Император особого назначения

Пролог

Особая благодарность Варваре Ланской за редактуру, идеи, споры и терпение.

Император особого назначения.

Юмористическая сказка для взрослых с элементами абсурда

Небольшое предупреждение читателю

Эта история выросла из партии в Civilization VII.

Здесь могут встретиться люди, вещи и привычки из совершенно разных эпох, и никто не обязан этому удивляться.

Историческая точность здесь уступает место внутренней логике игры, а здравый смысл иногда берет выходной.

Все остальное следует воспринимать совершенно серьезно.

Часть первая. Болото государственного значения Пролог

Болото тянулось до самого горизонта и, судя по всему, не собиралось там заканчиваться.

Низкое серое небо лежало над тундрой тяжелой крышкой. Под ногами хлюпала вода, впереди торчали редкие кривые кусты, а все остальное пространство состояло из мха, грязи и какого-то особенно злого северного ветра.

Место выглядело так, будто природа начала создавать мир, дошла до этого участка и решила закончить после обеда.

По грязи брели двое.

Первым шел человек, который явно не собирался признавать грязь победителем. Высокий, подтянутый, собранный, он двигался упрямо и ровно, будто все происходящее было не стихийным бедствием, а просто еще одной неприятной задачей, которую следовало решить. Коротко остриженные волосы подчеркивали высокий лоб и легкие залысины, темная бородка выделяла упрямый подбородок, а в осанке еще жила старая военная привычка держать спину прямо даже тогда, когда ноги по щиколотку уходили в грязь.

Шел он молча, уверенно и с тем выражением лица, которое бывает у человека, давно подозревавшего, что все кончится именно так.

Звали его Алекс Романов.

Следом шел невысокий, сухой и жилистый человек лет тридцати пяти. Маленьким он казался только до тех пор, пока не смотрел на тебя. В остром, беспокойном взгляде было столько серьезности и внутренней готовности немедленно ввязаться во что-нибудь опасное, что о росте быстро забывалось. Подбородок чуть задран, усы аккуратно подкручены, движения быстрые и точные. Даже продираясь через грязь, он ухитрялся сохранять вид офицера, которому просто достался особенно плохо организованный плац.

Алекс тяжело чавкал по грязи и думал, что, если когда-нибудь и погибнет, то виноват будет не враг, не случай и не погода.

Виноват будет его собственный язык.

Иногда язык высказывался раньше, чем хозяин успевал оценить последствия.

Особенно хорошо он проявил себя накануне вечером.

* * *

Лидия Тимофеевна Скоробогатько была высокой, сухощавой женщиной лет пятидесяти, с резкими чертами лица и привычкой держаться так, будто все вокруг находилось у нее на службе. Одевалась она чуть наряднее, чем требовали служебные обстоятельства.

Обстоятельства, впрочем, были весьма серьезными: недавно ее назначили начальником отдела распределения лидеров.

Личная жизнь Лидии Тимофеевны складывалась куда менее успешно, чем служебная. Она давно привыкла считать это разумной, хотя и горькой платой за карьеру.

Впрочем, два верных мужчины в ее жизни все-таки имелись.

Старый кастрированный кот Семен и не менее старый, затертый, но верный Эдик, для которого она сегодня заботливо купила новые батарейки.

Лицо у нее было не злое, а скорее усталое и властное, с той особенной обидой на жизнь, которая со временем неплохо уживается с хорошим окладом и отдельным кабинетом.

Но сейчас усталость уступила место праведному гневу. Лидия Тимофеевна поджала губы, а удивительно проворные пальцы выбивали по клавиатуре приговор.

Причина этого гнева находилась двумя этажами ниже.

Вернее, находилась там еще пятнадцать минут назад.

В банкетном зале корпорации Civilization как раз заканчивалась официальная часть приема по случаю запуска эксперимента. Шампанское еще не закончилось, музыка играла, начальство улыбалось, а Алекс Романов еще не успел открыть рот.

Алекс стоял с бокалом в руке и рассеянно слушал доклад главы корпорации Civilization Стива Мейера.

Потомок великого Сида рассказывал, с чего все началось и почему человечество сегодня имело счастье присутствовать именно на этом банкете.

Началось все год назад, в 2125-м, когда ученые обнаружили, что информационное поле Земли устроено подозрительно похоже на гигантский сервер. Вскоре они научились к нему подключаться, а заодно каким-то образом умудрились проткнуть пространство и добраться до параллельной версии собственной планеты.

Параллельность, правда, оказалась своеобразной.

Мир выглядел так, будто им управлял сумасшедший геймер после литра кофе в пять утра. История напоминала многотомник, страницы которого намертво склеились: каменный век соседствовал с Ренессансом, Бетховен сочинял Лунную сонату в Древнем Риме, а Маркс с Энгельсом обсуждали «Капитал» где-то под пальмами.

Навести порядок решили самым естественным для человечества способом: загрузить программу.

Подходящий софт искали долго. И тут кому-то пришла в голову старая добрая Civilization.

Целый год ее проверенные миллионами игроков алгоритмы перекраивали новый мир. Эпохи наконец перестали устраивать кошмарный сон историка, события более-менее разошлись по своим местам, а большая часть откровенного безобразия исчезла.

Большая часть.

Была, правда, одна небольшая проблема.

Мир изменился слишком хорошо.

Теперь он гораздо больше напоминал игру, чем Землю.

А игре нужны игроки.

Поэтому корпорация объявила набор добровольцев.

Алекс согласился почти сразу.

Военная карьера закончилась отставкой, до генерала он так и не дослужился, семьи не завел, а перспектива в сорок пять лет чинно сидеть дома и выращивать помидоры противоречила самой его природе.

Авантюрный характер требовал продолжения банкета.

Когда доклад закончился, Алекс рассеянно оглядел зал. Настроение у него было паршивое, а предчувствие тревожное, хотя источник тревоги Алекс пока не видел.

Источник тем временем приближался к нему сквозь толпу с неотвратимостью торпеды.

Это была Лидия Тимофеевна.

На лице она несла многозначительную улыбку, в руке — бокал шампанского.

— О, Алекс, рада вас видеть!

Еще бы, — подумал Алекс.

Весь подготовительный период Лидия Тимофеевна почти не давала ему прохода. Ситуация была неприятная: отказывать женщинам он вообще не любил, но здесь случай был совершенно не его.

— Какую нацию выбрали? Хотя по вашей фамилии нетрудно догадаться. Ах-ха-ха!

Она явно была навеселе.

— Вы все-таки подумали над моим предложением?

— Каким именно?

Лидия Тимофеевна улыбнулась и чуть приблизилась к нему.

— Алекс, ну не заставляйте меня повторять. Я предлагала после банкета продолжить вечер у меня. Вдвоем.

Алекс несколько секунд молча смотрел на нее.

— Неужели совсем не хочется? — улыбнулась она. — А зря. От вашего ответа, между прочим, может зависеть многое.

Вот это было уже лишнее.

Алекс не любил, когда его вынуждали. А особенно не любил, когда за спиной у вынуждающего маячила должность.

Он наклонился к уху Лидии Тимофеевны, ласково приобнял ее за плечи и почти нежно прошептал:

— Глубокоуважаемая Лидия Тимофеевна, я лучше со своим болтом вечер проведу.

Пока она переваривала услышанное, Алекс поставил бокал на поднос проходящего официанта и направился к выходу.

Банкет для него закончился.

Лидия Тимофеевна смотрела ему вслед еще несколько секунд.

Через пятнадцать минут смотреть было уже не на кого. Перед ней был только монитор.

Она печатала быстро, зло и очень внимательно.

— Вечер проведу… Наивный, — пробормотала она и нажала Enter.

Она уже знала, где именно начнется русская цивилизация.

* * *

Болото никуда не делось.

Вечером, на привале, наши путешественники угрюмо сидели у костра. Алекс некоторое время смотрел на спутника через огонь. Тот тоже время от времени настороженно поглядывал на него.

За весь день они успели несколько раз провалиться в жижу, обматерить ветер и один раз чуть не потерять сапог, но толком так и не познакомились.

— Слушай, служивый… а звать-то тебя как?

— Подпоручик Императорского лейб-гвардии Гусарского полка Петр Платонович Сабуров, Ваше Императорское Величество! — Сабуров вскочил и вытянулся во фрунт.

— А чего ты таскаешься за мной целый день? — Алекс помнил по инструктажу, что начинать лидер должен один.

— По особому распоряжению командирован к Вам для дальнейшего несения службы!

Говорил он быстро, четко и так серьезно, будто сдавал рапорт перед строем.

— По чьему распоряжению?

— Не могу знать, Ваше Императорское Величество!

Алекс поморщился.

— Да не ори ты так. Садись.

Подпоручик сел, умудрившись и сидя сохранить почти строевую выправку. Алекс некоторое время рассматривал его через огонь.

Такой кадр может пригодиться, — подумал он. Одному империю не потянуть. Он подкинул веток в костер.

— Поучаствовать приходилось?

Сабуров заметно подобрался.

— Так точно, Ваше Императорское Величество! Участвовал в четырех кампаниях, имею два ранения и одну легкую контузию!

— Контузию?

— Так точно! При штурме Измаила лошадь лягнула.

Алекс посмотрел на него еще внимательнее.

— Ладно. Будешь при мне адъютантом. И давай договоримся, гусар: ты не на параде. Не надо тут вот этого всего. Обращайся ко мне как-нибудь покороче, а то пока выговоришь, рак на горе свистнет. И расслабься уже.

Сабуров немного расслабился.

— Так а как же?

— Ну… пусть будет шеф.

— Ше-е-еф? — протянул он незнакомое слово. — Чудно́ как-то.

— Так, все, решили. Шеф. Просто шеф.

Сабуров кивнул, словно только что получил новое звание.

— Ваше… то есть шеф, спросить хотел.

— Давай, Петр Платонович.

— А долго мы идти-то будем?

Алекс огляделся. Вокруг до самого горизонта лежал все тот же унылый пейзаж.

И то правда, какая разница где.

— Все. Дальше не пойдем. Здесь будет город заложен.

Он немного подумал и добавил:

— А теперь спать

Глава 1

Шел 4000 год до нашей эры.

Алекс проснулся отдохнувшим, в хорошем настроении и с приятным ощущением, что день обязательно принесет что-нибудь интересное.

Было, правда, еще одно ощущение.

Уже которую ночь ему снились то ли нимфы, то ли весталки. Они манили его за собой, смеялись и совершенно непристойно покачивали бедрами.

Алекс некоторое время лежал, глядя в свежий дощатый потолок.

Вчера вечером здесь было небо.

Впрочем, на инструктаже об этом предупреждали. На первых этапах мир имел привычку заметно меняться за ночь, и особенно советовали не пытаться объяснять местным, откуда что берется.

Алекс и не собирался. Некоторые тайны государственного управления лучше не выносить на общественное обсуждение.

Сейчас его больше занимали нимфы и весталки.

С этим надо что-то делать, — подумал он.

И почти сразу следом пришла другая мысль:

Интересно, а как тут вообще решается женский вопрос?

Алекс обвел взглядом комнату. Не дворец, конечно, но уже и не палатка посреди грязи.

У окна стоял подпоручик и задумчиво смотрел на болото.

— Чего вскочил в такую рань, Петр Платоныч?

— Не спится, шеф.

— Ну, если не спится, пошли глянем, что поменялось.

Они вышли наружу.

Поменялось немало. За ночь империя заметно разрослась. Теперь она занимала почти всю поляну. С трех сторон к самым домам подступало болото.

Вчера на этом месте были только грязь и уверенность, что хуже уже некуда. Сегодня посреди поляны стоял небольшой городок. Или, если не придираться к словам, решительная попытка им стать.

Несколько деревянных изб тянулись вдоль кривой улицы, которая начиналась у дома Алекса и метров через сто без всякого предупреждения исчезала в болоте. Над домами уже дымили печные трубы, у колодца стояло ведро, где-то лаяла собака, а возле крайней избы петух с таким видом расхаживал по грязи, будто лично отвечал за оборону столицы.

Заборы были новые, но уже кривые. Крыши свежие, но одна почему-то успела просесть. Улица состояла главным образом из грязи и надежды на будущее.

Алекс оглядел свои владения.

В центре подготовки говорили, что первые поселения развиваются быстро. Насколько быстро, почему-то не уточнили.

Впрочем, жаловаться было грех. Вчера у него была палатка. Сегодня уже столица.

Маленькая, кривая и слегка утонувшая, но все-таки столица.

Алекс задумчиво протянул:

— Да… Империя.

Сабуров еще некоторое время рассматривал городок, потом спросил:

— Шеф, интересно, а невесты в городе есть?

Алекс посмотрел на адъютанта изучающе.

Он это серьезно?

Подпоручик был совершенно серьезен.

Алекс едва удержался от смеха.

— Пошли уже, товарищ Бендер. Поближе посмотрим.

Сабуров даже остановился.

— Кто?

— Иди уже, жених.

Алекс подтолкнул его в спину.

— Так есть?

— Должны быть. Столица все-таки.

Они двинулись по главной, а заодно и единственной улице столицы.

У одной из изб на лавке сидела девушка и щелкала семечки, сплевывая шелуху в подставленный кулачок. Рядом, привалившись спиной к стене, устроился сухой мужик лет шестидесяти и неторопливо строгал какую-то деревяшку.

Алекс заметил девушку сразу.

Не то чтобы она была красавицей, от которой положено терять речь и ориентацию в пространстве. Простая грубая рубаха, растрепанные светлые волосы, босые ноги. Но среди кривых заборов, серого неба и общего болотного уныния она выглядела удивительно живой.

Лицо открытое, взгляд умный, внимательный, а в глазах уже плясали те самые чертята, от которых нормальному человеку следовало бы держаться подальше.

Алекс замедлил шаг.

Девушка толкнула мужика локтем и негромко сказала:

— Дядь Вань, глянь, к нам начальство идет.

Тот поднял голову и выжидающе посмотрел на приближающихся.

Алекс остановился перед ними.

— Доброе утро. Не подскажете, это у нас уже город или пока только намерение его построить?

Девушка хихикнула.

— Если по домам считать, то деревня. А так-то столица.

Алекс рассмеялся. Девушка нравилась ему все больше. Не столько внешностью, хотя и с этим все было в порядке, сколько тем, что смотрела она прямо, спокойно и без той почтительности, которую он меньше всего хотел видеть с утра. Девушек с чувством юмора Алекс вообще любил.

— А тебя как зовут, красавица?

— Варькой кличут. А вообще Варвара я. А вы наш новый государь?

Сабуров счел своим долгом вмешаться:

— Божиею милостию, Император и Самодержец Всероссийский Александр. Запомни, девица.

Варька поджала губы и смерила подпоручика недобрым взглядом.

— Ты смотри. Маленький, а важный.

Сабуров остолбенел. Потом начал медленно багроветь.

Алекс успел первым:

— Петр Платонович. Даже не думай.

Сабуров стиснул зубы, но промолчал.

Варька снова посмотрела на Алекса.

— Так вы и правда государь?

— Ага. Со вчерашнего дня.

— И государыня у вас есть?

— Да не обзавелся пока.

Алекс задумался. Так серьезно он этот вопрос пока не ставил. И, наверное, зря. Что за империя без императрицы?

Он изучающе посмотрел на Варьку, продолжающую щелкать семечки.

Вроде не дура. Одеть, причесать… Хм.

— А что, Варвара, пойдешь ко мне в императрицы?

Варька пристально посмотрела.

— Это вы так всем предлагаете?

— Нет. Ты первая.

Она несколько секунд изучала его с совершенно серьезным видом.

— А делать-то что надо?

— Понятия не имею. Я сам первый день император. Империю, наверное, строить.

Варька прыснула со смеху.

Дядь Ваня наконец подал голос:

— Императрица… Да какая из нее императрица? Вон давеча печку растопить решила мокрыми дровами. Попросила меня на угольки подуть, а сама скипидару плеснула.

Варька насупилась.

— Так разгорелось же.

— Разгорелось! А дядьку без бровей оставила.

Алекс посмотрел на дядю Ваню и усмехнулся. Без бровей тот выглядел слегка несерьезно, хотя по всему было видно, что мужик тертый калач.

Император задумался. Такие люди ему были нужны. Болото болотом, но где-то за ним должны были быть люди, дороги, ресурсы и, если особенно повезет, не болото.

— А тебя как по батюшке, дядь Вань?

— Осипович я. Иван Осипович.

— А ты здешние места хорошо знаешь?

— А чего ж не знать. Всю жизнь тут.

— Далеко ходил?

— Ходил.

Алекс оживился.

— Вот и прекрасно. Поздравляю, ты у нас теперь разведчик.

Дядя Ваня перестал строгать деревяшку.

— Кто?

— Разведчик, следопыт. Походи вокруг, посмотри, что где есть. Дороги, деревни, лес, камень, железо. Особенно где посуше. Вернешься — доложишь.

— А чего я?

Алекс посмотрел на него с достоинством человека, который всего сутки руководит империей, но уже научился не отвечать на такие вопросы.

— Государственная необходимость. Кто, как не ты.

Дядя Ваня перевел взгляд на Варьку.

Та старательно смотрела в сторону.

— А-а… Государственная, значит.

— Именно.

Дядя Ваня хмыкнул, поднялся с лавки и сунул нож за пояс.

— Ладно. До вечера обернусь. Если болото не сожрет.

— Желательно, чтобы не сожрало. Разведчиков у меня пока немного. И не торопись, хорошенько так все разведай.

Дядя Ваня еще раз подозрительно посмотрел на Алекса, потом на племянницу и поплелся прочь по улице.

— Подожди, дядь Вань. Мандат надо выписать. Подпоручик, отведите разведчика в штаб и оформите как положено.

Сабуров замялся.

— Так это, шеф… я писать забыл.

— В смысле забыл? Не умеешь, что ли?

— Умею. Но забыл. Там дело как было: под Измаилом, когда меня контузило…

— Стоп, стоп. Все, не продолжай. Дядь Вань, пока так ступай.

— А куда идти-то?

— Думаю, сначала на северо-восток.

— А потом?

Алекс немного подумал.

— А потом повернешь куда-нибудь.

Дядя Ваня хмыкнул и поплелся в сторону болота.

Алекс проводил его взглядом.

Так. Город есть. Разведка пошла. Государство понемногу налаживается. Теперь можно и личной жизнью заняться.

Варька смотрела вслед дяде Ване, прикусив губу, чтобы не рассмеяться.

— Ловко вы его.

— Я государь. Мне положено распоряжаться людскими судьбами.

— А со мной как распоряжаться будете?

Алекс повернулся к ней.

— С тобой вопрос сложнее. Ты у нас на должность императрицы проходишь.

— Это я уже слышала. А что мне за это будет?

— Империя.

— Вся?

— Не наглей. Половина.

Варька прищурилась.

— А если не соглашусь?

— Придется убеждать.

— Это как же?

Алекс задержал на ней взгляд.

— Пока не придумал. Я, между прочим, первый день император. Опыта переговоров с будущими императрицами никакого.

— Плохо готовились.

— Зато быстро учусь.

Варька несколько секунд смотрела на него, потом улыбнулась.

— А большой и чистой любовью убеждать умеете?

— Большой — безусловно. С чистой здесь сложнее.

Он покосился на грязь под ногами.

Варька рассмеялась, поднялась с лавки и отряхнула рубаху.

— Ну, тогда пойдем, император. Проверим, быстро ли ты учишься.

— Это куда?

Она кивнула за дом.

— Знамо куда. В сеновал.

Алекс уже сделал шаг следом, но вдруг вспомнил о Сабурове.

Подпоручик стоял тут же и с совершенно непроницаемым лицом смотрел куда-то поверх их голов.

— Подпоручик…

— Шеф?

— Вы пока проведите здесь рекогносцировку местности. Осмотритесь, что где находится.

Сабуров нахмурился.

— Греко…

Он пошевелил губами, примеряя незнакомое слово.

— …гносцировку.

— Именно, — серьезно сказал Алекс.

— А вы, шеф?

— А нам с императрицей посовещаться надо.

— Я еще не императрица, — напомнила Варька.

Алекс посмотрел на нее.

— Вот об этом и будем совещаться.

Через несколько минут Сабуров стоял посреди улицы и старательно исполнял приказ.

Рекогносцировка почему-то снова привела его к тому же дому.

Из сеновала доносились шорох, приглушенный женский смех и вдруг треск рвущейся ткани.

Подпоручик остановился, прислушался и подкрутил ус.

— Хе… Ну, император.

И побрел дальше, бормоча себе под нос:

— Греко… гносцировка…

Потом повторил уже с явным удовольствием:

— Грекогносцировка.

***

Алекс лежал на сене, закинув руки за голову, прикрыв глаза и блаженно улыбаясь, как кот, обожравшийся сметаны.

Стресс, копившийся последние дни, стремительно покидал организм благодаря усилиям Варьки, которая и этому делу отдалась с той же самозабвенной непосредственностью, с какой давеча плеснула скипидару в печку.

Думать ни о чем не хотелось. Но державная мысль все-таки не давала императору окончательно расслабиться.

— А что, Варь, грамотный тут есть кто?

— Угум, — донеслось откуда-то снизу.

— Что?

Из сена показалась растрепанная, раскрасневшаяся голова Варьки. Она посмотрела на Алекса снизу вверх. В глазах плясали совершенно довольные черти.

— Есть, говорю, один чокнутый. Петровичем кличут.

— Почему чокнутый?

— А он где-то на юге в городской канцелярии служил. Протащил указ, какой длины туники носить положено, а потом сам с линейкой по городу бегал и всем подолы мерил. На этом и чокнулся.

Алекс открыл глаза.

— Всем?

— Всем. Так всех достал, что его сюда и сослали.

— За туники?

— За усердие.

— Интересная личность. А где он живет?

— За болотом.

Голова Варьки снова скрылась из виду.

— Дорогу знаешь?

— Угум.

Через пару минут Варька лежала в сене на животе, подперев подбородок ладонями и лениво болтая ногами. Алекс тем временем шуровал вокруг в поисках одежды и вещал:

— Понимаешь, Варь, государство без бюрократии долго не протянет. Пока нас тут три с половиной человека, все еще можно держать в голове. А появятся города, склады, налоги, армия — кто будет считать, где чье, кто кому должен и куда делось казенное добро?

Варька слушала с неожиданным интересом.

— Нужен человек, который любит порядок больше, чем людей.

Алекс на секунду задумался.

— Судя по истории с линейкой, Петрович нам подходит.

Алекс пошарил рукой в сене.

— Ага. Вот она.

Он вытянул наружу свою тунику, встряхнул ее и посмотрел на Варьку.

— А ты чего не одеваешься?

Та подняла на него невинные глаза.

— Так вы давеча, Ваше Величество, так спешили, что все платье мне разорвали. А оно у меня, между прочим, единственное было.

Алекс нахмурился.

— Подпоручик, зайдите!

Тишина.

— Подпоручик, я знаю, что вы за дверью.

Сабуров просочился в сеновал.

— Шеф! Грекогносцировка проведена. Противник не обнаружен!

Он покосился на Варьку, которая, в отличие от него, чувствовала себя совершенно естественно.

— Петр Платонович, раздевайтесь.

Сабуров вытянулся.

— Как? При даме?!

Варька прыснула, продолжая болтать ногами.

— У императрицы одежда пришла в негодность. Пока в твоей походит.

— А налезет? — Варька с сомнением посмотрела на подпоручика. — У господина офицера размерчик маловат.

Алекс окинул ее взглядом.

— Ничего. Как-нибудь впихнем.

Лицо Сабурова начало медленно наливаться краской.

Алекс поспешил вмешаться:

— Господин гусар, не забывайте: перед вами императрица.

Варька показала Сабурову язык.

Подпоручик с достоинством человека, переживающего национальную катастрофу, снял тунику и протянул ей, оставшись в одних портках.

— А как же я, шеф?

— Ничего. Пока так походишь. Видишь, у нас кризис текстильной промышленности. Да и тепло пока.

Варька натянула тунику.

Получилось смело.

На Варьке туника Сабурова сидела вызывающе коротко. Подол оказался значительно выше того места, где, по мнению самого Сабурова, приличному подолу следовало находиться, а в груди ткань держалась исключительно на силе воли.

Подпоручик застыл.

Алекс придирчиво осмотрел императрицу со всех сторон. Предательская мысль задержаться в сеновале еще на полчасика мелькнула и была с сожалением отвергнута.

Державное взяло верх.

— Отлично. Выдвигаемся!

Сабуров продолжал стоять столбом, то ли с грустью думая, что ему-то туника была даже великовата, то ли переваривая сразу несколько новых слов.

Особенно ему, кажется, понравился «кризис».

— Петр Платонович, батенька, просыпайтесь. Нас ждут великие дела!

***

По тропе, тянувшейся сквозь болото, двигалась веселая процессия.

Впереди маршировал подпоручик, гордо задрав подбородок и самозабвенно распевая лихую гусарскую песню.

Настроение у него явно улучшилось. Неопределенность осталась позади: он снова был при должности, начальство имелось, а приказы пока отличались приятной простотой. Одним словом, Сабуров снова был на коне. Даже несмотря на отсутствие коня.

Следом шла Варвара, периодически вступая в борьбу с короткой туникой, которая все время норовила вытолкнуть хозяйку наружу. Песню она слушала с интересом и время от времени прыскала со смеху в особенно похабных местах.

Замыкал процессию Алекс.

Он чувствовал себя благостно и умиротворенно. Причина этого состояния шагала впереди, зазывно покачивая бедрами и, кажется, совершенно этого не замечая.

Алексу было хорошо.

Даже не так.

Ему было очень хорошо.

И именно это его настораживало.

По собственному опыту он знал: когда все становится слишком хорошо, жди какой-нибудь херни.

И, как всегда, сука, оказался прав.

Подпоручик настолько увлекся песней, что принялся пританцовывать. Во время очередного особенно лихого па он шагнул в сторону, промахнулся мимо тропы и мгновенно провалился в трясину по пояс.

Все замерли.

Сабуров дернулся, пытаясь выбраться, и тут же ушел еще глубже.

Он посмотрел на Алекса.

— Шеф, кризис, однако.

— Я тебе дам кризис. Не шевелись, сейчас вытащим.

Алекс лихорадочно огляделся в поисках длинной жерди или хотя бы приличной ветки.

Как назло, вокруг не было ничего подходящего.

Трясина плотоядно булькнула и втянула подпоручика уже по грудь.

Сабуров тоскливо подумал о несправедливости судьбы.

А ведь жизнь только начала налаживаться.

— Прощайте, шеф. Не поминайте лихом.

И ушел по шею.

— А-а-а!

Варька бросилась к нему, обхватила за плечи и в следующий момент сама оказалась в жиже.

Алекс успел ухватить ее за ноги.

— Да твою ж бога в душу мать…

Упершись ногами в тропу, он потянул.

Варвара судорожно вцепилась в Сабурова и выла как белуга.

Возникла патовая ситуация.

Болото не желало отдавать гусара. Варька висела на нем мертвой хваткой, а Алекс, матерясь сквозь зубы, пытался вытянуть всю эту композицию обратно на сушу.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом здоровый образ жизни и имперская целеустремленность все-таки победили старое прожорливое болото.

Алекс медленно попятился назад.

Сначала из трясины появилась Варька.

Потом Сабуров.

Некоторое время никто не разговаривал.

Подпоручик лежал поперек тропы и молча смотрел в небо. Варька сидела рядом, размазывая слезы вместе с грязью по лицу. Алекс устроился чуть поодаль на кочке и зло поглядывал на булькающую жижу.

Высушу нахрен, — подумал он.

В кустах раздался треск.

И прямо возле Варвары из зарослей высунулась огромная недовольная кабанья морда.

Варька замерла.

— Ой, — почему-то низким голосом сказала она и медленно попятилась на четвереньках.

Сабуров среагировал мгновенно.

Он вскочил, заслонил Варвару собой и выставил вперед руку.

— Еще один шаг, свинья, и я проткну тебя шпагой!

Шпаги у него, естественно, не было.

Маленькие злые глазки кабана с явным недоумением разглядывали невысокого, почти раздетого и с головы до ног покрытого грязью человечка.

Сабуров смотрел на кабана не менее грозно.

Дуэль взглядов продолжалась недолго.

Видимо, что-то прочитав во взгляде подпоручика, кабан решил, что связываться с этим существом себе дороже, и скрылся в кустах.

Послышался удаляющийся топот.

Все трое некоторое время молчали.

— Браво, гусар, — наконец произнес Алекс. — Это было… сильно.

— Защитить даму — святое дело, шеф, — ответил Сабуров.

Руки у него слегка подрагивали. Наверное, после борьбы с трясиной.

— Петенька, ты мой герой, — тепло сказала Варвара и чмокнула его в щеку.

Она сорвала пучок травы и принялась осторожно счищать грязь с лица бравого гусара.

— Дурачок, — тихо сказала она. — А если бы он бросился?

Сабуров молчал и улыбался.

Он был горд собой и совершенно счастлив.

Алекс смотрел на них и думал, что команда, похоже, собирается годная.

Еще бы писарь оказался толковым, и за будущее империи можно было не переживать.

Шутки шутками, но пережитое в болоте Алекса отрезвило. Недавнее благостное умиротворение исчезло, уступив место холодному расчету.

Этот мир оказался не таким безобидным, каким показался сначала. Еще минуту назад они шли по болоту, распевали песни и валяли дурака, а потом трясина едва не утащила Сабурова, следом появилась кабанья морда неизвестного калибра.

Расслабляться не стоило.

Алекс с некоторой завистью смотрел на идущих впереди спутников. Те уже успели забыть о смертельной опасности и возбужденно обсуждали случившееся.

— Прощайте, шеф, у меня кризис! Не поминайте лихом! — хохотала Варька, передразнивая Сабурова.

— А сама-то: «Ой! Кабанчик!» — отозвался подпоручик неожиданно низким голосом.

— Дурак, я испугалась.

Варька шлепнула его ладонью по грязной спине.

Вскоре болото закончилось, и тропа вывела их на небольшую поляну.

Посреди нее стоял маленький домик, ухоженный до подозрительности. Крыша была аккуратно подлатана, крыльцо подметено, а поленья у стены сложены так ровно, будто их только что приняла государственная комиссия. Даже несколько кривых болотных деревцев вокруг выглядели так, словно хозяин давно собирался предписать им расти приличнее.

Возле дома стоял большой деревянный стол.

За ним сидел сухощавый мужчина лет шестидесяти с высоким лбом, редеющими волосами и круглыми очками. Лицо у него было умное, усталое и слегка недовольное, как у человека, которому жизнь постоянно подсовывала плохо оформленные обстоятельства.

По столу совершенно по-хозяйски скакали белки.

Одну из них мужчина держал на коленях и пытался приложить ее пушистый хвост к потертой деревянной линейке. Белка сотрудничать отказывалась. Мужчина нервничал, поправлял очки, снова расправлял хвост и наконец, добившись своего, торжествующе записал результат в засаленную тетрадку.

Подошедшую компанию он, кажется, даже не заметил.

Алекс решил нарушить идиллию.

— И как, хвосты в этом году прибавили в размерах? Уважаемый, не подскажете, где нам найти человека, которого все называют Петровичем?

Мужчина вздрогнул и посмотрел на пришедших поверх очков.

Взгляд его медленно прошелся по Алексу, Сабурову и остановился на Варьке. Вернее, на ее одежде.

Рука непроизвольно потянулась к линейке.

— Девушка… а где остальное?

Варька невинно оглядела себя.

— А чего остальное?

— Туника.

— Так сейчас все носят. Мода такая. Вы просто давно из своего болота не вылазили.

Петрович нахмурился. Новость явно требовала внутренней переработки.

Потом его взгляд переместился на Сабурова, стоявшего в одних портках.

— А этот тоже по моде вырядился?

Сабуров немедленно подобрался.

Варька даже не моргнула:

— Летняя форма одежды. По новому уставу.

Слово «устав» подействовало на Петровича успокаивающе.

— А-а… Ну, если по уставу…

— А вы, собственно, кто будете, господа?

— Его Императорское Величество Александр с императрицей, — выдал Сабуров из-за спины Алекса.

На полный титул после болота у него, видимо, уже не осталось сил.

Петрович отложил инструмент и подозрительно оглядел чумазую делегацию.

— Я извиняюсь, а документик у вас имеется какой?

Алекс оживился.

— Так мы, собственно, по этому вопросу Петровича и ищем. Понимаете, ситуация смехотворная: государство есть, а документов нет. Выписывать некому. Специалиста нет.

— Да уж. Обхохочешься.

Петрович чуть заметно оживился.

Сидеть в этом болоте и мерить белкам хвосты ему чертовски надоело. Однако бросаться в неизвестность с головой он, судя по всему, тоже не привык.

Он поднялся, тщательно одернул застиранную одежду, заштопанную как минимум в семи местах, и представился:

— Титулярный советник Башмаков Аполлинарий Петрович. Впрочем, можно просто Петрович.

Он тоскливо вздохнул.

— Полное имя местное население все равно не выговаривает.

— Так как, Петрович, желаете послужить Родине?

Петрович еще раз оглядел странную, вымазанную в болотной грязи троицу и, похоже, попытался оценить масштаб предстоящего кошмара.

— А подумать можно?

— Конечно можно. Думайте. А мы пока к следующему кандидату заглянем. Пошли, ребята.

Алекс развернулся и сделал шаг.

Потом еще один.

И мысленно начал считать.

Раз...

Два...

— Я согласен

Глава 2

Дом Алекса за одно утро успел приобрести признаки государственной власти. В камине негромко потрескивали поленья. Огонь отгонял сырость, которой вчерашнее болото, казалось, успело пропитать не только одежду, но и кости.

Подпоручик сидел на корточках перед камином и время от времени подбрасывал в огонь полено, поглядывая через плечо на остальных. Посреди комнаты стоял большой деревянный стол. Сейчас почти всю его поверхность занимала карта.

Петрович принес ее с собой утром. Судя по потертым сгибам, многочисленным пометкам и аккуратным мелким надписям, составлена она была не вчера и даже не позавчера. Реки, леса, болота, старые тропы, возвышенности, редкие поселения.

Местами что-то было исправлено, что-то перечеркнуто и нанесено заново. Алекс уже несколько минут молча ее изучал. Его империя состояла в основном из болота, нескольких домов и людей, которых судьба почему-то решила назначить его подданными.

На карте его владения выглядели куда масштабнее, чем в жизни. Варька сидела рядом, опершись локтями о стол, и с интересом разглядывала незнакомые значки. Петрович устроился напротив, раскрыл тетрадь и положил рядом карандаш.

Наконец Алекс поднял глаза.

— Это все вы сами составляли?

— Да, Ваше Величество.

— Серьезная работа.

— Спасибо, государь.

Алекс снова посмотрел на карту.

— А чего ради?

Петрович пожал плечами.

— Привык, знаете ли, понимать, где нахожусь.

Алекс хмыкнул. Полезная привычка. Он поводил над картой рукой, что-то прикидывая.

— А наш разведчик где сейчас примерно?

Петрович ткнул карандашом в северо-восточную часть карты.

— Если идет по вашему приказу, где-то здесь.

— А если по второй части приказа?

— По какой?

— «Потом повернешь куда-нибудь».

Петрович снял очки.

— Тогда определить затруднительно.

— Ну что ж.

Алекс прихлопнул ладонями по столу.

— Первый Малый совет объявляю открытым.

Петрович поправил очки.

— А вам не кажется, что он очень уж Малый?

— Ничего, Петрович. Подрастем.

— Подрасти бы не мешало, Ваше Величество. Государство, даже такое... молодое, требует людей. Казна, хозяйство, строительство, внешние дела. Одному человеку все это вести невозможно.

Алекс оглядел собравшихся.

— Пока нас четверо.

— Трое с половиной, — заметила Варька, кивнув в сторону Сабурова.

— Я все слышу! — отозвался тот от камина.

Петрович невозмутимо продолжил: — Нам бы еще хотя бы четверых толковых людей. Каждый на свое направление. Культура, финансы, наука, армия.

Иначе через неделю вы будете лично считать мешки с зерном, я командовать армией, а подпоручик вести казну. Алекс посмотрел на Сабурова.

— Последнее особенно пугает.

— Шеф, обидно сейчас было.

— Зато честно.

Алекс снова повернулся к Петровичу.

— Найдем людей. Не все же население империи состоит из нас и дяди Вани.

— Очень на это рассчитываю, — сказал Петрович и раскрыл тетрадь.

— Итак, дама, — он слегка поклонился Варьке, — и господа. Повестка Первого Малого совета. Пункт первый: наименование столицы. Пункт второй: первоочередное строительство.

Петрович перевел взгляд на Алекса.

— По первому пункту необходимо учредить официальное наименование столицы. А то город есть, а названия нет, непорядочек-с, знаете ли. Какие будут предложения, Ваше Величество?

Алекс задумался. И правда, он как-то упустил этот момент. В Центре советовали называть города в соответствии с исторической традицией.

Так что? Петербург? Москва?

Алекс посмотрел куда-то вверх. А хрен вам, госпожа Скоробогатько.

— Александрией назовем.

Варька прыснула:

— Это в честь кого же, интересно?

— Да не в честь никого. Просто в голову взбрело.

Петрович пристально посмотрел на императора поверх очков и старательно вывел в тетради: «Столица Российской империи — Александрия». Сабуров, глядя в огонь, негромко произнес:— Хорошее название. Державное.

Алекс наклонился к Варьке: — Не переживай, императрица. Следующий город в твою честь назовем. Варька довольно улыбнулась и чмокнула его в щеку.

Петрович выждал секунду.

— Так. С этим разобрались. Второй пункт: наши первые шаги. Что строить будем?

Алекс задумался. Это был уже более сложный вопрос. Он вспомнил вчерашнее болото.

— Я думаю, дороги надо строить в первую очередь. Как считаете, народ?

— Шеф, разрешите?

— Давай, Петр Платоныч.

— Я думаю, армию надо развивать в первую очередь. Места тут дикие, людишки нехорошие, железом вооруженные по болотам шарятся, а вдруг попрут скопом, а армия у нас — вы да я. Не отобьемся.

Тоже правильно, — подумал Алекс. Без армии тут долго не протянешь.

Петрович промолчал. Он считал, что первым делом надо строить канцелярию, но до этого, конечно, было еще далеко. Варька до этого молча слушала мужчин, переводя взгляд с одного на другого.

— Вот вы тут, господа хорошие, правильные слова говорите. Дороги, армия... А жрать-то вы что будете? Поля засевать надо в первую очередь. Да амбар строить.

Все посмотрели на Варьку так, будто увидели ее впервые. Алекс даже забыл что-нибудь съязвить. Он уткнулся в карту.

— Так... Поля тут южнее поставим, земля посуше. А амбар куда?

Он провел пальцем по карте и вдруг остановился.

— Петрович, а это что за полоска на западе?

— Море.

Алекс поднял голову.

— Море?! У нас есть выход к морю, а вы молчали?!

Петрович невозмутимо поправил очки.

— Вы не спрашивали, Ваше Величество.

Алекс несколько секунд смотрел на него.

— Петрович, нам с вами придется серьезно поработать над взаимопониманием. Вы вообще понимаете, что означает выход к морю?

— Море это торговля, рыба, порт. Это дорога туда, куда через болота месяц добираться. А если когда-нибудь появится флот, то еще и защита побережья.

Он снова посмотрел на карту.

— В общем, море это когда государство перестает быть запертым в собственном болоте. Окно в Европу, в конце концов. Некоторым вон двадцать лет его пробивать приходилось, а тут на тебе. Вот оно.

Петрович сидел с видом провинившегося школьника. Он поправил очки и после небольшой паузы спросил:

— Так амбар куда ставить будем?

Алекс ткнул пальцем в карту.

— Возле моря и будем. Заодно застолбим выход.

Прошла неделя.

За эту неделю Александрия заметно изменилась. Будто кто-то наконец дернул невидимый рычаг, и сонное поселение разом пришло в движение. Видимо, людям и самим надоело сидеть у кривых заборов и тупо глазеть на болото.

Раз уж объявилась империя, государь, Малый совет и даже какие-никакие планы на будущее, каждому вдруг захотелось приложить к этому руку. С утра до вечера над городом стучали топоры. Пахло свежей щепой, смолой и влажной землей.

По единственной улице туда-сюда таскали бревна, кто-то что-то пилил, кто-то ругался из-за криво вбитого кола, кто-то стоял рядом и давал советы, что, судя по количеству советчиков, уже само по себе свидетельствовало о появлении настоящего государства. К югу от поселения землю расчистили под поля.

Начало лета выдалось на редкость удачным: дни стояли теплые, дожди проходили вовремя, и свежие борозды быстро протянулись по земле темными ровными полосами. Посевная шла почти торжественно.

Варька несколько раз лично появлялась на полях и после этого окончательно уверилась, что именно она спасла Российскую империю от голодной смерти. Возражать ей почему-то никто не решался. А на западной окраине, там, где земля подходила почти к самому морю, рос амбар.

Пока еще больше похожий на огромный деревянный скелет, он с каждым днем обрастал стенами и крышей. Над стройкой носился запах свежего дерева, рабочие перекрикивались, ругались и снова брались за дело. Еще неделю назад здесь стояли несколько домов посреди болота.

Теперь Александрия понемногу начинала напоминать город.

Пока маленький, бедный и слегка кривой.

Но уже свой.

К вечеру Александрия стихла.

С последними лучами солнца замолчали топоры, разошлись по домам рабочие, и над поселением остались только редкий лай собак да негромкий шум моря где-то за западной окраиной. В доме Алекса было тепло и спокойно. В камине лениво потрескивали поленья.

Вечер стоял летний, но от болот по-прежнему тянуло сыростью, и живой огонь оказался привычкой, от которой никто не спешил отказываться. На столе горели две толстые свечи, бросая мягкий свет на шахматную доску и пузатый кувшин с вином.

Алекс и Петрович сидели друг напротив друга и уже добрый час неторопливо гоняли фигуры по доске. Варька устроилась возле камина в короткой легкой рубахе. Она забралась поглубже в кресло, вытянула босые ноги к огню и грела пятки, время от времени поглядывая на играющих и лениво потягивая вино из кубка.

Петрович старательно смотрел на доску.

Получалось не всегда.

Несколько раз его взгляд совершенно случайно уходил в сторону камина, после чего он тут же поправлял очки и с удвоенным вниманием принимался изучать позицию. Алекс проследил за взглядом Петровича.

— Варь, ты б накинула чего, не замерзнешь?

— Не-е, мне хорошо, я согрелась, — промурлыкала императрица.

В доме пахло древесным дымом, воском и вином. После недели грохота, споров, строительства и непрерывной суеты вечер казался почти неправдоподобно тихим. Алекс передвинул коня и некоторое время молча изучал доску.

— Петрович, я давно спросить хотел.

— М-м?

— Белки эти.

Рука Петровича замерла над фигурой.

— Что белки?

— Когда мы вас нашли, вы им хвосты линейкой мерили. Я тогда решил не спрашивать. Дел много было, недосуг. А сейчас интересно стало. Нахрена?

Петрович посмотрел на него поверх очков.

— Я одному ученому помогаю.

Алекс перестал смотреть на доску.

— Ученому?

Варька тоже повернула голову от камина.

— У нас еще и ученые есть?

— Представьте себе, — сухо сказал Петрович.

— Есть.

— И что он изучает?

— Я так понял, всего понемногу. Просит иногда помочь в исследованиях, а я что, мне нетрудно.

— И о чем он вас просил, ну, кроме белок?

— Ой, Ваше Величество, много о чем, — увлеченно продолжил Петрович.

— Еще температуру воды записывать, сроки цветения, количество грибов после дождя и размеры жаб.

— Жаб?

— Было такое поручение.

— И вы измеряли?

— Разумеется. Это ж наука!

— Интересный тип. Надо бы с ним пообщаться.

— Да, очень интересный, но предупреждаю, Ваше Величество: характер у него непростой, да и к питейному делу он тягу имеет.

— Ничего, все не без греха. А науку двигать надо. Пошлем к нему гонца. Кстати, где это мой адъютант? Где черт носит нашего бравого гусара? Я его второй день не вижу.

Варька хмыкнула.

— Наверное, очередную бабенку окучивает.

Он у нас взялся всех вдовушек в округе осчастливить. Не надорвался бы малыш со своей грекогносцировкой. Щас пойду, скажу, что его император кличет.

Она нехотя вылезла из кресла и босиком пошлепала отдавать распоряжение. Через некоторое время запыхавшийся подпоручик ввалился в избу.

— Шеф, я здесь. Вызывали?

— Вызывали. Ты, Петр Платоныч, аккуратней там с рекогносцировкой своей, а то еще по сусалам надают.

— Обижаете, шеф. Мы люди военные, отпор давать умеем.

— Вот этого я и боюсь. Ладно. Поручение тебе: завтра найди одного человека и притащи-ка его сюда.

— Будет исполнено, шеф!

На следующий день ближе к вечеру жители столицы наблюдали странную картину.

По главной улице Александрии медленно катилась телега, поскрипывая на каждой кочке. Лошадь неторопливо тянула ее вперед. На телеге, раскинувшись среди каких-то сундуков, мешков, ящиков и непонятных деревянных приспособлений, лежал огромный мужик и громко храпел.

Впереди шел Сабуров. На левом глазу у подпоручика наливался роскошный синяк. За телегой следовала молодая женщина.

Судя по ее лицу, если бы взглядом можно было убивать, Александр уже остался бы без адъютанта. Женщина что-то негромко, но непрерывно выговаривала Сабурову в спину. Подпоручик шел, не оборачиваясь, и делал вид, что не слышит.

Алекс некоторое время наблюдал приближение процессии, потом повернулся к Варьке.

— Я правильно понимаю, это наш ученый?

Варька прищурилась, разглядывая процессию. Телега наконец остановилась возле дома. Сабуров подошел к Алексу и, несмотря на подбитый глаз, бодро вытянулся.

— Шеф! Поручение выполнено.

Алекс посмотрел на него. Потом на телегу. Огромный мужик продолжал храпеть, не проявляя ни малейшего интереса ни к Российской империи, ни к ее императору.

— Это он?

— Так точно.

— А что с ним?

Сабуров оглянулся.

— Спит.

— Я вижу, что не пляшет. Почему он в таком состоянии?

— Так получилось. Молодая женщина за телегой резко остановилась.

— Получилось?!

Сабуров едва заметно поморщился.

— Сударыня, я же уже объяснял...

— Вы ничего не объяснили!

— Я пытался.

— Вы ворвались в дом и заявили, что забираете моего мужа!

— Не забираю, а доставляю.

— Петр Платоныч, — негромко сказал Алекс.

— Шеф?

— Помолчи пока.

— Слушаюсь.

Алекс перевел взгляд на женщину. Она была молода, лет двадцати семи-двадцати восьми, хороша собой, но сейчас это приходилось определять скорее теоретически. Волосы растрепались, платье было в пыли, одна прядь прилипла ко лбу, а в глазах стояло ясное желание закончить начатое и поставить Сабурову второй бланш для симметрии.

— Сударыня, — осторожно начал Алекс, — давайте с самого начала.

— С самого начала? Извольте. Этот... — она ткнула пальцем в Сабурова, — явился сегодня утром и заявил, что по приказу императора должен забрать моего мужа.

— Подпоручик, разве я так сказал?

— Шеф, вы сказали: «Найди одного человека и притащи-ка его сюда». Я нашел и притащил.

Варька отвернулась и прикрыла рот ладонью. Алекс медленно посмотрел на подпоручика.

Сука!

И не придерешься же. На будущее задачи Петр Платонычу следовало ставить конкретнее.

— Господин адъютант, иногда приказы надо понимать не так буквально. Возникла пауза.

Алекс снова посмотрел на Сабурова. Тот вытянулся во фрунт.

— Хотя кому это я говорю... А синяк откуда? Ты что, с ним дрался? Это же ученый человек.

— Никак нет, шеф! Это супруга евонная. Доставке препятствовать вздумала.

Алекс с уважением покосился на хрупкую молодую женщину. Потом глянул на храпящего ученого.

— Ладно, знакомиться уже завтра будем. Варь, похлопочи, пусть ученого с супругой разместят по-человечески.

Наутро за завтраком собрались все.

Петрович притащил какую-то пухлую тетрадь и теперь перелистывал ее. Варька перешептывалась с женой ученого, а тот сидел понурившись. От него во все стороны разносился густой перегар.

Алекс поглядел на ученого.

— Ну что, будем знакомиться? Как зовут вас, любезнейший?

— Мамонтом зовут.

— Это я понял, а имя-то как?

— Так имя и есть.

Мамонт Савельевич Белозеров. А это супруга моя, Агафья. Алекс удивился.

Надо же, Мамонт.

— Так что там у вас произошло вчера?

Сабуров, доложите. Подпоручик вскочил.

— Шеф, ничего не произошло, исполнял ваш приказ!

— Ты садись, Петь, продолжай.

Сабуров устроился на лавке.

— Приехал я, значит, к господину ученому, а он пьет. Говорю: собирайтесь, император видеть желает. А он ни в какую.

— Не пьет, а проводит эксперимент по влиянию алкоголя на здоровье человека, — встряла Агафья.

— Шеф! Я ж не знал, что это, как его... икскримент. Я думал, пьет.

— Ясно.

Агафья, давайте лучше дальше вы. Я так понимаю, господин ученый не все помнит. Мамонт посмотрел на Алекса и виновато развел руками.

Агафья подобралась и стала монотонно пересказывать события, будто читала протокол лабораторного исследования.

— Эксперимент как раз начинался, когда заявился господин офицер. Все шло штатно. После первого кубка настроение улучшилось, появилось желание творить и созидать. После второго Мамонт велел запрягать лошадь и сейчас же ехать в столицу. После третьего он вспомнил, что никакой лошади у нас нет, и вообще все скоты и он никуда не поедет. После четвертого кубка эксперимент стал выходить из-под контроля.

Агафья замолчала.

— Продолжайте, продолжайте, очень интересно.

Алекса уже разбирал смех, но он держался.

— После четвертого кубка Мамонт сказал: «Спорим, добью струей от сарая до дома», — и полез на крышу.

Мамонт закрыл лицо руками и промычал: — О Боже, позор-то какой. Агафья глянула на него строго.

— Добил? — прозвучало из-под сомкнутых ладоней.

Агафья молчала.

— Агафья! Добил?

— Добил, — сказала Агафья и опустила глаза.

Из-под ладоней донесся вздох удовлетворения. Справа от Алекса послышались хрюкающие звуки. Он повернулся.

Варька давилась от смеха, прикрыв рот рукой. Алекс пнул ее ногой под столом.

— А потом?

— Потом эксперимент завершился. Господин испытатель заснул.

— А синяк у подпоручика откуда?

— Господин офицер сказал, что это приказ не отменяет, и попытался перетащить мужа в телегу. Я была против.

— И?..

— Мы немного поспорили.

Подпоручик хмыкнул и нервно дернул щекой. Дурдом, — подумал Алекс и продолжил: — Хорошо, с этим разобрались.

Теперь к вам вопрос, Мамонт Савельевич.

Не хотите послужить отечественной науке?

— Отчего же, можно и послужить. А делать-то что надо будет? — прогудел Мамонт, окая на поморский манер.

— Да уж не белкам хвосты мерить.

— Каким белкам?

Петрович поднял голову.

— Помилуйте, голубчик, месяц назад, на ваших именинах. У вас теория возникла: по длине беличьих хвостов предсказывать будущий урожай. Вы еще меня попросили статистику вести. Я вот прихватил с собой.

Он показал на пухлую тетрадь. Мамонт недоуменно посмотрел на жену. Та утвердительно кивнула.

Алекс обвел взглядом присутствующих. Варька сдерживалась из последних сил, Петрович недобро смотрел на ученого, тот опять сидел, закрывшись от внешнего мира огромными ручищами. И только подпоручик невозмутимо наворачивал из миски за обе щеки.

Нет, этот дурдом надо заканчивать.

— Так, перерыв. Надо освежиться.

Алекс схватил Варьку за руку и вытянул ее из-за стола. Через минуту с улицы раздался гогот.

Прошла еще неделя.

Александрия расширялась. Работы было много, народ стал стекаться в столицу из окрестных деревень, и пришлось срочно застраивать южные окраины. Мамонт развил бурную деятельность.

С белками и жабами было покончено. Теперь он занимался серьезными государственными изысканиями. Ему выделили новый дом с большим сараем, откуда постоянно доносились грохот, звон и непонятное шипение.

Над трубой то и дело появлялся дым разных цветов и запахов.

Местные особенно не любили оранжевый.

Он был самым вонючим.

Амбар уже заканчивали. Рядом с ним начал расти большой лесопильный двор: навесы, козлы, штабеля бревен. С утра до вечера там визжали пилы, стучали топоры и пахло свежей древесиной.

За всем этим с южного пригорка наблюдал всадник. Одет он был непривычно для здешних мест. Некоторое время он молча разглядывал поселение, прикрыв глаза ладонью от солнца.

Потом медленно проехал вдоль окраины, будто запоминая дорогу, дома и подходы к городу. А за всадником с высокого крыльца дома Алекса наблюдали император с адъютантом.

— Шеф, по-моему, у нас гости.

Алекс прищурился.

— Похоже на то. Интересно, кто именно.

Сабуров тоже прищурился, разглядывая незнакомца.

— Не нравится он мне, шеф. Подозрительный какой-то. Будем брать?

— Не дергайся, гусар. Взять всегда успеем. Послушаем сначала, чего хочет иноземец.

Алекс еще некоторое время наблюдал за всадником. Незнакомец тем временем остановился, словно заметил, что за ним тоже наблюдают. Потом развернул коня и неспешно направился к центру города.

— Пошли, — сказал Алекс.

— Негоже государю послов на пороге встречать.

Они вернулись в дом. Варька сидела за столиком в углу, в своей любимой короткой рубахе, и пыталась рассмотреть себя в отполированном до зеркального блеска медном тазу.

— Варвара, одевайся. К нам иностранная делегация.

Варька с интересом посмотрела на Алекса.

— А кто?

— Без понятия. Сейчас заявится, узнаем.

— Как сейчас?! Я же не готова еще! У нас не прибрано! Я не причесана! И вообще мне надеть нечего!

Взлохмаченная императрица вскочила и принялась носиться по комнате, переставляя с места на место все, что попадалось под руку. Поднялась суета.

Алекс понял, что ситуацию надо спасать.

— Так, без паники!

Он начал раздавать указания.

— Подпоручик, встречаешь посла, водишь его кругами полчаса. На берег не суйтесь.

Петровича сюда, быстро!

Варвара, приводи себя в порядок!

И сам ринулся распихивать по углам все, что плохо лежало. Через полчаса обстановка в комнате стала гораздо торжественнее. Алекс сидел посреди комнаты в большом кресле.

Рядом, в кресле поменьше, восседала Варвара, причесанная и наряженная. Позади императора стоял Петрович с тетрадью и карандашом наготове. Лица у всех были серьезные, можно даже сказать, державные.

Скрипнула дверь. Заглянул Сабуров. Оценивающим взглядом оглядел комнату, удовлетворенно кивнул самому себе и распахнул дверь.

— Посланник прусского короля к императору!

Он сделал шаг назад. Пруссак вошел спокойно, остановился посреди комнаты и с достоинством поклонился. — Guten Tag. Король Прусский Фридрих шлет вам свой поклон.

Алекс выдержал небольшую паузу.

— Передавайте королю Фридриху и наш. Присаживайтесь.

Пруссак коротко поклонился и сел на предложенное место. В комнате стало непривычно тихо. Даже Варька, еще полчаса назад метавшаяся по дому, теперь сидела чинно и с таким видом, будто иностранных послов здесь принимали не реже двух раз в неделю.

— И что привело вас в Александрию? — спросил Алекс.

Пруссак на мгновение задумался, подбирая слова.

— Мой король стало известно, что к северу появился новый город.

Он послал меня посмотреть и узнать, кто здесь правит и какие у вас намерения.

— Посмотреть, значит?

— Да. Смотреть, говорить. Не шпионить, — серьезно уточнил пруссак.

— Очень успокоили.

Тот сделал вид, что не заметил насмешки.

— Король Фридрих хочет знать: вы пришли с миром?

Алекс чуть откинулся на спинку кресла.

— Жить хотим. Строиться. С соседями не ссориться, если соседи сами не полезут.

Пруссак внимательно посмотрел на него.

— Так что передать мой король?

— Передайте королю Фридриху, что у него появились соседи. Мирные.

Посланник кивнул. Разговор продолжался еще некоторое время, но ничего особенно важного больше сказано не было. Пруссак задавал вопросы о городе, дорогах и землях вокруг.

Алекс отвечал коротко и большей частью ни о чем. Наконец гость поднялся, снова поклонился и вышел. Несколько секунд в комнате молчали.

Первой не выдержала Варька.

— Вот зачем ты с ним так холодно? Первый человек от соседей, а ты сидел, будто он тебе денег должен.

Алекс посмотрел на закрывшуюся дверь.

— Варь, не посол это был.

— А кто?

— Разведчик. Шпион, если по-простому.

Варька нахмурилась.

— С чего ты взял?

— Видела, как он по сторонам зыркал? Сколько домов, где дорога, откуда подойти, где стройка.

Он сюда не только поклон Фридриха передавать приехал. Он мониторил ситуацию, считывал нас. Сабуров уважительно посмотрел на императора, что-то тихо повторил себе под нос, явно запоминая новые слова, и мрачно кивнул.

Алекс подошел к окну и посмотрел вслед удаляющемуся всаднику.

— А у нас ни стен, ни армии. Если Фридрих решит, что мы легкая добыча, этот разговор нам еще аукнется.

В комнате стало тише. Петрович поправил очки.

— Значит, армия?

Алекс кивнул.

— Значит, армия.

Сабуров победоносно расправил плечи, будто только что лично выиграл войну, которой еще даже не было.

— Наконец-то, шеф. Теперь он был полностью в своей стихии.

***

Через несколько дней выбранные Сабуровым десять мужиков уже научились хоть немного ходить строем и обращаться с примитивным оружием. Получалось, правда, по-разному. Один упорно путал левую ногу с правой, другой при команде «кругом» разворачивался в противоположную от остальных сторону, а третий так старательно размахивал копьем, что остальные предпочитали держаться от него подальше.

Сабуров не унывал. С утра до вечера над окраиной Александрии разносились его команды, ругань и периодические уверения, что еще немного, и из этой шайки он сделает настоящее войско. Мужики сначала посмеивались, потом втянулись, а к концу недели уже умели более-менее одновременно останавливаться, поворачиваться и не калечить друг друга оружием.

Для первой армии Российской империи это уже можно было считать успехом. И долго ждать случая проверить ее в деле не пришлось.

С северной окраины прибежал один из работников.

— Государь, там человек какой-то ходит.

— Какой человек?

— Да черт его знает. Не наш. Дикий какой-то.

Сабуров тут же поднялся.

— Вот теперь брать?

— Да, давай, Петр Платоныч. Заодно проверим твою команду.

Сабуров выскочил за дверь. Ждать пришлось недолго. Вскоре на улице послышались шум и ругань.

Алекс вышел на крыльцо. По улице двигалась толпа мужиков, радостно гомоня и обсуждая первое боевое крещение. Они подталкивали копьями в спину широкоплечего чужака в грубой кожаной куртке, со связанными за спиной руками.

Тот зло зыркал по сторонам и время от времени плевался в стражников. Впереди шел довольный подпоручик, держа в руке трофейный меч.

— Вот, шеф. Доставили.

— А почему связанный?

— Так идти не хотел.

— Кто такой, откуда, спрашивали?

— Пытались. Но он по-русски ни бельмеса.

Алекс подошел поближе.

— Ты откуда, парень?

Чужак нахмурился.

— Откуда?

Алекс ткнул пальцем сначала в него, потом куда-то за его спину.

— Дом. Твой. Где?

Мужик наконец понял, оживился и произнес что-то вроде: — Диво-о-дур.

— Дымодур? — переспросил Алекс.

— Диво-о-дур! — снова повторил чужак и ткнул пальцем куда-то на север.

— Понял. Дивоодур.

Мужик оскалился, оглядел Александрию и вдруг указал на дома. Потом на себя. Сжал кулак и ударил им в ладонь.

Алекс нахмурился.

— Это он сейчас что хотел сказать?

— Шеф, — тихо сказал Сабуров, — по-моему, дружить он не предлагает.

— Это я понял.

Алекс некоторое время смотрел на дикаря. Да уж. Большего от него явно не добьешься.

— Подпоручик, развязать и выпихнуть из города.

Он уже повернулся к дому, но остановился.

— Да. И оружие не отдавать.

***

Вечером у камина Алекс сидел в кресле и задумчиво смотрел в огонь.

Адъютант пристроился рядом на медвежьей шкуре.

— Петя.

— Шеф?

— Насчет армии ты был прав.

Сабуров победоносно расправил плечи.

— Знаю, шеф.

Алекс покосился на него.

— Даже не сомневался.

Он снова посмотрел в огонь.

Там, за северным лесом, начинался мир, о котором они пока почти ничего не знали. И, судя по всему, мир уже начал интересоваться ими.