Император. Прогрессор. Маг.

Глава 1 Каварл. Переправа, переправа. Берег левый, берег правый.

Пятую часть того, что заработал, должно отдать сборщику налогов, будь то зерно, золото или же скот (п.3.2. катарианского свода законов).

— Повелеваю уничтожить все экземпляры Кодекса! За нарушение указа — смерть.

— Но как же так? Граждане будут недовольны подобным осквернением порядков, которые идут ещё от начала времён…

— Плевать! Отныне порядок — это я! Так будет до тех пор, пока мною не будет издан свод законов, по которым будет жить наш народ. Мы не будем соблюдать глупых ритуалов и считать себя лучшими во всём мире. С сегодняшнего дня все разумные расы, что живут в империи, равны. Владеть собственностью, оружием и рабами могут хоть люди, хоть катарианцы, хоть гоблины, хоть любые другие разумные!

— Как вам будет угодно, ваше императорское величество…

Похоже, уничтожить Кодекс будет значительно труднее, чем я предполагал. Этот поступок ещё аукнется мне и не раз, но я не боюсь проблем, ибо я, Каварл Бертолиус — истинный правитель окрестных земель, что тянутся далеко за горизонт, и возникающие на моём пути к величию трудности лишь повод не скучать.

Мы разбили несколько временных лагерей вдоль побережья. Бойцы продолжили то, чем занимались эйлонские воины, пытаясь вернуться на родину — строили плоты для переправы на другой берег Глади. На противоположном берегу то и дело сновали жуткие чёрные твари, поэтому к переправе стоит подойти со всей ответственностью и должным образом подготовить план атаки.

Всё было бы гораздо проще, если бы в захваченном мной по большей части Олоде уцелели их великолепные корабли. Но к моему глубочайшему сожалению, в результате войны оказались утеряны не только уже построенные корабли, но и верфи, и даже мастера корабелы, без которых построить такой же сильный флот, что был у магов, у меня не получится. По крайней мере, в ближайшие годы. А виной тому сражения, в результате которых часть судов оказалась на дне, пожары и мерзкие пираты, что воспользовались всеобщей неразберихой и смогли заполучить в своё распоряжение столь замечательный транспорт. Ну ничего, как только я разберусь с более неотложными делами, сразу же приступлю к решению проблемы пиратов. Ну а пока будем переправляться на плотах и небольших хлипких судёнышках, что достались мне в ходе моих странствий.

Прошло несколько дней, мы продолжали подготовку к переправе. Я у себя в шатре решал государственные вопросы, составлял свод законов, а в перерывах размышлял над содеянным.

Стоило мне взглянуть на мир не сквозь призму Кодекса, как всё вокруг сразу же засияло свежими красками. Да, многие мои сородичи оказались недовольны сразу же, едва услышав новость, зато другие разумные, коих раньше я считал низменными, служили мне теперь с большим рвением и усердием.

Взять того же Пада, который не просто помог мне на моём пути, а даже спас жизнь, вызволив из плена. У меня уже язык не поворачивался назвать его зелёным недоразумением или как похуже. Услышав, что я признал его ровней себе, он сперва вдохновил на трудовые подвиги гоблинов, что были под его началом, а потом, подавая личный пример, принялся строить плоты.

Работа предстояла масштабная и грандиозная, достойная правителя империи! Переправить единовременно через огромную полноводную реку тридцать тысяч бойцов — задача не из лёгких. Кроме того, действовать нужно было как можно скорее, не давая врагу закрепиться на противоположном берегу. А ещё в моём хладнокровном сердце алым угольком теплилась надежда, что мои старые знакомые: Мелисанда, Саян и другие жители Эйлонии всё ещё живы, и если мы поспешим, то сможем их спасти.

Нам повезло, что в пойме реки на многие километры тянулся густой лес из вековых деревьев. Срубить их предстоит ещё очень много. Отовсюду доносились звуки многочисленных ударов топоров по дереву, сливающиеся в единую монотонную трель. Вдоль берега дымили многочисленные бочки полевых кухонь, разнося по округе благостные запахи, которые нравились даже гоблинам.

Наступил вечер, я сидел в своём шатре за столом и работал над сводом законов. Новый порядок, который предстояло создать, требовал новых решений, и они у меня были. Теперь не будет одного документа, в который будет напихано всё, что можно. Отныне закон отдельно, религия отдельно, история и философия тоже отдельно. Нечего сваливать всё в одну кучу. Составлю свод законов самолично, ибо я император и мне решать, как должен жить мой народ. А вот изучать историю, вникать в философию, следить за соблюдением религиозных обрядов я поручу своим помощникам. Но действовать они будут, естественно, под моим чутким руководством.

В какой-то момент я очнулся и понял, что уснул за столом. Да уж, даже бой на мечах с серьёзным противником не утомляет так, как создание правил, по которым должен жить народ, ведь я не работал абы как, а вкладывал в работу все свои знания и опыт.

Поднявшись с удобного походного стула, что стоял в украшенном императорском шатре, я решил немного размяться, так как из-за сна в сидячем положении ноги и хвост затекли. Было уже раннее утро, самое подходящее время для прогулки. С недавних пор меня постоянно сопровождали телохранители — несколько наг и юный орк Джакс. Это не вся моя свита, но данные персоны не покидали меня даже тогда, когда я спал. Я намеренно не взял в личную охрану ни одного катарианца, так как знал, что из-за новых порядков, внедряемых мной, среди сородичей обязательно возникнут недовольные, жаждущие смерти правителя.

Я шагал вдоль берега, осматривая, чем занимаются воины. Утро было слишком ранним, а оттого воздух ещё оставался слегка прохладным, и мои сородичи ещё спали, за исключением дозорных. Войско растянулось вдоль берега на несколько далей, и я прошёл от одного края до другого, как следует размявшись за время прогулки и разогнав застоявшуюся кровь.

Бойцы к этому моменту проснулись и приветствовали меня, завидев издалека. Я не видел, чтобы кто-то из них отлынивал от работы или вёл себя неподобающе. Такое поведение — хороший знак. Это значит, что они уверены в своём командире, а дело, которым заняты, считают правым и не подведут императора в самый ответственный момент.

К переправе на противоположный берег мы были готовы через два дня. Провиант, эйхо, запас стрел и снаряжения бережно погрузили на плоты и лодки, а бойцы держали в руках вёсла и шесты. Я скомандовал выступление. Ритмично загудели трубы, извещая о нашем выдвижении. Скрываться под пологом темноты было бессмысленно — твари прекрасно видели в темноте, а вот мы, скованные темнотой и прохладным ночным воздухом, могли наделать кучу ошибок, что неизбежно привели бы к новым потерям.

Пришла пора арахнидам, копошащимся на противоположном берегу, познать весь ужас императорского гнева.

За свою жизнь я неоднократно плавал вдоль рек и пересекал их, а потому уже не только не боялся крупных холодных водоёмов, но и уверенно подбадривал воинов.

Враги, завидев нас, сразу же оживились, на их берегу началась какая-то нездоровая суета. Мы приближались, стараясь сделать так, чтобы все судёнышки пристали к противоположному берегу примерно в одно время, чтобы разом обрушить на гигантских жуков всю мощь катарианского войска.

Но, прежде чем мы это сделали, твари начали стрелять по нам. Они сделали это даже раньше, чем наши лучники изготовились к стрельбе. Атаковали твари, каких я до сей поры ещё ни разу не встречал. Они были похожи на гигантских скорпионов, выбрасывающих из своих жал сгустки зеленоватой жидкости размером примерно с кулак.

Бойцы, на чью кожу попадали сгустки, тут же начинали кричать, а кожа в местах попадания начинала шипеть и пузыриться, будто вскипая.

— Первой, третьей, пятой шеренгам поднять щиты! — скомандовал я. — Крайние бойцы на плотах продолжают грести!

Командиры отрядов продублировали по цепочке мой приказ.

— Чётные шеренги, начинайте стрельбу!

В противника полетели тысячи стрел, выпускаемых нашими ловкими лучниками, однако особого результата добиться не удалось, так как стрельба велась на пределе эффективной дистанции, а тварей неплохо защищала природная броня. Однако всё же без жертв не обошлось как с нашей стороны, так и со стороны противника.

Стоило нам приблизиться ещё немного, как в нас помимо едких снарядов полетели ещё и самые обычные булыжники. Чёрными тварями был усыпан весь пологий берег. Похоже, что они во что бы то ни стало решили не дать нам высадиться. Нам же теперь предстояло доказать, что все их потуги напрасны.

Контролируя сражение, я как-то упустил из виду, что плот, на котором плыл я с телохранителями и гвардейцами, приблизился к противоположному берегу одним из первых, в связи с чем мы оказались в самой гуще боя.

Нет, я не боялся доброй драки и регулярно доказывал подчинённым, что в силах не только руководить, но и лично сразить любого, самого страшного противника. Наиболее красноречиво об этом говорило то, что спустя все выпавшие на мою долю испытания я все ещё жив. Но всё же сегодня в мои планы входило руководство битвой, а не личное участие в уничтожении тварей. Пришлось корректировать планы прямо на ходу.

Едва мы оказались на мелководье, как в нашу сторону ринулись десятки исчадий. Я схватил поудобнее свой клевец, но прежде чем успел нанести удар, крикнул во всё горло:

— Слиток золота тому, кто нарубит больше всех тварей!

Раздались одобрительные возгласы. Все любят щедрость.

Едва я замахнулся для удара по опасно приблизившемуся исчадию, как его голова отделилась от туловища и покатилась к моим ногам. Отделилась она, разумеется, не по прихоти владельца, а в результате удара по шее мечом моего телохранителя нага. Пока я приходил в себя после так и не начавшейся атаки, телохранитель успел убить ещё двоих исчадий. Наги рубили врагов всеми шестью руками, в каждой из которых было по длинному мечу. Они двигались словно обезумевшие ветряные мельницы. Во все стороны летели отсечённые части тел жуков и брызги крови. Феноменальные бойцы. Похоже, я погорячился, когда подумал, что являюсь лучшим бойцом на Триале.

— Оставьте хотя бы одного своему императору! — требовательно обратился я к своим защитникам, расстроенный тем, что не успел нанести ни одного удара.

Вскоре телохранители намеренно подпустили одно исчадие ко мне. Пригнувшись, я ускользнул от удара одной из лап чудовища, рукоятью клевца отвёл в сторону другую его лапу, поднырнул под противника и, выхватив из ножен кинжал, пронзи его брюхо. Пластины брони в этой части тела были наиболее уязвимыми и тонкими, и не требовали повышенных усилий для пробития.

Едва успев увернуться от заваливающейся на меня туши, я вернулся к исполнению обязанностей командира и крикнул:

— Враг отступает! Продолжайте теснить его, и скоро он побежит!

На самом деле никакого отступления ещё не было. Я успел оценить поле боя и увидел, что преимущество хоть и на нашей стороне, но враг стоит твёрдо. Однако я, будучи командиром, обязан вдохновлять своих бойцов! А вера в то, что враг отступает, вдохновляет даже лучше, чем знание этого факта.

Ещё раз окинув поле боя опытным взглядом, я убедился, что мои слова подействовали. Воины теперь сражались более рьяно, и противника действительно удалось потеснить, переведя бой с отмели близ берега на сам берег.

— Эйхо мне! — распорядился я, и скакуна тут же привёл слуга с одного из плотов.

Я, несмотря на тяжесть доспехов, ловко вскочил в седло. Тут же мне пришлось резко пригнуться и приподнять щит, прикреплённый к седлу. Звонко ударил по щиту увесистый булыжник, заставив кисть неприятно заныть.

Берег хоть и был пологий, тем не менее по мере удаления от реки местность становилась всё выше и выше, что позволяло находящимся там арахнидам запускать снаряды даже вглубь нашего войска, а я, взобравшись на скакуна, и вовсе стал прекрасной мишенью. В этой ситуации не могли помочь мои телохранители — до стрелков пока не пробиться, верхом наги не ездят, а спешиваться мне не хотелось, ведь это могло показаться солдатам слабостью или даже трусостью, да и статус императора требовал находиться выше других. Лишённый возможности отступать, я погнал своего скакуна вперёд, крича на скаку:

— Вперёд!

Воины подхватили мой крик и настрой, после чего с ещё большим усилием ринулись на врага. Мне нравился боевой задор войска. С таким боевым духом не проигрывают ни бои, ни войны.

С разбега я врезался в толпу противников. Мой эйхо был достаточно крупным и хорошо обученным, к тому же закованным в прочную броню, поэтому врагам нужно было как следует постараться, чтобы ранить или убить его.

Я же, сидя верхом, орудовал клевцом с такой скоростью, что успевал отбивать все выпады противника, а спустя пару мгновений рядом уже оказались мои верные гвардейцы и телохранители.

Бой длился ещё долгую десятину и сильно измотал не только меня, но и всех участников сражения. Около пятисот храбрых воинов были убиты, а две с половиной тысячи серьёзно ранены. Единственный бой вывел из строя десятую часть моего войска. Не слишком приятная математика получается. Радовало лишь то, что врагов полегло в разы больше.

Недавно мы выяснили, что мясо арахнидов не только не ядовито, но даже наоборот, весьма приятно на вкус и не вызывает никаких негативных последствий после употребления. Поэтому сразу после боя мы принялись за пополнение припасов. Тридцатитысячное войско не так просто прокормить, поэтому ситуация, когда противник оказывается съедобен, позволяет значительно снизить тяжесть логистических проблем.

Да, употреблять в пищу можно и разумных существ, но это настолько мерзко и низко, что подобным не грешат даже гоблины. Арахниды же, насколько мне известно, разумными не являются, по крайней мере в большинстве своём, являясь чем-то вроде гигантских пчёл или муравьёв. Не удивлюсь, если когда-нибудь выяснится, что это и есть потомки насекомых, что были изменены олодскими магами подобно эйхо. Только вот из последних получились прекрасные скакуны, а первые уничтожили с лица Триала бесчисленное множество разумных существ.

Когда бой окончился, мы встали лагерем на берегу реки, оказали помощь раненым, со всеми почестями похоронили погибших собратьев.

На следующий день можно было выдвигаться дальше, очищая земли Гарка и Эйлонии от арахнидской скверны, но я решил не форсировать события. Лучше не спешить и как следует закрепиться на этой стороне Глади, защитив прекрасное место для переправы и снабжения войска от посягательств противника.

Я решил выстроить здесь крепость, так как место было весьма удобно для переправы через Гладь — течение спокойное, берег пологий, а ноги не увязают в болоте. Поэтому, как бы я сейчас не спешил в сторону Чивуака, на подмогу его защитникам, если они ещё живы, всё же придётся провести какое-то время здесь, выслать разведчиков, укрепиться, дать раненым время на восстановление, а возможно даже поставить временную переправу через реку.

В минувшем бою вновь хорошо себя проявил Джакс — юный орк, что однажды уже спас мне жизнь. Также мне понравились действия Пада, возглавляющего тысячное войско гоблинов. Эти двое будто бы устроили негласное соревнование кто больше противников убьет. Их энтузиазм в борьбе за правое дело не мог не радовать. Они были полны энергии и направляли её в правильное русло. Главное, чтобы они не сбились с верного пути.

Однако, несмотря на все старания, победить в соревновании за золотой слиток не смог ни один, ни другой. Победил один из моих телохранителей молодой наг по имени Гвонк. Судя по подсчётам, он убил двадцать три твари. Внушительное число, но неудивительное. Убивать с шестью руками гораздо проще, чем с двумя.

Пока мы церемонились с ранеными и мёртвыми и выставляли лагерь, наступила ночь. Выставив дозоры, я отправился в шатёр, но прежде чем уснуть, напоследок ещё поработал над сводом законов.

Глава 2 Саян. Поражение неизбежно.

Я отправился в путь не потому, что меня злили напыщенные физиономии этих хвастливых придурков или из-за того, что хотел изучить новый мир. Я просто не мог больше сидеть на одном месте (отрывок из дневника, подаренного Саяну Харальдом).

С горем пополам, неся чудовищные потери и завалив всё побережье трупами, а также залив всё вокруг своей и чужой кровью, мы расправились с очередной волной чудовищ. Казалось бы, всё было хорошо — живи и радуйся, однако, как всегда, было одно весомое «но». К нам приближались ещё два корабля.

Увидев приближающиеся суда, обескровленный, измученный продолжительным боем и опустошённый морально, физически и магически, я упал на колени. У меня и остальных защитников побережья просто не осталось сил, чтобы сражаться дальше. Противник мог спокойно приблизиться к нам и добить, мы бы при этом не оказали никакого сопротивления.

Я упал на камни побережья, так как у меня не было никаких идей по поводу того, что делать с приближающимся противником. Выжившие ополченцы были в аналогичном состоянии. Израненные и окровавленные, они бродили по пляжу, добивая противников, которые подавали хотя бы какие-то признаки жизни, убаюкивали и перевязывали раны. Побережники чувствовали себя не лучше, едва держась на ногах. К тому же их осталось не слишком много. Окровавленный Бурый разлёгся на камнях и тяжело дышал.

В воздухе витало неуловимое чувство приближающейся смерти. Кто был на волоске от гибели, прекрасно знает это ощущение. То, что совсем недавно казалось значимым, теряет всякий смысл, голова избавляется от пустых мыслей. В такие моменты особенно остро начинаешь ценить жизнь и своих близких.

Вдруг меня будто молния прошибла. Я подскочил на ноги так, словно вновь был полон сил и энергии, после чего взглянул вдаль, сложив руки трубочками, изображающими бинокль.

— Это… Это не враги… — еле промямлил я себе под нос, едва разлепляя губы. Поняв, что меня никто не услышал, я собрал оставшуюся волю в кулак и крикнул уже во весь голос: — Это не враги! Это наши вернулись…

Ополченцы будто бы очнулись ото спячки, в их глазах затеплилась надежда. Надежда на жизнь.

Почему я был уверен, что это не враги? Всё просто — я не был уверен, а лишь предположил, что это плывёт Андрей и другие земляне, которых мне не удалось застать в Чивуаке из-за нахождения в беспамятстве. Два корабля иной, отличной от кораблей тварей, конструкции, к тому же приближающихся с иного направления. Всё это натолкнуло меня на подобную мысль. Но всё же пока это были лишь догадки, в которые очень хотелось верить.

К счастью, спустя несколько минут, когда корабли немного приблизились, я сумел разглядеть пассажиров — чумазых людей в изношенной земной одежде — джинсах, кепках и военной форме. Учёные, строители и военные, которые не так давно переквалифицировались в профессиональных гребцов. Вперёд, мои чемпионы!

Когда они приблизились ещё и могли лицезреть последствия вакханалии, устроенной нами на побережье, то тут же сбавили ход. Люди, что были на палубе, насторожились и засуетились. Кто-то осматривал нас с помощью бинокля.

На борту происходила какая-то оживлённая беседа, после чего одно судно осталось на месте, а второе всё же пришвартовалось у чудом уцелевшего причала. Затем с борта по сходням спустилась группа из пяти людей, вооружённых автоматами. Я поковылял им навстречу.

Мужчина, что по какой-то причине показался мне командиром процессии, придирчиво осматривал снующих по камням побережников, ополченцев и трупы тварей. Лишь спустя пару минут он обратил пристальное внимание на меня и, обращаясь к одному из товарищей, произнёс:

— Смотри, абориген какой-то припёрся. Что-то больно нагло смотрит на нас. Как думаешь, может шугануть его?

— Лучше не стоит, товарищ капитан! — ответил ему второй. — Вон, смотрите, какая у него палка интересная. Вдруг это шаман какой? Наведёт ещё порчу на нас!

— Идиот, не существует никакой порчи! Просто в этом мире есть какие-то твари с особыми способностями и необычные физические явления. Никакой магии нет и быть не может! — ответил глава мореходов. — А на российских военных и вовсе не действует подобное!

Ну конечно, не действует. Судя по рассказам Лены, олодцы вам такую взбучку устроили, что только истинный глупец не поверит в магию. Ну что же, дураков надо учить, поэтому я решил немного подшутить над земляками. Авось не пристрелят.

Несмотря на усталость, чувство юмора из меня не выветрилось. Очевидно, его можно отделить от тела только вместе с головой.

Я начал слегка приплясывать, крутиться вокруг себя и истошно аукать. Затем, остановившись, использовал крохи накопившейся манны, создал крошечного светляка и направил прямо в грудь упрямому землянину. Тот испуганно отшатнулся, покрыл меня трёхэтажным матом, а после уже более культурно воскликнул:

— Какого рожна? Это что ещё за ерунда была? Этот упырь убить меня хотел!

Я не растерялся и тут же ответил ему на великом и могучем:

— Теперь моя знать твой язык, пришелец! А ты за нарушение границ племени всю жизнь будешь страдать от поноса и импотенции!

Мужчина мгновенно побледнел, а один из его спутников заржал так, что слышно было, наверное, даже в ущельях.

— Ты чего ржёшь, дубина? А если и вправду у меня всю жизнь теперь такое будет? Откуда вообще этот недотёпа знает наш язык?

— Успокойся, капитан. Это не абориген, а наш земляк. Первопроходец, так сказать, тот самый Александр. А вспышка света — действительно магия или какое-то местное явление, схожее с теми, с помощью которых разгромили нашу базу. Мы на другой планете как никак, так что удивляться нужно не местным чудесам, а напротив, тому, что здесь всё очень уж похоже на Землю. Молодой человек просто подшутил над тобой.

— А вы как догадались? — спросил я.

— Так я тебя осматривал, когда мы в прошлый раз здесь были. Зовут меня Михаил Семёнович, я военврач. Ты меня, конечно, помнить не можешь, ты тогда без сознания валялся. Вижу, что ты пошёл на поправку. Расскажешь, что у вас тут такое произошло? Похоже на закончившийся рок-фестиваль.

— К сожалению, ещё ничего не закончилось.

Я кратко обрисовал обстановку, а заодно узнал причину возвращения земляков. Оказывается, они нашли место, где были врата, однако самих врат на месте не оказалось, поэтому моряки решили вернуться туда, где, по их мнению, можно было начать новую жизнь. Однако, оказалось, что они ошиблись. Земляне сильно расстроились, когда я рассказал, что то, чего мы боялись, произошло на самом деле.

Сказав это, я опасался, что они, услышав данную историю сядут на корабли и уплывут прочь, оставив нас умирать. Но к счастью, они откликнулись на мою просьбу о помощи и отправились со мной к южному ущелью, захватив остальных вооружённых людей.

Ополченцы и побережники остались на каменном пляже, усеянном трупами, на случай если вновь объявится враг. Косолапый тоже остался с ними и подъедал трупы противников.

Я подобрал с валуна ставший ненужным в связи с отсутствием патронов автомат, доставшийся мне трофеем от Арзамара, выпросил у земляков рожок с патронами.

Очень хотелось заскочить по пути домой, узнать, как самочувствие у Мелисанды, но сейчас не до того, пришлось сразу топать к южной стене. Посмотрим, как там обстановка, поможем и двинемся к северной.

Мореходы топали бодро и уверенно в отличие от меня, еле копошащегося позади. Я очень надеялся, что патронов у землян хватит, чтобы добить оставшихся тварей. Как же я сильно ошибался.

Стрелять пришлось ещё до того, как мы успели взобраться на стену. Бой шёл уже на самом укреплении, защитников теснили твари. Но автоматы сделали своё грязное дело — наступление было остановлено, и мореходы поспешили наверх, чтобы помочь обороняющимся.

Защитники сперва испугались грохота автоматов, но поняв, что грохот — не кара небесная, посланная духами за грешный образ жизни, а спасение, дарованное предками, сразу же успокоились и продолжили бой.

Я взобрался на стену и остолбенел, едва взглянув в сторону ущелья.

Трупов арахнидов здесь было на порядок больше, чем на побережье. Но не это напугало меня, а то, что несмотря на серьёзные потери, живыми арахнидами было усеяно всё ущелье до самого горизонта. Это была вовсе не та картина, которую я ожидал увидеть.

Патронов здесь явно не хватит. Максимум напугаем противника, добившись некоторого затишья. Вот и мореплаватели, увидев покрытое чернотой ущелье, вели себя уже не столь уверенно, а немного растерялись. Кого-то даже стошнило, и если бы не постоянно напирающие враги, не дающие времени на раздумья, то скорее всего они не выдержали бы и отступили на корабли. Да уж, здесь не автоматы нужны, а танки и гранатомёты с огнемётами, чтобы выжечь скверну напалмом. К сожалению, порох местные ещё не изобрели, а патронов у землян было ограниченное количество.

Андрей, именно так звали предводителя мореплавателей, о чём-то бурно дискутировал с Леной, что сражалась на стене, в то время как остальные земляне стреляли по тварям одиночными выстрелами, убивая особо прытких.

Я пытался придумать выход из ситуации. В этот момент мой взгляд уткнулся в знакомое тело, лежащее на стене. Я подбежал к нему.

— Марон… Как так?

Но обошлось. Знахарь был хоть и без сознания, но сердце его продолжало биться. Ничего, оклемается.

Если не помрёт.

Я продолжил думать и пришёл к выводу, что у нас есть один шанс на миллион, чтобы спастись. Подойдя к спорящим Лене и Андрею, я сказал:

— Мы их не остановим. Их слишком много. Нужно уходить.

— И как ты себе это представляешь? — спросила Елена, разгорячённая спором с Андреем. — Стоит нам лишь попытаться спуститься со стен, как твари кинутся следом и убьют нас, не дав даже добраться до кораблей. К тому же, сколько нас поместится на двух кораблях?

— Начнём с того, что кораблей у нас не два. У нас есть несколько трофейных галер. Да, уйдут не все, но спасётся хотя бы кто-то. Пока держим оборону, пусть грузятся женщины и дети, потом, если успеем, погрузимся и мы. А тварей я предлагаю как следует напугать, выстрелив очередями из всех стволов и пустив в ход всё, что у нас есть. Я один фаербол смогу отправить — поднакопил немного силы. Возможно, они отступят на время. Тогда проделаем то же самое на северной стене. Пока твари перегруппируются, постараемся погрузиться на корабли. Что скажете?

Первым ответил Андрей.

— Не знаю. Впервые вижу таких животных, так что понятия не имею, как они отреагируют на наши действия. Возможно, стоит попробовать.

— Думаю, что сработает, — подключилась Лена. — Прежде, получая серьёзный урон, они отступали, давая нам короткую передышку. Вот только куда мы поплывём? Думаешь, нас кто-то где-то ждёт? Каварл ясно дал понять, что если мы сбежим, то нас ждёт смерть.

— Смерть нас ждёт в том случае, если мы останемся тут. Мы сделали всё, что могли. Теперь пришла пора позаботиться о себе и своих близких. А Каварл, если так хочет удержать стены, то пусть сам идёт сюда и сражается до посинения. Что насчёт того, куда плыть, предлагаю решать проблемы по мере поступления.

Вскоре Андрей дал своим бойцам команду синхронно открыть огонь. Загрохотали автоматы, забрасывая стену множеством гильз. Твари падали замертво. Пули пробивали их насквозь, а потому случалось даже такое, что от одного выстрела гибло сразу две твари.

Спустя несколько секунд рой прекратил наступление. Враги замерли, будто что-то обдумывая, а ещё через некоторое время стали отступать.

— Ура! — кричали земляне.

Местные тоже радовались, но на своём языке. Затем, когда эйфория слегка подутихла, все вооружённые огнестрелом бойцы и я с ними потопали на северную стену.

По пути мы отправили в город гонцов, чтобы приказать оставшимся там детям, больным и старикам собираться и грузиться на корабли, а те, кто был в состоянии, тащили на корабли раненых.

Я пораскинул мозгами и провёл некоторые подсчёты, пока мы шли ко второй стене. У нас было два корабля Андрея олодской конструкции. При желании на них можно было уместить до четырёхсот человек на каждом, а то и больше. В суда арахнидов, коих в уцелевшем состоянии было пять, при должном усилии можно было утрамбовать по триста человек на борт. Если пиратская галера вдруг уцелела в бою и вернётся к нам в ближайшее время, то мы сможем и на неё посадить две сотни эйлонцев.

Напрягая извилины, я понял, что в сумме на корабли можно будет погрузить две с половиной тысячи человек. Примерно столько нас и выжило в окрестностях Чивуака, а во всей Эйлонии народу, конечно, значительно больше. Как бы гнусно это ни звучало, но нам придётся их бросить. Не навсегда, конечно. Твари не убивают нас просто так, если им не угрожает опасность. Они предпочитают брать пленных, уводить их в свои логова и консервировать специальной паутиной, чтобы съесть, когда придёт время.

Мы вернёмся за остальными. Будем делать рейс за рейсом и спасать всех, кого найдём. Иного пути я не вижу, ведь на нашего правителя надежды нет. Он не пойми где, занят междоусобицей, ему сейчас не до нас. Но бежать на север явно не стоит, ведь Каварл явно дал понять, что ничего хорошего нас в этом случае не ждёт.

Нам осталось лишь решить, куда же бежать, и у меня были на этот счёт кое-какие мысли.

Прибыв на северную стену, мы увидели, что ситуация здесь была тоже не слишком хорошая и складывалась в пользу членистоногих. Оставшиеся патроны помогли нам решить вопросы и здесь. Тварей отбросили. Арахниды отступили на неопределённый срок. Невозможно было предсказать, когда вновь начнётся атака, поэтому мы торопились как могли.

На стенах остались лишь несколько часовых, которые кроме слежки за неприятелем должны были изображать суету, чтобы враг не догадался, что защиты уже нет. Специально для часовых оставили пару десятков лучших эйхо, что были в нашем распоряжении, чтобы они во время наступления неприятеля максимально быстро могли вернуться в город.

Собираться нужно было как можно скорее, беря с собой лишь самое ценное. Я взял жену. Мелисанде было не очень хорошо, ведь она только что родила, прямо во время боя. Ребёнка несла повитуха, принимавшая роды.

Я был настолько озадачен происходящим, что даже не успел порадоваться рождению дочери. Ничего, ещё успею.

Со сборами неплохо помогла вездесущая Шиара с многочисленными родственниками. У неё практически не было своего имущества, поэтому она собирала наше. Впрочем, у нас его тоже было немногим больше, чем у нищих: карты местности, кое-какие документы, деловые письма, немного монет, связка вяленой рыбы, свёрток с посохом Арзамара и ещё кое-что по мелочи.

Вскоре мы уже были на берегу и грузили в лодки раненых, чтобы отвезти их на корабли. Мореходов землян решили поровну разделить между всеми кораблями, так как у них был хотя бы какой-то опыт мореплавания.

Люди, несмотря на спешку, старались взять с собой как можно больше скарба. Хорошо хоть большинство защитников и ополченцев были пришлыми, и многим из них, чтобы собраться, достаточно было подпоясаться.

Когда половина защитников уже погрузилась на корабли, Лена всё ещё упорно пыталась что-то объяснить выжившим побережникам. Уж не знаю, насколько хорошо у неё это получалось, ведь она не могла булькать, а побережники говорить, но тем не менее весь морской народ ушёл в море за исключением одного тарелкоголового существа, которое погрузилось вместе с нами на корабль. Я не стал выяснять, зачем были проделаны все эти манипуляции, ведь у меня хватало других забот.

Я аккуратно уложил Мелисанду прямо на палубу корабля и помогал повитухе подняться на борт с моим ребёнком. В этот момент мы увидели скачущих на эйхо со стороны ущелья часовых. Похоже, что твари пошли в очередную атаку.

Андрей раздавал команды, кричал, подгоняя тех, кто ещё не успел взобраться на борт. На кораблях царила неразбериха и суета, которая немного утихла после того, как я принялся дублировать команды Андрея на местном языке.

Взглянув вдоль берега, я увидел приближающуюся галеру и следующий за ней следом корабль. На этот раз я сразу сумел разглядеть, что это не враги. Пираты выжили, а кроме того, захватили ещё один вражеский корабль. Молодцы! Теперь точно все поместимся на судах, если успеем.

Успели. Дозорные со стены погрузились, будто в остросюжетном кино, в последний момент. За ними по пятам бежали сотни жутких тварей. Несмотря на множество сражений с арахнидами, в которых мне удалось выжить, эта картина всё равно вызывала у меня страх. Не удивительно, что ни одно государство не пережило волну тварей, приходящую спустя восемь месяцев после предыдущей.

Жаль, что не устояли и мы. Если бы с нами был Каварл с войском, возможно, мы бы смогли отстоять ущелья и стали первыми победителями разведчиков, а также первой, второй и третьей волны арахнидов. Даже интересно стало, а что последовало бы после? Четвёртая волна через шестнадцать месяцев? Или твари не рискнули бы вновь нападать, понеся столь чудовищные потери? Никто не ответит нам на эти вопросы.

Дозорный забежал на корабль прямо верхом на эйхо, сбив пару пассажиров, не успев вовремя затормозить. Мы убрали сходни, лучники выпустили стрелы по приближающимся арахнидам, не дав им запрыгнуть на борт. Гребцы хаотически заработали вёслами и в конце концов всё же оттолкнули наше судно от причала. Твари толпились на берегу, не решаясь преследовать нас по воде.

Напоследок я выпустил по тварям огненный шар. Слишком уж кучно они стояли, а у меня как раз накопилось достаточно манны для одного заклинания. Убил не меньше десятка членистоногих. Аж в душе потеплело. Оло тоже не остался безучастным и отправил в неприятеля шаровую молнию. По моим подсчётам он уничтожил не меньше двух десятков противников. Силён пацан. Но и я на месте не стою — растёт не только искра и посох, но и скорость восполнения резерва и сложность используемых заклинаний.

Спустя минут пятнадцать мы отдалились от побережья на несколько сот метров и решили переговорить, благо все, кто имел хотя бы самое отдалённое отношение к командованию, собрались на одном корабле.

Я был совершенно обессилившим, поэтому развалился прямо на палубе, неподалёку от Мелисанды, что укачивала на руках нашу дочь. Рядом лежал Марон и пока что не приходил в сознание — его на корабль затащили другие бойцы. Лена тоже вымоталась не меньше и расположилась здесь же. Грюнт и Гвен сели чуть поодаль у борта, Оло стоял, опёршись на посох, будто на трость, энергичная Шиара вместе с братьями и сёстрами помогала раненым. Андрей просто стоял на ногах, видимо, армейская выучка и гордость не давали ему морального права лечь и отдыхать средь бела дня. К тому же к бою он и остальные мореходы присоединился далеко не сразу, а лишь под конец, не успев чрезмерно устать.

Зато у меня буквально слипались глаза. Я уже задремал, но из сна меня вырвал голос Андрея.

— Куда поплывём, господа? Мы хотели остаться здесь, но тут нам рады лишь как гастрономическому блюду. Вы лучше разбираетесь в местных реалиях, так что предлагайте варианты.

Пока я переводил Мелисанде и другим аборигенам сказанное, Лена ответила:

— Что-то больно ты вежлив сегодня, Андрей. С чего это вдруг?

— Слушай, Лена, не грузи! Я всегда действовал в интересах государства. Государство теперь где-то далеко, точнее, оно там же, где и было, а мы вот в заднице, поэтому я теперь действую в интересах подчинённых. Да, в тот раз с тобой я был неправ, плохо высказался во время разговора. А ты… Ты была права во всём, — говорил Андрей медленно, видимо, эти слова дались ему с трудом.

— То есть ты хочешь извиниться? Ты больше не считаешь мои поступки глупыми, а меня сумасшедшей, и понимаешь, что нам нет пути домой?

— Да. Хотя я всё ещё не понимаю, что за голоса ты слышала… Возможно, это какие-то местные особенности… Думаю, что всем землянам стоит извиниться перед тобой.

Все мои земляки, что были на борту загомонили, осыпая Лену извинениями. Я тоже не остался в стороне.

— Прости меня, Лена!

— А тебя-то за что?

— Не знаю, за всё хорошее. Я человек простой — говорят, что нужно извиниться всем, вот я и извиняюсь.

— Балбес. Скажи лучше, куда поплывём? Ты из нас дольше всех в этом мире.

— Раз пошла такая пьянка, то дольше всех здесь Мелисанда. Солнышко, ты как? Есть какие мысли?

— Саян, я не в том состоянии сейчас, чтобы думать. Решайте сами.

— Шиара?

— А я что? Я беженка без рода и без дома. Всю жизнь шастала где попало, везде влипала во что-то липкое и вонючее, а вместо жизненного опыта и богатств накопила лишь блох в шерсти. Чешутся теперь, заразы.

— Ладно, Оло, может быть ты что-то предложишь? Какое-нибудь колдовство, что поможет нам узнать куда дальше плыть?

— Дядя Саян, я же ребёнок! Сами решайте!

— Тоже верно. Гвен? Молчишь? Ладно. Грюнт?

— Плыть нужно на северо-запад, вдоль империи орков. Там, в нескольких днях пути, начнутся малые государства моих сородичей. Подомнём их под себя. С вашими громовыми палками это вполне возможно сделать, будем жить как короли.

— Интересное предложение, но, пожалуй, нет. Рано или поздно туда доберётся или империя орков, или арахниды. Ни к первым, ни ко вторым попадать в лапы я не намерен. Уплывать нужно дальше.

— Как знаешь. Моё дело предложить.

— Ладно, раз других идей нет, то предложу сам. Нужно двигаться на Стокс. Это остров к западу отсюда, принадлежащий олодцам. В связи с их бегством из этого мира, скорее всего, на данный момент остров пустует. Когда я был у них галерным рабом, мы заплывали туда, чтобы пополнить припасы. Там есть поля, сады, пресная вода. Если не выйдет осесть там, то хотя бы запасёмся как следует провизией и передохнём, а то с нашей численностью и припасами скоро друг другом придётся питаться.

— А других вариантов нет? — поинтересовалась Лена.

— Боюсь, что нет. Если пойдём вверх по течению Изумрудной или Глади, то встретим лишь войну, и неизвестно как к нашему появлению отнесётся Каварл, что велел нам стоять насмерть. На юге есть континент — Марион, но он, судя по всему, полностью заселён арахнидами. Если пойдём на северо-запад, как предлагает наш зеленокожий друг, то рискуем стать рабами орков, а если нет и уйдём дальше на север вдоль побережья, то вообще неясно, где окажемся и что нам ожидать. На мелких островах полно пиратов. Поэтому нам остаётся лишь Стокс да Халион, на котором серьёзных опасностей, кроме местной флоры и фауны, для нас нет, но туда нужно ещё как-то добраться.

— Но мы ведь однажды уже добрались! — вставил свои пять копеек Андрей.

— У вас был слаженный экипаж, два надёжных корабля и гораздо меньше голодных ртов.

Больше возражений не было. Мы согласовали дальнейшие действия с другими кораблями и двинулись в путь. Искать новый дом.

Глава 3 Елена. Морская волчица.

Не забыть поздравить Мелисанду с днём рождения, а то опять обидится (отрывок из дневника Лены).

— Бе-е, — очередное плавание и очередная доза тяжёлой формы морской болезни и сопутствующие ей проявления. Некоторые вещи остаются неизменными.

А вот Андрей и остальные мои соплеменники изменились. Теперь они не считают меня сумасшедшей — и то хлеб. Да и куда им деваться, ведь они поняли, что бежать с этой безумной планеты не удастся, так что мы теперь едины, как экипаж подводной лодки, и бежать нам некуда. Будем приспосабливаться.

Александр, коего теперь все кличут Саяном, предложил нам всем плыть на Стокс — остров на пути между Хаоном и Халионом, ближе к первому. Возможно, там мы найдём свой новый дом, захватив при этом кое-что из старого. Например, побережников, один из которых сейчас плывёт с нами на борту корабля.

Жаль, что у меня было не так много времени, чтобы объяснить этим ребятам, что мы уплываем и куда именно направляемся. Я и сама в тот момент не знала куда, поэтому просто попросила жестами этих тарелкоголовых существ следовать за нашими кораблями, если они и дальше желают сотрудничать. Не знаю, поняли они меня или нет, но очень на это надеюсь. Они хорошие ребята.

Корабли были забиты живым грузом под завязку. Всего нас на борту было около трёх тысяч. Это все, кто выжил после обороны Чивуака. Жаль, что пришлось бросить остальных жителей Эйлонии на милость врага, но я искренне надеюсь, что мы за ними ещё вернёмся, а твари не сожрут их, а просто уведут в плен, откуда мы их вызволим.

Верхняя палуба, трюм, проходы между рядов с гребцами — везде были люди. Хотя в этом и был свой плюс: мы могли менять друг друга на вёслах, работая сменами, но хватало и минусов. Главным из них был голод.

Нет, пока никто не пух с голода и не убивал друг друга за заплесневевший сухарик, но плавание мы начали лишь вчера, а проблемы с провизией обязательно начнутся, ведь нас много, а еды всего ничего.

Гребли по очереди, направление выбирал навигатор из числа аборигенов, что уже плавал вместе с Андреем, да и раньше занимался этим непростым делом. На вёслах даже мне пришлось поработать, при этом на моих нежных руках вспухло несколько мозолей. Не люблю море.

Через несколько дней, когда мой желудок практически вывернулся наизнанку из-за непрекращающейся морской болезни, вдали показался остров. Как выяснилось позднее, это и был Стокс. Отсюда, с расстояния в несколько километров, остров казался небольшим, однако более крупным, нежели множество островов, россыпью раскиданных неподалёку от побережья. К тому же находился он особняком от других клочков суши, и плыли мы до него, если меня не подводит память, целую неделю.

Завидев сушу, дежурная смена гребцов заработала вёслами более активно, а моя морская болезнь куда-то улетучилась, будто бы её и вовсе не было. Бурый, питомец Саяна, завидев сушу, радостно поднялся на задние лапы и заревел, после чего, опустившись на все четыре конечности, едва не проломил своим весом многострадальную палубу судна, не предназначенную для перевозки подобных животных, а потом улёгся возле борта и засопел. Вот бы мне научиться так легко засыпать…

Остров планомерно приближался, а я всё ожидала какой-нибудь подлянки вроде нападения кракена или чего-то подобного. Слишком уж я привыкла к приключениям, которые в реальной жизни сразу же трансформируются в неприятности, и слишком уж тихо шло наше плавание. Однако ничего подобного не происходило. Подплыв ближе, мы увидели, что берег был скалистым и не давал никаких шансов на высадку. Нам пришлось плыть вдоль берега, чтобы найти подходящее место для причаливания.

Во время плавания меня больше всего беспокоило моральное состояние Гравиуса — главного нашего кузнеца. Он выглядел так потрёпанно, будто готов был самолично удавиться сию же секунду, используя для этого дела оснастку корабля. Я подошла к нему и спросила:

— Что с тобой? Ты потерял во время обороны кого-то близкого, не любишь море также сильно, как я, или тоскуешь по оставшимся в далёких землях сородичам?

— Что? Нет, конечно! Плевать я хотел на этих чванливых, бородатых сородичей. На самом деле всё гораздо хуже, чем ты можешь себе представить, женщина.

— А поподробнее можно?

— Ах. Неужели непонятно? Я опять остался без кузницы! А кроме того, на острове скорее всего не будет той чудесной руды и горящих чёрных камней, с которыми я работал!

— Вот оно что. Не переживай так. Думаю, что Саян или наш геолог найдут для тебя всё необходимое, а кузню с плавильней мы обязательно отстроим новые.

— Правда? А что за геолух такой?

— Человек из землян, что занимается поиском полезных ископаемых, будь то хоть руда, хоть уголь. У нас их несколько было, но из-за атаки олодцев в живых остался лишь один.

— Какой полезный человек! Где он? Я обязан переговорить с ним!

— Он сейчас на вёслах работает. Потом поговоришь. Всё равно без переводчика вам не понять друг друга.

— Да чтоб тебя! Вечно приходится ждать.

— Ничего, подождёшь. Зато у тебя будет руда и уголь, верно?

— Даже если и так, вряд ли удастся построить такую же хорошую печь, как раньше! — проворчал гном, однако голос его звучал уже не столь тоскливо как прежде, а в глазах появилась надежда.

Пока мы болтали с коротышкой, на горизонте показалась бухта, уходящая далеко вглубь острова. По словам Саяна. именно там они когда-то пополняли припасы. Мы развернули наши корабли и направили их в сторону берега. Тут мы увидели, что из бухты выплывают два корабля олодской конструкции. Это здорово пугало. По нашим расчётам, олодцы или как минимум маги должны были покинуть остров, но если это не так… Мне уже ни единожды приходилось видеть магов в бою и вновь сталкиваться с ними, сражающимися не на нашей стороне, я не хочу, ведь по боевой мощи они превосходят целый танк.

Пока мы обсуждали что делать — разворачиваться и уплывать или идти навстречу, на шедших в нашу сторону судах заметили нас, оценили численность и стали разворачиваться.

— Что делаем? — спросил Андрей.

— Давай за ними! — предложил Саян. — Если что, прихлопнем их.

— Главное, чтобы не они нас, — ответил Андрей, но всё же дал команду преследовать неизвестных.

Сбежать от нас они не могли, хотя и пытались, до последнего работая на вёслах изо всех сил. Но бухта хоть и была глубокой и далеко тянулась вглубь острова, всё же была конечна.

И вот, когда плыть уже было некуда, преследуемые остановились, подняли вёсла из воды и стали размахивать белыми тряпками. Мы подплыли ближе. Кожа у моряков была загорелой до черноты, а лица, судя по выражению, имели явное отношение к криминальной деятельности. Не спрашивайте, как я это поняла, ведь объяснить не смогу. Просто чувствовала каким-то седьмым чувством. Это однозначно были пираты. С ними заговорил Саян:

— Кто такие?

— Простые торговцы, господин! — отозвался один из них, увенчанный кучей ожерелий из клыков хищников, ракушек, монет и прочих побрякушек словно новогодняя ель.

— И какого рожна здесь делают торговцы?

Люди на палубе пиратского корабля и прежде не отличались спокойствием, а теперь и вовсе напряглись. Но и мы без дела не стояли. Эйлонцы готовили к стрельбе луки и арбалеты, а земляне вставляли в автоматы рожки со скудными остатками патронов.

— Что вам надо? — уже совсем другим тоном поинтересовался глава пиратов. — Мы вас не трогаем, вот и вы к нам не лезьте. На острове полно добычи, хватит всем, так что предлагаю разойтись мирно, и тогда каждый займётся своим делом!

Возможно, у Саяна были другие планы, но я тоже решила вставить свои пять копеек:

— Освободите рабов, что сидят у вас на вёслах и томятся в трюмах, отдайте половину припасов и перебирайтесь на галеру, а корабли мы заберём себе!

— Много хочешь, девка! И что ты вообще тявкаешь, когда мужчины разговаривают? Да я таких, как ты…

Договорить пират не смог. Его будто парализовало, едва он увидел Бурого, который до этого момента мирно спал у противоположного борта. Очевидно, до этого момента пираты не разглядели его или, что вероятнее, думали, что это всего лишь нагромождение каких-то шкур, а не живое существо.

Проснулся медведь очень вовремя, ведь не сделай он этого, мог бы завязаться бой, в котором наверняка были бы пострадавшие и с нашей стороны. Но теперь Топтыгин просто подошёл к борту, со стороны которого были пиратские корабли, встал на задние лапы и зарычал так, что у меня уши заложило. Через минуту, придя наконец в себя, пират сказал:

— Где, говоришь, галера?

***

Мы неплохо прибарахлились ещё до высадки на остров, обнаружив в одном из кораблей трюм, доверху забитый зерном и солониной. В трюме второго судна находились невольники, которых мы тут же освободили, равно как и прикованных к вёслам гребцов.

Пиратам, как и договаривались, отдали галеру, на которой прежде плавали пираты наши во главе с Магаем, которых мы в своё время пленили и заставили уверовать в то, что если они попытаются сбежать или напасть на нас, то тут же погибнут. Возможно, стоило убить флибустьеров прямо здесь и сейчас, чтобы избежать проблем в будущем, но в конце концов, кто мы такие, чтобы судить этих людей за их ремесло.

Освобождённым пленникам мы предложили убираться восвояси или присоединиться к нам. Они приняли решение, в результате которого наша команда пополнилась на полтысячи ртов.

Пленники оказались рядовыми олодцами, не магами. Большую часть из них флибустьеры захватили совсем недавно, прямо тут, на Стоксе. Это не могло не радовать, так как мы смогли получить кое-какую информацию об острове и свежие новости.

Остров служил олодцам перевалочной базой, которую они использовали для экспедиций на Халион. Здесь их корабли пополняли запасы пресной воды и провизии, прежде чем выйти в полный опасностей океан. Стокс хоть и находился в неделе пути от континента, но его берега омывало всё же неглубокое море, а вот стоило лишь немного удалиться от него, как ты тут же окажешься в океане.

На этом острове олодцы строили часть своих кораблей, а потому лес в западной его части был безжалостно вырублен. От единственного на острове городка-порта на север тянулись плантации фруктовых деревьев, плодоносящих круглый год. На юг тянулись поля, на которых выращивали крупу, напоминавшую внешним видом и вкусом рис. Лишь восточная часть была покрыта нетронутыми лесами.

Бухта имела вытянутую форму и простиралась с северо-востока на юго-запад, оканчиваясь относительно ровным берегом, где и находился порт с парой причалов.

Серьёзный подход был у олодцев к снабжению экспедиций. Видимо, у них были грандиозные планы касательно Халиона. Впрочем, это не помешало им трусливо сбежать из этого мира.

Подняв якоря, мы двинулись в сторону порта, что был неподалёку. Вскоре мы причалили. Ещё на подходе был явственно ощутим запах гари.

Высадившись, мы увидели несколько пепелищ, оставшихся после пожара, догорающий дом и хижину, которую почти затушили островитяне. Увидев нас, они сперва огорчились, очевидно, приняв за пиратов, но увидев среди нас освобождённых пленников, удивились, а после и вовсе воспряли духом.

Откуда-то из глубин прибрежного городка вышел пожилой мужчина, закутанный в серую тогу, осмотрел нас, а после подошёл к Саяну и произнёс:

— Здравствуйте, уважаемые гости! Меня зовут Хайм. Я глава городка, в котором вы сейчас имеете честь находиться. Мне сообщили, что вы отбили у пиратов наших сограждан. Мы за это очень признательны, но нам хотелось бы знать, кто вы такие и зачем пожаловали на наши земли?

Похоже, главный у нас теперь Саян. Не знаю, как так получилось, но все, в том числе этот Хайм, обращаются по любым вопросам к нему. Интересно, с чего бы это?

Наш новоиспечённый глава, покровитель сирых и убогих, ответил:

— Мы беженцы. Пришли на кораблях из Эйлонии — страны, которой больше нет. Ищем место, что станет нам новым домом.

Староста молчал какое-то время, очевидно, обдумывая услышанное, а после произнёс:

— Рой?

— Он самый.

— Что ж… Вы можете найти у нас временное пристанище. На острове хватит для вас не только места и провизии, но даже и работы. Но я боюсь, что вскоре нам всем вместе придётся отсюда бежать…

— Вы боитесь, что твари смогут добраться сюда? Мы надеялись на удалённость острова…

— Бросьте! Это всё ерунда. От этих монстров так просто не скрыться. Я вижу среди ваших кораблей суда их конструкции, а значит, вам должно быть известно, что они способны бороздить морские просторы. А это значит, что нужно пересечь океан, чтобы скрыться от них хотя бы на несколько лет, подготовившись как следует к обороне.

— Предлагаете плыть на Халион?

— Молодой человек, я не только предлагаю, но и прилагаю все силы, чтобы этого добиться! И если бы не завровы пираты, сорвавшие наши планы, мы бы уже бороздили океанские просторы на прекрасных олодских судах!

— В таком случае предлагаю объединить усилия и отправиться на Халион вместе.

— Хорошее предложение, молодой человек. Только тут не всё так просто. Большая часть ваших посудин — это скорее не корабли, а корыта, из которых должно кормить свиней! Да, они годятся для того, чтобы барахтаться в луже, или неподалёку от берега, но ни в коей мере не приспособлены для выхода в океан. Как я вижу, вы приволокли с собой два олодских судна, ещё два отбили у пиратов после того, как флибустьеры стащили их у нас. Мы владеем ещё тремя такими кораблями. В итоге у нас есть семь посудин, способных справиться с океаном и попасть на другой континент. Сколько у вас народу?

— Около трёх тысяч, если не считать тех, кого мы отбили у пиратов.

— Вот! А островитян ещё две тысячи душ! Столько разумных на семи судах не поместятся!

А старик, оказывается, тёртый калач, да ещё и в морском деле неплохо разбирается. Сходу нам, крысам сухопутным, объяснил, что к чему, пошатнув наши мечты о светлом будущем и новом доме, ткнув носом в скалы жестокой реальности. Но к счастью, Саян тоже был не дурак, и я поняла, почему он негласно стал нашим лидером после того, как он сказал следующее:

— Не вижу проблем. Грузим олодские суда по максимуму разумными существами и провизией с острова, отправляем всех счастливчиков на Халион. Там выгружаем весь скарб и большую часть пассажиров, оставляя лишь минимум гребцов, и возвращаемся на Стокс за остальными. Сделаем столько рейсов, сколько понадобится.

— Молодой человек! Неужели вы думаете, что кто-то в здравом уме по собственному желанию останется на этом духами забытом острове? Вот если бы вы вернули нам те корабли, что у нас силой забрали пираты, то все островитяне могли бы убраться отсюда! Ведь корабли наши по праву. А вы делайте, что пожелаете!

А этот Хайм, оказывается, не только сообразительный, но ещё и мерзкий и мелочный прагматик. Он сразу мне не понравился. Ну, Саян, давай. Опусти старосту на землю!

— Что с боя взято, то свято. Если бы вы вместо того, чтобы трусливо прятаться в глубинах острова, защищались как следует, тогда бы всё у вас было в порядке. Пиратов ведь было всего ничего — могли бы и отбиться. А насчёт того, кто согласится остаться, так я могу, например. А чтобы быть уверенными, что за нами вернутся с Халиона, вы лично и ещё половина островитян тоже останутся здесь!

— Что? — старик от возмущения вытаращил глаза. — Это я-то останусь?

— То есть то, что останется часть островитян, вас не слишком волнует? За себя только переживаете? Ай-ай-ай, товарищ Хайм. Нехорошо. Люди ведь в вас верят!

Островитяне, что столпились вокруг нас за время разговора, одобрительно загудели, поддерживая Саяна, а староста, напротив, стушевался. Задел его наш глава за живое. Решив хоть как-то реабилитироваться после оговорки по Фрейду, мэр добавил:

— Я переживаю за всех! Это вы меня оговариваете! Хорошо, я останусь, если вам так угодно, и позволю поселиться на нашем острове всем беженцам, но на правах гостей.

— Само собой, Хайм. Само собой.

Получилось! Я была готова прыгать от счастья и расцеловать Саяна — настолько мне понравился его разговор со старостой и дипломатическое решение вопроса. Жаль, что он женат и целовать его теперь можно только Мелисанде, а на меня никто даже не смотрит как на женщину, а я ведь тоже любви хочу, детей хочу!

Задавив разбушевавшихся в голове тараканов, я вернулась на корабль за своими вещами. Уже к вечеру мы выгрузились с кораблей и разместились на острове. Вопреки уверениям старосты, места на всех здесь не хватило. Вернее, хватило, но под открытым небом, а ночи здесь, несмотря на достаточно тёплый морской климат, довольно холодные. Радовало то, что бомжевать придётся недолго, и скоро часть из нас отправится на Халион, а часть займёт освободившиеся хижины. Осталось лишь решить, кто из нас в ближайшее время продолжит идти по стезе мореплавателя, а кто на пару месяцев вновь станет крысой сухопутной.

На следующий день мы принялись латать корпуса кораблей, подготавливая их к долгому плаванию, перетаскивать провизию и бочки с пресной водой на борт и решать, кто плывёт, а кто ждёт своей очереди.

— Что решит наш вождь? — спросила я.

— Я не вождь, а решать будем вместе. Предлагаю отправиться на Халион всем землянам, кроме меня. Фактически мы создаём новое государство, которое будет оторвано от цивилизованного мира огромными расстояниями. Это значит, что на том конце пути нам понадобятся люди, знающие как можно больше и обладающие полезными навыками. Конечно, местные в этом мире чувствуют себя гораздо комфортнее землян, однако у нас больше знаний. Мы лучше знаем, как искать месторождения ценных ресурсов, способны проектировать более сложные здания, больше знаем в области медицины и так далее. Так что чем раньше все земляне окажутся на Халионе, тем лучше. На Стоксе останусь я с женой и дочерью, Марон, так как он всё ещё не пришёл в себя, а долгое плавание пойдёт ему во вред, а также все раненые и больные. Я постараюсь подлечить их с помощью магии, пока за нами не вернутся корабли, да и Марон немало снадобий успел изготовить до того, как впал в коматозное состояние. Будем лечить.

— Я бы тоже хотела остаться, — сказала я. — У меня от морской болезни скоро желудок за борт выбросится.

— Нет, Лена. Ты на Халионе будешь нужнее большинства из нас. Ты отличный инженер и организатор. Что насчёт болезни… Плыть тебе придётся в любом случае рано или поздно. Тут староста прав — твари когда-нибудь всё же доберутся сюда, а вот Халион, возможно, останется нетронутым ещё десятилетия.

— Ааа, — простонала я, осознав, что вскоре вновь предстоит плавание.

— Не боись, Ленка, мы с Оло попробуем заклинание какое-нибудь замутить, чтобы тебя больше не укачивало. Может, что и выйдет.

— Спасибо, обойдусь. С Мароном вы уже попробовали. Я не хочу гадить под себя и пускать слюни!

— Но там ведь вовсе не в магии дело! Там совсем другое… — стал оправдываться Александр, но поняв, что я просто подшучиваю над ним, рассмеялся. Вообще, после минувшей битвы мы неплохо с ним поладили. Жаль, что он женат…

Обсудив, кто плывёт, а кто нет, мы решили, где и как будем высаживаться на Халионе. Изначально селиться будем вдоль реки, по которой я с Андреем и остальными земляками когда-то драпала от олодцев. Построим множество небольших деревень — так будет легче себя прокормить, первое время используя дары природы. Затем проведём разведку местности и выберем место для строительства города. К этому моменту уже прибудет вторая партия поселенцев и займётся возведением крупного поселения в наиболее подходящем месте.

Тем временем работа по подготовке к отплытию кипела и бурлила. Щели конопатились, доски пропитывались смолой, бочки наполнялись свежей водой из ручья. В трюм стаскивали солонину, крупы и сушёные фрукты. Всю провизию и материалы нам подарили островитяне.

Провизии хватило с большим запасом — у островитян тут был настоящий продовольственный клондайк, что неудивительно. Олодские маги в своё время создали не только прекрасных ездовых животных эйхо, но и до такой степени улучшили с помощью магии некоторые сорта фруктовых деревьев и злаков, что земным селекционерам и генным инженерам такие результаты даже и не снились.

Лучше могло быть только в том случае, если бы фрукты сами себя срывали с деревьев и грузили на корабль. Но до такого научная мысль олодцев, видимо, не дошла.

Очень порадовало наличие у островитян нескольких артефактов связи, что позволят нам общаться с теми, кто останется на острове.

Сборы заняли трое суток. После я, махнув на прощание Саяну платочком, отправилась с остальными землянами, битком набитыми на олодские корабли, на далёкий континент. Вскоре все, кто был со мной на одном корабле, услышали привычное:

— Бе-е… — Рисковать с заклинанием, что хотели наложить на меня маги-самоучки, я всё же не стала.

Глава 4 Каварл. Ратные подвиги.

За смерть должно наказывать смертью, за увечие — увечием, за воровство — отрубанием руки, дабы в следующий раз не имел силы украсть, а другим неповадно было (п.4.7. катарианского свода законов).

Строительство шло темпами, достойными потомков Первояйца. Пусть форт, что мы строим на берегу Глади, и был лишь деревянным, всё же он вполне мог помочь в обороне переправы. На возведение более капитального сооружения из камня или кирпича у нас не было времени.

Кроме того, воины хоть и прекрасно справляются со строительством, всё же получают жалование примерно раза в три большее, чем рабочие. Я был не вправе попусту растрачивать казну Империи, поэтому велел уложиться в кратчайшие сроки. Воины под моим мудрым руководством сделали всё как должно.

Я придирчиво осмотрел возведённые укрепления, пройдя от одного края до другого, взирая вверх на башни и вниз на небольшой ров, утыканный острыми как когти завра кольями. Пожалуй, годится. Оставлю здесь часть войск для обороны переправы, а с оставшимися воинами завтра двинусь в путь.

Сейчас мы находимся на землях бывшего Гарка, которые предприимчивая Мелисанда на пару с Риксом прибрала к рукам, когда выдалась такая оказия, присоединив таким образом эти земли к моей империи. Теперь же здесь хозяйничали твари роя, то и дело совершая вылазки на наше войско, не давая спокойно отдохнуть или просто заниматься строительством, заставляя постоянно быть начеку. Но это ненадолго. Скоро я наведу здесь порядок.

Несмотря на прекрасно проработанный план наступления, на следующий день выдвинуться в путь не удалось. Помешали всё те же твари роя, устроив самую масштабную атаку за всё время. Отбились мы с небольшими потерями, использовав стены по назначению.

Твари же, напротив, понесли серьёзные потери и начали отступление. Желая причинить противнику максимальный урон, мы отворили ворота крепости, выпустив в бой конницу. Тяжёлые всадники верхом на эйхо наконец получили возможность порезвиться на славу, сражаясь не в пойме реки, а в чистом поле, и вскоре от убегающих противников остались лишь изуродованные туши.

Победа была блестящей, но день оказался потерян. Мы выдвинулись в путь лишь на следующее утро, оставив в крепости пятитысячный отряд, во главе которого я поставил юного орка Джакса.

Кстати, насчёт войска. Я решил разделить его на несколько отрядов, так как не представлял, как на полях и лугах Гарка обнаружить всех тварей роя, двигаясь единым фронтом. К счастью, к моменту выхода из крепости из глубин Империи ко мне пришли лучшие мои командиры: Тит, Джанг и Рикс. Пад в последнее время проявлял настоящие чудеса сообразительности, отлично управлялся с гоблинами, поэтому его я тоже решил сделать полноценным командиром.

На хозяйстве в сердце Империи остались Джереми и Морт. Орчонок Джакс тоже проявлял задатки превосходного полководца, однако был слишком юн, чтобы вести в атаку пятитысячное войско. Именно поэтому я оставил его за главного в крепости. Это хорошее место для получения опыта — достаточно спокойное, чтобы не погибнуть самому и не подвергнуть опасности подчинённых, но в то же время достаточно опасное, чтобы не расслабляться и постоянно быть начеку, решая всевозможные проблемы и набираясь опыта.

На запад отправился Пад с тысячью гоблинов и четырьмя тысячами катарианцев. Там болотистая местность, а гоблины прекрасно чувствуют себя на болотах. На восток отправился Джанг, на юго-восток — капитан Тит, на юго-запад — Рикс, а по центру, на юг отправился я с пятитысячным отрядом, личной гвардией и телохранителями.

В Гарке не было крупных городов, в основном люди здесь жили в бесчисленных деревнях, занимаясь сельским хозяйством, продавая зерно в ненасытный Олод и голодную Эйлонию. Так было до нашествия тварей.

Сейчас мы передвигались по невспаханным полям, несмотря на то что уже был конец весны, и вся земля должна быть засеяна. Вскоре нам встретилась опустевшая деревня, в которой мы не нашли ни единого жителя. Следов тварей мы здесь тоже не обнаружили, так что, возможно, узнав о наступлении врага, жители просто бросили дома, сложенные из соломы с глиной, и сбежали.

Осмотрев деревню, мы двинулись дальше и сразу же столкнулись с небольшим отрядом тварей, насчитывающим три десятка особей. Без особого труда расправившись с ними, мы продолжили путь.

Лишь к вечеру мы вышли к следующей деревне. Эти земли и раньше не отличались избытком населения, а ныне и вовсе казались обезлюдевшими. Зато в деревне было много народа. Даже слишком много. Мы шли по полю, которое на сей раз было засеяно. Навстречу нам выбежал крепкий детина с вилами и в грязной одежде. Он был человеком, лицо его не было обезображено интеллектом. Подбежав к нам ближе, он закричал:

— Ша! А ну брысь отсюды! Чаво шастаете тута, отрепье? Усю рожь потоптали мене! Ослепли, что ли, дороги не видите? Ша я вас хвостатых всех на вилы насажу!

После этих слов детина с вилами наперевес двинулся в мою сторону. Один из наг попытался двинуться ему навстречу, но я его остановил, после чего спешился и успел сделать два шага навстречу убогому, прежде чем он ткнул в мою сторону импровизированным оружием. Я слегка наклонился в сторону, пропустив недотёпу рядом с собой, после чего взмахом хвоста подсёк его. Несостоявшийся воитель завалился на землю, рухнув лицом в кучу, которую совсем недавно навалил чей-то эйхо. Она ещё даже парила. Мои воины дружно заржали.

Тем временем события развивались дальше. Нам навстречу бежали ещё двое крестьян. Это были пожилые мужчина и женщина в простой крестьянской одежде, грязной и с заплатами. Увидев нас, они упали на колени и запричитали наперебой:

— Господин, пощади!

— Не вели казнить!

— Прости убогих!

Тем временем один из моих телохранителей удерживал юродивого на месте обратной стороной копья. Детина трепыхался и размахивал руками, пытаясь подняться на ноги.

— То сыночек наш, господин! Дурной он. Уродился таким! А других детей нам духи не дали!

— Коли казнишь его, господин, нам некому помогать будет в поле, а мы старые и дряхлые уже, сами не управимся!

— Пощади нас, господин!

Вот ведь невежды! Как только улажу вопрос с роем, нужно будет срочно заняться просвещением этих дикарей. Подумать только! Они не знают, как выглядит их император! Позор на мою хладнокровную голову! По-хорошему, следовало бы их убить, освободив от столь жалкого существования, но я решил смилостивиться:

— Забирайте своего тупицу-сыночка и ступайте прочь, но прежде ответьте, почему я вижу в деревне так много народа, и не видели ли вы в округе тварей?

— Господин… — попытался ответить мужчина, но тут же получил подзатыльник от одного из моих гвардейцев и умолк.

Гвардеец произнёс, обратившись к крестьянину:

— Обращаться к своему владыке следует так: ваше императорское величество! Уяснил?

Мужчина быстро-быстро закивал и продолжил:

— Ваше императорское величество, здесь собрались жители из нескольких деревень, что находятся на побережье Глади! Они бежали от драглов, что во множестве теперь снуют вдоль поймы реки. Люди прячутся у нас, так как тут тварей пока никто не видел!

— Ясно, ступайте прочь, смерды! — ответил я.

Один из телохранителей, что всё время разговора удерживал недотёпу на земле, убрал древко копья с его спины, дав подняться. Детина встал на ноги, жадно вздохнул воздух. Всё его лицо и грудь были измазаны в дерьме эйхо.

— Я ничего не вижу! — закричал он, вызвав всеобщий хохот. — Я ослеп! Мать драглов ослепила мои очи!

Мать с отцом подхватили его за руки.Мать, вытирая лицо убогого, сказала:

— Тише, сынок. Ты просто испачкался. Сейчас я вытру тебе глазки, и ты вновь увидишь свет.

Они удалились. Я взобрался на своего скакуна с улыбкой на лице и чувством, что поступил правильно, сохранив жизнь убогому пареньку и его родителям, ведь он не только развеселил нас, но и стал настоящей легендой; мои воины вернутся домой и, выпив вина, станут рассказывать в трактирах историю о ненормальном, которого сам император искупал в дерьме. Хорошая выйдет история.

Лагерь мы разбили прямо возле деревни, так как уже был вечер, а более подходящее место мы вряд ли найдём. Ночью нас вновь побеспокоил небольшой отряд тварей, с которым мы с лёгкостью расправились, на радость местным жителям. У меня возникло ощущение, что рой решил просто изматывать нас, отвлекать и мешать, не давая продвигаться быстро и уверенно. Это меня обрадовало, ведь подобной тактикой, как правило, пользуется более слабый оппонент в борьбе с более сильным.

Твари стремились как можно сильнее задержать нас на пути в Чивуак и к стратегически значимым ущельям, видимо, готовя там какую-то неприятную пакость. Поэтому я лишний раз убедился в том, что разделиться на пять пятитысячных отрядов было хорошей идеей, ведь так мы значительно быстрее прочешем местность, избавив её от тварей роя.

Между соседними отрядами регулярно курсировали гонцы, согласуя действия и докладывая мне о состоянии дел у других отрядов. Пока всё было относительно спокойно — у других отрядов была схожая с нашей обстановка. Небольшие стычки и ничего более.

На следующий день мы добрались до бывшей столицы Гарка. Небольшой городок с узкими мощёными улочками, населённый ремесленниками и торговцами с крупным каменным домом в центре, что некогда служил жилищем королю. Сейчас здесь резвились твари, атакуя мирных горожан. Я подобного допустить не мог, ибо являюсь законным правителем этих мест, а потому велел солдатам готовиться к бою.

Город окружали хлипкие каменные стены, которые не помогли даже, когда сюда явились беглые рабы и преступники из Олода, разграбив город и убив короля. Спустя какое-то время сюда явились Мелисанда с Риксом и войском и добили тех, кто претендовал на трон после смерти короля. Поэтому, когда пришёл рой, город было некому оборонять, а стена оказалась полна брешей, в которые и ворвались твари.

В этот раз я не стал лично вступать в бой. Сражаться на узких улочках города не слишком удобно, сидя верхом на скакуне, а спешиваться я не желал. Не люблю городские бои, ведь многое в них решает случай и удача, а не мастерство. Твари могут выскочить в любой момент, нанеся подлый удар и оставив великую империю без правителя. Этого я допустить никак не мог, ведь ещё не оставил наследника. В случае моей смерти наступит грызня за трон, всем станет не до борьбы с роем. Это недопустимо, поэтому сегодня я решил поберечь себя.

Тварей из города выкуривали несколько десятин. Бой продолжался даже после того, как Светило спряталось за горизонтом. Наконец, поздней ночью в городе не осталось ни одного противника.

Из своих воинов я выбрал одного, наиболее сведущего в делах житейских, и назначил на должность управляющего городом.

Переночевав с комфортом внутри одного из домов, на следующий день мы вновь двинулись в путь, к вечеру дойдя до очередной деревушки, стоящей на побережье небольшой реки. Река некогда служила границей между Гарком и Эйлонией. Через неё тянулся небольшой каменный мост. Гарк был очищен от врага. Мы хотели ступить на эйлонские земли, пройдя до ночёвки хотя бы ещё одну даль, но с севера прибыл гонец, сообщивший, что на подходе караван с провизией. Мы решили дождаться его с этой стороны реки.

Но и на следующий день, пополнив припасы, в путь мы не двинулись — на горизонте появился крупный отряд противника, а гонцы донесли весть о том, что другие мои отряды тоже атакованы. Мы изготовились к бою.

Когда враг приблизился, мои воины стали волноваться, ведь численность противника была велика, их было примерно столько же, как тогда, когда мы штурмовали берег Глади, но тогда нас было тридцать тысяч, а сейчас из-за деления на отряды осталось лишь пять.

Я понимал, что нужно как-то взбодрить бойцов, чей боевой дух сейчас упал ниже, чем чувство собственного достоинства у кворков.

— Воины! Это будет славная битва! Сражаться в бою плечом к плечу с самим императором настоящая честь и радость для воина! Но ещё большая радость ждёт тех, кто выживет сегодня. Вчера вечером прибыл караван и привёз настоящие сокровища из дома — лучшее вино, сыры, копчения! Те, кто убьёт хотя бы одну тварь, да ещё и выживет после этого, получат вечером вина и угощений без меры! Устроим пир!

Речи я произносил в своей жизни и более вдохновляющие, и красивые, как и подобает настоящему правителю, но сегодня не смог на ходу придумать ничего лучше. Работа над сводом законов вытягивает из меня весь ум, делает косноязычным. Но и сказанного оказалось вполне достаточно, чтобы немного взбодрить воинов.

Твари приблизились. Среди них я различил исчадий, бестий, а также других созданий, которых видел на побережье, но ещё не придумал для них названия.

Воины передней шеренги сомкнули щиты, а стоявшие позади лучники начали стрельбу из луков после моей команды. Недруги двигались по узкому мосту и вплавь по реке, которая хоть и была узкой, но зато имела приличную глубину.

— Подходите ближе! Не дайте им выбраться из воды!

В воде арахниды становились прекрасными мишенями, неспособными оказать серьёзное сопротивление. На мосту они представляли уже большую опасность, и я отправил туда самых опытных солдат. Наблюдая бой из седла своего верного эйхо, я увидел, что твари пытаются переправиться через реку ниже по течению, где нет наших воинов. Переправившись там, они могли сгруппироваться и ударить с фланга. Этого нельзя было допускать. Тогда я возглавил конницу, и мы покинули основное войско, чтобы разбить врага, который мог ударить с фланга, если ничего не предпринять.

С разбега мы ворвались в толпу врагов, круша их, словно таран хлипкую стену. Но их поток всё никак не иссякал. Твари наступали и наступали. Тут уже начал беспокоиться я. Как бы не было сильно моё войско, всё же все мы смертны.

И тут мой взгляд зацепился за одного противника, что испуганно оглядывался, стоя на противоположном берегу реки. Арахнид был меньшего размера, чем его собраться, зато обладал огромной головой, крупными, будто блюдца, глазами, а на его затылке торчал крупный уродливый нарост. При этом он был лишён опасных когтей и не спешил переправляться на наш берег.

Не знаю, что именно заставило меня решить, что его нужно уничтожить как можно быстрее, но я выкрикнул:

— Переправляемся на ту сторону! Скорее! Нужно уничтожить того уродца!

Мы расчистили себе путь и погнали своих скакунов в воду реки. Эйхо энергично заработали ногами, выгребая на противоположный берег. Я рубил клевцом направо и налево, не давая тварям в воде ранить мою животину.

Однако, покинув своих телохранителей, я совершил непростительную глупость для императора — подверг себя опасности, за что вскоре и поплатился. Защищая эйхо от покушений на его жизнь, я зазевался и пропустил удар в собственный бок. Я был в доспехах, но исчадие всё же смогло пробить когтями броню и пустить мне кровь. Я тут же прикончил тварь, но её когти по-прежнему крепко сидели в моей плоти и доспехах. Она стала тонуть и увлекла за собой меня. Не удержавшись в седле, я пошёл ко дну, от испуга выпустив из лёгких весь воздух.

Чудом я ухватился за стремя своего эйхо, попытался подтянуться, но отхватил копытом по затылку. В глазах потемнело, а рука моя разжалась. Лишь несколько мгновений спустя я пришёл в себя и смог соображать.

Развернувшись к вцепившейся в меня мёртвой хваткой твари, я схватил её за лапу и попытался вырвать когти из доспеха и раны. Это вызвало новый приступ боли, который заставил меня выпустить из груди те крохи воздуха, что там ещё оставались. Я задыхался и рванул когти изо всех сил, но ничего не вышло. Тогда я одеревеневшими от холода руками стал развязывать шнурки доспеха. Пальцы не слушались, запутываясь в завязках. Наконец с трудом я расправился с завязками, стянул доспех через голову. В глазах было темно. Конечности плохо слушались меня. Судорога заставила вздохнуть, но я ещё был под водой, закашлялся, пытаясь выбраться на берег.

Я сам не понял, как оказался держащимся за береговой тростник с вытянутой над поверхностью воды головой. Закашлялся, исторгая из груди попавшую воду, сплюнул, сделал несколько коротких вдохов.

Полегчало.

Оглядевшись по сторонам, я понял, что течением меня снесло вниз от места боя. Хватаясь за тростник, я выбрался на берег, изрезав острыми листьями руки в кровь. На берегу вновь осмотрелся и увидел, что бой складывается не в нашу пользу.

Странный арахнид стоял в том же месте, что и раньше, и практически не шевелился. Я решил всё же прикончить его, но осмотрев себя, понял, что растерял под водой всё оружие. Мои воины завязли на другом берегу, переправиться им мешали бесчисленные твари.

Не надеясь ни на чью помощь, я стал красться к одинокому арахниду. Подойдя к нему вплотную со спины, я запрыгнул на него верхом, будто на эйхо, схватил за шею и вгрызся в горло.

Уродец заливисто и невыносимо громко завизжал, а у меня в голове будто гремучая змея затрясла своей трещоткой! Вгрызаясь в бронированную пластину шеи, которая, впрочем, была значительно мягче, чем у других тварей, я увидел перед взором странные картинки, услышал шелест листвы, почувствовал странные, невиданные доселе запахи, а потом ощутил нутром приказ, исходящий от твари:

«Оставь меня! Уйди! Слезь! Прочь! Прочь! Прочь! Больно! Погибаю! Уходи! Убить его!»

Было сложно противиться мыслям твари, но я держался и сдавил челюсти так, что даже сломал несколько клыков. Тут уже уродец не выдержал и затих. Тело его обмякло и рухнуло на землю. Наваждение прошло, исчезли посторонние звуки, запахи и картинки. Разжав челюсти и выплюнув куски плоти и крови, я произнёс:

— Я император и не подчиняюсь никому, тварь!

Пошатываясь, я обвёл взглядом округу.

— Это что ещё за чудеса? — произнёс я вслух, не в силах сдержать эмоции.

А удивляться было чему. Из тварей будто стержни вытащили. Они прекратили атаку и просто стояли на ногах, покачиваясь, будто уснув. Тут меня окружили наги, догнав наконец своего правителя. Едва глава телохранителей хотел мне что-то сказать, как я его перебил и потребовал:

— Дайте мне оружие! Не знаю, что с тварями роя приключилось, но боюсь, что долго это не продлится. Нужно скорее их уничтожить.

Дальше началось настоящее избиение младенцев. Была виной тому гибель странного арахнида или ещё что-то, никто не знал. Мы просто воспользовались ситуацией и уничтожали беззащитных врагов. Ничего порочащего нашу честь в подобном избиении я не видел.

Спустя небольшой промежуток времени, когда мы прикончили большую часть гадов, я вдруг почувствовал себя плохо. Закружилась голова, заставив меня упасть на колени. Тут я вспомнил о полученном ранении. Задрав изорванную рубаху, я увидел рану. Она выглядела скверно — под лоскутами кожи виднелось мясо, истекающее кровью.

Помогая встать, меня подхватили под руки телохранители. В этот момент я потерял сознание.

Глава 5 Саян. Великое переселение.

Узнав о том, что я собираюсь покинуть страну, верховный магистр поручил мне одно дело, от которого я не мог отказаться. Я обязан был изучать природу необычных существ, что по слухам появились на юге континента. Решено! Оттуда я и начну свои приключения (отрывок из дневника, подаренного Саяну Харальдом).

На Халион уплыла Лена с Андреем, Оло, Грюнтом, Гравиусом, Гвеном, Мэнди Ванди Мо, всеми землянами, и более чем тремя тысячами эйлонцев и островитян. Мы умудрились нашпиговать каждый из олодских кораблей целой полутысячей пассажиров. Явный перегруз, но поступи мы иначе — и даже тех, кто сейчас остался на Стоксе, пришлось бы перевозить ещё за несколько рейсов. Однако я планировал, напротив, увеличить число островитян ещё больше, проведя спасательную операцию в Эйлонии, используя для этого оставшиеся корабли.

На Стоксе остался я с женой и дочерью, Марон, полторы тысячи островитян и эйлонцев, а также Шиара с многочисленными братьями и сёстрами, которая без меня плыть отказалась.

Гравиус умчался, одним из первых погрузившись на корабль, как только узнал у геолога из числа землян, как найти нужную руду и уголь. Он буквально горел желанием отстроить новую кузницу на Халионе, а потому больше других спешил отплыть.

Шиара, когда угроза жизни отступила на второй план, внезапно воспылала ко мне безграничной благодарностью за то, что я воссоединил её волосатую кошачью семью, и теперь всюду следовала за мной. И это при том, что вернул ей хвостатых родственников не совсем я, а Каварл с помощью влиятельных знакомых. Я всего лишь познакомил её с катарианцем. Так что боюсь представить, что она сотворит с ним, когда встретит.

После отплытия основного отряда, в нашем распоряжении осталась пиратская галера и захваченные у роя суда, которые мы загрузили небольшим количеством провизии и пресной воды и вскоре двинулись обратно на эйлонский берег — попытаться вызволить выживших разумных из лап неприятеля. Атаки вражеских кораблей мы не боялись — топил я их с завидным мастерством.

Мне очень хотелось остаться на Стоксе, изучить остров, на котором по словам старосты было много интересного, побыть с женой и потискать дочку, которую мы назвали на местный манер — Жарлин. Я хотел с помощью магии подлечить Марона, но не было времени изобретать подходящее заклинание. Нужно было как можно быстрее попытаться вернуться в Эйлонию и спасти как можно больше людей, прежде чем их сожрут или похитят твари.

Плавание к континенту всё же немного затянулось, так как дул сильный встречный ветер, который сносил нас обратно даже при спущенных парусах. В итоге вместо семи дней мы добирались целых полторы местных недели. По пути я практиковался в магии, составлял и испытывал новые заклинания.

Правили мы к эйлонской столице, надеясь найти там значительное количество выживших.

Кроме ветра, ничто в пути нам не мешало. Днём мы работали на вёслах, ночью отдыхали. Второй смены гребцов у нас не было, так как народу взяли по минимуму, оставив больше места для тех, кого пытаемся спасти.

К середине пятнадцатого дня показалось побережье. По форме берега наш навигатор определил, что мы ушли сильно восточнее, чем хотели. Лучше бы он определил это по звёздам, когда мы ещё были в пути, чтобы в итоге мы не сместились никуда вовсе. Но, к сожалению, хороший навигатор уплыл с Леной и её группой, а мы довольствовались тем, что осталось, подъедая крошки с барского стола. Теперь главное, с нашим Сусаниным на обратном пути Стокс найти, а то будем бороздить морские просторы до второго пришествия.

К концу дня мы выгребли к столице. Здесь рядом с берегом уже стояло несколько кораблей. Кораблей тварей.

Пришлось освободить от работы несколько гребцов, знающих, с какой стороны браться за лук. Подготовившись к атаке, мы подплыли ближе. Я уже подумывал о том, какое бы заклинание мне сотворить. Но, оказавшись рядом с причалом, мы поняли, что корабли пусты.

В итоге, не причаливая, мы спустили лодку на воду. Для разведки на берег отправился я сам, захватив с собой Шиару и нескольких бойцов. Бурый тоже не стал отсиживаться в стороне и прыгнул с палубы в воду, подняв такую волну, что она едва не перевернула лодку.

Вскоре мы высадились, припарковав свою шлюпку рядом с рыбацкими. Город на первый взгляд казался вымершим. Даже всепроникающий запах рыбы куда-то улетучился, а вездесущие чайки куда-то запропастились. Это настораживало и даже пугало. Мы шли с оружием в руках, готовые в любой момент отразить атаку тварей.

Вскоре выяснилось, что пустота и тишина царили лишь на причале. Углубившись в город, мы увидели, что здесь царит та ещё суета.

У бывшей эйлонской столицы, как ни странно, не было защитных стен, а потому люди селились здесь, не слишком экономя пространство. Улицы были широкими, а дома не стремились расти ввысь.

Неожиданно прямо перед нами, выбежав из-за одного дома и скрывшись за другим, промелькнуло исчадие. Мы даже сделать ничего не успели. Лишь один боец выругался, помянув драглов и их мать.

Дальше двигались ещё осторожнее, но не пройдя и десятка шагов, увидели, как на нас несётся толстый мужчина, которого преследует исчадие. Шиара выстрелила из лука быстрее, чем я успел сплести заклинание.

Тварь повалилась на булыжную мостовую — стрела очень удачно попала ей прямо в глаз.

— Хороший выстрел, — похвалил я кошку.

— Стараюсь… — спокойно ответила Шиара и замурлыкала, довольная похвалой.

Толстяк не увидел гибели исчадия, а потому нёсся дальше, тряся животом. Пришлось его окликнуть.

— А ну стой! Куда разогнался? Бежать уже не от кого!

Толстяк, сделав ещё несколько шагов, остановился, будто бы к чему-то прислушался, после чего неуверенно развернулся, посмотрел на нас.

— Имя, фамилия, звание, на кого работаешь?

— Господин, я ни на кого не работаю! — удивлённо выпучив глаза, заговорил мужчина. — Меня зовут Эрим Коватус. Я купец, который волей судьбы оказался в этом духами забытом крае, ища новое место для сбыта своих чудесных товаров.

Очень интересно. Не так часто в наше время в эти земли забираются купцы.

— А со старым что случилось?

— Война случилась!

— Здесь, как видишь, тоже не всё спокойно.

Толстяк, чтобы не кричать на всю улицу, пошёл к нам навстречу, а по пути продолжил говорить, тяжело дыша:

— Вижу, но я ведь не знал об этом, когда сюда направлялся! Ой, простите! Где же мои манеры? Я совсем забыл поблагодарить вас и вашу замечательную спутницу за спасение от этого монстра! Я едва не задохнулся, пока от него убегал! Эти чудовища перебили всех моих охранников и разграбили караван, а если бы не вы, то и я бы погиб! Позвольте узнать имена моих спасителей?

— Спасла вас Шиара, а я Саян. Рассыпаться в благодарностях будем позже, а пока подскажите, как вообще обстановка в городе?

— Анархия! Иначе не скажешь. Его разоряют не только твари, но и мародёры. Все будто с ума посходили, а кто-то и вовсе рад приходу чудовищ! Безумцы говорят, что это драглы пришли осуществить свою жатву. Кроме того, ещё и рыбаки перестали выходить в море, охотники охотиться, да и караванов с зерном с севера нет. Если не считать мой, конечно, так что в городе уже начинается голод!

— Ясно, Эрим. У вас есть какие-то связи в городе?

— Связи? Хм… Ну, я недавно познакомился с парой путан…

— Тьфу ты! Кто о чём, а вшивый о бане. Ни об этом я! У вас есть какое-то влияние в городе или может вы знаете того, у кого оно есть? Знаете, кого-нибудь, кто мог бы организовать горожан для побега из города?

— Ах вот вы о чём… Боюсь, что в данных обстоятельствах ничем не могу вам помочь — все мои люди погибли. Ой!

Коватус завизжал будто поросёнок, когда увидел, что к нам приближается ещё один арахнид. Пришлось схватить купца за шкирку, чтобы единственный пока информатор в городе не убежал. Проблема с тварью решилась довольно просто — Шиара дважды ранила исчадие в ноги, а бойцы с клевцами добили раненого противника.

— Плохо, Эрим. Мы пришли сюда на кораблях, чтобы спасти хотя бы часть жителей города, но что-то, кроме тебя, я никого здесь не вижу.

— Так все по домам прячутся, господин Саян, а я не местный, вот и приходится бегать. Никто не спешит впускать меня в свой дом, ведь я слегка пухловат и, видимо, жители опасаются, что я съем все их припасы!

— Ясно, а я думал, что стоит нам приплыть сюда, и беженцы будут сами гроздьями к нам в трюм сыпаться.

Шиара в ответ на это лишь пожала плечами.

Мы предложили толстяку уйти с нами на кораблях на далёкий континент. Он сперва попытался выторговать для себя хоть какие-то привилегии, но поняв, что у него ничего не выйдет, согласился плыть и так. Здесь его ничто не задерживало, а твари пугали настолько, что он готов был завру в пасть броситься, лишь бы поскорее убраться прочь. Ну а торговался за привилегии скорее по привычке.

Несмотря на трудности, мы всё же решили продолжить спасательную операцию, лишь немного сменив тактику. Взяли с кораблей побольше бойцов, разделили их на отряды и прочёсывали город, убивая арахнидов и обшаривая дома в поисках уцелевших жителей, предлагая помощь и спасение на корабле.

Реакция у жителей была разная. Кто-то внимал нашим словам и уходил с нами, спеша убраться из города, в котором орудовали твари, которые, однако, действовали как-то разрозненно и глупо. Кто-то кидался на нас с кулаками и грозил смертью, если мы не уберёмся. Многие сидели тихо и не высовывались из домов, боясь откликнуться на наш зов, считая, что мы мародёры. А вскоре с мародёрами столкнулись мы сами.

Шли мы всё тем же отрядом, состоящим из меня, Шиары и ещё трёх воинов, вооружённых клевцами. Бурый шлялся не пойми где, по своим медвежьим делам. Возможно, он обнаружил заросли малины на окраине города или тварей решил самостоятельно погонять. В любом случае на горизонте его не было, а я его не звал с собой — пусть немного расслабится, а тварей после побоища на побережье я как-то опасаться перестал. Перегорел. Возможно, напрасно.

Другие люди, что приплыли с нами, тоже без дела не сидели. Мы разбились на отряды человек по десять и выискивали в городе выживших, предлагая им пойти с нами.

Мы ломились в двери очередного дома, пытаясь переговорить с хозяевами и спасти их, хотят они того или нет. В этот момент из-за угла вышла толпа из десяти мужчин, одетых кто во что горазд, вооружённых дубинами, инкрустированными каменными шипами. Один из них, ростом метр с кепкой, с кривыми зубами, число которых было раза в два меньше положенной человеку нормы, увидев нас, противным гнусавым голосом проблеял:

— Эй, братва, тут какие-то залётные нашу поляну окучивают!

Другой бандит поддержал:

— Да, походу фраера попутали! Слышь, утырки, мы с этого района кормимся, так что влетели вы на пару серебряков, а то и на десяток! То бишь на золотой!

— Бабло на бочку, а то всех ща порубаем!

Столкнись я с этими криминальными элементами год назад, наверное, вывернул бы карманы и отдал всё, что у меня есть. Или просто убежал бы. Но всё, что происходило со мной в этом мире, закалило меня, сделав сильнее и духовно, и физически.

А ещё я стал магом.

Увидев, что оборванцы окружают нас, я влил в посох немного энергии и ударил по ним сырой чистой силой, даже не используя заклинание. Ударной волной гопников отбросило на несколько метров назад, сбив с ног. Шиара ловко выхватила лук из-за спины, быстро натянула тетиву. Воины подбежали к ближайшим противникам и зашибли двоих из них, не дав опомниться.

Тем временем я начертил в воздухе посохом конструкт треугольной формы, быстро вложил в вершины три руны: вода, охлаждение, ускорение, приложил небольшое волевое усилие. Грозная сосулька, возникшая прямо в воздухе передо мной, отправилась в низкого во всех смыслах противника.

Он к этому времени успел подняться на ноги. Сосулька со страшной силой ударила ему в рот, выбив оставшиеся зубы, сбила с ног и лишила жизни.

Во втором заклинании не было необходимости. Шиара подстрелила одного недотёпу, а воины зарубили ещё одного. Оставшиеся пятеро злоумышленников были расстроены подобным исходом и покинули нас со скоростью не меньшей, чем пробка покидает бутылку шампанского.

Разобравшись с помехой, я вновь принялся ломиться в дверь с прежним азартом, однако результат тоже был прежний. Дом был закрыт изнутри, значит, внутри явно кто-то есть, но открывать не хочет. Ну и завр с ним, пусть сидит.

Большинство жителей всё же удавалось уговорить выйти. Мы рассказывали, кто мы, куда и зачем. Многие соглашались покинуть свои жилища и начать всё с начала, кто-то, напротив, наотрез отказывался, не желая расставаться со своими жилищами. Мы никого не заставляли — пусть сами выбирают свою судьбу.

Лучшей агитаторшей среди всех нас была Шиара. Видимо, цирковой опыт оставил свой след — она прекрасно работала на публику, суля горожанам золотые горы и жизнь в благословенных землях, если пойдут с нами, и суля страшную смерть в лапах злобных арахнидов или разбойников. В общем, прежде чем спасти людей, приходилось сперва убедить их в том, что они в этом самом спасении нуждаются.

Стоило мне лишь подумать о цирке, как я увидел несущегося по улице Бурого, за которым неслась повозка, запряжённая тройкой эйхо. А повозка была смутно знакомая…

Увидев нас, косолапый остановился, а кучер притормозил.

— Вот так встреча…

— Эстебан! — воскликнула Шиара, после чего бросилась к извозчику на шею. Карета не была ей помехой.

Услышав завязавшийся разговор, из окон повозки выглянули Джоли, Джуд и Эйн. Вся компания в сборе.

— Что забыли в этом краю лучшие на триале циркачи? — решил я немного польстить знакомым актёрам.

— Мы, между прочим, родом из этого края, Саян, если ты вдруг забыл. Мы бежали от войны, когда на Олод напали катарианцы. Пришли сюда. Здесь духи позволили нам сделать короткую передышку, а теперь и здесь вспыхнула война. Но уже с уродливыми тварями, которые четверть десятины назад едва не сожрали нас, но в последний момент пришёл твой зверь и разорвал их на мелкие кусочки. А затем привёл нас к вам. Хороший у тебя питомец. А ты почему ещё не уплыл на Халион?

— Долгая история. Скажи лучше, почему не сказал тогда, в олодской столице, что Чивуакские корабли через океан не плавают? Знал же, что я собираюсь плыть в далёкие края, а ничего не сказал.

— А они не плавают?

— Ты что, правда не знал этого?

— Откуда?

— Эстебан, но ты же родом отсюда, сам ведь говоришь! Должен знать такие вещи.

— Плевать я хотел на рыбу и корабли. Никогда меня не интересовало море.

— Понятно.

Мы немного поговорили с Эстебаном, Джудом, Джоли и Эйном, после чего предложили им примкнуть к нам и погрузиться на корабль. Они согласились не раздумывая.

Вскоре наступила ночь, мы продолжали спасательную деятельность до самого утра, а на рассвете нас ждала ещё одна неожиданная встреча.

Внезапно ко мне стали сбегаться наши отряды воителей, сообщая, что к городу подошло огромное войско катарианцев. Сложив в голове два и два, я пришёл к выводу, что к нам явился хладнокровный хозяин здешних земель, а потому паники у меня не возникло. Да, он велел нам стоять насмерть в ущельях за Чивуаком, но мы сделали всё, что могли и даже больше, только жизни свои не сложили, но это никому пользы бы не принесло. А если кто-то и виновен в том, что сейчас по Эйлонии шастают твари, так это наш доблестный император, что шлялся не пойми где, пока мы стояли насмерть. В общем, мне есть, что ему сказать, если, конечно, войско привёл он. В любом случае, я считал нужным не бежать прочь на корабли и скорее убираться подальше, а постараться с ним встретиться.

Настроив себя на максимально агрессивный диалог, я решил увидеться с Каварлом, захватив с собой Шиару. Всем остальным я велел в срочном порядке грузиться на корабли. На всякий случай.

Но, прежде чем мы добрались до Каварла, произошла неожиданная встреча. Мы шли по улочке, которая казалась подозрительно знакомой. Справа возвышалась хижина, рядом с которой, стоя на коленях плакал мужчина. Рядом с ним стояло два воина. Взглянув на страдальца, я сразу же узнал его и окликнул:

— Рикс! Что случилось?

Мужчина задрал голову и взглянул на нас с Шиарой. Немного помолчав, он стыдливо утёр рукавом слёзы и сказал:

— Хильда, Торн, Стефана. Моя жена и дети… — сказал он и опустил взгляд.

— Твари?

Мужчина молча кивнул.

— Рикс, когда они атаковали ущелье, мы…

— Я ни в чём не виню вас. Я знаю, на что способны твари, и знаю, сколь огромно их число. Не нужно оправдываться. Но… Я больше не могу. При виде тварей я впадаю в ярость и не могу руководить войском. Я уже знаю, что вы уходите в далёкие земли, где тварей пока ещё нет. Ваши люди очень болтливы. Если я переговорю с Каварлом, вы возьмёте меня с собой?

— Ты уверен, что этого хочешь? Пути назад возможно не будет, а дорога на Халион долга и опасна.

— Уверен. Здесь меня ничего больше не держит. Здесь для меня есть лишь страдание. Ступайте, позже поговорим. Я найду вас.

***

Выбравшись на окраину городка, мы увидели, что бесчисленные катарианцы разбивают в окрестностях лагерь, ставят шатры и палатки. Заприметив самый крупный шатёр, мы прямой дорогой направились в его сторону, но не успев пройти и десятка шагов, как были остановлены крупным катарианцем с копьём наперевес.

— Куда прёте, тупые деревенщины? А ну шагом марш по домам, низменные!

Едва он успел произнести эти слова, как из ниоткуда появилось существо без ног, передвигающееся подобно змее с помощью огромного хвоста. Отсутствующие ноги с лихвой компенсировали шесть рук, в каждой из которых был солидного размера меч. Существо ударило катарианца по рукам мечом, повернув его плашмя, а затем сбило с ног и произнесло:

— Сам ты низменный, растяпа! Император ясно приказал не называть так разумных! Ты понял свою ошибку, глупец?

— Да, понял, — поднимаясь на ноги, испуганно ответил катарианец.

Затем существо обратилось к нам:

— Я видел, что вы двигались к императорскому шатру. Кто вы такие и что задумали?

— Мы давно знакомы с Каварлом Бертолиусом. Увидев приход катарианцев, мы решили, что он ведёт их лично, и решили попытаться с ним встретиться и переговорить, если это возможно.

— А с чего вы взяли, что он будет с вами разговаривать? У него есть дела более важные, чем разговаривать с первыми встречными!

— Ну… Мы всё же не первые встречные… Мы были оставлены в Эйлонии за старших на время отсутствия императора.

Существо издало странный звук, который был не то кашлем, не то смехом.

— Ах вот оно что! Тогда ясно, почему здесь царит такой бардак и повсюду носятся свирепые твари и обнаглевшие разбойники. Будь я на вашем месте, так помалкивал бы о том, кто я такой, и убрался подальше, может быть, жив бы остался. Но если вы действительно те, за кого себя выдаёте, то я обязан сопроводить вас к командиру…

Услышав мнение существа, я немного пожалел о наличии у меня способности говорить, ведь доля правды в его словах была. Кроме того, стоило догадаться, что Каварл давно уже не какой-то гладиатор и даже не король чахлой Эйлонии. Теперь он император с многотысячным войском и отношения к себе потребует соответствующего, особенно учитывая то, что самомнение у него было завышенное даже в бытность гладиатором.

Нас подвели к шатру, остановили. Существо скользнуло внутрь, его не было пару минут. Затем, высунув из помещения верхнюю часть туловища, воитель приглашающе махнул нам рукой.

Изнутри, у входа находились ещё четверо шестируких хвостатых существ, вооружённых мечами, грозно сверкающими в отблесках горящих свечей.

Посреди шатра находилось ложе, украшенное золотыми узорами замысловатой формы. На нём лежал Каварл, и был он подозрительно бледен. Вокруг него хлопотало несколько катарианок, обмывая его кожу влажными тряпками.

Один из охранников самым наглым образом облапал нас с Шиарой и отобрал всё оружие, даже посох. После нас подтолкнули в спины и велели подойти.

Приблизившись, я увидел, что Каварл сильно сдал — исхудал и выглядел каким-то помятым. Неужто при смерти находится? Ещё и в воздухе витает странный запах благовоний, напоминающий ладан.

Повернув голову в нашу сторону, ящер заговорил слабым, будто бы не своим голосом:

— Саян, Шиара, здравствуйте. Мне трудно даются слова, а потому буду максимально краток. Я удивлён тому, что вы ещё живы, а твари при этом спокойно разгуливают по Эйлонии, будто у себя дома, ведь я абсолютно недвусмысленно дал вам понять, что вас ждёт в случае, если вы не сдержите тварей в ущельях. Однако, переправившись сюда, я увидел, какими силами обладает рой. Погибни вы на стенах, это ничего не изменило бы. Даже мне похоже не суждено одержать над ними победу. Я убил одну из этих тварей, которая сильно отличалась от других. После этого они стали вести себя совсем иначе, будто бы каждый теперь действует сам по себе. Неплохое подспорье в борьбе с ними, но боюсь, что это не навсегда. Скоро они вновь придут в себя, начав действовать слаженно…

Самым наглым образом, непостижимым для коренного жителя Триала, я перебил императора:

— То есть вы убили стратега? А я думаю, чего это они так странно носятся по городу, будто пьяные.

— Стратега?

— Ну да, это что-то вроде их полководца, командующего армиями. Но да, они способны вырастить нового, так что действовать лучше как можно быстрее, какими бы ни были планы у вашего императорского величества.

— Планы… У меня были грандиозные и великие планы, но всё изменило одно обычное исчадие… Одно из них ранило меня во время переправы через реку и, похоже, что мои дни сочтены. Ни один катарианский знахарь не сумел мне помочь. Хорошо, что вы пришли. Я хотел видеть вас двоих, Мелисанду, Марона или хотя бы кого-нибудь из защитников Чивуака живыми. Вы вовремя пришли, так я успею вас отблагодарить за…

Вновь самым кощунственным образом перебив Каварла, я сказал:

— Не спешите помирать, ваше императорское! Мы что-нибудь придумаем…

— Брось, что ты сможешь придумать? Хотя… — В этот миг в глазах ящера загорелась надежда. — Ты ведь многое уже придумал… Ты правда сможешь мне помочь?

— Не уверен, но попробую, — ответил я. — Вот только пусть мне вернут мои вещи.

Каварл кивнул одному из своих охранников, что сторожил наши пожитки. Тот тут же вернул нам непосильным трудом нажитое добро. Я извлёк из рюкзака пару бутыльков, что ещё задолго до обороны Чивуака дал мне Марон. В одном была фирменная чудодейственная мазь, изготовленная нашим знахарем лично, а в другом его же целебная настойка. В своё время, проведя опыты, мы пришли к выводу, что если из тех же компонентов лекарство будет делать кто-то другой, то никакими чудесными свойствами снадобье обладать не будет, так что дело было скорее не в компонентах, а в самом Мароне. Он долгое время прожил в Олоде, недалеко от сицилиусовой рощи, и, возможно, стал своего рода магом, который не использует посох, но обладает магическим даром, помогающем в исцелении больных.

Обратившись к одной из служанок, хлопотавших возле Каварла, я произнёс:

— Вот эту мазь нужно наносить каждый день на рану. Лечит она практически всё. А вот это лекарство выпить нужно прямо сейчас. Лекарь, что его изготовил, говорил, что оно действует на всех живых существ, даже хладнокровных.

— Лекаря зовут Марон?

— Да, ваше императорское величество.

— Тогда и в самом деле оно способно мне помочь. Знахарь ещё жив? Я хотел бы его видеть.

— Он жив, но без сознания. Мы не знаем, как привести его в чувство. Его снадобья, к сожалению, не способны исцелить его самого.

— Жаль, очень жаль. Он однажды уже выручал меня, возможно, и сейчас благодаря его лекарствам я буду жить. Я хотел бы отблагодарить его.

— Возможно, я знаю, как можно ему помочь. Та необычная тварь, которую вы убили… Вы ничего не извлекали из его черепа?

— Нет. Но голову твари мы захватили с собой в качестве трофея. Слишком необычно она выглядит, и было решено взять её с собой, чтобы украсить дворец на холме в столице Империи, когда я вернусь туда.

— А не могли бы вы отдать её нам? Возможно, удастся сделать из неё лекарство для Марона.

— Лекарство? Что ж, если это действительно так, то я велю притащить её со складов.

— Благодарю вас, ваше величество.

— Не стоит. Это мелочь. А теперь расскажите мне, как вам удалось спастись во время боя в ущелье, и что вы делаете здесь?

Мы с Шиарой наперебой поведали императору о событиях последних дней. Он слушал, пил микстуру и брезгливо морщился не то от лекарства, не то от наших слов. В конце мы поведали ему о том, зачем вернулись в Эйлонию и что планируем делать дальше.

— Очень интересно… — выслушав нас, сказал император. — Если всё действительно обстоит так, как вы рассказываете, то ваши дела достойны похвалы и награды. Хотя иной правитель, возможно, покарал бы вас за то, что вы уводите у него из-под носа простой люд, на котором держится государство, однако вам повезло, что я мыслю шире и глубже обычных правителей. Вы не знали о том, что вскоре я заявлюсь сюда со своим войском, а потому решили сами спасти местных жителей, хотя не были обязаны этого делать. К тому же, с недавних пор я противник некоторых форм рабства, а значит, и против того, чтобы лишать людей свободы перемещения, если нет войны. Но война есть, значит, в каком-то роде вы воруете у меня из-под носа простых ремесленников, рыбаков и крестьян, которые кормят и содержат войско.

— Да уж, двоякая ситуация выходит.

Повисла минутная тишина. Мы с Шиарой заметно напряглись, равно как и охранники у входа. Похоже, сейчас Каварл думал над тем, наградить нас или казнить. Спустя какое-то время император всё же заговорил:

— Если положить все ваши благие деяния на одну чашу, а плохие на другую, то чаша с добром перевесит. Но это лишь в том случае, если я останусь жив, ведь тварь, ранившая меня, находилась на эйлонских землях по вашей вине, значит, если я погибну, то и виноваты будете вы, если выживу, то в этом тоже будет ваша заслуга. Поэтому пока я не могу отпустить вас. Останетесь здесь до того момента, пока не станет ясно, жить мне или умереть. А чтобы не скучать, вы в это время поведаете мне секрет металла, который научились выплавлять в Чивуаке. Думаю, что в войне с тварями он нам очень пригодится.

Ну вот. Похоже, придётся задержаться здесь на какое-то время, хотим мы этого или нет. По крайней мере, радовало то, что в Мароне и его зельях я был уверен, а значит, переживать за жизнь Каварла и, соответственно, за нашу нет никакого смысла.

Глава 6 Каварл. Гость, гостья и гости.

Все разумные равны между собою, и не может кто-то называть свою расу более великой и могущественной, ибо великими делают дела, а могущественными золото. Раса роли не играет (п.1.1. катарианского свода законов).

Сразу после битвы на реке мне стало плохо. Я потерял слишком много крови, да ещё и та тварь хоть и не утопила меня, зато своими когтями занесла в рану какую-то скверну, которая рано или поздно доконает меня.

Медлить было никак нельзя, нужно было воспользоваться растерянностью врага и продолжать наступление. С помощью гонцов я узнал, как обстоят дела у других отрядов. Оказывается, сегодня все мои войска серьёзно потрепали, едва не разгромив, но когда я прикончил необычную тварь, ситуация переломилась в нашу пользу.

После боя меня несли внутри паланкина, что слуги неизбежно таскают вслед за войском, вне зависимости от потребности в нём. Верхом я передвигаться не мог.

Встретиться с остальными отрядами мы договорились возле бывшей эйлонской столицы, а уже оттуда единым кулаком двигаться на восток в сторону Чивуака и ущелий.

С каждым днём мне становилось всё хуже, я забросил работу над сводом законов. Дурные мысли всё чаще посещали мою голову, я думал, на кого оставить империю, ведь своих детей я не успел завести, а всех моих близких и дальних родственников вырезал Корто.

Ни один знахарь не мог мне помочь, и я уже был готов к смерти, но в бывшей эйлонской столице меня ждала удача. Мой телохранитель доложил, что со мной жаждут встретиться мои старые знакомые. Я велел впустить их в шатёр. Это были Саян И Шиара.

Переговорив с ними, я узнал подробности битвы при Чивуаке и получил ключ к своему спасению — целебные снадобья, созданные одним незаурядным знахарем. Вопрос жизни и смерти был решён также внезапно, как и возник.

Сперва я едва не совершил страшную оплошность. Очевидно, сказалась болезнь и потеря крови, ведь никак иначе объяснить то, что я хотел наградить и отпустить Саяна и Шиару, не получится. Нет, с точки зрения рядового жителя империи так и нужно было поступить, но я далеко не рядовой житель. Мне нужно мыслить стратегически, а Саян представляет именно стратегический интерес, как минимум потому, что знает секрет выплавки чудесного металла, что прочнее бронзы, который он называет сталью. А если вспомнить, что имперские месторождения олова и меди тают на глазах и через несколько лет нам будет не из чего выплавлять бронзу, то сталь и вовсе приобретает колоссальное значение.

Поэтому я наплёл своим старым знакомым небылицы про их вину, ценность горстки рыбаков и чаши весов, что должны решить судьбу Саяна и Шиары в зависимости от того, выживу я или нет, хотя, выпив зелье Марона, я сразу же ощутил прилив сил и понял, что буду жить.

Приставив к Саяну своих людей, я велел рассказать всё, что ему известно о железе. В конце концов ему пришлось построить специальную печь для выплавки металла и показать на карте, где можно добыть нужные ресурсы. После того, как нам был передан секрет чудного металла, можно было бы убить Саяна, дабы этот секрет не стал известен ещё кому-либо, но я проявил милость.

Тем временем мои войска без дела не сидели. Оставшихся воинов я разделил на две части и поручил командование Джангу, после чего велел выдвигаться к ущельям, при необходимости вступать в бой и занять оборону в столь удобном месте. Сперва я хотел поручить дело Риксу, который прекрасно знал местность, и что уж греха таить, был лучшим полководцем, нежели мой сородич. Однако этот пройдоха сказал, что не может более воевать с арахнидами, и явился ко мне со слезами на глазах и, ползая на коленях, просил отпустить.

Я прекрасно понимал его. Пусть у катарианцев не так сильна привязанность к близким, как у людей, но всё же она есть. Он потерял жену и детей, пока сражался на моей стороне. Ему было больше не за что сражаться, и он раскис. Держать его в качестве полководца более не имело смысла.

В голове промелькнула мысль сделать из него своего соглядатая на землях Халиона, но я решил, что в этом нет смысла. Халион находится настолько далеко, что его существование сродни легенде, а значит, нет смысла следить за теми, кто там обитает, распыляя силы. К тому же шпионажем пусть занимается Джереми, именно за это он получает жалование из казны.

Получив всю необходимую информацию, я собрал Саяна, Шиару, Рикса и сказал:

— Что ж, я остался жив, поэтому и ваша жизнь останется при вас. Ты, Рикс, тоже немало сделал для меня, так что ступай с миром.

Щедро заплатив людям и тигролюдке золотом, я выпроводил их, пожелав успехов и доброго пути, и занялся своими делами. До глубокой ночи я корпел над сводом законов, а с утра, собрав ту часть войск, что не ушла с Джангом, двинулся на восток.

Уже к обеду мы столкнулись с первыми противниками, которые уже не были столь нерасторопными и растерянными, как в последних боях, но в то же время действовали не так организованно, как до гибели стратега. Похоже, что приближается ещё один вражеский командир и под его влиянием рой начинает действовать более организованно. Нужно спешить.

Но спешить не получилось. Вечером мы столкнулись с рыбаком, что неожиданно выбежал из леса нам навстречу. Телохранители подвели его ко мне.

— Ваше императорское величество, помогите!

— Что случилось, кто ты?

— Я Рьен, рыбак. Наша деревня находится неподалёку. На нас напали твари, и мы ничего не смогли сделать.

— Они всех убили?

— Нет, оплели паутиной и теперь куда-то ведут. Лишь я сумел сбежать. Прошу вас, помогите! В плен попала вся моя семья.

Мы бы отправились на выручку даже в том случае, если бы этот рыбак просил нас об обратном, ведь именно ради уничтожения тварей мы и пришли в эти края.

Тварей оказалось не слишком много. В основном это были бестии, которые у тварей, как правило, занимались похищением пленных. Не знаю, куда они их вели, ведь Джанг уже должен был занять ущелья и не дал бы им пройти. Очевидно, и здесь отсутствие полководца среди тварей привело к тому, что они действовали несогласованно.

В ходе короткого боя мы отбили пленённых людей и двинулись дальше. По пути мы встретили несколько опустевших деревень, в некоторых из них, однако, были одинокие оголодавшие жители. Я велел всех накормить. В моей империи никто не должен быть голодным.

До Чивуака мы добрались за несколько дней. Джанг, как я и предполагал, уже занял проходы в ущельях, разгромив приличные силы противника, среди которых было несколько поистине исполинских тварей. Хорошо, что с ним я отправил капитана Тита — командира родом из Олода, который прекрасно управлялся с боевыми машинами, которые и позволили с лёгкостью расправиться с исполинами. Однако не все действия подчинённого меня порадовали.

— Джанг, какого завра ты ещё не захватил сам Чивуак, а всего лишь занял ущелья?

— Ваше величество, это оказалось не так просто. Твари прорыли под городом кучу тоннелей, и когда мы пытаемся штурмовать город, они атакуют нас с крыш уцелевших домов, из всех помещений, улиц и даже из-под земли. Мы попытались взять Чивуак, но понесли серьёзные потери. Я решил отступить, занять проходы в ущельях, окружить город и дождаться вашего прихода, чтобы…

— Очень плохо, Джанг. Я ожидал от тебя большей сообразительности, — разочарованно произнёс я, а затем продолжил, обращаясь уже ко всем, — Кто не испугается и сможет взять город с минимальными потерями или вовсе без них?

— Пад мочь! — тут же откликнулся гоблин. — Пад взять город.

— Тогда вперёд, мой зеленокожий друг!

— Уря-я! — мерзко закричал гоблин и понёсся в сторону города во главе агрессивных полуросликов.

Спустя какое-то время, за которое я успел написать лишь два пункта для свода законов, из Чивуака показалась огромная тварь, которую подгоняли в нашу сторону копьями гоблины. Я никогда не встречал подобных арахнидов, но из рассказов Саяна понял, что это королева. Именно так он её описывал: огромная туша с жуткой чёрной головой с крупными челюстями, способными перекусить напополам целое эйхо, с непропорционально большим брюхом и множеством коротких ног.

Существо не желало идти, однако тычки гоблинскими копьями явно были болезненными и заставляли его двигаться в мою сторону. Я велел Титу зарядить баллисту снарядом и навести на тварь. Всё уже было готово к выстрелу, но тут произошло неожиданное — королева заговорила жутким трещащим голосом, доносящимся будто из какой-то пещеры:

— Не убивай меня, владыка!

— Завр меня укуси! — от удивления воскликнул я. Остальные мои воины стояли, раскрыв рты от удивления. — Ты говоришь?

— Говорю, владыка. Отпусти меня, и я не причиню зла. Я знаю, что ты принял у себя в доме нашего дипломата со свитой, а значит, мы не враги. Отпусти меня…

— Что ты несёшь? Какого ещё дипломата?

Ко мне подбежал катарианец из числа моей свиты и прошептал на ухо:

— Я ведь говорил, что во дворце в столице вас ждут гости.

— Гости? Ты сдурел? Какие это, к завру, гости? Это же враги! Рой у меня дома? Враг не может быть гостем. Я надеюсь, их уже убили?

— Нет, ваше величество. Вы ведь велели принять их и накормить, обеспечить всеми благами до вашего возвращения. Вы дальновидно поступили, решив принять их. Возможно, нам удастся с ними договориться…

— Идиот, ты не сказал, что гости — это твари из роя! И чем же ты их кормил?

— Не я, ваше величество, ведь я всегда находился рядом с вами. Я лишь передал записку с указанием накормить гостей пленными катарианцами…

— Что?

От возмущения я выпрыгнул из седла. Рана в боку неприятно заболела, когда я ступил на землю. Подойдя к слуге, я схватил его за горло, поднял над землёй одной рукой и со злобой прошипел:

— Никогда! Слышишь, никогда я не договорюсь с роем! С ними нельзя договариваться, неужели ты не видишь, на что они способны? Нельзя давать им передышку, нельзя идти на попятную. Только смерть. Никаких переговоров и компромиссов!

Я разжал руку и опустил слугу на землю, но он уже был мёртв. Вспылив, я задушил его. Ничуть не расстроившись из-за гибели столь никчёмного подчинённого, я кивнул капитану Титу.

Баллиста выпустила снаряд, похожий на огромное копьё, который, пролетев опасно низко, просвистел над нашими головами и угодил прямо в грудь твари. Тварь задёргалась, а затем рухнула на землю. Тит удивлённо пожал плечами, мол, случайно так вышло, целили мы выше.

— Никаких договоров с врагом. Велите уничтожить эту нечисть, что по глупости кожаного мешка с костями до сих пор сидит в столичном дворце и питается пленными катарианцами, что выступали на стороне Корто и отказались примкнуть ко мне. Они заслуживают смерти, но не такой.

Катарианец из моей свиты кивнул и взялся за чернильницу с пером, чтобы с помощью гонца передать сообщение в столицу.

***

Если город был практически цел, не считая вырытой под ним сети тоннелей, которые каким-то чудом не залила морская вода, то крепости в ущельях практически перестали существовать. Твари роя разобрали их на отдельные кусочки. Очень уж им не нравились эти сооружения.

Поэтому вновь пришлось задействовать войска для строительства укреплений. Сложно и глупо противостоять подобному противнику в чистом поле, поэтому нужны крепости. К тому же я не могу держать здесь всё войско ради обороны от арахнидов, ведь империя огромна и опасность может прийти с любой стороны. С помощью стен можно будет удерживать арахнидов по ту сторону ущелий малыми силами, а с остальными воинами вернуться в столицу, где назревают беспорядки из-за отмены мною Кодекса.

Кроме того, нужно заняться землями бывшего Олода, что я присоединил к империи. Проблема здесь заключается в том, что не все поняли, что данные территории отныне не ничейные, а мои. Чтобы это дошло до всех, придётся побряцать оружием.

Ещё нужно расширить владения на запад, где ныне находится несколько крепких государств эльфов, пока они не объединились в одно ещё более крепкое.

В общем, работы много, а я один. Подчинённые в последнее время стали подводить, то отказываясь воевать, то совершая откровенные глупости. Один Пад молодец — очистил Чивуак от полутысячи тварей, потеряв при этом всего лишь десяток гоблинов. Ну и Джакса следует навестить, проверить, как обстоят дела в крепости. Возможно, и у него всё в порядке.

Для обороны ущелий и восстановления укреплений я оставил десять тысяч воинов во главе с Джангом. В самом Чивуаке оставил ещё тысячу солдат гарнизона на случай угрозы со стороны моря. Ещё три отправились в бывшую столицу Эйлонии, а тысяча должна была остаться в деревянной крепости на берегу Глади охранять переправу.

Таким образом, высадилось на этот берег могучей реки тридцать тысяч катарианцев и ещё почти пять тысяч воинов других рас, а обратно вернётся лишь десять тысяч катарианцев, полтысячи гоблинов да два десятка наг. Здесь для обороны останутся пятнадцать тысяч воинов, среди которых около тысячи эйлонцев, две тысячи бывших заключённых, что шли со мной из центра мира и остались живы, а остальными были катарианцы. До начала зимы нужно будет заменить их на других воинов, ведь из околевших хладнокровных плохие защитники.

Почти десять тысяч воинов пали на этих землях, вытесняя врага, положив свои жизни ради общей победы. Я велел возвести в их честь памятник в Чивуаке столь грандиозный, которого ещё не видел Триал.

Разобравшись с насущными вопросами, мы отправились на северо-запад.

Мы добрались до деревянной крепости, что сами выстроили на берегу Глади. Нас увидели вовремя, заблаговременно загудели трубы, оповещая войско о приближении императора.

Когда мы подошли ближе, перед нами отворили ворота, верхом на эйхо нам навстречу выехал орчонок Джакс. Он поклонился, не покидая седла, и бодро отчитался об обстановке.

Как оказалось, за время моего отсутствия арахниды лишь единожды предпринимали серьёзную попытку захватить крепость. Судя по тому, что меня встретило не исчадие, а Джакс, попытка оказалась неудачной. В остальное время рой лишь слегка беспокоил защитников, посылая одиночных воинов, а в последние дни и вовсе не было ни одной атаки. Не зря мы прочёсывали местность в поисках арахнидов и не зря перекрыли ущелья.

Войдя внутрь крепости, я со свитой расположился в главном здании крепости и потребовал у Джакса более подробного отчёта, который тут же получил. Для понимания общей картины происходящего я тоже рассказал ему о событиях последних дней. У орка возникли вопросы.

— Саян? Человек? Вы виделись с ним, ваше императорское величество?

— Не только виделся, но и знаю, куда и зачем он отправился.

— Ваше величество! Это самый гнусный человек на свете, которого я знаю! Он мой враг. Я должен убить его. Пожалуйста, скажите, куда он отправился!

— Хм. Очень интересно. Я этого не знал… Саян... Я неоднозначно к нему отношусь. С одной стороны, он однажды предал меня, с другой, спас мне жизнь. В любом случае, он уже не мой подданный, и я не могу тебе запретить убить его. Но возможно, тебе стоит немного охладить свой пыл и не спешить с актом мести.

— Я не спешу, ваше величество, ведь состою у вас на службе и не смею её покинуть, покуда идёт война. Но Саян… Он убил моего отца, и я поклялся себе отомстить. Поэтому прошу, скажите, куда он отправился, чтобы, окончив свою службу у вас, я знал, куда двигаться дальше.

— И как скоро ты собираешься меня покинуть?

— Я покину вас тогда, когда вы прикажете.

— Хорошо. Я помогу тебе, хотя и не одобряю того, что ты затеял. Я знаю, что сейчас Саян отправился на Стокс. Это остров на юго-западе от устья Глади. Сейчас он наверняка уже там. Большего я не могу тебе рассказать.

— Благодарю вас, ваше императорское величество!

Ну вот и Джакс подложил мне свинью. С Саяном лучше дружить, ведь пользы от него, как ни крути, больше, чем вреда, а орчонок задумал его убить. Будь человек моим подчинённым я бы мог просто запретить орку связываться с ним, но Саян избрал свой путь. Держать орка подле себя слишком долго тоже не лучший вариант, так как есть риск нажить себе ещё одного врага. Убивать его глупо — он ценный ресурс.

Не таким простым оказалось правление империей, как я себе воображал, будучи ещё ребёнком. В то беззаботное время я считал, что императору не пристало мыслить мелко, о каких-то глупых бытовых вещах, думал, что все деяния правителя должны быть великими и масштабными. Повзрослев же и заняв трон, я понял, что чаще всего масштаб императорских деяний сводится к правильному подбору помощников, которые будут достаточно умны и деятельны, чтобы приносить пользу, но при этом недостаточно умны и деятельны, чтобы не разворовать казну и не свергнуть правителя.

Глава 7 Саян. Чудеса доисторической медицины.

То, что в теории казалось приключениями, на практике оказалось неприятностями. Путешествовать не так здорово, как я считал раньше. Но всё же это гораздо лучше, чем просиживать зад в совете магистров (отрывок из дневника, подаренного Саяну Харальдом).

Удача была на нашей стороне, и Каварл выздоровел. Выполнив договор, он одарил нас золотом и отпустил. Потеряв несколько дней времени, мы получили не только свободу, но и золото, бесполезное на данный момент, но очень нужное в перспективе, а также голову стратега, из которой я планировал сделать лекарство для Марона. Ещё из плюсов можно отметить то, что Рикс отправлялся с нами.

Покинув шатёр императора, мы с Шиарой быстрым шагом направились в сторону корабля, ожидающего нашего возвращения.

Внезапно я ощутил удар сзади, под колени, отчего ноги мои подогнулись, и я упал в грязь, которую обильно намесили копытами всадники на эйхо. Первым, что я увидел после падения, была физиономия гоблина, закованного в сверкающий бронзовый доспех. Пока я поднимался на ноги, тварёныш успел больно ударить меня в бок.

— Что ты делаешь, уродец? — воскликнул я.

— Сам ты уродец, человек! Пад стал сильным, Пад делать месть! Убирайся прочь, вонючка!

Очень захотелось отомстить наглому полурослику, который мерзко захихикал после своих слов, однако выглядел он слишком уж агрессивно, к тому же хихикал он не один — рядом с ним были десятки вооружённых гоблинов, поддерживающих своего командира.

Возможно, я бы всё-таки рискнул как-то отомстить недомерку, однако Шиара взяла меня под руку и повела в город. Сзади слышались насмешки гоблинов.

Лишь когда мы прошли не меньше сотни шагов, до меня дошло, что это был тот самый Пад, которого я однажды пнул в столице орков, тот самый гоблин, что странствовал вместе с Каварлом. Изменился он на полную катушку не только внешне, став значительно более устрашающим, но и внутренне. Воистину бытие определяет сознание, а поведение напрямую зависит от того, что у разумного в руках — винтовка или лопата.

Когда мы ещё только прибыли в порт бывшей эйлонской столицы, то обнаружили пустующие корабли тварей. Решив не дать добру пропасть, мы присвоили их себе. Никто не возражал против подобной экспроприации.

Вообще твари поступили недальновидно, оставив корабли без охраны, но это было неудивительно, учитывая то, что недавно наш доблестный император убил стратега. Гораздо более удивительно было то, что горожане самостоятельно не воспользовались кораблями ради спасения. Да, суда роя были сконструированы под их анатомию и были жутко неудобны, но мы же ими пользовались! Очевидно, горожане настолько были запуганы нашествием тварей, что боялись даже приближаться к кораблям, на которых прибыл опасный противник.

Однако для нас всё складывалось вполне удачно. Если я правильно провёл подсчёты, то вскоре Стокс пополнится пятью с половинами тысячами жителей, которых мы подобрали здесь, спасая из лап кровожадных тварей и не менее кровожадных рук мародёров.

Изначально мы собрали даже больше разумных, битком набив корабли, но, когда пришли войска Каварла, окончательно избавив город от тварей, многие горожане поспешили вернуться в свои дома. С нами остались либо крестьяне, бежавшие в город из деревень, либо пришлые жители, либо те, кого твари пугали настолько, что они любой ценой готовы были убраться прочь.

Оказавшись на корабле, я почувствовал некоторое облегчение. Каварл хоть и был моим давним знакомым и не раз выручал меня, но находиться рядом с императором было как-то неловко.

За время, проведённое в ожидании его выздоровления, я успел поведать немало секретов его подчинённым, рассказав и показав, как изготавливать чугун, сталь и железо.

Каварл предложил создать на Халионе не просто поселение, а колонию Великой Катарианской Империи. Мне стоило больших трудов отговорить его от этой затеи. Не то чтобы мне так сильно не хотелось находиться у него в подчинении, но всё же среди переселенцев было много землян, и порядки мы собирались строить свои, а не феодальные.

До Стокса доплыли спокойно, ветер дул попутный, навигатор в этот раз не подвёл. На берегу нас встретил староста Хайм, подивившись количеству прибывших и сказав, что следующим рейсом всех перевезти на Халион не удастся. Я и сам это прекрасно понимал, но никакой проблемы в излишке населения не видел. Стокс способен прокормить гораздо большее число едоков.

Я планировал спокойно дождаться возвращения Андрея, практикуясь в магии и исцелив Марона, но всё тот же староста огорошил меня, сообщив, что у островитян за время нашего отсутствия возникли новые неприятности.

— Беда, Саян! Беда! — с видом страдальца декларировал староста, встретив меня прямо на причале.

— А я ничуть не удивлён. Что стряслось? Мор? Эпидемия? Снежный буран?

— Хуже! Как только вы отплыли, сразу же из леса стали выходить чудовища и нападать на горожан. Они похитили уже несколько человек и приходят в посёлок каждый день!

— Арахниды? — испуганно спросил я, боясь, что твари успели добраться до острова.

— Тьфу ты! Нет. К счастью. Другие существа. Каждый раз разные. В первый день заявилось существо, похожее на огромного дикобраза. Мы отогнали его копьями и факелами, но он успел утащить в пасти одного из горожан. Потом приходили другие существа, похожие на крупных животных. Один раз внезапно ни с того ни с сего начался пожар.

— Чудеса у вас тут творятся. Уж не остался ли случайно на острове маг, который может создавать химер и увлекается пиромантией?

— Нет, магов здесь точно не осталось. Все уплыли. Это похоже на какое-то проклятье или гневающихся духов. А гневаться они стали после того, как вы пришли на наш остров!

— Ну конечно, в любой беде нужно винить приезжих.

— Я не виню, а прошу оказать содействие. Расплатиться, так сказать, за наше гостеприимство.

— Ну вот, а я так хотел отдохнуть.

Более подробно расспросив старосту, я выяснил, что вчера пропал маленький ребёнок. А до этого ещё одиннадцать горожан. Многие видели странных созданий, выходивших из леса, которые, однако, не имели никакого отношения к рою, судя по описанию, а скорее походили на созданных с помощью магии химер. Среди островитян нашлось несколько умелых воинов, которые уже взяли ситуацию под контроль и постоянно дежурили на границе с лесом, однако углубляться в джунгли никто не пытался — слишком уж грозно выглядели выходящие оттуда твари, и преследовать их островитяне откровенно боялись.

Выдвигаться в джунгли я решил завтра с утра, так как на дворе уже был вечер, вот-вот должно было стемнеть. До конца дня я занимался подготовкой отряда для прочёсывания местности в поисках похищенных островитян и опасных химер. Удалось собрать три десятка крепких мужчин, способных держать в руках оружие. Большинство из них также, как и я, только что вернулось с Эйлонии. Так что пойду с проверенными людьми и нелюдями.

С помощью олодского артефакта я связался с кораблём, на котором плыла Лена, и попросил позвать Оло.

— Здорова, Оло, разговор есть.

— Какой?

— В общем, времени на взаимную вежливость, как всегда, нет, перейду сразу к делу. Тут на острове какие-то странные существа появились, но они явно не из роя. Тебе известно что-то о Стоксе? Может, тут какие-то эксперименты магические проводились? Может быть, ты знаешь, откуда тут могли взяться гигантские существа?

— Существа? Не знаю. Хотя нет, знаю. Но это так, глупости всё.

— Ты давай не выпендривайся, рассказывай всё, что знаешь, а я уж сам решу, что глупость, а что нет.

— Хорошо. Расскажу. Мы с друзьями часто друг другу страшилки всякие рассказывали про привидений и всякое такое. Про Стокс тоже одна страшилка ходила, что один маг сошёл с ума и повесился на дереве в горах. А там место плохое было, ещё древние что-то нехорошее в том месте устраивали. Так вот, тот маг, когда повесился, не умер, а превратился в лича и убивал всех, кто придёт в тот лес.

— Интересная история. Ещё что-то знаешь?

— Только то же, что и все остальные, что на Стоксе была наша база, где корабли пополняли припасы. На базе были склады, внутри которых еду хранили, смолу, верёвки, доски, маннит и всё такое…

— Оло, подожди. Маннит хранили? А из-за него существа могут стать гигантскими или получить магическую силу?

— Ну… Даже не знаю. Чувствительность к магии точно может проснуться. То есть, если в еду животным регулярно добавлять магический порошок, то смогут чувствовать его на расстоянии, а может даже научатся отличать обычных людей от магов. А сами не должны магическую силу получить. Наверное.

— Это хорошо, что не должны. А с острова всех магов и весь маннит вывезли?

— Не знаю, я ведь когда наши в другой мир через врата ушли, уже сбежал из Олода, с вами вместе был. Не знаю я, что они делали.

— Жаль. Но если вдруг что-то вспомнишь важное, то сообщи. Ты всё-таки среди нас больше всех знаешь о магии и Олоде, так что просвещай нас при каждом удобном случае.

— Хорошо, дядя Саян.

— А не мог где-нибудь в лесу секретный полигон находиться, где какие-нибудь опыты проводились?

— Не знаю, — грустно вздохнул ребёнок.

— Ладно, ясно. И на том спасибо.

Я выключил артефакт, висящее в воздухе изображение Оло растворилось. Если до разговора с мальчиком у меня были какие-то предположения на счёт происхождения чудовищ, то теперь я терялся в догадках. Возможно, где-то в глубинах острова был склад маннита, который всё же повлиял на животных, заставив их вымахать до огромных размеров и заполучить необычные способности. Если так, то мне теперь однозначно нужно прочесать джунгли, убить всё опасное и поискать склад, о котором никто почему-то не спешил рассказывать. Придётся с пристрастием допросить старосту. Если кто-то на острове и знает что-то о находящихся на острове ресурсах, то это он.

Хайм, судя по заспанному лицу, давно уже дрых, а я разбудил его своим визитом. Теперь он недовольно таращился на меня красными глазами, держа в руке горящую свечу.

— Чего надо? — самым наглым образом поинтересовался он.

— Шоколада, пудов пять или шесть, больше мне не съесть.

— Чего?

— Ничего. Может быть, в дом для приличия пригласите или так и будем через порог разговаривать?

Мы вошли внутрь тростниковой хижины, внутри которой было самое простое убранство — тростниковый стол и две кровати из того же материала, стоящие по обе стороны хижины. Между ними, позади стола, стоял окованный медью сундук, а из стены возле двери торчали несколько кольев, использовавшихся в качестве вешалок. Хайм присел на одну из коек, поставил на стол зажжённую свечу. Я сел напротив него.

— Чего хотел-то, ночной гость?

— Вопросы у меня есть. Насчёт чудовищ. Что вам известно о них и знаете ли вы что-то о складе маннита в джунглях, и если да, то почему раньше мне ничего не рассказали?

Староста помолчал какое-то время, будто обдумывая, с чего начать, а потом заговорил:

— Да не знаю я толком ничего! Когда маги здесь были, у них где-то за лесом база была в горах. Они туда время от времени какие-то чудные сундуки таскали, а бывало так, что оттуда что-то в ларцах притаскивали и на кораблях увозили. Иногда оттуда грохот или рёв какой доносился, но как маги ушли, так затихло всё. Но обычным островитянам они всегда строго-настрого запрещали ходить в те края и даже говорить о них. Потому я и не рассказывал, да и говорить особо нечего. Я знаю, что из леса приходят чудовища, вот это и сообщил тебе. А зачем и почему, мне неведомо, потому умолчал об остальном. А вообще мы даже лес не извели в той стороне, потому что боялись соваться в те края всегда, да и запрещали нам.

— Это всё?

— Всё.

Странно, что я решил, будто старик знает что-то полезное. Но если не знает он, то не знает никто. Придётся получше вооружаться и топать с утра в джунгли, полагаясь на авось. Но сегодня, прежде чем отправиться спать, мне нужно было сделать ещё кое-что.

Я отправился в дом, где жила сестра Марона. Несмотря на позднее время она ещё не спала.

— Как он?

— Так же. В себя не приходит, дышит, кожа горячая.

— Понятно. Пустишь? Есть у меня пара мыслей, как можно ему помочь.

Сестра Марона впустила меня внутрь. Я достал из рюкзака голову стратега, с помощью инструментов знахаря с трудом отделил нарост на черепе твари от кости. Затем отломал кусок нароста, положил в ступу, принялся изо всех сил толочь. Спустя несколько минут получилась жутко вонючая каша, консистенцией и цветом схожая с шоколадной пастой из моего родного мира. Однако пробовать её на вкус по доброй воле я бы никому не советовал. Немного подумав, я извлёк из кармана последнюю горошину маннита, что оставалась у меня и истолок её тоже.

— Вот, — произнесла сестра Марона и протянула мне два каких-то душистых порошка в небольших горшочках.

— Это что? — спросил я.

— Добавь их тоже. Марон говорил, что они целебные.

Не будучи уверенным в правильности рецептуры, я всё же решил добавить и эти ингредиенты в смесь. Затем среди множества склянок, ориентируясь по запаху, нашёл пробирку с самогоном, добавил и его, чтобы разжижить получившееся месиво. Немного подумав, прочитал простейшее заклинание лечения и направил его на получившееся зелье, после чего влил субстанцию в рот знахаря.

Всё. К завтрашнему вечеру или очнётся, или сдохнет к завровой матери.

Была уже глубокая ночь, и я лёг отдыхать прямо в хижине Марона на полу, но почивать до утра мне не дали. На улице раздались крики, заставившие подскочить на ноги и выбежать из хижины.

Ругательства и крики боли доносились с окраины городка, граничащей с лесом. Я бегом помчался туда.

Уже начало светать, и в свете восходящего Светила я увидел жуткую картину: на дежуривших на окраине мужчин напал неестественно огромный кабан, более двух метров высотой, чью голову покрывала крупная блестящая чешуя, а бивни переливались всеми цветами радуги.

И сейчас это чудовище носилось по окраине городка, гоняя и расшвыривая в стороны защитников. Но и защитники без дела не стояли — то и дело кидали в чудовище копья, с десяток уже торчали из боков твари.

Я пытался сообразить, каким же заклинанием мне сразить чудовище, но не успел — несколько мужчин одновременно с разных сторон побежали на зверя с копьями. Гигантский бородавочник успел отшвырнуть в стороны двоих, но ещё пятеро вонзили в зверя свои копья. Кабан истошно завизжал, задёргался и спустя пару секунд затих.

Животное успело убить двоих человек и сломать кости ещё десятерым. Я тут же принялся творить целебную волшбу, спасая раненых. Когда всем была оказана помощь, я решил получше осмотреть поверженного противника.

На первый взгляд обычный бородавочник, такой же, как персонаж детского мультфильма по прозвищу Пумба. Вот только этот был двух метров в высоту, с крупной блестящей чешуёй, покрывавшей всю морду, и перламутровыми клыками.

Я смотрел на него и что-то не давало мне покоя. В конце концов я достал из ножен кинжал и, словно по наитию, со всей силы ударил по блестящей чешуе, покрывавшей морду. Не получилось не то что пробить её, но даже поцарапать. Тогда я вогнал оружие под пластинку чешуи и выломал, используя кинжал в качестве рычага. С трудом получилось. Выломав ещё несколько пластин чешуи, я увидел вросший в морду цилиндрической формы предмет, кромка которого была выполнена из бронзы, а сердцевина его состояла из стекла. В стеклянной части предмета были три шарообразные выемки, судя по всему, в них должны находиться какие-то предметы, но сейчас они пустовали.

Подковырнув предмет кинжалом, я с трудом извлёк вросший в тело кабана предмет, взял его в руки. По периметру цилиндра были изображены руны. Все шестьдесят четыре. Занятная вещица.

Держа предмет в руке, я ощутил странную приятную вибрацию, исходящую от него и вторящую ей вибрацию от моего посоха. Закрыв глаза и прислушавшись к ощущениям, я ощутил нечто вроде просьбы или команды «жди».

Поняв, что вещь явно непростая, а имеющая отношение к магии, я спрятал её в карман. Затем потратил немного времени, чтобы оторвать оставшуюся на теле кабана чешую и сложить в рюкзак. В бедняцком хозяйстве и бычий хвост верёвка. Так что и для столь интересной чешуи мы найдём применение.

С помощью артефакта связи я попытался переговорить с флотом, плывущим на Халион, дабы выяснить у Оло, что за штуковина досталась мне в результате боя, но никто мне не ответил. Надеюсь, что с ними не приключилось никакой беды, а просто из-за большого расстояния абонент был вне зоны действия.

Наступило полноценное утро, народ проснулся, а я, Шиара и ещё три десятка воинов позавтракали и отправились в джунгли бороться с непонятной угрозой.

Один из воинов был местным островитянином и прожил здесь несколько лет. Я поинтересовался у него:

— Слушай, а на острове водятся бородавочники?

— Раньше водились, много было. Но потом, как мы большую часть леса свели, так их не видать стало. Может где-то в джунглях остались ещё. А что?

— Да так, мысль одна в голове появилась.

Глава 8 Лена. Волны, ветер, море.

Пока его плоды зелёные, то вполне съедобны, когда покраснеют, то гарантировано приведут к несварению желудка (отрывок из дневника Лены).

— Бе-е!

Да когда же это закончится? Нет, если и сюда доберутся твари, никуда я не побегу. Пусть лучше они сожрут меня, чем я ещё хоть раз в жизни отправлюсь в море.

Оказывается, в прошлый раз, когда мы с Андреем и остальными землянами плыли на другой континент, сбегая от олодцев, всё было не так уж и плохо. Корабль не был переполнен, у нас были лекарства, мы не попали в шторм.

В этот же раз случилось сразу всё! Мы битком набились на эти посудины, что явно не способствовало гигиене. Пресной воды хватало лишь для употребления в пищу, да и то с трудом. Мыться и вовсе было решительно негде. Гальюн на корме был занят двадцать четыре часа в сутки. Ко всему прочему, в моей шевелюре завелись постояльцы. Вот только арендную плату платить они вовсе не собирались. Имя им — вши. Проблему я решила радикально, побрившись налысо и заставив всех остальных пассажиров нашего корабля последовать моему примеру, а нескольких тигролюдов, что полностью были покрыты шерстью, а потому бриться отказались, мы переселили на другое судно.

Было непривычно стать лысой. Да, у местных были какие-то снадобья, помогающие избавиться от этих паразитов, но у нас с собой их, естественно, не оказалось. Мы многое не предусмотрели во время переселения народов, но иного выбора у нас не было.

Ещё мы попали в шторм. Никогда не забуду огромных волн, что вздымались выше наших кораблей, доски палубы при этом надрывно скрипели, грозя сломаться в любую секунду, а качало нас так, как на американских горках не качает. Думала, что наше корыто рассыплется, но нет, выдержало. Шторм закончился, за борт смыло всего двух человек, ну и Мэнди Ванди Мо перепугался настолько, что из заики вовсе стал немым и не произносил больше ни слова.

В какой-то момент на нашем корабле началась эпидемия какого-то вируса, люди стали кашлять, а затем и вовсе умирать, но положение спас Оло, подлечив больных с помощью магии. Жаль, вшей он вывести не смог с помощью своего посоха, а потому щеголял лысым, как и весь экипаж корабля.

И вот сегодня утром, проснувшись, я наконец увидела сушу. Честно говоря, картинка была настолько приятна для глаза, что у меня даже морская болезнь прошла. Целый континент, а не остров. Вдали, окутанные редкими облаками, возвышаются заснеженные горы. Впереди, докуда дотягивается взгляд, песчаный пляж, позади которого возвышаются величественные деревья. Когда мы уплывали отсюда, убегая от олодцев, я не обратила внимания на подобную красоту.

Теперь предстояло выбрать точки для высадки. Насколько нам было известно из разных источников, континент был лишён разумной жизни, а потому опасаться двуногих противников здесь не придётся. Рой также ещё не должен был сюда добраться.

Таким образом, главными нашими противниками здесь станут природа, хищники и голод.

Со временем хищники начнут нас бояться, но до того момента придётся неоднократно от них защищаться. Для этого лучше строить крупные посёлки. Сельское хозяйство так сразу не организуешь, придётся для начала вырубить под плантации лес, выкорчевать пни, убрать камни. Поэтому сперва будем добывать пропитание собирательством и охотой, а значит, селиться лучше малыми группами. Дилемма.

Но за время плавания мы успели всё обдумать. Отстроим десять посёлков вдоль крупной реки, которой уже дали название — Чистая. Рядом с посёлками разобьём охотничьи лагеря. В посёлках, как и в Эйлонии, основной пищей будет надоевшая до жути рыба, которую будем ловить в реке и море. Ну и вершки с корешками какие-нибудь съедобные в джунглях найдём. Останется только найти добровольцев, на которых можно будет испытывать съедобность.

В общем, перспективы не самые радужные, но поскольку мы угодили на планету, где господствует рабовладельческий строй, гремят войны и идёт нашествие роя, поселиться на Халионе всё же лучшее решение из доступных. Альтернатива — смерть.

На вёслах вошли в устье Чистой и, пройдя с десяток километров, приглядели с обоих берегов удобные места для высадки. Разгрузили первых поселенцев, выделив им часть имеющегося на борту снаряжения, инструментов и провизии. Совместными усилиями разведали окрестности. Ничего особо опасного не нашли. На следующий день отправились дальше по реке, оставив первых поселенцев обживаться.

Стояло раннее лето, и вокруг всё цвело и пахло. В лесах всё было заполонено цветами самых разных расцветок. Аборигены сказали, что мы прибыли в благословенные земли, где по их преданиям должно быть много цветов и приятно пахнуть. А ещё в благословенные земли не должны добраться драглы.

Вскоре мы добрались до притока Чистой, что имел немалые размеры, решили подняться немного вверх по течению и посмотреть, что там находится. Дул попутный ветер, и мы смогли отдохнуть от работы на вёслах. Ещё часть пассажиров высадили прямо в месте слияния Чистой и её притока, которому дали название Восточная.

Два корабля оказались почти полностью свободны от пассажиров. Можно было рассредоточить оставшихся на бортах людей, чтобы стало попросторнее, но решили сделать иначе. В месте слияния Восточной и Чистой, на противоположном берегу от посёлка, удалось найти подходящее место, чтобы вытянуть корабли на сушу. Высадились, совместными усилиями вытянули корабли на берег, после чего отдали их в руки ремонтников, которые должны были как следует законопатить появившиеся ещё во время шторма щели. До этого момента нам удавалось лишь избегать серьёзных течей, но не полностью избавиться от них.

Оставшимися людскими и корабельными силами на следующий день поднялись вверх по течению, нашли подходящее для высадки место, основали очередной посёлок. Высадка пассажиров в разных точках заняла ещё несколько дней. За это время дали название ещё двум рекам, особо не заморачиваясь и назвав одну Северной, а вторую — Западной. Подниматься вверх по течению Чистой до места, где когда-то были врата, не стали, так как не видели в этом особого смысла — ничего полезного там уже не было. Можно, конечно, продолжить раскопки, что вели олодцы, но пока на это не было ресурсов. Нужно было сперва обеспечить базовые потребности.

В итоге основали целых десять посёлков, как и задумывали. Селились не слишком далеко друг от друга, с тем расчётом, чтобы максимум за три дня можно было добраться из любой точки в любую другую по реке в случае опасности, но в то же время не слишком близко, чтобы в лесах хватило дичи и кореньев для пропитания. На одной рыбе можно кони двинуть.

Все земляне, за исключением Андрея и геолога, который был тёской нашего бравого капитана, поселились в посёлке, который организовали в том месте, где вытаскивали корабли на берег для ремонта. На мой взгляд, место выглядело наиболее перспективно для строительства столицы — городка, который станет центром ремёсел, обороны, ну и что греха таить — магии. Оло тоже поселился здесь. Хотя поселился — это громко сказано. Пока что мы все просто выползли на берег, забрав с собой скудные запасы продовольствия, немногочисленные семена и кое-какие инструменты.

Андрей не поселился нигде. Он, оставив на кораблях по пятьдесят крепких мужчин, отправился обратно на Стокс, как только был починен последний корабль. Бедолага, мне даже жаль его. Забудет, как ощущается твёрдая земля под ногами, после такого количества плаваний. Жабры скоро отрастут. Повезло хотя бы в том, что, когда мы плыли сюда, всю дорогу дул сильный попутный ветер и мы преодолели путь достаточно быстро.

Андрей Николаевич — наш геолог, Гравиус — наш кузнец и его зеленокожие помощники, поселились на противоположном берегу Чистой с тремя сотнями других поселенцев. На роль столицы их посёлок не годился — сразу за ним возвышались горы, а местность была каменистой и не слишком удобной для строительства и земледелия. А основать там поселение мы решили из-за геолога, который не просил, а буквально требовал этого. Во время плавания он увидел там бурный горный ручей, в котором была ярко-рыжая вода. По его словам, это был весомый признак наличия крупных залежей железной руды неподалёку. Конечно, услышав такое, Гравиус намертво вцепился в идею Андрея Николаевича. Пришлось уступить и построить посёлок в не самом удобном месте. Но может быть и не зря. Вчера охотники их посёлка, который мы назвали Шахтным, подстрелили двух горных козлов. К тому же ручей с рыжей водой был быстрым и достаточно удобным для строительства водяных мельниц.

Мы, опираясь на название континента, свой посёлок назвали Халионск, а новообразованное государство, пребывающее пока в зачаточном состоянии, — Халионией.

Пока Халионск был просто лесом, населённым тремя сотнями разумных, и располагался на берегу реки с удобным местом под причал. Превратить это в город мы должны были уже своими руками.

Работали пока что так же, как и в Эйлонии — на чистом энтузиазме, подгоняемые желанием получить крышу над головой и не получить от меня звездюлей. Жаль здесь не было Мелисанды или Рикса. Они бы быстро порядок навели, а я бы занялась чертежами и строительством.

Ну а пока всю сохранившуюся электронику бережно сложили под навес, сооружённый из веток, а для надёжности прикрыли всё вощёной парусиной. Пожароопасненько, но зато не промокнет. Ещё немаловажно, чтобы какие-нибудь грызуны сюда не пробрались и не перегрызли провода, ведь при всём желании мы не сможем создать новых ноутбуков, зарядных устройств и солнечных батарей.

Мне было не до генерального строительного плана, поэтому строились пока что хаотично, возводя дома кто где захочет и из чего получится. Сперва у поселенцев появились шалаши из листьев. А все последующие дни не стихали удары топоров и молотков, лес постепенно превращался в поляну.

Рыбаки сколотили себе плоты и рыбачили пока с них, используя свои старые снасти. Новые пока только предстояло изготовить. Радовало то, что в реках было полно рыбы и была она пока совершенно непуганой.

Мой товарищ побережник, что приплыл с нами, сообщил мне с помощью рисунков на земле, что он поселится на берегу моря и там же будут жить его соплеменники, что сейчас по дну морскому добираются к нам. Они хоть и могли заходить в пресную речную воду, но предпочитали всё же солёную. Я договорилась с ним, что как только прибудут его друзья, то они в долг снабдят нас съедобными водорослями и различными морскими гадами. Позже мы расплатимся с ними металлом, стеклом и керамикой, как только сможем их изготовить.

Возведением жилищ занимались не только аборигены, но и земляне, которые не были прирождёнными строителями и привыкли больше работать всё же головой, а не руками.

Вчера наши охотники поймали какую-то абракадабру, похожую на помесь жабы и тушканчика, а сегодня такая же зверюга поймала одного из наших охотников. Его тело нашли обглоданным другие охотники. При таком соотношении потерь мы долго не протянем.

Посовещались, решили, что меньше чем по пять охотников в группе теперь не будет. Так сложнее ловить мелких животных, подобных зайцам, зато безопаснее. Отправлять на охоту землян с автоматами не стали. Во-первых, охотников среди нас раз-два и обчёлся. Во-вторых, патронов тоже нема. Ну, почти. Осталось лишь десятка два на всех. Много не навоюешь. Будем беречь их, возможно, через несколько лет по образцам удастся изготовить свои боеприпасы.

Как бы мы ни старались безопасно вести работы, всё же почти каждый день появлялись погибшие. Про раненых я вообще молчу — бедный Оло дни напролёт только и делал, что лечил пострадавших. Позавчера целых два раза на лесорубов падали деревья.

Вчера какой-то идиот объелся местных грибов, которые оказались ядовитыми, и умер, когда его везли на плоту к Оло для лечения. А сегодня в лесу нашли тело ребёнка, что заблудился ещё в первый день после высадки. От него мало что осталось кроме одежды и костей — хищники постарались.

Но хватит о грустном, а то так можно и умом тронуться от обилия негативных новостей. Спустя несколько дней после высадки была готова моя хижина. Небольшая избушка, почти на курьих ножках — на оставшихся после рубки деревьев пнях, с крошечным окошком, затянутым пузырём огромной выловленной в реке рыбины, с грубо сколоченной койкой, сверху которой я насыпала сухих листьев. Кроме этого, у меня теперь был небольшой стол, сделанный из половинок брёвен, и пень, используемый в качестве табурета. Из Эйлонии я прихватила с собой свою деревянную миску и деревянную ложку, а ещё немного тряпок, которыми можно было прикрыть зад.

Обзаведясь всем необходимым, я принялась за чертежи будущего города. Во время плавания я составила кое-какие наработки, теперь их предстояло лишь слегка откорректировать с учётом особенностей местности и воплотить в жизнь. С этим мне помогут уцелевшие среди землянского барахла нивелир и теодолит. Впрочем, даже если бы их не было, особых проблем это бы не доставило. Мы всё же не стартовый стол на космодроме строим, а город, небольшие неточности для нас не помеха.

Подготовив чертежи, я предупредила нескольких строителей, чтобы строили себе дома в другом месте, а кого-то даже пришлось заставить сносить уже готовые постройки. Не обошлось без скандалов.

— Ты что, баба, раньше сказать не могла, чтобы мы не строилися тута? Чаво это тепереча я сносить избу свою буду? Да не бывать этому! Иди детей рожай, нечего тут смуту наводить!

Пришлось задействовать тяжёлую артиллерию. Фаербол, выпущенный Оло, мгновенно поджёг избу несговорчивого рыбака. Да так хорошо поджёг, что вскоре с помощью той же магии пришлось её тушить, чтобы пламя не перекинулось на соседние строения, которые мы пока возводили исключительно из дерева.

Собрав всех горожан, я сделала объявление:

— Вы находитесь на Халионе. Так называется континент, по которому вы имеете честь ходить. Пока сюда не прибудет Саян и Мелисанда, руковожу здесь всем я, нравится вам это или нет. Поэтому будьте любезны, прежде чем строить дом, спросите у меня, где это нужно делать и каких размеров он должен быть. И помните, что вокруг не ваша личная земля. Считайте, что всё вокруг моё. Поэтому, когда мы разберёмся с первоочередными вопросами, вам придётся платить налоги. В каком количестве и как это будет происходить, я ещё решу. По всем вопросам обращайтесь ко мне. Принимаю я от рассвета до полудня, у себя дома. Стучите, прежде чем войти. Бегать ни за кем я не собираюсь. Если что-то мне не понравится, то с вашим домом, а то и с вами, будет то же самое, что с домом растяпы, который решил построить дом посреди будущей дороги.

Помогло. Отчасти. Оставшиеся в городе люди теперь как милые бегали ко мне с вопросами и просьбами. Власть установлена. Проблемой было лишь то, что после моего объявления не все захотели остаться в городе. Многие просто собрали манатки и ушли в леса. Также было и в других посёлках.

Боюсь, что когда-нибудь от сбежавших мы ещё получим проблем на свою голову. Но это в том случае, если что-нибудь страшное не сожрёт их в лесу.

Вскоре я нашла себе двух помощниц, которые выполняли мои поручения, доставляли послания и были у меня на побегушках. Девчонкам было лет по четырнадцать, и такая работа им нравилась.

Через несколько дней мне удалось взять под контроль рубку леса, заставляя лесников рубить деревья там, где это нужно было мне.

В один прекрасный день я решила наведаться на другой берег к Гравиусу, разузнать, как у него обстоят дела. За некоторым исключением в Шахтном всё было прекрасно. Гном не давал спуску ни гоблинам, ни другим разумным, заставляя как можно быстрее отстроить кузню, даже вперёд жилищ. А некоторым исключением был Андрей Николаевич, который, обнаружив залежи гематита — железной руды и каменного угля, решил, что его миссия окончена, насобирал каких-то сладких ягод и поставил брагу. Теперь же он пребывал в весьма интересном состоянии. Вылив на него ведро ледяной воды из ручья, я постаралась привести его в чувство. Вроде начал что-то соображать.

Поблагодарив гнома за хорошую работу и попросив как можно быстрее наладить выплавку стали, я с геологом и помощницами вернулась назад в Халионск.

Когда геолог окончательно пришёл в чувство, я приказала ему найти подходящее место для добычи глины для изготовления кирпичей и посуды. Он что-то пробубнил под нос, но на поиски всё же отправился.

Плохо обстояли дела со скотом. Из животных мы привезли с собой на кораблях лишь восемь эйхо, четверо из которых были самцами и давать молоко не могли. Поэтому молоко и сыр были у нас только по праздникам, а о том, чтобы забить животных на мясо, не могло быть и речи. Пасти эйхо и ухаживать за ними взялся Гвен, взяв себе в помощники двух мальцов, оставшихся без родителей. Как оказалось, наш Гвен был ужасным командиром, зато прекрасно ладил с животными.

С Грюнтом — огромным могучим орком, я разговаривать немного побаивалась. Очень уж он был силён и грозно выглядел. Но пришлось. В отсутствие Андрея я назначила его главным охранником, который должен был защищать все посёлки от посягательств животных и предотвращать беспорядки. Он посетил все посёлки, в каждом из которых назначил себе помощника.

Через несколько дней было закончено строительство хижин. Хором ни у кого не было, но крыша над головой теперь у всех имелась. Да, дома были построены у кого-то из сырого леса, а оттого быстро сгниют, а при высыхании в стенах появятся щели, которые придётся конопатить. Кто-то и вовсе сделал дома из тростника, обмазанного глиной. В любом случае, зимы здесь не должны быть очень суровыми, а значит, даже в таких домах можно прожить пару лет. Надеюсь. К тому времени мы должны будем построить уже более основательные сооружения.

После окончания строительства появилось множество свободных рук, не все из которых спешили заняться новой работой. Пришлось Грюнта просить заставить бездельников выполнять работу, которой было море.

Андрей Николаевич всё же соизволил найти подходящую глину. Возле реки, прямо на берегу, неподалёку от города её было очень много. Я велела построить там гончарную мастерскую, ответственным назначила всё того же геолога, всучила ему чертежи. Пусть берёт людей и занимается.

Нескольким аборигенам на месте вырубленного леса я велела выкорчевать пни и распахать землю. Энтузиазма в глазах крестьян я не увидела, делали они всё спустя рукава.

Теперь мне стала понятна та лень, с которой все южане делают что-либо. Никто никуда не торопится, не старается сделать что-то быстро или хорошо. А зачем? Зима не придёт и не застанет врасплох, оставив голодным. Вокруг всё растёт и цветёт. Пришлось проводить воспитательные беседы, говорить о том, что мы не на тропическом острове, а климат здесь тёплый только пока лето, а зима всё же придёт, и тем, кто сейчас поёт и пляшет вместо работы, придётся туго, как стрекозе из басни.

Что-то рано все расслабились. Моих знаний не хватает, чтобы замотивировать народ. Тут нужна Мелисанда… Хотя стоп! Зачем она мне? Я пришла сюда с Земли из двадцать первого века. Всё у меня получится. Нужно лишь сперва кое-что сделать. Кое-что, что давно знает этот мир, но из-за военной обстановки мы в Эйлонии этим не пользовались последнее время, да и на остров никто не привёз. Пора создать деньги.