две сигареты и одну сунул Николаю:

— Угощайся, салага.

— Что-то ты сегодня добрый, Клешня, — не такой высокий, но крепкий солдат со щекастым лицом протянул зажигалку.

— На то причины есть, Хомяк. Хлопцу еще работать предстоит, так пусть подзаправится чуток. Восемь мешков, как никак.

— Забыл водителя, — усмехнулся тот, — Всего десять!

Все рассмеялись, но долго веселится не пришлось. Дверь распахнулась и на пороге нарисовался сержант с автоматом на плече:

— Хватит зубы скалить, машина заждалась.

— А покурить?

— На ходу покурите. Шевелите поршнями, следом Жижа идет.

Упоминание о ротном имело эффект ушата холодной воды на распевающих песни весенних котов. Все дружно ломанулись в сторону пропускного пункта, матеря не в меру беспокойного лейтенанта. Николай подумал, что их целью является уже знакомые ему железные ворота с будкой охранника из которой витиевато запрашивали пароль. В прошлый раз обращать внимание на дорогу возможности не было, поэтому сейчас он все рассматривал, как будто видел впервые, стараясь запомнить любые мелочи. Все постройки были старыми, но еще крепкими, без признаков разрушения временем или внешними факторами. Единственные обгорелые развалины, заставившие его приостановиться, соседствовали с небольшим зданием, у дверей которого стоял часовой.

— Юпитер это. Был когда-то, — пояснил сержант, толкнув в спину. — Не тормози, насмотришься еще.

Тентованный «Урал» сорвался с места, как только Николай закинул ногу через высокий борт. Сержант в это время успел занять место рядом с водителем, и тот посчитал это сигналом к началу движения. От резкого толчка, Николай чуть не вывалился обратно, но был пойман за руку узкоглазым солдатом, сидевшим ближе к краю кузова. Это вызвало смех у двоих других.

— Молодец, Тенгиз, — крикнул Клешня. — Рабочую силу терять нельзя.

— Спасибо, — буркнул Николай.

— Отработаешь, — фыркнул тот, кого звали Тенгизом.

Ворота открыли сразу и грузовик вылетел на разбитую бетонку. Трясло мелко, но терпимо. Потом она закончилась и тряска приобрела штормовой характер, который можно было измерять в баллах. «Не меньше четырех», — подумал Николай, клацнув зубами. Деревянная скамейка била больно и беспощадно. Спинка колотила по пояснице, а сиденье отбивало по заднице. Иногда водитель притормаживал перед особо гулобокими ямами, тогда всех прижимало к кабине, а кузов заполнялся гнавшейся за автомобилем пылью.

Николай не почувствовал остановки. Просто еще одно резкое торможение повалило всех друг на друга, потом руки по привычке снова вцепились в деревянные скамейки, а тело, по той же самой привычке, стало переживать встряску, которой уже не было.

— Чего расселись, как на именинах? — голос сержанта прозвучал, как будто из другого мира. — В темпе, если не хотите с импами поручкаться.

Николай получил мешок и наставление работать ударно, руководствуясь лозунгом «За себя и за того парня». Только парней этих было четверо.

— Вопросы есть? — усмехнулся сержант.

— Почему Жижа назвал это поле подшефным?

— Когда-то поле было колхозным, потом фермерским, а потом, на наше счастье, стало заброшенным. Оно, хоть и в запустении, но урожай дает исправно, а мы его собираем. В виде шефской помощи. Потому и подшефное, понятно?

— Помощи кому?

— Не умничай, работай давай! К обеду мы уже должны быть в роте!

Николай пожал плечами и пошел к грядкам. Резные шуршащие листья на длинных стеблях змеились под ногами, сплетаясь в единую массу. В ней выглядывали продолговатые тушки с колкой шкуркой. Не узнать огурцы мог бы только слепой и то, до тех пор, пока не попробовал их на вкус. Впрочем, об этом и говорил Жижа, просто Николай ему не поверил. «Огурцы на заброшенном поле? Я, конечно, не ботаник и не агроном, но что-то в такое мне верится с трудом. С другой стороны, Амир говорит, что сюда они ездят не первый раз...» — он оглянулся на грузовик.

Судя по выглядывающим из кабины ступням, водитель разлегся на сиденьях и решил продлить утренний сон. Сержант с тремя друзьями расселись в тени, отбрасываемой тентом грузовика. Они о чем-то весело болтали, смоля сигареты.

«Табачный дым, как от костра, — поморщился Николай. — Да и вонь на весь лес. Импы, даже если их и не было, то теперь появятся обязательно». На душе было неспокойно, но ничего не происходило. Лучший способ унять тревоги и волнения — это работа. Он бросил пару огурцов в мешок, потом еще и еще... Мешок наполнился довольно быстро. Николай закинул его на плечо и едва успел сделать первые шаги к машине, как дорогу ему преградили словно выросшие из-под земли двое импов.

Их полуголые тела блестели на солнце, будто натертые маслом. Они стояли неподвижно, глядя бесцветными глазами сквозь Николая. Можно было подумать, что кто-то подшутил, поставив на поле статуи. Точнее, хотелось так думать, отвергая саму мысль о том, что произойдет дальше.

«Может быть убежать? — безвыходная ситуация под действием пока еще неявно проявляющегося страха, оглупляла. — Амир начнет стрелять, они отвлекутся...» — попытался аргументировать свою мысль Николай, отлично понимая, что это чушь. Отвлечь может разве что рев «Урала», удирающего во весь опор, но никак не спасительная стрельба сержанта.

Взглянув с тоской на такой близкий и сразу ставший бесконечно далеким грузовик, он увидел приближающихся к нему с другой стороны импов. Они двигались неспеша, даже можно сказать картинно — мускулы перекатывались при каждом шаге, создавая впечатление нечеловеческой мощи.

Николай бросил мешок на землю и сел рядом, уронив голову на ладони. Желания видеть бойню, которая начнется с минуту на минуту, не было никакого. Да и свою участь он воспринимал отвлеченно, думая о себе в третьем лице.

Выстрелы и крики проносились мимо ушей, не вызывая ни чувств, ни мыслей, лишь хотелось, чтобы все закончилось как можно быстрее. Крики действительно быстро стихли, рядом послышался звук удара по чему-то мокрому — скорее всего это были огурцы — и все стихло.

Николай просидел с закрытыми глазами еще минуту, а потом решил, что ожидание неминуемой смерти затянулось. Оторвав голову от ладоней, он некоторое время тупо смотрел перед собой, прикидывая какой диагноз для него лучше — деформация зрения или сумасшествие. Вокруг не было никого. Это было настолько необычно, что ему даже закралась мысль об еще одном переносе, но не во времени, а в пространстве. С толку сбивал маячивший впереди грузовик и перекосившийся мешок рядом. Присмотревшись повнимательнее, Николай увидел останки тех, кто оставался возле машины.

Его не стошнило только потому, что с вечера он сидел на вынужденной диете. Неприятное наблюдение расставило все на свои места — определило неизменность места пребывания, ответило на вопрос куда подевался сержант и опекаемая им троица, даже с импами было все понятно — просто ушли. Непонятно было другое — почему он остался жив. Не заметили? Чепуха, мешок стоял рядом, и кто-то приложился по нему так, что из огурцов получился салат. Что помешало также приложится по его бестолковой макушке?

Размышления о загадке поведения импов прервал негромкий стон со стороны кабины «Урала». «Водитель! — сообразил Николай. — Живой! Вот он мне все и расскажет!» Дверца была приоткрыта и, распахнув ее до конца, он увидел солдата в вымазанном маслом бушлате, пытающегося перетянуть кровоточащую ногу жгутом. Тот побелел лицом и даже перестал дышать, но через секунду разразился крепкими ругательствами и нервно рассмеялся.

— Я тебя помню! — простонал он, переводя дыхание. — Ты из наших! Тех, кого привел Амир, да?

Николай слегка оторопел от такого напора и просто кивнул головой.

— А я Жека, водитель! Кто еще живой? Как ты выжил? Я слышал стрельбу, Амир их расстрелял из автомата?

— Из автомата? — неуверенно повторил Николай и оглянулся на то, что осталось от сослуживцев.

Скользнув взглядам по останкам, он заметил лежащий около колеса согнутый пополам калашников с рассыпанными рядом патронами из разбитого магазина. Николай подобрал ставшее негодным оружие и показал водителю:

— Из этого что ли? Сомневаюсь. Убитых импов что-то не наблюдаю... Если только их не унесли остальные.

— Разве ты ничего не видел? — Жека посмотрел на Николая с подозрением.

— Нет, конечно. Я ведь работал пока все курили и был на краю поля, когда все началось, — уверенно врал тот. — Потому мне и удалось незаметно скрыться. Я надеялся, что ты все видел и расскажешь!

— Не-а-а, я как шум услышал, сразу сныкался. Вот здесь, — Жека постучал по сиденью, — пустой ящик, специально для такого случая приспособленный. Видишь, пригодился, — он хотел заявить это с гордостью, но скривился от боли. — Только вот ногу не успел спрятать, за что и поплатился... Ничего не чувствую ниже колена... Поехали быстрее, мне нужна помощь!

— Э-э-э... А я, собственно... — Николай замялся.

Сейчас был тот самый удобный случай, чтобы развязаться с насильно приютившей воинской частью. Не надо было придумывать никакого плана, обманывать часового и не рисковать быть подстреленным при побеге.

— Ну же, соображай быстрее! Разве ты не собираешься возвращаться обратно?

— Представь себе. Что же меня там привлекает? Дай подумать... Наверное, как Жижа может дать в морду? Или доброе отношение сослуживцев? А, может быть, кормежка?

— Мне не выжить... Отвези меня назад. Куда я с одной ногой? Не бросай меня, слышишь? Не выжить мне здесь!

Николай задумался. Другого такого случая может и не представиться, но не бросать же человека в беде. «К тому же мне надо вернуть ружье и коммуникатор», — добавил он себе в оправдание и закинул ногу на подножку кабины:

— Покажешь, как тут передачи переключаются?

Глава 17. Рейд

Совладать с тяжелой машиной Николаю удалось не до конца. Если бы ее не опознали издалека и не отодвинули заранее ворота, воинская часть лишилась бы и того, и другого.

Подогнав грузовик к медпункту, Николай помог выбраться водителю и вместе они поковыляли уже знакомой дорожкой. Фельдшер и на этот раз курила, держа сигарету медицинским зажимом. Она изогнула дугой бровь, что должно было означать не столь удивление, сколько немой вопрос.

— Пошли по шерсть, да сами стриженными вернулись, — отшутился Жека и кивнул на ногу. — Повезло мне...

Увидев, что губы фельдшера тронула кривая усмешка, Николай тихо добавил:

— Остальные четверо остались на поле. Так что да, в рубашке парень родился, — он похлопал по плечу Жеку: — Приглашай на свадьбу, будешь хвастаться как танцевать умеешь.

— Постой, — Жека поискал по карманам и вытащил смятую пачку сигарет: — Возьми, это все, что у меня есть...

— Оставь, тебе нужнее, — покачал головой Николай и вышел за дверь.

Грузовик, как верный пес, ждал у выхода, потрескивая остывающим мотором. Николай вытащил согнутый автомат, хлопнул на прощание рукой по дверке кабины и зашагал в расположение роты.

Казарма встретила его запахом чистых выскобленных досок, ружейной смазки и гуталина, а еще - настороженной тишиной. Дневальный на тумбочке состроил страшные глаза и приложил палец к губам. Подвалил ефрейтор Битюк с повязкой дежурного по роте. Видно было, что он гордится оказанным доверием и мысленно примеряет к погонам как минимум еще одну лычку. Заговорил он шепотом, точнее громко зашипел, отчего Николай не сразу сообразил о чем речь. Только со второго раза стало понятно, что он выспрашивал про остальных.

— Нет их, — устало бросил Николай.

— Сам вижу, что нет, — набычился ефрейтор. — Вот я и спрашиваю где они!

— Где-где... На том свете, вот где! Тебе подарок прислали, — Николай сунул ему в руки автомат. — А чего все шепотом разговаривают? У нас все, как в пословице — не понос, так золотуха, то есть ангина?

— Какая ангина? — поморщился ефрейтор. — Вон, — кивнул он на дверь ротной канцелярии, — Гром гремит, Жижа дрожит. Чего это ты мне сунул?

— Это выданное нам стрелковое вооружение. Не говори потом, что потеряли. А кто такой Гром? — Николай вспомнил упоминание этого имени в санчасти.

— Майор Громов, командир части. Знать надо начальство! Если не в лицо, то хотя бы на слух.

Николай подошел ближе к двери и прислушался.

— Как уехал на боевое задание!? — доносился громкий голос из канцелярии. — Да ты сам у меня уедешь на боевое задание! За огурцами! Знаешь, что я с ними сделаю?

— Так не было людей, — оправдывался голос, по которому Николай опознал Жижу. — Повара накормили какой-то гадостью...

— Ничего, не умерли бы в дороге.

У Николая появилось неприятное предчувствие, ему показалось, что разговор шел лично о нем. Покосившись на стоящего рядом дневального, он через силу пошутил:

— По какому поводу гроза?

— Похоже, по поводу этой долбаной поездки. Иди, докладывай, что прибыл, иначе Жижа совсем растечется.

Николай нерешительно взялся за ручку и оглянулся на ефрейтора:

— Может все-таки подождать чуток?

— Какой ждать! — возмутился тот. — Чем сильнее нагибают Жижу, тем больше он нагнет потом роту. Тебе этого хочется?

«Стучать в дверь или нет?» — Николай так и не знал точного ответа на этот вопрос, поэтому поступил нейтрально: постучал, но ждать приглашения не стал.

— Прибыл... — произнес он неуверенно, разглядев красное, как свекла, лицо ротного.

— Это что за пень? — невысокий худощавый мужчина с ухоженными черными усами резко повернулся на голос.

«Так вот ты какой, великий и ужасный», — подумал Николай, всматриваясь в его погоны. На них тускло отсвечивали две большие звездочки.

Николай подумал, что вопрос вряд ли обращен к нему, поскольку речь велась в третьем лице. Ротный туго соображал после налетевшего на него словесного шквала. Повисла пауза.

— Я к тебе обращаюсь, рядовой! — рявкнул майор.

— Это не пень, это лейтенант... — Николай чуть не сказал «Жижа», но в тот же момент понял, что его настоящую фамилию забыл напрочь. — Командир роты! — вышел он из положения.

— Так это тот самый... — с запозданием выдавил из себя Жижа.

— Через пять минут оба ко мне! — майор так стремительно ринулся на выход, что Николай едва успел отпрыгнуть в сторону.

На выходе он зацепился взглядом за автомат в руках ефрейтора.

— А тут что такое? — зловеще произнес Гром, выдернув у него из руки железо.

— Это... Это все он! — Битюк показал пальцем на Николая.

— Это все, что осталось от любителей халявы, — пояснил тот.

— Не понял?

— Что тут непонятного? Четыре трупа при выполнении боевого задания по сбору огурцов, включая сержанта Амира. Двое выживших — я и водитель. Водитель в санчасти с травмой ноги. Машина цела, оставлена возле санчасти. Оружие перед вами. Вроде все. Ах, да. Огурцов так и не собрали. Вот теперь точно все.

Майор повертел в руках то, что раньше было автоматом и кинул Жиже.

— На, застрелись. Все равно ничего нормально делать не умеешь.

— Но... — растерялся лейтенант.

— Но через пять минут у меня с докладом. И клоуна этого прихвати, везунчик который. Ишь ты, выжил он!

Майор вышел из казармы, а Жижа скрылся в канцелярии, хлопнув дверью так, что отвалился вертикальный наличник, упав на дневального.

— Дела-а-а, — протянул ефрейтор. — Так, значит, ты у нас везунчик... Рассказывай, как обманул импов!

— Сбежал.

— Врешь! От импов не сбежишь.

— Ну тогда сам расскажи как.

Ефрейтор надулся пузырем, но сказать ничего не успел. Дверь канцелярии распахнулась от удара ногой, отчего прилаженный на место наличник снова ударил по дневальному. Жижа быстрым шагом пересек казарму и, зыркнув на Николая, бросил:

— За мной!

Здание штаба, в котором заседал командир части, оказалось рядом с санчастью. Настолько рядом, что в одном здании только со входом с другой стороны. «Плац, столовая за ней ангары для машин, контрольно-пропускной пункт и штаб... Еще бывшее здание Юпитера,» — запоминал Николай расположение объектов. Территориально все располагалось компактно, но это касалось только того, что успел он заметить. Зазевавшись, он чуть не растянулся на высоких ступеньках крыльца перед штабом, за что получил затрещину от Жижы.

В приемной лейтенант поправил китель, бросил короткое:

— Жди!

И исчез за командирской дверью.

Николай прошелся по красной дорожке и от нечего делать стал изучать настенную агитацию, представленную стендами с картинками. Информация о боевых отравляющих веществах не вызвала у него интереса, и он перешел к стенду со схемой разборки пистолета. Он уже миновал магазин с пружиной и принялся вникать в части ударно-спускового механизма, как из дверей высочил Жижа и широкими шагами промчался мимо.

Николай посмотрел ему вслед и пожал плечами. Похоже, настала его очередь предстать пред грозные командирские очи. Он мысленно сосчитал до десяти и решительно взялся за ручку двери.

Майор смолил сигарету, сидя за большим двухтумбовым столом. В руках он держал листок бумаги, тот самый, что принес Жижа, догадался Николай. Рука с докуренной до фильтра сигаретой прижималась к листку так близко, что уже рядом с ней начала тлеть бумага.

— Ешь, — майор кивнул на невысокий столик с недоеденным обедом.

Кроме тарелки с остатками борща, на нем красовалась нарезка колбасы и сала. Украшением стола была банка шпрот, распространяющая одуряющий масляный аромат.

Выдержать такое испытание было тяжело. У Николая закружилась голова от вкусного запаха. Он почувствовал, что еще секунда — и сорвется, с жадностью запихивая в рот все, до чего дотянутся руки.

— Спасибо, сыт похлебкой, — отрезал он себе путь к отступлению.

Произнесенное вслух возымело небольшую, но силу, позволив ему контролировать себя. Сложность при этом была одна — только бы не захлебнуться слюной.

— Ну-ну, — Гром с интересом посмотрел на парня. — Этим ты здесь никому ничего не докажешь. Впрочем, как знаешь...

Майор сделал последнюю затяжку и загасил сигарету в толстой гильзе, стоящей на столе. Встал и, погремев ключами, открыл дверцу высокого сейфа. Из него извлек знакомое ружье и коммуникатор.

— Это тебе понравится больше, — он положил их на стол перед собой.

Ружье выглядело, как новое, зато у коммуникатора была разбита панель и его работоспособность вызывала обоснованные сомнения.

— Твои вещички?

Скрывать смысла не было никакого, но Гром настоял, чтобы Николай привел ружье в рабочее состояние. Убедившись, что сигнальная лампочка зажглась, он удовлетворенно кивнул и приказал сдать оружие. Николай на секунду замешкался — снова выпадал отличный шанс покинуть часть, на этот раз даже прихватив свои вещи. Правда, для этого пришлось бы воспользоваться ружьем, переступив через свою натуру... Он сложил ружье и протянул майору.

Ему показалось, что в глазах того успело промелькнуть что-то вроде страха, зато теперь Гром вздохнул с облегчением и убрал руку с кобуры.

— Откуда оно у вас? — Николай догадывался, что ответит майор, но хотел, чтобы тот рассказал об этом сам.

— Может быть для тебя это откровение, но, кроме импов, в здешних местах бродят многочисленные банды, — начал майор издалека. — Мои люди вышли на звук разрывов гранат. К сожалению, они нашли только единственного выжившего — тебя. Коммуникатор был на тебе, а вот ружье подобрали от тебя далеко. Теперь-то понятно, что оно было отброшено взрывом, как что извини за проверку, она была необходима.

Сколько Николай не присматривался к свечению, исходившему от головы майора, уловить, что из его слов была правда, а что ложь, было непонятно. Мало того, что сияние было призрачным, так оно еще и переливалось, плавно меняя цвета от желтого к зеленому, проходя промежуточные оттенки. Видимо он ловко мешал и то, и другое, связывая на словах во вполне правдоподобную историю.

— Кстати, а кто были все те, кого мы нашли рядом?

— Мои друзья, — глухо ответил Николай.

— И та девушка?

— И девушка, — при воспоминании о Красалалин у Николая потемнело в глазах.

— Хм... Странная девушка, не правда ли?

— Неправда.

Майор резко встал и несколько раз сжал и разжал кулаки. В его глазах зажглись холодные огоньки, а лицо приобрело землистый оттенок, отчего черты заострились, как у покойника.

— Запомни, сынок, ты хоть мне и нужен, но не настолько, чтобы выслушивать твои тупые остроты. Жили мы до тебя, проживем и после. А вот насчет тебя не уверен!

«Ну конечно, можно и поугрожать. Ружья-то у меня нет» — усмехнулся про себя Николай, а вслух произнес:

— Передохнет ваша часть, майор, как мухи. Думали отсидеться и потом наладить жизнь? А что получилось — концлагерь с законами, как на зоне. Ради чего?

— Ради поддержания дисциплины. Армия на том и стоит, иначе она не армия, а вооруженный сброд. На чем держится дисциплина? Ну, отвечай!

— Не знаю. На ответственности за общее дело. Когда я еще работал инженером, мы делали общее дело и у нас была ответственность друг перед другом.

— Ответственность... Общее дело... Все это красивые, но пустые слова! Запомни, сынок, дисциплина держится на страхе! На страхе перед наказанием, например. На страхе потерять деньги, свободу, или на страхе за свою жизнь. На любом страхе. Так везде, только на гражданке ты можешь откупиться штрафом, а у нас ответишь лично., потому как денег у солдата нет. Поэтому и порядки у нас соответствующие. А что касается смерти... Все мы смертны, но мои солдаты проживут с честью и умрут как люди.

— На огуречном поле.

— Даже там. Знаешь в чем смысл существования моей части? В борьбе. Да, ты не ослышался. В борьбе с импами за свободу всех выживших людей. Мы здесь, если хочешь знать, островок мира с человеческим лицом, противостоящий миру импов.

— Как же вы боретесь? Похищаете продовольствие?

— Продовольствие — это сопутствующий продукт, необходимый для нашего существования. Главное — мы нарушаем коммуникации импов.

— То есть? — не понял Николай. — Какие у импов могут быть коммуникации?

— Честно говоря, для меня это тоже не совсем понятно, — доверительно сообщил майор. — Но импы используют вполне вменяемые людские ресурсы не только для выращивания урожая, но и для организации сообщений между своими агломерациями.

— Чего? — вытаращил глаза Николай.

— Городами с обустроенной аграрной частью, полями то есть. Сказать честно — я не верю в то, что так называемые города действительно являются городами. Скорее всего, это защищенные поселения, что создавали себе нувориши на случай атомной войны. Слышал о таких?

— М-м-м, не очень...

— Ну да, такая информация широко не распространялась. Чтобы не сеять панику в массах. Откуда о них знаем мы, ты хочешь спросить? Да от тех же крестьян, у которых мы... которые делятся с нами урожаем. Ближайшая агломерация называется Близвиль и она в приоритете наших целей. Вот мы и подошли к главной теме нашего разговора. Ты же не думаешь, что я вызвал тебя, чтобы оправдываться за свою часть и ее порядки? — майор рассмеялся и потер руки. — Мне глубоко фиолетово на твое мнение, а все это я тебе рассказываю, чтобы ты понимал от чего отказываешься, если не согласишься нам помогать.

— Разве можно не согласиться? И что, если не соглашусь, что тогда? Я свободен?

— Конечно свободен... в пределах кухни или подсобного хозяйства. Будешь до конца своих дней картошку чистить или за живностью ухаживать. Мы, кстати, откармливаем несколько симпатичных хрюшек. Как тебе такая перспективка? С другой стороны, подумай, что теряешь: включение в состав элитного формирования, доппаек, освобождение от всех видов работ и учений, улучшенное медобслуживание, витамины. Выбирай!

— Ну, если витамины... А шоколад будет?

— Ха, я вижу ты все понял правильно. Считаю, что договорились, будет тебе шоколад. Сколько раз, кстати, пришлось стрелять из ружья?

— Раза три, — неуверенно ответил Николай.

— Отлично! Пойдем знакомиться с командой. Как раз все на обеде собрались.

При упоминании обеда Николай почувствовал, как заурчало в животе. Слова Жижи о получении удовольствия от местной похлебки были не лишены смысла. Сейчас он был готов жевать даже гвозди, если бы от них пахло колбасой.

Дорога до местной столовой была Николаю знакома, а вот зал, в который свернул майор, он ранее не приметил. Серая железная дверь в стене открывала проход в небольшое помещение с единственным столом, за котором могло поместиться человек десять, не больше. Впрочем, примерно столько и сидело на длинных лавках по его бокам.

Их отличие от солдат, оставленных в роте, было столь велико, что Николаю они показались больше похожими на партизан, нежели на армейцев. За небольшим исключением все были бородаты и не стрижены, но трое, правда, блестели лысинами, как бильярдные шары. Весом каждый был под центнер, не меньше и выглядел, если не медведем, то заматеревшим волком.

— Знакомься, командир группы Батя, — представил Гром сидящего во главе стола лысого гладко выбритого мужчину, выглядящего моложе остальных. — Покормите хлопца, мужики, он теперь в деле.

После этих слов майор исчез, но Николай этого даже не заметил. Бачок с гречневой кашей на тушенке полностью приковал все внимание, притупив остальные чувства. Сидевший с краю бородач воткнул в него ложку и подвинул на край стола:

— Рубай от пуза!

Дважды упрашивать не пришлось. Ложка в руках «хлопца» крутилась лишь немного медленней беличьего колеса. За пару минут бачок стал наполовину пуст, живот Николая набит до отказа, а бонусом к нему — осоловелые от сытости глаза.

— Леший, — протянул руку бородач, который придвинул кашу.

— Коля.. Николай то есть.

— Стрелком будешь, Коля. Имя забудь, — веско произнес Батя. — Так нам проще понимать кто есть кто. Вот, например, Скиф... — он кивнул на здорового мужика без бороды с собранными волосами на затылке в косичку.

— Разве он похож на скифа? Они вроде как бороды не брили, — не понял Николай.

— Скиф он, потому что печенег, — после этой фразы все заулыбались.

— Пулемет такой, «печенег» называется, — рассмеялся Леший, видя недоумение на лице Николая. — Пулеметчик он, усек?

— А вон Биба, — Батя ткнул пальцем в невысокого плотного мужчину с густыми короткими усами. — Водитель, механик и просто хороший человек.

— Понятно... Леший — это что-то вроде егеря? — догадался Николай.

— Леший снайпер. Просто так называется его любимый маскхалат, из которого он не вылезает на задании.

Николай подумал, что прозвище «Стрелок» звучит не так уж плохо и вообще, после такого сытного обеда он был согласен даже на хромого черта. Разумное зерно в словах Бати было, а как он будет называться до того момента, как сбежит, его волновало мало.

— Что ж, если все вопросы улажены, то получаем оружие и выдвигаемся в рейд, — подытожил Батя и встал из-за стола.

Получение произошло тут же, не выходя из помещения. Все необходимое уже стояло у стенки, рядом с разложенными разгрузками и брониками. Единственный неэкипированный был Николай, но Гром докинул ему ружье прямо в кузов машины, а вместе с ним дал и коммуникатор со словами «здесь он совсем бесполезен, а там может быть на что-то и сгодится».

— Обычно рейды — это налет на территории импов с целью пополнения запасов продовольствия, запчастей, горючего, амуниции и прочей мелочевки, которую можно присвоить, пользуясь их нерасторопностью, — Леший сел напротив Николая и, по-видимому, собирался просвещать его относительно технической стороны задания.

— В этот раз наша задача — захват каравана. Его обычно прикрывает броневик. Так вот он и есть твоя приоритетная цель.

— У меня не гранатомет, — осторожно напомнил Николай.

— У тебя лучше. Для та-ружья препятствий нет, если ты еще этого не понял. Единственный его недостаток — дальность стрельбы. Дальность широкого выстрела пятьдесят метров, одиночного — сто метров. Твоя задача — парализовать броневик. Для этого нужно очень быстро сблизиться с ним как можно ближе и произвести широкий выстрел. Экипаж и десант, если таковой там будет, фу-у-ух! — Леший изобразил руками жест фокусника, — испарится. Вся группа у тебя на поддержке. Будет отстреливать импов и прочих, кто попытается тебе помешать.

— Кто эти остальные?

— Хороший вопрос... Мы не знаем.

— То есть? — удивился Николай. — Вы столько времени воюете с импами и не знаете, что за прочие тусуются рядом с ними?

— Есть две категории людей, как ты выразился «тусующихся рядом». Одни вкалывают, как папа Карло на грядках, и с этими все понятно. Бедолаги, вынужденные работать под угрозой смерти. А вот вторые... Со вторыми нам встречаться не с руки — они хорошо вооружены и зачастую действуют под прикрытием брони. Они как-то сумели договориться с импами, хотя я никак не могу понять как именно, но у них получилось, и они имеют от этого профит.

Больше до конца поездки разговаривать не пришлось — грузовик стало кидать из стороны в сторону так, что единственным занятием для тех, кто был в кузове, стало усидеть на месте, удерживая в руках оружие. Тряска была жуткой, но недолгой. После остановки последовал еще пеший марш, закончившийся на невысоком холме, рядом с лесной дорогой.

Место, выбранное для засады, было классическим. После крутого поворота дорогу на дорогу повалили дерево, а сами засели с двух сторон, поставив пулемет на вершине холма. Скиф предусмотрительно нарубил дерн лопаткой и сделал что-то вроде замаскированного бруствера, прикрыв позицию.

— Если импы не изменят своему расписанию и тактики, то колонна грузовиков будет двигаться с броневиком во главе. Сигналом к твоему выступлению будет мой выстрел, понятно? — Николай вздрогнул, услышав голос из кучи старой травы и листьев. «Маскхалат, — догадался он. — Леший, как есть.»

— Чего тут не понять...

— Ты только голову высоко не высовывай раньше срока, а то и шаг не успеешь сделать, как без нее останешься.

Николаю показалось, что, судя по отведенной ему роли, он похож на ту собаку, что тренировали кидаться под танк со взрывчаткой на спине. Такой же одноразовый исполнитель, жизнь которого ничего не стоила для его хозяев. Именно сейчас, на месте, которое всего через полчаса, а, может, и раньше, станет полем биты, на котором у него шансы выжить практически нулевые, Николай остро почувствовал, что все эти разговоры Грома про включение в элитное подразделение и армейское братство — чистой воды обман. Разводка для лохов, как выражались в его времени, и этот лох — он сам. Гром легко давал обещания, понимая, что видит Николая последний раз.

Пожалеть себя любимого и проклясть еще раз Грома больше не довелось. Рев движка броневика и низкий гул автомобильных моторов заставил соображать совсем в другом направлении. Вариант с бегством Николай отмел. Во-первых, снайпер взял над ним шефство неспроста, как бы намекая на фатальные последствия необдуманного поступка. Во-вторых, чтобы выжить, с импами нужно воевать, это факт. Так почему же не делать это сейчас, раз представляется такая возможность? Пусть и рискованная возможность, зато в компании профессионалов, а это немалого стоит.

Приподнявшись на локтях, Николай выглянул на дорогу, стараясь смотреть через ветки чахлого кустика, прикрывающего его позицию. Первыми обратили на себя внимание грузовики. Их высокие брезентовые борта трепетали, как паруса галеонов, набитых уворованным золотом. Но впереди них, как и прогнозировал Леший, неспеша катился броневик. Четверка толстых с глубокими зацепами колес несли приземистый серый корпус с невысокой круглой башенкой в передней части, длинный ствол которой явно давал понять, что она предназначена отнюдь не для украшения.

На броне ехали четверо импов, восседая неподвижными статуями. Дорожные рытвины не могли поколебать их невозмутимость и издалека их можно было принять за бездушные изваяния, которыми по какой-то извращенной прихоти разработчики украсили боевую машину. В отличие от встреченных Николаем раньше, они были одеты полностью. Но даже у них верхние куртки были лишь накинуты не застёгнутыми на голое тело. Можно было подумать, что голый торс — визитная карточка импов.

Броневик резко замер перед поваленным деревом и демонстративно покрутил из стороны в сторону скорострельной пушкой, акцентируя внимание на ее грозном калибре. С брони соскочила пара импов и принялась стаскивать дерево с дороги. Другая пара настороженно вертела головой по сторонам, потом спрыгнула на землю и медленно двинулась вдоль замерших грузовиков.

Выстрел прозвучал неожиданно и ударил по мозгам с силой опущенной на голову тяжелой палки. Не понимая, что делает, Николай вскочил и помчался в сторону броневика. Стараясь не смотреть по сторонам, он сосредоточился на приближающейся прыгающей в глазах броне, стараясь на глаз определить до нее дистанцию. Происходящее рядом фиксировалось в мозгу автоматически, как на проматывающейся в фоне киноленте. Один из импов упал, лишившись головы, пробитой тяжелой снайперской пулей. Второй растерянно озирался по сторонам, еще не понимая, что происходит, зато парочка, ушедшая в патруль, уже бежала со всех ног, набирая скорость. Леший подгадал под тот момент, когда пушка броневика смотрела в другую сторону. Теперь она плавно разворачивалась, пытаясь успеть «нащупать» дерзкого стрелка.

Застрекотали автоматы, пули застучали по броне, высекая искры, другие попали в импов, обозначившись фонтанчиками терзаемой плоти, однако и те и другие имели одинаковый эффект. Броня гудела, но держалась несокрушимо, а импы продолжали движение, обращая внимание на ранения ровно как на комариные укусы.

Осознавать, что происходит, у Николая времени не было. Он знал, что ему нужно бежать — он бежал. Сейчас будет нужно стрелять... Мысль про то, что он не проверил переключатель огня, ожгла ледяным холодом, выступив мокрыми капельками на спине. Николай скосил глаза на флажок переключателя, зацепился ногой за корягу и полетел лицом вниз.

Пророкотало орудие броневика, выплюнув тяжелый свинец в лесные заросли. «Успел-таки развернуть пушку», — с болью подумал Николай, бросив тоскливый взгляд на все еще далекую серую броню. Но раздумывать было уже некогда — разбиравший завал имп одним прыжком оказался перед ним, сразу заслонив окружающий мир. Николай выставил ружье перед собой и зажмурившись нажал на спуск.

Броневик поперхнулся, не закончив очередь, и это свидетельствовало только об одном — выстреле, достигшем своей цели. Имп исчез, что уже не удивило Николая, зато двое других, бессмертные, как Дункан Маклауд, были уже рядом. Однако их поведение более походило на растерянность. Они топтались и озирались в нерешительности, а потом бросились в лес, на звук выстрелов.

Точку в их метаниях поставил пулемет Скифа, чуть ли не разломав их косыми очередями пополам. Разом смолкли выстрелы, и в наступившей тишине явственно проступил ревущий звук мотора и треск ломаемых кустов и молодых деревьев. Объезжая колонну, продираясь через заросли подлеска, из-за поворота показался второй броневик.

Импов, к счастью, было не видно, но и появление неплановой брони было само по себе неприятным сюрпризом.

— Уходим! — услышал Николай крик Лешего.

Он видел движение в кустах напротив, понимая, что это Скиф снимается с позиции. То, что за спиной происходит тоже самое, не подлежало сомнению.

«Как же я?» — билась в мозгу мысль, когда Николай бежал навстречу ломающему деревья бронированному чудовищу. Страха не было, было отупение от пережитого стресса и нездоровый азарт на пустом месте, как следствие выброса адреналина. То, что мозги работали в другом направлении, нежели тело, говорило о глупости, которая должна была закончится трагически. Тем не менее, рефлексы подсознания сработали правильно — если бы он попытался бы спастись бегством, то был бы расстрелян из крупного калибра.

В броневике тоже поняли, что сближение с непонятным субъектом происходит слишком быстро и разворачивать пушку бесполезно. Броневик просто прибавил газу, рассчитывая раздавить безумца многотонной массой. Но, как иногда бывает, дуракам везет. Желтая лампочка на ружье сменила цвет на зеленый, а накаченная адреналином реакция в ту же долю секунды заставила сжать палец на спусковом крючке. Бронированная машина замерла, рыча вхолостую мотором, не доехав до Николая всего несколько сантиметров.

Только теперь, ощущая тепло от разогретого металла и вдыхая едкий дизельный выхлоп, он осознал, насколько его жизнь висела на волоске. Немного успокоившись, Николай вытащил смятую сигарету и попытался закурить. Огонек прыгал в руках, а сигарета никак не могла держаться прямо, повторяя дрожание губ.

— Эй, парень, — услышал он тихий голос, отчего дрожь в момент пропала, а руки автоматически сжали ружье.

— Мы хотим предложить тебе сделку... — трое человек в синих комбинезонах испуганно выглядывали из придорожной канавы. — Мы водители грузовиков, не солдаты, — пояснил один из них.

— Ты же не убийца, как те другие, которые стреляли из автоматов?

— Какой убийца? У меня даже автомата нет, — Николай показал трубку ружья. — Да и остальные... на убийц не похожи. Сами увидите.

— Нет-нет, мы не хотим их ждать. Мы дадим тебе кое-что ценное, если ты нас отпустишь.

— Мне кажется, что вы не в тех условиях, чтобы торговаться. Что мне мешает забрать это ценное самому?

— Ты не похож на других, поэтому мы так и говорим. К тому же ценен не столь сам предмет, сколько кое-какие знания о нем, которые скажем, если договоримся. Только думай быстрее, пока твои хозяева не вернулись.

Николаю слова про хозяев не понравились. Конечно, свободным он себя не чувствовал, но и настолько зависимым тоже не ощущал. Или был не прав? Какая у него сейчас жизнь — сделай то, слушай приказ... А взамен? Миска похлебки? Чем не современное рабство?

— Решай же скорее! Эти бандиты нас не пощадят.

— Ну так валите отсюда. Мы же не убивать сюда пришли.

— Держи, — худой длинный мужчина протянул квадратный кусочек пластика. — Это чистый паспорт. Смочи его поверхность кровью, и он станет твоим навсегда.

— Паспорт? Куда паспорт, зачем? Как вы научились ладить с импами? Эй! — Николай крикнул уже пустому месту.

Синие комбинезоны поспешно скрылись за елками, и только колыхание веток напоминало, что беседа ему не привиделась. Да еще кусочек пластика в руке.

Он покрутил белый квадратик и даже попробовал на зуб: «Напоминает пропуск, что был у нас на предприятии. Странный предмет и странный разговор...» Была еще какая-то странность, неуловимая, которая присутствовала во время разговора, но ускользала от осмысления.

— ... я тебе говорю, слышал собственными ушами! — к броневику вышел Леший и Батя. — А вот и наш герой!

— Молодец! — Батя подошел и потряс руку. — Не то, что некоторые. Не будем на них показывать пальцем.

— Обижаете, — Леший сделал подобающее лицо. — Куда мы против брони с пушкой? У нас ведь не то, что гранатометов, простых гранат нет! А я слышал, что еще такие противотанковые ракеты бывают...

— Ладно, хватит плакаться, — нахмурился Батя. — Ты вот что, герой, скажи... Леший слышал речь аглицкую недалече, как здесь. Али показалось ему?

— Н-н-нет, не знаю, — Николай чуть не зажал рот, чтобы не проговориться: «Вот в чем странность — водители и я разговаривали на английском языке! А ведь способностей в инязе я за собой не замечал. Учил в школе, потом в институте, а в результате с иностранцами только жестами мог разговаривать. Что произошло? Влияние крови, о которой говорила Локунамун?»

Локунамун... За последними днями, насыщенными событиями, воспоминания о ней стали бледнеть, их встреча казалась такой далекой, как будто была в прошлой жизни. А ведь была еще одна...

— У парня шоковое состояние, — по-своему понял Леший выражение лица Николая. — Для него весь мир заклинило этим чертовым железом. Во, чуть не раздавило в лепешку. Мне интересно, откуда взялся второй броневик? Импы ожидали нападения?

— Тогда бы их был полный кузов... — Батя и Леший переглянулись и побежали к грузовикам.

— Молодец, парняга, — тяжелая рука Скифа легла на плечо Николая. — Не сдрейфил и вона, как все обернулось... А я часом думал, что накрылся наш налет медным тазом. Погоняла бы нас по лесу эта таратайка, ой погоняла бы! Чего ты стоишь? Пойдем к дележу, а то без нас самое вкусненькое растащат.

Глава 18. Добыча

Серые грузовики в количестве трех штук сиротливо замерли на дороге, отбрасывая длинные тени своими высокими, забранными тентом, бортами. В одном копошился Леший, а Батя стоял у заднего борта, раскуривая трубку.

— Пора приучаться курить всякую гадость, — кивнул он на вопросительный взгляд Николая. — Табак скоро закончится, а привычка останется, вот и ищу достойную замену никотину. Да и для здоровья полезнее, нет никотина — нет проблем.

«От никотина проблемы одни, от травы — другие», — подумал Николай, но смолчал.

— Эй, Стрелок! — из кузова высунулся Леший и выкинул серого цвета камуфлированную форму, ботинки и тактический ремень. — Как раз на тебя! Будешь у нас по НАТОвским стандартам одет.

— Бери, — Батя пощупал руками ткань. — Вещь добротная.

— А эту куда девать?

— Отдашь Грому. У него в хозяйстве все сгодится... Барахольщик еще тот! Ты ведь в курсе, что выданная в части амуниция не новая? Хорошо постиранная, но уже ношенная? Вот и твою солдатики простирнут и следующему новобранцу впарят.

Его отвлек вызов на портативную рацию, кончик антенны которой выглядывал из нагрудного кармана.

— Груз взят, — коротко бросил он в микрофон и снова спрятал рацию в карман. — Бери, а то сейчас Гром со своими архаровцами подтянется и поминай, как звали.

— Гром с подмогой подтянется? Не поздновато-ли?

— В самый раз. Не на себе же нам это барахло тащить... Эй, Биба, что там во второй машине?

— В основном консервы. Зато в третьей целый арсенал!

— О, то, что надо!

— Смотри, что я нашел, — Биба протянул небольшую деревянную коробочку, оклеенную бумагой с красивыми рисунками. — Сюрприз!

— Сигары? — Батя восхищенно покачал головой, огляделся и закинул трубку в кусты. — Ну как тут повернуться к здоровому образу жизни при таком изобилии?

— Я, кажется, понял, почему было два броневика, — из кузова послышался голос Лешего, а потом на землю полетел железный ящик с пломбой и навесным замком. — Смотри-ка, какой сейф туточки надыбал.

Ящик глухо громыхнул, вскопав землю острым краем. Даже, если он был пуст, тяжести был приличной. Выглядел он довольно уродливо. Железные стенки смотрелись криво, серая краска на них облупилась, а сварные швы на ребрах были грубы и плохо обработаны.

— Разве это сейф? — Скиф презрительно сплюнул, сбил замок одним ударом приклада и откинул крышку. — Недоразумение одно.

— Погодь, — Батя подобрал вылетевшую бумажку. — Документы кажись важные... Тьфу! На не нашем языке писанные. Понимает кто? — выкрикнул он, остановивши взгляд на Николае.

Николай поежился от пристального внимания, дернув плечами. Этого знака оказалось достаточно, чтобы в руках у него оказался насильно всунутая бумага с текстом на английском языке. Что там можно прочитать с его знанием иностранного? Раньше он мог бы узнать несколько знакомых слов, а, если повезет, то и разгадать пару-тройку простых предложений. Но, это было раньше, а теперь...

Теперь для него текст был очевиден:

«Уважаемый сэр Эдмонт! Не может не вызывать беспокойство нелепая задержка с освоением новых территорий, которые так необходимы для нашего общего дела. Переселенцы сталкиваются с трудностями. Возникшие на пустом месте вооруженные поселения, именуемые фортами, отстаивают свою территорию с энергией, достойной лучшего применения. Вы понимаете, что я имею в виду?

Необходимо предпринять безотлагательные меры по их зачистке. Задействуйте максимально накопленный Вами потенциал. Ожидаю скорейшего доклада о достигнутых результатах, очень надеюсь, что они меня не разочаруют.

Теперь более приятная информация. Результаты самоочищения зараженной местности от радиации удивительны. Нет ли здесь какой ошибки? Большинство членов известного Вам клуба относится к представленной информации крайне недоверчиво. Признаться, и я в их числе. Чтобы положить конец сомнениям, высылаю вам партию дозиметров, поверенных и опломбированных. Прошу взять пробы в интересующих нас районах и незамедлительно отправить их ускоренным рейсом обратно.

PS. По Вашей просьбе высылаю партию вакцин. Учтите их высокую стоимость и сложности в производстве. Надеюсь на целесообразность их применения».

— М-м-м, это письмо каком-то Эдмонту о трудностях переселенцев, — Николай подумал, что всем знать о его неожиданных способностях полиглота вовсе необязательно.

— И это все? — недоверчиво поднял брови Батя. — Чему только вас в школе учат...

— Тому же, чему и вас, — парировал Николай. — Школа для всех одинаковая.

— Отдай тогда, — Батя вырвал листок, сложил и спрятал в карман. — Найдем более знающего. А это что такое? — он достал из ящика никелированный цилиндр, — Термос какой?

— Вакцина, — Николай пожал плечами, — Не спрашивай какая, об этом в письме только приписка.

— Так-так-так, — Батя покачал головой. — Что имеем: некого Эдмонда, которому шлют оружие и консервы, таинственных переселенцев с проблемами, а еще и непонятно от чего вакцину. Чего-то не хватает... Эй, Леший, чего не хватает?

— Мозгов не хватает, — донеслось из кузова. — Остальное все есть, — голова Лешего показалась над бортом и следом на землю полетела пара брезентовых мешочков. — А чего нет — купим!

Завязки на одном из них были развязаны и при падении на землю высыпалась горсть пластмассовых разноцветных пластинок в форме многоугольников. Николай подобрал желтый квадратик и повертел в руках. Как он и ожидал, его грани сверкали голограммой с изображением чье-то головы. Эдмонда?

— Леший прав, — нам не хватает «языка», чтобы все связать воедино, — задумчиво произнес Батя. — Импы тупы, да их и не взять живьем. Крестьяне — запуганный скот, могут только работать за похлебку. Сдается мне, что импы — это ширма, за которой мутные личности творят не менее мутные дела. Нужна информация из города... Что ж, наконец-то нам крупно повезло, и деньги как раз кстати, — он снова повернулся к Николаю. — Набирай полные карманы этого пластика, пойдешь в Близвиль шпионом.

— Я? — отшатнулся Николай.

Складывалось впечатление, что единственная цель привлечения его в группу Бати была достигнута, и теперь никто не стал бы переживать, если бы он сгинул на бестолковом и рисковом задании.

— А кто же еще? Ты посмотри на моих бойцов — по виду, так бандиты с большой дороги, а у нас, как известно, встречают по одежке. У тебя же вид интеллигентный, кто будет ожидать от тебя подвоха?

— Да я даже не знаю куда идти. А для импов я все равно чужой — хоть с деньгами, хоть без. За кого я себя выдам? За крестьянина? В такой-то новенькой камуфлированной форме! Да и что мне там делать, кому пихать эти чертовы деньги? Как это будет выглядеть со стороны: аллё, мне нужно задать вам несколько вопросов, не подскажите кому заплатить? Да и с деньгами не все ладно — вы уверены, что меня не ограбят те же крестьяне, живущие впроголодь?

— Н-да, проблем много. Но решаемо. До границы агломерации подбросим — это не проблема. Деньги положим в пояс, а форма тебя защитит от лишнего внимания плебса. Она же приведет тебя к тому, кто будет задавать вопросы, то есть к нужному тебе человеку. Вот тут ты и покажешь на что способен. Бог тебе в помощь и деньги в придачу. Скиф, организуй-ка парню схрон на поясе!

По словам Бати все получалось просто. Настолько просто, что и возразить было нечего, а, если вдуматься, мелочей было столько, что голова пухла от разнообразия неприятных вариантов. И все же, главное было то, что решение о шпионской миссии и выбор для нее кандидата были вопросом решенным и не подлежащим обсуждению.

— В чем-то я тебе завидую, парень, — Скиф выпотрошил мешки с монетами и зачерпнул горсть разноцветной пластмассы. — Хоть на день, но будешь миллионером.

В получившейся куче можно было различить четыре геометрических типа с разной цветовой гаммой: белые — круглые, красные — треугольные, желтые — квадраты, синие — пятиугольники.

— Это такая награда, миллионер посмертно, — мрачно пошутил Николай. — Куда мне запихать столько?

— Поручик, молчите! — хохотнул выглядывающий из кузова Леший. — Бери только самые ценные и будет тебе счастье.

— Это какие? — Скиф покачал гранями одной из монет. — Что-то я не вижу на них номинала.

— Наверное, те, у которых сторон больше, такие и более значимые.

— А круглые? Круглые — это самые значимые или наоборот?

— Гадать не будем. Поступим по-другому. Выберем в основном те, которых меньше, остальных насыпем для сдачи.

Насчет пояса, в который предполагалось запихать деньги, поступили просто. Леший нашел два подсумка для гранат, их набили монетами и привесили к тактическому ремню. Получилось достаточно органично и стильно. По крайней мере, гармонировало с подобранной ранее камуфляжной формой.

Скиф похлопал по подсумку и хотел что-то сказать, но его прервали послышавшиеся вдалеке выстрелы. Две короткие автоматные очереди, прозвучавшие впереди по дороге, вспугнули окрестных ворон, совсем рядом затараторила сорока, проклиная скороговоркой нарушителей тишины. Птичий гомон продолжался еще минут пять, но выстрелов больше слышно не было.

Наконец, из-за поворота показался прихрамывающий молодой мужчина в некогда белой футболке и таких же заделанных в грязи парусиновых штанах. Следом за ним вышагивал бородач с автоматом наперевес, время от времени пихая его в спину.

С земли стали подниматься и отряхиваться бойцы, что крутились рядом с грузовиками. К своему стыду, Николай понял, что он единственный, кто остался торчать у всех на виду. Даже Леший успел выскочить из кузова и занять позицию за сдвоенным колесом.

— Клоп кого-то затрофеил, — прислонил он ладонь лодочкой над бровями. — Ишь, как важно вышагивает.

— Молоток Батя! Как знал, что головной дозор понадобится, — Скиф сложил сошки пулемета и достал сигарету. — Сегодня день сюрпризов. Пойдем посмотрим, кого это к нам нелегкая принесла.

Николай потянулся за остальными, стягивающимся вокруг нежданного гостя. Он хотел спросить за какие деловые качества бойца прозвали Клопом, ведь, как пояснял Батя, все получили прозвища за что-то конкретное. Но кричать в спину ему показалось нелепо, а когда он занял свободное место рядом с Клопом, вопрос отпал сам по себе. Казалось, что Клоп не мылся с самого рождения, что, впрочем, не доставляло ему неудобств. Чего не скажешь об окружающих.

— Кто таков и откуда ты такой красивый нарисовался? — изобразил суровое лицо Батя.

— Я... Тут какое-то недоразумение. Понимаете, я свой, такой же, как и вы...

— Ага, свой он... Где ты этого своего взял, Клоп?

— На дороге, где же еще? На джипе куда-то спешил. Небось на встречу с теми... — Клоп кивнул в сторону грузовиков. — Имп с ним был. Но с тем повезло разделаться сразу, даром, что не снайпер. Машина — в кусты, а водитель вот, перед вами стоит.

— Да-да, я простой водитель, — закивал головой мужчина. — У меня семья, дети.... Они все в заложниках у импов, и я вынужден выполнять их требования по коммуникативным функциям.

— Это как? — не понял Батя.

— То есть возить на встречи разные. Вот сюда, например.

— Ты на руки его посмотри, — вспомнил Николай нетленную классику.

— Что скажешь? — упоминание про шоферские руки развеселило Батю. — Где твои трудовые мозоли? Или все-таки по другой специальности работать изволишь? Рояли не настраиваешь?

Холеные руки у мужчины действительно мало походили на натруженные руки работяги. Смущенный общим вниманием, он спрятал их за спиной.

— Вот еще, — Клоп протянул кусочек пластика с фотографией и подписью «Дорох Тима». — это при нем было.

— Это тебе тоже импы выдали? Разговор становится интересным, — усмехнулся Батя и посмотрел на ухмыляющихся бойцов. — Когда начнешь говорить правду, Тима? Кто такой Эдмонт? В чем проблема переселенцев?

На лице мужчины отобразился испуг, он отчаянно замотал головой:

— Я ничего не знаю! Они... Они убьют мою семью! Деньги, оружие... Отпустите меня, и вы получите все, что хотите, клянусь! Что вам нужно?

— Нам нужна информация. Почему бы тебе не дать ее прямо сейчас?

— Хорошо... — мужчина закрыл лицо руками и добавил изменившимся голосом: — Я расскажу все, что знаю...

— Вот это совсем другой разговор. Слушаю, — Батя зажмурился, прикуривая сигару от услужливо подставленной зажигалки, и это было его ошибкой.

На что рассчитывал пленный, было непонятно. Возможно, он хотел потребовать свободу под угрозой жизни главаря, в котором безошибочно опознал Батю, а, может быть, это просто был жест отчаянья, но факт остается фактом — его бросок был резок и мог бы достигнуть цели...

Николай вздрогнул от неожиданности рывка Тимы, поэтому треснувший почти под самым ухом сухой выстрел воспринял где-то на уровне подсознания. А что произошло понял лишь когда на белой футболке мужчины расплылось красное пятно, а сам он замер, словно налетел на невидимую преграду, и стал медленно оседать на землю.

— Вот дурак. А мог бы жить, — Батя спокойно выпустил колечко дыма.

Пистолетная пуля остановила мужчину, но он был еще жив. Зажав рану одной рукой, он поднял голову и заговорил быстро, как будто опасаясь, что может не успеть:

— Жить? Ну уж нет! Нет у вас здесь жизни! Нет и никогда не было! Вся жизнь там! — он махнул свободной рукой на запад. — Не понять вам этого, потому что жизни настоящей не видели и не увидите никогда...

— Прорвало-таки, — прокомментировал кто-то из бойцов. — Давай, вываливай все дерьмо, что копил эти годы.

— Подохните все, недолго вам осталось!

— Кончайте мерзавца. Впрочем, через минуту сам откинется, — устало махнул рукой Батя. — Почему у нас нет специалиста по допросам? Упущение. Верно, Стрелок?

— Что? — очнулся Николай, — Я не по этой части, я в разведку...

Батя кивнул, но чувствовалось, что его занимали уже совсем другие мысли. Он отошел в сторону, подозвал Лешего и вполголоса повел с ним неспешный разговор.

Со стороны леса послышался шум — кто-то продирался сквозь заросли, нещадно топча сухие ветки, шурша опавшей листвой. В этот раз Николай не сплоховал, заняв позицию прямо там, где стоял. Минуту он выжидал и, оглядевшись по сторонам, успел понять, что является единственным, кто залег на землю, а потом из кустов показался майор Гром и знакомые остатки роты лейтенанта Жижи.

Николай быстро поднялся и принялся смущенно отряхиваться. Ему показалось, что Батины бойцы сейчас улыбаются, показывая на него друг другу. Но те спокойно курили, разглядывая появившееся из леса воинство.

— Будет тебе начищаться, — перед Николаем стоял ефрейтор Битюк с завистью разглядывая его новую форму. — Слышь, ты на меня зла не держи. Я ведь все по приказу Жижи делал.

— Выслуживаться тоже он приказал?

— Понимал бы чего! Повезло тебе с ружьишком. Сам-то ты тюфяк, но из-за этой железки все вокруг тебя бегают и носятся, как с писаной торбой. Вот, если бы у меня был такой девайс... — ефрейтор многозначительно покивал головой. — Будь спок, я бы свой шанс не упустил.

— И в штаны бы подпустил, — срифмовал прислушивающийся к разговору Скиф. — Кроме ружья, надо еще кое-что иметь. Парень это доказал, а ты?

— Вот представится случай и докажу, — огрызнулся Битюк.

— Отлично, пойдешь в разведку в Близвиль?

— Ха, запросто! Только у командира разрешение спрошу...

После этих слов ефрейтор сделал вид, что ищет майора, затерялся среди сослуживцев и напрочь пропал из поля зрения. Не приходилось сомневаться, что отыскать его не смогла бы целая рота, усиленная парой сыскных собак. Призрачная надежда перекинуть разведку на хвастуна, растаяла, как мираж. Николай даже не расстроился, с самого начала не приняв всерьез выслушанную браваду.

Между тем, Грома найти было просто. Он присоединился к разговору Бати с Лешим и пытался их в чем-то убедить. Градус разговора постепенно повышался. Незаметно для себя майор перешел на крик, и Николаю стали слышны не только отдельные слова, но и целые фразы.

Упоминался Близвиль и звучало слово «разведка». «Опять обо мне речь, — с тоской подумал Николай, — Верно Битюк сказал: вокруг меня весь мир вертится!»

— Два броневика — это сила! — повысил голос Батя. — Такой шанс выпал первый и последний раз. Или ты хочешь сгноить их, как те, что разлагаются у тебя в ангаре?

— А ты понимаешь степень риска?

— Уж лучше рисковать, чем сидеть, как медведь в берлоге. Хватит, насиделись! Пора браться за настоящую работу, а не промышлять грабежом. На броне мы въедем...

— Въедете в такое дерьмо, что не выпрыгнете, даже встав друг другу на плечи.

— Прекрати, пожалуйста. Я слушал тебя уже не один год, а теперь я буду действовать по своему разумению.

— Моих людей ты не получишь.

— Обойдусь своими, — Батя с сердитым видом отвернулся и подозвал ковырявшего в носу Лешего. — Собирай группу, у нас новая боевая задача.

Задача, поставленная Батей была проста. По-видимому, способность все раскладывать на простые действия была выработана в нем годами в общении с такими же, как и он бойцам. Он считали, что боевая задача, как и конечная цель, которую она достигает, должна быть предельно понятна и не иметь никаких толкований, кроме того смысла, что заложен в ее определении.

— Ставлю задачу — захватить город Близвиль.

Проблема заключалась в том, что города, как такового, никто не видел. Существовали фермерские поля, которые обхаживали импы; некоторые были даже огорожены по периметру. Они образовывали своеобразную буферную зону, через которую не удалось пробраться никому постороннему. Крестьяне ли проявляли бдительность, или импы всегда были в дозоре, но о чем-то большем, кроме как стащить что-то с окраины, чем и промышляло воинство Грома, можно было и не мечтать.

То, что за полями существовал город, известно было лишь от перебежчиков — тех же крестьян, сумевших вырваться из-под опеки импов. В самом городе они, естественно, не бывали, но слухи о нем приносили пришлые рабочие, которых время от времени приводили импы, а еще люди в белых одеждах, раздававшие кое-какие лекарства. Но они появлялись еще реже.

Это Николай узнал уже позже, когда крутил баранку грузовика, а словоохотливый Леший просвещал его, развалившись на пассажирском месте. А пока он внимал Батиной речи, радуясь, что похода в разведку удалось избежать.

Батя выдержал паузу, ожидая пока все проникнутся идеей, и продолжил:

— Мы не первый год занимаемся бестолковыми вылазками, которые больше походят на бандитские налеты, нежели на военные операции. Мы несем потери, а импы все больше давят на нас, сужая наше жизненное пространство. Совсем скоро их можно будет ожидать на пороге нашей базы, и тогда будет поставлена жирная точка в нашей имитации бурной деятельности. Заодно и в нашей с вами жизни.

Сегодня представилась редкая возможность изменить уготованную нам участь. Мы захватили целыми два броневика, плюс получили паспорт одного из тех индивидуумов, что засели в так называемом Близвиле.

Там ждут колонну? Они ее получат! Мы нанесем удар в самый центр имповского гадюшника! Мы выдвинемся грузовиками под прикрытием броневиков, а, как только окажемся в городе, устроим панику и захватим власть.

Батя обвел взглядом собравшихся. Особого энтузиазма в глазах он не увидел. Кто-то осмысливал длинный спич, а кто-то прикидывал свои шансы дожить до момента, о котором говорилось в конце речи.

— Ну, чего приуныли? После захвата власти даю три дня на разграбление города!

Настроение сразу пошло в гору. Бойцы сдержано прокричали «Ура» и разбежались принимать транспорт. Николаю показалось, что они живут текущим моментом. Только что они хмурились, пытаясь понять, какая судьба им уготована, но тут же данное обещание сиюминутно решило эту проблему. Действительно, зачем задумываться о будущем, если за тебя решает отец-командир, да еще с характерным прозвищем «Батя».

— Пойдем, один грузовик Батя приказал взять тебе, — Леший вывел Николая из задумчивости. — Всем в броневиках места не хватит. Водил раньше что-то похожее?

— Довелось как-то раз...

Глава 19. Штурм

Машина, в которой ехал на встречу Тима, оказалась прилично помята и ее, чтобы не вызывать подозрения, решили не брать. В голову колонны поставили два броневика, а следом за ними определили грузовики. Новый порядок следования наверняка вызвал бы вопросы тех, кто должен был колонну встречать, но Батя рассчитывал на быстроту действий со своей стороны и на нерасторопность с другой.

Поначалу вышло все так, как он и ожидал. Попадавшиеся по пути импы останавливались и провожали взглядом кортеж, но никаких враждебных признаков не выказывали. Они даже сдвигались с дороги, когда оказывались перед броневиками.

— Дрессированные они, что-ли, — задумчиво произнес Леший, провожая взглядом очередную группу импов, отступивших на обочину. — Образы распознавать умеют, а сообразить кто находится внутри — нет.

— Погоди, будут и другие, соображающие. Если есть паспорта, значит есть те, кто их проверяет, — возразил Николай.

Грунтовая дорога уже давно выскочила из леса и катила прямиком между зеленеющих вдоль нее полей. Ровные ряды набирающих силу культур и попадавшиеся там и сям махающие тяпками люди определенно говорили о том, что земля возделывается и приносит урожай. Впрочем, для знаний об урожайности полей, не обязательно было забираться в вотчину импов. Не верить Вано повода не было — ведь чем-то Гром кормил своих солдат.

Николая больше интересовало другое. Город, если он действительно существовал, должен был быть виден издалека. Но, сколько он не пытался высмотреть его вдали, вид горизонта не заслоняли ни зубцы многоэтажек, ни параллелепипеды классической застройки, ни, тяготеющие к окраинам, разновеликие коттеджи.

— Может и нет никакого города, — с сомнением произнес он.

— Вот дурья башка! — рассмеялся Леший. — Да вот же он, перед тобой!

Николай покачал головой — впереди действительно высилось нечто, напоминающее гигантский курган. Только какое он имел отношение к городу? Может быть, дома скрывались за ним? Тогда почему Батя выбрал такую сложную дорогу? Подъезжать нужно было с другой стороны!

— Город внутри.

— Как внутри? — от неожиданности Николай дернул руль и придавил тормоз. Грузовик вильнул в сторону, но тут же вернулся в колонну, повинуясь твердой руке Лешего, ухватившегося за баранку.

— Руль держи! — зло крикнул он. — Если хочешь дожить до светлого будущего, завещанного Батей.

— Будущего трехдневного грабежа?

— А ты что, мать Тереза? Переживаешь за несчастных жителей, огородившихся от мира стеной и импами? Не нужна своя доля, так и скажи, — огрызнулся Леший. — А сейчас за дорогой следи и не отвлекайся.

Как ни странно, но дорога действительно вела к кургану, исчезая за огромными железными воротами. Первый броневик остановился перед ними, окутавшись пыльным облаком, поднятым замершей за ним колонной.

— Может посигналить? — Николай вопросительно взглянул на Лешего, когда ожидание приняло затяжной характер.

— Спокойно, выдерживаем паузу...

Действительно, откуда-то появилась пара человек в черной форме, в которой раньше ходили охранники супермаркетов. Из люка броневика высунулся Батя и между ними завязался разговор. Услышать о чем шла речь не представлялось возможным, но по жестикуляции было понятно и без слов. Батя махал одной рукой в сторону ворот, а другой показывал на грузовики, очевидно требуя проезда. Охранники сомневались, пожимали плечами и с кем-то совещались по рации.

— На импов они совсем не похожи, — Николай повернулся к напарнику. — Тебе так не кажется?

— Что с того? — Леший напряженно всматривался в происходящее, сжимая рукоять пистолета. — Будь они хоть самими чертями, все едино! Поворачивать назад уже слишком поздно... Не зевай, сейчас поедем!

Действительно, в процессе общения Батя помахал паспортом Тимы, после чего охрана сдалась и приказала открывать ворота. Тяжелые огромные створки стали медленно расходится, впечатляя своей массивностью и толщиной.

— Откуда ты знал, что город там? — спросил Николай, не сводя глаз с раскрывающихся ворот.

Пальцы рук, сжимающие руль, побелели от волнения, живот некстати напомнил о непривычном и нерегулярном питании, а сердце сжало неприятное предчувствие.

— Бункер это. Думаешь, небось, бункеры только подземными бывают? И в этом ты прав, но только отчасти. Подземные убежища остались в прошлом веке. Их используют только армия и нищеброды. Проект «Оберег», может слышал что? Проскакивала разок информация в прессе, что дескать для населения за казенный счет строятся защитные кластеры. Разок только и проскочила, а потом дали по шее кому следует за неумение держать язык за зубами, и все замолкли, потому как не для простых людей стройка затевалась. А вот богатенькие буратины могут себе позволить роскошь. То ли они что-то предчувствовали, то ли в принципе хотели отгородиться от мира, вот и строили такие безумно дорогие сооружения. Потому как удовольствие сидеть под землей ниже среднего. А тут небольшой, пусть и невысокий городишко с подземными коммуникациями, складами и автономными заводами. От взрывной волны он закрыт земляным валом, а от неприятных осадков — крышей из прочного прозрачного полимера. Что, хочешь спросить откуда я все это знаю? — Леший усмехнулся, — работал я на таком в охране, пока не поперли по указивке одного из нуворишей. Не было почитания у меня, понимаешь, когда я подбегал к его машине дверцу открывать. Ну ничего... — глаза Лешего недобро блеснули, а рука сжала пистолет. — Посмотрим, кто перед кем расшаркиваться будет...

— Так уж и все жители миллионеры? — не поверил Николай.

— Миллиардеры. Это, во-первых. А, во-вторых, конечно же нет. Куда же они без обслуги? Сами, что ли, себя любимых холить и лелеять будут? Нет, брат. Охранники, ремонтники, горстка инженеров и врачей, плюс их семьи. Это так, навскидку. Поехали, поехали!

Первый броневик чихнул сизым выхлопом и медленно пополз в распахнутые ворота. Следом тронулся второй. На грузовике, в чью корму упиралась машина Николая, погасли стоп-сигналы, и он неспешно покатился вслед.

Что угодно предполагал увидеть Николай за воротами, но только не мирный пасторальный пейзаж провинциального городишки с красиво отделанными, словно игрушечными, невысокими домишками. Если и существовал рай на Земле, то, очевидно, он был именно здесь.

После мира, оставшегося за толстыми железными воротами, городок выглядел сказочно. По краям проспекта прижились к обочине смешные маленькие автомобильчики на одного, максимум на двух пассажиров. Их разноцветный окрас делал их похожими на внезапно выросшие елочные игрушки. Судя по сказке за окном, казалось, что это не они выросли, а уменьшился ты, и скоро впереди появится елка с не успевшими соскочить с нее домиками и машинками.

Удивлял вид чистых нарядных горожан, спешащих по своим мелким делам или просто прогуливающихся по улице. Удивляло их спокойствие и уверенность в своей безопасности. Обычная в общем-то одежда, о которой уже начал подзабывать, смотрелась верхом изысканной моды.

— Чего они так вырядились, может праздник какой? — не удержался Николай. — Одеты нарядно, а лица грустные...

— Здесь каждый день праздник, — хмуро бросил Леший. — А веселье мы им обеспечим.

«Прямо заезжая труппа цирковых артистов», — подумал Николай. Ему показалось, что приносить войну в этот оазис цивилизации было бы неправильно. Вид мирных горожан расслаблял и настраивал на пацифистский лад. Ему и раньше не особенно нравилась затея с налетом на город, а теперь он точно знал, что участвовать в нем не будет. «Мавр сделал свое дело, мавр должен удалиться, — сказал он сам себе, имея в виду свою помощь в захвате бронетехники. — Время пришло, надо только выбрать момент...»

— Рот не раскрывай, — прервал его мысли злым голосом Леший. — Держи дистанцию.

Николай хотел спросить куда они едут, но подумал, что лучше промолчать. Какая разница, если ехать приходится следом за следующей впереди машиной, чуть ли не упираясь в ее торец? А Лешего лучше было не раздражать лишний раз. Понятно было что гложет его обида за свою судьбу. До черной злобы гложет, которую он приберег для своих обидчиков. Глядя по сторонам, Николаю показалось, что обижался он за то, что был лишен окружающего великолепия, за то, что пришлось не жить, а выживать, отвоевывая кусок хлеба. И все по прихоти какого-то придурка с мешком денег.

Николай поежился и решил даже не смотреть в сторону такого пассажира, тем более что поездка требовала внимательности и, судя по окружающим строениям, приближалась к концу. Дома становились все более интереснее, застройка стала плотнее и стали попадаться здания казенного вида.

Куда должна была следовать колонна, подобная той, которую вел Батя, было неизвестно. Скорее всего должна была свернуть к ангарам, складам или еще каким хранилищам, но явно не маршировать по центральному проспекту.

Долго ехать без внимания со стороны властей не пришлось. Перед колонной выскочила бело-синяя машинка с мигалками и надписью «Полиция» на борту. Она перегородила дорогу, а выскочившие из нее полицейские подали знак остановиться, демонстративно взявшись за рукоятки пистолетов. Непонятно, кого они хотели этим напугать, разве что угонщика велосипеда или гужевую повозку, да и то, если только лошадь, а не возницу.

Головной броневик расстрелял их на ходу и, не снижая скорости, таранил посмевшую стать на его пути машину. Грохот выстрелов, скрип разрываемого пластика и звон разбитых стекол прозвучали в этом мире дикой симфонией звуков. Горожане бросились врассыпную, но некоторые замерли, где стояли, с изумлением тараща глаза на невиданное зрелище.

Батя понимал, что теперь счет пошел на минуты и гнал технику по проспекту на максимальной скорости. Пластиковые автомобильчики разбегались по сторонам, не успевшие свернуть с дороги отлетали на обочину смятые в лепешку.

Наконец проспект уперся в красиво отделанный дворец в виде средневекового замка и сворачивал, обходя его по кругу. По-видимому, город имел радиальную застройку, подобно городу-солнце древних инков, но на современный лад.

Броневики выстроились перед замком и принялись колоть в щепу его дубовые ворота. Наверное, это и был тот самый штурм, который должен был принести Бате власть над городом. Николай заглушил двигатель и приоткрыл дверцу.

— Куда это ты собрался? — Леший демонстративно вытащил пистолет и дослал патрон в патронник.

— Никуда. Предчувствие у меня нехорошее.

— Ты еще скажи цыганка нагадала...

Договорить Леший не успел. Ворота замка пали, подняв облако пыли. Не успела она осесть, как из него показался длинный ствол, а потом, лязгая железом, выползла бронированная черепаха, увешанная активной броней. Танк! Первым выстрелом он сразу же разнес один из броневиков. От взрывая его отбросило и перевернуло кверху колесами. Второй начал пятиться задом, отстреливаясь из пушки, но его калибр был бесполезен против брони стального монстра. Снаряды лишь выбивали искры, разлетаясь с воем по сторонам.

Броневик уперся задом в стоящий за ним грузовик, смял ему радиатор и стал медленно толкать назад. Второй выстрел танка положил конец его маневрам и мучениям грузовика в придачу.

— Назад! Сдавай назад! — завопил Леший, дергая дверную ручку. Та, как назло, заела и никак не желала поддаваться.

Задний грузовик опомнился первым и, взревев, стал быстро откатываться назад, ища место для разворота. Николай только успел включить передачу, как прозвучал третий выстрел. Третий выстрел был не совсем точен, он угодил под машину Николая и, если бы не открытая заранее дверь, гореть бы ему в кабине, вместе с Лешим.

Грубая мощная сила дала ему под зад, заставив вылететь наружу, как на развернувшейся стальной пружине, спрятанной до того момента под сиденьем. Произошло это так быстро, что разум кинулся вдогонку за телом только когда осознал, что его уже нет на месте. Словно со стороны Николай наблюдал собственный полет, беспомощно ожидая конца. Последнее, что он увидел — это успевший развернуться грузовик Бибы, удирающий на всех парах.

Обо что приложился он при падении было неважно, удар был очень сильный и болезненный. Но этого уже Николай не почувствовал, провалившись в небытие.

Через некоторое время раздался мощный взрыв, тряхнувший основательно этот городок. Сдетонировавшая взрывчатка в последнем грузовике поставила окончательную точку в Батином плане.

Глава 20. Близвиль

Два ржавого цвета остова догорали, выбрасывая в небо жирный чад. Потрескивал остывающий металл, воздух был наполнен прогорклым запахом горелого масла, синтетики, краски и многого другого, что разлетелось по окрестностям и тлело, внося свою лепту в тяжелый дух недавней битвы. В рваном железе с трудом можно было опознать броневики, еще недавно нагонявшие страх на обывателей. Грузовики было и вовсе не узнать в смятом прогоревшем железе с поломанными ребрами обуглившегося кузова.

Двое санитаров в защитных костюмах ходили с большим черным пластиковым мешком, собирая в них то, что осталось от разбитого вдрызг десанта.

— Смотри, там! — один показал перчаткой на кучу мусора с торчащими из нее ботинками.

Раскидав горелые тряпки, железки и прочий мусор, они откопали скрюченное тело и перевернули его.

— Ранение в грудь. Большая кровопотеря.

— Этот не жилец, оставь его похоронной команде.

«Дежавю какое-то, кажется я уже это слышал...», — подумал Николай, пытаясь разлепить веки. Он хотел сказать, что еще жив, но издал только нечленораздельное мычание.

— Хм, все-таки жив еще...

— Это ненадолго.

Взгляд одного из санитаров зацепился за кусочек пластика, выглядывавший из нагрудного кармана. Он был выпачкан запекшейся кровью, но верхний кончик смотрелся вызывающе бело на фоне темного пятна, занимающего половину груди.

— Погоди, что это у него? Ого, документ. Сканер у тебя? Проверим?

— Сейчас, только от крови ототру. Та-а-к... Похоже своего зацепили. Зови доктора, пусть определяет в больничку.

Минуту ничего не происходило, потом в глаза Николая ударил яркий свет, и другой голос произнес:

— Эй, как вас там... Ждобуш Костюшко? Вы меня видите? Сколько пальцев?

«Какой Ждобуш, какой Костюшко? Почему спрашивают меня? Документ! — догадка вспыхнула яркой вспышкой, вернув воспоминания о встрече с шоферами грузовиков. — Значит, это имя в том самом пластике...»

— Три… — Николай облизал пересохшие губы. — Пить.

— Понятно... Дайте ему воды!

Николаю удалось разлепить веки и слезящимися глазами он разглядел расплывающуюся фигуру в белом одеянии. Если бы он не слышал слова про доктора, то мог бы подумать о спустившимся с небес архангеле Гаврииле или поднявшейся из земли неупокоенной душе.

— Рана не такая уж и значительная, — продолжало между тем белое привидение.— Откуда тогда столько крови?

Стоящие рядом санитары пожали плечами и стали беспомощно озираться по сторонам.

— Здесь никого больше нет...

— Значит было! А у нас тут всего лишь легкая царапина и контузия. Пройдет при условии спокойствия и правильного питания. Ходить сможете?

Николай подумал, что контакты с местными органами власти следует ограничить, даже с такими гуманными, как больница, и кивнул головой.

— Отлично. Вот и гуляйте себе на здоровье, дышите воздухом.

Что ж, по-видимому, медицина здесь была не для простых смертных. Николай поднялся, опираясь на плечо санитара, и заковылял прочь. Где-то недалеко ему запомнился фонтанчик и сейчас было бы кстати не просто от души напиться, но и умыться, и привести себя в божеский вид.

Ребра кололи при каждом вдохе, а стоило лишь сделать шаг, как рана на груди отзывалась ноющей болью. Он провел по ней ладонью, вспомнив, что ему это помогало. Его нисколько не удивило, что боль утихла и даже ребра перестали беспокоить. Сомневаться не приходилось — дар крови от целительницы марренов прогрессировал и уже воспринимался, как данность, полученная при рождении.

«Что имеем, — рассуждал Николай, переставляя ноги. — Ружье потеряно и даже неизвестно, уцелело оно или нет. Возвращаться и узнавать желания нет, да это и не безопасно — а ну пойдут вопросики, что отвечать будем? Коммуникатор.... — он повернул руку и посмотрел на разбитый дисплей. — Не починился. Кто мне скажет зачем я его ношу? Одежда... Никогда бы не поверил, что недавно она была совсем новой. На выброс. Ничего не забыл? А еще я ранен, нахожусь в незнакомом городе с поддельными документами и, по меркам любого закона, являюсь военным преступником. Теперь все».

Николай усмехнулся и прибавил шаг: «Есть два положительных момента: я жив и при деньгах!»

Память его не подвела, небольшой фонтан весело журчал немного в стороне от дороги, радуя глаз игрой водяных струй. Напившись и отмыв в чистой холодной воде лицо и руки, Николай почувствовал себя практически здоровым. Он даже хотел было простирнуть одежду и искупаться, но вовремя передумал.

«Одежду нужно сменить полностью, а насчет купания в фонтане... Это к Дрону, пожалуйста. Эх...» — воспоминания остро кольнули, заставив неподвижно застыть, пережидая поднявшуюся в душе боль.

— Что с вами? Вам помочь? — проходящий мимо мужчина в деловом костюме участливо заглянул в лицо. — Вы имели несчастье угодить в перестрелку на Дворцовой площади?

— Как видите, — развел руками Николай и неожиданно для себя добавил: — Где мне найти магазин одежды?

После атомного апокалипсиса, обычный для своего времени вопрос прозвучал дико, но чем черт не шутит в городке с фонтаном?

Мужчина даже бровью не повел:

— Квартал вниз по улице, потом налево и там увидите вывеску. Командировочный? — улыбнулся он. — Как там жизнь на воле?

«О чем это он?» — Николай едва не вывалил это вслух, но вовремя одумался и произнес:

— Цветет и пахнет!

Мужчина понимающе улыбнулся, как будто Николай сказал что-то значимое, известно им обоим, и кивнул в сторону коммуникатора:

— Симпатичный смартфон.

Николай покрутил рукой, разглядывая разбитый экран и пожаловался:

— Сэкономил на защитной пленке и вот результат.

— Будете в интересующем вас магазине, спросите Макса. Если скажите ему, что вы от Петра, то можете договориться о недорогом ремонте. Рекомендую. Кстати, по поводу компенсации за причиненный вам ущерб здоровью, обращайтесь к Петру, то есть ко мне. Держите!

Мужчина сунул ему в руки визитку и через минуту скрылся в ближайшем проулке. «Петр Семенов К. Юрист» — значилось на кусочке картона. Николай хотел ее сразу выбросить, но подумал, что с мусором по его вине и так уже перебор, поэтому просто сунул визитку в карман.

Жизнь, по-видимому, налаживалась. Осталось определиться, что же это за странный город, в который его привела судьба, и решить, как жить дальше. Спонтанная идея насчет одежды ему понравилась. Некогда новая с иголочки форма зияла рваными прорехами и темными пятнами перемешанной с пылью крови. Не каждый бы решился такое напялить на пугало, а не то, что надеть на себя любимого.

До магазина Николай шел, затылком ощущая пристальные взгляды вслед каждого из встретившихся на пути прохожих. Зато в самом магазине проблем не возникло, стоило ему высыпать на прилавок горку пластмассовых разноугольников.

Цветной пластик возымел магическое действие. Прикинув на глаз количество и номинал монет, хитрый продавец менее чем за минуту завалил прилавок тряпками практически на всю сумму. Зато Николай был экипирован с ног до головы. Внутренняя жабка, поначалу ухватившая его за горло, сдалась, придавленная выросшим чувством собственного достоинства.

Джинсы и накинутое сверху темное худи с капюшоном смотрелось, может быть, не слишком стильно, но практично, делая его похожим на среднего горожанина. Подсумки пришлось выкинуть, а деньги перекочевали в маленький городской рюкзак. Все это обошлось в двадцать пять «углов», которые складывались из количества углов на монетах. Понятно, что самыми дорогими оказались синие пятиугольники. Круглые монетки, как пояснил продавец, имели номинал единицы, что в общем укладывалось в логику Скифа, набравшего в свое время финансы для Николая.

За пять синих монет Макс обещал заменить экранчик коммуникатора, но на это ему требовалось несколько часов. Он же дал наводку на местный бар, в котором можно было скоротать время.

На бар у Николая были свои многообещающие планы. Предстояла трудная и осторожная работа по прояснению обстоятельств существования города и связи его с импами. Впрочем, у него уже появились кое-какие догадки, но без подтверждения информированного источника они так и рисковали остаться досужими домыслами. Где, как не питейном заведении, развязываются заплетающиеся языки обывателей?

— Одну минуту, — трое мужчин в черной униформе явно не просто так толклись у выхода. — Полиция. Предъявите документы, пожалуйста.

— Пожалуйста, — Николай достал отмытый в фонтане кусочек пластика. «Интересно, где они были во время штурма замка?»

Один из полицейских сунул пластик в небольшой прибор — сканер, догадался Николай.

— Нужна идентификация. Приложите палец вот сюда.

— Хоть два, — Николай отвечал нарочито бодро, но на душе было не так безмятежно, как он старался из себя изобразить. Что, если кровь он оттер напрасно, и документ не будет без нее работать? С другой стороны, предъявлять полиции документ, заляпанный кровью...

— Как вы сказали вас зовут?

— Я не говорил своего имени, — улыбнулся Николай.

Повисла пауза, полиция молча его разглядывала, явно не собираясь отдавать пластик.

— Ждобуш Костюшко. Теперь я свободен? — не выдержал он.

— Свободны... пока, — полицейский с видимым сожалением протянул документ, — Всего доброго.

Стараясь подавить в руках дрожь, Николай забрал злополучный белый квадратик и пошел прочь. Направление он не выбирал, думая только о том, чтобы уйти подальше. Сворачивая за угол, он оглянулся — полицейские стояли на прежнем месте, провожая его взглядом.

Ноги сами поднесли его к ближайшей лавочке и заставили жестко плюхнуться на деревянную скамью. Можно было выдохнуть и поздравить себя с первой настоящей проверкой, пройденной успешно. Беспокоило излишнее внимание полиции, но, скорее всего, это было по наводке попавшихся ему по пути граждан.

— Надо быть осторожным, — прошептал он себе под нос. — Здесь стучат...

— Практически все... — эхом отозвался сидевший с краю лохматый старик с видом профессионального бродяги. Лицо его было осунувшимся и морщинистым, напоминая сушеную грушу, на нем выделялся крупный крючковатый нос, но из-под свисающих на лоб тонких, свитых в веревочки прядей, смотрели черные, как уголь, внимательные глаза.

Николай готов был поклясться, что до того момента, как он сел на лавку, она была пуста. Может быть, он незаметно подсел после? Невероятно!

— Что вы имеете в виду? — с подозрением спросил он, пытаясь понять, как все-таки очутился здесь этот проходимец. — А вы разве другой?

— Не желаешь? — вместо ответа старик достал из-за пазухи плоскую бутылку. — Отличное пойло, снимает стресс, возвращает любовь к жизни и дарует здоровье. К сожалению, только на короткое время, как и все в нашей жизни.

Николай отодвинулся и посмотрел на него внимательней. Первое впечатление о нем, как о бомже, было неправильным. Одежда была изношена до потери цвета, но при этом она была не рваная и не латанная, а, самое главное, чистая и пахла терпким запахом трав. Кто же он?

— Да вы философ!

— Есть немного. Мы, хогги, такие. Если света не видим — работаем, а на свету рассуждаем о жизни. Меня, кстати, Рорх величать. На, хлебай и переходим на ты, — старик протянул бутылку.

— Ник... Просто Коля. А кто такие хогги? — Николай взял бутылку и принюхался к запаху из горлышка.

Пахло свежескошенным сеном и яблоками. Он сделал маленький глоток и чуть не поперхнулся. Аромат был густой и насыщенный настолько, что его можно было назвать тягучим.

— Хогги кто? Знамо кто, народ это такой. Понравился бальзамчик-то? Знатная вещь. Хлебай еще и отдавай, больше двух глотков нельзя, вредно для здоровья. А людишки здесь да, дерьмо. С такими не то, что говорить, сидеть рядом противно. И не только на лавке, хех.

— Ну так сидите же. — Николай почувствовал, как по телу разлилось приятное тепло, вернув, как и предсказывал старик, спокойствие и уверенность.

— Есть люди, а есть человеки, — назидательно произнес Рорх. — Я говорил о местных людишках, а ты человек. Хотя я немного и сомневаюсь в этом. Не случилось ли тебе пообщаться с марренами?

— Что?! — не сдержался Николай. Старик не переставал удивлять. — Довелось ли пообщаться? Да я женат на одной из них, — ему хотелось показаться более значимым в глазах этого непонятного хогги. Тем более, что Локунамун стала для него значить больше, чем прекрасная девушка, с которой свела его жизнь. Сейчас она для него была символом свободной жизни, доверия и простых отношений, которых так не хватало в последнее время.

— Ага, дай угадаю — неожиданная встреча, пылкие отношения, испытание кровью и опа — ты уже в браке. Так?

Рорх самодовольно расплылся в широкой улыбке Чеширского кота.

— Ну-у-у... В общих чертах, около того, — Николай не кривил душой, девушка ему нравилась, просто он этого не осознавал так остро, пока не наступила вынужденная разлука.

— Вода имеет память, а плазма крови умеет эту память передавать и перезапоминать. Что я тебе это говорю, наверняка все знаешь сам. Так что ты перенял у своей пассии?

— Не знаю... Вроде как раны могу залечивать. Но это не точно.

— Ты-то мне и нужен! — Рорх рассмеялся и хлопнул себя по ляжкам. — Не прогадал я, когда тебе открылся, ох не прогадал! Слушай мою историю, сынок, и, если ты поможешь мне, то я поделюсь с тобой кое-чем, что тебе очень пригодится в вашем мире.

Старик подмигнул и начал рассказ:

— Мы, хогги, большую часть жизни проводим под землей. Так для нас безопаснее и комфортнее. Старожилы рассказывают байки, что нас туда загнали завоеватели нашего мира и, чтобы выжить, нам пришлось менять прежний стиль жизни. Но, это было так давно, что осталось только в легендах, да в выдуманных рассказах, которыми пугают детвору, а как оно было на самом деле, никто уже толком и не помнит. В вашем мире тоже есть достаточно мест, где моему народу можно обустроиться с комфортом. В этом городе, например, несколько подземных уровней, в которые никто не заглядывал годами. Чем не теплое место для новой жизни?

— Теплое место? — насторожился Николай. — В каком смысле?

— В буквальном. Но, не перебивай, я подошел к самому главному. Как же так, спросишь ты, ведь меня ты встретил на поверхности? Думаешь подгадал то короткое время, что я выхожу полюбоваться бездонным небом? Нет. Я пришел сюда умирать. И не от старости, как ты бы мог подумать. Мы живем очень долго, по вашим меркам — вечно. Но здесь нас стала одолевать незнакомая болезнь, унося жизни моих соплеменников. Я уж часом подумал, что настала и моя очередь отправиться на свидание с предками, как само провидение толкнуло тебя на лавку рядом со мной.

— Хочешь сказать, что был на лавке до того, как я на нее сел? — не поверил Николай.

— Я и сейчас на ней сижу, видишь?

— Ты издеваешься что ли... — Николай с изумлением смотрел на пустое место перед собой, потом заглянул под лавку. Старика нигде не было, — Что за фокусы, ты где?

— Хех, на месте, — Рорх снова появился на лавке. — Фокус называется отвод глаз. Научу, если выполнишь мое условие. Ты должен меня вылечить.

— А Луну с неба не надо достать? Я подозреваю, что теплое место под землей, где вы пригрелись, атомный реактор, а у твоих соплеменников и тебя лучевая болезнь. Против нее бессильны не только хилеры всякие, но и самые настоящие врачи со всей научной медициной и фармацевтикой! Как тебе помогу я, который о ней знает только ее название?

— Так же, как это делают марены, — не смутился старик. — Хорошо, кстати, что ты диагноз знаешь, это тебе поможет.

— Как!?

— Лучевая, говоришь... Ну так и представь клубочек с торчащими во все стороны, словно лучики, иголками. Представил? Для верности можешь закрыть глаза. Теперь попробуй представить, что этот клубочек внутри меня, и ты должен движениями рук поднимать его до тех пор, пока он не покинет мое тело. Естественно, ничего касаться не надо. Ты должен почувствовать удаленную связь с ним, понятно?

— Нет.

— Это нормально. Давай, действуй, по ходу разберешься.

Случись такой разговор несколькими днями раньше, Николай даже не стал бы и слушать. Хиромантия все это, в ругательном смысле, то есть через букву «е». Конечно, отрицать целительное воздействие, которое однажды продемонстрировала Локунамун, а потом и Красалалин, не хотелось. По большей части, конечно, в силу личной симпатии, а так, надо было еще разобраться, насколько оно было целительным. Самое главное заключалось в том, что заговор раны это одно, а лучевая болезнь — это совсем другое. Если ты можешь изловить мышь, то, это еще не значит, что ты с таким же успехом поймаешь тигра. Как бы не пришлось от тигра спасаться самому!

С другой стороны, у него ведь что-то получалось. Не бог весть что, но все-таки! А аппетит, как известно, приходит во время еды. Хотелось большего и перспективы представлялись такие, что дух захватывало.

Вот Николай и пошел на поводу собственного тщеславия. Он промучился почти целый час, стараясь действовать, как подсказал Рорх. Водил руками, закрывал глаза, пытаясь представить образ болезни. Почему-то она никак не ассоциировалась с солнышком или махровым бабушкиным клубком со спицами, зато сразу в воображении рисовался колючий морской еж. Он опасно шевелил иголками, фыркал и норовил ткнуть иглами в неосторожно приблизившуюся руку. Николай нервничал, отдергивал кисть и шипел, если это сделать не успевал. В итоге получалось, что зверюшка пугала его больше, чем он ее.

Как такое могло происходить в воображении, Николай не понимал, тем более что воображение было собственным, а, значит, должно было подчиняться его разуму, а не воевать с ним.

— Нет, не выходит, — он сокрушенно откинулся на спинку лавки.

Вытер пот с лица и только теперь понял, насколько устал. Как будто этот час провел, не сидя на лавке, а на разгрузке состава с углем. Вид Рорха был не намного лучше. Похоже, он тоже что-то разгружал на соседней станции.

— Не знаю почему... но чувствую себя гораздо лучше, — произнес он, тяжело дыша, — Сдается мне, что это потому, что ты прекратил меня лечить. Пойду-ка я, пожалуй, пока ты не залечил меня окончательно.

— А как же «отвод глаз»?

— Ах, да... Извини. После твоего лечения я забыл, как меня зовут, а не то, что пообещал накануне. Но у тебя ведь не удалось меня как следует вылечить, хе-хе? — Рорх улыбнулся. — Скажу честно — я тоже слукавил. Учить тебя этому умению смысла нет, потому как оно у тебя уже есть. Поверь мне, мое чутье меня никогда еще не подводило. Откуда у тебя оно, явно не от марренов, а?

Николай неопределенно пожал плечами. На память пришла встреча с импами на огуречном поле. Может быть, Рорх не так уж и неправ... Поди сейчас разбери откуда чего появилось, от марренов — по дару крови, от слигра... Хм...

— Ладно, не мое это дело. Слушай, что я скажу, а остальное уже зависит от тебя. На самом деле, наше зрение так устроено, что при неподвижном взгляде имеется слепая зона, достаточная, чтобы в ней скрылся такой крупный объект, как ты. Откуда она берется? Из-за несовершенства глаза. Для того, чтобы получить полную информацию, требуется подключение мозга. Он компенсирует пробелы, удерживая в памяти изображение тех участков, на которые ты сейчас не смотришь. Если ты посоветуешь ему не держать в памяти участок, в котором находишься, то сразу станешь невидимкой.

— Это как понимать — посоветуешь? Не соизволили бы вы не держать в памяти мой образ, чтобы я смог стать невидимкой! Так?

— Так же, как заговариваешь болезнь. Да, вот еще что — не вздумай применять умение для тех, кто имеет фасеточные глаза. Там принцип другой — каждая ячейка ответственна за свой сектор и скрыться не получится никак. И помни — ты не одинок в своей способности. Пока я коротал жизнь на лавке, видел проплывающего мимо крида. Опасайся его. Криды, хоть и пугливы, но злопамятны и невидимы для всех, кто не обладает нашей с тобой способностью.

— Кто такие криды? Как они выглядят?

— Неприятно выглядят, а на что похожи... Не знаю, как описать это словами... Не переживай, ты узнаешь их, как только увидишь. Ни с чем не перепутаешь, хех.

Рорх поднялся, чинно поклонился и поковылял в сторону ближайшего дома. Он оказался небольшого роста и Николай, глядя на него, подумал о приземистых бородатых гномах, какими их изображают фэнтезийные романы. Но с ними его роднил разве что рост.

В стене дома оказалась неприметная маленькая дверь, сделанная как будто специально под рост Рорха. Николай и прежде видел такие двери, но раньше он думал, что за ними находится дворницкий инвентарь или что-то подобное. «Может быть я чего-то не знал и о старом мире?» — озадачился он, наблюдая, как Рорх исчез за дверью.

Вспомнив, что хотел добраться до местного бара, Николай пошел к выходу со двора. Правильное направление он уже успел забыть, да и не придерживался его, когда уходил от любопытной полиции. Теперь оставался один вариант — спросить дорогу у местных. Улица, ведущая к центру, встретила его движением пешеходов и всякого электротранспорта.

— Не пуганный край... — Николай смотрел на окружающий мир со смешанным чувством щемящей тоски и сожаления.

Гуляющие мамы с детьми рядом с клумбами, магазинчики — все это, как застывшее в прошлом время. Жутко было представить, с какой беспощадностью сюда ворвется бурный селевой поток настоящего, погребя под собой наблюдаемую идиллическую картину.

— А вот, кстати, и его предвестник..

Существо, похожее на медузу-кораблик, медленно дрейфовало вдоль улицы на высоте трех-четырех метров, раскинув до земли длинные тонкие щупальца. Они извивались и казалось, что существо двигалось, перебирая ими по земле.

Николай, как загипнотизированный, провожал его взглядом, удивляясь спокойствию проходящих мимо горожан. Напротив молодая женщина с коляской повстречала подругу, и они весело щебетали, не обращая внимания на то, что повисло у них над головами.

Николай очнулся только тогда, когда «медуза» опустила щупальца на плечи одной из них: «Это же и есть тот самый крид! Они его просто не видят!» — осенила его догадка.

— Кыш! — взмахнул он руками, потрусив в сторону женщин.

На память вовремя пришли слова Рорха о пугливой природе кридов, но проблемы возникли совсем с другой стороны.

Женщины остолбенели, а потом стали визжать чуть ли не в один голос:

— Не приближайся!

Спешащие поначалу прохожие начали останавливаться, привлеченные начинающимся зрелищем. Кто-то достал телефон, кто-то принялся прикуривать сигарету, с любопытством ожидая продолжения. Крид медленно, словно нехотя, стал подбирать щупальца, но уходить не собирался.

— Прочь! — Николай скинул худи и стал махать им над головой, как будто отпугивал птиц.

— Оставь нас в покое, что тебе нужно!?

— Это сумасшедший! Вызовите полицию!

Женщины попятились, а крид наконец-то отплыл в сторону, оставив в покое свою жертву.

— Не надо полицию, мне ничего не нужно, — успокоился Николай. Проводив взглядом удаляющегося крида, он вспомнил про цель своего пути: — Не подскажите, где здесь ближайший бар?

— Оно и видно, пьянь!

Как ни странно, но тот факт, что они имеют дело не с сумасшедшим, а перепившим, женщины восприняли благожелательно. Махнули рукой вдоль улицы и как они в чем не бывало продолжили беседу, медленно удаляясь в противоположном направлении.

— И на том спасибо, — пробормотал под нос Николай. — Все, расходись! Кина не будет! — крикнул он все еще чего-то ожидавшим зевакам и быстро пошел в сторону бара.

Глава 21. Кабак

Питейное заведение носило незамысловатое название «Рюмочная» и, судя по надписи на стеклянной двери, работало круглосуточно. Внутри имелась барная стойка с вечно протирающим бокалы барменом, два бильярдных стола, несколько высоких столиков без стульев и прокуренная атмосфера, которую поддерживали всего несколько посетителей.

— Привет! — Николай подсел за стойку рядом с уже порядочно набравшимся господином.

В своем сером костюмчике с белой рубашкой он напоминал наклюкавшегося неряшливого пингвина. Рубашка выбилась из-под ремня и висела над обозначившимся пузиком, галстук был закинут за воротник, а брюки нелепо засучились, отчего одна штанина была выше другой.

«Вполне созревший клиент. Надо окучивать, пока окончательно не слетел с катушек», — решил Николай.

— Пр.. привет, — клиент попытался сфокусировать взгляд, поиграл мимикой, но, кроме глупых рожиц, у него ничего не получилось. — Я тебя... знаю?

— Конечно, — врал Николай, уверенный, что сейчас этот господин не знает даже где находится, а не то что вспомнит кого-то из знакомых. — Я в соседнем работаю, забыл?

— Нет, — неожиданно встрепенулся мужчина. — В соседнем работаю я! А ты... в основном!

— Это с какой стороны посмотреть.

— Ге...Гениально! Эту мысль надо... записать!

— И обмыть. Пива мне и моему другу! — крикнул Николай скучающему бармену.

— И это.... Ик... Правильно. Ну-у-у, за наше безнадежное дело! — мужчина поднял стакан и залпом его ополовинил.

— Почему безнадежное? — Николай повторил за ним и признал, что пиво весьма неплохое.

Мужчина огляделся и, наклонившись к уху Николая, прошептал:

— Нам их не победить.

— Кого? — оторопел Николай.

— Болезни! Знаешь... ик... их сколько там, за.... ик... периметром? Миллион!

— Крестьяне же живут. И импы.

— Тссс! — приложил к губам палец мужчина. — Вакцины на всех не хватит!

Он закинул в себя остатки в стакане и завалился головой прямо на стойку. На все попытки привести его в чувство, отвечал громким заливистым храпом.

— Не беспокойтесь, часа через два будет, как огурчик, — успокоил Николая бармен.

«Что с того? — Николай чувствовал себя, как проваливший явку шпион. — Через два часа я буду уже далеко. Надо же как не повезло! Нужно подобрать кого-нибудь потрезвее.» Он повернулся в сторону зала и выцепил взглядом одинокого молодого парня, лениво катающего шары на одном из бильярдов.

— Тренируешься? — Николай подошел к краю бильярда.

— Ты новенький? — парень покрутил кий и толкнул белый шар. — Я тебя раньше здесь не видел.

— Командировочный. Я, э-э-э.... Ждобуш.

— Да, такое имя сложно... произнести. — парень насмешливо посмотрел на Николая, прицелившись кием. — Мне без разницы какое твое имя. Я буду звать тебя Джоб. А я — Макс. Идет? Так что вы там из командировки привезли, опять химию?

— Вакцину, — догадался Николай.

— Ну я так и говорю. Все едино — отрава.

— Вакцина защищает от болезней.

— Только не эта. Ты действительно веришь, что за периметром соображают на троих холера, оспа и чума?

— Может быть и нет, а как же радиация?

— Ты уверен, что она есть? Ах, да, ты же крутил баранку, объезжая превращенные в пустыню зоны заражения, так?

— Пустынь я не видел, но ведь дорога действительно может проходить в стороне.

— А что, если я тебе скажу, что никакого заражения нет? Правда я тебе и так много чего сказал... Может партейку? — Макс постучал кием по поверхности бильярдного стола.

Бильярд Николай недолюбливал, потому что играл крайне слабо. Спортом его назвать можно было лишь с натяжкой, аналогично карточной игре. Хотя спортивный бридж и существует. Но ведь дело не в названии. Выпивка, табачный дым, денежный азарт — явно не самые лучшие друзья в спорте. Стоило ли тратить время на в лучшем случае бесполезное для здоровья занятие, когда можно было просто побегать трусцой или поплавать в бассейне?

— С удовольствием, — Николай взял второй кий и повертел его в руках.

Судя по его изогнутой форме, били им плашмя и, вероятнее всего, совсем не по бильярдным шарам.

Первая партия прокатила очень быстро. Николай удивился своему умению не только попадать по шарам, но и закатывать их в лузы. Под конец игры ему удалось даже вытянуть партию, обставив соперника на пару шаров.

— Да ты мастер! — Макс одобрительно поцокал языком. — Ну что, чего покрепче и сыграем по-настоящему?

— А что ты сказал про заражение за периметром?

— А-а-а, вижу зацепила тебя тема... Эй, бармен! Текилы нам за мой счет!

За первой рюмкой, Мак заказал еще одну, потом еще и остановился только после третьей.

— Вот теперь другое дело, — Макс вернулся к столу. — Какая твоя ставка?

Николай высыпал горстку момент. После небольшой паузы, провожаемый презрительным взглядом Макса добавил еще горстку, а потом вытряхнул на стол и весь рюкзачок.

— Ого! Ты, оказывается, серьезный человек, — уважительно произнес Макс. — А я часом подумал, что так, пустомеля какой...

Надо ли говорить, что Николай проиграл все за пару минут. Ему даже не довелось ни разу ударить по шару. Макс загнал первый шар в лузу, разбив пирамиду. А потом просто добивал остальные, даже не останавливаясь, чтобы освободить сетки.

— Бутылку текилы и две рюмки! — крикнул он бармену и кинул кий на стол. — Если бы ты знал, Джоб, как мне все здесь обрыдло! Раньше было клево — весь мир перед тобой, если есть деньги, а у меня, поверь, они водились в достатке. Не совсем у меня, конечно, а у папашки мого. Но мне он их не жалел, хотел, чтобы я рос, ни в чем себе не отказывая. Папаша мой и сейчас бо-о-о-ольшой человек в городе, дела крутит, только мне это не надо. Мне надо просто подождать. Что поделаешь, переходный период!

— Куда переходный? — не понял Николай.

— В светлое будущее, конечно, — рассмеялся Макс и наклонился поближе: — Ты думаешь весь этот замут с ядерной войной просто так?

— Восстание импов...

— Импы вот где! — перебил Макс, показав зажатый кулак. — Или ты считаешь, что они по доброй воле наш город охраняют? Включи мозги!

— Значит, импы подконтрольны... Ничего не понимаю.

— Не понимает он... Ха! Найти бы сейчас того, кто все понимает! Была стратегия, были планы, только с некоторого момента все покатилось кувырком. А ведь как все хорошо начиналось. С самого начала была сделана ставка на импов. Импы решали проблемы с населением и территориями быстро и красиво. Шах и мат. В два хода.

— С территориями? — Николай представил идущего за плугом импа и улыбнулся.— Вместо тракторов пахали бы? Не соглашусь, что быстро, но красиво и экологично, да

— Пахали бы не вместо тракторов, а вместо комбайнов. Знаешь, таких, которые пшеницу убирают? А вместо колосьев люди. Есть люди — земля занята, нет людей — земля свободная, красивая и экологически чистая.

— То есть? Импы должны были вычистить...

— Вычистить биомусор, разобрать границы государств и закинуть в мусорный бак этих надутых прыщей, что воображали себя в качестве так называемого правительства. Власть должна принадлежать тому, кто имеет деньги, фактически тем, кто ее имеет практически. Красиво сказал, кстати.

— Как будто в правительстве не такие.

— Правительство — это местные хапуги, возомнившие себя цветом нации. Они оседлали денежные потоки и стали обузой, закостенелыми рамками, мешающими развиваться бизнесу. Подумай сам. Капитал мигрирует между странами за доли секунды, а товар? Пограничники, таможенники, декларации, пошлины, квоты, санкции, эмбарго — все это мертвые руки сгнившего в могиле времени феодализма.

— Кто же тогда биомусор?

— Биомусор — это все остальные, кто сидит на шее у бизнеса. Представь себе сколько людей занимаются ерундой — перекладывают бумажки, придумывают какие-то правила и законы, выдают разрешения, накладывают штрафы... А по сути, в конечном итоге, весь процесс упирается в размер взятки. Ну и нафига такие работники нужны обществу?

— А импы бы стали разбираться кто есть кто.

— Лес рубят — щепки летят, слышал такое? Импы — это революционный таран, который должен был снести старый мир, зачистить поляну, так сказать, для серьезных пацанов, а потом сгинуть с остальными в небытие, как отработавшая свое ступень эволюционной ракеты.

— Если все так здорово придумано, то зачем было нужно устраивать ядерный апокалипсис? В результате и население выкосили под ноль, и освобожденную территорию получили никому не нужную.

Ответить Макс не успел. Дверь в кабак распахнулась и на пороге появились двое в уже знакомой Николаю черной форме местной полиции.

Они остановились на входе и, подслеповато прищурившись после дневного света, принялись всматриваться в помещение. Разговоры в зале притихли, и посетители замерли, пытаясь угадать зачем здесь эти нежелательные гости.

Следом за ними, чуть ли не наскочив на их спины, вбежала взъерошенная молодая женщина.

— Вот он! — закричала она с порога, указав пальцем на Николая. — Это он руками махал на мою подругу, нагонял порчу, изверг! Я его сразу запомнила, наркомана и пьяницу! Все про бар спрашивал, а сам.... — она вскинула вверх кулачки и потрясла ими в воздухе.

— Успокойтесь, гражданочка, — дородный полицейский с черными, как смоль, усами, поморщился. — Разберемся, — после чего кивнул напарнику.

Тот подскочил к Николаю и ловко нацепил на него наручники. Все произошло так неожиданно и быстро, что фраза:

— Я честный гражданин, у меня есть документы, — уже была никому не интересна.

— Там разберемся, — многозначительно повторил усатый, напустив на себя важный вид.

Глава 22. Прятки

Высокий дородный мужчина в гавайской рубашке навыпуск, джинсовых шортах и шлепанцах на босу ногу задумчиво вертел перед глазами сигару, рассеянно рассматривая что-то сквозь тройные стекла стеклопакета.

Его блестящая лысина отражала свет, падающий из громадного, чуть ли не во всю стену окна, отчего казалось, что над головой его светится золотой нимб. Когда он наклонял голову, угол падения лучей менялся, и лысина отбрасывала солнечный зайчик, слепящий глаза замершего на почтительном расстоянии посетителя.

Круглый человечек в белом халате исходил потом и переминался с ноги на ногу, дожидаясь соизволения говорить.

— Гаванская... Аромат, напитанный джунглями и разогретый солнцем, — лысый провел сигару перед носом, наслаждаясь терпким запахом свернутых табачных листьев.

Человечек подобострастно кивнул, сглотнув слюну. Единственное, что ему было суждено в жизни — это лицезреть такую сигару в чужих, украшенных перстнями руках.

— Дак это... Эдуард Петрович... — попробовал он начать говорить.

— Партнеры поставляют, — продолжал лысый, как будто посетитель пришел к нему с единственной целью — послушать его мнение о куреве и партнерах по бизнесу. — Дорого, конечно... Но ведь себе не откажешь в маленьких удовольствиях, так ведь?

Человечек опять кивнул, провожая его по-собачьи преданным взглядом. Такую сигару он не мог купить даже на всю свою годовую зарплату.

— Ну так чего пришел-то, Анастас, слово молвить желаешь? — Эдуард Петрович любил говорить, подражая своим далеким предкам.

Этим он чувствовал свою сопричастность к старинному роду, берущему свое начало со времен Ивана Калиты. Впрочем, вопрос старинности рода был лишь в цене, а то ушлое агентство, что рисовало за деньги родословную, запросило совсем уж непомерную цену за то, чтобы сдвинуть ее на момент крещения Руси. Нет, деньги были, но претил сам факт торговли с мздоимцами, набивающими себе цену на таких святых для каждого правильного пацана ценностях.

— Желаю, да, молвить...

— Не тяни резину, чего там?

— Ружье там. То есть здесь. Та-ружье в городе.

— Что-о-о? — лицо Эдуарда Петровича побагровело так, что казалось над малиновой лысиной клубиться дымок. На самом деле, это стали дыбом редкие белые волосики, чудом сохранившиеся на полированной пустоши.

— Обнаружено та-ружье. Захвачено... То есть найдено, — пролепетал Анастас, трижды себя проклиная, что согласился на этот доклад.

А что было делать, когда начальничек, обделавшись от испуга, повелел предстать пред грозные очи... «Или к хозяину, или за периметр! Выбирай,» — с ехидной улыбкой произнес он таким тоном, каким обычно сулил неотвратимые неприятности.

Лицо Эдуарда Петровича сначала покраснело, что предвещало как минимум шторм, потом постепенно начало темнеть, пугая своим синюшным оттенком, а это уже был знак, что намечался ураган. Ураган нецензурных слов, про которые знать не знали и ведать не ведали далекие предки Эдуарда Петровича, если бы они существовали на самом деле, гремел, сотрясая стены. Суть витиеватого потока сводилась всего к нескольким словам, сетовавших на нерасторопность доклада, а остальные являлись своего рода антуражем, придававшем главное теме грозное звучание.

Весь этот поток обрушился тропическим ливнем на Анастаса, заставив его вжать голову в плечи и попятиться. Его лицо, наоборот, приобрело мертвенно бледный вид, что тоже соответствовало определенному внутреннему содержанию, которое не замедлило проявиться в виде сердечной недостаточности. Человечек в белом халате схватился за сердце и сполз на пол, хватая открытым ртом воздух.

Дверь распахнулась и в помещение вошел средних лет мужчина в деловом костюме с галстуком. Судя по выправке и подтянутой фигуре, он был или бывшим военным, или служащим другого, но тоже силового ведомства. От таких разило казенщиной даже, если бы их обрядили в линялую футболку, шорты и разношенные штиблеты. Немного несерьезным его вид делали короткие пшеничные усы, смешно топорщившиеся под носом, но для тех, кто его близко знал, улыбку это не вызывало.

— Что-то случилось, Эдуард Петрович?

— Сколько раз я говорил, чтобы докладывали без промедления, если новость касается тахионного оружия! А что в результате? А в результате этот пенек, — Эдуард Петрович кивнул на глотающего воздух Анастаса, — пять минут подобострастно хлопал глазками, прежде чем вывалил передо мной информацию о находке. И даже не сказал, где она сделана!

— Перед дворцом... — прохрипел со своего места Анастас.

— Вот, пожалуйста! А это уже к вам вопрос, уважаемый Денис Александрович, как к начальнику охраны моего города. Как такое могло случиться?

— Докладываю, — нисколько не смутился тот. — Вооруженные боевики сумели захватить караван от наших драгоценных партнеров. Не последнюю роль в этом сыграло использование та-ружья, позволившего боевикам обзавестись броневиками. Используя захваченные документы, они сумели убедить охрану ворот, тем более, что она готова была к прибытию каравана. Дальше все у них пошло, как по маслу, потому что городу с броней воевать нечем. И, если бы не мое упрямство с хранением танка на территории дворца, то все было весьма плачевно. В результате просочившаяся бронетехника сожжена, боевики уничтожены, военная опасность устранена.

— А я слышал, что повреждены ворота периметра, — подал голос оклемавшийся Анастас.

Денис Александрович бросил короткий взгляд в его сторону. На его лице на секунду проскочилм сменяемые друг друга гримасы презрения и досады, но через мгновение эмоции снова скрылись за бесстрастной маской и пустым холодным взглядом, только усы наэлектризовано распушились под носом.

— Один из грузовиков каравана пытался выскочить из города, но был ликвидирован перед самыми воротами. К сожалению, в нем оказались боеприпасы, которые сдетонировали при поражении. Последствия незначительны, в настоящее время активно устраняются.

Эдуард Петрович сделал недовольное лицо, но по его цвету уже было видно, что буря с грозой миновали и сейчас просто слышались отголоски далекого грома:

— Не могу понять, что происходит? Какие-то вооруженные бандиты свободно проникают через все ступени охраны и раскатывают по улицам, как у себя дома!

— Я много раз предупреждал об опасности присутствия в ближнем районе выжившего воинского формирования, но вы постоянно махали на меня рукой, успокаивая, что они передохнут сами. Вот и результат.

— А импов вы мне подарите? Вы в курсе, что за последнии дни их потери кратно возросли? А вы тут предлагаете штурмовать воинскую часть, которая еще черт знает где находится.

— Насчет импов — это не ко мне. Пусть этим пучеглазые занимаются, — Денис Александрович кивнул в сторону только что переставшего задыхаться Анастаса.

— Яйцеголовые, — поправил тот и зажмурился.

— Один фиг.

— Откуда появилось ружье, выяснили? — Эдуард Петрович вернулся к отложенной сигаре и сделал неглубокую затяжку.

— А это самое интересное...

Денис Александрович с эффектом фокусника щелкнул пальцами и крикнул в открытую дверь:

— Ниночка!

Эдуард Петрович поморщился. Кластер безопасности, который он гордо именовал своим городом, потому как строился в основном на его деньги, вмещал ограниченное количество человек. Связано это было, в свою очередь, с ограниченностью территории и ресурсов, заготовленных в виде запасов воды и продовольствия. Естественно, в него попали только уважаемые люди, доказавшие это солидными денежными взносами, и крайне необходимые в обеспечении его функционирования и охраны. Многие имели семьи, была семья и у начальника охраны. Но у Дениса Александровича была не только семья, но и личные слабости, одна из которых, по имени Нина, появилась в дверях с большим пакетом.

На стол была выложена помятая металлическая трубка и небольшой дисплей с застежками.

— Ружье вы узнали, — прокомментировал Денис Александрович в ответ на немой вопрос босса. — Рядом вполне целый и работоспособный коммуникатор Юпитера, который передал в починку один очень интересный молодой человек.

— Принес вам в починку? — удивился Эдуард Петрович так, что даже забыл о сигаре. — Рисковый парень... или очень глупый. Он подобрал его перед дворцом?

— О нет, я больше, чем уверен, что он тот самый хозяин и ружья, и коммунникатора., с которым эти предметы оказались в нашем... то есть в вашем городе, прошу прощения. Дело в том, что я давно держу под контролем наши запасы электронных запчастей, позволяя им время от времени утекать, чтобы использовать их, как приманку. Естественно, все происходит под моим контролем. Результат налицо — в мои сети заплыла достаточно крупная рыбка.

— Неплохо... Совсем неплохо! — Эдуард Петрович потер пухлые ладошки. — Хочу его видеть.

— Мы еще не допросили его, есть много непонятных для нас обстоятельств.

— Тем более. Какой мне смысл его видеть после того, когда вы его допросите как следует? Я человека хочу видеть, а не то, что от него останется после ваших милых разговоров по душам.

Начальник охраны опять изобразил жест фокусника и приказал ввести арестованного. Он бы не дослужился до своей должности, если бы не умел просчитывать наперед желания начальства.

Охранник ввел Николая и вопросительно посмотрел на начальника.

— Наручники снимать не надо. Подожди за дверью, — скомандовал Денис Александрович.

Николай еще надеялся, что с его арестом вышло недоразумение. Документ у него, как показала проверка, был в порядке, а то, что напридумывала глупая женщина, разве можно было воспринять всерьез тем, кто дружит со здравым смыслом?

Его иллюзию разрушили два предмета на столе перед толстым лысым мужчиной в нелепой цветной рубашке. Если про ружье можно было и соврать, что вижу впервые, то про коммуникатор наверняка раскололся тот парень из магазина, если он вообще не подрабатывал полицейским осведомителем. С ружьем, если задуматься, тоже было не все гладко, если на нем обнаружатся отпечатки пальцев. Николай вздохнул и решил, что отпираться смысла нет.

— Ну-с, молодой человек, как тебя там...

— Джобуш, — подсказал Денис Александрович.

— Просто Коля, — Николай покосился на человека в галстуке. — А вы просто сэр Эдмонт, я правильно понял?

Толстое лицо лысого снова побагровело, он даже набрал в легкие воздух, но сдержался. Выдохнул и процедил сквозь зубы:

— Для тебя Эдуард Петрович...

Николай сделал вид, что незаметил и изобразил добродушное участие:

— Почем родная земелька?

— А тебя это... — Эдуард Петрович хотел сказать порезче, но встретился взглядом с Ниной и осекся, помолчал немного, а потом рассмеялся. Смех получился ненатуральный, а оттого зловещий.

— Денис Александрович, выпроводите посторонних и сами тоже... подождите за дверью.

— На вашем месте я бы не рисковал...

— Не беспокойтесь. Наш гость в наручниках и фокусы, подобно вам, показывать у него не получится, тем более, что он этого и не умеет. Надеюсь, что не умеет. Так ведь?

Николай отрицательно помотал головой. В силу особенностей родного языка, такой жест мог означать «нет, не умеет» или наоборот, «нет, умеет». Лысый был слишком самоуверен, чтобы подумать что-то иное, что не соответствовало его мнению.

— Ну-с, значит, я вижу перед собой весьма информированного человека. — произнес Эдуард Петрович, после того, как все покинули комнату. — Интересно будет почитать протокольчик вашего допроса.... К сожалению, после того, как эти протоколы появятся, говорить нам уже не придется. Точнее — вам не придется. Так что я оказываю вам честь.

— Премного благодарен, — пробормотал Николай, прикидывая план побега.

— Давайте баш на баш: вы отвечаете на мой вопрос, а я на ваш? Соглашайтесь, большей возможности прояснить, что творится в мире, вам не предоставится. Ну, так как? Откуда у вас пропуск?

— Должен вас огорчить. Все, что произошло с моим миром, я понял сам. Неточности лишь в деталях, но они не столь критичны для общей картины.

— Неужели?

— Извольте, — усмехнулся Николай, — Расскажу вам сказку, а уж вы сами решайте, где в ней ложь, а где намек. Начало типичное для всех сказок. Жили-были раздобревшие уважаемые между собой люди за морями-окиянами, а некоторые даже поближе. И решили они обратить взгляд на земли, где они поменьше загажены, да и землицы побольше. Но вот беда — люди там непонимающие оказались, за память предков держащие люто. Не все, конечно. Вот через таких не всех и решили деловые дяди и тети за подачку малую, ту, что не доели их собачки и кошечки, эти земли к рукам прибрать. Самое интересное, что некоторые продались даже не за корм, а за то, чтобы их похлопывали по загривку во время встречи и называли не на родном языке. Все пока правильно?

— Мне нравится. Трави дальше, как говорил один мой приятель. Ныне покойник, между прочим.

— Задумали хитрость великую. Развели под нее простачков учёных. А дальше все так просто, что даже скучно рассказывать. Себе плохиши построили хоромы, которым бы позавидовал бы Нуф-Нуф, а остальных пустили по миру, особенно не лукавствуя. Сначала разыграли карту с импами, а потом подчистили территории от населения старым добрым ядреным батоном. Вот и все, если коротко.

— Даже слишком коротко, но в целом... — Эдуард Петрович от души затянулся сигарой и окутался облачком дыма. Дым на мгновение лишил его зрения, заставив промотаться и пустить скупую слезу. — В целом все так, хотя и не все. Разубеждать я тебя не намерен... Эй? — он непонимающе посмотрел на то место, где только что стоял Николай, заглянул под стол. — Ты куда делся, придурок? Хватит играть в прятки, ты ведь еще здесь? Лучше выходи по-хорошему, а не то сильно об этом пожалеешь!

Эдуард Петрович вышел из-за стола и огляделся. Комната не то, чтобы была пуста: пара массивных кожаных кресел из белой кожи и такой же диванчик занимали почти треть помещения. Маленький журнальный столик, старинная китайская ваза династии на три буквы и небольшая пальма все так же добросовестно собирали пыль на своих местах. Парня в наручниках не было.

Толстый растерялся:

— Где, черт побери, хоть кто-нибудь!

— Вызывали? — в распахнувшуюся дверь заглянула голова начальника охраны. Бросив взгляд по сторонам, она наморщила лоб, изобразив работу мысли, пошевелила усами и изрекла:

— Вы его выбросили в окно?

— Да, кретин! То есть нет! Найди его, и немедленно! Ты начальник моей охраны или кто?!

Денис Александрович плавно перетек в комнату и плотно закрыл за собой дверь:

— Спокойствие. Если он еще здесь, то никуда не денется.

— Вот он! — Денису Александровичу на мгновение показалалось, что у него перед глазами промелькнула какая-то тень, но через мгновение он ловил руками лишь пустоту.

— Где? Куда ты побежал, он тут, рядом! — Эдуард Петрович торжествующе взмахнул руками, но тоже промахнулся.

Минут через пять бесполезного возмущения воздуха, начальник охраны прозрел:

— Стойте, шеф! Мы как будто играем в прятки, но без завязанных глаз. Он где-то рядом, но мы его не видим!

— Денис, я вот иногда удивляюсь, как ты стал большим начальником. Иногда такую чушь несешь, что туши свет. Неужели ты думаешь, что я ослеп настолько, что ничего не вижу вокруг себя? Кроме этого гаденыша, конечно. Ты лучше скажи, как его найти?

Денис Александрович хотел напомнить, кто упустил этого «гаденыша», но воздержался и вместо этого произнес:

— У меня есть идея, — он развел руками, — Гаденыш по прежнему в комнате, в наручниках. Это хорошо. Как он умудряется оставаться невидимым — ума не приложу, но это неприятный факт. Факт и то, что дематериализоваться он не мог. Давай пройдёмся по комнате, расставаив руки. Как только он начнёт двигаться, мы его услышим.

Ситуация складывалась действительно необычная. По виду действительно походила на жмурки, но только, к сожалению, лишь отчасти. Во-первых, ловцов было двое, а во-вторых, они могли координировать свои действия, видя друг друга и не рискуя расшибиться о мебель.

Шансов у Николая было мало, но сдаваться было не в его правилах. Невидимкой он стал сразу, как только приказал себе это сделать. Получилось не так эффективно, как при встрече с импами на огуречном поле, но вполне действенно. Там, по-видимому, катализатором являлся страх, зато здесь уже стал проявляться кое-какой опыт. Умение закрепилось, а, самое главное, стало вызываться по желанию. Осталось только им воспользоваться, а вот с этим были проблемы.

Единственным приемлемым вариантом было выскочить из комнаты, но усатый и толстяк, несмотря на хаотичность своих действий, поступали вполне разумно, постоянно прикрывая выход. Что можно было ожидать от них, было понятно из их разговора, но как они будут осуществлять свой план, это был вопрос интересный.

Сейчас они раскинули руки и двинулись от края комнаты к центру, выбрасывая время от времени по сторонам ноги. Со стороны смотрелось смешно, но Николаю было не весело. Он спрятался за мебелью, рассчитывая в тот момент, когда ловцы примутся обшаривать закоулки, пробраться к выходу из комнаты.

— Нет, — толстяк вытер пот с лица, — так не пойдёт. Нужно больше людей. Зови свою Нинель, пусть на этот раз поработает руками. Ума не приложу, как ему удалось провернуть этот трюк?

— Для меня самого загадка... Нина!

В ответ раздался звук гулкого взрыва, все здание ощутимо поплыло вверх, словно земля под ним вздохнула, а потом ухнуло вниз, подняв невесть откуда взявшуюся стротельную пыль. Где-то затренькали сигналы пожарной сигнализации.

«Хогги отомстили реактору», — почему-то сразу подумал Николай.

— Что это? — насторожился толстяк.

— Похоже на подземный взрыв.

— Ну так проверь!

Начальник охраны приоткрыл дверь, заслонил собою пространство и выглянул в коридор. В тот же момент он отпрянул, резко отскочив в сторону. Дверь содрогнулась от удара, с силой стукнув по косяку и едва не зашибив его.

На пороге стоял имп. Вид его был ужасен: единственные штаны висели лохмотьями, а голый торс был в многочисленных ссадинах и порезах, как будто его таскали на веревке за автомобилем; взлохмаченные короткие волосы перемешались с кровью и пылью, отчего стояли торчком; глубокий порез на щеке чернел запекшейся кровью; один глаз был сильно поврежден и смотрел в сторону, зато второй чуть ли не вылез из орбиты, выделяясь белым цветом на сером от пыли лице. Голова импа болталась из стороны в сторону и только лишь на мгновение замирала, когда он вскидывал подбородок.

Страшнее всего, все-таки, был не его внешний вил, а тот факт, что за его спиной Николай четко различил выступающие бусинки глаз на тонких антеннах.

На секунду все застыли, парализованные страхом. Имп повел головой и его взгляд замер на толстяке.

— Сделай что-нибудь! — завизжал тот неожиданно тонко-пронзительно.

Дальше все произошло в долю секунды. Начальник охраны выхватил пистолет и стал непрерывно всаживать пулю за пулей в мускулистое тело, бросившееся вперед. От удара толстяк сложился пополам и полетел в угол комнаты, разметав по пути кожаные кресла.

Большего имп сделать не успел. Не очень понимая, зачем он это делает, Николай подхватил китайскую вазу и обрушил ее на его спину, целя в притаившегося слигра. Тяжелая ваза отскочила в сторону и не причинила видимого вреда, но имп сразу обмяк, словно оборвали дергающие его ниточки. Девятимиллиметровые патроны в конце концов сбили его с ног и размочалили скрывающегося за спиной слигра. Имп грузно повалился на пол, дернулся несколько раз и затих.

«Самое время», — подумал Николай, сделав шаг в сторону выхода. Под ногой предательски хрустнула крошка расколовшейся вазы. Он замер под нацеленным дулом пистолета.

— Еще шаг и ты покойник, — услышал он следом.

В углу раздалось булькание. Это толстяк, пытался подняться, отплевываясь кровью. Лицо его посинело, и он повалился, вытянув руку в сторону начальника охраны. Слова он выговорить не мог, но и без этого было понятно, что он просил о помощи.

— У меня к тебе деловое предложение, — Денис Александрович не повел и глазом. — Если я прав, то из города нужно срочно выбираться, а ты, я вижу, парень не промах, да и за стеной выжить сумел. Короче, я помогу тебе, а ты поможешь мне, согласен?

Николай подумал, что это своего рода ловушка. Уверен ли был усатый, что пистолет направлен точно на него? Скорее всего, нет. Но стоит только ответить...

— Понятно, что ты мне не доверяешь, но я сделаю то, что укрепит твое доверие.

Неуловимо быстрым движением пистолет сместился в сторону толтсяка и выстрел положил конец его мучениям. Николай даже не успел дернуться, пораженный такой холодной расчетливостью.

— Ну же, — дуло пистолета по-прежнему смотрело на него, — решай скорее. Как говорят, время — деньги. И вот еще — я отлично стреляю на слух, так что хватит мне голову морочить своей невидимостью.

Николай подумал, что в этих словах есть смысл. Черный кружок пистолетного ствола убеждал в этом лучше любого переговорщика.

— Я согласен, — Николай материализовался перед начальником охраны и протянул руки в наручниках. — Только не говорите, что у вас нет ключа.

— Признаться, я подумывал о таком варианте, — усмехнулся тот, — но мы же теперь одна команда и полностью доверяем друг другу?

Наручники Денис Александрович выбрасывать не стал.

— Случаи бывают разные, вдруг пригодятся, вещица полезная, — произнес он, убирая их в карман костюма.

Николай на это посмотрел равнодушно — мало ли какой фетиш у человека? Ну нравятся ему наручники, что с того? Лишь бы эту свою любовь не распространял на окружающих.

Больше его интересовало то, что было разложено на столе. Ружье, очевидно, было выведено из строя — вряд ли согнутая железка могла выполнять свои функции, а вот дисплей выглядел, как новый, даже ремешок был поменян на более приличную ленту из синтетического волокна.

— Ты умеешь им пользоваться? — начальник охраны смотрел на действия Николая с усмешкой. — Меня Денис зовут, кстати.

— Вещица полезная, вдруг пригодится, — в тон ему ответил Николай. — Насчет своего имени — я не соврал. Некоторые, правда, Коляном называют.

— Отлично. А меня — Дэном, вот и познакомились поближе.

— Так чего мы стоим? Кого ждем? Где выход из этой богадельни?

Глава 23. Империя Имп

Николаю показалось странным, что такая важная фигура, как начальник охраны, нуждается в помощи никчемного арестанта. Конечно, о себе не хотелось думать в таком качестве, но, если посмотреть правде в глаза... Кто он такой в этом городе — ни роду, ни племени, а у Дэна тут собственная команда, может быть и не особенно преданных, но находящихся в подчинении людей. С кем, спрашивается, проще выбраться из города? Да и нужно ли вообще из него выбираться, когда его посетил всего лишь один или даже несколько слетевших с катушек импов?

Однако, стоило только выглянуть за дверь, как сомнения Николая поколебались. Открывшийся вид свидетельствовал о том, что кабинет толстяка оказался самой устойчивой к разрушению комнатной, своего рода бронекапсулой, способной выдержать, наверняка, кое-что похуже, чем банальная встряска.

Остальные помещения оказались сделаны намного хуже, как будто строители растратили все силы на этот кабинет, ничего не оставив на остальные апартаменты. Коридор, который вел от самых дверей, был захламлен упавшими полками, осколками стекла и керамики, под ногами шуршали осколки штукатурки и даже куски цемента, отлетевшие от стен и потолка. Иногда мусор лежал такой горой, что через него приходилось перебираться с риском повредить ноги.

Самое главное — нигде не было видно ни одной живой души. Сделав очередной шаг, Николай едва не споткнулся о чью-то конечность и подумал, что формулировка «живой», в приложении к душам, имеет существенное значение. Присмотревшись, на всем пространстве длинного коридора он уже без усилий различал погребенные под мусором тела или просто присыпанные серой цементной пылью, сравнявшей их с окружающим мусором. Один был имп, или несколько, но зачистка здания, по-видимому, была проведена капитально.

— Вперед, — железным голосом приказал Дэн, подтолкнув стволом пистолета остановившегося в нерешительности Николая. Глаза его смотрели прямо не мигая, а на лице застыла мертвая улыбка.

«Вот все и стало на свои места, — Николай уныло побрел по коридору. — Как там, помнится: шли мы с другом по минному полю, то он впереди, то я сзади... Ему всего лишь был нужен тот, кто принял бы первый удар на себя. Боится, гад, что выскочит еще один имп?»

Дэн держался на пару шагов сзади. Сквозь хруст мусора под ногами до слуха Николая донесся звук взведенного курка.

— Теперь налево, — услышал он команду.

Налево была лестница, а за ней широкая прихожая, большой зал, отделанный мраморной плиткой, хрустальными светильниками и гобеленами. Теперь большая часть этого валялось вперемешку на полу, отсвечивая вкраплениями мелких стекляшек, как рассыпанных под ногами звездочек.

— Ничего не понимаю, — задумчиво произнес Дэн, озираясь по сторонам. — Отсюда-то куда все подевались?

— Не ценят, дураки, вашу работу и внимание, а то бы сейчас впереди под прицелом пистолета шагали.

— Пистолет — это единственное, что сможет нас защитить, случись что, — возразил Дэн. — А иду я сзади, чтобы мог им полноценно воспользоваться, потому что из нас двоих обращаюсь с ним лучше я. Надеюсь, с этим ты не станешь спорить? Нет, если ты профи в стрельбе по-македноски, например, то милости прошу — забирай пушку и меняемся местами. Только ползадницы мне не отстрели, когда будешь соображать, как половчее за него схватиться.

Николай покачал головой. Вроде бы складно говорит, да только на душе кошки скребут — никак не идет из памяти его расправа с бывшим начальником. С другой стороны, если судить жестко, то опять Дэн прав — здесь, как в разведке, раненный — это обуза и гибель для всех. Жертва слабого звена неизбежна.

— Выход перед тобой. Я возьму его на прицел, а ты, как только откроешь дверь, прыгай в сторону, понятно?

Толстая дверь из цельного деревянного массива подалась на удивление легко. Качественные петли на подшипниках отработали плавно и бесшумно, распахнув дверное полотно наружу. Вот только открытым дверной проем оставался недолго. Столь же качественный доводчик аккуратно поставил дверь обратно.

Дэн чертыхнулся, распахнул дверь ударом ноги и выскочил наружу, держа пистолет перед собой. Впрочем, угрожать было некому. Двор дворца тоже был пуст. Танк, что, разгромил штурмовую колонну, с которой Николай попал в город, высился посреди двора грудой мертвого металла, не подавая признаков жизни. Зато следы былой жизни присутствовали на его броне, запекшись кровью по борту и гусеницам.

Николай обратил внимание, что из защитных сооружений по сторонам дворца выглядывали жерла пулемётов, так же безжизненно задрав в небо стволы. Теперь было понятно, что атака, в которой он участвовал, была обречена на провал, но ведь мы всегда умны задним числом...

— Крысы! — прошипел Дэн и выругался. — Отъевшиеся на моей милости крысы. Вот она, людская благодарность! А ведь всех охранников я подбирал лично. Рекомендации, послужной список, психологический контроль... И где все? Разбежались, как только запахло жареным. Дезертиры!

— Ты же набирал на работу за деньги?

— И что?

— А то, что твои деньги резко упали в цене. Жизнь оказалась дороже. Да и что делать с деньгами за стеной? От импов не откупишься... Кстати, раз уж мы стали доверять друг другу, то ответь на вопрос — как вы научились управлять ими?

— Боюсь, что в этом вопросе я тебя просветить не смогу, моя работа немного в стороне, как ты понимаешь...

— Зато это смогу я! — из открытого люка танка показалась взлохмаченная голова с криво надетыми очками.

— Анастас, ты что ли? Напугал до смерти! — Дэн расхохотался. — Есть там кто еще? А чего ты не уехал? Машинка у тебя первый класс!

— Я в этой технике, как свинья в апельсинах. Скажите спасибо, что не зашиб никого ненароком, — кругленький человечек выбрался из люка и, нащупывая ногой землю, аккуратно спустился вниз. — Вообще-то, никакой я не Анастас. Анастасом меня Эдуард Петрович называл. Он, кстати, не с вами?

— Он теперь далеко...

— Очень?

— Бесконечно.

— Тогда ладно. Меня Толиком, кстати, звать. Анатолий, если по полной. Вот хозяин меня и перекрестил на старославянский манер. Любил он в старину вдаваться... А сейчас, я понимаю, новое время наступает. Новое время — новое имя. Так что зовите Толиком.

— А меня Дэном.

— Темпора мутантур, эт нос мутамур ин иллис — времена меняются, и мы меняемся вместе с ними. Были вы, Денис Александрович, большой и страшный начальник, а стали просто Дэном, — Толик хихикнул.

— У тебя все? — поморщился тот. Простота Толика не пришлась ему по нраву.

— Можно мне с вами?

— Почему ты не спрашиваешь куда?

— А тут путь один, — Толик опять хихикнул, — подальше отсюда.

— Возьмем только до выхода из города.

— Ты сказал, что знаешь ответ про импов, — напомнил Николай.

— Ничего не имею против, но пусть рассказывает по пути. Слишком здесь привлекательное место для непрошенных визитёров. — Дэн подошел к выломанным воротам и оглянулся. — Дуй за нами, Толик и не вздумай отставать — ждать тебя я не намерен. И сними, наконец, свой дурацкий халат!

***

Разломанные ворота отгораживали дворец от остального города чисто символически. Николай с содроганием представил, что ему придется проходить мимо сожженных машин, за рулем одной из которых был он сам. Он надеялся, что горелое железо успели растащить, и о былом будут напоминать лишь черные пятна на земле и оплавленный асфальт.

Наверное, так оно и было, но рассмотреть подробно не получилось. Просто, как только он миновал ворота, отвлекаться на пустяки было некогда. Если внутри дворцовых стен было тихо — как на кладбище, сострил Толик, — то за ними бурлило штормящее море.

Безмятежность города испарилась, как утренняя дымка тумана и теперь Николай с удивлением наблюдая пьесу «Последний день Помпеи». Всюду валялся мусор, окна домов были в большинстве разбиты, кое-где уже занимался пожар, вытягивая красные щупальца из пустых глазниц окон на свежий воздух. На дороге несколько автомобильчиков лежали вверх колесами, вокруг них щедро валялся поколотый пластик и битые стекла.

Зато здесь можно было почувствовать себя не одиноким. Небольшие группы людей тащили что-то в картонных коробках и сумках, но приближаться к ним желания не было — от них явно исходила угроза. Другие просто брели в растерянности, не понимая, что происходит. Над некоторыми зависли уже знакомые Николаю криды, и люди просто стояли, отрешенные от окружающего мира.

— Что это с ними? Наркотик какой? — прищурился Дэн.

— Самый опасный, — кивнул Николай, вспомнив, что криды видны не для всех.

— Отсутствие вакцины превращает людей в зомби, — подал голос Толик.

— Да знаешь ли ты зачем нужна вакцина? — Дэн презрительно сплюнул. — Этой бодягой травили тех, кто работал на полях, чтобы были послушными и непривередливыми. Посмотри на мародеров — это же бывшие крестьяне!

Действительно, стоило присмотреться повнимательней, как можно было заметить, что группки, занимающиеся грабежом, существенно отличались от остальных горожан. Отличались не только одеждой, грубой и полинявшей, но более темным цветом кожи, загорелой и обветренной от работы на открытом пространстве.

— Вакцина защищала от болезней, — не сдавался Толик. — Ведь крестьянам приходилось работать за стеной!

— Ага, то-то они болезные так раздухарились, стоило им пропустить очередную дозу. Кстати, за это вот ему спасибо скажи, — Дэн кивнул на Николая. — Партизан, блин.

— Какой же вы тут гадостью занимались, — отозвался Николай.

— А ты думал, что здесь общество свободных и равноправных? Ты ошибся планетой, парень. Али за стеной по-другому?

— По-разному.

— Что вы все о грустном, — встрял Толик. — Смотрите — имп!

— Черт побери!

— Он здесь не один!

Николай и Дэн упали на месте. Толик пожал плечами и, кряхтя, последовал их примеру. Но импа, казалось, не волновали снующие мимо люди. Впрочем, и эти самые люди не были обеспокоены присутствием импа. Крестьяне привыкли к их обществу — они постоянно видели импов на охране полей, а горожане просто не представляли их опасности, тем более, что импы не проявляли агрессии, и перед глазами был пример нагло расхаживающих крестьян.

— Почему они не нападают? — Николай выдохнул, переводя дух.

— А! Так я не рассказал самое интересное, — вспомнил Толик. — Импы чувствительны к определенному излучению. Наложенный на него цифровой сигнал является для них своего рода командой. Они ее воспринимают, как собственное желание, поэтому с подчинением нет никаких проблем. Наши излучатели накрывают город и часть местности за стеной, где, как вы догадались, находятся поля. Существуют еще и специальные излучатели, но я про них ничего не знаю.

— От чего запитываются излучатели?

Николай и Дэн переглянулись друг с другом и припустили по улице.

— Стойте, подождите! — пыхтел сзади Толик. — Излучатели запитываются от аккумуляторов!

— Уфф, — перевел дух Дэн. — Что ж ты раньше не сказал?

— Все равно надо поторопиться. Откуда мы знаем, насколько хватит их заряда?

— Тогда так, — подал голос Дэн после минутного раздумья. — Слышь, Толик, иди к Коляну и дуйте вместе с ним вдоль улицы. А я вас прикрою... Сзади.

По началу Николаю показалось, что город не такой уж и большой. Помнится, что на автомобиле он прокатился до центра меньше, чем за десять минут. Но колеса — это одно, а прогулка на своих двоих — другое. Кроме того, приходилось останавливаться, чтобы не пересечься с мародерами, и постоянно обходить то свалки мусора, то разбитые автомобильчики, неадекватных горожан, мечущихся без цели по улице.

Пару раз Николай отгонял не в меру любопытных кридов, желающих познакомиться с их компанией поближе. При этом, махи руками больше отпугивали Дэна и Толика, заставляя их шарахаться от него в разные стороны и долго с подозрением наблюдать, что он будет делать дальше. Горожане, наоборот, думали, что Николай подает какие-то знаки и останавливались, пытаясь понять кому они адресованы. Один из них, молодой парень в рабочем комбинезоне, присматриваясь, протолкался поближе, а потом решительно бросился на перерез:

— Колян! Ты ли это?

Толик ойкнул и на всякий случай еще шаг назад, готовый метнуться в сторону, случись что. Дэн взял пистолет на изготовку.

— Алексей? — Николая тоже сделал шаг назад, пытаясь рассмотреть старого друга. — Неужели ты?

— Он самый! А ты, я смотрю, совсем не изменился!

— Еще бы, всего нет ничего времени прошло! — Николай хотел объяснить причину, но подумал, что объяснять придется слишком много и промолчал.

— Не скажи! Прошли годы! А ты все такой же!

— Все относительно, — уклончиво ответил Николай. — Зато ты, я смотрю, поправился. Ты-то что здесь делаешь?

— Как что? Помнишь, я говорил о том, что меня взяли на проект «Оберег»? Мы в кафе еще сидели, а вы шутили о том, кого я буду оберегать?

— И кого?

— Вот дурья башка! Я же еще тогда сказал, что это проект защиты от атомной войны, помнишь?

— Что-то припоминаю...

— Кто это? Нам задерживаться здесь нельзя, — к Николаю подошел Дэн. Пистолет он не убирал, а спрятал руку с оружием в карман пиджака.

— Мой друг. И он пойдет с нами!

— Куда я пойду? — удивился Алексей. — Кто эти люди? Никуда я не пойду. На подстанции авария и меня срочно вызвали туда. Ты можешь объяснить, что происходит? В городе стало небезопасно. Крестьяне проникли в город и словно сошли с ума. Куда смотрит полиция?

— Судя по подземному толчку, хогги взорвали реактор. Ничего не спрашивай, объяснять некогда. Просто верь мне. В город вошли импы, некоторые со слиграми за спиной. С минуты на минуту закончится энергия в аккумуляторах, питающих излучатели, и тогда начнется резня. Те импы, к которым присосались слигры, убивают уже сейчас. Крестьяне наводнили город и занимаются грабежом и мародерством. Кончилась дурманящая их сознание вакцина и настало их время спросить с горожан за их счастливую в кавычках жизнь. В город стала проникать чужеродная фауна. Я уже видел нескольких кридов, а их, похоже, намного больше. Они способны нападать, оставаясь сами невидимыми. Решай скорее — с нами ты, или нет!

— Еще час назад я бы сказал, что ты сошел с ума. Но сейчас... Сейчас я готов верить во что угодно. Неужели мы не можем ничем помочь городу, его людям?

— Помочь нескольким сотням, возомнивших себя избранными богом? Даже, если бы и была такая возможность, то с какой стати? Нет, Близвиль обречен. Вопрос был только во времени. Вот оно и настало.

Алексей хотел возразить, но с разных концов послышались крики, а люди вокруг заметались, разбегаясь в разные стороны.

— Началось! — поморщился Николай. — К воротам напрямую бежать опасно. Попробуем пробраться стороной. За мной!

Куда надо было бежать Николай, не представлял. С его точки зрения, все направления, кроме «назад», были равнозначны, даже то, которое он объявил опасным. Просто стоять на месте было наихудшим вариантом, поэтому надо было двигаться, хотя бы на авось.

В первом же переулке, Николай чуть не налетел на невысокого морщинистого старичка в заношенной одежде. Тот скромно отодвинулся к стенке, освобождая дорогу, и Николай уж пробежал мимо, как сообразил, где он видел подобную, похожую на сушеную грушу, физиономию.

— Рорх? — произнес он запыхавшись.

— Теперь он уже говорит с пустотой, — Толик опасливо спрятался за спиной Дэна.

Старичок отошел от стенки и все, кто стоял рядом, вздрогнули от его неожиданного появления:

— Он самый. А ты — тот самый лекарь недоучка? Рад, что ты живой.

— Это-то откуда взялся? — простонал Дэн. — Он тоже пойдет с нами?

— Нет, — рассмеялся Рорх. — С вами мне не по пути.

— Знать бы нам самим тот путь!

— Если ты имеешь в виду дорогу к воротам, то да, лучше вам ее не знать. Что ж, дам подсказку, уразумеете — ваше счастье, а нет — суда нет. Идите по проулку, свернете к круглому, потом три черты и железная дверь в стене. Не запертая.

С последними словами Рорх растворился и даже Николай не понял, куда тот сумел так быстро исчезнуть.

— Это что такое было? — удивился Алексей. — Мне не приснилось?

— Нет, не приснилось, — задумчиво произнес Дэн. — Я знаю это место. Когда-то там был черный ход для строителей, чтобы они при входе в город не смущали своим рабочим видом богатеев. А потом про него благополучно забыли, посчитав, что его замуровали в конце строительства. Выйти к нему — не вопрос, обшарим каждый дом, если потребуется. Вопрос — откуда про него знал какой-то старикашка?

Ребус Рорха поначалу показался несложен — в створе первого проулка виднелось единственное круглое окно дома на противоположной стороне, оно и было опознано, как знак для поворота. А вот что понималось под тремя чертами, пришлось поломать голову. В конце концов, решили, что речь шла об импровизированном штакетнике из трех металлических планок, рядом со стилизованной под калитку дверью.

Электронный замок двери был вырван с корнем и болтался на паре проводов. Сама дверь была не заперта и легко подалась, стоило ее легонько толкнуть. Не удивительно, что в доме никого не было. Хозяева его покинули, прихватив ценные вещи, а потом прошлись визитеры, забрав остальное, оставив после себя сломанную мебель, обрывки бумаг, мусор из вывернутых ящиков и рваные тряпки.

По-видимому, о черном ходе кое-кто все-таки хранил память, не доверяя ее официальной охране.

— Мы тут не первые, — резюмировал Дэн.

— Я бы даже сказал — не вторые, кэп, — хихикнул Толик.

Николай хотел спросить, где же, собственно, сама дверь, но тут же увидел ее за отодвинутым от стены высоким платяным шкафом. Сделана она была заподлицо со стеной, не оставляя по краям даже тонкой щелочки. К счастью, ломать голову как ее открыть не пришлось, как и утверждал Рорх, она была не заперта.

— Темно, как на угольном складе в безлунную ночь, — Толик с опаской заглянул внутрь и отодвинулся. — Я первый не полезу, страсть, как темноты боюсь.

— Первым пойду я, — Алексей достал из кармана комбинезона маленький, размером с авторучку, фонарик. — Куда ведет этот ход?

— Наружу, — буркнул Дэн. — Пошли скорей, а то, как бы за нами очередь не выстроилась.

Выход из короткого тоннеля открывался наружу и был замаскирован под окружающую местность. Дополняла маскировку высокая трава, скрывшая неровности по периметру проема. Через несколько шагов проход через городскую стену был уже неразличим.

— Надо запомнить место, — Алексей вернулся и воткнул в землю отвертку. — Не слишком удачная примета, но вдруг придется вернуться?

— Надеешься, что все утрясется и станет, как раньше? — поднял бровь Николай.

— Знаешь, как страшно потерять все, чем жил до этого момента? Весь мой мир...

— Знаю. Но еще страшнее тебе станет, когда узнаешь, что этот мир приобрел.

***

Пустые поля и петляющую между ними дорогу преодолели бегом, не позволяя себе остановиться ни на секунду. Перевели дух только на небольшой полянке, скрытой в лесных зарослях. С непривычки бег дался тяжело, и все повалились на траву, не дожидаясь команды.

— Господа! — через некоторое время произнес Дэн, заставив всех вздрогнуть, — Извините, что прерываю ваш отдых, но здесь наши пути должны разойтись.

Он встал и отряхнул пиджак.

— Толян, я тебя с собой не беру.

— Кто это? Ты ведь так никого и не успел мне представить, — приподнялся на локтях Алексей.

— Считаешь самое время? Изволь. Жизнерадостный кругляш — это деятель науки, лечивший мозги крестьян вакциной, а теперь просто Толик. Второй компаньон гораздо интереснее...

— А-а-а, кажется, я помню, как проходил у него собеседование. Он какой-то начальник в службе безопасности, то есть охране.

— Самый главный, — улыбнулся Дэн.

— Главный он в другом. В деле торговли родной землей.

— Как так? — не понял Алексей.

— В три хода: зачистка, предпродажная подготовка и вклад в дружную семью европейских народов с принятием в нее в качестве пасынка. Верно, Эдмонт?

— Когда ты догадался? — Дэн покрутил головой и распустил узел галстука.

— Когда ты назвался Дэном. Сначала я думал, что Эдмонт — это Эдуард, но мне никак не давал покоя тот момент, когда ты застрелил своего хозяина. Нет, мораль, конечно, сейчас сильно пошатнулась, но не до такой же степени. Кто был тот толстяк, статист?

— Подставная фигура. При этом, самый настоящий олигарх. Тщеславный, не сильно умный — свое состояние он не заработал, как ты понимаешь, а присвоил. Для этого нужны определенные связи, а не мозги. Такой сыграет свою роль лучше любого актера, если он не знает, что его используют в темную.

— Не жалко было, все-таки столько лет вместе?

— Он стал о многом догадываться, а тут и ты еще разъяснил ситуацию. Неправильно в деталях, но в целом верно.

Дэн вытащил пистолет и отщелкнул предохранитель:

— Зря ты затеял это представление. Зачем? Хотел докопаться до истины? Полегчало? Да-а-а, много греха на наших душах, правда, Толян? Чего ты стушевался? Не боись, все тайны они унесут с собой в могилу, а мы начнем жизнь по новой, с новыми именами, с чистого листа, как говорится.

— Стой! — Николай вытянул руки перед собой. — Чем мы вам помешаем? Разойдемся и забудем друг о друге!

— Знаешь классику? Как говорил один мой приятель, который уже не жилец, — он слишком много знал.

С этими словами сухо треснул выстрел. Толик прижался к земле и зажал уши ладонями. Пуля ударила Алексея, отбросив его на траву.

— Раз, — усмехнулся Дэн.

Раздался второй выстрел, но пуля не нашла цели.

За доли секунды до выстрела большая пятнистая кошка стрелой вылетела из леса и отбросила Николая в сторону. Третий выстрел Дэн сделать не смог — стрела с ярким оперением пробила ему шею, заставив безвольно уронить оружие и осесть на землю.

Мир перед глазами Николая все еще кружился калейдоскопом, а когда снова обрел верх и низ, свет ему заслоняла усатая кошачья морда, гипнотизируя желтым немигающим взглядом. Толстые лапы придавили его немаленьким весом к земле, так, что было трудно дышать, а морда зверя оскалилась длинными желтыми клыками. Николай не успел еще сообразить, что было бы лучше — смерть от пули или от этих клыков, как был умыт широким красным языком. Не успел он снова понять, что происходит, как зверь исчез, перестав давить лапами, а когда Николай набрал полную грудь воздуха, его оседлало стройное тело, а к щеке прижалась симпатичное женское лицо.

— Локунамун? — выдохнул он.

— А ты кого ждал? Только теперь Локунасан, — рассмеялась девушка.

— Баста... Импами питается, что ли? Скажи ей, что анаболики вредны для здоровья.

— Сама разберется! Ты, наверное, не знаешь... Красалалин не выжила.

— Мне сказали, что погибли все, кто был в тот момент со мной.

— Нет, только она и Давид. Дрон закрыл собой Лизу, она жива и здорова, а ему здорово досталось. Но он тоже выжил, хотя и пришлось с ним повозиться. Они ушли с Жорой в его крепость. А я осталась в племени в качестве шамана.

— Но ты сейчас здесь!

— Я там, где мой муж. Мы с Бастой почти выследили тебя, когда ты убил из та-ружья железные машины. Но потом ты скрылся в городе, и мы бродили вокруг, ища способ попасть туда незаметно. Но сегодня нам повезло — ты сам вышел к нам навстречу. И, к счастью, успели вовремя, как раз, когда один из твоей компании, хотел распрощаться с тобой навсегда.

— Мой друг! — вспомнил Николай, — Ему надо помочь!

— Он уже мертв, — возразила Локунасан, нехотя вставая на ноги.

Почувствовав свободу, Николай подобрался на четвереньках к телу Алексея, положил на него обе руки крест-накрест и закрыл глаза Он представил мохнатый черный клубок, который надо было вытянуть из лежащего перед ним тела. Невесомая тонкая нитка скользила, опутывая пальцы, но клубок вытягиваться не хотел. Он подпрыгивал и разматывался, оставаясь на месте. Внезапно черный шарик перестал вращаться, приподнялся, следуя за неведомой силой, а потом прыгнул и пропал.

Николай дрожащей рукой вытер со лба пот и открыл глаза. Рядом стояла Локунасан, положив руку ему на плечо.

— Делаешь успехи, — улыбнулась она. — Дар крови оказался весьма небесполезным, правда?

— Ты тоже должна была получить что-то взамен, — растерянно сказал Николай.

— Хотела бы я получить твою невосприимчивость к зову слигров, — мечтательно произнесла девушка. — Мы, маррены, против него беззащитны.

Алексей глубоко вздохнул, открыл глаза и растерянно оглянулся вокруг:

— Мне приснилось, что меня застрелили из пистолета, — виновато произнес он.

— Ой, — икнул Толик и отполз от него подальше.

— Больно-то как, — Алексей с недоумением посмотрел на дырку в комбинезоне. Он освободил лямки и расстегнул рубашку. Свежая кровь испачкала пальцы, но на теле под ней розовела всего лишь небольшая ямка с ровными краями.

— Разве бывает так, когда то, что видишь во сне, влияет на тебя так, будто было на самом деле?

— Бывает, если сон вещий, — пошутил Николай.

— А он? — Алексей только теперь обратил внимание на уткнувшегося носом в землю Дэна со стрелой в шее. Перед ним матово блестела вороненая сталь пистолета. — Почему он...

— Применение оружия в чужих снах чревато боком, — с серьезным видом произнес Николай.

Он подошел к телу и подобрал пистолет. Тяжелая холодная сталь увесисто легла в руку, внушая ложное чувство уверенности в своей силе. С видом знатока отщелкнул обойму и повертел в руке. Количество патронов узнать не удалось.

— О, среди нас девушка! — прозрел Алексей. Похоже, что его сознание еще не поспевало за восстановившимся телом. — Позвольте представиться: Алеша. Мое имя гораздо длиннее, но вот эта короткая часть говорит о том, что мое сердце открыто для прекрасных дам.

— Локунасан. Часть моего имени говорит, что я замужем.

— Что!? Кто этот не осознающий своего счастья счастливец? Я вызову его на дуэль и...

— Это я, — поморщился Николай. — Леха, прекращай балаболить, нам отсюда надо сваливать и надо определить куда. Тихо!

Далекий, ни на что не похожий, переливчатый звук донесся издалека, вибрируя и меняя несколько раз тональность.

В ответ, откуда-то из лесу послышался ответный вой. Был он другим, но без всякого сомнения, его издавало подобное существо, пусть и на другой лад.

— Слигры, — прошептала Локунасан. — Учат новый речевой аппарат импов.

— Похоже у импов новые хозяева и, что самое печальное, гораздо потолковее предыдущих, — Николай кивнул в сторону притихшего Толика.

— Импы восприимчивы к некоторому излучению, но там не все так просто... Сигналы зашифрованы, — пролепетал тот.

— А я и говорю — потолковее, — усмехнулся Николай.

— Не толковее всех нас вместе! — Алексей бодро помахал руками в воздухе, — Мы им наваляем, правильно я говорю?

— Шапкой махнем, они и откинутся, — подал голос Толик. Он уже стоял в полный рост, с тревогой осматривая окрестности. — Нужно искать другой город, такой же, как Близвиль. Эдуард Петрович не бог весть каким олигархом был, а городишко собственный имел. Что же говорить о более крупных фигурах, — он поднял палец вверх и закатил глаза. — А я словечко за вас замолвлю, даю слово...

— И проживём мы долго, но несчастливо, — усмехнулся Николай.

— Зато в тепле и уюте, наслаждаясь благами цивилизации. Пока еще есть возможность.

— Боюсь, что тех благ на всех не хватит.

— На всех не хватит, но именно мы проживем в сытости и достатке.

— Что-то я сомневаюсь, что мы попадем в число тех, избранных, — резонно возразил Алексей.

Николай обнял девушку за плечи и прижал к себе:

— Нет уж, изменившийся мир будем принимать таким, каким он стал, а не прятаться, как крыса по теплым подвалам. А там посмотрим, кто кого...

— Смотрите! — Локунасан показала на столб дыма, который поднимался со стороны оставленного города.

Им было не видно, но и без этого было понятно, что Близвиль горел.

На крышу самого высокого здания играючи вскарабкался здоровый имп. Голый торс лоснился от пота, и проступившие микроскопические капельки выделяли рельеф мощных мышц, оплетавших толстыми лианами тело. Имп подошел к краю и, задрав голову, закричал долго и протяжно. Походил этот крик больше на звериный вой, но был отнюдь не на одной ноте, а богат тонами, придававшими ему ни на что не похожее в природе звучание.

Крик затих, улетев далеко за открытые пространства. Но имп не уходил. Он стоял, закрыв веки, а из-за его плеча на тонких стебельках выглядывали малюсенькие бусинки необычных глаз, разглядывая раскинувшееся пространство ставшего своим мира.