Imperium

Часть 1. Поля тоже вершат судьбы

Неизвестная планета утопает в снегах. Одно из трех ее ярких солнц светит сегодня необычайно ярко, ослепляя своими лучами любое живое существо, что рискнет поднять на него свой любопытный взор.Бескрайнее белое море, сверкающее в его лучах, лишь изредка вздрагивало, как будто какой-то неведомый великан вдруг решил встряхнуть свое белое покрывало. Казалось, ничто не способно нарушить эту тишину...Кроме далекой фигуры,которая с усилием пробивалась через внушительный слой снега.

-Черт тебя подери,вот угораздило же - как будто невзначай выругалась про себя рыжая девушка - и что мне теперь делать,свой «Рельеф» я ведь потеряла.

(«Рельеф» — модель кятийского бластера, предназначенная для самозащиты дипломатов и экономических представителей республики.Мал, удобен в обращении, в комплекте содержит три клеммы на 10 выстрелов каждая, убить кироса не способен, так как его слабый заряд не в состоянии повредить слизистую оболочку данного существа.В основном применяется для отпугивания так называемых рас-аборигенов.)

Снег легко прилипал к ее бело-синему костюмчику, создавая на ее ножках своеобразные белые сапожки, которые довольно сильно мешали идти.

-Еще и снег этот, вот почему именно сегодня, сейчас?!Как бы теперь не замерзнуть тут насмерть.А еще на совет опоздать боялась, а теперь вот.

Ее фигура все удалялась от мест описанных выше, и постепенно приближалась к странной зеленоватой полосе, за которую совсем недавно ухватился ее взор.

Подойдя поближе, Лис заметила,что полоса оказалась вовсе не полосой, а небольшим лагерем, укрытым под климатическим полем, создававшим достаточно комфортные условия для роста трав, устилавших землю внутри него, словно ковер. Посередине поля стояло небольшое модульное строение,эдакая технологичная палатка.

-Вдруг там есть кто-то — думала Лис, — а если это лагерь киросы…мне ведь не поздоровится…

(Киросы — особая каста охотников на гуманоидов из числа рас ,,Большого космоса,,.Целью их жизни является добыча как можно большего количества гуманоидных форм жизни живыми или мертвыми, имеют вид крупных черно-серых созданий, ростом под 2.5 метра, голова крупная, имеет вид продольно расположенного цилиндра с 2 парами глаз по бокам,рот усеян двумя рядами мелких, но острых как бритва зубов, имеют две руки и две ноги, руки длинные, хваткие,имеют свойство достаточно быстро растягиваться на достаточно большую длину, на конце каждой из рук спрятан довольно крупный шип, часто используемый для убийства гуманоидов, ноги имеют необычное строение, бедра и голени, то что должно так называться во всяком случае, довольно хрупкие на вид, однако так думают только те, кто не видел прыжка кироса, а прыгают они, несмотря на свою кажущуюся громоздкость весьма хорошо.Тела киросов покрыты слизью, которая защищает их от всевозможных воздействий смертельных для гуманоида.Одним словом — прирожденные убийцы.)

Оставаться в заснеженной белой пустыне ей не хотелось,она вся продрогла, да и пустой желудок давал о себе знать.

-Будь что будет - сказала Лис, переступая полосу климатического поля.-Ну, никто не выскочил на меня с желанием заколоть, уже что-то…

Внутри поля оказалось довольно тепло, даже жарко. Зеленая трава, легко приминалась под ногами и не спешила расправляться, надолго сохраняя четкие следы только что прошедшей по ней девушки. Лис приблизилась к строению, стоявшему в центре. Двери оказались открыты, не просто открыты, а распахнуты настежь. Войдя внутрь Лис обнаружила, что это ничто иное как дом, самый обычный, простой дом, с небольшой кухней, довольно таки крупной гостинной, уставленной шкафчиками с различными мелочами, лестницей, ведущей на второй этаж.Обойдя весь первый этаж дома, и не найдя никаких признаков хозяев, Лис начала подниматься наверх.Наверху ее ждал небольшой темный коридор, из которого в другие комнаты вели две двери. За первой дверью оказалась просторная терраса, стены и потолок которой состояли из стекла, а на деревянном полу расположилась масса разнообразных горшочков с диковинными растениями.Полюбовавшись несколько секунд видами живой природы, девушка направилась во вторую комнату.

Вторая комната представляла собой спальню, с широкой резной кроватью посередине, большим окном, через которое солнце освещало комнату, несколькими деревянными платяными шкафами.

Какие раритеты, такими наверное еще моя пра пра бабушка пользовалась — усмехнулась Лис.

Вдруг, ее взгляд зацепился за небольшую вещицу, лежавшую на прикроватном шкафчике. Подойдя поближе,Лис вздрогнула, это был допуск жителя земель «большого космоса», однако он явно принадлежал гуманоидному существу,киросы носили другие, золотые допуски, которые как бы свидетельствовали о их превосходстве над другими. Рассмотреть лицо, или прочитать что-то не удалось,допуск был стерт.

-Интересно, почему это существо изгнали, а не убили на каком нибудь тв-шоу или просто не пустили в биореактор как топливо — задумалась Лис.

Впрочем, ее не сильно волновала судьба этого создания, сейчас она думала только об одном, об отдыхе. Спустившись вниз, и еще раз перепроверив весь дом, Лис направилась на кухню, где с удивлением обнаружила, что вся пища на полках оказалась не просто пригодна к употреблению, а довольно свежа. Перекусив баночкой чего-то похожего на консервированные персики и запив это небольшой баночкой сока, она стала думать, что же делать дальше.

-Черт, вот это я опростоволосилась,а если это ловушка, а в еде яд?-подумала Лис.

Однако эта мысль ушла из ее головы настолько же быстро, как и родилась в ней, ее обессиленный мозг требовал одного — сна, а тепло и наполненный хоть чем-то желудок еще больше склоняли тело к этому.

-Чему быть, того не миновать — подумала Лис, и направилась на второй этаж, прямиком к той самой манящей кровати.

Часть 2. Такое не забывают

-Мама, папа, что происходит? - спрашивала маленькая девчонка, перепуганная громким воем планетарных сирен.

-Мы не знаем, малышка - ответила мать, судорожно задергав ушами.

Отец Лис промолчал, он лишь в спешке схватил свою форму, удостоверение службы охраны и выбежал из дома. Девочка не любила, когда папа уходил на службу, ведь чаще всего он возвращался за полночь и ему было вовсе не до игр с маленькой дочерью. Но сейчас она была напугана больше обычного. В свои 8 циклов, Лис знала, что планетарные сирены не включают просто так, значит случилось что-то очень плохое.

Кятия,столица Республики, всегда была тихим местом, в котором царила размеренная жизнь. Люди жили просто, без роскоши, однако у кятийцев было практически все, что нужно обычному гуманойдному существу: развитый социум, обустроенная инфраструктура, красивые, опрятные города и орбитальные станции, достаточно большое разнообразие пищи и многое другое.

(Республика Кятия - среднее межпланетное государство, занимающее три звездные системы и насчитывающее в своем составе 6 обитаемых планет, 4 из которых заселены.Форма правления - конституционная монархия, во главе государства стоит недавно взошедшая на трон императрица Этель. По меркам "Крайнего космоса" Кятия довольно экономически и политически успешное государство, эдакая "столица", находящаяся за барьером. Защиту государства обеспечивает небольшой охранный флот, состоящий в своем большинстве из доставленных из-за барьера сильно устаревших моделей эсминцев и малых космических торпедоносцев)

Но в этот день всей этой незамысловатой идиллии суждено было прерваться.

Лис хотела усесться на небольшом коврике в гостинной, чтобы дождаться там возвращения отца. Но не успела она занять позу поудобнее, как в комнату вбежала мама.

-Быстренько собирайся, надо бежать.

-Мама, а что там случилось, мам, что-то плохое, да?

-Лис, собирайся быстрее, все будет хорошо, не переживай.

Быстро одевшись в то,что первое попалось на глаза, Лис и ее мать выбежали на улицу. Выйдя из дверей, девочка оцепенела - на улице царил хаос: все взрослые бегали из стороны в сторону, нервно подергивая хвостами, бросали свои чемоданы в транспортники и быстро улетали на них, даже не закрыв свои дома, дальше по улице она заметила несколько грузовых транспортеров планетарной охраны, куда запрыгивали солдаты с настоящим оружием. Что-то кричали дети.Всхлипывая рыдали женщины, куда-то в спешке провожая своих мужей. Неожиданно раздался взрыв, и транспорт, в который совсем недавно погружались солдаты, вспыхнул ярким пламенем. Затем второй взрыв раздался на крыше дома, в котором жила девочка. Третий хлопок раздался где-то совсем рядом, и в один момент все заволокла тьма. На мгновение, Лис почувствовала, как-будто что то обожгло все ее тело, а за этим чувством последовала лишь пустота. Внезапно жжение вернулось, а затем сменилось болью.

Девочка хотела вскрикнуть, но вдруг замерла, услышав зловещий рев неподалеку. Протерев глаза от пыли, Лис с усилием открыла их и ужаснулось. Все было объято пламенем. Недавно зеленая трава превратилась в черную, усеянную кровавыми лужицами,землю. Ком подступил к горлу, ей хотелось одновременно плакать и кричать, но она не могла выдавить из себя ни звука.

Осмотревшись, и поняв, что она оказалась в кусте своего соседа дяди Айка,Лис решила попробовать встать. Ноги и руки старательно сопротивлялись ее, казалось бы, такому простому желанию, но все же девочка оказалась сильнее.Пробираясь сквозь изгородь ,Лис исцарапала все свое маленькое светлое личико,а раздертые хвостик и ушки невыносимо болели, и когда она выбралась,была больше похожа на какого-то инопланетного аборигена, чем на маленькую кятиянку.

На улице воцарилась абсолютная тишина, которую нарушал лишь треск пламени, да ветер, который своими порывами изредка разгонял раскаленный воздух. Лис стояла неподвижно, лишь слезы катились по ее грязному от земли и собственной крови лицу. В стороне лежало то, что когда то было ее матерью. Девочка подняла заплаканные глаза. Неподалеку от нее дымился разбитый грузовой охранный транспорт, земля вокруг которого была покрыта какой-то обугленной, жутко вонючей массой, от которой Лис чуть не вырвало. Лужайки у домов были усеяны десятками тел, на которых зияли аккуратные, колотые дыры от шипов киросов. А дальше - только слезы и боль...

-Кто ты? - вырвал девушку из мира снов мужской голос.

Часть 3. Ночная гостья

По ночному ,заметенному снегом перемещалась почти незаметная в темноте черная фигура. Существо двигалось довольно быстро, будто боялось куда-то опоздать. Было заметно, что существо гораздо лучше подготовилось к перемещению по заснеженным равнинам. Снег не лип к его ногам, а просто обтряхивался с них. Теплый плащ защищал от неблагоприятных погодных условий.А перемещалось оно на неком подобии снегоступов. Направлялась таинственная фигура в сторону дома, в котором благополучно спала Лис.

Освальд шел привычным маршрутом - домой, во всяком случае в то место, которое он стал называть домом после своего изгнания. Время было позднее, тьма стояла такая непроглядная, что трудно было различить свои следы, оставленные на 2 метра позади. И единственным маяком в этом царстве безмолвия был небольшой, но очень яркий фонарь, находившийся на крыше главного здания его базы.

Голова Освальда была забита мыслями лишь об отдыхе, который был так необходим его изнеможенному организму после долгой работы. Не сказать, что залатать крылья транспорта и заменить в нем старые химические аккумуляторы на более новые было колоссальной работой, но сильный мороз и периодическое недоедание из-за экономии припасов давали о себе знать.Да и место, в котором был спрятан корабль находилось отнюдь не близко, в 4 часах ходу.

Подойдя к дому и перешагнув полосу климатического барьера, Освальд почувствовал резкое облегчение, двигаться стало гораздо легче, а обжигающий лицо мороз сменился легким, приятным телу бризом.

"Как же хорошо все таки здесь,век бы за черту не выходил, а какая тут травка..." Он продолжал медленно идти по земле, просто наслаждаясь теплом и мягкостью зеленого ковра, устилавшего землю. Казалось, это могло продолжаться вечно... "Следы" - как громом пробило Освальда. Винтовка, висевшая за его плечами,вмиг оказалась направлена в зияющий темнотой дверной проем, в который он медленно направился. Шел Освальд аккуратно, осматривая каждый угол, заглядывая в каждый шкаф, и так продолжалось пока он не попал на второй этаж. Зайдя в свою спальню,Освальд увидел чужачку, мирно дремавшую на его постели. Хвостатое существо мирно посапывало,зарывшись в подушки, из под которых были видны его рыжие локоны. 'Ну вот, кошаков здесь еще не хватало' - выругался про себя он. Нажав на зарядник винтовки, и быстро приставив ее к спине кятиянки, он спросил:

-Кто ты?

Часть 4. Встреча, которой суждено было произойти

— Я…я… ну, я просто блуждала неподалеку и… заметила в-ваш дом, про-простит-те — запинаясь затараторила Лис.

Спала она вжавшись в подушку лицом, поэтому, проснувшись, она непременно попыталась перевернуться.

— Не дергайся! — прикрикнул собеседник девушки и та почувствовала, как что-то холодное уперлось в ее спину.

" Наверное ствол какого-нибудь ружья " — подумала Лис.

— Да? И с каких это пор, таким девушкам стало нормально бродить по неизвестным планетам, заходя в чужие дома? — спрашивал её голос.

— Слушайте, я оказалась здесь не по своей воле — уже более спокойным тоном ответила она. — Ствол ружья, приставленный к ее спине, заставлял быть ее более размеренной в своих изречениях. Кятиянка понимала — щит, который должен был бы защитить ее в такой ситуации, будет слишком слаб или вовсе не запустится. Летние оборонные костюмы были вовсе не предназначены для таких жестких условий, поэтому аккумуляторы в них закономерно истощались, попав на мороз всего на пару часов.

— Я не верю тебе — ответил неизвестный, еще плотнее вжав ствол ружья в спину Лис.

— Ладно. А как я могу что-то Вам доказать?

— Встала. Медленно и без резких движений!

— Хорошо, хорошо, смотрите, я встаю, вот — ответила Лис, медленно выползая из горы подушек и поднимаясь колени. Затем она аккуратным движением переместилась с кровати на пол и встала на ноги.

— Какой костюмчик однако! — заметил неизвестный собеседник.-Видал я такие когда-то у ваших послов. Так кто ты такая?

— Я же сказала, я просто…

— Хватит ерунду нести, чего тебе надо здесь! — не выдержал человек за спиной. — Говори, не то пристрелю, прямо как бродячую кошку.

Ствол ружья вдавился в спину Лис до боли.

— Ладно, ладно, спокойно. Я поняла, Вы настроены решительно. -дрожащим голосом сказала Лис. И хотела было потянуться в карман на груди, чтобы продемонстрировать удостоверение дипломата.

— Куда! — прикрикнул на нее голос. Лис было хотела отпрыгнуть в сторону, но сильный удар по голове помешал ее планам и она плюхнулась на кровать, чуть не потеряв сознание.

— Ишь чего удумала — сказал неизвестный.

— Там, там всего лишь мое удостоверение. — сквозь накатившие слезы ответила Лис.

— Удостоверение говоришь? Встала!

Лис медленно поднялась. Слезы уже катились по ее лицу рекой. Она впервые после стольких циклов вновь почувствовала боль, как тогда, у своего дома.

— Руки за голову! — приказал собеседник.

Лис молча выполнила его указание. По шагам, раздавшимся за спиной, она поняла, что тот, кто стоял за ее спиной, значительно приблизился к ней, да так, что его дыхание чувствовалось на затылке. Рука неизвестного мигом оказалась в нагрудном кармане ее костюма. Порывшись в нем несколько секунд, рука извлекла оттуда пропуск, карту-активатор от транспортника и парочку монет.

— Так-так, что тут у нас? Советница первого класса, вот это я попал! — с некоторым восторгом проговорил неизвестный. — А ну-ка развернись!

Лис нехотя выполнила его приказ, а ее слезы сменились удивлением. Когда она обернулась, перед ее глазами предстал довольно высокий человеческий мужчина с русыми волосами, возраст которого «застыл» на двадцати или даже двадцати пяти годах.

На территориях Большого космоса естественная смерть была почти полностью побеждена. Специальные нейронные модули (нейропаки) позволяли довольно быстро запускать процессы репарации клеток, что избавило существ практически от всех болезней (за исключением некоторых тяжелых заболеваний, которые будут описаны позже). Однако смерть неестественная все еще существовала в различных своих проявлениях, да и затягиванию ран эти интерфейсы не сильно способствовали. Нейропак есть почти у каждого гражданина Большого космоса, однако за барьером, такую роскошь могут позволить себе лишь очень богатые и влиятельные существа. В крайний космос в основном поставляются нейропаки устаревших моделей. Выглядят они как довольно крупные парные заколки, выступающие над волосами. Данные модели не отличаются стабильностью, поэтому довольно часто дают сбои, приводящие к развитию необратимых изменений в организме и, затем, к летальному исходу.

Нейропаков на его голове не виднелось, однако черная защитная кольчуга явно намекала на отношение этого человека к Большому космосу. Да и винтовка в его руках была не самая простая. Лис не знала, что это за модель, но довольно крупные размеры бокового аккумулятора подсказывали, что это что-то довольно мощное.

— Ну и где же твой Рельеф, советница? А? А ну-ка медленно его доставай и давай мне в руки — скомандовал он.

— Да нет у меня его, обронила где-то. — ответила Лис.

— Все еще не верю, ну-ка повернись кругом, и без резких движений!

Лис медленно повернулась вокруг. Не обнаружив ничего угрожающего для себя, ее собеседник опустил винтовку.

— Руки опускаешь и идешь впереди меня. Спускаемся на первый этаж. — сказал мужчина уже гораздо более спокойным тоном.

Выйдя из комнаты, Лис начала медленно спускаться по лестнице. Место удара на ее голове все еще довольно сильно болело и жгло, заливаясь кровью. Спустившись на первый этаж мужчина скомандовал:

— Здесь направо.

Справа в его доме находилась кухня.

— Так, садись на стул и подожди немного — сказал он, а сам направился к чему-то, похожему на холодильник. Лис пыталась внимательно наблюдать за действиями мужчины, но боль, накатывающая волнами не давала сосредоточиться. Тем временем неизвестный извлек из холодильника несколько небольших стеклянных баночек и бинт. Приблизившись к Лис, он сказал:

— Сейчас может быть немного больно, потерпи.

Смочив небольшую салфетку содержимым одной из баночек и аккуратно приложил ее к голове Лис. Та ощутила неприятное жжение в месте удара.

— Ну вот и все, — сказал мужчина, — посиди, сейчас перевяжу.

Кятиянка заприметила, что бинтовал человек не просто так, он явно следовал какой-то методике, а его действия периодически повторялись.

— До рассвета совсем немного, стоило бы мне и поспать, ты как, спать еще хочешь? — спросил он.

— Нет уж, я долго спала, да и после такого как-то не очень хорошо спится.

— Извините, что я переживаю за свою жизнь, наверное мне надо было доверять каждому встречному на забытой планете, ведь все тут у вас в Крайнем космосе просто душки. Так?

— В чем то Вы правы, но ваша жестокость чрезмерно…

— Я видел, к какому состоянию привела Кятию доброта вашей расы, отличный пример.

— Вы многого не понимаете…

— Вот завтра по дороге и расскажешь мне, чего я не понимаю, времени будет предостаточно, а пока что, пора спать.

— По дороге, куда?

— Все завтра, а сейчас вставай. Двигай в кладовую, это та дверь под лестницей, там стоит небольшая кровать, это и будет твоей комнатой, на полках есть книги, читать на галактическом ты, думаю, умеешь, вот и развлечешься.

Лис направилась в сторону небольшой дверцы, расположившейся прямо у входа в дом. Зайдя внутрь она увидела небольшую пыльную комнатку с несколькими полками, на которых находились бумажные книги (настоящие артефакты!). Стены были выкрашены в желтый цвет, а на них самих было наклеено несколько плакатов с изображениями планет Большого космоса, ни одну из которых Лис не узнала. Посреди комнаты стояло что-то слегка походившее на кровать. Металлическая конструкция на толстых ножках была покрыта лишь тонким, изношенным от времени матрасом.

— Здесь что-ли? — спросила она.

— Здесь. — ответил человек.

Не сказать, что Лис сильно приглянулась эта комнатушка, но выбор был невелик, или здесь или там, за дверью на морозе.

— На этом, миледи, я вас оставлю. — сказал мужчина, выходя из комнаты. — Для отправлений можете использовать таз, стоящий в углу, вода на второй снизу полке среднего стеллажа в синенькой бутылочке.

— Что? Что это значит? Какой таз, вы что меня тут запрете? — спросила Лис.

— А как же еще, или я по вашему должен спать в доме со спокойно разгуливающей по нему чужачкой? А вдруг ты мне горло во сне перережешь?

— Но так нельзя! Я дипломат, я важна!

— У себя дома — да, а здесь ты всего лишь неизвестная мне гостья.

— Что со мной будет?

— А это уже зависит от тебя. — сказал мужчина.

До Лис донеслись звуки отдаляющихся шагов.

«Вот попала» — подумала она.

Часть 5. Рука руку моет

Оставшись одна, Лис прилегла на "кровать", занимавшую середину комнаты и не заметила как снова провалилась в сон.

Разбудил ее скрип открывающейся двери.

- Лис значит? - спросил человек.

В этот раз он был одет гораздо легче, даже можно сказать, вполне по граждански, если не учитывать черный бластер, находившийся в его руках. Ярко-желтая футболка, которая была ему чуть великовата, светло-серые спортивные штаны, домашние тапочки на ногах - все это создавало вид примерного домоседа, редко покидавшего свое теплое гнездышко.

- Да, именно так, Лис, а Вы? - спросила, в свою очередь, она.

- Будем знакомы, я Освальд, просто Освальд - сказал ей собеседник. - Пойдем, пора завтракать.

Войдя на кухню, Лис заметила две довольно крупные порции вареного риса с каким-то мясом, от которых вверх исходил небольшой столбец пара.

Выглядело это довольно вкусно, да и практически пустой желудок всеми способами давал о себе знать. Освальд прошел вперед, и, придвинув одну из мисок к себе, занял место напротив Лис.

- Поешь, сегодня нам предстоит много работы - спокойно сказал он.

- Работы?

- Да. Присаживайся, ешь. И позволь теперь мне, поведать тебе свою историю. Я торчу на этой забытой планетке уже больше половины галактического цикла. Долго, не так ли? - был его вопрос. - И оказался я здесь как и ты - не по своей воле. Как ты, наверное, поняла по моему стертому допуску - меня изгнали, как и за что - не твоего ума дело. Направлялся я в теплые края, на небольшую планету примерно в трехсот двадцати световых годах отсюда, но не долетел.

Рассказываю почему не долетел: какая-то скотина из обслуживания, подготавливавшая мой корабль к отлету, решила, что её два кредита важнее моей жизни, и недолила мне больше половины охладителя. Двигатель перегрелся и закономерно отказал на самом интересном месте. Все что было рядом - два астероида и этот холодильник, выбор в такой ситуации был очевиден.

С тех пор и сижу тут, пытаюсь привести свою "Птичку" в более-менее рабочий вид. И вроде это мне даже удалось, да только аккумуляторы на морозе приказали долго жить. Теперь нам нужно будет взять их из климатического генератора и принести туда. А потом... просто молиться, чтобы ничтожного заряда, оставшегося в них, хватило хоть на старт.

- Ясно, но почему заряда в климатическом генераторе мало? Пол цикла это не так много, аккумуляторы привезенные из-за барьера работают более 5 циклов.

- Понимаешь, Лис, этот миленький домик должен был быть развернут совсем не в таких условиях. Его легкий вариант генератора работает на пределе, чтобы выдать хоть что-то приемлемое, да и тяжеловато было одному перетаскивать батареи на такие расстояния, вот и истощились они, сначала от мороза, а потом из-за большого потребления.

- То есть, если у нас сейчас ничего не выйдет мы...

- Мы будем медленно замерзать, пытаясь согреться друг о друга, под одним пледом, сжигая книги в надежде получить хоть немного тепла, а потом умрем в один день, прямо как мечтают юные голубки. - сказал Освальд, медленно помешивая кашу алюминиевой ложкой.

- Ясно... Так как я могу помочь?

- Нести аккумуляторы в сумках вместе со мной. Думаю, что в пределах этой планеты, это можно сделать только так. Ну а дальше... а дальше поглядим. - он принялся жевать мясо. -

Ладно, это все потом, сейчас ешь.

Лис уселась за стол. Оказалось, он был сделан из настоящего дерева. Только истинно богатые существа могли позволить держать дома такую роскошь. Стул, впрочем, оказался самым простым железным куском, и особым удобством не отличался. Придвинув к себе тарелку, взяв ложку в руки, Лис принялась завтракать. Блюдо оказалось гораздо более вкусным, чем представляла себе она. Каша состояла из крупных, но несмотря на это, хорошо проварившихся зерен риса, которые так и таяли во рту, а кусочки рубленого мяса придавали блюду легкие нотки остроты, за счет специй, использованных при готовке. Доев, Лис издала тихий звук удовлетворения, похожий на мурлыканье обычных кошек. Увидев, что его собеседница закончила, Освальд встал,не доев своей порции, и направился к холодильнику. Открыв его, и бегло осмотрев содержимое, он переключил свое внимание на шкафчики, висевшие на стенах.

- Сегодня тот самый день, к которому я готовился все время нахождения здесь, важно ничего не забыть. - сказал Освальд, осматривая наполнение кухонных шкафчиков. - Поскольку нас теперь двое, количество провизии нам необходимо так же увеличить в два раза, то есть с 20 до 40 килограмм... Многовато выходит. Затянем пояса до 15 кг на душу. Так, теперь надо подумать, сколько батарей мы сможем утащить за раз...

Так-с, если здраво прикинуть, я мог бы взять нужное нам количество, но тогда тебе придется тащить неподъемные для тебя 30 килограмм... Неувязочки получаются... а две ходки сделать мы за сегодня вряд ли успеем, да и, мягко говоря, не хотелось бы оставлять свою винтовку здесь. Плохо...

- Да уж... а сколько Вы говорите туда идти?

- Часа 4, не меньше, быстро по снегу не пойдешь. Можно конечно попробовать срезать через одно место, но только днем. Тогда мы все успеем.

- Так, а почему Вы сразу не сказали, что так можно? - с любопытством спросила Лис.

- Задержался я как-то раз у своего корабля дольше обычного. Дай, думаю, через перевал двину, снег там хоть со скал и свисает угрожающе, да я налегке, пройти должен. Ну и двинул я тем краем. А перевал длинный там такой, час почти только меж скал идешь. Смеркалось тогда уже, а прибор свой ночной, я почему то у крыльца оставил, хотел все взять, да как-будто из головы вылетело. В общем двигаюсь с обычной своей скоростью,снег мешаю ногами, думаю, сейчас как улягусь, хоть с орудий под ухом палите - не разбудите, даже песню насвистывать собирался начать. И в один момент паршиво стало мне, не по себе, аж до дрожи. Остановился я, винтовку в руки взял, смотрю по сторонам, не вижу ничего, думаю: "Идти мне вперед, или назад в обход". Пришла мне тут в голову мыслишка странная такая, прилечь, прямо здесь, на камушки. Задумался я: "Прилягу, придется ночью идти, по компасу. А если действительно есть что-то там, дальше, только лучше сделаю себе". Постоял я минуты две, да пошел потихоньку - оружия не опускаю. Прошел шагов десять, остановился. Снова думаю: нет, не все тут так гладко, да и упал вдруг в снег. Коснулся только снега грудью, чувствую - дрожь какая-то в земле нездоровая, как будто трясет ее кто-то, как стаканчик. Лежу так час, шевельнуться боюсь. Отмерзло у меня тогда все, что отмерзнуть вообще может. Ноги затекли, не встану больше думал. Стемнело. Вглядываюсь я вдаль, и вижу: белое что-то парит в воздухе, как метель, да ветра нет, и светится, как светлячки. Впервые вижу такое, взгляд оторвать не могу. И движения они такие странные совершают: поднимаются сначала медленно, а потом вниз резко падают, и так снова и снова. Двигалось оно таким образом, что-ли, но направлялось оно явно в мою сторону, но не именно ко мне, а куда-то чуть левее. Сказать что мне стало страшно - ничего не сказать. Винтовка в схватке против этой штуки вряд ли сможет как-то помочь, разве что памятником печальным стать, припорошенным снегом. Лежу дальше, тихо наблюдаю. По приближении незваного гостя, стал я замечать, что снег за ним как лед становится, настоящий, это ж какая температура там быть должна! Да и звук я слышать стал, не самый приятный для ушей. Мелодия такая, как барабаны в висках бьют, в перемешку со сломанным синтезатором. Давит - не то слово. Так мелодия-то еще и ритмичная.

Когда подлетела ко мне штука эта - дрожь, ясное дело, усилилась. Кожу обдал невыносимый мороз, даже не сказать что холодно было, пробирал он каждую клеточку мою, как будто щупальца в них запускал, выискивая что-то. Тогда я хотел одну из двух вещей: быстро умереть, не поняв что произошло, ну или что бы это все быстрее закончилось. И тут случилось то самое чудо, благодаря которому мы сейчас говорим с тобой, Лис, а ты не валяешься где-то там, за дверью. Сзади раздался кошмарный вой, я даже представить боюсь, что его издало, однако белая масса, зависшая в воздухе, похоже ждала именно его. Быстро слившись в один поток, она мимолетом пронеслась над моей головой, обдав меня волной холода, и скрылась где-то сзади, за камнями. Похоже, там начался какой-то бой, ну а скорее всего, просто охота. Поняв, что вот он мой звездный час, драпанул я оттуда...ух, дай космос каждому так бегать. Рев через минуту сменился криком, почти человеческим, как у женщины какой-нибудь, рыдающей. Еще через минуту он и вовсе стих, вероятнее всего, его гордый обладатель проиграл. В общем, не знаю я что это было, и знать не хочу. А через перевал тот я больше не пойду, хоть плазмомет к голове приставляй - ноги моей там не будет.

- Как Вам только удалось выжить. - с удивлением спросила Лис.

- Космос уберег. В прямом смысле.

- Это как так, уберег?

- А вот так - сказал Освальд, доставая небольшой амулет, висевший на его шее.

- И, что это? - с непониманием спрашивала его Лис.

- Амулет это, жительницы Горация.

- Горация? Ты что, из этих что-ли? - ее лицо скривилось.

- Да не фанатик я, не переживай, отец отдал на прощание.

- Ну и как эта штука бережет тебя?

- Позже расскажу, время поджимает - вставая сказал Освальд.

- Так а как мы пойдем, кудой, что возьмем?

- Возьмем только аккумуляторы, да по бутерброду, по другому - никак.

- Чего? Вы уверены, мы же с голоду помрем...

- На этот случай есть ты - с усмешкой произнес он.

- Я?? Вы меня съесть собираетесь?

- Да нет же, обстановку всего лишь разряжаю. Не буду я есть тебя. Сама подумай, у меня нет теперь ни нормального корабля, ни дома, ни друзей, ничего нет. А ты советница первого класса, при императрице, да еще и того государства, с устройством которого я хорошо знаком. Как думаешь, выгодно ли мне избавляться от тебя?

- И то верно, смысла никакого нет. Ваш посыл я поняла, будет вам и дом, и корабль, только вытащите нас отсюда.

- Вот и славненько. Вот и поговорили. А теперь на сборы.

Выйдя из дома и обойдя его с другой стороны, Освальд присел у небольшой будки, издававшей тихие потрескивающие звуки. Открыв ее, он извлек 4 крупных черных прямоугольника и принялся упаковывать их в громадные походные рюкзаки, по две штуки в каждый.

- Иди приготовь нам чего нибудь съестного в дорогу,на подобие бутербродов. Хлеб в холодильнике , консервы с тушеным мясом там же.

- Вы не пойдете со мной?

- Мне вовсе незачем идти с тобой. Убить меня сейчас - значит обречь себя саму на верную смерть, да и не тянешь ты на убийцу - с усмешкой сказал Освальд.

- Ясно - ответила Лис и, развернувшись практически на месте, направилась в сторону двери.

"Не хочу я ей верить" - думал Освальд, - "Слишком легко она согласилась на мои условия. Наверное сдаст меня своим по прилету, расскажет как в плену ее держали и поминай как звали. С другой стороны, что я могу... да ничего я не могу. Ненавижу свое же бессилие."

На упаковку аккумуляторов ушло около 15 минут. Как только Освальд закончил, вернулась Лис с двумя небольшими сверточками.

- Уффф...холодает - сказала она, демонстративно вздрогнув.

- Еще бы, мы теперь почти без поля. Так, ладненько, теперь пошли со мной.

Положив сверточки на один из рюкзаков, Лис молча последовала за ним. Войдя в дом, они направились к кладовой, в которой ночевала кятиянка.

- Так-так-так, что тут есть - вопросительным тоном прокомментировал свое копание в шкафу Освальд. - Отлично, думаю на Вас, миледи, в самый раз.

Из темной глубины шкафа вынырнула его рука, сжимающая коричневую шубу.

- Мне кажется или это настоящая шуба? - с восторгом спросила Лис.

- Самая настоящая - улыбнувшись ответил он.

- А чем она так пахнет?

- Как чем, зверем.

- То есть...? Это что, мех? - с некоторым негодованием спросила кятиянка. - Вы кого-то убили, чтобы изготовить ее?

- Нет, никого я не убивал , это подарок от одного знакомого человека. Подарку этому было суждено стать горсткой тряпочек для протирания стола, а теперь он еще немного послужит, ну ка, надевай!

Надев шубу, Лис почувствовала прилив тепла, ей стало даже жарко. Шуба действительно грела. Освальд достал старенькое зеркальце и встал за ее спиной.

- Ну ка смотри, ты шикарна, неправда-ли? - широко улыбаясь проговорил он.

Подхватив его настроение, Лис решила немного "повыступать на публику". Выдвинув вперед сначала одно плечо, а затем другое она спросила:

- Как мне больше идет, так? Или может вот так? А может так?

- Вы повсеместно прекрасны миледи, но увы, ваш милый образ придется немного подпортить.

Освальд достал из нижнего ящика 2 пары снегоступов. Самодельных снегоступов. Представляли они собой мелкую сетку, туго натянутую на изогнутый металлический штырь. Сверху на конструкцию были приварены небольшие дуги, в которые, видимо, следовало просовывать ноги.

- Мятой чаю не испортишь - ответила Лис, уже надевая свою новую обувь.

- Вот и славненько.Теперь я.

Надел Освальд поверх своей брони, протертый кожаный тулуп, который накрыл черным балахоном, скрывавшим почти все его лицо. Затем он, перекинув винтовку через плечо, извлек из все того же ящика две шапки, красную с белым узорчиком и белую целиком.

- Выбирай.

- Давайте красную, она мне к лицу.

- Чудесный выбор, ваше высочество. - все с той же улыбкой Освальд. - Ну а теперь - в дорогу.

Часть 6. Человек человеку враг

Ярко светит солнце.

Снег блестит подобно тысячам алмазов, рассыпанных по бескрайней равнине неизвестной планеты. Стоит звенящая тишина. Такая, что кажется, ничто и никогда не нарушало ее и никогда не сможет нарушить. Людям, наверное, не дано понять всех прелестей этой тишины, почувствовать тот покой и удовлетворение, которые установились в таких местах. Белый ковер, застилавший землю, казался абсолютно бескрайним. Его полотно, безупречно вытканное атмосферой этой планеты, простиралось вдаль на тысячи километров. И лишь длинная полоса следов двух существ, ищущих спасения в этом гиблом месте, рассекало его.

Освальд и Лис старались идти быстрее, однако, тяжелые рюкзаки за спиной и постоянно проваливавшийся под ногами снег, уверенно препятствовали их попыткам.

— А теперь, дорогая, самое интересное: развлечения в дороге. Ну-ка поведай мне: как такая титулованная особа, ты, оказалась на этой льдине средь пустоты? — он, повернутый спиной к Лис, сделал рукой вопросительный жест — Да и других историй, думаю, у тебя за твою длинную жизнь накопилось предостаточно — все еще не оборачиваясь сказал он.

— За длинную? Мне всего-то двадцать три цикла…

— Сколько-сколько? — опешил Освальд — Двадцать три цикла? Советнице первого ранга двадцать три цикла? Правда?

— Да, именно столько.

— И чем же это у вас на планете можно заслужить такой быстрый карьерный взлет. Папа или, может, его влиятельные друзья подсобили?

— Нет у меня родителей. Убили их. Во время охоты, тринадцать циклов назад…

— Ясно. Извини, не мог знать.

— А рост мой карьерный, обусловлен отсутствием более-менее нормальных кадров для правительственного аппарата, не больше. Знаешь про охоту, прошедшую как-раз тринадцать циклов назад? Убили тогда почти всех, одна императрица уцелела. И миры наши все разорили, Кятия только частично цела осталась, на ней и выживаем.

— Скверная у тебя и твоего народа судьба однако. А тут как оказалась? Вроде бы ваших планет вблизи уже и не осталось.

— Планет не осталось, а станции орбитальные спастись смогли, вовремя маскировочные поля включили. Только бунт они подняли, не хотят Этель подчиняться, вот и летала я на переговоры с их новым правительством. Кятийцев там мало, едва семь тысяч наберется, но за счет гидропонных ферм и кислородных синтезаторов живут они лучше, чем мы. Но это до тех пор пока технологии из строя выходить не начнут.

— Советница, на переговоры и без охраны? Почему?

— С охраной я была, да только приставили ко мне новобранцев, они и дали слабину, перебежали к станционным — на обещания сладкой жизни купились, а меня с позором выдворили. Хорошо хоть корабль забрать не смогли, не по зубам оказалась им защита. Назад лететь хотела сначала привычным маршрутом, но ведь дезертирство это неотложное происшествие, о котором нужно как можно быстрее доложить, вот и решила срезать на две системы. А дальше все случилось быстро: выход из гиперкоридора неудачный, прямо перед метеоритом, не менее неудачный маневр, закончившийся срывом антенн связи и повреждением системы подачи топлива, ну а дальше Вы знаете.

— А всего лишь нужно было придерживаться обычной пословицы — festina lente(лат.), что означает: спеши медленно. Ну да ладно, что было — то прошло.

— А как Вы попали на эту планету, Вы обещали рассказать. — С любопытством спросила Лис. — И как так вышло что вас изгнали а не просто убили?

— Да, кажется обещал… Жил я с родителями в столице одного из крупных государств Большого космоса, какого, пока говорить не стану. Там я родился, учился, вырос и, как часто это случается с молодежью, влюбился в девчонку.

— А где Вы учились?

— В двух университетах. Сначала — экономическом, затем в университете управления… Да, он так и назывался.

— Ого, и как киросы допустили в такие заведения гуманойда?

— А очень просто, мои родители — влиятельные дипломаты, не советники конечно, но тем не менее, достаточно значимые особы, чтобы дать сыну хорошее образование. Вот киросы и взяли меня, под предлогом будущего тесного сотрудничества с их системой.

— Вы хотели с ними сотрудничать? Вам что, совсем сородичей не жаль?

— Жаль, и ты даже не представляешь как, да и сотрудничать с ними я отнюдь не собирался, скорее наоборот — вести некое подобие подрывной деятельности. Понимаешь, Лис, то, что доходит к вам, сюда, в Крайний космос, всего лишь жалкие крупицы информации, а то, что творится на самих планетах Большого космоса остается в тени. И в какой-то мере это даже хорошо для вас, потому что узнав о происходящем, вы сразу же похватаете оружие и ринетесь на них войной, что приведет, вероятнее всего, к полному истреблению вашего вида. Но кое-что я тебе расскажу, если ты хочешь. Но предупреждаю, это будет крайне тяжело к восприятию.

— Ты знаешь что-то о судьбе попавших в плен на той охоте! Расскажи!

— Знаю, даже больше чем хотелось бы мне самому. На «ты» стала обращаться, а я уж думал, что никогда этого не случится.

— Ой, простите, что это я.

— Все в порядке. В общем, случилось мне в тот день стажироваться печатником в том самом центре распределения, куда свезли пойманных на охоте. Были там не только ваши, много кого поймали. Согнали их в кучу, прямо под окном кабинета, в котором я находился. Со мной сначала сидели два кироса, занимавшихся своими делами, поэтому начало происходившего ускользнуло от моего взора, не хотелось вызывать подозрения — сострадание к «низшим» ведь карается. Но, как только они вышли, я прильнул к окну и стал наблюдать. К тому моменту всех твоих сородичей уже раздели, а больных и мертвых уже не было, наверное в крематорий увезли. Много их было, душ пятьсот, не меньше и это только в столице. Стоят они дрожат: женщины, дети даже были. Думал, может расселят их в бараки, да работать заставят, но нет. В ворота центра въехал самый ненавистный для каждого гуманойдного жителя столицы транспортник. Вышли из него двое: известный среди киросов шоумен, прославившийся своими кровавыми садистскими шоу и человек, который был, наверное, самым ужасным созданием во вселенной — Мясник. Говорят, что когда то, еще до прихода к власти киросов, он был великолепным врачом, хоть получал сроки за испытания всяких препаратов на своих пациентах, но после… После он стал использовать свои знания, чтобы подсказать новым хозяевам, как более изощренно убить гуманойда, показывать, как можно сделать ему еще больнее, ведь он говорил:

«Быстрая смерть, подобно быстрой партии в шахматы, крайне скучна и безвкусна».

Появление этих двоих не сулило ничего хорошего для кятиян и других гуманоидов, собравшихся внизу. Я понимал это, потому что в некотором роде был знаком с Мясником. Как-то раз он присутствовал на приеме в доме моих родителей и все, что я заметил, так это то, что от него просто разит смертью. В прямом смысле, его волосы белые как тела покойников, а голос подобен последнему издыханию умирающего человека, да и высокая костлявая фигура придавала ему сходства с самой смертью. Мясник всегда носил серый халат. Безусловно, когда то он был белым, но видимо занятие делами смерти не оставляет времени на такие мелочи как стирка. Выйдя из транспорта, эти двое поприветствовали начальника гарнизона центра, и, вежливо улыбнувшись друг другу пошли осматривать добычу. «Доктор Смерть» внимательно рассматривал детей, видимо они были нужны ему для каких-то особых экспериментов. Он вытягивал их из рук матерей, они кричали и плакали, а два охранника, сопровождавшие его, оттягивали бросавшихся за своим чадом женщин. Парочку даже застрелили прямо там. Отобрав около двадцати детишек разного возраста, он вернулся к своему товарищу, шоумену и указал ему рукой на строй, дескать «Я закончил». Тот, одобрительно кивнув, о чем-то его спросил и так же направился к добыче. Пройдясь по строю он выбрал трех высоких, крепкого сложения мужчин, передал их охране и, развернувшись к пленным спиной, демонстративно махнул рукой, приглашая мясника пройти с ним. Вскоре, они уселись в свой транспорт и уехали. Зол я тогда был на этих сволочей кошмарно. Хотелось выбежать, выбить у патрульного из хватов бластер и хоть парочку этих тварей с собой на тот свет уволочь напоследок, но делать этого было нельзя, так как гораздо больше пользы от меня будет здесь, в работе с государственными бумагами. Через некоторое время раздался гул двигателя и на взлетной площадке, расположенной в стороне от места скопления пленников, приземлился транспортный корабль. Охрана явно ждала его, так как сразу же отправилась к разгрузочному люку. Разгрузочный материал оказался ни кем иным, как новичками-повстанцами. Существовало на нашей планете такое «восстание», которое курировали сами киросы. Приходит новичок, который хочет сражаться, повстанцы его киросам, за кредиты, заработать хотят. Нужно убрать какого-то видного деятеля — припиши его к повстанцам и дело с концами, очень удобно.

А у таких новичков два пути — стать фаршем или топливом для биореакторов. Для этих пленников был уготован первый вариант. Через ворота центра на площадку под веселый «Обеденный марш» въехали пять цветастых грузовых транспортника, на бортах которых красовалась эмблемка перерабатывающего завода, на которой были изображена улыбающаяся кятиянка в обнимку с не менее веселым человеком. Охрана согнала добычу в эти транспортники и все утихло, дальше день проходил как обычно.

Освальд обернулся назад и заметил, что Лис плакала.

— Я предупреждал. — вздохнул он. — Мы ничего не могли тогда сделать. Но я и сам очень хочу убить их всех, отплатить им тем же, что они делают с нами.

— Как же так? — подняла заплаканные глаза Лис. — Неужели все что Вы рассказали правда?.. этого ведь быть не может.

— Воистину, жестокость киросов не знает границ, но слезами делу не поможешь. Мы должны идти сейчас, чтобы в будущем получить хоть какие-то призрачные шансы спасти тех, кого еще можем.

Лис ревела еще около минут десяти, но упорно шла вперед, грузно топая по снегу. Освальд отчетливо слышал ее всхлипы, но предпочел промолчать, боясь нанести кятиянке еще большую травму.

«Вот дурак, нашел что кошатине рассказать. Сам же говорил — нельзя им знать это.» — думал он. Следующий час они шли молча, боясь задеть друг друга.

— А что с Вами, дальше стало? — прервала затянувшееся молчание Лис.

— Прошло около двенадцати циклов. Одним прекрасным вечером собрался я на свидание со своей девушкой. Погуляв со мной около часа, может меньше, она отчетливо поняла, что я сегодня, мягко говоря не в духе, и, решив что мне нужно просто выпустить пар, предложила сходить в ресторан.

Я не хотел делиться с ней пережитым, поэтому, чтобы не вызывать излишних вопросов, согласился, выдавив из себя подобие улыбки. Хотя теперь знаю, лучше бы не делал этого. Пришли мы в ресторан, очень хорошо и приятно поужинали, я даже почти забыл события прошедших лет. На улице стояла ранняя весна, прекрасное время. Тогда казалось, почти ничто не могло испортить этот вечер. Направлялись мы к ней домой, но на полпути к ней, случился роковой казус. Проходя по узенькому переулку мы не уступили место, подходящей к нему с противоположной стороны кучке киросов. Те, конечно же, сразу разозлились, «как это, гуманойды нас не пропустили!» и принялись поливать нас различными ругательствами. Напомню, что всего двенадцать циклов назад, я был готов выхватить у охранника оружие и убить парочку этих скотов, пожертвовав собой, поэтому настрой у меня был более чем боевой. Я собрался с мыслями и ответил на их волну ругательств такой же, не менее красочной в своем содержании лексикой. Видимо не выдержав такой фамильярности, один из них обнажил свой шип и вонзил в ногу моей спутницы. Она громко вскрикнула, а компания этих черных уродцев принялась ржать. Ярость просто заполнила мой разум и отключила все защитные рефлексы — я бросился с кулаками на одного из обидчиков.

Закончилось это вполне ожидаемо: обе мои ноги были сломаны, а сам я, наверное, чудом выжил. Хотели пустить меня сразу же под нож за это, почти без суда и следствия. Судья даже слова не дал никому, кроме обвинителя — так решались все подобные дела.

Родители пытались переубедить его, предлагали ему различные выходы из ситуации, такие как назначение компенсации, ну или хотя бы условного срока, но нет, тот был не преклонен. И, когда моя судьба как казалось уже была решена, он предложил им внести кругленькую сумму кредитов, за шанс на мое спасение. Родители, конечно же, согласились.

А на следующий день в мою камеру вошел охранник и просто выгнал на улицу, где меня подобрали те самые «повстанцы», погрузили на корабль и отправили в одно место… Но это уже другая история…

— Грустно… — с явным сожалением сказала Лис. — А что с той девушкой? А ты расскажешь…

— Наверное уже питает розетку какого-нибудь кироса — с легкой иронией ответил Освальд. — Историю как нибудь потом, смотри-ка, уже пришли. — он опередил ее вопрос, указывая на небольшой сугроб посреди бескрайнего снежного поля.

Часть 7. К звездам!

— Вот так прогулочка. — сказала Лис, снимая с плеч огромный рюкзак.

— Не то слово. — ответил Освальд, приближаясь к сугробу. — Так, где ты тут у нас? — он наклонился, просунул руку в снег и извлек оттуда угол зеленого брезента. Этим движением он всколыхнул снег, покрывавший корабль.

— Ну, может помочь надо, нет? — продолжая тянуть на себя брезент спросил Освальд.

— Ой, да, извините. — подбежала к сугробу Лис и ухватилась за соседний край брезента.

— Ну, тянем-потянем!

Когда полотно, составлявшее сугроб, было успешно снято, из-под него показался довольно вместительный корабль. Его провисавшее серое брюшко, вызвало у Лис не самые приятные воспоминание, так как роднило его с десантниками киросов.

Однако этот корабль явно был гражданским. Отдаленно, его корпус напоминал корову: широкий грузовой отсек, не менее широкая кабина для двух пилотов, и поднимающийся к самому хвосту погрузочный люк сзади. Крылья корабля были довольно короткими, что, на первый взгляд, предавало его конструкции некоторую нелепость, но стоило лишь перевести взгляд в сторону, как на концах каждого из крыльев можно было увидеть две вращающиеся силовые установки внушительного размера, которые как бы намекали на значительную грузоподъемность «Птички». Да, именно надпись «Птичка» красовалась поверх бортового номера «417». Краска на ней начинала понемногу отставать от защитного покрытия, а кое-где даже начала появляться ржавчина — от длительного пребывания в атмосфере.

— Вот и она, красавица! — С гордостью сказал Освальд. — Только бы ты стартанула, птичка, только бы вывезла нас отсюда.

Освальд направился к разгрузочному люку, который, как оказалось, все это время просто был подвешен на цепи, а вовсе не поднят. Чтобы открыть замок, удерживающий цепь, пришлось приложить немало усилий, мороз давал о себе знать. Справившись с задачей, Освальд быстро отскочил от люка, а тот, в свою очередь, рухнул на снег, подняв некое подобие маленькой снежной бури.

— Прошу на борт — с улыбкой проговорил Освальд, отряхивая снег со своего балахона.

Лис было собралась погрузить рюкзак на плечи и внести в корабль, но Освальд опередил ее. Он взял ее рюкзак и с той же улыбкой сказал:

— Миледи, вы свою работу сделали, дальше я сам, отдыхайте.

— Но я могу помочь. — возразила она.

— Да? И чем же?

— Чем скажете.

— А ничем не скажу. Приказано отдыхать. — ответил ей Освальд, входя в чернеющий проем погрузочного люка. — Прошу сюда.

Внутреннее убранство корабля было не то чтобы скудным, но небогатым. В грузовом отсеке было множество разнообразных ящиков, сквозь которые им пришлось пробираться. Ближе к кабине пилотов, к стенам были прикреплены шесть металлических сидений.

— Так, ты пока побудь здесь. На сиденья в такой мороз лучше не садиться, поверь на слово.

Затащив рюкзаки внутрь, Освальд извлек те самые четыре черных прямоугольника и поставил их на пол. Отбросив рюкзаки в сторону, он стал перетаскивать батареи к двери, на которой красовалась надпись «Обслуживание». Перетащив их затем внутрь, Освальд около двух часов копался внутри, издавая то вполне одобрительные, то очень недовольные звуки.

Когда он вышел из двери, довольный своей работой, на улице уже начинало темнеть.

— Ну как ты, не замерзла сильно?

— Совсем капельку. — Ответила Лис подрагивая.

— Вижу я, капельку, дрожишь вся. Ну ничего, если сейчас наша Птичка стартанет, вмиг обогреемся. — С этими словами Освальд открывал дверь кабины пилотов. — Пойдем в кабину, там потеплее будет.

Зайдя в кабину, он усадил Лис на кресло второго пилота и укрыл пледом. Кресла в кабине пилотов состояли из углепластика и были обделаны мягкой тканью, поэтому примерзнуть к ним было проблематично. Усевшись, кятиянка обратила внимание на приборную панель довольно старого образца. Приборы были просты до безобразия: обычный стрелочный высотометр, для полетов в атмосфере, электронный, увы, наверное был невиданной роскошью в этих краях, не менее простой спидометр, со шкалой до восьми Махов, и индикатор открытия гиперкоридора, представлявший собой три лампочки зеленого цвета, количество которых, свидетельствовало его стабильности. Лететь, одним словом, нужно было просто наощупь.

— Так, аккумуляторы на своих местах, теперь пробуем стартовать. — Проговорил Освальд, занимая место первого пилота. Его пальцы подняли пластиковую крышку, находившуюся между сиденьями, из-под которой показались шесть красных кнопок с разными надписями: «Левый ДВИГ. вкл/выкл»; «Правый ДВИГ. вкл/выкл»; «Прокачка ТПЛВ. Лев»; «Прокачка ТПЛВ. Прав»; «Антенна связи вкл/выкл»; «ГПК — пуск».

Чуть выше были расположены два рычага, регулировавшие мощность каждого двигателя и черная кнопка «Питание». Ее Освальд и нажал. Раздался тихий электрический треск, а подсветка приборной панели засияла.

— Ну, родная, вывози нас отсюда. — Полушепотом проговорил он, нажимая кнопки прокачки топлива. Тихо загудели насосы, и отчетливо стал слышен звук текущей жидкости. Услышав его, Освальд сразу же запустил двигатели, и тихий гул был заглушен ревом.

— Ой, завелись, кажется! — с радостью сказала Лис.

— Да, ожила родная, — ответил Освальд, начиная медленно переключать регуляторы мощности. — Ну, снова, в путь.

Освальд легонько потянул штурвал на себя, корабль дернулся, приподнялся над землей, его двигатели повернулись сначала соплами вниз, обеспечивая наибольшую силу подъема, а затем немного кзади, как бы толкая корабль носом к бескрайней пустоте космоса. Лис достала бортовой журнал, извлекла из него самую обычную ручку и сделала запись:

«22.07.2293 около 19.00 по столичному времени Республики Кятия. Пытаемся покинуть атмосферу неизвестной планеты с использованием маршевых двигателей, отрыв от поверхности успешный».

Началась сильная тряска.

— Не хочет отпускать нас, зараза. — С усмешкой проговорил Освальд.

— А мы ее не спрашивали. — Ответила, улыбаясь, кятиянка.

— И то верно. — Он переключил мощность двигателей на один Мах, и, вскоре, атмосфера была покинута.

С орбиты планета выглядела как снежок, слепленный каким-то очень аккуратным ребенком. На поверхности были заметны горы и равнины, по которым гуляли невообразимых масштабов бураны.

— Красивая планетка, но сейчас не о том, топлива у нас немного, где ты говоришь станция, с которой тебя выдворили?

— Что? Зачем нам туда? — С непониманием спросила Лис.

— Затем что у нас топлива на двадцать световых лет в лучшем случае.

— Но Вам ведь нужно было триста пролететь…

— Я собирался подзаправить корабль на одной из ваших бывших колоний неподалеку. Мы могли бы долететь туда, но подумай. Ты пропала вместе с охраной, а тут только два варианта: либо тебя дома уже давно похоронили, либо записали в предатели и пристрелят при первой же встрече. Каким бы ты хорошим дипломатом не была, не думаю, что твои сородичи, помирающие там от голода и холода будут много с нами разговаривать, а вот что предложить станционным, у нас имеется. Так где находится та станция? Просто укажи на звездной карте.

Лис поставила небольшую точку и передала карту назад Освальду.

— Ясно, вылетаем.

Часть 8. Per aspera ad astra(лат. Сквозь тернии к звездам).

"Около 5.00 по столичному времени Республики Кятия, продолжаем полет в направлении станции «Зенека». Полет проходит нормально, чрезвычайных происшествий за время полета не зафиксировано."

Записав это в бортовой журнал, Лис откинулась на спинку своего кресла.

— Про маяк хоть не догадалась написать? — спросил Освальд.

— Маяк? Какой маяк?

— А ты не заметила? Около двух часов назад мы отбросили маяк, который подает в пределах системы зашифрованный сигнал, чуть что — он подскажет, где нас искать. Но вот станционным про него знать совсем необязательно.

— Так а что если он привлечет каких-то нежелательных гостей, тех же киросов, к примеру?

— На маяке есть небольшой «сюрприз»: плазменная граната, которая взорвется, как только кто-то попытается снять крышку, под которой лежит пластинка с выжженными координатами. Киросы даже сообразить не успеют, что произошло.

— А Вы подумали что будет если ее найдут кятийцы, они же погибнут! — С недовольством в голосе, чуть-ли не прокричала Лис.

— И о твоих товарищах я позаботился. Видишь ли, киросы не очень любят изучать языки «низших» рас, а стоило бы. На крышке аккуратненько написано краской «Не открывать, внутри граната», да только сделана эта надпись на вашем родном языке, а переводить ее они вряд ли станут, какое им дело то того, что глупые кошаки понаписали.

— Умно, а Вы подумали, что и кятийцы могут эту надпись не заметить.

— Если они ее не заметят — это уже работа чисто естественного отбора, не могу же я им глаза вставить, если свои у них не видят.

Что-то недовольно проурчав, Лис собиралась было продолжить отдыхать, но Освальд решил прервать ее попытку.

— Принеси наши два сверточка, пора бы и перекусить, а то живот от голода крутит, да и мало ли, вдруг это наша последняя еда. Черт знает, что от станционных ожидать.

Еще раз недовольно буркнув, Лис направилась в грузовой отсек и вскоре вернулась, держа в руках те самые два сверточка, бумага которых уже насквозь была пропитана жиром, сочившимся из тушеного мяса.

— Выглядит неаппетитно, понимаю, но зато как питательно, — как будто заметив ее отвращение сказал Освальд и добавил, — Приступить к приему пищи!

— Есть, мистер капитан корабля — с некоторым сарказмом ответила ему кятиянка.

— Что есть? Есть есть? — с улыбкой парировал насмешку Освальд.

— Ага. Кушать.

Довольно быстро расправившись с едой, Лис заняла кресло второго пилота.

— Пить охота… — как бы невзначай заметила она.

— И мне охота. Да где ж воду тут взять, нет у меня на борту синтезатора такого, корабль маловат, да и не рассчитывал я на такие ситуации. — Ответил Освальд. — Терпи, лететь мало совсем осталось.

И действительно, через десять минут, Птичка оказалась в той самой системе, где тринадцать циклов назад находилась одна из самых богатых планет Республики — Зенека. Сейчас же планета была погружена в хаос. Жители, когда-то процветавшей колонии, разделились на более чем двадцать государств, в большинстве которых установились диктаторские режимы, а некоторые правители и вовсе назначали себя богами. Повсюду царили голод, хаос и разрушения. Технологический фонд планеты был уничтожен настолько, что жители «новой» Зенеки не могли совершать даже космические полеты.

На одноименной орбитальной станции, дела обстояли чуть лучше. Жители ее не растеряли человечности, однако бразды правления взял в свои руки тщедушный кятиец, которого все величали Рогос. Говорят, Рогос раньше был начальником станционного отряда охраны, численность которого составляла около двухсот существ, на семь тысяч населения. Сразу после нападения киросов, население станции озлобилось на Рогоса за то, что тот не отправился туда, вниз, на планету и не попытался защитить ее жителей, однако две сотни вооруженных бойцов сумели переубедить станционных. Доказали, что императрица Этель знала о готовящемся нападении и, в обмен на свою жизнь просто продала Зенеку киросам.

Напуганные кятийцы конечно же поверили ему, но шло время, а станция все никак не развивалась, даже наоборот: одна из гидропонных ферм начала понемногу снижать урожайность, а на самой станции запретили заводить детей, под угрозой их скорейшей отправки за борт. Народное недовольство росло, да вот только замены для Рогоса не было. Никто не мог взять в свои руки ответственность за такое колоссальное количество чужих жизней.

Освальд включил антенну связи, нажав красную кнопку на панели между сиденьями. Из динамика, расположившегося над панелью, раздался треск.

— Зенека, ответьте. На связи гражданский корабль Птичка, необходима скорейшая состыковка с вами. На борту находятся: изгнанник большого космоса и советница первого ранга Республики Кятия. Из оружия у нас только старенькая VX-12, угрозы мы не представляем, но можем оказать вам посильную помощь, как поняли меня?

— Прием, Птичка, вас понял, стыковку разрешаю, но при двух условиях. Первое — вы разберете винтовку и оставите ее на своем сиденье. Второе — советница Лис будет арестована и доставлена в карцер для последующего расстрела, как предатель.

Лис взглянула на Освальда блестящими от наворачивающихся слез глазками.

— Вас понял, условия принимаем. — Невозмутимым голосом ответил Освальд и, прервав сеанс связи, принялся разбирать свою винтовку.

— Вы… Вы после всего этого просто так меня отдадите? — сквозь уже во всю бежавшие по щекам слезы спросила Лис.

— Это на время, я же сказал, у меня есть план, ты главное охрану не провоцируй, чтоб не пристрелили тебя, поняла?

Лис просто продолжала плакать, а Освальд, разобрав винтовку, вновь включил антенну и сказал:

— Ваши условия выполнены, идем к вам.

— Вас понял. — Раздалось из динамика.

Птичка приблизилась к Зенеке. Станция была громадных размеров. Казалось, что целый город просто взял, и взлетел на орбиту. Представляла Зенека собой трехъярусную жилую станцию, состоявшую из трех дискообразных жилых ярусов и двух длинных стабилизаторов, располагавшихся по центрам самого нижнего и самого верхнего дисков.

При подлете к одному из стыковочных шлюзов, люк открылся, и Птичка, развернув один из своих двигателей, начала медленно подлетать к нему. Когда бортовой шлюз корабля успешно соединился со стыковочным люком станции, тот открылся и на борт ворвались пятеро молодых кятиян, сжимавших винтовки в руках.

— Руки за голову!

— На пол быстро!

— Лежать! — Наперебой кричали они.

Освальд, медленно сложив руки за головой, с некоторым сарказмом сказал:

— Что, детишки, папочка разрешил вам в спецназ поиграть?

За что сразу же поплатился. Один из станционных ударил его в живот:

— У мамочки своей спроси. — Усмехнулся он.

Вслед за ними вошла девушка, на вид которой было не больше двадцати циклов, почти ребенок.

— Эту в карцер, а этому связать руки, и привести его к великому Рогосу. — Скомандовала она.

— Слушаюсь! — Чуть ли не хором отозвались подчиненные.

Лис вскоре увели куда-то, а Освальду связали руки, да так сильно, что казалось вот-вот отрежут.

— Слышь, друг, ослабь слегка, вены передавишь. — попросил Освальд.

— Меньше ручонками дергать будешь. — Ответил ему охранник.

Дальше последовало путешествие по длинным ходам, завершившееся подъемом на каком-то подобии лифта. Все это время, Освальд явно ощущал значительное количество ружейных стволов, направленных ему в спину.

"Добегался, мать твою" — думал он. Вскоре Освальд и его сопровождающие вошли в просторный кабинет, убранство которого просто полыхало роскошью: пол был выстлан настоящим деревянным паркетом, стены обклеены шелковыми обоями, а потолок состоял из плит, которые были изготовлены из настоящего дуба, и покрыты резными узорами. Сам Рогос оказался небольшого роста, худощавым кятийцем, которому Освальд с легкостью мог бы навалять, находясь в равных условиях.

— Так-так-так, это Вы, тот, кто так хотел нам помочь. — Спросил Рогос.

— Именно так. Кое-чем я вам уже помог, не так-ли?

— Верно, вы сдали нам очень значительную особу, мы даже ее не убьем, выменяем на необходимые детали. Считайте, вы заслужили свою свободу, в пределах станции конечно. Развяжите его!

Двое охранников приблизились к Освальду со спины и сняли веревку с его рук.

— Благодарю, — Ответил Освальд, потирая затекшие руки. — но помочь я Вам могу не только этим.

— Да? И что же вы можете нам предложить?

— То, от чего вы не сможете отказаться, только попросите своих ребят удалиться, их это никак не касается.

Задумавшись на секунду, Рогос, кивнул охранникам, и те почти беззвучно покинули кабинет.

— Видите ли, состояние ваших ферм и синтезаторов уже явно не отвечает потребностям станции, не так ли?

— Что здесь чему отвечает — не ваша забота! — Вспылил Рогос.

— Не нужно кричать, я могу помочь вам с обустройством гораздо более эффективных ферм, которых хватит вам на очень-очень долго. Но, если Вас это заинтересует, о Великий Рогос, мне необходимо поговорить с вашими работниками.

— А не саботер ли ты часом? Вдруг ты наши фермы уничтожишь. И что тогда? Сдавайся этим предателям?

— Уверяю вас, я даже на сто шагов к ним не приближусь, вы даже можете направить со мной несколько охранников. — С почтением отвечал Освальд. — Подумайте, Ваше Величество, что Вы теряете?

— Ладно, будут тебе переговоры, но за тобой проследят! Как ты собираешься построить новые фермы?

— Я же из-за барьера, Ваше Величество, и на моем корабле есть соответствующие технологии, однако ваши люди вряд ли смогут их правильно применить. Фермы нового поколения, производят почти вдвое больше растительного сырья, а созревает оно в полтора раза быстрее, чем на ваших фермах.

— Честно сказать, я заинтересован в твоем предложении, чужак, у тебя есть двое суток, чтобы доложить мне о успехах проделанной работы. Как к тебе обращаться?

— Освальд, Ваше Величество.

— Хорошо, Освальд, позови охрану.

Выглянув из кабинета, Освальд послушно пригласил пятерых охранников внутрь.

— Слушайте меня, этому человеку нужно встретится с нашими работягами. К фермам его не подпускать и близко. Двое идите с ним и, смотрите, дернется — мочите его без расспросов.

— Да босс. — Ответили охранники.

"Вот уж шайка" — думал про себя Освальд. — "В этом и есть ваша слабость, остолопы".

Спустившись вниз, двое охранников и Освальд вышли на просторную площадь, где понемногу стали выстраиваться немногочисленные работники ферм. Гидропонные конструкции не нуждались в большом количестве персонала, поэтому рабочих набралось всего человек пятьдесят.

— Уважаемые граждане Зенеки, — начал Освальд, — я прибыл к вам из-за барьера…

— Преспешник киросов! — Раздалось в толпе.

— Я был изгнан из Большого космоса, как раз потому что не захотел склонить голову перед диктаторской машиной этих черных тварей. Но не за тем я здесь, чтобы историю свою вам рассказывать. Я здесь для того, чтобы спасти вашу мирную жизнь! Там, на моем корабле, находится две неразвернутые гидропонные фермы нового поколения. Да, они отнюдь не такие большие, как ваши текущие экземпляры, но их производительность поражает.

Слова Освальда явно вызвали у кятиян какую-то радостную реакцию.

— И что ж там за чудо-фермы такие. — Спросил мужчина в толпе. — Из воздуха еду что-ли делают?

— Нет, не из воздуха, просто более совершенная технология.

Толпа начала активно обсуждать слова пришельца. А двое охранников, переглянувшись друг с другом, продолжили смотреть в никуда.

— И что нам теперь делать, чтобы развернуть эти фермы? — Спросили сразу несколько кятиян.

— Для начала выбрать место, и доставить туда ящики, в которых и упакованы фермы. Но все это, конечно, с позволения Его Величества.

— Считай позволение тебе уже выдали, чужак. — Сказал один из охранников. — Босс же сказал, главное не рыпайся.

— Тогда прошу к кораблю. — Освальд указал рукой примерное направление стыковочного шлюза.

Вскоре, толпа была около корабля. Охрана пропустила их внутрь без каких-либо проблем.

— Ящики открыл. — Сказал было один из охранников.

— Это не ящики, видите кнопочку? — Освальд указал на небольшую синюю кнопку, красовавшуюся на крышке ящика. — Это механизм развертывания, активировав его здесь, мы будем тащить уже развернутую тяжелую ферму, что сделать гораздо тяжелее.

Охранник недовольно фыркнул, махнул хвостом, и сказал:

-Ладно, несите, но идите впереди.

Для развертывания ферм выделили два довольно крупных зала, каждый из которых мог похвастаться отсутствием нормального освещения и своей загроможденностью кучей старого барахла.

— Хорошо, теперь четверо к одному ящику, четверо к другому, остальные — отойдите. — Сказал Освальд.

Люди разошлись, образовав круг, охранники продолжали стоять сзади, но было заметно, что они уже расслабились, направили стволы своих винтовок в пол.

"Сдулись, дорогие." — подумал Освальд, - "С вами оказалось все гораздо проще, чем я думал"

— Так, теперь, кнопку нажимаем и молчим, скомандовал он.

После нажатия синей кнопки, оба ящика открылись. Они оказались заполнены соломой, в которой, как строй солдат, ребрами друг к дружке красовались по четыре новеньких автоматических плазмомета Venstron. Находились они довольно глубоко, поэтому оружие было видно лишь близстоящим кятийцам. Освальд взглянул на них, запустил руки вглубь ящика и громко сказал, разворачиваясь в сторону охраны с плазмометом в руках:

— Ну, за свободу!

Один из охранников попытался было вскинуть винтовку, но сразу же был награжден порцией плазмы в живот, от чего обник, и упал на пол. Второй охранник не пытался убить чужака, а лишь проговорил:

— Давно пора, разбирайте оружие, ребята. — Вскинул винтовку в противоположную от Освальда в сторону и медленно направился к двери.

Кятийцы судорожно начали извлекать невиданной доселе мощи оружие из ящиков. Все молчали, лишь металл бряцал в руках новоиспеченных войнов, в глазах которых горела лишь жажда свободы.

"А вот и тот самый разгневанный пролетариат." — подумал Освальд, выводя своих новых солдат на площадь.

Лишь охрана заметила вооруженных существ, сразу же раздалась сирена и стрельба.

— Не так ты велик Рогос. Отобрать у народа свободу — самое глупое из того, что ты мог сделать.

Мимо головы Освальда просвистел плазменный заряд. Все кятийцы мигом кинулись в укрытие и принялись отстреливаться от неприятеля. Легко было заметить, что восстание вспыхнуло сразу на всей станции. Рогос просто сидел на пороховой бочке, фитилю которой не хватало лишь одной искорки, которой и стал он — Освальд. Революция была не затяжной. Рогоса поддержало около тридцати его охранников, в основном командиры, все остальные кятийцы выбрали свободу, по крайней мере именно это говорил Освальд. Когда все утихло, на площадь вывели Рогоса. Сейчас он уже не представлял из себя в глазах народа жестокого тирана.

— Ты, ты!!! — Шипел Рогос. — Чужак!!! Как ты посмел! Я тебя вздерну при первой же…

— Ты больше никого не убьешь! — Прокричал кятиец, стоявший возле Освальда.

— Он убьет вас, он чужой, вы ведь никто для него! — Не унимался бывший глава станции.

— Чужак принес нам свободу, а я лучше умру свободным, чем буду доживать свои дни в страхе! — Раздалось из толпы.

— Да вы не…

Кто-то из бывших охранников не выдержал. Раздался хлопок, и в голове Рогоса кровавой звездой засияла дыра. Из толпы стали доноситься крики:

— Так ему!

— По делом!

— Правильно!

Кятийцы продолжали пребывать на центральную площадь станции. Освальд влез на небольшой постамент и, собрался было начинать свою речь, как вдруг в толпе раздался еще один выстрел, плазменный заряд явно направлялся в его сторону. В боку у Освальда потеплело, и он понял: "Попали". Однако взглянув на бок он обнаружил там лишь ошметки разорванного плаща, под которыми блестели черные пластины его защитного костюма. Поняв, что не ранен, Освальд спрыгнул с постамента и приказал:

— Не убивать стрелка, схватить!

Как оказалось, стрелок уже был выставлен перед строем людей, со связанными руками. Взглянув на убийцу, Освальд понял, что это была та самая молодая девушка, командовавшая отрядом, принимавшим его корабль на станции. Небольшого роста, золотоволосая кятиянка, уставилась на Освальда своими темно-зелеными большими глазами, которые так и горели злостью. Немного подумав, человек сказал:

— В карцер ее.

— Какой карцер, порешить на месте подстилку Рогоса да и все! — Прикрикнул один из охранников, приставив винтовку к голове кятиянки.

— Нет. — Оборвал его Освальд, все затихли. — Мы же не киросы и не станем лишать своих жизни просто так, без суда и следствия. Уведите ее! А теперь, я хотел бы обратиться к народу Зенека.

Через несколько минут Освальд стоял за небольшой трибуной, с переда который был оборван герб режима прошлого правителя.

— Жители Зенека! — Начал он. — Сегодня вы достигли большой победы! Каждый из вас ждал этого дня. Торжественно объявляю — режим Рогоса пал! Тирания закончена!

По всей станции раздались радостные крики: "Ура!", "Наконец-то!", "Слава свободе!".

— Но праздновать победу рано. Все вы знаете, что Зенека находится в довольно плачевном состоянии, и помочь ей, можете только вы. Лишь объединившись, сложив свои силы, мы сможем восстановить станцию, и сделать ее настоящим оазисом среди бескрайнего космоса! Жители станции: отцы и матери, сыновья и дочери, братья и сестры, охранники и рабочие — я, Освальд Аппель, торжественно клянусь: свято честь традиции кятийского народа, не допускать посягательств с любых направлений на суверенитет и волю, воцарившиеся на станции, а так же сделать все, для ее скорейшего восстановления! Слава свободе!

В тот же миг площадь загремела овациями. В толпе раздались крики: "Слава свободе!", "Будем жить!". Кятийцы просто радовались перемене, хоть чего-то, в их жизни. Они устали просто ждать своей смерти, устали жить в постоянном страхе, им просто нужен был новый герой, которым и стал Освальд. Когда он хотел было спуститься с трибуны, к нему подошел начальник охраны станции и отдал честь.

— Станционная охрана в вашем распоряжении, Ваше Величество!

— Не нужно меня так возносить, короны на мне нет, называйте меня просто — начальником станции. — Ответил Освальд. — Приведите ко мне советницу Республики, через минут двадцать, да захватите план станции и отчеты за последний месяц. Выполнять.

— Есть! — Повторно отдал честь начальник охраны, развернулся, и направился в сторону бурно обсуждающих нового главу станции охранников.

"Это было легче, чем я думал" — сказал сам себе Освальд- "Одно дело прийти к власти, совсем другое — сделать из этого корыта хоть что-то пригодное для жизни. Ну, что ж, за работу".

Часть 9. Становление

Придя в свой кабинет, Освальд обнаружил стоявших в нем двух девушек, в костюмах, которые носила прислуга задолго до космической эры.

— Так, этот маскарад убрать. Функции вы свои сохраняете, но по одежде у вас теперь свободная форма, в пределах разумного, конечно. Этот трон пожалуйста замените обычным офисным стулом, стол можете в принципе оставить, и нужно будет табличку на дверь изготовить с надписью «Начальник станции». Все ясно?

— Да, господин начальник станции. — ответили ему «горничные», удаляясь из кабинета.

«Господин, вот приучились, прям рай диктатора какой-то» — подумал Освальд, — «но я то знаю, что тоталитарные режимы неустойчивы».

Подойдя к иллюминатору, новоиспеченный начальник станции стал вглядываться в молчаливую даль космоса. Так он простоял около десяти минут, как будто ожидая чего-то. Его раздумья прервал стук в дверь тех самых двух девушек, принесших для него небольшое офисное кресло. За ними проследовали двое охранников крепкого телосложения, которые видимо, должны были забрать троноподобное кресло прошлого лидера.

— Его на общий склад, пожалуйста. — сказал Освальд.

Охранники, кивнув, вынесли «трон» из кабинета, за ними помещение покинули и девушки из обслуживающего персонала.

Вновь оставшись один, начальник станции уселся на свое кресло, и придвинулся к грандиозному деревянному столу. На лакированной поверхности, которого расположились несколько черных кнопок с различными надписями и терминал, служивший основным пунктом управления станцией. В ящиках располагались многочисленные документы, в основном бланки, с электронными номерами личных дел всех жителей станции, по присутствию которых стало понятно: за каждым велась тотальная слежка. Личные дела граждан не сильно интересовали Освальда, а вот папка с надписью «<b>Заключенные</b>» почти сразу же привлекла его внимание. В списке было четыре существа: хорошо уже знакомая ему Лис, какой-то доктор Северин, инженер Нровский, и кирос.

«Интересный набор, доктор, инженер и кирос» — почесывая подбородок, думал Освальд. — «Нужно ведь внести нашу новую заключенную».

Открыв массив данных на терминале, начальник станции отыскал личное дело задержанной кятиянки и начал вносить ее данные в бланк «вновь прибывших».

«Интересно, почти нет никакой информации» — подумал Освальд, как вдруг в дверь постучали и в кабинет вошла Лис, руки у нее были связаны, а за спиной стояли два сопровождающих охранника. Сказать, что Лис удивилась, увидев за столом мирно сидящего Освальда — ничего не сказать.

— Т-ты.? — Нервно спросила она.

— Да, я. Ребята, развяжите ее, и оставьте нас.

Один из охранников подошел к Лис и начал развязывать веревку. Выполнив приказ, он развернулся и направился к выходу.

— Да что же тут происходит? — Не выдержала кятиянка. — Почему тут теперь ты?

— Видишь ли, Лис, любой уважающий себя скиталец должен возить в грузовом отделе своего корабля достаточно оружия, чтобы совершить переворот в небольшой государстве, а иначе он не выживет.

— То есть переворот?

— Переворот, который и произошел пока ты отлеживалась в карцере. Теперь я здесь главный.

— Интересно… И что теперь? — С некоторым недоверием, взглянув в сторону спросила Лис.

— А теперь, Ваше Высочество, мне как никогда нужна Ваша помощь. — Немного улыбнувшись, сказал Освальд.

— Видите-ли, мой авторитет на Зенеке будет жив до тех пор, пока народ помнит ужасы тирании Рогоса, как только он забудет это, а забывает народ как правило быстро, меня можно будет сместить без особых проблем.

— И как я могу Вам помочь, я что, похожа на специалиста по переворотам? — Удивилась Лис.

— Нет-нет-нет, ты гораздо важнее, ты высокопоставленный чиновник страны, которая пытается восстановиться. Пути домой тебе уже нет, но ты могла бы помочь нам здесь. Праздник избавления от диктатуры это конечно прекрасно, но для полноценного функционирования общества станции нужно проделать титаническую работу. Посмотри: охрана станции, необученный сброд, от чего они нас защитят? Они мало того что ничего не могут, так еще и сами могут стать угрозой, социальный институт семьи с ее ценностями лежит в руинах, детей даже заводить нельзя, производство какое-либо почти полностью отсутствует. Легко это не будет явно, вдвоем мы точно не управимся, что уж говорить, здесь нужна как минимум команда хорошо обученных специалистов. Команды такой у нас нет, но мы можем по крайней мере попытаться ее собрать. Ты в деле?

— Что я за это получу? — выказывая неподдельный интерес к предложению Освальда, спросила Лис.

— Должность министра, условия проживания, и знание чуть большего, чем обычный гражданин станции. Так же я планирую бессменность каждого министра, при условии поддержания им достаточной эффективности работы. Зачем менять того, кто хорошо работает, верно?

— Ты понимаешь, что собираешься сделать почти невозможное?

— Пределы создаются лишь нами, в реальности их не существует. — Заметил Освальд.

— У меня выбор не велик, так что я с тобой, да и терять мне уже особо и нечего.

— Прекрасно, осталось подумать, где нам достать хотя бы небольшую группу образованных людей, которые подпишутся на такое дельце. Будут предложения?

— Не поверишь, но да, будут. В карцере сидит кятиянец, которого ищет Республика уже циклов десять. Доктор Северин — бывший преподаватель и работник одного из НИИ на планете Зенека, насколько мне известно, по сводкам розыска, ему неоднократно присуждались важные государственные награды, а сам он занимался исследованием движения частиц в различных полях, что-то в этом роде. Я думаю он неплохо мог бы нам помочь.

— Да, поля, особенно маскировочные, нам бы ой как пригодились. — Задумчиво постукивая ручкой по столу, сказал Освальд. — Охрана!

Двое охранников вошли в кабинет.

— Пленника по фамилии Северин ко мне.

— Так точно, господин начальник станции! Эту увести? — Уточнила охрана.

— Нет, она больше не пленница. Выполнять приказ.

Охранники удалились из кабинета, а Освальд тем временем вновь включил терминал и старательно стал изучать досье жителей станции, выискивая среди них инженеров, учителей, ученых, работников культуры.

— Мда-а, не густо. — Заключил он, просидев так около минут десяти.

Дверь открылась, в ней показались уже хорошо знакомые Освальду охранники и худощавый высокий кятиянец. Его коротко остриженные волосы были снежно белыми, а руки и ноги были скорее похожи на соломинки, чем на самих себя. Лицо Северина не сильно отличалось от лиц других граждан станции, однако его худощавость подсказывала, что пленника довольно длительное время морили голодом. Осмотрев лицо доктора, Освальд заметил, что два карих глаза, прикрытых линзами очков, пристально смотрели на него.

— Доктор Северин? — Уточнил новый начальник станции.

— Он самый. — Озлобленно ответил кятиянец, стоявший в проходе.

— Руки ему развязать. — Приказал Освальд. — И подождите за дверью.

Охранники переглянулись, явно не понимая, что происходит, но приказ выполнили. Развязав руки ученого, они покинули кабинет.

— Присаживайтесь доктор, разговор есть.

— Я с хунтой, предавшей Республику сотрудничать не собираюсь!

— Хунта правила Зенекой при Рогосе, сейчас здесь другие порядки. За гражданами больше не ведется пристальная слежка, да и казни показательные прекратились. Видите-ли, мы преследуем цели отличные от прошлого правителя. — Сказал Освальд.

— И что же за цели? Захватить власть во всей стране? А может сделать из станции пиратский притон? — Озлобленно спросил Северин.

— Вовсе нет. Мы считаем, что Республика не скоро оправится от удара киросов, да и теперь это не ее система. Мы хотим построить сильное государство, которое сможет противостоять вызовам современности, однако поймите, что для этого нужны земли, нужны ресурсы, нужна армия, нужен значительный бюрократический аппарат. Ничего из вышеперечисленного у нас толком нет, поэтому мы нуждаемся в таких как Вы, господин Северин. Я хотел бы предложить вам роль начальника Первого Зенекского НИИ, который будет образован в скором времени. Нас мало, население станции около семи тысяч, поэтому мы крайне сильно нуждаемся в новых технологиях. Создание государства без ученых невозможно. Так что скажете?

Было заметно, что слова Освальда заставили Северина задуматься. О чем думал доктор, Освальд, конечно не знал, но было заметно, что он как будто метался из крайности в крайность. Спустя две минуты раздумий, Северин произнес:

— А моя семья, что с ними случилось?

— Ваша семья, господин Северин, к сожалению погибла. — С сожалением произнесла сидевшая рядом Лис.

Лис было хотела добавить что-то, но доктор прервал ее грустным «ясно». Стало заметно, что глаза Северина поблекли, как бы потеряли блеск. На секунду Освальду даже показалось, что на них появились слезы.

— Доктор, — начал начальник станции, — мы постараемся сделать так, чтобы вы смогли свести счеты с киросами.

— Месть это пустое, господин начальник. — Произнес Северин. Вздохнув, он добавил. — Дома у меня нет, страны теперь тоже нет. Я вам бесполезен.

— Это совершенно не так! — Вмешалась Лис. — Вы могли бы помочь нам, помочь своим сородичам. Они ведь от голода умрут через парочку циклов, если с синтезаторами и фермами ничего не сделать!

— Доктор, соглашайтесь, вы нужны Зенеке сейчас. — Как бы подытожил Освальд.

Северин вновь задумался. Во время усердных раздумий, его лицо как бы морщилось и доктор казался намного старше своих лет.

— Что именно Вы от меня требуете? — Спросил он после недолгих раздумий.

— Смотрите, док, в первую очередь нам нужно придумать, как решить вопрос с гидропонными аппаратами и синтезаторами. Их продуктивность неуклонно снижается. В скором времени попросту начнется голод, а кятиянцы начнут умирать от недостатка кислорода.

— Господин начальник станции, я не сельскохозяйственный техник, я занимаюсь физикой полей и частиц. Боюсь, здесь я попросту бессилен. Но я знаю, кто сможет Вам помочь. Со мной в камере находился инженер, если я не ошибаюсь, его фамилия Нровский, от него будет в этом деле гораздо больше толку. По его рассказам, до переворота он был начальником технической службы станции, и разбираться с проблемами, возникающими в процессе эксплуатации техники, входило как раз в его компетенцию.

— Я Вас понял, значит идем к Нровскому. А вы, доктор, хорошенько выспитесь и отобедайте, распоряжение я сейчас же отдам.

— Благодарю Вас, что Вы уделяете мне такое внимание, учитывая мою текущую бесполезность для станции. — с иронией произнес Северин.

— Что Вы, доктор, — Сказал Освальд, направляясь к выходу. — Охрана, Северина в распределительный пункт, выдать ему комнату, и определить место в столовой к обеду.

— Есть, господин начальник станции! — С такими словами охрана вошла в кабинет, и, дождавшись приближения доктора, направилась вслед за ним, подсказывая ему путь.

— А мы, Лис, идем спасать всю станцию. — Обернувшись сказал Освальд.