Имперец. Земли Итреи

Глава 1

Спасибо читатели, что вместе со мной перебрались в новую книгу. Это значит, что герой и его история вам нравятся. Несмотря на все недостатки и некоторую мрачность и кровавость. Я рад. Довести эту историю до конца одному было бы невозможно. Спасибо вам за поддержку. Покупка электронной книги — это ваш вклад в творчество автора.

Если вы хотите, чтобы история продолжалась, то жду вас на портале Автортудей:

Одиннадцатая книга цикла «Путь». Первая книга здесь:

https://author.today/reader/28530

Я сжался, готовый либо уйти в сторону от жаркого ветра опасности, либо схватиться за оружие. Но ничего из этого не понадобилось.

Я стоял в едва угадываемых развалинах какого-то сооружения. Под ногами лежало крошево мелкого камня, из-под которого пробивался медленно гаснущий голубой свет. Я словно находился в центре нескольких окружностей. Несложно догадаться, что это — Массив перехода Пути, у которого я почему-то вижу результат действия. Впрочем, учитывая, что здесь даже остатки стен с трудом угадываются, удивительно, как этот Массив вообще до сих пор работает.

Понять бы ещё, куда меня отправил дух. Для начала. Впрочем, это тоже глупый вопрос. Судя по его напутствию, туда же, куда хотел отправить всех остальных. В гости к сектантам. Где бы это ни находилось.

Пока что понятно одно. Я на небольшой ровной площадке в горах. Справа склон уходит вниз, слева поднимается вверх, а над головой нависает тёмное небо. Солнца не видно. Оно, видимо, за горой. Но судя по ощущениям, здесь сейчас вечер. И какое-то странное марево на горизонте.

Спохватившись, привязал к поясу кисет, который до этого держал в руке. Сжал кулак, вгляделся в перстень с изображением дракона и ещё раз попытался обратиться к Массиву Пути. Но он не откликнулся ни на мои мысленные приказы, ни на озвученные. Более того, сияние Массива под ногами угасло полностью. Либо дух испортил кольцо, либо Массив испортился, либо с этой стороны и нельзя было перенестись хоть куда-то. Никогда. Перенос в один конец. Самый простой способ, чтобы заставить одного наглого шэна сражаться с сектантами.

Ладно. Кто сказал, что я должен безропотно следовать тому пути, который определил мне этот полубезумный дух?

Сначала на шею вернулись амулеты. Защиты, Тихого Шага и невидимости.

Затем в руке появился Крушитель.

И только после этого, невидимый и неслышимый, я сделал первый шаг.

Сфера боевой медитации медленно принялась расширяться, я начал прислушиваться к миру вокруг. Но первую странную и неожиданную новость принёс не слух, не зрение и не ощущение опасности, а та тонкая струйка силы, что всегда сопровождала боевую медитацию.

Она была не такая, какой должна была быть.

Она была странная. Я даже замер, пытаясь осознать, что именно мне показалось странным. Замер и потянулся к миру чем-то средним между боевой и обычной медитацией, ясней и острей ощущая силу Неба. Сделал на пробу ещё один шаг вперёд, а затем отступил на шаг назад, сравнивая ощущения.

И вот тогда сразу понял, что меня смутило. Вокруг стремительно уменьшалось количество силы Неба. Причём позади, там, где я появился, оно было выше, чем там, куда я двинулся, но было выше лишь пока. Оно везде стремительно уменьшалось.

Такое ощущение, что моё появление здесь сопровождалось выплеском силы, а теперь этот выплеск растворялся, расходился, а количество силы в мире приходило в норму.

Первое — такой выплеск мог привлечь сектантов. Значит, нужно поскорей уйти с места своего появления.

Второе — что же это за место, раз здесь так мало силы?

Я прекратил медитацию и торопливо зашагал прочь. Чем дальше я шагал, тем отчётливей ощущал скудность силы Неба вокруг. Если так сравнивать и прикидывать, то это скорее ближе к Первому поясу или даже Нулевому. Но не он, конечно, не он. Что-то ещё есть странное в окружающем мире. Но выяснять эту странность я буду в паре десятков тысяч шагов от этого места.

Позади остались границы разрушенного здания, теперь мне нужно выбрать, куда двигаться дальше. Но выбор здесь несложный. Глупо двигаться наверх по склону, если только я не хочу перейти на другую сторону горы. Но пока не вижу причин для такого пути. Правильней будет спуститься к подножию этого пика и выбраться на равнину, что простирается до горизонта. Там проще скрыться и больше направлений для бегства. Я уже бегал в горах, я знаю, как легко оказаться здесь в ловушке, из которой только один выход — вверх по скале.

А это значит, что мне вниз. И поскорей, пока на выплеск энергии никто не заявился.

Я успел сделать лишь двадцать шагов, когда недалеко от меня вдруг в воздухе появились светящиеся белым линии. Словно техники, стремительно летящие в мою сторону.

Замерев на месте, я огляделся, собираясь отступить в сторону, и с потрясением обнаружил ещё шесть таких извилистых полос, которые приближались ко мне и с других направлений.

И ни малейшего ощущения опасности.

Вдох, второй, третий. Извивающиеся полосы стали ближе. Больше всего это напоминало очень крохотные призрачные мечи Ираи, которые оставляли за собой следы. Или крошечных, но невероятно длинных летающих змеек, которые ползли ко мне по воздуху.

Вот только ни мечей, ни змей я не видел. Лишь полосы светящегося воздуха, которые неторопливо приближались ко мне.

Когда между ними и мной осталось десять шагов, я толкнул в меридианы силу, Рывком уходя из их окружения и переносясь на сто шагов в сторону. А затем, без перерыва, ещё раз, ниже и дальше.

Всё, что я успел сделать после этого — это обернуться. А ещё толкнуть Покров и Духовную Защиту.

Потому что полосы, которые я оставил далеко позади и выше по склону, ещё миг назад неторопливые, вдруг оказались рядом, прочертив в погоне за мной длинные и ровные светящиеся следы.

Они прошили Духовную Защиту, даже не заметив её. Ударили меня в грудь и...

И ничего. Просто исчезли. И вряд ли меня защитил Покров или амулет Фимрама. Я не ощутил удара, я не ощутил опасности, я не ощутил вообще ничего. Даже касания.

В воздухе медленно гасли следы ударивших меня... существ, техник? Чего?

Вот они погасли окончательно.

Я медленно и осторожно крутанулся на месте оглядываясь. Тишина. Ни следа людей или Зверей. Что это было, дарс его побери?

Отвечая на мой вопрос, на расстоянии кулака от моей груди в воздухе появилась светящаяся точка. Принялась медленно расти в размерах.

Я осторожно шагнул назад. Точка послушно двинулась следом, не задержавшись ни на миг.

Я рванул Рывком влево. Но светящаяся точка не отстала ни на волос.

И лишь стала больше.

Я попытался её смахнуть, но она лишь прошла сквозь ладонь. Я ничего не поймал, ничего не ощутил.

Ледяной Шип, Звёздный Клинок и Коготь Роака тоже не сумели разрушить этот свет.

За время моих проверок он лишь увеличился в размерах, превратившись в бутон какого-то цветка. Мои знания в травах подсказывали мне, что это не изображение какого-то определённого цветка, а, скорее, обобщённый образ.

И что-то я сомневаюсь, особенно видя отсвет от него на камнях под ногами, что его скрывает мой амулет невидимости.

Словно этого было мало, бутон на моих глазах раскрылся и из него вырвался вверх тонкий луч света, а через мгновение бутон рванулся ко мне, коснулся моей груди и исчез внутри. Там же, где до этого светящиеся полосы. И точно так же неощутимо.

Сглотнув комок в горле, я задрал голову, выждал вдох, другой, но луч света, бьющий над моей головой в небо и не думал гаснуть.

Дарсов цветок, дарсов луч.

Это сейчас его видно не очень хорошо, но если я прав и сейчас действительно вечер, то в ночной темноте этот луч будет виден на тысячи шагов во все стороны.

Я ухватил булыжник, вскинул его над головой, прикрыв им голову, поставив камень точно на пути луча света. Выбросил в сторону Крушитель, пытаясь увидеть в отражении на его клинке этот дарсов луч.

И лишь вновь выругался. На этот раз вслух.

Луч даже не заметил камня на своём пути, светил всё так же ярко и всё так же уходил вверх, тянясь к облакам.

Похоже, даже забейся я в пещеру, это не спасёт меня.

Нужно ещё проверить формации Флагов. Неужели Малый Звёздный Барьер или Призрачный Барьер не сумеют стать для него преградой?

Или же...

Спустя миг я уже обратился Духовным Зрением в себя. Выше средоточия в темноте тела кружил раскрывшийся бутон. И здесь он тоже не заметил моих попыток его уничтожить или просто тронуть. Ни невидимые руки Духовного Зрения, ни мои лечебные техники не могли на него повлиять. Это не яд, не стихия и, конечно, не рана.

Исчерпав все способы, я покинул тело. Можно ещё что-нибудь придумать, но нужно для начала спрятаться. Если не в пещеру, то хоть в какую-нибудь расщелину. Торчу тут на склоне уже пару сотен вдохов, показываю источник этого света всем, у кого только есть глаза и...

Снизу, от подножия горы донёсся звук гонга. Привычного мне по Ордену и Академии гонга. Спустя вдох к первому присоединился второй, а затем и третий. Они били всё сильней и всё яростней. Звон гонгов плыл по склону горы, поднимаясь всё выше, отражаясь от камней и множась, окружая меня.

Я бы мог обманываться и считать, что цветок внутри меня и гонги внизу не связаны. Вот только это было бы глупо.

Стиснув зубы, я рванул в сторону. Вправо. К ближайшей ложбине, которая скроет сияние моих формаций от взгляда снизу. Буду надеяться хотя бы на то, что гонги не призывают стражу с вершины горы или седловины перевала. Им-то я буду как на ладони.

К счастью, там, куда я бежал, нашёлся огромный валун, скорее даже кусок скалы, который когда-то очень давно скатился сюда или сполз за сотни лет. Под его боком я оказался прикрыт и от взгляда сверху и слева. Больше того, он нависал и надо мной, подставляя своё тело лучу.

Вот только, как увидеть себя со стороны?

Ответ нашёлся тут же. Хотя духовным зрением в кисет я нырнул в поисках большого зеркала, но первое, за что зацепился взгляд, оказался Флаг Сотни Убийств.

Действительно. У меня есть почти настоящие глаза, которые легко могут взглянуть на меня со стороны.

Миг и Флаг вбит в землю, словно врос в осыпь из крупных камней.

— Призываю.

Призрак ещё не успел полностью сгуститься, а я уже потребовал от него:

— Отвечай, луч света над моей головой прошёл сквозь этот камень?

Призрак вскинул взгляд, спустя миг исчез, сгустившись в десяти шагах дальше и уверенно кивнул.

Я вбил рядом с его Флагом ещё один. Звёздного Барьера. За миг до того, как влить в него силу, пробуждая к жизни, отдал приказ:

— Следи, сумеет ли защитная формация стать преградой для этого луча.

Сияние рванувшей от Флага формации на миг ослепило меня. Мне понадобилось моргнуть, чтобы рассмотреть над собой луч света. Которого не было.

Невольно на мои губы выползла улыбка.

Довольный, я опустил голову и, выждав ещё три вдоха, вновь ухватился за Флаг, на этот раз заставляя его уснуть.

Потребовал подтверждения от Призрака:

— Исчез, да?

Улыбка буквально застыла на моих губах, когда он отчётливо покачал головой из стороны в стороны.

— Да, как так-то?! Ты уверен? Ты видел луч света?

Призрак дважды, с расстановкой кивнул.

Я ухватился за голову.

Давай думать, Леград.

Это не может быть техникой, потому что на цветок не действуют техники и выплески духовной силы и стихии.

Это может быть Указ? Или может на него действовать Указ?

Нет. Я от разочарования покачал головой. Мой Указ, который должен был бы лечь на цветок из света, даже не заметил его, а лёг на меня. Он неживое существо. Я одно целое с этой штукой. Оно внутри меня.

Если это не техника, не стихия и не Указ, то это либо формация, что вряд ли. Скорее, это Массив, вторая из первых профессий, которая оставила на мне метку. И с этим я ничего сделать не могу.

И верно ли моё предположение, что это из цветка бьёт луч света в небо? Может все наоборот? Луч света указывает на цветок и нет никакого смысла прятаться под толщей камня или под формацией?

И что это значит? Это значит, что мне придётся сражаться. Как там пожелал дух? Убей как можно больше сектантов? Дарсов безумный дух. Он знал, что мне предстоит. Не от него ли прощальный подарок?

Ладно. Так, значит, так.

Спохватившись, я спросил у Призрака:

— А ты меня самого видишь?

Он снова покачал головой.

— А знаешь, что это за цветок у меня в груди? Можешь уничтожить луч света?

Призрак опять качнул головой, размазался в воздухе, сгустившись надо мной. Но его кулак лишь проскочил сквозь луч света.

Ответ ясен.

И пока я здесь пытался избавиться от метки, недовольные от гонгов уже почти добрались до меня: я уже слышу невнятные крики.

А ещё ощущаю, как в спину начали давить невидимые клинки.

Те, кто бегут сюда, очень и очень хотят меня убить. А ещё им вполне хватает сил, чтобы осуществить это желание.

Но кто сказал, что я буду вот тут стоять и ждать всех преследователей, что мчат на призыв луча света?

Одним движением я сгрёб оба Флага, Призрак превратился в дым, втягиваясь в опадающее полотнище, и успел вернуться в своё обиталище до того, как оно скрылось в кисете. А спустя миг я уже мчал вверх по склону, лихорадочно соображая, куда и как бежать, чтобы хоть немного запутать своих преследователей и разделить их. Если слух не обманывал меня, то гонги были сильно разнесены вдоль подножия гор — звук шёл с разных направлений.

Спустя сотню вдохов и вовсе Рывком ушёл не вперёд, а вверх, в небо, чтобы оглядеться и запомнить окрестности.

Никого из врагов не увидел, над ними-то нет луча света, упирающегося в низкие облака, зато хоть понял, что делать дальше.

Ещё сотня вдохов бегства и я прыгаю в расщелину, стремительно мчусь по ней назад, туда, куда бежит широкий ручей, вниз с горы.

Быстрей, ещё быстрей.

Не знаю, как сектанты видели со стороны мою метку, но, похоже, и они не сразу сообразили, что я не удаляюсь теперь, а бегу им навстречу.

Во всяком случае и я, и они промедлили миг, прежде чем перешли к техникам и стали.

И обвинениям.

— Вор! Он невидим. Убейте его!

Удивление не помешало мне отправить вперёд короткий двухцветный приказ.

Смерть.

Но изломанными фигурами валится лишь половина из набегающего на меня десятка.

Пятеро Мастеров сравнимой со мной силы? Или даже сильней?

Дарсов дух. Я вернусь и завалю вход в твой город, чтобы ты ещё четыреста лет страдал там, но уже в полном одиночестве.

Какой они силы? Какой они, дарс их побери, силы?

Ни удивление, ни ненависть, ни лишние мысли в голове не помешали мне проскочить под чужой сталью, развеять Духовной Защитой десятки алых шипов и рассечь летящую в меня зелёную сеть.

Алая волна не несёт в себе опасности, проходит сквозь всех, кто здесь есть, но сектанты явно начинают меня видеть.

Плевать.

Ускользнуть от огня. Обманное намерение, обманное движение.

Лезвие Крушителя жалит в плечо сектанта. Он легко уходит в сторону, сдвигаясь ровно на полшага. Лишь затем, чтобы удлинившийся на пять шагов Звёздный Клинок вскрыл горло его товарищу.

Это было легко.

На мгновение сектанты словно замирают. Схватка длится лишь четыре вдоха, а у них уже шесть мёртвых.

Но замирают враги только для того, чтобы один из них заорал:

— Имперец! Клянусь, это имперец!

Крушитель очерчивает передо мной круг, сметая всё то, что сорвалось с рук сектантов.

Поступь влево.

Камень позади меня взрывается сотнями осколков.

Один, второй, третий удар.

Лезвие Крушителя сыпет синей пылью, но меч сектанта и не думает ломаться под его натиском.

Жар опасности позади.

Не успеваю.

Спину обжигает болью, удар откидывает меня в сторону, но я ещё не успеваю встать на ноги, а Единение наконец выползает вязью на кисти рук, шею и лицо.

Влево, вправо. Крушитель со свистом рассекает воздух. Вперёд.

Позади кричит от боли сектант, отхвативший технику, которая предназначалась мне.

Закрутить Крушитель, заплетая чужой меч и сближаясь с новым врагом.

Мгновение мы глядим глаза в глаза, а затем я оказываюсь за его спиной, захватывая его в оковы своих рук и Крушителя. Он бьёт над плечом мечом, целясь мне в голову, но это бесполезно.

Первый вдох. Второй вдох.

Трое других сектантов расходятся в стороны, чтобы не давать мне прикрываться их товарищем. Он сам хрипит от ярости, пытаясь создать хоть какую-то технику в тисках моих рук и моей силы, которая давит на него.

Третий вдох.

Коготь Роака вырывается из моей руки, бьёт сектанта в лицо.

И ничего не происходит.

Амулет?

Неважно. Ещё удар.

Амулет сектанта не выдерживает натиска и я Рывком ухожу в сторону, сметая нового противника.

Двадцать вдохов и все они мертвы. Последний пытался убежать, но я не позволил ему этого сделать.

Не хватало ещё к тому, что я вор, добавить вопль о том, что я имперец.

Над каждым телом я трачу мгновение на то, чтобы сорвать кисет.

И едва успеваю остановить руку у третьего, когда меня опаляет жаром опасности.

Надо же, кисет с ловушкой. Смирив любопытство, оставляю его на теле. Время. Нужно бежать. Бежать, пока сюда не набежали ещё сектанты.

Я рванул обратно вверх по расщелине, Рывком уходя на предельное расстояние и используя его непрерывно.

И только теперь дал мыслям ход, позволив себе задаться десятками вопросов.

Например, почему я так странно ощущал силу и Возвышение своих противников?

Почему мне кажется, что глубина их силы невероятно мала? Почему кажется, что под этой тёмной водой дно на расстоянии вытянутой руки, не больше?

Да, они были опасны и каждый из них мог бы меня ранить, а может быть и убить.

Если бы я стоял на месте или пытался использовать эту схватку, как тренировку.

На их беду я только убивал. И убивал как можно быстрей, не отвлекаясь на мысли о происходящем и странностях.

Например на то, насколько хорош оказался амулет одного из противников.

Что они здесь такого охраняют, что поставлены охранники такой силы и с такими амулетами?

И может ли быть такое, что сейчас до меня добрались послушники с одним служителем? А позади, с сожалением отставив свои дела, поднимаются попечители и комтуры? Или, если переводить на местные ранги, я убил внешних учеников, а скоро за меня возьмутся внутренние, а то и личные ученики старейшин секты?

На лету, проносясь над руслом ручья, пожал плечами. Всё может быть. И что? Что я могу в этом изменить?

Ничего.

Новый Рывок я сделал вверх, выбираясь из расщелины и выбирая новый путь для бегства. Вверх и подальше от голосов.

Мне нужно немного оторваться, чтобы распотрошить кисеты убитых и отыскать себе одежду. Пусть они гоняются за местным вором. Плохо, что я забыл сорвать с них хоть один жетон секты. Ещё плохо то, что покрой их халатов серьёзно отличается от той одежды, что есть у меня. Иначе не пришлось бы копаться в чужих вещах.

Но ещё не стемнело, как я справился с этим. А сектанты начали меня догонять.

После третьей схватки на моих губах появилась лёгкая улыбка. Во время четвёртой, когда там сразу у троих нашлись Летающие Убийцы и мне пришлось туго, я использовал Призрака. И с каждой новой схваткой улыбка у меня становилась всё шире.

И причин этому было сразу несколько.

Все мои преследователи оказывались на одном уровне силы. Три, четыре или пять из них погибали от Указа. Один оказывался немного сильней остальных. Но и только. Десяток стражи с командиром.

А ещё, с каждой моей победой невидимые клинки, что жалили в спину, становились всё слабей и слабей.

И если я верно понимал, то мне осталось уничтожить ещё три отряда и можно будет спускаться обратно и пытаться вырваться за линию гонгов.

Но сначала мне нужно узнать ответы на свои вопросы.

Пока рано. Я отряхнул кровь с Крушителя и снова бросился бежать.

И сейчас рано. Я плеснул зелье на рассечённую руку, проверил средоточие и рванул ниже, в хаос огромных камней.

А вот сейчас уже можно. Я привычно сорвал амулеты, жетоны и кисеты с мертвецов, на этот раз потратив время на то, чтобы понять, как можно снять два опасных кисета. Так и не понял, но это не помешало мне их срезать и убрать в свой кисет в общем мешке из тряпки. А затем не торопясь, не используя техники, двинулся вниз. Да, темно. Но меня преследователи видят издалека, а я сам отлично вижу в темноте, тем более, когда луч света над головой подсвечивает окрестности и мне.

Да и Указы над головами врагов всегда подскажут, где они находятся. Засада мне не грозит.

— Быстрей!

Услышав крик, я остановился, вбил в камни Флаг.

— Призываю.

Чего торопятся, спрашивается? И так же видно, что моя метка двигается им навстречу, а не убегает.

Впрочем, ко мне они вышли неспешно, растянувшись в стороны и даже зайдя за спину. Чтобы я не сумел убежать.

Но разве я собирался это делать? Я даже не использую амулет невидимости.

Смерть.

Рухнули четверо, Призрак рванул вправо, к двум своим двойникам, я влево, на бегу отбивая летающие кинжалы. Похоже, эта группа сильней предыдущих. Удачно, что они не стали первыми моими противниками.

Да, они могли бы меня убить. Но я не позволил им этого.

И скоро стоял над последним живым. Крушитель пробил ему плечо, пришпилив руку к камням, Призрак навалился на вторую. А ноги... Ногами техники не запустишь, тем более их сначала сектанту придётся долго лечить.

Несколько вдохов я с интересом глядел на Призрака, который легко удерживал руку сектанта. Давно, очень давно я не использовал его в сражениях против людей. Должен отметить, что моя методика лечения Призрака дала свой результат. Он явно не только полностью восстановился после сражения с Тёмным, но и окреп, став более опасным и сильным, чем был в битве с Креодом Саул.

Призрак поднял голову, встречаясь со мной взглядами. Я коротко кивнул и приказал:

— Не дай ему себя убить.

Призрак повторил мой кивок и перевёл взгляд на сектанта.

А я добавил к сиянию Указов над его головой ещё один, принявшись наполнять две его окружности символами. Главным условием будет Истина, как и всегда, а вот дополнительными «Откровенность», «Спокойствие», «Многословие» и «Доверчивость». Правда, «Многословие» я вписал обычными символами, а не одним символом Древних, но уж очень меня впечатлил мой допрос духом в Тысяче Этажей и то, как я радостно вываливал духу даже свои подозрения, торопясь ответить на вопросы. Очень хотелось повторить эффект.

Попробуем.

— Ты кто?

— Даур.

Я потёр лоб. Знакомое имя. Где я его слышал? Неважно. Повёл рукой:

— Что это за место?

Сектант Даур выпучил глаза, позабыв о боли:

— Что? Ты серьёзно? Это Хребет Трав, вор. Неужели мой удар выбил из тебя память о том, как ты здесь оказался? Или ты решил, что так сумеешь купить себе прощение нашего союза? Даже не мечтай! Ты будешь умирать долго!

Я скривился. Как-то это действует не так, как я ожидал. Но действует. Ладно.

— А ты, значит, охранял этот Хребет?

— Да. Я старший над стражей Хребта Трав от секты Шипастых Алых Термитов.

— Три слова в названии? — я невольно покачал головой, припомнив уроки в Академии. — Серьёзно? Это же даже не младшая секта, верно?

— Безумец, а какая же ещё, по-твоему? Попытки унизить нашу секту выглядят жалко, вор. Твои кровь и плоть всё равно станут удобрением для трав нашей секты.

Его обещание мне не понравилось, и я заметил:

— Пока что это твои приятели стали удобрением.

Сектант Даур кивнул:

— Ты прав. Но что будет дальше? Как скоро у тебя закончится запас сил?

Я не стал отвечать. Меня и самого это начало беспокоить. Учитывая скудность энергии Неба вокруг, насколько хорошо поведёт себя Круговорот? Хорошо что я почти расправился с преследователями. Но сектант меня, конечно, удивляет. Это на него так Спокойствие действует? Задал новый вопрос, для верности ткнув пальцем себе над головой:

— Что это за свет?

— Ты из какой дыры, вор? Услышал, что здесь есть травы, а сути места не узнал? Это метка вора, вор.

Я вздохнул. Это, похоже, будет долгий разговор, а остался ещё один отряд, самое малое, а скорее всего за ним следует и ещё один. Я ощущаю сталь между лопаток. И она становится всё острей.

Засыпав вопросами сектанта Даура, обрывая его, когда он становился слишком многословен, я сумел выяснить главное.

Эта метка создана охранным Массивом, который три сотни лет назад наложил на Хребет великий приглашённый старейшина одной из старших сект. И не существует способа, которым можно эту метку скрыть или уничтожить.

Правда, так считал он, старший всего лишь десятка стражников, которые год уже торчали у подножия хребта.

И на вопрос, как долго эта метка может висеть над вором, который поднялся на хребет в запретное время, сектант Даур ответить не мог.

Зато рассказал, что до конца запретного времени оставалось всего лишь пять дней. Появись я здесь на пять дней позже, и никакой метки я бы не получил, а на горе бродили бы в поисках трав тысячи людей, ждавших этого почти год.

Может ли это означать, что мне нужно продержаться всего пять дней и метка исчезнет сама?

Я не знал. Не знал и сектант Даур. Он лишь сказал, что воры никогда не жили дольше двух дней.

— Да и бесполезно бегать. Лицо убийцы уже известно нашим старейшинам, ты не сумеешь скрыться в родной секте, они сами выдадут тебя.

Я похолодел. Насчёт лица плевать, я лишь заставлю маску до предела изменить черты или и вовсе сниму её, разом превратившись в другого человека. Но вот мои одежды, в которых я убивал первых сектантов. Материал, покрой и белый цвет разительно отличались от того, что носят сектанты. Если старейшина видел меня в момент смерти своих людей, то мгновенно понял, что я имперец из Ордена.

Хотя, нет. Если амулет передаёт лишь момент смерти, то это останется тайной. Я убил первого старшего со спины. В те мгновения он не видел моего лица. Вот только и я могу ошибаться, поэтому наклонившись, спросил:

— Нефриты души у всех стражей или только у старших?

Одновременно я рванул чёрный халат на груди сектанта. Амулетов целая связка, впервые вижу так много.

— Только у старших.

Я довольно кивнул. Уже легче. Незримая сталь кольнула между лопаток, намекая, что время болтовни подходит к концу. Мгновение я глядел на сектанта у своих ног, а затем приказал:

— Убей его.

Призрак одним ударом пробил грудь пленнику, разрывая ему сердце.

Спустя двадцать вдохов я уже бежал прочь от окровавленного тела. Бежал туда, откуда уже слышались голоса новых преследователей.

Каменный лабиринт. Насквозь или поверх?

Насквозь, иначе мою фигуру заметят по пустоте под лучом. Пусть так и видят лишь светящуюся нить метки над камнями.

Я бесшумно скользнул между огромных валунов, разворачивая Крушитель остриём вверх, чтобы не зацепиться. Нужно проскочить побыстрей это...

Мысли оборвались, очередной поворот вынес меня прямо на десяток Указов, которые висели в воздухе.

Тело начало действовать само. Вдох, три шага и первого невидимку я накалываю на Крушитель. Звёздный Клинок пробивает его насквозь, рассекая камень позади него.

Бьётся о скалы женский крик:

— Смерть вору!

На моих глазах пустота между валунов расчерчивается десятками линий, превращаясь в паутину, в которой мухой служу я.

В паутине зияет брешь, но даже так, трёх коснувшихся меня нитей хватает, чтобы замедлить меня. Я словно оказываюсь под водой, которая сковывает мои движения, заставляя прикладывать огромные усилия просто для того, чтобы довернуть руку и ладонь.

Но у меня есть не только техники.

Смерть.

Половина нитей гаснет, пустота разворачивается фигурами падающих людей. Они валятся ничком, утягивая с собой по Флагу в каждой руке.

Тот сектант, которого я хотел достать Штормовым Копьём, тоже мёртв, и я меняю направление движения руки, не обращая внимания на боль в меридианах от срыва техники.

В крошево под ногами врезается мой Флаг.

— Призываю!

Фигура Призрака сгущается на пути чужих техник, прикрывая меня и тут же срывается с места, не дожидаясь приказа. Здесь не нужно слов. Нужно убивать врагов.

Предпоследняя нить рвётся, перечёркнутая Звёздным Клинком, Рывок переносит меня к ближайшему врагу. И на три шага дальше, добавляя скорость техники к удару. Сектант выдерживает это. А вот два его Флага нет. Нить, тянущаяся от него, гаснет, невидимость спадает, открывая мне молодого мужика с синими прядями в волосах и два перерубленных Флага, которые заваливаются ему под ноги.

Короткая стычка. Его амулет был хорош, выдержал Звёздный Клинок, но не более. Он был опытен, но тоже не более этого. Сосед не успел даже прийти ему на помощь, а я уже убил его, отделавшись раной на руке.

Торжествующий вопль слева.

Я проскальзываю под ударом, на миг позволяя себе скосить глаза в ту сторону. И стискиваю зубы. Призрака поймали. До этого, в других схватках Призрак дважды успевал увернуться от амулетов, которые в него швыряли. Сейчас уворачиваться оказалось не от чего.

Сектант вбил в пяти шагах от Призрака очередной Флаг. И сейчас моего Призрака окутывали десятки дымных жгутов, которые держали его на месте и пытались поставить на колени.

Четверо, их осталось четверо.

— Куда?! Я твой противник!

Сектант, с которым я сражался, буквально вцепляется в меня, не давая прийти на помощь Призраку.

Мы сплетаемся в схватке, он невероятно, нечеловечески силён, Крушитель отлетает в сторону, выбитый из моей руки. Удар кинжалом я принимаю на наруч.

Безумец. Моя сильнейшая техника не связана с оружием.

Коготь Роака пробивает ему средоточие и он падает мне под ноги.

Вовремя.

Покров принимает на себя удары первых Летающих Убийц, а затем я дотягиваюсь до Крушителя, заставляя его лезвие сиять.

Не успеваю.

Из меня рвётся духовная сила, наполненная туманом моей стихии, накатывает на того сектанта, что заносит над головой меч, собираясь срубить Флаг моего Призрака. Накатывает и сбивает с ног.

Крушитель влево, вправо, ужалить за спину, крутнуться, окружая себя завесой стали и синей пыли.

Ни один мой удар не пропадает впустую, каждый из них разрубает один из летающих кинжалов из кости. Дарсовы сектанты.

Сектант у моего Флага поднимается на локтях, преодолевая давление моей силы.

Сдохни. Сдохни!

Запас силы в средоточии резко проседает, но сектанта впечатывает в камни, не дав ему поднять руку и направить её на мой Флаг Призрака.

Плевать на жар опасности. Рывок прямо сквозь этот жар. Прямо на два летающих кинжала, прямо на технику, которые я сношу телом.

Крушитель бьёт сектанта в спину, пришпиливая его к камням.

Вдох он ещё сопротивляется, вдох он ещё пытается что-то сделать, а затем жизнь покидает его, и Указы над ним гаснут.

Я разворачиваюсь к тому, что удерживает моего Призрака, и растягиваю губы в улыбке. Твоя очередь.

Он правильно меня понимает, отшатывается на полшага. Ровно на столько, на сколько ему позволяет Флаг, который он держит теперь на вытянутой руке. Нельзя бросать и вытаскивать, верно? Нельзя использовать техники? Отлично. Или сдохни от моей руки, или освободи Призрака, и тебя убьёт он. Я неспешно делаю ещё шаг. Выбирай.

Женский крик вмешивается в мои планы:

— Твой противник я!

Точно. Их осталось двое. Это хозяйка Летающих Убийц. Дарсова сектантка, создавшая их из костей. Ты будешь не первой женщиной, которую я убил за сегодняшнюю ночь.

Вокруг сплетаются жгуты воздуха, пытаясь удержать меня на месте, но лишь бесследно растворяясь в моей Духовной Защите.

Я поворачиваю голову, безошибочно находя место, где их хозяйка прячется под Флагом невидимости. Рывок.

Первый удар Крушителя она отбивает. Ценой перерубленного древка своей формации невидимости.

Шаг вперёд наступая. Крушитель со свистом очерчивает петлю, разворачиваясь и набирая скорость для нового удара. Удара, который я не наношу.

Я замираю на месте, а затем и вовсе пячусь назад. Что, дарс его побери, происходит? Это что, ещё одна хитрая формация, которая заставляет меня видеть то, чего нет?

Но это я замираю, словно и нет схватки, а вот сектантка нет.

Сектантка, которая безумно похожа на Файвару.

Я не могу ошибиться. Она стояла в двух шагах, когда Тола знакомил меня с ней. Она лежала, умирая, у меня на коленях в Ущелье Стихий. Я день за днём видел её на картине, которую повесил в своём домике.

Одежда другая. Всё остальное то же самое. Лицо, причёска, цвет стихии, рост...

Оружие. Оружие тоже другое.

Файвара, по слухам, использовала цзянь, имперский меч. В руках у той, что передо мной — более тяжёлый и широкий клинок.

Сон.

Бесполезно. Печать исчезает бесследно, отдавшись во мне тяжестью. Возвышение Файвары выше того, которое бы могло поддаться моим Указам, иначе она давно была бы мертва.

Сталь её меча скрежещет по наручу, десятки голубых клинков атакуют со всех сторон. Силы в них вложено с избытком, они пронзают Духовную Защиту, не замечают даже защиты амулета.

А Покров я забываю толкнуть.

Но боль от ран приводит меня в чувство.

Это не Файвара. Файвара погибла у меня на руках.

И всё же Крушитель падает мне под ноги, в правой руке сжат кинжал, а сам я делаю шаг вперёд, проскальзывая мимо жалящей стали.

Ещё шаг.

Я сплетаюсь с девушкой в схватке. Что-то она может и так, но этого недостаточно. Я уже за её спиной и бью навершием кинжала в затылок. Раз, другой, третий.

Узор Единения горит на мне в полную силу с самого начала схватки. Не знаю, сколько силы он добавляет на моём уровне Возвышения. Уверен в том, что я мог бы сейчас в Нулевом ломать камни голыми руками.

Пятого удара сектантка не выдерживает и оседает.

Я осторожно придерживаю тело, чтобы она опустилась на острые камни медленно и удобно.

Сектантка без сознания, из-под её головы льётся кровь. Но ничего не меняется. Она по-прежнему выглядит, как Файвара.

Я поднимаю взгляд. Дарсовы сектанты.

Последний, что оставался живым, сглатывает, несколько раз переводит взгляд с меня на Призрака, которого удерживает в ловушке, а затем выпускает Флаг из руки и уходит на вершину валуна техникой. Только воздух свистит, расступаясь с его пути.

Я выдавливаю из себя:

— Убей его.

Призрак медленно поднимается с колен. Он истекает дымом там, где его обвивали дымные щупальца, но его раны бывали и больше. Мгновение он глядит на меня, кивает, а затем исчезает, последовав за беглецом.

А я с ненавистью оглядываюсь. Где этот дарсов Флаг, что обманывает меня? Как он залез в мою голову?

Все Флаги, кроме моего — Сотни Убийств, отправляются ко мне в кисет. И целые, и разрубленные на части.

И ничего не меняется. У неё всё ещё лицо Файвары.

Техника Рассвета разгоняет тьму, но не вырывает из небытия ничего скрытого.

Я тщательно ощупываю лицо сектантки, пытаясь отыскать маску. Как бы она ни была хороша, но всегда можно ощутить края, там, где ложь переходит в правду.

Можно, всегда. Всегда, дарс его побери!

Я сдался только тогда, когда вернулся Призрак и кивнул мне.

Только тогда я поправил волосы, халат сектантки и поднялся с колен.

Отрицать очевидное бесполезно.

Нет ни артефакта, ни формации, ни чего другого, что обманывало бы меня.

Это не обман.

Она и впрямь копия Файвары.

И я не могу этого изменить.

И что мне делать дальше?

В нерешительности я стиснул пальцы на Крушителе, а затем и вовсе принялся колотить им по мелким камням под ногами, с каждым разом вонзая подток всё глубже.

Остановился, тяжело дыша, только когда разлетевшиеся после очередного удара камни ударили сектантку.

Глупо. Я столько дней думал о ней, переживал, что как лекарь оказался неспособен её спасти. Уж точно я не собираюсь убивать её сам.

Кто бы ни лежал у моих ног.

— Вернись во Флаг.

Я ушёл не оборачиваясь. К дарсу всё это.

Глава 2

Эти сектанты меня прикончат.

Глупо отрицать очевидное. Сколько прошло дней с момента моей первой победы над стражниками Хребта Трав? Восемь? Десять?

Не могу сказать точно.

Кроме одного.

Прошло точно больше, чем мне нужно было продержаться, чтобы проверить, исчезнет метка или нет. Гораздо больше.

Не исчезла.

А сектантов теперь на склонах хребта столько, что иногда мне приходится прорубать себе проход для бегства и больше не пытаться спуститься и вырваться на равнину.

Да, сектанты стали слабей. Но легко уравновесили свою слабость числом. Есть что-то ненормальное в том, как легко они жертвуют собой, нападая на меня. Да, каждый из них верит, что уж их-то отряд точно меня убьёт. Но должна же у них в голове хоть раз возникнуть умная мысль? Если до них погибла тысяча, то кто сказал, что тысяча первый победит?

И всё же, недалёк тот день, когда этот тысяча первый найдётся.

Да, они стали слабей. Это видно и по трофеям, сейчас найти хоть один кисет на весь отряд в двадцать-тридцать человек настоящая удача. Это видно и по тому, как мало из них выживают после моих Указов. Это видно и по тому, какие слабые техники используют оставшиеся.

Но их просто сотни. И едва они хлынули на Хребет Трав, как сила Неба вокруг истощилась окончательно.

Можно было бы подумать, что это они её и высосали, поглотили, разделив на всех, кто был на Хребте. Но мне не нужно было думать, хватало ответов на мои вопросы.

Хребет Трав — уникальное место. Почти год он накрыт огромным Массивом, который собирает энергию Неба со всех окрестностей, впитывает её из каких-то бурь. И позволяет расти здесь небесным травам. А затем Массив засыпает на два месяца и начинается время сбора трав, в котором участвуют все окрестные секты, вольные города и банды.

И каждый из них считает, что я первым сорвал какой-то огромный куш, украв лучшие травы.

Я давно уже не использую сильных техник. Да что там, можно говорить откровенно, я давно уже использую только техники для передвижения. Почти всегда в схватках я полагаюсь на сталь, стихию, Указы и Призрака. И только поэтому ещё жив, только потому, что не ограничен одной духовной силой в средоточии для сражений.

И даже так я очень часто бывал близок к тому, чтобы опустошить средоточие и добавить к своим врагам ещё и тьму. Не сосчитать случаев, когда я зачёрпывал из неприкосновенной последней четверти. Теперь-то боевой медитации не хватает, чтобы восполнять траты на тюрьму тьмы.

Единственным моим спасением становится день. Жаркий полдень, когда солнце жарит так, что на камнях можно готовить еду.

А ещё, четыре тысячи вдохов до полудня и столько же после него нить, которая ведёт ко мне врагов, совершенно не видна. Это единственное время, когда я могу без ограничений, не на бегу восстановить силы. Энергию Неба, стихию и дух. Причём не используя Круговорот, который лишь снова выдаст, где я прячусь. К нему я прибегаю ночью, когда мне всё равно терять нечего. Да и то, с огромной хитростью, используя духовные камни местных.

А сейчас я именно что прячусь. Утром тороплюсь оторваться от преследователей, затем мчусь, срываясь на камнях и забираясь в такие дебри, что здесь не пролезли бы даже горные козлы. Забившись в какую-нибудь щель, проваливаюсь в сон на тысячу, самое большее две тысячи вдохов, всё остальное время отдавая медитации.

И сколько я так ещё продержусь? Рано или поздно или я не сумею оторваться от преследователей, или не сумею спрятаться. С каждым днём сектантов здесь всё больше и больше. Большая их часть даже не преследует меня, не охотится за наградой от союза сект и вольных городов, а просто собирает травы.

Но когда мимо пробегаю я, с бьющей из макушки нитью, что упирается в облака, то орать начинают все.

Хорошо ещё, что никто больше не догадался, что я имперец. Для всех я лишь наглый собрат одной из сект или банд, который решил, что он самый хитрый. И который не только продолжает ускользать от возмездия союза сект, но и с каждым днём становится всё богаче, грабя всех, кто встретится ему на пути.

Лакомая добыча для любого, кто хоть немного считает себя умелым бойцом.

Нигде больше на равнинах не растут такие хорошие травы, как на Хребте Трав.

Нигде больше на равнинах нет такой высокой концентрации силы Неба. Разве что у моря, в сердце столиц союза сект. Все местные травы — это основа для Возвышения всех, кто здесь живёт. Можно медитировать год, собирая силу Неба по крохам и ничего не добиться, можно раз за разом сходиться в схватках с собратьями, рискуя жизнью и забирая силу их средоточия и Возвышения, а можно раз удачно поучаствовать в сборе травы и получить то, из чего алхимик за небольшую долю сварит возвышалку, которая будет стоить трёх лет смертельных схваток и работы над собой.

Здешние алхимики едва ли не лучшие в Возвышении. Все травы проходят через них.

Неудивительно, что на наглеца, который решил собрать лучшее раньше всех, ополчились все. Жаль только, что таким наглецом для всех являюсь я.

Кстати.

Подняв руку, я достал до растущего прямо на вертикальной стене растения. Осторожно потянул его, стараясь сохранить корни. В обычном лесу мне пришлось бы воспользоваться лопаткой, но здесь, в каменной расщелине, куда когда-то попало семечко, земли оказалось так мало, что я даже не почувствовал сопротивления.

Голубой Звездочёт. Очень редкая трава даже для Второго пояса, где, по сравнению с этим местом, энергии Неба просто полноводная река.

Мгновение я глядел на цветок, а затем он исчез в кисете.

Нужно бороться. Нужно найти способ снять с себя метку вора, иначе мою кровь и кости добавят в состав к этому цветку.

Формации я пробовал уже трижды, даже многослойные. Не помогает. Нужно попробовать не скрыть метку, а уничтожить.

У меня есть ещё три тысячи вдохов, прежде чем метка станет видна. И будем надеяться, что раньше никто не распутает моих следов, не отличит их от сотни других.

Я обратился духовным взглядом в себя. Синяя Жемчужина окружила крутящийся в темноте тела цветок. Но действовать так в лоб бессмысленно, я уже пробовал, для луча света, что светит из моей макушки, ничего не меняется.

Но в этот раз я попробовал зайти дальше. Принялся сжимать Жемчужину, сминать её своей волей до предела. Только это ни к чему не привело. Светящийся цветок прошёл сквозь стенки моей техники, даже не заметив их. Да и она сама не потеряла ни капли силы.

Что только ни пошло в ход дальше. Я даже научился за эти дни использовать не только лечебные, но и другие техники, находясь духовным зрением в себе. Например, Иглы Воды. И хорошо, что я использовал для начала слабую технику. Потому что в то же мгновение меня выбило из духовного зрения, а кашель, которым меня начало бить, оказался кровавым.

Похоже, что я сейчас и впрямь создал Иглу прямо в себе. Дарсов умник.

Сквозь пелену формации была смутно видна тень у края расщелины. Призрак, который сторожил мой отдых. Или очередные мои попытки себя убить.

Воды Итреи омыли грудь, забирая с собой боль и кашель. А я так и замер с поднятой рукой. Я сейчас на Хребте Трав, а внизу лежат Земли Итреи. И помнится, что-то с этим именем я видел в полотнище названий у духа Изарда. Не было ли там написано Хребет Итреи? Вот так совпадение. И что оно может означать? Что это земли Империи? Быть того не может. По ночам отлично видны отсветы в одной из сторон света. И это стена формации Империи. Я подозреваю, что Шестого пояса, снаружи, раз вокруг земли сектантов. Так кем тогда была Итрея?

Неважно. Во всяком случае, для того, кто пытается сейчас выжить.

Я снова скользнул в себя духовным зрением. Кажется, или цветок метки сияет не так ярко? Или же я просто хочу себя обмануть?

Сил злиться на сектантов уже не осталось. Энергии Неба у них тут нет, небесные травы выращивают только в одном месте, а гляди же, нашли всё-таки то, чем оплатили работу этого призванного старейшины. И где только нашли сокровище, что его привлекло? Из старых запасов?

Один из сектантов, которого я допрашивал, сумел объяснить мне, почему я так странно ощущаю их силу. Всё дело во всё той же энергии Неба. Её здесь мало. Почти так же мало, как и в Нулевом. Но, в отличие от Нулевого, здесь есть стихия. И поэтому все идущие возвышаются точь-в-точь как возвышался в сказках Рам Вилор. Одновременно проходя этап Воина и Мастера.

Причём держит их оковами как раз этап Воина. Сектант мог по пальцам пересчитать тех, кто перешагнул в сектах на этап Предводителя, но не мог назвать ни одного, который бы на первой звезде, едва открыв первые узлы, не сумел за первый год Возвышения провести непрерывно энергию через узел и средоточие.

И где они только откопали этого Властелина...

Я сбился с мысли и перевёл взгляд ниже и правей кружащего в моём теле цветка. Ну так это выглядело для меня, висящего в темноте, расчерченной меридианами. Смотрел я на сгусток силы, который оставил в моём теле Виостий. Как раз таки Властелин Духа.

Если и есть способ уничтожить цветок метки, то связан он как раз с запасом этой силы. Если только в ней найдётся эта самая суть силы Властелина. Может быть, Виостий передал мне лишь то, с чем я могу справиться? Духовная сила и стихия?

Я в сомнении оглядел тёмный сгусток, который медленно кружился недалеко от моего средоточия. Это что за стихия такая тут? Не тьма же? Как неудобно, что на высоких ступенях Возвышения по цвету окрашеных прядей не понять, какая стихия у идущего. У Виостия был просто обычный тёмный волос, я даже не знаю, какая у него на самом деле стихия.

Если бы у меня в состоянии духовного зрения были губы, то я бы их облизал. И только затем потянулся к силе Виостия.

Со всеми этими подарками Стражей и приказами, неплохо было бы получать и объяснения — что именно делать и как.

Вот сила есть. Использовать её только в крайнем случае, чтобы себя спасти. Как использовать-то? Можно было научить и потренировать?

Впрочем, кто мне виноват? Можно было найти время потренироваться и самому. У меня был на это спокойный год в Академии и несколько месяцев в городе Тысячи Этажей. Радует, что я хотя бы задавал пару вопросов Ории о запасе силы Предводителя Воинов в её теле.

Попробуем применить на практике то, что я услышал от неё.

Я коснулся сгустка силы и замер, прислушиваясь к ощущениям. Необычные. Словно положил ладони на огромный и упругий шар.

Попробовал зачерпнуть в ладонь.

Не вышло. Зато вышло словно вытянуть из шара толстый и упругий дымчатый канат.

Помедлив, я потянул его дальше. К средоточию. Стоило ему коснуться границы средоточия, как его синева принялась стремительно темнеть. Я тут же оттащил канат чужой силы в сторону.

Не хватало ещё истратить этот запас на такую мелочь, как простое восстановление силы. Дайте мне свободу от метки, дайте мне возможность притвориться обычным сектантом, и я сам восстановлюсь Круговоротом.

Никакого отличия в прибывшей силе от своей я не обнаружил. Техники, созданные из неё точно так же не действовали на цветок метки.

Вернувшись к сгустку силы, я снова потянул из него канат энергии. Но в этот раз потянул не к средоточию, а к самому цветку метки.

Первая треть пути далась мне легко, но затем канат силы ощутимо натянулся, и каждая новая пядь расстояния стала даваться мне всё тяжелей и тяжелей.

Последнюю треть я едва осилил. Дымчатый канат силы растягивался всё сильней и сильней, истончаясь и становясь прозрачней. К самому цветку я дотянул буквально нить. Толстую, но всего лишь нить. С трудом продвинулся ещё на чуть, оказываясь словно немного выше цветка, словно накладывая на него эту нить силы Виостия.

И едва не выпустил нить из своих невидимых рук, когда она резко натянулась.

Но это лишь заставило меня довольно оскалиться и упереться.

До этого все мои техники, оплётки стихии и прочее лишь проходили сквозь цветок, словно его не существовало. Значит, я на правильном пути. С усилием двинулся дальше и вниз, пытаясь рассечь цветок нитью надвое.

Ещё, ещё, ещё...

Нить окончательно истончилась и лопнула.

Я развернулся, обнаружив за своей спиной целый и невредимый цветок метки. Но проклятье замерло на губах, не успев с них сорваться.

Нить силы Виостия истончилась и лопнула лишь в моих руках. Больше того, зацепившись за цветок, она так и осталась натянутой между ним и сгустком силы Виостия.

И что это должно значить?

Когда время отдыха закончилось, а солнце начало клониться к горизонту, я протянул к цветку уже три нити. И ощущал себя при этом так, словно все эти три тысячи вдохов я не в своём теле духовным зрением летал, а таскал мешки с камнями в тумане зала Тысячи Этажей.

Флаг формации я убирал трясущимися руками. Это заметил даже Призрак, который отвлёкся от окрестностей и уставился на меня. Я криво ухмыльнулся. А мне ведь ещё сутки бегать от сектантов. Сумею ли?

Когда начало темнеть, руки у меня уже не дрожали, пусть и были в крови, а с губ не сходила довольная улыбка. Сумею. Обязательно сумею. Ведь нить, которая рвалась из моей макушки к небу, явно стала бледней.

— Вон он! Окружай! Десять пилюль Трансформации не должны сбежать!

Я огляделся. Темнота не была мне помехой. В этом мы сейчас с сектантами наравне. Они издалека видят мою метку, я без малейших проблем вижу их Указы, стоит только им приблизиться.

Сначала левого с десятком.

Рывок сквозь их техники.

Умрите.

То ли я убивал сегодня особенно жестоко, наконец-то запугав преследователей, то ли мне впервые повезло и на склоне этой горы людей оказалось мало, но когда наступило утро, я просто сидел на камнях и глядел, как встаёт солнце. Ещё немного и нужно будет начинать путать следы и искать...

— Удав, глянь туда.

Я оглянулся, задрав голову вверх. Сверху, с выступа торчало две головы.

— Значит, не показалось.

— Так ты видел метку?

— Конечно, видел.

— Ты придурок, Удав. Он грохнул уже кучу людей. Пошли отсюда.

Я в изумлении вскинул брови, вглядываясь в лица. Надо же, первый раз такой здравомыслящий попался.

— Это ты придурок. Представь, сколько у него в кисете добра уже скопилось.

— Зачем добро мертвецу?

— Вот именно, Квартик, вот именно.

Услышав прозвище, я едва не расхохотался. Квартик? Похож, похож. Такой же осторожный и умный.

Правда, он тут же испортил моё мнение о нём.

— Весь в кровище. Не выглядит опасным.

— Ну так столько дней драться день и ночь.

— Говорят, в первый день, когда он ещё сильным был, то обобрал всех охранников южного входа. Тех, из союза сект, что потом становятся старшими собирателей.

— Это же сколько добра...

Я покачал головой и встал. Никакой ты не Квартик, тупой Квыргл, не больше.

Их наверху оказалось не двое, а четверо, но это ничего не изменило. Два мне, два Призраку. Лень бегать. И, пожалуй, я даже уходить отсюда не буду. Лучше места не найти. Лишь сделаю вид, что бегу прочь, на случай, если на меня сейчас глядят с какой-нибудь окрестной скалы любопытные глаза. Это не сложно.

Когда стало окончательно светло, а солнце поднялось высоко, меня всё ещё никто не потревожил. Удачный день. Будь такими все, глядишь меня и не довели бы до отчаяния и предела.

Оглянувшись последний раз, я просто спрыгнул вниз, в ущелье, Рывком ушёл раз, другой и замер в небольшой пещере. Камень надо мной светлый, отлично скроет уже плохо видимый луч метки. Полдень близко.

Вход в пещеру перегородила формация. Наконец-то в ход пошло всё то, что я месяц за месяцем таскал в кисете. Если память меня не подводит, то это трофей ещё от Саул. Формация не только гасит звуки из пещеры, но и окрашивается под цвет камня, которого касается. Не каждый сумеет понять, что перед ним обманка.

Следующим в камень вонзился Флаг Сотни Убийств. Кто-то же должен принять на себя первый удар и дать мне время вернуться из себя.

Всё это, конечно, не полноценная медитация, как на водопаде, где я даже не замечал течения дней, но концентрации для того, чтобы вытянуть нить из сгустка силы Виостия с каждым разом требуется всё больше и больше. Настоящий мир словно покрывается дымкой, отдаляется, становится еле слышимым.

Но зависит, конечно, от того, как орать. Вот эти явно стараются.

Мне даже не нужно было касание Призрака, чтобы отстраниться от борьбы с меткой и открыть глаза прислушиваясь.

— Быстрей! Икий! Формацию!

— О да! Попалась!

Я вскинул брови. Попалась? Я точно мужчина. Значит, они явно ловят не меня, но кого? Неужто Зверя? Их здесь мало и на них охотятся так же азартно, как и на травы.

Звонкий женский голос стал мне ответом:

— Уркат, это уже не похоже на шутку. Ты в своём уме?

— Конечно, в своём, в чьём же мне ещё быть? И не делай вид, что утром не поняла, к чему всё идёт. Поняла, иначе бы не бежала так сломя голову.

— Дед всё узнает, он потребует твою голову у вашего главы. И тот лично оторвёт твою пустую башку. Я уже сообщила деду твоё имя. И тебя, и каждого из вас спасёт только немедленное извинение. Ну! Я жду!

Снаружи повисла тишина, которую разорвал хохот:

— Не нужно сотрясать воздух пустыми угрозами, Фатия. Парни, не ведитесь. Если бы она действительно сообщила своему деду наши имена, то сейчас требовала бы не извинений, а чтобы мы отсекли себе левую руку по локоть. Да она просто не стала бы убегать от нас утром. Да, у неё был Нефрит Голоса, но она явно использовала его ещё несколько дней назад. Никто не знает, что наша секта гоняет её по горам.

— Умник, погоди смеяться. Уж имя моего убийцы он отлично узнает. Кто из вас обрушит на себя гнев моего деда?

— И снова глупость. Я отлично знаю, что у тебя есть Нефрит Жизни. И отлично знаю, что достаточно отобрать его, спрятать в кисет и выждать немного, чтобы твой дед никогда не узнал, кто убил его единственную внучку.

Я скривился. Вот уж у них отношения. Но деталь про Нефрит интересная. Помнится, я вышел из такой же ситуации, поручив убийство таланта Саул Призраку. Да и вряд ли я сумел бы отобрать что-то у него из-под брони.

Правда, сейчас меня волнует совсем другое.

Не буду выходить. Не хочу. Я не хочу. Закончите это быстрей. А вечером, когда придёт пора снова бежать, я выйду из пещеры старательно отворачиваясь от тела.

Ну же! Заканчивайте это!

— Держи её! Левей! Сеть! Крепче! Давай, давай, подбирай! Застёгивай, застёгивай! Нефрит, где Нефрит?

И тут же торжествующий голос ему ответил:

— Вот он, Уркат, вот он.

— А ты хорош, Икий, очень хорош. Сегодня действительно твой день. Я не забуду твою помощь.

— К чему откладывать награду, старший? Гляньте, какую красоту я нашёл, пока искал Нефрит.

На несколько мгновений снаружи воцарилась тишина, а затем разорвалась одобрительными возгласами:

— Ничеси. И впрямь. Ты глянь, словно молоко. Дочери главы секты есть чем похвастаться. Действительно, Цветок секты.

Я вздрогнул, словно мне в бок вбили жало кинжала, прижал пальцами дёргающуюся бровь. Вы можете решить это быстро, уроды?

— Отлично, Икий, отлично. Мне нравится этот многообещающий вид. Ты заслужил владеть личным кисетом.

Ответом ему стал короткий смешок:

— Конечно, свой кисет это достойная награда, старший, но мне хотелось бы получить ещё кое-что. Совсем немного.

Их главарь лениво процедил:

— И ты хочешь?

— Быть вторым, — говоривший снова хохотнул и мечтательно заметил. — Будет что вспомнить, старший Уркат.

Ответили ему почти без раздумий:

— Хорошо, заслужил, Икий. Тащите её в тень, вот сюда, да. Всё, дальше я без помощников, разойдись.

Что-то треснуло, ударило в грудь. Я вздрогнул, опустил взгляд. В левой руке я, похоже, сжимал какой-то камень, который только что лопнул, разлетевшись по пещере осколками.

Снаружи доносился глумливый хохот, грязные советы и женские проклятья.

Тупые дарсы, которые могли бы жить, если бы не пересекли черту. Почему вы не убили её быстро?

Рывок пронёс меня прямо сквозь завесу маскировочной формации. Первый ничего не успел понять, как я нанизал его на Крушитель. Цветок лезвия вышел у него из спины, удар остановил только мой кулак, крепко, до боли сжатый на древке.

— Какого?

Кровавые Плети рванули из скального грунта, обхватывая всех, кто стоял здесь. Лишь один, дальний, шустрый, сумел вырваться, но его тут же сбил с ног Призрак. Вот уж кому сейчас не нужно было приказа убивать.

Я сменил технику, сбросил с древка труп, отправив его в ближайшего сектанта, а затем рванул Поступью вдоль заплетённых моей техникой фигур. Каждому хватило лишь одного, двух ударов Звёздным Клинком.

Как я и думал. Слабаки. Шакалы, которые могут решиться напасть на сильного только тогда, когда он изранен и обессилен.

Над последним сектантом я замер, снова не в силах нанести смертельный удар.

Сейчас был полдень. Яркое солнце жарило с небес, лишь скала бросала на неё тень. Но ничего не изменилось. Да, порванные, грязные одежды, на щеке алеет след от удара ладонью, губа разбита.

Но это всё та же копия Файвары. Чего добивается Небо, второй раз сводя меня с ней? Чего оно хочет, заставляя меня спасти её?

Или я слишком высокого о себе мнения? Что Небу до меня? Кто я такой для него? Забавный брат Говорящей с Небом? И так за ним интересней наблюдать?

Сектантка выгнулась в моих Плетях, прохрипела:

— Ну! Чего замер? Освободи не...

Слова застыли у неё на губах. Похоже, она узнала меня.

Рядом возник Призрак, протягивая мне мешок Путника и оружие. Я одним движением смел всё это к себе, а затем вздёрнул с земли сектантку.

Рывок и я уже стою в устье пещеры, у самого Флага. Привычное мне обращение сменилось обращением одной из техник Ираи. На место короткого сражения обрушились десятки призрачных и уродливых мечей. А я, невзирая на боль в меридианах, продолжал удерживать технику, заставляя её раскалывать камни, рубить тела, и всё так же безрассудно расходуя запас сил в средоточии. Если кто и захочет отыскать здесь следы, то это ему не удастся.

Довольно.

Шаг назад и заставить маскировочную формацию снова перекрыть вход в пещеру.

Опасно, но не более опасно, чем бежать сейчас прочь с этой на руках.

И выпнуть её прочь я не сумею.

Шагнул ближе, склонился, ещё раз вглядываясь в лицо.

Сектантка бросила быстрый взгляд налево, направо, облизала губы и криво улыбнулась:

— Что? Позавидовал им? Решил исполь...

Я быстро вскинул руку, направляя на неё ладонь. Простая сонная техника из набора любого лекаря.

Не действует, если идущий хоть немного продвинулся в Возвышении и готов сопротивляться.

Возвышения ей хватало, как и желания сопротивляться. Но когда на тебе оковы, закрывающие доступ к техникам и умениям идущего, то ты бессилен. В таких условиях сон будет действовать столько, сколько захочет лекарь.

У стены я наспех соорудил ложе из шкуры и пары плащей, где и устроил эту... девушку.

Но вот сам к борьбе с меткой я сумел вернуться не сразу. Я даже сравнил её лицо с лицом на портрете.

Один к одному. Если сделать скидку на разбитую губу, растрёпанные волосы и грязь на коже.

Последнее, что я сделал, это спросил Призрака:

— Они похожи?

Его кивок лучше всего подтверждал, что это не воздействие на меня какой-то хитрой техники. Или же и сам Призрак лишь образ этой техники. Проходил же я Малое Испытание Стражей, где получал раны и сражался до своей смерти? И если я сейчас в чём-то подобном, только повыше рангом? И дух Изард оценивает меня? Оценивает, сколько сектантов я убил. И вот сейчас...

Да пошёл бы он к дарсу, дарсов безумный дух.

Стиснув зубы, смирившись с принятым решением, я повернулся к сектантке спиной и всё же вернулся к прерванному делу.

Мне повезло. Никто больше не появился у входа в мою пещеру.

А злости мне хватило, чтобы вытянуть из сгустка силы Виостия вдвое больше нитей, чем вчера.

Правда, и далось это мне нелегко.

Вынырнув из тела, я несколько вдохов слушал своё тяжёлое дыхание и глядел на дрожащие руки, а затем поднял голову и растянул пересохшие губы в улыбке.

Этого числа нитей хватило, чтобы даже в темноте пещеры я не видел больше светового луча метки.

И это значит, что больше не будет никакой погони. Пусть попробуют поискать меня по старинке, по следам.

Первое, что я сделал, это напился ледяной воды. А затем откинулся на спину, не обращая внимания на впившиеся в меня камни и закрыл глаза.

Но не погружаясь духовным зрением в себя, а просто проваливаясь в настоящий сон, который я наконец-то заслужил.

Спал я без сновидений. Закрыл глаза. Темнота. Открыл глаза. Полумрак.

Немного полежал, вслушиваясь в окружающие звуки. Шум ветра, редкое потрескивание камней, дыхание девушки.

Сел, встретил взгляд Призрака. Подумав, спросил:

— Сколько я спал? День?

Призрак кивнул, я тут же увеличил время:

— Два дня?

Нет.

Уже более или менее понятно.

На несколько вдохов провалился в себя духовным зрением. Голова и тьма. Грудь и цветок. Всё в порядке, всё в своих оковах. Я уже не какой-то обычный идущий, а буквально вместилище всякой дряни.

С тьмой всё уже привычно, но уверен, что и приглушение метки вора тоже расходует силу. Только не мою, а Виостия. И сейчас главный вопрос, на сколько хватит её запаса? Взгляд со стороны не может дать мне подсказки. Внешне сгусток силы Виостия не изменился ни на каплю. Не побледнел, не потемнел, не уменьшился.

Может, он и вовсе высасывает силы, которые сектанты вложили в метку-цветок?

Правда, что-то не верится в такое счастье.

Открыв глаза, невольно я сразу наткнулся взглядом на девушку. И её потрескавшиеся губы. Это я день назад напился вволю, а она?

Выбора я не видел. Но всё же, прежде чем отменить свою технику сна, снять с неё сеть, которой её спеленали во время поимки, я сначала потрудился над украденным Указом над её головой. Если уж я сумел украсть Указ у мерзкого старейшины секты Тысячеглазых, Властелина Духа десятой звезды, то справился и здесь. Много я менять не стал. Мне пока хватило и одного свободного места среди малых условий.

Очнулась она со стоном:

— О-о-х-х!

Я тут же ткнул ей в руки большую флягу:

— Держи.

Она вскинулась, рванула её на себя, а затем жадно присосалась к горлу. Удивительно, но она сумела выпить её до дна не отрываясь.

Опустив флягу, оглядела с ног до головы меня, затем себя. Поправила порванный халат на груди и спросила:

— Так с какой ты секты?

Я усмехнулся:

— Обычно знакомство начинают с другого. С имён.

Она хмыкнула:

— Эк ты меня. Я Фатия. Дочь главы секты Сапфировых Тритонов.

— А я Леград, простой, безвестный бродяга.

— Да-да. Простой бродяга, сумевший сначала проникнуть на Хребет Трав, а затем победивший всех защитников южного склона. Да, конечно же, я тебе верю.

Я вздохнул. Раз уж я избавился от метки и могу теперь выбирать сражаться или нет, то нужно больше узнать о мире. Разузнать, как можно вернуться назад. И сделать это так, чтобы собеседница ничего не заподозрила. А что может быть лучше, чем неполная правда?

— Я не проникал на Хребет Трав...

Фатия презрительно скривилась:

— Чего?

— Проникал я в другое место и ошибся, сделал неверный шаг. Меня перенёс на ваш Хребет древний Массив, — Фатия буравила меня сузившимися глазами, а я продолжал говорить правду. — Поэтому даже не представляю, где нахожусь. Поверишь ли ты мне, если я скажу, что даже не знаю, где находится этот твой Хребет?

— Не знаешь даже, где находится море Итреи?

Теперь прищурился я, выигрывая себе мгновения на раздумья. Так значит, море тоже носит имя Итреи? Правда, я всё равно не знаю, где оно находится. Но не думал, что сообщить об этом хорошая идея. Лучше... Лучше ответить вопросом на вопрос.

— Честно говоря, изучение карт никогда не было моим любимым делом. А твоим? Ты знаешь, где находится Чёрная Гора или Палец?

— Ты сравниваешь море и какую-то гору?

Я развёл руками:

— Ну не знаю я, где находится эта ваша Итрея. И что теперь?

Фатия фыркнула:

— Деревенщина. Я уж думала большей дыры, чем у нас, нет. Оказывается, я ошибалась.

— Лучше покажи карту.

Фатия вскинула руку и наставила на меня палец:

— Ты вор, который проник на Хребет Трав. Ты убийца, который убил моих людей.

Я кивнул:

— Спасибо, что напомнила. И что дальше?

Она снова фыркнула:

— Ничего. Хотела, чтобы ты не забывал, с чего всё началось. С одной стороны, я, вроде, тебе должна за спасение, с другой, не убей ты моих людей и ничего бы этого не произошло.

Мне оставалось только согласиться:

— Значит, никто, ничего, никому не должен. Карту-то покажешь?

— А ты? Где это ты шлялся, что попал в Массив имперцев?

Я тяжело вздохнул. Очень хотелось решить всё проще, вписав Истину или Верность над её головой. Но я не мог этого сделать. Вернее, не хотел. Так она быстро догадается о моих умениях, и всё станет только сложней. Того, что над ней есть сложный Указ, который позволяет мне незаметно понять, врёт она или нет, уже достаточно.

Коснувшись кисета, я вытащил карту Гилая, которую так и не вернул после «почитать».

Фатия жадно выхватила её, принялась быстро листать. С каждой новой страницей брови её поднимались всё выше, а глаза становились всё больше и больше. Наконец, она подняла на меня взгляд и восхищённо протянула:

— Да-а-а. Так ты из крыс, — пока я пытался сообразить, с чего она так решила и есть ли в моём кисете жетон секты Крыс, Фатия добавила. — Один из тех хитрых парней, что не сражаются с имперцами, а обворовывают их.

Я попытался уложить в голове услышанное. Как неприятно звучит. Слово искатель, пусть и безголовый, мне нравится больше, чем крыса.

— А по тебе и не скажешь, — Фатия оглядела меня, тряхнула головой, заставив спутанные, грязные волосы разметаться по плечам. — Вернее, скажешь, выглядишь ты сущим слабаком. Но уж кто-кто, а я точно могу сказать, что ты не слабак.

Я хмыкнул, словно невзначай спросил:

— Ну а вы, часто сражаетесь с имперцами?

Фатия скривилась и сквозь зубы процедила:

— Надеюсь, ты действительно не соврал, что не знаешь, где находится море Итреи, а не пытаешься меня задеть. Нет, не сражаемся. Можно, конечно, отправиться на запад, к переходу в земли Пересмешников. Но они не очень любят нас видеть.

Я с наслаждением предположил:

— Слабаки, да?

Фатия зыркнула на меня исподлобья:

— Ты лучше назови свою секту, тогда и решим, кто здесь слабак.

— Не буду.

— Тебя всё равно поймают и узнают об этом.

— И ты в этом поможешь, да?

Стиснув зубы, Фатия процедила:

— Нет. Я дочь главы секты, а не какая-то никчёмная дрянь, которая не помнит долгов.

— Так ты же не должна мне жизнь, сама сказала.

Всё так же, едва шевеля губами, Фатия выдавила из себя:

— Должна. Была бы я чуть умней и меньше думай о себе и травах, то как очнулась, сразу бы спустилась вниз, к лагерю союза или сразу в город. Так какой секте я должна?

Я помедлил размышляя. Но врать всё так же не хотелось, а если вспомнить, как увлечённо её гнали и чем грозили, то здесь вряд ли царит мир и покой, невзирая на какой-то там союз сект. Поэтому я опустил пальцы на кисет, нырнул в него духовным зрением, а затем поднял руку с целым ожерельем медальонов. На любой вкус.

— Никакой.

Фатия скользнула по ним цепким взглядом, а затем присвистнула:

— Ого. Беру свои слова назад. Ты точно не слабак. Как много глупцов пытались тебя ограбить. И таких разных. Теперь понятно, почему ты скрываешь свою секту. Опасаешься мести? Значит, ты промышлял делом на одном из Великих Полей?

Несложно было уловить сходство между названиями: Внешнее Поле Битвы и Великое Поле. Явно одно и то же. Может быть, и Малое Поле или какое оно там, тоже Поле Битвы, что я знаю об их размерах? Но снова я не стал врать, а лишь улыбнулся и напомнил то, с чего всё началось:

— Так, может, покажешь карту?

Фатия пожала плечами:

— Нет у меня карты. Зачем она мне там, где я выросла?

Прежде чем я успел разочарованно скривиться, она нагнулась, придерживая халат на груди, разровняла правой рукой пыль у стены и принялась чертить пальцем.

— Барьер Империи.

В пыли легла длинная, ровная черта.

— Море.

От черты протянулась извилистая линия, закончившаяся только у моих колен. Фатия оглядела её и пожала плечами:

— Ну, похоже. Честно говоря, точно и не помню, — палец её продолжил оставлять следы в пыли. — Хребет Трав, Каменные Жуки, Шипастые Алые Термиты, свободные города, Ледяные Воробьи и прочие. Вот тут моя секта. Вот тут начинаются земли более сильных сект, — палец оставил на той стороне моря треугольную отметку в пыли. — Тебе, наверное, туда, если хочешь выбраться с нашего захолустья, — подняв на меня взгляд, Фатия внезапно спросила. — А какое у тебя Возвышение?

Я улыбнулся и ответил вопросом на вопрос:

— А у тебя?

Она пожала плечами:

— Четвёртая звезда. Но я ещё молода, а дед обещал, что с этого урожая я получу пилюлю.

Моя улыбка стала лишь шире:

— Четвёртая звезда чего?

— Издеваешься? — Фатия выпрямилась, черты её лица заострились. — Мастера, конечно. Или ты не заметил, что мне доступны непрерывные? По-твоему, дочь главы секты может быть бездарью?

Я поднял руки, разворачивая их к ней ладонями:

— Спокойней. Чего ты взъелась на шутку?

Она выдохнула, помедлив, ответила:

— Так, ничего. Так какое Возвышение у тебя? И дай ещё попить.

Я протянул ей новую флягу. И получив, наконец, ответ, осознав, что и у них, несмотря на двойное прохождение, этап именуется по старшему, честно ответил:

— Девятая.

Фатия поперхнулась. Вода фонтаном рванула из неё, забрызгав даже меня. Откашлявшись, Фатия сипло переспросила:

— Девятая чего?

Я вздохнул:

— К сожалению, только Мастера, — и развёл руками. — Застрял на преграде.

Она смерила меня взглядом:

— Да быть такого не может. Если бы мы ощущали в тебе околопикового Мастера, то никто бы из старших охраны даже не решился бы сражаться с тобой. Дураков нет. Первый же, получивший от тебя люлей, вернулся бы и уговорил остальных объединиться.

Я тоже был согласен с тем, что такого не может быть. Разница между мной и ней пять звёзд. И она считалась старшей в отряде. Мой Указ должен был убить их всех. Ладно, пусть её назначили старшей не за силу, а за происхождение, как дочь главы секты. Тогда мой Указ должен был убить её. Но не убил. Даже сегодня мне понадобилось приложить усилия, чтобы украсть у неё Указ.

И либо дело в том, что Указы на них накладывали с запасом вложенной силы, мастером, который выше меня по Возвышению, либо дело опять в этих сектантских амулетах...

Невольно мой взгляд опустился на шею Фатии. С неё сорвали амулеты. Так что дело точно не в них. И какое отношение их Указы имеют к моему? Но сегодня я и не пытался наложить на неё свой Указ.

— Я поняла, ты используешь технику сокрытия. Притворяешься свиньёй, чтобы съесть тигра? Вот уж хитрая крыса...

Поймав мой взгляд, Фатия плотней стянула в кулаке халат и смолкла, буравя меня взглядом.

Я поднял взгляд повыше, к её глазам, неприятно ухмыльнулся:

— Чтобы выжить, нужно быть быстрым. Кто сумел от меня сбежать? Так что и предупреждать было некому.

Фатия прищурилась:

— Так было до меня.

Я не стал спорить, не стал и отвечать. Вместо этого я толкнул в её сторону печать Указа. И он тут же лёг на неё, замер над её головой, доказывая мне, что дело всё же в амулетах. Буду знать.

А Фатия и не думала замолкать:

— Значит, на это должна быть причина. Какая? То, что я девушка? Нет, я красива, но что бы ты там увидел в темноте? Эй! — Фатия наклонилась вперёд, заглядывая мне в глаза снизу вверх. — Почему ты меня не убил?

Я помолчал, затем пожал плечами. Какой смысл скрывать это?

— Ты очень похожа на одну девушку, которую я знал.

— Твою девушку?

— Нет.

— Девушку, которую ты бы хотел сделать своей?

— Что? — я нахмурился, а когда осознал услышанное, хмыкнул. — Нет, конечно.

— Оу! — Фатия выпрямилась, несколько вдохов глядела на меня, а затем снова тряхнула головой. — Ну, раз мы поговорили, обменялись именами и воспоминаниями, то, может быть, решим и что делать дальше?

Я пожал плечами:

— Сказал же — произошло недоразумение. Я оказался здесь случайно. Подожду, когда этот ваш сбор трав закончится, спущусь вниз и отправлюсь на ту сторону моря искать карту.

Фатия снова протянула:

— Оу, — принялась кивать. — Ну да, ну да. На тебе ведь уже нет метки защитного Массива. Крысы полны хитростей, я и не слышала, что Мастер может справиться с подобной штукой. Рада за тебя, но я о планах поменьше.

Я нахмурился:

— Меньше? О чём ты?

Она ткнула пальцем куда-то мне в живот:

— Можно мне получить обратно свой кисет? Переодеться, умыться? Нет?

Я коснулся кисета, ища недавнюю добычу. Мгновение и на моей ладони целая груда кисетов. И какой из них её?

Фатия легко поняла мои затруднения:

— Вот он. Синий, с вышитым цветочком.

Я вздрогнул, кисеты посыпались вниз. Но с цветочком я успел ухватить, не дал упасть в пыль.

Фатия с улыбкой протянула в мою сторону руку и зашевелила пальцами, требуя кисет. Но я лишь хмыкнул, стремительно ткнул себя кинжалом в основание большого пальца, сомкнул ладонь, меняя привязку на кисете.

Она ойкнула, ухватилась за виски:

— Ой! Я тебя перехвалила. К чему переть напролом, если у тебя хватает навыков?

Я не ответил ей, скользя взглядом по содержимому кисета. Оружие прочь, артефакты прочь. Сколько же здесь барахла. И никакого порядка.

М-да... Порядок был. Мёртвые тела были уложены ровно. Но в два слоя, крест-накрест, экономя место в кисете. Девять тел. Видимо, это те, которые были в её отряде и которых я убил.

Она сектантка и то оказалась умней, чем я в своё время. И уважительней к тем, кто умер рядом с ней.

— Держи.

Насупленная Фатия поймала свой ополовиненный кисет. Сверкая глазами, укусила себя за палец, роняя каплю крови на кисет и снова становясь его хозяйкой. Но я ничего не почувствовал и тем более не стал хвататься за виски.

А вот Фатии привязка явно далась непросто. На глазах глубина её силы уменьшилась, а сама она чуть побледнела. Сверкнула глазами:

— Отвернись, дай переодеться.

Подумав, я приказал Призраку:

— Приглядывай за ней.

А сам развернулся, лицом к другой стене. Фатия возмущённо зашипела:

— Это как понимать? Он не считается, что ли?

— Он давно мёртв.

— И от этого перестал быть мужиком?

Я в раздражении махнул рукой:

— Музыкантша!

Фатия позади ойкнула:

— Ой!

Но спорить перестала.

Удовлетворённый, я принялся перебирать содержимое кисетов, на ощупь по одному доставая их из-за спины. Оружие кучей сюда, травы сюда, пилюли сюда, артефакты сюда.

Хм. Подвеска в виде яйца из голубого камня. Очень необычная и резко выделяющаяся из всего, что здесь лежит. Это вряд ли вещь этих сектантов. Скорее, поверю, что это тот самый Нефрит Души.

— Я всё. Можешь поворачиваться.

Я так и поступил. Надо же. Прошло всего ничего времени, а она разительно переменилась. Голубой халат плотно облегает фигуру, чистые, без следа пыли волосы стянуты в косу на макушке и закреплены кольцом. Очень похожим на артефакт. А я даже не заметил его в кисете. А ведь там наверняка есть ещё что-то. Вот были у неё в начале разговора эти голубые серёжки или нет? Артефакт это или нет?

Вздохнув, я метнул ей яйцо на цепочке.

— Твоё?

Фатия крепко сжала подвеску, медленно кивнула:

— Моё. Ты ведь понимаешь, что это Нефрит Души?

Теперь настала моя очередь кивать:

— Понимаю. Но и ты ведь понимаешь, что раз я не убил тебя до этого, то не буду убивать и в будущем?

По губам Фатии скользнула тень улыбки:

— Надеюсь.

Но я тут же жёстко добавил, стирая улыбку и заставляя Фатию насупиться:

— Если не будешь делать глупостей.

Удовлетворённый, я повернулся к Призраку и приказал музыкантше:

— Сменись.

Не то чтобы я в чём-то переживал за верность этого облика, но одно дело сидеть в жетоне, в пространстве, которого на самом деле нет и слушать музыку циня во время тренировки, а другое дело в настоящем мире полагаться на музыкантшу. Когда-то давно сектанты создали этот Флаг Сотни Убийств из множества людей. Но самым сильным всё же был именно Мастер-мужчина, имперец. Это он все мои странствия сражался и помогал мне. Может, конечно, талант сражаться общий для всех, кто заключён во Флаге, но что-то у меня нет желания это выяснять.

Я знал, к примеру, что одна из душ — это умелец формаций. Но всего лишь этапа Воина. Возможно, эта душа могла бы мне помочь советом во времена моей жизни в Морозной Гряде. Но сейчас? Сейчас она слишком слаба. Разве что в безвыходной ситуации, когда мне просто нужен будет кто-то, кто может увидеть эту самую формацию и активировать её.

Фатия внимательно проследила за сменой облика Призрака и только потом повернулась ко мне. С очередным вопросом:

— И всё же, с какой ты секты? Моя секта не занимается Призраками, но я довольно много про них знаю и первый раз вижу Флаг, — откинувшись назад, вся изогнувшись, едва не падая, она оглядела Флаг и уверенно продолжила. — Флаг Сотни Убийств, в котором Призрак сменяет облики. Разве это не должно ослаблять его?

Я пожал плечами и снова ответил чистую правду:

— Без понятия. Моя секта тем более не занимается Флагами. Он трофей с одного наглого Змея.

Фатия наконец оперлась руками о камень пола, перестав балансировать в воздухе, откинулась назад и продолжила любопытствовать:

— Змеи? Мало слышала об этой секте. Леград, да? Странное имя. Ты доказал чистоту своих намерений по отношению ко мне. Я буду называть тебя старший брат.

Я не удержался от гримасы:

— Плохая идея. Не думай даже, что я буду называть тебя сестрой.

— Как хочешь, но для моего дяди ты всё же слишком молод. Ты моего поколения, к тому же подобное обращение более вежливое, не такое безликое, как просто старший.

Я вернул ей её же слова:

— Как хочешь.

Фатия кивнула:

— Спасибо, старший брат. Так чем же занимается твоя секта?

— Формациями и сражениями. В первом у меня нет никакого таланта, зато...

Я замолчал, но Фатия меня отлично поняла, хмыкнула:

— Это да. Талант сражаться у тебя есть, старший брат. А вместе с твоей техникой сокрытия силы... — Фатия чуть приподняла подбородок, лукаво спросила. — Научишь, старший брат?

Я с некоторым трудом отвёл взгляд от натянувшегося у неё на груди халата и поддел:

— Тебе зачем? Чтобы дочь главы секты считали слабачкой или даже бездарью? Ты тогда выйдешь отсюда Мастером первой звезды и не сумеешь пройти и половины дня, как отыщется очередной желающий...

Мягкого слова я подобрать не сумел и просто многозначительно промолчал, но Фатия меня отлично поняла. Вздохнула, опустила взгляд и уставилась на свои сапожки. Но уже через десяток вздохов вскинулась, подтянула под себя ноги, изгибаясь и заглядывая мне в глаза снизу вверх:

— Придумала! Придумала.

Я лишь вопросительно приподнял брови, дожидаясь, когда она продолжит.

— Давай я тебя найму, старший брат. Ты поможешь мне спуститься вниз, в город, чтобы никто больше не осмелился распускать руки, а я провожу тебя в один город на побережье и замолвлю за тебя словечко человеку, который может перевезти тебя через море. Ты же здесь никого не знаешь. Это справедливая сделка, старший брат.

Я расхохотался:

— Аха-ха-ха! Замолвишь словечко за кого? За того, кто убил десяток отличных стражников вашей секты? За того, кто стал виной твоего бедственного положения? Это даже забавно слышать. Скорее, я поверю, что ты заведёшь меня к какому-нибудь старшему и сдашь ему меня, неплохо заработав.

Фатия пожала плечами:

— Ты зря считаешь меня какой-то совсем неблагодарной дрянью, старший брат. Встретились мы, конечно, не в лучший день, да и обменялись отнюдь не подарками. И что? Не знаю, как у вас, старший брат, но горсть чужих медальонов в твоём кисете говорит сама за себя. Кажется мне, что ты лукавишь, старший брат. У нас же всё ещё хуже: скудные земли, самая большая дыра земель Альянса Тысячи Сект и жизнь здесь особенно непроста. Стражники внешнего двора любой секты погибают каждый месяц. От Зверей, соседей, в ссорах со своими, в засадах банд, от гнилых пилюль, которые купили где-то по дешёвке, от попыток освоить какое-нибудь умение или Форму. Эти десять погибли защищая меня, наследницу секты. И то, что они не справились, это их вина, старший брат.

Я не сдержал удивления:

— Не твоя? Это ведь ты отправила их в бой.

Фатия лишь развела руками:

— У Витала было достаточно полномочий от отца, чтобы не выполнять тот злополучный приказ.

Я с ухмылкой спросил прямо:

— Так, кто виноват в их смерти? Они, ловившие вора или вор, который поднял на них меч?

Она нахмурилась, погрозила мне пальцем:

— Хватит выдавливать из меня нужный тебе ответ, старший брат, и пытаться заставить эту младшую сказать грубость. Ты не вор, а случайно попавший в это место. Случилось недоразумение, которое привело к жертвам. Стражников жаль, но жизнь не стоит на месте. И нужно строить её с тем, что у тебя есть на руках. Ты не убил меня, старший брат, спас от смерти и от того, что для меня было бы хуже смерти. И я хочу жить и дальше. Я предлагаю тебе честную сделку, старший брат. Ты заменишь моих стражников на пару недель, а я проведу тебя через город и пустоши к морю, к секте, которая плавает на тот берег. Ты хочешь вернуться в свои земли? Или будешь прозябать у нас?

Я молчал, представляя себе как всё это будет выглядеть. Слишком много «но».

Для любого другого, кроме меня. Я мастер Указов. Фатия беззащитна передо мной и сейчас даже её амулеты уже ничего не решают. Её жизнь станет моей гарантией её честности. Одна мысль, одно желание и она умрёт.

Либо она честно выполнит свою часть сделки, либо погибнет.

И стоило ли ради этого её спасать?

Лучше всё же надеяться на то, что она не замышляет завести меня в ловушку и получить выгоду.

Иначе глупо всё выйдет. В первую очередь для неё. Нужно бы за время нашего путешествия убедить её как-то, что пытаться обмануть меня бессмысленно.

Заставить её надеть ту мою цепочку? Пригрозить, что лишение доступа к силе Неба не единственная её способность? Глупо. Цепочка разрублена. Как я надёжно замкну её теперь?

Может, заключить с ней контракт? Но были ли в кисетах убитых мной контракты? И как у сектантов выглядит это самое заключение? Что, если там клянутся каким-нибудь очередным уродливым бессмертным, и я неверно произнесу свою часть?

Фатия же явно неправильно поняла моё молчание:

— А с другой стороны, почему нет? Ты девятая звезда, старший брат. Если хотя бы половина слухов, что я слышала о тебе за эти дни, правдивы, то ты уже успел убить достаточно собирателей, чтобы собрать с них целую гору трав. Обратишься в какую-нибудь секту из тех, кто меньше от тебя пострадал. К западникам, к примеру. Они тебе изготовят одну или даже две пилюли Прорыва. Немного удачи в раскрытии узлов и ты Предводитель. Уже точно не старший брат, а старший, кому я должна кланяться. В таком случае место приглашённого старейшины ждёт тебя в любой из сект, старший брат. Даже в той, чьими травами ты и воспользовался. Они забудут все обиды и будут тебе улыбаться и подлизываться к тебе.

— Даже в твоей секте будет так?

Фатия вскинула подбородок:

— Даже в моей. Мы не настолько сильны, чтобы разбрасываться Предводителями, старший брат. Тем более...

— Тем более что?

Она мотнула головой, заставив хвост волос хлестнуть её по плечу:

— Неважно. Твой вопрос, старший брат, я понимаю как согласие? — я кивнул и Фатия просияла. — Отлично! Так что ты выбираешь, старший брат? Алхимика для варки пилюль или лодку до острова перехода? Куда мне тебя вести?

— Лодку.

— Отлично! — правда, через миг улыбка Фатии померкла. — Только нужно придумать, что делать с твоим лицом, старший брат. Приметное копьё сменим. Но лицо? И эта седая прядь... Тебе идёт, придаёт мужественности, ты даже выглядишь не так, как во время нашей встречи в темноте, но слишком уж приметная штука. Капюшон? — вздохнув, она покачала головой. — Ну, а что остаётся?

Теперь вздохнул я. Капюшон, причём настолько глубокий, чтобы скрыть моё лицо, будет смотреться очень и очень странно. НЕ верю, что стражники не заставят его снять. Нет, можно, конечно, наивно считать, что нет над тобой метки и на тебя всем наплевать, но полагаться на это всерьёз?

Нет уж.

Я поднял руку, положил пальцы на виски, заставляя их источать силу, а через миг снял с лица маску. И не скажешь, что она была пробита насквозь и разломана на две части в Ущелье Стихий. Сейчас из всех повреждений на ней лишь узкая пробоина от клинка голема, которую я получил в городе Тысячи Этажей. Нужно присматриваться, чтобы уловить разницу оттенков между левой и правой частью маски.

Я отвёл маску в сторону, показывая своё настоящее лицо, и сообщил очевидное:

— Позволяет изменить внешность.

— Аха-ха-ха! — Фатия, согнулась, зашлась в оглушительном смехе, смахивая слёзы. — Вот это ты хитрец, старший брат! Теперь понятно, почему ты так удачно промышлял у себя и сумел собрать такую груду медальонов, избежав возмездия этих сект. Ты должен обязательно поделиться уловками со своей младшей сестрой.

Я промолчал, что показал лишь столько, сколько сумел зачерпнуть с полки. Малую часть. Лишь чуть поморщился от того, как она себя назвала.

Смех Фатии внезапно смолк. На её лице не осталось и следа от веселья. Она уставилась на меня и заявила:

— Но теперь уже я начинаю сомневаться в том, что нужна тебе, старший брат. Если ты можешь изменить лицо, то тебе и не нужен тот, кто подтвердит твою личность и будет за тебя говорить. В чём тебе тогда выгода соглашаться на моё предложение, старший брат?

Я хмыкнул и коротко перечислил то, что она сама недавно и предлагала:

— Проводник. Посредник.

— А третье?

— Придумай сама, ты же умная, младшая.

Фатия фыркнула, но хмуриться перестала. Протянула ко мне руку:

— Дай, пожалуйста, поглядеть, старший брат, я о таких только читала.

Пару вдохов подумав, я всё же отдал ей маску. В это мгновение живот у Фатии заурчал, заставив её покраснеть. Ну да. Она ведь что-то среднее между Мастером и Воином. И только в этой пещере находится уже больше суток. Даже я ощущаю лёгкий голод.

Из кисета появился небольшой столик, на который я принялся выставлять еду. Немного фруктов, горшочек с супом, немного тушёных овощей с мясом, чай. Чтобы его заварить, я воспользовался любимым набором, который обычно доставал в посиделках с Береком.

Фатия вглядывалась в маску и бормотала под нос:

— Какой великолепный материал лёг в основу. Вот уж когда бедность моей секты особенно режет глаз. А тебе повезло, старший брат, что клинок немного не достал до северной связки. Свет? Спасибо, старший брат. Интересная задумка, но выглядит брошенным на середине. Это точно та схема, но где мост к южному созвездию? И почему...

Вода закипела, и я принялся ополаскивать заварник. Фатия отвлеклась на меня, хотя я думал, что она в медитации познания и не видит окружающий мир.

Несколько мгновений она оглядывала столик и еду, а затем мертвенно побледнела. Взгляд её заметался между столиком, маской и Флагом, который закрывал формацией маскировки выход из пещеры, взметнулся к потолку пещеры, где я подвесил Светоч.

А затем замер на мне.

Бледная, с широко открытыми глазами Фатия едва слышно прошептала:

— Ты имперец...

Кувшин дрогнул в моих руках, заливая столик кипятком.

Я поспешно отставил его обратно на артефакт, сам принялся ладонью смахивать воду, пока не вздулся лак.

И всё это время лихорадочно думал, что делать дальше.

Так ничего и не придумав, поднял взгляд и спросил:

— И что это меняет?

— Всё!

Фатия принялась отползать от меня, в руке её возникла длинная и острая шпилька, в мою сторону потянуло теплом, а затем...

А затем я вскинул ладонь, стремительно наполняя меридианы энергией и явно соревнуясь в этом с Фатией.

Я успел первый. Длань Наказующего. Первое созвездие. Она сковала Фатию, не давая ей шевелиться и сбивая ей движение. Тонкий луч с острия шпильки прошёл выше головы, взрезав камень свода и оборвавшись через миг.

Второе созвездие Длани.

Оно заблокировало работу с техниками.

Как я и предполагал — идеально. Фатия не раскрыла даже половины узлов этапа Воина. Не ей противостоять этой технике, где важно количество энергии и Возвышение в узлах.

Техника продолжала действовать, вздёрнув Фатию вверх и выпрямляя её тело. Третье созвездие.

Фатия прорычала:

— Ну! Давай! Убей меня!

Я с силой потёр лицо, устало спросил:

— Ты дура?

— Сам дурак! Ну! Бей!

— Я не убил тебя в первую встречу, спас во вторую. Что изменилось сейчас?

— Ты имперец!

— И был им, как в первую встречу, так и во вторую. Я был им даже тогда, когда ты называла меня старшим братом.

Фатия раскрыла рот раз, другой, но так и не смогла достойно ответить. Покраснела, вспыхнула злостью и вновь прорычала:

— Убей!

Я лишь покачал головой, закончил расставлять чашки и повёл рукой:

— Прошу.

Длань Наказуюещего без подпитки исчерпала то, что в ней оставалось, и Фатия мягко опустилась, коснувшись сапожками пола. Замерла напротив меня, тяжело дыша и сжимая кулаки.

— Грязный имперец.

— Ты и сама, хоть и умылась, но всё ещё не очень чистая сектантка.

— Убийца.

— Стараюсь, учусь у вас, но всё ещё недостаточно в этом хорош.

— И в чём же ты отстаёшь?

— Предпочитаю спасать девушек, а не...

Я не стал договаривать, Фатия всё прекрасно поняла, фыркнула, вздёрнув носик:

— Лжец!

— А вот здесь обидно, — я покачал головой, на миг ощутив себя так, словно играю словами с Лейлой, обманывая ребёнка. — Я мог бы вновь повторить весь наш разговор, только на этот раз под амулетом Истины и ты бы не нашла в моих словах ни капли лжи.

Она прищурилась, а затем задумчиво протянула:

— Ну да, ну да, такие скользкие ответы.

Я чуть шевельнул рукой, которая всё так же указывала на столик:

— Присаживайся.

Фатия опустила взгляд и тут же её живот снова предательски заурчал. Она стукнула кулаком по животу:

— Чтоб тебя!

Покраснела, глядя на меня и решительно шагнула к столику.

Придвигая к себе горячий суп, буркнула:

— В детстве я была ещё той воображалой. Но даже тогда мои фантазии ни разу не доходили до ужина с имперцем.

— Если тебя утешит, то мои тоже не доходили до ужина с сектанткой. Обычно самое длинное, что я слышал от твоих сородичей, так это обещание высосать мою душу и кровь, выпить средоточие, а кости пустить на Летающих Убийц.

— Брр-р-р, — Фатия передёрнула плечами, бросила на меня короткий взгляд. — Это ты так будешь надо мной издеваться, рассказывая всякие гадости?

— Нет, даже не думал.

Я замолчал, придвинул к себе свою чашку. Не помню, где я купил этот суп, но он просто не может быть невкусным. Тем более, в землях сектантов, после стольких дней бегства от смерти.

Только когда мы перешли к чаю, Фатия устала молчать и заговорила:

— Так, значит, ты всё ещё надеешься, что я поведу тебя, имперца, через свои земли, да ещё и помогу отыскать лодку, называя своим человеком?

Я пожал плечами:

— Почему нет? Забудь, что я имперец. Помнишь, я какая-то там крыса, которая случайно провалилась в древний Массив Пути и оказалась на твоих землях. Да, моя секта далеко. Ты её очень-очень-очень не любишь и при случае с удовольствием вцепилась бы мне в горло, но сейчас... — помедлив, я напомнил. — Вынуждена платить долг и держать слово.

Фатия фыркнула в чашку:

— Вот уж сравнил.

Я вздохнул:

— Как быстро ты забыла про вежливость. Может, хоть старшим будешь называть?

— Не дождёшься!

— Если тебе будет легче, то я тоже не в самом лучшем положении. У нас за сделку с сектантами наказанием служит смерть.

— Ну так то у вас. У вас там и свободы считай нет, жалкие...

Теперь скривился я, вскинул руку, заставив Фатию дёрнуться. Думала, что я снова использую Длань? Но я всего лишь попросил:

— Давай не будем осыпать друг друга обвинениями. Так мы ни к чему хорошему не придём, младшая. Не хочешь помочь мне выйти — не надо. Я изменю внешность, уйду сам. Уверен, в трофейных кисетах найдётся хоть какая-то карта, а куда идти ты мне уже показала.

Фатия отпила из чашки, негромко, в пустоту сообщила:

— Тем более что ты всегда можешь задать вопросы и с кинжалом у глаза не промолчишь.

— Хватит. Не трону я тебя.

Фатия криво улыбнулась:

— Да я разве про себя? С чего тебе пугать своего проводника?

Помедлив, я покрутил её слова в голове, но так и не поняв, спросил прямо:

— Так, значит, ты согласна довести меня?

— Дочь главы секты всегда платит свои долги. Даже такой грязной и убогой секте, как твоя.

Я лишь улыбнулся в ответ. Всё пытается ужалить. Ну, пусть. Правда, через миг улыбка у меня пропала, когда Фатия заявила:

— Только уменьшим нашу сделку. Это слишком опасно, идти с тобой рядом и выдавать за своего знакомого. Ты всё же имперец. Давай договоримся по-новому. Ты помогаешь мне спуститься с Хребта Трав, а я куплю тебе карту и расскажу, куда и к кому идти. На этом и разойдёмся, — видя, что я не тороплюсь отвечать, Фатия пожала плечами и сказала. — Думай.

Отставила чашку, подняла из-под ног маску, снова уставилась на неё. Я не до конца был уверен, что она сейчас не сломает её, но не стал запрещать или отбирать. Хотя только миг отделял её от сна.

Взгляд её расплылся, потерял чёткость, словно смотря сквозь артефакт. Я же сделал ещё глоток.

Столь малая сделка меня на самом деле не устраивала. Я уже хотел большего. Чтобы рядом со мной шёл тот, кто всё вокруг понимает. Я только что глупо попался, всего лишь выставив на стол чай и посуду. Кто сказал, что в следующий раз не вызову подозрений, не так пройдя по улице или не так прикрикнув на стражника?

Мне нужен кто-то местный рядом. И лучше всего, если этот кто-то будет идти рядом не только по собственной воле, но и стараясь изо всех сил безо всяких Указов. Вот только, как этого добиться?

Неожиданно Фатия подняла голову, тряхнула маской:

— А ну, погоди. У нас нет небесных материалов, которые были бы способны удержать в себе подобные наборы преобразования. Немного небесных металлов мы берём у сект запада, которые живут возле барьера. Там утечки от формации пропитывают земли и преобразуют их содержимое. Что есть у тебя из подобного?

Я не дал довольной улыбке показаться на губах. Безразлично сказал:

— Может и есть. Но, что с того? Или ты не прочь вернуться к начальной нашей сделке, довести меня до самого моря и давать советы?

— Я гляжу, твоя жадность не знает границ, имперец, — Фатия замолчала. Молчал и я. Через три вдоха она кивнула. — Если ты заплатишь такой же маской, то да, согласна.

— Маска у меня одна. Но можно поискать ненужные мне артефакты или оружие.

Фатия подалась вперёд:

— Отлично. Я буду твоим проводником до самого моря. Теперь дальше. Травы. Все травы, что ты украл у нас, имперец на Хребте, я тоже куплю.

— Вор? Имперец? Купишь? — я в удивлении вздёрнул брови. — Мне ничего не нужно, младшая. Я из сект. И уж точно ничего не воровал на этом вашем Хребте.

Она скорчила недовольную гримасу:

— Ой, прости-прости. Оговорилась. Я куплю трофеи наглых убийц, что напали на тебя. И все диковинки из твоей далёкой и негрязной секты.

Я невольно передразнил её:

— Ой, прости-прости, но это пока больше похоже на грабёж, чем ты будешь платить за все мои сокровища?

— Работой! — Фатия решительно тряхнула маской. — И начну с этого. Ты, похоже, получил её после жестокого боя. Здесь следы нескольких ремонтов. И первый был самым грубым, неаккуратным, да ещё и брошен на половине пути. Южный... — прервав начатое объяснение, Фатия вздёрнула бровь. — А ты только сражаться умеешь или разбираешься и в артефактах?

— Только, — теперь замолчал я. Это будет неправдой. Нужно ответить по-другому. — В артефактах вообще не понимаю.

— Тогда просто поверь, я могу сделать эту маску лучше. Она сейчас немного сломана и плохо работает, а я её починю.

— Что-то мне слабо в это верится. Это недешёвая маска и над ней трудились лучшие артефакторы моей далёкой секты.

Фатия скорчила презрительную гримасу:

— Чтобы в этих ваших далёких сектах понимали в артефактах? Это изделие наших ближних сект. Ваши безрукие мастера даже не сумели понять, что перед ними и неверно починили.

Звучало не очень правдиво. Беда была лишь в том, что Указ над её головой утверждал, что она говорит правду. Или верит в то, что говорит. Помедлив, я спросил:

— И какова будет цена полного ремонта?

Фатия подалась вперёд:

— Доставай плату, я скажу, когда хватит.

Я покачал головой:

— Только не будь слишком жадной, дочь главы секты, — опустив руку на кисет, спросил. — Артефакты негрязной секты или небесные травы Хребта?

Фатия хлопнула ладонью по столику:

— Артефакты.

Подумав, я достал Светоч.

Три вдоха и Фатия толкнула его пирамидку обратно:

— Дешёвка. И работа, и материалы. Другое давай.

Я вздохнул. Высыпать всё разом, показывая, как мне безразличен на самом деле торг и цена, будет неправильно, сразу на шею сядет. Это затянется надолго. А что делать? Нет у меня рядом Гавала, которому можно поручить торговаться. А Призрак не только говорить, но даже писать не умеет, словно никогда и не умел. Так что сам. Всё сам. Хорошо хоть напротив не старик какой сидит, с кучей опыта. Плохо, что она так похожа на Файвару. Даже именем.

Глава 3

Проснулся я сразу, разом. Вот ещё сплю, а вот уже нет, хотя глаза ещё закрыты. В голове лишь одна мысль.

Что-то не так.

И тут же получаю ответ.

Здесь кто-то есть.

Чужое дыхание совсем рядом. Чья-то рука скользнула под халат, полезла к амулетам на шее.

Я оторвал от себя чужую руку, отшвырнул напавшего прочь.

Через вдох боевая медитация заполнила пещеру. Через два из кулака правой руки торчал Коготь Роака.

А я замер на месте, тупо пялясь на стонущую у стены Фатию.

Светоч не горел, но сквозь пелену формации на входе уже серело, снаружи всходило солнце.

И никого, кроме меня и Фатии, здесь не было.

Я с желчью процедил:

— Так вот какая цена твоим словам?

Фатия в ответ простонала:

— Бешеный.

Я зло оскалился:

— Конечно. Не дал снять с себя амулеты.

— Да кому нужны твои амулеты, — Фатия наконец утвердилась на ногах, всё так же прижимая руку к груди, простонала. — Ох, какой же ты быстрый. И какой же ты бешеный.

Я прервал циркуляцию энергии в Когте, тяжело вздохнул:

— Фатия, мы же вчера обо всём договорились. Неужели желание убить...

— Да заткнись ты, тупица, — Фатия так ожгла меня взглядом, что слова сами застряли у меня в глотке. — Я не убить тебя хотела, а отблагодарить за спасение. Отблагодарить! Кто же знал, что ты такой бешеный со сна?

— Отблагодарить?

Фатия перестала стонать, выпрямилась, выпученными глазами уставившись на меня:

— Ты чего, не понимаешь, как женщина может отблагодарить мужчину за спасение?

Вдох или два я смотрел на Фатию, а затем почувствовал, что краснею, щёки буквально запылали. Я с трудом выдавил из себя:

— Да уж, перепутал со сна, так перепутал.

Фатия прищурилась и с подозрением спросила:

— А ты, вообще, был с женщиной? Может, моя благодарность вдвойне к месту?

Через миг она медленно сменила позу, чуть переступила ногами, одна рука её легла на талию, другая поползла выше, с груди на шею, нырнула в волосы, поднимая их вверх.

Мелочи. Ничего незначащие по отдельности, но вместе...

Я ощутил, как в горле разом пересохло. Сипло потребовал:

— Прекрати.

Фатия шагнула ближе, тихонько шепнула, причём в шёпоте её мне слышалось мурлыканье, словно передо мной давно потерянная Миура:

— Почему? Разве я тебе не нравлюсь?

В движении Фатия стала ещё более завораживающей, но я упрямо повторил:

— Прекрати. Немедленно. Замри.

— Замерла.

Фатия широко улыбнулась, теперь обе её руки были подняты вверх, шёлк халата туго обрисовывал грудь. Миг и она освободила волосы от стягивающего их кольца и рассыпала их по плечам.

Больше всего хотелось отвести взгляд. Но... Это стало бы трусостью? Или я просто не мог этого сделать?

Но вот говорить я мог.

— Вчера я сказал тебе, что ты похожа на девушку другого человека. И так оно и останется. Даже то, что ты не она, ничего не меняет.

— Точно? Подумай, Леград.

— Прекрати! Или сейчас я уйду прочь и разорву все наши договорённости.

Фатия вспыхнула, упёрла руки в бока:

— Как это разорву?! Я уже починила тебе маску! Это моя лучшая работа в жизни! Куда это ты пойдёшь? А контракт?

— Отдам тебе травы как компенсацию и пойду.

— Ага! Бросишь меня им? — Фатия махнула рукой в сторону выхода из пещеры. — Снова?

Невольно я проследил за направлением взмаха. Вчера там появлялись люди. Но лишь проверили тела на кисеты, не став их убирать. А те на жаре уже начали нехорошо пахнуть. Но дело не в этом. И не в том, что Призрак так и стоит возле выхода, даже не подумав меня защищать, когда Фатия решила меня отблагодарить.

А в том, что одна она может снова влипнуть в неприятности. А может и не влипнуть.

Я перевёл взгляд обратно на неё и пожал плечами:

— Решать тебе.

Мы ещё несколько вдохов мерились взглядами, а затем она выругалась и снова подняла руки. Но в этот раз быстрыми, резкими движениями собирая волосы в хвост и опять стягивая их кольцом.

Довольный я отвернулся. Уронил на пол две капли состава ватажников, на время избавляя нас от лишних запахов, а затем принялся накрывать столик. Негромко сообщил:

— Подкрепимся и выходим.

Уже сидя напротив и сжимая чашку чая, Фатия снова заговорила:

— И всё же. Ты так и не ответил, у тебя уже было с женщиной?

Помедлив, снова ощущая, как горят щёки, я ответил:

— Нет.

Фатия покачала головой:

— Ну надо же, ответил честно, ничего не стал придумывать про десять красавиц, как вы, парни обычно любите. И как так вышло?

Не поднимая глаз от чашки, я заметил:

— Мне кажется, что это вещи, на которые я совершенно не должен отвечать. Это касается только меня.

— Да ладно тебе. Хочешь, я расскажу тебе, как это было у меня в первый раз?

— Нет. Не хочу.

Фатия надула губы. Но у меня были Лейла и Рейка, так что вот такие вещи на меня точно давно уже не действовали. Так что я лишь насмешливо фыркнул, опуская глаза к своей тарелке.

Но доесть спокойно не сумел, Фатия вдруг задумчиво произнесла:

— Слушай, а раз ты имперец и у тебя так много жетонов сект, значит, ты за них что-то получаешь?

Я пожал плечами:

— За них не так уж много. Больше получается заработать, продав на аукционе пилюли и артефакты.

— Тогда, — Фатия подалась вперёд, нависая грудью над столиком и оказываясь очень близко. — Тогда, что насчёт того, чтобы ещё раз расширить нашу сделку?

Помедлив, внимательно обдумав её слова, я честно признался:

— Чую подвох. Как имперец чую.

Фатия изогнула губы в улыбке:

— Ты слишком подозрителен. Никаких ловушек и двойного дна.

— Так переходи к подробностям. Или я должен согласиться неизвестно на что?

— Я тут подумала, к чему таиться, пробираясь домой, если ты так силён?

— Ага, — я даже перестал жевать. — Ты решила натравить меня на все секты, а потом, когда меня прикончат, умереть сама. Отличный план.

— Нет. Всех мы не будем трогать. Только дарсовых Жуков. Есть я, которая пережила их нападение и могу поклясться в том, что они виновны. И есть ты, который достаточно силён, чтобы подтвердить мои слова силой. Нужно тряхнуть их и выбить компенсацию за все мои страдания.

Я вздёрнул бровь и переспросил:

— Выбить? — покачал головой. — Ну уж нет. Слишком много риска. Вдруг нам встретится кто-то ещё более сильный? Я хочу вернуться, а не сдохнуть в ваших землях.

— Никакого риска! Какой может быть риск с твоим Возвышением? Ты ленишься наклониться и подобрать жемчужину. Сбор трав — это дело молодого поколения. Все старики сидят дома, давно сами по горам не бегают, у старшего поколения и своих дел полно, они рухл... не тратят его впустую на путешествия сюда. К тому же мы не будем никого убивать, только наказывать, кто не будет отдавать нам травы.

Я рассмеялся, переспросил:

— Мы не будем?

Фатия расправила плечи, заставив меня невольно отвести глаза:

— А что? Я тоже не буду стоять в стороне. Так мы сразу сумеем убить несколько квыргалов...

Я поперхнулся, услышав знакомую поговорку. Фатия снова перегнулась через столик, несколько раз стукнула меня по спине кулаком.

— Ты чего?

Вытер губы, ответил расплывчато:

— Да так.

Фатия смерила меня подозрительным взглядом и принялась загибать пальцы:

— Наберём трав, которые недобрала моя секта в этом году.

Я задал вопрос раньше, чем сообразил, насколько он глуп:

— Почему недобрала?

От этого вопроса Фатия скривилась, словно укусила недозрелую мушмулу, буркнула:

— Потому что некому защитить собирателей. Ты убил всех командиров отрядов. А без них кто рискнёт сунуться на Хребет и бегать потом от каждого встречного вора? Если и нашлись бы такие дураки, я потратила Нефрит Голоса и приказала всем сборщикам сидеть в городе и даже не думать соваться на Хребет.

Я хмыкнул, пропустив обвинение и выделив главное:

— Выходит, я тут не один вор.

Фатия ослепительно улыбнулась:

— Но под моим руководством можешь стать лучшим. И не только, — она загнула второй палец. — Мы насолим Жукам и этому будет рад и отец, и дед.

— Мне какая разница, будут они этому радоваться или нет? Мы же расстанемся с тобой в городе у моря.

Фатия ухватила прядь у лба, принялась накручивать её на палец:

— А вдруг там встретимся с ними?

Я с подозрением оглядел её и заметил:

— Спасибо за предупреждение. Нужно будет в этот момент держать тебя за горло и угрожать, что сверну тебе шею.

— Оу, — Фатия покачала головой. — Значит, ты любишь вот так, да? Запомню.

В этот раз поперхнуться мне было нечем, но вот дыхание перехватило. Я даже не смог сразу выдавить из себя и слово. А когда пришёл в себя, Фатия оглядела два загнутых пальчика и пожала плечами:

— Ладно, не будем про отца. И впрямь, откуда ему там взяться? И всё равно тебе стоит прислушаться ко мне. Действуя так, мы с тобой вызовем гораздо меньше подозрений, чем если втихую спустимся с горы.

Я сипло, с недоверием уточнил:

— Это ещё почему?

— Потому что я дочь главы секты. Я не могу спустить подобного. Не каждый год, знаешь ли, пытаются силой заполучить моё тело. Заодно, если ты поможешь мне их наказать, я ручаюсь, никто даже не подумает, что ты Вор Трав.

— Не пойму. У меня ведь и так будет другое лицо, за что ты будешь ручаться?

— Лучше, чем другое!

— Что значит лучше?

Фатия гордо выпрямилась и хмыкнула:

— Я превзошла сама себя, утёрла нос всем этим придуркам. Я что, зря сутки корпела над твоей маской? У тебя будет не просто новое лицо, а лицо Атрия!

Я с подозрением уточнил:

— Это ещё кто такой?

— Один из тех, кого ты убил, второй по силе после меня и Витала среди тех, кто должен был войти на Хребет Трав.

— Ты так спокойно об этом говоришь?

— Я должна оправдываться за это? Или ты любишь нежных и плачущих, которых можно заставить умолять? — Фатия подняла руку и ухватила себя за горло, томно при этом улыбаясь.

В этот раз я не покраснел и не потерял дыхания. Лишь зло сузил глаза и спросил:

— Ты хочешь, чтобы я действительно бросил тебя здесь? Ищешь границы моего терпения?

Фатия тут же отпустила своё горло, пожала плечами:

— Это прошлое, этого не изменить, он не справился с защитой дочери главы секты, этот молчун мне никогда не нравился. Этих четырёх причин достаточно?

— И почему я тогда должен изображать его?

— Чтобы не появиться из ниоткуда. Сильных бойцов знают по именам. Их сложно скрыть. У него же — твоя стихия и твоё оружие.

Я на миг стиснул зубы. Помню такого. Синие пряди и копьё. Вспомнить бы ещё, какой из кисетов был его. Вот этот?

Я достал халат и оружие и Фатия довольно воскликнула:

— Отлично!

Но я тут же покачал головой:

— Не выйдет.

— Это ещё почему?

— Я не могу использовать его копьё в полную силу.

Фатия отмахнулась:

— Так не используй. Бейся в половину силы. Не хватало ещё нам сразу распугать всех. Пусть до последнего надеются, что глупая Фатия переоценила свои силы и требует больше, чем может откусить.

Но я снова покачал головой:

— Ты не поняла, — ничего такого в моей тайне нет. Можно и сообщить ей. — Я могу использовать оружейные техники, только если на оружии есть Сосуд Духа.

— Это ещё что за штука? — стоило мне объяснить, как Фатия задумчиво пробормотала. — Неужто Небо определило тебе таланта к схваткам, заместив этим эту слабость?

— Оу! — я вскинул брови. — Вы и Небо поминаете? Верите, что оно следит за каждым?

— Не то что следит, но иногда направляет по дороге Судьбы и Возвышения.

Я прищурился. Где-то я уже такое слышал. От одной ровесницы из Третьего пояса. Уточнил:

— Давая испытания?

Фатия отмахнулась:

— Что-то вроде. Но довольно пустой болтовни, болтать можно и за делом.

Делом являлось моё преображение. Честно говоря, халат мне не очень подходил, висел на мне, словно мешок, никакого сравнения с тем халатом, что когда-то мне купила Рейка в городе Меча. Атрий был шире меня и тяжелей, пусть и ненамного. Как и старше. Но Фатию это не смутило. Она сидела, положив руки мне на виски, и заставляла маску плавить свои черты, вылепляя из них лицо того, кем я должен притворяться.

Я видел его краткий миг во время ночной схватки. Но почему-то мне кажется, глядя в зеркало, что в жизни он таким не был. Что-то я чересчур красив, словно картина из детской сказки про героев.

Но так казалось мне, а вот Фатия, похоже, была очень довольна собой.

— Так! — сияя, она потёрла руки. — Отлично. Теперь волосы.

Их она стянула кольцом-зажимом, освободив две пряди, которые теперь свисали по бокам, мешая обзору.

Я недовольно дунул на левую, синюю:

— Это обязательно?

— Он ходил именно так. Терпи.

В руках Фатии появился пузырёк и кисточка. Двадцать вдохов и седая прядь тоже превратилась в синюю.

— Идеально!

Я в очередной раз вздохнул и убрал зеркало, сменив его на Крушитель.

— Нет-нет-нет! — Фатия замотала руками. — Мы же договорились. Убери, слишком приметное оружие. Вдруг кто-то сопоставит его с Вором Трав? Атрий всегда сражался обычным копьём. Давай сначала ты попробуешь без оружейных техник. Ты же так силён, неужто не сумеешь? — сложив руки на груди, она взмолилась. — Ну, пожалуйста.

Я снова вздохнул. Да, я достаточно силён. Больше того, именно так, без оружейных техник я и сражался все эти безумные дни. Но участвовать в этой странной затее, стоять напротив сектантов, ожидая подвоха от Фатии, и при этом ограничить себя в сражении окончательно? Давненько я добровольно не подставлял шею.

— Ну чего ты? Ты же девятая звезда. Или ты соврал про своё Возвышение?

— Не нужно так глупо пытаться управлять мной.

— Ну прости, старший брат.

Оценив раскаивающуюся мину Фатии, я лишь покачал головой. Притворщица и подлиза. Вспомнила, что я выше её по Возвышению. Ладно. Глупые мысли. Едва копьё этого Атрия сломается, не пережив удара, я сразу брошу маяться этой дурью. Кивнул:

— Ладно, уговорила, выходим.

Фатия ухватила меня за руку:

— Эй, погоди! Я ещё не рассказала тебе, как себя вести в моём присутствии.

Я пожал плечами:

— Никак. Ты сама сказала, что Атрий молчун. Говори ты, а я так и буду молчать.

Два шага, два движения, два Флага и я уже снаружи.

Никого, только обезображенные тела мертвецов и какая-то тварь из мелких пантер, которая тут же испуганно рванула прочь. Редкое зрелище. Звери, набравшие силу на Хребте Трав, тоже желанная и ценная добыча.

— Фу-у-у! — Фатия зажала нос, ткнула второй рукой в сторону и прогудела. — Хорошо, что она уцелела, отруби голову этому уроду.

— Это ещё зачем?

— Как зачем? А что я буду показывать в качестве доказательства? И что я положу в качестве памяти дома?

— Памяти?

Я уставился на Фатию, но она лишь замахала рукой:

— Давай быстрей! Ты же убил их без капли сомнения, чего сейчас мнёшься?

— Ну уж нет, — я даже фыркнул, ядовито заметил. — Оглянись. Ты видишь здесь хоть кого-то кроме нас двоих? Я лично не вижу. Так не слишком ли рано ты вошла в образ дочери главы секты и её молчаливого охранника? Тебе нужна голова, ты её и добывай. Это только твоё дело. Этого точно в нашем уговоре не было.

Она снова скорчила жалобное личико:

— Эй, старший брат, это же такая мелочь, почему ты не хочешь пойти мне навстречу?

Я повернулся к ней боком, делая вид, что выбираю путь и отрезал:

— Я всё сказал.

Фатия на миг вскинула руки, а затем шагнула вперёд, доставая из кисета свой меч. Быстрый взмах и голова одного из мертвецов отделилась от тела. Фатия шагнула ещё раз, обмотала руку какой-то тряпкой и ухватила свой страшноватый трофей за волосы.

— Бу-э, как же дарсов Уркат стал вонять после смерти, хуже, чем при жизни. Дай мне ещё кисет, не буду я держать эту дрянь среди своих вещей.

Покачав головой, я опустил руку на кисет, доставая не кисет, а флакон.

Уронил из него на землю одну каплю, которая омыла всю землю вокруг изумрудной волной и уничтожила всю вонь.

А вот после этого я снова замялся. На этот раз в поисках. Сам я почти не пользовался этой штукой, потому что почти сразу после выпуска из Школы и начала жизни вольного идущего получил с сектанта кисет Путника. Но состав для высушивания добычи у меня был. Пусть и очень старый. Ещё времён Морозной Гряды. После этого точно можно не заботиться об этом запахе разложения.

— Положи её на камни.

Именно этот состав я и капнул на отрубленную голову.

До чего я докатился. Я не только не убиваю сектантов, не только пошёл на сделку с одной из них, так я ещё и помогаю обрабатывать отрубленную голову. Прям, как один из них...

Моя рука остановилась на половине пути, так и не успев спрятать флакон.

Или, как дух. Изард ведь тоже сооружал на местах битвы пирамиды из голов сектантов. Голов, которые давно превратились в черепа, потеряв всю плоть за почти четыре сотни лет. Память дома?

— Чего замер?

Я огрызнулся:

— А ты? Поднимай своё доказательство.

Она лишь фыркнула и одним движением снова ухватила голову за волосы. Алхимический состав за несколько вдохов выпарил воду из головы, заставив её иссохнуть. Лучше от этого она выглядеть не стала, но лицо осталось вполне узнаваемо.

Я швырнул Фатии ещё один кисет. Она повесила его на пояс, довольно кивнула:

— Вот и отлично. Быстрей уходим, Атрий.

Теперь я оказался в роли догоняющего. Молчаливый подчинённый и одновременно охранник дочери главы секты.

Стремительный у меня рост. От управителя до телохранителя дочери магистра. Не пойму только, это рост вверх или вниз?

Вот Фатия отлично помнила наш договор и вела только вниз. И не пыталась отбирать травы у всех встречных. Только старалась распустить нужные ей слухи.

Нам уже четырежды попадались навстречу сектанты. И каждый раз происходило одно и то же.

— А ну, стоять!

Фатия техникой опередила трёх молодых мужчин, что явно принялись забирать в сторону при виде нас, и тем ничего не оставалось, как послушно замереть.

Она оглядела их и скривилась:

— Обозналась, вы ведь не из Жуков?

— Нет, старшая, мы из...

— Да плевать, откуда вы там. Если увидите Жуков, то передайте им, что Фатия, дочь главы секты Сапфировых Тритонов ищет с ними встречи. Один из них поднял на меня руку и теперь они мне сильно должны. Я не остановлюсь, пока круг старейшин не наложит на них наказание. Понял?

Один из бедолаг тут же согнулся в поклоне.

— Понял, старшая.

— Всё, вали отсюда!

— Спасибо, старшая.

Странно. Я думал, что приветствия у сектантов выглядят по-другому. А тут обычное приветствие идущих. Я, вообще, когда-нибудь видел, чтобы они приветствовали друг друга? Вроде, нет.

Фатия проследила их путь и процедила:

— Давайте-давайте.

Удирали они, не жалея вливая силу в техники.

Помедлив, я всё же заговорил с ней, задал вопрос, который уже давно меня мучил:

— Мне кажется, не всё так просто с этим твоим наказанием Жуков. И с твоей болтовнёй.

Фатия хмыкнула, отвернулась от беглецов, переведя взгляд на меня:

— Болтовня?

— Не придирайся к словам. Лучше ответь.

— Ну, конечно, непросто. Нельзя же просто так провернуть подобное. Слухи — это лучшее средство для того, чтобы заставить их страдать. Теперь они могут говорить что угодно, но слухи о том, что между мной и ними что-то произошло, уже пойдут по всему Хребту. За месяц об этом станет известно всем сектам и бандам. Жукам самим придётся искать встречи с отцом, чтобы сохранить лицо.

— Выглядит как-то сложно.

Фатия отмахнулась:

— Значит, не пытайся понять. Просто доверься мне.

— Я лучше доверюсь контракту, что мы с тобой заключили.

Она остановилась, покачала головой:

— Ты слишком недоверчив, старший брат из далёкой-далёкой секты.

— Что поделать, если здесь всякий норовит вцепиться мне в горло?

— Аха-ха-ха! Любой, кто попробует это сделать, останется без зубов.

Я промолчал, вовремя себя одёрнув и не став продолжать наш обмен жёлчными фразами. Ни к чему.

Пятая встреча оказалась именно той, о которой и мечтала Фатия. Это стало понятно едва она довольно протянула:

— А вот и они.

Мне даже пришлось её догонять, так стремительно она сорвалась с места, уходя левей тропы. К отряду из двух десятков юношей, девушек и мужчин, что частой цепью пробирались по склону между редких деревьев.

Фатия не стала сдерживать голоса, громко сообщив о себе:

— Кого я вижу? Вонючие жучки копошатся в камнях, ищут, чем поживиться?

Я про себя хмыкнул. Отличное начало разговора. Что дальше? Молча скрестим оружие?

Но, нет. Если большая часть тех, кого она так приветствовала, лишь выпрямились, молча на нас глядя, то один из них не замедлил с ответом:

— О, дочь тритонов выползла на солнце погреться. А я слышал, что твой отряд уничтожили и ты в слезах вернулась домой, жаловаться деду, как тут тебя обидели.

Я стоял за плечом Фатии и отчётливо слышал скрип её зубов. Но через миг она уже кивала:

— Да, да. Слухи ходят, верю. Вот и Уркат поверил в них. А ты так и будешь стоять на месте, Лиодар?

Мужчина, с которым она говорила, лет двадцати пяти, рассмеялся:

— А что я должен делать? Приветствовать тебя? Ты, конечно, дочь главы секты, да только ваша секта недостаточно сильна, чтобы я оказывал тебе уважение. Иди куда шла, Фатия.

Фатия уважительно протянула:

— Ого. А ты гораздо умней Урката. Он вот едва увидел меня, попытался изнасиловать и убить.

— Чего?

Лиодар вскинул руку, обрывая возмущённый возглас одного из своих людей:

— И ты, конечно, можешь это повторить, Фатия, если дело дойдёт до круга старейшин?

— Ты намекаешь, что я решила солгать? Нет, Лиодар, я дочь главы секты. Я не настолько глупа, как Уркат.

Лиодар угрюмо сказал:

— Я доложу об этом главе секты. Мы предоставим Урката по первому требованию круга старейшин.

Фатия отмахнулась:

— Не нужно. Я достаточно сильна, чтобы наказать его сама. Узнаёшь?

Фатия нарочито медленно опустила руку на пояс, а затем подняла перед собой голову неудавшегося насильника. Как я и говорил, ватажный состав исказил черты, но недостаточно, чтобы изменить их до неузнаваемости.

Лиодар выдохнул ругательство, взмахом руки оборвал возгласы остальных и словно пронзая взглядом Фатию, пообещал ей:

— Готовься к разбирательствам на круге старейшин, Фатия.

— Не сомневайся. Я пройду любую проверку, потому что отряд Урката гнал меня как добычу, а догнав, хотел разделить на всех. И не пытайся сказать, что Уркат не решился бы на такое. Как он облизывался на меня, ни для кого не секрет.

Лиодар молча развернулся к нам спиной. Фатия вспыхнула:

— Эй, я не закончила разговор.

Лиодар нехотя развернулся и буркнул:

— Давай короче, запасы моей вежливости скоро закончатся.

Фатия хмыкнула:

— Тогда не буду ждать, сразу перейду к делу — отдавайте все травы, что успели отыскать.

Лиодар оглянулся на своих людей, снова перевёл взгляд на Фатию:

— Ты обезумела? Если наша секта и впрямь окажется виновной, то это дело старейшин — назначать цену извинений. Не твоё.

— Кто сказал о цене извинений? До них ещё далеко. Тебе не повезло, что ты столкнулся со мной во время сбора. Теперь я заберу твои травы по праву сильного.

— Ты?

Фатия расхохоталась:

— Аха-ха-ха! А ты бы хоть задумался, если Уркат сумел меня загнать, то почему я жива, а он и его отбросы — нет?

Лиодар вскинул голову, оглядывая склоны и валуны вокруг. Фатия снова зашлась в смехе:

— Не туда смотришь.

Взгляды всех безошибочно скрестились на мне, и Фатия довольно подвердила:

— Верно!

Лиодар недоумённо переспросил:

— Атрий? Ты хочешь сказать, что он сумел подловить их по одному и убить?

— Подловить? По одному? — Фатия покачала головой. — Нет, Лиодар, он убил их всех разом, лицом к лицу.

Лиодар прищурился, вглядываясь в меня, медленно спросил:

— С каких пор он стал так силён?

— С тех самых, как заслужил в секте пилюлю Трёх Волн.

— Как такое событие могло пройти мимо нас?

— А что, ты ждал прилюдного вручения? Или ты опечалился, что ваши шпионы промолчали?

Мне надоело слушать их болтовню. Эдак мы до вечера не выбьем из них травы. Я сделал три шага, оказываясь впереди Фатии, и потребовал:

— Довольно болтать. Вы слышали желание молодой госпожи. Отдайте травы.

Лиодар нахмурился:

— Что с твоим голосом, Атрий?

Фатия поспешила ответить за меня:

— Эта сволочь Уркат сумел ранить его в горло.

Я хмыкнул, услышав столь глупое оправдание, и предупредил:

— Три, два...

— Да погоди ты, Атрий...

Но я уже выхватил Крушитель. Мгновение с досадой на него глядел, а затем сорвался с места.

— Один.

Ладно. Одна ошибка — это не смертельно. Я ведь не собираюсь здесь никого убивать и оставлять на телах раны-следы от своего оружия.

Лиодар отлетел прочь, получив в грудь удар Крушителем. Не стал принимать схватку, используя Опору, а добавил к моему удару свою технику, убегая. Умён.

Я замер, оглядывая всех противников и наполняя меридианы.

Много и далеко. Разбегутся, ещё догонять их.

Из скального грунта полезли вверх Кровавые Плети, захватывая первых жертв, а я рванул вправо.

Крушитель снова не пробивает Покров противника. Но, что не смогла сделать сталь, то сделала осыпающаяся с неё стихия. Парень с воплем отшатывается. Покров откатился, и пыль моей стихии проникла в его тело. Да, это больно, приятель.

Я мчусь между Плетей, не находя равных противников. Этот слаб, этот медленный, этот меня даже не увидел, пока не лишился руки, этой хватило и Плети. Они что, не принимают меня всерьез?

Меня неожиданно обдаёт жаром опасности и тут же раздаётся вопль Фатии:

— Составная! Атрий — составная!

Я ухожу в сторону. Вовремя. Там, где я только что стоял, торчат огромные иззубренные пики. И, кажется, сейчас ударят из-под ног снова.

Влево.

Глаз цепляется за замершего с поднятыми руками сектанта. Затем ещё одного и ещё одного. Все те, до кого я не успел добраться, включая умника Лиодара удерживают земные техники. И, видимо, эти каменные пики их рук дело. Почти то же самое, что было в ту схватку с Фатией, только она и её люди использовали Флаги.

Я рвусь к ближайшему сектанту, сношу со своего пути настоящую каменную стену, которая встретила меня хищными чёрными лезвиями.

И Крушитель беспомощно скользит по куполу защитной техники, которая накрыла моего противника.

Без Звёздного Клинка здесь быстро не справиться.

Но это мы ещё поглядим.

Лезвие покрылось уже не пылью, а словно обтянулось синей плёнкой.

Удар, второй, третий.

И купол треснул.

Через миг я уже был внутри, подрубая ногу сектанту и отравляя его стихией.

Обращение перед ним исчезло, он ухватился за рану, занявшись лишь собой и позабыв об остальном.

А я рванул дальше, по кругу обходя всех тех, кто использовал эту их составную технику.

Пики, что дважды сумели подловить меня, пока я добрался до нового противника, оказались слабей, чем до этого. И с каждым поверженным сектантом становились всё слабей.

Третий, четвёртый, пятый.

Последний.

Это как раз Лиодар.

Я останавливаюсь напротив него, в трёх шагах. Чуть наклоняю голову к плечу, оценивая ещё раз глубину его силы. Презрительно выдыхаю:

— Слабак.

Вокруг него вспыхивает новый круг обращения, но Крушитель уже жалит, без труда преодолевая разделяющее нас расстояние. Что такое три шага для его длинного древка?

Лиодар даже не успевает отбить этот удар, принимает его на Покров.

Ужалить в левое плечо, в правое бедро, в левое бедро, рассечь снизу вверх, заставляя Лиодара отступить на шаг. Скользнуть следом за ним, толкая Крушитель вперёд и заставляя выскользнуть из его лезвия длинную, ровную как моё копьё, нить стихии.

Лиодар даже не видит её. Она проскальзывает выше его клинка, ударяет его в грудь и исчезает.

Вдох, второй, третий. Крушитель продолжает рассекать техники, что летят в меня, а затем Лиодар сбивается с шага, оступается, а после и вовсе с хрипом припадает на колено.

Лицо его искажено страданием.

Я оглядываюсь. В стороне Файвара увлечённо машется с кем-то на мечах. Увлечённо и уверенно. По сути, её противник — последний. А еще она не Файвара и об этом стоит помнить.

Поэтому я перевожу взгляд на Лиодара. Он всё так же хрипит, тянет в рот какую-то пилюлю.

Я освобождаю руки от Крушителя. Он замирает рядом в равновесии на подтоке. Ветер словно не замечает его, обтекая и не задевая.

Развернуть ладони к Лиодару и замереть в чём-то, очень близком к Форме Духовной Силы или медитации. Где моя стихия? Откликнись, вернись ко мне.

Вдох, второй, десятый ничего не происходило. Упражнение, к которому я успел привыкнуть за недели в городе Тысячи Этажей, не давалось мне. Тело противника словно поймало мою стихию в ловушку. Правда, и она в долгу не осталась и была для него ядом. Стихия Лиодара земля. Я выше его по Возвышению, моё познание стихии лучше его. Сколько сейчас ему нужно тратить стихии земли, чтобы уничтожить мою?

Погружаться в его тело духовным взглядом я не собирался. Я слишком уязвим в этот момент.

В крайнем случае...

Не понадобилось.

Мои усилия, наконец, увенчались успехом.

Сначала я ощутил в нём часть своей стихии, а затем и вовсе сумел вытянуть её из тела Лиодара.

Он сразу перестал хрипеть и задышал нормально.

А я... Я всего лишь вернул нить в своё тело и восполнил то, что потратил. И пока даже не понял, сколько вообще вернул. Половину? Четверть? Нить явно стала гораздо короче и тоньше. Похоже, мне нужна будет ещё не одна драка, чтобы точно это понять.

Глядя в глаза Лиодара, я ухмыльнулся и спросил:

— Ну так что? Вы выполните желание молодой госпожи или продолжите упрямиться?

Он сплюнул кровь:

— Прорыв в силе сделал тебя безумным, Атрий. Во что ты превратил обычный спор сборщиков трав? Оглянись, мясник, ты хуже горного бандита!

Мне не нужно оглядываться, чтобы посчитать скольким я отрубил руки и ноги. Им, как и Лиодару, стоит радоваться, что я бил не насмерть. И печалиться, что их силы не хватает противостоять простой стали со стихией.

Я протягиваю руку в сторону, обхватывая древко Крушителя. Через миг он поднимается вверх, грозя ударом.

Лиодар кривится от моей угрозы и устало командует:

— Отдайте травы.

Глядя на сияющую Фатию, он цедит:

— Чему ты радуешься? Оглянись, посмотри, во что этот безумец превратил отношения между нашими сектами!

Фатия расхохоталась:

— Забавно это слышать после того, что собиралась со мной сделать ваша секта. Действительно, во что же вы превратили наши отношения.

— Один урод...

Фатия перебила его:

— Их было десять. Десять послушных Уркату шавок, которые роняли слюни, стоя вокруг меня. Ты бы молчал, Лиодар, не после того, что Икий там наговорил, тебе тут пытаться кого-то винить.

Он и впрямь замолчал, не стал спорить с Фатией. Лишь хрипло приказал:

— Эй, Рырк, займись покалеченными.

Фатия оглядела всех, кому не посчастливилось нас встретить и ослепительно улыбнулась:

— Я надеюсь, никто не скрыл от меня травы? Не будет потом хвастаться, как обдурил глупую и доверчивую дочку главы Тритонов?

В ответ раздался хор голосов:

— Нет. Что ты, Фатия, нет, конечно. Мы отдали всё, что собрали.

— Отлично! Тогда до встречи в следующем году, соседи.

Правда, улыбка сползла с лица Фатии, стоило нам отдалиться на несколько сотен шагов от Жуков. Она прошипела:

— Ты чего там устроил? Где копьё Атрия? Какого дарса ты рубил им руки и ноги? Ты представляешь, сколько трав уйдёт на их лечение? Ты представляешь, что они будут вопить на совете старейшин?

Я честно признался:

— Да мне плевать. Или ты думала, я буду послушно выполнять твои прихоти?

— А в то, что я помогу тебе спуститься с горы, ты веришь? И в то, что проведу к человеку, который может перевезти тебя к землям старших сект?

— Верю. Мы ведь заключили с тобой об этом контракт.

Фатия стукнула меня в грудь:

— Зато я тебе уже не верю. Ты в следующий раз, может, всех поубиваешь, с кем мы встретимся. И с чем тогда останется моя секта? С кучей врагов? Нет уж, спасибо.

— Ну знаешь, я тоже могу возмутиться. Ты получила травы, но где мои трофеи? Ты ведь меня нагло обманула.

Фатия вскинулась, недоумённо переспросила:

— К-какие трофеи?

Я с удовольствием напомнил:

— Те, что ты обещала. Флаги, жетоны, пилюли, оружие и прочее.

Она замахала руками:

— Мы не должны их убивать! И я не обманывала, я просто...

— А я и не убивал, — покачав головой, я вздохнул и предложил. — Давай просто вернёмся к тому, о чём договаривались вчера. Я помогаю тебе спуститься с горы, ты провожаешь меня к тому человеку. Я уплываю и потом ухожу на Великое Поле Битвы.

Фатия принялась кусать губы. Явно хочет продолжить отбирать травы, а не просто спуститься вниз. Но и боится. Ничего. У меня есть, чем её успокоить. Я вкрадчиво предложил:

— Но я могу предложить сделку. Свою, раз уж я не могу никого убить и получить трофеи ваших сект.

Фатия долго глядела на меня, затем кивнула:

— Ну, предлагай.

— Составные техники. Если ты расскажешь мне о них, нарисуешь их созвездия и обращения, то я буду держать себя в разумных границах и продолжу помогать тебе выбивать из них травы.

Фатия с подозрением прищурилась:

— И... — подавилась словом, огляделась, но произнести его не рискнула. — Ты, и не знаешь составных техник?

Я ответил расплывчато:

— Люблю собирать знания. Ваших техник я точно не знаю.

Фатия прищурилась:

— Ладно. Одну технику я тебе передам.

Я покачал головой:

— Всё, что знаешь.

— Да ни за что, — Фатия рубанула рукой. — Проще выкинуть травы из головы и тихо-мирно спуститься вниз, да там расстаться. Ещё бы я тебе достояние секты отдала. Да меня за одни мысли о таком...

Фатия провела пальцем у горла, а я едва удержал взгляд, который чуть не скользнул на печати над её головой. Печати, часть которых я уже подпортил. С ухмылкой спросил:

— Ты про Указы, что ли?

— А про что ещё?

— У меня для тебя есть отличные новости. Видишь вот эту цепочку?

— Ближе к делу.

Я покачал цепочкой, заставляя её переливаться под лучами солнца:

— Эта штука иногда портит Указы.

— Чего?

Фатия вылупила глаза, принялась что-то шептать, а я поторопился добавить:

— А пока она на тебе, то и вовсе позволяет о них забыть.

Она даже не успела отдёрнуть руку, а я уже обмотал вокруг запястья цепочку и снова предложил:

— Давай меняться. Ты мне все известные тебе техники...

— Обойдёшься! — я замолчал, Фатия криво улыбнулась. — Что, не нравится ответ? — тряхнула рукой, — Можешь пытать, раз уж намотал на меня вот это. Но тайны моей секты останутся тайнами.

Я вскинул брови:

— Да кому ты нужна, пытать тебя, — одним движением развязал и сорвал с неё цепочку. Махнул рукой. — Иди. Чего замерла? Иди.

Фатия сложила руки на груди и скривила губы:

— Ну да, иди. После того как я заявила, что обвиню Жуков перед старейшинами, а ты их покалечил. Далеко я уйду одна с такими обидами между нами? Не хочешь пачкать руки?

Я вздохнул:

— Как же с тобой тяжело. Везде ищешь какие-то скрытые смыслы и умыслы. Не хочешь уходить, пошли вместе, ведь наш контракт до сих пор в силе. С Хребта Трав я тебя сопровожу.

На этот раз Фатия промолчала. Шла в шаге позади, словно давая мне возможность рвануть прочь. Только с чего бы? Я дал ей обещания и буду их выполнять. Две-три отрубленные руки не в счёт. А Крушитель, вообще, случайность.

Но дальше мы шли молча. Фатия обходилась лишь жестами, направляя наш путь. Говорила только тогда, когда отвечала на приветствия встречных.

Забылась Фатия лишь ближе к вечеру, когда перебирала травы, полученные у отряда Лиодара:

— Не верю своим глазам! Шалфей Семи Трансформаций!

Я оглядел траву, которую она сжимала в дрожащих пальцах. Такого названия я не знал. В справочниках Ордена такая штука называлась Шалфей Звёздчатый. И была у него редкая форма, которая встречалась раз в...

— Нет, — Фатия уронила траву и закрыла лицо руками. — Это не он. Ошиблась. Кто бы мне отдал такую траву? Сдохли бы, а припрятали.

А я додумал мысль. И эта форма небесной травы была основным компонентом для возвышалок Воина. В одном из рецептов. Не самом лучшем, кстати.

Уточнил у Фатии:

— А для чего тебе нужен такой Шалфей?

Позабыв о том, что она со мной не разговаривает, Фатия невнятно пробурчала сквозь пальцы:

— Для пилюли Трёх Волн.

— Чтобы открыть узлы?

— Хватит задавать тупые вопросы, имперец.

Я хмыкнул и полез в кисет. Спустя полсотни вдохов, держа на ладони фиал с алым содержимым, предложил:

— А давай я куплю у тебя составные техники.

Фатия чуть сдвинула ладонь, открывая один глаз:

— Да отвали, им... — замолчала, медленно разогнулась. — Это чего?

— Возвышалка для Воина. Не вашей работы, как видишь, но со своим делом справляется отлично. Три, может быть, четыре звезды тебе даст, твоё Возвышение ещё невысоко и польза будет значительна. Если причина стояния на месте — преграда, то успех пробития в одном случае из четырёх.

— Преграда? У меня? — Фатия зло усмехнулась, выпрямилась и гордо заявила. — Я дочь главы секты. У меня не может быть преграды, я иду ровной дорогой. Всё дело в том, что мы живём в дыре, где очень мало энергии Неба.

Я промолчал. Уж это-то я понял за дни бегства в качестве Вора Трав. Стихии вокруг хоть залейся, а энергии Неба почти нет. А у меня ведь ещё и тьма в тюрьме Жемчужины.

Фатия хрипло спросила:

— А не обманываешь? Я и знать не знаю, как выглядят эти ваши пузырьки. Ты его пил сам?

И снова я ответил честно:

— Пил пару раз. Нужно было чем-то восстанавливать запасы силы в средоточии.

Глаза Фатии медленно принялись расширяться, пока не заняли едва ли не пол-лица:

— Да ты... — сглотнув, она задумчиво добавила. — Значит, узлы Воина у тебя действительно открыты полностью. А девятая звезда — это лишь ограничение непрерывного использования. По сути, ты вот-вот готов стать Предводителем.

Я улыбнулся:

— Ну так как, меняемся?

Фатия помотала головой:

— Нет. Обманешь. Я тебе всё расскажу, а твоя штука...

Я заткнул её бормотание самым простым способом — кинул ей фиал.

Она охнула, вскинула руки, поймала пузырёк. И замерла, глядя на меня. Я предложил:

— Прими, а потом будем говорить, — и добавил немного яда в слова. — Пусть это я буду обманутым. Увижу твою истинную сущность, сектантка.

Фатия поджала губы, ожгла меня злым взглядом. Но и только. Даже не подумала огрызнуться или возразить. Перевела взгляд на фиал, облизала пересохшие губы, а затем сорвала пробку и осушила одним глотком.

Я вздохнул:

— Дочь главы секты, а такая наивная. А если там яд?

Фатия рявкнула:

— Да заткнись ты, наконец! — голос её изменился, она простонала. — О-о-о-х! Сколько же в нём силы. О-о-о-х!

Теперь уже рявкнул я:

— В узлы, раскрывай их.

— Да не дура!

Фатия опустилась на землю, выпрямила спину, устроила ладони на коленях и замерла, взгляд её приобрёл глубину, словно обратился внутрь себя.

Не знаю, сумел бы я заметить это во Втором поясе, но здесь, где было так мало энергии Неба, я буквально видел, как в Фатии и даже за пределами её тела пульсирует серая пелена силы.

Я ещё несколько вдохов глядел на неё, вглядываясь в черты и детали. Сидит прямо в пыли, испачкав халат и поддетые под него штаны. Грязная щека, которую она, похоже, мазнула рукой, волосы слегка растрепались во время нашего спора, невероятно узкие зрачки, да ещё и словно пульсируют, то расширяясь, то вновь сужаясь. Отвернулся, принялся устраиваться сам. Не знаю, сколько времени займёт у неё поглощение силы алхимического зелья, но явно не тысячу и даже не две тысячи вдохов.

Сколько я сам потратил бы времени на подобное на её ранге Возвышения? Да, дарс его знает.

Поставил перед собой небольшой столик, принялся расставлять на нём всё, что нужно для чая. Чашку, заварник, артефакт вскипятить воду, несколько альбарелло с травами, которые я всегда подмешиваю для вкуса и аромата.

Поднял первую чашку, втянул носом аромат. Вышло неплохо, разве что мяты в этот раз добавил слишком много, за ней сложно уловить остальные травы, они раскрываются лишь в послевкусии.

Но сейчас меня больше беспокоила серая пелена, которая выползла из Фатии уже на два шага. Знать бы заранее, сказал бы ей не пить за раз больше половины фиала. Очень много энергии, тем более для её меридианов, которые привыкли к скудности здешней силы Неба. Как бы она не опалила их.

Я вздохнул, отпил очередной глоток.

Лечи её ещё потом. Будет вопить про имперца, который устроил это нарочно. Ну и...

Чашка замерла на половине пути.

Прозрение едва ощутимо укололо меня между лопаток.

Кто?

Боевая медитация и до этого была раскинута так широко, как только я мог сделать, но молчала. Теперь же я к ней добавил глаза, медленно оглядывая окрестности.

Вот они.

Один, два... Десяток, может быть больше крохотных фигур, которые стояли между деревьев выше и левей нас.

Глядеть на них, сидя вполоборота к столику, было неудобно. Вернее, неудобно было так пить чай, поэтому я повернул сам столик, ясно дав понять, что заметил их.

И продолжал пить чай, когда они начали приближаться. Лишь смахнул со стола артефакт для воды. По посуде, надеюсь, они меня не раскроют? Забыл спросить у Фатии, что именно меня выдало. Да и ладно. Не все же такие глазастые.

Горячий, ароматный чай настроил меня благодушно. Но, чем ближе гости оказывались, тем явственней становилось Прозрение. Эти точно попытаются напасть. И у них даже может получиться меня задеть. Плевать, конечно, но я здесь ведь не один.

Вздохнул, большим глотком допил чай и убрал столик и всё, что на нём так тщательно расставлял. Не будем всё же рисковать. Когда гости оказались в полусотне шагов, способные добраться до меня техникой в мгновение ока, Фатия уже была скрыта мной под куполом защитной формации Малого Звёздного Барьера.

Гости были одеты кто во что горазд. Разноцветные халаты разной степени чистоты и целости. А вот оружие у них в руках было одинаковым. Мне это неприятно напомнило Орден Поющих Мечей. Не дао с кольцами, а какие-то несуразные большие и широкие мечи, больше похожие на небрежно заточенные полосы металла.

Что ещё было странным, так это то, что они были слишком волосаты для привычных мне людей. Густые бороды и усы ладно. Но даже из рукавов халатов торчало что-то напоминающее больше шерсть, чем волосы. И черты лица неприятные, кривые, перекошенные. Я как-то привык, что Возвышение напротив, благоприятно влияет на идущих, устраняя недочёты их тел и лиц.

Не дожидаясь, когда они что-то скажут, а тем более сделают, я повёл рукой:

— Убирайтесь.

Вместо того чтобы послушаться, один из незваных гостей раскинул руки, словно собираясь использовать Круговорот, и запрокинул голову, издавая крик, больше похожий на крик боли.

Через вдох его окружила дымка, а черты лица поплыли, окончательно искажаясь и становясь похожими на звериные.

Я тут же рванул вперёд Рывком, на ходу выхватывая из кисета Крушитель.

Это не потребует много времени.

Усвоение всей энергии фиала у Фатии тоже заняло всего лишь около шести тысяч вдохов, ещё даже не появились звёзды на небе.

Сначала окончательно исчезла и без того поредевшая и уменьшившаяся дымка вокруг неё. Затем перестали пульсировать зрачки, появилась улыбка на губах.

Зрачки медленно расширились, став обычными, когда она вернула зрение из себя в обычный мир.

И Фатия тут же насмешливо фыркнула:

— Да чтоб тебя! Где ты этих-то придурков нашёл?

Я бросил короткий взгляд на валяющиеся вокруг тела и пожал плечами:

— Мы не трогались с места, так что это они нас нашли.

Фатия закатила глаза, одним движением вскочила на ноги, отменила защитную формацию, которая до сих пор накрывала её и раскинула руки:

— А-а-а-а! А-а-а-а!

Дождавшись, когда она закончит орать, я с насмешкой уточнил:

— Ну что, не отравил имперец?

Она отмахнулась:

— Ай, отстань.

Вытянула перед собой руки, между ладонями вспыхнуло обращение, отправив в небо сноп мелких игл, затем обращение сменилось, а вместо игл хлестнули мелкие шарики, а вот третьего обращения я так и не дождался.

Фатия медленно опустила руки и странным голосом спросила:

— Это чего, шайка Горных Медведей и третий из братьев?

Я проследил, куда она уставилась. На того, который умерев, так и остался с искажённым и почти звериным лицом.

Пожал плечами:

— Мне откуда знать? Они не представились, когда напали.

Фатия выругалась:

— Тупые дарсы, они тут все с ума посходили? Расскажи бы мне год назад, что не самая сильная шайка бандитов решит меня ограбить, я бы смеялась как сумасшедшая. Спрячь тела.

Я даже не сразу понял, что последнее это приказ. И приказ мне. Смерил Фатию внимательным взглядом, оценивая её Возвышение. Добавилось, явно добавилось. Но сколько?

Напомнил:

— Ты, кажется, проверяла своё Возвышение. Продолжай.

Она скривилась и повторила:

— Тела спрячь. Это один из трёх главарей их шайки. Младший. Только он приходит на Хребет пощипать собирателей трав. Но если слухи о его смерти спустятся с Хребта Трав на равнину, то оба оставшихся брата будут искать обидчика.

— Тебе-то что? Это же какая-то шайка, да ещё и не самая сильная.

— У нас долгий путь, к чему лишние проблемы?

— Звучит разумно. Но убирать тела я не буду.

— Да в чём проблема с тобой, имперец?

— В том, что я не твой слуга. И старше тебя Возвышением.

Фатия упёрла руки в бока:

— Я, что ли, должна их прятать? Ты намусорил, ты и прибирай за собой.

— Трофеи я забрал. В остальном... — я ухмыльнулся. — Они пришли сюда не ради меня. Может, мне нужно было отойти в сторону и позволить им заняться делом?

— Что же не отошёл?

— Потому что ещё не видел от тебя благодарности за Возвышалку, — спохватившись, поспешил выразиться прямо, пока она не удумала чего. — Где составные техники в оплату?

Фатия выругалась:

— Помешанный на Возвышении и техниках придурок.

— Не был бы таким и был бы давно мёртвым. Как и ты. Или ты смогла бы справиться со всеми этими Медведями?

— Не был бы таким, и я давно бы получила награду за Вора Трав.

— И с этим никогда не поздно. Спустимся к городу и сдашь меня страже.

— Ты считаешь, что я нарушу наш с тобой контракт?

Бровь не то что зазудела, а задёргалась, заставляя меня прижать её пальцем. Я устало попросил:

— Давай закончим? Меня этот разговор утомил больше, чем убийство всех этих придурков. Мы сейчас договоримся до того, что пойдём каждый своей дорогой. А ведь каждому из нас кое-что нужно от другого.

Фатия фыркнула:

— Я бы ещё поспорила, кому и что больше нужно. Но ты прав, обмениваться иголками у меня есть с кем и без тебя. Убери тела и закончим.

Я покачал головой:

— Нет. Тебе хочется скрыть их — ты и убирай. Только это глупо. Они лежали здесь всё это время, что ты поглощала моё зелье. Как думаешь, сколько за это время глаз на этих склонах их заметило?

Взгляд Фатии заметался по сторонам, она выругалась:

— Дарсов имперец, тебе не хватает остроты ощущений? Про главаря Медведей ходил слух, что он стал Предводителем в прошлом году.

Я застыл только на миг, а затем безразлично пожал плечами:

— Так, значит так.

Где я и где этот главарь?

Фатия выдохнула:

— Вот придурок, — требовательно протянула руку. — Кисет дай.

Глядя, как она прячет тела, я спросил:

— А что будет, если уничтожить кисет?

— Этот? — Фатия взвесила его на руке. — Выплеск вложенной энергии и вместо аккуратных трупов куча их кусков. Так что нет, так спрятать их не получится. Но и таскать с собой...

Замолчав, Фатия принялась оглядываться и, в конце концов, затолкала кисет под один из камней.

Мысль, что тайник вышел так себе и его найду даже я, не самый хороший следопыт, я оставил при себе. Никто из них не сбежал, но вот в том, что за нашим сражением наблюдали чужие глаза, я всё так же был уверен.

Вместо этого напомнил:

— Составные техники.

Фатия прищурилась и заявила:

— На всё даже не надейся.

Я пожал плечами и спросил:

— А как у вас считают, сколько можно принять возвышалок этапа, чтобы не повредить меридианы и Возвышение? Три?

Фатия облизнула губы:

— Ты на что намекаешь?

Я молча поднял ладонь, на которой стоял ещё один фиал. Сражаясь со стражами Хребта Итреи, я экономил силы и зелья. Благо в путь по городу Тысячи Этажей Академия собрала нас, не жалея того, что осталось. И уж, конечно, не жалея простых воинских зелий своего производства. Не получи мои стражники полных наборов из трёх зелий ещё до разрушения Ущелий и Академии, то я бы сумел выдать им такие же для города Древних. Так что мне есть, чем купить всё, что только найдётся у Фатии в памяти.

Фиал исчез в кисете. На этот раз плата будет только после знаний.

Она верно всё поняла, тяжело, явно напоказ вздохнула:

— Запоминай. Составные техники созданы, чтобы обойти ограничение на сложность техник и на слабость человеческой памяти. Гораздо проще научить пять человек создавать свои куски составной, чем одного их полному образу.

Я кивнул. Звучит разумно. А ещё, из этого следует, что всему тому, что использовали против меня толпой, есть замена для одного человека. А ещё, из этого следует:

— А если все пять кусков использует один человек?

Фатия изогнула брови:

— Одновременно? Может, это и возможно для пятисоставной техники, если нет пересечения узлов, но это будет очень непросто. Ты сколько можешь удерживать в сражении техник?

— Не обязательно ведь в это время махать мечом. Стой и наполняй себе меридианы.

— Ну, здесь ты прав. Но ты хочешь об этом поговорить или будешь слушать про техники?

— Поговорить тебе всё равно потом придётся, — Фатия вновь тяжело вздохнула, но возражать не стала. Я повёл руками над столиком, убирая в кисет чашки и оставляя вместо них бумагу и принадлежности для письма. — Да и запоминать дело ненадёжное. Рисуй.

Вздох Фатии стал душераздирающим:

— Своей рукой зарисовать тайные знания родной секты?

Мгновение я молчал, а затем вкрадчиво предложил:

— Ну ладно, давай я добавлю к возвышалке ещё и травы. Не мои. Хочешь грабить Жуков, будем грабить. Оберём их до нитки, все травы будут твоими. Решать только тебе.

Фатия несколько вдохов простояла с закрытыми глазами, а затем зло выдохнула:

— Проклятый имперец, лучше бы я тебе и впрямь отдалась раз пять. Во что ты меня втягиваешь?

Не ожидая от меня ответа, уселась и окунула кисть в чернила.

Я промолчал, хотя на языке вертелось несколько колких фраз. Но спугнуть Зверя, когда он уже почти в моих руках? Вот уж нет, я не настолько глупец.

Глава 4

К исходу Сбора Трав о нас, кажется, знали уже все, кто бродил по этим вершинам и долинам. Во всяком случае, больше ни одного отряда Жуков мы не встречали уже пятый день, да и вообще, все, кто видел две наши фигуры, спешили убраться с пути или хотя бы скрыться среди деревьев.

Но меня это совершенно не волновало. Меньше сражений — мне же легче. У меня было чем заняться.

Всё же разговор с Фатией оказался безумно интересным. И первый, и второй, и третий, и все последующие. Слишком уж часто в прошлом все, кто хоть немного понимал и знал о жизни и Возвышении больше моего, были скованы Указами, запретами, словом, положением, временем и десятками прочих оков, чтобы так откровенно делиться со мной знаниями, как это делала Фатия.

Единственное, что приходило мне на ум — это беседа с Виликор, когда целая ночь пролетела незамеченной. И то, тогда я хотел повторить беседу, но, глупый дарс, отложил это на потом. Потом, которое не наступило. И даже неизвестно, наступит ли теперь.

Мыслимое ли дело, вырваться с земель сектантов? Что мне нужно для этого сделать? Сколько таких земель пройти, прежде чем отыскать Внешнее Поле Битвы и оказаться по ту сторону барьера?

Хотя, конечно, мне повезло и с тем, что пусть Фатия и морщилась, кривилась и то и дело язвила по поводу моей приставучести, но на самом деле рассказывала с удовольствием и вполне доходчиво. Кажется, ей даже было приятно поучать глупого имперца.

Но все её объяснения лишь добавляли мне вопросов. Зачем запрещать в тюремных Поясах подобные знания? Что бы изменилось для Стражей, целых Властелинов Духа, если бы идущие Первого пояса освоили бы составные техники человеческого уровня? Да, тогда бы пять-десять идущих могли бы совместно применять технику, сравнимую с земной по силе. Но что бы это изменило на уровне силы Стражей?

Что бы изменило на их уровне, если бы идущие Ордена Небесного Меча, объединяясь, могли создавать составные техники, сравнимые по мощи с духовными техниками? Если бы это могли делать простые стражники первых двух-трёх звёзд Мастера?

Не знаю. Не могу найти ответа.

Где я и где те Стражи, которые хотя бы, возможно, согласятся выслушать мой вопрос? И захотят ли отвечать подобному наглецу?

Всё, что мне остаётся, это запоминать то, чем делится Фатия. Сектантка.

В Ордене, в Павильоне Техник я встречал лишь несколько составных техник, хотя там они назывались усиливающими друг друга. Причём связка Ираи была едва ли не лучшая из них. И все найденные техники принадлежали редким стихиям. Я, конечно, мог их применять, но вот протянуть понимание стихии к стали или свету я, конечно, не мог. Можно даже не пытаться, это не лёд. То, что позволило Ирае отбить нападение сотни големов, станет для меня лишь напрасной тратой сил.

Я убил бы их всех, потратив четверть от этого.

Но здесь, в Небом забытой заднице сектантских земель, запертых между Хребтом, морем и формацией Империи, что вздымалась в небеса, этих составных техник было... Просто до задницы.

Для всех стихий, нескольких рангов. Для двоих, троих, пятерых, десятерых идущих. Для сотни человек. Простые, сложные, высшие. Объединившись, сто слабых Мастеров могли создать защитный барьер, сравнимый по мощи со стихийной техникой Властелина духа.

Или атакующую технику подобной же мощи.

Правда, была и слабость у подобных вещей.

И я отлично её использовал, даже не зная о ней. Тогда, когда отряд Фатии почти сумел меня связать составной техникой. И потом, когда первый раз бился с Жуками. Выбей одну часть составной техники, и она резко ослабеет. Выбей половину, и она может даже рассеяться.

И это относилось даже к сложным составным техникам, в которых был ведущий и ведомые, была основная, важнейшая часть техники, позволявшая управлять ей и удерживать до конца, а были дополнительные части, отвечавшие лишь за наполнение энергией Неба. С простыми составными справиться было ещё легче, там достаточно было выбить одно, любое звено, чтобы рухнула вся техника.

Поэтому составные защитные техники использовали все и с охотой. Или ловушки на их основе, которые было подготовить ещё проще. А вот атакующие очень редко. Да их и было меньше. Во всяком случае, так говорила Фатия. Говорила и записывала то, что ей было известно.

А известно ей было, как дочери главы секты — немало.

Как я понял, был набор техник для её стихии, который она освоила до уровня познания. Были техники, которые она использовала для подчинённых и вынуждена была знать, что с них требовать. По большей части бесстихийные простые составные техники, но существовала и пара более сильных, сложных составных, в которых её часть становилась главенствующей, окрашивая технику её стихией воздуха и направляя вложенную другими силу Неба.

А ещё, были техники, которые она могла требовать от всех стражников своей секты. Но вот сама она их не учила и не применяла. Помнила несколько кусков, которые тренировала ещё в детстве, получая опыт в страже родного города. Не её уровень. Не дочери главы секты.

Но всё равно, за эти дни она заполнила десятки листов схемами и обращениями к Небу.

А я, держа в руке очередной лист, задумался. Так какова же цель Неба. Чего оно хотело, изменяя наш мир и создавая дорогу Зверям? Явно не уничтожения сектантов. Если бы это было так, то оно просто бы отказало им в обращениях к нему.

Неприятная мысль. И даже опасная, если вспомнить, что я шэн и дух Изард выкинул меня сюда для того, чтобы я убил как можно больше сектантов.

Начал-то я хорошо, Вор Трав, буквально перерезав большую часть охраны Хребта и самых смелых и глупых, кто решил получить награду за мою голову. А вот теперь явно делаю что-то не то. Учусь у сектантки, а всех встречных лишь избиваю или калечу.

Конечно, для них это более жестокое наказание, чем для Хахпета. Здесь не так хорошо с травами и зельями, как в Поясах империи. Прирастить отрубленную руку, если там хоть что-то пойдёт не так — стоит очень и очень немало. Даже лекари не могут действовать здесь во всю свою мощь — энергии Неба в этом захолустье очень мало.

Голос Фатии отвлёк меня от мыслей:

— Хорош уже пялиться. Ты в каждую бумажку глядишь так, словно пытаешься выучить. Голова лопнет. Это, кстати, была последняя. Теперь я тебе больше ничего не нарисую, пока мы не спустимся.

Я чуть заметно улыбнулся, сунул в кисет бумагу, которую ночью, в жетоне перерисую и поманил пальцем Фатию.

Она подошла, привычно протянула руку, с которой я смотал цепочку. Которая, вроде как, позволяла ей обманывать запреты деда, которых давно уже не было. И без которой она мне нарисовала первую составную технику. Так что мне кажется, когда Фатия оправдывалась, что не может ничего мне сообщить из-за запретов, то просто врала. Но кто я такой, чтобы выводить её на чистую воду? Лишь ещё больший врун?

Поэтому просто согласился:

— Вниз так вниз. Но ты точно уверена, что нам нужно в город?

Фатия огрызнулась:

— Хватит! Хочешь получать дальше знания, значит, пойдёшь со мной. За возвышалку я уже давно расплатилась. Хочешь возразить?

Я пожал плечами:

— Нет, не хочу. Расплатилась.

— Так чего ты выделываешься, имперец?

— Я лишь проявляю здоровую осторожность. Ты получила с меня всё, что хотела...

— Последнюю возвышалку я ещё не получила.

— И всё равно. Может, теперь ты хочешь получить то, что не выйдет получить другим путём?

Фатия презрительно скривилась:

— Всё же боишься. Думаешь, я выдам тебя в городе? Ты не веришь нашим контрактам, имперец?

Я ухмыльнулся:

— Почему же не верю? Верю. Думаю, что они все одинаковы. Мы не так уж и сильно отличаемся друг от друга, чтобы поверить, будто техники друг друга использовать можем, а контракты нет.

— Так что? Тебе нужен ещё один контракт? На моё молчание?

Я кивнул. Фатия фыркнула, опустила руки на кисет, видимо, зарывшись в него в поисках.

Она, конечно, лукавила. Я не только вернул ей его, включив в плату за техники, но и давно позволил ей отобрать многое из трофеев, которые получил как Вор Трав.

Но я-то лукавил гораздо больше. Это только в моей власти решить, что она сделает в городе. На самом деле ей даже расставаться со мной не стоит надолго. Истечёт срок отсрочки «Сна» над её головой и всё. Грохнется на землю. Беспомощная и беззащитная.

— Вот он. Ещё и неплохой, как бы не работы средних сект. Везёт тебе, имперец. Договор между нами будет не как между главами сект, но как между дорогими наёмниками.

Я хмыкнул:

— Расту. Был имперец, стал наёмник.

— Смейся, смейся, — Фатия раскатала шёлк свитка прямо на каком-то камне, не став даже доставать столик или просить сделать это меня. Подняла на меня взгляд. — Договор о том, что я, Фатия, дочь Пизита, буду скрывать твоё происхождение и прошлое ото всех, кроме своего деда. Записываю?

— Добавь уж и деда.

— Ещё чего. Ты уйдёшь, а я останусь тут. Со всеми проблемами, что ты взвалил на мою голову. Если кто и сумеет всё это исправить и дать по башке Жукам, то только дед. Я не стану от него ничего скрывать. Так что, убираю договор или записываю?

— Записывай.

Фатия кивнула, спустя три вдоха выпрямилась:

— Теперь ты. Клянёшься, что будешь защищать меня в городе на взвешивании трав и после, до моря, куда я тебя отведу.

Я проговорил условие про себя, решая, не изменить ли его, кивнул:

— Обязуюсь.

Фатия стремительно вписала всё это, вздохнула:

— Ладно. Теперь по плате.

— Я разве обманул тебя с ней, что ты собираешься вписывать её в свиток?

— А ты, значит, не боишься, что я обману тебя?

— Нет. Ты сама сказала, что уничтожив кисет, я разрушу его содержимое.

— Да не буду я тебя никому выдавать, хватит параноить, имперец.

— Пара что?

Фатия тяжело вздохнула, махнула свитком:

— Заключаемся с этим, без платы?

Я кивнул:

— Заключаемся.

Фатия резанула ладонь, обхватила ей половину свитка, протягивая второй конец мне. Кинжалом я рассёк свою ладонь, ухватил вторую половину свитка, смешивая нашу кровь на нём.

Теперь — энергия.

Пристально, не моргая, я наблюдал, как над головой Фатии появляется новая печать из нескольких колец, как десятки слов сжимаются в символы языка Древних.

Эти мгновения дают мне больше, чем попытки повторить Указ сектантов над одним из моих пленных.

Тем более, что такая же печать ложилась сейчас и на меня. И я отлично ощущал это, подмечая детали, которых получить по-другому было нельзя. Разве что попросить сектантского мастера Указов наложить на меня такую печать лично.

Основа свитка изменила цвет, и Фатия тут же отняла руку:

— Можешь и его хранить у себя, раз так переживаешь.

Я послушно убрал его в кисет, на полку со многими похожими свитками, которые лежали там как память. Туда же, где лежал прошлый наш договор с Фатией. Спокойно заметил:

— Я больше переживаю о глупости. Ты сама бормочешь под нос о том, как это опасно туда идти, но упорно идёшь.

Фатия нахмурилась:

— Я? Бормочу под нос?

— Уж поверь.

В этом мне точно не было нужды лгать или придумывать. Конечно, бормотала она так тихо, что другой бы и не услышал, но ведь бормотала.

Фатия тяжело вздохнула:

— Я дочь главы секты. Одно дело не войти в пятёрку лучших собирателей трав этого года, а другое дело, вообще, не явиться на проверку результатов. Я не могу позволить марать имя нашей секты грязью и давать повод для слухов.

— Но ты сама бормотала, что у нас трав на первое место, а из всех стражников остались только ты и я.

Фатия расхохоталась:

— Аха-ха-ха! Да, было такое. Я, дочь главы секты, собираюсь прийти на площадь трав рука об руку с имперцем. И выдать его за стражника моей секты. На кой тебе, вообще, нужен свиток договора с таким, имперец? Такого не простят секте даже через поколение. И никакой хитростью это не оправдаешь. Это мне нужно бояться, что ты сдашь меня на той площади, а не тебе.

— Давай бояться вместе.

— Я предлагала тебе кое-чего вместе, но ты, дурак, отказался, а на «бояться вместе» не согласна уже я.

На этот раз я даже не покраснел, спокойно пожал плечами:

— Как хочешь.

И первым двинулся вперёд. У меня сейчас забот хватает, чтобы ещё терять время на её подначки. Как там говорила Виликор? Шутка, повторённая в десятый раз, перестаёт быть шуткой.

Да я и не выспался, если честно. В эти дни я с трудом вспоминал, что пора бы выйти из жетона и вздремнуть хоть пару тысяч вдохов. Теперь, когда у меня были зарисовки десятков техник и много десятков кусков составных созвездий, я, наконец, сумел уловить правила, по которым они стыковались. И нет, целиком это было совсем не то же большое созвездие, которое в руках одного человека создавало такую же технику. Отнюдь. Всё было сложней. И от этого было только интересней. Намного интересней, чем пытаться переделать несколько техник под свою стихию.

Но это тоже впереди. Ведь теперь у меня были составные техники, которые являлись бестихийными и стихией окрашивались лишь последним из дополнявших технику. Или первым, было два способа слияния подобных техник для большого числа идущих. Либо вокруг основы, либо через замок, который скреплял всё в конце.

И я пытался по примеру создать двухсоставную технику, похожую на технику Ираи. Ту, что я применял, получая отдачу от несовпадения оружия. И попроще, конечно. С основой на своей первой технике — Ледяных Шипах.

Но этому я посвящал ночи, скрывая все свои неудачи и попытки в пространстве жетона.

А сейчас же, на ходу я пытался повторить то, что ощутил и увидел, когда заключал контракт с Фатией. Не зря же я поднял этот вопрос, не зря же я добивался, чтобы она снова использовала его?

Указ сектантов.

О многом рассказывала Фатия. Но только не о том, что на входе в их города есть формации проверки. Нет таких, имперец. Зачем они нам? Это мы вас побеждаем, а не вы нас.

Но доверять я до конца не собирался. Не с чужим мне человеком. Не с сектантом.

Вот так.

Я закруглил последний мазок Указа и оглядел получившееся.

Не отличить. Над головой Фатии висели четыре одинаковых сектантских Указа. Соединение линиями нескольких крохотных основ-кругов. Разве что в старом и контрактах в этих основах были символы, а в моём ещё нет.

Я сумел не только создать сектантский Указ, но и повесить его над Фатией.

Как я и подозревал, узнав её Возвышение, дело в количестве вложенной в её Указ силы и в артефакте, который защищал её от воздействия мастеров Указов. Но не только. Сами сектантские Указы словно защищали тех, на ком были от моего воздействия, словно оказались более совершенными, чем Указы Империи.

На деле же оказалось, мне нужно просто прилагать больше усилий. Больше даже, чем для слома защитных амулетов во Втором поясе.

Повинуясь моему взгляду, свежесозданный сектантский Указ поплыл ко мне. Я и создавал его для себя. Подозреваю, все площади проверки в городах Поясов проверяют как раз наличие необычных Указов и контрактов. Просто потому, что мне больше не приходит в голову ничего, что могло бы отличать их от имперцев. Если уж даже Фатия выглядит точной копией Файвары внешне, а внутри имеет те же самые меридианы, узлы и средоточие, что и я сам.

Так что в город сектантов я войду с сектантским же Указом. Настоящим, полноценным, не полагаясь только на контракты. Должно хватить и только их, но так будет надёжней. Я в него ещё и внесу несколько символов. Нет, не запрещая себе сражаться или использовать техники, а разрешая врать и обманывать амулеты правды. На всякий случай.

Мы были не одни, задержавшиеся в горах до последнего. То и дело на склонах среди деревьев мелькали фигуры. Слабаки, как фыркнула Фатия. Одиночки, которые не принадлежали ни к сектам, ни к бандам, те, кто оказался слишком гордым или слишком слабым, чтобы присоединиться к ним. И которые сейчас искали буквально объедки после более сильных. Те скудные травы, которые ускользнули от их взгляда.

На самом деле, уверен, не так уж и мало они сумеют найти. Секты собирают травы лишь пятьдесят дней. Затем покидают Хребет Трав и возвращаются в город. И остаётся ещё десять дней до закрытия Хребта формацией для сбора энергии Неба.

Но Фатии нет до них дела, несколько трав, как бы они ни были хороши, не помогут ей на соревновании в городе. Там, скорее, проверяют количество трав, чем их чистоту и мощь. Напротив, она отобрала лучшие травы в отдельный кисет и не собирается их даже показывать. Умно.

Я отвлёкся от мыслей, оглядел то, что до этого только слышал. Гонг. Он стоял на холме. Два толстенных столба, между которых на цепях висел огромный, чуть красноватый в лучах закатного солнца диск. Колотушка была тут же, прислонена к столбу. Размером с человека, а било, раза в три крупней человеческой головы. Неудивительно, что я слышал звук этого гиганта даже так высоко на Хребте.

Фатия хмыкнула:

— Это как раз Жуков. Наш гораздо дальше, мы стараемся не пересекаться, чтобы было меньше поводов для ссор.

Я молча кивнул, подмечая в округе следы большого лагеря. Вытоптанная трава, какой-то мусор, пятна кострищ, выложенные камнями площадки для медитаций.

Если здесь год за годом находятся стражники, то можно было и казарму для них построить. Или какой-нибудь Павильон Стражи Трав.

Но, нет. Только тропинки, которые вели к какой-то ложбине дальше.

Вообще, я буквально видел границу, где, похоже, и проходила формация Хребта. Я переступил через неё сотню шагов назад. За спиной осталась сочная и зелёная трава, высокие деревья. Передо мной же теперь и деревья ниже, и трава словно выгоревшая и чахлая. Дождей здесь, что ли не было давно? И очень, очень скудная энергия Неба.

Вообще, это снова так удивительно напомнило мне Нулевой круг, что я даже вздрогнул. Пустошь. Только с другой стороны от формаций Древних, что огораживают Пояса.

Сектанты ударили по Столичному кругу, выжигая его в пепел, а Указ императора обрушил смерть на Альянс.

Под моим Указом «Смерть» чернеют, умирая, трава и деревья. Наверняка так же случилось и здесь, у подножия последней из формаций Поясов, где сектанты проламывали её, пробираясь внутрь.

В Нулевом за эти три с лишним сотни лет выросло не так много, похоже, и здесь случилось то же самое. Здесь хоть энергии Неба побольше.

Неудивительно, что Альянс Тысячи Сект воевал с Империей. Под куполом формации гораздо больше возможностей для развития. Пусть Фатия и говорит, что вокруг нас задворки Альянса. Место, где из-за скудности энергии не так много желающих жить. Но не думаю, будто в других местах количество энергии Неба может сравниться с тем, что сейчас в Третьем поясе.

Разве что под такими формациями и Массивами, что скоро накроет Хребет Трав.

Очень интересно, какая же сила была у того, кто её создал. И из скольки частей она состоит.

Я раньше не задумывался, но ведь, по сути, формации с их Флагами, это тот же принцип составной техники. Можно запихнуть всё в один Флаг, а если не получается, то в четыре, шесть, двадцать или сто.

Досадно, что в Академии я брал уроки лекарского дела и музыки, но вот формации обошёл стороной. Что бы я в них понял, лишённый медитации познания?

Осторожно уточнил на бегу:

— Фатия, а ты разбираешься в формациях?

Она на миг обернулась:

— С чего бы? Я гениальный артефактор, формации мне никогда не были интересны.

Я не стал продолжать разговор о формациях, или снова вестись на её хвастовство, просто вновь погрузился в свои мысли. Мы неслись по полю, оставляя позади себя пыль и вырванную траву. Ни следа лесов, тем более так любимых мной Небесных Исполинов. Один в один — Пустошь.

Трава разной высоты, кусты и редкие группы деревьев. Не удивился бы, окажись среди них только акация, свинцовое дерево и мопань. Но, нет. Видов деревьев было очень много. Разве что, даже те, что я привык видеть могучими и высокими, были здесь какими-то перекрученными карликами.

Три дня занял у нас переход до города. Но лишь потому, что мы бежали не напрямик, а дали большой крюк, выйдя к городу едва ли не сбоку.

Он тоже был совсем не похож на привычные мне. Его тоже окружала стена, но на этой стене невозможно было бы защищать город от врага. Не такая уж высокая и толстая, она была лишена зубцов и широких площадок. Зато было очень много невысоких башен, на каждой из которых торчал огромный Флаг. Ничем иным палка, толщиной чуть ли не в бревно, быть не могла. Тем более, верхнюю его треть занимало свёрнутое синее полотнище.

В общем, необычное зрелище.

Ворота.

Высокие, хлипкие. Ни следа решётки.

И ни следа проверочной площади.

Сразу за воротами лежала широкая дорога, которая уводила дальше в город. Там на перекрёстке сновали десятки людей и не было ни следа стражи за створками.

Я выдохнул с облегчением. Не верил. Но это правда. Здесь нет места для проверки и нет места для сражения с врагом. Они и впрямь никого не опасаются.

— Что-то вы двое о себе слишком высокого мнения, не делитесь с убогими братцами монеткой. А они ведь всё равно всё понимают, обижаются. Да и что младшим братцам жрать вечером, если с ними никто монетой не поделится?

Это явно нам.

Я отвёл взгляд от уходящей вдаль дороги, и повернул голову влево.

Там не было опасности, не было доспехов и обнажённых мечей, поэтому я не обратил внимания на группу слева от ворот.

А зря. Посмотреть здесь было на что.

Заговорил с нами, а теперь и заступил дорогу, сущий оборванец. Слабак. Да ещё и вонючий при этом. Чем выше я поднимался по дороге Возвышения, тем меньше меня донимали усталость, пот, голод и прочие слабости тела. Разве что, пыль и грязь из-под ног донимали.

Этот же, пусть и был слабаком, но точно был неслабым Воином. Но при этом вонял, словно старый и больной джейр. И выглядел точно так же. Грязь покрывала его руки, лицо, длинные, давно не мытые волосы, в которые были вплетены какие-то кольца и разноцветные шнурки.

Оборванец скривился:

— Хорош глазеть, кинь денежку младшим братьям, говорю.

Я перевёл взгляд туда, куда он махнул рукой и прищурился, укладывая в голове то, что увидел там.

Какие к дарсу младшие? Четверо, что там сидели, были не только вдвое больше, но и сильнее его Возвышением.

Но, как они при этом выглядели!

Грязи на них оказалось ещё больше. Они словно с рождения не видели ни воды, ни сменной одежды. По ним ползали мухи, даже не пытаясь улетать, когда те шевелились, монотонно качаясь на одном месте.

Железки были не только в их волосах, но и были вставлены в нос, уши. У одного из каждой щеки торчало грубое, уже позеленевшее кольцо.

А главное, над каждым из них ярко светился Указ, в котором нет-нет, но вспыхивали символы.

Фатия повела рукой:

— Прочь с дороги, выбивай духовные камни с кого другого.

— А ты не обнаглела, обижать убогих? Младшим что, обидеться и проучить тебя?

Фатия уже шипела, выхватив из-за пазухи медальон:

— Я дочь главы Тритонов, дарсов тупица! С дороги!

Вонючий оборванец наклонился ближе, попытался даже взять медальон, но Фатия рявкнула:

— Руки прочь! Или мне их тебе отрубить?

Оборванец расхохотался:

— Ох, похоже, я обознался. Где были мои глаза? Проходи, проходи, молодая госпожа.

Разведя руками, он шагнул прочь, потеряв к нам интерес.

Я словно со стороны услышал свой шёпот:

— Кто это?

Фатия прошипела:

— Нашёл время, — дёрнула меня за руку. — Идём.

Я повторил вопрос:

— Кто это?

— Рождённые Пылью.

— Кто это?

Фатия, не сумевшая стронуть меня с места, сдалась. Зло сверкнула глазами, наклонилась, обжигая ухо шёпотом:

— Мелкая шайка, которая промышляет попрошайничеством, воровством и прочими грязными делишками.

Я повторил свой вопрос, не отводя глаз от «младших»:

— А это кто?

— Это их марионетки. Хватит привлекать к себе внимание, идём же, ну!

Я медленно покачал головой. Как я мог забыть, где я нахожусь. Как я мог обмануться всеми этими беседами с Фатией, её улыбкой, её рассказами о техниках, Возвышении и травах. Вокруг меня земли Альянса Тысячи Сект. Она сектантка. Все вокруг меня сектанты.

Марионетки. Люди, которых Указы заставляют повиноваться по слову хозяина. Я ведь уже видел такое. В день, когда марионетки люди и быки вошли на площадь проверки Морозной Гряды. Я уже видел эти пульсирующие Указы. Я уже видел, как марионетки убивали с глазами, полными ужаса.

Мне бы ещё тогда задаться вопросом, как же сектант, которого я убил, сумел на них наложить подобные Указы?

Но мне было тогда не до того.

Сейчас и гадать не нужно. Какой-нибудь хитрый артефакт, которыми так любит похвастаться Фатия, и готово.

Перед тобой старшие, которых ты никогда не сумел бы победить силой. Но теперь они полностью в твоей власти. Выполняют все твои приказы и прихоти. И при этом ты их считаешь не более, чем животными. Но даже за джейрами в моей деревне ухаживали лучше.

Путь, по которому я однажды чуть не пошёл под стенами Морозной Гряды. Путь, которого я так старательно избегал, командуя своим отрядом. Путь, к которому я постоянно делаю шаг с каждым новым своим Указом.

Оборванец, которому вроде стало не до нас, неожиданно расхохотался:

— А вы забавные. Он ничего не знает о городе, а ты, дочь главы секты, уговариваешь его, вместо того, чтобы приказать. Кто вы, вообще, такие?

Я медленно повёл головой осматриваясь.

И до этого было не так уж и много людей, которые хотели войти или выйти из города. Сейчас же вокруг нас уже который вдох было пусто. Удачно.

Я вернул взгляд на оборванца и растянул непослушные губы в улыбке. Надеюсь, отвратительной и страшной. Заметил:

— В свою бытность схожим оборванцем, я крепко-накрепко выучил, что нужно держать язык за зубами. А ты, стоя перед дочерью главы секты, похоже, успел забыть об этой важной вещи.

— Чё?

Это было всё, что успел сказать оборванец. Через мгновение Поступь уже перенесла меня вплотную к нему. Он не успел не то что отбить моей руки, а даже отшатнуться.

Мгновение я глядел ему в глаза, а затем приказал:

— Умри.

Через мгновение хрустнула шея, скрывая причину его смерти.

И сразу все словно с цепи сорвались.

Оставшиеся оборванцы завопили кто во что горазд:

— Брат! А-а-а! Ты чё творишь! Взять его!

Вскинулись «младшие», над половиной которых исчезли Указы.

Они буквально с места, с грязной мостовой прыгнули вперёд.

Двое на меня, а остальные на оборванцев.

Те не успели даже использовать техники, а «младшие» буквально разорвали их на куски, преобразившись за долю мгновения.

Теперь под кожей каждого из младших взбухли, налились алым вены. Да они и сами словно раздались в плечах, отрастили на руках здоровенные когти.

Удар одной такой лапы я отбил чешуйкой Панциря Роака, прежде чем спохватился, что это не та техника, которую нужно показывать всему городу сектантов.

Сон.

Бесполезно.

Я ушёл Поступью назад, а под ногами «младших» вскипели тугие щупальца Плетей.

«Младшие» принялись разрывать их своими когтями. Сначала над одним, затем и над остальными исчезли Указы.

Оборванцев прикончили всех.

Но «младших» это не успокоило.

Один рванул в ворота, один ко мне.

На пути того, что попытался сбежать, оказалась Фатия, встретила его мечом и техникой. Приказала мне:

— Убей их!

Я встретил ударом кулака того, что напал на меня, вложил в него не только первые два созвездия Единения, но и короткий, на пять шагов Рывок.

Я остался на месте, а вот тушу «младшего» отшвырнуло прочь. На трупы растерзанных оборванцев. Он заворочался, вскочил, пригнувшись, уставился на меня. Я покачал головой:

— Остановитесь. Вы теперь сво...

Меня заглушил вопль Фатии:

— Дарсов тупица! Заткни свой рот и убей их! В них нет разума!

Я стиснул зубы, оглядывая трёх «младших», которые были передо мной. Один пригнулся на скользкой от крови мостовой, готовясь прыгнуть, двое бились в путах моей земной техники.

И ни у одного в их глазах я не увидел разума. Лишь ненависть и жажду убийства.

Дарсов тупица.

В моей руке появился Крушитель. Выпад, ещё один.

Каждый мой удар касался шеи марионеток.

Каждый мой удар сопровождал выплеск стихии и простой оружейной техники.

Этого хватило, чтобы обезглавить марионеток.

Поступь. Выпад.

Третья марионетка так и не поднялась с залитой кровью земли.

В воротах замерла с окровавленным мечом Фатия. Она проткнула своего противника в средоточие.

Ожгла меня гневным взглядом, прошипела:

— Дарсов тупица. Тупой ублюдок. Ублюдочный псих. Психованный дарс.

— Замерли все!

Со стены спрыгнула фигура. Идущий невысокого возвышения. В броне. И судя по поведению, местный стражник.

Несколько мгновений он оглядывался, затем скривился:

— Кто вы такие?

Фатия убрала меч, расправила плечи. От недавнего гнева в её глазах не осталось и следа.

— Стражник, я дочь главы секты Сапфировых Тритонов. Эти попрошайки не поверили, кто я, и позволили себе лишнего. Моему охраннику пришлось их проучить.

— Проучить? — стражник огляделся. — Молодая госпожа, не хотелось бы мне знать, как у вас в секте выглядит — наказать. То-то в вольные города не пересыхает поток переселенцев.

В сфере боевой медитации появилось несколько тёплых дуновений. Я повёл головой. Двое на стенах, трое прибежало из города, со стороны улицы, замерли в двадцати шагах.

Стражник потёр подбородок, вздохнул:

— Молодая госпожа, я вас помню. И в общем-то, дело ясное. Только вот кто теперь будет здесь всё это непотребство убирать и где же мне искать новую охрану на ворота?

Фатия улыбнулась:

— Ах, да разве это проблема? Этих попрошаек в городе целая банда. За место у ворот ещё и драться будут.

Сказав это, она достала небольшой кошель из кисета и ловко метнула его стражнику. Тот сунул в него нос, взвесил в руке и расплылся в улыбке кланяясь:

— Ах, щедрая молодая госпожа. Вы открыли мне глаза. Этот младший и правда не подумал о таком выходе. Благодарю за вклад в наш город и помощь доблестной страже. Вы, наверное, спешите на соревнование Трав, не буду вас задерживать, молодая госпожа.

Тёплый ветерок стих и исчез. Троица стражников, стоявших в отдалении, спрятала мечи в ножны и лениво двинулись к нам. Вернее, к тому стражнику, что получил деньги. Ещё одно отличие от Нулевого и империи. Здесь в ходу были какие-то бесформенные осколки духовных камней, которых я успел уничтожить несколько горстей. Мелкие, неровные, но при этом явно почти одинаковые по размеру. И разноцветные. Так что не такое уж и большое отличие на самом деле.

Фатия отвернулась от стражника, с улыбкой кивнула мне:

— Идём, Атрий.

Улыбка так и оставалась на её губах, когда она принялась шипеть:

— Дарсов псих. У тебя башку сносит? Может, нам каждому идти своей дорогой?

Я устало огрызнулся:

— Может, и идти. Я предлагал это давно.

— Ага, чтобы ты прикрывался моим именем или именем моей секты?

— Да чего уж там. Сейчас выведешь меня на площадь и даже прикрывать не надо будет.

Фатия сбилась с шага:

— Ты это сейчас серьёзно? Там будут дети, никчёмные Закалки и женщины, которые пришли поглазеть на соревнования. Ты чего там хочешь устроить?

Мгновение я молчал, затем скривился:

— Боишься? Тебе туда? Иди, я пойду другой дорогой.

— Стоять! — Фатия ухватила меня за запястье. — Теперь я не сведу с тебя глаз, пока не выйдем из города.

Воспользовавшись тем, что мы замерли на одном месте, непонятно откуда, чуть ли не из щелей в мостовой, на нас нахлынула целая орава оборванных и грязных детей.

— Госпожа! Милостивая госпожа! Дайте на хлеб! Будьте щедрой, милостивая госпожа.

Фатия едва слышно процедила:

— Рявкни на них. Ну.

Я тяжело вздохнул и рявкнул:

— А ну, прочь от молодой госпожи!

Ещё и топнул ногой, засветив вокруг неё обращение Поступи.

Фатия вздрогнула, оборванцы с визгом рванули в стороны.

Сглотнув, Фатия снова ожгла меня взглядом, а затем швырнула сначала направо, а затем налево какую-то мелкую дешёвую траву.

И пока оборванцы дрались за неё, шагнула прочь.

Через десять шагов пригрозила:

— Не пугай меня так больше.

Я лишь скривился. Она что, действительно думала, будто я сейчас использую технику против этих детей? Кто здесь сектант? Я или она?

Дальше я шёл молча. Сам, без советов Фатии разгонял наглых оборванцев, попрошаек и тех, кто забывал уступить дорогу. С последними не церемонился, выплёскивая на них часть своей силы и вымещая свою злость на этот городишко и всех сектантов.

Не то чтобы он был мельче Гряды. Я даже не мог сказать, какого он размера. Не шире точно, но вот какова его длина? Скорее, моё пренебрежение было связано с грязью на его улицах, пылью, песком. С домишками, редко какой из которых мог похвастаться яркими красками или большими стёклами.

Снова что-то среднее между Арройо и Грядой. Только очень грязное и полное людей. Они здесь буквально затопили улицы, словно муравьи, снуя во все стороны.

Фатия довольно протянула:

— Ага, вот ты где.

Я не успел ничего сообразить, но шагнул навстречу рванувшему к нам мужчины. Через миг он согнулся передо мной в поклоне:

— Старший Атрий, — ловко скользнул в сторону, повторил поклон, опустив голову ещё ниже. — Молодая госпожа, я так переживал, так переживал. Боги милостивы к нашей секте, вам удалось без проблем вернуться в город. Столько слухов, столько слухов ходит, один другого ужасней, что...

— Помолчи.

Мужчина, явно подчинённый Фатии, раз даже знал того, кем я притворялся, послушно замолчал. Фатия же быстро принялась отдавать команды:

— Отыщешь лавочника из надёжных. Чтобы когда взвешивание трав закончится, на площадь выкатил бочки с вином. На всех, кто там собрался. С запасом.

— Госпожа, но тут времени осталось...

— Мне плевать. Ищи. Плати двойную цену, нанимай какую-нибудь мелкую банду, чтобы они таскали бочки. Не мне тебя учить. Я могу тебя лишь наказать. Или наградить.

Фатия бросила ему очередной кисет. Мужчина снова согнулся:

— Как прикажет молодая госпожа.

— Затем всем собраться, выйти через центральные ворота. Та девчонка на месте?

— Да, госпожа.

— Используй её. Двигайтесь не спеша, тяните время. Присоединитесь к крупному каравану.

— Понял, молодая госпожа.

— Свободен. Вперёд за вином.

Мне только и оставалось, что шагнуть вслед за ней.

На площади стало проталкиваться сложней. Я уже через двадцать шагов устал командовать:

— С дороги, с дороги.

И просто перестал втягивать в себя духовную силу после каждого предупреждения. Она разлилась вокруг меня на три шага, обтекла Фатию, не касаясь, и заставила толпу отшатнуться от нас с воплями.

И вот тогда мы спокойно дошли до центра площади. Фатия шепнула:

— Поменьше говори.

С улыбкой шагнула вперёд, к какому-то мужчине, закрывая меня спиной.

— Старейшина города Лунного Света, рада вас видеть.

Седой мужчина с короткой и редкой бородёнкой, буркнул:

— А вот я не очень. Одни проблемы в этом году, так ещё и половина их связана с тобой, молодая госпожа Фатия.

— И в чём же я виновата, старейшина Кавий?

— А в чём может быть виновата красивая девушка? — старейшина фыркнул и припечатал. — Во всём! Ещё когда ты приехала сюда на прошлый сбор урожая, я предвидел все эти проблемы. Но в этом году ты превзошла даже мои ожидания.

Фатия сменила тон, теперь в нём не слышалось улыбки:

— Старейшина Кавий, и мой дед, и мой отец вас безмерно уважают, но выбирайте выражения. За последние недели я перенесла достаточно унижений и моё терпение закончилось.

Старейшина хмыкнул, склонился ближе к Фатии и ответил:

— Представляешь, молодая госпожа, моё тоже. Ты только вошла в город, а оно закончилось. Сбор Трав есть Сбор Трав. Время, когда молодые выплёскивают из себя всё, что скопили за год, все обиды и притязания. Но всё это должно оставаться там, на склонах. Не нужно тащить это в мои стены. И нужно держать своего Мясника в узде.

Я вскинулся, услышав знакомое прозвище. Да что вы все, словно сговорились! Какой я вам Мясник?

Старейшина же, глядя поверх плеча Фатии на меня, кивнул:

— Да, да. Стража уже доложила мне о происшествии на воротах и том, что там мостовая залита кровью, словно через ворота вошёл один из безумцев марионеточников. Я закрою на это проишествие глаза, но сразу предупреждаю, что первый и последний раз. В вольных городах установлены правила и даже наследники сект обязаны их соблюдать.

— И я их не нарушала. Попрошайки сами пересекли черту.

Старейшина припечатал:

— В этом городе закон — это я! И только я решаю, где лежит черта. Будешь упорствовать, что на тебе нет вины?

Фатия упрямо набычилась:

— Буду!

Старейшина фыркнул:

— Самодовольная!

И развернулся, двинувшись в сторону.

Я даже не поверил своим глазам. Всё это время я понемногу расширял сферу боевой медитации, ожидая, что этот спор, который уже перешёл в крики, вот-вот закончится приказом схватить нас. Или хотя бы меня.

Но... Всё? Покричали и разошлись?

Старейшина тем временем ловко, воспользовавшись техникой, преодолел последние шаги и вскочил на платформу, что стояла посреди площади. Квадратную, каменную, высотой по пояс. В её центре возвышался каменный же обелиск. Вскинул руки и его голос рванул буквально к небу, оглушая и заставляя тех, кто послабее, пригнуться к земле:

— Соревнование трав объявляю открытым!

Стоило его голосу стихнуть, как тут же невдалеке, посреди толпы раздались вопли:

— Как это открыли? А где эти водные ящерицы? Где пауки?

Фатия скривилась, буркнула:

— Пошли.

И теперь уже сама выпустила из тела духовную силу, заставляя людей отшатываться со своего пути. Куда мы идём, было ясно. Ближе к платформе. Я уже видел справа от неё четырнадцать спокойных фигур, к которым не смела подступить толпа.

— Дальше я одна.

Я послушно замедлил шаг, оставаясь на краю толпы, и Фатия встала пятнадцатой. Старейшина тем временем развернулся и прокричал об открытии ещё раз. И ещё и ещё, успокоившись, только когда сделал это в каждую из сторон площади и платформы, закончив лишь за спинами представителей сект. Во всяком случае у десяти из них точно на груди висели жетоны, а у остальных, быть может, скрывались под отворотами халатов.

Ближайший к Фатии парень, с неприятной улыбкой нагнулся к ней:

— А я думал, что в этот раз уничтожительница артефактов не рискнёт появиться на соревновании. Мало тебе было позора в прошлом году?

Фатия процедила:

— Тот год — это тот год. А взвешивание трав — это не турнир артефакторов.

— Да ладно? Поделись со мной ещё своей мудростью, о, Великая!

Их спор заглушил новый крик старейшины Кавия:

— Ледяные Воробьи!

По зову старейшины на платформу взлетел крепкий парень, первый слева. Шагнул к центру, к обелиску, вытянул в руке кисет, из которого хлынул поток трав. Вдох, другой и парень сделал шаг назад, не давая себя засыпать. Третий вдох и поток трав прекратился, а кисет упал на эту копну трав, которая была ему почти по плечи.

Мгновение и парень уже стоит рядом со старейшиной, уйдя к нему техникой.

Старейшина вскинул руку:

— Взвешивание трав секты Ледяных Воробьёв!

Стог трав будто осветило снизу ярким, холодным светом. Затем он угас, но начал разгораться обелиск. От основания к вершине.

Из того, что рассказала мне Фатия, взвешивание происходит не в мерах, а в долях.

Сейчас он горел холодным зелёным светом где-то до трети.

Парень вскинул руки, и площадь тут же взорвалась криками:

— Ледяные Воробьи! Ледяные Воробьи!

Возвращение трав заняло у него больше времени. И то, лишь потому, что он на самом деле красовался. Формация соревнования трав могла заглянуть и в кисет, так что ему не было нужды вываливать такой стог.

Не стал этого делать и второй участник. Он лишь лениво тряхнул кисет, насыпав кучу трав себе по пояс высотой. И этим удовольствовался. Но его результаты и оказались ниже. Волна зелени явно не поднялась выше четверти, не добравшись до зелёной отметки первого участника. А она была отчётливо видна как веха, которую нужно затмить.

А вот орали этому парню как бы не громче первого.

Слева усатый мужичок вздохнул:

— Эх, жаль Шипастые Алые Термиты не победят. Они всегда щедры на выпивку, представляю, сколько бы они поставили нам, ухватив первое место.

Я невольно покосился в его сторону. Недолго ему осталось терпеть.

— Взвешивание трав Банды Южных Пределов!

Орать начали ещё до того, как парень со шрамом на щеке начал высыпать травы.

— Давай! Давай! Банда Южных Пределов ничуть не хуже этих старых сект! Покажи им, Безжалостный Меч! Покажи!

Я про себя недоумённо хмыкнул. Или я чего-то не понимаю, или здесь в слово банда вкладывают другой смысл? Если нет, то для чего пускать банду в город и кто может радоваться её успехам?

Ну кто, я видел. Крепкие, пропылённые степью и прожаренные солнцем парни, в разномастных доспехах, обязательно с мечом или топором на поясе. Редкое оружие. Пожалуй, я не видел топоров в руках идущих со времён Волков.

И собрали, кстати, эти Южные Пределы, не так уж и мало. Действительно, не хуже остальных сект. Даже лучше некоторых. Четверть высоты обелиска.

— Взвешивание трав секты Каменных Жуков!

На платформу запрыгнул незнакомый мне парень. Так вот кто старший среди их сборщиков. Нам с Фатией он не попался на пути. Если уж начистоту, то первый, как там его, Лиодар, был немного сильней. Тоже из затаившихся драконов или дело в том, кто у кого родственник?

Сияние обелиска взметнулось, сильно не добираясь даже до четверти обелиска. И там замерло, медленно угасая и оставляя мерную черту.

Я хмыкнул. Не удивительно, после того, как мы их, считай, ограбили.

— Последнее взвешивание трав. Секта Сапфировых Тритонов.

Я отчётливо заметил, как Фатия облизала губы, перед тем как развернуться к платформе. Выдала своё волнение. Если я верно понимаю, сейчас ей нужно...

Что? Из головы вымело все мысли. Фатия на моих глазах бросила к первому кисету, в который мы и складывали все травы, что отобрали на склонах Хребта и второй. Тот, где были травы, которые я получил, пока за Вором Трав гонялись все жадины Хребта и которые я выплатил Фатии за...

Свечение обелиска стремительно взметнулось вверх, рывком преодолело все отметки предыдущих участников и полезло вверх. Половина, две трети, три четверти. Свечение упёрлось в вершину обелиска и зажгло на его вершине зелёное пламя.

Старейшина помедлил миг, а затем заорал:

— Чемпион! Мы видим перед собой чемпиона этого года! Мы видим перед собой чемпиона всех последних двадцати лет! Не припомню на своей памяти такого результата!

Фатия сияла, возвышаясь над толпой и слушая вопль старейшины. А стоило ему смолкнуть, закричала сама:

— Жители вольных городов, члены уважаемых сект и банд пустошей. В этом году моя секта сильно пострадала. Как вы знаете, многие члены нашей секты были убиты Вором Трав, я и ученик старейшины внутреннего двора с трудом выжили. Но это не помешало нам победить в этом году. Мы всё так же сильны, как и всегда. И щедры, как и положено чемпионам! Всем, кто есть на площади, выпивка за счёт секты Сапфировых Тритонов!

Тут же с трёх улиц вкатили телеги, полные бочек. Бородатый мужик, что стоял на одной из телег, размахивая какой-то тряпкой, заорал:

— Налетай!

Толпа забурлила, заколыхалась, отхлынула от платформы, устремляясь к телегам.

Немногие остались на месте и сумели противостоять потоку.

Фатия спрыгнула вниз, на ходу пряча один кисет в другой.

Парень, что был главным среди Жуков, вдруг заступил ей дорогу:

— Фатия, погоди. У меня к тебе есть вопрос.

Она огрызнулась:

— Задашь его позже, на собрании старейшин, где будешь оправдываться за Урката.

— Нет, сейчас.

К нему шагнул ещё один из участников соревнования, поддержал его:

— Да, дочь главы секты Тритонов. У меня тоже возникли вопросы. Слишком много трав.

Жук кивнул:

— Я бы принял это, если бы ваша секта в этом году тоже собирала травы, а потом ограбила нас. Так бы могло набраться на полный обелиск. Но ваши люди даже не поднимались на Хребет. Едва они узнали, что ты пропала во время преследования Вора Трав, как развернулись обратно. Их даже на площади был с десяток, не больше.

— И мне интересно, дочь главы секты Тритонов, кому ещё не посчастливилось попасться на твоём пути.

Фатия топнула ногой, толкнула из тела духовную силу:

— Хорошо, что ты не забываешь, кто я. Ещё лучше было бы, если бы убрался с моего пути и не загораживал дорогу.

— Ходит слух, что на Хребте пропал третий из братьев-медведей. Может ли это быть твоих рук дело, Фатия?

— Даже не знаю, о чём ты.

Жук помедлил, а затем спросил:

— А ещё интересно, как так вышло, что ты сначала едва не погибла в схватке с Вором Трав, а затем он бесследно исчез?

Фатия покачала головой:

— Ты намекаешь, что я убила его и забрала его травы? Во-первых, я не настолько безмозглая, чтобы вам всем вывалить эти травы на соревновании посреди города. Во-вторых, я и Атрий едва выжили в схватке с ним. Куда уж тут убить. В-третьих же, и в-главных, — он исчез гораздо позже той схватки. Если мы не смогли убить его полной десяткой, то как бы справились вдвоём?

Все, кто к этому времени окружили Фатию, не давая ей возможности уйти от платформы, переглянулись:

— Справедливо. Намекаешь, что его убил кто-то другой?

Фатия пожала плечами:

— Или что он ушёл точно так же, как и пришёл.

— Сняв метку? Что ты несёшь?

Фатия хмыкнула:

— Я сошлась с ним лицом к лицу и едва сбежала, когда он начал убивать. Ты просто не представляешь его силы.

Я невольно вскинул брови от такой похвалы. Странной и непривычной. Или это лишь враньё, чтобы отвести подозрения?

Не поверил не только я:

— Что ты несёшь, дочь главы тритонов? По-твоему, он Властелин Духа, что справился с меткой?

Фатия изогнула губы в усмешке:

— Или его ученик.

Жук выругался:

— Грёбаные средние секты! Это что, они снова пришли позабавиться на наших землях?

— А ты думаешь, почему вольные города так и не послали людей навести порядок?

Позади спорщиков из толпы вынырнул какой-то человек:

— Наговорились, молодёжь?

Старейшина Кавий.

У меня снова поползли брови наверх. Слова бы эти больше подошли старику, а не ему, вполне ещё мужчине средних лет. А он и не думал замолкать:

— Я терпеливо ждал, гадая, вынудите ли вы меня надрать вам уши. К счастью, до этого не дошло. Но я всё же напомню, что это мой город и вы должны следовать тем правилам, которые установлены в нём уже не первое десятилетие.

Теперь брови я сдержать не сумел. На моих глазах сила старейшины города начала расти. Если до этого он казался мне не особо опасным Мастером, то теперь глубина его силы стремительно увеличивалось и затягивалась темнотой.

Теперь я даже не был уверен, что мог бы его убить или суметь выжить в сражении.

Предводитель?

И к чему он тогда скрывал свою силу?

Я ладно, я стоял в двадцати шагах от платформы, а вот остальные буквально отшатнулись, когда в стороны от старейшины хлынуло ясно видимая мне пелена духовной силы. И стихии.

— Взвешивание трав окончено. Рас...

Прерывая его, вперёд шагнул тот парень со шрамом, что был главным в Южной Банде или как там её? Безжалостный Меч.

— Подождите! Старейшина, развейте наши сомнения. Вор Трав, почему вы не вмешались и не навели порядок на Хребте Трав?

Старейшина покачал головой:

— Смелый.

Его сила явно давила на Безжалостного Меча, но тот не шагнул назад, не сдался, лишь чуть согнулся, прикладывая кулак к ладони:

— Старший, вам нет нужды напоминать мне о моём месте. У меня впереди ещё лет двадцать Возвышения, прежде чем я стану с вами на равных. Но всё же ответьте на вопрос этого младшего.

Голос подал и Жук:

— Да, старейшина Кавий. Секты, стоявшие на страже южного прохода и участники сбора, что поднимались в горы через него, пострадали безмерно, у меня, младшего, это тоже вызывает вопросы.

Старейшина усмехнулся:

— Удивительно, что это вызывает вопросы у тех, кто к южному входу не имеет никакого отношения.

Фатия фыркнула:

— Уверена, Жуки даже не читали соглашения между сектами и вольными городами. К чему им такие глупости?

Парень-Жук стиснул кулаки, но старейшина Кавий махнул рукой, и его жёсткий тон не оставлял сомнений, что он устал разговаривать. Это был приказ:

— Довольно болтовни. Расходитесь. Идите к своим людям, отдыхайте после Сбора Трав, делите добытое, подсчитывайте заслуги, решайте вопросы своих людей. Или присоединяйтесь к веселью на площади. И не создавайте в моём городе проблем.

Старший из Банды Южных Пределов, парень со шрамом, вновь коротко поклонился:

— Похоже, мне не удалось получить урока у этого старшего. Что же, такова моя судьба, самому искать ответы. Остаётся воспользоваться вашим советом, старейшина Кавий. Давно хотел показать своим парням, сколько может выпить их старший. Спасибо сестре Фатии, что дала такой шанс. Я не буду стесняться, сестра, пользуясь твоим гостеприимством. Надеюсь, когда-нибудь сумею ответить тебе схожим подарком.

Захохотав, он развернулся, за миг скрылся в толпе.

Старейшина Кавий снова повёл рукой, сопровождая слова давлением силы:

— Расходитесь и вы.

Фатия тоже поклонилась, шагнула в толпу. Спустя несколько вдохов я уже был рядом с ней. И она тут же сорвалась на бег.

— Быстрей! Пока старейшина Кавий их сдерживает.

— Сдерживает?

Мы уже вырвались с площади, свернули раз, другой, третий, ныряя в какие-то совсем узкие проходы, где я обтёр плечами всю грязь.

— Старейшина Кавий на самом деле в хороших отношениях с моим дедом и отцом. Он вошёл в моё положение и сообщил, где находится тайный выход из города. Нужно успеть оторваться, если кто-то решит гнаться за нами.

Я ничего подобного не слышал. Да и сколько она с ним разговаривала? Вернее, ругалась? Выходит, он и впрямь Предводитель и общался с ней беззвучной речью?

— Всё это отлично, молодая госпожа, но не хочет ли молодая госпожа объясниться, что это она натворила на взвешивании?

— Потом. Давай сначала выберемся из города.

Я хмыкнул:

— Ну потом, так потом.

Я тоже не любитель разговаривать на бегу и орать — ты взвесила травы Вора! Мои травы!