Империя боевых русалок

Пролог

«Вода хранит жизнь. Вода хранит силу. Вода хранит тайны. Вода концентрирует мысли»

Книга Глубины

12-я глубоководная база. Из рапорта разведчика с личным номером 14455.

«Мой сканер зафиксировал слабую вибрацию в воде еще до того, как этот неуклюжий железный шар включил свой прожектор. Свет был ослепительным и наглым, грубым вторжением в вечный священный мрак черной глубины. Я зажмурилась и почти ослепла от резкого перехода с ночного зрения на дневное, сжимая рукоять импульсного эмиттера. Инструкция была четкой: любое проявление активности сухоходников на борту этого недавно затонувшего корабля чудовищных размеров считать враждебным.

Прожектор был очевидной целью. Один точный выстрел – и шар ослеп. Он повернулся ко мне своей второй камерой, но я уже была рядом. Его манипуляторы, хрупкие, как клешни креветки, не представляли угрозы. Я обогнула его, нашла кабель – ту самую пуповину, связывающую его с оператором. Лезвие моего гидрокинетического ножа перерезало оптоволокно без усилия. Трансляция прервана. Теперь этот их зонд – просто кусок бесполезного металла. Но кабель… он натянулся. Значит, тот, кто им управлял, был близко.

Используя кабель как проводник, я поплыла по его пути, настраиваясь на мыслеволны. У сухоходников они обычно представляют собой слабый, неструктурированный шум, фон их примитивных страхов и инстинктов. Впрочем, этого достаточно, чтобы найти их под водой, если еще живы. Но здесь я почувствовала нечто иное – острое, сфокусированное отчаяние, перемешанное с леденящим страхом. Это ощущалось очень четко. Похоже, оператор оказался в ловушке и взывал о помощи.

Внезапно за поворотом я увидела его. Оператора уродливого шара-зонда. Громоздкий, неуклюжий металлический скафандр, намертво застрявший в стальных тисках сплюснутого коридора затонувшего авианосца. Застрявший скафандр, к которому тянулся кабель, перерезанный моим ножом, был немного похож на гигантского бронированного краба, попавшего в ловушку. Я подняла ствол эмиттера, целясь в центр – в то место, где, по нашим данным, располагался источник энергии.

И вдруг в моем сознании поверх фонового шума прорвался чистый, ясный сигнал. Мысль, отточенная паникой: «Не стреляй, я беспомощен!»

Я замерла. Это казалось невозможным! Ни один сухоходник не мог проецировать мыслеволны с такой силой и ясностью. Мои пальцы ослабили хватку на рукоятке эмиттера. Я опустила оружие, всматриваясь в очертания его скафандра, пытаясь разглядеть лицо. Но, лицо мужчины оказалось полностью скрытым внутри за толщей брони. А то, что это был именно мужчина, я уже не сомневалась, хорошо уже улавливая именно мужские вибрации в сложном узоре мысленных волн.

Я не охотница за сухопутными мужчинами, из тех, о которых они сами же сочиняют свои жалкие сказки. Я – разведчик-диверсант Великой Глубинной Империи. И мой долг – защищать нашу цивилизацию от безумной и самоубийственной агрессии жителей суши. Мы многое о них знаем. Гораздо больше, чем они о нас. Ведь их представления остались на каком-то примитивном уровне мифов и легенд времен средневековья. А мы постоянно наблюдали за ними все эти века. И они даже не подозревают, насколько мы продвинулись с того времени в технологиях...

«Кто ты?» – послала я свою мысленную волну, вкладывая в импульс весь свой скепсис относительно сухоходников и, одновременно, удивление.

Ответ пришел немедленно, грубый и прямой: «Человек я!»

Оно и понятно. Сухоходники называли себя именно так. Если много, то – люди, а если один – то человек.

Впрочем, я и не сомневалась, что именно сухоходник находится внутри этой железной уродины. Он не просто излучал страх; он был жалок в своей боязни. Я приблизилась, осторожно скользя хвостом по потокам внутри затонувшего корабля, лавируя среди мертвых тел моряков, погибших при кораблекрушении, и изучая каждую деталь примитивного глубоководного скафандра, который находился впереди. Сварные швы, царапины, надписи кириллицей. Советский акванавт, не американский, но на американском затонувшем корабле. Мы изучали все особенности их сухопутных стран, алфавитов и вооружения в Военной Академии. Советские и американские люди давно уже враждовали между собой. Совсем недавно мы стали свидетелями их морского сражения. И я понимала, что ситуация необычная. Но, мое дело не рассуждать, а выполнять приказы. И я выполняла свой, тщательно обследуя этот затонувший авианосец.

Я знала, что любая встреча с жителем суши таит опасность, да еще и на такой большой глубине, куда раньше, совсем не так давно, ни один сухоходник проникнуть живым не мог. Потому я все же спросила, уточняя: «Так ты, сухоходник, находишься внутри этой металлической громадины?» Его ответ был потоком информации, исповедью обреченного. Но я многое поняла. Он застрял. Скоро задохнется. Просит о помощи. И сквозь этот поток я чувствовала нечто уникальное – врожденную, неосознанную способность к ментальной связи. Что-то подобное мы иногда наблюдали у дельфинов, но никогда – у сухоходников. И я не сдержалась, послала ему фразу: «Это удивительно! Я никогда не слышала, чтобы какой-нибудь сухоходник был способен воспринимать и воспроизводить мыслеволны!»

Его последующие вопросы были наивны и полны их сухопутной гордыни. Он сразу учуял намек на превосходство. Да, мы – высшая раса. Мы сделали свой эволюционный выбор миллионы лет назад, навсегда уйдя в колыбель жизни, в океан, пока их предки цеплялись за пыльную сушу и делили ее на клочки, постоянно воюя друг с другом. Попытка сухоходника сыграть на моем замешательстве была прозрачна, как вода у поверхности в лунную ночь.

Он транслировал мне свой поток: «Я – уникальный экземпляр, могу стать переговорщиком между русалками и людьми». «Русалки, ундины, водяные» – так они нас, обычно, называют. В его наглой авантюре был свой резон. Пленник, способный на ментальный контакт… Такого еще не бывало в истории. Он был ключом к общению между нашими цивилизациями, возможностью понять сухопутных не просто из их передач и сетей, а изнутри их собственного, искаженного сознания. И я сразу поняла это. Заполучить подобный трофей представлялось мне не менее ценным, чем секреты этого затонувшего авианосца.

И я сообщила ему прямо: «Такого ценного пленника я даже и не надеялась заполучить! Ты же теперь принадлежишь мне, как законный трофей! Я постараюсь помочь тебе выжить. Но взамен ты поклянешься в верности и будешь выполнять все мои распоряжения». Он согласился с подозрительной быстротой. Сухоходники всегда ищут выгоду, а не честь. Лишь спросил, много ли у меня пленников. «Нет, ты пока первый», – ответила я, и мне вдруг стало смешно. Первый и единственный сухоходник-телепат, пойманный в ловушке собственной стальной скорлупы!

Он назвался Игорем. Советский старшина. Я представилась – Пилория, разведчица.

И тогда я решила немного приоткрыть завесу. Пусть знает, с кем имеет дело. Я рассказала ему о нашей Империи, о нашем наблюдении за всем, что происходит на планете, о нашей растущей тревоге из-за их ядерного безумия и постоянного загрязнения океана. Я видела, как его сознание металось, пытаясь осмыслить масштаб. Он был солдатом, он мыслил категориями «свои-чужие», «СССР-США». А перед ним открывалась картина целой цивилизации, живущей под килем его корабля.

Его догадка о погибшей американской субмарине «Вельзевул» была точной. Я не стала лгать. Честность – основа силы. Так нам говорили в Академии. И я сообщила ему: «То был несчастный случай… Наши пилоты тоже погибли при столкновении». Его попытка объяснить мне их междоусобные склоки была тщетной. Как можно делить океан? Или небо? Их сухой мир казался мне гигантским сумасшедшим домом. «А что, у вас не так, что ли?» – спросил он, и в его мыслеволне я почувствовала вызов.

Я выпрямилась и, с гордостью глядя на него сквозь свой сферический шлем, послала ему четкую мысль:

«У нас не так. Мы, глубинианцы, представляем собой единый народ Великой Глубинной Империи».

В его сознании воцарилась тишина, полная смятения. И я приняла решение. Миссия по осмотру авианосца могла подождать. Мой долг теперь состоял в том, чтобы доставить этого уникального сухоходника, способного к мысленному общению, живым и невредимым в командный центр. Его разум был трофеем, который мог изменить ход истории. Впервые за долгие века наших наблюдений за людьми, один из них перестал быть просто враждебной единицей в отчете, подлежащей ликвидации. Он мог пригодиться для важной дипломатической миссии. Потому я мысленно улыбнулась ему, и сообщила, приступая к осмотру завала: «Ладно, мой уникальный пленник. Давай посмотрим, как же нам вытащить тебя из этой железной ловушки»…

Глава 1

12-я глубоководная база. Лечебный модуль.

В переливчатом свечении силового кокона фигура русалки, которая медленно перемещалась в воде, едва заметно корректируя свое положение в пространстве с помощью легких движений хвоста, отливала то сиреневыми, то красноватыми, то зелеными или синими отсветами. А внутри светящейся капсулы посередине зала, полностью заполненного водой, находилась другая русалка, серьезно раненая в правый бок, на который была наложена широкая бионическая присоска, похожая на большую медузу.

Эта штука, выполняющая функцию исполнительного механизма восстановительного модуля, трудилась без перерыва, заживляя с помощью своих многочисленных щупалец, проникающих внутрь раны, поврежденные ткани тела пострадавшей русалки, которую звали Пилория. Из-за нее и начался весь этот ужасающий инцидент с похищением Миркилии, наследницы Шурбангалорна.

— И что было дальше, сестра? — мысленно спросила у Пилории имперский дознаватель второго ранга Илония.

Раненая ответила:

— Мне трудно собраться с мыслями. Очень мешает боль в боку. Она уменьшилась после лечебного воздействия, но все еще накатывает приступами…

— Я понимаю твое состояние, но ты обязана рассказать все детали происшествия. Это очень важно для Империи. Поэтому соберись! — потребовала дознаватель.

И Пилория, преодолев приступ боли, снова сконцентрировалась на мысленном потоке, продолжая транслировать дознавателю свое видение событий и вспоминая все детали происшествия.

Боль пульсировала в ее правом боку тупым, навязчивым ритмом, в такт работе бионического лечебного устройства. Щупальца модуля, похожего на живую и весьма деятельную медузу-прилипалу, копошились внутри раны. Заживляя плоть, они одновременно впрыскивали обезболивающие и все прочие необходимые препараты, но все равно это мельтешение заживляющих щупалец иногда отзывалось резкой болью на грани того, что возможно терпеть живому существу. Пилория висела в сердце светящейся капсулы, заполненной специальной живительной средой, и сквозь переливчатые стены силового кокона видела, как дознавательница лениво покачивалась в воде, одетая в форменный комбинезон, покрытый чешуей с темно-синим отливом.

Уставившись на раненую разведчицу своими хищными серыми глазами, Илония ждала подробностей. А ее волосы, забранные в хвост на затылке, отливали перламутром, как и у всех представительниц касты судейских.

— Ну же, сестра-разведчица, я жду! — мысленный голос Илонии был холоден и отточен, как клинок, он вонзался в сознание раненой русалки, требуя порядка там, где царил хаос боли и страха.

Пилория попыталась сконцентрироваться, но воспоминания накатывали обрывками. Тем не менее, она продолжила излагать:

— Сухоходник был уродлив. Громоздкий, неуклюжий, застрявший в стальных объятиях затонувшего корабля. Его скафандр скрипел о металл, но я слышала его четкие мысли. А он мог улавливать то, что транслировала ему я. И для их расы это было просто уникальным явлением. Разумеется, я излила на него все свое презрение. Напомнила об опасностях, исходящих от его сородичей для нас. Опасное ядерное оружие и ядерные реакторы на их кораблях. Их врожденная воинственность. Их подводные атомные взрывы, от которых содрогается весь океан. Их траулеры с сетями, постоянно ворующие наш рыбный скот и разоряющие наши растительные угодья. Потому в большинстве мест этой планеты мы ушли в глубину, в темноту, где нам трудно дышать, где толща вод давит на наши организмы, заставляя пользоваться глубоководными скафандрами и концентраторами кислорода, лишь бы избежать их экспансии.

Но мы не спим. Мы учимся. Мы слушаем их радио, смотрим их телевидение, сидим в их интернете, даже, прикидываясь обычными пользователями, ведем диалоги с ними в чатах, чтобы получше понять все нюансы их жизни. Мы знаем об их разобщенности, о «красных кнопках», что война между их сухопутными державами может уничтожить всю планету. И потому мы тоже готовимся, чтобы не допустить самого печального развития событий.

Он пытался оправдаться, разделяя своих и чужих — «СССР и Варшавский договор», «США и НАТО»... Словно это что-то меняло! Он не понимал, что все они, все сухоходники и их вечные войны между собой — угроза для нас. Когда я сказала, что у нас не так, что мы живем в мире в одной большой Империи, он очень удивился. Он не мог поверить и в то, что мы смогли построить развитую цивилизацию, скрываясь от них.

Его последующие вопросы были полны примитивного техноцентризма, так свойственного их расе: «Как вы скрываетесь? Как вы плавите металл под водой? Как у вас с электричеством?» Он видел мой скафандр, мой концентратор кислорода, и его мозг, зашоренный их примитивными сухопутными технологиями, не мог этого постичь. Я не стала его посвящать в тайны нашего технологического уклада, но объяснила, что мы не любим большой глубины от природы, что нам тяжело здесь, в темноте, но мы приспособились. Что мы такие же глубоководные водолазы в этой священной пучине вечной тьмы, как и он.

Когда он попросил помощи, я уже знала, что делать. Как старшая группы, я послала импульс Илнории и Виндерии. Сигнал тревоги и приказа. Пока мы ждали их, я продолжала разглядывать железный скафандр сухоходника и слушала его мысли. Его страх был для меня очень заметен, как яркий свет в прозрачной воде. Он пытался казаться храбрым, но его мысли выдавали его. Он восхищался моими «зубками, похожими на акульи, только маленькими», одновременно думая, что я хищница, что хочу его съесть. А меня распирало от смеха. Он не понимал, что мы многие тысячелетия назад перешагнули ту примитивную эволюционную стадию, когда были способны съесть кого-то разумного.

Когда прибыли Илнория и Виндерия с седой, исполосованной шрамами сестрой Зиландрией, старшей сектора, я почувствовала облегчение. Они принесли переградизатор, чье излучение способно разрывать молекулярные связи в металле, размягчая его. И, включив прибор, мы начали воздействовать на конструкции затонувшего корабля, сдавливающие сухопутного водолаза. Его панический мысленный крик был почти физически ощутим: «Эй, Пилория! Что за дела! Вы же убиваете меня!» Но я предупредила сухоходника, когда его аппаратура начала сходить с ума от помех.

— Это временно. Потерпи немного, — послала я, стараясь мысленно звучать спокойно, пока сестры наводили инструмент на переборку, что держала его в ловушке.

Я чувствовала его ужас, пока он висел в полной темноте с отключенными приборами своего скафандра. Он думал, что мы его съедим. Он боялся за своего сородича, «лейтенанта Димку Томченко». Его страх был густым и тягучим, как придонный ил. Когда структура металла достаточно размягчилась, и переборка отошла от скафандра сухоходника, мы быстро обвили его тросами. Его энергетическая установка перезагрузилась, манипуляторы беспомощно задвигались, но было поздно для побега: мы уже тащили его, беспомощного, по коридору затонувшего корабля.

Именно тогда, глядя на его связанную, неуклюжую фигуру и слушая ворчание сестры Зиландрии, я в полной мере осознала, что нарушила приказ. Моя миссия на затонувшем авианосце была провалена. Но я везла с собой нечто, возможно, гораздо более ценное. Первого сухоходника, взятого живым. Первого, кто смог слышать наши мысли и посылать нам свои.

И пока мы плыли в темноте глубины навстречу нашему патрульному кораблю, скрывавшемуся в подводных скалах неподалеку, я чувствовала, как страх моего пленника смешивается с моим собственным. Это был не конец, а только начало событий, потому что тут на нас налетел этот второй сухоходник, тот самый лейтенант Томченко, который ранил меня, пронзив мой бок своим раскаленным пламенным лучом. И, пока мы пытались парировать атаку, мой пленник смог вырваться, да еще и похитить Миркилию, которая находилась снаружи затонувшего корабля.

Илония не спускала с раненой своего тяжелого акульего взгляда, пока та рассказывала. Потом, внимательно выслушав каждую мысленную фразу разведчицы, она ретранслировала все вибрации в структуру фиолетового запоминающего кристалла, закрепленного на лбу поверх золотого обруча, являвшегося приемной антенной устройства записи мыслеформ. Наконец, сопоставив факты и эмоции допрашиваемой, дознаватель выдала холодный поток собственных мыслей:

— Благодарю за честный рапорт. Я не обнаружила туман лжи в узоре твоих мыслей, сестра-разведчица. И, думаю, ты прекрасно понимаешь, что инцидент повлек самые серьезные последствия, вынудив нас допустить подводный корабль сухоходников в одну из наших скрытых провинций Первичного Океана ради обмена заложниками. Мы не могли допустить, чтобы Миркилия оставалась у сухоходников. И все же, я почувствовала некоторую недосказанность. Возможно, ты хотела бы поведать мне что-то еще?

Пилория замерла. Боль в боку внезапно отступила, затмеваемая острой вспышкой в самой глубине сознания. Илония была права. Было нечто, что она, Пилория, старательно обходила в собственных воспоминаниях. Нечто личное, не подлежащее внесению в официальный рапорт. Но взгляд дознавателя был безжалостен. Он проникал сквозь энергетические стены лечебного кокона, сквозь плоть, прямо в душу.

— Сухоходник... мой пленник… он не просто сбежал, — медленно, с усилием начала посылать мысли Пилория, чувствуя, как ее ментальный голос дрогнул. — В тот момент, когда на нас напал его напарник, когда все смешалось в суматохе боя... Игорь был уже почти свободен от тросов. Я видела его через взбаламученную воду. Он смотрел прямо на меня через свои камеры. И я... почувствовала не страх и не ненависть. Я почувствовала... сожаление.

В сознании Илонии вспыхнула ледяная искра удивления, но она тут же погасила ее, не прерывая честного повествования разведчицы.

— Его мысленный импульс был коротким, как удар током, — продолжала Пилория. — «Прости». Всего одно слово. Но в нем не было злорадства. Была лишь боль. И понимание. Понимание, что он предает того, кто проявил к нему милосердие. А потом... когда луч его напарника Томченко пронзил меня, и я потеряла ориентацию, он не уплыл сразу. Он мысленно метнулся ко мне, и ему стало меня жалко. Так мне показалось на мгновение. И в этот миг из его сознания в мое пронеслась даже не мысль, а образ. Четкий и ясный. Яркий образ, как он обнимает меня... Словно я была для него девушкой из их сухопутного мира. А еще он до последнего пытался мне объяснить, что боролся за свои принципы справедливости и свою державу…

Пилория замолчала, давая Илонии осмыслить услышанное. Дознаватель оставалась неподвижной, но вода вокруг нее, казалось, слегка вибрировала от напряжения.

— Ты позволяешь себе испытывать симпатию к врагу, сестра? — мысленный голос Илонии был острее любого лезвия. — К тому, чье племя похитило наследницу Шурбангалорна и едва не убило тебя?

— Нет! — импульс Пилории был горячим и искренним. — Я не испытываю симпатии. Я констатирую факт. Этот мой пленник, который сбежал… Он не был бездушным монстром, какими мы привыкли видеть сухоходников в наших учебных материалах. Он был высокоразвитым существом, со своей болью, своими привязанностями и со своей мотивацией поступков. И именно это делает его и ему подобных такими опасными. Их нельзя просто уничтожить, как вредоносных моллюсков. Их нужно понимать. Игорь доказал, что контакт на уровне мысли возможен. Он — первая нить, протянутая через пропасть непонимания между нашими мирами, между миром воды и миром суши. И когда он направил мне свои мысли в последний момент, когда я передала, что сильно ранена его другом и умираю, я почувствовала не только его мысли. Я почувствовала эхо его мира. От него пришло видение. Жаркое закатное солнце. Зеленые наземные растения. Высокие дома. Оживленное движение на дорогах. Огни вечернего города, протянувшегося вдоль побережья. И он обнимает меня на белом прибрежном песке. На кромке прибоя. Это было... ошеломляюще.

Илония медленно приблизилась к силовому кокону. Ее перламутровые волосы колыхались в воде, словно щупальца ядовитой медузы.

— Твои наблюдения будут тщательно изучены, Пилория. Возможно, в них есть нечто интересное. Какая-то доля истины, опасная для нашего спокойствия, но необходимая для изучения. Однако запомни: одна протянутая рука не отменяет тысячи сжатых кулаков. Они похитили Миркилию. Они вторглись в наши воды. Они ранили тебя. Обмен вскоре состоится, но война, о которой мы так долго лишь догадывались, теперь обрела реальность. Они уже воюют друг с другом. Две крупнейшие сухопутные державы — СССР и США. И мы должны сделать свой выбор.

Пилория кивнула, чувствуя леденящую усталость. Бионическая «медуза» на ее боку замерла, закончив очередной цикл восстановления тканей и сделав паузу для промежуточной терапии.

Наконец разведчица снова послала мысль:

— Я понимаю, сестра дознаватель. Но теперь я знаю, что у этой войны может быть и другой исход. Не тотальное уничтожение, а... диалог. И я этот диалог начала...

Илония развернулась, крутанув хвостом, чтобы покинуть зал регенерации, но ее последняя мысленная фраза повисла в воде, ясная и неумолимая:

— Надеюсь, сестра, что твой диалог с сухопутником не станет опасным для нашей Империи. Тебе предстоит долгое восстановление. Что касается твоей карьеры разведчицы, то боюсь, что она завершилась.

Глава 2

12-я глубоководная база. Командный центр.

Когда Илония покинула лечебный модуль и стремительно вплыла в командный зал, она старалась сохранять спокойствие. Лишь слегка учащенное дыхание ртом и повышенная активность жаберных щелей на спине в вырезе форменного комбинезона выдавали ее нервозность. Дознавателю второго ранга предстояло докладывать наверх свои выводы. Ее постоянно торопили по мысленной связи вышестоящие, а она до сих пор не заслушала рапорты всех свидетелей, участвовавших в недавнем инциденте.

Илония понимала, что слишком много времени ушло на допрос Пилории. Но эта раненая сестра оказалась первопричиной происшествия. Не вздумай она оказывать помощь застрявшему человеческому водолазу, и инцидента, скорее всего, удалось бы избежать. Пилория нарушила приказ, за что и поплатилась своей раной. Но имелась еще вторая виновница, нарушившая инструкции. И с нее следовало спросить даже строже.

Ведь именно Зиландрия, как старшая сектора, отвечала за операцию разведывательных групп в районе гибели авианосца. Что же касается рядовых разведчиц Илнории и Виндерии, то от них зависело мало что. Основная вина, разумеется, лежала на их командирах — на Пилории, как старшей группы, и на Зиландрии, как старшей сектора. И зачем только Зиландрия полезла внутрь затонувшего корабля на вызов Пилории? Ведь она стояла выше в иерархии и не обязана была Пилории подчиняться. Неужели просто хотела полюбопытствовать, старая дура? Впрочем, она и не дура вовсе, а заслуженная разведчица, ветеран битв с монстрами глубин. И как же она тогда допустила такую халатность, оставив Миркилию, неопытного стажера, без присмотра? Это и предстояло выяснить.

Сфера управления в центре зала пульсировала разноцветными энергетическими линиями, означая интенсивный обмен мыслями и командами по каналам дальней связи. Энергетика кокона усиливала направленные мысли командиров, транслируя их на огромные расстояния исполнителям, поддерживая постоянную связь с другими военными базами Империи и принимая сигналы от наблюдателей, находящихся в различных точках океана. Это была новейшая бионическая технология, когда с помощью направленного, смодулированного и усиленного потока мыслей стало возможным подчинить себе и напрямую управлять различными обитателями океана. Зачем сухоходникам их уродливые металлические подводные дроны, если можно использовать вместо них акулу, кита или ската?

Илония приблизилась к сфере. Сквозь мерцающую стену силового поля она увидела Зиландрию. Та парила в центре энергетического вихря, ее седые волосы, испещренное шрамами лицо и мощный хвост были напряжены концентрацией. Она явно вела сложный сеанс связи, скоординированно управляя целым косяком глубоководных скатов-разведчиков на периферии сектора.

Приблизившись вплотную к энергетическому кокону, Илония послала вежливый, но настойчивый импульс:

— Старшая сектора Зиландрия, вас вызывает имперский дознаватель второго ранга. Ваше немедленное присутствие требуется для продолжения дознания.

Она почувствовала, как сознание Зиландрии с неохотой оторвалось от своей текущей боевой задачи. Тем не менее, через мгновение ветеран выплыла из сферы, и энергетические узоры вокруг нее погасли. Ее крупные, как у старой каракатицы, глаза уставились на Илонию без тени подобострастия.

— Сестра Зиландрия, — начала Илония, мысленный голос ее был холоден и лишен всяких эмоций, как того требовал протокол. — Ваши действия при захвате сухоходника и последующие события вызывают ряд вопросов. Почему вы, как старшая сектора, лично покинули свой пост и присоединились к операции по спасению враждебной единицы, нарушив тем самым план наблюдения?

Зиландрия не стала опускать глаза. Ее ответ был груб и прям, как удар хвоста.

— Пилория передала, что взяла в плен живого сухоходника, способного к ментальному контакту. Такого в истории не бывало ни разу. Я оценила стратегическую ценность трофея выше, чем рутинное наблюдение. Риск казался оправданным. Решение было моим, и я за него отвечаю.

— Но именно это решение привело к тому, что вы оставили Миркилию без присмотра, — отсекла Илония. — Юная, неопытная наследница Шурбангалорна, дочь одного из Архонтов Империи! Вы бросили ее у входа в затонувший корабль, наполненный опасностями!

Волны от резкого движения мощного хвоста Зиландрии качнули Илонию.

— Не смей приписывать мне безразличие! — ее мысленный голос прорвался сквозь фильтры иерархической сдержанности и вежливости, зазвучав яростно. — Я приказала этой изнеженной наследнице оставаться в укрытии среди скал! Для меня она по уставу всего лишь стажер! Кто мог предположить, что внутри обломков корабля уже находится второй сухоходник?

— Ваша обязанность предполагать любое развитие событий! — парировала Илония. — Вы, ветеран, знающий цену малейшей ошибке! Вы позволили увлечься азартом охоты на диковинного пленника и пренебрегли главной задачей — безопасностью подопечной. Ваш опыт сослужил вам плохую службу, сестра. Он породил излишнюю самоуверенность.

Зиландрия замерла. Гнев схлынул, сменившись тяжким, каменным спокойствием. Шрамы на ее лице казались глубже в призрачном свете сферы управления.

— Дознаватель, — мысленный голос Зиландрии был грубым и резким, словно скрежет камней на дне в волнах прибоя. — У меня критическая нагрузка. Граница с сухопутным шельфом сегодня кишит кораблями сухоходников и прочими шумными аппаратами. Похоже, они начинают войну всерьез. Каждая минута на счету.

— И каждая минута промедления в расследовании похищения наследницы Шурбангалорна ставит под угрозу безопасность Империи, — холодно парировала Илония. — Вы отвечали за операцию. Почему вы лично последовали внутрь корпуса авианосца на вызов младшей по званию?

Зиландрия издала короткий, хриплый мысленный смех, больше похожий на предсмертный хрип кита, потом направила свою мысль более четко:

— Пилория доложила мне об уникальной находке. Сухоходник-телепат. Уникальный случай. Такое нельзя доверять молодым. Я должна была оценить угрозу лично, чтобы подтвердить или опровергнуть решение старшей группы оказать помощь человеческому водолазу.

— И, оценивая, вы оставили Миркилию без защиты? — мысленный укол Илонии был точен.

Волна раздражения, густая и маслянистая, исторглась из сознания Зиландрии, когда она сформулировала:

— Она не была без защиты! Она находилась в укрытии, в скальной расщелине. Ее скафандр имел активный камуфляж. Стажер должен учиться на практике скрытности! Я не могла предположить, что второй сухоходник окажется настолько близко, выскочит внезапно из пролома в корпусе корабля и проявит такую наглую агрессию.

— Разве не ваша обязанность, как ветерана разведки и командира, — предполагать худшее и предотвращать вовремя происки врагов? — отчеканила Илония. — Протокол был нарушен. Вы покинули свой пост, увлекшись «уникальной находкой». В результате наследница похищена, а разведчица тяжело ранена. Ваша оценка ситуации оказалась фатальной ошибкой!

Зиландрия выпрямилась, и ее белые шрамы, казалось, засветились на потемневшей с годами коже, когда она ответила:

— Ошибкой был не мой уход на вызов, а слабая подготовка стажера! И излишняя мягкость Пилории! Она заговорила с этим сухоходником, вместо того, чтобы обезвредить его и доставить на базу для изучения. Она позволила ему манипулировать ее сознанием! Я чувствовала это! В ее мысленном поле была... неуверенность и нечто личное. А у стажера — самоуправство. Когда тот второй водолаз атаковал нас, и мы пытались защищаться, Миркилия метнулась не вглубь укрытия, как должна была поступить по инструкции, а наружу, перехватив трос, которым был опутан пленник Пилории. Миркилия решила, что созрела для подвигов. Но, она переоценила свои возможности, подставив себя под удар, когда водолаз запустил свой подводный двигатель. Получилось так, что трос захлестнулся вокруг нее. А ее реакция оказалась слишком медленной, чтобы вовремя отскочить в сторону. Я поймала ее мысли, когда водолаз ее уносил. Она мыслила в тот момент, как испуганный дельфиненок, а не как воин глубины!

Илония внимательно впитывала каждую мысленную вибрацию. В гневе Зиландрии не было лжи. Была лишь яростная убежденность в своей правоте и горькое разочарование в подчиненных.

— И что же вы предприняли, когда осознали провал? — спросила дознаватель.

— Что предприняла? — Зиландрия с силой ударила хвостом, подняв облачко ила со дна зала. — Я контратаковала! Пока Пилория истекала кровью из раны, а Илнория и Виндерия пытались ее стабилизировать, я все-таки произвела точный выстрел, парализовав агрессивного водолаза излучением, а потом сразу пошла на таран. Это я выбила у него оружие и спеленала тросом. Он не смог от меня увернуться! А второй в это время, вырвавшись, схватил Миркилию и бежал. Я не могла разорваться еще и на погоню! Но я успела засечь курс. И это я подняла тревогу на все сектора. Именно мои действия позволили захватить заложника. И именно мои данные позволили выследить их подлодку, догнать ее нашей патрульной эскадрой и начать переговоры об обмене!

Илония замерла, сопоставляя два рапорта — эмоциональный, с примесью странной жалости от Пилории и этот, высеченный из гранита не оправданий, но праведного гнева, от Зиландрии. Обе были виноваты в инциденте. Но обе также действовали, исходя из интересов Империи, как они их понимали. Одна — пытаясь установить телепатический контакт с сухоходником, который до этого казался просто немыслимым, другая — стремясь уничтожить угрозу в меру собственных сил и опыта.

— Ваша ярость понятна, — наконец послала мысль Илония. — Но ярость — плохой советчик в разведке. Вы обе, вы и Пилория, позволили ситуации выйти из-под контроля. Ваши действия будут тщательно изучены Имперским Советом Глубин прежде, чем оформят окончательный вердикт.

Она развернулась, чтобы уплыть к координатору базы, но мысленный голос Зиландрии остановил ее торопливым потоком нечетко сформулированных мыслей:

— Сестра дознаватель, скажи им… Передай Совету. Эти сухоходники... они изменились. Они уже не те примитивные дикари, что были век назад. Их техника... она груба, но эффективна и опасна, как никогда прежде. А этот сухопутный телепат... Он не был случайностью. Я почувствовала в его мысленном шаблоне следы... необычного. Словно он не из этого мира… Словно он прошел над мостом через бездну смерти и возродился заново. Пилория, со своей сентиментальностью, возможно, наткнулась на нечто большее, чем мы думаем… На посланца иного мира, быть может… Война сухоходников между собой уже идет. Но ее фронты заденут и нас в воде. На этот раз мы не отсидимся в глубине…

Илония, не оборачиваясь, послала ответ, холодный и четкий, как глубинный лед:

— Степень опасности и предстоит выяснить. Именно для того я провожу расследование.

И, записав все подробности на свой кристалл, она поплыла к помещению координатора базы, чтобы в спокойной обстановке привести мысли в порядок и составить рапорт наверх побыстрее. Она уже понимала всю сложность и неординарность ситуации, где нет простых ответов и однозначных виноватых. Была лишь бездна, разделяющая два мира, и первые, робкие и такие опасные попытки перекинуть через нее хрупкий мост понимания. Мост, который мог привести как к диалогу, так и к тотальному уничтожению.

А в это время в Солнечной Бухте Шурбангалорна дипломаты Империи уже подготавливали церемонию обмена заложниками. Но прежде, чем ей состояться, имперские чиновники ждали результатов дознания.

Илония проплыла к центральному коммуникатору. Ей предстояло составить итоговый рапорт. Мысли путались. С одной стороны — грубейшие нарушения устава. С другой — уникальная информация о сухоходнике-телепате и его неоднозначном поведении. Враг оказался не безликой и беспощадной сухопутной силой, а сложным разумным существом, способным не только на агрессию и отчаяние, но и на странное сожаление, совмещенное с противоестественным влечением к иной расе...

Силой мысли она включила коммуникатор, активировав кристалл. И ее мысль, отточенная и холодная, понеслась вверх по инстанциям вместе с записанными на носитель рапортами свидетелей:

«Докладывает дознаватель второго ранга Илония, личный номер 10195. Обстоятельства инцидента с похищением Миркилии установлены. Первопричина — нарушение протоколов разведчицами Пилорией и Зиландрией. Однако, следует учесть, что проявленные ими непрофессионализм и самоуверенность в какой-то степени компенсировались их личной храбростью.

В ходе расследования выявлен новый, беспрецедентный фактор: подтверждена возможность осознанного ментального контакта с представителем сухопутной цивилизации. Сухоходник Игорь, захваченный Пилорией, но потом ускользнувший, продемонстрировал не только способность к телепатии, но и сложный спектр эмоций, включая чувство долга и сожаления. Именно ему удалось похитить Миркилию. Это изменяет парадигму восприятия угрозы. Имеется возможность наладить через него контакт с человечеством.

Рекомендую создать при Совете Архонтов аналитическую группу для изучения возможности контролируемого информационного обмена. Необходимо использовать шанс для понимания. Знание врага — тоже оружие против него. И мы только что обнаружили первый уникальный ключ к общению с сухоходниками в виде этого водолаза по имени Игорь.

Инцидент считаю расследованным. Рапорт завершен».

Отправив сообщение, Илония почувствовала усталость. Она замерла в прозрачной воде просторного помещения координатора базы, подогреваемого энергетическими потоками, струящимися по стенам, и освещенного огнями бионических люминисцентных управляемых медуз, яркость и спектр свечения которых можно было легко менять мысленными командами, даже не напрягаясь. Ее никто не видел, поскольку координатор отбыл вместе с патрульной эскадрой преследовать подводную лодку сухоходников. И потому она могла позволить себе немного расслабиться. Глаза ее были закрыты. Она думала о ярком, чужом образе, который Пилория поймала в сознании беглеца и передала ей: закат, белый песок и объятия с человеком на кромке двух миров... Это была слабость, опасная иллюзия. Но именно из таких иллюзий, как учила Книга Глубин, иногда рождаются самые великие и самые страшные события, способные изменить лик всей планеты.

Глава 3

На подступах к Солнечной Бухте.

Командир советского экспериментального многоцелевого атомного крейсера «Комсомолец», капитан первого ранга Виктор Ильич Степанов молчал. Он наблюдал на мониторах визуализации, как в кромешной тьме океанской глубины внезапно загораются призрачные огни подводной арки гигантских размеров. Она выстраивалась в правильную дугообразную форму подводных ворот, ведущих в неизвестность. И эти ворота приближались с каждым мгновением. А он не мог этому воспротивиться в сложившейся ситуации.

Дископлавы глубинианцев, вооруженные мощными импульсными орудиями, по–прежнему плотно сопровождали «Комсомолец» с обоих бортов. И огромная советская подводная лодка покорно следовала к неизвестной световой арке, до которой оставалось совсем немного. Ни на каких картах Саргассова моря ничего подобного обозначено никогда не было. Да и состояла эта арочная конструкция не из каких-либо материалов, а именно из неяркого свечения, переливаясь под водой оттенками зеленого, наподобие полярного сияния.

Природа светового явления не была понятной, но времени на изучение не имелось. Ведь арка появилась впереди по курсу подводного атомохода внезапно всего минуту назад, словно бы кто-то нажал кнопку, включив в этом месте необычную подсветку водного слоя. Впрочем, Степанов не сомневался, что это зачем-то сделали русалки. Возможно, то была просто какая-то маскировочная завеса, предположил каперанг, наблюдая, как впереди идущие русалочьи дископлавы один за другим исчезают в отсветах этой необычной арки, не сбавляя ход. Из чего он сделал вывод, что дальнейшее движение вполне безопасно. Ведь русалки, как уже выяснилось в ходе предварительных переговоров с их эскадрой, совсем не были заинтересованы в гибели своей принцессы Миркилии, взятой советскими моряками в заложницы. Потому Степанов не отдавал никаких иных команд, продолжая движение курсом, указанным русалками.

Когда подводная лодка вошла в световую арку, на мгновение внутри нее погас свет, но тут же включился. Причем, приборы этот самый момент энергетической паузы никак не зафиксировали, хотя все люди ощутили в тот момент полную темноту и неприятное замирание сердца. Впрочем, как только вошли в светящуюся арку, так она тут же и погасла. После того, как внутри атомохода мигнул свет, внешнее свечение больше не фиксировалось камерами наблюдения, зато резко изменился подводный пейзаж: дно начало плавно подниматься посередине достаточно широкого подводного каньона, вздымающего вершины своих подводных скал к самой поверхности с двух сторон от советского атомного крейсера почти вертикально, опровергая все карты донного рельефа для этого места.

***

Попаданец смотрел на синеглазую брюнетку Миркилию, сидящую на дне бассейна подводного крейсера, а видел перед собой другую русалку, которой крикнул тогда мысленно: «Не стреляй, я беспомощен!» И эта отчаянная мысль, брошенная в тот момент в пустоту, эхом отзывалась в его мозгу. Он мысленно улыбнулся. Беспомощным он был лишь на мгновение. А потом... потом прямо в его голове зазвучал ее приятный голос. Четкий, как ультразвуковой импульс сонара, и в то же время обволакивающий, как теплая вода. То была зеленоглазая подводная красавица, рыжеволосая русалка Пилория, которую он никогда не забудет!

Он сжал кулаки, понимая, что предал ее доверие, когда Димка Томченко, его напарник и командир, ранил ее. Но, что ему оставалось делать? Сидеть сложа руки, пока его, Игоря, утащат в бездну для изучения ее соратницы? Игорь видел, как луч газолазерного резака Димки пронзил бок русалки. И в тот миг в сознании самого Игоря, уже настроенном на ее волну, вспыхнула не просто боль, а целый букет незнакомых ощущений. Он тогда на миг почувствовал, как разрывается ее плоть, как холодная вода океанской глубины врывается в рану, смешиваясь с кровью русалки и забирая ее жизнь…

И тогда он метнулся. Не к Димке, не к оружию, а к ней. Мысленно. И послал тот самый образ, который родился из глубин его подсознания, смешавшись с обрывками стихов и старых фильмов. Белый песок, закат, объятия человека и русалки... Глупость, романтический бред. Но это был единственный способ, единственная «монета», которую он мог бросить в пропасть между их мирами, чтобы отплатить ей за свое спасение. Знак, что он не монстр. Знак сожаления и того факта, что Пилория понравилась ему...

А потом была Миркилия. Юная, испуганная, с огромными синими глазами, полными ужаса и... любопытства. Когда Димка, оглушенный и связанный, уже был в плену, а Пилория истекала кровью, Игорь действовал на чистом инстинкте. Он не похищал подводную принцессу специально. Просто так получилось. Он хватал тогда единственный шанс на спасение для себя и своего товарища. Она, запутавшись в тросе, стала подобием спасательного круга, единственным средством спасения не только для самого Игоря и для Димки, но и, как оказалось, для всего их подводного крейсера, который дископлавы русалок могли, как выяснилось, легко уничтожить! К счастью для подводников, он благополучно вернулся на «Комсомолец», держа в «лапах» своего скафандра самую ценную пленницу за всю историю советского флота. Настоящую принцессу подводной Империи! И теперь все это не выходило у него из головы.

Дверь в отсек с бассейном открылась. В проеме возникла худая, поджарая фигура молодого вахтенного лейтенанта Сашки Орлова. Его лицо было бледным, глаза лихорадочно блестели.

— Миркулов, на мостик! Там... они выходят на связь. Требуют тебя.

— Кто «они», товарищ лейтенант? — спросил Игорь, хотя ответ знал заранее.

— Русалки, черт возьми! — выдохнул Орлов, вытирая рукой пот со лба. — Их... командир передал азбукой Морзе, что просит сеанс связи с тобой. Да и наш командир требует твоего присутствия. Иди, старшина. Ты у нас теперь главный специалист по... неведомому.

В центральном посту атомохода нервы у всех были напряжены, как перетянутые струны. Офицеры стояли у своих постов, но все их взгляды устремились на центральный монитор с рельефом дна, синтезированным бортовым компьютером в режиме реального времени по показаниям многочисленных приборов, сканирующих пространство вокруг подлодки. На экране получалась рельефная карта, но не привычного дна Саргассова моря, а... совершенно незнакомого, не совпадающего ни с одной из известных подводных лоций. Словно бы то было дно океана иной планеты… К тому же, забортные видеокамеры показывали множество русалок, снующих в воде со всех сторон. И, глядя на все это вместе с остальными членами экипажа, Игорь удивился в очередной раз.

Рядом с командиром и старпомом уже стояли помполит, особист и возбужденный научный руководитель. Они смотрели на другой монитор, куда выводилось изображение с видеокамеры подводного дрона, посланного для того, чтобы установить, в каком состоянии находится заложник, взятый русалками. Причем, русалки не возражали. Наоборот, охотно протащили этот дрон туда, где в каком-то их светящемся коконе находился приготовленный для обмена лейтенант Димка Томченко.

Заложника сюда доставили на одном из дискообразных глубинианских кораблей. Камеры зонда-дрона исправно транслировали картинку по тоненькому оптоволоконному кабелю. Лейтенант выглядел слишком бледным. Но был явно живым, только с чем-то непонятным на голове. С каким-то полупрозрачным светящимся колпаком, напоминающим большую медузу. Эта штука своими отростками обволакивала его лицо, наподобие маски, видимо, питая органы дыхания кислородом.

Едва Игорь мысленно позвал лейтенанта, как Димка встрепенулся. Он явно услышал мысленный зов. «Они здесь, Игореха», — мысленно передал Димка. У него, похоже, тоже открылись телепатические способности. После контакта с русалками у Томченко тоже «включилось» нечто подобное неожиданно обнаружившимся способностям Игоря. «Быть может из-за этой штуки, которую надели ему на голову?» — подумал Игорь. Он чувствовал, что напарник, побывав в плену у русалок, сильно изменился. Или русалки специально что-то сделали с его мозгом?

Миркулов закрыл глаза. Прислушиваясь к собственному мысленному восприятию, он старался абстрагироваться от фонового шума работающих приборов и нервного дыхания людей в центральном посту подлодки. Нырнув мыслями в поток сознания Димки, он попытался прочувствовать обстановку вокруг него. Это было подобно погружению в новый океан. Океан мыслей и ощущений другого человека. Игорь так еще никогда не делал, но у него, кажется, получалось.

Он ощутил холодную, стальную волю русалки-дознавателя, контакт с которой выдавали отголоски в памяти Димки. Эта русалка пыталась допрашивать лейтенанта! Вот оно что! Еще попаданец уловил беспокойство других русалок вокруг заложника — воинов, дипломатов, техников. И среди этого всего — яркую, испуганную искру, которую транслировала ему Миркилия, готовясь к обмену и нервничая, что ее единственный переводчик куда-то ушел.

«Я здесь, Миркилия. С тобой все в порядке?» — послал он ей импульс, стараясь сделать его мягким, обволакивающим, чтобы успокоить русалку.

Ответ пришел немедленно, полный детского испуга и надежды: «Они... твои товарищи… не причинили мне вреда. Но я хочу на волю! Мне надоело сидеть в этой вашей железной пещере! Мне неуютно…»

Игорь едва сдержал смех. Неуютно ей, понимаешь ли! Какая избалованная особа! Принцесска рыбья… Но мысленно он передал ей другое: «Потерпи еще немного. Скоро обмен состоится, и все закончится».

Внезапно поток мыслей между ним и русалочьей принцессой перекрыла другая, более мощная и холодная мысленная трансляция:

«Сухоходник Игорь. Мы, Архонты Империи, видим вас. Ваш корабль и наш патруль скоро сойдутся в точке обмена. Обмен состоится в Солнечной Бухте Шурбангалорна. Приготовьте вашего пленника, наследницу Миркилию. И мы вернем вам лейтенанта Томченко».

«Хорошо, мы готовим обмен, — передал Игорь, вкладывая в мысль всю возможную твердость духа, чтобы не показаться смешным русалочьему начальству. А потом вдруг добавил:

— Только я хочу знать, жива ли Пилория?

В мысленном поле воцарилась краткая пауза, полная удивления. Интерес сухоходника к конкретной русалочьей разведчице, видимо, не входил в расчеты архонтов.

— Сестра Пилория жива, — последовал холодный ответ.

Потом неожиданно другой мысленный голос добавил:

— Ее личная храбрость заслуживает одобрения, но нарушение наших правил заслуживает порицания. Так же, как и ваше вероломство, Игорь. Вы обещали ей быть послушным пленником.

— Я действовал, как солдат, спасая товарища, — отрезал Игорь.

— А мы — как цивилизация, защищающая свои границы от вторжения, — парировала русалка-архонт. — Готовьтесь к обмену. Следуйте за красным световым маяком. И, сухоходник... — в ее телепатическом «голосе» вдруг прозвучала едва уловимая, ледяная игла. — Ваш мысленный образ... с песком и закатом. Для нас он — оскорбление. Не проецируйте его больше.

Связь прервалась. Игорь открыл глаза. Все на мостике смотрели на него.

Каперанг нетерпеливо спросил:

— Ну? О чем вы там... мысленно беседовали?

— Готовятся к обмену, товарищ командир, — коротко доложил Игорь. — Приказали следовать за маяком красного цвета.

На обзорном экране, куда выводилось изображение от курсовых видеокамер, тут же вспыхнула красная точка и, мигая, начала указывать направление движения для атомохода, который осторожно на малом ходу продвигался по незнакомому подводному фарватеру. Чтобы идти параллельно рельефу дна, которое продолжало повышаться, командир приказал начинать всплытие.

— А Томченко как? — тихо спросил научный руководитель. В его глазах почему-то читалась вина.

— Жив, — ответил Игорь, умолчав пока о своих наблюдениях по поводу дара телепатии, внезапно обнаруженного им у плененного русалками лейтенанта.

По мере всплытия и продвижения вперед, на обзорных экранах подводный пейзаж начал меняться. Внезапно скалы кончились и вместо них по бортам возникли огромные кораллы. Вернее, это были явно искусственные сооружения, похожие на кораллы. Больше всего они напоминали кварталы огромных многоэтажных многоквартирных домов со светящимися окнами, уходящие вдаль на километры. А между ними сновало множество маленьких и быстрых подводных лодок, обводами напоминающих одновременно автомобили и раковины, плавающие под водой. И каждый такой подводный «автомобиль» освещал себе путь собственными фарами, а подводные «улицы» тоже были ярко освещены разноцветными фонарями…

Научный руководитель, глядя на это завораживающее зрелище подводного мегаполиса, пробормотал:

— Так, значит, все правда... У русалок развилась собственная техногенная цивилизация, построенная на фундаменте биоэнергетики и бионики… Подумать только! Настоящая подводная страна разумных существ! Это требует немедленного проведения серьезнейших исследований!

Особист, до этого молчавший, тяжело оперся о карту и высказал свое мнение:

— И все это создает новые проблемы… Вот наш старшина... — он ткнул пальцем в Игоря, — стал настоящим телепатом. Это же историческое событие, товарищи! И крайне опасное. Начальство из Политбюро и КГБ будет в шоке, когда получит наш доклад. На подобные случаи контактов с неизведанным нам приказано соблюдать максимальную сдержанность и осторожность. Поэтому необходимо поскорее обменяться заложниками и уйти. Никаких дополнительных исследований прямо сейчас я не разрешу! Русалки могут счесть любые наши действия провокацией!

Глава 4

Солнечная Бухта Шурбангалорна.

Командир подводной лодки Виктор Степанов молча кивнул, его взгляд был прикован к фантастическому пейзажу за бортом, транслируемому на экраны с камер внешнего обзора. Красный маяк, похожий на плывущую в толще воды большую ярко светящуюся медузу, вел «Комсомолец» по главному «проспекту» подводного мегаполиса. Все, кто находился в центральном посту, замерли в немом оцепенении, вглядываясь в мониторы. То, что они видели не поддавалось простому описанию.

Гигантские, похожие на люминесцентные кораллы, структуры образовывали целые кварталы. В их стенах, испещренных светящимися окнами-гротами, резвилась жизнь. Стаи небольших разноцветных рыбок проносились мимо. Меж коралловых «небоскребов» сновали аппараты, похожие на огромные раковины мидий размером с легковой автомобиль и с прозрачным верхом, чьи фары выхватывали из водного полумрака фантастические детали: скульптурные группы из полированного камня, изображающие русалок и невиданных морских животных; висящие в воде сады из разнообразных водорослей; сложные конструкции, напоминающие ажурные антенны.

Командир «Комсомольца» понимал и опасения особиста, и восторг ученого. А еще он прекрасно осознавал, что находятся они сейчас в совершенно непонятном, неисследованном и неучтенном месте, в некоем «белом пятне», которого не было на привычной карте, и где все навигационные приборы выдавали ошибку. Но его задачей было провести свой корабль и экипаж через эту неизвестность без потерь.

— Следовать за маяком. Лечь на курс... , — отдал он команды.

Атомоход, ведомый красной пульсирующей точкой, медленно скользил по широкому подводному «проспекту» между коралловых небоскребов. Все, кто находился в центральном посту, глядя в экраны, замерли в немом восхищении и ужасе. Это был не просто величественный подводный город. Это был иной мир, живущий по своим законам.

Подводные «улицы» были заполнены не только светящимися медузами, мелкими рыбками и транспортными средствами-ракушками. В освещенных пространствах между зданиями виднелись фигуры самих русалок — не в глубоководных скафандрах, а в каких-то элегантных, струящихся облачениях, похожих на одеяния из сочетаний живых водорослей, медуз или актиний и переливающейся чешуи русалочьих хвостов различных оттенков. Они плавали поодиночке и небольшими группами, занимаясь своими делами, но все бросали любопытные взгляды на огромную стальную сигару советской подводной лодки, проплывавшую по их водяному пространству и сопровождаемую гораздо более привычными им дископлавами собственного русалочьего флота. Правда, никто не осмеливался пересекать им дорогу.

***

Игорь, рассматривая русалочий город, чувствовал нарастающий гул. Не звуковой, а ментальный. Тысячи, десятки тысяч мыслей и эмоций русалок сливались в единый фон подводного мегаполиса. Гул отдаленно напоминал набор звуков человеческого города, только с абсолютно иной, телепатической природой. Игорь пытался отгородиться, но это оказалось для него слишком сложно. Он пока еще не научился ставить ментальные фильтры.

Вдруг он уловил знакомый отзвук — слабый, но ясный, как удар камертона. Пилория. Словно бы она снова была где-то неподалеку. И она... думала о нем. В ее мыслях не ощущалось никаких следов ненависти. Скорее, сложная смесь обиды, боли от раны, недоумения и того самого любопытства, которое он когда-то пробудил в ней своим нелепым романтическим образом.

— Игорь... — ее мысленный голос прозвучал тихо, но ясно, будто из соседней коралловой многоэтажки, мимо которой они сейчас проплывали.

Он резко обернулся, но вокруг были только сосредоточенные лица товарищей. Тем не менее, это был прямой контакт, инициированный русалкой, поскольку вызов повторился.

И он сообщил ей мысленно:

— Пилория. Ты... жива. Я рад!

— Архонты предоставили мне возможность нового мысленного контакта с тобой. Они не одобряют мой поступок. Но твой... образ... он не был оскорблением. Для меня, — последовал ответ, полный внутренней борьбы.

— Я не желал тебе зла, — послал Игорь, вкладывая в мысль всю искренность.

— Знаю. Но ты солдат своего мира. А я — воин своего. Наши миры... слишком разные.

Связь оборвалась. Ее мысленный след растворился в общем гуле. Игорь почувствовал странную пустоту. Тем временем красный движущийся маяк привел их к огромной подводной площади в центре города шириной в полкилометра. Над ней возвышался гигантский многоэтажный подводный дворец, сложенный из каких-то светящихся материалов, возможно, из люминесцентных кораллов.

Атомоход вышел на огромную подводную равнину, окруженную по обеим сторонам от дворца амфитеатром величественных коралловых строений. Здесь, в центре, вода была особенно прозрачной, а дно устлано настоящими зеркалами. «Солнечная Бухта Шурбангалорна», — мысленно повторил Игорь название, переданное архонтами. Оно звучало, как песня. И место вполне соответствовало. С поверхности на глубину в несколько десятков метров сквозь слои прозрачнейшей чистейшей воды лился настоящий солнечный свет, достигая зеркальных плит подводной площади, отражаясь от них и освещая все вокруг, преломляясь кое-где удивительными подводными радугами.

На противоположной стороне этой подводной бухты, залитой солнечным светом, их уже ждали. Несколько дископлавов, украшенных сложными светящимися узорами, переливающимися и плавно меняющими свою структуру, образовали полукруг почетного эскорта. Перед ними замерли десятки русалок. Одни явно были воинами в обтекаемых доспехах из темной чешуи с неизвестным оружием в руках. Другие, в развевающихся над их хвостами плащах из полупрозрачной переливчатой светящейся ткани, похожей на мантии фосфоресцирующих медуз, и с непонятными высокими головными уборами. То были русалочьи архонты, правители и дипломаты. Их лица казались бесстрастными и, одновременно, прекрасными, словно у изысканных изваяний кариатид. И среди них совсем не замечалось мужчин. Одни только русалки-женщины с грудями разных размеров, прикрытыми бюстгальтерами из различных материалов от светящейся материи и переливчатой чешуи до нержавеющей стали.

Игорь мысленным импульсом спросил Миркилию, почему так. И ответ сильно удивил его.

— Это наша беда. У нас мужчины, к сожалению, давно выродились, сделавшись значительно слабее женщин. И теперь они не более, чем домашние питомцы, которые пригодны лишь для размножения и охраны домашнего грота. Они полностью утратили самостоятельность, силу, храбрость и решительность. Потому многие наши девушки когда-то в старину так любили поохотиться на ваших сухопутных мужчин, агрессивных и непредсказуемых, но тем и интересных… Вот только, несколько веков назад наши власти запретили это делать под страхом смерти…

— Так у вас, что же, женщины правят? — удивился Игорь.

И от Миркилии пришел четкий утвердительный ответ, не оставляющий сомнений в том, что у русалок исторически сложился в общественном устройстве матриархат!

Русалочья принцесса явно нервничала перед обменом, находясь все еще в отсеке с бассейном. Чувствуя близость своих, подтверждаемую телепатическим контактом, она просто вся дрожала от волнения. И это ее волнение Игорь, общаясь с ней, хорошо чувствовал. Рядом на мониторе продолжала транслироваться картинка с подводного дрона: Димка Томченко, все еще в светящемся коконе и с медузой на голове, стоял под охраной рослых русалок-воительниц на широком крыльце подводного дворца.

Каперанг Степанов, бледный, но собранный, отдавал четкие команды. Экспериментальный советский атомоход, шипя гидравликой выдвижных опор, мягко встал на грунт в паре сотен метров от места встречи.

— Готовьте водолазный шлюз для эвакуации заложницы! — приказал капраз. — Водолазная группа прикрытия — к шлюзу. Оружие не применять, но взять на крайний случай. Миркулов — с ними.

Последним Игоря напутствовал старпом:

— Осторожно там, старшина, помни, что ты — наш главный козырь и переводчик.

Игорь, надевая легководолазный костюм, чувствовал, как у него сосет под ложечкой. Он шел не на простые переговоры, а на первую в истории официальную встречу двух разных цивилизаций, сухопутной и подводной! И от его действий сейчас зависело очень многое. Наконец шлюз открылся, броневая плита отползла, выпустив наружу облако пузырей из оставшихся внутри воздушных карманов. Небольшая группа советских моряков в гидрокостюмах и в легком водолазном снаряжении вышла наружу.

Впереди шли мичман Кирилл и Игорь. За ними — двое водолазов, сослуживцев Игоря из водолазной команды. Четверо крепких мужчин, буксирующих огромный прозрачный, но прочный полиэтиленовый мешок, наполненный водой, в которой плавала Миркилия. Этот мешок использовался вообще-то для отлова крупной подводной дичи. Но, научный руководитель экспедиции пожертвовал им ради такого случая. Принцесса, увидев своих сородичей сквозь мешок, радостно замахала руками и всплеснула хвостом внутри, чуть не вырвав края транспортного мешка из рук водолазов.

Русалочья принцесса заметно оживилась.

— Потерпи еще немного. Скоро твои сестры-русалки вернут нам Димку, и ты будешь свободна, — мысленно успокаивал Игорь Миркилию.

— Может, ты... останешься с нами? — в ее наивном мысленном потоке мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Мой дом там, — Игорь кивнул в сторону подлодки.

— Жаль, — простодушно ответила принцесса.

Навстречу им, с противоположной стороны площади, от светящегося дворца, двинулась группа русалок, ведя с собой Димку. Дистанция между группами сокращалась.

Водолаз-мичман Кирилл, сопровождавший Игоря, тихо доложил в микрофон на подлодку: «Товарищ командир, готовимся к обмену. Дистанция пятьдесят метров. Идем навстречу. Миркилия пока у нас. Томченко пока у них».

Обмен происходил в зловещей, сгустившейся тишине, наполненной недоверием, ментальные отголоски которого остро чувствовал Игорь. Когда между двумя группами осталось всего двадцать метров, в этот момент все пошло не по плану. Откуда-то сбоку, из-за ближайшего кораллового «небоскреба», вырвались темные, стремительные тени. Это были длинные и сильные, похожие на нарвалов твари, оснащенные впереди солидным рогом-тараном. И на каждой такой проворной тварюге сидела русалка в черных облегающих доспехах и в черном шлеме, полностью скрывающем лицо. В руках у этих русалок были странные предметы, напоминающие старинные тромблоны с раструбами.

Вода в подводной Солнечной Бухте ощущалась прогретой солнцем, но Игорь похолодел изнутри, увидев, что стволы всех трех атакующих направлены не на Миркилию, а на Димку Томченко. Действуя на чистом рефлексе, Игорь рванулся вперед, толкая русалочью принцессу в мешке назад, под прикрытие своих товарищей. Одновременно он мысленно крикнул: «Димка, падай!»

Но, было поздно. Из оружия, похожего чем-то на тромблон, вырвались заряды, сгустки какой-то темной, мерцающей энергии. Они достигли цели. Светящийся колпак на голове Томченко, похожий на медузу, от попадания вспыхнул ослепительно-белым светом и рассыпался на тысячи мелких осколков, а силовой кокон вокруг него сразу же погас. Димка, с искаженным от ужаса лицом, схватился за горло. Его нос и рот, привыкшие уже дышать кислородом через этот непонятный бионический аппарат, внезапно оказались в воде.

Хаос длился всего какие-то секунды. Стражи вокруг русалок-архонтов моментально среагировали. Десятки светящихся импульсов пронзили и наездников, и их резвых подводных коней. Нарвалообразные существа и их всадники, пронзенные множеством попаданий, распались на части от действия внутренних взрывов, и куски их плоти медленно падали на зеркальные плиты подводной площади, пачкая прозрачную воду облаками крови и желчи. Но было поздно. Димка Томченко уже захлебывался!

Игорь, не думая о приказах или собственной безопасности, резко оттолкнулся от дна и поплыл к тонущему другу. В легком подводном снаряжении он чувствовал себя в привычной роли. Ведь его в том мире, откуда он попал сюда, готовили именно на роль «морского дьявола». И внезапно все прежние навыки пригодились попаданцу. Он понимал, что через несколько секунд Димке будет уже совсем нечем дышать. Хотя они находились теперь на относительно небольшой глубине, всего несколько десятков метров, но этого вполне хватало, чтобы Димка утонул и умер. Потому Игорь рванул вперед и все-таки успел вовремя передать свой дыхательный загубник товарищу. И теперь они дышали вместе из одного дыхательного аппарата, вдыхая по очереди.

В тот же миг мощный мысленный голос архонта, жесткий и не терпящий возражений, прорвался в сознание, обрушившись на Игоря:

«Это была атака фанатиков из культа Священной Глубины! Они против любого контакта с сухоходниками! Но террористы успешно уничтожены охраной. Завершим же обмен!»

Игорь, поддерживая Димку, встретился взглядом с Кириллом и кивнул ему. Это был знак выпускать Миркилию. Когда она вылезла из развязанного мешка, в ее больших синих глазах не было ни страха, ни ненависти. Только усталость и какая-то печаль. Простившись и помахав на прощание рукой Игорю, Миркилия, наконец, поплыла к своим. А водолазы все вместе пустились в обратный путь к своей подлодке, поддерживая Димку, который только что едва не утонул, став жертвой русалочьих террористов.

***

В центральном посту «Комсомольца» воцарилась напряженная тишина. Командир подводного корабля обернулся к особисту. Его лицо выражало озабоченность.

— Да у них тут неспокойно! Террористическая угроза. Какие-то междоусобицы… — голос Виктора Степанова был тихим, но встревоженным. — Вы сами все видели на экранах... Нас только что попытались втянуть в местные политические разборки. И один из наших товарищей едва не погиб у нас на глазах. Доклад в Центр будет следующим: контакт с подводной цивилизацией состоялся. Но мы пока не знаем, они враги, нейтралы, или возможно, потенциальные союзники? Томченко прикажу отправить в карантин до полного медобследования. А насчет Миркулова... Он молодец, спас лейтенанта. Я его к награде представлю… И пусть держит свой телепатический канал открытым. Похоже, без него нам теперь не обойтись. Надо же еще и как-то выбираться отсюда обратно!

Глава 5

Главная площадь Солнечной Бухты.

Тем временем Игорь и водолазы, таща на себе ослабевшего Димку, добрались до «Комсомольца». Возвращение на подлодку было похоже на тяжелый, кошмарный заплыв. Каждый метр давался с трудом. Димка, едва живой от пережитого ужаса и кислородного голодания, почти не двигался, и его буквально тащили на себе Игорь и мичман Кирилл. Спины водолазов напряглись под взглядами сотен русалочьих глаз, наблюдавших за их отступлением. Ментальный гул подводного города, до этого бывший просто фоном, теперь звенел в висках у Игоря тревожными, разрозненными нотами: любопытство, страх, злорадство и, внезапно... сочувствие.

Шлюз «Комсомольца», похожий на пасть гигантской рыбы, наконец поглотил их. Броневая плита с шипением захлопнулась, вытесняя воду. Когда отсек осушился, и с гидрокостюмов заструилась вода, на лицах у всех было написано облегчение. Вскоре вода ушла, и засветился зеленый сигнал «Вход разрешен», внутренние ворота шлюза открылись, и на водолазов обрушился шквал голосов встречающих из аварийной партии. Санитары тут же бережно подхватили Димку, который, откашлявшись, слабо улыбнулся Игорю.

— Спасибо, брат... Я уж думал, все... — его голос был слабым и хриплым, но он мог говорить.

Лейтенанта потащили в барокамеру, а Игоря похлопали по плечу, кто-то сунул в руки кружку с горячим, сладким, крепким чаем. Но насладиться моментом не дали. Из динамика громкой связи прозвучал голос вахтенного: «Старшина Миркулов — к командиру! Срочно!»

Скинув мокрый гидрокостюм и на ходу вытираясь полотенцем, Игорь стремительно переоделся и бегом ринулся в центральный пост. Все офицеры были на местах, атмосфера чувствовалась напряженная. На экранах мониторов по-прежнему была видна подводная площадь, но теперь русалочий эскорт и архонты выстроились в торжественную, застывшую процессию. В центре нее парила над площадью Миркилия, а перед ней — одна из архонтов в особенно пышной светящейся мантии и в необычном головном уборе, утыканном антеннами, словно половинка морского ежа. Они что-то говорили, вернее, общались мысленно, но Игорь чувствовал лишь общий фон серьезности и ожидания. Ведь ему этот мысленный разговор явно не предназначался.

И все-таки было любопытно. Потому Игорь закрыл глаза на секунду, пытаясь отсечь посторонние мысли и настроиться на тот мощный поток, что исходил сейчас от архонтов. Он попытался услышать то, что они транслировали, воспользовавшись своей мысленной настройкой на Миркилию. Это сработало. Обрывки образов, понятий, исторических отсылок всплывали в его сознании, складываясь в тревожную картину.

— Ну что, наш главный специалист по нетрадиционным контактам? — без предисловий начал каперанг Степанов. Его лицо было усталым, но взгляд — острым, как скальпель. — Объясни ситуацию. Кто эти... напавшие? И что им было нужно? Какова степень угрозы? Надеюсь, ты уже получил ответы от русалок?

— Товарищ командир, — проговорил Игорь, подбирая слова. — Культ Священной Глубины... это что-то вроде радикальной секты. Они считают, что любой контакт с нашим миром, — с «сухоходниками», как они нас называют, — оскверняет их подводную цивилизацию. Они против обмена технологиями, знаниями, даже против простого любопытства. Для них мы — словно саранча, «гниль суши» от которой нужно держаться подальше. А если это невозможно, то не вступать в контакт, а уничтожать нас, людей. Несколько веков назад жрецы культа Священной Глубины добились от архонтов, которые у русалок что-то вроде министров правительства, полного запрета на контакты глубинианцев с людьми. Русалкам запретили общаться с представителями сухопутной цивилизации под страхом смертной казни. И это правило долго соблюдалось. Но, контакт с нами нарушил этот принцип. И потому эта неожиданная атака стала грозным посланием и нам, и своим же русалочьим правителям, нарушившим договор с культистами.

— Политический радикализм с религиозным уклоном, — мрачно констатировал замполит, стоявший справа от командира подлодки. — Значит, у их матриархата есть сильная оппозиция, причем вооруженная и готовая на убийства.

— Именно так, — кивнул Игорь.

А особист, стоявший слева от командира, заметил:

— Эти их архонты-министры... они сейчас в сложном положении. С одной стороны, они получили назад свою принцессу, и это укрепило их позиции. С другой — публичная террористическая атака показала, что контроль над обществом со стороны правительства не абсолютен. Все это чревато…

В этот момент в сознании Игоря вновь прозвучал властный мысленный голос. Это была та самая русалка из архонтов с антеннами на шлеме, напоминающими иглы морского ежа, которая лично встречала Миркилию. Игорь уже понял, что, когда подобная особа направляет свой мысленный поток на кого-то, никакой дополнительной настройки не требуется, поскольку телепатическая трансляция явно усиливается какими-то техническими средствами и достигает сознания собеседника независимо от его желания.

— Сухоходники с «Комсомольца»! — обратилась архонт. — Приносим вам свои извинения, что вы стали свидетелями нашего внутреннего конфликта, о котором мы предпочитали не распространяться. К счастью, ваш моряк остался жив. Но теперь вы — часть нашей политической реальности. Мы пришли к выводу, что возможность взаимодействия между нашими цивилизациями нельзя более игнорировать. И мы хотели бы дать официальный ответ на ваш визит. Наша сторона прекрасно осознает мощь вашего оружия. Мы понимаем, что ваш корабль способен легко уничтожить весь наш подводный город в случае ядерного взрыва. Потому мы не собираемся вас провоцировать, а приглашаем вашего командира и его телепатического переводчика на аудиенцию во Дворец Архонтов для дипломатических переговоров. Под наши обоюдные гарантии безопасности.

Игорь дословно передал послание старшим офицерам.

— Гарантии... после только что случившегося? — усмехнулся особист.

— Их гарантии, похоже, не распространяются на фанатиков, — парировал замполит. — Но отказ они воспримут как оскорбление и, возможно, враждебный акт. Раз они хотят вести политические переговоры на уровне своего правительства, то этот шанс нужно использовать.

Каперанг Степанов молча смотрел на экран, где над зеркальными плитами площади грациозно парили в воде величественные фигуры русалочьих правительниц, охраняемых русалочьей гвардией. Риск был колоссальным. Но цена бездействия могла быть еще выше.

— Ладно, — резко сказал он. — Принимаю приглашение. Поглядим на русалочье гостеприимство. Готовьте шлюз и легкие акваланги для меня и Миркулова. Записать в судовом журнале. Командование принимает старпом. Группа прикрытия из трех водолазов под командованием мичмана — в полной боевой готовности у шлюза. Если что-то пойдет не так... — он не договорил, но все старшие офицеры поняли. «Комсомолец» был не простой подлодкой, и у него на борту имелись козыри даже в таком невероятном положении.

Внезапно Игорь снова ощутил слабый, далекий, едва уловимый мысленный посыл. На этот раз это была не архонт и не Миркилия. Это был другой, знакомый импульс — Пилория. И в ее мысленном прикосновении сквозила не обида, а нечто новое — уважение и тревога. Тревога за него.

Выходя из центрального поста, Игорь понял, что самое страшное и невероятное приключение в его жизни только начинается. Они не просто нашли подводную цивилизацию. Они шагнули на минное поле ее политики, и теперь от одного неверного шага мог взорваться не только «Комсомолец», но и хрупкий мир всей подводной русалочьей цивилизации.

Через полчаса капраз Степанов в легком водолазном снаряжении и Игорь вышли наружу через шлюз. И попаданец почувствовал, как от близости тысяч мысленных потоков русалок, устремивших в их сторону свои заинтересованные взгляды и бурно обсуждавших между собой это событие, у него слегка кружится голова.

В проводники вызвалась сама Миркилия. Глубинианская принцесса, по-прежнему одетая в свой чешуйчатый боевой скафандр, только что радостно обнимавшаяся со своими родственницами, теперь плыла впереди гостей, улыбаясь во весь рот. Она провела людей в аквалангах мимо почетного караула русалочьей гвардии, состоящего сплошь из рослых и очень красивых русалок, одетых в скафандры, подобные скафандру Миркилии, только не из серебристой чешуи, а из сине-зеленой с металлическим оттенком. Русалки из гвардии четко висели в воде через каждый метр, образовав длинный живой коридор не только по двум сторонам, но и сверху. Они были готовы прикрыть людей не только огнем своих подводных импульсных пистолетов, но и своими телами, если нападение террористов повторится. Наконец гости вплыли внутрь светящегося дворца через огромные ворота, украшенные сложной мозаикой из различных оттенков перламутра и жемчуга.

Внутри, посреди колонного зала с полом из полированного зеленого камня, похожего на нефрит, для людей была приготовлена светящаяся полусфера диаметром метров пять, облепленная снаружи множеством переливчатых медуз, подобных той, которая сидела на голове лейтенанта Томченко, когда он находился в заложниках. Только теперь эти медузы использовались не для лечения, а исключительно для того, чтобы насыщать приготовленную подводную переговорную площадку кислородом. Игорь, получив от Миркилии мысль, что полусфера специально создана для гостей, чтобы им было комфортно и безопасно дышать, рискнул снять маску акваланга. И действительно, — пространство внутри оказалось заполнено атмосферой, вполне пригодной для дыхания, пахнущей озоном и океаном. А командир, убедившись, что с Игорем все хорошо, тоже снял маску своего дыхательного прибора.

Стены полусферы были живыми, и люди с удивлением рассматривали их. Словно они находились внутри большой медузы, которая пульсировала мягким светом, и по ее мантии переливались сложные узоры. Через полупрозрачные светящиеся стенки было видно, что в этом зале с торжественной архитектурой, с высокими колоннами, украшенными кариатидами с русалочьими хвостами, и с огромными мозаичными панно на стенах, изображающими сцены подводных битв русалок с акулами, кашалотами и гигантскими кальмарами, больше похожем на собор из светящегося перламутра со вставками жемчуга, янтаря и нефрита, их ждали. На возвышениях, как на тронах, выточенных из цельных глыб розового коралла, восседали, полулежа, архонты. Их Игорь насчитал двенадцать. В сущности, все они были седыми состарившимися русалками. И взгляды у всех казались умудренными долгой жизнью. Одна из них, та самая с антеннами на шлеме, что говорила с Игорем, подняла руку в изящном приветственном жесте.

— Мы, Совет Архонтов, приветствуем вас по поручению нашего императора! — мысленный голос на этот раз был доброжелательным, и Игорь тут же переводил шепотом командиру. — Вы вернули нам дочь нашей старшей сестры, императорской наместницы Шурбангалорна, и за это мы очень благодарны. Наша форма правления по-вашему называется конституционной монархией. Потому наш император и его наместники выполняют больше представительские функции, чем управленческие. Тем не менее, мы чтим императорскую семью, как хранительницу традиций. И в этом присутствуют аналогии с вашим миром. Что-то похожее существует в вашей Японии. Как видите, мы имеем представление о ваших сухопутных странах. Но, следует принимать во внимание, что ваш мир и наш слишком долго шли разными путями. Потому, даже располагая разведывательной информацией, нам трудно понять друг друга. Ваши технологии отравляют океан и несут угрозу всем обитателям воды. И ваше появление здесь всколыхнуло темные силы, дремавшие до поры, чему вы стали свидетелями.

— Мы не искали конфликта, — четко сказал Степанов, и Игорь мысленно транслировал его слова. — Но в нашем мире началась война. Вы заинтересовались потопленным авианосцем. Мы тоже. Это совпало по времени. И потому лишь случай привел к контакту между нашими цивилизациями. С нашей стороны мы тоже благодарны вам за возвращение нашего офицера.

— Случай? — мысль одной из архонтов была пронизана легким скепсисом. — Или предопределенность? Океан велик, но он един. То, что происходит на поверхности, рано или поздно достигает дна. И потому эта встреча все равно должна была состояться. Мы в своей среде обсуждали такую возможность. И мы в последнее время были готовы к тому, что подобная встреча вскоре неминуемо произойдет...

Внезапно вступил мысленный посыл от другого архонта. Этот «голос» был старше, мудрее, и в нем чувствовалась бездна власти:

— Разумеется, следует признать, что между нами существуют очень серьезные противоречия. Ваши войны, ваши отходы, загрязняющие воду, неограниченный варварский вылов рыбы... Культ Священной Глубины, при всей своей радикальности, не без оснований боится вас. Атака фанатиков, которая произошла на ваших глазах — это симптом. Болезнь нашего общества глубже. Есть те, кто не хочет, чтобы наши миры узнали друг о друге. Они боятся перемен. И они готовы к перевороту. То, что они сделали, напав сегодня на заложника, лишь проба сил. Ваше бегство с площади без применения оружия было воспринято... неоднозначно. Сторонники террористов увидели в нем слабость.

Игорь замер. Мысленно сфокусировавшись на новом контакте, он перевел каперангу.

И Степанов сказал прямо:

— Что вы предлагаете? Мы выполнили свою часть договора. Мы вернули вам вашу принцессу. Чего еще вы хотите от нас?

— Договор выполнен, это так, — последовал ответ. — Но ситуация изменилась. Вы стали свидетелями нашего внутреннего конфликта. Теперь вы — невольные участники. Быстрый уход вашей подводной лодки в такой момент может быть расценен нашими фанатиками, как наша общая с вами слабость. Или... как ваш страх. Это спровоцирует их новую, более мощную атаку. Уже не на одного человека, а на весь ваш корабль.

Глава 6

Дворец Архонтов в Солнечной Бухте.

Оценив недвусмысленное предложение русалочьих правительниц, каперанг Степанов попросил Игоря передать на мысленной волне вопрос:

— То есть, вы предлагаете нам остаться на какое-то время здесь, в ваших владениях?

В мысленном голосе русалочьего архонта сквозила не просто озабоченность, а почти отчаяние, когда она объяснила:

— Да, у нас внутри государства не все хорошо. За последнее столетие мы ушли вперед по пути прогресса, а форма правления осталась архаичной. И мы сейчас готовим реформы. Так совпало, что перед вашим появлением у нас как раз шла острая общественная дискуссия. В числе других ставился и вопрос, должны ли мы налаживать контакты с вашей сухопутной цивилизацией? Это острый для нас момент. Тем более, что культ Священной Глубины — это не просто фанатики, не просто религиозная секта, а серьезная политическая сила, выступающая против контакта наших цивилизаций. И они сильно усложняют задачу по налаживанию взаимодействия. Между тем, мы, архонты, пришли к выводу, что настало время не отвергать контакты с сухопутными разумными существами. В этой связи ваш немедленный уход отсюда после атаки террористов может быть воспринят как слабость и усилит фанатиков в глазах их сторонников. Они и без того противятся реформам и готовят переворот, чтобы взять власть в свои руки. Потому нам нужен от вас жест доброй воли. Знак, что вы не собираетесь бежать от нас, как от врагов. Что обоюдное понимание и даже сотрудничество между нашими расами все же вполне возможно! К тому же, пока ваш корабль здесь, фанатики не посмеют начинать переворот.

Игорь тут же перевел эту мысленную речь командиру. Степанов снова задумался на несколько секунд, потом сказал:

— Передай им, старшина: «Мы понимаем ваши проблемы. Вы надеетесь использовать нашу военную мощь в своих внутриполитических интересах. Но, поймите и нас. Я не знаю, как вам удалось замаскировать это место так тщательно, что человечеству о нем до сих пор неизвестно. Но все равно вас когда-то найдут натовцы. И тогда они поработят вас или уничтожат, чтобы захватить все ваши ресурсы. У них в крови политика колониализма. Они живут уже многие века грабежом других народов. И против их ядерного оружия ваши бионические технологии вряд ли помогут. Потому вам имеет смысл прямо сейчас заключить военный союз с нами, с представителями Советского Союза. Обдумайте мое встречное предложение. Если согласитесь, то и помощь с нашей стороны будет».

Игорь кивнул и сосредоточился, чтобы точно передать смысл, сознавая ответственность своего положения единственного переводчика между двумя цивилизациями.

— Мы сознаем, что недавний инцидент принес нам позор, — продолжал мысленный голос архонта, и в нем сквозили холодные, отточенные веками дипломатические формулировки. — Культ Глубины — это раковая опухоль нашего общества. Они предпочитают изоляцию и ненавидят все, что приходит с поверхности. Ваш визит всколыхнул их, как сильный шторм прибрежный песок. И мы опасаемся, что сегодняшняя атака — лишь первая..

Игорь, старался синхронно переводить каперангу. А Виктор Ильич вдруг произнес:

— Что-то не нравится мне все это… А спроси-ка их, Миркулов, какие у них полномочия. Вдруг у них нет единства между собой точно так же, как нет единства внутри их русалочьего мирка? Тогда они не смогут обеспечить договоренности. Если так, то переговоры с ними не имеют смысла.

Попаданец кое-как перевел вопрос командира в мысленную форму. Но, русалочьи правительницы не выглядели смущенными, скорее, они казались озабоченными, когда что-то мысленно обсуждали друг с другом несколько минут, жестикулируя, при этом, руками. Наконец, самая властная русалка с седыми волосами снова послала Игорю четкий мысленный импульс:

— Простите, что не представилась. Я Шелана, Председатель Совета Архонтов, высшего правительственного органа при императоре. Поскольку у нас императорская власть номинальная, можете не сомневаться в моих полномочиях. Их у меня гораздо больше, чем у премьер-министра Великобритании, если подбирать аналогии из вашего сухопутного мира. И я имею право говорить от имени всего Совета и всей Империи. Потому ответственно заявляю, что мы, архонты глубинианцев, считаем, что наши миры должны знать друг о друге. И произошедший контакт лишь подтверждает, что время для взаимодействия между нашими народами пришло, — продолжала Шелана. — Мы пришли к выводу, что изоляция ведет к вырождению. Мы в этом убедились на примере наших мужчин. А в вас мы видим... потенциал. Силу. Решимость. Качества, которые наши глубинианские мужчины утратили. Потому мы согласны с вашим предложением заключить союз. Для начала помогите нам уничтожить Культ Глубины, — мысленный голос Шеланы стал жестче. — Их главная цитадель находится в Теневом Каньоне, на дальней окраине нашего государства. Если ваша военная мощь, сила вашего оружия и наше знание вод, наша разведка, объединятся, то мы положим конец деятельности этих террористов. Взамен мы даруем вам не только безопасный проход в наших водах, но и доступ к нашему знанию. К биоинженерным технологиям, которые позволят вам совместно с нами строить города в глубине, дышать под водой без проблем, управлять подводными существами. В нашем лице вы получите в союзники самую могущественную подводную державу.

Когда Игорь все перевел, как мог, каперанг Степанов медленно выдохнул. Его взгляд скользил по сосредоточенным лицам главных русалок. Сам командир выглядел немного растерянным.

Потом он посмотрел на Игоря и отрывисто проговорил:

— Черт, это же не мой уровень компетенции! Я же не генсек, не министр иностранных дел и не министр обороны, чтобы такое решать… Даже не знаю, что делать. Как-то слишком быстро они принимают решения… Тут у них согласования слишком стремительно происходят, без всяких бумажек… Не как у нас наверху… Мысленно сразу все друг с другом согласовывают эти русалки… Мысли послали друг другу, все нюансы подтвердили, и можно исполнителям передавать. Напрямую, тоже мысленно… Вся бюрократия настолько упрощенная, что даже не верится! И все равно… Спроси их, Миркулов, почему они все-таки решились?

Игорь передал вопрос.

Ответ от Шеланы пришел незамедлительно, и в нем прозвучала откровенность, граничащая с отчаянием:

— Потому что времена меняются. Прогресс несет перемены. Мы быстро развиваемся, но, одновременно, не менее быстро слабеем. Наш матриархат, наша верность традициям и стабильность — это иллюзия, за которой скрывается вековой застой. Культ Глубины набирает силу, потому что он предлагает простое решение — замкнуться в себе, как в осажденной крепости. Но, это путь в пропасть. Ваш корабль, ваша непохожесть, ваша... мужская энергия, которую мы почти забыли... Вы — словно катализатор событий. Вы явились в критический для нас момент. И теперь вы либо поможете нам обновиться, либо станете предлогом для нашей гражданской войны, которой никогда прежде не было в нашей истории, но которая назревает. Мы предпочитаем первый вариант.

Степанов слушал перевод Игоря, и его лицо казалось на этот раз непроницаемой маской. Он думал об экипаже, попавшем в очень непростую ситуацию, о долге, о Родине, которая, возможно, никогда не узнает о его решении, потому что началась война с НАТО, и ее ход не был известен. «Комсомолец» чудом ушел от преследования после успешной атаки на американскую авианосную ударную группу, но теперь он стоял на дне непонятного места, фантастической мелководной бухты, населенной русалками и находящейся, возможно, в каком-то параллельном пространстве. И от следующего решения командира зависела не только судьба подводников, но и будущее двух цивилизаций.

— Вот что, старшина, передай архонту Шелане, — наконец сказал Виктор Степанов, и его голос обрел прежнюю сталь. — Я, как командир атомного подводного крейсера «Комсомолец», принимаю ваше предложение к рассмотрению. Но, мне необходимо посоветоваться с экипажем о дальнейших действиях. Мы готовы выслушать ваш план. Но предупреждаю: мы — советские моряки, а не наемники. Любые наши действия должны быть согласованы с нашим военно-политическим руководством. А для этого нам необходимо связаться с Центром.

Дворец Архонтов в Солнечной Бухте погрузился в напряженное молчание после слов Степанова. Мысленный перевод Игоря повис в воде, словно заряженная электричеством медуза. Каперанг четко обозначил красную линию: без санкции из Центра они — не более чем гости, пусть и хорошо вооруженные.

Шелана и другие архонты снова обменялись быстрыми, почти нечитаемыми взглядами. Их ментальная связь работала с такой скоростью, что за пару минут они успели провести целый совет. Наконец, Шелана ответила, и в ее мысленном «голосе» появились нотки уважения к тем формальностям, которых придерживался сухопутный командир. И еще нечто, какая-то тревожность.

— Мы понимаем вашу позицию. Принцип единоначалия и четкая иерархия подчинения вышестоящему командованию знакомы и нам. Однако, здесь возникает непреодолимая на данный момент сложность. И с нашей стороны было бы бесчестно скрывать ее, — Шелана сделала паузу в своем мысленном потоке, давая Игорю перевести, и жестом указала на сводчатый прозрачный купол над колонным залом, откуда внутрь дворца падали яркие солнечные лучи, — Солнечная Бухта и все другие наши провинции скрыты не простой маскировкой. Когда-то наши ученые открыли проходы в параллельный мир. С тех пор мы получили возможность существовать в океанах разных миров, соединенных подводными переходами с энергетическими воротами. И ваш корабль смог войти сюда, в воды Шурбангалорна, только потому, что мы сумели создать необходимый резонансный скачок. И мы, признаться, не знали, закончится ли переход успехом или нет. Никогда прежде объект, подобный вашему огромному подводному кораблю, не пересекал наших пограничных силовых линий. Потому имелся большой риск… Но, другого решения у нас на тот момент не сложилось... Миркилия находилась у вас, а ваш корабль преследовал флот ваших противников. И мы опасались, что они могут применить ядерное оружие, уничтожив не только ваш «Комсомолец», но и наши дископлавы, а также энергетические ворота в Шурбангалорн. Но, теперь, когда все прошло хорошо, и вы благополучно добрались сюда, сбежав от ваших врагов, я должна сообщить вам, что находитесь вы не на той планете Земля, которую знаете. Этот мир представляет собой ее далекое прошлое. И барьеры между реальностями не пропускают радиоволны. Потому отсюда ваш «Центр» вас не услышит. Не стану скрывать, вы вряд ли сможете вернуться назад тем же путем…

Игорь, бледнея, перевел каперангу эти откровения главной русалки.

Повисло тягостное молчание. Сердце Степанова сжалось. Он инстинктивно посмотрел в сторону, где за корпусом «Комсомольца» лежали неизвестные воды и, похоже, от привычного мира их теперь отделил еще и артефакт неизвестной русалочьей бионической науки на грани магии, отрезавший их от дома энергетическими воротами на время или даже навсегда. От родных, от командования, от всего, что делало его капитаном первого ранга, командиром уникальной атомной подлодки, новейшей боевой единицы флота Советского Союза, а не вольным пиратом в чуждом мире.

— Что вы предлагаете? — спросил Степанов, и его голос прозвучал сухо и официально.

— Мы предлагаем решение, — мысленно ответила Шелана, когда Игорь перевел вопрос каперанга в мысленную волну. — В нашей Империи есть место, где барьеры между мирами можно преодолеть гораздо легче. Обсервационный комплекс «Око Бездны» с собственными воротами перехода... Он был построен нашими предками для наблюдения за поверхностным миром, но уже пару веков не используется из-за эдикта Культа Глубины. Он находится близко к их владениям, что опасно, но именно там вы сможете попытаться установить контакт со своими. Помогите нам обезвредить угрозу Культа Глубины в Теневом Каньоне, и мы не только предоставим вам доступ к «Оку Бездны», но и обеспечим безопасный проход к нему. Это взаимовыгодно. Вы получаете шанс на стабильную связь со своим миром, а мы — шанс обеспечить внутреннюю безопасность.

Как только старшина перевел, Виктор Ильич Степанов снова задумался. План, предлагаемый русалками, был рискованным до безумия. Использовать экспериментальную советскую атомную подлодку, носитель ядерного оружия, в качестве аргумента в чужом подводном конфликте? Как такое возможно без санкции свыше? Это пахло не просто полным крахом всей карьеры, но еще и военным трибуналом! И ведь не посмотрят начальники, что потопил целую авианосную ударную группу… Сдерут погоны за самоуправство…

Но, что было альтернативой? Остаться в этой русалочьей бухте, превратившись по факту в пленников русалок? Ждать, пока фанатики из Культа Глубины не решат атаковать снова, возможно, уже гораздо более мощными силами? Или попытаться вырваться тем же путем в океан, рискуя либо вообще не пройти второй раз сквозь энергетический барьер между океанами разных миров, либо критически повредить подлодку, чтобы на той стороне поврежденный атомоход попал в лапы врагов из НАТО? Да и вообще, каперанг не имел ни малейшего представления, как там развивались события дальше, после того, как он потопил американский авианосец и его эскорт. А Степанов вполне допускал, что после такого значительного инцидента глобальный обмен ядерными ударами уже произошел. И стоит ли спешить возвращаться, в таком случае, если все родные уже погибли в выжженных городах, а военно-морские базы уничтожены атомными взрывами?