Император Пограничья 12

Глава 1

Я выбежал из кабинета, на ходу отдавая распоряжения. Через минуту по всему острогу зазвучали колокола — три удара, пауза, три удара. Режим повышенной боеготовности. Не полная тревога, но на ступень ниже. Люди выскакивали из домов, хватали оружие, занимали позиции на стенах.

— Борис! — крикнул я начальнику дружины, который уже бежал навстречу. — Собери боярский спецназ. Немедленно. У нас проблемы на шахте.

— Что случилось, воевода? — на ходу спросил он, разворачиваясь и свистом подзывая бойцов.

— Некротический выброс. Сильный. Вершинин успел только крикнуть, что пробили нижний пласт, — я схватил со стойки свою глефу. — Евсей! Михаил! Ярослав! За мной!

Трое лучших бойцов материализовались из толпы дружинников словно по волшебству. В глазах — готовность к бою, руки уже на оружии. Гаврила тоже рванулся вперёд, хватая автомат, но я остановил его, положив руку на плечо:

— Нет, Гаврила. Ты ещё не восстановился.

— Воевода, я могу… — начал он, но взгляд его дёрнулся, руки мелко задрожали.

— Это приказ.

Боец хмуро кивнул, понимая, что сейчас не время и не место для споров.

— Василиса! — окликнул я геомантку, которая спешила к нам от дома. — С нами. И где Черкасский?

— Здесь, — Тимур выскочил из казармы, натягивая на ходу бригантину. В руках — боевой жезл пироманта.

Вскоре мы неслись вскачь к шахте всей группой. С каждым метром становилось хуже. Сначала появился едва заметный холодок в воздухе, хотя день был тёплый. Потом трава под ногами начала терять цвет, словно из неё высасывали жизнь. На полпути к шахте я вскинул руку.

— Чувствуете?

Евсей кивнул, сжимая автомат покрепче:

— Бздыхи…

Воздух стал тяжёлым, давящим. Дышать приходилось через силу, словно каждый вдох требовал усилия. Птицы исчезли — ни единого звука, кроме наших шагов. Даже ветер замер.

Когда мы добрались до шахты, картина предстала жуткая. Рабочие в панике разбегались во все стороны, некоторые падали на колени и молились, другие просто стояли, уставившись в одну точку с пустыми глазами. Вокруг устья шахты растительность почернела в радиусе двадцати метров — трава превратилась в пепел, кусты осыпались сухими листьями. Из самой шахты поднималось едва видимое марево — не тепловое, а некротическое. Смерть буквально сочилась из-под земли.

К нам подошёл Никита Вершинин. Вернее, подковылял. Геомант выглядел так, словно постарел на десять лет за последний час. Кожа приобрела сероватый оттенок, под глазами залегли тёмные круги, руки мелко дрожали.

— Воевода… — голос хрипел, словно он кричал несколько часов подряд. — Мы… мы не знали. Клянусь всеми святыми, не знали!

Рядом стояли горный мастер Кузьма Долбилин и его помощник Никифор Грачёв. Старый шахтёр держался лучше остальных, но и в его глазах плескался первобытный ужас.

— Докладывайте, — приказал я, стараясь говорить спокойно, чтобы вселить такую же уверенность в своих людей.

Кузьма сглотнул:

— Пробивали нижний пласт, как обычно. Парень по имени Семён работал впереди всех. Внезапно пол под ним… просто исчез. Образовалась дыра. Огромная.

Я нахмурился, повернувшись к Вершинину:

— Как вы пропустили полость? У нас же три геоманта в команде!

Никита покачал головой, и от этого движения его пошатнуло:

— Не было там полости, Прохор Игнатьевич! Я лично проверял породу на дюжину метров вглубь. Сплошной массив! А потом… она просто появилась. Словно что-то создало её за секунду. Магически.

— Продолжайте, — я повернулся к Долбилину.

— Семён был на страховочном тросе, слава богу. Мы вытянули его… — мастер осёкся, сглотнул желчь. — То, что мы вытянули… Минута, воевода. Он пробыл там всего минуту.

Грачёв молча указал на что-то, накрытое брезентом. Я подошёл, откинул край. Чертовски знакомая картина, к которой невозможно привыкнуть на 100%. Тело с серой кожей, покрытой сетью чёрных вен. Глазницы — пустые провалы. Мышцы и плоть остались на месте, но жизни в них не было ни капли.

— Через два часа поднимется, — мрачно констатировал я. — Станет Трухляком. Семья даже попрощаться не сможет — нужно сжечь немедленно.

— У Семёна жена… двое детей… — прошептал Грачёв.

Я помолчал, глядя на то, что осталось от человека. У него было имя, любимые люди, жизнь. Полчаса назад он думал о том, что подарит жене, когда вернётся с вахты, или как научит старшего сына держать молоток. А теперь…

— Я сам скажу его жене, — тихо произнёс я. — После того, как разберёмся с угрозой. Семья получит полную компенсацию, дети будут обеспечены до совершеннолетия. Это меньшее, что я могу сделать.

— Спасибо, воевода, — Грачёв сглотнул. — Семён был хорошим парнем. Старательным.

— Евсей, — я кивнул своему бойцу. — Сожги тело. Аккуратно. С уважением. Это был наш человек.

Евсей кивнул, подхватил тело и понёс к краю мёртвой зоны.

— Я спускаюсь, — объявил спутникам, трансформируя глефу в короткий меч, таким будет сподручнее орудовать в тесноте.

— Воевода, это безумие! — воскликнул Долбилин. — Там внизу… там смерть!

— Именно поэтому я должен узнать, с чем мы столкнулись.

Есть у меня уже одна теория, дерьмовая до крайности. Надеюсь, я ошибаюсь.

— Василиса, Тимур — со мной.

Черкасский стиснул челюсти и кивнул. Голицына мотнула головой:

— Прохор, там такая концентрация некротической энергии… Мы можем не выдержать.

— Выдержим, — отрезал я, направляясь к магическому подъёмнику.

Платформа опускалась медленно. С каждым метром становилось хуже. Сначала покалывание в кончиках пальцев, потом — ощущение ледяных игл под кожей. На глубине двадцати метров Василиса схватилась за перила, её начало мутить. Черкасский создал небольшой огненный шар для тепла, но пламя было тусклым, словно сама тьма пожирала свет.

Двигаясь по штреку я думал о том, что даже самое безопасное место на свете может скрыть смертельную угрозу. Когда мы достигли места пробоя, я увидел чёрную, идеально круглую дыру диаметром метра три. Края потрескавшиеся, хрупкие…

Я опустился на колено у края, приложил ладонь к камню и активировал Эхо камня.

Магия потекла вниз, ощупывая пространство. И то, что я обнаружил, заставило меня сцепить зубы до хруста. Подо мной, на глубине ещё сотни метров, находилась полость. Массивная. И она вовсе не была пустой.

— Что там? — прошептала Василиса.

— Просторная пещера и там… — я не договорил.

В моём сознании раздался голос. Не звук — прямая передача мысли, минуя уши. Холодный, безжизненный, словно эхо из пустоты.

«Вибрации прекратились. Хорошо. Этот звук… раздражает. Кто нарушил мой покой?»

Ментальное давление обрушилось на меня как лавина. Я сразу же активировал Крепость духа, окружая ментальными барьерами себя и союзников, но существо внизу было невероятно сильным.

«Странно. Ты сопротивляешься лучше других. В тебе есть что-то… знакомое. Я помню такую силу. Помню такую волю. Это было давно. Когда я ещё был… другим».

— Только Кощея нам здесь не хватало… — глухо протянул я вслух.

«Имена больше не имеют значения. Но неграмотные крестьяне действительно так называли подобных мне. Те, кто ещё мог говорить. Те, кто ещё мог бояться».

Василиса вскрикнула, схватившись за голову. Из её носа хлынула струйка крови.

— Он… он пытается пробиться в мою голову!

«Маг земли. Молодая. Сильная. Но расточительная. Столько энергии тратится впустую. После поглощения это исправится».

Внезапно меня осенило. Я повернулся к Василисе:

— Сумеречная сталь… Вся жила…

Она поняла меня с полуслова, её глаза расширились от ужаса:

— Боже правый… Реликты образуются там, где долго находятся Бездушные. Их поле меняет материю. А если Лорд спал здесь веками…

— То вся Сумеречная сталь — побочный продукт его присутствия, — закончил я. — Мы копали прямо над спящим Кощеем.

«Да. Я спал здесь очень долго. Когда я пришёл сюда, земля была пуста. Ни людей, ни зверей. Только камень и тишина. Я погрузился в спячку, зная, что жизнь вернётся. Она всегда возвращается. Века текли мимо, моё присутствие меняло камень вокруг. А теперь ваши удары разбудили меня. И я чувствую — наверху столько жизни. Я чувствую каждого. Деревни, города, сотни тысяч душ. Я так долго ждал. Так долго голодал…»

Василиса пошатнулась:

— Прохор… я слабею. Он высасывает силы. Медленно, но…

Я понял — нужно уходить. Немедленно.

— Поднимаемся, — скомандовал я, и мы начали быстрым шагом отступать к подъёмнику.

«Беги, воин. Но это ничего не изменит. Ты напоминаешь мне кого-то. Хродрика. Да, именно так его звали. Он тоже думал, что может остановить неизбежное. Мы встретимся снова. Очень скоро. И тогда я узнаю, действительно ли в тебе есть что-то от него».

Платформа рванула вверх. Когда мы выбрались на поверхность, сразу же сделал звонок на магофон Белозёровой:

— Полина, передай Борису, что нужна полная боевая готовность! У нас под ногами проснулся Лорд Бездушных!

Лица окружающих побелели. Все знали, что означает это слово. Кощей. Существо, способное командовать армиями нежити. И оно пробудилось прямо под нашим домом.

Не прошло и пяти минут после нашего подъёма, как со стороны острога показался отряд. Два десятка бойцов в характерной камуфляжной форме Северных Волков бежали строем, не сбивая дыхания даже на подходе к шахте. Впереди — Ярослава Засекина собственной персоной.

— Прохор! — она подбежала ко мне, и я увидел в её глазах неприкрытую тревогу. — Ты цел? Когда услышала про некротический выброс… — княжна осеклась, заметив мёртвую зону вокруг шахты. — Мать честная, что здесь произошло?

— Всё хуже, чем ты можешь представить, — коротко ответил я. — Под нами проснулся Кощей.

Даже невозмутимая княжна побледнела. Её рука машинально схватила меня за предплечье, словно проверяя, что я действительно здесь, живой.

— Лорд? Ты шутишь? — в её голосе звучала надежда, что я преувеличиваю.

— Он со мной говорил. Ментально. Представился лично.

— Чёрт! — Ярослава отпустила мою руку и прошлась взад-вперёд. — И ты, конечно, полез туда один? Без поддержки? Прохор, ты хоть понимаешь, что мог не вернуться?

— С Василисой и Тимуром, — поправил её я.

— О, прекрасно! Втроём против Лорда! — в её голосе звучал знакомый сарказм, но глаза выдавали настоящий страх. — Когда-нибудь твоя привычка лезть в самое пекло тебя доконает. И что мне тогда делать, а?

— Мы уже выходили втроём против Лорда, — напомнил я. — Ты, я и Крестовский. И справились.

Ярослава на мгновение замерла, потом фыркнула:

— Справились? Тебе руку искалечили так, что пришлось отпаивать Живой и Мёртвой водой, Крестовского чуть по дереву не размазало, а я едва не стала кровавым киселём от его телекинеза! Если это «справились», то я боюсь представить, что ты считаешь провалом.

— Провал — это когда кто-то из наших не возвращается. А мы все вернулись. И теперь знаем, как они дерутся, чего ожидать. Опыт, купленный кровью, — самый ценный. Тот Кощей сдох, сдохнет и этот.

— Да, после того как ты забил ему глефу в череп, находясь в шаге от смерти, — она покачала головой. — Прохор, я серьёзно. Хватит геройствовать в одиночку. У тебя теперь есть… есть люди, которым ты нужен живым.

По груди разлилось тепло от её слов, и я закрыл глаза, пытаясь проанализировать то, что почувствовал во время контакта. Связь работала в обе стороны — пока Кощей лез в мою голову, я тоже уловил кое-что о нём. Энергетические потоки, структура его сущности, уровень силы…

— Плохие новости, — открыл я глаза. — Он на грани трансформации. Ещё немного, и станет Абсолютом, Чёрным королём.

— Абсолютом? — Вершинин нахмурился. — Что это значит?

— Четвёртая трансформация Бездушного, — пояснил я, и увидел полное непонимание в глазах окружающих. — Смотрите. Трухляк — это Низший Бездушный. После первой трансформации он становится Усиленным — Стригой. После второй — Древним — Жнецом. После третьей — Кощеем — Лордом Бездушных. А после четвёртой…

На миг умолкнув, попытался подобрать слова слова.

— После четвёртой он трансформируется в Абсолюта. По силе это сравнимо с магом ранга Грандмагистр. Неуязвимость к целому ряду школ магии. Способность контролировать десятки тысяч Бездушных одновременно. Сила, способная в одиночку уничтожить целый город.

Я помолчал, и перед глазами встали образы из прошлой жизни.

Первого Чёрного короля уничтожил не я. Это сделал Аль-Мустафа ибн Рашид, Грандмагистр степняков из Хорезма. Единственный, кто в то время мог тягаться со мной в магической мощи. Мы были соперниками, почти врагами — его народ и моя империя веками спорили за земли. Но когда Абсолют по имени Тлен вышел из-за Грани, Аль-Мустафа не колебался.

Я прибыл в это место уже спустя месяцы, услышав рассказ о той битве из свидетельств очевидца — пастуха, что каким-то чудом выжил, оказавшись не в то время, не в том месте.

Старый хорезмиец, весь в белом, встал посреди выжженной пустыни напротив чудовищной твари. Аль-Мустафа обернулся живым солнцем. Не заклинание — он сжёг свою душу, превратив жизненную силу в первозданный огонь. Температура была такой, что песок на километры вокруг обратился стеклом. Абсолют сгорел, но и мой соперник… от него осталась только тень на песке.

А огонь его души так и не погас. Последний привет от Грандмагистра, который выбрал смерть героя вместо бегства.

— В старых… хрониках описаны две битвы с Чёрными королями. Первую выиграл маг-огневик ценой собственной жизни. Место той сечи горит до сих пор — вечный огонь в пустыне

— Врата Ада в Каракумах? — вдруг подал голос Черкасский. — Газовый кратер, который не гаснет тысячелетиями?

Я кивнул, не уточняя деталей.

— Вторую вёл иной маг. Он столкнулся с Чёрным королём, будучи Архимагистром третьей ступени — один из сильнейших магов своего времени.

Хотя по силе я не уступал Грандмагистру первой, а то и второй ступени.

Я помнил каждую секунду той битвы. Равнина у большого озера. Чёрное небо, затянутое тучами некротической энергии. И он — Чёрный король по имени Мор. Так этот ублюдок себя называл. Последний из двух Абсолютов той эпохи.

Он вскинул конечность, и тысячи Бездушных хлынули на мои позиции. Я вырезал их целыми полками, но они всё шли и шли. Земля плавилась под нашими ударами, превращаясь в стекло.

— Их битва длилась три дня и три ночи у большого озера в излучине могучей реки. Озеро испарилось от выброшенной энергии — вода просто выкипела, оставив огромную впадину. Горы вокруг покрылись трещинами, некоторые обрушились. А река… река изменила русло, обогнув место сражения.

— Постойте, — вдруг подал голос Тимур. — Это же… это же похоже на Самарскую Луку! Там Волга делает странную петлю, почти полный круг. И Жигулёвские горы все в трещинах и провалах. В местных легендах говорят, что в древности там было озеро, но оно исчезло за одну ночь.

Я промолчал, но внутренне вздрогнул. Пиромант угадал точнее, чем мог себе представить.

К исходу второго дня я понял, что обычными методами Абсолюта не одолеть. Пришлось жертвовать — сжёг половину жизненной силы, чтобы создать копьё из чистой энергии. Единственный удар, который смог пробить его защиту. И то лишь потому, что он не ожидал, что смертный пойдёт на такое самопожертвование.

Я победил. Едва. Ценой почти всего магического резерва, тяжелейшего магического истощения и длительного восстановления. Год я не мог встать с постели. Каждое движение отзывалось болью в истощённых магических каналах. Однако я выжил. А Мор — нет. Хотя до сих пор прекрасно помню его последние слова: «Ты лишь отсрочил неизбежное, король людей. Придут другие».

— Три дня битвы? — прошептала Полина. — Но это же...

— Это апокалипсис в миниатюре, — закончил я. — И если этот Кощей завершит трансформацию, у нас не будет Грандмагистра, чтобы его остановить. Разница в силе — слишком значительная.

Мёртвая тишина. Даже Северные Волки, видевшие многое, побледнели.

— Грандмагистр? — прошептала Василиса. — Но их во всём Содружестве двое… И ты говоришь, эта тварь будет такой же сильной?

— Сильнее в некотором смысле, — мрачно ответил я. — Грандмагистр всё ещё человек. Устаёт, нуждается в отдыхе, может ошибиться. Абсолют не знает усталости, жалости, сомнений… Только убивает и поглощает.

— Едрить-колотить! — Долбилин вытер вспотевший лоб. — И эта штука сидит прямо под нами?

— Пока ещё Кощей. До трансформации ему нужно поглотить ещё энергии. Не так много по его меркам — население пары деревень хватит. Но если процесс начнётся, у нас будет максимум сутки до завершения.

— Мы должны эвакуировать всех! — воскликнул Грачёв. — Бежать как можно дальше!

Я посмотрел на горняков спокойно, без тени паники:

— Вы и остальные шахтёры приехали сюда уже после Гона. Вы не видели, как мы держали оборону против тысяч Бездушных. Они накатывали на стены Угрюма волна за волной, как морской прибой на скалы. И разбивались.

Я обвёл взглядом собравшихся, останавливаясь на каждом:

— Мы уничтожили нескольких Жнецов. Убили Кощея — да, другого, но всё же Лорда Бездушных. Перебили тысячи Трухляков и сотни Стриг. Их тела устилали подходы к острогу в три слоя. А мы выстояли.

— Но это же другой уровень угрозы… — начал было Долбилин.

— Да, другой, — согласился я. — Сложнее. Опаснее. Но не безнадёжный. У нас есть оружие, которое пробивает их защиту. Есть маги, знающие их слабости. Есть укрепления, которые уже доказали свою прочность. И главное — у нас есть опыт. Мы знаем, как они атакуют, как думают, если это можно так назвать, как умирают.

Я выпрямился, и в голосе появилась сталь:

— Этот Кощей совершил ошибку. Он мог тихо выбраться, напасть на беззащитные деревни, набраться сил. Вместо этого он привлёк к себе внимание. Дал нам время подготовиться. И мы используем это время. Каждую минуту.

— Воевода прав, — поддержала Ярослава. — Бежать — значит подставить спину. А Северные Волки никогда не бегут от боя.

После моих слов воцарилась тишина. Потом я увидел, как меняются лица людей. В глазах Вершинина, ещё минуту назад посеревшего от ужаса, зажглась решимость. Долбилин расправил плечи, его седые усы воинственно топорщились. Грачёв перестал нервно теребить защитные перчатки и крепче сжал кулаки.

— К чертям страх! — вдруг выкрикнул один из молодых горняков. — Если воевода говорит, что справимся — значит, справимся!

— Так точно! — поддержал его Евсей. — Мы и не с таким справлялись!

Северные Волки дружно загудели одобрительно.

Даже Василиса, всё ещё бледная после контакта с Кощеем, выпрямилась и кивнула мне с уважением.

— Вот это дух! — Ярослава усмехнулась, глядя на воодушевлённых людей. — Теперь давайте превратим этот энтузиазм в конкретные действия. Времени мало.

Я кивнул, видя в глазах людей готовность следовать за мной хоть в преисподнюю. Страх никуда не делся — просто теперь он был подчинён решимости защитить свой дом.

Внезапно завибрировал магофон. Голос Родиона звучал напряжённо:

— Прохор Игнатич, у нас проблема. К Угрюму движется орда. Минимум три тысячи Бездушных, может больше.

— Откуда? — резко спросил я.

— С севера и северо-востока. Странность в том, что они прошли мимо многих деревень, не тронув их. Идут целенаправленно к нам.

— Нет, информация у тебя откуда? Проверенная?

— Абсолютно проверенная, — уверенно ответил Коршунов. — Помните, вы выделили бюджет на создание системы раннего предупреждения? Я навёл контакты со многими старостами и воеводами деревень в радиусе ста километров. Взял самых надёжных на жалованье. Выдал магофоны для экстренной связи.

Он помолчал секунду и продолжил:

— Сейчас звонки идут один за другим. Староста Кубаево видел, как мимо прошла колонна тварей — даже не остановились. Воевода Рябинок то же самое — Бездушные обошли деревню стороной. Из Ельцов сообщают, что твари двигались строем, как армия. Все донесения сходятся — они идут прямо на Угрюм, игнорируя лёгкую добычу по пути.

— Понял. Система сработала как надо, Родион. Сколько времени до контакта?

— При их скорости — часов шесть-семь. Может, меньше, если ускорятся. И ещё, Прохор Игнатич — староста Лазаревского говорит, что во главе колонны идут несколько дюже страшных тварей. Похоже, Жнецы. Это организованная армия, не стихийная орда.

Ясно, Кощей проснулся и позвал сородичей. Как волк воет, созывая стаю, так и Лорд послал ментальный зов всем Бездушным в радиусе десятков километров.

— Понял. Будем готовить оборону. Полная мобилизация.

Я убрал магофон и повернулся к собравшимся:

— У нас шесть часов. Кощей созвал армию.

— Знаешь, — Ярослава встала рядом, и я почувствовал тепло её тела, — в следующий раз, когда решишь копать шахту, может, сначала проверишь, не спит ли там древнее зло?

Несмотря на ситуацию, я усмехнулся:

— Учту на будущее.

Она отпустила мою руку и повернулась к своим бойцам:

— Северные Волки! Готовимся к большой драке! Проверить оружие, распределить боезапас!

— Воевода, — подал голос Долбилин. — А что с шахтой?

— Всех прочь от шахты! — скомандовал я. — Эвакуация в радиусе километра. Немедленно!

Горняки, рабочие, все, кто находился поблизости, начали организованное отступление. Кузьма с болью в глазах смотрел на устье шахты, словно прощался с любимым детищем.

Через четверть часа в главном зале воеводского дома на военный совет собрались все ключевые фигуры. Борис, Ярослава с двумя своими командирами, Черкасский, Василиса, отец, Захар и несколько старших дружинников.

— Ситуация неприятная, — начал я без предисловий. — Под нами Кощей, с севера идёт армия Бездушных. Варианты?

— Атаковать в шахте, — предложил криомант Марков из Северных Волков. — Пока он не вышел на поверхность.

— Нельзя, — покачала головой Василиса. — Любая серьёзная битва там обрушит выработки. Месторождение будет погребено под сотнями тонн породы. На раскопки уйдут годы.

— К тому же, — добавил я, — в замкнутом пространстве шахты он имеет преимущество. Некуда отступать, негде маневрировать. Это будет бойня.

— Тогда ждём, пока вылезет? — скептически спросила Ярослава.

— Не ждём, а выманиваем, — поправил я. — Нужна приманка. Что-то, что заставит его покинуть убежище. И, кажется, у меня есть идея… Вот как мы поступим…

Глава 2

По улицам Угрюма катилась волна смятения. Слухи множились и раздувались с каждым пересказом — три тысячи Бездушных превращались в тридцать, один Кощей становился целым десятком, а шахта якобы провалилась прямо в преисподнюю. Люди метались между домами, хватая друг друга за рукава и шёпотом делясь новыми ужасами. В воздухе висело ощущение конца света.

Гаврила стоял посреди улицы, сжимая в потной ладони монеты. Молодой охотник долго колебался, переминался с ноги на ногу, но страх смерти оказался сильнее гордости. Он решительно направился к Борису, отдающему команды посреди улицы.

— Борис! — окликнул он командира дружины, который как раз отправлял посыльного на южную сторону острога. — Я тут… В общем, держи.

Гаврила протянул три рубля. Командир удивлённо поднял брови:

— Это ещё что?

— Долг. За карты, помнишь? Год назад, на Новый Год. Я тогда проигрался в дым, обещал через неделю вернуть, да… — парень покраснел. — Не хочу помирать должником.

Борис взял деньги, повертел в руках, словно не веря своим глазам. Потом его словно осенило. Он резко развернулся и зашагал к соседней улице:

— Силантий! Силантий, погоди!

Хромающий охотник обернулся. Борис догнал его и, перетряхнув свои карманы, сунул тому в руку пять рублей:

— Держи. За ружьё твоё, что сломал на охоте прошлой зимой. Помнишь, на кабана ходили? Я тогда наобещал новое купить, да всё руки не доходили.

Силантий ошарашенно смотрел на деньги. Потом кивнул, принимая, и тут же полез в свой кошель:

— Раз такое дело… Михей! Эй, Михей!

Плотник высунулся из-за угла амбара, где прятал какие-то инструменты. Силантий прихромал к нему:

— На, возьми четыре рубля. На свадьбу сына занимал, помнишь? Два месяца уже прошло, а я всё тянул.

Михей принял деньги с благодарностью, пересчитал и вдруг крикнул:

— Гаврила! Гаврила, постой!

Молодой охотник, уже направлявшийся к казармам, остановился. Плотник подбежал к нему:

— Слушай, я тут подумал… Полтора рубля за крышу-то твою не надо. Я тогда накрутил цену, потому что злой был. Ты меня на празднике случайно толкнул, я пиво пролил, вот и решил отыграться. Прости, парень. Долг твой списываю.

Эта сцена словно открыла шлюзы. По всему острогу началось движение — люди бегали от дома к дому, передавая из рук в руки деньги, вещи, инструменты.

У кузницы Фрол стоял с топором в руках, неловко протягивая его соседу:

— Вот, Семён, забирай. Три месяца назад на денёк одолжил, да так и держу. Прости, совсем из головы вылетело.

Сосед взял топор, осмотрел лезвие и усмехнулся:

— Так ты его ещё и наточил! Спасибо, братец.

У барака переселенцев двое мужчин стояли друг напротив друга, сжимая кулаки. Ещё минуту назад они были готовы снова подраться, как три месяца назад, когда не поделили верхнее место на нарах. Но сейчас…

— Слушай, Костя, — первый протянул руку. — Давай забудем. Место-то всё равно Петька занял, пока мы дрались.

— Да и чёрт с ним, — второй пожал протянутую ладонь. — Живыми бы остаться.

В углу площади молодой дружинник доставал из кармана посеребрённые часы на цепочке:

— Митяй, лови! Твои часы. Я тогда в карты нечестно выиграл, подсмотрел твои карты в отражении окна. Совесть замучила.

Собеседник принял часы, покачал головой:

— Я догадывался. Но спасибо, что признался.

Женщины из отряда «Валькирии» собрались кучкой у колодца, передавая друг другу украшения и платки:

— Маша, твоя брошка! Я на прошлой неделе одолжила на танцы, да не вернула.

— А это твой платок, Дуня! Красивый такой, с вышивкой. Я его ещё весной взяла!

Вдруг к колодцу подошёл старый дружинник с выцветшими от возраста глазами. В руках он держал небольшой холщовый мешочек. Остановился у дома на краю площади, где жила вдова его товарища, и постучал:

— Марфа Ильинична, откройте. Это Иваныч.

Женщина открыла дверь, вытирая руки о передник:

— Что случилось, Коль?

Старый воин протянул ей мешочек:

— Тут двадцать рублей. Я у вашего Петра занимал перед самым его… перед тем боем. Он дал не раздумывая, сказал: «Бери, брат, потом отдашь». А потом… потом его не стало. Я всё собирался прийти, да стыдно было. Думал, вы подумаете чего… Но сейчас… не хочу помирать с этим долгом.

Женщина взяла мешочек дрожащими руками, на глазах выступили слёзы:

— Спасибо, Коль. Петя всегда говорил, что ты честный человек.

На другом конце площади два молодых парня стояли друг напротив друга. Оба помнили ту драку год назад — разбитые носы, выбитые зубы, всё из-за девушки, которая в итоге выбрала совершенно иного человека.

— Слушай, Ваня, — первый протянул руку. — Дураки мы были.

— Ага, — второй усмехнулся, пожимая ладонь. — Она всё равно за кузнеца из Шувалихи замуж вышла. Зря морды друг другу били.

— Зря, — согласился первый. — Прости, если что.

— И ты прости.

За час весь острог превратился в огромный человеческий муравейник. Из рук в руки переходили деньги, инструменты, одежда, даже сапоги и полушубки. Люди возвращали книги, взятые «почитать на вечерок» несколько месяцев назад, отдавали «временно одолженные» инструменты, признавались в мелких кражах и обманах.

Но постепенно суета начала стихать. Долги были отданы, прощение получено, старые обиды забыты. И тогда люди поняли — этого мало. Страх смерти требовал чего-то большего, чем просто улаживание мирских дел.

Взгляды начали обращаться к часовне, где отец Макарий готовился принимать исповедь. Люди понимали: вернуть украденный топор — это одно, а очистить душу перед возможной смертью — совсем другое.

Первыми к часовне потянулись пожилые жители, за ними — женщины с детьми. Потом подтянулись дружинники, ремесленники, даже те, кто раньше в церковь заходил только на Пасху. К удивлению многих, в очереди встал и Александр Зарецкий, известный всему острогу атеист.

Страх смерти сделал своё дело — заставил людей вспомнить не только о долгах земных, но и о долгах небесных.

***

Отец Макарий стоял у дверей часовни, наблюдая, как по Угрюму катится волна паники. Колокола били тревогу, дружинники бежали по улицам с оружием наперевес в сторону бастионов, а между жителями распространялись слухи один слух страшнее другого. Священник слышал обрывки фраз — тридцать тысяч Бездушных, десяток Кощеев, конец света. Его массивная фигура служила своеобразным маяком спокойствия посреди этого хаоса.

— Батюшка, батюшка! — к нему подбежала запыхавшаяся женщина с растрёпанными волосами. — Правда, что на шахте раскопали целое кладбище ужасных Бздыхов?

— Не бойся, уважаемая — мягко протянул священник своим мелодичным голосом, положив огромную ладонь на плечо женщины. — Господь не оставит нас. А воевода Прохор знает своё дело.

Но люди продолжали стекаться к часовне. Сначала по одному, потом группами. Вскоре перед небольшим зданием выстроилась очередь из тридцати, а то и сорока человек. Макарий с удивлением разглядел среди них Александра Зарецкого — молодой алхимик всегда открыто заявлял о своём неверии.

— Что ж, — вздохнул священник, поглаживая вышитых пчёл на своём поясе, — видно, страх смерти заставляет и атеистов вспомнить о душе.

Он открыл двери часовни пошире и встал у аналоя, приготовившись выслушивать исповеди. Первым подошёл горняк — крепкий мужчина лет тридцати пяти с мозолистыми руками.

— Прости меня, батюшка, — начал он, теребя шапку. — Перед тем как уехать в Угрюм, я… я украл инструменты у прежнего хозяина. Набор буров и кайло. Думал, пригодятся на новом месте…

Макарий кивнул, его голубые глаза смотрели с пониманием:

— Грех есть грех, сын мой. Но Господь милостив к кающимся. Если выживешь — найди способ возместить ущерб. Хотя бы частично. Иди с миром.

Следующим подошёл дружинник Артём — молодой парень с нервным лицом. Он долго мялся, прежде чем заговорить:

— Отец Макарий… Моё настоящее имя не Артём. Я Павел из Твери. Год назад в кабаке… была драка. Я выпил лишнего, кто-то полез с ножом, я ударил табуретом… Человек умер. Я не хотел, клянусь! Но никто не поверил бы сыну кузнеца против слова купеческого сынка. Пришлось бежать.

Священник помолчал, обдумывая услышанное. Его огромные пальцы машинально перебирали чётки:

— Тяжкий грех лежит на твоей душе, Павел. Но вижу искреннее раскаяние. Если Господь дарует тебе жизнь после этой битвы — помоги трём нуждающимся. Безвозмездно. И молись за упокой души того человека каждый день.

Очередь двигалась медленно. Плотник средних лет признался, что украл двадцать рублей из артельной кассы:

— Дочка болела, батюшка. Лекарства нужны были, а денег не было совсем. Я потом хотел вернуть, но…

— Вернёшь, — твёрдо сказал Макарий. — Если выживешь — вернёшь вдвойне. А если погибнешь — молись, чтобы Господь учёл отцовскую любовь.

Беженец из какой-то дальней деревни, худой, как палка, рассказал, как дезертировал из княжеской армии:

— Мы держали заставу у дороги. Бездушные напали ночью. Командир погиб первым. Все побежали… и я тоже. Бросил товарищей и бежал как последний трус.

Отец Макарий покачал головой, но голос остался мягким:

— Страх — это не грех, сын мой. Грех — поддаться ему полностью. Сегодня у тебя есть шанс искупить прошлое. Защити тех, кто слабее. Не беги больше.

Пожилой плотник Михей еле слышно прошептал свою исповедь:

— Двадцать лет назад, батюшка, во время Гона… Сосед мой, Василий, на него Бездушные напали прямо во дворе. Я слышал крики, мог помочь… топор был под рукой. Но я… я закрыл дверь и спрятался в погребе с семьёй. Ваську выпили досуха, пока я сидел в темноте и молился, чтобы твари ушли.

Макарий встал, обошёл аналой и положил обе руки на плечи плотника:

— Михей, — голос священника стал строже, хотя и не потерял сострадания. — Ты оставил ближнего своего в беде, и это тяжкий грех. Страх не оправдывает нас перед Господом. Василий погиб без помощи, и эта кровь частично на твоей совести.

Священник помолчал, глядя на собеседника:

— Но вижу, что десять лет ты несёшь эту ношу. Раскаяние твоё искренне. Если выживешь — помогай семье Василия, если они живы. Защищай слабых, не допусти повторения греха. А сегодня… сегодня у тебя есть шанс искупить прошлое. Не упусти его

Мельник Степан, грузный мужчина с бегающими глазками, долго не решался говорить. Наконец выдавил:

— Я обвешивал односельчан, отец Макарий. Годами. По горсти муки с каждого мешка оставлял себе. Продавал потом Гривину втридорога. Думал, не заметят… горсть-то всего.

— Горсть за горстью — и вот уже мешок украденного хлеба, — покачал головой священник. — Если выживешь — раздай нуждающимся втрое больше, чем украл. И проси прощения у каждого, кого обманул.

Александр Зарецкий подошёл последним. Молодой алхимик выглядел смущённым:

— Я не верю в Бога, отец Макарий. Вы знаете. Но… если я умру сегодня… Я хочу, чтобы кто-то знал. В Муроме я отравил своего соперника. Не до смерти! — поспешно добавил он. — Просто чтобы он заболел перед конкурсом молодых алхимиков. Я хотел победить, доказать, что простолюдин может быть лучше аристократов. И я победил, занял второе место. Но это была ложь.

Макарий посмотрел на юношу с неожиданной строгостью:

— Неверие в Бога не освобождает от совести, Александр. Ты отравил невинного человека, лишил его честного состязания. Украл у него возможность показать свой талант. И всё ради чего? Чтобы доказать превосходство простолюдинов? Но своим обманом ты доказал обратное — что не можешь победить честно. Если выживешь — найди этого человека, признайся и возмести ущерб. И помни: победа, добытая подлостью, — это поражение души.

Священник поднял руку, благословляя всех собравшихся:

— Идите с миром и защищайте свой дом. Господь милостив к тем, кто искренне кается. А теперь — по местам. Битва близко.

Люди расходились с просветлёнными лицами. Страх никуда не делся, но теперь его уравновешивало что-то другое — решимость, очищение, готовность встретить смерть с чистой совестью.

Отец Макарий остался в дверях часовни, провожая взглядом каждого. Его огромная фигура излучала спокойствие и уверенность, которые так были нужны людям в этот страшный час. Он достал из кармана маленькую баночку мёда, открутил крышку и глубоко вдохнул сладкий аромат:

— Господи, дай сил этим людям. И дай мудрости воеводе Прохору. А мне… мне дай сил защитить паству от бесовских порождений.

Вдалеке ему почудился рёв Бездушных, приближающихся к стенам Угрюма.

***

Я стоял у края мёртвой зоны вокруг шахты, наблюдая, как по разбитой дороге медленно приближается грузовик. С кузова сняли тент — пришлось, чтобы вместить громоздкую конструкцию. Даже на расстоянии я чувствовал исходящую от неё энергию, словно воздух вокруг артефакта вибрировал от едва сдерживаемой силы.

Маяк Жизни. Детище гения моего брата Трувора из прошлой жизни, воссозданное заново благодаря моим обрывочным воспоминаниям и таланту троих магов. Шесть гигантских кристаллов Эссенции, каждый размером с небольшую дыню, переливались всеми цветами радуги в металлическом каркасе — от глубокого фиолетового до ярко-алого. Сложнейшие рунные схемы опутывали конструкцию, словно серебряная паутина — тысячи символов, каждый из которых должен был находиться в идеальной гармонии с остальными.

В кузове суетились двое. Максим Арсеньев проверял крепления, а рядом с ним магистр Виктор Сазанов не переставал восторгаться, водя пальцами в воздухе, словно читая невидимые формулы.

— Гениально! Просто гениально! — голос старого академика дрожал от волнения. — Резонансные контуры третьего порядка, переплетённые с матрицей стабилизации! И эта инверсия потоков на седьмом узле… Я даже в теории такого не встречал!

Арсеньев усмехнулся, затягивая последний болт:

— Без воеводы мы бы и за год такое не собрали. Он дал не просто идею — он помнил детали, которые превращают груду металла и кристаллов в настоящее чудо.

Я промолчал. Трудно было бы объяснить им, как в Чертогах Памяти я выцарапывал из глубин сознания каждую формулу, каждый символ, рискуя потеряться в лабиринтах собственного разума.

— Прохор, — Ярослава подошла ко мне, её рыжие волосы развевались на ветру. — Ты уверен, что эта штука сработает, как надо?

— Когда Маяк активируется, — ответил я, не отрывая взгляда от артефакта, — его энергия проникнет сквозь сотни метров породы. Для Кощея это будет как раскалённое солнце, жгущее его некротическую сущность. Он не сможет усидеть в своей норе.

Княжна нахмурилась:

— А если решит просто сбежать?

— Не сбежит, — я покачал головой. — Видишь эти кристаллы? Шесть гигантских кристаллов чистейшей Эссенции. Для Лорда на грани трансформации это как… как бочка воды для умирающего от жажды в пустыне. Поглотив их, он получит энергию для четвёртой трансформации. Искушение будет слишком велико.

Я почувствовал, как усиливается ментальное давление. Кощей словно прощупывал наши защиты, искал слабые места. Несколько магов поморщились, схватившись за виски.

— Маяк нивелирует и это, — добавил я. — Его поле создаст помехи для ментального воздействия.

Мой магофон завибрировал. Голос Игнатия Платонова звучал напряжённо:

— Прохор, к воротам прибыл внедорожник. Незнакомая символика — алый шлем на чёрном фоне. Требуют встречи с тобой лично. Говорят, они из ратной компании «Алые Витязи» и у них есть предложение о сотрудничестве.

Алые Витязи? Я слышал о них — элитная группа охотников на Бездушных, работающая по всему Содружеству. Интересное “совпадение”…

— Пусть ждут. Я буду через десять минут.

Повернувшись к Ярославе, я приказал:

— Продолжайте подготовку.

У ворот острога меня уже ждали трое. Командир — крепкий мужчина лет сорока с седыми висками и шрамом через всю щёку. За его спиной двое бойцов в качественной броне с гравировками защитных рун.

— Маркграф Платонов, — командир кивнул. — Капитан Ибрагимов, «Алые Витязи». Прошу прощения за неожиданный визит, но обстоятельства требуют срочности.

— Слушаю вас, капитан.

— Давайте отойдём и побеседуем тет-а-тет.

— Ради бога.

Мы сместились к бастиону и, встав в тени его стен, начали разговор.

Ибрагимов не стал ходить вокруг да около:

— Мы знаем о вашей проблеме — Лорд Бездушных. Предлагаем сделку: мы поможем его убить в обмен на ядро. Вам — победа и безопасность, нам — трофей.

Во-первых, титанический кристалл Кощея стоит минимум пятнадцать тысяч золотых рублей. Весьма высокая цена за такую “помощь”.

Во-вторых, Кощей пробудился всего пару часов назад. Даже если учесть время на дорогу из ближайшего крупного города… Нет, они должны были выехать раньше. Значит, знали заранее. Но как?..

— И сколько вас? — спросил я, пряча подозрения.

— Полсотни опытных охотников уже выдвинулись к Угрюму. Шесть магов ранга Магистр в поддержке. Мы специализируемся на Лордах — за последние пять лет уничтожили троих.

Внушительно. Но откуда такая оперативность? Словно они ждали именно этого момента.

— Предположим, я откажусь?

Ибрагимов пожал плечами, но в глазах мелькнула угроза:

— Было бы… неразумно. Мы могли бы подождать, пока вы ослабите Кощея, а потом забрать то, что нам нужно. Лучше договориться по-хорошему, не находите?

Угроза была прозрачной. Но меня больше интересовало другое.

— Капитан, меня мучает вопрос. Кощей пробудился считанные часы назад. Откуда вы узнали так быстро?

Собеседник дёрнул щекой, явно не ожидая прямого вопроса:

— У нас… есть свои источники.

— И зачем вам так сильно нужен именно этот кристалл? В Содружестве наверняка есть и другие Кощеи.

— Ценный трофей, — уклончиво ответил капитан. — Редкий ресурс всегда в цене.

Ложь. И плохо скрытая. Я активировал Императорскую волю, не меняя выражения лица. Ощутимое давление, развязывающее язык, обрушилось на чужака:

— И всё же, капитан, для кого вы работаете на самом деле? Кто так оперативно отслеживает пробуждение Кощеев?

Не приедь эти голубчики так оперативно, я не стал бы рисковать, выдавливая информацию из моего визави, но экстренная ситуация требовала предельной ясности, и потому риски были допустимы.

Ибрагимов стиснул зубы, словно хотел замолчать, но слова полились сами:

— Корпорация “Сибирский Меридиан”. Артур Светлояров лично заинтересован в каждом кристалле Лорда. У него есть Провидец. Единственная задача этого мага — отслеживать пробуждение и местоположение Кощеев по всему континенту.

Вот откуда такая оперативность — магическое наблюдение. Провидец — это редчайшая магическая специализация… И такой талант брошен только на просчитывание появление Лордов. Как интересно…

Артур Светлояров. Имя всплыло из памяти — магнат телекоммуникаций, создатель сети Эфирнета и магофонов, гений артефакторики и загадочный затворник. Правитель Новосибирска, самого молодого, но самого технологичного Бастиона Содружества.

— Зачем Светлоярову кристаллы Кощеев? — я продолжил давить.

Капитан пытался сопротивляться, но Императорская воля уже взяла своё:

— Титанические кристаллы Эссенции из Лордов — единственная основа для создания мнемокристаллов — узлов Эфирнета. Каждый кристалл — это новый… новый узел связи, расширение покрытия. Через такие узлы проходит вся информация сети. Это не просто прибыльно — это контроль над информационными потоками всего Содружества.

Теперь картина прояснилась. Эфирнет держался на костях Кощеев. Буквально. Вся хвалёная сеть связи, которой пользуется Содружество, построена на кристаллах древних чудовищ. Как креативно…

Ибрагимов вдруг замер, осознав, что сказал слишком много. Его лицо исказилось яростью:

— Ты… что ты со мной сделал?!

— Ничего особенного, — я откинулся назад. — Просто поговорили по душам.

Капитан вскочил, его бойцы, стоящий в стороне, напряглись:

— Ты понятия не имеешь, с кем связываешься, Платонов! — голос Ибрагимова дрожал от едва сдерживаемой ярости. — За нами стоит Светлояров. Человек, который контролирует всю информационную сеть Содружества! Каждый магофон, каждый узел связи, каждая крупица информации проходит через его мнемокристаллы!

Капитан продолжил угрожать, но я лишь улыбнулся одними уголками губ:

— Один его приказ — и Угрюм исчезнет из Эфирнета. Полная информационная изоляция! Ваши магофоны превратятся в бесполезные куски металла. Никакой связи с внешним миром, никакой торговли через сеть, никаких предупреждений об угрозах. Вы не сможете ни купить, ни продать ничего через Эфирнет. Ваши союзники не смогут связаться с вами. Вы превратитесь в призраков — поселение, которого не существует в информационном пространстве. Слепые, глухие и немые!

Набычившись, Ибрагимов, завершил:

— И это только начало, Платонов. Светлояров не просто финансовая акула — он тот, кто определяет, какая информация доходит до людей, а какая нет. Он может сделать тебя героем или чудовищем одним нажатием кнопки. Сегодня ты защитник, завтра — военный преступник, сжёгший три деревни. И все поверят, потому что «это же было в Эфирнете». Подумай об этом, прежде чем отказываться от нашего… великодушного предложения.

Глава 3

Я смотрел на Ибрагимова, мысленно анализируя его угрозы. Насколько далеко простираются полномочия простого капитана наёмников, чтобы бросаться именем Светлоярова? Может ли он действительно гарантировать, что магнат из Новосибирска лично впряжётся за каких-то «Алых Витязей» и начнёт выключать Эфирнет в моём остроге? Сомнительно. Скорее всего, капитан пытается выдать желаемое за действительное, надеясь на мою неосведомлённость.

Но была и другая сторона медали. Эти люди явились на мою территорию с оружием и начали угрожать моему поселению. По сути, они уже поставили себя вне закона. И я должен был на это отреагировать соответствующим образом, иначе нашу миролюбивость примут за слабость.

— Подождите своей очереди, капитан, — недружелюбно улыбнулся я, наблюдая, как лицо Ибрагимова наливается кровью от злости.

Достав магофон, я прямо на месте набрал номер службы технической поддержки Эфирнета. Включил громкую связь — пусть капитан послушает.

— Оператор Мария, чем могу помочь? — прозвучал приятный женский голос.

— Здравствуйте, девушка. Меня зовут Прохор Платонов, Маркграф Угрюмский. У меня на продажу есть титанический кристалл Эссенции из Кощея.

В трубке повисла долгая пауза. Оператор явно не была готова к такому заявлению.

— Простите, Ваше Сиятельство, я… Это не относится к технической поддержке. Может быть, вы ошиблись номером? У вас какая-то проблема с подключением?

При этих словах оператора на лице моего оппонент возникла злорадная улыбка.

— Передайте эту информацию начальству, — спокойно продолжил я. — Они знают, что с ней делать.

— Ваше Сиятельство, я не понимаю, в чём состоит ваша техническая проблема. Если у вас проблемы с магофоном или узлом связи…

Внезапно её голос оборвался. В трубке щёлкнуло, и заговорил другой человек — мужчина, голос сухой, чёткий, деловой:

— Это действительно Прохор Платонов?

Интересно. Значит, служба технической поддержки Эфирнета имеет систему автоматического распознавания ключевых слов. «Титанический кристалл», «Кощей» — эти термины пусть и с задержкой, но переключили звонок с рядового оператора на кого-то из руководства корпорации. Умно. И показательно — Светлояров действительно очень заинтересован в этих кристаллах, раз настроил такие фильтры.

— Если вы обладаете соответствующими полномочиями, можете проверить, на кого зарегистрирован этот номер магофона.

Ибрагимов во время разговора не стоял смирно. Капитан делал знаки своим людям — короткие жесты, приказывающие готовиться.

На том конце хмыкнули. Последовала короткая пауза.

— Итак, Ваше Сиятельство. Что вы хотели?

— С кем имею честь?

— Владислав Резник, исполнительный директор департамента стратегических закупок корпорации «Сибирский Меридиан». Полагаю, у вас есть предложение?

— У меня есть проблема, Владислав. Ваши люди из Алых Витязей явились на мою территорию без приглашения. С оружием. И позволяют себе угрожать моему поселению, — я выдержал паузу, давая собеседнику время осмыслить ситуацию. — Если корпорация заинтересована в приобретении кристалла, логично было бы обратиться напрямую к владельцу. То есть ко мне. А не присылать вооружённых громил вроде Ибрагимова с ультиматумами.

Когда я упомянул его имя, Ибрагимов дёрнулся вперёд, словно намереваясь вырвать магофон у меня из рук, но остановился, встретив мой предупреждающий взгляд. И не менее предупреждающее Каменное лезвие, зависшее в воздухе возле моего плеча.

Снова хмыканье, на этот раз с оттенком иронии:

— Владельцу, говорите? Насколько я понимаю ситуацию, Ваше Сиятельство, интересующий нас кристалл пока ещё находится внутри весьма живого и агрессивного Кощея. Мне кажется преждевременным делить шкуру неубитого медведя.

— Кощей вместе с кристаллом находится на моей земле, — парировал я, позволив себе лёгкую улыбку, хотя собеседник её видеть не мог. — По всем законам Содружества, полезные ископаемые на территории феода принадлежат его владельцу. А метод добычи — исключительно моя забота. Знаете, как у нас в Пограничье говорят? Чья корова, тот её и доит. Неважно, насколько корова строптива.

— Занятная аналогия, — в голосе Резника появились нотки искреннего интереса. — Что ж, допустим, вы правы. В конце концов, нашей корпорации безразлично, с кем вести переговоры — главное получить качественный товар по разумной цене. Итак, Ваше Сиятельств, чего именно вы от нас хотите?

Лицо Ибрагимова менялось от красного к белому и обратно по мере того, как он осознавал, что я говорю напрямую с его начальством, и то не собирается отказываться от сотрудничества со мной.

— Предлагаю простую схему: после успешной охоты я свяжусь с вами напрямую. Обсудим условия сделки в цивилизованной обстановке. Без угроз, без давления, без вооружённых визитов.

— Хм, весьма разумный подход, — собеседник помолчал, и я услышал негромкий стук — видимо, он барабанил пальцами по столу. — Правильно ли я понимаю, что капитан Ибрагимов проявил… излишнее рвение в исполнении поручения?

— Если угрозы информационной блокадой и попытка силового давления входили в его инструкции, то он исполнительный сотрудник. Если нет — то опасный самодур, подставляющий репутацию вашей корпорации.

Вояка напротив меня сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Понимаю. Весьма… досадная ситуация, — голос Резника стал жёстче. — Могу заверить, маркграф, что подобные методы не являются стандартной практикой Сибирского Меридиана. Мы предпочитаем взаимовыгодное сотрудничество принуждению. Полагаю, капитану Ибрагимову предстоит серьёзный разговор с руководством по возвращении.

— Если он вернётся.

— Прошу прощения?

— Угроза вооружённого нападения на поселение — серьёзное преступление по законам Содружества, но в любом случае, это уже детали. Главное — мы достигли понимания?

— Безусловно, маркграф. Жду вашего звонка после… добычи полезного ископаемого. И позвольте пожелать удачи в укрощении вашей строптивой коровы.

Связь прервалась. Я убрал магофон и посмотрел на Ибрагимова, который за время разговора успел вызвать подкрепление. Капитан скрежетал зубами, понимая, что его блеф не сработал.

К воротам подъехали два грузовика. Из кузовов начали выпрыгивать вооружённые бойцы — полсотни человек в боевой экипировке. На стенах бастиона мои дружинники спешно разворачивали пулемёты и автоматы, целясь в непрошеных гостей.

Со стен раздавались возбуждённые голоса дружинников:

— Глядите, сколько их!

— Держи прицел на том, с жезлом!

— Тихо, ждём приказа воеводы!

Воздух накалился. Ситуация балансировала на грани кровопролития.

Я мысленно просчитывал варианты. Пятьдесят бойцов, минимум шесть магов. Если начнётся бой, мы победим — позиционное преимущество и пулемёты решат дело. Но потери будут. Неизбежно будут. Кто-то из моих людей погибнет, защищая острог. И тогда конфликт с Алыми Витязами станет кровавым и непримиримым. Нет, нужно было показать силу, но избежать кровопролития. Демонстрация превосходства без жертв — вот правильный ход.

— Это было весьма неумно, капитан, — покачал я головой.

Сосредоточившись, я призвал свой дар металломанта. Энергия потекла по телу, находя отклик в каждом куске металла вокруг. Винтовки, автоматы, пулемёты — всё оружие Алых Витязей дёрнулось и вылетело из рук бойцов. Полсотни стволов зависли в воздухе, медленно вращаясь вокруг своей оси.

Наёмники застыли в шоке. Некоторые потянулись к запасным пистолетам, но я лишь усилил воздействие — и те тоже взмыли вверх.

Шестеро магов среди Витязей отреагировали мгновенно. Двое начали плести защитные барьеры — воздух вокруг них задрожал от концентрации энергии. Третий, судя по жестам, готовил огненное заклинание.

Вот только когда они оценили количество магов на стенах, а Полина к тому моменту догадалась позвать ещё полдюжины товарищей по Академии, старший из шестерых — седовласый мужчина с жезлом фитоманта — резко опустил руки и покачал головой остальным. Умный. Понимал, что даже если они прорвутся сквозь мою металломантию, без огневой поддержки пехоты против укреплённого острога им не выстоять. Это было бы чистым самоубийством.

— Вам предстоит подумать о своём поведении, Ибрагимов, — произнёс я, не повышая голоса. — У вас есть выбор: в кутузке или на том свете. Какой вариант вы предпочитаете?

Лицо капитана пошло алыми пятнами. Он понимал — если сейчас прикажет атаковать, его людей просто перебьют. Пятьдесят человек против укреплённого острога без оружия — это бойня, а не бой.

— Не оказывать сопротивления! — рявкнул он своим бойцам, каждое слово давалось ему с трудом, словно грозило встать колом прямо в горле.

К воротам подошёл Крылов со своими стражниками. Начальник правоохранительных органов окинул взглядом Витязей, зависшее в воздухе оружие и вопросительно посмотрел на меня:

— Что я пропустил, воевода?

— Вооружённое вторжение на территорию острога, Григорий Мартынович. Эти господа явились без приглашения, с оружием, и начали угрожать нашему поселению. Капитан Ибрагимов обещал нам информационную блокаду и прочие неприятности, если мы не отдадим им то, что им не принадлежит.

Крылов нахмурился. Как бывший начальник Сыскного приказа, он прекрасно понимал юридическую сторону вопроса:

— Угроза поселению с оружием в руках… Это серьёзное преступление.

— На сколько мы можем их задержать без предъявления формальных обвинений?

— Трое суток для выяснения обстоятельств, — ответил он. — Стандартная процедура при подозрении в подготовке вооружённого нападения.

— Отлично. Капитан Ибрагимов, предлагаю вам и вашим людям проследовать в наш изолятор временного содержания. За вашим оружием и транспортом мы присмотрим.

— Вы не имеете права! — взорвался капитан. — Мы действуем по поручению…

— По поручению господина Светлоярова? — перебил я. — Вы же сами слышали. Господин Резник из департамента стратегических закупок не подтвердил ваши полномочия на угрозы и давление. Так что либо вы превысили полномочия, либо действовали самовольно. В любом случае — добро пожаловать в наши застенки.

Я опустил руку, и всё оружие аккуратно сложилось в кучу возле ворот. Дружинники начали спускаться со стен, держа витязей на прицеле.

— Строиться по двое! — скомандовал Крылов. — Руки за голову! Попытка сопротивления будет расценена как нападение на представителей власти!

Витязи нехотя подчинились. Даже их маги понимали — сейчас сопротивляться бессмысленно. Ибрагимов прожигал меня взглядом, но молчал.

— И да, капитан, — добавил я, когда его уже вели к воротам. — В следующий раз, прежде чем угрожать, убедитесь, что у вас есть на это полномочия. А то ведь ваш Светлояров может и не обрадоваться, узнав, как вы подставили его репутацию.

— Это незаконно! — выкрикнул один из младших офицеров Витязей. — Мы требуем связи с руководством ратной компании!

— Получите, — спокойно ответил Крылов. — После оформления протокола задержания.

Дружинники методично обыскивали наёмников. У каждого находились скрытые ножи, у некоторых — компактные пистолеты в кобуре на лодыжке, выкидные дубинки, электрошокеры. Один умудрился спрятать разобранный пистолет-пулемёт в специальных карманах бронежилета.

— Богатый арсенал для мирного визита, — заметил я, наблюдая, как очередной боец нехотя выкладывает третью по счёту гранату.

Один из витязей — молодой парень с выбритыми висками — попытался воспротивиться обыску:

— Не смейте меня лапать, деревенщина!

Борис, проводивший досмотр, невозмутимо заломил ему руку:

— Или по-хорошему, или по-плохому. Выбирай.

Парень выбрал по-хорошему.

Вскоре процессия двинулась в острог. Чуть больше пятьдесяти профессиональных бойцов и шесть магов — неплохое пополнение для наших казематов. Пусть посидят и не мешают, пока мы будем разбираться с Кощеем.

Хорошо, что за прошедшее с приезда Григория Мартыновича время мы успели оборудовать нормальную тюрьму в подземном этаже цитадели. В мирное время эти помещения пустовали — они предназначались для укрытия мирных жителей во время осады, но сейчас послужат другой цели. А главное — я предусмотрительно распорядился перековать те два трофейных аркалиевых скрамасакса, что достались мне от убийцы Вдовина. Клинки пришлось уменьшить в размерах, зато из полученного аркалия наш кузнец при помощи Арсеньева выковал тонкие цепочки — идеальное средство для содержания пленников с магическим даром. Металл, подавляющий способность к колдовству, оказался как нельзя кстати. Словно я предчувствовал, что придётся иметь дело именно с такими «гостями».

Игнатий Платонов подошёл ко мне, когда последний из витязей скрылся за воротами:

— Рискованно было, сын. Если бы они решили атаковать…

— Не решились бы, — покачал я головой. — Это профессионалы. Они умеют считать потери. Пятьдесят человек без оружия против укреплённых позиций — верная смерть. Ибрагимов многое из себя строит, но он не идиот.

— И всё же… Сибирский Меридиан — это серьёзный противник.

— Поэтому я и позвонил напрямую их руководству. Показал, что могу вести дела без посредников. И заодно выяснил — Ибрагимов действительно превысил полномочия.

— Допустим, но стоило ли их арестовывать?

— Это было необходимо, — пожал я плечами. — Нельзя показывать слабость перед наёмниками. Они это воспримут как приглашение к насилию. Что им помешало бы ударить нам в спину в решительный момент? Это риск вполне реальный, особенно если бы они не получили жесткий отпор.

— Думаешь, они не будут мстить? Сибирский Меридиан, я имею в виду.

— Бизнесмены не мстят, отец. Они считают прибыль. А титанический кристалл стоит больше, чем гордость одного зарвавшегося капитана. Резник это понимает. Поэтому и пошёл на контакт.

— Но Ибрагимов…

— Ибрагимов посидит три дня в камере и остынет. К тому времени мы разберёмся с Кощеем. А там посмотрим, захочет ли он продолжать конфликт, зная, что его начальство готово вести со мной дела напрямую.

Я повернулся к Крылову:

— Разместите пленников по камерам. Кормить три раза в день, воды вдоволь. Магов — в отдельные камеры с аркалиевыми цепочками. И выставьте усиленную охрану.

— Будет сделано, воевода.

Начальник стражи удалился, а я вернулся мыслями к Маяку Жизни. Нужно было закончить подготовку к битве с Кощеем. Теперь, когда потенциальная угроза с тыла нейтрализована, можно было сосредоточиться на главном противнике.

Когда я вернулся к шахте, Маяк Жизни всё ещё стоял на грузовике возле края мёртвой зоны, его кристаллы переливались в лучах закатного солнца.

«Прохор! — мысленный голос Скальда ворвался в сознание с паникой, так характерной для моего ворчливого фамильяра. — У нас проблемы! Большие, костлявые, бегущие проблемы!»

«Докладывай толком», — приказал я.

«Бздыхи! Они бегут как одержимые! Трухляки, Стриги, даже парочка Жнецов — все несутся сюда на полной скорости. Минут двадцать, максимум тридцать до контакта!»

Я выругался сквозь зубы. Коршунов неверно рассчитал скорость движения врага, недооценив их решимость. Кощей явно понял, что мы готовим ему ловушку. И теперь хотел получить подкрепление, прежде чем выйти на поверхность.

«Сколько их?»

«Тысячи полторы, не меньше! И это только авангард — сзади ещё столько же тащится!»

Принимать бой здесь, у шахты, было бы самоубийством. В чистом поле орда Бездушных захлестнёт нас со всех сторон, просто задавит числом. Нет укреплений, нет огневых позиций, нет поддержки магов на стенах. Мы продержимся минут десять, не больше. Но всё шло по плану — изначально мы и не собирались сражаться здесь.

— Все лишние — в острог! — рявкнул я, разворачиваясь к своим людям. — Начинаем отход!

Арсеньев с Сазановым кивнули — они знали план. Кощея нужно вытянуть под стены, под огонь наших пулемётов и большинства магов.

За последние часы, пока мы разбирались с Алыми Витязями, мои люди не теряли времени даром и выполнили свою часть подготовки. От шахты к Угрюму теперь вёл расчищенный коридор — прямая дорога шириной в пять метров. Деревья спилены, кусты выкорчеваны, ямы засыпаны. Без помощи магов, особенно геомантов, такого результата не получилось бы добиться в сжатые сроки. Когда мы ехали к шахте утром, грузовик едва полз по лесной чаще, объезжая препятствия.

Теперь же можно было гнать на полной скорости — именно для этого экстренного отступления мы и готовили путь. План с самого начала заключался в том, чтобы выманить Кощея из-под земли Маяком, а затем увести его к стенам острога, под кинжальный огонь защитников.

— Повторяю, все лишние — в острог! — скомандовал я. — Со мной остаются только необходимые для операции!

Дружинники и рабочие запрыгнули на лошадей, в телегу и в Бурлак. В считанные минуты возле грузовика остались только мы вчетвером. Ярослава Засекина проверяла свой жезл, придерживая ножны с мечом, её рыжие волосы развевались на ветру. Рядом криомант Фёдор Марков из Северных Волков — невысокий плотный мужчина с преждевременной сединой — сплетал защитные чары. За рулём устроился Тимур Черкасский, его пальцы нервно барабанили по рулю.

— Готовы? — спросил я, запрыгивая в кузов.

— Как никогда, — отозвалась княжна, устраиваясь рядом с Маяком.

— Тогда запускаю! — бросил я, активируя последовательность рун.

Кристаллы Маяка засветились изнутри. Сначала мягко, словно пробуждаясь ото сна. Потом свечение усилилось, превратившись в ослепительное сияние. Энергетические потоки закрутились вокруг артефакта спиралями чистого света.

Первая волна прокатилась по округе с мелодичным звоном. Я почувствовал, как усталость от долгого дня словно смыло невидимой рекой. Мелкие царапины затянулись, дыхание стало легче.

А потом раздался крик. Не звуковой — ментальный. Вопль боли и ярости, от которого закладывало уши и темнело в глазах. Кощей почувствовал энергию Маяка. Для некротической твари это было как раскалённое железо к голой коже.

— Идёт! — выдохнул Марков, чьё лицо побледнело от ментального удара.

Земля вокруг нас задрожала. Сначала слабо, потом сильнее. Почва вспучилась, трещины побежали во все стороны. Кощей не стал подниматься по шахте — он рвался наверх прямо сквозь породу, стремясь добраться до источника боли и одновременно — желанной энергии.

— Гони! — заорал я Черкасскому.

Грузовик рванул с места, колёса взвизгнули. Мы неслись по расчищенному коридору, а позади с грохотом обрушивалась земля. Часть устья шахты провалилась — не критично, восстановим, но сейчас это было неважно.

Из разлома в земле показалась… тварь. Если прошлый Кощей, с которым я сталкивался, напоминал человеческий торс на огромном паучьем туловище, то этот был совершенно иным. Жилистое, костлявое тело высотой метров семь, покрытое клочками серого меха и пластинами металла. Сумеречная сталь! Целые куски брони, словно вросшие в плоть. От столкновения пластин по телу монстра пробегали искры и электрические разряды. Вместо головы — костяной череп с чёрными провалами глазниц.

Кощей издал рёв, от которого заложило уши. Длинные, непропорциональные конечности с когтями длиной в мою ладонь вцепились в край разлома, вытягивая остальное тело.

Я сосредоточился, призывая свой дар металломанта. Энергия потекла по венам, стараясь найти отклик в пластинах Сумеречной стали на теле врага. Мысленное усилие, чтобы сорвать их, лишить Кощея брони…

Ничего. Металл не откликался. Я едва-едва его чувствовал, словно через километровую толщу воды. Он сопротивлялся каждому импульсу моей воли.

— Мьёльнир тебе в дышло, падаль! — рявкнул я, понимая проблему.

Столетия сна возле жилы Сумеречной стали изменили этого Кощея. Металл буквально пророс в его плоть, стал частью его сути. Некротическая аура твари столько времени пропитывала металл, что он стал частью магической сущности Лорда. Каждая пластина была насыщена его волей, его эссенцией. Как если бы другой, более сильный металломант уже удерживал эти пластины своей силой.

Я мог чувствовать металл, но не мог им управлять. Словно пытаться сдвинуть гору голыми руками.

Моя металломантия была совершенно бесполезна в этом бою.

Глава 4

— Держитесь! — крикнул Черкасский, резко уводя грузовик в сторону.

Мимо просвистел сгусток некротической энергии размером с дыню. Там, где он ударился о землю, трава мгновенно почернела и рассыпалась пеплом.

Кощей полностью выбрался из разлома и теперь нёсся за нами. Несмотря на кажущуюся неуклюжесть, двигался он быстро — каждый шаг сотрясал почву, оставляя глубокие борозды. Грузовик выигрывал на прямой, но любой поворот сокращал дистанцию.

Я вцепился в борт кузова, наблюдая, как Маяк Жизни пульсирует за моей спиной. Его кристаллы излучали волны чистого света, расходящиеся концентрическими кругами. Каждая волна несла в себе саму суть жизни — тёплую, исцеляющую энергию, которая залечивала царапины на моих руках и снимала усталость с мышц, но для Кощея это было пыткой.

Монстр взревел, и в этом звуке слышалась настоящая агония. Я видел, как энергетическое поле Маяка воздействует на его некротическую плоть. Серый мех на теле твари тлел и осыпался пеплом. Кожа пузырилась, словно под ней кипела чёрная кровь. Участки плоти отваливались кусками, обнажая почерневшие кости, но тут же нарастали заново — медленнее, чем обычная регенерация Бездушных, Маяк замедлял процесс восстановления.

— Он догоняет! — крикнула Ярослава, её медно-рыжие волосы хлестали по лицу от встречного ветра.

Княжна была права. Несмотря на боль, Лорд сокращал расстояние. Он двигался невероятными прыжками, каждый раз преодолевая по десять метров. Пластины Сумеречной стали на его теле сталкивались друг с другом, высекая искры. Внезапно между ними пробежала электрическая дуга, и воздух замерцал. Волосы на моих руках встали дыбом.

— Ложись! — заорал я, дёргая Засекину вниз.

Молния ударила туда, где секунду назад стояла аристократка. Борт грузовика обуглился, металл раскалился докрасна, капли расплавленной краски полетели назад. Запахло озоном и горелым железом. К счастью, толстые деревянные доски, которыми был выстлан пол кузова, изолировали нас от металлического корпуса — иначе разряд прошёл бы через наши тела.

Фёдор Марков среагировал мгновенно. Температура в кузове резко упала, иней покрыл деревянный настил. Криомант вскинул руки, и между нами и преследователем вырос ледяной барьер толщиной в две ладони. Следующий разряд пробил его насквозь, но потерял большую часть силы. Осколки льда разлетелись во все стороны, царапая лица.

— Черкасский, петляй! — приказал я водителю.

Тимур дёрнул руль влево. Грузовик накренился, едва не опрокидываясь. Маяк Жизни опасно качнулся, и я поймал его крепления своей силой, не давая артефакту упасть. Резкий поворот вправо — и машина заскользила по расчищенной дороге боком, поднимая облако пыли.

Свечение Маяка внезапно мигнуло и погасло.

В ту же секунду я почувствовал, как ментальное давление Кощея обрушилось на мой разум — липкие щупальца чужой воли, пытающиеся подчинить, сломать. Без защитного поля артефакта психическая атака Лорда достигла цели. Виски сдавило раскалённым обручем.

— Маяк! — выкрикнул Марков, указывая на потухшие кристаллы.

Две секунды. Три. Кощей прыгнул, преодолев разом пятнадцать метров. Его когти уже тянулись к кузову, пустые глазницы пылали торжеством.

Кристаллы вспыхнули снова — ярче прежнего, словно компенсируя сбой. Волна целительной энергии ударила в летящего монстра, отбрасывая его назад. Кощей взвыл, его плоть задымилась.

Кощей не отставал. Более того, боль словно подстёгивала его ярость. Энергия Маяка продолжала прижигать некротическую плоть — я видел, как от монстра поднимается пар, как будто его поливали святой водой. Но это только злило выродка сильнее. Длинные когти рассекли воздух в метре от заднего борта, оставив глубокие борозды в стоящем на обочине дереве.

Я сосредоточился, призывая свой дар. Энергия потекла по венам, откликаясь в земле под нами. Позади грузовика почва вздыбилась каменной стеной высотой в три метра. Гранитная преграда выросла прямо на пути монстра.

Кощей пробил её, не замедляясь. Семиметровая туша прошла сквозь камень, как таран. Осколки гранита полетели во все стороны. Острый обломок рассёк мне плечо, кровь окрасила разорванную рубашку. Рана тут же затянулась под действием целительной энергии Маяка.

— Воевода, он обходит слева! — выкрикнул Марков, не отрывая взгляда от преследователя.

Действительно, противник ушёл в лес параллельно дороге, его длинные конечности позволяли ему перепрыгивать через поваленные деревья и кусты. В провалах его глазниц клубилась тьма, из пасти капала чёрная слюна, прожигающая землю там, где падала. Он явно намеревался забежать вперёд и выскочить на дорогу перед нами.

Поле Маяка продолжало своё воздействие — некротическая плоть на спине монстра обуглилась до костей, но тут же начинала восстанавливаться, чтобы снова сгореть под целительным светом. Бесконечный цикл разрушения и регенерации.

Новый электрический разряд. На этот раз целью стало переднее колесо. Я успел вздыбить каменную плиту на ходу под углом, отклонившую молнию, но часть энергии всё же достигла цели. Резина задымилась, но выдержала.

— Сколько он ещё будет нас преследовать?! — крикнула Ярослава, создавая воздушные потоки, чтобы придать грузовику дополнительное ускорение.

— Пока Маяк активен, он не отстанет! — ответил я, вытирая пот с лица. — Энергия жжёт его, но одновременно притягивает, как мотылька к огню!

Лес мелькал по сторонам зелёным размытым пятном. Черкасский выжимал из машины всё возможное, но старый грузовик не был создан для гонок. Мотор надрывно ревел, из-под капота валил пар.

Кощей резко сместил траекторию и прыгнул. Вся его масса взмыла в воздух, нацелившись прямо на кузов. Время словно растянулось. Я видел каждую деталь — струящуюся с когтей ядовитую слизь, электрические разряды между пластинами брони, куски обугленной плоти, отваливающиеся от тела под воздействием Маяка.

Мысленное усилие, и… Из земли впереди вырвались три каменных шипа толщиной с брёвна, расположенные веером. Кощей в полёте попытался извернуться, но инерция не позволила полностью уклониться. Средний шип распорол его шкуру, высекая искры из пластин Сумеречной стали. Чёрная кровь хлынула фонтаном, обдав дорогу липкими брызгами.

Монстр рухнул в десяти метрах позади, но почти сразу поднялся. Рана уже затягивалась, хотя и медленнее обычного — энергия Маяка мешала регенерации, превращая исцеление в мучительный процесс.

Марков не терял времени. Волна холода накрыла дорогу позади нас, превращая землю в каток. Кощей поскользнулся, его массивное тело занесло, но тварь вонзила когти в мёрзлую землю и продолжила погоню, оставляя глубокие колеи.

Внезапно одна из конечностей монстра начала удлиняться, растягиваясь как резина. Трёхметровое щупальце с когтями на конце потянулось к Маяку. Я создал каменное лезвие и отсёк его, но тут же выросло новое.

— У меня осталась половина резерва! — предупредил Марков.

Криомант тяжело дышал, на лбу выступил пот несмотря на холод, который он создавал.

— Держись! — приободрила его княжна. — Мы почти…

Новая атака. На этот раз Лорд выпустил сразу три электрических разряда. Я едва успел создать каменный барьер перед кузовом. Молнии ударили в него, раскалывая преграду, за счёт взрывного испарения влаги в порах гранита. Осколки камня и капли расплавленной породы посыпались на нас.

Маяк пульсировал всё сильнее. Его свечение стало почти невыносимым — приходилось щуриться. Волны целительной энергии шли одна за другой, всё чаще и интенсивнее. Кощей выл от боли. Половина его тела была покрыта ожогами, мех полностью сгорел, обнажив почерневшую, пузырящуюся плоть. Но упрямство неживой твари не знало границ.

Грузовик подпрыгнул на ухабе. На мгновение все четыре колеса оторвались от земли. Кощей использовал этот момент — все четыре его конечности вытянулись одновременно, превращаясь в щупальца. Два обвили заднюю ось, третье потянулось к Маяку, четвёртой целило в нас.

Засекина выхватила меч. Эспадрон засветился, когда она направила в него силу аэроманта. Рубящий удар — одно щупальце отсечено, так и не достигнув маяка. Марков заморозил второе, сделав его хрупким как стекло, и я разбил его ударом Каменного кулака.

Но два других достигли целей. Когти вцепились в машину, начали тянуть её назад. Мотор взревел от перегрузки, из-под капота повалил чёрный дым. Колёса буксовали, но машина замедлялась.

Сфокусировавшись, я ударил заклинанием. Земля под Кощеем взорвалась каменными иглами — десятки острых лезвий рассекли натянутые щупальца, заливая землю вонючим ихором. Монстр взревел, восстанавливая конечности. Черкасский тут же дал газ, и грузовик рванул вперёд.

«Прохор, армия Бездушных уже близко! — Скальд кружил над нами. — Минут пять до контакта!»

Я обернулся. Впереди уже виднелись стены Угрюма. На бастионах суетились защитники, разворачивая пулемёты и подготавливая магические атаки. Но в стороне, из леса, уже показались первые Трухляки — иссохшие тела в лохмотьях, с пустыми глазницами.

План работал. Кощей не мог устоять перед искушением — шесть гигантских кристаллов Эссенции были слишком лакомой приманкой. Он гнался за нами, игнорируя боль от излучения Маяка. А мы вели его прямо под стены острога, где его встретит шквальный огонь.

Маяк продолжал пульсировать светом, его энергия теперь защищала весь острог. Я почувствовал, как ментальное давление Лорда, его попытки подчинить разум, разбиваются о невидимый барьер.

Пластины Сумеречной стали на исполинская теле Кощея дымились от энергии Маяка, но это только разжигало его ярость.

Секунда, и мы почти достигла Угрюма. На бастионах и башнях я уже различал десятки фигур. Две башни Светобоя возвышались над частоколом, их линзы уже начинали накапливать энергию, переливаясь золотистым свечением.

— Триста метров! — крикнул Черкасский, выжимая из старого грузовика последние силы.

Мотор надрывно ревел, из-под капота валил густой чёрный дым. Лорд не отставал.

— Приготовиться к прыжку! — скомандовал я, когда до ворот оставалось метров пятьдесят.

Первыми ударили башни Светобоя. Два концентрированных луча света, каждый толщиной с фонарный столб, пронзили пространство и впились в Кощея. Я ожидал увидеть, как монстр корчится в агонии — ведь Светобой опасен для Бездушных, но произошло невероятное. Лучи ударили в пластины Сумеречной стали на теле твари и… преломились. Словно зеркала, металлические наросты отразили большую часть энергии, рассеивая её безобидными искрами.

Кощей взревел — не от боли, а торжествующе. Его некротическая плоть страдала от света, но броня защищала жизненно важные участки.

Грузовик резко затормозил у самых ворот. Маяк Жизни дёрнулся вперёд от инерции, его крепления жалобно заскрипели. Свечение кристаллов снова мигнуло — раз, другой — и погасло.

Ментальный удар Кощея обрушился на всех разом. Я услышал, как вскрикнула Ярослава, как застонал Марков, хватаясь за голову. Защитники на стенах замерли, их движения стали заторможенными, неуверенными. Тварь давила на разумы, пытаясь подчинить.

Проклятье! Артефакт не рассчитан на такую тряску — каждый удар, каждый рывок нарушает тончайшую настройку рунных контуров. Сазанов предупреждал, что Маяк предназначен для стационарной работы, а мы волочим его по ухабам, словно мешок с репой.

Кристаллы вспыхнули снова, но свечение было неровным, пульсирующим. Артефакт работал на пределе, компенсируя повреждения от транспортировки.

— Внутрь, быстро! — крикнул я Черкасскому, спрыгнув первым, Засекина и Марков последовали за мной

Водитель дал газ, и машина рванула в открытые ворота. Мы остались снаружи, между стеной и приближающимся монстром.

С валов ударила магия. Степан Безбородко выпустил огненный шар размером с телегу. Пламя охватило Кощея, температура поднялась так, что воздух задрожал от жара. Но я увидел, как монстр поглощает энергию заклинания — огонь словно втягивался в его тело через пластины брони. Некротическая плоть между ними обуглилась от остаточного тепла, но основная сила атаки была перенаправлена.

Следом ударил мой отец. Игнатий Платонов поднял руки, и с неба обрушилась молния — настоящий столб электричества толщиной с человека. Разряд впился прямо в череп Кощея, и я на мгновение подумал, что это сработает.

Но Лорд Бездушных показал истинную природу своей силы. Электричество не просто прошло по пластинам Сумеречной стали — Кощей втянул его в себя, преобразовал, подчинил. Искрящиеся дуги между кусками брони были не рассеиванием энергии, а её усвоением. Монстр впитал силу молнии, и его движения стали ещё быстрее, словно разряд подзарядил его изнутри.

— Воду! — заорал я. — Полина, Элеонора, бейте водой!

Две гидромантки среагировали мгновенно. Белозёрова создала мощную струю, Ольтевская-Сиверс поддержала её, формируя второй поток из пустоты.

Вода ударила в Кощея с двух сторон, заливая пластины брони. И тут произошло то, на что я надеялся. Электрические разряды между кусками Сумеречной стали замкнулись через воду. Яркие вспышки, треск, дым — монстр дёрнулся, его движения стали рваными, неестественными. Короткие замыкания нарушали связь между некротической плотью и металлом.

Кощей взвыл от ярости. Он попытался стряхнуть воду, но потоки были непрерывными. Каждое замыкание выжигало участок его нервной системы, если у такой твари вообще были нервы.

И всё же, даже это не остановило монстра. С рёвом ярости он присел, готовясь к прыжку. Семиметровая туша напряглась, когти вонзились в землю для толчка. Я понял его план — перемахнуть через стену, попасть внутрь острога, где находятся сотни беззащитных людей, чтобы добраться до Маяка.

— Попробуй! — прорычал я, собирая всю доступную энергию.

Кощей прыгнул. Его массивное тело взмыло на высоту десяти метров, достаточную, чтобы перелететь через частокол. В воздухе он раскинул конечности, превращаясь в смертоносную тень на фоне неба.

Я вложил всю силу в один удар. Из земли вырвался каменный снаряд — не шип, не лезвие, а массивная глыба гранита размером с быка. Я метнул её как из катапульты, целясь в центр массы летящего монстра.

Удар пришёлся точно в грудь. Кощей, не ожидавший атаки в воздухе, не смог уклониться. Каменная глыба врезалась в него со страшной силой, ломая рёбра даже сквозь защиту Сумеречной стали. Траектория полёта сломалась, монстр кувыркнулся в воздухе и рухнул в двадцати метрах от стены.

Земля содрогнулась от удара. Кощей лежал в воронке, его конечности подёргивались, из пасти текла чёрная кровь. Но я знал — это временно. Такие твари не умирают легко.

— Мы ещё не закончили здесь! — крикнул я, обращаясь и к монстру, и к защитникам на стенах. — Готовьтесь к новой атаке!

Маяк Жизни за стенами Угрюма пульсировал всё сильнее. Его энергия продолжала жечь Кощея, не давая ранам затянуться с обычной для Бездушных скоростью. Но где-то там, в лесу, я слышал приближающийся топот. Армия мертвецов пришла.

Топот тысяч ног становился всё громче. Из леса показались первые ряды Бздыхов — волна искажённой плоти, несущаяся к стенам острога. Трухляки, Стриги, несколько массивных Жнецов — орда растянулась по всему горизонту.

— Огонь! — раздалась команда с валов.

Пулемёты ударили первыми. Тяжёлые Трещотки выкашивали передние ряды, разрывая гнилую плоть в клочья. Следом заработали автоматы и гранатомёты. Взрывы поднимали фонтаны земли вперемешку с частями тел. Башни Светобоя переключились на новую угрозу — их лучи прорезали толпу атакующих, оставляя дымящиеся борозды.

Но это лишь замедляло наступление. На место павших приходили новые твари, переступая через останки собратьев. Они были в считаных метрах от нас.

— Держитесь! — крикнула Ярослава, схватив меня за плечо.

Княжна воздела руки к небу. Воздушные потоки закрутились вокруг нас спиралью. Я почувствовал, как ноги отрываются от земли. Засекина подхватила нас троих — меня, себя и Маркова — поднимая над морем Бездушных. Мы взмыли на высоту дюжины метров, зависнув между стеной и Кощеем.

Внизу Бездушные хлынули на то место, где мы только что стояли. Их когти рассекали воздух, не доставая до нас каких-то полметра. Вонь гниющей плоти ударила в ноздри даже на такой высоте.

Кощей поднялся из воронки. Его раны от полученного удара уже затянулись, хотя энергия Маяка продолжала мешать полной регенерации. Монстр посмотрел на нас, парящих в воздухе, и его череп растянулся в подобии ухмылки.

Пластины Сумеречной стали на его теле зашевелились. Они двигались, словно живые, перетекая по некротической плоти. Часть брони собралась на правой руке твари, формируя подобие клинка длиной в два метра.

Кощей взмахнул трансформированной конечностью. Лезвие из Сумеречной стали прорезало воздух, и я почувствовал, как пространство искажается. Невидимый разрез пронёсся мимо в сантиметрах от моего лица — если бы не инстинкты, оттачиваемые веками битв, голова слетела бы с плеч.

— Он управляет металлом! — выдохнул Марков.

Я потянулся к мечу на поясе. Фимбулвинтер откликнулся на прикосновение холодом, пробежавшим по руке. Древнее лезвие из Ледяного серебра, выкованное в рудниках моей родины, помнило тысячи битв. На гарде всё ещё виднелись руны моего отца.

Выхватив клинок, я направил его на Кощея. Ледяное серебро засветилось изнутри морозным сиянием. Температура вокруг резко упала — дыхание превратилось в пар, на моей одежде появился иней.

— Я тоже так умею, — выплюнул я, поймав взгляд противника.

И сделал рубящее движение в воздухе. От лезвия Фимбулвинтера сорвалась волна абсолютного холода — полумесяц чистой зимы, несущийся к монстру. Воздух на пути атаки покрылся изморозью, капли влаги мгновенно превращались в снежинки.

Ледяной разрез врезался в Кощея, покрывая половину его тела толстой коркой льда. Монстр дёрнулся, его движения стали замедленными, неуклюжими. Некротическая плоть почернела от обморожения, пластины Сумеречной стали покрылись инеем.

Но тварь адаптировалась. Металлическая броня начала вибрировать, создавая трение и тепло. Лёд трескался и осыпался. Кощей сделал шаг, потом другой, набирая скорость несмотря на продолжающееся воздействие холода.

Новая атака — десятки металлических шипов отделились от его тела и полетели в нас, как стрелы. Я отбил часть защитным барьером, Засекина отклонила остальные воздушным потоком, но один всё же пробил насквозь плечо Маркову, который сосредоточился на армии под нашими ногами.

— На бастион! Несите Маяк на бастион! — крикнул я защитникам на стенах.

Дружинники подхватили артефакт и потащили его наверх. Краем глаза я засёк, как Виктор Сазанов склонился над кристаллами, что-то быстро перестраивая в рунной матрице. Уж не знаю, что именно он задумал, но надеюсь, не сделает ситуацию только хуже.

Кощей не собирался ждать. Он присел и прыгнул — прямо на нас, паривших в воздухе. Ярослава дёрнула нас в сторону, уводя из-под удара.

Я воспользовался моментом сближения. Фимбулвинтер пропел в воздухе, оставляя за собой морозный след. Лезвие встретилось с Сумеречной сталью, высекая сноп искр. Ледяное серебро оставило глубокую рану в боку твари между пластин брони.

Хлынувшая чёрная кровь, мгновенно превратилась в лёд от контакта с моим клинком. Кощей взревел и ударил в меня потоком чистой магической энергии. Как расточительно… Мощнейшая атака встретилась с моим защитным барьером, и тот едва выдержал, но меня отбросило прочь от Ярославы и Маркова. Я падал в море бездушных, уже видя их запрокинутые к небу пустые глазницы.

В полёте я взмахнул мечом по широкой дуге. Ледяное серебро засветилось морозным огнём, и от клинка во все стороны разошлась волна абсолютного холода. Трухляки и Стриги под точкой моего приземления мгновенно превратились в ледяные статуи, их гнилая плоть промёрзла насквозь.

А следом ударил Горный гнев. Почва содрогнулась, и из неё во все стороны вырвались каменные шипы высотой в человеческий рост. Сотни Бездушных пронзило снизу, их тела повисли на гранитных пиках как жуткие знамёна. Землетрясение расходилось кругами, создавая смертельное пространство радиусом в двадцать метров.

Упав, я успел воткнуть Фимбулвинтер в землю, используя его как якорь для торможения. Меч в моей руке продолжал излучать холод, замораживая тех тварей, что пытались прорваться через поле каменных шипов. Я крутанул клинком над головой, создавая ледяной вихрь — смесь снега и острых как бритва ледяных осколков разорвала ещё полсотни мертвецов.

— Готово! — раздался крик Сазанова с бастиона.

Маяк Жизни засветился по-новому. Вместо расходящихся волн из него вырвался сфокусированный луч — столб чистой жизненной энергии толщиной с бревно. Он ударил прямо в грудь Кощея, и я увидел, как некротическая плоть начинает буквально испаряться, но, что самое главное, не выдержали такой мощи и пластины Сумеречной стали. Даже у них был свой предел. Луч был слишком концентрированным. Он прожигал дыру прямо сквозь тело твари.

— Сейчас! Бейте в точку пробоя! — скомандовал я.

Полина и Элеонора снова ударили водой, целясь в прожжённую рану. Вельский послал Каменное лезвие туда же. Безбородко добавил струю пламени. Ярослава создала воздушное копьё и метнула его в ту же точку.

Я поднял Фимбулвинтер над головой. Вся магия Ледяного серебра сконцентрировалась в одной точке. Клинок засветился так ярко, что стало больно смотреть. С боевым кличем я выбросил поток абсолютного холода прямо в цель.

Комбинированная атака достигла цели одновременно. Взрыв отбросил меня на несколько метров. Когда дым рассеялся, я увидел Кощея, лежащего на земле. В его груди зияла дыра размером с колесо телеги. Пластины Сумеречной стали были разбросаны вокруг, некротическая плоть дымилась, отказываясь заживать.

И всё же монстр всё ещё шевелился, его конечности вяло подёргивались. Я подошёл ближе, держа Фимбулвинтер наготове. Пространство вокруг меня превратилось в зону смерти, промораживая каждого Бздыха, осмелившегося подобраться слишком близко.

Кощей… смеялся. Хриплый, булькающий звук вырывался из его разорванной глотки.

— Что смешного, тварь? — спросил я, останавливаясь в двух метрах от умирающего противника.

С треском череп повернулся ко мне. В пустых глазницах вспыхнул багровый огонь, но не ярости, а… распознавания. Ментальный шёпот скользнул по моему сознанию, холодный и бесстрастный:

“Хродрик… Это всё-таки ты… Я узнал тебя даже в чужом теле. Эта стать, эта манера держать меч… Клинок поёт в твоих руках, как пел когда-то в руках твоего отца. Он стоял до конца, а потом стал частью нас. Вся его сила, вся ярость — растворились в великом единстве”.

Злость горячей волной пробежала по венам. Эта ходячая мерзость говорила о смерти моего отца как о чём-то обыденном.

“Любопытно, как история повторяется, — продолжал холодный голос. — Твой род всегда стоял на нашем пути. И всегда проигрывал. Три брата умерли в одну ночь… Младший — в безумии, став тем, что всегда презирал. Средний — в бою, от руки того, кому доверял. Старший — в спокойствии, сделав свой выбор. Я чувствовал, как ваши души покинули этот мир. Три досадных препятствия устранены за одни сутки”.

Откуда эта тварь может знать о той проклятой ночи? Кто этот ублюдок такой? Тот, кто стоял за превращением Синеуса?!

“Кто ты?” — мысленно прошептал я.

Кощей снова засмеялся, и чёрная кровь хлынула из его пасти.

“Уже никто. Когда-то я был… кем-то. Имел имя, прошлое, может быть, даже семью, но трансформация освободила меня от этого бремени. Я стал частью чего-то большего. Наша память хранит всё, что мы наблюдали, и знаешь что самое интересное? Ты должен быть мёртв. Но стоишь передо мной. Аномалия, требующая исправления. О, да, мы видели твою смерть. Мы увидим её вновь. Закат твоего рода. Закат твоего вида”.

“Довольно”, — сказал я, поднимая Фимбулвинтер.

“Да… довольно. Но, прежде чем я уйду, знай: Тот-кто-за-Гранью ждёт тебя. Время для него ничто. В конце концов энтропия всегда побеждает. Пустота всегда поглощает. Ты можешь отсрочить это, но не предотвратить. Мы… неизбежны. Когда-нибудь он придёт и сюда…”

Я вогнал Фимбулвинтер в открытую рану Кощея по самую гарду.

Эффект был мгновенным и ужасающим. От точки проникновения по телу монстра побежали серебристо-голубые прожилки инея, расползающиеся как трещины по стеклу. Кощей выгнулся дугой, его череп запрокинулся к небу в беззвучном крике. Пластины Сумеречной стали на его теле задрожали, пытаясь отторгнуть чужеродную магию, но Ледяное серебро, усиленное могущественной магией артефактора, было древнее, первозданнее.

Некротическая плоть не просто замерзала — она кристаллизовалась изнутри. Чёрная кровь в жилах превращалась в острые ледяные иглы, разрывающие ткани. Глазницы Кощея вспыхнули последний раз — не багровым, а холодным синим светом северного сияния.

“Неизбежно…” — прохрипел он.

Я провернул клинок.

Взрывная волна холода разметала остатки Бездушных в радиусе десяти метров. Тело Кощея треснуло по всей длине, как замёрзшее дерево под ударом топора. Пластины Сумеречной стали отвалились, звеня о землю как погребальные колокола. А затем семиметровая туша рассыпалась — не просто на куски, а в ледяную пыль, которую подхватил ветер.

От Лорда Бездушных остался только чёрный силуэт на выжженной земле, металлические пластины да гроздь кристаллов Эссенции вместе с одним титаническим, выпавшим из груди и покрытым изморозью.

Я стоял над останками, тяжело дыша. Вокруг всё ещё шла битва — защитники острога добивали остатки армии Бездушных, потерявших разум после смерти своего командира, но мои мысли были далеко.

Три брата умерли в одну ночь. Так он сказал. Значит, Трувор тоже погиб вместе с нами? Астрид писала про кровь в лаборатории…

Виски сдавило невидимым обручем.

Что-то подстроило всё это с самого начала. Превращение Синеуса не было случайностью — это был спланированный удар по империи. И этот враг всё ещё там, во мраке, выжидает. И если Кощей смог узнать меня, то и Тот-кто-за-Гранью тоже знает.

Я больше не скрытый козырь — я мишень.