Иммунитет памяти. Часть 2. Чужая. Законная.

Главы 1-3.

Детей обманывают конфетами, взрослых — клятвами.

Фрэнсис Бэкон

Глава 1.

Pov Килиан

Я не мог поверить - Ева просто, ничего не сказав, исчезла с самого утра вместе с Королёвым. Это отчётливо било по здравомыслию и самолюбию. И слишком сильно отбрасывало назад, когда я был всего лишь случайным знакомым его жены, а Ева никого и ничего не замечала вокруг себя, кроме мужа, который и мужем был только на словах. И, даже несмотря на все его выходки, не желала выбираться из этих отношений, игнорируя напрочь моё внимание. И только в день их свадьбы, когда я думал, что на стену полезу от безысходности, что-то заставило её всё бросить и сбежать ко мне. Знать бы что такого там произошло. Сейчас я испытывал жуткое чувство дежавю - я маюсь, пока она с ним. Телефон упорно отсчитывал гудки, но Ева не отвечала, как и сам Королёв. Адам уже устал от попыток вернуть мне ясность мысли, а потому лишь хмуро наблюдал за моими метаниями, пока Мари возилась с поздним завтраком. Не желая мельтешить у них перед глазами, ушел на балкон, закуривая очередную одолженную у Адама сигарету. За окном лениво кружили снежинки, падая на свежие утренние сугробы, солнце пряталось за плотными тучами, отчего город был погружен в постоянные сумерки даже днём. В голове роились сотни мыслей куда и зачем Ева отправилась в компании Дениса, тем более сейчас, когда они самая желанная добыча для журналюг. А уж те постараются выжать максимум из этой истории, даже сомнений не оставалось. Смяв тлеющий бычок, я швырнул его в пепельницу, и, в который раз, взъерошил волосы, пытаясь собрать в голове хоть какой-то план действий. Нужно было оградить не только Еву от последствий этой истории, но и Стефана. Я боялся, что известие о подмене может стать для него фатальным. Будто в ответ на мои мысли, в руках ожил телефон. Бросив взгляд на дисплей, я нервно усмехнулся и ответил на вызов.

— Да, Тобиаш, — конечно, наш безопасник уже был в курсе, и теперь с упоением сливал желчь мне в динамик. Его неприязнь к Еве после случившегося можно было сравнивать только с ненавистью Королёва к Эве. Он постоянно пытался зацепить её, вывести на эмоции, сверлил её недовольными взглядами. В какой-то момент даже пытался прослушивать её технику - благо, я вовремя это пресёк. И вот теперь он наслаждался своим триумфом - ещё бы, девчонка оказалась самозванкой, а я её пособником. И всё это, конечно, ради наследия Лехнеров.

— Лучше вам обоим сюда не возвращаться, Килиан, — шипел в трубку Вайс, — Иначе я засажу вас обоих так, что уже не выйдете. Чувство дежавю становилось всё отчетливее - буквально, еще неделю назад подобными угрозами швырялся Денис.

— Хватит, — рявкнул я, когда мне надоело слушать этот нелицеприятный поток, — Не забывайся, Вайс. Я все ещё правая рука Стефана, а Эва носит его фамилию. И если ты не хочешь повесить на свою совесть его преждевременный уход, то будешь молчать, пока я не вернусь в Баден.

— Отлично, я своими глазами посмотрю как он сотрёт тебя в порошок за предательство, а заодно и эту русскую, посмевшую втереться к нему в доверие. Ведь никакой амнезии не было, да? Актриса без оскара. Даже я почти повёлся.

— Считаешь, что Эрзе тоже замешан? На какое-то время воцарилось молчание, а после он ответил, но уже менее уверенно:

— Возможно, вы и его обманули. А возможно, купили. Это я тоже обязательно выясню. После чего повесил трубку. Я несколько раз глубоко вздохнул, медленно выдыхая, в попытках успокоиться. Я наивно полагал, что с раскрытием личности Евы наши основные проблемы закончатся, но не учёл заинтересованность Тобиаша. Мне были понятны его мотивы, но почему-то всегда ледяной безопасник будто с цепи срывался, стоило делу коснуться Эвы. Нужно будет в этом разобраться - я был почти уверен, что дело тут не только, и не столько, в том, что он не доверял ей после аварии и оказался прав. Было что-то ещё.

— Проблемы? — я вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной голос Мари, — Прости, не хотела напугать. Я удивлённо вскинул брови, принимая из её рук горячую чашку с кофе.

— Ну, я посчитала, что сон в одной квартире достаточная причина перейти на ты, — с ней было удивительно легко, несмотря на окружающие обстоятельства.

— Спасибо, и я должен извиниться за свои слова, тогда, возле школы. Я не должен был так выражаться.

— Принимается, — она улыбнулась, и снова спросила, — Так всё-таки, проблемы?

— Это безопасник "Лехнер-Вейн", — я не видел смысла скрывать что-либо от Мари, все мы теперь были в одной лодке. Тем более, именно она сделала всё, чтобы защитить Еву от судебных разбирательств, хоть и ненароком вскрыла все замки, — Тобиаш. После случившегося он постоянно пытался подловить Еву, хоть вслух никогда ничего не озвучивал. А сейчас, конечно, наслаждается происходящим, считает, что это всё ради наследства Стефана.

— Отчасти, его можно понять - со стороны всё может выглядеть именно так. Но ведь есть медицинские заключения, не только господина Эрзе, но ещё целого ряда немецких врачей, подтверждающих полную амнезию. При всём желании, Ева здесь могла бы быть лишь пешкой.

— Только не говори этого ему, ладно? — я невольно улыбнулся, представив себе с каким удовольствием Вайс использовал бы подобную версию, чтобы повесить всех собак на меня.

— Не буду, — Стужева кивнула, делая максимально серьезный вид, — Но вряд ли он так просто отступится.

— В этом и проблема, и я боюсь, что для Стефана это может стать критичным. Он и так серьёзно болен, собственно, по этой причине Ева и очутилась здесь.

— Тогда тебе нужно возвращаться, как можно быстрее. Пока ваш безопасник не наворотил дел и есть возможность решить всё миром. Насколько я наслышана, господин Лехнер очень мудрый человек с большим сердцем. Вряд ли он захочет навредить девочке, которую выхаживал как родную дочь. Тем более, зная, что она стала лишь жертвой чужой халатности.

Мари не говорила прямо, но я прекрасно понял, что речь идёт не о докторе Аверине, спутавшем пациентов. Она говорила про Эву, виновную в том, что случилось с Евой. И, конечно, она была права - мне нужно было в Баден и как можно скорее. И забрать с собой Эрзе на случай, если Стефану станет плохо. Но будучи честным с собой, я не мог оставить Еву здесь - а она не была готова оставить Мию, которую только-только обрела снова.

— Килиан, — Стужа подошла ближе и положила руку поверх моей, — Она тебя дождётся. И будет благодарна за Стефана, можешь даже не сомневаться.

Общение с нейропсихологом имело как свои плюсы, так и свои минусы - Мари читала меня, как открытую книгу, озвучивая все мои сомнения.

Я не успел ничего ответить, потому что в этот момент у неë зазвонил телефон, и нам пришлось прервать разговор.

Глава 2.

Pov Ева

Было странным находиться в этом доме, рядом с людьми, которых в этой жизни я видела впервые, и не чувствовать при этом неловкости. Я волновалась о Нелли, но была уверена, что с ней всё будет в порядке. Отец устроил её на небольшом диванчике в гостиной на первом этаже, а сам отправился за нашатырем на кухню, где хранилась аптечка. Я, присев возле мамы, взяла её прохладную ладонь в свои руки в неосознанной попытке согреть, или, возможно, просто быть ближе. С Нелли не было так, как с Мией - я не узнала её, но всё равно чувствовала привязанность - видимо, наше чувственное неподвластно ни памяти, ни сознанию. Оно просто есть, даже если спит где-то внутри - дай толчок, и тут же поднимется на поверхность.

Я рассматривала моложавое лицо, даже в таком состоянии остававшееся напряженным, и с удивлением находила всё больше схожести - но не с собой, а с Мией. Они обладали одинаковым слегка вытянутым овалом лица, темными пушистыми ресницами, чуть вздёрнутым носом и четкой линией скул. Пшеничные волосы всё же были результатом окраски, но лишь подчеркивали светлую кожу без намека на веснушки.

Денис с притихшей Мией расположились на креслах за круглым столиком возле окна, выходящего во двор, и не вмешивались в происходящее. С кухни вернулся отец, откупоривая на ходу пахучий бутылек и смачивая его содержимым ватный диск. Я поднялась на ноги, уступая ему место возле мамы. Стоило поднести диск к лицу Нелли, как она дернулась и распахнула глаза. Обведя чуть потерянным взглядом пространство, она задержала его на мне и как-то рвано выдохнула.

— Нелли, ты как? — отец отложил в сторону пузырек, перехватывая её ладонь в попытке привлечь внимание. Я же пыталась понять смесь эмоций в тёмных глазах, казавшихся из-за полумрака чёрными. Что-то было в них знакомое, но я всё никак могла уловить что именно.

Пауза затягивалась, повисая в воздухе неприятной тишиной, которую хотелось разбавить. Но я не представляла как обратиться к матери, чтобы не травмировать её ещё раз. Да и к тому же, до сих пор меня выручал английский, а сейчас я понятия не имела, говорит ли она на нём. Отчего-то казалось, что нет.

— Дима, — за секунду до того, как я собралась обратиться за помощью к Денису, произнесла мама. Я, наконец, услышала имя отца. Значит, Ева Дмитриевна.

— Дима, что происходит? Это шутка такая? — опешив от таких слов, я не знала как реагировать, когда Нелли обратилась уже к Королёву, — Денис, тебе мало всего того, что ты уже натворил? Решил добить нашу семью? Кто это? Зачем ты её притащил..

— Нелли, послушай, — отец всё же вмешался, буквально силой разворачивая её к себе, — Я пытался тебе сказать, но не успел. По всем утренним эфирам гудят о том, что наша Ева нашлась.

— Что значит "нашлась"? Дима, наша дочь умерла почти пять лет назад! Она не могла "найтись"!

Женщина спрятала лицо в ладонях и горько расплакалась, будто снова переживая свою потерю. Хотя, на её месте любой бы, наверное, реагировал так же.

Я беспомощно перевела взгляд с неё на Дениса, а потом на отца. Я представляла себе продолжение беседы несколько иначе.

— Нелли Владимировна, — Королёв всё же поднялся, подходя ближе и присаживаясь перед ней на корточки, — Мне бы и в голову не пришло подобных "шуток". Да, я очень виноват перед вами.. вашей семьёй. Но эта девушка - Ева. Если вы выслушаете нас, то мы сможем всё объяснить.

Она, всё так же всхлипывая, подняла на него глаза, излучающие всю степень её презрения, и ответила:

— Ты бы стал последним, кого бы я захотела выслушать. От тебя одни беды, Денис, — а потом перевела взгляд на меня, — Но я послушаю эту девочку, которая отчего-то решила, что является моей дочерью.

— Боюсь, это будет затруднительно. Ева пока не говорит на русском, но понимает его.

— Что за бред? Как можно забыть язык! Или она вдруг стала немой? Кроме того, что она лишь смутно похожа на мою дочь.

Атмосфера явно накалялась - что ж, тут теория Килиана о том, что женщины куда проницательней мужчин, явно дала сбой. Нелли ни в какую не хотела услышать Дениса - весь её вид говорил о недоверии. Внезапно, на помощь пришла Мия, до этого молча сидевшая у окна.

— Бабуля, мама ведь заболела и всё забыла. Даже меня.

Как я поняла, Мия была не в курсе о том, что именно случилось со мной в прошлом. А все попытки донести до неё мысль о том, что мама не вернется, разбивались о её железную уверенность в обратном. Скорее всего, сработал механизм отрицания, чтобы уберечь её от потрясения. Что ж, в этом мы были более чем похожи. Поэтому для неё не было сильным шоком моё появление - подсознательно она этого ждала. Возможно, с возрастом, она или забыла бы меня, или ей бы пришлось пережить мою потерю уже осознанно. А так она нашла для себя логичное объяснение - мама болела, а теперь выздоравливает и поэтому вернулась.

Нелли хотела что-то возразить внучке, когда за её спиной зажёгся экран телевизора, где вовсю красовались мои фотографии.

— Сегодня наше информационное пространство потрясла новость, больше похожая на сюжет фильма, нежели на реальность. Из источника, пожелавшего сохранять инкогнито, стало известно о том, что нашумевшая пять лет назад история о чудесном спасении дочери немецкого винодела Стефана Лехнера, получила своё продолжение. Девушка, которую все считали Эвой Лехнер, на деле оказалась якобы погибшей в той же аварии женой Дениса Королёва, Евой Крайновой. Что удивительно, Денис так же возглавляет винное хозяйство на юге страны, и недавно заключил выгодный контракт с "Лехнер-Вейн"...

Уменьшив звук, отец отложил пульт и взглянул на Нелли, которая так и не повернулась к экрану, но явно улавливала каждое сказанное слово.

— Как такое возможно? — казалось, она обращалась ко всем сразу, глядя в воздух перед собой.

Я же вернулась мыслями к Стефану - я боялась представить как его раздавят эти новости. Эрзе нужно было скорее вернуться в Баден, чтобы быть рядом с ним.

— Давайте я сейчас заварю чай, и мы всё обсудим, — уловив паузу в происходящем, предложил отец. Я тут же увязалась с ним на кухню, желая чем-то занять руки и дать себе передышку.

Это было сложно - видеть как моё возвращение ломает людей.

Глава 3.

Pov Денис

Я предполагал, что с Нелли Владимировной возникнут сложности - она всегда была тяжелым человеком, во всяком случае для меня. Но такого протеста я не ожидал. Мне казалось, что уж кто-кто, а мать в первую очередь почувствует своего ребёнка. Как это вышло с Мией и Евой. Но в этот раз прозорливее оказался Дмитрий Александрович. Будучи откровенным, он всегда был ближе с дочерью, чем Нелли. Она была прекрасной матерью, но немного отчужденой, я бы даже сказал, чопорной. Думаю, так проявлялось её желание привить самостоятельность и сдержанность Еве, которая от природы больше напоминала солнечного зайчика - живого и смешливого. Сейчас же она в нерешительности топталась возле матери, не зная что сделать в сложившейся ситуации, и при первой возможности увязалась за отцом. Мы остались с Нелли наедине, если не считать Мию, которая что-то увлеченно рассматривала в своём смартфоне - она всегда точно знала, когда не стоит вмешиваться, а ещё лучше - слиться с обстановкой.

Нелли уже не всхлипывала, лишь иногда глубоко вздыхала, и смотрела невидящим взглядом перед собой. Я надеялся, что дальше нам удастся построить конструктивный диалог.

— Я надеюсь, ты не планируешь возвращаться в жизнь Евы после всего?

Задумавшись, я не сразу воспринял её слова. Подняв взгляд, я нарвался на её острый, чуть прищуренный и уже привычный. Она терпела меня постольку поскольку, была бы её воля - я бы и Мию не увидел, как своих ушей. Но дочь любила меня, была очень привязана, и Нелли не стала рушить эту привязанность, жалея внучку, рано потерявшую мать. Я усмехнулся такой злой иронии - буквально накануне подобные слова я адресовал Росу, считая его виновным в том, что Ева ничего о себе не знала. А сейчас оказался на его месте, и на ум пришли его же слова:

— Только если Ева сама этого захочет.

— Тебя вдруг стали интересовать её желания? — она зло и грустно усмехнулась, не отводя взгляда, — Что же раньше ты таким внимательным мужем не был?

— Мы все ошибаемся, — слабая попытка оправдаться, я и сам это понимал. Да и спорить сейчас с Нелли было неверным решением, но и мне всё это давалось с трудом, а потому не все эмоции получалось контролировать.

— Только цены у этих ошибок у всех разные, — она ненадолго умолкла, а потом спросила практически шепотом, — Они уже виделись? Врать не было никакого смысла. Бросив быстрый взгляд на дверь, ведущую на кухню, я ответил так же вполголоса:

— Да, но Ева пока не знает об их родстве. Она действительно ничего не помнит.

— Везучий ты, да? — не жалея яда, прокомментировала Нелли, — Ррраз - и обнулились все твои грешки.

Я не стал ничего отвечать - мне не оправдаться перед ней, как и перед Евой. Да и мне ещё только предстояло рассказать ей оставшуюся часть правды.

Pov Ева

Очутившись с отцом на просторной светлой кухне, я смогла немного выдохнуть и отвлечься. Всё же, такой приём выбивал из равновесия - ситуация и так сюрреалистическая, так еще и усугубляется маминым отрицанием. Не сказать, что меня это ранило - мне только предстояло заново с ней познакомиться и, если повезёт, привязаться. Но всё же я пыталась собрать свои эмоции в кучу и постараться придать ей устойчивость, а подобные обстоятельства с упорством бульдозера эту кучу разносили в щепки. Некоторое время на кухне висела тишина, пока отец наливал в прозрачный электрочайник воду, доставал с полки чашки и сахарницу. А после развернулся и так же молча привлёк меня к себе. Я рефлекторно обняла его в ответ и замерла. Неловкости не было, а было хорошо и спокойно.

— Наверное, я снова поверю в Деда Мороза и чудеса, — он отстранился и с интересом меня рассматривал.

— Скорее, в Святого Клауса, — русский звучал с чудовищным акцентом, хотя фраза была максимально короткой. Отец лишь усмехнулся и принялся разливать закипевшую воду в чашки. После достал круглый разнос, куда водрузил помимо них сахарницу, вазочку с печеньем и маленькие ложки. Вернувшись в гостиную, мы застали, видимо, окончание неприятного диалога между мамой и Денисом, которые тут же замолчали и отвели друг от друга напряжённые взгляды. Я поставила себе мысленную заметку расспросить потом обо всём Дениса, в том числе, о причинах такой ненависти между ними. Хотя, негатив исходил только от Нелли, если быть честной.

Я помогла отцу расставить всё на небольшом столике возле дивана, где сидела мама, и замерла в нерешительности. Не желая пока навязываться слишком сильно, я шагнула в сторону кресла, но Нелли сама меня окликнула:

— Ева, присядь со мной, — и для убедительности постучала рукой по свободной части дивана.

Я послушно заняла предложенное место, но так и не решалась заговорить. Да и для этого мне понадобилась бы помощь Дениса - всё же, я пока не могла внятно изъясняться на родном языке.

Следующие минут пятнадцать в гостиной было спокойно - слышался лишь звон посуды, да тихий голосок Мии, что-то бормочущей себе под нос. Напряжение немного спадало, даже Нелли перестала метать молнии в Королëва, всё чаще останавливая взгляд на мне, изучая. Я уже привыкла к подобному, а потому позволяла ей, лишь иногда поглядывая в ответ.

Опустошив свою чашку, мама вдруг поднялась, оправила одежду и обратилась ко мне:

— Пойдем, пожалуйста, со мной. Только Ева, — осадила она поднявшегося было Дениса, — И не нужно мне про языковой барьер сейчас. Я как-нибудь договорюсь с собственным ребёнком. Я её понимала, ещё когда она никак не разговаривала.

Нелли говорила достаточно быстро, но общий посыл я уловила, и усмехнулась на словах про ребёнка. В целом да, это логично. Если она могла понять угукающий кулёк, то сейчас мы точно найдём общий язык.

Ухватившись за протянутую ладонь, я последовала за ней сперва в коридор, а после по деревянной лестнице на второй этаж, где она распахнула одну из трех одинаковых дверей и жестом предложила мне зайти. Это была комната с витражными окнами - видимо, теми самыми, что я видела тогда снаружи. Я снова улыбнулась таким совпадениям - мы всё равно придём туда, куда должны. И ничем это не изменить.

Сейчас сквозь цветные стекляшки пробивались лучи уже взошедшего солнца, окрашивая бледные стены яркими зайчиками. Широкая кровать, спрятанная в темной нише под скошенным потолком, рабочий стол, где лежали карандаши и альбомные листы, продолговатая тумба вдоль стены, видимо, заменяющая гардероб и женский уголок одновременно, широкое зеркало над ней и масса мелких деталей явно говорили о том, что комната принадлежит девушке. Осмотревшись, я зашла, бесшумно ступая по пушистому покрытию в тон стен, медленно обходя комнату и рассматривая, дотрагиваясь. Ничего внутри не откликалось, но мне нравилось. Да, я могла бы жить в такой обстановке.

Мама зашла следом, прикрывая дверь, и уселась на круглый пуф, стоявший возле зеркала.

— Мы сперва хотели отдать эту комнату Мии, — сейчас её речь была более плавной, чёткой - она очень хотела, чтобы я её поняла, — Но потом я решила, что мне нужно хоть что-то, напоминающее о тебе. И лучше это будет твоя комната, чем могильный камень.

Я кивнула, давая понять, что уловила смысл еë слов. Все поверхности были чистыми - ни пылинки, шторы на окне и покрывало на кровати так же выглядели свежими, источая легкий цветочный аромат. В целом, воздух был свежим, без признаков затхлости - казалось, что комната так и остаётся жилой, просто хозяйки пока нет. Это говорило о многом. Я подошла к Нелли и молча её обняла. Нам не надо было слов, чтобы высказать друг другу всё что было на душе.

Глава 4-6.

Глава 4.

Pov Килиан

Я уже был готов поставить на уши весь город, включая посольство, когда услышал звонок домофона. Коротко ответив, Мари нажала кнопку, открывающую дверь внизу, и следом открыла замки на входной двери квартиры.

Через несколько минут из лифта вышли Денис с Евой, которая за руку держала Мию. Ну прям примерное семейство. Сам не ожидал от себя такой злости, но слишком сильно подобные картинки отбрасывали в прошлое, что усугублялось молчавшей всё утро трубкой телефона.

Ева не выглядела потерянной или расстроенной, скорее очень задумчивой. Что не мешало ей помочь Мии раздеться и отправить мыть руки, пока сама она осталась бестолково теребить пояс пальто, глядя в одну точку.

Оказавшись вчетвером в прихожей, мы снова уловили напряжённую тишину, где каждый не знал как лучше себя вести. Первой опомнилась Мари, предложившая Денису поесть и увлекшая его на кухню. Я же подошёл к Еве, чтобы помочь развязать наконец чертов пояс.

Ощутив прикосновение, она встрепенулась и сфокусировала взгляд на мне.

— Привет, — да уж, никаких угрызений совести в её голосе и близко не было.

— Привет, — я же старался не сорваться. Сперва хотелось послушать её версию происходящего. Но не спросить я не мог, — А тебе телефон теперь совсем не нужен?

Сунув руку в карман пальто, она вытянула смартфон и глянула на экран.

— Прости, я, наверное, не услышала. А потом было немного не до того.

Но уловив мой настрой, она продолжила:

— Кил, что-то случилось, пока нас не было?

"Нас" не хило прошлось по и так натянутым нервам. Как же я ненавидел это "нас", считал, что, наконец, избавился от него. Нет же, вдруг откуда ни возьмись вдруг откуда ни взялось..

— Случилось, Ева. Во-первых, случился Тобиаш, до которого уже докатились все слухи. И он готов поделиться ими со Стефаном, если уже этого не сделал. Поэтому я отправил Эрзе в аэропорт - пусть возвращается и будет рядом, на случай осложнений, — пока я говорил, мы прошли в гостиную, где никого пока не было. Адам недавно уехал в Управление восстанавливать своё честное имя, а остальные звенели посудой на кухне.

— А во-вторых?

— А во-вторых... — мне стало самому смешно признаваться ей в своей ревности. К тому же, мы пока так и не обсудили всё остальное, и я понятия не имел, что будет дальше, — Остановимся на во-первых.

Она хмыкнула, но приставать с расспросами не стала. Я уже знал, что явление это временное и потом не отвертишься.

— Какая версия у нашего ледяного безопасника? Подмена, сговор, махинации?

— Думаю, всё и сразу. Вопрос как он преподнесёт это Стефану.

— Значит, нужно лететь обратно и самим объясняться с ним, — признаться, это последнее, что я ожидал от нее услышать.

— А как же Мия? — это вылетело прежде, чем я успел подумать.

— У Мии есть отец, к тому же, я не планирую задерживаться в Германии, — Ева пожала плечами, — Но поговорить с человеком, благодаря которому я осталась жива и практически здорова, я обязана. К тому же, его необходимо поддержать - известие о гибели Эвы его явно подкосит.

Я лишь согласно кивнул - такие новости точно не добавят ему здоровья.

— Когда вылетаем?

Смысла тянуть не было - пусть действовать на опережение мы уже не могли, но хотя бы минимизировать последствия стоило.

— В ближайшее время..

— Куда вылетаете? — Королёв тут же нарисовался собственной персоной, будто чувствовал настрой Евы.

— В Баден, — но её было не так-то просто сбить с толку, если она уже что-то решила.

— Уедешь? А как же Мия? — не оригинально, конечно.

— Я же не на совсем уеду, Денис, — Ева только что глаза не закатила, — Буквально на несколько дней.

— Ты не можешь уехать сейчас, — ну конечно, он тут же взъерепенился.

— А может ты не будешь ей рассказывать что она может, а что нет? — я тоже не собирался больше отмалчиваться. И так хватало его утренней самодеятельности - я так и не выяснил ещё где они были.

— А может ты не будешь влезать, Рос? — воздух ощутимо заискрил. Вряд ли мы когда-нибудь сможем находиться в одном помещении дольше пяти минут без последствий.

— А может вы оба заткнётесь? — Ева даже не повышала голос, но это было настолько неожиданно с её стороны, что я опешил. И, судя по озадаченной физиономии Королёва, не я один.

— Вы как два петуха, бесконечно выясняете кто из вас круче. Хотя вы оба хороши - вешаете мне лапшу на уши и не краснеете, — она поднялась и, смерив нас гневным взглядом, продолжила, — А потому я сама буду решать когда и куда мне ехать, ясно?

В дверях уже маячила Стужева, которая лишь наблюдала за происходящим и не торопилась вмешиваться. Но в её глазах явно читалось одобрение в адрес Евы.

Королёв стушевался и продолжил уже более мирно:

— Я не то имел в виду. Но сейчас начнётся черте что - кроме СМИ, активизируется СК. И даже отсутствие твоего заявления ничего не изменит - есть место халатности и всего вытекающего. Плюс, Аверин сам себя слил, решив отправить информацию в массы. Так просто это не закончится. И твой отъезд могут расценить как побег от следствия. К тому же, теперь твои документы могут приравнять к поддельным.

Конечно, в его словах было здравое зерно, но иногда понятие здравости и человечности далеки друг от друга.

— Вот именно, пока всё не завертелось, я ещё могу использовать свои документы. Сколько займёт вся эта шумиха, восстановление личности и получение разрешения на выезд? Боюсь, у меня нет столько времени.

Крыть, конечно, было нечем. Денис тоже это прекрасно понимал, хотя по взгляду было понятно - будь его воля, сидела бы Ева привязанная к дочери без права выбора.

Я испытывал даже некоторое злорадство - теперь это была уже не та слепая влюбленная девочка, готовая всё простить. Сейчас её беспамятство играло на руку - никакие привязанности не мешали думать трезво, а потому она могла делать собственный выбор. И сейчас он был не в пользу Королёва.

— Ева права, — тут уже Мари вмешалась, уловив паузу в нашей перебранке, — Следствие может идти годами. К тому же, никто не знает где Аверин, хотя его уже объявили в розыск - пока только за разглашение закрытой медицинской информации. Но как только появится заявление от Евы - на него повесят ещё несколько статей. Но прежде ей нужно пройти процедуру восстановления личности - а это не быстро. Поэтому или ехать сейчас, или очень не скоро.

— Спелись, — Королёв пробубнил это себе под нос, но в тишине услышали, кажется, все.

Ева благодарно кивнула Мари, а я уткнулся в смартфон, заказывая билеты на ближайший рейс.

Глава 5.

Pov Ева

Карслуэ встретил ледяным ветром и срывающейся снежной крошкой, грозящей превратиться в полноценную бурю, судя по зависшим на небе почти чёрным тучам. Пальто, явно не предназначенное для подобной погоды, жалко затрепетало на жестких порывах, мгновенно пропуская весь холод внутрь. Я поежилась, выше натягивая воротник и ускорила шаг, буквально ныряя в теплый салон авто.

Телефон отца был недоступен, Тобиаш, очевидно, трубку не снимал, как и Эрзе. Беспокоить Армана и Амалию мы не стали - возможно, они ещё не были в курсе, и нервировать их не хотелось.

Волнение клубилось внутри, всё больше нарастая по мере приближения к дому - я понятия не имела что нас там ждёт, как будет настроен Стефан, да и вообще - что с ним.

Килиан, судя по его напряженным плечам и залегшей между бровей складке, пребывал примерно в том же состоянии. Лабберт был не в курсе происходящего, поглощённый делами на своих конюшнях, а потому на него, как на информатора, рассчитывать не приходилось.

Утешало одно - мы спокойно прошли контроль при посадке, к нам не кидались ни полицейские, ни журналисты, да и на подъезде к дому всё было тихо. Значит, информация пока не просочилась дальше семьи, и был шанс этому помешать. В первую очередь, конечно, для спокойствия Стефана и благополучия "Лехнер-Вейн".

Расплатившись с таксистом, мы вышли из машины и замерли перед массивными воротами. Ничего не происходило, никто не спешил открывать, но и прогонять - тоже.

Устав мерзнуть и переживать, я вытащила из кармана чип-ключ и приложила к считывателю. Замок мигнул зеленым и щелкнул, тяжёлая дверца чуть отворилась. Я посчитала это хорошим знаком и потянула её на себя, проскальзывая во двор, усыпанный снегом. Ветра здесь не было, благодаря высокому забору, отчего сразу стало в разы тише.

Дом светился привычным оранжевым светом, горели окна, из трубы шёл дымок - идиллическая картинка, вселяющая надежду.

Дождавшись Килиана, я взяла его за руку и поторопилась зайти в дом. Мне не терпелось убедиться, что со Стефаном всё в порядке.

Стоило войти в холл, как из примыкающего коридора выскользнул Тобиаш.

— Какого черта вы припёрлись? Так хочется познакомиться с местным законодательством, госпожа Крайнова?

Я аж дёрнулась от такого обращения. Из Вайса так и выплескивалась злость, которая, видимо, копилась все годы, что я прожила в этом доме. Но она была будто заразной, и меня тоже накрыло волной негативных эмоций.

— Знаешь что, Тобиаш, может ты и отличный безопасник, но как человек - полное ничтожество. Готов добить Стефана в угоду своему самолюбию, не задумываясь о последствиях. Мне хотя бы есть до него дело, — разувшись и скинув пальто, я оттесняла его в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

— Кого ты пытаешься обмануть, тебе есть дело только до его счетов. Может, ты и оказалась в этом доме случайно, но кто же откажется от такого лакомого куска добровольно, да? Вот и сейчас, запахло жареным - ты тут как тут, — его буквально перекашивало от эмоций. Неужели настолько переживал за хозяина? Нет, я была уверена, что здесь было что-то ещё.

— Какой же ты ограниченный идиот, Вайс.

Спорить с ним дальше не было ни сил, ни желания - бестолку, это как долбиться в стену. Только кулаки собьешь.

— А ну стоять..

Он попытался схватить меня за предплечье и сдернуть с первых ступенек, куда я уже успела забраться, когда вмешался молчавший до сих пор Килиан.

— Тронешь её, и я тебе руку сломаю.

Некоторое время они сверлили друг друга взглядами, а после Вайс отступил, бросив напоследок:

— Я с удовольствием посмотрю, как ты вылетишь из этого дома вместе со своим прихвостнем.

Окончание его реплики ударилось мне в спину, когда я уже была возле кабинета отца. Не желая проваливаться в своё беспокойство, я коротко постучала и вошла.

Стефан сидел за рабочим столом, что-то изучая на ноутбуке. Рядом в кресле находился Эрзе, а я уловила в воздухе неприятный запах лекарств.

Значит, Тобиаш уже настучал. Что ж, можно даже сказать ему спасибо - он облегчил мне задачу, учитывая, что отец при этом чувствовал себя вполне сносно, судя по его сосредоточенному, но спокойному виду.

— Отец? — я не знала как ещё к нему обратиться, а потому выбрала привычную форму.

— Ева? Проходи, — он сказал это так обыденно, делая приглашающий жест, что я сперва не уловила обращения. А потом замерла, удивлённо глядя на него.

Судя по сдавленному выдоху за спиной, Килиан тоже был шокирован.

— Ну что вы замерли? Садитесь, поговорим.

Слегка собравшись с мыслями, я заняла место на кожаном диванчике возле стола, рядом же приземлился Кил.

— Здравствуйте, Эрзе, — только сейчас я сообразила поздороваться с доктором, который молча наблюдал за происходящим. Он лишь кивнул в ответ.

Повисла пауза, во время которой мы переглядывались между собой, пытаясь уловить общий настрой. Мне пока было не совсем ясно, чего ожидать от грядущего разговора, но отсутствие здесь Вайса вселяло надежду на мирное урегулирование ситуации.

— Что ж, раз все молчат, я начну, — и снова Килиану пришлось перетягивать одеяло на себя. Впрочем, я была ему за это благодарна, — Стефан, я должен кое-что рассказать вам. Должен был ещё пять лет назад, но по определённым причинам не стал.

Отец вскинул подбородок, призывая Кила продолжать, пока он подбирал слова.

— Я не Эва, — собственно, зачем было тянуть кота за хвост, — Но, я думаю, ты уже знаешь, верно?

— Да, — он усмехнулся, — Нашлись желающие рассказать.

— Что ж, значит самое сложное уже позади. Я бы хотела объясниться, чтобы у тебя.. у вас не возникало ложных мыслей обо всей ситуации, — я старалась тщательно подбирать слова, чтобы быть правильно услышанной. А вот Килиан, кажется, пëр напропалую:

— Ева здесь ни причём, она действительно ничего не помнит. И слушала лишь то, что ей рассказывали мы.

— Я знаю, — Стефан отвечал так спокойно, будто речь шла о погоде, а не подмене его собственной дочери.

— Знаете? — Кил явно сбился с мысли.

— Знаю, Килиан, или ты думаешь, что только для тебя Эва была близким человеком? Конечно, когда Ева открыла глаза, я стал догадываться, что что-то не так. Я сделал ДНК, естественно, неофициально. Результаты подтвердили что мы не являемся родственниками, ну а потом добавились все странности с языком и поведением.

Я подвисла, во все глаза глядя на Стефана. То есть всё это время он осознанно заботился о неизвестной девчонке, по ошибке занявшей место Эвы.

— Почему ты никогда об этом не говорил? — пожалуй, это пока был единственный вопрос, который меня интересовал.

Стефан ответил не сразу, молча рассматривая что-то за окном, и тарабаня пальцами по столу.

— Пожалуй, сперва я испытывал чувство вины за то, что ты пострадала из-за Эвы, ну а после искренне привязался к тебе, — он тепло улыбнулся мне, — Тебя никто не искал, считая погибшей. Ну а я, возможно эгоистично, решил что это и к лучшему. Недаром ведь ты сбежала от своего жениха.

— Мужа, — я скорее на автомате поправила его, пытаясь переварить услышанное, — Я сбежала от мужа. Ты знаешь почему?

На ответ я не рассчитывала, хоть это и был ещё один вопрос, который меня очень волновал. Но я собиралась вернуться к нему позже - у меня будет ещё время допытать Дениса.

— Нет, Ева, я не знаю причин. Так глубоко я не копал, не желая привлекать к тебе лишнего внимания, — он развёл руками.

— И что ты теперь намерен делать? — мне было важно понять, кем я теперь являюсь в этом доме.

— Ничего, Ева, всё будет по-прежнему. Ты так же останешься на правах моей дочери и второго лица в "Лехнер-Вейн", а вот что делать дальше тебе - решишь сама.

Меня разом отпустило всё напряжение, в котором я пребывала с момента вылета из Домодедово. Стефан стал той опорой, которой мне не хватало - чтобы ни случилось, я всегда могла рассчитывать на него.

Глава 6.

Pov Ева

Мы все прекрасно понимали, что остановить надвигающуюся черную сенсацию уже не получится, а потому решили действовать на опережение. Подготовив всё необходимое, заручившись поддержкой прикормленных СМИ и нескольких человек из высших чинов немецкой законодательной власти, мы собрали пресс-конференцию на территории "Лехнер-Вейн". Признаваться - так самим, идти на дно - так с музыкой.

До начала оставалось минут десять, а зал уже был переполнен людьми с микрофонами и планшетами, готовыми фиксировать каждое сказанное - особенно, неаккуратно - слово.

Предполагая, какая шумиха начнётся, герр Эрзе поколдовал надо мной и Стефаном, снижая риски каких-либо последствий для нас обоих. Видимо, поэтому я чувствовала себя максимально отстранённо, будто смотрю какое-то шоу, а не занимаю в нём ключевую роль.

Наконец, воцарилась тишина, пока наш менеджер взял вступительное слово. Счет пошел на минуты до момента, когда жизнь снова просыпется песком сквозь пальцы. Но я постоянно себе напоминала ради чего это всё нужно - Мия ждёт меня, как и родители. Я помню с какой неохотой они меня отпускали, опасаясь что я снова исчезну так же внезапно, как и появилась. Денис, провожавший нас в аэропорту, и вовсе грозился прилететь лично, если мы не вернёмся в условленный срок. Правда, возвращения Килиана он не жаждал так же, как требовал моего.

Но я не планировала задерживаться в Бадене надолго - после того бедлама, что мы собирались устроить, это было и к лучшему. Ну а в следующий раз я вернусь уже под своим именем и с дочерью - я просто обязана познакомить её со Стефаном, который очень об этом просил.

Я вынырнула из своих мыслей как раз в тот момент, когда он начал говорить.

— Возможно, некоторые из вас уже в курсе определённых слухов, тянущихся из России касаемо моей дочери, — поздоровавшись, он перешел сразу к делу, — Сегодняшняя встреча будет посвящена той истории, что произошла несколько лет назад. И прежде, чем она обрастет ненужными домыслами и сплетнями, мы сами постараемся ответить на любой вопрос максимально честно.

По залу прокатился рокот, зашуршали по бумаге ручки и застучали стилусы по экранам.

Ещё бы, такого поворота вряд ли кто-то ожидал - встреча не анонсировала подобных раскладов. А потому, можно было подумать, что это ежегодное подведение итогов в свете воспрявшей деятельности винодельни.

Выждав паузу, за которую журналисты сделали необходимые им пометки, отец продолжил:

— Как вам уже известно, моя дочь попала в автокатастрофу почти пять лет назад, — запнувшись на мгновение, он торопливо закончил, — В которой не выжила.

Гробовая тишина, возникшая после этих слов, практически сразу взорвалась сотней вопросов, представители СМИ повскакивали со своих мест, пытаясь перекричать друг друга.

Стефан держался с завидным спокойствием, но лишь снаружи - я видела и блеск в его глазах, и подрагивающие руки, и выступившую испарину.

Одно дело, принять смерть дочери и смириться, вымещая всю нерастраченную заботу на девочке, перед которой чувствуешь вину, и жить в неком самообмане. Другое - сказать об этом всему миру, который уже никогда не даст этого забыть.

Я положила свою ладонь поверх его, выражая молчаливую поддержку.

Килиан, молчавший до сих пор, безуспешно пытался призвать галдевших к порядку, но всеобщая взбудораженность не оставляла ему шансов. Даже ребята из охраны отца непонимающе переглядывались между собой. Только Тобиаш зло усмехался и сверлил меня взглядом. Даже слова Стефана не убедили его в моей непричастности к случившемуся. И у меня уже были некоторые соображения на этот счёт.

Но сейчас надо было выруливать ситуацию. Не выдержав, я поднялась со своего места, тем самым привлекая внимание. Постепенно шум стих, основная масса людей вернулась на свои места, и появилась возможность продолжать.

— Я бы хотела попросить вас быть более сдержанными, и проявить хотя бы немного уважения и сострадания к человеку, потерявшему единственного ребёнка. Мы ответим на ваши вопросы, но при условии сохранения спокойной и рабочей атмосферы, спасибо.

Я присела обратно, замечая, как градус в помещении постепенно снижается.

Пользуясь моментом, я придвинула к себе свой настольный микрофон и продолжила:

— Предвосхищая самый очевидный вопрос, я представлюсь: меня зовут Ева Крайнова, я из России, и я была вторым участником аварии, которая случилась в Подмосковье. Узнала я об этом случайно и буквально недавно. Сейчас я хочу открыть эту правду остальным, и вернуть себе свою личность. Дальше я готова услышать ваши вопросы.

И они посыпались, ожидаемо, как из рога изобилия.

— Как вы оказались на месте Эвы, и почему этого никто не понял?

Это был, конечно, самый ожидаемый вопрос.

— Это произошло из-за халатности российских врачей. Одинаковая группа крови, обширные травмы и ожоги, общий типаж послужили причинами, по которым наши медицинские карты перепутали, вследствие чего моим близким сообщили что меня нет. Когда же обнаружилась ошибка, я уже была на пути в Берлин под именем Эвы. Врач, допустивший оплошность, посчитал, что я или не выживу, или никогда не очнусь, оставшись в вегетативном состоянии. И поэтому не о чем беспокоиться - ему очень не хотелось проблем из-за смерти на его операционном столе иностранной подданной.

— Когда вы пришли в себя, разве не стало очевидным, что вы не являетесь фрау Лехнер?

— Были странности, но вкупе с полной амнезией - об этом вам прекрасно известно - им не предавали значения. Я очень быстро для своего состояния изучила язык, и стала адаптироваться в тех условиях, которые создавали для меня герр Лехнер и Килиан.

Решившись самим рассказать правду, мы всё же оставляли за собой право на корректировку фактов - было решено сообщить о том, что о подмене все узнали сейчас. Это позволяло избежать ненужных разбирательств с местной судебной системой. ДНК отец делал анонимно, а потому оно маловероятно когда-нибудь бы всплыло. А всё остальное - лишь наши слова. Кто обвинит убитого горем отца, что его ослепила надежда?

— Как вы узнали правду, вы что-то вспомнили?

— К сожалению, нет. Моё сознание само блокирует воспоминания, поэтому они уже не вернутся, вероятность практически отсутствует. Полетев в Россию на переговоры от имени отца, я столкнулась с людьми, которые прежде присутствовали в моей жизни.

— Вас кто-то узнал? Вы лишь отдалённо похожи на фрау Лехнер.

— Нет, — я даже усмехнулась, — На себя прежнюю я похожа ещё меньше - пластика и противоожоговая реабилитация внесли слишком много изменений. Человек, с которым я столкнулась, обвинил меня в случившемся, запустив целую цепочку событий. В итоге, правда оказалась более шокирующей, чем можно было представить.

— Вы говорите сейчас о своих родителях?

Я выдохнула, собирая в кучу всю свою выдержку - было решено рассказать об отце и матери, о Денисе, и умолчать лишь о дочери - ни к чему её в это впутывать.

— Нет, я говорю о своём муже. Денис Королёв, прежде его фамилия была Крайнов.

Ожидаемо, в зале снова воцарилось безумие - ещё бы, такое звучное имя в винодельческой тусовкой, особенно, в свете нашего контракта.

В очередной раз даю возможность присутствующим переварить услышанное, не вмешиваясь, но ажиотаж уже куда быстрее, чем прежде, сходит на нет.

— Насколько мы все знаем, буквально недавно между "Лехнер-Вейн" и "ВайнсКинг" был заключён весьма успешный и взаимовыгодный контракт. Это что, сопутствующий пиар-ход для привлечения аудитории?

Вопрос мгновенно выбил из колеи - да мне бы в голову не пришло связать воедино подобное. Я в упор смотрела на задавшего вопрос парня, подбирая слова для ответа, когда услышала голос Килиана:

— Думаю, это можно оправдать как неудачную шутку. Вы же не полагаете всерьёз, что такое возможно? В любом случае, в ближайшее время в России начнутся следственные действия в связи с этим, и вы сами сможете во всём убедиться.

Я бросила ему благодарный взгляд, удивляясь, как могла так легко повестись на такую элементарную провокацию.

Следующие пару часов журналисты вытягивали из нас всю возможную информацию, не уставая делать записи и щелкать затворами камер. Кроме того, один из местных каналов вел прямую трансляцию конференции, как и несколько блогеров, затесавшихся среди представителей СМИ.

Можно было даже не гадать - к вечеру вся Германия будет знать о происходящем.

Главы 7-9.

Глава 7.

Pov Килиан

Мы дождались пока последний журналист покинет зал, и только после этого выдохнули, обмениваясь уставшими взглядами. Трудно было предугадать как это всё скажется на компании, но мы сделали что могли - сами раскрыли все карты, избегая ненужных лживых наслоений на правду.

Теперь оставалось переждать этот шторм, оценить ущерб и двигаться дальше.

Я был уверен, что в Бадене всё это будет проходить легче, чем в России - всё же имя Стефана имело определённый вес, как и его содействие в местном процветании.

А вот чего ожидать от российской системы правосудия, я смутно себе представлял, но рассчитывал на помощь Адама и Зубовых. Теперь мы вроде как все были в одной лодке.

Помимо нас в зале остался только Тобиаш, занявший самое крайнее место в последнем ряду. Казалось бы, он задался целью уличить нас в чём-то, подловить, потому что с момента возвращения неустанно таскался за нами повсюду, сохраняя молчание, но буквально не сводя глаз.

Это порядком нервировало, хоть я и понимал, что ему не светит больше никаких громких открытий.

Спустя какое-то время, Стефан как-то тяжело вздохнул и поднялся со своего места.

— Ева, Килиан, пойдёмте, сегодня здесь делать больше нечего.

Его голос звучал глухо и бесцветно, и сам он весь поблек и осунулся. Но упорно не желал показывать слабину, а потому привычно брал инициативу в свои руки.

Ева поспешила за ним, но, сравнявшись с Тобиашем, вдруг остановилась и в упор посмотрела ему в глаза. Какие-то мгновения они сверлили друг друга взглядом, а потом она произнесла:

— Мне жаль.

С безопасника тут же слетела вся его показная обледенелость, а лицо исказилось в какой-то мучительной гримасе. Он подскочил на ноги, всё так же не отводя глаз от Евы.

— Мне правда жаль. И я бы поверила в твоё притворство, если бы Стефан не развеял мои сомнения о своей осведомлённости. Ты ведь злишься не из-за него, а из-за того, что я действительно другой человек, так?

— Заткнись, — кажется, Вайс даже забыл о нашем присутствии, и был готов кинуться на неё. Я уже хотел вклиниться между ними, когда Ева жестом попросила не вмешиваться.

— Тебе никогда её не заменить, сделай хоть сто операций, выучи хоть десять языков, — Тобиаш всё так же нависал над девушкой, но не пытался как-то навредить ей.

Я слабо понимал что происходит, как и Стефан, судя по его озадаченному лицу. Но кое-какие догадки уже зарождались.

— Я никогда и не пыталась её заменять. И я очень хочу вернуться в жизнь своих близких. Но я никогда не брошу Стефана, Вайс. И, если он тебе действительно дорог, не нужно больше мне мешать. Ты лишь навредишь ему, — Ева не угрожала, а будто даже пыталась поддержать его, слегка дотронувшись до предплечья. А после пошла к выходу, увлекая по дороге отца и меня.

— И что это было? — я задал вопрос, как только мы остались втроём в коридоре, ведущем к выходу.

— Неужели ты не понял, Кил? — она перевела на меня нечитаемый взгляд.

— Нет, — ответил честно.

— Думаю причина, по которой вы когда-то расстались с Эвой, носит вполне определённое имя, — она лишь пожала плечами.

Несколько минут я шел молча, размышляя о её словах, а потом всё сложилось само собой в целую картинку. Эва, устав от наших довольно скучных, как она сама выражалась, отношений, захотела чего-то погорячее и переключилась на Вайса, который лишь недавно появился в окружении её отца.

Оттуда и все её шторма, и необдуманные поступки - её бросало из крайности в крайность, потому что она не могла до конца определиться чего хочет. Оттуда и это спонтанное появление в России, куда я лично вызвался в длительную командировку, чтобы подлечить своё разбитое сердце, а заодно встретил Еву. Отсюда и такое пристальное внимание Вайса - он надеялся, что Ева его вспомнит - чего быть не могло, и что его бесило, как и наше с ней сближение.

Почему-то эта мысль даже не приходила мне в голову, а Еве хватило каких-то пару дней, чтобы всё сопоставить.

Я лишь грустно усмехнулся, а после почувствовал теплые пальцы, переплетающиеся с моими.

Хотя бы эта история получила свою развязку и финал, можно было ставить точку.

Но всё же это была лишь малая часть наших трудностей, не считая того, что мы до сих пор не поговорили после всех вскрывшихся обстоятельств. Ева вела себя спокойно, не шарахалась от меня, но и соблюдала дистанцию, как если бы пыталась принять какое-то решение внутри себя. И скорее всего, так оно и было.

Но я эгоистично не собирался давать ей возможность сделать выбор не в мою пользу - не в этот раз. Хотя бы потому, что это никогда не заканчивалось ничем хорошим. И потому что интерес её мужа к Стужевой был слишком очевидным. Если из жизни Дениса действительно исчезла Чуждова, то только потому, что её место вот-вот займет блондинка. Для Евы его нет - разве что в роли матери Мии, но для этого ей необязательно быть женой Королёва.

Но даже не это было сейчас самой большой трудностью - перебодать российское законодательство и выйти без потерь из этой заварушки было самым ключевым. Если решат, что я причастен к сокрытию, или даже похищению, то мне придётся остаться в Бадене, что явно не пойдёт на пользу нашим взаимоотношениям с Евой. А потому мне нужна возможность законно находиться в России.

Следующие несколько дней немецкая пресса просто взорвалась, перепечатывая сенсацию, приукрашая и добавляя отсебятину для пущих рейтингов. Это было вполне предсказуемо, как и бесконечный поток папарацци возле дома, офиса и виноградников. Они как саранча, буквально облепляли собой пространство, не стесняясь задавать самые бестактные вопросы и перевирать те редкие ответы, что им удавалось получить от нас. Мы сохраняли спокойный нейтралитет, чтобы не разогревать их ещё больше. Это должно было быстрее погасить этот пожар, который, само собой, перекинулся на российские издания, не успевшие отойти от шока после слива Аверина. Телефон буквально не умолкал, высвечивая раз за разом иностранные номера. Но пока было принято решение молчать - там на себя весь удар обязался взять Королёв, который ссылался на невозможность распространения информации в рамках готовящегося уголовного дела.

Всё немного стихло к Рождеству (католическому, 25 декабря - прим.автора), давая возможность выдохнуть и спокойно встретить праздник, после чего мы должны были вернуться в Россию, сразу в "ВайнсКинг" - впереди были новогодние каникулы, которые Ева пообещала провести с дочерью в спокойной атмосфере. Юг был идеальным вариантом для этого - в силу своей удалённости от столицы и малочисленности, городок не стремился пожирать всех вокруг ради рейтингов.

Pov Ева

Последние недели внесли существенный сумбур в жизнь, которая теперь напоминала бурную реку, готовую унести потоком черт знает куда. Единственными островками стабильности оставались Мия и Стефан - и я, как потерянная лодчонка, прибивалась от одного берега к другому, стараясь сохранять хотя бы подобие спокойствия.

Признание Килиана вовсе не облегчило мне жизнь - вопросов осталось чуть ли не больше, чем было прежде. И ещё обида, даже злость за то, что не признался прежде, отмалчиваясь на мои вопросы, мешалась с пониманием его мотивов. И иррациональное чувство вины перед дочерью за своё отсутствие, и за вынужденное расставание сейчас. Не прибавляло спокойствия и моё неясное отношение к Денису - прежняя неприязнь никуда не делась, а к ней мешалось недоверие - он так и не ответил почему я сбежала со свадьбы. И я прекрасно понимала, что ответ мне не понравится - и пусть я не представляла себя рядом с этим человеком, но испытывать к нему негатив, или даже ненависть мне не хотелось. Я снова возвращалась мыслями к Мии - как это всё ей объяснить, чтобы не ранить и не потерять контакта.

Я в очередной раз тряхнула головой, отгоняя рой неприятных мыслей, и вернулась к своему занятию - украшению огромной искусственной ели, установленной посреди нашей гостиной. Мне всегда нравилась эта традиция, а Стефан не имел ничего против, позволяя мне этот каприз.

В своё время я озаботилась достаточным количеством игрушек, среди которых были и самые простенькие шарики с ярмарки, и сделанные по заказу стеклянные фигурки. Всё это мерцало, переливалось и играло красками в свете гирлянд и огня в камине, создавая определённую атмосферу. Внутри всегда ворочалось что-то родом из детства, какая-то наивная вера в чудо. Прежде это было желание поправиться, потом вспомнить себя, а в прошлом году - просто не потерять то, что у меня есть. С одной стороны желание сбылось, и даже приумножилось, а с другой - как теперь разложить по полочкам всё это "богатство".

Я вздохнула, снова поймав себя не на тех мыслях. В руках поблескивала стеклянная фея, в смешном колпачке и с тонкой вязью ажурных крылышек, украшенных снежным узором. Её я отложила в сторону, решив забрать в Россию - мне казалось, Мии она должна понравиться - я специально попросила Дениса оставить украшение ёлки к моему возвращению.

Вынырнув из своих мыслей, я услышала шаги за спиной, и вскоре рядом, прямо на ковёр, присел Стефан. Улыбнувшись, я прислонилась к его плечу, разглядывая то, что у меня получилось.

— Эва никогда не любила ëлки, хотя Гретта и пыталась её приучить, а она всё раскидывала игрушки и убегала. Поэтому потом я и не ставил их - слишком было трудно не думать о жене, — он вздохнул, погружаясь в свои воспоминания, — А потом ты, такая слабенькая и маленькая после больниц, ещё в своём кресле, попросила эту ёлку. Вопреки всему, мне тогда стало легче - в дом будто вернулось тепло. Какая-то жизнь, которой ему долго не хватало.

— Да, я тогда дотягивалась только до нижних веток, остальное пришлось вешать Килу, мы чуть не поругались, — я тоже с теплом вспоминала тот год. Ёлка стала первым осознанным желанием после всего пережитого.

— Потом ты заинтересовалась цехами, вином и производством. С такой готовностью впитывала информацию, а когда, наконец, пошла - первым делом отправилась на винодельню, — я прекрасно знала, что Эва не интересовалась особо "Лехнер-Вейн", конечно Стефан не мог не замечать разницы.

— И до ужаса пугала сотрудников, которые думали что я шпионю для тебя, — так действительно было первое время.

Он тепло рассмеялся, привычно потрепав меня по волосам. Никакая правда не может повлиять на такую связь - эти пять лет были наполнены многим из того, что людям и за всю жизнь не выпадает. И мы прошли это вместе.

Ещё немного поболтав, отправились за стол, над которым колдовала Амалия. С кухни весь день доносились какие-то невероятные ароматы, от которых разыгрывался нешуточный аппетит.

Традиционно в Рождество наша домоправительница и её муж, Арман, садились за стол с нами, как и Килиан с отцом. Этот день не стал исключением.

Лабберт, конечно, уже был осведомлён о "подмене", но лично мы с тех пор ещё не встречались, а потому за ужином чувствовалось напряжение. Он косился в мою сторону, но вслух ничего не озвучивал, отец бросал на него предупреждающие взгляды, а Килиан и вовсе почти не отводил глаз, загодя заняв место между нами. Лишь Амалия с мужем делали вид, что всё в порядке, пытаясь поддерживать светскую беседу.

Впрочем, когда они попрощались и ушли к себе во флигель, градус в гостиной не стал ниже и я не выдержала.

— Герр Росс, вы можете озвучить всё, что вам хочется. Ваше молчание слишком выразительно.

Кил аж подпрыгнул, а Стефан лишь усмехнулся, прокручивая в руках бокал с вином.

— Что ж, не смею отказать в вашем желании, фрау, — голос буквально сочился ядом, — Раз мой друг и мой сын оказались слепыми кротами, спрошу я - в какой именно момент вы решили, что можете облапошить Стефана?

— Отец!

— Лабберт!

Голоса Стефана и Килиана прозвучали одновременно, а я просто рассмеялась. Вероятно, это был уже нервный смех, но хохотала я от души, поймав три удивлённых взгляда.

— Я прошу прощения, но вам стоило бы обсудить это с Тобиашем, вот где благодарный слушатель бы нашёлся, — и отсмеявшись, добавила, — Но если вы спросите герр Лехнера, то он подтвердит, что ещё несколько лет назад сделал ДНК. Если это всё, предлагаю продолжить вечер в более приятной атмосфере.

И подтверждая свои слова подняла бокал.

Глава 8.

Pov Ева

После нашей короткой перепалки с отцом Килиана, вечер перетек в более спокойное русло, позволяя, наконец, перевести дыхание, и хотя бы отчасти насладиться Рождеством. Баден был будто создан для этого праздника - его мощеные уютные улочки, теплое освещение с вкраплениями мерцающих гирлянд, праздничные ярмарки и белоснежные сугробы можно было смело помещать на рождественские открытки про идеальные праздники. Даже сейчас мне удавалось, хотя бы на некоторое время, отвлекаться от всех значимых проблем, просто прогуливаясь по знакомым местам.

Завтра мы должны вернуться в Россию, где уже начали раскручивать нашу историю, пока под видом проверки её достоверности в СМИ. Но я прекрасно понимала, что Зубов просто тянет время в ожидании нас - нужно лишь одно моё заявление о восстановлении личности, и за этим подтянется всё остальное. Всё это мы обсуждали перед нашим отъездом.

Совершенно по-детски хотелось закрыть глаза, открыть, а проблем уже нет. Испарились, решились сами собой, а я просто Ева, у которой случилось две родительских семьи в двух странах, и дочь. О её отце я старалась не думать - Денис всё так же вызывал какое-то внутреннее отторжение, не смотря на свои нынешние попытки помочь. Но получить ответ на этот вопрос я планировала на юге, где обещала Мии провести наши каникулы вместе с ними.

Я поëжилась от холода - к ночи мороз становился крепче, а я уже в который раз наворачивала круг по центру Бадена, возвращаясь на площадь Хаутплатц, где рядом с колонной Святой Троицы традиционно возвышалась большая рождественская ель. Смотреть на переливающееся бело-золотой гаммой дерева с сочной зеленью иголок, проглядывающей из-под снега и украшений, было завораживающе. Но всё же я поспешила к стоянке на соседней улице, где меня терпеливо дожидался Арман, вооружившийся термосом с горячим чаем.

Я благодарна приняла из его рук обжигающую чашку-крышку и втянула коричный аромат.

Пока я отогревалась, мы потихоньку покатили по узким улицам в сторону дома, ловя крупные снежинки на лобовое стекло - снова собирался снегопад, судя по тёмным тучам, затянувшим небо. Надеюсь, ночью выгонят технику, иначе утром будет не проехать - Баден в этом году заносило, как никогда прежде на моей памяти. Зато - на радость детям, носившимся по снегу, будто молодые курцхаары, с санками и снеголепами на перевес.

Наблюдая за ними, мне вдруг остро захотелось вспомнить своё детство, каким я была ребёнком, как выглядела, что любила. Почему-то мне казалось, что у меня должны быть брат или сестра, хотя в доме у родителей я не увидела чужих фотографий, но, будучи честной, мне было и не до этого.

Я достала смартфон и открыла переписку с Нелли, где мы пытались общаться посредством моего английского и её "онлайн транслейта". Выходило сносно, а я в очередной раз поставила себе галочку вытянуть свой русский на уровень выше, чем "понимать".

Бросив приветственный смайлик, поинтересовалась как у них дела, уже привычно отчиталась, что поела и тепло одета, а потом задала свой вопрос:

"Какой я была в детстве?"

На некоторое время в чате воцарилась тишина - я видела, что Нелли прочла, но не торопилась с ответом. А после мне пришли несколько снимков - сперва я решила, что это Мия, а после пригляделась внимательнее. Да, сходство было огромным, но всё же чем больше я рассматривала изображения, тем больше находила отличий - чуть другой разрез и цвет глаз, не такой курносый нос, брови и ресницы темнее, более заострённый овал лица..

Ещё на нескольких фотографиях и вовсе был пухлощекий младенец, похожий только на самого себя. Ничего внутри не шевельнулось, кроме умиления - даже мои собственные фотографии были для меня чуждыми, будто мне просто показали чью-то милую крошку.

Поблагодарив Нелли, я вздохнула и закрыла чат.

Легче не стало - я всё так же пребывала в этом подвешенном состоянии между двумя своими жизнями, не представляя как буду соединять их в одну.

Между тем, мы уже подъехали к дому, где на пороге привычно топталась Амалия, встречая нас. В доме царила присущая ему атмосфера тепла и спокойствия - трещал огонь в камине, пахло чем-то сдобным, сад за окном с тихим шуршанием покрывался свежим снегом, всё больше закутываясь в сугробы. Поужинав, я поднялась в свою спальню, где уже ожидали два собранных чемодана и небольшая сумка, которую я заберу с собой в салон - с той самой феей для дочери. Мия была единственной из "прошлой" жизни, кто вызывал во мне действительно сильные чувства и привязанность, без необходимости что-либо вспоминать. Мне не нужно было время, чтобы снова проникнуться к ней - это было сродни появлению младенца после девяти месяцев ожидания. Раз - и это создание уже дороже всех на свете. Стоило увидеть её в том школьном дворе, и всё внутри встало на свои места, превращаясь в безусловную любовь к ребёнку. И я очень скучала по ней, даже за эти несколько дней, будучи всё время на связи, мне уже хотелось пролистать оставшиеся часы на ускоренной перемотке, чтобы быстрее встретиться.

Желая отвлечься от грустных мыслей, я ещё раз проверила всё ли необходимое взяла с собой, документы и билеты, после чего отправилась в душ и спать. Вечерняя прогулка по Бадену дала свои плоды, и уснула я в считаные минуты.

Pov Килиан

Утро выдалось нервным - дороги занесло, а техника не справлялась, потому что снегопад и не думал заканчиваться. Мы пробирались по узкой колее с черепашьей скоростью, неумолимо начиная опаздывать в аэропорт. Несмотря на то, что выехали мы с приличным запасом времени, погода вносила куда большие коррективы, чем можно было представить. Ева бесконца обновляла онлайн-табло, мониторя отмены рейсов, которые сыпались один за другим, как и плотный поток снега с неба.

Я пытался сохранять спокойствие, но выходило откровенно не очень - казалось, всё против очередного визита в Россию, который мог затянуться на многие месяцы, и неясно было чем закончится. С некоторых пор я начинал становиться суеверным, и уже любые события воспринимал как какие-то знаки. Но сейчас даже не подумал бы заикнуться повернуть назад и переждать непогоду. Пусть внешне Ева оставалась невозмутимой, но по слегка дрожащим пальцам и бегающему взгляду, можно было считать её нервное напряжение. Конечно, она стремилась к дочери, обещала ей и была намерена выполнить своё обещание и приехать именно сегодня. Будто в подтверждение моих мыслей, она обронила:

— Даже не предлагай.

— Даже не собирался, — я лишь усмехнулся и пожал плечами. Действительно ведь, не собирался.

Спустя два часа, мы всё же добрались до Карслуэ, успевая в последние минуты пройти регистрацию и сдать вещи в багаж. На удивление, наш рейс был один из немногих, которые не были отменены. Признаться, я расчитывал на это до самого последнего момента, и даже когда двигатели взревели и самолёт начал разгоняться.

Но вот тяжелая махина подпрыгнула и больше не коснулась земли, набирая высоту. Лайнер потряхивало, иллюминаторы залепляло несущимся на встречу снегом, а над головой непрерывно мерцали лампочки, призывающие оставаться пристегнутыми. Заскрипели, втягиваясь в стальное брюхо шасси, и, смирившись, я расслабился, полагаясь теперь только на профессионализм пилотов.

Поднявшись на необходимые тысячи метров, самолёт выровнялся, а буря за бортом поутихла, оставаясь ниже. Трясти перестало, погасли сигнальные лампочки, зато зажглось основное освещение и люди стали понемногу приходить в себя, переговариваться и шуршать вещами.

Ева отстегнула ремешки, привычно пересела удобнее, подтягивая под себя вечно мерзнущие ноги и поплотнее закуталась в пальто.

Да, короткий путь из авто в здание аэропорта, а потом по "кишке" в самолет, все равно не уберёг от прошибающих насквозь порывов северного ветра. Хотелось горячего чая, а лучше чего-нибудь покрепче, чтобы притупить разыгравшиеся нервы

Но что-либо попросить у стюардесс можно будет только после выхода из фронта, поэтому приходилось сидеть "на сухую". Ева уже привычно сохраняла отстранённое молчание, замерев невидящим взглядом на иллюминаторе. За эти дни в Бадене мы не обменялись и десятком фраз, не считая " привет-пока". Отношения будто встали на паузу, ещё с момента последнего разговора в квартире Стужевой. И я откровенно трусил попытаться что-то сдвинуть с этой точки - эффект мог быть совершенно противоположен тому, чего бы мне хотелось. Оставалось быть рядом, набраться терпения и ждать, пока этот ледник сам начнёт оттаивать. Что-то подсказывало, что произойдёт это совсем не скоро - не раньше чем закончится история с восстановлением личности и родительских прав, вряд ли Еву сейчас всерьёз интересует что-то кроме этого.

Откинувшись на сидении, я прикрыл глаза и постарался выбросить всё лишнее из головы - не хотелось упускать последние моменты спокойной жизни. Внутри настойчиво билось ощущение, что нас затянет в этот проклятый водоворот прямо с трапа самолёта.

Глава 9.

Pov Ева

Сама не заметила, как задремала, наблюдая на унылыми серыми облаками в иллюминатор. А потому очень удивилась, когда по глазам резанул закатный солнечный луч, окрашивающий всё в яркие цвета. Самолёт явно снижался, готовясь заходить на посадку - над головой уже загорелись лампочки с изображением ремня безопасности. Всё ближе оказывался лес, стелющийся по горам и местами всё ещё одетый в багровое и золотое, море, переливающееся в свете заходящего солнца. После белоснежных пейзажей Германии складывалось ощущение будто попал в какую-то другую реальность. Я вовсе забыла, что зима на юге понятие относительное.

Через полчаса шасси мягко коснулись полосы, гул турбин стал затихать, а люди начали активно отстегивать ремни и готовиться к выходу.

Я с удовольствием потянулась, скидывая напряжение после нескольких часов проведённых в одном положении. Рядом возился Килиан, надевая пальто и приглаживая растрёпанные волосы.

Я всё ещё злилась на него, хотя и уже в разы меньше. Но предпочитала сохранять дистанцию, опасаясь что могу сорваться и выплеснуть на него больше, чем он заслуживает. Мне не хотелось терять то, что только начинало строиться, но и полностью отбросить эмоции не получалось. Оставалось лишь отложить это до лучших времён, сосредоточившись на тех проблемах, что грозились вот-вот ворваться в нашу жизнь.

Но даже это было сейчас не столь важным, как новая встреча с Мией и последующие за ней каникулы - это была, наконец, наша возможность познакомиться ближе и узнать больше друг о друге.

Самолёт мы покинули одними из последних, уступая очередь суетливым торопыжкам, занявшим проход ещё на рулëвке, вопреки просьбам стюардесс оставаться на местах.

Спускаясь по трапу, я с удовольствием ловила последние солнечные отблески, наслаждаясь ещё теплым воздухом. Не сравнимо с Карслуэ этим утром, конечно. Через пару дней Новый год, который в этой стране имеет огромное значение, а погода стоит будто ранней осенью. Удивительно.

Забрав багаж, мы покинули здание небольшого аэропорта, встретив у порога Дениса собственной персоной. Рядом с ним стояла Мия, которая увидев меня, тут же бросилась обниматься. Я с готовностью распахнула руки, отвечая на её объятия.

— Привет, — с уверенностью могла сказать, что эта встреча была одним из лучших моментов моей жизни. Никогда бы не подумала, что это так важно - когда тебя ждут и встречают у дверей аэропорта, переминаясь от нетерпения.

Денис с Килианом сухо обменялись кивками и рукопожатиями, соблюдая вынужденный нейтралитет. Я лишь мимоходом поздоровалась с мужем, даже не уловив кто из них забрал у меня чемодан, увлеченная дочерью, которая без передышки вываливала на меня накопившиеся новости. Весь остальной мир просто перестал существовать, сузившись до миниатюрной ладошки в моей руке.

За нашей болтовнёй я даже не заметила как пролетели два часа, отделяющие аэропорт от уже знакомого прибрежного городка. Воздух здесь был ощутимо прохладнее из-за вечернего бриза, но при этом невыносимо пронзительно пах морем. Сейчас оно было практически спокойным, лениво накатываясь на берег и шурша галькой, но благодаря здешним горам, отражавшим эхо, звук даже такого лёгкого прибоя пронизывал весь город насквозь. Где-то высоко перекрикивались чайки, споря о чём-то своём. К солёному воздуху примешивались терпкие ароматы листвы, растопленных очагов и мандаринов. Я бы даже не подумала, что приближение Нового года может ощущаться именно так - без режущих глаз белоснежных сугробов и морозов. Но здесь, несмотря на осеннюю погоду, сразу становилось очевидным что все с нетерпением ждут той самой ночи, и это не переставало меня удивлять - всё же, в Бадене этому празднику не предавали столько значения. Куда трепетнее там относились к Рождеству. Но здесь каждый дом был так или иначе украшен венками и гирляндами, во многих дворах были наряжены растущие в них ели, стояли фигурки праздничных животных. Я будто очутилась на большой ярмарке, охватившей целый городок.

Мия чуть насмешливо наблюдала за мной:

— Мам, ты будто впервые Новый год увидела, — она так легко и просто обращалась ко мне этим словом, тогда как я каждый раз невольно вздрагивала. Но сейчас я была настолько погружена в эту атмосферу какого-то зыбкого чуда, что лишь улыбнулась ей и ответила:

— Не поверишь, действительно такой я вижу впервые.

Она смешно округлила глаза, пытаясь понять, шучу я или нет, а я поспешила пояснить:

— Там, где я провела последние несколько лет, не особо принято отмечать Новый год. Мы празднуем Рождество, к нему же наряжаем ёлки и дома, но куда более сдержанно и традиционно, что ли. А здесь я будто очутилась внутри снежного шара, только без снега.

— Да, его тут определённо не хватает, — Мия всплеснула руками, словно взрослая, и пожаловалась, — Папа живёт тут уже четыре года, и ни разу на праздники не было снега. Санки стоят прямо в упаковке в гараже.

Не удержавшись от её такого искренне возмущенного выражения лица, я засмеялась, привлекая внимание сидевших спереди мужчин. В отличие от нас, они всю дорогу ехали молча, нахохлившись, как два петуха.

— Ну, мам, — дочь пыталась сохранить свой серьёзный вид, но не выдержала и тоже заулыбалась.

Да, это было определённо то, чего мне так не хватало в этот раз в Бадене - её присутствия, наших разговоров и этой лёгкости. В такие моменты все страхи отступали, оставалась лишь слепая уверенность, что всё будет так, как я сама захочу.

— А ты хоть раз просила Санта Клауса в письме об этом? Чтобы пошёл снег? — я не знала, верила ли ещё Мия в этого волшебного деда, но мне хотелось сделать этот праздник для неё особенным, и пока оставались ещё пару дней в запасе, нужно было использовать их на полную.

— Мам, в России Дед Мороз, а не Санта, — она вздохнула, будто объясняла что-то элементарное ребёнку, — И письма ему пишут только маленькие дети, чтобы родителям было проще узнать, чего они хотят, а потом подложить под ёлку.

Мои опасения оправдались, но, бросив укоризненный взгляд на Королёва, я не стала заострять на этом внимание, отвлекая её другими разговорами. Но некоторые идеи уже возникали в голове.