Империя Гоблинов

Глава 1 Анз'Улон

Северная провинция Людского Королевства Тюльзин

— Быстрее, быстрее, — сидя в кустах, я махал двум зелёным существам.

Малорослики бесшумно перемещались к подножью горы. Листва шуршала, угроза назревала, но рыцарский отряд в сквозной пещере продолжал петь песни.

Пока мужики танцевали в одних штанах, выпивая из черепов пойло, я смотрел, чтобы никто из них не заметил моих ребят. Ещё два должны были обойти к другому входу. В это время два маленьких существа уже стояли с двух сторон у входа в пещеру.

Пока люди считали высокий рост символом силы, я нашёл гораздо больше преимуществ в том, чтобы быть до ста шестидесяти сантиметров.

— Ну же, чего так долго, — я занервничал, когда один из рыцарей пошёл к выходу и вытянул руки в зевке.

Сначала он почесал свои глаза, а затем голову. Казалось, он не заметил ничего подозрительного. План шёл плавно. Успех этой вылазки гарантировал нам удобное стратегическое положение и обзор на западную половину леса. Неудача превратила бы мой импровизированный отряд в украшения на чужих доспехах.

Я нервно поправил ворот своей потёртой куртки. На мне всё ещё была человеческая одежда, заношенная, испачканная болотной грязью и давно потерявшая вид.

— Что же ты увидел, чудак? — Я прошептал сам себе, когда он вдруг вышел из пещеры и подошёл к кусту.

— Стоять, стоять, — я приказал жестом двум гоблинам, которые уже были за спиной у рыцаря, который копался в траве.

— Следы? — он заметил.

Он заметил. Твою же мать. Почему другие не на позиции?

— Эй, парни, — вышедший из пещеры рыцарь окликнул своих беззаботных товарищей, — кажется тут гоблинское дерьмо.

— Что-что говоришь? — они продолжали петь и пить.

— Я говорю, кажется здесь крысы, — он сделал шаг назад, чтобы осмотреть лес. — А ты ещё кто?

Ещё недавно я верил, что гоблины это маленькие чудовища, которые грабят деревни и насилуют женщин для создания потомства. В моём мире почему-то каждый считал, что гоблин ничем не отличался от дикого зверя, чья судьба умереть от холодного меча. И я так считал до каких-то пор. Когда я увидел, как они с криками бросают свои дома и прикрывают спинами детей, я впервые задумался: кто здесь настоящие чудовища?

Он посмотрел прямо на меня. Ещё секунду или две я надеялся, что он нашёл что-то другое, не меня. Однако когда он схватился за кинжал, я понял, что нас раскрыли. Я смотрел то на обеспокоенных гоблинов, что прижались к горе, то в глаза этого мужика. Как вдруг в правый глаз ударил свет. Это был сигнал.

— Давай! — я поднял руку и сжал кулак.

Моментально сквозь живот этого рыцаря прошёл острый кинжал, и кровь хлынула из его рта.

— Да что там происходит? — один из пьющих мужиков всё-таки решил встать с земли и пойти проверить своего друга.

Не успел он выйти, как в пещеру с обоих входов ворвался отряд вооруженных гоблинов. Они не били в грудь и не пытались рубить, как люди. Они прыгали к ногам, резали сухожилия, отскакивали, снова бросались вперёд. Пьяный рыцарь рухнул раньше, чем успел поднять меч. Его полное алкоголя горло с трудом выдал последнее слово:

— Г-гоблины…

Череп с пойлом выпал из его руки, а сам он покатился вниз.

Другой отряд забежал с другого входа и повыкалывал глаза со спины безоружным певцам. Они кричали от боли, катались по земле и ползли на ощуп к своим мечам. Красная жидкость закрыла им обзор почти полностью.

Те, кто ещё могли видеть, стонали:

— Ты! Ты не гоблин!

— Тут как посмотреть, господа, — я ногой затушил разведённый огонь.

Победоносный гимн сменился похоронным маршем.

— Три латные кирасы, пару луков без тетивы, двуручные мечи, — я записывал на обожженном куске пергамента заполученные припасы.

Пока гоблины пытались напялить огромные и тяжелые доспехи, я думал, зачем им столько снаряжения. Что-то не складывалось. Я вышел из пещеры и посмотрел на крепость, что возвышалась над верхушками деревьев. Это было единственное военное укрепление в порту Мельзитры.

— Неужели они начали перебрасывать сюда войска? — я прикрыл рукой глаза от солнца. — Они готовятся к вторжению на вольные земли?

Странно. Тогда стоило послать защищенный караван с кавалерией. Некая угроза ускользала от меня и не позволяла себя поймать.

— Анз’Улон, мы нашли ящики. — подбежал один гоблин, чей рост был мне по плечо.

«Анз’Улон» — так они звали меня. На языке гоблинов это значило: человек издалека. Забавно. Они даже не представляли, насколько издалека.

Прошло не так много времени, как я попал в этот мир. Мне до сих пор сложно представить, что бы было, если бы меня занесло в людской город, а не в болото, из которого меня вытащили эти ребятки.

Гоблины нашли меня раньше людей. Не убили. Не съели. Увидев другую сторону медали, я подумал, а что если научить этих малышей постоять за себя? Что бы было, если бы некогда низшая раса существ, которых воспринимали либо как добычу, либо рабов, сделала ответный удар по своим врагам? Возможно ли это?

Вернувшись в чистую от трупов пещеру, я присел возле Уза, одного из моих наиболее умелых помощников. По моему примеру он уже переписал все найденные запасы еды и снаряжение.

— Посмотри, Анз’Улон, — Уз достал вытянутый предмет, накрытый тканью.

Я бы подумал, что это были ещё мечи. Однако Уз даже не сморщился, когда протягивал его мне. Пока он держал его в двух руках, я приподнял коричневую ткань. Металл заблестел. Это и правда оказался не меч. Узкое лезвие, с заточенным наконечником, словно жалом осы. Золотая круглая гарда и рукоять, напоминающая маленький пистолет.

— С каких пор они научились изобретать такое? — я прошептал про себя, поглаживая рукой настоящую рапиру.

Вдруг ко мне подбежали Оз и Аз, два брата, они уронили из рук рыцарские шлемы и пораскрывали рты от удивления.

— Что это, Анз’Улон? — спросил Оз.

— Это, друзья мои…

Я не договорил. В моих глазах блестело это оружие, а в голове возникали десятки образов о том, как его можно применить. Моё сердце забилось в осознании, что наконец-то решилась проблема, к которой я искал ключ.

В фильмах гоблинов рисовали уродами. В жизни они были почти людьми. Только суше, с клыками и вечно голодными глазами. Учитываем недоедание, отсутствие животного белка в рационе, даже мои натренированные парни по силе уступали любому деревенскому мальчишке. Очевидно, что подходящую броню и оружие для гоблинов не делали. Однако сами гоблины собирали брошенные флаги и из них шили превосходного качества одежду. Пока что она закрывала их худощавые тела только на половину, но это ненадолго!

— Так, а ну быстро позовите остальных, — я приказал Озу и Азу.

— Достанем их, давай, — я тут же сказал Узу.

Когда весь отряд из пяти гоблинов встал в один ряд передо мной, я стал раздавать им по одной рапире. К сожалению, их оказалось всего пять, на меня не хватило. Они все стояли и крутили их в руках, изображая, как режут противников на части. В их глазах светилось детская наивность и игривость.

Аз продолжал вертеть новым оружием, как я крикнул: — Так, давай сюда!

— Прости, Анз’Улон! — он опустил голову и закопал шею в плечах.

Сделав шаг назад, я объявил:

— Сейчас я буду учить вас пользоваться этим. Это называется рапира.

— Рапира, рапира, рапира… — они завыли, пытаясь выучить новое слово.

— Вы привыкли видеть, как людские солдаты размахивают своими мечами направо и налево, разрубая всех вокруг. Забудьте это! Вы будете управляться новым оружием так же, как и короткими кинжалами. — я указал на Уза стальным кончиком.

— В смысле вот так? — Уз разогнул локоть, сделав точный укол в воздух.

Я удовлетворенно кивнул.

— Я научу вас боевой стойке, перемещению, а потом мы потренируем нападение и защиту.

Этот день начался с маленькой победы над крошечным отрядом алкоголиков, а закончился предвкушением войны. Пять низкорослых, голодных существ коряво тыкали рапирами в воздух, ещё не понимая, что держат в руках не оружие, а надежду всех гоблинов.

Пока мы двигались через лес к деревне на границе с эльфийскими землями, я заметил следы лошадей в грязи.

— Свежие, — я стоял на одном колене и смотрел по сторонам.

— Будьте начеку, — я отдал приказ отряду, а сам на всякий случай проверил свой кинжал.

— Анз’Улон, а нам точно не стоило забрать доспехи? — спросил Вук, ещё один член моего отряда, самый маленький.

Другие гоблины относились к таким, как он, с пренебрежением, однако я нашёл в нём прекрасного разведчика. Быстрый, незаметный, а самое главное — неуловимый, как таракан.

— Зачем закапывать? Устать! — продолжил Глок, наоборот, самый крупный, я бы сказал, мутант среди гоблинов, но он был не самый смышлёный.

— Вам они не нужны, но и оставлять их нельзя. Бандиты постоянно охотятся на гоблинов в этом лесу. Так что тихо!

Они пошли дальше, а ко мне подбежал Уз и прошептал.

— Порошок Ниитрина, — его зеленая рука протянула мне горстку блестящего песка.

— Что это такое?

— Гоблины часто используют его для ритуалов, старейшины говорят, что он открывает им будущее.

Если бы он и правда позволял видеть будущее, вряд ли бы гоблины столетия оставались низшей расой. Скорее всего, это было какое-то вещество, вызывающее галлюцинации. У меня тут же появилась идея применения.

— А на людей он действует? — я спросил, ожидая положительный ответ.

— Нет, он действует только на гоблинов, живущих вдоль северо-западной границы леса.

— Тогда от него нет пользы, — я отвернулся с разочарованием.

— Но я слышал, что, вдохнув этот порошок, животные сходили с ума. Гоблины говорят, они начинали видеть духов и демонов.

От рассказов Уза смысл в порошке Ниитрина не появился, однако я приказал ему собрать несколько мешочков этого вещества. Может быть, получится обменять его в деревнях на еду.

Мы успешно добрались до деревни. Костры горели, и дым поднимался в небо. Так как они находились на границе, найти жителей не составляло труда. Частоколы отсутствовали, периметр не охранялся. Судя по целым палаткам и даже деревянному домику старейшин, эту деревню основали недавно. Похоже, что это племя переселилось с Востока. Жаль признавать, но им осталось недолго.

Я бы и хотел им помочь, только помощь моя им не нужна. Племена гоблинов предпочитали кочевать. Очень часто, особенно после набегов, половина жителей погибала, а остальные отправлялись в поисках лучшего места. Они находили такие же странствующие остатки племён и формировали новое племя. Лидерами таких объединений становились выжившие старики, которые не раз видели, как их народ истребляли. Их называли выжившими старейшинами. Тех, кто не погиб от набегов армий или разбойников, считали ‘Утгх’Калах’ — посланные богом. Гоблины верили, что если слушать их, то никто не погибнет.

— Этого хватит? — я протянул ему порошок Ниитрина.

Бородатый старик со сгорбленной спиной пробубнил что-то по-гоблински и благословил меня жестом руки. Его подобревший взгляд указал на палатку, где сидело несколько женщин и шило одежду.

Я успешно обменял порошок Уза на пять длинных плащей для отряда, чтобы темноте сложнее было разглядеть, и по ночам не было холодно. Буду честен, в первую очередь я думал о тактической значимости, чем о комфорте.

— Оставлю один мешочек до следующей деревни. — я подбрасывал его в ладони, пока мои гоблины примеряли новые плащи.

Ещё раз взглянув на дым, который сквозь деревья выбирался наружу, я подозвал к себе Уза.

— Возьми-ка парней и проверьте границу, но не уходите дальше, чем на двести шагов.

Он кивнул и убежал. Глядя ему в спину, я наконец-то опустил плечи и потянулся назад. Позвоночник прохрустел, а с хрустом вышла накопившаяся усталость. Я присел на вырубленный пень. Эта деревня находилась у реки. Место хорошее. Будь это людской лагерь, здесь бы уже давно возвели форт. Насколько мне известно, люди и эльфы часто конфликтуют по поводу этого леса.

— Надо будет спросить у Уза поподробнее об этом, — не успел я закрыть рот, как моё горло ощутило холодную сталь.

Я поднял обе руки и не шевелился. Позади доносился мерзотный запах нечищенных зубов и алкоголя, а от одежды смердило кровью. По моей щеке побежал холодный пот, а руки затряслись от страха. Одно движение человека за спиной, и я мертвец. Глаза бегали из стороны в сторону, пытаясь увидеть, что держало мою жизнь в своих почерневших от грязи руках. Одного я так и не понял: как они прошли через Уза и других?

Неужели… Пока в глазах темнело, мысли путались и представляли ужасные картины смерти моего отряда.

— Вставай, сопляк, — хриплый голос заставил меня встать, чтобы не лишиться жизни.

Я не вертел головой, но по бокам из малиновых кустов повыходили люди в одежде без гербов. Бандиты. Местные жители не успели вскрикнуть. Женщин оглушали ударами по черепу, а мужчинам угрожали острыми мечами, на которых только-только высохла кровь.

Всё произошло быстро. Нас согнали в кучу по центру деревни. Кинжал отобрали, но остался крошечный нож, которым я нарезал яблоки.

Сидя на коленях, я пытался придумать план, но разбойников становилось больше. Около семи ублюдков с кривыми улыбками выстроились вокруг. Их снаряжение состояло из всего, что удалось украсть: один наплечник, одна латная перчатка. У одного даже был красный плащ, символ гильдии авантюристов. Этот самый, в плаще, не имел одного глаза и ехал на лошади, которую за поводья вёл парень лет четырнадцати.

— Интересно, — одноглазый бандит харкнул через правое плечо, — человек якшается с гоблинскими выродками?

— А может его мать спала с зелёным ублюдком? — спросил самый худощавый с серой щетиной и надрезанным ухом.

Все разбойники засмеялись, продолжая тыкать кончиками мечей в гоблинов за моей спиной. Старейшина деревни поднялся на ноги. Бандиты ответили просто — направили на него свои мечи.

— Чего встал, старик, а ну сядь, пока башку не снёс! — крикнул безухий, разбрасывая слюной перед собой.

Старейшина поднял руки и пытался поговорить на гоблинском. Я ещё не до конца выучил язык, но посыл был таков: — Забирайте всё, но отпустите наших женщин и детей. Умоляю.

— Заткнись! — ему прилетел удар по затылку, отчего старый гоблин упал лицом в грязь.

Другие пытались ему помочь, но тот с трудом дышал. Удар оказался смертельным. Покойся с миром, старик.

— Какого это быть предателем собственной расы? — спросил меня главарь, доставая меч из ножен.

Я решил тянуть время, а там может и план появится.

— Ты говоришь не как обычный разбойник. Я прав? — я смотрел ему в глаза и усмехался.

— Ты смышлён. Удивительно, что из всех существ, ты решил водить дружбу с самыми мерзкими.

— Ну, почему же, они шьют отличную одежду.

Он засмеялся.

— И ты забрёл в сердце леса гоблинов ради этого? — он указал мечом на меня.

— Да он извращенец, что тут думать.

Они хором засмеялись, а я стиснул зубы. Этот небритый начал меня раздражать.

— А сам-то, судя по всему, раньше был авантюристом, — я намекнул на плащ на его левом плече.

Он жестом приказал мальчику подвести лошадь поближе и встать боком.

— Весёлые авантюры, — он наклонился ко мне и нахмурился, словно я задел его за живое, — приносят золота меньше, чем трупы гоблинов, в теперь уже, моём лесу. Да, пацан?

Парень, я бы сказал, совсем ребёнок через силу улыбнулся ему, словно понял его юмор.

— Эй, босс, мы долго будем болтать с ними? — выкрикнул один бандит, что облизывался и смотрел на забившихся в комок женщин. — К тому же, лошади весь день сегодня бесов гонят. Сделать бы дело и убраться отсюда.

«Лошади» — это слово ударило мне в голову и запустило сегодняшнее воспоминание. Те следы, что я нашёл, точно принадлежали бандитам. Но это не самое главное. Тогда Уз подошёл ко мне и начал рассказывать про свой порошок, от которого крыша ехала лучше, чем от сияющих в ночи грибов. Как он там сказал: «животные начинают видеть духов, если вдохнут его».

— Давай договоримся! — я выдвинул предложение раньше, чем он заговорил.

— Что ты можешь мне предложить, парень? — он улыбнулся и понял, что этим я пытался спасти свою шкуру.

План был такой: открою мешок и брошу в лошадь их лидера. В суматохе возьму парня в заложники, может, так хотя бы выживу сам.

Моя рука потянулась к карману, в котором лежал последний мешок. Пытаясь незаметно нащупать его, я стал заикаться. Глаза бегали из стороны в сторону, как вдруг остановились на кусте вдали, что неестественно шевелился. Из него вылезла голова притаившегося Уза. Заметив, что я смотрю на него, он показал пальцами готовность к атаке.

Я раскрыл рот и из него потекла слюна. Значит их не убили! Значит есть шанс.

— Чё молчишь, говори быстро, я уже устал ждать тебя, сучонок, — возмутился безухий.

— У меня есть вот это, — я достал мешок порошка.

— Что там? — Спросил главарь и повернул голову, чтобы лучше рассмотреть предмет единственным глазом.

— Возьми и посмотри! — я сделал бросок.

Порошок полетел, и в тот момент мир остановился. Моё дыхание перебивалось стуком сердца. Тот самый Ниитрин начал высыпаться в полёте, однако через секунду нанёс сокрушительный удар по носу лошади. Да, удар не был физическим, скорее, психологическим. Частицы порошка проникали в лошадиные ноздри, и та резко зачихала. Сначала слабо, затем сильнее. Копыта сотрясали землю, а паника цепочкой передалась к другим лошадям. Поводья вырвались из маленьких и слабых рук мальчика, и лошадь пошла во все тяжкие.

— А ну угомонись, скотина, — одноглазый бандит пытался успокоить её, но та только сильнее прыгала на месте.

Испуганная лошадь встала на задние лапы.

— Я сказал, успокойся! — он ударил её пяткой, и она закружилась с такой силой, что потеряла равновесие.

Лошадь упала на землю, а с ней и бандит. Он лежал на сырой земле, придавленный тяжелой тушой, которая отказывалась двигаться. Его руки били по её спине. Он закашлял кровью. И тут я стал действовать.

Я достал свой ‘кухонный ножик’ и побежал к нему навстречу. Мальчик, что вёл лошадь, побежал к своему господину, чтобы помочь. Однако я был быстрее. Бьющиеся о землю копыта подняли дымку, которая резала глаза. Правый глаз ничего не видел. Я прыгнул вперед и коленями проехался по земле.

Сначала он стоял надо мной, теперь я. Одна из его рук хваталась за мой плащ, чтобы вытянуть себя, но я схватил его за волосы и сделал резкий надрез вдоль его шеи. Паренёк только подбежал, чтобы отодвинуть уснувшую лошадь, и понять не успел, что его покровитель захлебнулся собственной кровью. Зато он отлично понял, где находится сумка с награбленным золотом.

— Давай, давай, давай! — я крикнул Узу и остальным.

Атака началась. Пока оставшиеся враги ещё успокаивали своих лошадей, мы перевернули правила игры. Теперь ход за нами. В изученном боевом порядке отряд из пяти гоблинов двинулся с флангов. С новыми рапирами они быстро сблизились с недоумевающим противником. Раз и два, один шаг, один укол точно в сердце.

— Ах вы, мелкие ублюдки, — безухий бандит наконец-то понял, что половину его товарищей уже скосили.

Он приготовил свой одноручный меч и двинулся вперёд. Его движения были неумелыми, грубыми, но это не мешало ему одной рукой раскидать Оза и Аза, которые встали на его пути. По какой-то причине, он не стал продолжать борьбу. Его цель была другой. Он двигался ко мне с пеной у рта и красными глазами.

— Сначала я убью тебя, а потом этих мелких мразей, ты слышишь меня!

Подобравшись ко мне, он замедлил шаг и стал наступать. В моей руке остался нож, но им нельзя было парировать удары целого меча. Тут моя спина ударилась о что-то твердое. Позади меня рос дуб, а бежать было некуда. Он мог рассечь меня напополам, если бы я двинулся в сторону.

Внезапно передо мной появился Уз. Он встал в недавно изученную боевую стойку и замер.

— Пошёл прочь, мелкий говнюк.

Но Уз не дернулся, и это разозлило его сильнее.

— Тогда убью вас вместе! — он замахнулся рукой, и меч по касательной готовился разрубить нам грудные клетки.

Однако бандит остановился. Его меч застыл в воздухе, а он сам продолжал держать оскал и жадно глотать воздух. Одно круговое движение рукояткой, выставленная левая рука назад и повернутая боком грудная клетка. Уз сделал настоящий и хирургически точный выпад, лишивший разъяренного бандита права на жизнь. Меч из рук рухнул на землю у моих ног. Глаза человека, который мгновение назад клялся убить меня, закрылись навечно.

Я рухнул на колени. Руки сами вцепились в мокрую землю, будто только она могла удержать меня на месте. Воздух застрял в лёгких. Я открыл рот, но вместо вдоха вырвался рваный смешок.

Грязной ладонью я вытер вспотевший лоб и посмотрел по сторонам. Трупы. Кровь. Перевёрнутая лошадь. Уз, всё ещё стоящий с рапирой в руке. Я жив. Я выжил. Я, мать его, выжил.

Рейд закончился.

Мой отряд успешно завершил зачистку. Никто не захотел сдаваться, поэтому выживших не осталось. Почти.

Тот мальчик схватился за меч двумя руками и стал размахивать им в сторону и кричать.

— Слушай, мы не будем трогать тебя, — Уз пытался поговорить с ним.

— Заткись, заткнись, ты чудовище! — парень не слушал и зажмурился от страха.

Его колени тряслись, а зубы стучали. Из всех карманов падали золотые монеты, которые он собрал с трупа лидера бандитов. Он собирал ногами упавшие монеты, словно защищал свою добычу.

— Мы не будем убивать тебя, просто уходи отсюда и не возвращайся, — я вышел из-за спин своего отряда, что окружил парня.

— Это всё ты, ты виноват! Ты предателей, ублюдок, ты мерзкий ублюдок! Ааа!!! — он стремительно ринулся ко мне, спотыкаясь на каждому шагу.

Я не дернулся. Никто не дернулся, кроме Глок. Он выпрыгнул из боевой линии и меньше чем за секунду лезвие его рапиры пронзило парню шею насквозь.

— Прости. Прости! — Глок попятился назад, отпустив рукоять своего оружия.

Парень упал на колени с рапирой в горле, согнулся и в последний раз прошептал:

— Т-ты.. п-предатель..

Мальчик умер.

— Блин. Что я наделал! Вот же блин! — Глок тоже упал на колени. — Простите, простите меня!

— Похороните хотя бы его, — я развернулся и ушёл.

Сначала я подумал, что бандиты силой заставили его помогать им. Но перед глазами снова всплыли его руки. Как он шарил по карманам мёртвого главаря. Как ногами подгребал к себе упавшие монеты. Как смотрел не на нас, не на трупы, не на кровь — на золото.

Раб так не держится за добычу. Наверное. Я вцепился в это слово, как в край обрыва. Наверное, он сам выбрал их. Наверное, сам пошёл за бандитами. Наверное, решил, что с мечом и чужим золотом выжить проще, чем с мотыгой и пустым желудком.

Наверное. Но его последние слова всё равно застряли в голове. Предатель.

Я поднял взгляд. За стволами деревьев, далеко впереди, виднелась человеческая крепость. Моя сторона. И почему-то от этой мысли стало только хуже.

Похоронив и мальчика, и старейшину, наш отряд собирался уходить. Целью похода была зачистка близлежащих лагерей разбойников и сбор снаряжения. Мы успешно справились, а значит пришло время возвращаться в деревню моих ребят.

Когда я стал делать первые шаги из спасенной деревни, мой плащ кто-то потянул назад. Это была маленькая девочка в оборванной коричневой накидке. В волосах на её голове спрятался такого же цвета бантик. И тут что-то тронуло моё сердце. Я знал, что это было бессмысленно. Я пытался множество раз, но ещё ни одно чужое поселение гоблинов не согласилось присоединиться к нам.

Я приказал отряду ждать, а сам вышел к жителям деревни, что собрались вместе. Выжившие женщины и дети держались друг за друга, а мужчины, потерявшие матерей, жён и сестёр сжимали кулаки.

— Я знаю. Вам всегда говорили, что путь гоблина - это скитание. Именно благодаря этому вы выживаете. Однако, сегодня всё было иначе. — я взглянул на могилы. — Вы живы только благодаря им.

Я посмотрел на Уза, Оза, Аза, Глока и Вука, что стояли в плащах в нескольких метрах. Из всех гоблинов, эта пятерка была единственной, кто решил пойти против заветов мудрецов и пророков.

— Я не стану уговаривать вас, однако, я дам вам выбор: вы можете продолжить скитаться по лесу в поисках мира и покоя, а можете присоединиться к нам. Я не обещаю вам победу. Но я… Я могу научить вас сражаться. Если не ради мести, то ради того, чтобы ваши дети больше не прятались в грязи и не ждали, кто придёт убивать их завтра. Вы защитите своих близких, и вместе мы покончим с эрой рабства.

Наверное, это была моя лучшая речь. Я почти не запинался, но, похоже, это не помогло. Гоблины застыли и опустили головы. Их переполняла ярость, гнев и жажда мести. Однако страх сковывал их.

— Выбор за вами.

Я поправил плащ и пошёл. Наши взгляды с Узом пересеклись, и он четко уловил моё разочарование. Пока я думал в поисках причины своих неудач, карий зрачок Уза дернулся мне за спину.

— Я… я хочу уметь сражаться, — некто заговорил из толпы. — У меня не осталось никого. Всех убили, мать, отца, бабушку, а сестру украли.

— И я хочу! — один из гоблинов с ржавой киркой в руках. — Люди пришли в мою деревню и убили моих братьев. Их было семь. Они убили семерых братьев!

— Как нам стать сильнее?

— Я не хочу умирать!

— И я не хочу.

Моё сердце заколотилось, а во рту пересохло от услышанного.

— Мы пойдём с тобой, Анз’Улон! — они хором сказали то, чего я ждал последние пару месяцев.

Эта девочка всё ещё держала край моего плаща. Не тянула больше, чтобы я остался с ними. Она просто не отпускала.

Я смотрел на них и вдруг понял: назад дороги больше нет. До этого дня я учил пятерых гоблинов выживать в опасном мире. Теперь я должен научить делать то же самое целый народ. Раз они решились сражаться, значит больше нет никакой низшей расы. Есть мы, Гоблины, и есть враги. И они падут один за другим!

Глава 2. Племя Гоблинов

Первое объединённое племя гоблинов

На освещённой костром лужайке стояло пять разноцветных палаток. В центре лежали брёвна, служившие скамейками, а рядом лежали прикрытые тканью стрелы и копья. Лагерь такого типа мне встречался впервые, однако его преимущества меркли на фоне беспечности людей.

Ни охраны, ни патрулей, все спали. Огонь не затушили. Их можно обнаружить за километры. Зачем сохранять бдительность? Вы что, гоблинов испугались?

Я поднял правую ладонь и указал гоблинам бесшумно окружить лагерь. Малорослики, одетые в маскировочные плащи, покрытые листьями и травой, притаились за деревьями, ожидая главного приказа.

— Мы готовы, — шепнул Уз за моей спиной, когда каждый гоблин занял позицию.

— Ждём, — я отрезал и сфокусировался на движениях в красной, самой большой, палатке.

Чёрный силуэт просвечивался сквозь стены. Сначала из палатки появилась бежевая рука. Затем и голова. Высокий человек вышел на лужайку, а его блестящие доспехи отражали все лучи солнца и создавали блики на стволах. Это был явно их командир. Однако меня отрезвила эмблема по центру его нагрудника: два орла, смотрящие в разные стороны, в лапах которых задыхалась змея.

— Пора? — Уз терял терпение с каждой минутой, а его руки чесались вступить в лёгкий бой.

Бой и правда вышел бы лёгкий. Спора не было. Потребовалось меньше десяти минут, чтобы покончить с неосторожными по собственной глупости людьми. Так бы я сказал, будь это обычные люди или разбойники. Потому что перед нами находился лагерь рыцарей Тюльзина, врага, который был нам не по зубам. Пока что.

— Уходим. Немедленно, — я махнул гоблинам по сторонам, а те передали мой приказ остальным.

— Как уходим? Как же так? Анз’Улон?!

Уз застыл. Его пальцы сжались на рукояти рапиры. Ещё мгновение назад он ждал приказа атаковать, а теперь смотрел на меня так, будто я отнял у него добычу.

Мы вернулись в нашу обновлённую деревню. Точнее это была родная деревня Уза и остальных. Когда я впервые попал сюда, тишина правила этим местом. Никто никуда не спешил. Никто ни во что не верил. Гоблины жили так, будто каждый следующий день был просто отсроченной казнью.

За месяц деревня изменилась сильнее, чем за последние сто лет. Теперь по деревне стучали молотки, скрипели брёвна, дети таскали охапки веток к кузнице, а у смотровой башни двое гоблинов спорили, кто первым заметит врага. На лицах местных жителей появились улыбки и уверенность в самих себе.

— Молодцы, — я приложил ладонь к голове, когда обращался к дежурившим гоблинам на смотровой башне.

— Заточите посильнее, — я сказал плотникам, что готовили заготовки для будущих стен, а потом обратился к Азу и Озу. — Ров нужно глубже. Для роста гоблина этой глубины хватит, а вот для человека нет.

Я зашёл в небольшую ратушу, где сел на сделанный по моему чертежу деревянный стул. Откинувшись назад, я пялился в потолок и размышлял о том, куда нам двигаться дальше.

Когда к нам присоединилась другая деревня, рабочих ресурсов прибавилось. Мне удалось сформировать первый гоблинский полк, состоящий из двадцати пяти мужчин.

Самое главное — мы научились переплавлять громоздкие мечи и доспехи в лёгкие рапиры. К сожалению, качество оставляло желать лучшего. Найденные рапиры ни разу не ломались. А вот работы наших начинающих кузнецов порой застревали и ломались в трупах врагов. По крайней мере, за последний месяц ни один гоблин не погиб.

В процессе моих раздумий ко мне ворвался злой Уз. На нём красовалась чёрная накидка на правом плече. Она обозначала его командирский ранг в военной иерархии, которую я строил по кирпичам.

— Почему мы отступили?! — он ударил руками по столу.

Я же посидел с закрытыми глазами несколько секунд, а только потом открыл их и посмотрел на него.

— Как ты думаешь, мы бы смогли победить? — я задал ему вопрос, чтобы начать процесс его обучения.

— Мы уже совершили пять вылазок на лагеря и конвои разбойников. И в двух из них численность врагов превышала нас в полтора раза, — он ходил из стороны в сторону, собирая факты по крупицам.

— То были не простые разбойники, — я парировал.

— Они спали, Анз’Улон. Спали! Мы могли вырезать их всех.

— И через неделю сюда пришли бы те, кто не спит.

Я встал из-за стола и подошёл к нему. Схватив его за плечи, я повёл его к своему стулу. Он сел и продолжал смотреть на меня растерянными и злыми глазами.

— Представь, ты бы отправил одного гоблина, чтобы разобраться с кучкой бандитов, — я решил на примере объяснить ему своё стратегическое решение.

— Зачем отправлять одного гоблина? — возразил он.

— Ну а ты представь! — я настаивал. — И затем этот гоблин бы не вернулся, что бы ты сделал?

— Я бы отправил разведчиков, чтобы перепроверить местоположение врага и оценить его военную мощь, — он рассуждал, не отрывая глаз от деревянного стола.

— А когда бы ты понял, что твой враг слаб, что бы ты сделал?

— Отправил бы большой отряд, окружил бы их и покончил с ними.

Я ударил руками о стол и наклонился к нему. От испуга Уз отклонил голову назад и схватился за ручки стула.

— А теперь подумай, что сделает руководство Тюльзина, когда их рыцарей кто-то постоянно вырезает в этом лесу?

— Они бы собрали большое войско и повели бы его к нам, — кажется, Уз понял мой намёк.

Его глаза растерянно бегали в стороны, когда он сильнее начал осознавать ошибку, которую допустил в своих расчётах.

— Помимо тактики, существует ещё и стратегия. Тактика — это как убить врага перед собой. Стратегия — это как спать по ночам спокойно, не боясь, что «завтра» для тебя уже не наступит.

Уз молчал. Я видел, как его злость медленно сменяется пониманием. Неприятным, тяжёлым, почти болезненным.

— Мы могли уничтожить тот лагерь, быстро и без потерь, — продолжил я. — Но после такой победы Тюльзин начал бы искать нас всерьёз. А если они найдут нас сейчас, Уз, от этой деревни останется только дым.

На следующий день с задания прибыли Вук и Глок со своими подчинёнными. Солдат в распоряжении имелось мало, но я закладывал фундамент в них, как в будущих генералах легионов.

Гоблины выстроились в линии. Вук строевым шагом вышел вперёд. Подбородок стрелой смотрел вверх, руки застыли по швам.

— Первый разведотряд прибыл, командир! — Вук закричал, а остальные гоблины тут же выпрямили спины и перестали вертеть головами.

— Вольно, — я махнул рукой и разрешил им идти отдыхать.

Разведчики тут же выдохнули и скривили уставшие спины. Их ноги с трудом двигались, а языки выпадали изо рта в жажде.

— Вук, Глок, доклад? — хитрецы хотели под шумок сбежать.

Они забурчали, но вернулись.

Пока я проводил ежедневную проверку запасов продовольствия, Вук детально описывал мне ситуацию.

— Западные земли свободны от людей.

— Логично, там начинается граница с эльфами. Ещё что-нибудь?

— Девочки, девочки! — закричал Глок, прыгнув на спину Вука.

— Ах, да, — он вырывался из объятий массивной туши, — мы нашли неподалёку поселение гоблинов, состоящее из…

— Из? — я нахмурился.

— Из одних женщин.

Поселение, жителями которого являлись только женщины. Спустя почти полгода в этом мире, казалось бы, меня ничего не могло удивить. Однако это… Для меня это было в новинку.

Если вспомнить об отрядах рыцарей вокруг нас, то судьба этой деревни складывалась не лучшим образом. Деревни выживали в одном случае из четырёх. Если деревня, состоящая из одних женщин, сформировалась, это означало две вещи: либо в недавнем набеге всех мужчин перебили, либо их там не было никогда. Второй вариант меня привлекал куда больше. Мне захотелось лично посмотреть на них.

— Сможете провести меня туда на рассвете? — я обратился к Вуку и Глоку.

— Женщины! Там одни женщины! — выпалил Глок так громко, что часовые на башне обернулись.

— Д-да, естественно, — когда запинающийся Вук покраснел, он тут же оттолкнул радостного Глока.

На следующее утро, с рассветом.

Первые лучи солнца легли на траву. После вчерашнего спора Уз стал слишком молчаливым. Я решил, что он обиделся. Но в его доме всю ночь горел свет. Кажется, Аз видел, как он на клочке бумаги чертил какие-то сложные схемы обхода и окружения.

Не помню, чтобы я учил его такому. Не буду его пока трогать.

Почти все жители спали в своих домах. Не дремали только смотровые на башнях и наша троица: я, Вук и Глок. Я поправил мундир из тёмно-синего сукна, который сшили по моей просьбе. Золотых пуговиц не было, но уже так я чувствовал себя настоящим командиром, а не случайным выскочкой.

Я надел свой плащ, который, однако, был обделён маскировочными элементами.

— Ну всё, пошли, — мы отправились к найденной вчера деревне.

Мы стали оставлять на деревьях отметины, чтобы лучше ориентироваться. Метод оказался эффективен. Однако я считал дни до тех пор, пока люди не поймут значение этих отметин. Рано или поздно они придут, и мне нужно быть готовым.

По ощущениям мы потратили несколько часов, и небо уже поголубело. Отодвигая тыкающие в глаза ветки, мы наконец-то обнаружили то, куда шли. Около семи обычных гоблинских домов. Хотя, я бы сказал, что они были куда ровнее и ухоженнее наших. Одежда аккуратно была вывешена на верёвках от одного дома к другому. А из приоткрытых окон шёл длинный, обволакивающий мясной шлейф. У меня потекли слюни, и не только у меня.

Моя ладонь прикрыла рот Глока, который хотел побежать на запах. Мы все присели.

— Вук, вы уже контактировали с ними? — я спросил его, удерживая брыкающегося Глока.

— Ещё нет, — он покрутил головой в стороны, — мы успели только обнаружить их, а затем стали возвращаться.

— Как-то тут тихо, не думаешь? — прошептал я.

Вук не ответил.

— Эй, ты язык прикусил? Вук?

Я повернул голову и увидел его глаза. Широко раскрытые. Неподвижные. Испуганные. Только потом я заметил нож у его горла. Чья-то рука держала клинок так спокойно, будто делала это каждый день.

Я отпустил Глока и попытался подняться, но меня тут же схватили за запястья. Рука вывернулась под неестественным углом, подбородок ударился о сухую землю, и весь воздух вышибло из груди.

Меня обезоружили одним движением. Не грубо. Не в панике. Профессионально.

Повернув голову, я увидел дрожащего Вука с выпученными глазами. Он нервно сглотнул, а его взгляд опустился вниз, чтобы рассмотреть нож у своего горла. Чья-то рука держала, но лица я не разглядел. Отпустив Глока, я попытался подняться, но кто-то схватил меня за руки. Резким движением моя рука вывернулась в другую сторону, а подбородок рухнул в сухую землю. Меня мгновенно обезоружили каким-то армейским приёмом.

Острая боль распространилась по руке. Ноги брыкались, а голова билась о землю в попытках перевернуться.

— Кто вы?! — я рявкнул, чтобы раскрыть нападавших.

— Спрашивать будем мы, — голос влетел в правое ухо.

Меня схватили за волосы и так же приставили нож к горлу. Сначала я подумал, что мне показалось. В голове мысли боролись друг с другом в попытке объяснить текущую ситуацию. Она выходила за рамки моего опыта. Да, мне не впервой чувствовать холодную сталь у шеи. Однако я не ожидал увидеть в лице нападавших…

— Девочки! — Глок закричал, а его лицо сильнее прижали к грязи.

— Заткнись, толстяк, — другой холодный женский голос появился.

— Кто вы такие и что надо? — та, что схватила меня, стала задавать вопросы один за другим. — И почему человек ходит вместе с гоблинами?

— Д-дружба — это магия? — я решил разбивать обстановку шуткой.

Мне тут же прилетела жгучая пощёчина.

— У них тут оружие! — они докладывали, параллельно обыскивая Вука и Глока.

Они внимательно рассматривали наши плащи со всех сторон и нюхали их.

— Решили напасть на нас? — она усилила хватку, и я стал издавать какие-то жалкие и невнятные звуки. — А? Отвечай!

— Похоже, это они готовили засаду последние несколько дней, — кто-то вставил со стороны.

Засаду? Это заявление не имело смысла. Ещё недавно мы не знали об их существовании. Тем более, у нас нет причин нападать на других гоблинов.

— Это какая-то ошибка! — я выдавливал из себя звуки через тянущую боль.

— Да ты что? — её дыхание оказалось рядом. — Поднимите их.

Они силком потащили нас и выставили плечом к плечу. Мы стояли на коленях и пытались прийти в себя.

Прямо передо мной оказались несколько девушек. Их одежда была качественнее. У каждой был свой подходящий размер, который не сковывал движений. Удобные штаны с узкими штанинами, чтобы не цеплялись за ветки кустов. Накидки с капюшонами и высококлассная обувь с твёрдой подошвой.

— Убьём их, — сказала, судя по всему, самая главная среди них.

Я рвался к ней, чтобы объяснить ситуацию, но девушки позади тянули назад.

— Это всё недопонимание, — я с трудом подбирал слова. — Мы никак не связаны с той засадой, о которой вы говорите.

— Тогда что вы тут делаете? — она рыкнула, и из-под капюшона вырвалась серебряная прядь.

Стоп. Они точно гоблины? Из-за тени, падающей от капюшона, я до сих пор не видел лица. Но, как мне известно, у гоблинов коричневые волосы.

— М-мы из соседней деревни и хотели наладить дипломатические связи.

— Дипломатические связи? — она опять приставила ко мне нож.

Как же с тобой трудно...

— Кончайте с ними, — она отдала приказ и отвернулась.

Ножи вышли из ножен. Я зажмурился. И в этот момент из леса донёсся холодный голос:

— Убьёте хоть одного — и ваша деревня не встретит следующий рассвет.

Я открыл глаза.

Уз стоял между деревьями. За его спиной из кустов один за другим выходили гоблины с рапирами. Десять обученных бойцов. Десять клинков, направленных на четырёх девушек. У них не было шансов.

Она пригнулась и встала в боевую стойку с ножом в руке. Неразумно. Её подруги зашипели вместе с ней, пока мои парни тихо готовились исполнить приказ Уза.

— Ты не посмеешь! — она крикнула Узу.

— Сначала избавьтесь от них, затем сожгите деревню, — его холодный голос не знал пощады.

Этот приказ удивил не только меня, но и Вука с Глоком, что стояли на коленях по обе стороны. Подобный блеф был отличным способом заставить их отступить, но я не помню, чтобы учил его этому. И это же был блеф, да? Я хотел верить, что это блеф. Но холод в голосе Уза звучал слишком убедительно.

— Нет! — и тут она поплыла.

Её суровый образ пошатнулся, а голос стал ломаться.

— Отпустите их, отпустите! — она металась по сторонам и кричала. — Только не трогайте деревню.

— Бросайте оружие, — Уз кончиком рапиры показывал, чтобы их ножи оказались на земле перед ним.

Несколько подбежавших гоблинов подняли нас. Двое встали передо мной и стали защищать от потенциальной атаки. Мы, побитые, стряхивали с одежды прилипшую грязь и вытирали с лица кровь от царапин. Хромая, я прошёл между двумя гоблинами и постукивал им по спинам в знак хорошей работы.

Теперь уже она встала на колени передо мной.

— Сними свой капюшон, — я сказал ей, растирая руку, которую она недавно почти сломала.

Она фыркнула, но сняла его. Передо мной на коленях стояла действительно девушка. И это был действительно гоблин. Цвет кожи был менее зелёным, а волосы серебряными. У глаз имелись красные стрелки. Подобие макияжа, хоть и боевого. Увиденное обосновало бурную реакцию Глока и смущение Вука после миссии. Из гоблинского в них был едва заметный оттенок кожи и острые клыки. В них почти не осталось той привычной гоблинской угловатости, к которой я привык. Красивые — да. Но красота эта была не мягкой, а хищной, как у волков перед охотой.

— И что же нам с вами делать? — я смотрел на дома за её спиной.

— Моя жизнь ваша, — сказала она. — Но деревню. Не трогайте деревню!

Её взгляд изменился с озлобленного на умоляющий, а манера поведения сменилась с господина на жалкую слугу.

Я собирался отпустить их, но это нужно было сделать правильно. Они защищали свои земли, но, так или иначе, они напали на нас первыми. Я думал о том, как превратить их в должников. Может даже присоединить к своей деревне. Нам как раз нужны руки для расширения границ.

Разработку плана прервал пронзительный крик из их деревни.

— Зачем вы это делаете? — она обвинила меня.

Я посмотрел на Уза.

— Это не мы. Скорее всего, здесь есть кто-то ещё. — Он тут же пригнулся и стал подбираться ближе, чтобы найти источник крика.

— Надо проверить, — я сказал всем гоблинам вокруг. — Будьте готовы.

Бросив пленённых девушек, мы рассредоточились вокруг. У нас даже не было времени, чтобы оставить рядом с ними охрану. Мы прятались за домами в тени и двигались к центру деревни. С момента отбытия прошло много часов. Солнце было в зените.

Я выглянул из-за угла. Примерно в пятидесяти метрах бежала какая-то девушка в простеньком белом платье. Она закричала и упала в траву. Из-за страха она не могла встать и пятилась назад.

Со стороны леса полезли люди в броне. Они двигались в строй, с дисциплиной. Щиты впереди, копья позади. Примерно четырнадцать человек, большая часть из которых были рыцари с щитами и одноручными мечами. Ещё был один знаменосец. Он нёс впереди флаг Тюльзина, словно это было не просто нападение на гоблинов, а великая битва с врагами королевства.

Из плотного строя вышел рыцарь в плаще. Вытащив свой меч, он поднял его над головой и произнёс:

— Мы пришли освободить этот лес от нечисти! Да здравствует Тюльзин, да здравствует король!

— Да здравствует король! — остальные хором повторили за ним дважды.

Жители деревни, что выглядывали из окон и дверей, попрятались в домах. Бедная девушка лежала одна. Страх полностью парализовал её тело. Рыцарь в плаще подошёл к ней и замахнулся мечом. Тень от лезвия упала на её лицо. В его глазах мелькало удовольствие, с которым кончик его меча рвал её тонкую кожу. Он медленно вонзил меч в районе ключицы и стал насмехаться от криков, которые она издавала.

В этот момент я отдал приказ Узу и остальным спрятаться за несколькими домами и готовиться к внезапной атаке.

— Но это рыцари Тюльзина, — прошептал Уз. — Ты сам сказал: мы не можем трогать их.

Я посмотрел на девушку в траве. На меч. На улыбку рыцаря.

— Я знаю, что сказал.

— Тогда как же стратегия?

Я положил руку ему на плечо.

— Стратегия нужна, чтобы наши люди дожили до завтра. Если мы сейчас отвернёмся, Уз, завтра нам уже будет некого защищать.

Он посмотрел на деревню. Потом на рыцарей. Его пальцы сомкнулись на рукояти рапиры.

— Приказ?

— Эти женщины — гоблины. Мы не дадим им умереть сегодня.

Он уверенно кивнул и схватил за рапиру. Сам же я выбежал на свет в самый центр деревни. Вук, Глок и другие тихо ахнули, не понимая смысла моих действий.

— Эй, вы, — я подбежал к ним поближе, чтобы убедиться, что девушка осталась жива.

Все рыцари обратили на меня внимание. Вынув свой меч из тела девушки, лидер рыцарского отряда стал заливать траву её горячей кровью. Она стала прижимать свою рану рукой и ерзать на месте.

— Ты ещё кто? — они направили свои мечи на меня.

— Я не позволю вам вредить жителям этой деревни! — я демонстративно топнул ногой и поднял подбородок.

Моя речь звучала настолько показушно и самоуверенно, что мне стало стыдно от самого себя. Но мне нужно было приманить их как можно ближе и как можно больше.

Рыцари толпой надрывали животы от смеха, из-за чего их доспехи подскакивали и гремели.

— Разберитесь с ним.

Два щитоносца побежали ко мне. Недолго думая, я дал дёру. Добежав до домов, я развернулся и достал недавно выкованную рапиру. Мужики, что вели погоню, засмеялись и крепче схватились за мечи.

Замах. Один короткий свист рапиры. Второй. Минус два. Они рухнули перед моими ногами, так и не поняв, что их убило. Тут же из-за угла выбежали мои гоблины, готовые к тяжёлому бою.

Глава рыцарей засмеялся. Кажется, он даже обрадовался. Мне удалось разжечь в нём жажду крови. Перешагнув через раненую девушку, он поднял меч, и остальные ринулись вперёд.

Гоблины первого отряда растянулись по лужайке на расстоянии вытянутых рук друг от друга. Крайние начали движение первыми, и наш строй превратился в полумесяц. Враги сами прыгнули в капкан.

Рыцари сомкнули щиты. Копьеносцы встали позади и не давали нам приблизиться. Наше окружение сжималось, но пробить их строй оказалось сложнее, чем я рассчитывал.

— Бейте в центр! Разбейте их строй! Они не выдержат натиска! — приказал командир.

Рыцари двинулись вперёд. Щиты давили, копья держали дистанцию, мечи били вслепую, но достаточно часто, чтобы заставить нас отступать.

— Эй, Уз, а лучников ты взять не подумал? — бросил я, хотя вообще не ожидал его появления здесь.

Он нервно фыркнул.

— Держать строй! — крикнул Уз.

В этот момент одного из гоблинов достало копьё. Удар не дошёл до сердца, но солдат рухнул в траву и потерял рапиру. Рыцари тут же надавили на этот участок. Фланг растянулся, строй дрогнул, и один из врагов прорвался вперёд.

Меч вонзился гоблину в ногу. Кровь окрасила траву, но он не закричал. Он вцепился в землю, поднялся на одной ноге и бросился под рыцаря. Маленькие руки сорвали наколенник, а клыки впились в открытую плоть.

— Ах ты, ублюдок!

Рыцарь стряхнул его ударом ноги. Гоблин упал, закашлялся кровью и больше не смог подняться.

Толстое лезвие стало падать ему на голову.

Раздался свист.

Рыцарь застыл. Его рука потянулась к шее, где между шлемом и кирасой торчала стрела.

Я поднял голову. На крышах сидели девушки, которые ещё недавно держали нас в плену. Они стреляли из коротких луков по головам рыцарей. Большая часть стрел отскакивала от шлемов и щитов, словно камни из рогаток. Они не пробивали сталь. Но им и не нужно было её пробивать. Им нужно было заставить рыцарей открыться.

— Стреляйте по головам! — крикнул я.

Та самая девушка, что хотела убить меня, теперь выполняла мой приказ. Рыцари подняли щиты. Защищая головы, они открыли грудь и ноги.

— Вперёд!

Мы ударили одновременно. Глок первым влетел в одного из рыцарей и повалил его на землю всей своей тушей. Вук прикрыл его сбоку, ранив копьеносца в руку и ногу. Подоспевший Уз добил врага точным уколом в горло.

Теперь их строй посыпался. Одни пытались закрываться от стрел, другие отбивались от рапир, третьи уже кричали об отступлении.

— Командир, надо отступать!

Рыцарь не успел договорить. Его ударили в спину. Командир только рассмеялся и крепче взялся за меч.

Он вышел вперёд, поймал рукой стрелу, летевшую ему в ухо, а затем принял удар рапиры прямо в ладонь. Гоблин попытался вытащить клинок, но командир дёрнул рукой и швырнул его вместе с оружием.

Теперь я понял, почему его люди не дрогнули. Он был не просто рыцарем. За такими идут даже в бойню. Таких не любят на поле боя. Таких боятся. Потому что им всё равно, выживут они или нет.

— Что же это такое? — смеялся он, словно требовал продолжения. — Кучкой гоблинов командует человек? Такого я ещё не видел!

Уз и Вук атаковали его с двух сторон. Один получил удар кулаком в челюсть, другому удалось проткнуть ему ногу. Командир только сильнее засмеялся.

— Гоблины не умеют воевать!

Он нашёл меня взглядом и рванулся вперёд. Не как солдат. Как зверь, которому наконец показали настоящую добычу.

Его меч летел к моей голове. Если бы он был цел, я бы умер. Если бы у меня был обычный меч, я бы тоже умер. Но у меня была рапира.

Я шагнул вперёд, ушёл ниже удара и выпрямил руку. Тонкое лезвие вошло в щель между шлемом и кирасой.

Меч завис над моей головой. Кровь с его шеи капнула мне на лоб.

— Не умеют, но я научил, — сказал я ему напоследок.

Он опустил взгляд и усмехнулся в последний раз. Командир не упал, как остальные. Он продолжил стоять с безжизненными стеклянными глазами.

Этот человек любил битвы. И, судя по улыбке перед смертью, этой битвой он тоже остался доволен.

Из выживших остался только знаменосец.

Этот подлец бросил флаг своей страны в траву и кувырком сбежал с поля боя, оставив тела товарищей за спиной. Преследуя его, я успел заметить выражение его лица. Оно не было обиженным или расстроенным. В нём не было ни стыда, ни злости.

Только страх. Он боялся за свою жизнь. Даже гоблин, которого чуть не пронзили копьём, до конца оставался верен себе и своему выбору. А этот человек бросил и флаг, и мёртвых, лишь бы спасти собственную шкуру.

Знаменосец, отталкиваясь от стволов деревьев, бежал из леса. Какое-то время мы ещё пытались поймать его, однако он пересёк границу раньше. Дальше начинались людские земли и порт Мельзитры.

Кажется, только Уз и я понимали, чем этот промах нам обернётся. Поэтому мы не стали ждать и направились обратно.

В деревне, которую мы защитили, нас встречали героями. Самые разные девушки, от высоких до низких, повыходили из домов, чтобы отблагодарить наших воинов.

Раненого гоблина отнесли в дом и положили на мягкую перьевую подушку. Неизвестно, сможет ли он снова сражаться. Однако в этом бою он стал героем. По прибытии домой стоило наградить его. И не только его.

Ко мне подбежал Вук.

— Анз’Улон, — позвал он меня.

— Да?

— С тобой хотят поговорить.

— Кто?

— Старшие деревни.

Мы переглянулись. В тот момент мы оба, кажется, почувствовали одно и то же.

Да… Мы всё ещё стояли в грязи и пыли, с пересохшими ртами, с кровью на одежде, а нас уже звали на разговор о будущем.

Зайдя в один из домов, который снаружи почти ничем не отличался от других, я увидел внутри несколько удобных кроватей с одеялами и простынями. На них лежала аккуратно сложенная одежда.

Кажется, я попал в жилой дом, куда посторонним мужчинам лучше было не заходить.

Я поднялся на второй этаж, где уже был Уз. Рядом с ним стояла девушка с серебряными волосами. Они были почти одного роста. Заметив меня, оба развернулись. Уз глазами намекнул мне, что она хотела поговорить о чём-то важном.

Что же, Королева Гоблинов, я был готов слушать вас.

— Великий Анз’Улон, — она встала на одно колено передо мной.

Великий?

Я посмотрел на Уза и попытался по губам прочитать, что тут вообще происходит. Уз сам отпрыгнул и напрягся, когда увидел эту картину.

— Я… нет, наша деревня благодарит тебя за защиту, — сказала она, глядя в пол и держа сжатую в кулак руку у сердца.

А вот и долгожданная оплата долга.

— Наши деревни находятся рядом друг с другом. Было бы бесчестно оставить соседей в беде, — я заговорил о высшей морали, чтобы не раскрыть свой план, однако в конце добавил для убедительности: — Тем более, мне всё равно пришлось бы защищать от них и свою деревню.

— Мы благодарны тебе и остальным воинам. И готовы отплатить всем, чем сможем.

— Думаю, мы найдём общий язык.

Я закончил и развернулся к выходу.

— Великий Анз’Улон! — остановила она меня. — От лица всей деревни я хотела бы попросить у вас кое-что.

Попросить об одолжении у более развитого соседа? Эта девчонка ничего не боится. Хотя прекрасно должна понимать, что такая просьба загонит их в долговую яму.

— Чем я могу помочь? — спросил я.

Мне стало интересно, о чём же она попросит.

— Научите нас сражаться так же, как вы.

Она подняла голову.

— Я наблюдала за тем, как вы передвигаетесь. За тем, с какой скоростью приказы передаются между солдатами. Они будто заранее знают, что делать. И оружие, которым вы пользуетесь… оно лёгкое и точное. Гораздо лучше наших ножей для резки овощей.

Я посмотрел на лук, стоявший у стены.

— Но вы и так хорошо сражаетесь.

— Против зверей. Против разбойников без брони. Против тех, кто не ждёт удара из тени, — сказала она. — Но сегодня мы стреляли в сталь. Если бы не ваши рапиры, нас бы вырезали. Всех.

Её голос дрогнул, но она не отвела взгляд.

— Ножи больше не спасут эту деревню. Умоляю, научите нас.

Она склонила голову ниже.

— Я бы мог, но… — я переглянулся с озадаченным Узом. Кажется, эта просьба была скрыта от него до моего прихода. — Чтобы учить вас, мне нужно остаться в вашей деревне. А мне надо защищать свою. К тому же этот выживший знаменосец создаст нам множество проблем.

— Понимаю вас, — её голос наполнился грустью и стих.

Я уже собирался предложить что-нибудь другое, как она вдруг сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели.

— Тогда позвольте нам присоединиться к вашей деревне.

— Что?! — воскликнул Уз.

— Что?! — почти одновременно вырвалось у меня.

— Разве вы готовы бросить свои дома? — спросил я. — Обычно гоблины уходят только после рейда.

Она не ответила сразу.

Её зубы заскрипели. Просить ей было противно. Это было видно по лицу. Но ещё противнее, кажется, было снова смотреть, как её людей режут на траве.

— М-мы… г-готовы.

— Это решение всей деревни? — спросил я.

— Да.

— И ты понимаешь, что назад может уже не быть дороги?

Она медленно подняла взгляд.

— Это больше не дома, если мы не можем их защитить.

Я некоторое время смотрел на неё молча.

— Встань, — сказал я стальным, указывающим тоном.

Она поднялась с колена и выпрямила спину. Передо мной стояла не пленница и не просительница. Передо мной стояла та, кто готова была проглотить гордость ради своих людей.

Смотря ей в глубокие карие глаза с размазанным боевым макияжем, я спросил:

— Как твоё имя?

— М-меня зовут Норалис, — ответила она и в конце всё же отвела взгляд.

Норалис. У этих женщин даже имена были уникальнее. Уз, Оз и Аз — это сокращённо от Узлазар, Озлазар и Азлазар. У гоблинов обычным делом было взять две буквы и в конце добавить «-лазар». Может с ними хоть какое-то разнообразие появится.

Я позвал Уза, и мы оба стали спускаться по лестнице. На мгновение я остановился. Норалис стояла с опущенными плечами и руками вдоль тела.

— Мы отправляемся на закате, — сказал я. — Будем идти всю ночь. Это проблема?

— Нет, великий Анз’Улон!

На её лице тут же появилась улыбка, которую она попыталась скрыть за маской серьёзности и ответственности.

Так наша деревня увеличилась ещё на тридцать новых жителей. Женщины жили у нас и раньше. Они составляли примерно треть всего поселения. Но теперь всё было иначе. Эти не просили защиты. Они шли молча, с луками за спинами и ножами у поясов, будто даже после принятого решения всё ещё выбирали, где удобнее поставить засаду.

Пока мы шли обратно под покровом ночи, я спросил Уза:

— Как ты вообще здесь оказался?

— Я подумал: если с вами тремя что-то случится, деревня лишится двух офицеров и командира одновременно, — спокойно ответил он. — Мы бы… стратегически проиграли.

— А твой приказ сжечь деревню? Блеф?

Ухо Уза задёргалось.

— Да. Блеф, — сказал он.

Я ему не поверил.

— Но если бы для твоего спасения потребовалось сжечь их, я бы это сделал.

Я хотел похвалить его. Правда хотел. Но вместо гордости почувствовал лёгкий холод под рёбрами. Уз учился слишком быстро.

Честно говоря, пока мы ещё не воевали по-настоящему, я был рад его прогрессу. Но если говорить о настоящей войне…

— Норалис, — позвал я её, пока она и её люди шли за нами.

— Да, великий Анз’Улон, — подойдя ко мне, она снова склонила голову.

— Знаменосец людей сбежал от нас и направился прямиком в город. Понимаешь, что это значит?

Я решил проверить и её сообразительность.

— Он расскажет своим о произошедшем, — тут же ответила она.

— Когда до командования Мельзитры дойдёт новость об «армии гоблинов», которая кромсает их людей в лесу, они направят силы на зачистку.

Она кивнула.

— Мы на пороге войны.

— Да, Анз’Улон.

— Мне понадобятся все ваши силы. Ты понимаешь?

— Если бы не вы, нас бы давно не существовало, — она сжала кулак и посмотрела на своих людей. — Мы готовы сражаться за вас. Все готовы.

Обучить их и вооружить было только началом. Для победы нам нужен был детальный план до того, как войска Мельзитры вторгнутся в лес.

Наше положение ухудшало то, что они уже какое-то время готовились к походу. За последние несколько месяцев разбойников стало меньше, а рыцарей — вдвое больше. Они маршировали по лесу, как по своим владениям, поджигали деревья по пьяни и убивали жителей.

Назревала война.

Война, от исхода которой зависело будущее моей деревни. Нет. Не только моей деревни. Если мы проиграем, будущее всех гоблинов будет уничтожено.

Я поднял голову. C тёмного неба медленно падали белые хлопья. Зима приближалась. А это значило, что победить мы должны были как можно быстрее.

Глава 3. Гниющая крепость

Несколько недель прошли спокойно. По ночам падал первый снег. Первое время его след простывал к утру. Последние же дни сопровождались слякотью, которую приходилось чистить.

Многие гоблины поверили, что в лесу настал мир. Отчасти они были правы. Экспедиции рыцарей Тюльзина полностью прекратились. Однако вместе с зимой приближалась новая угроза.

Наша победа над рыцарским отрядом привела к сосредоточению войск в Мельзитре. Каждый день число вражеских солдат возрастало минимум на два мечника и одного лучника. Раз в два дня границу объезжал конный взвод. Если победить неповоротливых рыцарей можно было и на открытом поле, то кавалерия просто затоптала бы моих гоблинов в первой атаке.

Я разгладил почерневший лист с рисунком оружия, которое избавило бы меня от существующих проблем. Гладкоствольный мушкет. Это был не чертеж, скорее корявый эскиз. Всё-таки я не знал, как он устроен, а следовательно не мог изобрести его в этом мире. Если бы я и смог создать прототип, у нас не имелось ни пороха, ни свинца для пуль.

Собрав в стопку все раскиданные по столу бумаги, я вышел на улицу, где уже вовсю маршировали гоблины. Из жителей присоединившейся деревни удалось собрать первый женский взвод гоблинов. Целых двадцать гоблинов! Это две трети их населения. И, честно говоря, женская дисциплина была на более высоком уровне.

— Взвод, правое плечо вперёд, шагом марш! — Норалис шла впереди и отдавала приказ, держа свою рапиру вертикально перед собой.

Эта девушка оправдала мои надежды. И кстати ткачки из её деревни тоже. Благодаря их рукам и навыкам каждый гоблин в нашей армии получил собственный мундир чёрного цвета и белые плотно прилегающие штаны. Смотря на марширующих гоблинов в этой форме, я невольно вспоминал Великие армии девятнадцатого века. Но до великих нам ещё далеко.

— Взвод, равняйсь, смирно! Разойдись! — когда Норалис закончила строевую подготовку, я подошёл к ней.

— Анз’Улон! — она приставила руку к голове.

Я поднял ладонь перед собой, разрешая ей расслабиться. Она стояла передо мной в своей новой одежде. Мундир с длинными рукавами и металлическими пуговицами отлично сидел на её атлетичном теле с узкой талией. Помимо этого я распорядился, чтобы поверх плеч пришили красные погоны, обозначающие ранг офицера. У нас не было системы рангов, поэтому я пошел легким путем, разделив гоблинов на рядовых солдат и их командиров.

— Как проходят дела с обучением? — я спросил у неё, пока садился на скамью.

— Девочки схватывают всё на лету, Анз’Улон, — она стояла с ровной спиной и смотрела перед собой, словно я затеял не простой разговор, а принимал доклад.

Норалис и до этого брала на себя лидерство в своей деревне и заработала себе репутацию ответственного и бесстрашного гоблина. Потому я не раздумывая назначил её командиром женского взвода. Однако сейчас она оставалась обычным воином, который желал крамсать врагов направо и налево, а мне нужен был умелый и хитрый генерал.

— Присядь, — я показал на место рядом.

Норалис тут же проглатила воздух и втянула живот. Нервно смотря по сторонам, она всё же приняла приглашение и присела рядом.

— Мне нужно в Мельзитру, — я начал.

— В город людей? — она захлопала ресницами.

— Нам до сих пор неизвестно точное количество вражеских солдат и степень их готовности, — говоря об этом, я надеялся, что Норалис будет запоминать основы военной стратегии.

— И как вы хотите туда попасть?

— Возле леса проходит дорога, по которой в город прибывают торговцы, — я достал из кармана золотую монету, которая однажды выпала из кармана того мальчика, которого убил Глок. — Мы заплатим им, и они провезут нас.

— Нас?! — волосы на её голове встали дыбом. — Но как же, к-как же я?

Её руки задрожали, когда посмотрела на них. Несмотря на менее зелёный оттенок кожи, она всё равно оставалась гоблином. Попасть в эпицентр людской жизни означало для неё смерть. Причём в лучшем случае. В худшем рабство в каком-нибудь низкосортном борделе.

Осознавая риск этого предприятия, я хотел поймать двух зайцев одновременно. Оценить силы противника и научить этому Норалис. Ну и ещё я хотел проверить кое-что.

— Просто так добраться в город не сможем, слишком долго идти, поэтому придется ждать ближайшую повозку. Если уж никого не найдется, вернемся обратно. — я поднялся со скамьи. — Чтобы успешно воевать, нужно знать и себя, и своего врага.

Она сидела, закопав руки между ног, и смотрела в никуда. Её плечи незаметно дрожали, а клыки мелькали из приоткрытых губ. Когда я повернулся к ней, моя тень опустилась на неё, и наши глаза встретились.

Положив руку на свою грудь, Норалис нервно теребила одну пуговицу.

— Что скажешь? — я протянул ей руку. — Готова рискнуть ради них всех?

Отражение моего лица засияло в её глазах. Затем она окинула взглядом девочек, которые сидели на траве, поднимали рапиры к небу и смеялись. В каждой улыбке гоблина скрывалась не мимолетная шалость, а радость в том, что теперь никто не может отобрать у них самое важное — жизнь.

Она на секунду зажмурилась, сделала глубокий вдох и выдох. Рука на её груди сжалась в кулак. Сурово схватив меня за предплечье, она поднялась и оказалась со мной лицом к лицу.

— Анз’Улон, — она не моргнула. — Я пойду за тобой.

Стоя у дороги, извилисто ведущей в Мельзитру, я искал на горизонте случайную повозку. Норалис в капюшоне, который целиком закрывал её лицо, и руками в карманах бродила из стороны в сторону и пинала камни.

Уз остался следить за деревней и проводить ускоренный курс фехтования для новых солдат.

Солнце заходило. Большая часть неба пожелтела, и начинало стремительно темнеть. Я ковырялся веткой в земле и планировал возвращаться. Сегодня был не наш день. Почесав затылок, я покрутился на месте в поисках Норалис.

— Скоро уже совсем ничего видно не будет, возвращаемся, — я крикнул ей, и, кажется, она выдохнула с облегчением.

Светило исчезало за горизонтом, и дорогу почти пропала из виду. Я махнул Норалис рукой и неспеша пошёл в сторону леса.

— Есть и ситцы и парча, — неразборчивые слова донеслись за спиной.

— Ты что-то сказала? — я крикнул ей, не поворачиваясь.

— Ничего, Анз’Улон, — её голос зазвучал не издали, а в паре сантиметров от меня, пока она шагала с руками за спиной.

Я остановился, и она головой врезалась в меня.

— Ай! — она зачесала лоб.

— Пожалей, моя зазнобушка, — непонятные слова становились громче.

— Ты это слышала? — я посмотрел на неё.

— Кажется, да.

Я схватил её за руку и побежал к дороге.

— Молодецкого плеча! Ха-ха! — голос смешивался с топотом копыт.

С правой стороны двигался небольшой караван, состоящий из одного человека, четырёх лошадей и двух повозок.

— Эй, люди, чего стоим посреди дороги! — седой человек в незастегнутом сюртуке оранжевого цвета и шароварах.

Он остановился и наклонился к нам. Норалис свернулась в клубок и не поднимала головы, чтобы торговец не увидел её лица.

— Купить ничего не желаете? — он указал на повозку позади. — Думайте хорошенько, потому что в городе цены на мои товары подорожают вдвое! Взгляните на эти шкуры рыжей лисицы. Они отлично подойдут вашей даме на шубу. Этот год обещает быть холоднее прошлого.

Торговец говорил без остановки, нахваливая свой товар. Он рассказывал о нём так, словно хотел оставить его себе, но не мог позволить себе такого ужасного греха. Поэтому именно для нас у него была персональная скидка на весь ассортимент. Норалис учуяла аромат пряностей. Пока торговец концентрировался на мне, она подбежала к повозке, чтобы рассмотреть получше. Запах молотого перца, куркумы — всё было спасением для души того, кто питался одной пресной крольчатиной.

— Ну что, господин, будете брать чего? — он наклонился сильнее.

— Спасибо вам за ваше предложение, но нам ничего не нужно, мы бы хотели воспользоваться вашими услугами, — я перешёл к делу.

— Услугами? — торговец скрестил руки на груди и нахмурился.

— Мы заплатим вам, если вы нас любезно довезёте до города.

— Вы хотите, чтобы я довёз вас до Мельзитры на своей повозке?

— Именно так, господин.

Он посмотрел на своих лошадей, а потом на прикрытый товар.

— Даже не знаю, — он закрутил головой, — может вы разбойники какие, а меня потом повесят из-за вас.

Норалис, услышав, что её назвали «разбойником» захрипела от недовольства, но продолжила ходить вокруг повозок со специями.

— Вы нас неправильно поняли, господина, мы не разбойники, — я положил руку к сердцу и придумал себе фальшивое имя. — Меня зовут Анзу, а это моя жена Норалис.

Норалис закашляла вдали, словно вдохнула ноздрями перца.

— Моя жена беременна, и у неё частые головные боли и тошнота, ей очень тяжело идти дальше, поэтому для нас было бы счастьем, если бы вы оказали нам эту маленькую услугу. А мы вам за это хорошо заплатим.

В моих руках зазвенел мешок, заполненный золотыми монетами. До сих пор мне был неизвестен здешний курс, поэтому десять золотых монет, собранных с трупов, стали первым прощупывающим почву предложением.

Торговец поёрзал на месте и выпил чего-то из кожаной фляги.

— Так и быть, — он вытер рот рукой, — довезу вас за одну золотую. С каждого.

— Хорошо, — я тут же согласился.

Я не знал, как и Норалис, надурил он нас или нет, но вот мы сидели в повозке. Рядом с приятно пахнущим товаром и не особо приятно пахнущим торговцем мы направлялись прямиком в Мельзитру.

Я сидел и смотрел перед собой, осматривая окрестности города. Лошади фыркали, а торговец никак не замолкал. Норалис сидела слева от меня в анабиозе. Она постоянно сглатывала и закрывала рукой рот. Её голова прыгала в стороны, пока повозка наезжала на камни и проходила через дыры в дороге. И с каждым таким прыжком Норалис икала сильнее.

— А чего жена твоя лицо прячет? — спросил торговец.

— Её изуродавали, потому она скрывает своё лицо.

— Гоблины постарались?

— Такое могут сделать люди, точно не гоблины.

— Не знаю, парень. От этих зелёных коротышек всегда куча проблем. Воруют скот, лошадей, товар. Не нравятся они мне.

Норалис отвернулась в сторону, и я не видел её лица. Что-то подсказывало мне, что нам не было ничего хорошего и позитивного. После этого торговец больше ни разу не заговорил.

Торговец доставил нас в Мельзитру, как и договаривались. Напоследок он позвал меня.

— Если что захочешь купить по лучшим ценам, то спрашивай Скеля Ланского, торговца из Родона, — он назвал себя и поехал дальше.

На улице была ночь, но город светился огнями вдоль всех улиц.

— Что теперь, Анз’Улон? — спросила Норалис, в которой наконец-то появилась энергия.

— Нам нужно осмотреть стены, — когда я увидел, как проходящие жители стали разглядывать нас, я схватил Норалис за руку и отвёл в сторону,— и найти лагерь, в котором собираются войска.

— Пока мы ехали, я видела палатки у одной из стен, — сказала Норалис.

К сожалению, из-за болтовни торговца из Родона я пропустил всю поездку и толком ничего не разглядел. Поэтому я решил положиться на Норалис в этом вопросе.

Яркие огни освещали гнилые раны Мельзитры: бездомных, попрошаек и пьяниц, которые не давали Норалис пройти. Мы шли дальше, как вдруг из переулка между двумя домами донеслись жалкие вскрики.

В темноте мужчина, шатаясь, прижимал к стене девушку. Он бормотал, разбрызгивая слюну, хватал её за руки и не давал вырваться. Она сопротивлялась, но споткнулась и упала на землю.

Моя рука инстинктивно легла на рукоять рапиры, спрятанной под плащом. Один шаг. Всего один шаг, и я мог бы вмешаться.

Но если бы началась драка, сюда сбежались бы люди. Кто-нибудь случайно сорвал бы с Норалис капюшон. Кто-нибудь увидел бы зелёный оттенок кожи, клыки, глаза, в которых уже плескалась ненависть.

Между незнакомкой и своей спутницей я выбрал Норалис. Рука отпустила оружие.

Городская стража должна была разбираться с подобным. Стража либо спала, либо предпочитала не замечать того, что происходило в переулках. О чём тут говорить, если мы вошли в город без каких-либо проверок, а по улицам расхаживал кто ни попадя.

На ум приходил тот самый мальчик, который служил группе бандитов. Пьяные мужики выбегали, точнее, выпадали из таверн. Честно говоря, видя всё это, я засомневался, как бы и сам поступил на его месте.

В этот момент одна из слабостей Мельзитры прыгнула мне в ладонь, и я сжал её в кулаке. Снаружи крепость, а на деле дырявый мешок, по которому бегали тараканы. Если бы мы стали этими тараканами, у нас был появился шанс. Грязный, но шанс.

Мы подобрались к окраине города, как раз в месте, где заканчивалась стена. Выглядывая из-за угла, я считал палатки. Двенадцать, шестнадцать. Если предположить, что в каждой могло уместиться до восьми человек, то Мельзитра на данный момент располагала более сотней бойцов.

— А ну-ка, посмотри туда, — я указал пальцем на патрульных, ходивших вдоль стены. — Сколько их там?

— Четверо, — немедленно ответила Норалис.

Четверо патрульных на двухсот метровую стену. Маловато для города, который являлся важным стратегическим портом. Берег не осветили.

— Эй, а ну, пошёл вот отсюда, вонючий ублюдок! — донеслось от стражников со стены, который сил оттягивал пьяного мужчину от края. — Как ты сюда попал.

— От-ва-ли! — невменяемый выговорил слово по слогам и перегнулся через каменный выступ, готовясь вывернуть желудок прямо на крыши домов.

— У них кучи слепых зон, через которые пронырливые крысы могли бы завладеть всем портом, — я запоминал про себя.

Еженедельно сюда прибывают корабли, однако город не особо бескопоится о возможном вторжении.

В процессе наших наблюдений по воздуху разносились недовольства рыцарей, что проходили мимо. Мы прятались в тенях городской стены и подслушивали любопытные разговоры, где каждое слово могло сыграть ключевую роль в будущем сражении.

— Торгаши совсем страх потеряли! — крикнул рыцарь. — Цены на доспехи выросли три раза за три месяца.

— Не ори ты! — его перекрикивал другой, добивая остатки какого-то пойла. — И так голова расскалывается.

— Король, видите ли, мобилизацию устроил! Делать ему нехер.

— И чё ему этот лес сдался, — рыцарь вытер рукой мокрые усы, — Войны захотел с остроухими. Когда сюда придёт ещё тысяча, даже выпить будет нехрен!

Норалис выглядывала, держась руками за холодный камень стены.

— О чём они говорят? — она шепнула и затем позвала меня. — Анз’Улон.

— Уходим, — я вцепился в её предплечье и потащил за собой.

Дома сменяли друг друга, пока мы шли по улице. Наступила глубокая ночь, и на улице не осталось почти никого.

— Что-то не так, Анз’Улон? — Норалис спросила меня, пока плелась позади.

— Ты знаешь что-нибудь о войне эльфов и людей Тюльзина?

— Только то, что люди и эльфы никогда не ладили. Они поделили лес гоблинов на две равные половины, но продолжили исподтишка гадить друг другу и отбирать куски земли.

— Что же всё опять сводится к этому лесу… — я пробурчал себе под нос.

— Почему вы спрашиваете, Анз’Улон? — Норалис ускорила шаг и догнала меня.

— Сначала найдём место, где можно спокойно переночевать, а потом обсудим.

Целью вылазки в город являлся сбор информации, которая поможет нам в грядущих битвах, однако я за один день узнал то, чего бы знать совершенно не хотел.

Найдя небольшую гостиницу, я заплатил три золотых за одну ночь. За перевозку я заплатил одну золотую монету за человека. Вроде честная цена.

Я и Норалис расположились в небольшой комнатке, включащей в себя две кровати. Сняв с себя верхнюю одежду, я упал на кровать. Моя голова приземлилась на удобную подушку, и я закрыл глаза.

— Анз’Улон. — Норалис позвала меня.

— Да? — я открыл глаза.

— Вы обещали объяснить мне. Вы что-то поняли? — Норалис села на свою кровать и раскинула руки по сторонам. — Если не расскажите, я не смогу уснуть всю ночь.

— Если я тебе расскажу, то тогда уснуть точно не получится.

— И всё же! — она стояла на своём. — Расскажите, Анз’Улон. Мы же для этого сюда приехали, чтобы узнать что-то важное, разве не так?

Тяжелый вздох последовал за её вопросом. Сердце колотилось в боевом темпе, а пальцы ног немели. В ушах держался протяжный звон. Я протёр глаза и убрал руки за голову. Лежа на кровати и смотря в потолок, я анализировал собранные факты.

— Мы выяснили, что на данный момент в Мельзитре находится чуть больше сотни рыцарей. — я начал с самых очевидных и простых вещей.

Норалис кивнула.

— Врагов больше, чем нас, а также у них есть лошади. — она опередила меня с выводом.

— Охрана городских стен оставляет желать лучше, но пока что это нельзя назвать нашим преимуществом. Будем держать в уме на будущее.

Тут всплывал первый до текущего времени неозвученный факт:

— На каждой стене имеются пушки.

— Пушки? — Норалис наклонила голову на бок.

— Мощное оружие, стреляющее ядрами. Неважно, в броне ты или нет, выжить от попадания практически невозможно.

Наличие пушек сигнализировало наличие в Мельзитре пороха, о котором я мечтал для нашей армии. Захват пушек позволил бы нам расширеть арсенал тактических маневров. Но идея незаметно вынести их сразу отклонялась.

— Если пушки могли послужить как и нам, так и врагам, то следующая новость не предвещает ничего позитивного.

Норалис собралась и приготовилась внемлеть каждому моему слову.

— В Мельзитру по словам рыцарей скоро прибудет тысяча таких же воинов, каких мы видели сегодня. Возможно даже лучше и опаснее.

— Как мы сможем выстоять против такого врага, Анз’Улон? — Норалис стучала ногой.

Она схватилось рукой за колени, пытаясь прижать нервную ступню к полу.

— Против такого врага мы не сможем выстоять, Норалис, — я холодно отрезал истину, которую отрицать было бы самоубийством.

— Нам придётся снова убегать? — в глазах девушки отражались взмахи холодной стали над головой своих друзей.

В её взгляде появились признаки животного страха и трагедии, которая становится хуже, когда ты осознаешь степень своей беспомощности.

— Норалис, не каждого врага можно победить, тем более не с каждым врагом воевать. — я начал её первый урок военного искусства. — Скажи, где мы сейчас находимся?

— В городе людей, — она посмотрела в окно и дала быстрый ответ.

— Что это за город?

— Они называют его Мельзитрой. Здесь есть порт, куда прибывают корабли, а ещё он граничит рядом с нашим лесом и землями эльфов.

— Проще говоря, Мельзитра — это важная стратегическая точка, дающая выход к морю, торговле и флоту, а также крепость, контролирующая границу с соседним государством. Если мы захватим крепость Мельзитры, то Тюльзин не сможет перебросить сюда войска.

— А как же те рыцари, что уже здесь есть? — Норалис задала логичный вопрос.

— Те рыцари не охрана города, они не патрулируют улицы и стены, пока что они ждут прибытия основных сил.

— Анз’Улон, даже если мы захватим крепость, разве они не попробуют убить нас?

— Во-первых, мы сделаем так, что они об этом не узнают. Во-вторых, решить проблему рыцарей нам помогут пушки.

— Вы правда верите, что нам удастся захватить Мельзитру? — Норалис положила руку на грудь, ожидая услышать от меня положительный ответ.

— Норалис, почему ты решила присоединиться ко мне? — я задал встречный вопрос.

— Чтобы моя деревня выжила, — она прикусила губы.

— Я не обещал вам побед в сражениях, я обещал научить вас сражаться, стоять за себя. Именно это я сейчас делаю. Мы можем проиграть, но теперь у вас есть выбор: сражаться или нет.

Норалис сжала кулак на груди, а её взгляд стал острым и уверенным.

— Я поняла вас, Анз’Улон, — она сказала. — Даже если мы можем проиграть, даже если нам не удастся взять город, я сделаю всё необходимое ради своей деревни, сделаю всё ради будущего каждого жителя.

На этом разговор завершился. Казалось, наша вылазка в Мельзитру пошла Норалис на пользу. В любом случае, рано или поздно нам придется проверить это.

На рассвете мы отправились обратно, заплатив другому торговцу, уезжавшего из города. К моменту нашего возвращения в деревне гоблины проходили усиленные по моей просьбе тренировки.

Уколы женского отряда стали точнее и смертоноснее. Они научились парировать удары и обводить оружие врага для нанесения контр-атаки. Помимо дуэлей один на один, наши гоблины отрабатывали технику на набитых пухом манекенах. Уз выполнил задачу на все сто.

Подойдя к нему, я сказал собрать всех в доме. Внутри собрались Уз, Аз и Оз, Глок и Вук, а также Норалис.

— Как вы знаете, Тюльзин активно стягивает войска у Мельзитры, — я начал говорить с руками за спиной.

Они покивали головами.

— После экспедиции в Мельзитру нам с Норалис, — я указал рукой на неё, — удалось получить важную информацию, которая касается будущего всего поселения гоблинов.

— О чём ты, Анз’Улон? — Уз заметил мой изменившийся взгляд сразу заметил отсутствие свойственного мне оптимизма.

— Хорошая новость: войска Тюльзина идут не по наши души.

Почти все гоблины передо мной охали и радостно переглядывались.

— А плохая новость? — Уз выступил вперёд.

— Плохая новость в том, что грядущая война в этом лесу затронет и наше поселение, так или иначе. — Закончив говорить, я повернулся к окну, из которого открывался вид на продолжающих совместную тренировку девушек и парней.

Гоблины у входа замолчали и тихо забормотали. Тихие голоса смешивались и превращались в кашу, полную непонимания и волнения.

— Какой план, Анз’Улон? — Уз, единственный, кто сохранял спокойствие, спросил.

Я посмотрел на Норалис.

— Мы захватим крепость Мельзитры, — она произнесла с гордо поднятой головой.

— Захватить её не представляется возможным, — возразил Уз после истеричного смешка, продолжая говорить именно со мной, — там сотни рыцарей и скоро будет ещё больше, у нас недостаточно воинов для осады.

Моё предложение напоминало приговор, которого можно было избежать, если обыграть саму смерть за шахматной доской. В этот момент все смотрели на меня и ждали не просто слов, а решения за всех гоблинов. И раз мы впервые заиграли покрупному, стоило и вести себя как крупный игрок.

— Осады не будет, — я сел на стул и закинул ноги на стол.

— Тогда как ты собираешься взять город? — Уз подошёл ближе, пытаясь найти на моём столе какие-нибудь записи или план.

— Мы построим лодки, проплывём вдоль берега под покровом ночи, высадимся у городских стен, а затем захватим крепость. — Я зевнул и быстро описал ему свой план, который я придумал в дороге.

— Допустим, мы перебьем стражу, но рыцари никуда не исчезают, — каждый вопрос Уза показывал его способности к построению логических цепочек, как у настоящих стратегов.

— Пушки, — вмешалась Норалис и заставила Уза развернуться к ней лицом.

— Пушки? — Уз скривился.

Другие гоблины стояли с выпученными глазами и смотрели то на меня, то на Уза, то на Норалис, пока дискуссия набирала обороты.

— Это такие орудия—, — она стала объяснять ему, но он её прервал.

— Я знаю, что такое пушки, — возмутился Уз. -- Но наши воины не умеют ими пользоваться.

— Поэтому эта миссия остается крайне рискованным делом, которое может обернуться неудачей. — я выдохнул с облегчением, когда сказал им об этом прямо. — Итак, что скажете?

— Это единственный план? — спросил у меня Уз.

— Ну, мы можем остаться здесь и ждать, однако очень скоро в Мельзитру прибудут корабли, полные тюльзинских рыцарей, и их будет не менее тысячи.

— Тысячи! Тысячи… Тысячи! — по очереди затрубили остальные гоблины.

— Тогда мы уже точно не сможем ничего сделать, — признал Уз и заковырял ботинком пол. — Нам понадобятся лодки. И что насчет стражников на стенах?

— Операция пройдет глубокой ночью. Патрули на стенах слишком растянуты для небольшого количества человек. Наша задача — бесшумно и быстро прорваться к пушкам, а дальше дело за малым.

— Я займусь лодками, — резко сказал Уз и пошёл на выход, прихватив с собой остальных.

Одна Норалис осталась стоять у двери.

— Я тоже пойду, — недолго думая, она сказала.

— Постой, — я остановил её.

Она встала на пороге, держась за ручку двери.

— Я хочу, чтобы женский взвод тоже участвовал в захвате Мельзитры, — я честно сказал ей, словно это была просьба, а не приказ.

Глаза Норалис встретились с моими. Она молча кивнула. До визита в Мельзитру её взгляд горел в ожидании предстоящих битв, но сейчас она поняла, чем являлась настоящая война. В этой суровости проглядывалось смирение перед необходимость поставить на кон не только свою жизнь. Норалис пошла к своим девочкам передать мой приказ, осознавая, что некоторые, как и она сама, могут не вернуться. И с такими солдатами я боялся только одного: чтобы сама судьба не пошла против нас.

Глава 4. Ускользнувшая змея

Без объявления войны. Под серым небом, полным туч. С одной фортуной в союзниках войска объединённой деревни гоблинов впервые покинули пределы леса. Тридцать восемь бойцов в чёрных мундирах тащили вытянутые деревянные лодки. Ветви деревьев цеплялись за рукава и воротники. Они всеми силами пытались остановить нас, будто сам лес не отпускал нас. Но раны на щеках от острых веток — это небольшое препятствие по сравнению с тем, что нас ждало.

— Когда мы проплывём вдоль берега, мы разделимся на три отряда, — я рисовал на песке быстрый план нашего захвата.

Офицеры окружили меня, сидя на корточках. Мой палец провёл линию по песку от нарисованных волн до квадрата, изображающего крепость Мельзитры.

Одна из линий вела вдоль западной стены к центральному входу. В конце я начертил маршрут через весь город к главным башням. План выглядел чрезмерно простым, но подобная простота требовала от наших воинов мастерства скрытности.

Гоблины, мужчины и женщины, передавали по цепочке приказы и ускоряли друг друга в тандеме. Распределив труд, они подготавливали вёсла и стягивали верёвки, соединяющие сделанные на скорую руку судна. Пока затея постепенно достигала точки невозврата, Норалис и лес стояли лицом к лицу. Качающаяся листва деревьев словно шептала ей.

Подойдя к ней, я сказал:

— Скоро у всех гоблинов будет дом, — я сказал, но не добавил в конец «если мы победим».

— Анз’Улон, думаете, люди станут жить с нами? — пустой взгляд на свою руку принёс лёгкую дрожь в её голосе.

— У них разве есть выбор? — я хлопнул её по плечу. — Пойдём, Глок и Оз присмотрят за ними, пока нас не будет.

Серебряные волосы Норалис, собранные в хвост, развевались на ветру в момент прощания. Прошло пару секунд в молчании.

— Норалис, — я позвал её.

— Да, Анз’Улон, — она тут же отозвалась.

— В этот раз я хочу, чтобы ты повела их.

— Почему я?

— Уз прекрасный командир. Он умён и решителен. Я бы хотел однажды увидеть его в роли генерала. Однако он скорее предпочтёт сжечь город до тла вместе с его жителями, чем вести переговоры. Но Мельзитра нужна нам целой. И я знаю, что именно ты сможешь навести порядок и сохранить мир между гоблинами и людьми.

Чёрная униформа и оружие на левом бедре скрывали тонкий силуэт девушки, которая недавно бросалась на врагов с кухонным ножом, а теперь готовилась прыгнуть в пекло. Дрожащие пальцы сжались. Она кивнула первый раз, а затем второй и третий. Пустые и бездушные глаза наполнились смыслом и готовностью. Зубы обнажились.

— Кровь за гоблинов, — я ударил кулаком по груди, пока колыхающаяся трава и плывущие облака вздрагивали от нетерпения увидеть, куда судьба приведёт меня.

— Кровь за кровь. — Кулак Норалис стремительно пролетел и вонзился в её грудь, словно желал вонзить в сердце веру в будущее гоблинов.

Дождавшись, когда тучи полностью закроют небо, мы начали движение под их тенью. Вода постепенно теряла спокойствие. Мы плыли почти у самого берега, но даже здесь море раскачивало наши лодки. Отряд прошёл больше половины пути, и теперь крепость врагов оказалась ближе, чем дом.

Пять лодок одна за другой неторопливо двигались по заданному маршруту. Слева море уходило за горизонт, за которым расстилался мир неизвестных масштабов, полный новых врагов.

«Если мы победим, однажды встретимся и с ними», — подумал я.

Над водой раскатился первый гром. В первой лодке сидели я и Уз, а за нами несколько гоблинов. Его кулак прижался к губам. Сквозь тяжёлые вдохи и выдохи гребцов я слышал, как стучат его зубы. Уз безостановочно теребил ткань своих штанов.

Все были взволнованы. Казалось, ускоренное биение наших сердец постепенно сливалось в один общий ритм.

Когда первая стена крепости оказалась на расстоянии трёхсот метров, я повернулся к лодкам позади.

— Начали.

Приказ пошёл дальше.

Два гоблина в конце лодки достали из-за спин свёрток чёрной ткани с люверсами по краям. Они быстро протянули его вперёд, от кормы к носу, накрывая гребцов низким тёмным пологом. Такие же полотнища раскрылись на остальных лодках.

Когда последняя макушка исчезла под тканью, гоблины затянули верёвки на бортах. Люверсы зацепились за крюки, ткань натянулась и легла почти вплотную к спинам гребцов.

Теперь с берега нас должно было быть почти не видно. Не лица. Не зелёную кожу. Не блеск глаз или волос.

Только пять тёмных пятен на воде, которые море само толкало к стенам Мельзитры. Через сто пятьдесят метров пошёл второй приказ.

— Вёсла! Вёсла! Вёсла!

Команда передавалась от лодки к лодке.

Гребцы один за другим отпустили вёсла. Дерево тихо ушло под воду и легло на неглубокое дно. Короткие канаты между лодками натянулись. Теперь вся колонна двигалась по инерции, а два последних гребца в первой лодке лишь удерживали направление и не давали нас развернуть боком к волнам.

Справа от нас, за полосой песка, стояли красные палатки рыцарей. В центре лагеря горели огни, но их свет не доходил до берега.

Стены приближались. Факелы на них горели через один, и редкие стражники почти не смотрели в нашу сторону. Тьма защищала нас, а море несло вперёд.

До крепости оставалось пятьдесят метров. Я отдал финальный приказ:

— Вперёд.

Гоблины развязали полог, сбросили с себя чёрную ткань и поднялись. Один за другим они покидали лодки. Вода доходила им до колен.

Сформировав две колонны, они тихо двинулись по песку к стенам Мельзитры.

Наступила вторая фаза.

Холодные камни дотрагивались до наших спин, пока мы незаметно обходили крепость Мельзитры. Было бы куда проще и быстрее, будь мы со стороны города, тогда каждый отряд пошёл бы и сразу занял стены. Но со стороны моря не было прохода, а движение вдоль западной стены, которая смотрела в сторону леса, могло привлечь рыцарей.

Стена наконец-то закончилась, и мы вошли в дремавший город. Уз и ещё десять гоблинов пошли через переулки к восточной стене. Глок и Оз с отрядом из двенадцати гоблинов должны были захватить центральную стену, обороняющую город от вторжения кораблей. Я, Норалис и оставшиеся солдаты пошли к западной стене.

Ещё до посещения Мельзитры я часто думал над тем, как захватить город. Я думал, что если пройти с боем к центру крепости, то можно было захватить её изнутри, а остальным стражникам отрезать пути для отхода. После визита сюда я узнал о сквозных проходах в стенах, которые не охранялись. Мы не знали их точного расположения, потому двигались неспеша, имея запасной план на случай, если не найдём.

Низкорослые гоблины незамеченно проходили под окнами спящих жителей. Сохраняя боевой порядок, наша с Норалис колонна искала вход в стену слева от нас.

— Кажется, это он, — Норалис указала пальцем из-за угла лавки и шепнула мне.

Я подобрался поближе.

— Но есть проблема, — она продолжила.

Двое стражников стояли у прохода в стену, за которым виднелись потрескавшиеся ступеньки. Они облокотились о стену и расслабленно что-то обсуждали, но звук не доходил до меня.

Потянув за собой Норалис, мы спрятались за углом здания. За нами, пригнувшись, сидели гоблины, которые ждали следующего шага. Посмотрев каждому из них в глаза, я зачесал волосы назад и сказал:

— Сейчас мы совершим то, что никто до нас ещё не делал.

Они слушали и не отрывали глаз.

— То, что мы делаем, навсегда перевернёт баланс сил в мире.

Они покивали, сжимая в руках рукоятки рапир.

— Вперёд, гоблины, — я достал свою рапиру, — вперёд, вперёд, вперёд!

Души воинов бесшумно кричали, когда те двинулись к ничего не подозревающим стражникам.

— Щас бы девку, — один из стражников потянулся и зевнул.

Другой почесал затылок и плюнул на землю перед собой. Сначала он думал, что ему показалось, а затем уставился вперёд.

В переулке между домами стояла Норалис, её волосы лежали у неё на плече и падали на грудь. Тьма скрывала её лицо, как и цвет кожи. Стражник ткнул своего друга и засмеялся.

— А вот и девка, — он засмеялся. — Бог услышал просьбу.

Бросив пост, они пошли к ней навстречу.

— Эй, красавица, а ты чего загуляла? — один из них шатался в стороны, пока шёл к Норалис.

— Благородные рыцари проводят тебя! — другой был быстрее и, оказавшись рядом с ней, схватил её за руку.

Норалис подняла голову. Его чёрные глаза увидели лицо и оттенок её кожи, после чего он тут же отбросил её руку. Сделав шаг назад, он уже готовился сказать:

— Это что? Гоблин?

К нему внезапно пришло осознание, но его живот проткнула её рапира. Бровь Норалис не дёрнулась, а рука плавно провертела рукоять. Стражник засопел, а из его рта потянулся небольшой писк. Повернув голову в сторону, он нашёл товарища, лежащего на полу в луже собственной крови, пока ещё одна девушка-гоблин доставала лезвие из его спины.

Стражник упал на спину, а его безжизненные глаза отразили ночное небо и Норалис, что перешагнула через него, как через мёртвую скотину. Мой живот скрутило от наблюдения, как девушки в своей первой операции справлялись подобно профессионалам. В их движениях не было отвлекающей мести или торопившей ненависти, только выверенное и просчитанное движение к цели.

Кто-то остался прятать трупы и охранять вход, а ноги остальных пошагали по грязной лестнице к самому верху. Один за другим гоблины быстрым шагом двигались к выходу на стену.

— Пойду принесу со склада ещё выпивки, — сказал один стражник.

У спуска его тело застыло. Руки опустились и тряслись. Другие стражники спокойно сидели друг с другом и трепали языками, пока один из них случайным взглядом поймал неподвижно стоящий силуэт.

— Я-я сдаюсь, — голос стражника у лестницы заставил отдыхающих подняться.

Он отошёл назад с поднятыми руками и повернулся боком к трём подскочившим стражникам. В сантиметре от его горла заблестел острый кончик из стали.

— Эй, вы кто такие? — их мечи повыскакивали из ножен со свистом.

Пока Норалис следила за первым заложником, гоблины равномерно распределились по ширине стены и приготовились к бою. Выйдя последним, я раскинул руки по сторонам. На моём лице красовалась неподдельная улыбка от того, как проходила операция. По центру стоял я, а по бокам — мои верные воины, беспрекословно следующие приказам.

— Мы гоблины, господа, — я сказал с небывалой уверенностью в груди, — а вам я советую сдаваться.

Их рты оставались закрытыми, словно зашитые. Переглянувшись несколько раз и сверив свои силы с превосходящими силами гоблинов, они бросили мечи на землю. Сталь ударилась о камень несколько раз, пока лезвия отскакивали от пола. Наступила третья фаза.

Гоблины взяли людей в заложники и повели к пушкам.

Я подобрался к внутреннему краю. На других стенах горели такие же огни, но мои глаза не уловили ни малейшего движения. Только теперь стало ясно: между стенами не было перехода.

Нас отрезало от других отрядов.

А их — от нас.

И тем не менее операция должна была завершиться. Я махнул Норалис, и она отдала приказ вести стражников к орудиям. Над каждым пленным стоял гоблин. Остальные растянулись по стене. Внизу, прямо под нами, стояли закрытые палатки, в которых крепко спали тюльзинские рыцари.

— Показывай, — поторопил я стражника, постоянно поглядывая в сторону других стен.

Девушка-гоблин передала безоружному команду коротким взмахом рапиры. Он подбежал к старой дульнозарядной пушке и едва не упал. Руки опёрлись на холодный металл. Ноги дрожали так сильно, будто вот-вот подломятся.

— Х-хорошо, хорошо, — выдавил он, спотыкаясь на ровном месте.

Шаря руками в темноте, стражник схватил деревянный шест со щёткой на конце. Щётка вошла в ствол пушки и вышла обратно. Прочистив путь к заряду, он достал картуз и опустил его внутрь.

Дрожащие руки двигались медленно. Слишком медленно.

План почти удался, но я не позволял себе расслабиться. В любой момент на соседней стене мог раздаться крик. В любой момент кто-нибудь из рыцарей мог проснуться и понять, что смерть уже стоит у них над головами.

На секунду стражник дёрнулся, словно по его телу прошёл ток.

— Быстрее, — сказал я.

Девушка-гоблин приблизила к нему лезвие. Стражник достал из зарядного ящика второй пороховой мешок.

Я заметил это. Но на мгновение позже, чем должен был. Он добавил мешок в ствол, забил поверх пороха пыж из соломы и осторожно закатил чугунное ядро. Остальные стражники также готовили пушки. Чем дольше это длилось, тем сильнее моя нога выбивала по камню монотонный ритм.

Эти орудия никуда не годились.

Примитивные, тяжёлые, неудобные. Для их использования требовалось слишком много действий, а размеры и вес не позволяли гоблинам быстро обращаться с ними. Но сейчас выбора не было.

Дело нужно было закончить.

— Что дальше? — спросил стражник, сгорбившись у пушки.

— Наводи на палатки, — сказал я.

Капля пота пробежала по его лбу.

Пушка изменила угол наклона. Стражник исподлобья смотрел на гоблинку, контролировавшую каждый его шаг. К запальному отверстию приблизился шест с тлеющим фитилём. На его конце пульсировала багровая точка угля.

— Огонь! — крикнул я и закрыл уши пальцами.

Стражник прижал пылающий кончик к запалу и вдруг заорал:

— Сдохни, гоблин!

Раздался яростный шипящий свист.

Он бросил шест и прыгнул прямо на девушку-гоблина. Мозолистые руки сомкнулись на её шее. Он захрипел, стиснул зубы, и по его губам побежала кровь, когда рапира насквозь пронзила ему живот.

Но хватка не ослабла. Пламя уже бежало по запалу. Ровное шипение оборвалось. Из затравочного отверстия с диким воем вырвался слишком мощный столб белого огня. Слишком мощный огонь.

Не нужно было быть ветераном войны, чтобы сопоставить два факта: внезапное нападение пленного и бешеное давление пламени, которого в обычном выстреле быть не должно.

— Назад! — рявкнул я.

Я бросился вперёд и мёртвой хваткой вцепился в плечи гоблинки у пушки. Моё тело оттолкнуло мёртвого стражника, который всё ещё стоял на полусогнутых ногах, будто смерть забыла сразу уронить его на землю.

Я потащил девушку назад и в тот же миг развернулся спиной к пушке, закрывая её собой. Мы рухнули на шершавый камень. Я стал для неё живым щитом.

Раздался оглушительный треск. Чрево пушки разлетелось на куски. Гоблины бросились в стороны, прикрывая руками затылки. Волна раскалённого воздуха ударила по стене и накрыла нас, вырывая дыхание из лёгких.

Подо мной лежала девушка-гоблин и беззвучно кашляла. В ушах стоял сплошной, невыносимый писк. Сначала мне показалось, что он останется навсегда. Потом сквозь него начали проступать крики.

— Анз’Улон! — кричала Норалис, и её шаги становились всё громче. — Анз’Улон!

Она и ещё несколько гоблинов подняли меня. Я попытался удержаться на ногах, но мир качнулся, как лодка на чёрной воде.

Передо мной возникло лицо Норалис. От ужаса её глаза не закрывались. Рот был приоткрыт, но из него не выходило ни слова. На один глаз налипла чёрная сажа. Вся левая сторона моего лица и шея онемели, но при каждом прикосновении вспыхивали такой болью, словно с них сняли кожу.

Я упал на одно колено и схватил Норалис за воротник.

— П-пушки… — выдавил я из себя только одно слово.

Они отнесли меня к другому краю стены и усадили у камня. Парни сняли свои мундиры и подложили мне под спину.

Расставленные в стороны ноги. Гоблины, бегущие к пушкам. Белые вспышки перед глазами. Это было последнее, что я увидел.

Мир почернел, а где-то вокруг закричали:

— Подъём! Берегись!

***

В самом начале, наблюдая издали, я стал свидетелем устройства этого мира, который ничем не отличался от моего. Возведённые на крови королевства устанавливали законы. Победители лишали побеждённых наследия и права на выбор своей судьбы.

Гоблины походили на новорождённых детей, делающих первые шаги. Встав на ноги, они падали на землю от удара. Гоблины не представляли собой ничего.

Пустое место на странице истории. Лишние. Жалкие. Слабые. Видя то, как они бездарно извивались с каблуком на горле, я лишился к ним жалости. Они страдали веками, пока я, человек, одной только мыслью мог разбить их врагов. Осознание моей значимости и силы, заложенной во мне ещё в прошлом мире, пришло слишком быстро. И я подумал.

Каково было бы людям, если бы их дома сожгли самые ничтожные существа? Я хотел взглянуть им в глаза в тот миг, когда над их городами поднимутся чужие знамёна. Хотел увидеть, как их гордость сворачивается внутри, как желудки скручивает от одного вида тех, кого они веками считали грязью под ногами.

Я смотрел на ползающих по земле гоблинов, а видел Великую армию. Легионы солдат с оружием в руках. Оружием, которое люди, эльфы и все прочие расы, подчинившиеся единой воле, однажды назовут стреляющей смертью.

Но эта картина ускользала от меня. Я потянулся, чтобы схватить её рукой. Рука сжалась, и я проснулся между стен из каменных кирпичей.

Из решётчатых окон проникал утренний свет и освещал мои ноги, накрытые рваным куском ткани. Стояла тишина, никого вокруг. Крошечные серые пауки бегали из одного пыльного угла в другой.

Голова раскалывалась, словно череп трескался на части. Я поднялся, и мир помутнел. Предметы вокруг стали нечёткими, и земля уходила из-под ног. В тот же миг вспыхнули ночные воспоминания.

Мельзитра, гоблины, пушки, дым.

Рука потянулась к лицу. Кожа, загрубевшая за последние месяцы, стала ещё твёрже. Всковырнув её пальцами, я закричал. По щеке побежала солёная слеза и испарилась на сухих губах.

На кончиках пальцев остался чёрный кусок обожжённой корки. Я беспорядочно ощупал себя, пытаясь убедиться, что все части тела всё ещё на месте.

— Норалис… Уз… гоблины… — вырвалось из моего рта.

Прихрамывая, я побежал по узкому коридору. Бойницы по сторонам осветили путь и вывели меня на ведущую наверх лестницу. Поток воздуха ударил мне в лицо, и я скривился от боли.

Я оказался на стене. Никого. Лежали остывшие осколки чугунной пушки. Обрывки чёрной ткани и металлические пуговицы валялись вокруг. Мою ступню закололо. Я поднял ногу, и под ней оказалась рукоять рапиры в форме пистолета.

Внезапный холод пробежал по ногам и спине, вызывая мурашки.

Я рванулся к краю стены. Передо мной, далеко от города, раскинулся лес. Справа морские волны с белой пеной приносили на песок крабов и ракушки.

Всё это я уже видел.

Мои руки вцепились в холодные зубцы стены, и грудь соприкоснулась с парапетом. Сердце билось в таком темпе, что дышать было почти невозможно.

Одинокие клочки травы догорали слабым огнём. Сваленные палатки лежали на почерневшей земле. Полупрозрачный серый дым стелился низко, накрывая щиты, разбросанные по сторонам.

Останки рыцарей растянулись от начала лагеря до его конца. Разорванная кожа, оторванные конечности. Под кучами тел, свалившихся друг на друга, кто-то ещё стонал, захлёбываясь собственным дыханием.

В центре лагеря лежал разорванный флаг Тюльзина: один орёл отделился от другого, а змея вырвалась из их когтей.

Я оттолкнулся руками и доковылял до внутреннего края стены.

Дома, таверны и лавки пустовали. Немногочисленные остатки людей стягивались к площади. Их окружали многочисленные чёрные точки, образуя из городских жителей обезличенную толпу.

Гоблины.

Мои гоблины.

На центральной площади собралась толпа обеспокоенных людей. Прилагательное «обеспокоенные» было слишком мягким. Они плевались перед собой, но боялись подойти. Махали кулаками, но при сближении спотыкались о тех, кто стоял позади.

Однако находились некоторые, кто расталкивал плечи соседей и вырывался на первую линию.

— Это наш город! — закричал мужчина в расстёгнутой рубашке и с топором.

— Да! — завыла толпа.

— Вам здесь не место! Чудовища! — вопли женщины звучали из однородной массы.

Уверенность жителей возросла. Началось движение на чужаков, занявших деревянный подиум.

— Оружие к бою! — закричали с другой стороны.

Клинки зазвенели и рассекли воздух перед собой. Сопротивление толпы встретило сопротивление новых хозяев города.

Люди охнули. Один за другим падали на землю. Не от ран. От страха. Жители беспорядочно забились друг о друга в отступлении. Совсем немногие стояли, пока об их отважные фигуры врезались орущие лица.

К ним из строя вышел один гоблин.

— Жители Мельзитры, это больше не ваш город, — знакомый женский голос сказал вещи, которые не стоило говорить.

— Кто это решил? — заговорил полный мужчина с бородой, одетый в изысканный сюртук. — Эта земля принадлежит нам, а вы — уйдёте немедленно.

Его непреклонный голос оцепенил её.

— Приказ великого Анз’Улона, — заявила она с гордо поднятой головой.

— И кто же этот Анз’Улон? — он нагло двинулся ей навстречу. — Ещё один грязный гоблин?

Не успел он сделать шаг, как рапира нырнула в его чёрно-седую бороду.

— Никто не может оскорблять моего командира, человек. — В её глазах вспыхнули ярость и незнание, как поступить.

Напряжение в её руке желало убить его, но опущенное плечо выдавало в ней сомнения, как бы поступил Анз’Улон.

— Давай, девчонка, убей меня, — из его рта вылетала слюна и пачкала ему бороду.

Выпучив свои огромные глаза, он словно хотел наткнуться на лезвие Норалис. Этот человек был не простым горожанином. В нём было что-то от элит. Непокорность, наглость, хитрость. Он сразу понял, куда давить, и ударил в самое слабое место, провоцируя и прощупывая пределы её самоконтроля. Норалис колебалась. Ей всегда хотелось убивать людей, но сейчас что-то препятствовало этому.

— Ладно, хватит, — выдохнул и сказал утомившийся гоблин мужским голосом.

Стряхнув с красных погон пепел, он встал рядом с Норалис.

— К бою, — холодно сказал гоблин, — разгоните толпу.

— Попробуй сдвинуть меня, ублюдок, — мужик бросил ему вызов, харкнув ему в ноги.

В нахмуренных бровях Уза прогляделось безжалостное желание принять правила его игры. Очередная рапира покинула ножны и искала людское сердце.

Несколько высоких мужчин в плащах по колено встали за бунтующим мужиком и подняли кулаки. Две шеренги гоблинов замаршировали. Большинство мужчин и женщин, что смотрели со стороны, начали в панике убегать.

— Уз, прекрати это, — я крикнул, волоча одну ногу по земле.

Его уши дёрнулись, и он поднял рапиру в небо. Немедленно последовал приказ. Он прикусил нижнюю губу и пнул камень. Нога проехалась и подняла пыль, закрывая вид людей перед ним.

— Отставить!

Гоблины остановились и завертели головами в стороны, не понимая переменчивости командующего.

Гоблины создавали спинами непроходимый барьер.

— Разойдитесь, — звук ударился в них.

Несколько солдат расступились. Образовалась гробовая тишина, и только вороны на стенах изредка покаркивали. Я шёл вперёд очень медленно. Каждый, мимо кого я проходил, собирал ноги вместе. Их подбородки устремлялись в небо, а уставшие спины расправлялись.

Норалис опустила оружие. Её губы расцепились, а ноздри нервно вдохнули пропитанный дымом воздух.

Все молчали. Мой ботинок тёрся о землю и оставлял непрерывный след. Бородатый мужик стоял неподвижно. Лицо не выражало ничего, но глаза следили за мной. В них имелась едва уловимая капля интереса.

— Кажется, произошло недоразумение, господа, — я говорил и кашлял между словами.

— Ты кто такой, пацан? — спросил мужик.

— Моё имя Анз’Улон, — я представился и аккуратно погладил Норалис по плечу, временно принимая командование на себя. — С этого момента гоблины примут руководство над портовым городом.

— Я не стану выполнять твои и уж тем более их, — его взгляд встретился со взглядом Уза, — приказы.

— Боюсь, я неверно выразился, — я обошёл Норалис и стал к нему лицом к лицу. — Наместники сохранят свои должности, если примут наши условия.

— Условия? — он подбежал ко мне и схватил меня за воротник грязно-белой сорочки. — Это мой город, и ты меня не заставишь.

Его дыхание вызывало отвращение и тошноту, но я не отворачивался. Норалис и Уз уже хотели его убить. Раскинув руки в стороны, я приказал стоять. Его длинный кривой нос почти прикоснулся ко мне.

— Будьте разумны, — я разжевал ему предложение по слогам.

Густая белая слюна прилетела мне в глаз. Я усмехнулся, вытирая моргающий глаз. Судя по тому, как он общался, какую одежду носил, и что за ним стояли верные люди, — это был местный лорд. Лорд Мельзитры. Возможно, его тон обуславливался незнанием. Незнанием, что все стражники и рыцари мертвы. Эта ошибка стоила ему многого.

Я махнул рукой Узу. Он махнул головой гоблинам из своего отряда. Двое гоблинов подбежали и схватили мужика за руки. Другие направили оружие на тех, кто желал его защитить.

— Вы не смеете, зелёные мелкие ублюдки, — он брыкался и вырывался, из-за чего гоблины то и падали на землю, а затем вновь поднимались, чтобы схватить его, — отпустите меня, отпустите!

Подошёл Уз и ударил ему в живот. Тот тут же замолчал и успокоился. Я начал неизбежное. То, что следовало сделать сразу. Потащив лорда впереди, гоблины ровными колоннами шли по извилистым улицам города. Люди выглядывали из-за дверей своих домов, прятались за прилавками и выглядывали из окон. Я обратился к ним.

— Жители Мельзитры, мы не варвары и не разбойники. Нам не нужны ваши дети, жёны, дома или деньги. Нам нужна была крепость, и теперь она наша. У вас есть выбор. Вы можете смириться с тем, что порт переходит под контроль гоблинов, и жить дальше. Или вы можете не согласиться с этим и… умереть.

Слабого и не ориентирующегося в пространстве лорда поставили на колени перед всеми.

— Дай мне рапиру, — я сказал Норалис.

— Что вы делаете, Анз’Улон? — она протянула её мне.

— Что следует сделать ради безопасности всех гоблинов.

Подняв рапиру Норалис остриём к небу, я ещё раз обратился к жителям.

— Жители Мельзитры, ваш лорд сделал свой выбор! Не подчинившись, он самолично выписал себе приговор. И это — смерть.

Лорд захрипел и вытянул руку навстречу людям, что внимательно смотрели на происходящее. Он не понимал, что происходит. В одно мгновение в его шею сзади вошло лезвие. Его рот открылся, но из него вышло только тихое, протяжное:

— А-а-а…

Тело лорда упало на землю, но реакции не последовало. Жители молчали.

— Будьте мудры, люди, и никто в этом городе больше не умрёт.

Я протёр рапиру от крови об штанину. Люди также стояли, наблюдая за тем, как труп лорда ещё иногда подёргивался от сокращения мышц. Я ждал хоть какого-то ответа, но ничего. В ушах опять засвистело, и голова запульсировала.

Я упал на одно колено. Внезапно жар распространился по телу. Я схватился за волосы, желая содрать их с головы, лишь бы стало хоть немного холоднее. Люди смотрели, как я ползу возле трупа их лорда.

За спиной раздались крики:

— Анз’Улон! Анз’Улон!