Империя драконов 3. Клятва ведьмы

Глава 1

Глава 1

Руины тонули в полумраке, чьи очертания еще не полностью поглотил поздний вечер. Разрушенный, всеми покинутый и забытый маленький город, имя которого уже и не вспомнят, погибал у окраины горных троп на границе двух великих империй Подлунного мира.

Там, в особняке некогда жившего градоправителя, в зияющих дырах вместо окон теплились маленькие огоньки. Но не те, что способны согреть. Мертвый огонь. Белый, словно пойманная в клетку мгла. Обжигающий не жаром, но холодом.

Молодой некромант, в сопровождении верного прислужника гоблина, в чьих глазах уже не было жизни, уверенно вошел в холл, где в старые времена будто зеркала блестели мраморные полы и стены. Сверкали хрустальные люстры, восхищали взоры великолепие картин и гобеленов древних мастеров, вытканные из магических нитей, оттого и события повторялись на них словно живые. Сейчас же опутанный паутиной, обросший мхом, разящий сыростью, гнилью и разрушенный временем отсутствия человеческой руки.

Танаир бросил взгляд на сидевшего молодого мужчину у камина. Алое пламя отбрасывало танцующие тени на темно-синюю мантию посетителя. Глубокий капюшон был низко надвинут на лицо, так, что разглядеть можно было лишь часть орлиного носа и растянутые в улыбке губы, окрашенные светом огня так, будто тот крови испил. По обе стороны от кресла сидели твари Бездны. Звери уродливые, смертоносные и пугающие до озноба одним своим видом смеси кладбищенского гуля и виверны. Переданные Риверу Торсвару старшему в услужение его названным отцом.

Тихое вытье в стороне заставило Танаира перевести брезгливый взгляд на корчащуюся в углу и истлевающую чародейку. Безумного монстра, грозившего растерзать учебный городок Брийса, но сейчас… Не повелительницу смерти, а ее жалкую рабу.

- Твоя вторая ошибка, младший братец, - голос низкий, с хрипотцой и открытой издевательской насмешкой.

Ривер держал в руках стеклянный клинок. Тот самый, что еще совсем недавно пронизывал хрупкое тело темной ведьмочки.

- Ошибка? – звонкий голос гоблина, преисполненный ужаса, разлетелся эхом в полупустом помещении. – Помилуйте Проклятые, господин! Ох, если бы вы знали, как там обстояли дела, господин Ривер вы не подумайте…

- Захлопни пасть! У меня нет желания слушать речи мертвеца, - с леденящей вкрадчивостью прошипел некромант, но с отвращением посмотрел не только на гоблина, но и самого Танаира, открыто выражая враждебность.

Будучи некромантом и постигающим эту науку многие годы, ему никогда не удавалось вырвать из царства Эгросса душу и вернуть ее в погибшее тело. Не удавалось заставить двигаться даже труп. Скольких несчастных он принес в жертву пытаясь повторить то, что удалось этому мальчишке с первой же попытки. Ривер утратил счет. А после и вовсе перестал придавать этому значение. Они всего лишь грязь под его ногами, ничтожные людишки, сырье для его великих и чудовищных экспериментов.

Ненависть к названному младшему брату была ни с чем не сравнима. Зависть. Они давно разъели его собственную душу. Ранее первый стал вторым. У господина новый любимец.

- В наш план не входило убийство адептки.

Танаир говорил спокойно. К тому, кто оказался с ним в одной упряжке по большей части он не испытывал ровным счетом ничего. У него не было времени тратить его на того, кто погряз в собственных провалах виня во всем других. Хотя, пожалуй, он испытывал к нему омерзение. Ради власти опуститься на самое дно. И он еще смеет считать себя частью древнего рода.

- Одной смертью больше, одной меньше, - безэмоционально отозвался Ривер поднявшись на ноги и швырнув реликвию на сиденье. - Все, кто не примкнут к Килу Торсвару отправятся прямиком в Бездну. Так какое тебе дело до их жизней, сопляк?

- Твой информатор подвел тебя, Ривер, - без тени улыбки напомнил Танаир. - Эларонис Митиан оказался жив после использования кинжала Гаальверта. Между ведьмой и ним не было магической связи. Господин этому известию опечалится. И ты верно позабыл о предназначении этой самой «одной смертью больше, одной меньше». Неужто решил пойти против…

- Прикуси свой поганый язык Танаир, иначе я вырву его и скормлю тварям Бездны, - подскочивший мужчина с силой сжал пальцы на горле некроманта.

- Тебя так злит то, что именно та девчонка будет стоять рядом с нашим господином? – на губах Торсвара младшего зазмеилась ироничная усмешка.

- С чего мне завидовать роли марионетки? – со смешком спросил Ривер. Распалившееся пламя в камине отразилось в крупном янтарном камне, украшающем перстень рода на его указательном пальце. – Ведьма будет лишь безвольной куклой. Без собственной воли, эмоций, с-с-свободы. Если не хочешь для себя подобной участи, советую не забыть, где твое место, мой маленький, глупый бр-р-ратишка, - злорадно прошипел некромант. - Запамятовал? Килу Торсвару не нужна власть. Ему не нужен ни один из тронов. Месть. Вот что жжет его гнилое сердце. И когда она осуществится, он сгинет в небытие. Корона правления Подлунным миром увенчает мою голову. И служить ты будешь мне. Так же как в мои руки перейдет во служение и ведьма.

- Я служу…

Слова Танаира прервал выросший столб черного пламени, явивший в руины высокую фигуру, затянутую в черные одежды.

Оба некроманта преклонили колено перед господином, кожей ощущая исходившую ярость от Кила Торсвара. А быть может, она шлейфом ползла от двух личей шествующих позади куда большего чудовища, чем сами.

- Мой господин, - голос Ривера дрогнул, отчего тот сжал кулаки с такой силой, что отчетливо послышался хруст. – Нам не удалось…

Недосказанные слова некроманта потонули в хрипе. Замотанные черными бинтами костлявые пальцы, подобно металлическим прутьям обхватили его шею, приблизили к лицу, заставляя смотреть в черные глаза с рубиновыми зрачками, от взгляда которых Ривер внутренне содрогнулся.

- Ты впервые подвел меня, мой мальчик, - голос Кила звучал так, будто слова исходили из глубин самой Бездны.

Ривер далеко не мальчик, просто этому чудищу неведомое количество прожитых, а точнее, существующих лет. Но подобное обращение к своей высокой персоне некроманту пришлось проглотить. Хотя дело было в том, что мысли унесло в водоворот головокружения из-за нехватки воздуха и очень даже близкому концу.

- Господин, - твердый голос Танаира поднявшегося на ноги на мгновение заглушил хрипы задыхающегося. – Если позволите, я приступлю к выполнению следующей части вашего плана.

Интерес к Риверу тут же был утрачен и некроманта швырнули на грязный пол будто мусор. Судорожно дыша и растирая горло, он старательно прятал ненавистный взгляд, подавляя желание спалить здесь все к демоновому Хаосу.

Ничего. В скором времени именно у его ног будут валяться и ползать все неугодные. Молить о пощаде, дрожать перед силой, которую он возьмет в свои руки.

Ривер утешался этими подобострастными мыслями всякий раз терпя неудачи.

- Она все еще не раскрыла свои силы, - Кил тяжело опустился в кресло перед почерневшим огнем, которое было не способно согреть его гниющее тело. Ничто не способно, кроме человеческой души. – Прячетс-с-ся.

Танаир хотевший было приблизиться к Торсвару раздумал и даже отошел, наблюдая как истекающая темной зловонной жижей чародейка приползла к господину.

- Ступай, мальчик, - Кил медленно обхватил «лицо» чародейки ладонями, что заставило некроманта отвернуться и направиться к выходу с заторопившимся следом гоблином, изображавшим из себя все это время каменное изваяние, прикидывающееся частью разрушенного особняка и молящееся Проклятым, чтобы повелитель всего зла не вознамерился им поужинать. – Не бери пример с брата, Танаир. Не с-с-смей меня подводить, - донеслось ему в спину вместе с разразившимся воем и истошными криками чародейки пожираемой монстром.

***

Учебный городок. Академия Истоков.

В кабинете ректора Имироя ярко горели магические светила, отбрасывая мягкий свет на стены. Однако, в данную минуту, мне он показался каким-то зловещим. Впрочем, причина не в освещении, а в том, перед кем я сейчас стояла лицом к лицу.

Лэр Омас изменив своей привычной манере превосходить павлинов по окрасу нарядов, в этот раз вырядился в снежно-белый костюм, который дополняла рубашка с кружевными манжетами и высоким воротом, а поверх всего длинная мантия аки фата. Прямо-таки вылетая девица на выданье.

Но было не до смеха.

- Лэр… Омас?.. – прерывисто произнесла я, стараясь не утратить дар речи.

Дядя уверил меня, что темный маг не сможет проникнуть в академию незамеченным, но… а зачем? Вот он. При всем параде. С гордо выпрямленной спиной, важно выпячивает грудь. С высокомерным взглядом и злорадной улыбкой, прячущейся в уголках губ и как бы говорящей: «Думала, сможешь сбежать от меня?». Всем своим видом выказывая превосходство и победу. Явившись сюда на законных правах владения мной!

- Право милая, - расплылся в ядовитой ухмылке градоправитель Приграничья. – Разве так обращаются к возлюбленному супругу?

С этими словами и распростертыми объятиями темный стремительно преодолел разделяющие нас футы, но я отшатнулась прежде, чем ко мне прикоснулись.

- Я скучал, моя лакомая ведьмочка, - прошипел Омас и больно ухватив меня за подбородок впился в губы жестким поцелуем.

- Лэр Омас, я бы попросил вас блюсти приличия в стенах моей академии!

Разъяренный окрик ректора Имироя привел в чувства оторопевшую и просто выпавшую из реальности меня, благодаря чему я попыталась ударить под дых гнусному магу, но мою руку перехватили, дернули на себя и шепот Омаса обжег ухо:

- Будь послушной девочкой, если не хочешь, чтобы дознаватели узнали, чем ты занималась в болотистом лесу Приграничья.

Сердце ухнуло куда-то вниз, ладони похолодели и казалось что-то невидимое начало сдавливать горло.

- Неужто ты думала, я не видел, что за чары ты использовала?

Под дых врезали мне, только не кулаком, а словами, но и их хватило, чтобы вышибить весь воздух из легких. А еще взгляд, говорящий чьи головы вместе с моей полетят, расскажи Омас обо мне дознавателям.

И пусть чарами смерти я не повелеваю, но магия души не лучший исход. А копни они глубже и станет известно о душе древнего дракона, связи с Эларонисом и вообще, обо всех причастных. Да я точно окажусь в клетке отдела магических исследований. И это в самом радужном и лучшем случае! О худшем подумать страшно.

- Лэр Омас! – напомнил о себе ректор.

- Глава академии несомненно прав, лэр Омас. Как бы вы ни скучали по своей «жене», - выплюнули с презрением, - правила приличия никто не отменял, в особенности к подопечной лэра Бэлимора! Эшта императора!

Ледяной голос прошелся по лицу не хуже пощечины.

- Адептка Вилиас воспитанная юная лира, а не дворовая девка, - сказано было с утверждением именно к последнему.

А я ошарашенно уставилась в сторону говорившей.

Лира Бэлимор, она же женушка будущего главы рода Сальторн и удавка на его шее, грациозно, как и полагается даме ее положения, поднялась из кресла, изящным жестом отбросила вьющийся белый локон с лица и устремила взгляд голубых глаз на меня. Холодный, колючий, брезгливый.

- Собирай свои вещи Арэя, ты покидаешь Академию Истоков!

Голос Марим звучал жестко, но столько злорадства и ликования в нем я слышала впервые. И продолжала слышать, будто эхо набатам грохочущее в ушах.

- При всем моем к вам уважении, лира Бэлимор, - тут ректор явно оговорился, ибо он испытывал к ней что угодно, но точно не оное, - единственный, кто вправе решать данный вопрос это я и сама адептка Вилиас…

- Омас, - вклинился маг. – Адептка Омас, - исправил главу темный.

Меня передернуло от отвращения, а ректор, открыто проигнорировав замечание лэра, продолжил:

- Данное учебное учреждение находится под юрисдикцией высших храмовников Цитадели Истоков и даже императоры не вправе вмешиваться в дела академии, - выразительный взгляд на Марим, мол: «Ты тут высших храмовников видишь?». После взгляд на меня.

Я было открыла рот, но так и закрыла, не найдясь с ответом.

- И более того, - жестче добавил Имирой оказавшись в замешательстве после моего молчания, - пока адептка Вилиас, - подчеркнуто произнес он, - демонстрирует исключительные успехи в учебе, даже при ее желании она не покинет академию. Все поступившие в Истоки заключают договора, которые автоматом приписывают их к будущим императорским сотрудникам и высшим храмовникам. Естественно специальности, а далее должности, адепты выбирают самостоятельно.

Темная душенька возликовала. В то время как многонеуважаемые мною «гости» устроили симфонию скрипящих челюстей.

- Еще вопросы? – спокойный голос главы академии.

У высоких господ имелась уйма вопросов или скорее угроз, это было заметно по перекошенным злостью и гневом физиономий упомянутых. Они и пришли сюда почти под самым покровом ночи, чтобы их узрело как можно меньше свидетелей.

- Что же касается этого, - ректор Имирой указал взглядом на брачный договор.

Того самого подписанного моей рукой и в случае Омаса не копии, которую мне дядя предоставил для ознакомления или убиения о стену захлебываясь слезами в отчаянии, а оригинального.

- Семейные встречи у нас проходят единожды в месяц. Свой визит вы исчерпали.

Если посудить здраво, уйти с Омасом не такая уж и плохая идея. Эта мысль мелькнула очень отчетливо, стоило окутывавшему меня страху, не перед магом, а перед той участью, которая могла бы ждать дядю и Мали, пропасть.

Я больше не та маленькая ведьмочка прячущаяся на болотах и скрывающая свои силы. И не та, кто в отчаянной попытке получить помощь, пришла в дом мужчины не желавшего, чтобы его размеренный мирок портила какая-то побродяжка.

Я темная ведьма. Полукровка, обладающая светом. Та в ком бьется древнейшая душа дракона и бурлит ее сила.

Что мне Омас? Теперь он мне не ровня.

Но от мысли, что мне придется оставить Эларониса все нутро протестующе вопило. Будто незримая нить, связывающая меня и дракона, отчаянно звенела стоило ее немного натянуть.

Похоже не только Элай не в ладах со своей душой, но и я. Вопрос лишь в том: Почему? Моя душа едина с духом дракона в отличие от принца светлой братии.

Я так задумалась, что даже не заметила, когда ко мне подошла Марим. Осознала почувствовав, как ногти лиры больно впились мне в кожу запястья.

- Несказанно рада слышать о твоих успехах, Арэя, - процедила сквозь улыбку светлая и более приглушенно, чтобы услышала только я: – О твоих похождениях из комнат одного принца к другому я так же наслышана.

Смотрю на нее удивленными глазами.

- Я успела побеседовать с адепткой Даомой…

Анами! Тысячу проклятий на ее голову!

- Благовоспитанная юная лира… в отличие от дряни, которой мы оказали подобную честь.

Угу. Большей я не видела.

- Как продажная девка смеет порочить честь рода Сальторн?! Яблочко от яблони не далеко укатилось, - ядовито оскалилась лира. – Охмурила богатого градоправителя, но решила попытать удачу с благородными представителями династий? Не надейс-с-ся, грязная побродяжка! Я лично донесу все услышанное лэру Доирберу...

Кольцо на пальце начало стремительно нагреваться, а дальнейшее шипение Марим отдаляться, будто сознание медленно уплывало, высвобождая разъяренную силу. Не знаю какое у меня было лицо или что отразилось в глубине глаз, но лира отскочила от меня как ошпаренная, неловко налетев на кофейный столик и чуть не распластавшись на нем и далее по направлению к полу. Так бы и было не придержи ее ректор Имирой под руку. При чем оказался он рядом в мгновение ока и несмотря на явную неприязнь к данной особе все же проявил учтивость и галантность.

А Марим находясь в каком-то странном оцепенении растерянно и ошалело захлопала ресницами.

- Вам не здоровится, лира Бэлимор? Мне позвать целителя? – сухо поинтересовался ректор.

Стою невинно поглядываю на «мачеху» изображая обеспокоенность. Марим мне явно не поверила, зло прищурила голубые глаза, но очевидно, не понимала, что произошло. Впрочем, я и сама не поняла.

- Нет необходимости, - глухо отозвалась светлая в задумчивости, обогнула стол и отошла еще на несколько шагов.

- Что ж в таком случае предлагаю решить вопрос с замужеством, - заговорил ректор будничным тоном.

Я непонимающе взглянула на главу академии и удивилась куда больше, заметив, как его губы дрогнули в улыбке.

- Этот вопрос решен, - с нажимом ответил Омас и очередной победный взгляд в мою сторону.

- Боюсь в брачном договоре есть нестыковки и этот брак могут объявить недействительным, - развел руками ректор.

- О чем вы говорите? – встрепенулась Марим.

Кажется, змеюка наконец пришла в себя, но по-прежнему держалась от меня на расстоянии. А вот лэр Омас наоборот, шагнул ко мне и по-хозяйски положил ладонь на талию.

Я же попыталась податься вперед и сбросить с себя зловоние духов темного мага, но хватка стала железной и мне ничего не оставалось кроме как остаться стоять на месте.

- Видите ли, во время ритуальной церемонии бракосочетания, лира Арэя Вилиас числилась как подданная империи Тьмы с вытекающим из этого даром к темному эфиру. Сейчас же Арэя обладает и светлым эфиром. Более того пусть еще неузаконенная, но является дочерью лэра Бэлимора. Подданного Свободных земель и эштам императора. А это в корне меняет дело.

- Еще неузаконенная?!

Кажется, благороднейшую светлую магиану сейчас удар хватит. А заодно и меня. Только от неожиданного проблеска надежды и нежданного счастья, свалившегося на мою неудачливую голову.

- Брак уже был заключен! – возопил Омас растеряв всю победную спесь.

- Закон, принятый сто шестьдесят три года назад о сохранении чистоты крови, с вами не согласится, лэр Омас, - укоризненно покачал головой ректор Имирой.

О Темнейшая! Да здравствуют почитатели древних обычаев!

В этот раз Омас не все продумал. А зачем ему было копошиться в пыльных хранилищах выискивая столетние законы, если он свято верил в то, что я чистокровная темная ведьма. Да и дожить до этого времени не должна была. Не говоря уже о том, что к озвученному закону прибегают крайне редко. И в основном среди высшей касты.

Я в который раз воздала благодарности богам и свету, в частности.

- Как я понял, ваш брак не был скреплен единением.

Сначала смутилась от прямого вопроса ректора, но после гордо вскинув голову и с трудом скрывая счастливую улыбку, четко ответила:

- Нет, не был.

- В таком случае я вынужден передать документы верховным жрецам храма Истоков. Бракосочетание пройдет заново, конечно же, как и полагается под Аркой Венчания.

О Светлейшая! Слава древним мастерам!

Арка Венчания предназначена для того, чтобы защитить права тех, кого силой заставляют вступить в брак с неугодным. Один единственный вопрос: «По своей ли воли и с чистым ли сердцем желаешь связать себя узами?» и Омас провалится в Бездну!

- Раз того требуют обычаи и законы, поступайте как считаете нужным.

От спокойного и вполне себе будничного тона лэра не только я удивилась и почувствовала неладное, но и ректор. Омасу ведь известно, что повторного заключения договора не будет! В чем же такая резкая перемена поведения? Здесь явно попахивает гнильцой и новой порцией неприятностей для одной крайне невезучей ведьмы.

- Любовь моя, - неожиданно нежно обратился ко мне маг, но от этого стало не менее мерзко, - ступай в свою комнату. Ты выглядишь уставшей. У нас еще будет время наверстать упущенное.

Я растерянно моргнула, перевела взгляд на ректора.

- Возвращайтесь в жилое крыло, адептка Вилиас, - подчеркнуто произнес ректор.

- Омас, - так же подчеркнуто исправил его маг, сверкая тридцатью двумя.

- Тьмы… - попрощалась я, помедлила и более радостно добавила: - И света. Лира, лэр, ректор Имирой, - кивнула я каждому.

После чего далеко не с радостным лицом покинула кабинет и приемную, проигнорировав укоризненный взгляд гнома, недовольного моим влетом без стука в святая главы академии.

К ректору я пришла развеять беспокойство, а в итоге обзавелась новыми вопросами без ответов и подозрениями. И все же Тири была права. Нитвил Имирой действительно благороден. Второй после дяди, кого я встречаю из аристократии и мне не хочется самоубиться от общения с данным субъектом или на худой конец проклясть до пятого поколения.

Сколько же архивов глава академии перерыл прежде, чем нашел выход из моего незавидного положения?

Что же до Омаса. Не исполнит он свою угрозу. По крайней мере, сейчас. Здешние дознаватели не такие, как в Приграничье. Этих не купишь. Да и самого Омаса возьмут под стражу. Ведь он видел, как я использовала «чары смерти», но смолчал и не доложил городской страже. Да к тому же, женился на «преступнице». Простым: «Смилуйтесь Повелители! Я понятия не имел, что связал себя узами брака с монстром», не пройдет.

Полагаю, ректор еще какое-то время будет вести беседу с незваными гостями, из чего следует - самой поговорить с ним сейчас не удастся.

Лучшее, что я смогла придумать - это наведаться к куратору Митиану. Только вот достопочтенного принца не оказалось на месте. Как не оказалось и Эларониса, ни в его комнате жилого крыла, ни в резиденции.

Глава 2

Глава 2

- Арэя!

Я полуобернулась на знакомый голос, и обладатель оного показался как раз кстати. На губах заиграла легкая улыбка, в глазах появилась радость от лица друга… На мгновение. До того, как в памяти вспыхнул момент беседы с Маликой. Разговор, в котором я обвинила наставницу в применении проклятия на Эйне, ведьмаке и выходце из ее же ковена. Обвинила в приказах коих темная не отдавала!

Эйн солгал уже дважды! Первую ложь он признал, а вторую… если понадобится выбью силой!

Зацепившись взглядом за позолоченную табличку на двери из темного дерева с наименованием лаборатории в нее и направилась, уверенная, что ведьмак пойдет следом.

Не прошло и пары минут как Эйн впопыхах влетел в просторную светлую аудиторию с ровными рядами одноместных столов и магической атрибутикой. Больше всего порадовали живые растения. Ведь в случае опасности смогу обратиться к лешему.

- Эй, ты меня не слышала? – раздраженный голос встревоженного парня резанул слух.

Может быть я ошибаюсь?

- Я слышал ты академию покидала. Только не говори мне, что ты была на главной площади Брийса во время нападения чародейки смерти!

- Ну-у-у, раз так отчаянно просишь, не скажу, - пожала я плечами.

- Арэя!

Стою опираясь о массивный преподавательский стол и внимательно рассматриваю Эйна. Темно-русые волосы слегка взъерошены, сердито поджаты полноватые губы, ладони сжаты в кулаки, взгляд зелено-серых глаз цепко прикован к моему лицу. А я продолжала прикидывать. Некромант был выше меня головы на две, а Эйн всего на одну. Да и телосложение разнится. Все же ведьмак не тот тип.

- В чем дело? – в его голосе отразилась настороженность.

Отчетливая, даже паническая. Поза мгновенно стала напряженной.

Я сложила руки на груди, улыбнулась, слегка склонила голову набок и миролюбиво поинтересовалась:

- Эйн, мы ведь все еще друзья?

- Это зависит от того, насколько сильному проклятию ты меня подвергнешь, - незамедлительно отозвался ведьмак. - А выглядишь ты, если честно так, будто насмерть.

Тьма всколыхнулась подобно морской волне, вихрем закружилась вокруг Эйна, разбилась огненными кольцами подавляя и тьму, и свет ведьмака. Нужно лишь сжать пальцы в кулак и Эйну уже ни один целитель не поможет.

Но полукровка лишь усмехнулся.

Я наполовину согнула пальцы наблюдая как огненные кольца сомкнулись сильнее, а кольцо у шеи практически касалось кожи, что заставило ухмылку парня сползти с лица.

- Малика бы аплодировала стоя, - прохрипел ведьмак.

- Ошибаешься. Она была бы крайне недовольна… ведь ты все еще дышишь, - не согласилась я с ним. - Но ты пока не совершил того, за что бы стоило отобрать жизнь.

«Или совершил, но мне пока об этом неизвестно», - промелькнула неприятная мысль.

- Да и по законам академии — это вроде как преступление, - я пожала плечами, продолжая удерживать приподнятую руку на уровне лица Эйна. - Но знаешь, как бывает? Магия случайно вышла из-под контроля, не смогла вовремя усмирить. Частое явление, кстати.

- Частое, - криво усмехнулся ведьмак.

- Что более важно, ты помог спасти мою жизнь после ритуала. Дело чести и все такое. Но мы же оба темные…

- Полукровки, - с энтузиазмом напомнил Эйн.

Остроту по данному поводу отпустить не успела, перед глазами на мгновение сгустились краски, будто края картины залили чернилами. Контроль над магией выскользнул из пальцев, а в груди с удвоенной силой неприятно закололо. Снова это странное, тревожное и пугающее чувство. Первый был не таким сильным, да и задуматься об этом спеша в кабинет ректора не было времени. А вот сейчас…

Это из-за ранения тем необычным клинком?

- И что же нам известно? – потирая шею озаботился Эйн.

Не удержавшись на ногах, ведьмак качнулся в сторону и буквально рухнул на стул. Видимо, решил, что я осознанно развеяла магию и отпустила его. В таком случае, не буду опровергать его домыслы.

- Малика с тобой не встречалась. По крайней мере в академии, - я устремила хмурый взгляд на одногруппника.

- Это было дело времени. В конечном счете ты бы узнала, - пожал плечами Эйн и выжидательно уставился, ожидая продолжения.

- Никакого проклятия соответственно нет… - добавила я, задумалась на мгновение и решила, что больше он ничего от меня не услышит.

Теперь была моя очередь задавать вопросы.

- Как так получилось, что тебе удалось провести домового или вы заодно? Зачем сблизился со мной? Какую преследуешь цель? От кого на самом деле исходили приказы шпионить за мной?

- Погоди-погоди! – вскинул Эйн руки в обезоруженном жесте. – Я же еще ничего не сказал. Не надо так агрессивно наступать.

- Я агрессивно нуждаюсь в ответах!

- Давай по порядку. Защита домового на мне не сработала, так? Выходит, вреда я тебе причинять не собирался, - решил ведьмак обозначить главное. – А с домовым договориться было просто. Я сказал ему то же, что и тебе. Сама знаешь, они не жалуют темных, так что и не усомнился в моих словах. И ты мне спасибо должна сказать. За тобой следил я, а не Белотур и отчеты я предоставлял. Он многого не знает и Малике передавал не все… Ладно-ладно обойдемся без благодарностей, - очередной обезоруженный жест вытянутых ручек на мое гневное наступление. - Как я только что сказал, моей целью было наблюдение. По этой же причине и сблизился.

- Кто тебе приказал?

- Дал задание, - поправил меня Эйн.

- В последнее время терпение моя самая слабая сторона, - оскалилась я, недвусмысленно приподняв руку.

- Верховная…

Голос Эйна перебил глухой грохот. Будто что-то на всей скорости врезалось в стекло. Этим чем-то оказался нетопырь, который ругаясь на чем Бездна стоит и обласкивая крепким словцом адептов-боевиков снизу, с «ноги» распахнул злосчастное окно в лабораторию и втиснувшись осмотрелся. Нашел мутным взглядом сперва Эйна, после меня, ощерился и с вытянутой трехпальцевой лапой темно-синего цвета с серым отливом, как и он сам, поплыл ко мне размахивая перепончатыми крыльями.

- Мы к вам с приветом! - сообщил низший представитель Хаоса.

То, что с «приветом» заметно сразу. А потому кто это «мы», я даже спрашивать не стала, сосредоточив внимание на небольшом конверте в его лапе.

- Вам значится посланьице.

Поблагодарила, забрала конверт и пока распечатывала, снимая магическую печать, нетопырь плюхнулся на стол, потер приплюснутую морду и внезапно принюхался, шумно втягивая воздух и смешно шевеля вздернутым кончиком носа. А то, что вызвало беспокойство жителя Хаоса оказалось его хвостом с обожженной и слегка дымящейся кисточкой на конце.

- Изверги! – визгливо возмутился нетопырь.

Хвост к слову регенерировать начал на наших глазах.

Хотела бы я себе такую способность, но, если к ней прилагается такая морда с глазками бусинками и поросячьим носом включая все остальное, как-нибудь перебьюсь. И по лицу Эйна заметно – о том же думал.

- А вам возвращаться к работе не нужно? – осторожно поинтересовалась я, извлекая письмо.

- Велено дождаться ответа, - развел крылатыми лапищами представитель Хаоса.

Я кивнула. Не выгонять же его. Вот только послание от Малики. Это я ощутила сразу стоило взять конверт в руки и ощутить колебания энергии. Неподходящее время, чтобы на письма отвечать, да и читать в принципе. Но продолжить «разговор» с Эйном не выйдет при нетопыре, а потому я развернула листок бумаги.

Почерк у наставницы, как и всегда красивый и аккуратный, чуть с наклоном влево, а строки гласили следующее:

«Сперва по делу. Несмотря на то, что я покинула ковен, у меня есть там свои глаза и уши. Насчет ведьмака, о котором ты говорила. Эйн Стайс. О матери удалось выяснить следующее: Светлая магиана, эфир слабый, к знати не принадлежит, из низшей касты, работала в таверне небольшого пригорода, куда и наведался будущий папочка. Забеременела по неосторожности и после сбагрила сыночка на порог к ведьмаку».

Эйн об этом упоминал.

«Его отец Урнас Стайс воспитывал сына в ковене до момента как покинул его. За пареньком больших успехов не наблюдалось, дар ниже среднего. Вроде бы ничего примечательного. Но вот, что любопытно. Около года назад Эйна изгнали из Северной Звезды. И не просто изгнали, а клеймили печатью Отступника!».

Последние две строчки я перечитала несколько раз, решив, что от пережитых ужасов у меня галлюцинации. Но нет.

«Понимаешь, что это значит? Такую печать оставляют только, если ты нарушил самый главный закон ковена. «Не отбирать жизнь своих братьев и сестер». Он – убийца, Ари. Лишил жизни троих!».

У меня холодок по спине пробежался, замерев где-то на уровне сердца. Я исподлобья мельком взглянула на ведьмака, но тот совершенно не проявлял интереса к посланию, которое я получила. Эйн продолжал сидеть за партой, отстраненно вглядываясь в окно.

«Подробности мне не известны. Однако я заклинаю тебя держаться от этого выродка подальше. Более того я не понимала почему Стайса зачислили в академию, пока не получила очередное «любопытно». Эйн примкнул к ковену Нирэйса. Они же и отправили его в академию утаив убийство, а может и не утаивали. Леший его знает, какие скелеты у ваших высокопочтенных в шкафах разлагаются. Я повторюсь. Держись подальше от Эйна Стайса! Одни Проклятые ведают, на что он способен. Если смогу выяснить более подробные детали, сообщу».

Далее в послании был небольшой отступ и почерк стал более ровный, но с завитушками. Что обычно значило – Мали задумывалась над каждым написанным словом.

«Сайлас места себе не находит. Несколько раз срывался намереваясь нагрянуть к тебе в академию. Мне жаль, Ари. Только вот не думаю, что смогла бы подготовить тебя к подобному, если бы все же узнала о тайне Доирбера до встречи в ресторации. Как ты? С каких пор научилась открывать и перемещаться в гранях? Эфиры восстановились? Мы видели как тебя унес дракон с офицерами стражи. Ты была на площади? Сильно пострадала?».

Каждая строчка, каждая буква были пропитаны ужасным, неподдельным беспокойством, тревогой и даже виной.

«Если не хочешь, чтобы я снова нагрянула в академию, а я тебя уверяю, гримуар так и чешется, тебе лучше ответить».

Отыскав взглядом перо и чернильницу, я прямо на другой стороне письма оставила ответ, вложила в тот же конверт, запечатала несколькими защитными рунами в три ступени и передала нетопырю.

- Лично в руки, - предупредила его.

- Будет сделано, - отсалютовал крылатый.

Проследив за тем, как нетопырь ушел тем же путем, что и прилетел, я подошла к столу с несколькими растениями в горшках. Невзначай коснулась мясистых темно-зеленых листков и мысленно потянулась к лешему. Эльт откликнулся мгновенно, но виду не подавал.

- Продолжай, - обратилась я к Эйну, прилагая немало усилий, стараясь не выказать ту гамму эмоций, одолевавшую меня.

- От кого письмо? – вопросом на вопрос ответил ведьмак, улыбнувшись краем рта.

- От бабушки. Узнала, что я оказалась в эпицентре событий. Беспокоится, - и глазом не моргнув, солгала я.

Эйн понимающе покивал, внимательно всмотрелся в мое лицо.

- И? – поторопила я его и напомнила: - Верховная…

- Нирэйса, - дополнил мое напоминание ведьмак.

Я как могла изобразила неслыханное удивление.

- Ты выходец Северной Звезды, какое тебе дело до приказов верховной другого ковена? – продолжаю изображать удивление, приправив его непониманием.

О том, что мне поведала Малика, Эйну знать не следует. По крайней мере, сейчас. Так больше шансов выведать нужную мне информацию и заодно устроить слежку за тем, кто изображает мою собственную тень.

- Это скорее была просьба. Рамона Димельса прекрасно понимала, что ни ее, ни других выходцев из Нирэйса ты не станешь к себе подпускать. Но могу заверить - это лишь жест беспокойства.

О да! Наверняка бедняжка извелась вся в переживаниях за маленькую сиротку.

- В случае любой опасности, если бы я такую заметил, мне было велено передать об этом верховной. И в этом случае ты бы получила от них защиту.

Подослать ко мне убийцу собратьев… Да-а-а. Речь определенно шла о «защите»!

- Знаю, ты считаешь я предал тебя. Но поверь я не желаю тебе зла и не собираюсь вредить.

И столько отчаяния в голосе, столько раскаяния, что на мгновение я прямо-таки прониклась. Похоже, спектакль отчалил, а приму забыли.

- Не ты ли говорил – предательство, единственное, чего мы, дети леса, не прощаем, - безэмоционально произнесла я.

Очередное театральное отчаяние на высшем уровне.

- Если уж я так интересна верховной Димельсе, ладно, - развожу руками. - Но ты уверен, что не против заплатить за это своей жизнью? Или действительно думаешь, что она оставит тебя в живых после всех секретов, которые ты выяснишь?

- Я не глуп, Ари. И прекрасно это сознавал, - с неподдельным спокойствием, даже равнодушием ответил Эйн и уже с улыбкой добавил: – Потому я неимоверно признателен первооткрывателям договорной печати на крови.

- Так ты заключил с ней сделку, - сообразила я и криво усмехнувшись, миролюбиво поинтересовалась: - Так велика?

- Что?

- Награда, Эйн, - сказала я очевидное. – Или ты по доброте душевной, аль от безделья пошел на шпионаж?

Ведьмак промолчал, но от взгляда у меня мурашки скопом побежали по коже. Я невольно снова сравнила его с некромантом. Тот плащ, что он носил магический. Так может, он подобен мороку-иллюзий? Рост и телосложение просто подменил? Эйн убил троих. Как для некроманта плевое дело. А учитывая черную душонку Димельсы, она бы не побрезговала заключить сделку с ведьмаком даже после расправы над собратьями.

- Верховная Нирэйса приняла тебя в ковен. Это твоя награда? – скрыть презрения ни в голосе, ни во взгляде у меня не вышло. – Убийца, - одними губами произнесла я.

Потому что поняла – не смогу. Не смогу скрывать свою осведомленность. Смотреть в глаза, улыбаться, просто рядом находиться. Пусть я не принадлежу ни одному из ковенов, но у меня есть наставница. И сотвори она или я подобное…

- Малика Уэльская, - только и сказал Эйн, чем ввел меня в ступор. – А я все гадал, что же такого написала твоя «бабуля», что у тебя и без того бледнющее лицо прямо-таки посерело, - шумный и усталый вздох. - Но я думал, ведьма не станет убеждать в чем-то свою ученицу не подтвердив информацию увидев ее собственными глазами.

Я промолчала, плохое предчувствие подкралось как зимние сумерки в знойные чертоги Вечных Песков.

- Знаешь ведь, что связанные кругом могут призвать только одного фамильяра? – уточнил Стайс несколько повременив с этим вопросом.

Я настороженно кивнула.

- Когда ты связан можно призвать фамильяра на сложенную воедино силу. Такие слуги на порядок выше и сильнее тех, кого призвали в одиночку. И им не дают имен. Точнее «Прислужник» и есть имя для зверя круга, - поделилась я знаниями стараясь говорить ровным голосом.

И снова заминка, Эйн нервно то сжимал пальцы в кулаки, то разжимал.

- Нас было четверо, - я даже не успела в полной мере оценить с какой тяжестью дались ему эти слова, а он с безысходностью добавил: - Неполный круг.

Эйн связан тайным кругом?!

- Но в отличие от тех троих я не был любимцем верховной Фимиилы, - Эйн брезгливо скривился. - Я во многом не разделял ее точку зрения. Особенно в увеличении силы ковена за счет связанных кругом, ради призыва сильных фамильяров. Но я был равной силы с братьями, потому она терпела.

Стайс растер ладонью лицо, остервенело зачесал упавшую на глаза темно-русую челку.

- В День Избрания, - продолжил он неохотно, - верховная объявила, что мы должны призвать в фамильяры цербера, - с губ Эйна сорвался какой-то истеричный смешок и поддавшись вперед, отчего я с трудом удержалась от желания отступить, он разъяренно проорал: - Цербера, Ари! Тварь хаоса из Бессмертных королевств. Четыре ведьмака с неполным тайным кругом!

- Это… самоубийство… - сокрушенно обронила я.

- И они прекрасно это знали! – отрезал Эйн, взмахнув рукой. - Хилс, Арнос, Гарвин после объявления верховной до тошноты радостью светились, в ноги упали благодаря за такую честь. Честь, проклятия мора на их головы! – огорошил меня он.

Даже не будучи там в тот момент, недоумение и весь тот спектр вложенных эмоций ведьмака я полностью разделяла.

- Они были настолько преданы ей?

- Да они бы повеселись на ее мантии, если бы она их за это похвалила, - ядовито выплюнул Эйн. – Мы друзьями были… до момента как те стали фаворитами.

Последнее вызвало на лице Стайса красноречивое омерзение и тошноту.

- А после моей попытки образумить идиотов, они и вовсе смотрели как на предателя, - сказал он, не скрывая отчаяния. - В ночь полной луны была создана пентаграмма призыва. Меня туда силой приволокли. Я горло сорвал, прося старших служителей верховной Фимиилы о помощи. Но те будто не слышали.

Я вовремя подавила порыв подойти и утешить ведьмака. С такой силой лилась горечь и вина в его голосе.

- Когда был призван цербер мне ничего не оставалось кроме как подхватить ритуал клятвы. Мы и минуты не продержались, - убито покачал головой Эйн и с хрипотцой, будто ему больно говорить, продолжил: - Арнос стал первым кому глотку та тварь перегрызла. Хилс пересек черту в попытке защититься. Его свои же и добили! А Гарвина сожгло пламя цербера. Я был последним, кто удерживал ритуал, а как только силы иссякли, пришел и мой черед.

Эйн сбросил пиджак, дрожащими пальцами расстегнул пуговицы рубашки, чуть не оторвав их, и мне открылась жуткая картина располосованного тела. Глубокие белесые рваные шрамы от больших когтей покрывали торс ведьмака, заходили за бок и плечи.

- Первый раз я очнулся в какой-то пустоши, задыхаясь от запаха собственной крови. С искалеченным источником из-за смерти братьев круга. Почти пустым, - голос Стайса прозвучал отрешенно и безжизненно. - Меня не изгоняли, Ари, выбросили как мусор. Оставили подыхать! – сорвался он на крик, но следующие слова снова стали бесцветными. - Я молил Эгросса поскорее забрать меня и второй раз я глаза не надеялся открыть. Но какой-то проезжий торговец решил иначе, отвез к знахарю в глуши и тот выхаживал меня несколько месяцев.

Раны от обитателей нижних миров залечить крайне сложно. Но шрамы навсегда останутся с тобой.

- Когда я пришел в себя, мой дар уже не был прежним. Я и половиной не обладал. А вернувшись в ковен, верховная Фимиила объявила меня убийцей! – с кривой усмешкой поведал Эйн, уперся ладонями в стол, запрокинул голову шумно втягивая воздух. - Они все молча наблюдали, как старшие служители меня клеймили. Мой отец человек при власти, но не настолько, чтобы оправдать сына.

Ведьмак снова посмотрел на меня, зелено-серые глаза потемнели.

- И тогда я пришел к верховной ковена Нирэйс. Сказал - жизни не пожалею, если она поможет очистить мое имя, Арэя. Знаю, порядки там не лучше, но она хотя бы не бросает своих детей умирать!

С этим я бы поспорила. Иначе, моя мама не стала бы отшельницей в надежде уберечь еще нерожденную дочь от Димельсы.

- Связавшие себя кругом уже не смогут его разорвать. Только смерть, - новая нота безысходности, а печали столько, что казалось ею пропитался воздух. - Мы души объединяем, магию, знания и жизнь. С гибелью одного из круга ты переживаешь его смерть. Чувствуешь, как угасает часть души, рушится источник. Я трижды это пережил, Арэя! Своих братьев я не убивал – это они меня убили! – обвинительно воскликнул ведьмак с оттенком тоски и ненависти в голосе.

История Эйна, то какие чувства я увидела, услышала и ощутила… Звенящее напряжение в теле, глаза на мокром месте и прилагаемые усилия, чтобы слезы не покатились по щекам. Взгляд преисполненный первобытного ужаса, лютой ненависти, вины, словно говоря – я должен был приложить больше усилий, должен был спасти…

Такое не сыграешь.

- Думаешь я в академию попал, утаив случившееся от ректора Имироя? Нет, - губы ведьмака искривились в усмешке. – Сперва в моей голове вдоволь покопались дознаватели. Я по собственной воле позволил вернуть меня в те дни. В дни, когда после пережитых смертей, лежал, моля о собственной. Просыпаясь глох от своих же криков, чувствуя будто тело в огне, раны заживали медленно и мучительно, а проваливаясь в сон падал в лапы церберу… Каждый прожитый…

- Эйн, достаточно, - оборвала я ведьмака. – Я слишком поспешно приняла слова Мали за правду. Боги свидетели, мне жаль, - я постаралась вложить в свои слова всю искренность, на которую только была способна в данный момент.

- По глазам вижу – не доверяешь полностью, - усомнились в моих чувствах.

- Я Нирэйсу не доверяю и влиянию верховных на своих детей, - честно ответила.

- Но своим глазам поверишь.

Эйн без резких движений, словно боясь спугнуть, медленно подошел на расстояние вытянутой руки. Коснулся моего запястья и положил ладонь себе на грудь в область сердца.

- Смотри!

Глава 3

Глава 3

Это был не столько способ уверить меня в правдивости слов, сколько немая мольба разделить с ним тот пережитый ужас. И я закрыла глаза.

Когда тебе со всей искренностью и честностью открывают душу, в нее можно легко заглянуть. Увидеть не просто отголоски прошлого, а яркие воспоминания. Услышать голоса и звуки, ощутить каждую нотку чувств. Это разительно отличается от того, что делают дознаватели. Как свет и тьма. После работы этих ребят нужно еще постараться выжить и не отдать душу Эгроссу.

Осторожно приоткрывая завесу, сознанием я оказалась перед высокой овальной аркой, сотканной из белой дымки и спокойно приняла отклик эфиров Эйна, шагнув в День Избрания. Глас верховной раздался в сводах главного зала собрания, выстроенного из черного камня, освещаемого красным пламенем. Сердце Эйна колотилось паникой и тревогой. Непониманием, неверием. Словно ища объяснений озирался по сторонам, вглядывался в непроницаемые лица старших служителей, но тщетно. А те трое ведьмаков, будто к Повелителям, бросились к верховной Фимииле целуя изящные руки женщины, преклонив колени. В их глазах была бессметная любовь.

Душу Эйна обуял страх и желание спасти друзей. Вижу, как он цепляется за их мантии, как встряхивает за плечи, как сходятся кулаки в драке и взгляды «друзей», переполненные презрением.

- Да ты просто трус, Стайс! Слабак! – злые выкрики Арноса.

- Тебе не место здесь! Да тебя нам Проклятые ниспослали! - вторит ему Хилс.

- Ты не достоин стать избранным верховной Фимиилы, - не остался в стороне и Гарвин.

И руки Эйна бессильно опускаются. Его друзья будто любовным приворотом овеянные. Но к детям леса подобные проклятия применить не выйдет. Это точно нечто иное. Было в их обожании что-то ненормальное.

Я прикрыла лицо ладонью, когда нагрянувший ветер развеял эту картину будто дым и явил другую.

Тот же зал собраний, но стены окрасились танцующими языками зеленого пламени. Стеклянный прозрачный купол крыши впускал падающие лучи полной луны. Старшие служители в черных мантиях расписанные алыми рунами тащили сопротивляющегося Эйна в кровавый круг. Резкий взмах кинжала, глухой рык Стайса и на его ладони кровь выступила бисеринками, чтобы в следующее мгновение хлынуть ручьем из глубокого пореза просачиваясь сквозь пальцы. Кровь последнего из тайного круга замкнула пентаграмму призыва.

Отражаемые от всех стен, размеренно звучали слова заклинания и клятвы вперемешку с криками Эйна о помощи. Но никто даже не шелохнулся. Словно под мантиями служителей и вовсе никого не было. Пустые оболочки. Марионетки управляемые Фимиилой.

Но клятвы были произнесены. Вырвавшийся из недр земли столб черного пламени явил цербера. Огромный, трехглавый, не меньше горного дракона, мощный, овеянный тьмой как покровом, с горящими красными глазами. Когти рвали плиты зала подобно ножу бумагу. Ярость ощущалась физически, разгневанному монстру не по нраву место куда его призвали.

Восторженный вскрик черноволосой женщины, ликование в красивых серых глазах и ужас Эйна, которым я задохнулась. И трое собратьев уже не испытывающие того счастья, что им выпало. Вот они бросают молящие взгляды на брата, что так отчаянно пытался уберечь их от самоубийства. Они словно говорили: «Вчетвером!.. Вчетвером мы точно выстоим! Давай же! Помоги нам!». И вот Эйн раскинул руки в стороны к товарищам, подписывая и себе смертный приговор, как заведенный, произнося слова клятвы:

- Я кровью своей дверь отворю. Магией цепи сломаю. Слугу ночи в подлунный мир призову. Тебя, зверь, я в душу впускаю. С тобой договор нерушимых сил заключу. Имя мое в нем – Господин. Имя для зверя – Прислужник. Жизнь свою мне посвяти. Душу мою не пожри. Я кровью своей клятву скрепляю.

Тонкая нить и правда связала Эйна и цербера. Но крепость ее паутине подобна. Оглушительный рык и зверь сбросил первую нить, словно воду с шерсти стряхнул. Момент затишья перед бурей. Все замерло в напряжении, как на вдохе. Секунда, вторая, третья… и монстр, наслаждаясь умирающей надеждой в глазах парней бросился вперед.

Из разодранного горла Арноса хлынула кровь заглушив хлюпающий предсмертный крик. И трое ведьмаков, сдерживая вой, ощутили его смерть как свою. Истаяла вторая нить. Зал собраний испещрялся рунами атак, заклинания и заклятия водоворотом обрушивались то на одну стену, то на другую. Не заботясь, что удары могут зацепить других. А в воздухе будто звонко лопнула струна. Хилс преступивший свой предел пытаясь остановить зверя магией эфира схватился за грудь вопя от боли. Взгляд, переполненный непонимания, был устремлен на Эйна, который наблюдал как кожа друга начала стремительно чернеть и иссыхать. Как старшие служители вскинули руки и, единая атака выжгла сердце Хилса, не успевшего переродиться магом смерти. Его жалкой пародией, ибо был слишком слаб. Третья нить истаяла в тот же момент, Гарвина поглотило ревущее голодное пламя цербера, заполняя зал невыносимым жаром и смрадом горящей плоти.

Разрывающие душу чувства от утраты братьев круга еще не успели оглушить Эйна в полной мере, они смешалась с болью от острых когтей монстра, полоснувшего кожу. Из последних сил, ведьмак пытался защититься. Но не сравнимы были силы. Так же как безнадежная попытка просить помощи ту, кто смотрел за гибелью своих «детей» с лютым разочарованием.

Пентаграмма призыва почти полностью разрушилась и, чтобы не впустить цербера в город, верховной Фимииле пришлось сломать последнюю печать. Служитель Хаоса растворился черной тенью не успев добить Эйна. Это должны были сделать дикие лесные звери рядом с пустошью.

Очередное дуновение ветра, воспоминание растворилось дымкой и воссоздало новое.

Луна все еще светила ярко, освещая изодранное тело ведьмака, которого подобно скале обтекал густой туман. Во влажном воздухе витал запах крови вперемешку с лесным мхом и зеленым покровом холмов. В тишине раздавалось мрачное карканье слетевшегося на свежее мясо воронья, пробирающий волчий вой. Но Эйн ничего не чувствовал. Там, лежа на стылой земле, в глазах ведьмака не осталось воли к жизни. Он не будет похоронен по обычаям, не вернется к земле и истоку. Ничего не вызывало эмоций. Стайс тихо ждал пока душа провалится в царство Эгросса. Но вместо покровителя мертвых перед глазами возникло лицо незнакомого старика.

- Ох, Темнейшие, и что ж вы оставили молодую душу мучиться, - голос, казалось, звучал на затворках сознания. – Ну ничего, если будет на то воля Повелителей, протянешь покуда к лекарям не довезу. А нет, на том и закончится боль, - хриплый голос оставил Эйна равнодушным. – Эй, одноглазый, поди сюда, помоги мальчонку в телегу отнести…

Эйн отключился до того, как некий одноглазый примчался выполнять поручение старика. Дальше последовали обрывочные воспоминание. Эйн был в горячке и бреду. Вокруг витал запах лекарственных трав, вони воспаленных ран, чувствовался слабый отклик целительной магии. Горло обжигало горькими снадобьями. Кошмар казался бесконечным. Воспоминания о цербере пробирали до костей цепко удерживая во тьме. Перед глазами мелькали окровавленные пасти с острыми клыками и длинные когти, впивающиеся в хрупкое человеческое тело, вызывая физические мучения, словно Стайс раз за разом оказывался в пасти монстра. А просыпающийся разум возвращался к гибели братьев круга вынуждая снова и снова испытывать смерть.

Новая ниточка воспоминания привела в ковен Северной Звезды, где Эйну пришлось пережить второе предательство тех, кого он называл семьей. Пришедший указать на убийцу – сам был назван им. На глазах у собравшихся, ведьмака клеймили печатью Отступника. Никто не слушал его речей, собратья брезгливо отворачивались, уходили бросаясь проклятиями.

Сломленным Стайс и оказался на пороге ковена Нирэйса, в безысходности предстал перед верховной Рамоной Димельсой. От одного зла к другому. Но ей не нужен был ведьмак с искалеченной душой. С даром, от которого мало что осталось, это читалось в ее фиалковых с черной каймой глазах. Знак обряда посвящения в верховные ковена.

Обещание Эйна положить свою жизнь в обмен на возвращение доброго имени, насколько это возможно при учете темных детей леса, она изменила свое решение. Был кровью подписан договор. И когда пришло время, она стребовала с Эйна слова, что он дал.

Простое задание. Присмотреть за ведьмой полукровкой. Мной. Димельса огласила имя, указала где найти и отправила Эйна выполнять поручение. Он не задавал вопросов, но в душе появились сомнения. Ответная услуга слишком мала в сравнении с той, что должна исполнить верховная Нирэйса.

Но вот Эйн уже видит меня в академии. Отстраненно наблюдает. А обмороки ведьмака и вид, словно того и правда прокляли, были лишь последствиями от встречи с дознавателями. Целую неделю Эйн отходил от возращения на пепелище пережитого прошлого. Дознавателя не трогают твои переживания, и не заботит, что от встречи с ним можешь и подохнуть.

В допросной комнате среди служителей правопорядка, я к собственному удивлению, узнала «За смертью шагающего», капитана Димлера из восточного отдела.

- Не убийца, - коротко вынес вердикт один из рядовых дознавателей.

В тот момент Эйн решил: «Вот она возможность очистить имя!», но надежда скончалась слишком быстро, даже не успев покорчиться в агонии.

- Пока не нарушаете наши законы, до ваших нам дела нет, - грубо пробасил мучитель.

Вот так просто. Подумаешь парочка детей леса друг друга перебили. Одним кострищем меньше. Церберу не дали вырваться в город, необращенного мага смерти убили. Молодцы какие! Не придется отправлять своих прибирать бардак.

Я открыла глаза, взглянула на Эйна, стараясь не поддаваться влиянию чужих и собственных эмоций, но в груди разливалась жгучая обида.

«Глаза» и «уши» Мали в ковене Северной Звезды подвели ее. А может, и вовсе предали? «За пареньком больших успехов не наблюдалось, дар ниже среднего». Это ложь. Дар у Эйна был куда как выше среднего и соответствовал тем троим ведьмакам. Именно по этой причине верховная Фимиила рискнула их жизнями. Информатор Мали либо попал в ковен уже после изгнания Эйна, либо предал мою наставницу.

- Из двух зол я выбрал меньшее, - тихо сказал Стайс подернув плечом, возвращая мое внимание к разговору.

А меньшее ли?

- Думаешь Димельса не отдаст новый приказ? – спросила я осторожно.

По взгляду ведьмака поняла – уверен, что отдаст.

- Ты подчинишься? – очередной осторожный вопрос.

И туманное от Эйна:

- Я заключил с ней договор, а не клятву.

Не отказ и не согласие. Одни боги ведают как сильно я «люблю» отсутствие определенности.

- «Так ждать мне от него удара в спину или нет»? – задумчиво проговорил Эйн, устало выдохнул и снисходительно улыбнулся.

- Я это вслух спросила? – показательно удивилась его словам.

- У тебя все на лице написано, - укоризненно покачал головой ведьмак.

- Я сейчас в положении открытой книги.

- Да ты всегда в этом положении, но по большей части на древне-эльфийском языке, - хмыкнул Эйн.

Тут дверь в аудиторию резко распахнулась и на пороге возник профессор Зиливэр. Каштановые волосы с медным отливом чуть ниже лопаток завязаны в хвост черно-белой лентой. Не такой худощавый как профессор Амис и не гора мускулов вроде профессора Бальтара. Стройный, подтянутый. Возраст близился к сорока годам, но выглядел мужчина моложе своих лет. А еще он был единственным магом полукровкой среди преподавательского состава. Черты лица под стать аристократам западных земель. Квадратный подбородок, нос с горбинкой, тонкие губы. Чуть смуглая кожа. Левую бровь до скулы перечеркивал глубокий бледно-алый шрам задев и глаз, оттого тот был дымчатого цвета, словно выцвел, правый светло-карий. И шрам ему нанес не зверь, скорее ладонь человека или нелюдя сжимающая холодное оружие.

Профессор Зиливэр заложив руки за спину смотрел чуть хмуро с явным неодобрением, а после вдруг шумно выдохнул и на лице проступило понимание.

Я же, недоумевая чем вызваны эмоции мага, взглянула на Эйна. Ведьмак все так же стоял рядом в расстегнутой рубашке и, я по-прежнему прижимающая ладонь к его груди.

Руку тут же опустила, отступила назад почти повалив стоящие в древовидной подставке горшки с растениями.

- Это не то чем кажется, - попыталась я объясниться, но голос мой вышел откровенно несчастным.

- Разумеется, - губ профессора коснулась лукавая и все такая же понимающая улыбка. – Горячая кровь, преддверие бала. Эх-х-х молодость.

Голос приятный, поставленный и уверенный.

- Да не так все! – повысила я свой несчастный и чуть не задохнулась злостью, заметив мимо проходящую Анами.

То, что магичка в полной мере оценила происходящую картину я не сомневалась. Глумливый оскал и какой-то нездоровый хохот светлой о том красноречиво говорил, да такой, что шедших ей навстречу второкурсников передернуло и парни решили продолжить свой путь по над стеночкой.

«Тьма-а-а, - мысленно простонала я. - Может, Повелители смилуются и приласкают Даому молнией?».

Я в надежде даже взгляд к потолку подняла, воздавая мольбы.

Эйн вон тоже задрал голову и профессору стало любопытно, что мы там занятного увидели, ибо сам уже смотрел вверх и теперь с подозрительным прищуром разглядывал своды лаборатории.

- Ну-ка оделся! – бросила я свирепый взгляд на Эйна, не дождавшись божественных молний.

Ведьмак поспешно застегнулся, подхватил пиджак набросив на свои плечи.

- Это не то чем кажется, - невозмутимо повторил мои слова Эйн обращаясь к магу.

И не менее невозмутимое от профессора:

- Разумеется.

Малика, чтоб ей леший на голову свалился! Как она могла не знать о бесчинствах верховной Северной Звезды?

И видимо, Повелители неправильно растолковали мои мольбы, ибо Тарш свалился на голову мне, только в виде розового цветка на длинной ножке с пышной листвой. После чего перекочевал на плечо.

- Профессор Зиливэр, - прозвучал тонкий и забавный голосок растения, и будто сам его не узнав, леший прокашлялся в импровизированный кулак и очень строгим, низким баритоном отрапортовал: – Смею вас заверить, никаких непотребств, горячей крови, молодости и балов тут не проводилось! Все под моим строжайшим надзором!

Маг вопросительно вскинул бровь, шагнул вперед будто хотел лучше рассмотреть говорившего. А Эйн окинул меня каким-то ироничным взглядом, как бы насмешливо говоря, что я втайне обратилась к зеленому за защитой от кровожадного «убийцы» и потому тут суровостью и непоколебимостью пылала, не устрашившись оного.

- Извольте представиться…

- Ты хотел сказать «позвольте» представиться, - шепнула я, поправляя Эльта и старательно игнорируя взгляд ведьмака.

- Оно самое. Так вот изволяю представиться, - прозвучали пафосные ноты. - Я профессор главный травник, - важно сообщил голос и цветочек склонился в поклоне больно шлепнув меня по глазам раскинутой в стороны листвой.

- Тогда уж профессор Эльт, - снова поправила я Тарша, утирая выступившие слезы.

- Так-то тоже можно, - высокопарно заявил лесной король, давая нам свое милостивое позволение.

- О! Так это леший, - оживился Зиливэр.

- Он самый, - покивал Тарш бутоном и решил, что сидеть у меня на голове ему нравится больше.

- Буду рад видеть вас в ассистентах на моей лекции, - тут же проявил заинтересованность маг, выражая добродушие.

Будучи полукровкой, он преподает темные науки. В частности, артефакторику и противодействие некромагии и чарам смерти. Все держится практически на одной энергии и лучше лешему быть подальше от этих действий.

Но профессор на свое заманчивое для Эльта предложение получил лишь недовольное фырканье и его несчастное:

- Приказано профессоровать тайно.

Я прямо представила, как он сложил веточки на импровизированной груди выказывая глубокую оскорбленность. И все с тем же раздражением продолжил:

- Главарь…

- Ректор Имирой, - поправил уже Эйн.

- Он самый, - сухо подтвердил леший. – Неудоволен моим воспитанием тых гоблинят.

- Адептов Академии Истока, - снова я, за что получила вторую порцию листвы по лицу. - Беда на мою голову, – застонала я, утирая вновь выступившие слезы и борясь с желанием сделать из Тарша гербарий.

- Не печальтесь, мой друг, - со смешком посетовал Зиливэр.

При слове «друг» розовые лепестки бутона лешего в прямом смысле слова просияли.

- Иной раз усилить меры воспитания не такая уж и плохая идея, - поделился мыслями маг.

Эльт так активно закивал, что свалился в вовремя подставленные мной ладони и уже радостно намылился в руки к единомышленнику, но я ловко ухватила стебель, удерживая брыкающееся растение.

- От профессоров тебе тоже велено держаться подальше, - тихо напомнила я.

Эльт снова фыркнул, вырвался из моих ладоней, вскарабкался на плечо, после на голову, при этом явно стараясь выдрать как можно больше волос. Перепрыгнул в цветочный горшок, в нем же и зарылся почти по самый бутон. «Глаза» зло сужены, а лепестки заалели, говоря о гневе Тарша.

- Как дитя малое, - недовольно пробубнила я себе под нос, на что леший показал импровизированный язык.

От нового упрека отвлек внезапно пролетевший мимо большого окна наездник с пылающими фаерами на темно-желтом драконе. Так резко и неожиданно выпорхнувшие из темноты, устрашив звериным рыком и огненным светом, что мы с Эйном отпрянули, прикрыв головы.

- Троллин сын! – тихо выругался ведьмак.

А я продолжала смотреть вслед исчезающего в ночи наездника.

- Элай еще не вернулся? – невольно сорвалось с моих губ тревожное, но настолько тихое, что я сама не расслышала, слова скорее в мыслях прозвучали. - Мне нужно в комнату, - решительно и уже громко заявила я, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Причем со всеми!

Нет, с Эйном я его еще продолжу и с Таршем не мешало бы провести парочку воспитательных бесед. Но не сейчас.

- Темных вам, - попрощалась я и стремительно направилась к выходу игнорируя немой протест Эйна.

Но стоило пройти рядом с профессором и меня остановили, ухватив за запястье.

- Адептка Вилиас… с вами все в порядке?

Смотрю на мужчину вопросительно и настороженно. Руку из захвата освободила с трудом.

- Похоже ваш источник… нестабилен, - помедлил с утверждением Зиливэр.

После пережитых событий и неудивительно. Я все еще ощущаю то чудовищное прикосновение чародейки смерти. Теперь понимаю почему у Дэйвара мое заявление вызвало стойкий приступ гоблинского гогота.

- Эта вещица… - начал было профессор, потянувшись к артефакту Эстиона у меня на шее.

- Никак не связана с источником, - я не позволила прикоснуться к маминому медальону. – Тьмы, - с нажимом попрощалась я, возобновляя шаг.

- Света, - добродушная улыбка Зиливэра, а в следующую секунду прозвучало самозабвенно-убийственное: - Адепт Свайс, а вас я попрошу остаться, мы с вами, пожалуй, побеседуем на тему правильного ношения академической формы.

Я на мгновение остановилась, заметив краем глаза нервную улыбку ведьмака, вскинутые руки в обезоруженном жесте и как побагровели до черноты лепестки на бутоне Эльта, а профессор Зиливэр закрыл перед моим носом дверь, прежде пожелав скорейшего отдыха, ибо бледненькая я и он опасается, что меня в неразберихе с нежитью спутают.

Решив, что Эйна убивать не станут, я возобновила шаг в направлении жилого крыла.

Ночь дышала жизнью, а я казалось медленно подыхала и совсем не чувствовала приближение рассветных сумерек. Прижала ладонь к груди, почувствовав новый пульсирующий укол боли. Она не физическая и такая же, что я испытала в лаборатории во время разговора с Эйном. Вызывающая паническую тревогу. И дело не в источнике, как отметил профессор Зиливэр. Чувство будто мне душу ранили.

Нилмэйн предупреждал меня. Говорил держать в узде эмоции. Но разве я могла? Правда, которую я жаждала столь долго перевернула мой и без того ставшим слишком шатким мир. И я чуть не потеряла бесценную жизнь, отданную мамой.

Та магическая буря, вызванная моими неконтролируемыми эмоциями, оказалась настолько сильной, что помешала единой атаке Отверженных-самоубийц. Насколько же невообразимо нужно верить в кого-то и преклоняться ему, чтобы отдать себя без остатка? А знали ли они, что станут пищей для чародейки смерти? Что свои же и убьют?

Только как я сама могла выжить после встречи с чародейкой? Меня насквозь клинок пронзил, в самое сердце угодил. А на теле ни царапины?! Не показалось же? Та нежить болтливая был свидетелем и даже рану нащупать пытался.

От этого противненького воспоминания я невольно брезгливо поежилась.

Как Отверженные узнали о магическом переплетении моей с Элаем аур? А главное кто эти приверженцы Проклятых? Кому известно о пророчестве? Чародейка пыталась меня убить и тем самым убрать помеху? Они думают, я могу остановить Элая, не дать ему испепелить империи? Что если чародейка не жизнь отнять пыталась, а магию? Я прежде не испытывала такой боли. Словно не сердце пронзили, а эфир.

Это был необычный клинок. Я таких не встречала. Помогая в оружейной дяди немало оружия повидала, в том числе и магического, но даже смутно похожих среди них не оказалось.

И откуда там, вообще, некромант со своим прислужником взялся? Да еще и спасать ринулись!

- Некромант, по крайней мере, гоблин по большей части визжал как нежная барышня, - пробубнила я себе под нос припоминая события.

Боги, и явно Проклятые, продолжают сталкивать нас лбами. Да еще и в Брийсе! Городке, что так близко расположен к академии и столице. Дэйвар был прав. Враг давно в стенах империй. Потому призрачный помощник ректора сказал лире Омельсе, что в гранях неспокойно?

И к слову о них. Малика спрашивала, как мне удалось открыть тропы. Но этот вопрос точно стоит адресовать не мне. Ибо я и малейшего представления не имею почему грани сперва проглотили меня, а после выплюнули на центральную площадь городка.

О Темнейшая! Голова будто чугунная, но скоро лопнет как мыльный пузырь от переизбытка вопросов. Стоит и правда поспасть, но сначала необходимо найти Элая.

Успехом не увенчались и вторые поиски. Комната Элая, его резиденция были заперты. Как и Нилмэйна. А коридоры практически пустовали, даже адепты темного эфира не сновали как обычно. Снаружи, за время поисков наследников, еще несколько раз мелькали драконьи наездники. И куратор Гольман, явно вырванный из постели, ибо поправлял на ходу одежду и плел косу из седых волос, а после умчался сломя голову в крыло, где расположены учебные классы и кабинет главы академии. Но горгульи оставались в спящем режиме, что говорило об отсутствии угрозы.

И я не думаю, что нетопыри обрадуются моему появлению на летной площадке, да и выпускникам лучше под руку не попадаться.

Просто ждать - выше моих сил, но кроме как в комнату идти и дальше мучить себя домыслами ничего не оставалось.

Глава 4

Глава 4

Досадно кусая губы, я вошла в жилое женское крыло, дошла к своим с Тири «апартаментам» и взявшись за ручку двери, открыла ее, но так и замерла на пороге с занесенной ногой для шага.

- Так-то, - замогильным голосом выдала Диэса свою безысходность, но очень даже вальяжно устроившись на кровати.

Дверь я тут же захлопнула.

- Нет-нет показалось, - тряхнула я головой и забормотала, успокаивая себя же. – Это на нервной почве уже всякое мерещится.

Глубоко вздохнув, нажала на ручку и осторожно приоткрыла дверь опасливо заглядывая внутрь.

Мерещится не перестало. И эльфийка уже не восседала на кровати аки королева, а чеканила в мою сторону шаг подобно палачу. Причем с таким выражением лица, что дверь я снова захлопнула. Пытаясь найти объяснения увиденному взглянула на табличку. Комнатой я точно не ошиблась. Только вот внутреннее убранство отличалось от изначального. И Диэсы, в черном длинном халате из тончайшей поблескивающей толинской ткани, из-под которой выглядывала ночная сорочка на тонких лямках, в ней тоже не было.

Открыла дверь, с трудом сдержав вскрик, так как Мракинберг неожиданно оказалась лицом к лицу со мной. На расстоянии каких-то пары футов. Я резко отступила, а темная ухватила под локоть, не давая сбежать. Я к слову, и не собиралась.

- Еще раз дверь закроешь, не оставив в комнате свой полукровчатый лик, линчую, - пригрозила эльфийка, но «вежливым» приглашением и, как бы в собственную комнату, я не впечатлилась.

А Диэса резко втащила меня внутрь, с грохотом захлопнула несчастную деревянную конструкцию. Кстати восстановленную защитными рунами академии после набега Эларониса.

- Где тебя Проклятые носили? – вымученно процедила темная, но я ее не слушала во все глаза рассматривая изменения.

Наша комната стала раза в три больше и кажется даже теперь потолки выше. Моя и Тири кровати стояла на прежнем месте у боковых стен, еще одна посередине у окон с тяжелыми черными шторами. На ней и опочивала Диэса, когда я первый раз войти хотела. Новый массивный стол из темного, почти смоляного дуба загроможденный лабораторной утварью, свитками, перьями с чернильницами, стопками бумаг. Рядом, между изголовьем моего спального ложа и рабочим местом Диэсы, узкий белый шкаф с книгами, у выхода еще один для вещей. Так же тут образовалась дополнительная внутренняя дверь, ведущая, очевидно, во вторую ванную. И Тири сидящая за своим столом устремив на меня взгляд, преисполненный самозабвенного желания обратить меня в нежить.

- Знаешь, я тут проклятие презамечательное выучила, - от голоса светлой прямо-таки смертью повеяло.

- А это все куратор Митиан, - и бровью не повела солгала я соседке.

Пылкость светлой в моем убиении как-то поутихла. Не полностью. На лице читалась явная борьба между гневом и смирением.

- Он еще не вернулся в академию, ты как узнала? – удивилась Диэса моей осведомленности, но не так как я ее словам.

«Серьезно, что ли?», - так и норовило сорваться с языка, но я вовремя его прикусила.

А неопределенное пожатие плечами вполне сошло за ответ. Особенно под подозрительно прищуренными светлыми очами Тирии.

Нилмэйн решил подстраховаться? Мне и Эйна по необъятные грани Хаоса хватало, а теперь еще и несостоявшаяся убийца моей скромной персоны мне же в няньки и досталась! А Элай об этом знает?

- Знает, - сухо ответила Диэса точно по лицу прочла негодование.

Снова куратор на нервах у Элая играет. А расхлебывать потом кому?

- Даже не думай пакостить моему дракону! – взвилась светлая и подскочив на ноги уперла кулаки в бока.

Диэса на выпад Тири выразительно бровь приподняла. А я с силой шлепнула себя по щекам.

- Эм… самобичеванием занимаешься? – замялась светлая.

- Книгу захлопываю, - невозмутимо отозвалась я.

О какой книге шла речь никто не понял, а я, отыскав на своем столе чистый лист бумаги, уселась на стул и принялась строчить письмо Малике, но и время на разговор грех было упускать.

- Ты же меня убить хотела, - между делом мрачно напомнила я Диэсе.

Тирия, которая на меня все еще воинственно поглядывала, неприлично открыла рот. Гулко сглотнула и покосилась уже на темную.

- На тренир-р-ровке, - очень «вежливо» и совсем не рыча добавила Мракинберг, в основном для Тирии.

- На ней самой, - невозмутимо кивнула я, продолжая быстро орудовать светло-серым пером. – И много ли меня ждет подобных тренировок? – миролюбиво поинтересовалась я, даже от письма оторвалась и взглянула на Диэсу.

А Тири и не переставала коситься в ее сторону.

Мракинберг промолчала и с ответом не спешила, в уголках губ эльфийки притаилась коварная улыбка, но глаза оставались серьезными.

- Это зависит от тебя, Вилиас.

Я другого ответа и не ждала. Но меня жуть как распирало любопытство.

- А странностей с тобой тут не происходило? – Диэса недоуменно приподняла бровь. – Ну, там, книга на голову упала, может шкаф, еще что… - невнятно забормотала я.

- Нет, - коротко ответила Диэса.

Тирия правильно растолковав мой вопрос, подтвердила ответ Мракинберг кивком. Я не совсем понимаю как действует защита домового. Все плохое, что хотят сделать со мной, случится с ними в этих стенах.

«Похоже… она больше не желает мне смерти, – я невольно улыбнулась, но тут же тряхнула головой. – Однако все может измениться. Не стоит заблуждаться на ее счет».

- Ты, кстати, предпочитаешь уединение или шумные компании мавок занимающихся связыванием случайно похищенных адептов? – мой невинный и многозначительный взгляд на аман-иш Элая.

- Уединение! – жестко, предупреждающе и в тоже время растерянно ответила Диэса, а вместе с тем и вопрос на лице.

- Да так, просто интересуюсь, - повела я плечом. - Проявляю соседскую любезность, - просто ответила, чем вызвала еще больше подозрений темной.

А робость и настороженность Тири при моем вопросе сменились предвкушающим блеском в глазах и гаденькой улыбкой. Светлая разве что ладоши не потирала, да не хихикала с приличествующим сумасшедшим фальцетом.

- И чем тебе комната наша не угодила? – еще один вопрос, но снова не из разряда одного интересующего меня дракона.

- А ты думала я при своем статусе в коморке буду жить? – искренне удивилась Мракинберг и посмотрела так, будто я тут не диалог веду, а сквернословлю в пример троллям, а от их речей и нежить оскорбится.

«Эта «коморка», между прочим, была раза в четыре больше, чем вся хижина на болоте, где я жила сколько себя помню», - обвинительно помыслила я.

Да-а-а, не вести нам светских бесед. Впрочем, плакать не буду. А вот то, что она та, кто может дать мне ответы, но задать вопросы я не могу в силу присутствия Тири, вызывало жгучее желание разрыдаться.

Письма были дописаны, перо отложено, и я еще раз пробежалась по строкам, в которых просила Мали сопроводить свои «глаза» и «уши» к целителям или на худой конец к дознавателям, ибо они владеют недостоверной или лживой информацией. Рассказала о бесчинстве, сотворенном с Эйном и его братьями круга. О сделке с Димельсой. Поблагодарила наставницу за попытку добиться моего принятия в ковен Северной Звезды и трижды воздала хвалу Повелителям, что ее дебошу и словам не вняли. А еще понапутствовала о том, что верховную не мешало бы сменить или в чертоги Бездны уронить, пока в землях предков Мали еще остались живые дети леса.

Следующие полстраницы я посвятила восхвалению блистательного ректора Имироя. После упомянула о появлении в его кабинете Омаса, что «краше» был девицы на выданье и его «церемониальной свидетельницы» Марим. Про их желание забрать меня из академии и напутствие главы академии вернуться к нему с этой просьбой, когда станут верховными храмовниками и никак иначе. О лазейке, найденной прекраснейшим из представителей темной аристократии. И не забыла сообщить о спокойном согласии треклятого Омаса, что все еще приводило в недоумение.

О чародейке говорить не стала. Утаить пришлось и встречу с некромантом. Дело начало принимать крайне смертельный оборот. Я не позволю Сайласу и Мали поплатиться за это головами. Но рассказала наставнице о гранях. Вернее, о полном отсутствии соображений на этот счет.

Решив, что для начала этого будет впол не достаточно, мне захотелось кое-что проверить.

А потому, на конверт я наложила обычную защитную печать и добавила еще одну - обратной энергии. Если письмо прочтет кто-то кроме Малики, вернее конверт вскроют до того, как он угодит в руки ведьмы, на ладонях этого человека останется невидимая ему, но мне, маленькая, чернильная клякса. Эффект продлится не долго, да и не факт, что кто-то и в самом деле перехватывает мою почту. Я в ней об Элае не упоминала. Но чем боги не шутят.

Да и надо бы лешего подключить и домового. В одиночку у меня на поиски вечность уйдет.

Прошептав слова заклинания в поднесенное к губам письмо, я выпустила из пальцев послание, подхваченное бледно-серым маревом и то, выпорхнуло в одно из приоткрытых окон.

- Я слышала, - нарушила тишину Тири, - погибла одна из адепток нашей академии.

Говоря это светлая эльфийка смотрела себе под ноги пиная розовые комнатные тапочки.

- Ее чародейка смерти то ли мечом, то ли клинком пронзила.

При этом упоминании я машинально прикоснулась к груди, а заметив хмурый, изучающий взгляд Мракинберг руку опустила, что только добавило подозрений на мой счет.

Но вот что странно о некроманте или говорливом зомби никто и словом не обмолвился. Тогда я была не в себе. И сколько себя помню впервые так слезы проливала. Словно ребенок плакала. С нападением чародейки и вовсе в мыслях потерялась, последующие атаки только все усугубили, и я даже не заметила куда исчезла та парочка последователей Проклятых.

Неужели их приняли за горожан? С головой явно не дружащих раз ринулись на скопище Отверженных, но никак не их союзников. А если учесть случившееся они были врагами, только это может объяснить помощь некроманта мне.

- А с одеждой твоей что? – осторожно спросила Тири. – Адептка Мракинберг ее выбросила, когда здесь стихийники орудовали, преобразовывая комнату.

Я недобро глянула на темную.

- Тот костюмчик из лучших времен твоей прабабки свое отжил, - отмахнулась Диэса.

- Ты же в городе была, да? – очередной осторожный вопрос отвлекший меня от убиения взглядом аман-иш.

- Да, - кивнула я. – Там было не протолкнуться, вот меня и притоптали чутка, - солгала я, чувствуя укол совести.

«Это для ее же блага», - уверила я себя и постаралась сдержать ироничный смешок норовивший сорваться с губ.

Сайлас так же поступал. Утаивал правду чтобы защитить меня. А в итоге все обернулось гоблинским задом! Но сейчас я делаю тоже самое с дядей и Мали. Может, у меня нет права обвинять его? Однако суть в том, что все тайны касались меня с каждой стороны. Только меня. Поэтому немного, совсем чуть-чуть я подержу обиду на Сайласа.

- А чувство сложить такое, будто по тебе все горожане поочередно прошлись, - недовольно скривилась Тирия похоже совершенно не поверив моим словам.

По глазам светлой поняла – у нее куча вопросов, но задать она их не может из-за незваной новой соседки.

- Эй, любительница самоубийственных ритуалов, - Тири сложила руки на груди, замялась, снова покосившись в сторону Диэсы, а темная будто нарочито пытаясь спровоцировать, вздернула подбородок и выражение такое высокомерное, с красноречивой насмешкой, говорящее: Я тут навечно, смирись полукровка.

Подобравшись, точно вызов приняла, светлая воинственно отчеканила:

- Я пятая дочь принцессы Калими Эн Лакмиенты. И власти у меня побольше чем у некоторых, - взгляд на Мракинберг, та хмыкнула, а Тирия обращаясь уже исключительно ко мне тем же тоном продолжила: - Если у тебя проблемы я помогу насколько сил хватит. Ты только не молчи.

Я растерянно моргнула.

А Тири заметно подрастеряв воинственность спросила:

- Адепт Митиан тебе проблемы доставляет?

- Это Вилиас тут ходячая проблема, - недовольно фыркнула аман-иш.

- Снова обвиняешь, да?

- Ох прости.

- Ничего поплачусь в гримуар.

Между прочим, почему сразу Эларонис? В этот раз Нилмэйн усугубил ситуацию. Хотя нет, «усугубил» не то слово, которым можно описать его поступок уничтожения остатков сдерживающей печати. И чего ради спрашивается?!

- Не ты ли говорила, что мои нежные нервы беречь нужно, - пробубнила я, исподлобья взглянув на Мракинберг. – А не то та другая вылезет и крылышки твоим светлым рептилиям пообламывает, - вслух я этого не произносила, одними губами четко, но беззвучно проговаривая каждое слово, не сомневаясь, что Диэса сможет разобрать.

- Мы сотрудничаем с адепткой Вилиас в одном деле, - с неохотой посвятила Мракинберг Тирию. – Все следующее под грифом «секретно»! – мрачно предупредила она скорее меня, чем светлую. – Эларонис вернется к обеду. А сейчас ложись спать. Ему не понравится, что ты выглядишь как нежить.

С этим не поспоришь. Собственное отражение вызывало жалость. Действительно зомбики профессора Бальтара куда свежее и румянее меня.

- Живо в кровать!

Возражать себе дороже, да и Тири выглядит сонной. Все же она светлая, ночь дана ей для сна, это темные в основном днем спят. Только не на первом общеобразовательном году. Мало того, что к светлым подстраиваться приходиться, так на сон с трудом несколько часов находишь.

Да только заснуть никак не выходило, а вот Тирия уже кажется мирно посапывала, я же продолжала ворочаться с одного бока на другой, шумно вздыхая погруженная в мысли, пытаясь собрать пазл.

- Я слышу как ты дышишь, - донеслось раздраженное от Диэсы, но шепотом.

- Да, знаешь, одна из особенностей… живых, - поведала ей а то вдруг она запамятовала и тоже шепотом. - Нижайше прошу прощения, что смею дышать в вашем присутствии.

- Спи бесшумно, - приказали мне.

- Вы адептка Мракинберг, главное не предлагайте ей считать овечек, - сонно зевнула Тирия.

- И вас адептка Мракинберг сюда не звали, - напомнила я.

В тишине раздался отчетливый скрип зубов. Да-да она здесь не по своей воли и сама с этим сделать ничего не может. А после темная устало добавила:

- Не думай.

- О чем? – не сообразила я, перевернулась набор чтобы можно было лучше рассмотреть новую соседку.

Только Мракинберг не спала, в смысле не лежала, а сидела со скрещенными ногами и сложенными руками на груди припав спиной к подоконнику. И поза у аман-иш была хоть и расслабленная, но казалось она в любую секунду могла выхватить свои клинки и обезглавить врага.

Она всегда так спит или это исключительно теперь? Тирию вон тоже озаботило странное положение для сна представительницы клана Фибьер.

- Ни о чем. Какие бы мысли не вертелись в твоей ведьминой голове просто вытвори их. Прислушивайся к своему дыхание, слушай только его. И не заметишь, как уснешь.

- Уроки медитации проводите? – Тирия потянулась, подбила подушку удобнее устраивая голову.

- Именно, - Диэса по-прежнему говорила с закрытыми глазами и не меняя позы. – Освободи свой разум Вилиас. Нет смысла думать о том, что не можешь решить или исправить прямо сейчас.

- А решения принятые глухой ночью обычно теряют силу при свете дня, - подключилась к раздаче советов светлая. – Хотя кто знает, как у вас темных это работает.

Вы только посмотрите, а эльфийки уже начали спеваться. Глядишь и Тирия не переселит меня в бестиарий профессора Нирдаша.

- Темной ночи, лиры, - я улыбнулась краем рта, но никто этого не заметил.

Не думать ни о чем, да? Что-то настолько простое и в то же время сложно выполнимое. Сейчас мысли без спроса стучались в сознание, да что там, они барабанили и ломали преграду требуя найти выход, собрать воедино песчинки.

И то ли совет Диэсы помог, когда я выдворяла мысли прочь и вслушивалась в свое дыхание, то ли все же усталость, накатившая скалой. Но я таки провалилась в дрему, и позже оказалась в крепких объятиях сна…

Или кошмара?..

Очередное воспоминание духа дракона?

Бессилие. Оно разъедало душу мужчины. Отражалось в глазах, дрожащем голосе, каждом нервозном движении тела. Ненависть разъедала сердце.

- Как они посмели пойти против великих служителей Повелителей Эстим-Альвио. Как посмели отобрать мое?! – взревел голос.

А земля все полыхала объятая пламенем сражения, столбы дыма затянули небо не давая пробиться ни одному лучику солнца. Пожирали луну. Война оставляла после себя одну лишь смерть.

И она, отступающая под его чужим, отчужденным взглядом. Таким, что сердце из груди выбивало.

Я разлепила веки, резко села на кровати. Прикоснувшись к щеке поняла, что плачу и в то же время словно не я проливала слезы.

- Вставай, если уж проснулась.

Диэса сидела за столом просматривая какие-то бумаги, но ко мне не оборачивалась.

- Арэя?

Тирия оторвавшись от сбора сумки удивленно и обеспокоенно посмотрела на меня, чем привлекла внимание Мракинберг, но на ее лице ничего не отразилось. Тирия же подошла, положила осторожно ладонь на плечо.

- Кошмар приснился?

Я ничего не ответила, все еще пребывая в затуманенном омуте, казалось, даже на языке ощущался привкус тлена и гари.

- Давай-ка поднимайся.

Тирия осторожно стащила меня с кровати и поволокла в ванную, захлопнув дверь, за которой тут же раздался раздраженный голос Диэсы:

- Там всего одна ванна.

- Ага, а мы всегда ванну вместе принимаем, - самым серьезным тоном заявила Тирия, вызвав у меня легкий смешок.

В подтверждение этих самых водных процедур светлая коснулась кристалликов, те замерцали синим и выпустили горячую воду.

Дождавшись удаления шагов Диэсы, Тири тут же приступила к расспросу.

- Я же вижу, что-то происходит. Когда ты в комнату вернулась вчера, твой взгляд… - эльфийка замялась будто не могла подобрать правильное слово, – будто что-то сломалось. В академии творится не весь что с нападением Отверженных. В холле академии уже завалены столы свежей корреспонденцией, да пестрят громкими заголовками и портретами разгромленных городов. И Брийс был спасен непривычной магической бурей.

В груди тоскливо заныло.

- Но нападения как оказалось совершены не только здесь. Кентрикс торговый город с огромным портом разрушен почти полностью, земли лэра Орума и лэра Афье заполонила нежить со старых захоронений и близлежащих кладбищ. Туда направили в помощь адептов-выпускников нашей академии и крупных городских. Им это еще и в дела да дипломы зачтется. От нападения Отверженных пострадало еще порядка восьми купеческих деревень и четыре пригорода в том числе и Райхол. И все места атак меньше чем в недели от столицы Дракс. Час назад сюда явился сам старший престолонаследник Аварам Велинтайн. Первый сын императора и брат Дэйвара. Ума не приложу как тебя шум не разбудил, он же в шкуре дракона прилетел. Но адепт Велинтайн и без истинного облика тут всех страшил, похлеще профессора Бальтара глазами тут стрелял, ну, точно демон. Нападение Отверженных и в столице империи Тьмы провернули. Прямиков в столице, до императорского дворца рукой подать. Но дворец тот все равно, что скала, туда не добрались. Дэйвар прихватил свою ведьму и направился в след за братом. Так что я ума не приложу как ты не проснулась, когда тут уже два дракона рвали облака.

- Они объявили войну Владыкам?

Даже если и так военные силы ныне правящих императоров огромны. А если уж они объединяться. Да и военного положения как такового нет с соседними королевствами и империями.

- Восстание внутри стран?

- Я похожа на Отверженную? Вот потому знать и не могу. Есть одна догадка…

- Борцы за чистоту крови?

- Возможно. Анами всякий раз и вопит, называя тебя последовательницей Кила Торсвара, - приглушенно сказала Тири. – А теперь выкладывай. Почему ты выглядела так будто часть тебя умерла?

В академии только Элай с аман-иш, Нилмэйн, ректор Имирой и Анами знают, что во мне течет кровь дракона. Ректор говорил о редкости исключения не из-за эфиров. Речь шла о нечеловеческой крови. Исключением становятся эльфы. Ребенок родится и в нем будет преобладать эльфийская кровь. Их закон запрещает смешение бессмертной крови. Человека казнят и дело закроют. Но драконы совсем другая история. Боги не просто их прародители, в них течет их кровь. В тех первых, кто обернулся человеком и породил наследников. Конечно минули тысячи лет, кровь богов иссякла из их тел с каждым поколением, со смешением крови. Вот почему одна из сильнейших рас борется за чистоту своего вида. Человеческая женщина просто не способна выносить дракона, не отдав взамен свою жизнь. И даже тогда он родится пустым. Мама была исключением получив магию предков. А во мне пробудилась и кровь из-за отца дракона. Все в моем рождении было исключением. Ту крохотную частицу по линии рода, что когда-то смешали свою кровь с драконьей. Спящую и вновь пробудившуюся во мне из-за кровного родства с родом. Эта сила изначально не маме принадлежала, она в ней лишь дремала, ожидая ребенка с драконьей кровью.

Ректор опасался именно этого. Та, кто вообще не должна была родиться, а умереть еще в утробе матери, явилась в этот мир и получила силу. Это вызовет куда больше вопросов. Привлечет внимание таких устрашающих людей как дознаватели. А там огонь, я пригвожденная к столбу, и люди весело водящие хороводы у кострища. Впрочем, это уже не актуально. Что там делали с драконами предателями? Кажется, им обламывали крылья и бросали вниз с черных скал, которым конца края не видно. И те, кто крылья успевал отрастить и не разбиться – значит были помилованы богами. Но таких случаев было всего ничего. Один или два. Да только крыльев у меня нет. А значит мне гарантирована верная смерть.