Император двух миров 2

Глава 1. Буфер

Я спрятался за камнями, сканируя пространство сверху и со стороны ущелья, ведущего в нашу долину. Плохо дело, мой план остаться незамеченными рухнул.

— Мы обнаружены, — проинформировал я команду, собирая в груди холод. — Приготовиться к атаке!

Летуны, которые кружили над ущельем, камнем пошли вниз, пикируя прямо на нас. Их было не меньше дюжины, и они неслись с рёвом, разинув пасти. Краем глаза я заметил, что и летуны сидящие на скалах сорвались со своих мест и ринулись в нашу сторону.

— Воздух! — крикнул я, вскинул руку и тут же выстрелил заморозкой. — Получите гады!

Холод вырвался из руки ледяным вихрем, и три летуна, которые летели первыми, замерли в воздухе, превратившись в ледяные глыбы и рухнули на склон.

Захар тоже вскинул руку, и из его ладони вылетела ледяная стрела, которая вонзилась в грудь следующего летуна. Тварь взвыла, закружилась, теряя высоту.

— Да! — заорал Захар, хватаясь за ромовик. — Так тебе!

Амату тоже не отставал — он начал метать клинки один за другим, а Захар начал палить очередями из ромовика.

— Группы оставляйте мне! — крикнул я, собирая следующую заморозку. — Выбивайте одиночек!

Я ударил заморозкой второй раз — на этот раз по группе из четырёх летунов, которые заходили слева. Эфиры ушли ещё на треть, и я почувствовал, как внутри становится пусто. Холод ударил по тварям, и они тут же покрылись инеем и ушли вниз в пике.

Третью заморозку я потратил ещё на двух летунов, которые крутым виражом заходили с фланга на Амату. Холод в этот раз вырвался из меня с такой силой, что я качнулся и чуть не потерял равновесие. Ого! Вот это я выдал!

Только вот эфиры закончились, надо восполняться через астрал. Но сейчас абсолютно некогда!

Я схватил ромовик и начал стрелять по оставшимся летунам. Плазма вылетала из ствола с глухим шипением, врезалась в тварей, и они падали один за другим. Захар ещё раз выпустил ледяные стрелы — все в цель, и переключился полностью на ромовик, а Амату продолжал метать свои острые клинки.

Вскоре всё было кончено. Большинство летунов мы перебили, а меньшая часть улетела в сторону ущелья — то ли испугались, то ли за подмогой.

— Готово! — подвёл итог Захар, меняя ромблок у своего ромовика.

Я перевёл дух, запустил астральную энергию на восстановление эфиров и выглянул из-за камня в сторону долины.

Так я и думал — наш бой на вершине не оставил нам ни одного шанса остаться незамеченными. Жигари внизу вовсю полезли вверх по камням прямиком к нам, и уже преодолели чуть ли не половину пути.

— Яр, они лезут! — воскликнул Захар, тоже выглядывая из-за камня. — И Вологда уже совсем рядом!

Плохо. Очень плохо.

Эти вологодские подошли очень уж не вовремя — весь мой план окончательно рухнул. Это они должны были увязнуть в бое с жигарями, а мы вологодским добавлять магии и плазмы сверху, а тут получилось всё наоборот — весь наш буфер из тварей полез к нам, и теперь мы, а не маги будем связаны с ними боем. К тому же стоит нам только показаться из-за гребня, то мы сразу попадём под удар вологодских. И не показываться нельзя, иначе твари безнаказанно доберутся до нас. И как тут быть?

Я снова осторожно выглянул из-за камня, на этот раз слева, чтобы оценить дистанцию до вологодских.

Григорий стоял внизу, метрах в ста пятидесяти от подножия завала. Он замер, раскинув руки в стороны, и я физически почувствовал, как его ментальное поле напряглось.

Твою дивизию! Сейчас пустит ментал в ход!

— Захар! Амату! — заорал я, падая за камни и хватая Захара за плечо. — Формула «Не тронь»! Зеркальный щит! Живо!

Я закрыл глаза, собрал ментальное тело в тугой узел и начал пульсировать мыслью: «Не тронь! Зеркало! Не тронь! Зеркало!». Короткие, жёсткие импульсы, как учил Амату. Рядом я чувствовал, как Захар тоже включился, а Амату задавал ритм, и наши ментальные поля начали сливаться в одно.

Я представил зеркальную сферу вокруг нас троих. Гладкую, блестящую, отражающую всё, что летит в неё.

На сознание надавило. Сначала я подумал, что это просто усталость — голова потяжелела, мысли стали вязкими. Но через секунду давление усилилось, стало плотным, как будто кто-то стал сдавливать голову тисками.

«Не тронь! Зеркало! Не тронь! Зеркало!» — мысль билась в голове, как птица в клетке.

И в этот момент давление резко отпустило. Оно отскочило, как мяч от стены, и я почувствовал, как что-то тяжёлое и чужое ушло обратно.

Я открыл глаза. Руки дрожали, тело било ознобом, но я был в сознании. Я был в сознании, твою Вологду! И ребята рядом тоже.

— Получилось! — выдохнул Захар рядом. — Яр, мы сделали это! Мы отразили!

В моей голове вспыхнула мысль Амату — яркая, с оттенком удивления и облегчения: «Хорошо. Ему вернулось то, что он посылал нам».

Я тут же высунулся из-за камня и глянул вниз.

Григорий упал на колени, схватившись за голову обеими руками. Его лицо было перекошено, рот открыт, глаза закатились. Яша и третий маг подскочили к нему с двух сторон, поддерживая под локти, Яша что-то кричал ему на ухо.

Внутри меня всё запело от радости. Получите, гады! Не мы одни умеем в менталку играть!

Я выпустил огненный шар в Григория, но Яша уже выставил огненный щит, который полностью поглотил мой шар.

Жаль! Уж очень момент хороший был. Можно пробовать ромовиками, но тут будет то же самое, скорее всего. А жигари совсем рядом.

— Атакуем тварей! — скомандовал я. — Центр не трогать — он мой! Бейте по флангам!

Жигари лезли по камням вверх, как муравьи. Их было много — я насчитал больше трёх десятков, они покрывали склон серой кишащей массой, и ближайшие были уже метрах в тридцати от нас.

Я вскинул руки и ударил слабой заморозкой по центру.

Холод вырвался из меня мощным веером, накрывая сразу десяток жигарей, которые лезли по центру. Они замерли, покрываясь инеем и превращаясь в ледяные статуи. Некоторые покатились вниз, ломаясь о камни, но большинство застыли на месте.

Справа Захар палил из ромовика очередями, перемежая их ледяными стрелами. Плазма рвала тварей на части, стрелы вонзались в головы, и жигари падали, не успев даже взвизгнуть.

— Получайте, твари! — азартно орал Захар.

Слева Амату работал клинками. Они вылетали из его рук один за другим, с невероятной скоростью, и каждый находил свою цель. Ириец не кричал, не ругался — он просто делал свою работу, хладнокровно и методично.

Последние эфиры я потратил на ещё одну поверхностную заморозку по новой группе, которая поднялась на смену замёрзшим.

И в этот момент я краем глаза заметил движение внизу.

Яша и третий маг отпустили Григория и все они вместе вскинули руки. Их ладони полыхнули оранжевым, и три огненных шара, размером с баскетбольный мяч, понеслись вверх, прямо в нас.

— В укрытие! — заорал я, хватая Захара за ворот и убирая его с зоны видимости вологодских.

Я вжался в камни, Амату упал рядом и тут же шары магов ударили в гребень метрах в двух-трех ниже нас.

— Твою дивизию! — выдохнул я, поднимая голову.

Я выглянул из-за камня — шары не долетели до нас буквально пару метров. Они врезались в склон чуть ниже гребня, оставив две чёрные проплешины на серых камнях. Или они прицелились плохо, или это был их максимум по дистанции.

В любом случае, нам повезло. Я быстро перенаправил чувство охватившего меня боевого азарта в эфирное тело и повернулся к Захару — тот сидел, прижавшись спиной к камню, и тяжело дышал. Глаза бешеные, зрачки расширены.

— Живой? — спросил я, чувствуя, как идёт быстрое восполнение эфиров за счёт астральной энергии.

— Живой, — выдавил он. — Но близко было, Яр.

— Близко не считается, — усмехнулся я и повернулся к Амату. Ириец сидел, скрестив ноги, и его лицо было спокойным, как у статуи. Ни тени страха, ни напряжения.

— Амату, ты как? — спросил я.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В моей голове прозвучала его спокойная мысль: «Цел. Они бьют с предельной дистанции. Следующий залп будет точнее — они подойдут ближе и скорректируют прицел».

Твою же Вологду! Я выдохнул, чувствуя, как в груди разгорается холодная злость. Нужно оценить обстановку, пока они не перегруппировались.

Я осторожно высунулся из-за камня, прижимаясь к гребню так низко, чтобы меня было почти не видно снизу.

Жигари продолжали лезть. Их как будто стало больше — серая масса перекрывала камни, они карабкались по замёрзшим телам своих собратьев, перелезая через них, и ближайшие были уже метрах в пятнадцати от нас. Я насчитал больше десятка только в первой волне, а за ними поднимались новые.

Я тут же выпустил в них совсем слабую заморозку — чтобы только парализовать мышцы.

А внизу, почти у самого подножия завала, быстрым шагом шли вологодские. Григорий уже пришёл в себя — он шёл впереди, его руки были подняты, на ладонях пульсировали оранжевые сгустки. Яша и третий маг держались чуть сзади, тоже с поднятыми руками, готовые к новому залпу.

Видимо, они заметили меня, и с ладоней Григория сорвались сразу два огненных сгустка и понеслись вверх, в меня. Я едва успел спрятаться за камень, как первый шар ударил прямо в него. Взрыв! Жар хлынул в лицо, и я вжался в камни, чувствуя, как волна жара опалила волосы.

Второй шар попал туда же, но рикошетом улетел куда дальше. Откуда-то взялся и третий шар — наверное, его следом выпустил Яша — и он пролетел ровно в том месте, где совсем недавно была моя голова. Я почувствовал, как воздух раскалился над самым затылком, и меня обдало такой волной жара, что я закашлялся, хватая ртом обожжённый воздух.

Твою дивизию!

Я выглянул снова — на секунду, краем глаза. Вологодские продолжали движение. Григорий уже набирал новую порцию огня, его ладони светились оранжевым. Яша и третий маг тоже подняли руки.

А жигари тем временем подобрались ещё ближе — метров десять, не больше. Я видел их морды, их мутные глаза, их пасти, из которых капала дымящаяся слюна.

Диспозиция хуже не придумаешь: твари лезут снизу, и мы даже их не можем остановить из-за вологодских. Стоит нам высунуться — и в нас тут же прилетят огненные шары. Будем здесь отсиживаться — твари доберутся до нас и сожрут заживо.

— Яр! — крикнул Захар, выглядывая из-за соседнего камня. — Яр, если мы срочно что-нибудь не придумаем, то нам конец!

Глава 2. Сектора

Да, мой план рухнул. Твари лезут снизу, маги жмут снизу же, а мы сидим на этой гребёнке как куропатки в засаде.

Я бросил быстрый взгляд вниз. Жигари стали ещё ближе в десяти метрах. Серые морды, мутные глаза, пасти с капающей слюной и воняют так, что желудок выворачивает даже отсюда. А за ними, чуть ниже, вологодские уже почти подошли к склону, не встречая сопротивления.

Хорошо, переходим к плану Б. Во всех книгах по стратегии говорилось: если позиция перестала быть выгодной — меняй её, никогда не упирайся в одно решение и в один план. Лучше сберечь силы и победить, чем тупо упорствовать и погибнуть.

А вологодских, между прочим, ждёт сюрприз. Я специально заморозил жигарей не на смерть, а так, чтобы они позже оттаяли и продолжили драться. Но теперь не до сюрпризов — надо уносить ноги, пока нас не сожгли или не сожрали.

— Отходим! — заорал я, перекрывая вой тварей. — Вниз, в ущелье! Живо!

Захар дёрнулся, глянул на меня бешеными глазами.

— Куда?! Там же…

— Туда, я сказал! — рявкнул я, хватая его за плечо и разворачивая в сторону спуска. — Амату, за мной!

Ириец понял меня сразу, и мы начали спускаться по камням вниз, в узкое ущелье, которое вело к нашей. Камни осыпались под ногами, я то и дело скользил, хватаясь за выступы, чтобы не грохнуться. Захар пыхтел сзади, матерясь сквозь зубы, а Амату двигался легко, как горный козёл и быстро меня опередил.

Сзади, на гребне, послышалось шипение и чавканье.

Я обернулся — жигари выползали на гребень, переваливаясь через камни. Первый, второй, третий… твари лезли оттуда, как тараканы из щелей. Их становилось всё больше — уже больше десятка. Они замерли на секунду, поводя мордами, а потом двинулись вниз, прямо за нами.

— Ждём! — крикнул я, замедляясь и пропуская Захара вниз. — Не стрелять пока!

— Яр, они уже рядом! — заорал Захар, разворачиваясь и наставляя ромовик на тварей. — Я стреляю!

— Ждём, я сказал! — рявкнул я, собирая в груди холод.

Жигари спускались. Я видел их серые склизкие тела, длинные руки с когтями, которые цеплялись за камни. Они не бежали — они текли вниз, как серая лавина и ближайшие были уже метрах в семи.

Шесть метров.

Пять.

Четыре.

— Получайте, гады! — закричал я, вскидывая руки и выпуская из себя заморозку.

Я специально не стал морозить сильно, а так, чтобы вызвать только паралич мышц, но не убивать. Холод скользнул по склону, накрывая тварей. Все двенадцать жигарей, которые лезли впереди, застыли как статуи, покрывшись тонкой коркой инея.

Трое, которые были с краю, потеряли равновесие. Они рухнули вниз, покатились по камням и застряли в двух метрах от нас в острых камнях.

Я выдохнул, чувствуя, как меня трясёт от холода.

— В замороженных не стрелять! — крикнул я, хватаясь за камень, чтобы не упасть. — Отходим дальше и выбивайте точечно следующих! Я пока отключусь, работайте без меня.

«Понял», — пришла чёткая и спокойная мысль от Амату.

— Принято, Яр! — заорал Захар, вскидывая ромовик. — Получай гад! На!

Он тут же выстрелил в жигаря, который выползал из-за замёрзшего собрата. Плазма врезалась твари в голову, и та рухнула, дымясь. Амату метнул клинок и ещё один жигарь упал замертво.

Я шёл на автопилоте, медленно переставляя ноги, и одновременно рвался менталом вверх. Твою дивизию, как же тяжело! Тело гудело, эфиры были почти на нуле, голова кружилась, а тут ещё нужно продолжать спускаться и умудриться не упасть и не поскользнуться.

Кхаран! Где ты, пернатое создание?

Птица отозвалась сразу — её сознание было ярким, живым, и она как будто ждала меня. Я скользнул менталом внутрь, и передо мной развернулась картинка.

Вот он, склон с нашей стороны. Вот наша группа — три фигурки, которые спускаются по камням. Захар стреляет, Амату кидает клинки, а чуть ниже их плетусь я, еле переставляя ноги. Вот жигари — часть замёрзла, часть продолжает лезть, но их уже немного.

А вот вологодские за грядой. Они уже на полпути к гребню. Григорий идёт впереди, его руки светятся оранжевым. За ним Яша и хромой маг — они добивают жигарей на склоне — методично и хладнокровно. Яша стреляет из ромовика в замороженных тварей, хромой тоже ромовиком добивает тех, кто шевелится. А ещё маги называются, эфиры экономят, что ли? Григорий даже не смотрит на них — он смотрит вверх, туда, где скрылась наша группа.

Плохо. Очень плохо.

Они действуют профессионально. Никакой паники, никакой спешки. Просто идут и зачищают склон от препятствий. А я ведь специально заморозил жигарей несильно — чтобы они оттаяли через пару минут и ударили вологодским в спину.

Но эти твари даже не оттаяли! Яша и хромой просто расстреливают их из ромовиков, даже не давая шанса очнуться.

И тут на дальнем плане, далеко за спинами вологодских, у самого дальнего входа в долину, мелькнула быстро движущаяся точка. Она неслась над самой землёй, оставляя еле видный воздушный шлейф. Слишком далеко, чтобы разглядеть детали, но очертания странные — не тварь и не человек, а что-то вроде короткой широкой трубы, поставленной вертикально. Что это за хрень?! Кто или что это?

Ладно, эта штуковина далеко, потом разберусь. Голова раскалывалась, перед глазами плыли фиолетовые круги, но я заставил себя сфокусироваться на ущелье.

Сверху хорошо было видно, что мы спускались к настоящему бутылочному горлышку — стены внизу смыкались почти вплотную, оставляя проход метра два-три шириной. И за ним, после двухсот метров между отвесными скалами, ровно на восток, открывалась наша долина. Я навёл резкость, всматриваясь в темноту ущелья.

Проход в скалах сразу после входа делал поворот, который позволял нам метров через пять-семь скрыться от преследователей. А дальше, через метров семьдесят по проходу в скалах, на разной высоте и до самой долины, чернело больше двух-трёх десятков пещер. И в некоторых из них я заметил движение.

Летуны.

Твою дивизию! Они там гнездятся, что ли? Я увидел их много, штук тридцать, а может, и больше. Они сидели на выступах, сложив крылья, и крутили головами. А скольких их прячется в самих пещерах лучше даже и не думать.

Так, сейчас выбора особо нет. Либо мы уходим в нашу долину по ущелью и рискуем нарваться на летунов и, скорее всего, чуть позже воевать на два фронта, либо даём бой здесь.

Я снова посмотрел через птицу по ту сторону гребня. Вологодские были уже почти у вершины, в метрах десяти от неё. Они шли медленно, осторожно, сканируя пространство.

А мы почти спустились к узкому проходу, в котором можно скрыться за поворотом и, если не идти дальше, то и не нарваться на летунов.

И тут мне пришла идея. Амату! Ириец же может и видеть через птицу, и кидать клинки на расстоянии. Он нам вологодских и зарежет клинками, посылая их прямо через гребень и корректируя огонь сверху!

Я вынырнул из сознания птицы большей частью сознания, оставив там только небольшую часть для наблюдения. Голова закружилась, но я как-то сумел удержаться на ногах.

«Амату», — послал я быструю мысль ирийцу, восстанавливая эфиры из астрала и мысленно вытаскивая энергию из камней в карманах. — «Ты можешь видеть через птицу и кидать клинки одновременно? Корректировать огонь сверху и резать вологодских прямо через гребень?»

Ответ пришёл сразу: «Нет. Либо видеть, либо кидать».

Эх… Жаль, это был бы отличный выход. Я выдохнул, собираясь с мыслями, и у меня тут же родилось новое решение. Ладно, тогда сделаем по-другому.

Я быстро оглядел гребень, который простирался метров на пятьдесят в ширину с торчащими камнями, небольшими валунами и редкими кустами, и мысленно разбил его на пять секторов.

— Слушайте сюда, — сказал я, глядя на Захара и Амату. — Вологодские сейчас выйдут на гребень. Я буду говорить сектор, откуда они покажутся, а вы сразу открываете огонь. Сектор номер один — крайний левый, от того большого валуна, — я показал рукой, — и до трещины в скале. Сектор два — от трещины до куста с фиолетовыми листьями. Сектор три — от куста до выступа в форме клыка. Сектор четыре — от выступа до осыпи. Сектор пять — осыпь и до правого края. Они сейчас у второго сектора, так что лезть, скорее всего, будут оттуда.

Захар кивнул, переводя взгляд по секторам. Амату тоже смотрел туда, его лицо было спокойным, но я чувствовал, как его ментальное поле напряжено.

— Еще раз, я буду называть сектор, и вы стреляете туда по моей команде, — продолжил я. — Понятно?

— Принято! — подтвердил Захар, добивая последнего шевелящегося на нашей строне жигаря.

«Понял», — подтвердил Амату, передвигая зависший в воздухе клинок ближе к середине склона.

Я снова нырнул в сознание птицы. Картинка стала чётче — вологодские уже у самого гребня. Григорий остановился, поднял руку, а Яша и хромой маг замерли по бокам.

— Не торопятся, гады, — прошептал я, чувствуя, как с каждой секундой плохеет от того, что нужно одновременно удерживать ментал и в себе, и в птице.

Григорий отдал распоряжение, хромоногий молодой маг кивнул и начал осторожно подниматься к гребню. Он двигался пригнувшись, держась за камни, и выглядывать собирался в левой части гребня.

— Сейчас появится один, — прошептал я, чувствуя, как сердце забилось чаще. — Сектор два, правая часть. Приготовиться.

Захар вскинул ромовик, наводя на нужный участок, а Амату переместил клинок почти вплотную к второму сектору.

— Пять… — начал я отсчёт, глядя, как хромой маг подбирается к краю гребня. — Четыре… Три… он уже почти там. Два… Один — ОГОНЬ!

Хромой маг высунулся из-за камней. Я видел его бледное лицо, перевязанную ногу, руки, уже готовые метнуть огненный шар.

Захар нажал на спуск. Плазма вылетела из ствола, но ушла чуть левее — сантиметров на двадцать. А вот Амату не промахнулся — клинок, висевший в воздухе в пяти метрах от гряды, резко сорвался с места и вонзился хромому прямо в левое плечо. Маг взвыл, дёрнулся, и его тело скрылось за гребнем.

— Есть! — заорал Захар, вскидывая кулак. — Амату, ты красавец!

«Он жив», — пришла спокойная мысль от ирийца. — «Я бил не насмерть».

Вот ведь пацифист ирийский! Он во всех будет бить не насмерть? Я снова вгляделся в картинку.

Хромой лежал за гребнем, схватившись за плечо. Яша дёрнулся было к нему, но Григорий замахал руками и, похоже, что-то закричал, заставляя Яшу вернуться на место.

Мой взгляд снова привлёк быстро движущийся предмет, который уже значительно к нам приблизился. Я навёл резкость.

Ого! Вот это да!

Это была не просто вертикальная короткая труба, как я увидел в прошлый раз, а что‑то вроде ступы или бочки, в которой выпилена треть задней стенки. И эта ступа неслась с огромной скоростью — на пару метров выше земли, прямо к нашему завалу. В ней стояли двое: впереди — мужчина в глухом шлеме, держась за что-то похожее на мотоциклетный руль, а сразу за ним, судя по развивающимся длинным чёрным волосам из‑под шлема, — женщина. Виола что-ли? Да ну, откуда она здесь?

Я не успел как‑то это осмыслить, потому что Григорий начал действовать. Я почувствовал это даже через птицу: его ментальное поле напряглось, сжалось, а потом выплеснулось вверх, формируя что‑то плотное и горячее.

— Сейчас Григорий будет что-то колдовать, — проинформировал я команду, готовя на всякий случай ледяной щит. — Будьте готовы. Сектор три, левая треть.

— Понял! — Захар перевёл ромовик в сторону третьего сектора.

«Готов», — пришла мысль от Амату.

Над гребнем начало формироваться оранжевое свечение. Оно росло, уплотнялось, превращаясь в плоскую, зеркально гладкую поверхность под наклоном. Что за штуковина? Огненное зеркало что ли судя по углу наклона? Через него будет на нас смотреть или бить?

— Огонь! — крикнул я. — Бейте, пока он не закончил! Захар, льдом!

Захар метнул ледяную стрелу точно в центр зеркала. Огненная поверхность дрогнула, пошли рябью, но устояла. Амату кинул свой клинок, но он исчез в зеркале.

— Не пробил! — выдохнул Захар, отступая на шаг. — Сейчас ещё бахну.

Бахнуть Захар не успел, я его опередил — моя заморозка волной ударила в огненное зеркало, и оранжевое свечение зашипело и затрещало, как мокрые дрова в костре. Пар повалил во все стороны, застилая гребень, и через пару секунд зеркало полностью погасло, оставив после себя только чёрные подпалины на камнях.

Но тут я каким-то шестым чувством понял, что всё это зря. Поздно, Григорий увидел через зеркало где мы. А это значит…

— Держим мысль «Не тронь»! — заорал я, дёргая Захара за рукав. — Зеркальный купол! Живо! Он сейчас менталом будет бить!

Захар дёрнулся и тут же начал пульсировать мыслью. Высматривая ситуацию на гребне, я тоже начал выстреливать импульсами: «Не тронь! Зеркало! Не тронь! Зеркало!». Амату также моментально включился — я чувствовал, как его ментальное поле накрывает нас, пытается объединить с нашими.

Ментальный удар Григория накрыл нас подобно упавшей сверху бетонной плите. Я даже не успел понять, что произошло — просто в один момент мир перед глазами поплыл, тисками сдавило голову и перехватило дыхание.

Краем глаза я увидел, как Захар пошатнулся, схватился за голову, упал на колени и стал заваливаться набок. Амату тоже грохнулся на колени с белым как мел лицом, сжимая кулаки и зубы в попытке удержать сознание.

А сверху пошёл огненный дождь — Григорий решил добить нас, не высовываясь.