Император двух миров 3

Глава 1. Список

Я смотрел на этот цирк и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Ну и как тут работать? Пока я здесь, я могу их объединять, гасить конфликты, направлять энергию в нужное русло. А без меня всё посыплется, как карточный домик, что в принципе сейчас и происходит. Захар разругается с Виолой, Амату уйдет, Костя тоже свалит, и форт останется пустой пещерой с деревянными воротами и кучей нереализованных планов.

Ну уж нет. Я этого не допущу.

Я встал и грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнули кружки. Звук удара эхом разнесся по пещере, и все мгновенно заткнулись, уставившись на меня.

— Тихо! — рявкнул я, и мой голос прозвучал так, что даже огненный шар под сводом на мгновение дрогнул. — Слушать сюда! Все!

Я обвел их взглядом, и каждый, на ком я останавливался, невольно отводил глаза. Только Виола выдержала мой взгляд, но её клинок исчез так же внезапно, как появился.

— Значит, так, — продолжил я стальным тоном. — Мы строим форт не для того, чтобы разбежаться при первой же трудности. Мы строим его, чтобы стать силой, с которой будут считаться. А сила не в стенах, не в оружии и не в магии. Сила — в единстве. Если мы сейчас перессоримся, то Вепрю даже напрягаться не придется, мы сами сделаем его работу.

Я повернулся к Амату.

— Амату, я помню своё обещание. Ты вернешься к своему народу. Но не сейчас, подожди ещё немного. Сначала я схожу на Землю и вернусь, а ты за это время научишь Костю смотреть через кхарана. А ещё нам очень важно научиться твоей материализации, я прошу тебя помочь с этим тоже, когда я вернусь. Кроме того, ты нужен, чтобы контролировать мага земли и помочь Захару с Костей, им без тебя будет очень сложно. Ты нужен нам, Амату.

Я встал из-за стола, подошёл к Амату и положил руку на его плечо.

— И есть ещё одна вещь, — сказал я, передавая ирийцу свою убеждённость в правильности своего решения. — Когда я вернусь, то мы вместе решим, как помочь твоему народу в войне с потрошителями Ракша. Потому что Ракша — это не только ваша проблема. Если они дойдут до нас, нам тоже придется сражаться, и я предпочту делать это вместе с тобой.

Я сделал паузу, глядя на задумавшегося Амату.

— Помоги нам построить здесь сильный город, — продолжил я. — И этим ты поможешь своему народу. Потому что мы будем на вашей стороне.

Амату долго посмотрел на меня, и его ментальное поле колебалось, как пламя свечи на ветру. А потом он медленно кивнул, и я почувствовал, как напряжение уходит из его сознания.

«Я верю тебе, сын Ирии. Твои доводы разумны, я дождусь твоего возвращения», — пришла его общая мысль, окрашенная грустью и твёрдой решимостью.

Да! Есть!

— Спасибо, друг, — поблагодарил я, улыбаясь ирийцу. Молодец он, всё-таки.

Так, ладно, с Амату я решил вопрос, теперь нужно разобраться с Захаром. Я перевел взгляд на своего помощника, который всё ещё стоял с побелевшим лицом и сжатыми кулаками. Астрал Захара полыхал такой гремучей смесью страха, обиды и ревности, что я едва не поморщился. Ну и каша у парня в голове. И ведь дело даже не во мне — похоже, что он боится остаться без командира или боится, что его бросят, как, вероятно, бросали раньше.

А Виола для него как красная тряпка для быка, потому что она женщина, а он женщинам, похоже, не доверяет в принципе. Откуда это? Что-то из прошлого, наверняка. Ладно, с этим позже разберёмся, сейчас главное — сбить его панику и заставить думать головой, а не гормонами.

— Захар, Виола идёт со мной не потому, что я её предпочитаю, а потому что она знает Землю, знает выходы и знает людей, с которыми можно работать, — сказал я ровным голосом, глядя ему прямо в глаза. — И она знает, где Вепрь и покажет, как лучше до него добраться. И запомни раз и навсегда: она такая же часть команды, как и ты.

Захар дёрнулся и его глаза вспыхнули отчаянной решимостью. Он шагнул вперёд, сжимая кулаки и выпалил, захлёбываясь словами:

— Командир, тогда возьми меня с собой! Она что, полезнее меня, что ли?! Я тоже хочу на Землю! Я тоже могу быть полезным! Чем я хуже?!

Я вздохнул про себя. Да, кроме предубеждения ещё и ревность. Чистейшая, незамутнённая, детская ревность. Он меряет моё отношение количеством взятых с собой человек, как меряют конфеты дети — кому больше досталось. Нужно раз и навсегда выбить из него эту дурь.

— Захар, — я положил руку ему на плечо и чуть сжал, заставляя его замереть и посмотреть мне в глаза. — У тебя есть твои сильные стороны, у неё — свои. Ты полезен, и Виола полезна. Вы разные, понимаешь? Ты же не сравниваешь, что у тебя полезнее — руки или ноги? Нужны и те, и другие, но предназначены они для разного. А теперь послушай меня внимательно, потому что это важно. Ты обязан Виоле жизнью.

— Как обязан жизнью? — с недоумением спросил Захар, переводя взгляд с меня на Виолу. — Ты о чём, командир?

— Виола, — я повернулся к зональщице и встретил её настороженный, колючий взгляд. — Расскажи ему.

Виола замерла. Её пальцы, лежавшие на столе, чуть дрогнули, а астрал на мгновение раскрылся, и я почувствовал там смятение, смешанное с нежеланием ворошить прошлое.

— Как ты узнал? — тихо спросила Виола, и в её голосе прозвучало что-то среднее между удивлением и досадой.

— У меня свои методы, — усмехнулся я, не вдаваясь в подробности.

— Тогда сам и говори, раз такой знающий, — буркнула зональщица, отворачиваясь и скрещивая руки на груди. Астрал Виолы снова захлопнулся, но я успел уловить там вспышку раздражения пополам со смущения.

Я повернулся к Захару, который переводил ошарашенный взгляд с меня на Виолу и обратно.

— Слушай, Захар, — произнёс я, не обращая внимания на дерзость зональщицы. — Когда там, у валуна, вологодские оглушили тебя ментальным ударом и ты упал замертво, а нас с Амату взяли в плен, то ты остался лежать в луже крови. И знаешь, кто тебя вытащил? Виола. Она вернулась за тобой, хотя могла просто уйти.

Я сделал паузу, глядя, как у Захара поползла челюсть вниз.

— Виола перевязала твою рану, — продолжил я, — дотащила тебя до плато с среброкором, чтобы ты не умер во сне в Ирии без стабилизаторов. Она оставила тебя там, под лечебным влиянием токов плато и среброкора, включила маяки и ушла за помощью. Так, Роман?

— Ну да, — подтвердил Роман будничным тоном, словно речь шла о починке воздухолёта. — Ворвалась как сумасшедшая, глаза бешеные, говорит, что совершила большую ошибку и ей нужно срочно лететь спасать какого-то парня. Хотела одна, — он усмехнулся и покосился на Виолу, — на моей недоиспытанной машине лететь. Ну я её и не отпустил одну, сам повёз. А когда мы прилетели на плато, там уже никого не было, только пятна крови на камнях.

— А дальше, — продолжил я, глядя на Виолу, которая сидела, опустив глаза и теребя края рукава куртки, — Виола нашла нас по индикатору, который засунула в гармонизатор, переданный мне ещё на руднике и помогла убить вологодских. Всё так было, Виола?

— Так, — произнесла она ровно, разглядывая свои сцепленные в замок пальцы. — Еле дотащила его до плато, тяжелый, как мешок с камнями. Все бинты истратила, до последнего. А он в бреду Оленьку какую-то звал.

Захар замер, его лицо побелело ещё сильнее, и он машинально опустился на лавку.

— Почему ты раньше не сказала? — глухо прошептал он, хватаясь за голову.

— А смысл? — пожала Виола плечами, глядя в сторону. — Что мне, кричать на всю долину, что я кому-то рану перевязала? Я не из-за благодарностей это делала. Если бы не Макаров, так бы никто и не узнал.

Я обвёл взглядом притихших товарищей и добавил, чеканя каждое слово:

— В общем, Захар, Виола уже несколько раз нам помогла: вытащила с рудника, спасла тебе жизнь и помогла нам справиться с Григорием. И сейчас она нам со сбытом поможет — такую боевую ещё поискать нужно.

Захар медленно поднял голову, посмотрел на Виолу, смущённо улыбнулся — кривовато, неуверенно, но искренне — и произнёс, запинаясь и подбирая слова:

— Это... спасибо тебе. Буду должен. Извини, не знал...

Виола наконец подняла глаза и встретила его взгляд. Её лицо оставалось спокойным, но я почувствовал, как её астрал чуть расслабился и потеплел.

— Да ладно, не должен ты мне ничего, — сказала она, отмахиваясь. — Что было, то было.

Я выдохнул и мысленно поставил галочку. С этим разобрались. Теперь нужно, чтобы Захар понял, почему он остаётся здесь, а не идёт со мной. Я сел на лавку напротив него и заговорил, загибая пальцы:

— А теперь слушай, почему ты нужнее здесь, а не на Земле. Первое: долину нужно продолжать зачищать, тварей ещё полно, и без твоей воды и льда с этим не справиться. Второе: пленники. Дёма и Семён должны быть под постоянным присмотром, и я доверяю это только тебе. Третье: обустройство форта — укрепления, ловушки, разведка пещер. Ты же сам хотел строить, вот и строй. Амату поможет, Костя поможет, но нужен кто-то, кто будет за старшего, кто будет принимать решения на месте. И этот кто-то — ты.

Захар слушал, и его лицо постепенно светлело. Он расправил плечи, и в его глазах снова загорелся тот самый огонь, который я видел у него при первой встрече — огонь человека, которому наконец-то доверили настоящее дело.

— А на Земле мы легализуемся, — продолжил я, — и тебе документы сделаем. Потом вместе будем ходить или сам, если захочешь, дела на Земле делать. Ольгу свою, может, захочешь увидеть.

Захар вспыхнул, как спичка, и его щёки залились краской.

— Её я не хочу видеть, — отрезал он с неожиданной резкостью, но тут же осёкся и добавил уже спокойнее: — Ладно, командир, я всё понял. Так будет лучше, как ты говоришь. Я остаюсь.

— Вот и отлично, — я хлопнул его по плечу и повернулся к Косте.

Он сидел, откинувшись на спинку лавки, и его лицо было спокойным, но я слышал его мысли — они метались, как вспугнутые птицы. Пора было закрыть и этот вопрос.

— Костя, бежать никуда не надо, — я посмотрел ему прямо в глаза. — Ты сам сказал: в Вологде тебя убьют как предателя. А если и не убьют, то ты навсегда останешься вторым сортом, пятым рангом, пушечным мясом для знати. Это не жизнь. А здесь, в Ирии, у тебя будет всё, чего тебя лишили. Настоящая магия — не до пятого ранга, а до того уровня, который ты сам выберешь. Я не обещаю тебе лёгкой жизни. Но я обещаю тебе жизнь, в которой ты будешь сам себе хозяин. Идёт?

Костя долго смотрел на меня, и его астрал колебался, как маятник. А потом он медленно кивнул, и я услышал его мысли так ясно, будто он произнёс их вслух: «Он прав. К чёрту мысли о том, чтобы бежать. Ставлю на него. Если я буду с Ярославом, то у меня всё будет хорошо. И магия будет».

— Идёт, — сказал Костя и протянул мне руку.

Я пожал его руку и обвёл взглядом команду. Захар успокоился и даже повеселел, Виола расслабилась и откинулась на спинку лавки. Амату, как всегда, был спокоен и сосредоточен, Костя сидел с таким видом, будто с его плеч свалилась гора. А Роман, который с интересом наблюдал за всем этим цирком, явно прикидывал, как впишется в наш безумный проект.

Хорошо, страсти улеглись, я всё уладил. Теперь надо обсудить детали.

— Решено, завтра утром мы с Виолой и Романом выходим на Землю, — объявил я, доставая из рюкзака тетрадь с карандашом. — Но перед этим давайте сообща решим, что нам нужно закупить для форта. Вы здесь остаетесь, вам жить и работать. Предлагайте.

Захар вскочил первым, его глаза загорелись энтузиазмом, и он затараторил, загибая пальцы:

— Злаки! Обязательно злаки! Пшеница, рожь, овёс, ячмень! Чтобы поле засеять! Мука своя будет, хлеб свой будем печь! И овощи — картошка, морковь, капуста, лук, чеснок! Без чеснока вообще никуда, он и от болезней, и для вкуса! И соль, соли побольше, у нас рыба, её солить надо! И специи, специи обязательно — перец чёрный, лавровый лист! А то едим преснятину, желудок уже бунтует! Инструменты нужны: топоры, пилы, молотки, зубила, лопаты. Гвоздей побольше, а то вдруг Амату уйдёт.

Виола подхватила, и в её голосе прорезался деловой азарт:

— Посуды мало, а ещё нужны верёвки, котлы для готовки, ткань для одежды — мы скоро в лохмотья превратимся. Иглы, нитки. И ещё керосин или масло для светильников, а то на одних огненных шарах далеко не уедешь.

Костя добавил, потирая подбородок и глядя в одну точку, будто прикидывая расклады:

— Оружие. У нас ромовики есть, но ромблоки когда-нибудь кончатся. Нужны запасные, много. И неплохо бы пару нормальных армейских ромовиков, а не этих бандитских обрезков. И бронекуртки от ромовиков. Есть ещё артефактная защита от стихийной магии, но она дорого стоит.

Захар, который уже что-то чиркал на обрывке бумаги, поднял голову и добавил:

— Лекарства! Бинты, мази, спирт, обезболивающее, травы лечебные, которые в Ирии не растут. И книги, командир! Книги по магии, по инженерии, по сельскому хозяйству, по управлению и военному делу! Мы же тут не просто выживать должны, а развиваться! И ещё, — он запнулся на секунду, — домашнюю птицу бы. Кур, например. Или гусей. У нас река есть, гусям самое место.

Я слушал этот поток идей, быстро записывая их в тетрадь. Мои ребята не просто хотели выжить — они хотели жить, строить, развиваться, и это радовало больше всего. Я специально отдал им инициативу, так больше вовлекутся. А что я считаю нужным, я и так куплю и наоборот. Куры и гуси, надо же. Это подождёт пока, не сейчас.

— Хорошо, — кивнул я, когда поток предложений иссяк. — Теперь по сбыту. Что у нас есть и что мы можем продать прямо сейчас?

— Ядра, — тут же ответила Виола, наклоняясь. — У нас больше девяноста штук только за сегодня и у тебя ещё есть. Но продавать их все не стоит. Я предлагаю так: мелкие — коричневые, голубые, часть белых — пускаем на продажу. А вот металлические, водные, огненные и ментальные оставляем себе. Нам самим нужнее.

Я кивнул, соглашаясь с раскладом, и перевел взгляд на Захара.

— Гармонизаторы, — продолжил я. — Сколько продать, сколько себе оставить? Захар, что думаешь?

Мой помощник задумался на секунду, его лоб наморщился, и он забарабанил пальцами по столу.

— Себе оставляем все, — наконец вынес он вердикт. — Это слишком ценный материал, чтобы им разбрасываться. Но чтобы заинтересовать скупщиков, можно продать штук пять. Пусть увидят товар лицом и поймут, что мы можем достать ещё. А потом, когда сходим в ту пещеру, где ты набрал полные карманы, и наберём побольше.

— Дельно, — одобрил я и повернулся к Роману. — Что с ромием?

Роман отхлебнул травяного чая, и его лицо стало задумчивым.

— Ромий — это стратегический ресурс, — произнес он медленно, взвешивая каждое слово. — Просто так его на рынок не выбросишь, княжество сразу заинтересуется, откуда он взялся. Продадим тестовую партию, небольшую, через проверенного скупщика. Грамм двести, не больше. Посмотрим на реакцию, заодно и цену пробьём. Если всё пойдёт хорошо, потом можно будет наращивать объёмы. Как думаешь, Виола?

— Всё правильно, — кивнула зональщица, отпивая чая. — Ещё обсудим с тобой кому лучше сдать и как объяснить откуда взяли.

— Отлично, — я закрыл тетрадь, подводя итог. — С этим определились.

Роман вдруг кашлянул и подался вперёд.

— Ярослав, — начал он, и его голос прозвучал чуть тише обычного, будто он собирался поделиться чем-то сокровенным, — я давно хочу одну идею реализовать. Она будет нужна вообще всем, вот прямо каждой семье, особенно тем, кто живет за городом. Хотя и в городе тоже… Про производства я вообще не говорю, это изменит всю экономику. Но мне всегда не хватало денег, компонентов и времени, а сейчас вроде как может получиться.

— Что за идея? — быстро спросил я, чувствуя, как внутри просыпается исследовательский азарт.

Глава 2. Ромий

— Портативный источник энергии на ромии, — произнёс Роман, оглядывая нашу команду. — Работает до пятидесяти лет на одной закладке. Выдаёт энергии столько, что хватит на освещение, обогрев и работу всех приборов в целом доме. Или в мастерской. Или, — он обвёл рукой своды зала и улыбнулся, — в пещере.

Ого! А это уже заявка на энергетическую безопасность. С таким генератором мы сможем не зависеть от электричества, дров, подключать любые приборы.

Захар присвистнул вслух, и его глаза стали круглыми, как плошки.

— Пятьдесят лет?! — выдохнул он, и в его голосе прозвучал почти суеверный восторг. — Да это же... это же вечный двигатель получается!

Костя сдержанно кивнул, но в его астрале полыхнула острая, почти жадная заинтересованность.

— Вот бы у нас такая была, — глухо произнёс он с оттенком обиды. — У нас в Вологодском княжестве энергия только у богатых. Магические накопители стоят бешеных денег, ромий весь уходит в столицу. Простые люди по старинке печи жгут, так дешевле намного.

— Хорошо, — я повернулся к Роману и посмотрел ему прямо в глаза. — Подготовь список, что тебе нужно для этого генератора. Все компоненты у тебя будут.

Для подтверждения своих слов я достал два мешочка с крупными и более мелкими ядрами. Надо заинтересовать инженера и показать ему, что проблем с ресурсами с нами не будет, только твори и изобретай.

— А пока бери воздушные для своего воздухолёта, — сказал я, высыпая ядра на стол.

Роман старался не показывать эмоций, но его пальцы дрогнули, когда он потянулся к ядрам. Он выбрал четыре крупных, каждое размером почти с ноготь большого пальца, и восемь помельче, и в его мыслях, которые я слышал так же ясно, как если бы он говорил вслух, пронеслось: «Не обманул. Ведь точно всё достанет — и для генератора, и для воздухолёта. Денег даст, компоненты найдет. А с этими ядрами машина такую высоту возьмёт... метров пятнадцать над землей с нагрузкой, а может и больше. И скорость, как минимум, раза в два вырастет. Надо будет пересчитать тягу и заново отбалансировать стабилизаторы. И крепления под крупные ядра переделать... И защиту от перегрузки...»

Роман прокашлялся и кивнул с деланным спокойствием:

— С этими высоко должно получиться. Даже не знаю, на сколько.

Я чуть улыбнулся. Знаю я твоё «не знаю», инженер. Уже всё просчитал до последнего винтика.

— С ромием тоже пора разобраться, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Костя у нас огневик, Захар знает, как выплавлять. Пока нас не будет, этим и займётесь. А сейчас пойдёмте, добудем пробную партию.

Мы поднялись и двинулись в боковой проход. Виола шла впереди, уверенно сворачивая в нужном направлении, и вскоре привела нас к дальней стене, где в свете огненного шара серебристо-серые прожилки блестели так, будто сама скала истекала расплавленным серебром.

— Вот здесь, — объявила Виола, проводя ладонью по породе, и в её голосе прозвучала законная гордость первооткрывателя. — Жила уходит вглубь метров на пятнадцать. Я её чувствую, она теплая, отзывается на мой дар металла.

Роман шагнул ближе и замер, разглядывая прожилки с таким благоговением, будто стоял перед алтарём. Его губы беззвучно зашевелились, и он прошептал едва слышно, поглаживая шершавый камень:

— И правда ромий... Проба высокая, я такой только в столице видел, и то мельком...

Захар уже закатал рукава теперь стоял, уперев руки в бока, с видом заправского металлурга, который сейчас покажет мастер-класс.

— Значит так, Костя, слушай сюда! — скомандовал он, и его голос зазвенел от энтузиазма. — Нагреваешь вот этот участок, где больше всего прожилок, огненным шаром. Но не просто жарь, а держи ровную температуру, чтобы порода плавилась! Ромий легче шлака, он вниз потечет, вон в то углубление в камне.

Костя кивнул, сделал сосредоточенное лицо и вытянул руку вперёд. С его ладони сорвался огненный шар и медленно подплыл к скале, прикасаясь к породе. Воздух наполнился жаром, запахло озоном и раскалённым металлом, и вскоре в углубление в камне побежала первая серебристая струйка, которая застывала на глазах, превращаясь в чёрный металл.

Захар скрестил руки на груди и покачал головой с видом профессионала, которого заставили работать топором вместо скальпеля.

— Вообще не так надо, конечно, — проворчал он, но в его голосе звучала гордость за результат. — Это я просто, чтобы быстро, образец сделать. А по-настоящему, ну и по-простому, чтобы не усложнять, то нужны кирки, лопаты, тачки и печь с регулируемой температурой, формы для слитков... Привезите с Земли инструменты, тогда промышленным способом будем добывать.

— Привезём, — пообещал я, глядя, как в камне остывает ромий.

Чёрный, с серебристым отливом, он выглядел как самый обычный кусок металла.

— Костя, выключай огонь, — скомандовал я, — достаточно. Вот этот образец и возьмём, как остынет. Покажем скупщикам, пробьём цену. А теперь пошли назад, надо решить с ядрами.

Едва мы вернулись во второй зал пещеры, где стоял новенький стол, Роман направился к выходу.

— Пойду прилаживать ядра к воздухолёту, — бросил инженер через плечо, и в его голосе прозвучало едва сдерживаемое нетерпение. — До завтра нужно успеть всё сделать.

— Хорошо, — сказал я, садясь за стол и сортируя ядра по цветам и размеру. — Амату, я думаю снова поглотить ядра, что думаешь?

Общий мысленный ответ пришёл мгновенно, окрашенный тревогой и твёрдой уверенностью:

«Нет, сын Ирии. Слишком рано. Наши тонкие тела ещё не восстановились полностью после прошлого раза. Нужно ждать».

Я стиснул зубы, переваривая отказ, но спорить не стал. Амату знал, о чём говорил. И всё же... Пусть другим нужно ждать, а я чувствовал, что могу. Что-то внутри меня изменилось за последние дни, и я не мог понять, что именно. Я перебирал в уме варианты, может поглотить ментальное ядро? Или, может, попробовать земляное, чтобы закрепить новые навыки?

И вдруг меня будто молнией ударило.

Для инициации магии земли я не поглощал ни одного коричневого ядра — ни крупного, ни мелкого. И у меня всё равно получилось! Я просто скопировал движения эфира Семёна и повторил их.

— Амату! — позвал я вслух, и мой голос прозвучал громче, чем я планировал.

Ириец открыл глаза, и я почувствовал, как его ментальное поле касается моего, готовясь слушать. Остальные тоже замерли и обернулись ко мне — Захар с кружкой в руке, Костя, чистящий ромовик и Виола, застывшая на полпути к очагу.

— Я же не использовал ядро земли, — произнес я, и каждое слово падало в тишину, как камень в воду. — Для инициации магии земли я вообще не поглощал коричневых ядер. Но у меня получилось. Все заклинания, которые показал Семён — «Каменная зыбь», «Каменный шип», «Пылевая завеса», «Дрожь земли», «Каменное копьё», «Земляной щит» — я повторил их все. Без дара. Без ядер. А перед этим Виоле тоже земляная магия далась. Как это вообще возможно?

— И точно, — Виола сделала большие глаза и поправила выбившуюся прядку волос за ухо. — Невероятно!

Костя уставился на меня, и его челюсть медленно поехала вниз.

— Так это невозможно, — произнёс он, и в его голосе прозвучало абсолютное, непоколебимое убеждение. — Без дара земли магию земли не освоить. Это аксиома, которую вдалбливают каждому курсанту в первый день обучения. Я своими глазами видел, как одарённые годами пытаются освоить вторую стихию, и у них не выходит. А ты... — Костя осёкся, не в силах подобрать слова.

Амату обвел всех долгим, спокойным взглядом и послал общую мысль:

«Ярослав — уникум. Он растёт в магии быстрее любого из моего народа, потому что поглощает почти всю энергию ядра, а мы можем взять лишь десятую часть или, в лучшем случае, пятую часть. А ещё он может копировать чужую магию, просто чувствуя её. Такой дар нашему народу не знаком».

В пещере повисла тишина. Захар смотрел на меня круглыми глазами, и в его астрале боролись восторг и лёгкая зависть. Костя молчал, переваривая услышанное, и в его мыслях крутилась одна фраза: «Он не просто сильный маг. Он вообще не маг в нашем понимании. Он что-то другое». Виола бросила на меня быстрый, изучающий взгляд и тут же отвела глаза, но я успел уловить в её астрале отголосок восхищения, смешанного с тревогой.

— Ага, уникум, — усмехнулся я, переваривая информацию. — Просто мне никто раньше не говорил, что это невозможно. И именно поэтому у меня получилось.

А ещё я, похоже, могу чаще других поглощать ядра. Не буду слушать Амату, пройду сегодня ещё один апгрейд в магии, мне хватит сил. Только вот надо решить, какая именно магия мне сейчас нужнее.

— Ладно, — я хлопнул в ладоши, возвращая всех к реальности. — Захар, Амату, Костя, заканчивайте с кроватями.

Виола вдруг шагнула ко мне и, чуть отведя взгляд, будто речь шла о чём-то обыденном, произнесла с ноткой смущения в голосе:

— Макаров, проводи меня до реки, — произнесла Виола немного смущённо. — Воздухолёт занят Романом, а мне надо кровь летунов смыть и вообще помыться.

Я усмехнулся, вспоминая её недавнюю шутку. Ситуация один в один, только наоборот.

— Что, хочешь наедине побыть, Егорова? — подколол я Виолу, воплощая в жизнь закон бумеранга. — Так и скажи. А то «проводи до реки», «кровь смыть»... Знаю я вас, зональщиц.

Виола фыркнула и закатила глаза, но её щёки чуть порозовели, и в астрале мелькнула короткая, тут же подавленная вспышка смущения.

— Очень надо, Макаров, — буркнула она, скрещивая руки на груди. — Просто не хочу, чтобы меня по дороге сожрали. И вообще, ты обещал заботиться о каждом члене команды, вот и заботься.

Так, а с водой у нас и правда не решено. Можно, конечно, магию воды использовать, но сделать это экономно и системно.

— Захар, — я повернулся к Захару, который уже тащил доску для будущей кровати. — Пока нас не будет, продумай водопровод и душ, чтобы до реки каждый раз не бегать. Ты у нас маг воды — тебе и карты в руки.

Захар вытянулся по струнке, его глаза загорелись, и он отрапортовал с таким энтузиазмом, будто ему только что вручили орден:

— Будет сделано, командир! — энергично отрапортовал Захар, скидывая доску с плеча. — Водопровод, душ, горячая вода. Можно магией закачивать воду в бак наверху, а оттуда самотёком! Или не в бак, а Семён углубление сделает в скале для воды, а Костя подогревать магией огня. Или другой подогрев организуем. Недельку мне дай, и у нас тут курорт будет!

— Вот и займись, — кивнул я и повернулся к Виоле. — Идём. Возьми искровик на всякий случай.

Виола кивнула, и мы вышли из пещеры в закатные сумерки. Долина тонула в густом сиреневом свете, водопад шумел вдалеке, и воздух был напоён запахом цветов и речной свежести.

— Хорошо ты всех убедил, Макаров, — сказала Виола на этот раз мягче обычного, без привычной колкости. — Я думала, Захар тебя живьём съест, когда ты объявил, что мы уходим на Землю.

— Ну да, получилось, — кивнул я, перешагивая через выступающий из земли корень. — Он просто боится, что его бросят. Дело не в тебе, у него, похоже, опыт был негативный с женщинами.

— У тебя всегда всё получается, так ведь, Макаров? — улыбнулась Виола, бросая на меня странный взгляд.

Я на мгновение задумался, пытаясь понять, куда она клонит. О чём она? О переговорах с командой? О магии? Или о чём-то более личном?

— Я всегда получаю то, что хочу, — просто ответил я, глядя на серебристую ленту реки, которая показалась впереди.

— И что ты хочешь сейчас? — тихо спросила Виола.

Я повернулся к ней и глянул в её большие зеленые глаза, пытаясь определить чего хочет именно она. Но мысли её сейчас почему-то не читались, а вот астрал был немного взволнован.

— Выйти на Землю для начала, потом разобраться с Вепрем, — ответил я, решив пока не углубляться в дебри намёков и сменить тему. — Как вы вообще сюда с Романом попали? Не через Периметр же с воздухолётом?

— Не-е-ет, через Периметр воздухолёт нельзя, — покачала головой Виола, переходя на серьёзный тон. — Там охрана, и у Романа эту машину сразу бы отобрали. Или того хуже — началась бы охота за технологией. Мы у Галича, в лесу, аномального открытия портала в Ирию дождались. Там Зоны и Периметра вообще нет, а просто в воздухе открывается проход на короткое время.

— Обратно так же выйдем? — уточнил я, прикидывая маршрут.

— Да, — кивнула Виола. — И-вектор покажет, где откроется портал, но поискать и подождать придётся. Переходоы нестабильны, могут висеть час, а могут десять минут. Но я знаю места, где всегда есть активность.

— Понял, — ответил я и вдруг замер, вглядываясь в заросли у реки.

На берегу, метрах в тридцати от нас, стоял олень. Крупный, с мощными ветвистыми рогами, отливающими серебром в закатном свете, и длинной шерстью, которая струилась по бокам, как расплавленный лунный свет. Он был прекрасен — дикий, свободный и совершенно не боящийся нас. Его тёмные глаза смотрели прямо на меня, не мигая.

— Виола, тихо, — прошептал я, и она замерла на месте, проследив за моим взглядом.

Я мягко потянулся к оленю ментальным полем и послал ему мыслеобразы, замешанные на спокойствии и восхищении: «Ты красивый. Ты сильный. Ты хозяин этой долины. Давай дружить. Иди ко мне».

Олень дрогнул, его уши насторожились, и через пару секунд он медленно двинулся в нашем направлении.

Я улыбнулся и медленно протянул вперёд руку, не разрывая ментального контакта и продолжая посылать ему волны тепла и спокойствия. Рядом Виола бесшумно сняла ромовик с плеча, и я почувствовал, как напряглось её эфирное поле.

— Не надо, — прошептал я, не оборачиваясь. — Он добрый. Ему ласка нужна, шли ему хорошие мысли.

Виола замерла на секунду, потом медленно опустила ромовик, и я почувствовал, как её астрал сменил боевую готовность на осторожное любопытство.

Олень подошёл почти вплотную. Его горячее дыхание коснулось моей ладони, и я почувствовал запах травы, мха и чего-то дикого, первобытного. Он наклонил голову и посмотрел на меня тёмным, бездонным и, как мне показалось, мудрым глазом.

Всё понятно с этими оленями. Договориться можно, если не рассматривать их с точки зрения добычи. Могут быть полезны вместо лошадей — и верхом ездить, и грузы перевозить. Кстати, они могут служить и естественной защитой от тварей, ведь монстры на этих оленей не нападают и, значит, и на ездока не должны. Как вернусь с Земли, попробую для начала освоить на них верховую езду, сегодня уже некогда.

Я провёл ладонью по шее ирийского оленя и тихо произнес, не разрывая контакта:

— Ты красивый. Ты сильный. Беги к своим.

Олень фыркнул, встряхнул рогами и сорвался с места, уносясь вдоль берега лёгким, летящим галопом. Через несколько секунд он скрылся в зарослях, и только серебристый отблеск его шерсти ещё несколько мгновений мерцал среди деревьев.

Виола выдохнула, и её плечи расслабились. Она посмотрела на меня с тем самым непонятным выражением, которое появлялось у неё каждый раз, когда я делал что-то, не укладывающееся в её картину мира.

— Ты такой суровый обычно, — произнесла Виола, и в её голосе прозвучало искреннее удивление. — А тут ласковый и добрый.

— Люблю лошадей и собак, — пожал я плечами, подходя к реке и оглядывая пространство на предмет тварей. Пока всё чисто. Река наверняка прохладная, искупаться после жаркого дня будет самое то.

— Так это же олень, — усмехнулась Виола, снимая куртку и ботинки.

— Какая разница, — ответил я, расшнуровывая ботинки. — Олень почти лошадь.

Виола звонко и искренне рассмеялась, быстрым движением стянула футболку, следом расстегнула ремень и сбросила полувоенные штаны, оставшись в простом белом нижнем белье. Одновременно она боковым зрением следила, смотрю ли я на неё.

Глава 3. Переход

Хм. Женские штучки. Не заигрывает, проверяет реакцию. Как кошка, которая делает вид, что ей всё равно, но внимательно следит за каждым движением хозяина.

Многие женщины, когда завидят интересного мужчину, тут же включают свои нижние энергетические центры, причём делают это часто неосознанно, но от этого не менее эффективно. Такую их половую энергию я давно научился чувствовать, она буквально обволакивает мужчину и находит отклик в соответствующих мужских центрах и напрямую влияет на включение режима охотника. И кто тут на кого охотится, получается?

И что самое интересное, часто они при этом не смотрят на жертву, как будто игнорируют его, энергия сама делают всю работу. У меня часто это был как подтверждающий фактор — если женщина тебя тщательно игнорирует, но при этом её половые центры работают, то всё ясно — идет ловля на живца или, точнее, на женские флюиды.

А вот у Виолы я сейчас слишком активную работу нижних центров не чувствовал, скорее она действительно проверяет мою реакцию из женского спортивного интереса.

Ну а я специально не смотрел на неё, удерживая взгляд на реке и быстро раздеваясь. Краем сознания я уловил её мысли с оттенком досады: «А что он не смотрит на меня?»

— Я тоже освежусь, — бросил я, и, оставшись в одних трусах, рванул к реке, улыбаясь на реакцию Виолы.

Я забежал в воду по колено и с наслаждением нырнул в прохладную глубину, чувствуя, как смывается усталость, пот и всё то напряжение, которое копилось во мне последние дни.

Вынырнул и мощными гребками пошёл против течения, чувствуя, как вода холодит кожу и заставляет мышцы работать. Река здесь была достаточно глубокой — метра три, не меньше, — и вода оказалась удивительно прозрачной, с голубоватым отливом. Я перевернулся на спину, раскинул руки и позволил течению нести меня вниз, глядя в фиолетовое небо, на котором уже загорались первые звёзды.

Виола тем временем осторожно зашла в воду по щиколотки и замерла, обхватив себя руками за плечи. Её кожа покрылась мурашками и зональщица переступала с ноги на ногу, не решаясь идти дальше, и всем своим видом напоминала девчонку, которая боится зайти в холодную воду.

Хотя, казалось бы, кого ей бояться? Она полжизни провела в Ирии, убивает тварей не моргнув, закалывает магов и вообще ведёт себя как заправский мужик. А тут — вода по щиколотку, и уже замерла. Или хочет, чтобы я обратил на неё внимание?

— Чего встала, Егорова? — крикнул я, переворачиваясь на живот и подплывая ближе к берегу. — Воды боишься или себя демонстрируешь?

По правде сказать, демонстрировать ей было что — спортивная, подтянутая фигура, длинные стройные ноги, плоский живот с едва заметными кубиками пресса, высокая грудь, туго обтянутая белым лифом. Шрам на плече, багровый и ещё не заживший до конца, только добавлял её облику какой-то дикой, воинственной красоты. Ну прямо амазонка.

Виола вскинула голову, и её глаза сверкнули вызовом.

— Ничего я не боюсь! — выпалила она и, набрав полную грудь воздуха, с разбегу бросилась в воду, подняв тучу брызг.

Я усмехнулся, глядя, как она плывёт ко мне размашистым кролем. Что характерно, отрицать, что демонстрирует себя Виола не стала, только на боишься среагировала. Точно, женские штучки.

Виола подплыла ко мне и ухватилась за камень, торчащий из воды. Её волосы намокли и прилипли к плечам, с ресниц стекали капли воды, а в глазах плясали весёлые искорки.

— Ну что, Макаров, доволен? — спросила она с дерзкой улыбкой, откидывая мокрую прядь со лба. — Посмотрел?

— Да, посмотрел, — невинно подтвердил я, переворачиваясь на спину. — Звёзды очень красивые сегодня.

Виола засмеялась и плеснула в меня водой.

— Ты невыносим, Макаров, — произнесла зональщица, мягко и открыто улыбаясь. — Но плаваешь ты хорошо, этого не отнять. Где так научился?

— В другом мире, — правдиво ответил я и снова ушёл под воду, позволяя течению унести меня вниз по реке.

Я плыл и чувствовал, как вода наполняет меня силой. Мой водный дар внутри трепетал и раскрывался, как цветок навстречу солнцу, впитывая каждую каплю, каждую струю, каждое движение реки. Я мог бы остаться здесь на час, на два, просто лежать на воде и позволять ей исцелять моё тело или тренировать плавание с помощью водяной магией, но солнце уже село, а завтра нам предстоял долгий и опасный путь.

Я развернулся и поплыл обратно к берегу. Виола уже выбралась на сушу и теперь стояла, выжимая волосы, и вода стекала по её спине тонкими ручейками. Она обернулась и, поймав мой взгляд, чуть улыбнулась.

— Завтра затемно выходим, — сказал я, подбирая с травы свою одежду. — Надо отдохнуть как следует.

— Да, ты прав, — серьёзно ответила Виола, надевая футболку прямо на мокрый верх. — Дай мне минуту, и я буду готова.

Я оделся, и мы с Виолой молча двинулись обратно к пещере. Закат окончательно погас, уступив место густым ирийским сумеркам, и мы шли осторожно, чтобы не нарваться на тварей. Впереди, в проеме уже замаскированных ворот, горел теплый оранжевый свет — мои ребята разожгли очаг и теперь, судя по доносившимся запахам, колдовали над ужином. Надо будет сказать Захару, чтобы решили этот вопрос ночной демаскировки.

В главном зале царило уютное, почти домашнее оживление. Захар, раскрасневшийся и довольный, как именинник, помешивал что-то в котелке, подвешенном над очагом, и время от времени с важным видом подбрасывал туда пучки каких-то трав. Костя тащил доску к новой, почти готовой кровати в углу, а Роман сидел на лавке, вытянув ноги, и блаженно щурился, вдыхая запах жареного мяса и травяного отвара. Амату, как всегда, медитировал в углу и его ментальное поле чувствовалось расслабленным.

— А вот и наши купальщики! — воскликнул Захар, завидя нас с Виолой. — Ну как водичка, командир? Не замерз? У нас ужин почти готов, как раз вы подошли!

— Вода то, что надо, — ответил я, оглядывая пещеру. — Освежает и мозги прочищает. А вы, я смотрю, с кроватями закончили. Выглядят основательно, молодцы.

— Закончили, командир! — радостно отрапортовал Захар, вытирая руки о штаны и кивая в сторону второго зала. — Кровати отличные получились, сам посмотри! Крепкие, как скала. Только вот для матрасов материи не хватает, — его лицо на мгновение омрачилось, но он тут же снова заулыбался, разводя руками. — Пока на ветках и куртках спать придётся, а там придумаем что-нибудь. Или вы привезёте ткань с Земли.

Костя уложил последнюю плаху на место, выпрямился и потёр поясницу:

— Ярослав, — сказал он с удивлением в голосе, — а дерево-то это кратари и точно необычное. Мы с Захаром заметили: когда с ним работаешь, то бодрость появляется. Неужто и правда меньше спать на них будем?

— Вот и проверим сегодня ночью, — ответил я, оценивая работу.

Кровати и правда вышли на славу. Четыре крепких добротных топчана из кратари стояли вдоль стен, и каждый был сколочен на совесть: широкие плахи, никаких щелей и острых углов. Я подошел ближе и провёл ладонью по поверхности, которая была гладкой на ощупь, и от дерева шла мягкая, пульсирующая энергия, которую я чувствовал, когда мы только нашли кратари в долине.

Ужин прошел в оживленной болтовне. Захар, как обычно, трещал без умолку, перескакивая с темы на тему: от рецепта приготовления зайчатины до планов по строительству душа. Костя вставлял короткие, дельные замечания. Роман, уже окончательно пришедший в себя после комы, делился идеями по модернизации воздухолёта и время от времени бросал на Амату задумчивые взгляды, явно прикидывая, как бы разобрать ирийца на запчасти для своих изобретений.

Виола больше молчала, но я чувствовал, что напряжение, которое копилось между ней и Захаром последние дни, наконец-то ушло. Да и на меня она смотрела уже гораздо мягче и иногда даже с улыбкой.

Когда с едой было покончено, я поднялся из-за стола и направился в третий зал, к пленникам. Дёма сидел, привалившись к сталагмиту, и смотрел на меня тяжёлым, выжидающим взглядом. Семён, скорчившийся в углу, испуганно заморгал и махнул рукой, чтобы он не дергался.

— Дёма, — произнес я, останавливаясь перед огненной стеной и глядя десятнику прямо в глаза. — Адрес семьи надумал дать? Как я и сказал: передам, что ты жив, и подкину денег, если надо.

Десятник долго молчал, сверля меня взглядом, и в его астрале боролись недоверие и отчаянная надежда. Потом он медленно, будто через силу, продиктовал адрес и пояснил, что это синий маленький домик на окраине Галича, где его ждут жена Марина и дочка Лена.

— Если ты им сделаешь что-то плохое, — процедил Дёма, хмуря брови, — то никакая сила меня здесь не удержит. Я убью тебя. Своими руками.

— Ты бы лучше за Вепря переживал, — усмехнулся я, поддавая энергии в огненную стену, чтобы простояла до утра, — а с семьёй твоей всё нормально будет.

***

Утро следующего дня началось затемно. Солнце ещё не показалось над восточным гребнем, а мы уже стояли у входа в пещеру, проверяя снаряжение и распределяя груз. Амату не соврал про свойства дерева кратари, я спал на новой кровати всего четыре часа, а чувство было такое, что все восемь и чувстовал себя бодрым и полным сил.

Воздухолёт, модернизированный Романом за ночь, парил в полуметре над землей, и его площадка теперь была заметно шире, а снизу, в специальных гнездах, тускло мерцали четыре крупных голубых ядра и, на отдалении от них, сразу двенадцать малых, по три в каждом углу. Захар, который вчера довольно быстро освоил управление машиной под руководством Романа и который должен был пилотировать воздухолёт обратно после нашей высадки у портала, уже стоял у руля и нетерпеливо переминался с ноги на ногу, сверкая глазами.

— Значит так, — объявил я, обводя взглядом остающихся. — Захар возвращается сразу после того, как мы выйдем на Землю и будет здесь за старшего. Пленников не выпускать, особенно Дёму — он сидит за огненной стеной безвылазно до моего возвращения. Земляного мага используйте для обустройства форта, но он всегда должен быть под контролем Амату. Зачищайте долину окончательно от тварей, исследуйте все туннели, готовьте оборону, решайте с водой. Костя, ты учись у Амату смотреть через птицу и контролируйте вдвоём через неё подходы к долине каждые четыре часа. Если кто придёт, то в бой не вступать, а прятаться в туннелях и наблюдать. Всё поняли?

— Я всё понял, командир! — отчеканил Захар и в его астрале уже плясало жгучее, нетерпеливое желание побыстрее взлететь и опробовать машину на полную катушку.

— Сделаем, — кивнул Костя, поправляя ремень с ромовиком. — Можешь на нас положиться. Удачи тебе там с Вепрем.

«Мы будем ждать тебя, сын Ирии», — пришла спокойная мысль Амату, и я почувствовал, как его ментальное поле мягко касается моего.

Мы вчетвером погрузились на воздухолёт. Роман встал у руля, Виола пристроилась рядом с ним, держа в руке И-вектор, а мы с Захаром встали за ними, держась за поручни.

Роман крутанул ручку газа и набора высоты, и машина рванула вперёд и вверх, с тихим гулом набирая высоту. Пять метров, десять, пятнадцать... Ого! Да, инженер не соврал, с новыми ядрами воздухолёт поднялся куда выше, чем раньше, и только на уровне шестого-седьмого этажа Роман выровнял машину и дал полный газ.

Ветер ударил в лицо с такой силой, что пришлось прищуриться. Долина ушла вниз, превратившись в зелёно-серебристый ковёр, прочерченный блестящей нитью реки, а впереди уже вырастали знакомые скалы западной гряды долины, подсвеченные первыми лучами солнца. Мы летели на высоте, о которой раньше можно было только мечтать, и скорость, по моим прикидкам, перевалила за двести километров в час.

— Вот это скорость! — заорал Захар, перекрикивая ветер, и его астрал полыхнул таким чистым, детским восторгом, что я на мгновение позавидовал его способности радоваться простым вещам. — Яр, спасибо, что оставляешь нам воздухолёт и искровик! С ними мы в миг долину от тварей зачистим!

— Потренируйся сначала как следует летать, а потом чисти! — крикнул я в ответ, щуря глаза от ветра.

Виола, которая всё это время молча сверялась с И-вектором, обернулась назад и, открыв визор шлема, прокричала мне прямо в ухо, стараясь перекрыть шум ветра:

— Долетим почти до точки входа в Ирию, туда, где мы встретили ирийцев, а оттуда ещё километров пятнадцать-двадцать на юг! Подальше от рудника и поближе к Галичу!

— Хорошо! — крикнул я ей в ответ, следя, чтобы её выбившиеся из-под шлема волосы не попали мне в глаза. — Сколько лететь?

— С такой скоростью быстро! — ответила Виола с гордостью и повернулась к инженеру. — Роман, ты как, доволен?

Изобретатель воздухолёта повернул голову и в первый раз на моей памяти широко улыбнулся.

— Ещё бы! — прокричал он в ответ, и в его голосе звенело едва сдерживаемое ликование. — С такой нагрузкой летит! И это я ещё не форсирую, он выше и быстрее может! Нас много, не хочу рисковать, потом пределы испытаю. Ярослав, спасибо ещё раз!

— Да пожалуйста! — усмехнулся я, чувствуя, как внутри разливается теплое удовлетворение от того, что наш инженер наконец-то получил то, о чём мечтал годами.

Через полчаса полёта, когда солнце уже поднялось над горизонтом и залило плоскогорье впереди мягким утренним светом, Виола вдруг подалась вперёд и скомандовала, показывая рукой на едва заметную тропу внизу:

— Притормози до сорока! И-вектор где-то здесь показывает!

Роман сбросил скорость, и воздухолёт плавно пошёл над самой землёй, следуя за стрелкой прибора, который Виола держала перед собой. Минут через десять она объявила, сверкая глазами:

— Здесь! В течение получаса должен открыться портал. Ждём!

Мы спрыгнули с площадки на каменистую почву. Захар тут же, не теряя ни секунды, запрыгнул обратно за освободившийся руль, и его лицо озарилось тем самым выражением, какое бывает у мальчишки, дорвавшегося до отцовского мотоцикла. Воздухолёт с тихим гулом поднялся в воздух и начал описывать круги над нами, а Захар комментировал каждое своё движение с такой скоростью, что слова сливались в сплошной поток:

— Набираю высоту! Ручку плавно, плавно! Ого, как тянет! А теперь вираж! Левый вираж! Правый вираж! Командир, ты видел?! Я разворачиваюсь почти на месте!

— Видел, видел! — крикнул я, провожая его взглядом. — Машину побереги, ас!

Роман стоял рядом и только качал головой, и в его мыслях я слышал отчаянную мольбу: «Только не разбей. Только не разбей. Только не разбей».

— Захар! — заорал инженер, прикладывая ладони ко рту. — Как вибрация начнётся на высоте выше двадцати метров, то сразу снижайся! И тормози заранее, не жди до последнего! И с поворотами осторожнее! И вообще...

— Да понял я, понял! — донеслось сверху, и воздухолёт заложил очередной крутой вираж, едва не задев верхушку ближайшего дерева.

И тут воздух впереди дрогнул. Я почувствовал это раньше, чем увидел: эфирное поле напряглось, пространство пошло рябью, и прямо посреди плоскогорья, метрах в тридцати от нас, начала разворачиваться арка. Свет внутри был ярким, солнечным, но на этот раз, в отличие от Зоны, он был чистым, без фиолетового тумана, и сквозь него я увидел не муть, а самый обычный лес: сосны, ели, густой подлесок, залитый утренним солнцем.

Родной, земной лес средней полосы. Я не был на Земле, кажется, целую вечность, хотя прошло всего ничего. Сердце забилось чаще, и я почувствовал, как внутри поднимается щемящее, почти забытое чувство тоски по дому.

Я обернулся к Захару, который уже посадил воздухолёт и теперь стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу. Его астрал полыхал сложной смесью эмоций: гордость от того, что ему доверили машину, печаль от расставания и жгучее, нетерпеливое желание побыстрее вернуться в форт и показать ребятам, на что он способен.

— Захар, — сказал я, кладя руку ему на плечо. — Повторю ещё раз. Следи за пленниками, особенно за Дёмой, его не выпускать из-за огненной стены Кости. Земляной маг пусть помогает в обустройстве форта, но он всегда должен быть под контролем Амату. Следи за этим. И про разведку кхараном не забывай, искровик используй по полной при зачистке. Понял?

— Понял, понял, командир! — выпалил Захар и порывисто обнял меня, хлопнув по спине. — Ты возвращайся быстрее, слышишь? Без тебя тут скучно будет.

— Куда я денусь, — усмехнулся я, повернулся к порталу и скомандовал: — Вперёд!

Виола, Роман и я одновременно шагнули в арку, ведущую на Землю.

Глава 4. Награда

Свет на мгновение ослепил, воздух стал другим — более влажным, густым, напоённым запахом хвои, прелых листьев и сырой земли, — и через секунду мы стояли посреди леса.

Портал закрылся через пару минут и Ирия исчезла, как будто её и не было, и только лёгкое колебание эфира напоминало о том, что мы только что пересекли границу миров.

Виола тут же достала из кармана карту и обычный компас, сверилась с направлением и кивнула в сторону густого ельника.

— Нам туда, — деловито объявила она, засовывая карту обратно в карман. — Машина в паре километров отсюда.

— Веди, — коротко бросил я Виоле, поправляя лямки рюкзака.

Виола кивнула и двинулась вперёд, по пути сверяясь с компасом. Роман пошёл рядом с Виолой, о чём-то с ней тихо разговаривая, а я намеренно чуть отстал, чтобы протестировать магию. Земля — это не Ирия, и нужно было понять, насколько мои способности эффективны здесь.

Вчера вечером, несмотря на предостережения Амату, я всё-таки поглотил ещё одно фиолетовое ядро со страховкой ирийца и даже избежал сильного отката. На Земле скрытая ментальная магия будет куда полезнее, чем яркие атакующие стихийные заклинания.

Но тем не менее, нужно проверить и их. Вытянув руку вперёд я сосредоточился, собирая жар в груди. Огненный шар сформировался на ладони, правда, чуть медленнее, чем в Ирии, и эфиров ушло больше, но он был таким же горячим и послушным. Я погасил его и попробовал заморозку. Ледяная стрела сорвалась с пальцев и вонзилась в ствол ближайшего сухостоя, заморозка тоже сработала, но чуть хуже, чем в Ирии.

Неплохо, работает моя магия и на Земле тоже. Вот только запас эфиров восстанавливался заметно медленнее, чем в Ирии, и это могло стать проблемой в затяжном бою.

Зато у меня было сразу два эфирных трофейных кольца. Одно моё, а второе я забрал у Захара перед выходом, посчитав, что мне оно будет нужнее. Оба кольца были заряжены под завязку, и каждое могло восполнить почти полный запас эфиров. Плюс ментальный терафим из голубого кристалла, который мы с Амату очищали от установок Григория, хотя он был ещё и не до конца очищен, но я рассчитывал, что он тоже скоро будет готов к использованию.

Дополнительно я попробовал земляную магию, которой научился у Семёна. Я сосредоточился и на ходу сформировал небольшую воронку в земле. Работает, но сложнее, чем в Ирии, и требует больше концентрации. Ладно, жить можно.

Теперь самое время проверить ментал.

Я настроился на Виолу, которая шла впереди, и её мысли открылись мне с неожиданной лёгкостью. Зональщица думала о том, как лучше провести нас к Галичу, прикидывала, кого из своих контактов можно выцепить в первую очередь, и параллельно беспокоилась о Романе — не перегрузился ли он после комы. А ещё, где-то на задворках сознания, мелькнула мысль обо мне, которую она тут же задавила, но я успел уловить её оттенок: уважение, смешанное с лёгким раздражением и чем-то ещё, чего я не смог уловить.

Мысли Романа были куда более приземлёнными. Он переживал за свой воздухолёт, оставленный в руках Захара, прикидывал, где достать комплектующие для нового генератора, и ворчал про себя на Виолу, которая опять втянула его в очередную авантюру. А ещё он думал о том, что я — странный парень, который появляется из ниоткуда, раздаёт обещания и каким-то образом заставляет в себя верить.

Я усмехнулся про себя и убрал ментальный контакт. Ментальное тело на Земле я чувствовал иначе — сильнее, плотнее и гораздо увереннее, чем в Ирии. В Ирии всё было пропитано всеначальной энергией, и мой ментал как будто растворялся в общем фоне. А здесь, на Земле, он был чётким и сфокусированным, как лазерный луч. Почему так я не знал. Может, земные энергии мне ближе, может, моя предрасположенность — стратегическая, ментальная, а может, просто сказалось вчерашнее поглощение фиолетового ядра. В любом случае это давало мне преимущество, и я собирался использовать его на полную.

Виола вывела нас на заброшенную лесную дорогу, и через две минуты я увидел машину. Автомобиль стоял под раскидистой елью, укрытая от посторонних глаз, и выглядела как нечто среднее между микроавтобусом и внедорожником: приземистый, угловатый корпус тёмно-зелёного цвета, высокий клиренс, большие колёса с глубоким протектором и тонированные стёкла, за которыми невозможно было разглядеть, есть ли кто внутри. Никаких дверных ручек я не заметил, только гладкий металл и едва заметные стыки панелей.

Виола нагнулась, пошарила рукой под корнем ближайшего дерева и извлекла оттуда небольшой брелок с кнопкой. Нажала, и дверь микроавтобуса с тихим жужжанием отъехала в сторону, открывая доступ в салон.

— Твоя? — спросил я, оглядывая машину.

— Нет, Романа, — покачала головой Виола, передавая ключи инженеру. — Моя дома, но я там не появляюсь — за домом слежка.

— Залезайте, — буркнул Роман, забирая у неё ключ и усаживаясь за руль.

Я занял пассажирское сиденье рядом с ним, а Виола скользнула назад. Салон внутри оказался на удивление просторным, обитым тёмной тканью. Впереди руль, две педали и никакого рычага переключения передач, только широкий подлокотник между сиденьями. На панели механическое табло со стрелкой спидометра и несколькими тускло горящими индикаторами.

Роман нажал кнопку рядом с рулём, и машина завелась практически беззвучно — только лёгкая вибрация под ногами дала понять, что двигатель заработал. Я хотел было спросить, как она устроена, но вовремя одёрнул себя. Не стоило показывать своё незнание, да и не до технических подробностей сейчас.

Машина плавно выкатилась на дорогу и покатила по лесной колее, мягко амортизируя на ухабах. Виола сзади достала телефон — я узнал его по характерному прямоугольному корпусу, — и набрала чей-то номер. Из разговоров ребят в Ирии я уже знал, что в Княжестве есть мобильная, или как они говорили, эфирная связь, и даже что-то напоминающее интернет, которое по местному называлось Потоком. Да, знаний об этом мире мне катастрофически не хватает и нужно будет обязательно обзавестись ноутбуком или экраном, как он тут называется, с этим их интернет-потоком для пополнения знаний без риска засветиться.

— Сначала ко мне заедем, — произнёс инженер, не отрывая взгляда от дороги. — Я заберу кое-что из мастерской и отвезу вас в безопасное место.

— Категорически нет, — отрезал я, и Роман чуть вздрогнул. — Если следят за Виолой, то и за тобой, скорее всего, теперь тоже. Сначала отвези нас с Виолой в гостиницу или в деревню какую-нибудь подальше, а сам привези нам одежду и разузнай обстановку. А ещё мне нужен экран с Потоком и документы.

Роман кивнул и бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида на Виолу.

— Сейчас Виола узнает новости, — сказал он, притормаживая у очередной лужи на лесной дороге. — И всё решим.

Я обернулся на Виолу, которая с мрачным лицом слушала кого-то по телефону. В её астрале я чувствовал тревогу, которую она пыталась скрыть за привычной маской спокойствия.

— Даже так? — хмурясь, спросила она телефонного собеседника. — И Романа?

Инженер напрягся, его пальцы сильнее сжали руль, и я почувствовал, как его астрал полыхнул тревогой. А в мыслях Виолы пронеслось: «Как они узнали? Я же проверила, хвоста не было. Неужели кто-то из моих слил информацию?»

Виола отложила телефон и глухо произнесла:

— Роман, останови машину. Плохие новости.

Инженер молча заглушил двигатель и в наступившей тишине стало слышно, как где-то в лесу перекликаются птицы.

— Что случилось? — спросил он, оборачиваясь к Виоле.

— Павел сказал, что ищут нас троих, — произнесла Виола, чеканя слова. — В Галиче и вокруг Зоны патрули графской гвардии и заставы порубежников. Теперь нас ищет не только Вепрь, но и сам граф Макаров включил на полную свой административный ресурс.

Роман стукнул кулаком по рулю, и я впервые увидел на его лице не сдержанное беспокойство, а настоящую, кипящую злость.

— Там все мои чертежи! — выпалил инженер, полыхая чувствами ярости. — Инструменты, материалы, всё, что я собирал годами! Я не смогу ничего сделать без мастерской! Ни генератора, ни новых искровиков, ни даже простого ремонта воздухолёта, если с ним что-то случится!

Надо же. Его только что объявили в розыск, за ним охотятся люди графа и Вепря, а он переживает за чертежи и инструменты в мастерской. Вот же фанатик своего дела.

— Так, спокойно, — произнёс я, поворачиваясь к Роману и глядя ему прямо в глаза. — Машина засвечена? На ней можно передвигаться?

Роман взял себя в руки, прокашлялся и покачал головой.

— Нет, машина чистая, — ответил он уже более ровным голосом, хотя пальцы всё ещё подрагивали на руле. — Это машина моего друга, я её иногда беру. Моя как раз в ремонте была, когда Виола ко мне прибежала с новостями о тебе.

— Хорошо, пока предположим, что на машину ориентировок нет, — кивнул я, переваривая информацию, и повернулся к Виоле, которая всё ещё сидела мрачнее тучи. — А твои звонки могут отслеживаться?

Виола подняла голову, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на оскорблённое достоинство профессионала, которого заподозрили в дилетантстве.

— Нет, — отрезала она, чуть скривив губы. — Я не дура звонить со своего номера. Телефон зарегистрирован на другое имя, карту я купила за наличные в соседнем графстве, а звоню с аппарата только проверенным людям. Отследить невозможно.

— Тогда не всё так плохо, — подвёл итог я, планируя следующие действия. — Значит, они не знают, что мы вернулись на Землю, а только предполагают.

Виола мрачно покачала головой, и её пальцы нервно забарабанили по колену.

— Нет, Ярослав, всё плохо, — произнесла она, и в её голосе прозвучала та самая усталость, которую я уже слышал в пещере, когда она говорила, что все её связи накрылись. — Я думала, что хоть Роман сможет помочь тебе со сбытом и документами. А теперь, кроме Вепря, ещё и граф подключился. И я не знаю, почему. Даже предположить не могу.

Да, что-то пошло не так. Может, Вепрь догадался, что последний доклад Дёмы был фальшивкой и доложил моему отцу? Или графу надоело ждать результатов, и он решил взять дело в свои руки, используя всю свою власть? Или кто-то увидел нас в Ирии? Ладно, сейчас это неважно. Работаем с тем, что есть, а причины выясним позже.

— Так. Нам нужно надёжное жильё, одежда городская, экран с Потоком, документы и, очень желательно, другая внешность, — перечислил я, загибая пальцы.

— Ну, с надёжным жильём это к Виоле, она спец по конспиративным квартирам, — хмыкнул Роман, и в его голосе прорезался слабый отголосок привычного профессионального спокойствия. — Я могу только предложить свой гараж, но там нас, скорее всего, уже ждут.

Виола задумалась на несколько секунд, и я буквально видел, как в её голове прокручиваются варианты, один за другим, и отбрасываются как негодные.

— В Степаново сейчас опасно, — наконец произнесла она, хмуря брови и покусывая губу. — Дом наверняка под наблюдением. Лучше в Никольское. Это мой самый крайний вариант, о нём вообще никто не знает.

Степаново и Никольское. Я знал эти названия. В моём мире это были небольшие деревушки на севере Галича, вряд ли здесь они сильно отличаются.

— Что там, в Никольском? — спросил я, прикидывая логистику.

— Дом на окраине деревни, — уверенно ответила Виола. — Я выкупила его за наличные через подставное лицо, сразу после того, как у меня конфликт с братом Вепря вышел. Думала, пригодится, если придётся исчезнуть. Место надёжное, до Галича близко. Главное — доехать туда, не попавшись на глаза патрулям.

— Едем в Никольское, — твёрдо сказал я, принимая решение. — По дороге обсудим остальное.

— А как с патрулями и заставами? — спросил инженер с тревогой в голосе.

— Сделаем так, — произнёс я, концентрируясь на своём ментальном поле. — Найдёшь какой-нибудь грузовик побольше и держись вплотную за ним, чтобы нашу машину издалека не было видно на заставах, если будут. Так хоть немного, но увеличим шансы проскочить. Ну а если всё-таки остановят, то будем решать на месте, у меня есть пара козырей в рукаве. Поехали.

Роман кивнул, нажал кнопку зажигания, и машина с тихим гулом продолжила движение.

Машина выкатилась из леса на трассу, и я невольно присвистнул, разглядывая дорожное покрытие. Идеально ровное с серебристым отливом, оно напоминало асфальт, но было явно прочнее и долговечнее. Ни трещин, ни выбоин, ни заплаток — только ровная серебристая лента, уходящая к горизонту.

Движение было не очень оживлённым. То и дело мимо проносились гружёные лесовозы с прицепами, набитыми брёвнами под завязку, тяжёлые грузовики с тентами, изредка мелькали рейсовые автобусы с тонированными стёклами и легковые машины, которые отличались от привычных мне земных автомобилей: угловатые, приземистые, на огромных колёсах и без видимых выхлопных труб.

Роман пристроился за большим грузовиком с прицепом, гружённым какими-то ящиками, и держался вплотную, почти уткнувшись бампером в задний борт большегруза. Со стороны наша машина должна была сливаться с грузовиком в одно целое, и это давало нам шанс проскочить незамеченными.

Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, анализируя ситуацию.

План усложнился. Раньше всё было просто: убрать Вепря, развязать руки Виоле, наладить сбыт и вернуться в форт. Теперь же на сцену вышел граф собственной персоной, мой дражайший отец, и вопрос стоит уже не просто о ликвидации бандитского главаря. Пока мы здесь, он не должен знать, что я выжил. Хотя, судя по облавам и тому, что гвардия прочёсывает дороги, он это как минимум предполагает.

Да, слишком мало информации для принятия решений. Нужна разведка, нужны деньги, нужен доступ к местному интернету. И всё это — не привлекая внимания.

Я обернулся к Виоле, которая всё ещё сидела мрачнее тучи, что-то набирая в телефоне.

— Виола, проверь информацию, — сказал я, успокаивая астральное поле зональщицы. — Если есть кому позвонить или написать — действуй.

— Уже пишу сообщения через Поток, — ответила она, не поднимая головы и быстро набирая текст большими пальцами. — Без дополнительной информации рисковать со звонками пока не хочу.

— Правильно, — одобрил я, чувствуя, как внутри разгорается охотничий азарт, смешанный с холодным расчётом. — Подумай, к кому можно первому сходить сдать наши ядра.

Виола оторвалась от телефона и подняла на меня глаза.

— Так нас же засекут, Макаров, — произнесла она чуть раздражённо. — Ты не понял масштаба? Нас ищут все: Вепрь, гвардия, порубежники. Стоит нам высунуться, и нас повяжут.

— И я о том же, — поддержал её Роман, не отрывая взгляда от дороги. Его голос звучал глухо и обречённо. — Мы сейчас ничего сдать не сможем. Вообще ничего. Надо отсидеться, переждать, а потом уже думать о делах.

— Меня в лицо никто не знает, — возразил я спокойно, глядя на проплывающие за окном серебристые стволы берёз. — Я пойду.

Виола вдруг издала короткий, нервный смешок и повернула телефон экраном ко мне.

— Это ты так думаешь, Макаров, что тебя никто в лицо не знает, — сказала она с мрачным торжеством. — Смотри, что я нашла в Потоке.

Я взял у неё телефон и вчитался в текст на экране. Это был официальный сайт Галичского графства, оформленный в тёмно-зелёных тонах с гербом Макаровых в шапке. А под гербом, прямо на главной странице, висело объявление о розыске.

«Внимание! Разыскивается особо опасный преступник, бежавший из-под стражи. Ярослав Викторович Макаров, осуждён за государственную измену. Вооружён, предположительно владеет магией. При задержании разрешено применять оружие на поражение. За достоверную информацию о местонахождении преступника, приведшую к его поимке, объявлена награда в размере 100 000 (сто тысяч) костромских рублей».

Ниже шла моя фотография из тюремного дела, с мутным, затравленным взглядом и впалыми щеками. Сейчас я выглядел совсем иначе: появились мышцы, прямая осанка, взгляд жёсткий и уверенный, но сходство всё равно было заметно.

Роман на мгновение оторвал взгляд от дороги, скосил глаза на экран и присвистнул, качая головой.

— Зря ты сюда вышел, Ярослав, — произнёс он с тяжёлым вздохом и снова уставился на дорогу. — В Ирии тебе надо было прятаться, переждать, пока шум уляжется. А здесь... с таким ценником тебя даже бабушки у подъезда сдадут.

Я продолжал читать, проматывая страницу вниз, и вдруг заметил важную деталь. В розыске был только я. Ни про Виолу, ни про Романа не было ни слова — ни в основном тексте, ни в примечаниях мелким шрифтом, ни в соседних объявлениях.

— А про вас с Романом ни слова, — произнёс я вслух, возвращая телефон Виоле. — Вообще ничего. Ни на сайте графства, ни в розыске.

Виола выхватила телефон, быстро пробежалась глазами по тексту и нахмурилась ещё сильнее.

— Странно, — пробормотала она, и в её голосе прозвучало недоверие. — Очень странно. Граф ищет тебя, но не ищет нас. Почему?

— Может, мы ему просто не нужны? — предположил Роман, пожимая плечами. — Может, ему плевать на всех, кроме своего бастарда?

— Или он не знает, что вы со мной, — задумчиво произнёс я. — Или не считает вас угрозой. Или у него другая игра, о которой мы пока не догадываемся.

Я откинулся на сиденье и прикрыл глаза, прокручивая в голове новую информацию.

Сто тысяч за мою голову.

Я невольно начал прикидывать в уме, что можно купить на такие деньги в этом мире. Насколько я помню, Захар как-то упоминал, что небольшой дом в Галиче можно тысяч за тридцать-сорок купить. Тогда получается, что моя жизнь стоит как три дома. Неплохо так расщедрился мой отец с братом.

Это объявление означает, что отец точно знает, что я жив. Знает и ищет именно здесь, на Земле, а не в Ирии. Хотя откуда я знаю, может, и в Ирии тоже ищет и Вепрь был не единственным? Но почему он так уверен? Может, Вепрь доложил, что доклад Дёмы мог быть фальшивкой? Или у графа есть свои источники в Ирии, о которых мы не знаем.

А самое главное — почему я ему так сдался? Откуда это маниакальное желание меня убить? Какую угрозу я для него представляю на самом деле? Вообще непонятно.

И теперь моё фото знают все. Сто тысяч рублей — это целое состояние, за такие деньги меня сдаст вообще любой.

Так, ладно, хватит рефлексировать, нужно действовать.

Во-первых, нужны документы и нужно как-то изменить внешность. И сменить машину. Да, транспорт — это сейчас самое важное. То, что это автомобиль друга Романа, ничего не значит: выйдут на его друга или вычислят, что у того нет авто. Или уже есть ориентировка на машину, кто его знает. С учётом этого объявления скорее есть, чем нет, поэтому рисковать нельзя.

В этот момент грузовик, за которым Роман держался вплотную, начал тормозить. Сначала едва заметно, потом всё сильнее и сильнее, и Роман, чертыхаясь сквозь зубы, тоже сбросил скорость.

— Чего он тормозит? — проворчал инженер, вглядываясь вперёд. — Дорога же пустая!

Грузовик еле тащился, а потом и вовсе пополз, как сонная черепаха. Роман уже собрался пойти на обгон, как мы увидели, что впереди дорогу частично перегородили две тёмно-зелёные военные машины.

Они стояли поперёк полосы, оставляя узкий проезд ровно для одной машины, и рядом, у обочины, расположились пятеро гвардейцев в тёмно-зелёной форме с эмблемами графства на рукавах.

Двое были вооружены ромовиками и держали их наизготовку, ещё двое возились с каким-то прибором на треноге, а пятый, видимо, старший, пошёл к нам навстречу, жезлом приказывая остановиться.

Роман тихо, но очень выразительно выругался сквозь зубы и бросил на меня быстрый, панический взгляд, а Виола, сидящая на заднем сиденье, схватила меня за плечо.

— Гвардия графства, — процедил Роман, с силой сжимая руль. — Что делаем?